Максим Шахов

Убить президента

Глава 1

Венеция завораживает только одним своим названием. Об этом городе многие слышали, читали о нем, рисовали в воображении экзотические картины, которые зачастую очень далеки от современной реальности. Микеле Риенци сидел на деревянной террасе полупустого кафе с чашкой остывшего кофе и смотрел на темно-зеленую плесень, покрывающую нижнюю часть домов, на густую, как кисель, воду, которая вяло и сонно плескалась под этими стенами. И даже выше стены старинных домов были унылыми и какими-то болезненными. И сама вода – темная, маслянистая, ночью почти черная, с нездоровой пеной, объедками фруктов и какого-то мусора, тоже не вдохновляла на поэтически-романтическое восприятие города.

Нет, в Венеции есть на что посмотреть, есть чем восхититься. Венеция способна оставить неизгладимые впечатления. Достаточно один раз попасть на одну из прекраснейших площадей Европы – площадь Сан-Марко. И вообще центральная туристическая часть города, что лежит по берегам Гранд-канала. Палаццо Санта-София в Каннареджо, Дворец дожей, знаменитый мост Вздохов, который нависает над Рио дель Палаццо, мост Риальто. А знаменитый коктейль «Беллини», который должен попробовать каждый турист. И непременно в баре «У Гарри».

Достаточно заблаговременно обзавестись комбинированной транспортной картой «Venice Card», и вам обеспечено стандартное бесплатное посещение самых красивейших мест в количестве двенадцати музеев, шестнадцати церквей и большого количества массовых культурных мероприятий. Можно нанять гондольера, если у вас денег куры не клюют, а можно воспользоваться транспортом, который у нас принято называть водным трамвайчиком, а в Венеции – вапоретто. Что, кстати, обойдется в пятьдесят раз дешевле.

Но Микеле Риенци не нужны улицы, запруженные толпами разноязычных туристов. Ему нужен был пустынный окраинный район, в который туристы забредают лишь вечерами, уставшие от сутолоки и гама. Здесь они могут увидеть старую Венецию, настоящую Венецию, ту жизнь, которой живет население. Мало кто из туристов задумывается, что почти девяносто процентов зданий Венеции находится в состоянии, требующем срочного, порой даже не косметического ремонта. Известняк, кирпич, штукатурка – все это от влаги разрушается, отваливается, выставляя напоказ щербины, как во рту нищего старика.

Встреча была назначена на острове Мурано, где стены домов и стены каналов дышат своей старинной, обшарпанной и заплесневелой подлинностью.

По каналу прошла моторная лодка, и терраса угрожающе закачалась и заскрипела. Две пожилые немки за соседним столиком взволнованно загалдели и, загрузившись пакетами с покупками, стали перебираться за столики на каменной набережной. Парочка влюбленных, по виду словаков, перестала обниматься и ушла в сторону площади. Вот тебе и Венеция! Прелый запах старой древесины, вонючая вода канала и заплесневелые каменные стены многовекового возраста.

Для души русского человека это было кощунственным, потому что Венеция в понимании русского интеллигента – это красочные карнавалы, певучие гондольеры и серенады под окнами красавиц, взирающих на тебя карими горящими глазами из-за ажурных занавесок. А Микеле Риенци не был итальянцем, а был он как раз потомственным интеллигентом, сыном университетских преподавателей. Он, собственно, и Микеле Риенци не был, а был он Максимом Алексеевым, оперативником службы внешней разведки. Этот паспорт он получил на явочной квартире взамен там же сданного швейцарского паспорта, откуда он и прибыл. Этих паспортов он больше никогда не увидит, как, наверное, не увидит и человека, который, похлопывая его по плечу, усадил на стул, чтобы сделать фотографию, а потом долго колдовал в другой комнате над документом.

Задание, пароль для явочной квартиры он получил в Швейцарии, где ему пришлось почти три недели терпеливо изображать туриста и гадать, для чего его туда отправили. Максим работал так уже почти три года. Сначала ему не доверяли самостоятельных заданий, и он работал в составе группы. Задания были разными, люди, которые в них участвовали, тоже. Они собирались в условленном месте в условленное время. Знакомились с целью и условиями проведения не ими разработанной операции, выполняли ее и расходились и разъезжались, чтобы больше никогда не увидеться или увидеться через пару лет совершенно в другой стране.

По коротким фразам своих коллег, ухмылочкам и взглядам Максим понимал, что кто-то когда-то уже встречался на других заданиях. Но ни расспросов, ни горячих воспоминаний не было. Специфика! Наверное, никто толком и не знал настоящих имен и фамилий друг друга. Закон профессии – чего тебе знать не нужно, того ты знать не должен.

Задания были разными. Иногда просто наблюдение с фото и киносъемкой, иногда подстраховка какой-то встречи высокопоставленных разведчиков, в лицо которых знал только старший группы. Были и ликвидации, были и вооруженные стычки с какими-то людьми. Кто эти люди, ни Максим, ни, скорее всего, его коллеги не знали. Это было и не важно. Такие же оперативники разведки другого государства, местные спецслужбы, а может, и международные бандиты. У каждого своя работа и свой риск.

Иногда Максим месяцами жил в какой-нибудь стране, а задание, ради которого его туда направили, так и не поступало, а иногда его и таких же, как он, оперативников дергали с одного места на другое чуть ли не в авральном порядке. Возвращаясь домой, он, как правило, неделями писал рапорта, отчеты, аналитические справки. Зачастую не особенно связанные с выполненным заданием. Часто угрюмые седовласые дяди изо дня в день часами мучили его расспросами, демонстрировали сотни фотографий отдельных людей, видов городов. И не всегда было понятно, что это: то ли продолжающиеся отчеты по прошлой операции или уже подготовка к следующей.

Родители знали, где он работает, потому что он закончил Академию ФСБ. В семье к его профессии относились с пониманием, только ни отец, ни мать не знали, в чем именно заключалась работа их сына. Переживали, конечно, страшно, но давно уже смирились, как-то свыклись. И, наверное, верили чисто по-родительски, что именно с их сыном ничего случиться не может, потому что он умница, потому что он всегда серьезно занимался спортом. А еще потому, что еще со школы они заметили в нем одну черту – Максим, если он чем-то увлекался, то занимался своим увлечением серьезно, вдумчиво, глубоко. Не свойственно была их сыну манера легких мимолетных увлечений, временных интересов. Он всему учился основательно, во всем доходил до самой сути, до максимальной глубины.

За это его, наверное, ценили и на работе. Был он уравновешенным, спокойным, почти молчуном, но все, что бы он ни делал, он делал основательно. Собственно, в его профессию людей другого склада и не брали. Там нужно не просто крепкое здоровье, в том числе психическое, там нужна именно прочная психика, способная быстро адаптироваться, блокировать эмоциональное и максимально задействовать интеллектуально-интуитивное. А это уже продукт тщательной подготовки и опыта.

Наверное, опыта у Максима было уже достаточно, потому что вот уже несколько месяцев как ему стали доверять самостоятельные, «сольные» задания. Дважды задания были сложными, но он с честью выпутался и показал хорошую оперативную хватку, решительность и виртуозную сообразительность. В первом случае задание чуть было не сорвалось, потому что объект попал в поле зрения местной полиции. Второй раз, как понял Максим, он напоролся на чужую разведку. Тогда дело опять дошло до скоротечного огневого контакта, но в этот раз он был один. И снова ему удалось выполнить задание, оставив за собой двоих убитых и четверых раненых чужих оперативников. Чьих, ему так и не сказали. Лично для него эта информация была необязательна.

Максим мельком глянул на наручные часы, лениво сложил газету и допил остывший кофе. Ждать было бесполезно, потому что оговоренный промежуток времени истек, а агент, к которому он прибыл на встречу, так и не пришел. Было второе контрольное время здесь же в кафе, было и второе контрольное место встречи. Мало ли что могло задержать агента, и Максим пока особого беспокойства не чувствовал. Агент был итальянцем, местные условия знал, так что ему было виднее.

Он уже вышел из кафе и неторопливой походкой туриста двинулся вдоль витрин маленьких магазинчиков с окнами под яркими тентами, защищающими внутренние помещения от прямых лучей знойного солнца. И тут он увидел своего агента. Точнее, понял, что это именно тот человек, с которым он и должен был встретиться. Сначала понял, а потом уже проанализировал все признаки и убедился, что прав.

Невысокий худощавый мужчина лет пятидесяти, смуглый, он шел неторопливо и похлопывал при ходьбе по бедру свернутой газетой. Издалека Максим не видел, что это за издание, но похлопывал мужчина именно так, как нужно. В идеале, увидев человека, так вот похлопывающего по бедру газетой, который подходил в назначенное время к кафе, Максим должен был встать, подойти к барной стойке и купить сигарет. Мужчина подойдет и встанет рядом. На полочку для сумок посетителей, что располагается на наружной стенке стойки на уровне пояса, он должен положить свернутую газету. Название, неважно какое, должно быть обведено красным маркером. Был и пароль.

Максим должен был взять газету итальянца, оставив взамен свою, точно так же свернутую. И на этом они должны были разойтись навсегда. Максим знал, что в свернутой газете агента лежит флешка или иной накопитель информации. А важность этой информации очень и очень велика. И поэтому Максим готовился к встрече с агентом со всей возможной в его условиях тщательностью.

То, что это нужный ему человек, Максим понял интуитивно. То, что он с опозданием на пятнадцать минут, но все же идет на место встречи, могло говорить только о крайней опасности, которая ему угрожает. Надеется на удачу, чтобы быстрее избавиться от своего опасного груза. По всем правилам, Максиму возвращаться в кафе и инициировать встречу было нельзя. Но и просто уйти с места встречи было, мягко говоря, непрофессионально. Потом тебя замучают анализом, допросами, душу вытянут, чтобы до мельчайших деталей восстановить картину событий и понять, что произошло. Ему же потом будут смотреть в глаза с немым укором. Как же это вы, капитан Алексеев, ничего не заметили, не попытались выяснить характер угрозы, оценить признаков провала агента. Вы ведь знали, что «посылка» содержит очень важные сведения, вас специально предупреждали. Не рановато ли мы вам стали доверять самостоятельные операции. Что это с вашей стороны – безалаберность, недобросовестность? Или вы просто испугались? А ну-ка, сходим с вами к психоаналитикам, пороемся в вашем подсознании…

Картина в мозгу сформировалась настолько реальной, что Максим ее категорично отогнал. Для начала ему нужно уйти с траектории движения агента, сделать все, чтобы не попасть в поле зрения тех, кто, возможно, «ведет» агента, чтобы они не связали присутствие в этом квартале господина Риенци с присутствием там же своего «объекта».

Газету Максим бросил в урну и скрылся в ближайшем магазине. Он заранее изучил весь этот квартал и все возможные пути оперативного отхода. Этот магазин сувениров занимал два этажа. И на втором этаже имелся небольшой балкон, двери которого весь день были открытыми. Сегодня легкий тюль также колыхался, как будто призывно взмахивающая платком девушка.

Обзор со второго этажа был не очень хорошим, но позволит несколько минут с высоты понаблюдать за окрестностями. Максим знал, как ведется слежка, и надеялся, что ему удастся вычислить «хвост». Но то, что все будет происходить так откровенно, он не ожидал.

По походке мужчины он понял, что тот нервничает. Он не оглядывался на каждом шагу, не перебегал беспрестанно улицу, не забегал в ближайшие магазины, «проверяясь». Нет, просто что-то неуловимое было в его поведении. А потом Максим сразу схватил всю обстановку вокруг, вычленив главное. На другой стороне канала, где не было тротуара или набережной, а вода омывала стену жилого дома, на втором этаже блеснуло стекло. Чуть заметно, легкий блик за легкой занавеской открытого окна. И сзади, метрах в тридцати за агентом шли двое. Крепкие, лет по тридцать парни все время что-то фотографировали, останавливаясь то у края канала, то подходя к стенам домов. И тут же, почти под окном магазина, где стоял Максим, к лестнице набережной причалил легкий моторный катер. Парень и девушка выбрались на парапет, легко взбежали по лестнице и оживленно переговариваясь, направились как раз к его магазину сувениров. Мужчина в моторке не стал глушить двигатель, оставив его на холостых оборотах.

Именно последний момент говорил о том, что агента сейчас будут брать. Убедятся, что встреча не состоялась, и возьмут. И увезут вот на этом катере. А девушка, которая поднялась из него с парнем, не итальянка. И испуганный агент, который, наверное, не был профессиональным разведчиком, тоже так решил. Или у него просто разыгрались нервы. Он почти бегом бросился к лестнице и стал спускаться к катеру. Глупо! Хотя в его положении и без специальной подготовки…

Максим уже принял решение, хотя практически еще ничего не случилось. Он должен вытащить агента из «капкана», в который тот попал, возможно, не по своей вине, и получить материалы. Это программа-минимум. Программа максимум – узнать от самого агента о возможной причине провала. Максим последний раз глянул в окно, чтобы убедиться, что все развивается так, как оно и должно в этой ситуации развиваться.

Итальянец сбежал к катеру и наивно попытался уговорить водителя уплыть, кажется, он даже начал бумажником размахивать. И наверное, сразу понял, что попытка к успеху не приведет. Он решил напасть на водителя и завладеть катером. Последнее, что заметил Максим, развернувшись и быстрым шагом покидая свой наблюдательный пункт, что у катера разыгралась короткая схватка, а потом раздался не очень громкий звук, похожий на хлопок. Выстрел!

Оружие у Максима было – в специальной мягкой кобуре сзади на пояснице под рубашкой навыпуск. Пистолет был специальный, керамический, который не улавливался ни одним металлодетектором. Более того, конструкция пистолета и патронов была такова, что к нему не требовался глушитель. Примерно таким оружием только что воспользовался и водитель катера, что, кстати, говорило о его принадлежности не к местной полиции и не к местным спецслужбам. Потому что такой пистолет стоит как чугунный мост. Это первый, мимоходом сделанный вывод.

Максим был экипирован так, что теоретически готов был к любым действиям и к любому развитию событий. Даже поясная сумка под его рубашкой была не простая. В застегнутом состоянии она была практически герметична. Кратковременное пребывание в воде гарантировало, что деньги и документы останутся в целости и сохранности.

Выстрел могли слышать те из преследователей агента, кто был на улице. Та парочка, что вошла в магазин, скорее всего, выстрела не слышала, но могла заметить, что их «подопечный» бросился вниз по лестнице. Это давало Максиму хорошее преимущество. А преимущество неожиданности, как говорил один из инструкторов во время учебы, оно и в Африке преимущество.

Парочка в магазине, когда он спускался неслышными шагами по лестнице со второго этажа, как раз повернулась к окну. Засекли! Вопрос был в том, как они отреагируют на неожиданный маневр «объекта». Бросятся на улицу к катеру или понадеются на двух своих коллег-«туристов»? По логике оперативной работы, которая базируется у разведчиков всех стран на одних и тех же принципах, эти двое в магазине должны были подстраховать тех, кто вел «объект» пешком, наблюдать за ситуацией вокруг и подстраховать их.

Максим сделал несколько шагов со скоростью обычного посетителя магазина к двери, а потом рванул с места к лесенке, что спускалась к узенькому пирсу и катеру возле него. Парень с девушкой слишком поздно сообразят, что происходит, это было ясно. А вот те двое с фотоаппаратом очень опасны, потому что они вели наблюдение давно, может, несколько часов, и теоретически были готовы ко всему. Они ведь вели свой «объект» к месту встречи с другим агентом.

На вылетевшего как метеор из магазина Максима они среагировали мгновенно. И мгновенно оценили уровень опасности. У этого человека не было в руках оружия, он был один, в магазине было еще двое их коллег, с противоположной стороны располагались еще наблюдатели и наверняка поблизости была еще и машина с группой поддержки. И они совершили ошибку.

У ближайшего к Максиму человека в руке молниеносно оказался черный пистолет с массивной дульной накладкой. Но стрелять он сразу не стал, рассчитывая, что неизвестный при виде оружия остановится. Этих долей секунды Максиму хватило. На всем бегу он неожиданно бросил свое тело в чисто футбольный подкат, больно ударившись бедром о камни набережной. Его противник с пистолетом явно не ожидал мгновенного нападения и тут же попытался подпрыгнуть, избегая удара по ногам.

Но Максим предвидел это и удар ногами провел изначально выше. Человек с пистолетом потерял равновесие и, взмахнув руками, грохнулся почти на Максима. Второй развернулся лицом к нападавшему, но он обязан был в этой ситуации еще и понять – нет ли других противников вокруг, не групповое ли это нападение. Кто мог предположить, что этот идиот решился атаковать один целую группу «наружников».

Проехав на боку несколько сантиметров, Максим оттолкнулся руками и подцепил сильным крюком ноги второго противника. Тот не устоял и опрокинулся на спину. Первый уже извернулся, не пытаясь встать на ноги, и ствол пистолета был почти направлен в сторону Максима. Но почти в этой ситуации не считалось, а у Максима было преимущество в том, что он находился за спиной своего противника. Его руки обхватили человека сзади, пальцы крепко ухватились за кисть с пистолетом. Попутный удар коленом в область копчика, локтем в скулу дали возможность привести противника в короткое замешательство, а две руки были в любом случае сильнее, чем одна.

Максим еще в Академии слыл лучшим учеником на занятиях по физической подготовке и рукопашному бою. Помнится, на четвертом курсе к ним привели одного человека и сказали, что им повезло. Этот человек чуть ли не родоначальник одного интересного вида единоборства, и у него появилось свободное время позаниматься с курсантами. Обращались к нему не по званию, не по имени-отчеству, а просто «товарищ инструктор». Улыбчивый, мягкий человек.

Суть его метода борьбы заключалась в том, чтобы ни одно движение во время рукопашной схватки не проходило даром, из любого движения извлекался максимум пользы с достижением высокого эффекта. Это было интересно. Любое единоборство, любая совершенная школа использовала и без того совершенную методику. Движения и удары направлялись по кратчайшей траектории, использовался принцип рычага, использовался вес тела бойца, вес тела и сила инерции его противника. Это было все знакомо, но здесь появилось нечто новое.

И начались показы, а потом отработки приемов. Это было какое-то чудо, Максим одним из первых испытал на себе преимущества этого метода. Как лучший ученик. Его рука с пистолетом мгновенно оказалась в захвате инструктором. Максим предвидел либо удар коленом в пах, а потом поворот на излом, который бросит его на землю или заставит согнуться пополам и выпустить оружие. Или мог быть проведен другой вариант – рывок вправо с «проводкой», а потом резкий рывок на остановке влево. И Максим полетит через голову на маты, оставив оружие в руках инструктора.

Но тут случилось совсем другое, Максим не успел даже провести определенный контрприем, как получил болезненный удар пяткой по подъему стопы, локтем по бицепсу. Он не успел сообразить как, но понял, что ствол его пистолета уже направлен вниз, а палец инструктора, лежавший поверх его указательного пальца, стал нажимать на курок. Это означало, что он сейчас прострелил ему ступню. А ствол пистолета продолжал крутиться в самых разных направлениях, и тело Максима испытывало постоянные тычки в самых разных точках. Они были не столько сильными, сколько болезненными. Он понял главное, что его защита была дезорганизована, его постоянно сбивают, когда он пытается применить тот или иной контрприем. В результате он терял концентрацию.

Потом, когда они тренировались в защитных комбинезонах на полигоне не с обычным оружием, а с «маркерами», убедился, что инструктор его же руками умудрялся поразить несколько целей вокруг, прикрываясь самим Максимом как щитом. А потом оружие оказывалось уже в руках инструктора.

То же самое он сейчас и использовал. Захват руки с пистолетом его лежавшего рядом на земле противника сопровождался такими же короткими, частыми и болезненными тычками, то локтем по ушной раковине, то коленом. Главное, что пистолет оказался снятым с предохранителя, правда, не с взведенным курком. Но из любого пистолета можно стрелять так называемым «самовзводом», когда курок взводится и бьет по капсюлю патрона в момент нажатия на спусковой крючок.

Второй противник в момент падения действовал грамотно, и, приземлившись на спину, он уже держал в руке выхваченное откуда-то оружие. Рывок в его сторону стволом, два выстрела «чпокают» почти дуплетом. Но первый выстрел в ногу тому противнику, который был зажат в тисках его рук, а вторая пуля угодила в плечо его напарника.

Теперь, когда противник ранен, справиться с ним было легче. Максим чуть перевернул тело раненого, и ствол оказался направлен в сторону выхода из магазина. Парень с девушкой как раз оказались в дверном проеме. Два выстрела по ногам, один из которых, кажется, достиг цели, и парочка мгновенно метнулась назад. Короткий удар с рывком, и пистолет оказался в руках Максима.

Перекат, в результате которого он оказался в положении на корточках, быстрый взгляд вокруг и рывок в сторону лестницы, спускавшейся к воде и катеру. Правда, попутно он успел ударить ногой по руке второго противника, раненного в плечо, и выбить пистолет, который улетел в канал. И сейчас, и во время схватки Максим помнил, что голову нужно держать подбородком к груди, как бы «набычившись». Из окна напротив могут снимать всю схватку на камеру, а под таким углом его лицо идентифицировать будет нельзя. Ладно, пусть его лик попадет в базы чьей-то разведки, хуже, если оно попадет в руки местной полиции, а ему ведь еще придется удирать и отсюда, и из страны.

Водитель моторки, который стоял, склонившись над раненым итальянцем, как раз поднял голову вверх, чтобы понять, что там за возня. Максим на бегу выпустил в него две пули и съехал по ступеням вниз. Два кровавых пятна мгновенно расплылись на груди водителя моторки и он, покачнувшись, завалился на бок и рухнул в воду.

Максим подхватил итальянца, который лежал, скорчившись и держась обеими руками за живот, и перевалил в катер. Агент так и не выпустил из рук свернутую в трубочку газету. Катер взревел мотором и, постепенно задирая нос, понесся по каналу в сторону моря. Две пули свистнули совсем рядом, с треском разлетелся плексиглас ветрового обтекателя. Максим чуть повернул руль, прижимая суденышко к левой стенке канала. Несколько секунд, пока там сзади не успели спуститься на пирс, а теперь зигзагами! Все, на расстоянии больше пятидесяти метров пистолет уже не оружие, а так…

– Ну, как вы? – спросил Максим по-итальянски, пытаясь повернуть агента на спину.

Тот поднял перекошенное от боли побелевшее лицо и посмотрел на Максима. Во взгляде было и недоверие, и обреченность в предчувствии близкой смерти. Понятно было, что агент не жилец.

– Вы… тот? – наконец разлепил агент синеющие губы.

– Тот, тот, – с улыбкой закивал Максим и произнес пароль. – Вас надо в больницу.

Итальянец медленно, с трудом, отрицательно покачал головой. То, что Максим не стал от него требовать «посылку», а говорил о помощи, наверное, подкупило умирающего. А может, он был уже в том состоянии, когда перед смертью ему хотелось говорить не о пуле в животе, а о более важных на этот момент вещах.

– Я… – Он судорожно попытался сглотнуть, но во рту у него было сейчас, наверное, сухо, как в пустыне Сахара. – Ты русский?

Максим улыбнулся и неопределенно пожал плечами. На такие вопросы не отвечают, а обижать умирающего ему не хотелось.

– Не важно… Я верю вам, вашей стране… За ней сила. Мое правительство погрязло в коррупции, они не смогут проти… востоять. А американцы… Я всегда считал, что Россия сможет привести все государства к балансу.

Максим сидел, придерживая руль катера, уводя его в другой канал и ближе к морю. Он понимал, что раненый уже бредит.

– Вы знаете, сколько арабов уже проживает в Италии? А в других странах Европы? В Швейцарии, бог мой, в Швейцарии они требуют удалить с национального флага крест и поместить там полумесяц. Это потому, что там доля населения из арабов уже катастрофическая. А в Скандинавии… Эти материалы, – он протянул руку с зажатой в ней газетой, – подтверждают, что дестабилизация арабского мира, все эти революции и народные волнения инспирированы ЦРУ. Они понимают, что влияние России в регионе вот-вот станет определяющим, они хотят помешать и пытаются привести к власти новые марионеточные правительства, они обещают огромную гуманитарную помощь, инвестиции…

– Не надо говорить, – попросил Максим, – вы теряете силы.

– Все равно! Я хочу сказать, что я не предатель своей страны, я патриот… Просто моя страна сейчас не может позаботиться о себе сама, понимаете?

– Да-да, понимаю, – успокоил Максим.

– А теперь я должен молиться… – тихо заключил итальянец.

Он закрыл глаза и стал шевелить губами. Максим смотрел на него до тех пор, пока губы не перестали шевелиться. Потом голова безжизненно свесилась набок, а рот безвольно приоткрылся. Максим приложил пальцы к сонной артерии. Биения не было.

Чтобы его могли отправить за такой важной информацией без прикрытия, Максим предположить не мог. Теоретически его могли прикрывать, предварительно не поставив в известность, но практически с таким подходом в проведении операций он раньше не сталкивался. Оставалось думать, что его руководители сами не знали, до какой степени может оказаться информация важной. Или погибший итальянец-агент преувеличивал важность материалов. И такое могло быть. А если нет? Ведь не зря за ним устроили такую охоту.

Катер выскочил уже за городскую черту, миновал длинный мол с пришвартованными прогулочными катерами и яхтами. Вытащив из газеты маленький белый пластиковый контейнер, он положил его в кармашек своей поясной сумки. Потом подобрал с пола трофейный пистолет и несколько раз выстрелил в днище. Через пробоины фонтанчиками стала бить морская вода. Бросив пистолет, Максим спиной перевалился через борт и ушел под воду. Катер с мертвым телом продолжал, подпрыгивая на волне, удаляться в сторону открытого моря.

* * *

Белоснежный «Мерседес», судя по не совсем обычной длине его кузова, был индивидуального исполнения, а судя по жесткой подвеске, он был еще и бронированный. От транспортной развязки у Трейд Центра он свернул в сторону Абу-Даби, вдоль берега залива понесся по знаменитой 12-полосной магистрали Шейха Зайеда. В половине девятого утра в Дубае обычно даже в тени термометр показывает около пятидесяти градусов. Суперсовременные небоскребы из стали и стекла сияли на солнце, слепили глаза жаркими бликами. Они возвышаются по обеим сторонам автострады, ведущей в Абу-Даби. Отели, торговые комплексы, офисные и жилые здания – все это из ослепительного хрома и стекла. Архитектура города искусно сочетала в себе арабские традиции и современные достижения строительной науки и индустрии. Богатство! Богатство! Этот неслышный крик ясно различался во всем, что здесь строилось, реставрировалось.

Даже в этот утренний час магистраль была заполнена автомашинами. Вездесущие светло-коричневые такси «Тойота Камри», солидные мини-вэны, дорогие кабриолеты. Изредка промелькнет белый полицейский «Мерседес» или «БМВ» с зеленым капотом и дверками, тяжелый мотоцикл. Полиция в своей элегантной форме песочного цвета и красных кожаных ботинках в Дубае не любит торчать на улицах, возлагая свою работу на автоматические радары. Коренному жителю или частому гостю эмирата порой не верится, что, по официальной статистике, автомобильный парк Дубая за год прирастает только лишь на 9 процентов.

«Мерседес» свернул в Бастакию. Эта старинная часть Бар-Дубая располагается между городским музеем в форте Аль-Фахиди, набережной Бухты и улицей Мусалла. Большинство здешних зданий, построенных еще в конце XIX – начале XX века, уже отреставрировали. Архитекторам удалось во многом сохранить дух этой части города. Когда-то здесь селились зажиточные купцы из Персии, отсюда и само название квартала, которое происходит от персидской провинции Бастак. Теперь Бастакия превращается в культурно-туристический центр с кафе, ресторанами, магазинами сувениров и художественными галереями.

Сюда, к одному из трехэтажных домов, построенному в византийском стиле, с обширными верандами, и свернул белый «Мерседес». Человек с восточными чертами лица в белом деловом костюме выбрался из машины и окинул взглядом здание. Где-то наверху слышались голоса, и он поспешил подняться по мраморным ступеням широкой колоннады первого этажа.

На галерее третьего этажа крупный мужчина расхаживал в обществе трех инженеров, обсуждая какие-то технические вопросы. Все были одеты в белые длинные рубахи – дишдаши. Но сразу было заметно, что только один человек отдавал дань современности. Его дишдаша имела жесткий воротник-стойку, карманы. И сшита она была из дорогой ткани. Поверх воротника виднелся тонкий шнурок – тарбуша. Белый головной платок – гутра – удерживался на его голове толстым шнуром – игалем. Только в него, в отличие от платков инженеров, была вплетена драгоценная нить. Вообще-то, по преданию, игаль был веревкой, которой бедуин привязывал на ночь верблюдов, а днем, свернув, хранил ее на голове.

Мужчина повернулся на звук шагов и величественным жестом руки отпустил своих собеседников. Мужчина в костюме подождал, пока выйдут инженеры, и только потом подошел к хозяину.

– Я рад приветствовать вас, дорогой друг, – произнес он привычную фразу, принимая объятия хозяина. – Как идет ваш бизнес? Я вижу, за этот год вам удалось многое сделать.

Минут пятнадцать продолжался обмен вопросами о жизни, здоровье, делах. Собеседники уселись на легкие плетеные кресла по бокам такого же столика. Крупное лицо хозяина с большим, чуть крючковатым носом выражало ленивое спокойствие. Смуглый худощавый гость смотрел чуть заискивающе и более уважительно, чем это требовалось этикетом арабского мира.

Хозяин хлопнул в ладоши, и двое молодых людей внесли подносы, на которых высились вазы с фруктами, запотевшие бутылки с ананасовым подслащенным соком и две чашки с крепким черным кофе. Разговор продолжался и за кофе, но не выходил за рамки обычной беседы двух арабов, которые давно не виделись. Но постепенно он все же свернул в сторону дел хозяина. Оба мужчины как будто сговорились не называть друг друга по именам, ограничиваясь выражениями «дорогой друг» и тому подобными.

– Значит, вы все-таки отказались от нового проекта? – спросил гость и окинул восхищенным взглядом высочайший и самый известный небоскреб Дубая – башню отеля «Бурдж-Халиф».

162-этажное, высотой в 828 метров здание свечкой высилось за кромкой береговой полосы. Это было гордостью и характерной чертой Дубая – иметь у себя все самое-самое. В том числе и высочайшее сооружение мира, которое было выше достопримечательностей других городов европейского и американского мира. И 553-метрового Тауэра в Торонто, и «Тайбэй 101», считавшегося высочайшим зданием в мире до июля 2007 года. Выше знаменитой радиомачты в Северной Дакоте в США. Сейчас гость намекал на план построить в Дубае небоскреб «Аль Бурдж» высотой более километра, который из-за разразившегося мирового финансового кризиса был заморожен.

– Не время, мой дорогой друг, взмывать к небесам, – тряхнув рукой, пальцы которой украшали два больших перстня, ответил хозяин. – Время украсить мир здесь, на земле. А в небе… Там, – палец с перстнями указал на небоскреб, – там я могу, не вставая с этого кресла, уволить любого из менеджеров.

– Не многие знают, – согласился гость, – что по объему вложенных средств вы являетесь почти собственником этого досточтимого и красивейшего города.

– Только лишь? – вскинул брови хозяин и с иронией посмотрел на гостя.

Оба дружно рассмеялись.

– Кто теперь помнит, – с наигранной грустью сказал гость, – что вы, мой дорогой друг, ведете свой род от клана Аль Абу Фэлэсы. Этот прекрасный золотой сад расцвел в пустыне по мановению вашей руки…

– …и налетела тьма саранчи на этот город, – с улыбкой добавил хозяин.

– Саранчи, которая не пожирает посевы, но которая приносит золото!

Это был прозрачный намек на название Дубай. Считается, что название произошло от арабского названия саранчи – «дибба», а точнее, от уменьшительно-ласкательного этого слова – «дубай». Возможно, что здесь когда-то в самом деле было место периодического размножения саранчи, которая любит влажную почву. Один из районов города до сих пор называется Бар-Дубай, что означает «колодец саранчи».

– И пусть саранча из Европы и Америки несет сюда золото, – продолжал гость. – Вы построили хорошую для них кормушку. Весь мир восхищается раздувающимся парусом семизвездочного отеля Бурдж аль-Араб – самого роскошного отеля во всем мире. Слух услаждает созданное вами чудо – фонтан Дубай, чьи струи взмывают на высоту ста пятидесяти метров. Вы создали это чудо, которое достойно, чтобы считаться центром мира, его жемчужиной, как жемчужина мерцает в перламутре раскрытой раковины. И вы создадите еще много чудес! – Инща-аала, – кивнул хозяин, проведя ладонями по лицу.

– Ля иляха иль Аллах, – привычно ответил гость, повторив жест хозяина.

– Вы привезли то, что должны были привезти? – перевел разговор с восхвалений на деловую почву хозяин.

– Да, я передал все вашему секретарю, а сам направился сюда, чтобы выразить свое почтение.

– Хорошо, сегодня я познакомлюсь с вашей информацией.

– Я не понимаю, мой уважаемый друг, – с улыбкой сказал гость, – зачем вам политика? Вы покупаете этот мир, когда хотите и как хотите. Европейцы и американцы делят мир, но они оглянуться не успеют, как центром всего будет все это, – он повел рукой в сторону бухты. – Все дела будут решаться на Шейх Зайд Роуд, все уважающие себя люди будут жить на Дубай Марина, все деньги будут крутиться в Дейре. Зачем вам политика, когда у вас есть деньги?

– Четыре года назад мне сказали, что запасы моей нефти в эмирате иссякнут к две тысячи десятому году, – задумчиво ответил хозяин. – Слава Аллаху, эксперты ошиблись. Однажды, давным-давно, по пустыне шел караван. Он вез богатые товары, драгоценные украшения, ткани и пряности. Но один разбойник с тысячей всадников напал и разграбил караван. У богатого купца было много денег, но он не мог послать с караваном десять тысяч всадников для охраны. Это не выгодно, а пустыня не место, где можно напоить столько коней и верблюдов. Но и терпеть набеги подлого разбойника он тоже не собирался. Через год караваны этого купца пересекали пустыню уже почти без охраны и никто их не трогал.

– Купец истребил разбойников?

– Разбойников нельзя истребить, потому что нельзя истребить в душах людей жажду завладеть тем, что им не принадлежит. Нет, купец не истребил разбойников, он просто стал помогать кочевникам. Он дал им немного муки, дал тканей их женщинам, дал целебных трав больным. И кочевники перестали садиться на коней и скакать по пустыне вместе с разбойниками за караванами. Они поняли, что спокойнее дружить с тем купцом. И предводитель разбойников быстро остался один. А потом, говорят, его просто кто-то зарезал. Кочевники поняли, кто и что правит в этих местах, и приняли его сторону. Политику делает умный лидер, мой дорогой друг, а не деньги сами по себе. Деньгами надо уметь распорядиться.

– Я не понимаю вас?

– Долго, очень долго в мире был лидер, который считал себя вправе решать, кто прав и кто не прав. Но этот лидер был больше похож на того разбойника, а не на того купца. Он больше потрясал оружием, нежели вкладывал деньги. И вот пришло время, когда мировой рынок пошатнулся, и сразу пошатнулся и лидер. Вдруг выяснилось, что у него есть оружие, но оно не сможет стрелять, потому что он должен деньги всем. И тем, кто дает ему патроны, кто дает ему нефть и газ, кто дает ему пищу и металл. А теперь он всем должен, и все смеются и показывают на него пальцем. Он очень торопился, но шел не той дорогой.

– Вы говорите про США?

– Что такое Барак Обама? – вместо ответа сказал хозяин. – Игрушка, дань моде. Афроамериканец стал президентом страны, которая больше всего заботится о том, чтобы ее уважали, но очень глупо добивается этого. Это пустая тыква, мой друг, высохшая тыква, в которой гремят камешки. И кто у него работает госсекретарем? Политик, дипломат? Нет, просто известный человек, но известный только тем, что она жена другого президента, и прославилась она скандалом из-за любовных похождений своего мужа. Я бы никогда не доверил внешнюю политику человеку, который в ней ничего не смыслит.

– Но влияние Америки и Европы все еще велико в нашем мире.

– Не так велико. Это даже не влияние, а остатки впечатлений о набегах того самого разбойника, который выскакивает из-за бархана со своими всадниками только в тот момент, когда караван богат, а не когда его нужно защитить. В мире расправляет плечи другой лидер. Умный, дальновидный, который понимает, что спешить нельзя, нельзя размахивать саблей, когда у тебя мало всадников, когда твои ружья нечем зарядить. Россия, вот откуда идет новая угроза. И никто еще ее всерьез не воспринимает. Саркози резвится, как младенец, и идет на поводу у немки, которая родилась и выросла в Восточной Германии. Итальянский премьер погряз в скандалах и коррупции, как и все их правительство.

– А Россия?

– А Россия выдержала удар кризиса. Россия заводит верных и надежных друзей в Южной Америке и Азии, заводит в Средиземноморье и Северной Африке. Она уже никого не боится. Вы помните провокацию с Грузией, помните авансы, которые делали ее президенту? «Смелее, господин президент, вы имеете историческое право, Россия не посмеет пойти на конфронтацию с цивилизованным миром!» Вы помните, чем все закончилось в августе девяносто восьмого года?

– Все закончилось неудачей, насколько я помню.

– Все закончилось полным провалом, – уточнил хозяин. – И с далекоидущими последствиями. Это называется «дразнить льва». Один батальон миротворцев остановил грузинскую армию, потому что это была не армия, а банда разбойников, которые упивались первыми плодами победы. А Путин поступил умно, он решил проблему кардинально. Он послал авиацию, которая одним ударом уничтожила военные объекты Грузии. И он не постеснялся мнения Европы и Америки. Он послал несколько катеров, и никто не успел глазом моргнуть, как Грузия осталась без военного флота. Он подвел к Цхинвалу войска, и те вышибли грузин назад.

– Но международная общественность осудила его, назвав его действия прямой агрессией против суверенного государства.

– А он наплевал на их мнение, потому что у него были серьезные аргументы. Европа поворчала и замолчала, потому что рука Путина лежала на газовом вентиле. А тут еще Украина с их претензиями на газ, который транспортировался через ее территорию в Европу. А это прямая угроза большей части промышленного производства Европы. Они быстро поняли, с кем можно конфликтовать, а кого надо уважать. Правда, Путин дал им подачку в виде «Голубого потока» через дно Балтийского моря.

– Вы хотите сказать…

– Что Россия не просто нарождающийся мировой лидер, она фактически им стала, и не демонстрацией своих авианосцев и вмешательством во внутренние дела. Она стала им экономически и политически. Она не лезет насаждать демократию и свергать реакционные режимы, она грамотно выбирает друзей и партнеров, завоевывая их доверие, их любовь и благодарность. Она «купила кочевников», как тот купец. И она придет сюда, мой друг. И этого допустить никак нельзя, потому что слон всегда будет весить больше, чем рабочий осел.

– Лучше всего, когда в мире совсем нет лидера.

– Лучше всего, когда лидером являешься ты, хотя открыто это никак не выражается. Пусть саранча несет нам золото, пусть сделки заключаются здесь, и мировые события обсуждаются тоже здесь. Здесь ласковое море, горячее солнце и много нефти. Здесь истинная мудрость человечества.

– У вас созрел какой-то план, мой дорогой друг? – удивился гость.

– Не у меня, – покачал головой хозяин. – Я прах пустыни, я смертный человек, но есть иные силы, которыми предначертано величие Востока. И оно должно сбыться. А я только проводник воли Аллаха и его орудие. Я и те, кто в силах защитить землю наших предков, сделать ее центром мира и благоденствия. Вы меня понимаете?

– Но для этого нам нужно убрать неугодного нам лидера?

– Нам? – вскинул брови хозяин. – Лично я уверен, что Аллах обязательно явит свою волю, пошлет мужество и решимость кому-то из простых правоверных, который исполнит его волю. А я лишь слуга Аллаха, я возношу ему свои молитвы пять раз в день…

Глава 2

Лана Стаскевич второй год работала в еженедельнике «Политики. Бизнес. Жизнь», попав сюда сначала стажером после окончания журфака, а потом став полноценным корреспондентом. Более того, ее тут ценили и считали специалистом по эксклюзивным интервью и добыванию наиболее ценной информации.

Лана родилась и выросла в Минске, здесь у нее была масса знакомых, приятелей и друзей. И с каждым днем количество контактов во всех этих категориях росло, потому что Лана имела талант заводить новые знакомства, сходиться с людьми. Невысокая, стройненькая, с короткой прической, она имела, а частично и умышленно культивировала образ, который в народе называют «пацанка». Правда, если бы не красивая грудь третьего размера, пухлые губки и лучистые зеленые глаза. И этим набором она тоже активно пользовалась, когда не срабатывал вариант компанейского парня, в смысле «своей в доску» девахи.

Правда, эта же профессиональная гиперактивность мешала устройству личной жизни девушки. Такие же энергичные деловые люди симпатизировали ей, но дальше необременительных отношений дело обычно не шло. Строить серьезные отношения, жениться они не желали. А с людьми другого склада Лана, в силу своей профессиональной деятельности, практически не общалась. Был у нее полгода назад один ухажер из университета, но и тот через месяц испугался, что личная жизнь с Ланой превратится для него в непрекращающийся тайфун. И ревнив он был через край.

Сегодня Лана с самого утра была как на иголках. Она напросилась со своими идеями к главному редактору Олегу Олеговичу, и теперь с присущим ей нетерпением ждала, пока он наконец освободится. Мысленно молодая журналистка уже «рыла землю», добывала информацию. И тема была на сегодняшний день очень выигрышная – предстоящий визит российского президента в Беларусь.

– Олег Олегович! – ворвалась Лана в кабинет начальника, когда он наконец освободился. – Я с предложением…

– Я понял, что с предложением, – попытался остановить ворвавшуюся бурю Олег Олегович. – Давай без предисловий и сразу по делу.

– Приезд российского президента в Минск мы должны осветить полнее, чем другие издания, – пылая зеленым огнем глаз, заявила Лана. – Во-первых, это стержень нашей тематики, во-вторых, такие материалы поддерживают рейтинг…

– Лана! Короче, – взмолился главный редактор. – Чего ты хочешь?

– Дайте это задание мне, – рубанула Лана. – Во-первых…

Олег Олегович застонал и обреченно закатил глаза.

– Ладно, буду короче, – сжалилась девушка. – У меня есть концепция. Гвоздь! Сейчас упорно муссируется тема визита, и тема очень интересная, я бы сказала, судьбоносная тема. Многие аналитики полагают, что основная задача этой встречи не подписание пары контрактов по энергетике и не обсуждение чисто экономических вопросов.

– Да-а? А что же еще?

– Создание нового союзного государства! Из источников в Москве доходит информация, что планируется обсуждение именно этого вопроса. Российский президент метит на роль объединителя славян на мировой арене, а заодно и на пост главы этого союза. А «Батька» планирует стать главой парламента. Это фактически начало восстановления Советского Союза, представляете! В Беловежской Пуще все закончилось, а здесь же все возрождается! У меня есть ряд надежных каналов, которые я могу использовать. Тут ведь главное что, ниточку ухватить, а потом мы это дело раскрутим.

– Лана, ты, конечно, девочка умная…

– Тогда в чем дело?

– Стоп, не перебивай, – возмутился Олег Олегович. – Что за манера, в самом деле? Насчет истинных целей визита я с тобой согласен, есть такая тенденция, и она в определенных кругах в самом деле обсуждается.

– Вот!

– Не «воткай»! Меня беспокоит другое, Лана. Как бы ты со своей неуемной энергией не наломала дров. Знаю я твои ходы! Ты полезешь в круги, близкие к окружению президента, а мне потом придется объясняться за скандалы. Ты ведь не умеешь скрывать своих намерений, ты ведь всегда лезешь напролом, а тут работать надо тоньше. Тут надо выуживать информацию, собирать ее по крохам, анализировать, делать выводы. Планировать, черт тебя возьми, каждую встречу, строить интервью с математической точностью.

– А я буду строить, буду выуживать. Я обещаю, что буду вживаться, незаметно втираться в доверие, стану тенью…

– Это ты-то? Вживаться незаметно? Ой, Лана! Я тебя умоляю!

– Нет, правда, Олег Олегович. У меня связи, знакомства, я смогу покрутиться там и накопать нормальной информации для анализа и выводов.

– Про твои связи я знаю, ты у нас проныра еще та. Это единственное, что меня успокаивает. Значит, так, добро на задание я тебе даю, но только ты учти, тайфун в юбке, что первый же скандал вокруг твоей персоны, первый же звонок мне в кабинет сверху, и я тебя отстраняю. Поняла?

Девушка старательно закивала, глядя в глаза главного редактора преданными, почти собачьими глазами.

– И не просто отстраню, но и отправлю к черту на кулички разрабатывать тему нового свиноводческого комплекса. И попробуй мне только отказаться!

– Олег Олегович, вы самый чудесный руководитель в мире! – заверила Лана, вскакивая со стула. – Я буду очень аккуратна и щепетильна. Комар носа не подточит, вот увидите.

– Увижу, – не очень уверенно ответил Олег Олегович. – Я тебя умоляю, не лезь ты со своими расспросами в спецслужбы. Достаточно же и чиновников, аппарата президента, обслуги…

Лана пятилась к двери кабинета, клятвенно прижимая руки к груди. А через четыре часа она уже сидела в кафе в парке Дримлэнд на берегу Свислочи и теребила Валеру Никитина. Никитину Лана нравилась давно, и он не раз делал попытки к сближению. А был он подполковником и служил в Управлении КГБ по Минску и Минской области. И по роду своей деятельности, как догадывалась Лана, имел как раз отношение к объектам правительственного назначения. Возможно, и к охране лично «Батьки», как в некоторых кругах за глаза называли президента.

– Ну, Валерочка, – хитро кривила губки Лана, в который уже раз переводя разговор в нужное ей русло, – ну помоги.

– Вот-вот, – снисходительно кивал Никитин, – всегда так. Как сходить со мной куда-нибудь, так ты занята выше крыши, а как помочь, то сразу – Валерочка.

– Я схожу, правда! Ну, хочешь в НАДТ пойдем? Там Михаил Задорнов будет. Слышал? «Записки усталого романтика. Дорожная новелла в двух действиях»?

НАДТом в обиходе называли Народный академический драматический театр имени Горького, и за билетами на этот спектакль уже «давились».

– Знаешь, как это называется? – усмехнулся Никитин.

– Да, – уверенно закивала девушка. – Международный театральный проект!

– Я не про Задорнова, я про тебя, – возразил Никитин. – Это называется использование личного отношения в служебных целях.

– Это же лучше, чем использование служебного положения в личных целях? – хихикнула Лана.

– Словоблудство это, Ланка, чистейшей воды словоблудство. Ну, что ты от меня-то хочешь?

– График визита российского президента, представительность, темы переговоров, – тут же стала перечислять Лана.

Никитин в голос расхохотался на все кафе. С соседних столиков стали с интересом поглядывать на парочку.

– Вот это вопросики! – продолжая смеяться, констатировал Никитин. – Ланка, ты меня за кого принимаешь? Ты считаешь, если я работаю там, – он ткнул пальцев в потолок, – то я все знаю и обо всем осведомлен?

– Ну, ведь вы каким-то образом будете обеспечивать безопасность визита главы государства? Это же неизбежно.

– Лана, если бы я тебя не знал, я бы обязательно подумал, что тебя ко мне подослала вражеская разведка, – заверил девушку Никитин. – Или международные террористы. Ты даже не представляешь себе, как твоя выходка выглядит со стороны. Пойми, что график поездок по стране, график встреч, консультаций и самих переговоров готовится в строжайшей тайне. Разумеется, что принимаются и будут приниматься определенные, но общие меры безопасности пребывания в Минске главы России. В этом нет никакой тайны, это обычная практика. Только вот не каждый подполковник госбезопасности знает суть подготовки.

– Ну а потом? – настырно потребовала девушка. – Потом, когда встреча начнется, ты поможешь мне попасть поближе к месту действия и основных событий? Ну, Валерочка! Я же не похожа на шпионку и террористку?

– Вот как раз сейчас и похожа, – с укором заметил Никитин. – Классически похожа, как их поведение описывается в книгах и показывается в фильмах. Практически одно лицо.

* * *

Машина вылетела на Краловску ободу, и Демичев тут же нажал на тормоза. Росляков, который уже минут тридцать вообще не отнимал бинокля от глаз, всем корпусом развернулся на сиденье в сторону парковки. Здесь, у стен старинного здания Пражской Академии изобразительных искусств, было припарковано всего два десятка машин. Белой «Шкоды Йети» не было.

– Все! – резко сказал Росляков. – Без вариантов!

– Мать вашу в тротил с динамитом! – буркнул Демичев и надавил на педаль акселератора.

Машина взвизгнула резиной по великолепному асфальту и рванула в сторону Бубенеч, к Российскому посольству. Третий человек в машине – Костя Прыгунов – нащупал застежку кобуры под мышкой и отстегнул ремешок, удерживающий оружие.

Четыре года назад кому-то пришло в голову, что нацеливать агентуру, резидентуру и рядовых оперативников за рубежом на постоянно возрастающую террористическую угрозу нецелесообразно. Точнее, рассеивать внимание нецелесообразно. И тогда пришли к выводу, что нужно создавать специализированные группы из наиболее подготовленных офицеров, которые имеют опыт работы по противодействию террористам.

Одну из таких групп и возглавлял полковник Росляков, проходивший по оперативным информационным каналам под оперативным псевдонимом «Седой». Основного оперативного состава в группе было всего трое, хотя имелась возможность пользоваться технической поддержкой практически неограниченного количества людей. В случае необходимости к завершающей стадии операции могли подключиться десятки оперативников, собранных в кратчайшие сроки в любой точке мира.

В Чехию группу Седого привела информация о готовящемся террористическом акте. Им удалось зацепиться за ниточку, которая потянула в Восточную Европу, а потом сыграла роль и редкая в работе разведчика вещь – чистое везение. Видимо, на эту группу террористов вышли и американцы, а может, они ее вели уже давно. И был в среде террористов у них свой агент. То ли американец сам прокололся, то ли была другая причина, но арабы его решили убрать. Вот тут-то группе Седого и посчастливилось оказаться в нужном месте в нужное время.

Тяжело раненный американец быстро сообразил, что трое европейцев спасли его не случайно, и успел сообщить кое-какие подробности готовящегося в Чехии взрыва. Готовящийся теракт должен был быть направлен на российских дипломатов. Оставались сущие «пустяки» – вычислить, где готовился взрыв. То ли в Консульстве в Остраве, то ли в Брно, то ли в Карловых Варах, то ли в самом посольстве в Праге. Информацию через свое руководство Седой, конечно, передал, и там примут меры безопасности, но группу террористов нужно ликвидировать в любом случае. И теперь дорожка все же привела их в Прагу. Солнце било в глаза бликами периодически пробивающегося сквозь кроны вековых деревьев солнца. Дорога была прямая как стрела, а с боков и сверху ее обнимали вековые деревья парковой зоны. Красивая все же страна – Чехия.

Здание Посольства РФ в Чешской Республике является одним из самых примечательных пражских дворцов. И это в городе, где история дышит в архитектуре практически любого здания. А уж то, что стояло оно посреди обширной парковой территории, во сто крат увеличивало красоту дворца.

Построено оно было где-то еще до Второй мировой войны в районе вилл Прага-Бубенеч крупным чешским предпринимателем Печеком как одна из своих парадных пражских резиденций. Но пользоваться ему виллой долго не пришлось. С началом войны и незадолго до гитлеровской оккупации Печек эмигрировал из страны. Он вполне резонно опасался нацистов, зная их отношение к евреям.

И уже после войны правительство Чехословакии в знак благодарности державам-победительницам за освобождение страны подарило один из крупнейших особняков Советскому Союзу. Правда, политика – есть политика. И второй особняк был передан Соединенным Штатам.

Демичев не стал задавать вопросов, а погнал машину сразу к парадному въезду в посольство со стороны Под Каштаны. И почти сразу на той стороне улицы, возле самого ограждения территории посольства, где остановка была запрещена соответствующим знаком, они и увидели белоснежную «Шкоду».

Расстояние между движущейся и стоящей машиной сокращалось. Из «Шкоды» неторопливо выходило четверо, и было видно, как они бегло, но внимательно осматриваются по сторонам. Демичев боролся с искушением вдавить педаль в пол, но это сразу бы привлекло внимание террористов.

Двое отошли в сторону и смотрели в сторону парадного въезда на территорию посольства, а двое, в том числе мужчина откровенно арабской внешности, остановились возле багажника машины. Багажник открылся…

– Притормозишь, а потом по газам и в разворот, – приказал Росляков, положив Демичеву руку на плечо. Потом он обернулся к Косте Прыгунову. Тот молча кивнул в ответ и положил палец на ручку открывания своей двери.

Они понимали друг друга уже почти без лишних слов. Действовать в этой ситуации им придется экспромтом и рассчитывать только друг на друга. Задача номер один – не дать привести в действие взрывное устройство, задача номер два – взять живым хотя бы одного террориста. Желательно вон того араба.

Они поравнялись со «Шкодой» в момент, когда один из террористов, согнувшись пополам, торчал головой в багажнике машины, а второй – похожий на араба – стоял рядом и водил глазами по улице. Прыгунов открыл дверцу и выскочил, сбив араба с ног. Оперативник каким-то чудом сам устоял на ногах после такого бурного столкновения. Он рванулся к террористу, который склонился над содержимым багажника, когда тот удивленно поднял голову. Одного взгляда внутрь было достаточно, чтобы понять все.

В багажнике, в расстегнутой дорожной сумке, лежала самодельная бомба. Навскидку – несколько килограммов взрывчатки, опутанной проводами, и запал, своим видом очень похожий на приводимый в действие радиосигналом. Опыта работы было достаточно, чтобы оценить устройство почти мгновенно.

Прыгунов, не раздумывая, с ходу врезал террористу ногой в бедро, а когда тот согнулся от резкой боли, схватил его за волосы и несколько раз сильно ударил лицом о машину. Боковым зрением он заметил, как появился Росляков с пистолетом в руке, как почти сразу «чпокнули» выстрелы из бесшумного оружия. Росляков сделал несколько обманных движений, не давая возможности опешившим от неожиданности террористам стрелять прицельно. Рядом промелькнула машина, лицо Демичева, раздался визг тормозов.

Араб уже поднялся на ноги, и он все понял. Он не стал выхватывать оружие, в его руке мелькнул какой-то цилиндрик, который он сжимал в поднятом над головой кулаке. Долбаный фанатик, мелькнула в голове Прыгунова мысль. Он понимал, что этот тип готов взорвать бомбу вместе с собой и всеми, кто находился рядом. И нужна ему была для этого всего секунда или две.

В прыжке оперативник успел глянуть внутрь багажника, где на маленьком плоском дисплее мелькнули красные цифры и сменились на штрихи. Радиовзрыватель! Переключил на радиовзрыватель! Араб успел повернуться к нему, когда рука Прыгунова схватила его за кисть руки с зажатым в ней дистанционным пультом. Если араб сейчас разожмет руку, то активированный взрыватель в машине сработает.

И тут Прыгунов ощутил удар в бок. Ощущение было такое, что по ребрам врезали металлическим ломом. Это выдержал попадание пули кевларовый бронежилет под его рубашкой. Пуля не пробила защиту, но пара ребер была наверняка сломана. И тут же вторая пуля попала Прыгунову в руку, в предплечье.

Зарычав от страшной боли, видя перед собой осколки торчавшей кости, задыхаясь от боли в боку, Прыгунов извернулся и бросил араба через бедро прямо на асфальт, падая на него сверху всем телом. От удара потемнело в глазах, оперативнику даже показалось, что на миг он потерял сознание, но в голове горячо пульсировала только одна мысль: «Не дать разжать руку!» И он, отставив в сторону свою раненую руку, сжимал другой кисть террориста и одновременно давил локтем ему на горло.

Сколько бы он выдержал такой борьбы, было неизвестно, казалось, что проходят чуть ли не часы нечеловеческого напряжения, что во рту крошится эмаль стиснутых зубов. Он не знал, что, бросив машину в двух шагах, Демичев уже подбежал к багажнику, как гениальный технарь Андрюха бегло осмотрел устройство, выругался одним из своих вычурных ругательств, а потом выдрал с мясом приемник радиосигнала. Демичев тоже рисковал, но он был почти уверен, что устройство собрано очень просто, почти дилетантски и без всяких сюрпризов.

А потом араб вырвался, и Прыгунов даже зажмурил глаза. Все! Сейчас! Потом хлопнули два, нет – три выстрела, потом голос Андрея Демичева над ухом сказал, что все в порядке. Потом две пары рук подняли его с асфальта и потащили к машине. А где-то совсем рядом была слышна полицейская сирена.

Николай Владимирович Синицын имел в российском дипломатическом представительстве вполне официальную должность. Она позволяла ему иметь массу дел за пределами посольства. Точнее, поводов, которые предполагали возможность свободно перемещаться не только по Праге, но и по всей Чешской Республике. Для офицера внешней разведки это было очень удобно. Собственно, дипломатическими паспортами пользуются испокон веков разведки всех стран.

Когда с поста охраны на въезде доложили, что идет перестрелка между неизвестными и что полиция уже вызвана, Николай Владимирович поспешил на улицу. Что бы там ни произошло, выходить из здания было опасно, до того как местные оперативные службы не убедятся, что никакой угрозы нет. Но это обычным работникам посольства можно отсиживаться за толстыми старинными стенами дворца, а майор внешней разведки Синицын был обязан составить собственное впечатление о происходящем.

Комиссар полиции округа и командир группы быстрого реагирования чешского полицейского спецназа были уже на месте. С комиссаром Новаком Синицын был знаком, и довольно близко. Если Новак и подозревал в работнике посольства русского разведчика, то ничем этого в минуты общения не высказывал. Сейчас он молча кивнул дипломату и за рукав пиджака повлек его в сторону от оцепления. В центре пустого пространства одиноко торчала белая «Шкода» с открытой дверцей багажника. Около машины уже стоял маленький робот с высокой штангой телеобъектива, а теперь уже и подходил неуклюжей походкой специалист группы разминирования в мощном противовзрывном костюме.

– Что тут произошло? – поинтересовался Синицын.

– Мы предполагаем, что готовился теракт, – ответил комиссар, морщась, как от зубной боли. – Но попытка не удалась. Бомба не взорвалась, потому что механизм приведения в действие поврежден.

– Я рад, что у вас работают такие шустрые оперативные работники, – улыбнулся Синицын.

– Если вы имеете в виду, что мы вовремя подоспели… – Комиссар со странным выражением посмотрел на дипломата и немного помолчал. – Им помешали. Кто, пока не знаю. Двое террористов убиты, один оглушен, четвертый, судя по всему выходец из арабского мира, ранен, но пока жив. Сразу скажу, что помешали им не наши люди. И кто это был – я не знаю.

Синицын нахмурился и покивал. Плохо, что нет ясности. И плохо, что ее, скорее всего, и не будет.

– А вы? – вдруг спросил комиссар и в упор посмотрел на Синицына. – Вы знаете, кто бы это мог быть?

Синицын машинально развел руками.

– Н-да, – понимающе хмыкнул комиссар. – Думаю, что если бы вы и знали, то все равно мне не сказали бы.

– Думаю, что да, – серьезно ответил Синицын. – Извините, господин Новак, но бывают вещи… Одним словом, я думаю, что все очень серьезно. И не нам с вами ломать над этим голову.

Они постояли еще немного молча, наблюдая, как возле машины возится эксперт-взрывотехник. Потом тот выволок из багажника большую дорожную сумку и небрежно поставил на асфальт. Когда эксперт потянул через голову свой массивный шлем с бронированным стеклом, к нему поспешили люди в гражданской одежде.

Выслушав обычные обещания комиссара, что до сведения дипломатов обязательно в самое кратчайшее время будет доведена суть всего произошедшего и официальные извинения, Синицын направился в здание. Было о чем подумать и о чем сообщить в Москву. За этой попыткой что-то должно было стоять, потому что террористы просто так место и время взрывов не выбирают. У них тоже есть свои планы и расчеты. То есть всему этому должны быть определенные причины. А кто предотвратил? Комиссар мог и не знать, что это были, к примеру, чешские спецслужбы. Хотя какой им резон сбегать с места проведения собственной операции? Могли, правда, и совсем чужие спецслужбы вмешаться. Такое сейчас время, что против международного терроризма бороться начали очень часто рука об руку бывшие, мягко говоря, соперники…

Синицын миновал обширный холл первого этажа, свернул в маленький неприметный коридор правого крыла и взбежал по узкой лестнице, которая в момент строительства особняка планировалась для прислуги, к себе в кабинет на второй этаж.

«Что бы это могло означать? Что же, что же, что же?» – мысленно повторял он, отпирая дверь кабинета, заходя внутрь и подходя к своему столу.

Кабинет Синицына был не совсем рабочий кабинет. Именно рабочая комната по должности у него была совсем в другом крыле здания. А здесь была его квартира. Дверь в дальней части комнаты вела в спальню, там же находился санузел. Собственно… кажется, оттуда и слышалось сейчас журчание воды. Как же это я не выключил воду, спохватился Синицын и поспешил в спальню.

И первое, что он увидел, едва только вошел в помещение, это человека крепкого телосложения, который склонился над другим, лежавшим на его, Синицына, кровати с окровавленной правой рукой. И с раненого сейчас аккуратно снимали тонкий, телесного цвета бронежилет.

Синицын замер на месте. Это было до такой степени нелепо, что походило больше на кошмарный сон, чем на реальность.

– Ничего, что мы тут так по-хозяйски расположились? – раздался мужской голос.

Синицын с трудом сдержался, чтобы не отпрыгнуть в сторону, и только повернул на голос голову. Перед ним стоял человек в возрасте лет сорока, коротко стриженные волосы отдавали сединой, а глаза смотрели с холодной иронией. И этого человека Синицын совсем недавно видел. И, кажется, даже разговаривал с ним. Только вот где?

– Три недели назад, – подсказал человек, как будто прочитал его мысли. – В этом здании. Группа приглашенных журналистов. Помните?

– Тогда вы очень умело коверкали русский язык. Неплохо получалось. – Синицын кивнул на кровать и спросил, хотя и так все было ясно: – А что все это значит? И как вы, черт возьми, сюда попали?

– Оттуда, – кивнул незнакомец в сторону въезда на территорию посольства. – Надеюсь, там все в порядке? А у нас вот… не совсем.

– Понятно. Этому человеку срочно нужна помощь. Квалифицированная. Вы мне ничего не хотите сказать?

– Хочу, – согласился человек и показал головой в сторону кабинета. – «Длинный след», если позволите. И мне нужна срочная связь с Москвой.

Кодовая фраза «Длинный след» на данный момент означала участие отечественных спецслужб в контртеррористических операциях. Этот пароль знала вся своя резидентура в Восточной Европе. Знал его, естественно, и Синицын. На всякий случай он вопросительно посмотрел в сторону двери, за которой находился раненый человек, но незнакомец недовольно остановило его:

– Не сейчас. Сначала дело.

Он уселся на стул, потер лицо руками и стал называть номер телефона в Москве в их «конторе» и код доступа. Синицын набрал номер на аппарате ЗАС, представился, когда дежурный офицер на том конце ответил ему, а потом назвал код. Код означал немедленную связь с первым лицом, которое отвечало за работу оперативных антитеррористических групп. Через минуту Синицын протянул трубку своему гостю. Гость, уловив намерение выйти и оставить его одного, отрицательно покачал головой.

– Здесь Седой, – доложил он. – Задание выполнено, хвосты оставлены аборигенам. С «Зайцем» небольшая проблема, но думаю, что мы тут решим сами… Есть!

Синицын принял протянутую ему трубку. Властный голос коротко приказал ему:

– Ваша задача, Синицын, принять срочные меры по оказанию медицинской помощи пострадавшему товарищу. Двум другим срочно убыть «домой». Лучше с дипломатическими паспортами и «диппочтой». Вам ясно? Доложите по принадлежности и выполняйте!

– Ну, во-первых, спасибо за помощь, – положив трубку и вставая на ноги, сказал Синицын. – А во-вторых, как вы все-таки сюда попали?

– Что у нас, документов мало? – хмыкнул незнакомец. – Как у нас на родине говорят – без бумажки ты…

– А зачем вам имитация дипломатической почты?

– Слушай, Синицын, – незнакомец тоже поднялся на ноги и стоял теперь напротив, чуть склонив голову и уперев руки в бока, – вопросов задаешь много. У нас хозяйства килограммов десять. Я что, в чемоданах все это должен везти? Через таможенные посты? Думай головой!

* * *

В музее Управления КГБ по городу Минску и Минской области открывали новую экспозицию. На торжество в приказном порядке собрали всех старших офицеров и по двое сотрудников от каждого отдела. Собственно, это была не новая экспозиция, а обновленная, посвященная Великой Отечественной войне. Добавили материалов из рассекреченных архивов, добавили новые имена и биографии. Пригласили кое-кого из ветеранов.

Никитин стоял в первых рядах, слушал и старательно делал подобающее лицо. Вообще-то, ему в таком ключе мероприятие не нравилось. Если уж пригласили ветеранов, кому далеко за восемьдесят, то можно было бы позаботиться и о стульях. Почему это надо делать стоя? И зачем начинать так издалека свое выступление? Не лучше ли сразу о сути мероприятия?

А заместитель начальника Управления, славившийся талантами докладчика, вещал:

– …и сегодня перед органами государственной безопасности республики стоят задачи, нацеленные не просто на реализацию государственной политики по нейтрализации внешних и внутренних угроз Беларуси, не просто обеспечение стабильности конституционных основ в регионе, не только разведывательная и контрразведывательная деятельность. На нашем попечении столичный регион! И одна из основных наших задач – информирование органов власти и управления достоверными и своевременными сведениями о реальных и потенциальных угрозах безопасности столичного региона. Сегодня мы выполняем и другие задачи, которые нам диктует новое время, международная обстановка в мире. Мы обязаны противодействовать террористическим и экстремистским проявлениям, бороться с организованной и экономической преступностью, коррупцией, наркобизнесом, нелегальной миграцией.

И зачем сейчас об этом говорить, мысленно нахмурился Никитин, поглядывая на стариков-ветеранов, которые стоически выносили весь этот поток «воды» с трибуны. Пора бы уже и к делу перейти.

А дальше речь докладчика полилась, воспевая достижения управления. И что в предыдущий период в процессе обеспечения экономической безопасности, борьбы с коррупцией, преступностью и контрабандой, незаконным оборотом оружия, боеприпасов и наркотических средств управлением велась работа по 150 уголовным делам, по завершении которых осуждено свыше двух десятков лиц. И что из незаконного оборота выведено более 5 тысяч единиц огнестрельного оружия и боеприпасов, свыше 6 кг особо опасных тяжелых синтетических наркотических и психотропных веществ и средств, локализовано несколько международных каналов ввоза наркотиков.

– Сотрудниками управления взяты под личную опеку 57 ветеранов Великой Отечественной войны, – гордо заявлял с трибуны докладчик, – ежегодно проводятся военно-патриотические мероприятия, в том числе принято участие в выпуске уникальной белорусско-российской 800-страничной книги «Энциклопедия Победы. Беларусь – Москва». Совместно с органами исполнительной власти и учащимися школ реконструирован и осуществляется уход за мемориалом героев-чекистов, павших на Маковом поле при прорыве блокады в 1944 году. Пресс-службой издано три сборника публикаций по материалам СМИ. Офицерским собранием коллектива взято шефство над Ганцевичской общеобразовательной средней школой имени Героя Советского Союза Петра Григорьевича Лопатина, создано общественное объединение прапорщиков и сержантов управления…

Боже мой, думал Никитин, вы этим перед ветеранами красуетесь? Да они во времена своей молодости еще не такие подвиги совершали, они войну на своих плечах вынесли, а мы благотворительностью перед ними размахиваем.

А дальше пошло совсем уже некрасиво. Никитин заметил, что большинство ветеранов уставилось на докладчика. Речь пошла уже о самой экспозиции, о героической борьбе белорусского народа в годы войны и т. д. и т. п. Потихоньку стало создаваться впечатление, если дословно понимать докладчика, что в той войне участвовали только белорусы, что это вообще была война Беларуси с Германией.

Никитин опустил голову, чтобы не выдать себя выражением лица. У него у самого два деда лежали в этой земле. Один в братской могиле под Минском, а второй сгинул в Пинских болотах. А ведь белорусами-то оба по большому счету и не были. Дед по материнской линии был москвичом, закончил пограничное училище и попал на западную границу. Второй дед, по линии отца, был родом из Ставрополья, откуда его призвали служить на границу. Просто семья так и осталась здесь после войны. У могил своих родных. А ведь в те страшные годы никто не разбирал, никто не считался с национальностью. Страна была одна, и враг был один, общий для всех. Теперь, значит, выпячиваем только заслуги белорусов, а остальные так, мимо проходили.

Мероприятие неожиданно вошло в финальную стадию, и ветераны вместе с сопровождающими лицами потянулись вдоль новой экспозиции. Никитин облегченно вздохнул и повернул к выходу из музея. Здесь ему и сообщили о срочном совещании.

– Поэтому и принято решение о создании оперативной группы, которая в рамках области должна обеспечить реализацию плана обеспечения безопасности визита президента России. – Начальник Управления обвел глазами присутствующих офицеров, как будто хотел убедиться, что все поняли важность предстоящего задания. – План рабочий, – добавил он, – мы по нему хорошо сработали и четыре года назад, во время прошлого визита, и до этого во время визитов на высоком уровне в нашу страну.

Один из заместителей, уловив паузу и брошенный в его сторону взгляд, поднялся.

– Разрешите дополнить?

Начальник Управления кивнул головой и хмуро уставился на свои руки.

– Таким образом, – продолжил его заместитель, – учитывая комплексную задачу, стоящую перед рабочей оперативной группой, и особенность данного визита главы другого государства…

Никитин опять сдержался, чтобы не поморщиться. Ну, понятно, что получили суверенитет, понятно, что по международным стандартам мы теперь отдельное суверенное государство, но зачем так уж это выпячивать при каждом удобном случае, почему такое пренебрежение к прошлому народов? «Другого»! Мог бы сказать «дружественного», «не чужого нам государства».

«…контроль и общее руководство оставляю за собой. Оперативное руководство решено возложить на подполковника Никитина…»

Вот спасибо, поперхнулся Никитин, вот не было печали.

«…от контрразведчиков в группу включаем…»

И пошла обычная в таких случаях чехарда. Хотя в принципе все было правильно. Чтобы не тратить время в случае чего на согласование, удобно иметь в составе группы представителей ото всех подразделений, которые в нужную минуту и в своих информационных закромах пороются, и усилением обеспечат. В конце подполковнику Никитину было предложено к восьми утра следующего дня подготовить и представить свои соображения по реализации плана мероприятий и его привязки к существующему моменту. Момент был ясен! Часть зданий правительственного назначения передавалась с баланса на баланс, и придется теперь в авральном порядке решать вопросы с охраной. Причем не только с физической. Охохонюшки!

– Прошу предоставить график и маршрут перемещения президентов и сопровождающих лиц… – начал Никитин.

– К восьми утра! – оборвал его начальник Управления.

Ладно, пусть к восьми, решил Никитин. Поспать сегодня удастся в лучшем случае пару часов.

Глава 3

Вариантов у Максима было немного. Если верить погибшему итальянцу, то у него в руках сейчас информация, представляющая огромный интерес для своей разведки. По большому счету и для внешней политики страны. Тот, кто хотел перехватить эту информацию, теперь пойдет на все, лишь бы она не попала в руки российской разведки. А что это означало для Максима? То, что его из страны не выпустят.

Способов для этого существовало множество, в том числе через подставных лиц можно было вполне выйти на государственные итальянские органы: полицию, таможню. А уж имея в руках официальные возможности, перекрыть ему все пути проще простого. Наверняка у них, как и в любой стране, давно имеются и хорошо обкатаны операции типа «Перехват».

Одно маленькое «но», которое давало Максиму надежду ускользнуть, заключалось в том, что противник не имеет его паспортных данных и, скорее всего, не имеет его фотографии. Уж во время схватки на берегу канала в Венеции он приложил максимум усилий, чтобы его физиономия не запечатлелась у наблюдателей с возможной кино и фотоаппаратурой. Не запечатлелась в таком ракурсе, который давал бы возможность идентифицировать его личность. Значит, у него пока оставалось поле для маневра и была возможность идти на шаг впереди своих преследователей.

Единственным минусом было то, что время играло против Максима. Каждый лишний день пребывания в этой стране увеличивал шанс попасться. Правда, можно было, что называется, «лечь на дно», выждать время, а потом незаметно выскользнуть. Или умудриться связаться со своими по одному из каналов связи и дождаться, пока тебя вытащат. Но, учитывая возможную исключительную важность информации, времени у него было очень мало. Ложка хороша к обеду.

Угнать еще один катер? Но за водными средствами передвижения сейчас будут наблюдать очень тщательно. Первый же намек, что какое-то суденышко имеет намерение выйти из территориальных вод, вызовет мгновенную реакцию и захват. Уйти вдоль берега на таком же катере? Тихоходная посудина, пропажу ее сразу засекут. Можно будет потом суденышко утопить, но это море, тут сверху, с вертолета к примеру, очень хорошо видно, что находится на дне до глубины метров в десять.

Максим сидел в пустом бунгало на закрытом пляже и размышлял. Пляж закрыли на реконструкцию, и, судя по оставленной технике, здесь работы не велись уже около недели. И вряд ли сегодня, в четверг, в преддверии выходных, опять начнутся. Не беспокоился Максим и о еде. Некоторый запас таблеток из специального обеспечения давал возможность несколько дней продержаться без еды, два-три дня без сна, и все это время пребывать в отличном тонусе. Современная химия! Такие средства используются в армейских спецподразделениях при выполнении сложных боевых задач. Увлекаться ими не надо и долго пользоваться нельзя, а так вполне отличные средства.

Все-таки эту ночь Максим решил поспать в относительной безопасности. Были у него подозрения, что побережье старательно, хотя и незаметно, прочесывается. Все бунгало на пляже были заперты, а в это он залез только потому, что неплотно было закрыто окно и он смог приподнять раму. Вряд ли кто станет так досконально искать его и вскрывать все домики.

К полночи погода стала портиться. Поднявшийся ветер стал гнать волны, которые шелестели мелкой галькой на берегу, поскрипывал трос лебедки, которая стояла метрах в двадцати. Этот шум вызвал беспокойство, и сон Максима стал чутким. А потом добавился еще один шум, который мгновенно вывел его из состояния сна. Это был звук автомобильного мотора.

Максим принял сидячее положение и весь превратился в слух. Точно, к краю пляжа подъехала машина, но света фар он не заметил, хотя отблеск обязательно был бы. Это означало то, что машина подъехала с выключенными фарами. Сомнений, кто и зачем в такую ночь сюда приехал, не оставалось. Жаль, что единственное окно домика выходило на море и Максим не видел ничего, что творилось на краю пляжной зоны со стороны въезда.

Рисковать было нельзя, спешить не стоило. Если они просто обойдут территорию, обследуют строительные механизмы, убедятся, что все домики заперты, то ему лучше сидеть как мышка и не высовываться. Но надеяться на такой поверхностный осмотр было глупо. И он оказался прав. По берегу забегали лучи фонарей, молчаливые люди, количество которых он по звуку определить не мог, рассеялись по площадке. А вот и скрип дерева. Чем-то подцепили дверное полотно и выворотили легкую дверь одного домика. Тишина, потом все повторилось. Потом в третий раз. Неизвестные методично, спокойно и грубо вскрывали каждое бунгало на берегу, а их тут всего два десятка.

Максим приподнял раму, зафиксировал ее в пазах и змеей выскользнул наружу. Теперь так же аккуратно он освободил фиксаторы и опустил раму. В темноте чуть серебрился корпус машины, а четыре тени, периодически включая фонари, двигались от домика к домику. Действовали они очень грамотно и слаженно. Трое рассыпались вокруг очередного легкого строения, приседали на колено и нацеливали пистолеты. Четвертый подходил с ломиком и взламывал дверь. Потом они осторожно пускали внутрь свет фонарей, убеждались, что в единственной квадратной комнатке никого нет, заходили, осматривали все внутри и двигались дальше.

Максим стал плавно перемещаться в сторону от береговой линии, когда услышал звук второй подъезжающей машины. Двигалась она осторожно и тоже с выключенными фарами. Глупо, подумал Максим. Если я здесь, то я уже знаю о них. Правильнее осветить местность фарами двух машин. Хотя, если они больше опасаются не меня, а полиции, тогда конечно.

Из второй прибывшей машины вышли двое. Их фигуры, если приглядеться, заметно темнели на фоне пасмурного ночного неба. Потом один из них закурил. Пользуясь тем, что ветер заглушает скрип песка под его ногами, Максим смог незамеченным отойти от берега метров на двадцать. И теперь, когда внимание всех присутствующих было направлено на площадку, он мог попытаться скрыться.

Не нравилось только то, что каменистые окрестности могли выдать его шумом осыпи под ногами… Карабкаться в темноте по скалам, окаймлявшим пляжную площадку, было опасно. А вдоль дороги? Вдоль дороги он рисковал напороться на машину. А если? Что он теряет? Удирать пешком, когда его так плотно обложили и когда до города отсюда километров тридцать. Это ведь частный пляж, и реконструкция идет для его коммерческого использования. Может, для дайвинга готовят, может, там какой-нибудь корабль специально затоплен.

Решение пришло мгновенно. Максим еще несколько метров, пригибаясь и прикрываясь склоном, двигался в сторону двух машин. Потом, когда до цели оставалось метров десять, он выпрямился и пошел открыто. Двое стояли и смотрели на него. Не сразу они сообразят, что так спокойно к ним идет совсем не тот, на кого они думают. Вопрос в том, когда они его окликнут.

Один из мужчин возле машины шагнул навстречу и что-то сказал своему напарнику по-английски. Максим не расслышал фразы, но это был знак, что пора принимать активные меры. Он сделал вид, что споткнулся, невнятно ругнулся по-английски и присел на одно колено с видом человека, завязывающего шнурок.

– Ну, что там? – наконец донеслось до него более отчетливо. И вопрос явно предназначался ему. – Следы есть?

Максим нащупал обкатанный волнами морской камень, размером с собственный кулак, взял его поудобнее, а потом поднялся на ноги.

– Вон там, – начал он и протянул руку с камнем в сторону окончания пляжа.

Договаривать не стал. Резкий бросок, отреагировать на который в темноте пасмурной ночи человек не успел. Он сделал какое-то движение, но отчетливый стук дал понять Максиму, что камень удачно попал ему в лицо. Бросок вперед с максимальной быстротой, насколько позволяла каменистая поверхность. Второй человек, который курил в темноте, уже понял, что это нападение, он тут был, видимо, боссом и поэтому расслабился от безопасности.

Выхваченный навстречу незнакомцу пистолет был еще направлен не совсем точно, когда Максим до него все же дотянулся. Это был завершающий прыжок с одновременным ударом по руке и захватом ног выше колен. Два тела рухнули на землю и покатились вниз по склону. Не обращая внимания на боль коленей и локтей от ударов по камням, Максим нащупал руку с пистолетом, стиснул кисть противника и что было сил ударил ею о камни. Пистолет вылетел и со стуком заскользил в сторону.

Человек пыхтел, выдыхая остатки сигаретного дыма, но Максим не намеревался увлекаться этой возней. Удар лбом в переносицу! Человек вскрикнул и чуть ослабил хватку. Максим тут же вырвал правую руку из ослабевших пальцев противника и нанес нокаутирующий удар в челюсть.

Так, этот минут пять проваляется без сознания, а что первый? Максим посмотрел на того, кому влепил камнем в лицо. Человек начал шевелиться, что-то промычал и перевернулся на бок, зажимая руками лицо. Максим вскочил на ноги и бросился к нему, пригибаясь, чтобы его фигуру не разглядели с берега. Человек с разбитым лицом его заметил, но ничего предпринять не успел. Мощный удар в голову бросил его на камни и заставил снова растянуться без движения.

Таким ударом Максим мог и убить, но сейчас было не время церемониться. Вообще-то в правилах любой разведки и всегда было без особой нужды не убивать. И в той схватке в Венеции Максим тоже умышленно убил только одного – водителя моторной лодки, поскольку остальных было достаточно ранить настолько, чтобы они не смогли его преследовать. Сейчас ставки были уже совсем другие. И опять ему грозило преследование.

Решение созрело простое: вывести из строя одну машину и угнать другую. А уж потом действовать по обстоятельствам. Несколько часов у него в запасе будет, если у его противников не будет связи.

Вторая машина, на которой приехали эти двое, была мощной «Ауди», и она как нельзя лучше подходила для бегства. Первая, на которой приехали те четверо, была более слабым «Понтиаком». По крайней мере, Максиму так показалось. В «Понтиаке» он увидел встроенную радиостанцию – вот и связь. Секундное дело – выдрать прибор с проводами. Теперь сама машина. Возиться со спусканием шин – долго. Стрелять по колесам? Шумно! Максим присел на корточки и нашел крышку блока предохранителей под рулевой колонкой. Сорвав крышку, он отбросил ее далеко в сторону, затем аккуратно вытащил все предохранители и тоже забросил в темноту.

В «Ауди» ключи торчали в замке зажигания. Ну, и отлично. Он прыгнул на сиденье, завел мотор, пытаясь разглядеть в темноте показания приборов. Сколько в баке бензина, он не понял, а включать габаритные огни не хотел. Захлопнув дверь, он плавно тронулся, хрустя скатами по камням, и вырулил в сторону дороги. Как отнеслись там, на берегу, к тому, что одна из машин уехала, он гадать не брался. Через пять минут он уже гнал машину по шоссе на юг, а рядом на сиденье лежала радиостанция из «Понтиака». Приоткрыв окно, он выбросил ее в кусты.

Рассчитывать, что его противники, к какой бы они разведке ни относились, не найдут выхода из создавшегося положения, было глупо. Тем более в век мобильных телефонов. Но Максиму было достаточно того, чтобы его не начали преследовать тотчас же. Ему нужен был совсем небольшой запас времени. И тут в голову пришла шальная мысль. Максим решил, что последнее направление, в котором его будут искать, – это как раз направление на Венецию. Да, ему перекроют путь через Альпы во Францию, Швейцарию и Австрию, через границу в Словакию. Вполне закономерно, что преследователи решат, что он попытается затеряться на юге Италии. Но какой идиот на его месте вернется в Венецию? А он вернется.

Когда стало светать, Максим, не доезжая Падуи, развернул машину и остановился на обочине по направлению к Венеции. Он открыл капот и стал топтаться рядом с машиной. Не прошло и двадцати минут, как возле него остановился синий мини-вэн. Боковая дверь откатилась, и веселое женское лицо приветливо глянуло на Максима. В салоне на сиденьях мирно посапывали двое детишек, завернутые в одеяла, а на водительском месте сидел бородатый мужчина…

– У синьора проблемы? – спросила женщина с французским акцентом. – Нужна помощь?

– Буду очень благодарен, – развел руками Максим и выразительно махнул рукой на свою «Ауди». – Если вы в сторону Венеции…

– Мы едем в аэропорт Марка Поло, у нас утром самолет, но можем вас довезти до ближайшего кемпинга или заправочной станции.

Максиму почему-то сразу показалось, что машина французов арендованная. Кажется, ему опять повезло.

– Буду счастлив, если вы меня подбросите до аэропорта. У меня тоже самолет, а машину потом заберет мой друг.

– Тогда садитесь, – прогудел с водительского сиденья бородач.

Максим, на ходу придумывая себе легенду, которую ему придется излагать во время необременительной дорожной беседы, захлопнул капот машины, запер дверь на ключ и прыгнул в мини-вэн.

Через три часа безбожного вранья, благо его спасители говорили по-итальянски не очень, он был уже в аэропорту. Пока он не привлекал ничьего внимания: поведение полиции не намекало на то, что они кого-то разыскивают и приглядываются к пассажирам. Да и сложно в одном из крупнейших в мире аэропортов уследить за тысячами пассажиров. Заканчивалась регистрация на несколько рейсов, и опять пришла шальная мысль. Его внимание привлек рейс на Дубай. В эмираты не нужна виза, и это его устраивало. И особенно то, что рейс был черт знает куда, а не в Европу. Проблем с билетом не оказалось, и вскоре он уже сидел в салоне аэробуса А340 Эмиратских авиалиний.

* * *

Группа американских журналистов прямо из аэропорта отправилась в особняк посольства на углу Старовиленской и Коммунистической. Сегодня прилетели трое журналистов для освещения подготовки и предполагаемого визита в Республику Беларусь российского президента. В посольской машине крашеная блондинка из «Вашингтон пост» во всю расписывала свой богатый опыт работы в славянских странах, особенно в бывших республиках СССР, молодой парень из «Вашингтон таймс», который в этой стране был впервые, больше глазел в вырез на груди своей коллеги, нежели в окно автомобиля. Поэтому единственным собеседником блондинки стал журналист из «Денвер пост». Мужчина лет тридцати пяти, он охотно задавал вопросы и вообще выказывал горячий интерес ко всему, что связано с их предстоящей работой в этом городе.

На Старовиленскую, 46, машина прибыла около полудня, и гостей встретил советник по культуре. Он пригласил отвезти журналистов сначала пообедать, а потом отправиться в пресс-центр для иностранных журналистов. Размещение в гостинице можно было отложить на вечер. Представитель «Денвер пост» вдруг сослался на головную боль, связанную, по его мнению, со сменой часовых поясов. Один из помощников советника тут же вызвался проводить журналиста наверх в свой кабинет и раздобыть ему таблетку от головной боли.

Правда, когда они поднимались по лестнице на второй этаж, признаки головной боли у журналиста, кажется, исчезли.

– Прошу вас, – открыл перед гостем дверь в свой кабинет дипломат.

Журналист кивнул и вошел в светлое помещение, украшенное парой картин, явно местных художников, и панно в национальном стиле, которое располагалось в углу, над мягким диваном.

– Вы любитель национального колорита? – спросил журналист.

– Положение обязывает подчеркивать свой интерес к местными искусствам, – усмехнулся дипломат. – Хотя скажу, что в славянском стиле имеется своя притягательность. Как долетели?

– Болтливые коллеги меня утомили до предела. Вы не представляете, как утомительно долго находиться в журналистской среде. Боюсь, что ссылка на головную боль имеет шанс стать реальной.

– Может, в самом деле таблетку?

– Нет, благодарю. Соглашусь, если пригласите на предобеденный аперитив, – улыбнулся «журналист», с блаженным видом усаживаясь в мягкое кресло и доставая из кармана пачку сигарет.

– Честно говоря, – раздался голос «дипломата» из недр открытого бара, – я был удивлен, Майкл, что приедешь именно ты. Причем в таком пожарном режиме. Были серьезные основания для беспокойства.

– Были, – согласился «журналист», – в Лэнгли руководство бегает в мыле, как призовые рысаки. Восток приготовил нам очередную головную боль, и разбираться придется мне здесь, на месте. Кстати, Брайан, немаловажный факт, перед отъездом меня поздравили со званием полковника. Не знаю, как это расценивать. Или как аванс, или как пинок на Восток. На тебе кость и иди ее отрабатывать.

– Поздравляю, – улыбнулся «дипломат», возвращаясь к журнальному столику с бутылкой и двумя бокалами. – Как бы ты ни расценивал этот подарок, но увеличение будущей пенсии тебе обеспечено. Как Сью?

– Спасибо, модельный бизнес всегда на плаву. Ее новая коллекция произвела фурор на простых людей.

– Ты слишком строг к ее творчеству, Майкл. Я, например, нахожу ее модели вполне современными и перспективными. Ну, за твою командировку. – Два бокала приподнялись в воздух, а потом были поднесены к губам.

Брайан Эванс был старше своего коллеги лет на десять, но между ними давно сложились дружеские отношения, еще со времени совместной работы на Балканах. Майкл Броуни специализировался не на разведке, а на международном терроризме, поэтому его срочный приезд в Минск не мог не взволновать резидента разведки.

– Ну, – отпив приличный глоток и поставив бокал на стол, сказал Эванс, – излагай. Где у нас пожар?

Броуни вытащил из нагрудного кармана маленькую черную пластинку – карту памяти от цифрового фотоаппарата – и протянул ее собеседнику. Эванс кивнул и молча поднялся. Вставив карту в ноутбук на своем столе, он стал щелкать клавиатурой.

– Так… и?

Броуни подошел к столу и встал за спиной коллеги. На экране были открыты фотографии людей, снятых в разное время и в самых разных местах. Броуни стал открывать одну за другой и комментировать.

– Это аль Фарди, ты его можешь и не знать. Один из самых богатых людей Эмиратов. Это Хасан Танни, финансист. Это их встреча в реконструируемом новейшем выставочном комплексе в Дубае. Там собираются выставлять шедевры мировой культуры. А возможно, начнут и скупать по аукционам. Танни – человек, который большую часть времени проводит в Европе. Часть сделок и финансовых операций он проводит в том числе и от имени аль Фарди.

– Эмираты? И какая связь? «Аль-Каида»?

– Увы, нет. Пока еще трудно сказать с полной уверенностью, но кое-какие факты позволяют заподозрить, что эмиратские шейхи задумались о мировой политике. Ты же знаешь, что Белый дом в последнее время допустил немало ошибок, а исправлять и расхлебывать приходится в том числе и нашему ведомству.

– Ты хочешь сказать, что этот Танни финансирует акции шейхов в Европе? Странно, этот регион всегда был спокойным, купаясь в блеске своего богатства и собирая туристов со всего света. Что-то изменилось?

– Изменилось, Брайан, соотношение сил в мире. По мере того как мы теряем позиции, их занимает Россия. И интерес ее на побережье становится все откровеннее. Мы с тобой всегда были там, где предпринимались попытки ослабить политического конкурента, когда разыгрывалась карта лояльности. Иногда нам это удавалось, как на Балканах, как с Украиной. Руководство все время нам талдычило, что нельзя допустить объединения славянских народов не столько политически, сколько экономически. Мы только избавились от одного монстра в виде СССР, нам еле-еле удалось свести угрозу от СНГ как политической силы и экономического конгломерата, как назревает новая угроза. Политика России все больше и больше становится непредсказуемой.

– А при чем тут террористы? Это ведь другая сфера, а ваш департамент…

– Наша сфера, Брайан, она и ваша тоже! На Востоке кое-кто очень не хочет, чтобы президент России подмял под себя половину мира. Он личность, Брайан, и очень сильная личность. И за ним сила. Тебе ли этого не знать. Мы почти контролируем Кавказ, мы прекрасно видим, как русские спецслужбы перекрыли все кавказские каналы. И теперь стало понятно, что это не чеченский след.

– Значит, вы выудили информацию, что откуда-то со стороны эмиратских шейхов готовится покушение на русского президента?

– По крайней мере, у нас есть основания полагать, что угроза очень реальна. Скажи, ты уверен, что предстоящий визит президента России имеет еще какие-то цели, кроме расширения экономического сотрудничества?

– Вряд ли, а что ты имеешь в виду? Что Россия с Беларусью хотят объединиться в новое государство? По-моему, это чистый бред. Не тот партнер!

– Вот и у нас так же думают. А кто-то на Востоке очень допускает такое развитие событий.

– И какова твоя задача?

– Попытаться выйти на террористов, если таковые найдутся, понять, откуда растут ноги. По нашим предположениям, серией терактов готовятся пошатнуть Россию в лице мировой общественности, подорвать ее авторитет. Помнишь недавнюю историю в Чехии? Сейчас там наши парни работают с местными властями. Каким-то чудом им удалось взять двоих террористов живыми. А вот этих, – Майкл ткнул пальцем в экран, – нужно взять под особый надзор. Это наемники, которые засветились в операциях в Ираке, Кувейте, кое-кто приложил руку к последним революциям на севере Африки. Настоящее местонахождение никого из них пока неизвестно.

– А этот скуластый, с европейским лицом?

– Иван Колесниченко. Интересная личность, советую запомнить в связке вот с этим – с Рашидом Керимовым.

– И чем они примечательны?

– Бывшие спецназовцы, попали в свое время в плен на Кавказе, не исключено, что по собственной инициативе. Оба завербованы террористами как хорошо знающие Россию. У обоих приличные счета в европейских банках. Имеют, как мы полагаем, отношение в терактам в Великобритании, Европе и самой России. В частности, к взрыву скоростного поезда Москва – Санкт-Петербург. По крайней мере, последние два года они могут работать вместе.

– Указания для меня из Лэнгли? – коротко спросил Эванс.

– Жди с дипломатической почтой. Думаю, что там тебе целую программу действий разработали. Все, засиделся я у тебя, а меня ждут мои «журналистские» дела. В каком отеле мне забронирован номер?

– Слушай, Майкл! – глаза Эванса вдруг хитро блеснули. – Скажи, если это не секретная информация, а что конкретно тебе предписано в случае, если ты выйдешь на реальных террористов? Предотвратить теракт, предупредить властей? Или молча наблюдать?

– Видишь ли, Брайан, – Броуни посмотрел на коллегу с задумчивым видом, – наш нынешний президент, храни его Бог, не совсем определился. Кое-кто в нашей конторе пытается понять его мысли и разобраться в его желаниях, высказанных и не высказанных. Все зависит, насколько я смогу понять позицию своего непосредственного начальника. Ты там что-то говорил о пенсии? Меня с некоторых пор это тоже беспокоит.

Майкл Броуни прекрасно понимал двоякость своего положения. Его задание так и останется «его» заданием. Пока его начальство играет в лояльность к нынешней администрации, пока коллега, почти старый друг Брайан Эванс будет пытаться понять рамки своих обязанностей в создавшейся ситуации, он – полковник Броуни – должен делать свою работу. Собственно, особой помощи от резидента ЦРУ он и не ждал. Перед Эвансом стоят вполне прозаические задачи. Он обязан собирать информацию об обороноспособности страны, в которой работает, изучать систему энергоснабжения крупных городов и промышленных центров, объемы и способы хранения стратегических запасов, систему охраны стратегических объектов, объемы промышленного производства, следить за новейшими научно-техническими разработками в области вооружения и так далее, и тому подобное. Весь этот ворох информации постоянно поступает в Лэнгли и ложится там мертвым грузом. До поры до времени, до часа «Ч». Понадобятся они, как говорится в планах ЦРУ, в «особый период». А означает он войну.

Война между двумя огромными передовыми государствами в наше время вещь в высшей степени гипотетическая, но этой рутиной по-прежнему занимаются все резиденты. И Эванс со своей агентурой нацелен именно на эту рутину. Международный терроризм его касается боком. Это работа таких, как Броуни.

* * *

Лана Стаскевич с Викой Прозоровой когда-то учились в одном классе, но близки они не были. Честно говоря, с Прозоровой вообще никто не дружил, потому что девочка была некрасивой, замкнутой. Все девчонки тянулись к Ланке, потому что вокруг нее всегда все кипело и бурлило, она была заводилой и центром всех событий. А Прозорова… Так, твердая «хорошистка», молчунья. Молча входила в класс, молча садилась, молча уходила после уроков домой.

Это только потом все с удивлением узнали, что Прозорова одной из первых вышла замуж, да не просто, а за молодого перспективного чиновника. И как-то вдруг выяснилось, что тихая, внешне чуть ли не страшненькая Вика была человеком добрым, чутким. Что молодой человек каким-то образом разглядел в ней что-то такое, чего не было в других. И говорили теперь, что жили они душа в душу, не могли друг на друга надышаться и родили уже двоих детей.

А еще, что было очень важно для журналистки, Прозорова стала архитектором. И уж совсем естественно, что работала она не в абы какой конторе, а в организации, выполняющей правительственные строительные заказы. В частности, Прозорова курировала строительство и реконструкцию в «Дроздах», на одной из загородных резиденций президента. А еще она устроила туда свою подружку горничной. От возможности встретиться с Прозоровой Лана отказаться просто не могла.

– Викуся! – радостно завопила Лана, влетая в кабинет Прозоровой, куда та ее пригласила после звонка. – Как давно мы не виделись! А ты, я смотрю, прямо расцвела.

Вот это она брякнула зря. И сама Лана помнила, и Вика, наверное, не забыла, что в старших классах Прозорову частенько «доставали» именно из-за ее внешности. Однако Вика не подала вида, что ее эти слова задели.

Минут пятнадцать Лана мужественно терпела и не переходила к истинной цели своего визита. Она расспрашивала о семье Вики, об одноклассницах и одноклассниках, много и бурно рассказывала о себе. Потом она все же придумала, как перейти к делу, потому что услышала интереснейшую для себя вещь. Вика Прозорова имела непосредственное отношение к строительству в «Дроздах» личного суперсовременного крытого катка для Лукашенко. Это был повод, который подвернулся очень кстати и «неожиданно».

– Обалдеть! – взвилась Лана. – Прямо настоящий каток? Слушай, Викусь, устрой мне экскурсию туда, а?

– Зачем? – удивленно подняла брови Вика. – Туда журналистов не пускают. Если хочешь написать об этом, то давай я через мужа сведу тебя с пресс-службой. Поговоришь, может, убедишь.

– Вик, ты не понимаешь! – понизила голос Лана. – Тут дело в другом. Ты слышала, что президент России к нам приезжает скоро с визитом. И мне нужно ход этого визита освещать, и подготовку тоже. Никто пока не знает, точнее, не говорит о программе визита, куда они поедут, что посетят, а мне очень нужно.

– А сейчас-то тебе в «Дрозды» зачем? – не поняла одноклассница.

– Ну, пойми. – Лана даже стала ерзать на стуле от нетерпения. – Если я побываю во всех таких вот местах, то смогу краем уха услышать, по кое-каким признакам понять, что там готовится к приезду президентов. Может, разговорить кого удастся. Они же там вопросы всякие обсуждать будут. Вот у тебя подруга в «Дроздах» горничной работает…

– Это ты откуда узнала? – опешила Вика.

– А-а… – Лана неопределенно махнула рукой, – так… сказал кто-то, не помню. Не важно. Вот с ней мне поговорить бы! А может, она на телефон запишет что-нибудь из беседы. Если у нее там нет диктофона, я ей дам хороший телефон…

– Лана, ты с ума сошла? Какие записи? Ты что, думаешь, что горничные будут присутствовать на встрече президентов, сопровождать их приезд туда?

– Нет, конечно, но может же. Случайно.

– Чокнутая! – убежденно заявила Вика.

– Ага! – радостно подтвердила Лана. – Работа у меня такая, понимаешь. Надо… Викуся, – заныла Лана голосом капризного ребенка, – ну помоги, ну пожалуйста!

* * *

Представитель «БелЛайнТур» в Дубае Оксана Воскович сбилась с ног. Скандал разразился настолько неожиданно, что застал врасплох три группы из Беларуси. Сначала о санкциях объявила гостиница «Аль Шам» на третьей линии. Оплата за размещение тура от «БелЛайнТур» не поступила, и администрация гостиницы отказалась выпускать туристов. Оксана полетела звонить в Минск, но там ничего не поняли. Оплата прошла вовремя, был даже проплачен аванс за две экскурсии, по поводу которых вообще-то договаривались с местным агентством об отсрочке. Оксана заявилась в администрацию «Аль Шам» с копией платежных документов, но с ней почему-то не захотели разговаривать. Это было ново, потому что отношения вот уже четыре года были прекрасными.

А потом удар нанесла трехзвездочная «Амбассадор» на той же третьей линии. И та же причина – непоступление оплаты. Оксана снова бросилась звонить в Минск, и в Минске начался переполох, потому что скандал стал разражаться уже в столице Беларуси, где родственники уехавших в Дубай туристов заявились с петициями. Группа должна была уже возвращаться. Многие опаздывали с выходом из отпуска, у кого-то имелись семейные проблемы. Срочно чартером в Дубай вылетел директор «БелЛайнТур».

Небольшая группа туристов из Беларуси стояла у стойки администратора гостиницы и кричала громче всех. Собственно, кричали две плотного телосложения женщины, а скуластый мужчина за их спиной поддакивал и подзуживал… Еще один мужчина, со смуглым азиатским лицом, вообще в скандале не участвовал, а глазел по сторонам и на других туристов в холле. Несколько европейцев с выражением ужаса на лице наблюдали за происходящим.

Наконец у стойки администрации было достигнуто хоть какое-то соглашение. Белорусы оставили свои вещи в номере, загранпаспорта в сейфе администратора и вышли на улицу. Женщины, все еще продолжая галдеть, оглянулись по сторонам, но мужчин, которые с ними только что были у стойки, рядом уже не было. Никто не заметил, как они, опередив всех, выскочили на улицу и тут же сели в поджидавшее их такси.

– Ну, как, Микола? – повернулся с переднего сиденья мужчина в легкой рубашке нараспашку, который говорил с заметным украинским акцентом. – Прокатило?

– Порядок, – усмехнулся скуластый белорус. – Они толком и не поглядели, что мы им сунули вместе с паспортами наших землячек.

– Тогда так, – кивнул украинец. – Давайте ваши паспорта. Часика через два наши хлопцы съедут, и встретимся в аэропорту. Но только не шебуршитесь, подходите прямо к окончанию регистрации, а барахло мы сдадим в багаж. Точно ничего нужного не оставили, а то можно подсуетиться и попасть в ваши номера.

– Хрен с ними, с тряпками! – уверенно заявил смуглый приятель скуластого. – Там бизнес дома стоит, а мы из-за пары тряпок будем тут сидеть. Решили же! Дергаем отсюда!

Идея, как убраться из отеля, возникла сегодня утром. Очень кстати оказалось, что в «Амбассадоре» жили туристы с Украины и чуть ли не земляки по отцовской линии скуластого белоруса. Они поделились своими проблемами, что администрация не выпускает белорусов, пока не поступят деньги от туроператора. Или пока туристы сами не внесут в кассу отеля наличные деньги. Скандал обещал затянуться на неопределенное время, а белорусам, как они сами говорили, до зарезу нужно было возвращаться домой.

Теперь афера с администратором получилась, самые важные вещи уже лежали в номерах у украинцев. Оставалось лишь, не привлекая внимания, прежде всего, своих завистливых соотечественников, прибыть в последний момент в аэропорт и улететь. В номерах под видом имущества остались чемоданы, набитые дешевыми сувенирами и сменным бельем.

Через пять часов аэробус благополучно поднялся в воздух и взял курс на столицу Украины. Как и обещали земляки, украинская авиакомпания отнеслась к ситуации очень благосклонно и с пониманием. Вещи «несчастных» белорусов без всякого досмотра ушли в багажное отделение.

* * *

Как подполковник Никитин и предвидел, самые большие проблемы у него и его временных подчиненных возникли именно с недвижимостью правительственного назначения. Помимо гостиниц ведомственной принадлежности, двух профилакториев и одного спорткомплекса, департамент, в котором служил Никитин, надзирал еще и за одиннадцатью резиденциями президента. Никаких намеков на возможный маршрут посещения достопримечательностей никто подполковнику пока так и не дал. У него возникло ощущение, что «на-верху» сами не имели представления о программе визита российского президента.

Резиденции были серьезной головной болью КГБ. Во-первых, их было до неприличия много. И каждый объект нужно охранять, поддерживать в исправном состоянии, проводить плановые профилактики всего оборудования, включая и системы безопасности. И масса вольнонаемных работников, за которыми тоже нужен глаз да глаз.

В Минске, как и в Москве, как и в любом приличном городе, имелась своя «Рублевка», свой элитный поселок для власть имущих и богатых граждан.

На северо-западной окраине Минска, в одном из самых красивых и самых дорогих мест белорусской столицы, недалеко от водохранилища, раскинулся суперэлитный поселок. Этот маленький город в городе расположился между проспектом Победителей, улицей Орловской и рекой Свислочь и получил название по расположенному неподалеку водохранилищу – «Дрозды».

И ни для кого не секрет, что сам президент Белоруссии Александр Лукашенко живет там в одной из своих резиденций. Имел поселок и свою скандальную известность. Случилось это в 1998 году, когда из него, сославшись на ремонт канализации, из своих резиденций насильно выгнали послов зарубежных стран. Этот инцидент стал одной из причин того, что Евросоюз объявил Лукашенко невъездным в страны Евросоюза. Разумеется, канализацию быстро починили, и теперь там постоянно живет Лукашенко и большое количество тех, кто должен находиться рядом с ним по должности. Это и самые влиятельные чиновники Беларуси – премьер-министр, и бывший председатель «Нацбанка», и вице-премьеры, и министры.

И это еще не все. На попечении ведомства Никитина только в Минске имеются шесть резиденций президента. А еще основное рабочее место Лукашенко, которое находится в центре столицы, на улице Маркса, 38, в бывшем здании ЦК Компартии Белоруссии, которое в народе называют «Красным домом».

Еще один важный объект – Военный переулок, 4. Здесь президент жил до своего переселения в «Дрозды», а сейчас в здании проходят заседания представительного форума СНГ. Так что здание можно считать объектом международного значения.

Есть у президента и своя «Дальняя дача» – это резиденция «Озерный». Она находится в Острошицком городке – недалеко от Минска, в сторону Логойска. Тоже, кстати, здание «наследное», потому что во времена СССР здесь располагалась Загородная резиденция маршала Тимошенко. Немногие знают, что на территории объекта «Озерного» есть укрепленный бункер, который способен выдержать ядерный удар. С приходом к власти Лукашенко приказал обнести резиденцию и лес вокруг нее трехметровым каменным забором с колючей проволокой и системой видеонаблюдения по всему периметру. За забором установили вышки охраны с прожекторами.

Есть еще резиденция в «Вискулях», но она не в особом почете у главы государства. Он редко посещает знаменитый «охотничий домик» советской партийной номенклатуры. То ли у Лукашенко это место вызывает плохие ассоциации с распадом СССР, то ли просто «Вискули», по его мнению, находятся слишком далеко от Минска. Но тем не менее объект существует, и департамент Никитина нянчится с ним, как и со всеми остальными.

Еще две резиденции с названиями «Заславль-1» и «Заславль-2» находятся неподалеку от Минского моря. Они расположены вблизи друг от друга в красивом сосновом бору. В свое время, когда в Беларусь приезжал ныне покойный диктатор и друг Лукашенко – Каддафи, он именно здесь и ставил свой шатер.

Также очень редко приезжает Лукашенко в «Березинское», что находится на территории Березинского гидрологического заповедника. Тоже объект из «бывших»! В советское время это была дача Петра Машерова. Эта довольно скромная резиденция, она включает в себя всего лишь 3-этажный дом и искусственный пляж. Правда, при Лукашенко вокруг резиденции построили забор и поставили контрольно-пропускной пункт с охраной. Но больше тут практически ничего не изменилось. Неизвестно, что не устроило Лукашенко в «Березинском», но по его указанию в этом же заповеднике построена была еще одна резиденция – «Плавно». Никитин по роду своей службы прекрасно знал, что в «Плавно» живет получивший политическое убежище в Беларуси бывший президент Кыргызстана Курманбек Бакиев. А еще Никитин знал, что об этом прекрасно осведомлен и президент России.

А уж как повезло жителям полесского агрогородка «Лясковичи», где находится еще одна резиденция главы Белоруссии. Благодаря престижному соседству все улицы этого населенного пункта замощены тротуарной плиткой, а дома обиты одноцветным сайдингом. И все за государственный счет! Кстати, именно там снимался фильм «На спине у черного кота», в котором одну из главных ролей сыграла внучка президента – Виктория.

Никитин проводил затянувшееся совещание, нагружая и нагружая членов группы заданиями.

– «Технари»! Провести полную ревизию средств технической безопасности. Составить список необходимого к замене оборудования, особенно датчиков. Тщательно проверить и составить схемы возможных «мертвых» зон видеонаблюдения. Схемы существующие и схемы изменений со сметами послезавтра мне на стол.

«Технари» удовлетворенно зашуршали бумагами. Срок исполнения был до крайности сжатый, но они получили наконец возможность кое-какого технического обновления. Раньше им все это приходилось выбивать и обосновывать.

– «Хозяйственники»! – продолжал Никитин. – Пять дней на осмотр и ликвидацию всех недочетов в благоустройстве территории и в том числе по внутренним помещениям. Обосновать и создать рабочий резерв расходных материалов. Краски, плитка, смесители, рулонный газон. Все, что может всплыть в последний момент. Из состава работников вашего управления сформировать оперативные группы, готовые по звонку выехать на объекты для выполнения аварийных работ. Списки мне на стол послезавтра.

Хозяйственное управление зачесало в затылках. У них назревал самый большой аврал, потому что предстояло на все объекты отправить не позднее завтрашнего дня грамотных специалистов для определения фронта работ. А потом еще эти работы и выполнить.

– «Контрразведчики»! Через пять дней выделить по одному оперативнику из числа наиболее опытных и подготовленных со званием не ниже майора на каждый объект. Задача: безвыездно и круглосуточно осуществлять контроль за всеми работами и всей подготовкой на своем объекте. По истечении этого срока максимально ограничить пребывание на этих объектах не только посторонних лиц, но и обслуживающего персонала. Одна дежурная горничная, один дежурный рабочий по уходу за территорией, один дежурный энергетик. Список ответственных дежурных для службы охраны президента подготовить не позднее послезавтра.

– «Глушилки»? – тут же спросил представитель контрразведки.

– Обязательно, – кивнул Никитин. – В течение пяти дней просканировать все помещения на предмет микрофонов и установить «глушилки». Кроме одиннадцати объектов категории «резиденция» иметь еще столько же комплектов на случай посещения президентами других объектов. Все! Вопросы?

– Есть по нашей линии, – вставил контрразведчик.

– Хорошо, останьтесь, остальные свободны, – приказал Никитин.

Когда двери закрылись за последним офицером, представитель контрразведки пересел ближе к столу Никитина.

– Хотелось бы обсудить мероприятия по террористической угрозе, – начал он. – По нашим сведениям, под возможной угрозой находятся следующие объекты…

Глава 4

022-й скорый шел в Москву через Польшу. Проверка в Бресте во время двухчасовой стоянки прошла нормально – сыграли свою роль дипломатические паспорта. И в девятом часу, когда позади остались городские огни, а поезд помчался уже по почти родным белорусским просторам, Демичев сладко потянулся на своем мягком диване и осведомился:

– Что-то мы и за возвращение не выпили? Может, по маленькой и на боковую? Что-то я вымотался за эти дни.

– Что, не отоспался? – хмыкнул Росляков, поднимая глаза от вчерашней газеты из той стопки, которую они купили еще в Праге. – Сутки уже бока отлеживаешь.

– Василич, – укоризненно посмотрел Демичев на начальника, – ну что за манера пропускать мимо ушей самую главную часть темы, а отвечать на второстепенную?

– Перебьешься, – буркнул Росляков.

– Тогда, может, чайку, а? С лимончиком?

– Ну, чайку можно, – откладывая газету, неожиданно согласился Росляков. – Чаек я люблю.

– И? – подозрительно спросил Демичев, поднимаясь во весь свой богатырский рост в купе.

– Что «и»?

– И что-то еще? Я же явственно почувствовал в твоих словах какую-то недоговорку.

– И еще мне интуиция подсказывает, что лучше попить чайку сейчас.

– О-па! – Демичев тут же снова уселся на диван и уставился на шефа. – Не понял? Из какой области внутренний голос?

– Из желудка! – с чувством ответил Росляков. – Кто за чаем пошел? Кругом и шагом марш!

– Есть, товарищ полковник! – вытянулся Демичев, круто повернулся на каблуках и вышел в коридор.

Вернулся он через пять минут, сияющий, как пасхальное яичко. Росляков внимательно посмотрел на своего коллегу и сделал определенный вывод.

– Бабник, – коротко сказал.

– Почему сразу бабник, – весело отозвался Демичев. – Почему в человеке надо видеть только негатив. Я предпочитаю иные определения, которые вытекают из тех же действий, но носят откровенно позитивную окраску. Например – жизнелюб!

– И трепло, – резюмировал Росляков.

– Весельчак и оптимист, – парировал Демичев и выразительно посмотрел на шефа. – А может, в чай пару капель, а?

– И алкаш!

– Ну вот, – вздохнул Демичев. – Ведь сумбурный же набор получается. А знаешь, Василич, почему сумбурный? Потому что ты совместил вещи взаимоисключающие. Бабников и алкашей в одном лице не бывает. Алкоголь угнетает потенцию. Между прочим, интересный момент: желание увеличивает, а возможность уменьшает. Был у меня в практике один случай…

Росляков прихлебывал горячий чай и поглядывал то на развлекающегося Андрея, то в темное окно, за которым мелькали черные деревья, редкие огни полустанков и далекие факелы какого-то завода. Хорошие ребята, крепкие, думал он. Вот они с Костей Прыгуновым друзья – не разлей вода. Сдружились за последние два года, а теперь Костя выбыл. И, наверное, навсегда. Кость на руке срастется, но на оперативную работу ему дорожка теперь закрыта. А этот балагурит. Вижу, что переживает за друга, а вида не подает.

– Ты чего жене Прыгунова скажешь? – вдруг спросил Росляков.

Андрей сразу осекся, стал хмурым. Сосредоточенно поковырялся в чашке ложечкой, выудил кусочек лимона и сунул его в рот.

– Не думал еще, – пробурчал он. – Врать не хочется, а правду в таких случаях не говорят. Если скажу, что по делам остался, она волноваться будет, переживать.

– Соври про аппендицит, – посоветовал Росляков.

– Про аппендицит можно. И не опасно, и постельный режим нужен.

Большинство пассажиров вагона уже улеглись. Примерно через час поезд должен был прибыть в Барановичи, впереди небо заметно было светлее, что говорило о близости большого города. Демичев давно уже лежал на своем диване, отвернувшись к стене и подложив под голову руку. Росляков лежа читал свои газеты, когда Андрей вдруг пошевелился и приподнял голову. Потом он приподнялся на локте и прислушался.

– Ты чего?

– Вертолет, – коротко ответил Демичев. – «КА-25», по звуку узнаю. Два соосных винта…

– И что? – не понял Росляков.

– А хрен ли он тут делает? Это машина специальная, ко всем погодным условиям подходящая. Например, для палубной авиации. У нас палуба есть?

– А если МЧС?

– МЧС может, – согласился Андрей. – Когда чрезвычайная ситуация.

И тут поезд дернулся, отчетливо послышался скрежет тормозных колодок. Потом скрип пропал, а поезд стал плавно и явно сбавлять скорость. За окном никаких населенных пунктов было не видно. Одна только непроглядная белорусская ночь.

Потом мелькнул фонарь какого-то полустанка и автомобильного переезда. Справа, со стороны освещенного переезда, расстилалось большое поле. На краю поля, метрах в двадцати от опущенного шлагбаума, махал лопастями на холостом ходу белый вертолет. Поезд остановился так, что спальный вагон, в котором ехали Росляков и Демичев, остановился прямо напротив будки смотрителя переезда.

В вагоне никто ничего не понял или не придал значения. Ну, остановился поезд, такое бывает. Стрелка занята или еще какая причина. А потом в тамбуре хлопнула дверь и послышались голоса. Росляков кивнул напарнику, вытащил из-под подушки пистолет и приоткрыл дверь купе. По коридору вместе с проводницей быстрым шагом шел человек в красном берете и красном жилете, что ясно говорило о его принадлежности к МЧС Республики Беларусь. Демичев смотрел на шефа, прикрывая на коленях полотенцем свое оружие. Шеф не волновался.

– Здравствуйте, – в дверном проеме появилось хитро ухмыляющееся лицо капитана Володина, который сейчас должен был быть в Москве и ждать приезда группы «Седого», чтобы принимать рапорта в диспетчерском режиме. За спиной Володина маячило встревоженное лицо проводницы. – Это вы кардиохирурги? У нас большая проблема, и срочно нужна ваша квалифицированная помощь.

Росляков, продолжая смотреть на Володина, удивленно поднял брови. Кажется, предчувствия его не обманули, раз их перехватывают аж в Беларуси и даже не стали ждать, когда поезд придет в Барановичи. Понятно! Нужна срочная квалифицированная помощь. Значит, отдых отменяется, а группа в неполном составе.

– Я вас на улице подожду, – понимающе кивнул Володин. – Вещей-то не очень много?

– Обойдемся, помощничек, – проворчал Росляков. – Сейчас идем.

Когда они с двумя чемоданами спустились на насыпь, Володин молча посмотрел на коллег и повел их к вертолету. Демичев посмотрел на надпись на спине красной куртки Володина. Там было выведено три буквы «МНС».

– А чего с ошибками на спине написано-то? – не удержался Андрей от ехидного вопроса. – Наспех, что ли, готовился? Или это Министерство по ночным ситуациям?

– Мiнiстэрства па надзвичайных сiтуацыях, – старательно выговаривая по-белорусски, ответил Володин. – Только в вертолете помолчи, ладно?

– Уже молчу, – ответил Демичев и вздохнул. – И что это мне весь вечер рот затыкают? К чему бы это?

Володин обернулся, и в темноте блеснула его белозубая улыбка. Пока комментарии были излишни.

Вертолет перемахнул через горевшие ночными яркими огнями Барановичи и сел возле КПП дорожной милиции на объездной дороге. Там группа вместе с Володиным, который так и не снял свою красную униформу, пересела в черный «Ленд Крузер», и машина с места рванула в сторону Минска.

Стрелка на спидометре сразу сползла на цифру «130». Володин, небрежно положив руки на руль, вглядывался в дорогу и периодически с легкой улыбкой поглядывал в зеркало на Демичева, который кряхтя укладывался на заднем сиденье вздремнуть. Вопросов никто не задавал. Привычка! Придет время, и все объяснят. Не зря же прислали именно того человека, которого они хорошо знают в лицо. Чтобы не было сомнений и лишних вопросов.

Однако Андрей Демичев от вопросов не удержался.

– Тебе медики добро дали на оперативную работу? – поинтересовался он с заднего сиденья.

– Почти, – ответил Володин. – Разрешили небольшую передышку в курсе реабилитации. А тут еще…

Оперативники внимательно посмотрели на связного, ожидая продолжения.

– Значит, так, – продолжил капитан серьезно. – У нас в Управлении нарисовалось маленькое ЧП, поэтому вас и решено сдернуть в Беларусь. Суть такова. Президент готовится приехать к Лукашенко с рабочим визитом. По оперативным данным, существует угроза покушения. Ваша задача – разобраться на месте, выйти на возможных террористов и предотвратить террористический акт.

– Здорово, – отозвался с заднего сиденья Демичев. – А звездочку с неба достать не надо? А то мы можем. Правда, Василич?

– Подожди, – оборвал напарника Росляков. – Сколько до визита времени?

– Точно сказать пока нельзя, – пожал плечами Володин. – Служба охраны тянет резину, надеется на более точную информацию. Но надеяться на то, что вам дадут много времени, не стоит.

– База, техническая поддержка? – снова спросил Демичев.

– Все готово. Жить будете в Минске, конспиративная квартира готова. Доступ к базе данных, оперативная связь – все будет.

– А у нас в конторе не забыли, что мы имеем некомплект личного состава?

– Будет вам новый человек, это решается.

– А ты не хотел бы поработать с нами? – усмехнулся Демичев.

– Просил, не разрешили. Приказ снять вас с поезда, доставить на конспиративную квартиру, по дороге коротко ввести в курс. Все. – Это было сказано несколько недовольным тоном, но вдруг лицо Володина приобрело какое-то хитрое выражение. – А здорово я вас снял с поезда, да?

Оперативники понимали, что кандидатура Володина была принята и направлена им для связи и помощи в выходе на новую операцию еще и по той причине, что капитан Володин был мастером спорта по раллийному автоспорту. Говорят, ему светила приличная карьера на этом поприще, но он выбрал другую работу.

– Отчет по Чехии кому сдавать? – спросил Росляков.

– Мне, – ответил Володин и рывком ушел вправо, обходя колонну большегрузных машин с немецкими номерами. – После обеда у меня самолет, я и захвачу. С учетом нехватки времени, изложите только суть и факты, анализ можете на словах. Я запомню.

– Тогда так, – начал Росляков. – Версия с причастностью американских спецслужб не подтвердилась. Более того, на группу террористов мы вышли с ними параллельно, просто нам больше повезло.

Росляков протянул руку назад и пошевелил пальцами. Демичев на заднем сиденье что-то промычал, заворочался и вложил в руку начальника радиозапал с обрывками проводов, который он выдрал из взрывного устройства возле российского посольства в Праге.

– Вот, передашь экспертам, – сказал Росляков, бросая изделие на приборную доску. – Самоделка, но стандартная. Такие делают и используют арабские экстремисты. С задержанными сами разберетесь, а нам бы желательно поскорее сведения об их личностях. Учитывая, что взрывное устройство хотели использовать всего лишь вблизи нашего посольства, целью было всего лишь привлечение внимания, подчеркнуть сам факт события. А кому и зачем надо было, чтобы взрыв прозвучал возле нашего посольства, остается неизвестным. Аналитикам стоит поразмыслить по поводу возрастания влияния России в арабском мире, но каким образом такие акции могут привести к дестабилизации, я, честно говоря, пока не понимаю.

– А если учесть готовящийся взрыв здесь… – поддакнул Демичев через широкую позевоту.

– А если учесть готовящийся взрыв здесь, да еще с конкретной целью убийства президента России, то события в Чехии видятся как отвлекающий маневр. Посуди сам. Несколько терактов, глупых терактов, возможно, еще один-два не получились, потому что их пресекли местные спецслужбы или международные…

– Мы проверим, – вставил Володин, намекая, что мысль он понял.

– Проверьте. И если выяснится, что были и другие попытки, и источник их идентичен, то можно думать о том, что вся эта возня организована для отвлечения, для сбивания с толку, для того, чтобы мы к акции, которая готовится здесь, отнеслись прохладно. А истинная цель как раз очень радикальна. Никакой демонстрации, а именно попытка устранить нашего президента.

– Тогда все очень серьезно, – согласился Володин. – Я понял, передам.

– А у нас некомплект личного состава, – ворчливо напомнил Демичев сзади.

– Я же сказал, – усмехнулся Володин. – Пополнят. Кстати, эта машина тоже ваша. Номера местные, доверенности на право управления получите вместе с документами и легендой. Хозяйка конспиративной квартиры – двоюродная сестра Михаила Васильевича, а ты его друг и коллега. У вас бизнес в Москве. Документы посмотрите потом.

– Хозяйка молодая? – вскинулся на заднем сиденье Демичев.

– Молодая, – рассмеялся Володин. – Только вы ее не увидите. Она сегодня уехала лечиться в санаторий в Ялту. Ключи у соседки, бабулька там живет рядом одинокая. Ее предупредили, что вы зайдете.

* * *

Лана Стаскевич усердно делала вид, что ей все очень интересно. В технических вопросах она ничего не понимала абсолютно, а уж тем более в оборудовании крытого катка. Но роль есть роль, и она очень старалась.

На территорию президентской резиденции «Дрозды» она попала с прорабом фирмы, которая вела тут работы. Сейчас как раз монтировалось хладооборудование в подвальной части, и прораб водил ее по узким проходам и рассказывал. Вид у этого тридцатилетнего парня был довольный. Еще бы, в лице этой девушки он намеревался получить очередного солидного заказчика на конец лета, а во-вторых, Лана постоянно демонстрировала ему свою симпатию.

Легенда у Ланы была до идиотизма простая. И по причине именно своей простоты такие выходки у нее всегда «прокатывали». Узнать в лицо прораба нужной фирмы, попасться ему на глаза, спровоцировать на знакомство с его инициативой, а потом развить идею. В данном случае она представилась, как и ее школьная подруга, архитектором-дизайнером. А вымышленный муж ее вымышленной подруги собирался строить автономный коттеджный поселок с определенной инфраструктурой: магазинами, спортивными городками, детским садом. И Лана наплела, что одним из первых объектов, по ее мнению, должен быть крытый каток. Пока строятся остальные коттеджи, каток начнет потихоньку окупать проект за счет приезжающих из города.

Коля Вишняк, который руководил работами в резиденции «Дрозды» в качестве прораба, в эту откровенную белиберду не вникал, больше таращился на высокую грудь Ланы… Осмотрев строительство, Лана стала просить нового приятеля, чтобы он показал ей всю усадьбу. А поскольку место подключения к инженерным сетям находилось в другом конце участка, он ее и повел в обход зданий, предупредив, чтобы вела себя скромно, а то охрана заподозрит в ней «постороннюю».

У Ланы не было четкого плана, что она должна сделать, попав на территорию президентской резиденции. Она предположила, что идеи возникнут на месте, а осмотреться не мешает. Может, удастся попасть в дом, а там, глядишь, и встретиться с горничной – подругой Вики. А уж обработать девушку и привлечь ее на свою сторону Лана считала делом пустяковым.

И тут ей не повезло! Идя по выложенной плиткой аллее среди прямых сосен, Лана и Вишняк нос к носу столкнулись с подполковником Никитиным. Это была трагедия, это было полное крушение всех ее планов. Валера ей такой выходки не простит.

– Вот это сюрприз! – жизнерадостно воскликнул Никитин и толкнул локтем своего спутника – крепкого мужчину в строгом костюме. – Проинструктируй пока прораба, а я с дамой поговорю.

Никитин взял Лану под руку и потащил назад по аллее. Было слышно, как мужчина в костюме тоном, не терпящим возражений, говорил Вишняку:

– Сегодня твои орлы работают последний день, завтра вывозишь все инструменты, от перфораторов до генераторов. Ничего, кроме стремянок, оставлять нельзя…

– Валера, – начала капризничать Лана, – ну ты чего? Я же ничего плохого не сделала.

– Ты зачем сюда залезла, авантюристка? – снисходительно поинтересовался Никитин, когда они отошли на значительное расстояние. – Я же предупреждал тебя, русским языком предупреждал. Может, тебя надо было белорусским языком убеждать?

– Валер, я просто хотела посмотреть, как тут все устроено. Мне статьи писать, описывать резиденцию. Знаешь, как это обычно пишется! «Президенты шли по узкой аллее среди…»

– Кто тебя сюда протащил? Прораб?

– Валера, не ругайся на него, он не виноват. Это я его уговорила. Я ему наплела такого…

– Это я знаю! Это ты можешь – кому угодно мозги запудришь. Ты понимаешь, что человека под неприятности подставила? Он больше никогда не получит доступа на правительственные объекты из-за твоей выходки. А может, его начальство вообще уволит.

– А ты сообщишь ему на работу, да? Ой, Валера! А может, не надо сообщать, ну зачем тебе это? Ты же не злой, ты же нормальный мужик, ты же все понимаешь.

– Это недисциплинированный человек, он нарушил правила, с которыми его ознакомили перед началом работы на режимном объекте, а он провел тайком постороннего человека. Ты понимаешь, что он с таким же успехом мог провести не тебя, а другого человека? Террориста, например.

– Да ну! – Лана сделала большие глаза и даже остановилась. – Валер, ты совсем на своей работе чокнулся. Ну, какие в наше время террористы? Я в том смысле, что вы же охраняете президента, вы никого и близко не подпустите.

– А кто нам охранять мешает? Ты вот человека и спровоцировала! Пошли, подруга, я тебя сам отсюда вывезу на машине. Вот ведь – проблема ходячая!

* * *

Самолет шел уже над территорией Беларуси. Максим потянулся в кресле и решительно поднялся. Пассажиры дремали, кто-то лениво рассматривал с соседом по креслу какие-то сувениры, кто-то читал. Бортпроводницы в своем отсеке занимались своими, только им понятными делами. Пройдя по салону к отсеку проводниц, Максим сделал приятное лицо.

– Девчата, позвонить можно? В Москву?

Одна из проводниц посмотрела на часы на стене, наверное, определяла, вошли ли они в какую-нибудь зону, и вежливо разрешила.

Максим отстегнул пластмассовый зажим на трубке, снял ее и набрал номер. Проводницы о чем-то оживленно разговаривали, совсем не прислушивались к тому, что он говорил в трубку. А говорить пришлось иносказательно, но так, чтобы его поняли, и с цифровым паролем.

– Але, – сказал он, когда ответил постный мужской голос, – это квартира, я правильно набрал цифры 26-14-83?

– Я слушаю, – в голосе абонента появился интерес.

– Вы там «Монтера» не потеряли? Он должен был приехать, но у него появились проблемы на работе. У предыдущего клиента неприятности, но договор на выполнение работ я забрал.

– Вы где? – после небольшой паузы спросил голос.

– Думаю, что часа через два уже сядем в Минске.

Опять пауза. Человек на том конце телефонной связи, наверное, справлялся с имеющимися инструкциями. По-хорошему, Максима должны были взять под крылышко свои же коллеги здесь, в Беларуси, и обеспечить ему безопасный «коридор» домой. Наверное, сейчас предложат заявиться в посольство в Минске. Но предложение поступило совсем иное.

– Мы в курсе случившегося, – сказал наконец голос. – Вас вели все это время. В Минске позвоните по телефону и назовете оперативный псевдоним. Запомните номер.

И голос продиктовал номер телефона. «Так, значит, все-таки «вели» меня!» Максим хмыкнул. Как бы еще вовремя знать об этом, сколько бы нервов сэкономил. А раз страховали, это хорошо, приятно. Только можно было бы цирк на пляже не устраивать. А интересно, они же меня потерять должны были. И как нашли? Черт, мобильник! Он хоть и выключен, а если знаешь параметры аппарата, то через спутник можно определить место положения, даже когда он выключен. Главное, чтобы батарея была подключена.

Максим неторопливо повесил трубку, и тут до него дошло то, что он краем уха слышал из разговора стюардесс. Они горячо обсуждали события, связанные с туристами, как те попали в переплет из-за туроператора, как их не выпускали из отеля. И особенно, как двое все же перехитрили администрацию и с помощью друзей умудрились улететь.

– Вон, бедолага, из туалета идет, – кивнула одна из стюардесс.

Максим машинально посмотрел на мужчину. Широкоплечий, скуластый, с однодневной светлой щетиной, славянской внешности. И сел он рядом с каким-то типом азиатской внешности, и они обменялись короткой фразой. Максиму подумалось, что они знакомы. Недавно познакомившиеся смотрят и бросают фразы немного иначе, более предупредительно, что ли. А эти сделали все по-свойски.

Все это промелькнуло в голове Максима вполне машинально. Перед глазами была картинка, мозг сам автоматически сделал выводы, и не более. И снова голова Максима оказалась занята своими проблемами. Он получил новую информацию, и мозг стал ее анализировать. Предыдущая операция, скорее всего, завершена, хотя неожиданности могут быть. Иногда бывают. Теперь нужно настроиться и уже сейчас начать припоминать все факты и формулировать свои выводы. Он чудом избежал опасности, операция фактически была провалена, но не по его вине. И он смог спасти «посылку» итальянского связного.

Самолет подрулил к терминалу точно в шестнадцать десять. Есть хотелось сильно и давно. То, что подали в самолете, – было крохами, а пользоваться таблетками Максим уже не хотел. Теперь можно будет спокойно где-нибудь перекусить более или менее основательно. Но сначала позвонить. Береженого бог бережет.

Послеобеденная жара в Минске спадала. Но даже имеющиеся +28 после +50 в тени, которые Максим испытал в Дубае, ощущались блаженством. Поправив аккуратно куртку, которую он держал в руках, Максим направился с толпой пассажиров к выходу из сектора прибытия. Кажется, ничего подозрительного, никакого особого внимания к этому рейсу.

Максим рискнул и все-таки протащил в самолет свой пистолет, который вместе с кобурой был теперь у него завернут в куртку. Что он знал наверняка, когда тащил оружие в аэропорт еще в Венеции, это то, что в Эмиратах запрещается использовать просвечивающие сканеры. Что рентгеновские, что микроволновые. Запрещен сам принцип раздевающих сканеров, учитывая национально-религиозные традиции исламского мира. А вот металлодетектор его оружие не определит.

Самый большой риск был в Италии, потому что к сегодняшнему дню во всех крупнейших аэропортах страны, включая и Венецию, сканеры уже установили. Поэтому перед посадкой он снял свое снаряжение и завернул в куртку. И пошел в зону посадки он только тогда, когда убедился, что их рейс через кабинку сканера не проводят.

Был еще один неприятный момент. Дело в том, что в настоящее время, когда за окном вовсю идет двадцать первый век, в аэропортах и других местах массового скопления людей, на стратегических объектах, как правило, используют так называемые интеллектуальные системы видеонаблюдения, а именно – систему распознавания лиц. Система распознавания лиц сканирует и «запоминает» лица всех людей, проходящих мимо видеокамеры, определяет идентичность входных данных, представляющих собой изображение лица человека, осуществляет анализ, инвариантный синтез образа объекта, сравнение с базой данных и распознавание.

Обмануть такую систему можно, если держать лицо все время в таком ракурсе относительно объектива, чтобы сравнения не произошло. Но тут есть своя фишка. Операторы сразу увидят, что вы выделяетесь в толпе тем, что старательно отворачиваетесь. И неизбежно вас задержат для дополнительного досмотра и принудительного сканирования лица. Нечего гусей дразнить, решил тогда Максим, уверенный, что во время схватки в Венеции его лицо не попало в камеру наблюдателя в нужном ракурсе.

Звонить со своего аппарата Максим не стал, потому что у него элементарно села батарея и он его давно уже отключил. Пришлось подходить к киоску, покупать карточку на пять звонков, а потом идти к телефонам. Прозрачные полусферы телефонов-автоматов были все заняты. Пришлось выстоять минут пять, дождавшись, пока освободится один из автоматов. И все это время, пока он совершал эти маневры, глаза привычно фиксировали обстановку вокруг.

Набирать номер, если ты не уверен, что за тобой нет слежки, надо уметь. Максим умел это делать прекрасно. Как ни закрывай своей головой кнопочный блок от возможного наблюдателя, определить номер, по которому ты звонишь, можно практически точно. Минус один-два знака. А это дает следящим за тобой всего несколько десятков номеров. Отсеять неработающие и неприемлемые по некоторым причинам просто, а установить наблюдение за адресами, где эти номера установлены, еще проще. Таким образом, нерадивый оперативник мог засветить явочную квартиру или другого агента в два счета.

Зная, как работает компьютерная программа, сканируя изображение человека, стоящего у телефона-автомата, как она моделирует движения руки и пальцев, Максим использовал свой специальный «танец». Со стороны это было похоже на «пляску святого Витта» или шизофрению, потому что он выделывал такие движения рукой, кистью, пальцами и головой, что ни один нормальный компьютер ни за что не определит, в какой момент и в какую кнопку ткнул он палец. Правда, окружающие начинают от тебя шарахаться и испуганно коситься в твою сторону, но это их личные проблемы.

– Да? – отозвался грудной женский голос.

Максиму даже показалось, что женщина стояла все это время рядом с аппаратом и мгновенно схватила трубку. Здравый смысл подсказывал, что, скорее всего, это сидела девушка-дежурная из числа оперативников, которая имела на голове наушники со скобой микрофона около губ, а в руке кнопку включения. Кстати, и магнитофона тоже.

– Здрасте, тетя, – сказал Максим в трубку. – Племянничек в гости приехал. Как, скучали без меня?

– Здравствуй, племянничек, – осторожно хмыкнул на той стороне провода женский голос.

Оперативники часто так делали, не говоря сразу пароля или иных условных слов. Своего рода проверка по интонациям отвечающего человека. Вдруг ты не туда попал, вдруг явка провалена. Беларусь, конечно, не США, не Франция и не Ливия, но мало ли что бывает и здесь, в двух шагах от родины.

– Вот решил заскочить в гости, узнать, может, надо чего. Я же теперь не просто так, я – «Монтер».

– Рады слышать, племянник, – уже теплее отозвался голос. – С профессией все нормально?

– Да, порядок.

– Тогда запоминай, племянничек, адрес: улица Партизанская, дом 40, квартира 35. Представишься по «профессии», тебя там уже ждут. – После небольшой паузы теплота в голосе исчезла. Женщина или девушка добавила сухим служебным тоном: – Поступите в распоряжение. Все указания на месте.

Весело насвистывая, Максим вышел из аэропорта. Скептически посмотрев в сторону стоянки такси, он решительно двинулся на остановку микроавтобусов. И через час с небольшим был уже в черте города. Первым делом он высмотрел кафе. Пять минут на мытье рук и надевание под куртку кобуры с пистолетом, двадцать минут на еду. Потом стандартный ход: движение быстрым шагом в одну сторону по улице, потом быстрый разворот. Беглый взгляд, не нарушил ли еще кто так же грубо правила перехода улицы, потом вытянутая рука и такси.

– На Партизанскую, – приоткрыв дверь, бросил Максим водителю. Тот кивнул приглашающе в сторону сиденья.

– Куда на Партизанскую? – задал водитель встречный вопрос, когда Максим уселся рядом с ним.

Пришлось импровизировать, потому что называть сразу нужный адрес не в привычках разведчиков всех стран.

– Там где-то ломбард есть, – начал импровизировать Максим в надежде, что водитель не знает нужную улицу так досконально.

– Ломбард? – удивился водитель, выруливая от обочины и вливаясь в поток машин. – А где он там?

– Вы куда-нибудь в начало улицы меня подвезите, а я сориентируюсь, – почесав для видимости в затылке, предложил Максим.

Водитель кивнул и вогнал машину сразу в ближайший поворот. Хорошо, что спешит, решил Максим, если есть хвост, то им придется за ним погоняться, а это обычно выдает преследователей. Минут через двадцать Максим увидел на столбе плоскую табличку со стрелкой, указывающей вправо, и надписью «ул. Партизанская».

– Вон, вон! – засуетился он на сиденье, тыкая рукой назад. – Давай здесь!

Уже расплачиваясь с водителем, он мельком убедился, что других машин, совершивших маневр с внезапной остановкой, нет. Сюда вообще никто не сворачивал. Не факт, но обнадеживает. Еще через сорок минут, после блуждания по нужной улице, беспрестанных заходов в попутные магазины и перехода с одной стороны на другую, Максим оказался возле нужного дома. По всем правилам, он должен бы пройти мимо, поймать такси и уехать отсюда, проверившись последний раз. А потом уже вернуться другим способом и войти. Но, кажется, все перестраховки и проверки были излишними. Никому до Максима никакого дела не было, если только его ведет не толпа хорошо и специально обученных людей. Тут никакая перестраховка не поможет.

Неторопливый подъем на последний этаж пятиэтажного дома, потом спуск на третий, где и была нужная квартира. Потом пальцем на кнопку звонка. За дверью никакого звука. Судя по тому, что внешняя дверь металлическая, есть смысл предположить, что есть и вторая. И с хорошей звукоизоляцией.

Через несколько секунд раздался звук отодвигаемой задвижки, дверь толкнули и в проеме возник парень примерно возраста Максима, крепкого телосложения, с профессиональным взглядом. Как-то он одним брошенным взглядом оценил всего гостя с ног до головы, потом бросил неприветливо:

– Чего тебе?

– Я – монтер. Вызывали?

– Заждались прямо, – язвительно проворчал парень и пропустил Максима мимо себя внутрь. – Аж извелись все.

Он успел оглядеть коридор и только потом закрыл входную дверь.

Максим прошел из небольшой прихожей в двухкомнатную квартиру и увидел справа в большой комнате человека, который сидел на диване, закинув ногу на ногу, и пристально смотрел на него. Среднего роста, лет тридцати пяти, может, чуть больше, с короткими, тронутыми сединой волосами и холодными серыми глазами. Было ощущение, что этот в принципе худощавый, но какой-то весь жилистый человек обладает огромной силой. Это всегда чувствуется, если ты привык присматриваться к людям. Причем силой не только физической. Максим сразу понял, кто тут старший и в чье подчинение он поступает.

– Я – «Монтер», – коротко доложил он. – По оперативной связи мне было приказано поступить в ваше распоряжение и передать вам доставленные материалы… Важные…

– Так уж и важные! – снова с налетом язвительности хмыкнул за спиной парень.

– Есть основания полагать, – чуть повернув голову, спокойно ответил Максим.

– Полковник Росляков, Михаил Васильевич, – представился бесцветным голосом мужчина и кивнул на парня за спиной Максима. – Майор Демичев.

– Капитан Алексеев. Максим. Оперативный состав службы внешней разведки.

– Ну а мы, – Росляков чуть повел бровью, как бы обозначив физический объем их работы, – подразделение узкое и специфическое. Занимаемся международным терроризмом. Тебя к нам прислали на усиление, потому что мы недавно лишились своего сотрудника. Какой у тебя опыт работы?

– Есть опыт проведения операций самостоятельно, – кивнул Максим, подчинившись еще одному кивку и садясь на стул. – В основном – связь, наблюдение, прикрытие и поддержка.

– Хороший подарок, – проворчал Демичев.

Максим проигнорировал слова этого, непонятно чем недовольного, майора.

– Это как раз то, что нам и нужно, – как будто возразил майору Росляков. – Коротко посвящу тебя, Максим, в специфику нашей работы, а остальное ты поймешь в процессе. Оперативным путем мы отслеживаем и пытаемся предотвратить террористические акты. Это, так сказать, общая цель. А по ходу, естественно, наша задача – выявлять центры подготовки, самих террористов, их руководителей, выяснять цели и задачи, вплоть до мест проведения очередной акции. Разумеется, по мере возможности, и задержание исполнителей, их руководителей.

– И все без посторонней помощи, – вставил Демичев, – и находясь на нелегальном положении. И как правило, за границей. Сегодня нам просто повезло, что мы сидим в Минске, а не в Амстердаме.

– Как сказать, – усмехнулся Росляков. – На сегодняшний день перед нашей группой стоит задача из категории тех, которые выполняются несмотря ни на что. Даже если она и невыполнима в принципе. По нашим сведениям, здесь, во время рабочего визита, готовится покушение на президента.

– России? – опешил Максим.

– Нет, острова Тонга! – развел руками Демичев.

– Ничего себе! – Максим впервые продемонстрировал, что у него тоже есть эмоции.

– Вот тебе и фокус, – развел Демичев руками. – И учти, что контактировать со спецслужбами нам нельзя, по специфике нашей работы, с милицией тоже, потому что рассекретимся и вся деятельность группы коту под хвост. Понял? Они со своей колокольни, а мы со своей, по своим каналам.

– Андрей, поставил бы ты чайничек, что ли, – попросил Росляков. – Кофейку рванем, а то глаза закрываются.

Майор послушно отправился на кухню и зашумел там посудой. Потом послышался звук льющейся из крана воды. Росляков некоторое время прислушивался к звукам, а потом посмотрел на Максима.

– Ты Андрея не слушай, – сказал Росляков. – Друг его сильно пострадал недавно, тот, который выбыл из нашей группы. Отсюда и ревность у него.

Максим пожал плечами, мол, бывает, я понимаю. Потом с кухни послышался голос Демичева, известивший, что чайник уже закипает.

– Значит, так, – говорил Росляков, когда они сидели на уютной кухне с чашками горячего кофе, – служба охраны президента свое дело делает, местному КГБ информацию тоже довели. Они по своей линии усилят внимание ко всем объектам согласно маршрутам. Ну а мы тут потому, что мы в теме.

– У вашей группы больше зацепок? – догадался Максим.

– Удалось ниточку ухватить, – подтвердил Демичев.

И Росляков повторил все свои умозаключения, которые приводил совсем недавно для передачи в Москву капитану Володину.

– Понятно, – кивнул Максим. – Только вы не сказали, как мои материалы переправить в Москву.

– Через… – Росляков посмотрел на часы, – через час займемся. Передадим по нашему каналу связи.

* * *

Секретарша Олега Олеговича внесла мельхиоровый подносик с чашками кофе, сахарницей и печеньем. Главный редактор отметил, что мистер Майкл Броуни никак не отреагировал на короткую юбочку и стройные ножки девушки.

– Мой шеф, – продолжал как ни в чем не бывало говорить американец, – прекрасно знает ваше издание. Ему очень импонирует то, что у вас есть лицо, вы не скрываете своего взгляда на происходящее в стране и в мире. Чувствуется, что у вас есть мнение и к нему прислушиваются. Это всегда ощущается, когда берешь тот или иной журнал, газету. Кто-то перепечатывает чужие статьи, у кого-то свои собственные выглядят, как это у вас говорится: «как на корове седло».

Олег Олегович рассмеялся, польщенный такой оценкой.

– Мы бы хотели попробовать наладить с вами сотрудничество, – продолжал американец. – «Денвер пост» хотя и региональное издание, но мы гордимся доверием к нам читателя, достоверностью информации, логикой анализа происходящих в мире событий.

– Что ж, я тоже рад доверию, которое у вашего читателя и ваших редакторов вызывает наш журнал, – расплылся в улыбке Олег Олегович. – И готов обсудить любые варианты сотрудничества. Протянуть, так сказать, руку через Атлантику.

– Не только через Атлантику, – воодушевленно напомнил американец, – но и через всю Европу. Давайте для начала рассмотрим вариант эксклюзивного мнения вашей редакции по поводу предстоящего визита в вашу страну российского президента. Вы, столичное издание, одно из крупнейших и авторитетнейших в стране, вам и карты в руки.

Броуни вдруг сделал смущенное лицо и вежливо осведомился:

– Вас не обижает то, что я часто применяю русские поговорки?

– Что вы, Майкл, – махнул рукой Олег Олегович. – Если хотите знать мое мнение, то все вот это – от Черного моря до Балтики и дальше до Тихого океана, – это все практически один и тот же народ, с одними культурными истоками, хотя и разной этнической атрибутикой. Русский язык – это все еще объединяющая нас сила, важнейший фактор сотрудничества на постсоветском пространстве. И язык наш имеет общие корни, а уж о поговорках и говорить нечего.

– Я рад, Олег, что у вас такое позитивное и конструктивное мнение. У нас очень не любят деятелей, которые встают на путь конформизма и политического популизма. Это все мелко и не солидно. Итак, готовы вы подготовить вариант данной статьи?

Широкая довольная улыбка главного редактора, как автомобиль плохого водителя, не вписалась в поворот беседы и ткнулась капотом во вновь вернувшуюся тему разговора. Улыбка немного повисела на широком вальяжном лице и сползла. Слишком неожиданно вел беседу американец, не стандартно. Как будто проверял реакцию собеседника.

– Да, конечно, – кивнул Олег Олегович. – Мы подготовим такую статью.

– Мне бы хотелось увидеть в ней, – задумчиво откинулся на спинку кресла американец и свел растопыренные пальцы рук, – ваше видение причин и возможных позитивных результатов этого визита. Не надо оценок деятельности президентов, не надо критики. Пусть будет только перспектива сотрудничества двух стран, чего ждет общественность, пусть будет ваш анализ той информации о предстоящем визите, которой вы владеете на сегодняшний день. А я ведь не поверю, – лицо журналиста вдруг стало заговорщически хитрым, – что у вас не муссируются кое-какие предположения. Если читатель будет готов воспринять результаты встречи, если он будет позитивно настроен, то и политический, общественный резонанс будет сильнее.

Неизвестно, сколько бы еще развивал свою мысль Броуни, щеголяя свободным владением русским языком, как в кабинет ворвалась Лана Стаскевич. Именно ворвалась, потому что входить, как входят обычные люди, она не умела. Ее появление всегда сопровождалось торопливым топотом ног, предварительными громкими вздохами и междометиями. И почти сразу она приступала к изложению причин визита.

Олег Олегович не успел разразиться законным негодованием по поводу беспардонности журналистки, как Лана сама громко и веско заявила, что секретарши нет на месте и спросить разрешения было не у кого. А у нее есть грандиозное предложение по поводу…

Здесь Лана осеклась, мгновенно определив в госте своего главного редактора иностранца и коллегу. Если представить себе хорошо натасканного сеттера на охоте, то иллюзия была полной. Девушка только что поскуливать не начала.

– Так, стоп, Лана! – осадил девушку Олег Олегович. – Замри. Для начала познакомься с нашим гостем – Майклом Броуни из «Денвер пост». Майкл, это Лана, одна из наших скандально известных репортеров. Хорошо, что ты зашла, скандалистка. Значит, так, даю тебе срочное задание, задание очень важное. Учти, Стаскевич, что в твоих руках будущее нашего творческого сотрудничества с американским изданием. Нужно изложить в заказной статье наше видение перспектив визита российского президента в Беларусь. Это может стать эксклюзивным материалом! И с твоей фамилией в конце. Поняла?

Лана поняла. Она переводила взгляд со строгого лица шефа на приветливо улыбающееся лицо американца и уже строила авантюрные планы. Получить имя не только в своей стране, но еще и в Америке – о таком стоит только мечтать. А если пойти еще дальше, если наладить отношения с этим симпатичным американцем, если заинтересовать его… потом видно будет чем, главное, войти в контакт!

Олег Олегович, в отличие от Ланы, особого расчета на ее мастерство журналиста и публициста не делал. Ее таланты были несколько из иной области, и это Олег Олегович прекрасно понимал. Сейчас ему нужно было отвлечь девушку от ее идей, связанных с беготней по своим знакомым с целью беспардонного выуживания информации. Он знал способности Ланы и был уверен, что она полезет в такие круги, откуда ему очень скоро намекнут на недопустимость подобных действий. И это мягко говоря.

– Я все поняла, Олег Олегович, – старательно изображая из себя паиньку, заверила девушка.

– Знаете, Олег, – вдруг заявил американец, поднимаясь, – а давайте я сам пообщаюсь с вашей очаровательной помощницей. Суть мы с вами оговорили, и к тому же без вашей визы материал все равно к нам не пойдет.

Кафе, в которое Лана потащила американского журналиста, у местных имело негласное название «репортерское». Здесь всегда было шумно и многолюдно. Приходили журналисты обсудить что-нибудь за чашечкой кофе или кружкой пива, сюда они притаскивали интервьюируемых, здесь рождались самые смелые планы и самые интересные проекты. Заказывали журналисты мало, зато это было не кафе, а проходной двор, и касса пополнялась не за счет суммы каждого заказа, а за счет количества заказов. Были тут и свои задумчивые завсегдатаи, которые за чашкой кофе или стаканом вина «творили» в уголке, обложившись по старинке блокнотами или используя ноутбук.

Лана приветливо помахала ручкой в сторону стойки, откуда сразу же вышла девочка в белом переднике.

– Нам два кофе, мне без сахара… – Лана схватила американца за руку, – а вам какой?

– Мне с сахаром и сливками.

– Вот, – коротко резюмировала Лана и уселась за столик.

– Давайте я вам еще раз изложу идею, которая у нас возникла с вашим шефом, – начал было Майкл.

– Я все поняла, – отмахнулась Лана, – считайте, что завтра утром у вас будет черновой вариант статьи, посвященной предстоящему визиту президента России в Беларусь. Вы скажите мне другое, Майкл, вы официально аккредитованы у нас как журналист или вы с частным визитом? Или как турист?

– Не понимаю? – вскинул брови Броуни. – Разумеется, как журналист, как представитель своего издания.

– Отлично! – пришла Лана в неподдельный восторг. – Это просто здорово! Слушайте, со статьей мне все ясно, все будет сделано. А как вы смотрите на то, если я вас введу в кое-какие информированные круги? Вы же должны привезти интересный материал к себе домой?

– А что это за странная забота о моей работе? – рассмеялся Броуни, принимая от официантки чашку с кофе.

– При чем тут ваша работа! – заявила Лана, но потом, опомнившись, сбавила напор. – Просто я подумала, что помогу вам раздобыть интересный материал, а вы поможете мне. Предлагаю: вы с вашим статусом звоните по телефону, который я вам дам, человеку, которого я вам предложу. А я присутствую на вашем интервью в качестве переводчика. Как? Здорово, а?

– Зачем мне переводчик? – не понял Майкл. – Я, кажется, неплохо владею русским языком.

– Вы не поняли! Я ввожу вас в нужный круг, но мне-то тоже необходима информация. Вот мы с вами и будем сотрудничать таким образом – вы себе материал готовите, а я себе. Просто с вашим статусом вы можете попасть туда, куда меня не пустят. Например, в резиденции нашего президента, в службу охраны, в КГБ, в конце концов. Вам сойдет, вам можно, потому что вы иностранец и вам позволительно быть навязчивым и непосредственным. Притом это же лестно, когда американский журналист будет просить о встрече и интервью.

– Вы так считаете? – расплылся в вежливой улыбке Броуни. – И вы полагаете, что КГБ раскроет тайны предстоящего визита американскому журналисту?

– Да бросьте вы! Те времена, когда в каждом иностранце видели шпиона, давно уже прошли. Теперь все смотрят на мир гораздо позитивнее.

– Я завидую вашему позитивному восприятию мира, – искренне, но с долей снисходительности сказал Броуни.

– Скажите прямо, что вы боитесь, – покачала осуждающе головой Лана.

– Вы представить себе не можете, как я боюсь, – тихо и вкрадчиво заговорил Броуни. – Вы даже не представляете, как зловеще у нас звучит название вашего ведомства – КГБ. Говорят, что у них все подвалы забиты трупами расстрелянных и замученных людей. Особенно трупами иностранных журналистов.

Лана некоторое время смотрела с тревогой на Броуни, не понимая, насколько серьезно стоит относиться к его словам. Потом до нее дошло, и она звонко и громко расхохоталась на все кафе.

– Ну, вы даете! – блестя влажными сахарными зубками, веселилась Лана. – А про медведей на улицах у вас что говорят?

– Медведи – это в России, – поделился Броуни, не меняя выражения лица, – а у вас эти… как их называют, которые родственники нашим бизонам?

– Зубры! – напомнила Лана и снова закатилась звонким смехом, представив бродящих по улицам Минска лохматых животных из Беловежской Пущи.

Глава 5

В том, чтобы освещение какого-то события государственного значения происходило в нужном ключе, заинтересовано любое демократическое государство. И поэтому разрабатывается определенная стратегия информационного поля. Те средства массовой информации, которые улавливают напряжение этого поля и соблюдают нужные интонации, получают доступ к источнику официальной информации в виде приглашений на пресс-конференции, им дается карт-бланш в виде интервью, зачастую эксклюзивных. Иные негласно отлучаются от этого, не получают приглашений на некоторые форумы, а то и вовсе игнорируются в рамках общественного обсуждения.

Распространяемые официальные пресс-релизы говорили, точнее, намекали на новый уровень межгосударственных отношений между Россией и Беларусью, об экономических веяниях, применяли иные расплывчатые формулировки, отдающие общим позитивом. Но бесконечно кормить журналистов одними намеками и обещаниями нельзя, поэтому рано или поздно нужно собирать пресс-конференции и подставляться под прямые вопросы, на которые не всегда даются такие же прямые ответы.

Предстоящая пресс-конференция была посвящена вопросам экономического сотрудничества между странами и перспективам, которые, возможно, будут иметь место после визита в страну президента России. Предполагалось, что на пресс-конференции будут представители из государственных департаментов соответствующего уровня и направления. Приглашены были и аккредитованные иностранные журналисты.

Пропускать такой представительный форум Росляков не собирался, потому что пресс-конференция, если внимательно ее слушать и внимательно наблюдать, может дать много интересных выводов. Из Москвы группе Рослякова, естественно, никто подробного плана и целей визита президента не прислал.

Проблема заключалась в том, что пресс-конференция должна была проводиться в святая святых журналистской жизни – в «Доме прессы» на улице Б. Хмельницкого. Попасть туда было сложно без пропусков или иного оперативного вмешательства в процедуру составления списков приглашенных. Огромное здание вмещало огромное количество различных организаций, преимущественно редакций газет и журналов, и система пропуска туда была довольно строгая. Пока оперативники продумывали и разрабатывали план проникновения на пресс-конференцию, произошло приятное изменение. В связи с планом мероприятий в рамках объявленного в стране «Года книги» оказалось неудобным совмещение двух значимых событий.

Довольный Демичев сообщил, что пресс-конференция состоится в поселке Ждановичи, на базе конференц-зала санатория «Белорусочка», который располагался на живописных берегах Свислочи. Это было огромное упрощение задачи и снижало риск «засветиться». К большому удивлению Демичева, Максим, слушавший его рассуждения по способам проникновения на пресс-конференцию, предложил элементарно простой способ.

Минут за пятнадцать до начала к воротам санатория подъехал черный «Ленд Крузер». Максим выскочил с переднего пассажирского сиденья навстречу подошедшему охраннику.

– Вы куда? – лениво спросил солидный строгий охранник – мужчина лет пятидесяти в форме охранного агентства. Сразу было видно, что на этой спокойной работе он потерял всякое представление о реальной бдительности.

– Стойки для микрофонов привезли, – с самым искренним выражением лица сказал Максим. – Куда везти?

– А кто велел? К кому? На пресс-конференцию?

– Ну да!

– А меня не предупреждали, – лениво возразил охранник. – Должны были пропуск оформить или в список внести.

Максим раздраженно полез за телефоном, набрал какой-то номер, потоптался на месте.

– Не берет! – громко сказал он мужчине в темных очках, который сидел за рулем машины. – Ну и бардак.

– Не могу пропустить, – голосом автомата напомнил охранник. – Пусть звонят сюда.

– А ну его на хрен! – взорвался Максим. – До начала всего ничего времени осталось, а я его искать буду. Потом с меня же голову снимут.

Он кинулся к задней двери машины, открыл ее и выволок две телескопические стойки.

– Не хочешь – не пускай, – заявил он охраннику и потащил стойки через калитку мимо него. – Донесу так!

Охранник пожал плечами и на всякий случай строго поглядел на водителя, который остался в машине. Тот посидел немного, а потом плавно сдал задом и отъехал в сторону от ворот. Порядок был восстановлен – машина без пропуска не проехала. Никакой опасности.

Демичев, озираясь по сторонам, схватился руками за верхнюю полосу металлического уголка и перемахнул через забор. Отряхнув руки, он пошел к административному зданию напрямик походкой прогуливающегося отдыхающего. Он усмехнулся, увидев, как по дорожке к зданию Максим тащит две стойки от микрофонов, которые они час назад купили в магазине музыкальных инструментов.

Обойдя сбоку административное здание, Демичев заложил руки за спину и стал глядеть на небо. Прямо перед ним была обитая металлом дверь, которая вела в боковое крыло здания. Запасной выход, через который дворники и рабочие выносят свой инструмент или инвентарь.

А Максим торопливо двигался к главному входу. То, что в здание пускают по пропускам, он нисколько не сомневался. Такого пропуска у него не было, приглашения или иного документа, предполагающего его присутствие на пресс-конференции, тоже. А то, что он собирался сейчас проделать, было простым привычным расчетом на человеческую психологию. И остатки инстинктов еще с советских времен разных вахтеров и дежурных. Ворота-то он преодолел беспрепятственно.

Девушка с папкой и какими-то листами бумаги в руках совершенно точно являла собой представителя организаторов, назначенного встречать гостей. Она-то Максиму и была нужна. Хуже было бы, если бы ее не было перед дверью. Уже по одному ее взгляду на него и его микрофонные стойки было понятно, что Максима она автоматически принимает за своего.

– Сколько до начала? – быстро спросил Максим, изображая запыхавшегося человека.

– Десять минут, – машинально глянув на часы, ответила девушка.

– Уф-ф, успел, – облегченно сказал Максим и улыбнулся девушке. – Дверь подержите, пожалуйста.

Девушка автоматически открыла перед ним дверь, помогая пройти с ножками стоек. Но этого Максиму было мало. Там внутри еще могли быть вахтеры, охранники или другие люди, которые должны были не пускать посторонних. И девушка должна была помочь ему преодолеть и этот последний кордон. Когда Максим прошел через двери, которые еще не успели закрыться за его спиной, он окликнул девушку:

– А куда нести-то?

Девушка с готовностью вошла следом в просторный холл и показала на глазах у всех:

– Вон по той лестнице. На второй этаж.

Все! Он уже свой, у него в руках нечто важное для мероприятия. Более того, теперь ему все стараются помочь, посодействовать. И еще через пять минут, оставив стойки в каком-то эркере с искусственной пальмой, Максим разыскал нужную лестницу, спустился к нужной двери и отодвинул задвижку. Правда, задвижка была заперта на простенький навесной замок, но такого рода устройства умел открывать любой оперативник. Это были «азы».

Еще через пять минут Максим появился возле ворот. Удовлетворенный охранник проводил его взглядом. Порядок был соблюден. Чужая машина не пропущена, посторонний отнес стойки и вернулся за пределы охраняемой территории. Порядок!

В тот момент, когда галдеж в пресс-центре сменился вниманием к группе входящих людей из правительства, Демичев с деловитым видом, блокнотом и ручкой в руках появился сбоку. Мероприятие началось с представления гостей, которые собирались отвечать на вопросы журналистов, с кратких вступительных слов, которые на факт готовящегося визита президента России в Минск света не проливали.

Потом начались вопросы. Бедж на рубашке Демичева говорил о его принадлежности к некоему изданию «Деловое время», которого, правда, в природе не существовало. В массивную авторучку, которую Демичев держал в руках, была встроена микрокамера, которая писала не только изображение, но и, что самое главное, звук. Он старательно крутил ею, направляя на задающих вопросы, отвечающих, а заодно делая панорамную съемку всего зала. Пару раз он переходил за задними стульями в другой конец зала, чтобы в поле зрения его камеры попали все присутствующие.

Выводы делать было рано, время для анализа у них будет потом, когда они будут просматривать изображения на компьютере. Но то, что за визитом президента кроется что-то еще, он уловил. Этого никто впрямую не спрашивал, но всячески намекал в своих вопросах. Что-то ждали от визита российского президента, подозревали какие-то совместные политические решения, а отнюдь не только экономические.

Неподалеку от Демичева сидела светловолосая энергичная миниатюрная девушка, которая все время о чем-то шепталась с симпатичным молодым журналистом. Лицо у этого типа было волевое, умное. А потом этот журналист поднял руку и стал задавать свой вопрос. К изумлению Демичева, он оказался американцем, из какого-то «Денвер пост». Ничего особенного вопрос не содержал, а касался возможных планов по расширению рынка с российскими инвестициями. Или что-то в этом роде. Но американца поняли и стали отвечать. Потом еще несколько иностранных журналистов стали задавать вопросы. Всего их было шестеро: трое американцев, поляк и двое немцев. Демичев старательно запечатлел и их лица.

Смазливая журналистка, размер и форму груди которой Демичев успел отметить, несколько раз посмотрела в его сторону. Пришлось сделать приятное лицо и улыбнуться. Кажется, заинтересовалась, с удовлетворением подумал Демичев. Он знал, какое выражение лица надо делать, чтобы девушка обратила на тебя внимание. Потом американец увидел, что его подзывает коллега из «Вашингтон пост», как успел запомнить Демичев. Он передвинулся на два стула правее, и приметная девушка осталась одна. Демичев воспользовался этим и подсел к ней с другой стороны.

– Как вам это действо? – неопределенно, но значительно спросил он шепотом девушку, нагнувшись к ее ушку.

Она посмотрела на него с пониманием журналиста и интересом женщины.

– Опять ноль информации, – поддакнула она. – Мы ждали большего, откровенного диалога, а они отделываются общими фразами.

– Никакой конкретики, – согласился Демичев. – Между прочим, меня зовут Андреем.

– Лана, – ответила девушка, умудрившись сидя сделать движение телом, означающее приседание в реверансе. Настрой у нее был явно игривый. – А вы откуда?

Демичев повернул голову и ткнул пальцем сторону.

– Вон из той двери, – шепотом ответил он, – а вы?

– Вон из той, – поддержала шутку девушка и ткнула рукой в противоположную дверь. Но взгляд на бедж мужчины она все же бросила.

– Хотите, поделюсь ценной информацией из первых уст? – спросил Демичев с загадочным видом.

– Какой? – жадно зашептала в ответ девушка.

– Ценной, – заверил Демичев. – Только она продается! С меня ужин, с вас личное присутствие. Пойдет?

– Врете вы все! – тихо засмеялась девушка.

– Зато как я вру! – мечтательно закатил глаза Демичев. – Вы не представляете! Это не вранье, а просто сказка какая-то! Бизнес у меня такой…

* * *

Подполковник Никитин сидел за своим столом и барабанил пальцами. Его коллега из контрразведки рассказывал о нюансах ситуации. Без особой мотивировки, он говорил о том, кто и из каких иностранных журналов и газет прибыл в страну. Говорилось это всего лишь для информации, а понимать следовало так, что их всех пока взяли под наблюдение. Делиться секретами даже в стенах одного здания было не принято, но до Никитина сейчас доводилось, что возможный источник опасности, если существует связь между иностранными журналистами и потенциальными террористами, то она отрабатывается контрразведчиками.

И еще Никитин прекрасно понимал, что среди дипломатов американского посольства обязательно есть человек из ЦРУ. Просто обязан быть резидент, и его контрразведка прекрасно знает. И еще Никитин помнил информацию о неудавшемся взрыве бомбы возле посольства России в Праге. Никаких иных важных перемещений в других посольствах не было.

– Я понял, – кивнул наконец Никитин. – Это не мой вопрос, а ваш. Значит, вы считаете, что возможная угроза может исходить с Кавказа?

– Не исключаем, – согласился контрразведчик. – С Кавказа или через Кавказ. Это направление мы отрабатываем. На сегодняшний день все мероприятия по обеспечению безопасности объектов, возможных к посещению российским президентом, закончены. Хотелось бы поторопить «хозяйственников» с окончанием их мероприятий и досконально ограничить доступ посторонних лиц на объекты.

Никитин снова кивнул, с неудовольствием вспомнив то, как он неожиданно столкнулся с Ланой Стаскевич в резиденции «Дрозды». Чертова девка! Никитин взял грех на душу и не стал докладывать об инциденте. Неприятности были бы и у девушки, и у его коллег в «Дроздах». А тот прораб, так он просто больше не получит пропуска на правительственные объекты, и все. Без всяких разъяснений его руководству. Есть у КГБ такое право – ограничивать доступ без объяснений.

– От нас не требуется согласовывать аккредитацию иностранных журналистов, – согласился Никитин, слушая доводы контрразведчика. – Наша задача – обеспечение технической безопасности объектов.

– Я это говорю лишь потому, что угроза теракта существует, – сказал контрразведчик. – В зависимости от принятого решения посещения тех или иных объектов, нам придется перестраиваться на ходу. Нам – я имею в виду и нашу временную оперативную группу, и мое подразделение, и ваше подразделение. В том смысле, чтобы потом не тратить время на объяснения и дополнительные согласования.

– Хорошо, за маршруты мы ответственности не несем, а объекты мы прикрыли. Или есть еще какие-то дополнения и пожелания?

– Пожалуй, нет, – ответил контрразведчик. – Если только составом группы провести в последние дни проверочные выезды на три объекта как на наиболее вероятные к посещению. И еще бы я вместе со службами безопасности поработал на объектах энергетики. Президентам никак не избежать этих вопросов, а уж визитов туда тем более.

– Я думаю, что там постараются ребята из службы охраны российского президента. У них в руках маршрут, им и карты в руки.

– Неприятно будет, если возникнут инциденты. Я бы посоветовал на местах разработать и согласовать с нами план и порядок встречи президентов. Маршрут следования, удаление максимального количества посторонних с маршрута, количество и пофамильный список допущенных на короткий митинг с вопросами и пожеланиями от «народа». Главное, чтобы там никаких командированных или деловых партнеров не было.

– Резонно, – согласился Никитин. – Сегодня я этим займусь.

* * *

Фотографий было много. Максим два дня ездил по правительственным объектам и фотографировал подходы, подъезды, окружающую территорию. Сейчас группа сидела с планами города, скачанными с «Гугла» спутниковыми снимками и анализировала ситуацию.

– Исходить придется из того, – сказал Росляков, – что визит президента может быть на любой из этих объектов.

– Смысл? – пожал плечами Демичев. – В Полесье они вряд ли последуют, в «Дроздах» стройка идет…

– Пошевели мозгами, – посоветовал ему Росляков. – А если Лукашенко захочет похвалиться строящимся ледовым комплексом? Не допускаешь?

– Молчу, – поспешно ответил Андрей. – Если здесь будет демонстрация теракта, как в Чехии, то нам не уследить за всеми точками. Подъезжай с любой стороны и «бабахай».

– Плевать! – отрезал Росляков. – Нам не имитации надо бояться, наша задача – реальное покушение предотвратить. Ты бы какое место выбрал…

Демичев задумался. Зато ответил молчавший до этого времени Максим.

– Исходить надо из того, что действовать им придется наверняка. Никаких неудач и проколов у них быть не должно по определению. Значит, место выбирать и способ они будут самые реальные. И они не дураки, они понимают, что спецслужбы все стационарные объекты «закроют». Просто ни одна машина не подъедет ближе двухсот метров ни к резиденции, ни к штаб-квартире СНГ.

– И что? – язвительно спросил Демичев.

– Я бы на их месте выбирал место, которое досконально не перекроешь. Например, такое место визита, где большое скопление народа. Или фугас по пути следования.

– По пути следования не получится, – возразил Росляков. – Решение о маршруте при таких визитах принимается в самый последний момент. Проходит команда по связи, и дорожная милиция перекрывает улицы. Тут почти стопроцентная гарантия, потому что исходя из возможных вариантов маршрутов террористам придется готовить фугасы в припаркованных машинах минимум в пяти местах. Нет у них столько взрывчатки.

– Кавказ рядом, – хмыкнул Демичев, – могут и запастись.

– Я бы первым делом занялся разработкой нового Торгового центра, – предложил Максим, – потому что там представлены наши компании. Президент может посетить. А еще узловые пункты в системе транзита газа. Вопрос больной, его обсуждать будут во время визита обязательно. Тоже может посетить.

– В общем-то, резонно, – нехотя согласился Андрей, – надо изучать подходы к этим объектам. Если «рвать» там, то килограммов десять в тротиловом эквиваленте им надо. Чтобы несущие конструкции повредить, трубопроводы.

– Максим, – задумчиво проговорил Росляков, – давай-ка, на всякий случай, займись кавказцами. Не очень мне верится, но чем черт не шутит. Нашими все каналы более или менее перекрыты, с Кавказа почти ничего серьезного не поступает, и лидеры разного уровня вроде все под контролем. Но…

– Я понял, – кивнул Максим.

– Понял – хорошо. Теперь давайте освежим в памяти данные по базе террористов. Ну-ка, Андрей, садись за компьютер. А ты, Максим, смотри и запоминай. Можешь случайно на кого-нибудь наткнуться. Что-то мне не особенно верится в чеченских боевиков, слишком все как-то сложно. И Чехия эта неспроста…

В отличие от Андрея Демичева, полковник Росляков прекрасно знал или, точнее, догадывался, какой опыт имел Максим Алексеев. Давая задание капитану «порыться» в среде местных кавказцев, он умышленно не потребовал от него плана внедрения, не просил посвятить его в свои идеи по выполнению полученного задания. На начальном этапе Росляков хотел посмотреть, как Максим будет действовать, насколько он самостоятелен в выборе методов и средств. Идея со способом проникновения в санаторий «Белорусочка» давала основания полагать, что опыта и фантазии у Максима хватит. А вмешаться со своими советами никогда не поздно.

Получив задание, Максим только кивнул. Росляков не ошибся в том, что молодой оперативник привык обходиться только тем, что у него есть, не требуя от руководства полного обеспечения, создания условий. Руководству виднее, и если оно не сочло само всем обеспечить выполнение задания, то это надо понимать, что он сам должен обо всем позаботиться. Так Максим и понял свое задание.

Подход он решил применить самый что ни на есть элементарный. Ему нужен был пистолет, которым в случае чего не жалко пожертвовать. Свой керамический он использовать не стал, оставив его на конспиративной квартире. В тот же день Максим спустился на улицу, дошел до ближайшего книжного магазина и купил рулон кальки, гуашь, а вернувшись, занялся творчеством. Нарезав стопку бумаги по размеру долларовых купюр, он старательно и долго подбирал цвет, смешивая краски, а потом так же тщательно и аккуратно выкрасил листочки на обрезах. Теперь, при определенной ловкости, он мог достаточно убедительно продемонстрировать то, что в его бумажнике имеется пачка стодолларовых купюр.

Не обращая внимания на любопытные взгляды Андрея Демичева, Максим собрался и ушел, когда на часах было начало двенадцатого ночи. Теперь ему нужен был пистолет.

Пришлось пройти три ночных заведения, прежде чем в одном из ночных уличных кафе он увидел троих молодых людей, которые показались ему «ночными охотниками». Этот типаж грабителей появился в странах, составлявших некогда территорию СССР, с активным впитыванием как раз американской культуры. Все эти боевики, в которых однотипно вырисовывались личности положительных и отрицательных героев, с шаблонными сюжетами, оказывали неизгладимое влияние на молодежь, не отягощенную интеллектом и имеющую криминальные склонности.

То, что эти трое мотаются по ночным тусовкам и высматривают жертву, он перестал сомневаться, понаблюдав за ними минут пятнадцать. Вели они себя так же, как аналогичные типы ведут себя во всех странах. Они внимательно присматриваются к посетителям, выбирая менее трезвых и не имеющих компании. То один, то другой отделялись и проходили мимо потенциальной жертвы в тот момент, когда она доставала бумажник. Наличие дорогих часов на руке, кольца, перстни в дополнение к набитому «лопатнику» были определяющими. Дальше схема простая. Жертва выходит из заведения, и троица злоумышленников делится. Один на «шухере», двое «работают». В случае неудачи или иной опасности первый по мере возможности помогает соучастникам скрыться, отвлекая преследования, давая ложные показания милиции или полиции, в зависимости от страны, в которой происходит действие.

Изображать пьяного Максим умел очень квалифицированно. Проблема была в том, что пить ему во время этой операции не следовало совсем, потому что нужны были все рефлексы и навыки в незамутненном виде. Чтобы свести риск к минимуму. Выход имелся простой. Завалиться шумно и заметно в заведение. Подойти к барной стойке, задев как можно больше людей. А потом, усевшись на высокий стул, можно и не с первой попытки, потребовать крепкого кофе. Эдакий вид перебравшего через край человека, который пытается побыстрее привести себя в чувство, прежде чем отправиться домой к сварливой жене или еще куда. Пусть те, кому нужно, сами домысливают остальное.

Максим все проделал с блеском, получив даже несколько тычков от раздраженных посетителей. За барной стойкой он стал громко и пространно объяснять, почему ему нужно до зарезу выпить кофе. Выпив чашку и покурив (с отвращением), он посидел, оглядывая посетителей, а потом стал долго и неуклюже доставать свой распухший от «денег» бумажник. Нужный тип не замедлил подойти к стойке, чтобы убедиться, что «лопатник» этого клиента набит туго. Максим долго ковырялся в бумажнике, извлек с извинениями зеленую «двадцатку», махнул рукой на сдачу и поплелся к выходу. В зеркало он хорошо видел, как троица злоумышленников поднялась из-за столика и двинулась следом.

Так хорошо начинавшаяся ночь принесла первую неудачу. У парней не оказалось пистолета. Бить его они собирались резиновым шлангом, наполненным песком. Увернувшись от удара, Максим не очень сильно врезал первому нападавшему в солнечное сплетение, а второму в ухо. К его большому разочарованию, никакого оружия никто из них, распаленных его сопротивлением, не выхватил. Нож с выкидным лезвием был, но не более.

Короткий захват с выкручиванием руки и удар в основание черепа обрушил первого в беспамятство. Второй попался на замок и оказался прижатым к кирпичной стене дома. Рука Максима быстро пробежала по одежде грабителя, так ничего интересного и не обнаружив. Дав ему хорошего пинка, Максим обследовал и его дружка, который валялся, скорчившись на земле. Тоже ничего.

И только после третьего спровоцированного нападения, около трех ночи, Максим наконец «нарвался» на настоящий пистолет. Это был затертый до белого металла «макаров» со сточенным заводским номером и полной обоймой. Прежде чем покинуть место очередного побоища, Максим понюхал ствол, убедившись, что из оружия недавно не стреляли, потом вытащил обойму из рукоятки, передернул затвор и нажал на спусковой крючок. Курок щелкнул звонко, подсказывая опытному уху оперативника, что он не сточен и не поврежден.

Выбирать нужный рынок ему пришлось два дня. «Комаровский» и еще два самых крупных в городе рынка отпали сами собой. Здесь все было организовано и оформлено по высшему разряду. Следовало понимать, что эти рынки, а точнее – торговые комплексы – гордость города и его администрации. Максиму нужно было что-нибудь проще и тривиальнее. Еще два рынка отпали, потом отпали подходящие для его целей знаменитые «Торговые ряды», которые закрывались на реконструкцию.

Еще два дня Максим прочесывал наиболее подходящие рынки. Несколько попыток предложить купить у него пистолет не увенчались успехом. На него глядели с усмешками, от него шарахались, с ним осторожно разговаривали и советовали нечто неопределенное. Странно, но ни разу никто не навел на него милицию.

А потом он попал на рынок «Северный».

Обширная территория рынка имела свое довольно старое двухэтажное здание, основу всего комплекса. Было несколько павильонов и палаток, но основную часть территории занимали открытые торговые ряды. И чего тут только не было. Развалы овощей и фруктов, пахнущие за десятки метров рыбой и мясом ряды. И, конечно же, вещевой рынок с его неизменным полиэтиленом, натянутым над проходами от дождя, тетками с сумками на колесиках, которые развозили пирожки и термосы с кофе и чаем.

Обычная картина. Но если приглядеться, особенно когда знаешь, к чему приглядываться, то сразу начинают попадаться на глаза ребятишки с быстрыми глазами. А если проследить за их перемещением, то вполне возможно определить и эпицентр. Один из почти пустых прилавков, на котором проходящих мимо олухов обыгрывают в какие-то непонятные лотереи. Тут же крутятся и другие специалисты «по разведению» граждан на деньги. Аура торгашества, нечистого делячества и откровенного криминала в виде карманников ощущалась почти физически.

Максим минут тридцать побродил по территории рынка, приглядываясь к личностям с кавказской внешностью. Армяне ему были не нужны, азербайджанцы тоже. Вот один – по виду дагестанец или чеченец – ходит с видом хозяина. Может быть, и в самом деле хозяин, если у него тут овощные лотки или лотки с фруктами, а за прилавками стоят наемные люди из местных. «Запомним его», – подумал Максим. Вот из шашлычной вышли трое, кажется грузины. Так же втроем они неторопливо и пошли между рядами с одеждой и обувью. Вот им попался какой-то неопрятный парень, по виду грузчик или местная «шестерка». Его потрепали снисходительно по плечу и куда-то послали. Тот с радостью исчез. Пожалуй, это те, кто ему и нужен. Будут ли с ним разговаривать – дело второе, но то, что это ребята те самые, Максим не сомневался.

Он нагнал троицу, когда те свернули в соседние ряды и оказались на относительно свободном пятачке.

– Э-э, джигиты! – позвал Максим тихим, но серьезным голосом. – Дело есть!

Трое сразу обернулись и первым делом смерили незнакомца взглядами с ног до головы. Наверное, у них при общении с незнакомцами, особенно такими навязчивыми, существует свой дресс-код. Видимо, внешность Максима их устроила.

– Чего надо, джигит? – с насмешкой ответил тот, что был с приличным брюшком и густой проседью в жестких волосах.

– Ствол купите, – с ходу предложил Максим, вглядываясь в лица. Один при ближайшем рассмотрении оказался русским. – Не дорого, за сотню.

– Что так дешево торгуешь, брат? – осклабился грузин. – Нашел, что ли?

– Ага, – согласился Максим, – место знаю, где валяется. Сто долларов.

– А ты не мент, случайно? – поинтересовался русский. – Че ты тут ловишь?

– Мент бы у вас его искал, а не вам предлагал, – огрызнулся Максим, но без злости.

– Покажи, что за товар, – вяло предложил грузин и переглянулся со вторым грузином, – за что сто баксов просишь.

Максим спокойно расстегнул молнию на своей легкой летней куртке и распахнул полы. За ремнем джинсов торчал «макаров».

– Эй, эй, эй! – задрал брови грузин. – Ты чего? Ненормальный?

– Сам попросил, – спокойно ответил Максим и запахнул куртку. – Есть интерес?

– А он не паленый? – снова стал спрашивать грузин. – Может, ты из него десять человек убил, а теперь нам его продать хочешь?

Он весело подмигнул Максиму, а потом так же весело посмотрел на своих спутников, как бы предлагая всем вместе повеселиться его шутке. Раз сразу не прогнали, значит, надежда есть. И ведут они себя очень вольно, по-хозяйски. Яснее ясного, что это их территория, что они тут никого не боятся. Ни патрульных милиционеров, ни участкового, ни оперов и районной милиции. Всех кормят.

– Чего не знаю, того не знаю, – покачал Максим головой. – Зря говорить не буду.

– А ты откуда будешь, братан, – спросил грузин. – Местный или как?

– Я везде местный и везде «или как». Так что – будет разговор?

– Ну, давай поговорим, – вдруг согласился грузин. – Хочешь поговорить, давай поговорим. Пошли с нами!

Максим застегнул куртку с выражением полной готовности на лице. Грузин кивком куда-то отправил своего русского приятеля и двинулся вдоль рядов. Максим пошел следом. Шли они не спеша, минут десять, пока не вышли на другую сторону огороженной территории рынка. Потом прошли через ворота и оказались на тротуаре, где стояла длинная вереница припаркованных машин.

Тут снова появился русский и вопросительно посмотрел на старшего.

– Садись вон в ту машину, – кивнул грузин на зеленый обшарпанный «уазик».

Максим без колебания подошел к машине, сожалея, что не видел ее номера. Его подтолкнули к задней дверке, где сидел крепкий парень-кавказец. Максим залез, и тут же за ним втиснулся второй. Никто из троицы его собеседников в машину не сел. На переднее сиденье залез еще один, по виду русский. С усмешкой Максиму предложили завязать глаза. Он молча согласился, вызвав какие-то одобрительные возгласы. Потом машина тронулась, и они затряслись на неровностях дороги.

Пока ехали, Максим пытался воспроизвести в памяти все особенности машины, которые он успел заметить. Форму ржавого пятна на переднем крыле, форму небольшого скола внутри на краске рукояти перед пассажирским сиденьем. Попытался составить словесные портреты на всю троицу, кому он предлагал пистолет, а заодно и своих теперешних спутников.

Минут через двадцать машина замедлила движение, круто повернула и, как показалось Максиму, куда-то въехала. Звук автомобильного двигателя вдруг стал гулко отдаваться, как будто они въехали в какой-то ангар или цех. Потом двигатель заглушили, и чья-то рука сняла с головы Максима повязку.

– Ну, пошли, – предложил кавказец, который сидел рядом.

Максим вылез из машины вслед за вторым своим охранником и увидел еще двоих кавказцев, которые ждали их снаружи около серебристой «Ауди». Теперь можно и осмотреться.

Это был не ангар, а какое-то старое высокое строение вроде заводского цеха или овощехранилища. Стены из бетонных блоков уходили вверх на высоту метров семи, сверху их перекрывала крыша из бетонных плит. Под самой крышей по всему периметру тянутся оконные проемы.

– Пойдем твою «машинку» проверим, – подтолкнул Максима в спину кавказец, – а то вдруг она не стреляет.

То, что этот человек врал, Максим нисколько не сомневался. И привезли его сюда не за этим. И не для этого тут собралось пятеро крепких парней. Явно с ним собирались разобраться. Максим не имел ничего против. Чем серьезнее их намерения, тем больше уверенность в том, что он обратился по адресу.

Его повели в дальний конец этого цеха. Там оказался квадратный проем в полу и ступени ржавой металлической лестницы, ведущей вниз. Двое спереди, трое сзади – в таком порядке его спускали в непонятное подвальное помещение. Они преодолели два пролета и оказались перед открытой железной дверью, за которой была полная темнота. Те парни, которые шли первыми, откуда-то вытащили два мощных фонаря, и подвал осветился.

Когда-то тут располагалось, как понял Максим, какое-то насосное оборудование, которое давно срезали, демонтировали и сдали на металлолом. Из стен торчали концы толстых, не очень толстых и совсем тонких труб. В полу виднелись заполненные тухлой водой бетонные желоба, стены, выложенные когда-то красным кирпичом, раскрошились.

Максима отвели в дальний угол, где под ногами было меньше мерзкой влаги.

– Ну, теперь сам говори, – довольно мирно предложил кавказец, – что тебе нужно.

– Дурацкий вопрос, – пошел на конфронтацию Максим. – Я же сказал, что хотел продать пистолет. Что-то вы туповаты, ребята.

– Не наглей, мент, – включился в разговор второй парень, по виду русский. – Мы твою породу за версту нюхом чуем.

Максим хмыкнул. Надо отдать должное – нюх ребятишек не подвел. Не совсем мент, но довольно близко.

– К врачу со своим носом обратись, – посоветовал Максим. – У тебя насморк. В жизни я в мусарне не работал и не собираюсь.

Его слова проигнорировали. Просто все пятеро разом подошли к нему, взяли за руки, чтобы не вздумал сопротивляться. Чьи-то ловкие руки расстегнули ему куртку, вытащили из-за ремня пистолет и передали кавказцу, который был тут старшим. Потом один из парней коротко и профессионально ударил Максима в солнечное сплетение.

Он ждал этого удара, поэтому за долю секунды до него напряг пресс и успел чуть выгнуться назад корпусом, смягчая удар. Еще один удар ему нанесли по шее, и пришлось упасть на четвереньки. Хуже, если сейчас начнут молотить ногами, потому что в этом случае придется «метелить» их всех на полном серьезе. Не давать же себя калечить! Однако Максим был почти уверен, что калечить его и прямо сейчас убивать никто не будет. Им же надо удостовериться, что он не из милиции. А какой спрос с трупа.

– Зачем тебя к нам подослали? – спокойно продолжал спрашивать кавказец. – Скажешь правду – отпустим. Будешь юлить и врать – тут и останешься, пока крысы тебя не обглодают.

Максима подхватили под руки и рывком поставили на ноги. Две пары рук начали обшаривать его одежду. Идиоты, подумал Максим, обыскивать надо в первую очередь. Сейчас вы найдете то, что будет вам большим сюрпризом. Парни ничего у Максима не нашли, кроме плотно набитого бумажника. Один из них подошел к кавказцу, на ходу раскрывая находку. Глаза обоих расширились, когда они увидели приличных размеров пачку долларов. Максим не удержался от улыбки, когда увидел, что глаза парней расширяются еще больше. Пачка оказалась «куклой», то есть большую ее часть составляла бумага, а не купюры.

– А ты еще тот жук, – помахал в воздухе пачкой кавказец. – Это для кого?

– Не для тебя, – ответил Максим, – не переживай.

Удар в солнечное сплетение должен был навести пленника на мысль, что грубить здесь не стоит.

– А мне переживать нечего, – ухмыльнулся кавказец. – Переживать должен ты. Кто тебя прислал? Что тебе надо?

– Что же вы недоверчивые какие? – вздохнул Максим. – Сказал же, что я пришел найти покупателя на оружие. Эта «куколка» всего лишь насадка для грабителей. Пистолет я отобрал у двоих уродов, которые купились на приманку и решили меня обчистить. Это было сегодня ночью возле кафе «Агат» на Гвардейской, возле парка. Если у тебя есть связи в тех кругах, то можешь поспрашивать.

– Что-то ты несешь околесицу, брат, – заявил кавказец. – «Кукла», грабители, пистолет. Это твой бизнес? Еще раз спрашиваю, что значит этот цирк?

– Какой же ты тупо-ой, – покачал Максим головой. – Нет ли у вас кого-нибудь поумнее, с кем бы я мог поговорить, а?

Выстрел грохнул в маленьком помещении так громко, что у Максима заложило уши. Пуля ударилась в отсыревший бетон под его ногами, выбив мелкое крошево, и с визгом отрикошетила от задней стены. «Здорово, – подумал Максим, – пистолет-то нормальным оказался. Стреляет».

Кавказец разозлился и от слов Максима, и от того, что выстрел под ноги не испугал его, не заставил подпрыгнуть. Он кивнул своим дружкам, и Максима стали бить. Пришлось крутиться, напрягать мышцы корпуса, чтобы не сломали ребра, а руками старательно прикрывать лицо, чтобы завтра он не выглядел как кусок сырого мяса. Главное, не особенно сопротивляться, иначе забьют насмерть. И их бить нельзя. Его цель-то заключается в том, чтобы ему поверили, а для этого надо терпеть и не дать себя покалечить.

В конце концов пришлось позволить себе упасть и вытерпеть несколько пинков по ребрам. Как Максим и ожидал, кавказец вмешался вовремя и остановил избиение. Надо подыграть немного, и Максим остался лежать, постанывая и ворочаясь.

– Будешь лежать тут, пока не поумнеешь, – резко бросил кавказец. – Или пока не подохнешь. Не жди, чтобы у меня возникло желание самому тебе кишки выпустить, шакал.

Ноги глухо протопали по бетонному полу, заскрипела ржавая дверь, и в помещении стало темно. Еще несколько звуков снаружи навели на мысль, что в проушины от навесного замка просунули какую-то железяку. Потом затопали по железной лестнице наверх, заурчали автомобильные моторы и затихли.

«Неплохо», – похвалил себя Максим. По крайней мере, я их заинтересовал, как мог. Теперь они будут думать, ломать голову, а потом будет серьезный разговор с тем, кто тут поглавнее этих недоумков. Интересно, как далеко меня отвезли от города. Кричать, разумеется, бесполезно, не оставили бы меня в таком месте, где я мог бы докричаться до людей. Да и не в моих интересах кричать. В моих интересах сидеть и ждать. Максим нашарил руками две доски, которые, как он помнил, валялись у стены, сложил и уселся на них. Это лучше, чем на бетоне, простатит зарабатывать еще рановато.

Ночь тянулась вязкой темнотой, облепляя все тело затхлыми запахами, шорохами. Максим то засыпал, то просыпался и прислушивался. Тело затекло от долгого сидения, положив голову на скрещенные на коленях руки. Максим ворочался, разминая спину и конечности, и снова забывался дремотой. Невыносимо хотелось откинуться спиной на стену, вытянуть ноги. Но делать этого было нельзя, потому что в такой зябкой сырости недолго заполучить и пневмонию.

Потом сквозь какую-то щель в перекрытии потолка пробился утренний лучик солнца. И сразу в этой свежей струйке блестящего прозрачного света заплясали пылинки. Стало теплее и веселее. Удивительно, думал Максим, столько тысячелетий нас отделяют от каменного века, а до сих пор тепло и солнце вызывают столько положительных эмоций, почти животного происхождения.

Максим поднялся и занялся разминкой. Мышцы постепенно стали восстанавливать эластичность, суставы избавились от томной ломоты, а голова посвежела. Тонус ему сейчас был очень нужен, потому что очень скоро все решится в одну или другую сторону. Или ему повезет и он договорится с теми, кто ему нужен, или его будут убивать. Обидно! Убить себя он, конечно, не даст, но придется все начинать сначала. Да еще и менять тактику, придумывать новый ход.

Тихий рокот автомобильных моторов и шелест шин по пыльному бетону заставили его насторожиться. Привыкшие к темноте глаза хорошо различали пол под ногами, бетонные мокрые желоба, дверь на противоположной стене. Максим встал и подошел к тому месту, которое он тщательно вымерил. Это нормальное расстояние для броска на противника, вооруженного пистолетом, если таковое будет необходимо.

Вот и шаги по грохочущему железу лестницы. Выдвинута железная задвижка и брошена на бетонный пол, со скрипом, натужно стала открываться дверь. Максим мгновенно прищурил глаза, чтобы уменьшить нагрузку на сетчатку. Так адаптация от темноты к свету произойдет быстрее. Как он и ожидал, заявился тот самый грузин, которому он предлагал вчера купить пистолет. Хороший знак? Пока это ни о чем не говорит.

– Выспался, джигит? – громко, с хозяйской самоуверенностью осведомился грузин.

Вопрос был риторическим, поэтому Максим промолчал, наблюдая, как из-за спины грузина в помещение подвала выходят один за другим еще четверо. Трое вчерашних его охранников и тот самый русский тип, которого он видел с грузином на рынке. Не представительное посольство, Максим ждал, что придет еще какое-то неизвестное заинтересованное лицо.

– Ты надумал говорить правду? – поводя брезгливо носом и осматриваясь в помещении, спросил грузин.

– Я сказал чистую правду, – упрямо ответил Максим, но, уловив недовольный вздох собеседника, поспешил добавить: – Только не всю правду. Кое-что я приберег на сегодня, но эта правда не для такого количества ушей. Хочешь услышать?

– Ты уверен, что она мне нужна? – внимательно посмотрел на Максима грузин.

– Уверен, иначе зачем бы ты сюда приезжал. Ты же чувствуешь, что со мной не все так просто. Давай поговорим наедине?

– Выйдите, – коротко приказал грузин, чуть повернув голову назад.

– Резо… – тихо предостерег русский.

– Выходи, выходи, – недовольно добавил грузин, чье имя Максим теперь знал. – Куда он из этого гроба денется.

Максим мог бы добавить, что этот гроб мог бы стать и гробом Резо. Бывает, что людям нечего терять и они захватывают в могилу всех, до кого дотянутся. Пока помощнички топтались в дверях, выбираясь на лестницу, Максим пытался вглядеться в лицо грузина. Может, тот узнал за ночь что-то важное, может, уже решил его судьбу, пришел к какому-то решению.

– Ну, говори, – велел Резо и полез в карман пиджака за сигаретами. – Курить хочешь?

– Пистолет был только затравкой, поводом для того, чтобы познакомиться с тобой или такими, как ты. Только учти, чтобы не было лишней траты времени на дополнительные вопросы, тебя я не знаю. Но через тебя, я думаю, могу выйти на серьезного покупателя в Минске, того, кто захочет купить у меня приличную партию «железа».

– Что за железо?

– Оружие, Резо, оружие. И еще различное специальное снаряжение, и патроны, и взрывчатка.

– И это все здесь, в Минске? – без особого интереса спросил грузин.

– Я что, больной? Нет, конечно. Одна партия стоит на российской границе, вторая уже в Беларуси, там – на юге. Есть новое, есть пользованное – со складов.

– Из Чечни?

– Часть из Чечни, часть из Украины. Из той партии, которая предназначалась к отправке в Грузию. Есть и из России, там тоже денежки любят. Только не смотри на меня так, Резо, – я не хозяин этого бизнеса. Мое дело – найти новых покупателей и получить комиссионные. Вот я и ищу, по мере сил и возможностей.

– Грубо работаешь, мент, – усмехнулся Резо и выпустил сигаретный дым в низкий потолок. – На детей твои ходы рассчитаны, а дети покупают оружие в магазинах. Пластмассовое. Извини, но я тебе не верю.

– Я не мент… А если не веришь, то проверь меня, как хочешь. Согласен на любые варианты. Просто дай мне гарантии, что сделка состоится.

– Гарантии дает только Бог, да и то верующим, – усмехнулся Резо. – Не убедил ты меня, джигит. Это все сказка про белого бычка, а я торгую фруктами. Не мой профиль.

Грузин медленно повернулся к Максиму спиной, отшвырнул окурок, который по плавной дуге отлетел в угол, зашипел и испустил тонкую струйку дыма. Вот и все, полный провал, подумал Максим. Теперь моя очередь испустить тонкую струйку дыма. Только не дождетесь.

Резо со своими подручными совещался за дверью недолго. Слов Максим не расслышал, но ясно был слышен стук шагов по металлической лестнице. И, судя по звукам, шагов троих человек. Значит, за дверью сейчас остались двое. Может, напасть на этих, а потом… не стоит, остановил себя Максим. Пока все до конца не ясно – не стоит. Пусть они первыми начнут, тогда моя совесть будет чиста.

Максим не испытывал жалости к этим людям, было что-то брезгливо-равнодушное, но не жалость. Скорее всего, он убьет их всех. Он вспомнил все схватки за границей, где его противниками были люди из других разведок и других спецслужб. Там ему тоже приходилось убивать, и там тоже не было жалости. Там это вообще была работа: и у него, и у них. Просто такая работа, такая профессия, связанная с риском быть убитым. А вот эти люди, что сейчас стоят за дверью, для них это не работа, это бизнес, это их личное дело. А когда за кровью стоит личное – это всегда мерзко.

Наверху заработал мотор одного автомобиля, зашуршали шины на развороте, и машина выехала на улицу. По железным ступеням загрохотали торопливые шаги: один пролет, второй. Потом кто-то произнес что-то невнятное, похожее на «кончаем». И дверь со скрипом стала открываться, впуская свет. Точнее, хорошо освещая фигуры тех, кто входил. «Дурачки, – усмехнулся Максим, вы же со света входите, у вас глаза к полумраку не привыкли. Дилетанты, играющие в крутых парней!»

Первым вошел тот кавказец, который в машине завязывал Максиму глаза. На лице парня играла нехорошая самодовольная усмешка, а из-за ремня он тянул пистолет, отобранный вчера у Максима.

– Зря ты все это затеял, – начал кавказец. – Извини, ничего личн…

Договорить он не успел, потому что в таких делах много разговаривать не рекомендуется, в таких делах или сразу стреляют, или не стреляют совсем. Даже те, кто смотрит дешевые западные боевики, понимают, что если отрицательный герой, который, целясь в положительного героя, начинает слишком много болтать, то обязательно произойдет что-то такое, что помешает ему убить свою жертву. Закон жанра, и жаль того, кто этого не понимает.

Мгновенный бросок вперед, и кавказец не успел вытащить пистолет… Идиот, такие вещи делают заранее, а не рисуются перед неизвестным тебе человеком с неизвестными тебе навыками. Захват кисти кавказца с зажатым в ней пистолетом и удар ногой в колено Максим провел одновременно. И если удар ногой кавказец сумел с грехом пополам блокировать, видимо, он когда-то чем-то таким занимался, то с пистолетом у него произошел полный конфуз. Опытные люди знают, что если оружие в твоих руках не может выстрелить, то его надо бросать или применять не по назначению. Например, для нанесения удара в лицо.

Опыта и реакции у кавказца не хватило. Зажав кисть, Максим мгновенно направил ствол ему же в лицо. Пара попыток вырваться и нанести удары ногами у кавказца не получилась, потому что Максим в процессе борьбы не стоял на месте, а крутил своего противника из стороны в сторону, выводя его постоянно из равновесия и имитируя постоянные попытки вырвать оружие. Вся эта «пляска» заняла секунды, после чего Максим все же сумел ткнуть стволом пистолета кавказца прямо в губы. Болезненный, хотя и не сильный удар позволил Максиму освободить на миг правую руку и передернуть-таки затвор пистолета.

Теперь в глазах кавказца появилась откровенная паника. Он не мог ничего поделать с этим странным парнем, а тот крутил им как хотел. И тут в дверях торопливо появился второй, по виду русский. И в его руках тоже был пистолет. Максим рванул руку кавказца на себя, а потом по дуге в сторону и вниз. Потом рывком он развернул противника так, что тот оказался между Максимом и дверью. Теперь пистолет смотрел стволом вниз, что давало Максиму возможность применить мощный рычаг. Короткий рывок на излом и сразу разворот в сторону нового противника. Палец, лежавший на спусковом крючке поверх пальца кавказца, Максим нажал. Грохнул выстрел, русский парень в дверях откинулся спиной на стену и стал медленно сползать по ней. Со лба у него ручейком побежала кровь.

Злобный крик за дверью напомнил о третьем противнике, который, кстати, готов теперь был ко всяким неожиданностям. Но готов только морально. Когда он сунулся в дверь, Максим, все еще удерживающий кавказца, впечатал ногу в дверное полотно. Тяжелая дверь врезалась в то, что оказалось между ней и старым дубовым косяком. А оказалась там рука, которая тоже держала пистолет. Максиму показалось, что он даже услышал хруст кости.

Человек за дверью страшно вскрикнул, схватился за руку и присел от боли на корточки. Пора было заканчивать этот спектакль. Максим провел еще один маневр, заставивший кавказца в который уже раз потерять равновесие, и бросил свое и его тело снова на железную дверь. Новый, еще более страшный удар по сломанной руке вызвал дикий вопль у третьего противника, и он выронил пистолет, который все еще держал в руках.

Теперь финал! Резкий рывок кисти в сторону предплечья заставил кавказца разжать пальцы, и старенький «макаров» со стуком упал на пол. Резкий удар по глазам, и кавказец выпустил Максима и отшатнулся назад. Второй удар, но уже ногой в грудную клетку выбил оттуда остатки воздуха и отбросил кавказца в сторону.

Максим подхватил выпавший из сломанной руки другого парня оружие – довольно ухоженный «ИЖ-71-10». Курок был взведен. Максим, не раздумывая, навел ствол пистолета на голову скорчившегося у его ног парня и нажал на спуск. Голова парня дернулась, а на дверной косяк брызнуло кровавое месиво со сгустками. Максим обернулся в сторону кавказца. Парень, держась за грудь, как раз пытался встать на ноги и теперь замер, уставившись выпученными глазами на Максима. Раздался второй выстрел. Пробитая пулей голова стукнулась о кирпичную кладку стены.

Максим присел на корточки и пошарил в карманах убитого. Носовой платок, к счастью, нашелся. Максим очень тщательно протер «ижевский» пистолет носовым платком и бросил оружие на пол. Платок, который теперь хранил его запах, тщательно намочил вонючей застоявшейся водой и оставил плавать в бетонном желобе. Свой старенький «макаров» он подобрал и сунул сзади за ремень. Очень хорошо, что никто из него сегодня не выстрелил.

Поднявшись наверх, Максим, прищурившись от яркого солнечного света, с удовольствием посмотрел на небольшой черный «Мерседес» старой модели. Значит, пешком топать не придется. Он же пока представления не имел, куда его увезли и в каком направлении отсюда выбираться. Теперь эта проблема решалась с комфортом.

О случившемся Резо узнал на следующий день. Выглядело это дико и нелепо! Как могло случиться, что трое крепких парней, двое из которых слыли каратистами, побывавшие во всяких переделках, запачканные по уши чужой кровью, и не справились с одним человеком. Правда, этот странный тип мог быть каким-нибудь бывшим спецназовцем, но и трое убитых парней не вчера родились и умели обращаться и со стволами, и с ножами. И ведь как странно, все трое убиты – выстрелом в голову. Просто и спокойно, как будто они были баранами и стояли в ожидании, когда их убьют. Так не бывает, злился и не находил себе места Резо.

– Теперь я все понял! – начал орать Резо. – Я сразу подозревал, и теперь все подтвердилось. Он мент или «гэбист»! Это их выходки, это они так умеют. Значит, кто-то меня сдал, значит, кто-то навел на меня их! Сразу надо было его убить, а не держать и вопросы задавать. Резать надо было! Теперь что делать?

Вопрос был серьезным, но что именно делать. Резо не знал. Он не имел представления, насколько серьезна была угроза, кто его так нагло и плотно обложил. Ответ пришел сам собой, и пришел неожиданно.

В шашлычной, где Резо сидел за столом и терзался, выслушав рассказ своего дружка, было по-утреннему пусто. Заведение еще только открылось, но посетителей пока не было. Только у входа сидел и лениво таращился в потолок парень из окружения Резо. Неожиданно в дверях появился тот самый парень, который вчера предлагал купить пистолет. Молодой кавказец, сидевший у входа, глянул на вошедшего снизу вверх и… потерял сознание. Резо даже не заметил короткого движения, которым Максим ткнул парня в шею. Просто тот повалился грудью на стол и замер.

Максим неторопливо пошел к столу и сел напротив Резо. Поймав его взгляд, направленный к выходу, коротко объяснил:

– Очухается. Минут через пятнадцать.

– Ты зачем пришел? – спросил Резо сиплым голосом.

– Поговорить, – спокойно ответил Максим и ткнул пальцем в сторону русского дружка грузина. – А ты сиди и не дергайся. Мы просто поговорим.

– Ты кто? – наконец, Резо справился со своим голосом, и вопрос прозвучал более внятно.

– Я же сказал, что посредник. Ты что, выпадением памяти страдаешь? Шутку с тремя придурками я тебе прощаю. Их смерть тебе в наказание и твой грех, но я не злопамятный. В КГБ я не служу, в милиции тоже. Мои навыки и способности имеют другое происхождение, и это тебя не касается. – Максим расплылся в зловещей ухмылке. – Если только ты снова не захочешь попытаться меня убить. Тогда коснется. Сок закажи.

– Что? – не понял Резо.

– Сок, говорю, закажи, – повторил Максим, – пить очень хочется.

Резо позвал официантку и велел принести натурального сока. Они молчали до тех пор, пока на столе не появилось три высоких стакана с соком. Максим взял свой стакан, сделал большой глоток и удовлетворенно хмыкнул.

– Ну, так что? Нужно тебе железо? Только давай без всякой придури. Нужно – говори, не нужно – тоже говори. А то я по твоей милости сутки потерял, не считая морального ущерба. У меня время – деньги.

– Ты что, хочешь, чтобы я прямо сейчас тебе ответ дал? – хмуро поинтересовался Резо.

– Если совсем интереса нет, то прямо сейчас, – кивнул Максим.

Он-то понимал, что такого ответа не будет. Парни с пушками, попытка его убийства в том подвале – все это говорит о том, что Резо связан, и связан серьезно, с кем-то, кому оружие может понадобиться. И прямой ответ ему сейчас был совсем не нужен. Ему нужно было, чтобы этот Резо свел его с нормальным заказчиком, чтобы была назначена встреча, а уж они с Росляковым и Демичевым к этой встрече подготовятся как следует. Запись будет, и личности установят, и все остальное.

– Думай! – резко хлопнув ладонью по столу, подытожил Максим и как бы случайно задел стакан Резо.

Стакан свалился, разливая по столу остатки сока, покатился к краю и упал на пол, разлетевшись на осколки.

– Эх… – Максим ругнулся и, нагнувшись, стал собирать осколки, бросая их на стол.

Вытащив из кармана носовой платок, он вытер руки и сунул его в боковой карман своей легкой летней куртки. Небольшая ловкость рук, и в его кармане, завернутый в платок, оказался приличного размера осколок стакана с отпечатками пальцев Резо. Есть «пальчики» – есть и личность. А то, что Резо наверняка судимый, Максим не сомневался. И наверняка в милицейской картотеке его пальчики есть.

– Хорошо, я попробую узнать, – хмуро ответил Резо, – может, кому пара стволов для солидности и нужна. Как тебя найти?

– А не надо меня искать, это обычно плохо кончается. Я тебя сам найду, здесь. Как время будет, наведаюсь на рынок и найду. Ты, главное, тут бывай постоянно.

Глава 6

– Ну, ты даешь! – то ли одобрительно, то ли с насмешкой прокомментировал Демичев доклад Максима. – А этих троих ты зачем прихлопнул? Одного, кто самый серьезный, мог бы и допросить предварительно. Уж кое-что он наверняка знает о связях этого Резо.

Росляков с интересом смотрел на Максима и ждал, что тот возразит.

– А время? – вопросом на вопрос ответил Максим. – А если бы кто-то вернулся? Опять горы трупов? И вряд ли он что-то мне рассказал бы. Слишком озлоблен. Орал бы, угрожал бы – вот и весь результат.

– К нам бы приволок! Мы бы ему тут язык развязали.

– Иголки под ногти или паяльник в задницу? – усмехнулся Максим. – Нет, на мой взгляд, пользы больше от того, что я один уложил всех троих тремя выстрелами. Это больший эффект в глазах Резо. Теперь он еще более заинтересовался и заинтересует тех, кого мы ищем. Вряд ли у них неограниченные запасы взрывчатых веществ, а тут такой вариант подворачивается.

– В принципе, – вмешался наконец Росляков, – существует такая вещь, как «вакцина правды», но думаю, что ты поступил правильно. Вези ты одного для допроса, и сразу стало бы понятно, что тебе нужно. Если пропал человек, то первая же мысль у Резо и его дружков будет именно о допросе. И, значит, они сделают вывод, что ты представляешь спецслужбы, а не продавцов оружия. В дальнейшем я запрещаю проведение таких операций без моего разрешения.

– Вот это правильно! – поддакнул Андрей. – В нашем деле, Максик, дисциплина первейшее дело. Это у вас там, – покрутил пальцем в воздухе, – всякие бегалки и стрелялки.

– Я привык к дисциплине и без разрешения непосредственного руководителя никогда ничего не предпринимаю, – спокойно возразил Максим. – Указаний согласовать операцию не поступило, вот я выполнил ее самостоятельно.

– Так! – повысил Росляков голос. – Стоп, хватит!

Каким образом группа поддержки выполняла задания Рослякова, Максим представления не имел. Но, наверное, у них были свои возможности и свои методы работы. А может, они просто действовали официальным путем, через Москву, чтобы не светить группу «Седого». Тем не менее на следующий день у Рослякова имелось полное досье на Резо, который оказался в самом деле судимым, и его отпечатки пальцев имелись в картотеке МВД Беларуси.

Правда, результатов, представляющих интерес для группы, они не дали. Кое-какие сведения о прошлых подельниках, с которыми он сейчас связи не поддерживал, кое-какие сведения о нынешнем его окружении. В основном родственники, которых он тем или иным способом трудоустраивал. Судя по содержанию представленного досье, за Резо местные оперативники приглядывали. Или делали вид, что приглядывают.

Если верить полученным данным, то Резо ни с кем и ни с чем криминальным не связан даже близко. Но возникали закономерные вопросы. Что за выходка в отношении Максима? Что за вооруженные парни в его окружении, которые хорошо знают свое дело и, видимо, привыкли выполнять подобные поручения? Значит, криминальные связи все же есть.

Новый сюрприз поступил от группы поддержки. Сообщалось, что, по оперативным данным ФСБ Беларуси, к месту встречи президентов могли в течение последних двух месяцев нелегально перебраться трое лиц, которые имели отношение к бандформированиям на Кавказе: Гиви Абесадзе, Хусеин Ахмадов и Асланбек Габаршоев. Это означало, что у них новые паспорта, новые имена.

– Значит, так, орлы, – принял решение Росляков. – Я отдал приказ взять под плотное наблюдение Резо. Тебе, Максим, пока появляться на «Северном» рынке не стоит. Пусть они думают, размышляют, советуются. Заодно мы посмотрим, с кем этот Резо будет встречаться. Завтра утром вооружаемся микрообъективами. Андрей, подготовишь, и отправляемся по рынкам. Снимаем всех кавказцев, которые там легализованы в виде продавцов на лотках или просто шатаются. Заодно смотрим, не мелькнут ли эти трое.

– Почему по рынкам? – сразу же спросил Демичев. – Потому что Резо так активно трудоустраивает там своих бедных родственников? Думаешь, что это прикрытие, которое для него придумали?

– Совершенно верно, – согласился Росляков, – думаю, что такой благотворительностью он занимается исключительно для того, чтобы в нужный момент прикрыть бандита или террориста. Своего рода натяжка в этих рассуждениях есть, но иного выхода у нас пока нет. Группа поддержки сама не в состоянии выполнить эту работу и в таком объеме.

* * *

– Вот он. – Резо вытянул руку и ткнул желтым прокуренным пальцем в лобовое стекло.

Человек, сидевший на заднем сиденье, недовольно буркнул:

– Не маши руками! Вон тот высокий, темноволосый крепкий парень в серой куртке?

– Да, – подтвердил Резо. – Вон, он сейчас остановился возле киоска. Журнал покупает.

– Хреново дело! – снова сказал человек на заднем сиденье. – Я ведь его знаю.

– Откуда? – оживился Резо. – Кто он такой?

– А хрен его знает, кто он такой, но теперь многое становится ясным. Черт! Вот не было печали, так черти накачали. Теперь все осложняется.

– ФСБ? – не оборачиваясь, спросил мужчина, который сидел за рулем машины.

– Наверное. Когда я летел сюда в самолете, то видел его в салоне. Он по телефону куда-то звонил. Не люблю таких случайностей, не верю я в них. Ну, что же, Резо, помог ты мне, здорово помог. Как говорится, кто предупрежден, тот вооружен. Поехали одно дельце провернем.

При этом человек протянул с заднего сиденья руку и хлопнул водителя по плечу. Тот обернулся и мельком глянул в глаза своему пассажиру. Машина тронулась и влилась в поток машин. Человек на заднем сиденье достал телефон и стал кому-то давать указания. Резо почти не слушал… Очень его беспокоило, что этот странный неизвестный парень, который неожиданно появился со своим предложением купить партию оружия, обратился именно к нему. Где-то он прокололся, какой-то неосторожный шаг сделал. Вот и… тоже думает, что этот тип подослан кем-то. Эх, как нехорошо получилось! А кто мог предполагать, что один с троими справится? И ведь вроде все предусмотрел. Главное теперь, думал с тоской Резо, чтобы его самого виноватым не посчитали.

А на заднем сиденье говорили про какой-то катер и место, где он должен пристать к берегу. И груз какой-то важный принять. Ну, понятно. У него свои дела. Важные!

Машина свернула с шоссе и углубилась в сосновый лес. Какое-то время она ехала по мягкой грунтовой дороге вдоль Свислочи, потом грунтовка нырнула в низину. Водитель притормозил и свернул на траву. Вот и песчаная отмель.

– Пойдем встретим катер, – сказал человек на заднем сиденье.

Резо не понял, к кому он обращается. Он посмотрел на водителя, который полез из машины, потом все же решился спросить:

– Мне тоже идти?

Человек остановился и обернулся.

– Тебе? Пошли. Чего тебе там сидеть? Воздух-то какой тут, не надышишься.

Резо вылез и подошел к самой воде. Как-то тревожно у него было на душе, хотелось поговорить, но он побаивался открыть рот и вызвать неудовольствие. Звук приближающегося катера возник где-то справа, потом из-за мыса вынырнула белая посудина с задранным носом. Водитель поднял обе руки и стал размахивать ими, привлекая внимание. На катере заметили и свернули к берегу. Еще минута, и острый киль ткнулся в прибрежный песок. С мягких сидений поднялись двое парней в плавках и летних рубашках, расстегнутых на груди.

– Что за груз? – спросил один из них.

Действительно, подумалось Резо, а что за груз? Может, в багажнике. Он вопросительно повернул голову, ожидая приказа сходить и вытащить из машины нечто. Но тут рука водителя взметнулась и коротко ударила его под горло. Резо выпучил глаза, схватился за шею и стал синеть. Его рот хватал воздух, который никак не хотел поступать в легкие. Постепенно колени подогнулись, и грузин повалился на траву. Его рука немного поскребла землю, а потом тело замерло.

– Вот вам груз. Придумайте что-нибудь тяжелое и на дно. Только место выберите поглубже, он должен исчезнуть без следа. Слишком много случайностей! Я не хочу, чтобы выловили тело.

* * *

Росляков должен был вернуться уже часов пять назад, но его до сих пор не было. Звонить начальнику и выяснять, где он и когда будет, тем более во время проведения операции, было не принято. Это Демичев сразу объяснил Максиму. Судя по тому, что Максим этого и не предлагал, он понял, что Андрей сам волнуется. Чтобы скоротать время, Демичев принялся учить Максима тонкостям и хитростям взрывного дела. Он рисовал схемы взрывных устройств, которые чаще всего применяли террористы, на бумаге, выискивал их в компьютере, рассказывал об особенностях способов разминирования и дезактивации запалов разных типов.

Что-то в Андрее все же за последние дни изменилось, это Максим уловил. Исчезли следы того, что Росляков назвал ревностью, связанную с тем, что вместо раненого друга в группе теперь работал новый человек. Кажется, Максим в глазах Демичева проявил себя с лучшей стороны.

Михаил Васильевич ввалился в квартиру неожиданно и шумно. Максим подумал, что полковник, наверное, несколько часов сдерживал эмоции, а теперь, когда пропала в этом необходимость, разряжался. Новости были неутешительными.

– Поздравляю, – раздраженно заявил Росляков, усаживаясь на диван и подпирая голову кулаком. – Резо исчез. Ушел из-под наблюдения группы поддержки и как в воду канул.

– У меня не сложилось впечатления, что он владеет навыками оперативной работы, – вставил Максим. – Уйти из-под наблюдения профессионалов – это надо суметь.

– Во-первых, у наших ребят тут возможности ограничены, – пояснил Андрей, глядя на полковника, – а во-вторых, ему могли помочь уйти те, кто прекрасно владеет навыками оперативной работы.

Росляков посмотрел на Андрея и кивнул.

– Примерно так и было. Есть впечатление, что слежки они не заметили, а просто перестраховались. Вывели его грамотно. А главное, себя не засветили. Кто ему помог, кто эти люди, мы на сегодняшний день представления не имеем.

– Например, чья-то спецслужба, – предположил Максим. – Или те же опытные боевики террористов, которые прошли хорошую подготовку. Я вообще не удивлюсь, что его временно убрали, решив, что через него я могу выйти на кого-то серьезнее. А может, и не временно.

– Может, – согласился Росляков с неудовольствием. – И это может быть. На сегодняшний день это была самая реальная ниточка, которую ты, Максим, ухватил по чистой случайности. Значит, так, орлы! Кавказский след мы оставляем. Чушь все это и не серьезно! Во вражеские разведки, которые только и думают, как бы обезглавить наше государство, я тоже не верю. Не тот расклад в мире, чтобы подрывать нашу силу. Если мы пошатнемся, то Европу, а потом и Америку захлестнет волна героина из Азии. И оружия. А еще это подорвет возможности таких групп, как наша, ударит по эффективности внешней разведки, особенно по тем подразделениям, которые нацелены на международный терроризм. Нет, это не серьезно.

– Значит, арабский след? – подвел своим вопросом итог Демичев.

– Ты думаешь по-другому? – опять с раздражением спросил Михаил Васильевич.

– Нет, – с хитрым видом пожал плечами Андрей. – Но с западными коллегами нам еще разбираться и разбираться. Если с дамами и господами из «Вашингтон таймс» и «Вашингтон пост» все понятно, то третий господин вызывает у меня массу сомнений.

– Поясни! – насторожился Росляков.

– Господин Майкл Броуни никогда не числился в газете «Денвер пост», – развел руками Андрей. – Я запустил одну программку, которая бы вытащила мне хоть одну ссылку на статью с его авторством. И учтите, что он не начинающий журналист, потому что начинающих в преддверии важных политических событий в другую страну не отправляют. Туда отправляют опытных.

– «Денвер пост» не столичное издание, – задумчиво возразил Максим. – Могли для пробы и отправить.

– Ты ошибаешься, Максим, – вдруг сказал Росляков. – «Денвер пост» начинала как региональное издание, она так и задумывалась, но в последние годы она выросла до серьезных масштабов. Это уже серьезная газета.

– Тем более, – обрадовался Андрей. – И еще в подтверждение моих домыслов я скажу, что мистер Броуни действует весьма активно на своем поприще. Близко сошелся с местной журналистской братией, на короткой ноге с чиновниками и редакторами.

– А у вас есть сведения о резиденте ЦРУ в Минске? – осторожно спросил Максим. – Таких людей обычно зашифровать сложно.

– Полковник Брайан Эванс, – коротко ответил Росляков. – Здесь числится помощником культур-атташе посольства.

– Личность довольно известная в определенных кругах, что весьма печалит, – сразу оживился Андрей и стал рассказывать. – Его можно назвать опальным полковником, но, видимо, со связями. Он довольно успешно начинал свою карьеру, отличился в свое время как аналитик при подготовке операции в Гренаде. Работал в Афганистане, в основном по разоблачению нашей агентуры. Вообще, восточная Европа – его конек. В Югославии и Сербии он просто купался в лучах славы и благах, которые на него сыпались со стороны руководства. Но пупок он надорвал в Украине при подготовке Осетино-Грузинского конфликта в 2008 году. Говорят, его мордой по столу возили, когда местное население в Крыму не позволило высадиться на берег «дружеской» делегации морской пехоты США.

– Значит, его сюда засунули как в третьеразрядную страну, но все же со статусом резидента? – задумчиво сказал Максим. – Не похоже на серьезное отношение к этой стране… И уж тем более не доверили бы ему руководить такой операцией. Что организацией покушения на русского президента, что наоборот – по предотвращению.

– Вот именно, – согласился Росляков. – Скорее всего, из ЦРУ он не получал никаких указаний активно вмешаться. И, я бы даже сказал, они не верят в серьезность такой акции. Вот и прислали серьезного специалиста в виде Майкла Броуни, даже не особенно скрывая его статус, потому что он приехал под своим собственным именем. Или простая инспекция, или хотят посмотреть, что тут произойдет. Например, выяснить, если покушение произойдет, кто за ним стоит.

– Значит, нам здесь можно надеяться на белорусскую контрразведку? – спросил Максим. – Они ведь заинтересованы в безопасности визита, носом землю рыть будут. А тут почти не зашифрованные офицеры ЦРУ косяками ходят.

– Я бы не стал надеяться на дядю, – проворчал Росляков. – Своим умом придется жить. – Он поднялся и ушел на кухню, откуда громко продолжил: – Тем более что дядя белорусский! А вот какой информацией располагают американцы – это вопрос интересный.

Андрей Демичев нисколько не тяготился тем, что в группе так повелось уже давно. Все роли по разработкам женщин неизменно поручали ему. К своей внешности он относился скептически, но не отрицал определенной неотразимости в дамских глазах. И что самое интересное, все эти навыки, которые помогали ему в работе, не находили практического применения в личной жизни. Когда женщина ему по-настоящему нравилась, все его таланты мгновенно улетучивались и Андрей становился самим собой. Самым обычным парнем, который мог балагурить, мог красиво ухаживать, но в определенные моменты становился стеснительным скромником. Возможно, это было причиной того, что Андрей до сих пор не был женат.

Для разработки журналистки Ланы Стаскевич Андрей разработал и тщательно продумал план. Во-первых, эту деваху-оторвягу нахрапом брать нельзя, потому что одноименная энергетика имеет обыкновение отталкиваться. Авантюрного склада женщины не одобряют, а может, и ревниво пресекают аналогичные поползновения в свой адрес. С такими нужен плавный и не совсем обычный процесс сближения. Не совсем предсказуемый.

Первая встреча на пресс-конференции ограничилась тем, что Андрей немного пофлиртовал с девушкой и так же неожиданно исчез. Его задачей было запомниться ей, понравиться, чтобы вторая встреча была для нее приятной и интересной. И обязательно «неожиданной».

Андрей потратил два дня наблюдений за Ланой, но так и не понял, есть ли у нее какие-то привычки, какой-то сложившийся распорядок жизни. Разумеется, двух дней для такого дела очень мало, но кое-что Демичев все же для себя выяснил. Когда журналистка шла на творческие встречи, когда она спешила на задание, она была вся как стрела, выпущенная из лука. Когда день заканчивался, когда она собиралась отправиться домой, то как-то вся уходила в себя. Она отмахивалась от знакомых и коллег, становилась задумчивой. Это у нее начинался процесс работы над очередной статьей или подготовкой к работе дома над какими-нибудь материалами.

Именно такой момент Андрей и выбрал для второй «случайной» встречи.

Подкараулил Андрей ее, как он полагал, недалеко от дома. Очень удачно было то, что путь Ланы от метро к дому проходил мимо ресторана «Бавария».

– Ланочка! Какой сюрприз! – Демичев расплылся одной из своих обворожительных улыбок.

Девушка захлопала удивленными глазками, лихорадочно соображая, приятная это встреча или нет. Последнее воспоминание о встрече с таинственным Андреем было приятным, но закончилось все странным его исчезновением. Насколько серьезны сейчас эмоции этого красивого статного парня?

– Вот что значит, когда день начался удачно, – продолжал кружить вокруг своей жертвы Андрей. – Он и заканчивается удачно. Каким счастливым ветром вас занесло в эти места?

– Вы меня совсем заговорили, Андрей, – игриво махнула ручкой Лана. – Я, между прочим, здесь живу. А вот что вы тут делаете?

– А я тут жду подарка свыше. И я его дождался. О большем счастье я не мог и мечтать… И в ознаменование этого счастливого стечения обстоятельств я приглашаю вас отужинать со мной в этом ресторане. Белое вино под устрицы, красное вино под мясо и много фруктов из самых экзотических стран!

– Вы с ума сошли, – блаженно округлила глаза Лана. – Вы что, миллионер? Или вам премию выписали?

– Премию я выписал сам себе, – заверил Андрей, переходя на более интимные интонации. – А что такое миллионер в наше время? Кого считать миллионером? Если судить, что моя квартира в Москве стоит два с половиной миллиона, то да – я миллионер. А что касается бизнеса… Понимаете, Лана, у любого коммерсанта в основных средствах и разных там активах может быть пять, десять, двадцать миллионов, а он все равно еле сводит концы с концами. Это все бухгалтерские категории. А знаете что?

Этот вопрос Андрей задал, воровато оглянувшись по сторонам и понизив голос до шепота. Лана хихикнула и сделала соответствующее ситуации игриво-испуганное лицо.

– Что? – таким же шепотом спросила она.

– Главное, – палец Андрея наставительно поднялся вверх, – то, что сегодня располагаю средствами, чтобы исполнить любой ваш каприз…

– Прямо любой? – хищно уставилась на молодого человека Лана. – Совсем любой?

– Разумеется! Любой каприз, за который вы меня сможете отблагодарить…

Брови Ланы медленно поползли вверх при этой двусмысленной фразе.

– Отблагодарить прекрасным вечером в своем обществе. Незабываемым вечером, вечер, который я буду вспоминать и молить небо о новой встрече.

Через пять минут Лана уже не думала о своих материалах и статье, которой она собиралась заняться дома вечером. Мысли ее были далеко, и были они в совершенном беспорядке. Они сидели за столиком ресторана, пили и ели именно то, чем Андрей ее и заманивал. И был ее ухажер галантен, весел, щеголял салонным юмором на грани приличия и неприличия.

– А все-таки, Андрей, – не утерпела Лана и задала вопрос, который никак не давал ей покоя, – кто вы такой на самом деле? Вы совсем не похожи на журналиста. Что у вас там на беджике было написано, там – на пресс-конференции? Я что-то забыла.

– Ой, – Андрей легкомысленно махнул рукой, – я и сам не помню. Нашел на полу и нацепил. Чтобы, так сказать, соответствовать и приличествовать случаю. А вообще-то я коммерсант. Из Москвы. Здесь я по делам бизнеса.

– А на пресс-конференцию вас каким образом занесло?

– Ну-у… – Андрей сложил губы дудочкой, – я там был, как бы это сказать, тоже по делам бизнеса. Интересно было послушать квалифицированное мнение, услышать о будущем экономических отношений Беларуси и России. А вообще-то, мне нужно было встретиться кое с кем из правительства, с людьми, которых вы там мучили вопросами. Это скучно, Лана! Давайте лучше поговорим о вас.

– Обо мне? Ох, зачем вы мне напомнили. Как ни приятно сидеть тут и наслаждаться беседой, а ведь мне в самом деле пора. Меня ждет работа, до полуночи, а то и больше.

– Творчество? Срочное задание? Журналистское расследование?

– Ну, вы замахнулись! Статью заказную нужно писать для «Денвер пост»…

Андрей от неожиданности поперхнулся вином и схватил со стола салфетку. Он долго кашлял, виновато улыбался и вытирался. Секунд тридцать ему надо было на то, чтобы придумать какой-нибудь плавный и незаметный поворот в разговоре.

– Вы печатаетесь в зарубежном журнале? – наконец уважительно спросил он.

– Всего лишь собираюсь. Только это газета, а не журнал. К нам приехал журналист из Америки, и они с моим главным редактором договорились о сотрудничестве. Вот мне и поручили осветить возможные перспективы визита вашего президента. Взгляд, так сказать, с места событий.

– У-у, какие связи у вашего босса! По всему миру.

– Нет у него никаких особенных связей. Этот Броуни сам к нам пришел. Точнее, сначала я с ним познакомилась на пресс-конференции, а потом уже он пришел к нам в редакцию.

Андрею пришлось проявить максимум своей фантазии, чтобы не дать Лане так быстро уйти и попытаться получить характеристики и своего редактора, и господина Броуни. Эдакие психологические портреты.

Расставание было деликатным и вежливо-грустным. Андрей не стал напрашиваться к Лане в гости на чашечку кофе или чая. Он был весь обаяние и тактичность. И все еще немного загадочность. Вот так вот, девочка, думал Андрей, расчетливо ломая комедию, никаких приставаний, никаких пошлых намеков. Все строго по этапам, по расписанию. Ты будешь млеть и вспоминать. И сама того не сознавая, будешь надеяться, что я не исчезну, а позвоню по телефончику, который ты с готовностью дала. И это еще цветочки, а ягодки будут, когда мы с тобой снова увидимся.

По планам Демичева, следующая «неожиданная» встреча состоялась на следующий день. Ничего изобретать ему не пришлось. Один звонок в редакцию издания, где работала Лана, представление руководителем и собственником компании, высказанное желание обговорить долгосрочные варианты размещения рекламы. И его встретили, провели на восьмой этаж, напоили кофе. Ему даже показали редакцию, устроив небольшую экскурсию. И, о чудо, он встречает Лану Стаскевич! Боже, он же совсем забыл, что она именно тут и работает, какой сюрприз для руководства, что такой солидный партнер знаком с их сотрудницей.

И, разумеется, Андрей публично просит Лану дождаться, когда он закончит свои переговоры, и выпить с ним где-нибудь в местном буфете чашечку кофе. Переговоры закончены, Андрей сунул в папку кучу бланков и проспектов с расчетом стоимости рекламы по полосам и по квадратным сантиметрам. Проект договора с реквизитами, обмен визитными карточками, благо в наше время в любом месте нарисовать и распечатать их можно в любом виде и в любом количестве, и Андрей, наконец, освободился.

Они сидели у большого окна в буфете на пятом этаже, пили горячий кофе и нежно глядели друг другу в глаза. Сегодня Андрей был серьезен и деловит, что не мешало проявлять красноречивые знаки внимания. Как бы подчеркивать, что они не просто знакомые, а у них есть нечто такое, что их сближает, – вчерашний совместно проведенный вечер в ресторане. И особенно вчерашнее многозначительное прощание. Женщины в большинстве случаев всегда ведутся на такие вещи. Андрей на сто процентов был уверен, что подставь он вчера при прощании Лане свою щеку, и она совершенно точно невинно чмокнула бы его.

– Я здесь пробуду еще примерно с месяц, – теперь уже на полном серьезе рассказывал Андрей, иногда поглядывая многозначительно на часы. – Многое нужно обсудить, подготовить, а потом, после визита президента, непосредственно подписать протоколы о намерениях. Светят мне хорошие контракты после этой эпохальной встречи.

– У тебя все так серьезно тут? – боясь поверить в такую удачу, спросила Лана.

– У меня везде серьезно, – тихо ответил Андрей. – Бизнес! Связи в вашем правительстве у меня налажены давно, кое-какие контракты уже осуществлены, а теперь дела пойдут немного крупнее.

– Ты вхож в правительство? Я думала, что ты просто…

– А что бы я тогда там делал? – снисходительно, но не обидно усмехнулся Андрей. – Это работа.

– И ты программу встречи знаешь? В смысле перечень вопросов, которые будут обсуждаться?

– В общих чертах, разумеется.

– Андрей! Расскажи, пожалуйста. Это так интересно. Что они будут обсуждать?

– Лана, ты извини, но у меня совсем мало времени, – виновато посмотрел Андрей на девушку. – Я и так опаздываю. Но не мог же я просто так уйти, не пообщавшись с тобой. Давай я тебе в следующий раз расскажу, ладно?

Следующий раз был через два дня. Лана ждала его звонка с нетерпением, а потом он позвонил и уставшим голосом предложил вечером встретиться и где-нибудь посидеть. И лучше всего в той же самой «Баварии». Там уютно и вкусно, а он так устал. Атмосфера была создана еще при разговоре по телефону. И все – порядок! Девушка уже нарисовала себе в голове предстоящий романтический вечер. Тихая музыка, свечи. И такой красивый, солидный и приятный Андрей. Только он сегодня усталый. И ее дом совсем рядом. И как-то сами собой мысли девушки свернули в сторону квартиры, что они после ресторана пройдутся немного по вечерней улице под фонарями, подойдут к ее дому. И наверняка поднимутся к ней. На чашечку кофе или чая. Боже, Лана, не отдавая себе отчета, зажала рот рукой. И у нас же может… Какой мужчина!

Андрей примерно так себе реакцию Ланы и предполагал. Точнее, он провоцировал ее на эту реакцию. Не то чтобы ему обязательно надо было с ней переспать, но он прекрасно знал, в каком душевном и эмоциональном состоянии женщины начинают болтать о себе, о своей работе. Это всегда было для него загадкой, как женщины круто меняются, стоит им только переспать с мужчиной. Для одной категории это ничего особенного не значит, так – спорт, еще одна галочка в череде побед над мужчинами. Но в большинстве случаев перемена бывает очень разительной, на это он и рассчитывал.

И вечер состоялся. Андрей был сегодня совсем другим: задумчиво-серьезным, деликатным, как английский лорд. Он даже в разговор вставлял фразы на английском для иллюстрации кое-каких своих мыслей.

И потом, когда они уже после полуночи лежали в постели, отдыхая после безумного всплеска страсти, Лана, положив ему голову на крутое плечо, изливала душу. Про свои неудачи, о том, как ее недооценивает Олег Олегович, как нехорошо получилось с прорабом, которого она подвела. А ведь всего лишь хотелось осмотреться на территории, где возможна часть визита. И с Никитиным теперь поссорилась, наверное, тоже подвела, а ведь у них в КГБ с этим очень строго. Это ведь не милиция. И о том, какой забавный это Майкл Броуни, который совсем не похож на типичных американцев. Много интересного рассказала Лана в промежутках между стонами.

Потом Андрей старательно стирал в записи диктофона эти промежутки, оставляя только их разговоры. Росляков, предоставь он ему записи со стонами и вскриками, обязательно бы прокомментировал это в свойственной ему манере. «Самая ценная информация закодирована отдельными возгласами и скрипом мебели. Не щадишь ты себя, Андрей! Всего себя работе отдаешь, до последней капли!» И дальше примерно в таком же роде.

* * *

– А еще мне нужна записывающая аппаратура, – заявил Броуни. – И не просто аппаратура, а скрытого использования, закамуфлированная под естественные объекты.

– Не слишком ли рискованно? – нахмурился Эванс.

Они сидели в кафе в «Доме печати», где только что закончилось торжество с награждением писателей и журналистов по итогам года. Мероприятие было официальным, их присутствие здесь обоснованным, поэтому оба американца не особенно беспокоились, что привлекут внимание своим общением.

– Не волнуйся, – ответил Броуни. – Я моего объекта вербовать буду сам. Легенда для этой ситуации нормальная. Я журналист, и информация мне нужна журналистская. В крайнем случае выдворят из страны и лишат аккредитации. Трудно им будет обвинить меня в шпионаже.

– Это в том случае, если у них нет досье на тебя как на сотрудника Управления стратегических операций ЦРУ.

Разговор велся профессионально. Человек, который сидел через два столика от американцев, даже восхитился их мастерству. Любой специалист, владеющий чтением по губам, не смог бы и слова разобрать из этой беседы. Американцы говорили с минимальной артикуляцией. А еще они постоянно подносили к губам чашки и отхлебывали кофе совсем понемногу, часто подносили к губам салфетки. И опять говорили: через поднесенную к губам чашку, через салфетку. Однако для современной аппаратуры все эти ухищрения не имели значения.

– Ты уверен, Майкл, что этого прораба тебе не подсунули через журналистку?

– Уверен. Я достаточно покрутился в журналистской среде, чтобы понять, кто она на самом деле и как к ней относится руководство и коллеги. Нет, она не подсадная утка, она профессионал, но со своеобразным характером и методами действия. И учти, что этот прораб, который по глупости провел ее на территорию режимного объекта, уже подтвердил свои авантюрные наклонности. И высокооплачиваемую работу в престижной фирме он терять не захочет, и подзаработать согласится. Нет, ты слишком сгущаешь краски! А выболтала она мне эту историю чисто по-женски.

Броуни поднялся из-за стола так резко и неожиданно, как-будто вспомнил о важном и неотложном деле. И так же стремительно он покинул кафе. Правда, на миг, уже у выхода, он бросил короткий взгляд в зеркало на стене. Никто встревоженным взглядом его не проводил, никто торопливо не стал подниматься из-за столика. Даже та пара, которая сидела и нежно шепталась через два столика от их столика и которую он чуть было не заподозрил, что они пишут их разговор, никак не отреагировала на его неожиданный уход.

А никто американца преследовать и не собирался, потому что журналист находился под плотным профессиональным наблюдением. Дальше его поведут другие люди. «Поведут» в данном случае было лишь специфическим термином, потому что при высокой подготовке «объекта» в прямом смысле этого слова идти за ним опасно. Это сразу привлечет его внимание. А вот при достаточной технической оснащенности группы наблюдения, при достаточном количестве сотрудников наблюдение может быть очень скрытным и тем не менее эффективным.

За Броуни никто не шел, но он постоянно оказывался в поле зрения работников группы технической поддержки. В поле зрения глаз и объективов. И даже его сумбурные метания по помещениям и этажам под видом поиска кого-то не мешали спокойно и тщательно за ним наблюдать. Однако скоро выяснилось, что метания Броуни не были сумбурными, а искал он журналистку Лану Стаскевич.

– О, Лана, я вас искал! – расплылся Броуни в приветливой улыбке. – Как ваши успехи? Как продвигается работа над статьей в нашу газету?

– Здравствуйте, Майкл! – Лана схватила американца за рукав и потащила в сторону лестницы. Она, как всегда, пыталась делать несколько дел одновременно. – Идемте, а по дороге поговорим.

– Странные вы люди – славяне, – рассмеялся Броуни, позволяя увлечь себя. – Вы все делаете на бегу. Деловые вопросы надо решать, сидя за столом и получая удовольствие от общения.

– Я бы с удовольствием, Майкл, клянусь, – горячо прижимала Лана руки к груди, – но шеф меня убьет, если я опоздаю. Они все такие занятые, наши шефы, а мы должны под них подстраиваться.

– Дорогая Лана, все шефы в мире такие, – заверил девушку американец. – Вы не представляете, каких нервов мне стоит общение с моим шефом! А что у вас за… как это по-русски – аврал?

– Как раз из-за вашей статьи. Я вчерне подготовила, а он хочет обязательно посмотреть, чтобы на этой стадии подкорректировать, а потом уже подшлифовать.

– Лана, у меня есть замечательное предложение, – зашептал девушке на ухо Броуни. – Давайте я тоже посмотрю вашу статью, выскажу свои пожелания, а потом уже вы покажете ее своему шефу.

– Ну, я же не могу…

– Можете, можете! – заверил Броуни девушку. – И учтите, что нам пора поговорить с вами более конкретно о дальнейшем сотрудничестве. Вы ведь хотите печататься у нас? Как внештатный корреспондент. Вот и отлично! У вас статья в каком виде, на флешке, на диске? Давайте поедем ко мне в гостиницу, там на компьютере я все прочитаю, а потом вы поедете к шефу.

– А как же…

– Поверьте мне, Лана, я знаю, что говорю. Ваш Олег будет только рад, что вы не пришли в назначенное время, потому что он увяз в делах по самые уши и ничего не успевает. Вы же сами ему сэкономите время для других важных дел. А статья! Покажете вечером, если он вас примет, завтра. Извинитесь в крайнем случае. Ну, не убьет же он вас!

Лана сама не заметила, как дала себя уговорить. Магические слова о будущих статьях с ее именем в «Денвер пост» сделали свое дело. Кое-какие сомнения у девушки все же оставались, когда вспомнила предыдущую ночь с Андреем. Не начал бы американец приставать в гостинице, а то кто его знает, может, он… Однако все прошло весьма прилично, и мистера Броуни, кажется, интересовала только работа.

Американец читал набросок статьи, все время комментировал, практически не критиковал, а так, рассуждал вслух. Эти его слова можно было расценить и как пожелания. Лана отвечала, рассказывала, делилась впечатлениями. Она мало что знала о вопросах, которые собирались обсуждать два президента, о программе визита. Больше рассуждала, опираясь на слухи. Лане даже в голову не пришло, что она стала объектом тщательно подготовленного и проведенного допроса. Ей ведь пришлось во второй раз рассказать историю с прорабом Вишняком, которого она подвела, про Никитина из КГБ, про свои попытки влезть в круги, близкие к президенту, к его резиденциям.

Запись этой беседы велась с двух точек из дома напротив гостиницы. А еще через два часа результаты сегодняшнего наблюдения за Броуни легли на стол полковнику Рослякову. Прослушав запись беседы Майкла Броуни с резидентом ЦРУ и белорусской журналисткой, он тут же собрал своих подчиненных на конспиративной квартире.

– Ну, как? – спросил Росляков, когда запись закончилась.

– Впечатляет! – тут же ответил Андрей. – И никакая это не инспекционная поездка. Во, раскручивает…

– Пока ничего не выходит за рамки нашей предыдущей гипотезы, – возразил Максим. – Броуни осваивается в среде, где произойдут события. Его руководство считает задание важным, поэтому подключило к его выполнению и местную резидентуру.

– А если за Броуни стоят террористы? – вдруг сказал Росляков, разглядывая своих помощников, которые удивленно на него уставились. – Два варианта на ваш вкус, выбирайте любой. Первый – покушение готовится ЦРУ, второе – покушение готовится другими силами, но привлечен к этому лично Майкл Броуни. Либо он работает «и на наших, и на ваших», либо он пошел ва-банк и после операции исчезнет.

– Слишком это, – покрутил Максим головой, – нестандартно. Я, конечно, понимаю, что существуют мастера нестандартных операций, которые сложно понять обычной логикой, но тут… Если вы правы, тогда Броуни либо активно вербует агентуру и помощников, либо «бросает камни по кустам».

– Либо он сам отвлекающая фигура, – вставил Андрей, поняв мысль Максима. – Что, собственно, не отрицает участия в подготовке теракта ЦРУ.

– Вот так вот, ребятки! – хмуро подытожил Росляков. – Исходя из данности, слушай приказ. Ты, Андрей, подготовь и отправь в Москву запрос на этого подполковника Никитина. Мало ли что, может, он уже светился в каких-то играх, может, его вербовали, а может, он на наших работает. Короче – всю его подноготную. Он у нас тут чуть ли не ключевая фигура, и нам очень важно знать, на чьей он стороне.

– За белых или за красных, – усмехнулся Демичев, пересаживаясь к ноутбуку.

– Дальше, – зыркнул на Андрея глазами Росляков, который не любил, чтобы его перебивали. – Попроси ускорить ответ по Майклу Броуни. Нам важно, и очень срочно, знать все, что на него есть в Москве. Даже если ничего нет, и это важно, потому что нам с вами сейчас придется срочно рожать пару вариантов его разработки в аварийном режиме. Делать это придется наверняка.

– Давайте бить его его же оружием, – предложил Максим. – Например, «втихую» возьмем его в момент вербовки прораба, предъявим записи. Факты вербовки – вещь, конечно, скандальная. Как минимум, выдворят из страны в двадцать четыре часа. А вот то, что он резидента доказательно «спалил» в глазах другой разведки, за это его дома по головке не погладят.

– За такие вещи, – засмеялся Андрей, – руководство копчик массирует! Это может сработать. Мало ли кто чего про полковника Броуни знает, а вот если появятся прямые доказательства его шпионской деятельности, то его карьере совсем труба. А наши ведь и белорусам его сдадут, а у тех, может, свои виды на него имеются. Эх и каша может завариться!

– Вы предстоящими победами особенно-то не увлекайтесь, – напомнил Росляков. – Нам Броуни не как враг нужен, нам его желательно склонить к добровольному сотрудничеству. Либо уличим в связи с арабскими террористами, либо заручимся поддержкой ЦРУ. Мало ли какой они информацией располагают. Все, Андрей, займись запросом, а ты, Максим, – обедом.

Максим кивнул и отправился на кухню. Он уже понял методику полковника Рослякова. «Мозговой штурм» – вещь хорошая, когда надо найти одно, единственно правильное решение. Тогда можно сесть и выработать его тремя головами одновременно. А когда перед тобой задача с несколькими неизвестными, когда операция многоходовая, когда каждый ход дает два, три, четыре потенциальных направления? И каждое из них потребует мгновенного решения. Вот тут Михаил Васильевич поступает мудро. Он обрисовывает тенденцию, ставит основные восклицательные знаки и дает тайм-аут. Сейчас каждый будет думать с точки зрения собственного опыта, своей интуиции, а принимать – предложенное коллегой. Тут главное – самому профильтровать проблему через собственное сито мозгов. А потом уже будет «мозговой штурм», когда каждый будет готов, каждый увидит всю схему сверху, в трех плоскостях, а не в двух.

Максим включил телевизор, укрепленный над холодильником на кронштейнах, и принялся чистить картошку. Внешние раздражители в виде чужих разговоров, работающего телевизора думать ему не мешали. Это была привычка. Мозг как будто раздваивался или, точнее, начинал работать на двух уровнях. Один уровень – обдумываемая задача, второй – текущая информация, которая постоянно должна поступать и откладываться.

По телевизору шли дневные новости.

Николя Саркози признал, что готовится выставить свою кандидатуру на президентских выборах на второй срок. «А кому же еще», – подумал Максим. Конкурентов у него там особенно-то и нет, ни по политическому весу, ни по поддержке лидеров других европейских стран. Ангела Меркель – его лучшая подруга, и итальянский премьер. И африканцы с арабами, которых во Франции уже чуть ли не половина населения, на его стороне из-за либеральной политики в отношении мигрантов.

В Греции прошла манифестация протеста. На улицу вышли тысячи пенсионеров, протестующих против решения правительства снизить пенсии на десять процентов. «Ох уж эта Греция, – усмехнулся Максим, – совсем скатилась в нищету. Во что обойдется теперь Евросоюзу помощь? Хотя толковых экономических программ по выводу страны из экономического кризиса что-то не видно. Помнится, мама говорила, что один ее бывший студент в прошлом году нашел ее в «Одноклассниках». Помнится, он уехал в Грецию, а теперь жалеет. Что-то она рассказывала тогда о страшных проблемах, которые там были».

Российский сухогруз столкнулся в японском порту с другим судном. Капитан арестован, идет следствие. Итальянский круизный лайнер проломил борт и сел на мель в нескольких десятках метров от берега. А вот тут мы похожи, с усмешкой подумал Максим. Итальянцы нам как родня. Запросто может выясниться, что капитан был пьян, рулевой был пьян, а на ходовом мостике лайнера веселились полуголые пьяные девицы. Нет, еще интереснее! Какая-нибудь богатая пьяная туристка попросила «порулить».

Скандал в Эмиратах с белорусскими туристами и обанкротившимся туроператором «БелЛайнТур». Туристы не могут покинуть отель, с них требуют оплаты за проживание. Двое туристов жалуются, что у них украли паспорта, а потом выясняется, что паспорта каким-то образом оказались у администратора в сейфе…

Что? Максим поднял голову и уставился на телевизор. Самолет… рассказ стюардессы и кивок на двоих мужчин в салоне… выкраденные паспорта и удачная попытка выехать из страны с помощью украинских туристов. Эмираты… паспорта… двое в салоне самолета…

– Михаил Васильевич! – Максим вышел с кухни и, как был, с грязными руками, уселся перед Росляковым. – Есть еще одна зацепочка. Не знаю, как вам объяснить, но мне кажется, тут что-то не так.

– Объясни как есть, – посоветовал Росляков, с удивлением глядя на Максима, который вообще очень редко проявлял эмоции, а сейчас сидел возбужденный и ерзал на стуле.

– Прежде чем попасть в вашу группу, я, мягко говоря, удирал из Италии, – начал Максим. – Лететь мне пришлось через Эмираты. И вот в самолете я услышал разговор стюардесс о событиях в двух отелях и белорусских туристах.

– С разорившейся туристической компанией?

– Да. Я так подробно рассказываю, чтобы вы поняли, что я был в состоянии, когда уши и глаза работают на все триста шестьдесят градусов. Поэтому и к разговору прислушивался, и на двоих туристов обратил внимание, на которых стюардесса показала своей подруге.

– Ну-ка, ну-ка? – насторожился Росляков.

И Максим рассказал всю историю, как он ее услышал, и дорисовал свои логические рассуждения, как оно могло произойти на самом деле. Особенно историю с паспортами.

– Значит, ты полагаешь, что эти двое туристов выкрали чужие паспорта, чтобы оставить их в залог администрации отеля, а со своими смылись на самолете? И вызвав к себе чувство жалости и законного сочувствия, они протащили без досмотра багаж. И ты полагаешь, что это и есть наши клиенты?

– Согласитесь, Михаил Васильевич, что добывать взрывчатые вещества здесь опасно. Те, кто этими вещами занимается, прекрасно осведомлены, что кавказские каналы ненадежны, что все они перекрыты или под контролем ФСБ. А тут такая возможность привезти все с собой. Главное, что по времени все совпадает. Не лети я в том самолете, и никто бы ничего не заподозрил.

– Ты в лицо их хорошо запомнил?

– Да, как учили. Чтобы узнать потом в любом ракурсе.

– Бросай свою картошку и садись за компьютер. Андрей, открой ему базу данных на террористов, пусть смотрит. А сам… черт с вами, обедом я займусь сам! Помоги ему.

Максим смотрел фотографии, читал аннотации на тех людей, которые попадали в поле зрения российской внешней разведки именно по причине предполагаемой или доказанной связи с экстремистскими группировками. Фотографий было много. Этот там-то, этот замечен там-то, этот убит, этот убит, этот пойман и отбывает срок в такой-то тюрьме, этот осужден пожизненно. Убит, убит, нахождение неизвестно, нахождение неизвестно… На некоторых фотографиях была снята группа лиц, и Максим рассматривал всех. Ни через час, ни через два он никого похожего на того скуластого светловолосого типа и его спутника восточной внешности не нашел.

В половине двенадцатого Максим поднял Андрея с просьбой помочь. Тот молча встал, помог открыть другую базу и снова улегся спать. За ночь Максим поднимал Андрея еще дважды, за что наслушался от него всяких колкостей на тему, что не только кулаками и пистолетами силен оперативник, а надо и технику знать.

В шесть утра Максима растолкал Росляков. Максим поднял голову, которая остаток ночи покоилась на скрещенных на столе руках, посмотрел на шефа и отрицательно покачал головой.

Глава 7

Николай Гаврилович Вишняк в свои тридцать два года ощущал чувство неудовлетворенности, как будто ему было за пятьдесят, а он так ничего в жизни и не добился. Будучи прорабом и хорошим специалистом по инженерным системам, он неплохо зарабатывал в своей фирме. Но амбиции не давали ему покоя вот уже который год. Почему он до сих пор ходит в прорабах, вынужден ругаться с работягами, лебезить перед заказчиками? Неужели начальство не видит его потенциала, не видит, что он способен на большее?

Вот и вакансия главного инженера прошла мимо, и начальника участка, и начальника ПТО. Николай давно уже строил планы с расчетом на высокую зарплату и не отдавал себе отчета в том, что повышение по службе его интересует прежде всего не с точки зрения реализации себя как специалиста, а лишь с точки зрения еще более высокой зарплаты и жизненного статуса. Чтобы можно было позволить себе хорошую иномарку взамен «Нивы Шевроле», чтобы при встрече с одноклассниками, а особенно одноклассницами, можно было небрежно сказать, каких высот он достиг.

Ну и что, что его посылают на правительственные объекты, ну и что, что он руководит работами в резиденции самого президента. Он как был, так и остался мальчиком на побегушках, простым прорабом, которых по стране как муравьев в лесу. Сейчас бы… Такие мысли стали посещать Николая все чаще и чаще. И настроение из-за этого у него в последнее время все чаще портилось. Он и с этой журналисткой Ланой связался ради того, чтобы влезть в новые для него круги, которые могли сделать его заметным на другом уровне, где могли найтись новые высокие покровители и поднять его наконец с бесперспективного прорабского уровня.

Неприятности, которых Николай ждал, когда «кагэбэшники» застукали их с Ланой в «Дроздах», почему-то так и не наступали. А ожидание их становилось все более мучительным, а надежда, что все обойдется, – все более тоскливой.

В отвратительном настроении Вишняк садился в машину возле коттеджа на берегу водохранилища, где его ребята монтировали систему отопления и водоподготовки. Все шло из рук вон плохо: не привезли заказанные комплектующие, один из рабочих накосячил с прокладкой труб и пришлось наорать на него. Срывались сроки…

Какой-то человек стоял возле его машины. Николай раньше его никогда не встречал, но по осанке, по дорогой фирменной одежде сразу определил, что этот мужчина не из простых. Хозяин жизни, такое видится издалека!

– Вы Вишняк Николай? – приветливо, но без улыбки спросил мужчина. – Мне посоветовали вас как хорошего специалиста. Можно с вами поговорить?

На душе у Вишняка сразу отлегло.

– А что вы хотели? – спросил Вишняк.

– Мне нужно смонтировать оборудование для бассейна. Котлован уже готов, но я решил, что бетонировать его и облицовывать плиткой пока не стоит. Что-то бригада, которая взялась сделать мне бассейн во дворе дома, кажется не очень надежной.

Интонации и выговор у мужчины были какими-то непривычными. Обычно большие начальники и крутые бизнесмены говорили с Николаем не так. И этот выговор. Может, прибалтиец? Или поляк? Нет, у поляков акцент другой.

– А что вам не нравится? – машинально спросил Николай.

Он не торопился радоваться возможному левому заработку. Одно – заняться между делом отделкой, для которой бригаду можно всегда найти, как говорится, на улице. Другое дело – инженерные работы. Это значит, надо кого-то из своих просить, срывать в рабочее время с официальных объектов. А начальство может узнать. За такие вещи по головке не гладят, сколько уже коллег Николая были уволены за такие выходки.

– Видите ли, – старательно выговаривая слова, ответил мужчина, – мне показалось, что те люди, которые взялись устроить мне бассейн и смонтировать соответствующее оборудование, слишком легкомысленно отнеслись к своей работе.

Вишняку показалось, что незнакомец как-то даже облегченно выдохнул, выговорив эту сложную фразу. Что это он так старается правильно говорить? Писатель, что ли, или университетский профессор?

– В каком смысле – легкомысленно?

– Я думаю, что параметры оборудования бассейна зависят от объема самой чаши?

– Ну, правильно. Один объем воды – одно оборудование, другой – другое.

– Я хотел предложить вам поработать инженером-консультантом, – как будто поняв опасения Вишняка, добавил странный мужчина. – В свободное от основной работы время. Вы сделаете расчеты, скажете, какое оборудование у кого можно заказать. А по вечерам будете приезжать и проверять, насколько правильно оно монтируется. Ну, и другие советы, которые вы захотите дать мне по ходу работ. Как, согласны?

– В принципе, можно, – пожал Вишняк плечами, боясь спугнуть удачу. – Только сначала посмотреть надо все на месте.

– Можем прямо сейчас и поехать, – обрадовался мужчина. – Мое строительство на том конце поселка. Пять минут!

Участок был даже не обнесен забором. Вишняк с удивлением смотрел на зияющие пустотой окна здания, у которого еще не было крыши. На небольшую яму, которая была похожа, скорее всего, на котлован для строительства гаража с большим подвалом под ним.

– Слишком близко от фундамента, – первым же делом заявил Вишняк. – Современные средства гидроизоляции, конечно, дают гарантию, но риск остается риском. Представляете, если вода начнет просачиваться сквозь корыто или из насосной системы? У вас же весь фундамент садиться начнет.

– Я так и думал! – оживился мужчина. – У меня были такие же мысли. Дело в том, что этот котлован рыл не я. Я участок с незавершенным строительством купил недавно. Скажите, в каком месте лучше копать, какого размера. А на дом вы не смотрите, дом я быстро закончу. Вот крышу сделаем и начнем внутреннюю отделку, ландшафтного дизайнера приглашу.

Вишняк хотел было сказать, что сначала нужно сделать план благоустройства территории, а потом уж заниматься оборудованием для бассейна, но решил, что этими словами он сам себя лишит дополнительных доходов. В конце концов, где бы ни находился бассейн, а размеры можно оговорить и сейчас. Вообще-то и расстояние от дома играет определенную роль. Надо бы заранее знать, какой длины будут коммуникации, но это не самое главное.

И они стали договариваться. Мужчина на все соглашался, отнесся с пониманием к тем рекомендациям, которые ему давал Вишняк. И с большим энтузиазмом он отнесся к тому, чтобы услуги прораба были частными, чтобы не заключать договор с фирмой, в которой Вишняк работал. Правда, на официальном договоре мужчина все же настаивал, но договоре с Вишняком как с физическим лицом. Он пообещал такую зарплату, что Николай согласился.

Встретиться для подписания договора и получения письменных рекомендаций с предварительными расчетами они договорились через два дня…

Вечером за компьютером, составляя предварительный расчет оборудования и предварительную смету, он по привычке оформил бумаги в той форме, в какой у них было принято оформлять их при подготовке договоров. Очень хотелось Николаю выглядеть солидно в их отношениях.

Встреча произошла в субботу на въезде в коттеджный поселок. Почему не у самого коттеджа, Николай не понял, но лезть со своими вопросами постеснялся. Он привык к непонятным капризам заказчиков и давно научился относиться к ним снисходительно. И опять этот мужик, который назвался Михаилом Ивановичем Барсуковым, оказался не на машине. Это снова удивило Николая, но он не стал задавать вопросов.

Барсуков стоял на съезде с шоссе ближе к лесополосе. Вишняк заметил его издалека, порадовался тому, что заказчик оказался пунктуальным. Очень не любил Николай терять время…

Он остановился возле Барсукова, подождал, пока тот заберется в кабину, вежливо пожал протянутую руку и включил первую скорость.

– Не спешите, Николай, – вдруг попросил Барсуков. – Подъезжайте вон туда под деревья, подождем немного.

– Да, а кого? – не очень удивился Николай, но тем не менее послушно свернул с грунтовки и подъехал к деревьям.

– Так, кое-кого, – усмехнулся Барсуков. – Заглушите двигатель. Давайте пока договор подпишем, кое-какие детали оговорим. Куда нам спешить, правда?

Он достал из кейса бумаги, дал прочитать простенький договор с фамилией и паспортными данными Вишняка. Николая все устроило, потому что в договоре его обязательства прописаны были без всяких наворотов. Даже без особой конкретики и штрафных санкций. Очень простой и ни к чему особенно не обязывающий договор. Зато сумма там прописана приличная. На приписочку, что Вишняк обязуется выполнить условия договора без привлечения фирмы, в которой он работает, Николай просто не обратил особого внимания. Ну, хочет заказчик сэкономить, ну тараканы у него в голове.

– Ну, вот и полный порядок, – удовлетворенно проговорил Барсуков, принимая подписанный экземпляр договора и расчеты, которые Николай ему предоставил, и аккуратно пряча все это в кейс. – Теперь можно перейти и к делам, правда, Николай?

– Давайте перейдем, – согласился Вишняк, – а то у меня времени мало.

– А все теперь зависит от твоей, Коля, сообразительности, – вдруг круто сменил тон Барсуков. Он достал из внутреннего кармана пиджака свернутый лист бумаги. – Я буду говорить коротко, а ты не перебивай и слушай. Когда я закончу, ты мне дашь ответ. Ты только что заключил со мной договор в обход своей фирмы, что у вас, как я знаю, карается вплоть до увольнения. И даже подтвердил свои намерения кинуть фирму предоставленными мне расчетами оборудования. Это первое.

Вишняк, совершенно обалдевший от такого поворота, уставился на Барсукова, не узнавая его. Теперь это был не вежливый, интеллигентный и покладистый заказчик. Теперь перед ним сидел жесткий, решительный и даже какой-то жестокий человек. Говорил он рублеными фразами, как будто смакуя каждую мысль.

– Второе, – разворачивая листок бумаги и протягивая его Вишняку, говорил Барсуков, – вот это ксерокопия письма, которое должно уйти из местного управления КГБ тебе на работу. Почитай, почитай! Там о твоей выходке с журналисткой, которую ты в нарушение режима объекта протащил в «Дрозды». За это тебя не просто отлучат от дорогих режимных объектов… За это тебя, вместе с моим договором, в три шеи вышвырнут на улицу с «волчьим билетом». Правда, если я позвоню и скажу, что мы договорились, то письмо никуда не уйдет.

– Что вы от меня хотите? – выдавил из себя совершенно обалдевший Вишняк.

Он тер себе виски и никак не мог отделаться от ощущения нереальности всего происходящего. Мысли путались, угроза увольнения со скандалом и все последующие неприятности, крушение карьеры в приличной фирме – все это нависало над ним черной грозовой тучей. До Николая даже не дошло, что письмо могло быть обычной подделкой. Бланк КГБ легко скопировать, а на нем пиши все, что тебе заблагорассудится. На таком письме и печать не нужна. Кстати, тут ее и не было.

Барсуков пару секунд смотрел на прораба, а потом сильно ударил его левой рукой по щеке, приводя таким образом в чувство и восстанавливая реальность происходящего.

– Возьми себя в руки, Коля! – прикрикнул Барсуков. – Что ты впал в истерику.

Вишняк послушно убрал руки от лица, сел прямо. На его щеке проявлялось красное пятно.

– Что вам надо? – упавшим голосом спросил он снова. – Зачем все это?

– Ты должен выполнить одну мою просьбу! Всего одну, и ты свободен. И мы больше никогда с тобой не увидимся. Учти, что тебе ничего не грозит, ты в абсолютной безопасности. Но до тех пор, пока ты меня слушаешься. Ты уже убедился, я имею в виду письмо из КГБ, что связи у меня хорошие. Я могу тебя руками КГБ уничтожить, а могу и защитить. У меня всюду свои люди, и я могу до тебя добраться, если ты даже в землю зароешься. Кстати, там ты можешь и остаться. Навсегда. Ну, что? Будешь слушать?

– Вы ничего мне не сделаете? – не веря собственным словам, прошептал Вишняк. – Я ничего такого не совершил?

– Совершил, Коля, уже совершил, – рассмеялся Барсуков. – Я подговорил одного твоего рабочего. Между прочим, за очень хорошие деньги. В двух местах в строящемся ледовом комплексе в резиденции президента, где ты руководишь работами, заложены два предмета. Ничего страшного, так – хлопушки, но очень эффектные. Как только на территорию приедет президент России, эти хлопушки будут приведены в действие. Будет много шума и дыма. И будет, как ты понимаешь, большой скандал и еще большее разбирательство. Перспективы лично твои обрисовать? Или сам додумаешь остальное?

Вишняк сидел и не чувствовал ног. Они у него онемели и похолодели. И вообще все его тело как будто наполнилось воздухом, а в ушах звенело. Он попытался проглотить комок, который застрял в его горле, но проклятый комок никак не хотел глотаться.

– Вижу, что до тебя дошло, наконец, – уже более спокойным и доброжелательным тоном заговорил Барсуков. – Значит, так. Ты должен сам придумать предлог и срочно попасть на территорию резиденции «Дрозды». Там ты в указанных мною на схеме местах положишь три замаскированных под камни и толстые куски дерева предмета. То же самое ты проделаешь еще в двух резиденциях, которые я тебе укажу. Когда закончится визит российского президента и возобновятся работы, ты спокойно заберешь эти предметы и передашь мне. Или другому человеку, который придет от меня. На этом твои страхи закончатся, а начнется только все самое хорошее.

Вишняк наконец проглотил комок в горле и посмотрел на собеседника. Тема о чем-то хорошем, что может потом начаться в его жизни, понравилась.

– Да, да! – продолжил Барсуков. – Все просто! Ты получишь хорошие деньги за свою услугу. Одну часть прямо сейчас, вторую после закладки тех самых предметов. И в три раза больше, когда ты их заберешь и вернешь мне. Поверь, что на эти деньги ты сможешь много лет вообще не работать и ни в чем себе не отказывать. Можешь открыть свой бизнес, какую-нибудь компанию с инженерным уклоном, можешь строительную, можешь производственную. У тебя будет все, Коля, ты больше не будешь мальчиком на побегушках, а будешь хозяином жизни!

За все время, пока длился разговор в машине у Вишняка, мимо проехало несколько машин, направлявшихся в коттеджный поселок и выезжавших оттуда. Поэтому, когда с трассы свернул черный «Ленд Крузер», никто не обратил на него особого внимания. Но иномарка вдруг притормозила возле «Нивы» Вишняка. Открылась передняя дверца с пассажирской стороны, из машины вылез Андрей Демичев в легкомысленной одежде богатого отдыхающего. Он снял темные очки, открыл дверцу со стороны Николая и, облокотившись на нее, весело поинтересовался:

– Землячки, а где-то тут магазин есть? Типа выпить чего-нибудь, закусить, а?

Вишняк посмотрел на незнакомца, как на идиота. В его состоянии беззаботность и веселье любого другого человека виделись неуместными и нелепыми. Демичев посмотрел Вишняку в лицо и перевел взгляд на его собеседника.

– Так че? Знаете или как?

В этот момент из лесополосы осторожно и неслышно, как тень, выбрался Максим в камуфляжном костюме и рывком открыл дверь «Нивы» с другой стороны. Вишняк побледнел и уставился на второго незнакомца. А его собеседник вдруг дернулся рукой под полу пиджака.

Максим мгновенно поймал его за кисть правой руки, как будто ожидал такого движения. Согнутая вдвое кисть оказалась прижатой к предплечью, от чего хозяин скорчился от боли, но попыток к сопротивлению больше не делал. Он только смотрел, как из черной машины выбрался третий человек и неторопливо направился к нему.

Вишняка вытащили из собственной машины и затолкали в «Ленд Крузер», отчетливо звонко щелкнула пружина наручников. Третий, который тут был наверняка старшим, подошел и знаком велел вытащить собеседника Вишняка из машины.

– А теперь, мистер Броуни, мы поговорим, – объявил Росляков и кивком велел своим помощникам посадить американца на заднее сиденье.

Приказ был быстро выполнен, и Броуни оказался сидящим на заднем сиденье и зажатым с двух сторон двумя парнями. Росляков уселся на переднее сиденье боком, откинулся спиной на приборную панель и посмотрел американцу в глаза.

– Кто вы такие, на каком основании вы себя так ведете? – начал Броуни по-русски. – Я американский подданный, я журналист. Предъявите мне ваши полномочия.

– Полковник Майкл Броуни, на вашем месте я бы не терял время на пустые разговоры, – посоветовал Росляков. – От того, какие у нас документы, вам легче не станет. И разумеется, мы не из лесного хозяйства и не из Управления безопасности дорожного движения. Так что не валяйте дурака, Броуни.

– Я требую, чтобы мне обеспечили связь со своим посольством.

– Смысл? – очень искренне удивился Росляков.

– Я подданный США, я имею право уведомить свое посольство, что против меня предпринята провокация.

– Ладно, – улыбнулся Росляков, – можно уведомить и посольство. А заодно уведомить все заинтересованные стороны. Могу перечислить: разумеется, самого посла, потом помощника культур-атташе Эванса, Управление стратегических операций. Это с вашей, так сказать, стороны. С нашей стороны можно уведомить КГБ Республики Беларусь, МИД, если не возражаете, то можно уведомить Службу внешней разведки России. Список-то получается приличным, а, Броуни?

– А еще остается открытым вопрос, о чем мы будем уведомлять, – вставил сидящий рядом Демичев.

– Коне-ечно! – радостно закивал головой Росляков. – Самое главное я еще ведь не сказал. Запись беседы резидента ЦРУ полковника Брайана Эванса со шпионом Майклом Броуни, в которой они оговаривали некую операцию и намерение вербовки кое-каких граждан Беларуси. Затем сам факт вербовки гражданина Вишняка Николая Гавриловича. Признание установки на территории режимного объекта – резиденции президента Республики Беларусь – взрывного устройства. Броуни! – вдруг Росляков наклонился к американцу и засмеялся ему в лицо. – Не сходите вы с ума! Вы уличены в шпионаже в пользу США, вы уличены в подготовке террористического акта против главы государства. Вы даже дали нам доказательства шпионской деятельности Эванса. Что за этим последует? Я имею в виду не эту страну, а ваше ведомство. Его реакцию на ваш провал. Да вам после всего этого коров пасти не доверят, не то что разведывательную деятельность. Крышка вам и вашей карьере, Броуни, крышка со свистком!

– Значит, вы не из белорусских спецслужб? – спросил американец.

– Молодец, – одобрительно кивнул Росляков. – Уважаю. Его к стене приперли, а он успевает анализировать ситуацию. Значит, так, давайте договоримся, что наша принадлежность к той или иной организации вас волновать больше не будет. По крайней мере, вслух вы этот вопрос больше не озвучиваете. Считайте, что мы группа частных лиц. Или Орден Святого Михаила!

– Что вам нужно от меня конкретно? – снова осведомился Броуни.

– Потрясающая сообразительность, – хмыкнул Демичев. – И всего через полчаса после начала разговора.

– Вы готовы к конструктивному диалогу? – серьезно спросил Росляков.

– А у меня есть варианты?

– Вариант нарваться на скандал есть всегда. Просто помните, что имеющиеся у нас доказательства в любой момент могут быть пущены в дело. И тогда уже никто не в силах будет остановить этот снежный ком. Не провоцируйте лавину в горах, Броуни, и вы проживете долго и достойно. Мы не собираемся вас заставлять предавать интересы вашей родины. Нам требуется от вас только честное и максимальное сотрудничество. Цель вашего прибытия в Беларусь?

– Разумеется, получение информации о предполагаемой теме переговоров двух президентов. И разумеется, информация об обсуждаемых вопросах, которые не будут оглашены.

– Врете, Броуни, – огорченно сказал Росляков. И задумчиво стал похлопывать ладонью по спинке сиденья. – Точнее, говорите не всю правду. Жаль… жаль, что мы не поняли друг друга.

Вся фигура этого человека, который так и не представился, говорила о том, что он разочарован и не видит смысла в дальнейшей беседе. Что он готов встать, махнуть рукой своим помощникам и сесть в машину. А потом… потом с сожалением дать ход своим материалам. Броуни еще несколько секунд смотрел на этого человека, в котором угадывался матерый разведчик. В любом случае эти люди не похожи на террористов, бандитов и тому подобных людей. Русские они или белорусы, это уже не так важно, а вот то, что от сотрудничества с ними он может выиграть сам – это было возможно.

– Слушайте, – наконец с усмешкой заявил Броуни, – вы меня шантажируете, а так дела в нашей среде не делаются. Хотите сотрудничества, так давайте оговорим все нюансы. Например, как вы меня подставите, вы достаточно красноречиво обрисовали. А вот что я буду иметь от того, что стану помогать вам? Моя выгода? Профессиональная.

– Будет и выгода, если у нас сотрудничество станет взаимовыгодным и продуктивным. А то ведь вы можете нас и за нос поводить, нет?

– Могу, но не буду, если окажется, что мне выгоднее сотрудничать с вами.

– Мы поделимся нашей информацией, – заявил Росляков. – Не о президенте, конечно.

– А о чем?

– А о том, за чем вы приехали в самом деле.

– Хорошо, черт с вами! У нас есть информация, что на вашего президента может быть совершено покушение. Теперь вы мне верите?

– Поверим, когда все выложите начистоту. Я так понимаю, – лицо Рослякова вдруг стало злым, – что в вашу задачу предотвращение покушения не входит?

– Основная моя задача, – обошел вопрос Броуни, – попытаться выяснить, кто за этим стоит. А следовательно, какие круги в этом заинтересованы.

И теперь начался настоящий разговор профессионалов. Особенно после того, как американец понял, что эти трое интересуются прежде всего этим же вопросом. Броуни рассказал о полученной информации из Эмиратов, которая в ЦРУ проходит под кодовым названием «Заговор шейхов». О том, что им удалось сузить круг потенциальных исполнителей всего до нескольких фамилий. Лица в общем-то были известные, но не исключалось, что исполнителями могут выступать и те, о ком разведки США и России еще не знали или чьих фотографий они не имели.

О взрыве, который планировался возле посольства России в Чехии, Броуни уже знал. Его руководство тоже считало, что это одна и та же цепочка событий, и ведет она в Беларусь. И приурочена она к моменту визита российского президента в эту страну.

* * *

Ростислава Сергеевича Бродню, большого таможенного чиновника, Лана знала давно. Маленький, чернобровый Бродня бы веселым и многословным человеком. В свои сорок с небольшим он имел молодую жену и, говорят, не имел любовницы. Может, он из-за своего роста комплексовал и внешней веселостью просто прикрывался, маскировал свои комплексы. У Ланы были на этот счет свои идеи, но отношения у них были прекрасными. Ростислав Сергеевич охотно давал интервью, так же весело, с шуточками уходил от прямых вопросов. Получалось, что разговоров много, а информации кот наплакал.

Но сейчас Лане нужно было от Бродни иное. Чиновник всегда и очень охотно знакомил журналистку со всеми, с кем она просила его свести. И сейчас она собиралась обратиться к Ростиславу Сергеевичу с такой же просьбой. Только вот беда, по телефону она чиновника никак не могла застать в кабинете. А тут такой случай – Бродня и нужный Лане человек сидят в ресторане «Братислава», обедают и обсуждают что-то важное.

То, что разговор важный, Лана не сомневалась, потому что ресторан был, вообще-то, закрыт, о чем свидетельствовала табличка на двери. А также два дюжих охранника, которые не пустили ее внутрь.

Лана отошла в сторону и задумалась. Обычно в любое здание ведет несколько дверей, не бывает так, чтобы была одна только дверь. Лана, довольная своей сообразительностью, двинулась в обход ресторана. Облом! Огороженная территория, куда заезжали машины для разгрузки продуктов, имела еще один вход в здание. Но у самой двери стоял «Мерседес» с черными стеклами. А возле машины торчали двое парней в костюмах и специфической внешности. Лана прикусила губу. Она знала, что человек, с которым сейчас беседует Бродня, – крупный бизнесмен. Но что до такой степени крупный!

Пришлось девушке возвращаться и начинать думать сначала. И тут возле двери, где ее развернули охранники, она стала свидетельницей интересной сцены. Невысокая худенькая женщина вышла из подъехавшей машины и торопливо двинулась к входу. Один из охранников тут же остановил ее. Но девушка заявила, что она жена Ростислава Сергеевича. Второй охранник тут же открыл дверь, кого-то позвал. Спустя пару минут женщину завели внутрь.

Никаких полезных мыслей в голову Лане не пришло, кроме как дождаться окончания встречи двух солидных дядей, а потом попытаться реализовать свои планы через Бродню. Через пять минут женщина вышла из ресторана, села в машину и уехала. И тут Лану буквально осенило!

Они одной комплекции с женой Бродни, возраст… Тут как посмотреть, ведь охранники ее, судя по всему, впервые видели. Это же охранники бизнесмена. А как она была одета? Брючки светлые летние, свободная блуза, шарфиком голова повязана, и темные очки во все лицо. Лана бросилась за угол здания, где можно было поймать такси. Перебирая в памяти свой гардероб, она лихорадочно соображала, что из похожего у нее в арсенале имеется. Кое-что имелось: и такой же примерно шарфик, и, главное, большие темные очки. Вряд ли эти двое амбалов вспомнят, что на женщине были брючки другого покроя и тона. И голос у нее был совсем обычный, не запоминающийся.

На переодевание ушло всего несколько минут. Главное было – не упустить момент, главное, успеть вернуться в ресторан, пока там нужные ей люди сидят вместе. Таких шансов журналистская судьба предоставляет не часто. А уж упускать свои шансы Лана терпеть не могла. Не в ее это было характере.

Как Лана ни торопилась, но, судя по тому, что у входа в ресторан не было охранников, она поняла, что опоздала. Девушка так торопилась, что поспешила отпустить такси и теперь стояла истуканом в темных больших очках перед табличкой «Закрыто» на дверях ресторана. Когда у Ланы что-то не ладилось, она никогда не унывала. Наоборот, это всегда у нее вызывало всплеск активности. И продолжался он до полной победы или до полного поражения. В данном случае о поражении говорить было еще рано, и девушка, рванув дверь, которая оказалась запертой, начала барабанить в нее кулачком.

Двое мужчин, стоявшие чуть в сторонке с видом увлеченных разговором приятелей, уставились на Лану. Один из мужчин, который все время щурился, как будто сигаретный дым попадал ему в глаза, схватил своего собеседника за рукав.

– Слышь, она!

Второй с неприятным оскалом и золотой «фиксой» на верхней челюсти медленно обернулся и посмотрел в сторону ресторана.

– Это че, повезло нам? – хрипло спросил он и сплюнул на асфальт. – Звони, может, сейчас и провернем. Сидор нам матку на кукан намотает.

Первый достал телефон и набрал номер.

– Сидор, это Сонный! – торопливо заговорил он, прикрывая трубку ладонью. – Она здесь. Этот… муж уже с тем кентом уехали, а она зачем-то вернулась. Не, на такси приехала! Тачку отпустила и барабанит в дверь. Может, мы того, прямо сейчас… Ништяк, Сидор, сделаем!

– Ну, че? – нетерпеливо спросил фиксатый.

– Давай, – кивнул Сонный. – Ты со своей «фиксой» не светись. Ты с ней на министра не канаешь. Подгони тачку вон туда, в конец парковки. Там лишних глаз нет. А я ее упакую! Давай, вали.

Фиксатый ухмыльнулся, демонстративно ощерился и потер пальцем золотой зуб, которым наверняка гордился. Тем более что погоняло он имел соответствующее – Фикса.

Лана наконец достучалась, и за стеклом появился мужчина в белой поварской куртке. Он внимательно посмотрел на девушку, потом многозначительно постучал пальцем по табличке на двери.

– Я жена Ростислава Сергеевича! – требовательно заявила Лана чуть ли не на всю улицу. – Мне срочно надо туда! Откройте.

Мужчина пошевелил губами, что-то проворчав, и стал поворачивать ключ в двери. Приоткрыв ее настолько, чтобы прошло его широкое сытое лицо, он недовольно поинтересовался:

– Ну? Чего вам?

– Я жена Бродни, – уже тише, но так же настойчиво сказала Лана. – Мне срочно нужно к Ростиславу Сергеевичу.

– Да уехали они уже, – пожал мужчина плечами. – Оба уехали, нет тут никого.

– Давно? – машинально спросила девушка обреченным голосом.

– Н-нет, не очень. – Мужчина немного удивленно смотрел на Лану. – А чего вы не позвоните ему?

– А? Да, да, – кивнула Лана, отходя от двери. – Конечно… позвоню.

Лана отошла от двери, чувствуя, что человек в белой куртке все еще стоит и не уходит. Чтобы не показаться подозрительной, она пошла в сторону, делая вид, что достает из сумочки телефон. Все-таки опоздала! Надо же, как все неудачно сегодня складывается. Что же за день такой!

– Вы жена Ростислава Сергеевича? – вдруг раздался за спиной мужской голос.

Лана обернулась и посмотрела на простовато одетого мужчину лет сорока, который, щурясь, смотрел на нее. Черт его знает, кто он такой и как ему отвечать. Но роль – есть роль, а надежда, как известно, умирает последней.

– Да, а что? – с вызовом ответила Лана.

– Если вам Ростислав Сергеевич срочно нужен, то могу вас подвезти. Мы как раз туда едем. Пять минут, и догоним.

Все сомнения мгновенно улетучились, как и не было их. Лана снова была готова к преследованию и осуществлению своих авантюрных планов. Зря, что ли, она летела домой, переодевалась, комедию ломала. Если все так удачно складывается, то железо надо ковать, пока оно горячо. А этот… наверное, один из водителей… из министерства или из таможни.

– Очень нужен, – заверила Лана мужчину и покосилась на телефон в своей руке. – Там такое дело, что по телефону, знаете, не совсем удобно.

Она торопливо перебирала ногами, пытаясь не отстать от неизвестного, но вовремя появившегося помощника в ее делах. Они вышли к парковке сбоку от ресторана, прошли между рядами. Около серой «Хонды» он остановился и приглашающе открыл заднюю пассажирскую дверь. Лана, стараясь выглядеть солидно, неторопливо уселась на сиденье. Сонный обошел машину, открыл багажник, порылся в нем и извлек небольшую бутылочку и кусок белой тряпки. Побрызгав на нее содержимым бутылочки, он захлопнул багажник и открыл дверь в салон с противоположной стороны. Лана повернула голову. Мужчина очень приятно улыбнулся ей и вдруг вскинул руку и обхватил сгибом локтя за шею.

Лана не успела испугаться, как к ее широко раскрытому для крика рту вдруг приложили и плотно прижали тряпку с пахучим веществом. Она непроизвольно вдохнула и забилась в сильных грубых руках. А потом в голове зашумело, и сознание стало куда-то проваливаться.

Андрей Демичев имел задание встретиться с Ланой Стаскевич и попытаться разговорить ее на тему американского журналиста Броуни. О чем говорили, о чем он ее расспрашивал, с кем она его видела. Не то чтобы они не доверяли американцу, но перестраховаться стоило. Он мог запросто немного покривить душой и кое-что утаить. Особенно оперативников интересовали отношения Броуни и подполковника Никитина из КГБ Беларуси. Блефовал американец или у него с Никитиным был в самом деле контакт. Или он подполковника завербовал, или подполковник давно уже ходит в агентах ЦРУ. Это был очень важный момент, и журналистка могла пролить на это свет.

Андрей Лану караулил возле издательства, но девушка так стремительно вылетела из здания и, остановив первую попавшуюся машину, куда-то уехала. Такая поспешность бросалась в глаза и заинтересовала Демичева. Он завел свой «Ленд Крузер» и рванул следом за Ланой. Возле ресторана он остановился и не стал покидать машины. Позиция для наблюдения у него была удобной. Он теперь точно решил не подходить к Лане, а сначала понаблюдать за ней. А вдруг она торопилась на встречу с человеком, который был интересен группе. Уж больно часто вокруг журналистки стали крутиться люди, которые в той или иной мере имели отношение к их заданию.

Он видел, как Лана пыталась войти в ресторан, как ее остановили двое парней, по виду охранники какого-то важного лица. Потом Лана отошла, некоторое время потопталась в явных сомнениях и двинулась в обход здания. Он поспешно выскочил из машины и пошел следом. Держась чуть в стороне, чтобы в поле зрения был и вход в ресторан, и Лана. Он увидел подъехавшую «Субару», откуда вышла худенькая женщина в легкой косынке и больших темных очках. По комплекции почти девушка. И ее пропустили внутрь. Что же это там за встреча такая за закрытыми дверями, подумал Андрей с интересом. Он прекрасно видел табличку «Закрыто» за стеклом двери.

А потом появилась Лана, и тут же из ресторана вышла женщина в черных очках, которая села в «Субару» и уехала. Андрей почти физически ощутил, что в голову журналистке пришла какая-то идея. Она почти бегом двинулась вдоль по улице, и Андрею не оставалось ничего другого, как прибавить шагу и двинуться за ней. Чертова девка за углом остановила такси! Это уже не лезло ни в какие ворота. А насколько Андрей понял Лану Стаскевич, авантюристка она была еще та и за ней нужен был глаз да глаз.

Возвращаться к своей машине было поздно, и Андрею пришлось остановить «частника» и двинуться следом за Ланой. Не отпуская машины, он сидел и в течение двадцати минут ждал, пока Лана выйдет из дома. А когда дождался, то невольно присвистнул.

– Чего, куролесит твоя? – повернулся к Андрею водитель и с усмешкой кивнул на девушку, которая так же, как и предыдущая женщина, обмотала голову шифоновым шарфиком, нацепила такие же большие темные очки. И вместо джинсов на ней теперь красовались легкие летние брючки, правда, другого цвета. Явный расчет на мужиков, которые не очень внимательны к женским нарядам. И явная попытка обмануть тех охранников, которые не пустили ее в ресторан. Кто же там сейчас кушает, до кого эта аферистка пытается добраться?

Как он и предположил, Лана снова вернулась на такси к ресторану. Но теперь охранников у входа не было. Девушка начала барабанить в стекло и барабанила до тех пор, пока ей не открыли. О чем они говорили, он не слышал, и это было неприятно. Утешало только то, что не составит труда выяснить, кто же здесь только что обедал.

Лана отошла от двери ресторана в самом удрученном состоянии. Андрей с усмешкой подумал, что нельзя журналисту быть таким впечатлительным и крайне эмоциональным человеком. Он собрался подойти и все это ей объяснить, но замер на месте. К Лане подошел какой-то мужик и заговорил с ней. Андрей прикинул его внешность как принадлежность к классу ниже среднего. Не очень аккуратная одежда, не очень дорогая, манеры скорее работяги, чем, скажем, бизнесмена или чиновника. А потом они куда-то пошли.

Андрей опять выругался, потому что Лану стали сажать в машину. Чувство опасности, которое вяло дремало внутри на протяжении последних полутора часов, вдруг всколыхнулось. Первая же мысль была о том, что нужно бежать к своей машине и следить за этой «Хондой», куда села Лана. А для этого ему нужно увидеть номер. Андрею пришлось сделать еще с десяток шагов в сторону, чтобы увидеть номер машины. Но увидел он другое. Человек, который остановил девушку возле ресторана и посадил в машину, вдруг порылся в багажнике, что-то поплескал на тряпицу и сел рядом с журналисткой на заднее сиденье. А потом случилось то самое. Он увидел через заднее стекло руку, которая обхватила девушку за шею, как задергалась ее голова. А машина сорвалась с места и вырулила с парковки на улицу.

Андрей, матерясь на чем свет стоит, бросился к своей машине, на ходу надевая на ухо гарнитуру мобильного телефона. Набрав номер Рослякова, он включил скорость и рванул с места «Ленд Крузер», подрезав сразу две машины, которые двигались по улице мимо него. Сзади раздался визг автомобильной резины, но Андрею было не до извинений.

Глава 8

Михаил Васильевич ждал Максима на лавке в сквере, просматривая местные газеты. Это была дежурная процедура, хорошо знакомая любому разведчику. Не важно, какое задание ты выполняешь в этой стране – политическое или связанное с деятельностью экстремистов, – но в газетных публикациях, в новостях, в репортажах с мест различных событий зачастую находятся подсказки по многим неясным вопросам. Надо просто уметь увязывать тайные ходы злоумышленников с явными проявлениями последствий этих ходов.

Полковник Росляков помнил, как в одной не очень благополучной стране он искал, на кого из парламентариев будут искать выход экстремисты для достижения своих целей. Подсказка нашлась в двух газетах. Одна – типично желтое бульварное издание, специализирующееся на обсасывании светских новостей и вытягивании на свет божий различных скандалов, – раскопала, что некий господин «Д», который был членом парламента и считался вполне либеральным политиком, приобрел для своей жены дорогую машину, а его взрослая дочь, не имеющая больших доходов, обнаружилась живущей в собственной квартире в Майами. Другая газета, специализирующаяся на политических скандалах, отмечала, что тот же господин «Д» выступил за радикальное решение некоего политического процесса, круто сменив собственную позицию на крайне правую. Законопроект протащили, но стараниями полковника Рослякова вскрылась связь парламентария с экстремистскими группировками, которым была выгодна эскалация напряженности.

В результате разгоравшийся «пожар» был погашен, экстремистская группировка в этой стране разгромлена, правда, кое-кому из главарей удалось скрыться за границей, да и господин «Д» сумел увернуться от правосудия. Видимо, метастазы коррупции глубоко проникли в органы не только законодательной, но и исполнительной власти. Но это было уже работой других людей.

Максим, которого сейчас ждал Росляков, возвращался после встречи с Вишняком. Перепуганный развернувшимися вокруг него страшными событиями, прораб не допытывался, какую службу представляют эти трое, которые вовремя вмешались и остановили его вербовку «Барсуковым». Наверное, он решил, что эти ребята из КГБ, и этого ему было достаточно. Правда, Росляков подогрел прораба, объяснив ему, что лично для него еще ничего не кончилось, что свою вину нужно искупить тесным сотрудничеством. А в частности, выполнить кое-какие задания. Например, выполнить то, что поручил Вишняку «Барсуков». Найти повод попасть в «Дрозды», тщательно обыскать территорию строительства ледового комплекса и найти места закладки взрывных устройств «психологического» назначения.

Под видом рабочего, который должен помочь Вишняку забрать что-то из инструмента, на объект явился Максим. Вишняку удалось уговорить охрану пропустить его вместе с «рабочим». Охрана хорошо знала прораба и, пользуясь отсутствием начальства, разрешила пройти, но под надзором одного из охранников. Пока Вишняк делал вид, что собирает инструмент, Максим делал вид, что помогает ему. На самом деле он профессионально искал признаки закладки взрывных устройств.

Оперативники рассчитывали на то, что, опираясь на свой опыт и после консультаций Демичева, Максим сможет найти бомбы. К тому же начинены они были не современными зарядами, которые при малом объеме дают сильный эффект, как намекал Броуни, а обычными подручными средствами в виде тротила, динамита или пороха. Чтобы из таких подручных средств сделать устройство, которое даст шум, свет и дым, нужен довольно объемный заряд, а это уже делает все устройство заметным.

– Ну? – не отрываясь от газеты, спросил Росляков, когда Максим подошел и сел рядом на лавку.

– Нет там ничего.

– Уверен?

– Михаил Васильевич, – спокойно ответил Максим. – Стал бы я делать такие заявления, если бы не был уверен. Не мальчик, понимаю цену ошибки.

– А если подробно? – проигнорировав тираду Максима, спросил Росляков.

– А если подробно, то строительная площадка представляет собой возведенное здание с крышей и открытыми каналами для монтажа оборудования и прокладки коммуникаций. Порядок у них там идеальный. В том смысле, что нет свалок строительного мусора, старой спецодежды. То хладооборудование, которое успели установить, я осмотрел, осмотрел и каналы для трубопроводов и кабельные каналы. Практически там нет мест, где можно спрятать предмет размером, скажем, с двадцатилитровую канистру. Меньшим по объему оно быть просто не может, хотя я смотрел там и на этот счет.

– Значит, Броуни блефовал, когда вербовал Вишняка, – согласился Росляков. – А то я уж, грешным делом, подумал, что он совсем без башни…

Телефон в кармане Рослякова завибрировал, требуя внимания. Михаил Васильевич замолчал на половине фразы и достал аппарат.

– Да… Что? – Росляков вдруг вскочил с лавки. – Направление? Понял! Включи радиомаяк, я отправляю за тобой Максима.

Максим уже стоял на ногах, готовый к действию. Михаил Васильевич часто очень эмоционально общался со своими подчиненными, был даже несколько циничен. Но чтобы в процессе работы, в связи с какой-то непредвиденной ситуацией он так ярко выражал эмоции, Максим видел впервые. Значит, что-то случилось серьезное.

– Хватай любую машину, Максим, угоняй, но срочно догони Андрея! – быстро заговорил Росляков. – Только что неизвестные похитили Лану Стаскевич, и Андрей их преследует.

– А вы?

– А я в ресторан, возле которого она крутилась. Надо узнать, к кому она там искала подходы. Может, это даст ниточку.

Максим кивнул и с места перемахнул лавку с высокой спинкой. Придется в очередной раз нарушать закон – другого выхода нет. Не такси же ловить, а потом заставлять водителя преследовать Андрея. Скорость придется держать такую, что…

На магистральной улице угонять машину легче и безопаснее, чем на маленькой и пустынной. Это элементарно. На маленьких улочках живет небольшое количество людей, которые если между собой и не знакомы, то по крайней мере примелькались друг другу лицами. Если даже ты проследишь человека, который только что оставил машину и зашел в дом, то не факт, что тебе не помешают сердобольные соседи, увидев, что садишься в чужую машину. Угонять надо с людных улиц, где сплошное мелькание машин, людей, где все сливается в сплошной поток, где, выйдя из супермаркета, нужно еще свою машину искать и вспоминать, где ты ее оставил.

Большого супермаркета на этой улице не было, но трехэтажный торговый центр «Столица» вполне подходил для целей Максима. План в его голове был старый и испытанный много раз в разных странах. Перебежав проезжую часть, Максим вошел в торговый центр и остановился у окна первого этажа, откуда была видна парковка. Попутно он настроил навигатор в своем мобильном телефоне на сигнал радиомаяка Андрея.

Подходящая машина появилась через пару минут. Серебристая «Лада» пятнадцатой модели, каких вокруг были сотни, остановилась в освободившемся кармане парковки. Из машины вышли две девушки, одна из которых заперла машину на ключ, и они, оживленно болтая, направились к дверям комплекса. Максим переместился ближе к двери. Девушки поднялись по лестнице и направились в сторону ряда бутиков модной одежды и нижнего белья. Это надолго, с удовольствием подумал Максим, это на час, если не больше. Две минуты, и он сидел в машине, еще минута, и «пятнашка» вывернула на проезжую часть. Короткий взгляд на экран мобильника, чтобы понять, в какую сторону сместилась точка, обозначавшая машину Андрея, и Максим погнал угнанную машину в западную часть города.

Первым делом в профессии Максима и его коллег всегда стоит изучение плана города, в котором приходится действовать, проводить операцию. И сейчас он лавировал на улицах так, как будто прожил в Минске не один год. А еще Максиму приходилось принимать меры к тому, чтобы его раньше времени не пыталась задержать дорожная милиция. Эту методику он знал тоже хорошо. Нужно иметь наметанный глаз, чтобы издалека увидеть милицейскую машину и инспектора, нужно уметь прикрываться другими машинами, особенно большими, чтобы беспрепятственно миновать их. Нужно хорошо представлять себе, на каких участках можно превышать скорость, нырять из ряда в ряд, подрезая другие машины и создавая опасные ситуации, а на каких участках надо быть тише воды и ниже травы.

Через пятнадцать минут машина выскочила за город. Впереди неизбежно должен быть пост ДПС, и Максим пристроился к груженой «фуре», придерживаясь ее левого заднего фонаря. Как он и ожидал, «фуру» на КП остановили, и грузовик начал сбавлять скорость, включив правый поворотник. Максим тоже сбавил скорость, а когда «фура» стала съезжать на обочину, медленно и плавно обошел ее. КП остался позади.

Еще взгляд на экран мобильника – точка сместилась с кольцевой дороги на трассу М7. Судя по указателю, на Воложин и Ошняны. Северо-запад, не в Литву ли ее везут? Чушь, глупость, зачем им Литва! Максим прибавил скорости, стрелка спидометра легла на цифру «140». Теперь что? Точка на экране сместилась влево. А там у нас что? Ага, трасса Р65 на Дзержинск.

Еще несколько минут гонки, которая позволила сократить расстояние до машины Андрея на треть, и точка снова ушла влево от трассы. И только когда Максим доехал до соответствующего поворота, он увидел указатель «Озерцо». Похитители с Андреем «на хвосте» постепенно уходили снова в сторону Минска. Что за маневр, смысл?

И тут точка на экране замерла.

Росляков подошел к ресторану и увидел входящих людей. Заведение вновь жило полной жизнью. Что ж, подумал Михаил Васильевич, все понятно. Открываются для посетителей они обычно в одиннадцать. Для важных посетителей, к которым Лана рвалась, заведение открыто всегда. Тем проще мне будет!

Он вошел в просторный холл с большим зеркалом, пустующим по причине лета гардеробом. Обширная арка вела в обеденный зал, откуда тянуло сигаретным дымком и аппетитными блюдами. Но еще должен быть и охранник, только… Охранник появился неожиданно откуда-то сбоку. Приятный молодой человек в черном костюме и белой рубашке с галстуком. По этой униформе и выражению лица Росляков безошибочно определил принадлежность парня.

– Так, – выпятил Росляков нижнюю челюсть и пошел на охранника с видом человека, который всегда и везде имеет такое право – переть буром. – Ты здесь секьюрити?

Последнее слово Росляков произнес с максимальной долей иронии, которая сразу бы унизила парня в его глазах и расставила их обоих на социальной лестнице. По разные стороны.

– У моей жены сегодня вытащили из сумочки деньги! – заявил Росляков, приблизив лицо так близко к лицу охранника, что тот невольно попятился. – Ты куда смотришь, оболтус в костюме? Что у вас тут за бардак?

Тон Михаил Васильевич повышал расчетливо постепенно, чтобы к моменту начала возмущения охранника шум в холле привлек еще кого-нибудь из персонала ресторана. Росляков представления не имел, кто пускал утром внутрь ту женщину, которую Лана копировала. И тем более не знал, с кем сама Лана разговаривала, когда ее не пустили спустя сорок минут.

– Подождите, давайте разберемся, – охранник попытался свести скандал к миролюбивому диалогу. – Когда это случилось, почему она сразу не заявила?

– Ты мне что тут вопросы задаешь, шкаф трехстворчатый? – почти уже орал Росляков. – Вопросы он мне тут задает, а в зале клиенток грабят среди белого дня. У вас тут ресторан для приличных людей или проходной двор для всякой шушеры, для карманников дешевых?

Администратор выскочил примерно в ту минуту, в которую Росляков и ожидал его увидеть.

– Что такое? Что случилось? – торопливо стал спрашивать хлипкий прилизанный молодой человек с крашеными волосами. – Саша, в чем дело?

– Да вот гражданин… – начал было охранник, но Росляков опередил его и накинулся на администратора.

– А ты кто такой?

Администратор чуть ли не присел от такого акустического удара, и особенно от неожиданной близости лица Рослякова, который губами, брызжущими слюной, чуть ли не коснулся его острого носа.

– Вы – банда! – продолжал куражиться Росляков. – Где деньги? Три тонны баксов! Что за дела?

Переход на жаргон и нагнетание эмоций не сулили ничего хорошего, если сейчас появится кто-нибудь из весьма уважаемых солидных посетителей. Ни одно заведение не потерпит такой рекламы. И администратор с охранником приняли единственно правильное решение. Они потащили Рослякова в кабинет. Точнее, попытались потащить. Но только лишь рука охранника коснулась его локтя, как Росляков сразу набычился, отбросил руку парня и бешено выкатил глаза.

– Ты кого руками хватаешь, упырь? Я тебе шавка подзаборная?

– Успокойтесь, пожалуйста, – приплясывал от нетерпения рядом администратор и поглядывал то в сторону зала, то в сторону входа. – Он просто хотел пригласить вас в кабинет, где мы все обязательно выясним, во всем разберемся…

С воплями, угрозами, попытками успокоить вся троица проследовала в административный коридор. Дальше по коридору, судя по возросшей интенсивности запахов, была кухня. Росляков очень остро почувствовал, что сегодня не обедал. В отместку он чуть не сшиб с ног прошмыгнувшего мимо испуганного официанта с подносом и позволил завести себя в кабинет, отделанный мореным деревом.

Здесь Росляков по-хозяйски плюхнулся в большое кресло, грубо развернув его так, чтобы видеть и стол администратора, и вход в кабинет.

– Ну? – рявкнул он.

Теперь он предоставил сцену хозяевам. Их очередь выступать, а его сольное выступление пока закончено. Если они себя вести хорошо будут. В смысле – расскажут все как было и кто тут до одиннадцати уединенно обедал. Росляков мельком глянул на часы. Максим уже должен был в принципе догнать Андрея, а Андрей – похитителей.

– Я прошу вас спокойно объяснить, что тут произошло с вашей женой, – умоляюще спросил администратор и строго посмотрел на охранника, который недоумевающим растерянным столбом торчал возле двери.

– Ты че, глухой? – немного тише рыкнул Росляков, но уже показывая, что готов разбираться без нервов. – Я тебе сказал, что здесь у моей жены вытащили деньги. Что непонятного?

– Когда это было, расскажите, пожалуйста.

– Да сегодня же, ё…

И тут выяснилось, что «жена» была в ресторане примерно в десять или в половине одиннадцатого утра. И тут же облегченно вздохнул администратор и нахмурился охранник, потому что ресторан открылся только в одиннадцать часов, а значит, инкриминируемого события просто не могло произойти.

Но Росляков снова взорвался справедливым негодованием. Его попытались усмирить, вежливо осведомиться, как его зовут, исключительно для простоты общения. На что Росляков довольно нагло заявил, что вот этот самый администратор обосрется, если возмущенный визитер скажет, как его зовут и кто он такой. Администратор, покрасневший как рак, стал объяснять, что до одиннадцати у них было спецобслуживание и никого в зал не пускали. А обслуживались (о-о!) такие люди, которых и называть-то в полный голос неприлично. Впрочем, тихим голосом эти лица были названы. И по фамилиям, и по принадлежности. Оказывается, отобедать пришли высокий таможенный начальник и крупный бизнесмен, и…

И, как вставил охранник, к таможенному начальнику в самом деле приезжала жена, которую в зал и пропустили. Но она быстро уехала. Это же не ваша была жена, осведомились у Рослякова не без ехидства. Росляков ехидства не заметил и настаивал, что его жена могла тоже заходить, но после того, как эти «важные» гости покинули заведение. Тут же был вызван шеф-повар, который подтвердил, что в ресторан в самом деле ломилась какая-то дама, но она тоже представилась женой таможенного начальника. И он даже описал ее внешность. После чего удивленный охранник примерно так же описал жену таможенного начальника.

Все сошлось, а иных, как клятвенно заявляли эти люди, дам в ресторане сегодня не было. Росляков сразу остыл и поскучнел. Ну, не было и не было. Мало ли где у нее могли вытащить деньги. Он встал, засунул руки в карманы, одарил всех присутствующих зверским взглядом и молча удалился. Работа выполнена, причем без всяких там предъявлений различных удостоверений, на производство которых нужно тратить время, запасаться какой-то легендой. Все делается проще под личиной состоятельного и облеченного властью хама.

Максим был примерно на том месте, где находилась точка, обозначающая положение машины Демичева на местности. Это была проселочная грунтовая дорога, мягкая песчаная, вьющаяся сквозь дремучий хвойный лес. Высокие деревья пропускали рваные яркие лучи солнца, а тело обволакивали прелые, напоенные ароматическими смолами запахи.

Оглядевшись по сторонам, Максим сообразил, что находится между двумя буграми, которые глушат звук работающего мотора его машины. Как все сложится, как будут разворачиваться события, он не знал, а канителиться снова с замыканием проводов, если приспичит срочно удирать на машине, было рискованно. Максим развернулся и загнал машину задом подальше от дороги в кустарник и не стал выключать зажигание. Пусть тихонько работает: современный глушитель, современная эффективная система охлаждения двигателя. Ничего, не закипит, если и с полчасика поработает.

Максим вышел из машины и пошел, прячась за деревьями, по сумеречному густому лесу параллельно дороге. Телефон он убрал в карман, потому что толку от него уже не было. Судя по показаниям на экране, он стоял рядом с Демичевым, что на местности могло означать расстояние метров и в тридцать, и в пятьдесят.

Андрей наверняка ждал его появления и слышал звук автомобильного мотора. Значит, следовало ожидать первым делом встречи именно с ним, а не с похитителями. Хотя кто знает. Вместе они толком не работали, в острых ситуациях вместе не были, поэтому предсказать поведение майора было сложно. Оставалось надеяться на здравый смысл и положительный опыт Демичева.

Они заметили друг друга практически одновременно. Андрей, сидевший на корточках за толстым стволом сосны, поднял руку, привлекая внимание к себе, потом приложил ее к губам и показал пальцем возле себя. Максим с максимальными предосторожностями приблизился к коллеге и присел рядом с ним.

– Они вон там, – ткнул Андрей пальцем в сторону небольшой низинки, скрытой от глаз обильным лиственным подростом. – Четверо. И машина там же.

– Что за место? – задал Максим мучивший его все это время вопрос. – Чего они сюда окольными путями ехали?

– Хрен его знает, – поморщившись, ответил Андрей. – Может, следы путали на предмет возможного «хвоста». А здесь какая-то избушка наполовину заброшенная. Наверное, из хозяйства лесников.

– Плохо, когда мотивов поступков не знаешь, – покачал головой Максим.

– А то, – согласился Андрей. – Указания какие были? Брать?

– Шеф отправился в ресторан выяснять, что она там вынюхивала, а меня к тебе послал. Думаю, что предполагается действовать по обстановке.

– Значит, будем девочку спасать. У тебя оружие есть?

Максим отрицательно покачал головой.

– Михаил Васильевич запретил без нужды таскать его с собой.

– Опять хреново. Знал бы, где упасть, пошел бы другой дорогой. Давай так! Ты отползай назад и вон теми кустами заходи справа. Как раз выйдешь к избушке. А я буду их отвлекать на себя. Действуем, исходя из ситуации.

Максим кивнул и бесшумно стал отодвигаться вправо. Он успел заметить, как Демичев подобрал сук, длиной около метра. Зубами и пальцами он расщепил один конец, чтобы тот был хоть немного заострен. Плохо, подумал Максим. В таких группах, как эта, нужна слаженность на уровне автоматизма. Теперь понятно, чего Демичев на меня косо глядел с самого начала. Неуютно ему из-за новичка. С тем другом, которого ранили во время их прошлой операции, они наверняка друг друга без слов понимали. А сейчас Андрей не знает, чего ждать от меня, а я – от него. Плохо.

Демичев поднялся в полный рост, отряхнул колени и сделал беззаботное выражение лица. Ковыряя палкой в траве, он старательно изображал грибника. Правда, у него не было ни ведер, ни корзины, ни даже полиэтиленового пакета. Но мог же он быть человеком, который свернул с дороги в лес по малой или большой нужде, а потом решил пройтись и поискать грибов. Например, он в третьем поколении городской и в лесу был два раза в жизни. Чем не легенда, если вести себя олухом.

Тренированным взглядом Демичев охватил сразу всю панораму на поляне. Девушка сидела на земле со связанными впереди руками. Рот ее был заклеен скотчем. Значит, она, скорее всего, не успела прожужжать им все уши, что журналистка, а не та, за кого они ее принимают. Это даже хорошо. Пойми они, что прокололись с «объектом», убили бы и спрятали тело. Зачем им свидетель…

Один тип кавказской наружности возился с костром, который никак не хотел разгораться. Второй сидел возле девушки и строгал большим ножом палочку. Двое возились в покосившейся хижине, сложенной из сосновых бревен. Наверное, прибирались. И, наверное, тут свою заложницу они и собирались прятать. Теперь понятно, что за крюк они дали, когда ехали сюда. Мали ли кто и как мог запомнить их машину, номера. Если заметили, то поиск будет идти в северо-западном направлении, а не на юго-западе и неподалеку от Минска.

«Хонда» стояла слева на въезде на поляну. Никакого оружия, кроме торчавших у двух кавказцев из-за брючных ремней рукояток пистолетов, вроде бы не было. И тут его заметили. Тот кавказец, который сидел рядом с Ланой, уставился на Андрея прищуренными глазами. И Демичев сразу узнал его, но думать об этом не было времени, потому что Лана тоже его увидела. Девушка сразу забилась и замычала сквозь скотч.

Андрей про себя выругался самыми последними словами. Лучше было бы, если бы они ее спрятали. А теперь спектакль будет коротким. Они не дураки, они же соображают, что он все понял, будь ты хоть тридцать три раза тюфяком. В лесной глуши четверо и связанная девушка с заклеенным ртом. Такому «грибнику» из леса живым не выйти.

– О! Здорово! – расплылся Андрей, убыстряя понемногу шаг, чтобы оказаться как можно ближе к центру поляны. – Шашлычки жарим? Опасно, ребята, я тут лесников видел. Оштрафуют!

Андрей старательно не смотрел на Лану. Он делал восхищенное лицо, разглядывая иномарку на краю поляны. Ну, тюфяк тюфяком. Однако боковым зрением он уловил, что из домика кто-то вышел и девушку быстро втащили внутрь. Кавказец, что раздувал костер, поднялся и подошел, отсекая Андрею путь к лесу. Тот, что охранял Лану, тоже стоял на ногах, а его правая рука была заведена под куртку на уровне пояса. И третий появился на сцене, этот явно русский и из уголовников. Вон привычно кривит губы, чтобы была видна его блатная гордость – золотая фикса на верхней челюсти.

– Ты чего тут делаешь? – последовал закономерный, но ничего не значащий вопрос.

– Грибы ищу, – приветливо улыбался Демичев, разводя руками. – В кои-то веки ехал мимо леса, дай, думаю, сверну. А то все в городе да в городе! И грибы только в банках в супермаркете вижу. А они вон – живые!

– А дружки твои где? – последовал незавуалированный вопрос. – По лесу разбрелись? Не заблудишься?

– Какие дружки? – удивился Андрей. – А! Не, я один. А чего тут блуждать, я же только краешком, вдоль дороги. Вон там моя машина.

Андрей повернулся боком и добросовестно стал показывать, где находится его машина. Он изо всех сил провоцировал этих людей на нападение, а они все чего-то опасались. Чем быстрее у них тут на поляне начнется свалка, тем быстрее он отвлечет бандитов на себя. А Максиму это очень нужно, чтобы максимально эффективнее появиться. Четвертый-то в домике. И у него наверняка ствол. Как ни крутись, а пулю из двери схлопотать проще простого.

Кавказец, который стоял вплотную к Андрею, наверное, получил приказ взглядом от главаря. Тихо лязгнул металл. Андрей успел усмехнуться кавказским «понтам». Ну чем вас не устраивает обычный нож с выкидным лезвием, обычная финка. Нет, надо обязательно таскать с собой и пускать в ход кинжал. А кинжал нужно сначала выхватить из ножен. А это звук!

Рука кавказца с кинжалом с размаху наткнулась на палку, которую Андрей зажал двумя руками и подставил под удар. Согнутая в колене нога распрямилась, и подошва ботинка Демичева впечаталась в центр груди кавказца, заставив его задохнуться и отлететь на землю. Не останавливая движения, Андрей распрямил руку с палкой. Его допотопное оружие с расщепленным концом угодило второму кавказцу в глаз. Тот взвыл и схватился руками за окровавленное лицо. Пустить в дело пистолет он не успел.

Теперь и фиксатый полез руками за спину, где у него мог быть пистолет, а в дверном проеме замшелого бревенчатого домика мелькнул еще чей-то силуэт. Во влип, подумал Андрей, чувствуя, что вот-вот окажется под прицелом двух пистолетов посредине поляны. Где же Макс, мать твою!

Единственной защитой для Андрея в этот момент мог быть только главарь, в чью сторону его помощники стрелять какое-то время будут опасаться. А как раз это время Андрею и было нужно. Одним прыжком он преодолел расстояние до кавказца с изувеченным лицом, схватил за кисть его правую руку с пистолетом, а другой рукой обхватил его шею. Сделал он это вовремя, потому что фиксатый уже вытащил свой пистолет и целился в него. Выстрела, как и следовало ожидать, не последовало.

Второй кавказец, получивший мощный удар ногой, держался за грудь, кашлял, но поднимался, нашарив на земле свое длинное обоюдоострое оружие. Главарь, несмотря на страшную боль и кровь, заливавшую лицо, оказался сильным противником. Или он просто осатанел от ярости. Крутился он и рычал, как зверь, и Андрею пришлось прикладывать немало усилий, чтобы держать его тело между стрелком и собой. Перехватить бы руку с пистолетом так, чтобы пальцем дотянуться до указательного пальца кавказца на спусковом крючке. Тогда можно было отпугнуть этих двоих пусть не прицельными, но опасными для них выстрелами.

Максим ругнулся, когда понял, что Андрей поспешил со своим выходом на поляну. Все очень осложнилось, но у него самого оставался в руках козырь неожиданности. И еще оставалась опасность справа, со стороны дома, где находился четвертый вооруженный бандит. Однако о себе думать было некогда, потому что Андрей находился в центре поляны под перекрестным огнем. Хорошо хоть, что второй кавказец не имел огнестрельного оружия.

Бросок из-за дома был стремительным, но расстояние все же оказалось великоватым для достижения полной неожиданности. Фиксатый услышал звук за спиной и мгновенно обернулся. Помог Максиму недостаток боевого опыта уголовника, который вместо того, чтобы стрелять, не целясь, и отпрянуть назад по самой короткой линии удаления от нападавшего, бросился к стене дома. В тот момент, когда его рука с пистолетом наконец пошла в сторону второго неизвестного нападающего, Максим его настиг.

Нужен был хоть какой-то отвлекающий фактор, хоть на долю секунды, потому что Максим автоматически почувствовал, что ему этой доли секунды может и не хватить. Боевые рефлексы не подвели, а тело действовало, как будто управлялось компьютером. Нога Максима ударила по большим старым деревянным граблям, которыми тут когда-то сгребали скошенное сено. Это был тот случай, когда наступать на грабли было полезно. Длинные деревянные зубья оказались не на столько гнилыми и позволили черенку по длинной дуге врезаться фиксатому в лицо. Он машинально дернул рукой, и Максим его настиг.

Удар по руке снизу вверх, и пуля ушла в кроны сосен. Одновременно нога Максима пошла уголовнику под колено… Фиксатый рухнул на колени как подкошенный, хрустнули шейные позвонки от рывка за подбородок вверх и в сторону. Максим поймал руку, которая все еще сжимала пистолет, но уже принадлежала мертвецу, и бросил взгляд на Андрея. Майору приходилось удерживать одного кавказца с пистолетом и держать на расстоянии второго с кинжалом. Ситуация не была безвыходной, опаснее был четвертый в доме, да еще с заложницей.

Максим, подхватив труп фиксатого под мышки, рывком поднял с земли. Хорошо еще, что тело принадлежало типу довольно тщедушному. Зажимая руку с пистолетом так, чтобы его палец лежал на спусковом крючке, Максим в два рывка подтащил тело к дверному проему. Еще рывок, и, прикрываясь трупом как щитом, Максим оказался на пороге.

Как он и предполагал, четвертый не спешил выходить, и он был вооружен. Неприятно и зло щурясь, бандит держал перед собой девушку, поставив ее на колени, и целился ей в голову из пистолета. Он не сразу сообразил, что это перед ним предстало. Но то, что он узнал своего фиксатого дружка, сыграло с ним злую шутку. Он не выстрелил в дверной проем, потому что не сообразил сразу, что в дверях не один, а двое. Он не стал стрелять в заложницу, не стал выкрикивать предупреждения и угрозы, потому что, опять же, не сразу понял, что происходит. И этой секунды Максиму хватило, чтобы сделать один прицельный выстрел.

Голова бандита дернулась. Из аккуратной дырочки посреди лба струйкой потекла кровь… Лана забилась на земле, но визжать ей мешал скотч. Бандит повалился на спину, потащив мертвой рукой за собой и девушку. Бросив труп фиксатого, Максим решил, что с освобождением Ланы от веревок подождет. Он ринулся на поляну, чтобы закончить возню, которую устроил Андрей.

Однако Демичев прекрасно справился и сам. Очередным маневром, крутя вокруг себя дико сопротивляющегося и изрыгающего проклятия кавказца, он умудрился снова нанести удар второму и отбросить его в сторону. Кавказец снова отлетел, но попал спиной в еле разгоревшийся костер. Страшный вопль огласил поляну. Андрей отпустил шею своего противника, перехватил его руку с пистолетом двумя руками и рванул назад и в сторону. Кавказец перевернулся в воздухе и грохнулся на землю.

И в тот момент, когда он падал, разметав в воздухе ноги, пистолет на миг оказался нацеленным в его голову. И надо же было именно в этот момент произойти идиотской случайности. Палец кавказца судорожно дернулся, нажал на курок, и грохнул выстрел.

И почти мгновенно прозвучал второй выстрел. Андрей поднял глаза и увидел зло перекошенное лицо Максима. Он все понял. Андрей обернулся и увидел, что другой кавказец лежал на краю поляны лицом вниз, безжизненно раскинув руки и ноги.

– Долбаный «ТТ», – сквозь зубы прошипел Максим и показал Андрею пистолет, который он забрал у фиксатого.

Объяснений не требовалось, потому что Андрей и сам знал эту особенность старого советского пистолета. У «ТТ» были слабоваты защелки, удерживающие магазин в рукоятке. Они очень часто вылетали при определенных обстоятельствах. Драка как раз и была таким обстоятельством. И, видимо, обойма вылетела у Максима, но заметил он это только тогда, когда второй кавказец бросился бежать. Учитывая, что в той стороне стояла заведенная «пятнашка», рисковать смысла не было. Максим сделал один-единственный выстрел… И стрелять ему пришлось на поражение, иначе бандит, скорее всего, ушел бы.

Максим все-таки подошел к телу. Сомнений не было – пуля угодила точно в сердце. Смотреть на другого кавказца, с простреленной головой, смысла не имело, фиксатому Максим самолично сломал шею. А четвертому в доме он попал точно в лоб. Теперь они, как самые последние… имели перед собой только трупы. А им предстояло глядеть Рослякову в глаза и как-то объяснять свое геройство.

– Пошли хоть девчонку успокоим, – проворчал Андрей.

Максим молча пошел за ним. Они зашли в дом и опешили. На пороге лежало тело фиксатого, у стены второе тело с дыркой во лбу. Посредине дома на полу лежал обрывок веревки и кусок серого скотча. Ланы в доме не было.

– Тихо! – Максим поднял руку и прислушался.

Андрей тоже уловил рев жигулевского двигателя, который неумело рвут на грунтовой дороге. Значит, еще и с таким позором придется им возвращаться.

– Ну, как ощущения? – зло спросил Демичев и сплюнул.

– Как при диарее в приличном месте, – хмыкнул Максим. – Как ни крути, а мы по уши в дерьме. Куча трупов, информации ноль, заложница сбежала. Хорошо еще, что мы знаем, кто она такая. Поехали?

– Стой, – задумчиво почесал в голове Демичев. – Давай хоть из этого пользу извлечем. Смотри, что получается. Кто-то журналистку взял в заложники и с какой-то нам непонятной целью. Мы ее, конечно, спросим потом, выясним, что за этим может стоять. А если целью была совсем не она, если ее элементарно перепутали.

– С кем? Почему ты так думаешь?

– Видишь ли, она в ресторан совалась дважды. Второй раз скопировав внешность другой женщины, которая незадолго до нее входила в тот же ресторан. Может, целью была как раз другая, кого мы не знаем. Вот я и предлагаю скрыть факт того, что заложница сбежала. По крайней мере, у нас будет шанс найти ту, другую, и выяснить возможную причину похищения.

– Скрыть, говоришь? Можно попробовать. Надо пару трупов спрятать и угнать отсюда машину. Пусть главари разгадывают загадку. Была какая-то перестрелка, двое бандитов на месте, а остальные с похищенной женщиной где? Может, они скрылись, спрятались и скоро дадут о себе знать. Вроде пока нет оснований полагать, что дело провалено.

– Можно и так. А ты, кстати, узнаешь вот этого? – Андрей кивнул на труп с залитым кровью лицом и выбитым глазом.

– Кто?

– Это сейчас он плохо выглядит, а когда я на полянку выходил, то успел его разглядеть в первозданном, так сказать, виде. Это Асланбек Габаршоев.

– Так-так. Это из той троицы, на которую мы ориентировку читали, которые могли нелегально прибыть в Беларусь. Один нашелся. Хорошо, значит, можно предположить, что они в одной связке и прибыли сюда ради одного и того же дела. Он тут старшим был?

– Похоже, что так. Вот его труп первым делом и надо прятать, а потом поиграем.

Ломать голову и придумывать, как избавиться от тел, они не стали. Набив каждому трупу за пазуху, в карманы и в штаны камней, Андрей с Максимом, раздевшись, оттащили их подальше от берега и утопили в маленькой речушке Птичь. Делать все пришлось аккуратно, чтобы следы крови не вели к берегу. Пришлось каждому трупу на голову надевать по полиэтиленовому пакету и завязывать его на шее.

Вторым шагом была машина бандитов. Андрей отправился на своей машине на трассу, а Максим отогнал «Хонду» километров на тридцать и спрятал в чащобе, куда только смог заехать без дороги. Если ее и обнаружат грибники, то, судя по тому, что в лесу он никого не встретил, будет это не раньше, чем через несколько дней.

Через час Максим вышел на трассу вблизи того места, где его ждал Демичев. Он молча бросил на заднее сиденье сумочку Ланы, которую нашел в «Хонде», и вопросительно посмотрел на Демичева. Росляков еще не звонил, и это было понятно. Какие звонки, если его ребята могли в этот момент сидеть в засаде или участвовать в схватке. А тут он со своими вызовами. Наверняка сидит и ждет доклада. Звонить и докладывать желания ни у кого раньше времени не было. Лучше уж лично, глаза в глаза. А еще лучше одному ехать на доклад, а второму – к Лане Стаскевич домой. Успокаивать и допрашивать. И делать это придется Демичеву. Все-таки один раз переспали, а это иногда обязывает.

А Лана в этот момент сидела на КП, где ее задержала милиция. Хозяйка «пятнашки» заявила об угоне, и все посты были оповещены. Девушка в самом деле удирала из лесной избушки, почти ничего не соображая. Крепкая психика и энергичный характер позволили быстро прийти в себя и немного успокоиться. Когда на трассе ее стали останавливать, она послушалась, потому что удирать при ее опыте управления машиной глупо, потому что ее все равно бы догнали и задержали на другом КП. А еще потому, что она сгоряча решила все рассказать милиционерам о своем похищении.

И только когда ее практически выволокли из машины и поставили в позу «руки на капот», она вдруг засомневалась. А что, если милиция куплена, если они заодно? В кино она много раз видела, как такие вещи проворачивают, но это были художественные фильмы. А в жизни? Коррупция имеет место? Имеет. Когда ее везли в лес, причем очень долго и с заклеенным ртом, их никто не останавливал. А почему? Вот и думай.

И Лана сидела на стуле и молчала. Документов у нее нет, потому что сумочка неизвестно где. Значит, сиди и размышляй. Может, попросить сделать звонок? Есть у нее право на один звонок? Здесь вряд ли, это на допросе у следователя будет такое право.

Что же там произошло, кто эти люди, что за схватка произошла в лесу? Вдруг послышались крики, беготня, потом стрельба. И этот тип, который ее украл, вдруг схватил за волосы, приставил к виску пистолет. А потом кто-то огромный появился в дверях, грохнул выстрел. Бандит страшно захрипел и стал падать, а на пороге рухнул еще один…

Жуть была страшная, и Лана, если говорить честно, от ужаса обезумела. Как ей удалось освободить руки, она сама не поняла, просто дергала и дергала, а потом веревки сползли. Она отодрала скотч со своих губ (до сих пор саднят!), высунулась из двери, а там… Потом Лана не очень хорошо помнила. Кажется, ужас погнал ее в лес. Она юркнула за угол домика и побежала назад к дороге. А там она и увидела заведенную машину, и рядом никого. Вот она в нее и прыгнула. Чуть не заглохла, но все же справилась на песчаной почве и погнала по грунтовке куда глаза глядят. А потом оказалась у выезда на трассу. И повезло ей, что свернула в ту сторону, которая ведет к Минску. Только вот опять вляпалась. И кому верить? И кто перебил бандитов? Милиция? А как она так быстро узнала о похищении? Значит, не милиция, а такие же бандиты. Добычу делили, кому выкуп получать! Что же делать?

Андрей гнал машину, хмуро глядя на дорогу, и думал, все ли они сделали правильно. Максим в который раз предлагал все-таки позвонить Рослякову, но Демичев только отмахивался. Видимо, интуиция подсказывала, что ничего еще не кончилось.

Первым свою «пятнашку» увидел Максим. Андрей, как дисциплинированный водитель, сбавил скорость перед КП, и он ее увидел. Капот открыт, багажник открыт, боковая дверка открыта. И, главное, номера те же. Значит, задержали нашу девочку, не удалось ей сбежать и потеряться. Это было везение!

– Надо ее вытаскивать, – уверенно заявил Максим. – С каждым лишним часом, проведенным в милиции, дело получает все большую и большую огласку.

– Ты спятил! Нападение на милицейский пост?

– Андрей, пойми, что вся наша перестрелка напрасна, затопленные трупы, спрятанная машина. Мы с тобой чуть не запороли всю операцию, и другого выхода у нас нет. Это просто чудо, что мы ее заметили. Через полчаса ее отсюда увезут и будут допрашивать. И все вскроется. Что с нами сделает Росляков?

– Убьет! – пообещал Демичев. – Смерть через «нехочучку»!

– Это как? – засмеялся Максим.

– Больно, – буркнул Андрей, останавливая машину и прижимаясь к обочине. – Что ты предлагаешь конкретно?

– Выбираемся через лес на машине в точку, как можно ближе к КП. Идем пешком, выходим к дороге, забираем девушку и лесом к машине. Все просто. И идти надо вдвоем, потому что тебя она знает, а меня нет. Вы с ней, вроде как… того самого!

– Пошел ты! – огрызнулся Демичев, впрочем, беззлобно. – Вон впереди видишь съезд на грунтовку? Давай с него и начнем искать подъезд к КП.

Те люди, которые предоставили группе Седого именно «Ленд Крузер», поступили во всех отношениях мудро. Любая другая машина не прошла бы там, где пролез внедорожник. Минут тридцать плутаний, и в просвет между деревьями показалась серая стена из бетонных плит – высокое здание контрольного пункта. Андрей осмотрелся по сторонам и развернул машину так, чтобы можно было сразу уезжать, как только они вернутся.

Максим вылез и молча пошел к дороге. По пути он стал объяснять свой план:

– Перебежим через кювет и к задней стене. Их там дежурит трое, значит, один или двое на улице «стригут скотину». Для нас лучше, если на улице всего один. И чтобы не было внутри других водителей из остановленных для проверки машин. Поэтому подождем и сразу заходить внутрь не станем. Внутри действуем так. Ты заходишь первым и смотришь ей ободряюще в глаза. Постарайся встать так, чтобы быть ближе к девушке. Если она опять в шок впадет, тебе ее придется на руках выносить. Я захожу следом, быстро вырубаю милиционеров, и мы удаляемся. Вы с Ланой первые, я прикрываю. Если начнется стрельба – не вмешивайтесь, я все равно вас догоню.

– Так! Ты давай без стрельбы, стратег!

– Я же на всякий случай, – улыбнулся Максим.

Около КП стояла фура, и один из милиционеров проверял документы у водителя. Служебный милицейский «Форд» был на месте. Второго милиционера не было видно. Максим предостерегающе поднял руку и остался сидеть в траве, поглядывая из кювета наружу. Вот милиционер попросил открыть заднюю дверь контейнера. Водитель подчинился. Потом он закрыл дверь, и они обошли машину с другой стороны.

– Пошли, – скомандовал Максим и первым выскочил наверх.

Они прижимались к бетонной стене строения и медленно продвигались к входу. Максим выглянул из-за угла. Других милиционеров на улице не было. Он кивнул Андрею в сторону лестницы и пропустил его вперед. Тихо протопали шаги по металлической лестнице, Андрей открыл дверь в небольшую комнату, где за столом сидел старший лейтенант и что-то писал. Второй стоял сбоку, прислонившись плечом к стене, и пытался задавать Лане вопросы. Сама девушка сидела у дальней стены без окна на лавке, сложив стиснутые кулачки на коленях. Лицо у нее было бледное, а губы почти белые. Андрей подумал, что девушка запросто может хлопнуться в обморок. Хотя если до сих пор не хлопнулась, то… В помещении громко потрескивала и бубнила разными голосами стационарная радиостанция.

Он громко поздоровался и улыбнулся всем присутствующим, особенно Лане. Девушка не выпучила на него глаза, чего Андрей очень боялся, а просто смотрела напряженно и с надеждой. Следом в дверь протиснулся Максим, который старательно и плотно закрыл ее за собой.

– Здрасте! – Максим изобразил на лице подобострастную улыбку по жизни виноватого человека. – Вот, как говорится, долг платежом красен…

– Тебе чего? – насторожился старший лейтенант за столом.

– Как обещал вчера, – жизнерадостно объявил Максим, роясь в своей поясной сумке. – Вы меня пожалели, я вас отблагодарить должен.

Старший лейтенант вообще, наверное, ничего не успел понять. Короткий и точный удар по шее заставил его дернуться так, что форменная фуражка слетела на пол. И тут же тело Максима метнулось как молния в сторону стены, где стоял второй милиционер. Тот успел среагировать, но его реакции хватило только на то, чтобы оторваться от своей опоры, к которой он так уютно приклеился возле девушки.

Нога попала второму милиционеру в солнечное сплетение. И когда он согнулся пополам, хватая ртом воздух, рука Максима обрушилась на него сверху. Лана за спиной тихо охнула, послышался ободряющий голос Андрея, который принялся тихо ей что-то объяснять. Максим глянул через окно на улицу. Через кабину «КамАЗа» было видно, что водитель уже усаживался на сиденье, а третий милиционер стал обходить неторопливо его машину, возвращаясь на пост.

Максим поднял руку, призывая к вниманию и тишине. Выдернув из розетки провод питания, Максим намотал его на руку и с силой рванул. Обрывки он бросил под стол, чтобы не бросались в глаза. Лана смотрела на него широко раскрытыми глазами, поэтому пришлось ей улыбнуться. Второго милиционера Максим поднял и усадил у стены на лавку. Теперь предстояло попытаться уйти.

И вот оно, дорожное счастье! Вдалеке показалась белая кабина большегрузного «мэна». Милиционер на дороге сразу подобрался и шагнул навстречу. Еще пара минут, и его рука с жезлом взметнулась, приказывая машине принять вправо и остановиться. Максим махнул Демичеву рукой. Пока милиционер обходил машину, осматривая ее со всех сторон, Демичев с Ланой быстро и тихо спустились по лестнице и скрылись за углом строения. Максим последовал за ними. Милиционер был так увлечен новой машиной, что даже не заметил выходивших из здания.

Глава 9

– Василич, полный порядок, – не скрывая удовольствия, заявил в трубку мобильника Демичев.

Одна рука Андрея обнимала за плечо Лану, с которой они устроились на заднем сиденье. Девушка немного успокоилась и теперь тихо всхлипывала и шмыгала носом. Андрей успокоил журналистку тем, что у него друг бывший спецназовец, с которым они вместе когда-то служили. Он признался, что случайно стал свидетелем ее похищения, поэтому так удачно удалось ее освободить. С милицией все так получилось, потому что все знают уровень коррупции в их рядах. Андрей божился, что инцидент на КП он легко уладит через своих людей в правительстве. Главное, что Лана свободна и в безопасности. Все остальное сделают старые друзья.

Максим вел машину и посмеивался, слушая треп Андрея. Можно было бы сказать девушке гораздо меньше, но Демичев явно рисовался перед ней, используя прошлую легенду. Может, Андрей даже и правильно себя ведет. Неизвестно еще, что там с этой Ланой выяснится, в какую она историю попала. То, что она якобы представления не имеет о причинах ее похищения, сомнительно, учитывая ее авантюрные наклонности.

– Это кто? – шмыгнула Лана носом и кивнула на телефон в руках Демичева.

– Это как раз мой хороший друг из правительства, – шепнул Андрей. – Всемогущая личность! – И тут же переключился на разговор с Росляковым. – Мы ее отвезем домой. Там все очень сложно, поэтому надо собираться и решать. Какие-то непонятные игры, и непонятно вокруг чего.

– И что? – спросил Максим, сворачивая к дому Ланы.

– Есть зацепка. Кое-что вырисовывается.

– Насчет меня? – с надеждой спросила девушка и посмотрела в лицо Андрея.

– Да, детка. Все будет хорошо, теперь все будет хорошо. На твою защиту встают мощные силы!

– А какие?

Даже в этой ситуации журналистка продолжала оставаться журналисткой. Ей опять надо было все знать, быть в курсе всего. Андрей нежно прижал девушку к себе и нежно поцеловал в щечку. Максим, наблюдавший эту сцену в зеркало, еле удержался, чтобы не засмеяться.

Пока Максим хозяйничал на кухне и рылся в поисках чашек, кофе и сахара, Андрей в комнате занимался Ланой.

– Значит, так, – говорил он уверенным голосом, – теперь за дело берутся профессионалы. Мы эту шайку накроем в два счета, но ты должна выполнить несколько обязательных условий. И это не столько для твоей личной безопасности, сколько для пользы дела. Чтобы нам не помешать. Основная идея такова: тебя похитили, потому что перепутали с другой женщиной, главари похитителей должны думать, что ты еще в плену, потому что в противном случае тебя убьют как свидетеля.

– А та женщина – это кто? А с ней как? Она ведь не похищена, и бандиты это обязательно узнают.

– Стоп, стоп, стоп! Не углубляйся ты во все это, – попросил Андрей. – Твое дело теперь десятое. Будь благодарна, что в живых осталась. С женщиной мы решим, там все будут думать, что она пропала, все разыграем как по нотам. Главное сейчас, чтобы ты носа не высовывала. Я думаю, что дома тебе сидеть комфортнее, чем прятаться по подвалам. Но запомни: по вечерам свет не включать, дверь никому не открывать, на телефонные звонки не отвечать.

– А как же на работе? Эти… похитители, они же могут узнать, что я появлялась. Под каким предлогом я на работе не появлюсь? Если будут знать, что я похищена, тогда и бандиты поймут, что у них не та, которая им нужна…

– Вот беда с умными женщинами! – рассмеялся Андрей. – Объясняю для совсем запутавшихся…

Честно говоря, Лана попала в самую точку. На самом деле она была права и прятать ее смысла не было. Похитители, то есть те люди, которые ее непосредственно похищали, мертвы, а другие члены банды в лицо Лану не знали. Они вообще не в курсе, что похищали Лану Стаскевич. И никто не в курсе, кроме Рослякова, Демичева и Алексеева. Истинная причина того, что сейчас разыгрывался этот спектакль, была в другом. Лана не должна мешать оперативникам, потому что склонна лезть во все дыры. Лана не должна заявлять в милицию о своем похищении. И, что особенно важно, она не должна включать личные связи. А она запросто могла сообразить и обратиться к своему подполковнику из КГБ, к Никитину.

Удержали Лану дома простым и эффективным средством. В арсенале специальных средств, который содержался в поясной сумке Максима, нашлись таблетки, которые вызывали на короткое время нездоровое состояние – диарею, головокружение. Острый период продолжался около суток, а потом болезнь шла на убыль. В зависимости от типа и особенностей каждого отдельного организма симптомы угасали в течение двух-четырех дней. Для завершения операции этого должно было хватить. И это было гарантией того, что Лана из дома не выйдет. На работу пусть позвонит, это можно. И голос у нее будет соответствующий.

Главное было, побыстрее уйти из ее дома, чтобы не ставить девушку в неудобное положение. Когда болезнь даст о себе знать… конкретными позывами…

Росляков уже ждал их в машине. Отъехав пару кварталов, Михаил Васильевич остановил «Ленд Крузер», заглушил двигатель и устроил летучее совещание. Времени у группы было, что называется, в обрез. С одной стороны, оперативникам, занимающимся розыском международных террористов и предотвращением террористических актов, дела до похищения какой-то там белорусской журналистки не было. Мелко, не тот уровень, если бы все сводилось к заурядному вымогательству.

Но учитывая предстоящие события, ради которых группу в Минск направили, учитывая то, что эта самая журналистка очень активно лезла в те сферы, которые как раз и окружали предстоящий визит российского президента в Минск, все представало уже несколько в ином свете. Например, неуемная энергия и авантюрные наклонности Стаскевич могли позволить ей разнюхать то, что касалось подготовки покушения. Даже если она сама не понимала важности и сути добытой ею случайно информации. Террористы могли просто заподозрить ее в том, что она до чего-то докопалась.

При этом раскладе ее похитить могли с целью выведать, что она узнала, кому успела сообщить, не подослана ли она КГБ или не является ли она агентом иных спецслужб. А если учесть уровень ее знакомств в правительстве, ее близкое знакомство и постоянные контакты с подполковником КГБ Никитиным, с американским журналистом Майклом Броуни… Кстати, не стоит забывать, что Броуни – офицер ЦРУ и прибыл в Минск как раз по причине предстоящего визита президента России и располагая информацией о готовящемся теракте.

А если еще учесть обстоятельства ее похищения, когда она пыталась проникнуть, причем очень настырно и изобретательно, на встречу таможенного чиновника высокого ранга и очень крупного бизнесмена? А если еще учесть, что во время схватки в лесу с похитителями был обнаружен и опознан один из боевиков с Северного Кавказа, который находится в международном розыске?

– Начали, – приказал Росляков, разворачиваясь на водительском сиденье к своим помощникам. – Начинаем анализ в хронологическом порядке. Итак, сегодня утром в ресторане произошла деловая встреча с обедом между заместителем начальника Управления организации таможенного контроля Государственного таможенного комитета Республики Беларусь Ростиславом Сергеевичем Бродней и крупным бизнесменом Александром Николаевичем Миненко. Последний также является депутатом Палаты представителей Национального собрания Республики Беларусь.

– Нормально! – не удержался Демичев.

– Эта встреча, – одарив майора ледяным взглядом, продолжил Росляков, – изначально предполагалась как скрытая, потому что проводилась в ресторане в те часы, в которые посетителей там еще не принимают. Машины обоих «объектов» в момент встречи находились во дворе, вдали от глаз посторонних. На главном входе была выставлена охрана Миненко. Дальше ты, Андрей!

– Стаскевич призналась, – стал рассказывать Демичев, – что она имела целью попасть на указанную встречу для контакта с Бродней, с которым лично знакома. В ресторан ее не пустила охрана. Но в то же время в ресторан приезжала женщина, которая представилась женой Бродни. Она пробыла в ресторане около пяти минут, а потом уехала. Стаскевич отправилась домой, где переоделась так, чтобы внешне напоминать жену Бродни, и снова явилась в ресторан. К тому времени оба «объекта» уже уехали, о чем Стаскевич объявил один из работников ресторана. Еще через пять минут Стаскевич обманным путем посадили в машину, усыпили и вывезли в лес в район поселка Озерцо. Один из убитых похитителей опознан как разыскиваемый террорист и боевик Асланбек Габаршоев, который нелегально месяц назад прибыл в Беларусь с неизвестными целями.

– Понятно? – спросил Росляков. – Вопросы есть? Нет. Тогда идем дальше. Совпадение трех фактов, которое нам надо проанализировать. Скрытая встреча таможенника и бизнесмена, приезд жены таможенника, похищение женщины, похожей на жену таможенника. Слушаю!

– Чиновники такого ранга – работник центрального аппарата национальной таможни и депутат законодательного органа, – начал Максим, – между собой вполне могут быть знакомы по роду государственной деятельности.

Росляков с интересом смотрел на новичка в их группе.

– Однако, опять же по роду их деятельности, учитывая бизнес Миненко, встреча наверняка имела целью некий сговор, иначе не стоило и таиться. Сразу возникает предположение о прохождении важного груза через границу, который таможня не должна досматривать. Второе предположение. Бродня оказался не очень сговорчивым, и тогда Миненко и теми, кто за ним стоит, было принято решение похитить жену чиновника с целью оказания давления на него. В результате выходки Стаскевич с переодеванием, она сыграла, сама того не подозревая, роль жены Бродни. Правда, возможно и иное предположение. Похищение организовано другой силой, которая заинтересована в лояльности таможенного начальника.

– Хорошо, – резюмировал Росляков. – Остается всего несколько вопросов: Миненко или другие. Причастен Миненко к подготовке теракта или это другие люди? Связан боевик и террорист Габаршоев с Миненко или нет?

– Каков план, босс? – с готовностью поинтересовался Демичев.

– Ты отправляешься к мистеру Броуни. Через два часа он передаст тебе копии снимков, которые они сделали в Эмиратах, и материалы по их каналу, которые касаются группы террористов в Чехии.

– А я? – напомнил Максим.

– А мы с тобой едем на встречу с господином Бродней.

Встреча с таможенным чиновником произошла даже раньше, чем предполагал сам Росляков. Группа наблюдения сообщила, что Бродня выехал из здания правительства и едет на собственной машине в сторону дома. Еще через пять минут две машины встретились на перекрестке, и Росляков показал пальцем Максиму на черный «БМВ» впереди.

– Пристройся сзади и иди вплотную.

Максим совершил пару маневров, после которых ему вслед раздались возмущенные сигналы, и пристроился за бампером нужной машины. Росляков достал мобильный телефон, подмигнул Максиму и набрал номер.

– Але, Ростислав Сергеевич! Здравствуйте. Вы не домой сейчас едете?

– Да… – машинально ответил голос и тут же спохватился, – а кто это?

– Если я вам назову фамилию и звание, вам легче станет? – насмешливо, но строго ответил Росляков. – Мы знаем, что была совершена попытка похищения вашей жены. Попытка может повториться, потому что все гораздо сложнее и шире, чем вы себе представляете.

– Кто вы такой, черт возьми? – голос чиновника вдруг стал до неприятности высоким. – Что вам нужно?

– Поберегите нервы! Мы люди, которые озабочены государственной безопасностью. Чем быстрее мы встретимся и поговорим с вами, тем меньше у вас будет проблем.

– Черт… – Вслед за этим восклицанием машина Бродни вильнула на дороге, едва не зацепив соседнюю машину. – Где мы поговорим?

– Собственно, мы следом за вами едем… для вашей охраны. Подъезжайте к дому, там и поговорим. В машине.

«БМВ» подкатил к элитному дому и остановился. Невысокий узкоплечий чиновник вылез из машины и стал нервно топтаться, ожидая пока большой «Ленд Крузер» подъедет и остановится рядом. Росляков быстро вылез и подошел к Бродне. Он сразу понял по внешнему виду мужчины, что дела обстоят гораздо хуже, чем он предполагал.

– Что с вами? – Росляков даже чуть нагнулся, чтобы заглянуть чиновнику в глаза. – Что-то еще случилось?

– Я должен сначала подняться домой, а потом уже поговорю с вами, – решительно сказал Бродня. – Извините, в дом вас не приглашаю.

– Да что случилось, в конце концов?

– Жена недавно позвонила и сообщила, что в квартиру пытались пробраться. Точнее, там были посторонние. Она пришла домой, а там… некоторый беспорядок. Она посмотрела на замок и увидела, что там следы взлома. Я должен…

– Ростислав Сергеевич, срочно позвоните жене, чтобы она быстро уходила оттуда. И никому не звонила. Увезите ее, спрячьте где хотите, если мне не верите. У друзей, знакомых, в недрах вашего ведомства. Все очень серьезно!

Бродня посмотрел в глаза Рослякову, некоторое время крутил в руке телефон, потом позвонил. Пока Михаил Васильевич разговаривал с Бродней, Максим успел осмотреться по сторонам и осмотреть сам дом. Подозрительных машин и людей он не заметил. Зато хорошо видны были камеры видеонаблюдения, направленные на площадку перед домом, въезд в подземный гараж и вход в дом.

Когда жена Бродни спустилась и бросилась к мужу, на лице ее был написан страх… Росляков предложил всем сесть в машину и там поговорить.

– Ты, – сказал он Максиму, – посмотри вокруг, не видно ли плохих парней.

При этом Росляков многозначительно поднес два пальца к уху. Услышав о плохих парнях, чиновник и его жена напряглись.

– Не волнуйтесь, – успокоил их Михаил Васильевич. – Теперь вам ничего не угрожает. Вы под охраной спецслужб. Ко мне можете обращаться «товарищ полковник». Не надо имен, должностей и фамилий. Здесь уровень секретности гораздо выше, чем вы себе можете представить. Очень жаль, что вы впутались во все это, но ничего. Главное, что мы вовремя обо всем узнали. Итак…

Итак, выяснилось. Час назад жена Бродни вернулась домой, оставив машину перед подъездом, потому что в доме ей нужно было взять всего пару вещей. Она и к мужу в ресторан заезжала, чтобы взять немного наличных денег, потому что собиралась уехать с подругами на пару недель в санаторий. Женщина она была суетливая, не очень собранная, так что ее поведение мужа не удивило. Максим прохаживался возле дома, не теряя из виду машину чиновника, и посматривал по сторонам. Включенный диктофон Рослякова транслировал ему в ухо весь разговор, который сейчас происходил в машине.

В ресторане на самом деле разговор был не очень приятный и не очень простой. Миненко, с которым они были давно и хорошо знакомы, на такую встречу пригласил таможенного начальника впервые. И ему действительно нужна была его помощь. Дело касалось прохождения одной машины через пограничный пункт, относящийся к Витебской таможне. А Ростислав Сергеевич по своей должности как раз курировал Витебскую, Могилевскую и Гомельскую таможни. То есть всю восточную границу – границу с Россией.

Бродня дал понять, что такие вещи у них не делаются. Если есть что-то не особенно криминальное, то пусть люди Миненко предъявят груз, а уж он – Бродня – решит, чтобы на него посмотрели сквозь пальцы. Но для этого он должен быть уверен, что там в самом деле не пахнет криминалом – оружием, наркотиками или чем-то подобным. Разговор в ресторане закончился ничем, и они разъехались.

А потом Бродне позвонили и сообщили, что его жена похищена, что он должен выполнить просьбу одного знакомого, а то его жене несдобровать. Естественно, в милицию сообщать не рекомендовали. Бродня сразу набрал телефон жены. К его удивлению, она ему сразу ответила. И еще сообщила о своих подозрениях, что в квартире побывал посторонний. Вот тут Ростислав Сергеевич и бросился домой сам, чтобы на месте убедиться, что с женой все в порядке, а в квартиру проникали злоумышленники. В милицию или КГБ он пока обращаться не стал. Может, это была лишь пустая угроза. Кстати, в подъездах и на лестничных площадках камер видеонаблюдения нет. Есть охрана на входе в подъезд, и все.

– Значит, так, – сказал Росляков. – В милицию вы обязательно сообщите.

– Как это? – почти хором изумились супруги.

– Так надо. Слушайте меня внимательно. Пытаясь обезопасить вас и вашу жену, мы подставили бандитам своего сотрудника – женщину. Так что они пока уверены, что похитили вас. – Росляков улыбнулся женщине. – Укройтесь в надежном месте, чтобы никто не знал и не нашел вас. Хотите, мы поможем найти такое место, хотите – найдите сами. Это не важно. Мы разыграем с вами похищение, как будто оно произошло на самом деле. Поэтому мне и надо, чтобы вы заявили в милицию.

– А как же ваш сотрудник? Ведь его… ее же могут убить?

– Ну, это не так просто. К тому же мы знаем, где ее прячут, и держим ситуацию под контролем. Риск, конечно, есть, но не подставлять же вашу жену, в самом-то деле.

– Да, спасибо…

– Второе, Ростислав Сергеевич! Как я вам и говорил, вы и ваша жена – это только инструмент, а не цель. А цель лежит в сфере государственной безопасности. Помните, что пока вы не должны верить абсолютно никому. Кроме меня, разумеется. А мне вы можете верить потому, что я вас ни о чем не прошу. У нас иная задача. Сведения в местное Управление КГБ мы передадим сами, и с вами свяжется человек оттуда. Можете проверять у него документы, требовать любых доказательств его принадлежности к официальным органам. Вы вправе, и вас можно понять. И еще, когда убедитесь, что этому человеку можно верить, тогда и начните с ним работать. Я имею в виду оперативную разработку Миненко и его грузовика на границе. Только не говорите пока этому человеку из КГБ, что вашу жену похитили. Даже ему. Просто факт такой просьбы от Миненко, и все. Поняли?

Вообще-то, Рослякову не хотелось, чтобы Бродня обращался в милицию, но это навело бы чиновника на подозрения, а это было бы еще хуже. Самим оперативникам бросать Минск и лететь в Витебскую область было опасно. Они могли потерять контроль над ситуацией здесь. Пусть КГБ роет землю на границе своими силами, а группа Седого получит информацию от них. И Росляков придумал, как это сделать, еще до начала разговора с таможенником.

– Кстати, – сказал он в конце, – «Субару» вашей супруги мой сотрудник отгонит и поставит на парковку возле того ресторана, где у вас была встреча с Миненко. Пусть там постоит все это время.

– Почему там? – не понял Бродня.

– А потому, дорогой Ростислав Сергеевич, что именно возле этого ресторана и похитили вашу псевдосупругу. Понимаете теперь, какому риску вы все подвергались? Чудо, что мы успели отвести от вас беду. Так что теперь уж и вы помогите нам и не подведите. Договорились?

Когда Максим отогнал машину на парковку возле ресторана и передал Бродне ключи, ему позвонил Росляков и потребовал снова угнать машину. Максим вздохнул и отправился выполнять задание. «Как-то не так я воспринимаю Беларусь, – думал он. – Вот за границей столько раз приходилось делать вещи и похуже этого, а никаких угрызений совести. А тут, как будто в собственной стране воруешь. В генах у нас, что ли, единство народов сидит, которое политики попытались разрушить».

Когда он доложил, что старенькая, но ухоженная машина, названная в народе «копейка», готова, Росляков велел выехать на Сторжевскую улицу и медленно двигаться в сторону проспекта Машерова. На пересечении с Коммунистической улицей Максим должен увидеть подполковника Никитина из местного КГБ, которого он обязан помнить по фото. Максим должен трижды посигналить, догнав Никитина на тротуаре, посадить его в машину и вывезти к берегу Комсомольского озера по Канатному переулку.

Максим ответил, что понял, и нажал на сигнал, чтобы проверить… Сигнал в машине не работал! Пришлось останавливаться и искать причину. Нашел… Это было самой маленькой проблемой, потому что в Беларуси, как и в России, магазины автозапчастей встречаются на улицах едва ли не чаще, чем продовольственные магазины. Особенно для «Жигулей». Пришлось потратить еще немного времени и чинить угнанную машину.

На место встречи Максим успел секунда в секунду. Медленно проезжая вдоль тротуара, он издалека увидел мужчину в костюме, который стоял лицом к проезжей части и смотрел в его сторону. Никитин! И кажется, подполковник вычислил нужную машину… Максим все равно трижды коротко нажал на сигнал.

Никитин с холодным непроницаемым лицом уселся рядом.

– Куда поедем? – спросил он.

Максим промолчал, потому что вступать в разговоры ему никто не разрешал, а о чем они там договаривались с Росляковым, как тот вообще вышел на этого человека, как и чем заманил в машину, он представления не имел.

– Понятно, – спокойно сказал Никитин и больше до самого конечного пункта не проронил ни слова.

Улыбающийся Михаил Васильевич объявился на песчаной отмели на берегу и приветливо замахал рукой. Максим свернул на берег и по привычке поставил машину капотом в сторону выезда. Повинуясь кивку Рослякова, Максим вылез из машины и пересел на заднее сиденье. Раз караулить снаружи не велено, значит, Михаил Васильевич принял какие-то меры безопасности или Андрей тоже поблизости. Ладно, будем страховать шефа с заднего сиденья, чтобы этот подполковник ничего не выкинул неожиданного.

Росляков уселся на водительское сиденье, поерзал с довольным видом и повернулся к Никитину.

– Эх, «копеечка», старушка ты наша легендарная, правда? – поинтересовался он у Никитина.

– Вы меня пригласили похвалиться приобретением? – лениво спросил подполковник. – Разочарую вас, я не фанат «АвтоВАЗа».

– Ну и ладненько, – сразу же согласился Росляков. – Я, кстати, тоже. Давайте тогда поговорим о любви к родине и наших профессиональных делах. Нам, Никитин, нужна ваша помощь. Некто бизнесмен сегодня обратился к некоему чиновнику от таможни с просьбой посодействовать в том, чтобы на одной из Витебских таможен без досмотра прошла машина из России. Нам очень нужно знать, что за груз на этой машине пытаются протащить в Беларусь и насколько он опасен. Я понимаю, что вы работаете не в Управлении…

– А кто вы, собственно, такой? – усмехнулся Никитин. – Вы забыли представиться, предъявить документы. Вы отдаете себе отчет, что пришли на встречу с подполковником КГБ и еще имеете наглость давать какие-то задания.

– Ну, что вы, в самом деле? – обиделся Росляков. – «Отдаете отчет», «имеете наглость». Я к вам по делу, а вы ведете себя как самый настоящий чиновник. А если оперативная обстановка требует срочного вмешательства, координации сил всех служб? Вы думаете, что я не понимаю, что вам подавай официальный контакт, прямое указание руководства…

– По-моему, вы просто валяете дурака, – прервал Рослякова Никитин. – Зачем?

– А затем, – вдруг совсем другим, сухим и неприятным тоном ответил Росляков, – что вы, как офицер КГБ, должны были бы заинтересоваться информацией, которую я вам сейчас изложил. А вы себя как повели? Кто тут у нас дурака валял? Я понимаю, что вы работаете не в том Управлении, в каком нам нужно, но выбора нет. Прежде всего, исходя из соображений секретности проводимой операции, коллега.

– Так откуда вы? Может, все же представитесь, если вступили со мной в контакт?

– Можете обращаться ко мне так, как у нас и принято, – товарищ полковник, – резко сказал Росляков. – Представляться я не буду, потому что уровень секретности операции превышает принятый в вашем отделе. Да-да, гораздо выше! Мы с вами встретились и разойдемся. И знать вам меня совершенно не нужно.

– Я в такие игры без санкции начальства не играю. Извините, – повел плечами Никитин. – У вас есть руководство, у меня есть руководство – вот пусть они и договариваются. А я человек в погонах, я выполняю приказы.

– А совесть, оперативная хватка, чувство долга у людей в погонах в вашем Управлении не в ходу? – зло спросил Росляков.

– Я не собираюсь это с вами обсуждать, – холодно ответил Никитин. – Мне самому в город добираться или вы меня отвезете?

– Нет, вы сами поедете, но после того, как я вам кое-что покажу. Видите ли, товарищ подполковник, мне видней, к кому обращаться за помощью и в какой форме ее просить. Я привык добиваться своего, привык выполнять свои задания, поэтому и дослужился до полковника. А теперь, прошу вас, молча посмотрите и послушайте, а уж потом я вас выслушаю. Идет? Извините за методы работы, но времени у нас мало… А еще у вас в Управлении завелся «крот». Так что резона официально обращаться у нас совсем никакого.

И Росляков достал из внутреннего кармана пиджака пачку фотографий и стал по одной бросать с комментариями на колени Никитину.

– Вот это вы со знакомой вам журналисткой Стаскевич, это вы в ее обществе и обществе американского журналиста Майкла Броуни. В недрах вашей конторы он известен как полковник Броуни, и служит он в Управлении стратегических операций. А вот это Броуни уже с пресс-аташе американского посольства господином Эвансом. Которого, кстати, тоже в определенных кругах знают как офицера ЦРУ и резидента здесь, в Минске. Не обольщайтесь, товарищ подполковник, это еще не все.

И Росляков продолжил вынимать и вынимать фотографии.

– Вот это вы и журналистка Стаскевич на территории резиденции Лукашенко под названием «Дрозды», вот это Стаскевич и прораб Вишняк, который руководит работами по монтажу инженерных систем в резиденции. А вот это они на территории резиденции, куда доступ посторонним запрещен в связи с подготовкой к предстоящему визиту российского президента. Вот это ваши сотрудники, которые несут охрану резиденции, узнаете? Они как раз пропускают Стаскевич и Вишняка на территорию. А вот это они на территории. Неприятно, правда? Но не спешите вынашивать планы возмездия вашим сотрудникам.

Росляков достал из бокового кармана диктофон.

– Фотографии распечатаны с видеозаписи означенных событий. А видеозапись, как вы понимаете, ведется одновременно с аудиозаписью. Вот вам небольшие фрагменты.

И Росляков дал послушать разговор Ланы, когда она просила провести Никитина ее на территорию «Дроздов», затем кусок из рассказа Ланы Демичеву о самом Никитине и их взаимоотношениях. Затем кусок разговора Броуни с Эвансом, Броуни с прорабом Вишняком. Особенно смачно Росляков прокомментировал момент, где Броуни рассказывал о заложенных взрывных устройствах в «Дроздах».

– Вы понимаете, товарищ подполковник, – заключил Росляков, – что вот этих материалов вполне достаточно, чтобы инициировать такую проверку вашей личности, которая в любом случае испортит вашу карьеру и лишит вас доверия вашего начальства раз и навсегда. А выполнение моей просьбы позволит вам не только прозвучать очень позитивно, но и получить государственную награду. Кстати, вполне заслуженную. Вам же не на врага предлагают работать!

– Сука! – выдавил Никитин. – Сука, потаскуха!

– Не надо так о девушке, – примирительно сказал Росляков. – Она сама вляпалась в нехорошую историю, но она не шпионка и не агент ЦРУ. Дура она самонадеянная. Теперь так…

И Росляков стал излагать суть своей «просьбы». Он упомянул факт шантажа Бродни, похищение его жены и суть просьбы похитителей. Не умолчал он и о роли во всем этом депутата и предпринимателя Миненко. Настоятельная просьба к Никитину была следующей. Он должен был лично обратиться в районное Управление КГБ, на территории которого находится нужный таможенный пункт. Там он должен поведать о некоей оперативной информации, которую он якобы получил. Оперативники должны пропустить машину без досмотра, сопроводить ее негласно до места назначения, а когда оперативным путем удастся определить характер груза, они должны совместно с местными органами провести операцию захвата. Или что там еще они решат делать. Но раньше никакой информации в Управление по городу Минску и Минской области поступить не должно. Это Никитин должен очень точно донести до оперативников в районе. А еще он должен сообщить о том, что за груз пытаются протащить злоумышленники в Беларусь.

– Вы видите, что во всем этом проявляется предательство интересов родины? – строго спросил в конце Росляков. – Нарушение своего долга офицера КГБ видите?

– А без шантажа, без использования грязных методов сделать этого было нельзя? – проворчал Никитин.

– А вы бы дурака поменьше валяли со своими чиновничьими замашками, – возразил Росляков. – Я же вам сказал, что привык любыми способами и средствами добиваться выполнения задания и приказов моего начальства. К тому же у меня хороший для вас стимул для выполнения всего изложенного именно так, как я вас и попросил. С Бродней свяжитесь сами. Не удивляйтесь, что он вам долго не будет верить. В его положении!

– А как быть с похищенной женой?

– Это наша работа, все сделаем. Не волнуйтесь. Теперь о связи со мной. Я сам буду вам звонить, когда посчитаю нужным, и вы мне будете излагать ситуацию. Звонить я буду на ваш телефон и представляться псевдонимом, скажем, «Миротворец». Дальше! Не пытайтесь вычислить, откуда и кто вам звонит. Вообще не пытайтесь выйти на нас и сообщить своему начальству. Меня вы вычислите, узнаете, кто я такой, но вреда делу вы нанесете столько, что я просто боюсь себе это представить. А передо мной вам придется извиняться. При вашем же начальстве.

– Я понял, – проворчал Никитин. – Теперь я могу быть свободен?

– Можете. Вот вам машина, ключи в замке зажигания. Езжайте.

Росляков вылез из машины и кивком велел вылезать Максиму. Никитин перелез на водительское сиденье, завел мотор и, буксуя на песке, стал выруливать на дорогу. Через десять минут езды на своем «Ленд Крузере» Росляков достал телефон и набрал номер Никитина.

– Слушайте, совсем забыл предупредить, – сказал Михаил Васильевич в трубку. – Машина, на которой вы сейчас едете, наверное, уже числится в угоне. Вы бы бросили ее да пересели на такси. Или общественный транспорт. А то, знаете ли, неудобно может получиться… Ну, извините, бывает такая оперативная необходимость. Перестраховываемся…

Двое суток прошло в напряженном и плотном наблюдении за Бродней и Миненко. К большому удивлению Максима, Никитин слово сдержал, и они не ощутили за собой слежки или иного внимания КГБ. Андрей, правда, сделал ему внушение, что Василич людей видит насквозь и ему надо верить.

А потом повалила работа. Контакты Бродни, контакты Миненко, установление личностей, установление связей, отработка, отработка, отработка. Видимо, группа технической поддержки загружена была под завязку, потому часть работы Росляков взвалил и на своих помощников. Информация, предоставленная Броуни, была интересной, приоткрывала завесу над истоками опасности, но никак не освещала тактическую сторону террористов. По Чехии у американцев информации оказалось маловато. Они установили личности убитых, но их связей в арабском мире вскрыть не удалось ни ЦРУ, ни нашей внешней разведке.

Потом пришло сообщение, что некие люди целенаправленно прибыли на место побоища на поляне возле заброшенного домика станции лесничества. Трупы они забрали, но долго лазали по лесу на четвереньках, видимо, что-то или кого-то искали… В реку никто не совался, даже не смотрели в эту сторону. Номера машин установлены, личности хозяев машин установлены. Ведется работа по изучению фотографий хозяев машин и сличению их со снимками тех, кто приехал в лес.

«Хонда», спрятанная Максимом в лесу, так и осталась никем не найденной. Это радовало, хотя надеяться, что долго удастся водить преступников за нос, не стоило. Существовал ведь и здравый смыл, а он говорил, что после перестрелки, если Габаршоев и остался жив, и где-то укрылся с заложницей, то обязательно должен был дать о себе знать своим хозяевам. Кто бы они ни были. Мог им быть и Миненко, потому что удалось установить, что бизнесмен он только по амбициям. По сути, у него бизнес очень маленький, в маленьких долях и в самых разных фирмах. Не тянул он на босса, а тянул на подставное лицо, марионетку и тому подобное.

А потом Росляков во время очередного звонка услышал от Никитина, что нужная машина – «КамАЗ», с минскими номерами и, судя по накладным, движется с грузом промышленных товаров именно в Минск. Получатель – «Торговый дом Полесье».

– Значит, завтра машина будет в городе, – посмотрев на часы, заявил Росляков. – Времени у нас очень мало, потому работаем без плана, будем импровизировать в соответствии с обстановкой… Наша задача проследить за разгрузкой. Это раз. Выявить характер запрещенного груза, из-за которого грузовик не хотят досматривать на границе. Это два.

– Не «пустышку» ли тянем? – хмыкнул Демичев. – Что-то не верится, чтобы через половину России тащили взрывчатку.

– Для того чтобы знать, надо проверить до конца, – недовольным голосом ответил Росляков.

– А вам не кажется, – с сомнением в голосе сказал Максим, – что слишком много неясного?

Росляков некоторое время молча смотрел на Максима, странно подняв одну бровь. Однако говорить ничего не стал. Максима это лицедейство насторожило. Иногда его начальник умел очень странно молчать. И очень часто это имело серьезные последствия. По крайней мере, неожиданные.

На следующий день, в восемь часов вечера, когда на улице уже темнело, Максим и Михаил Васильевич сидели на крыше пятиэтажного дома, с которого хорошо просматривался закрытый двор Торгового центра. Это был типичный задний двор, где разгружались машины, где имелся огромный склад, смонтированный из бетонных плит. Каким образом тут ставят машины и как идет разгрузка, они успели понять еще вчера. Поэтому и точка, с которой велось наблюдение, выбрана была именно тут.

А еще вчера Андрей с Максимом, надев синие рабочие спецовки, нагло ввалились на территорию заднего двора, когда там не было никакого начальства. Они тащили длинную стремянку и были обвешаны инструментом. В основном электрического характера. С деловым видом зашли на склад и, приставив к стене лестницу, полезли проверять проводку и светильники, тыкая контактами тестера во все места, куда только можно. Пара рабочих склада с интересом на них поглядывала, а кладовщица вообще смотрела с подозрением, не нравились ей электрики.

Демичев с видом знатока советовал ей писать заявку, а сейчас их якобы интересует, что где-то пробивает кабель. В результате за полчаса они установили две видеокамеры, которые охватывали приличный участок склада, но главным образом от входа. Так можно было отследить, в каком месте или в каких местах складывают товар, привезенный нужным им грузовым автомобилем.

Сейчас камеры работали и послушно писали все, что на складе происходит. Сильная оптика на крыше, снабженная на всякий случай и системой ночного видения, позволяла наблюдать и за двором. «КамАЗ» загнали во двор задом еще два часа назад, но разгрузка началась только что. Коробки из машины далеко не уносили, а складывали в ближайших проходах и у стены. По крайней мере, ничего такого особенного в сторонку пока не относили и ногой под стеллажи тайком не запихивали.

Кладовщица стояла возле самой машины и отмечала что-то в толстой тетрадке. Наверное, сверяла маркировки на коробках с накладными. Рабочих собралось на разгрузку человек восемь, и работа продвигалась быстро.

– Вот, – вдруг резко сказал Росляков и прилип глазами к прибору.

– Что там, Михаил Васильевич? – нетерпеливо поинтересовался Максим.

– Коробочка… – невнятно ответил Росляков. Потом отодвинулся и показал: – Посмотри, вон ее поставили на землю чуть в стороне, продолговатая такая.

– Вижу, – отозвался Максим, встав на место Рослякова у прибора. – Картонная коробка. Вся обмотана упаковочным скотчем. Думаете, что не зря отложили?

– Думаю. И на вид она, между прочим, не очень тяжелая. На тротил или СИ-4 не тянет. Ты гляди пока, только внимательно, а я сейчас.

Росляков отошел в сторону и стал набирать Демичева. В то время пока Росляков и Алексеев торчали на крыше, Демичев еще до конца рабочего дня пробрался в здание и теперь где-то там спрятался на техническом этаже, где высился куб с двумя трубами…

– Как у тебя? – тихо спросил Росляков. – Понятно. Ты особенно не спеши, убедись, что все тихо, а как только закончится разгрузка, я сообщу. Нет, пока только какая-то вшивая коробочка весом килограммов в пять. Давай.

В задачу Андрея, как грамотного технаря, входило отключение, а точнее – блокировка сигнализации на двери, чтобы в здание могли зайти его товарищи. Никто, кроме самого Демичева, представления не имел, как это можно сделать, чтобы на пульте в милиции не сработал сигнал нарушения.

Через тридцать пять минут разгрузка закончилась. Склад был заперт, поставлен на сигнализацию. Кладовщица подхватила коробку, которая все это время стояла на земле возле нее, и скрылась в здании. Рабочие отряхивались и уходили тоже. Машина почему-то осталась во дворе. Росляков молчал и ждал. Максим тоже молчал, полагая, что все вопросы и другое проявление нетерпения будут лишними… Начальству, как говорится, виднее.

И вот ожидание было вознаграждено.

– Двое, – вдруг сказал Росляков. Максим сразу весь подобрался. – Двое вылезают из кабины «КамАЗа». Осматриваются, разминают спины. Так, открывают инструментальный ящик под кабиной… нет… черт, они кабину поднимают. Та-ак! А вот и наш груз. Ясно, плоские пакеты и на вид довольно тяжелые. Они их укрепили под кабиной на раме.

– Взрывчатка? – в спину начальнику спросил Максим.

– И не сомневаюсь. Только не понимаю, почему такой риск – тащить через Россию, когда ФСБ давно все каналы… Ладно, поживем – увидим. Так-так, они их потащили в здание! И дверь не на сигнализации. Знали бы, где упасть…

Не отрываясь от окуляров, Росляков вызвал Демичева, коротко объяснил ситуацию и сказал, что они выдвигаются. Это означало, что теперь телефоны побоку, а в дело пойдут головные передатчики с очень чувствительными микрофонами.

– Михаил Васильевич, – задал наконец Максим вопрос, который вертелся у него на языке уже пару часов, – а вам не кажется, что мы не видим даже намеков на какую-то подготовку со стороны местного КГБ? Они ведь должны были уже начать операцию. Так ведь мы уговаривались?

Росляков наконец оторвался от окуляров и снова посмотрел на Максима со странным выражением лица.

– А хорошо вас там натаскивают, как я погляжу. Или это ты такой у них особенный?

Вопрос был явно риторический.

– После окончания операции назад подашься к своим? Или в группе останешься? Вроде работенка у нас не скучная, а?

Глава 10

Стена ограждения заднего двора была очень простая. Бетонные плиты высотой в два с половиной метра. В верхней части оставлены штыри стальной арматуры с расстоянием между ними сантиметров в двадцать. И был один темный угол со стороны улицы, где попытка влезть на стену не так бросится в глаза.

– Выше третьего этажа по главной лестнице я не поднялся, – тихим голосом пояснил Демичев. Слышался какой-то приглушенный гул, наверное, он находился сейчас рядом с каким-то оборудованием вентиляции и кондиционирования. – С третьего проход блокирован рольставнями. Датчики движения я там поставил.

– Двое зашли в здание, – напомнил Росляков в микрофон.

– Да, они прошли к служебной лестнице. Лифт не включался.

– Хорошо, держи нас в курсе. Мы пошли.

Росляков кивнул Максиму на стену. Предстояло гимнастическое упражнение по преодолению почти трехметровой высоты без специального снаряжения. Росляков поставил руки, Максим наступил на них одной ногой, а второй сильно оттолкнулся от земли. Росляков рывком подбросил его тело, и руки Максима ухватились за верхнюю кромку стены. Теперь он висел на руках и должен был помочь взобраться своему командиру.

Росляков ухватился за ступню Максима и, когда тот подтянул его ногой вверх, ухватился левой рукой за перекинутый через плечо Максима брючной ремень. Еще усилие, и рука Рослякова ухватилась за край стены. Взмах ногой, и он уже сидел сверху стены… Максим подтянулся и тоже перекинул ногу через стену.

Короткий оценивающий взгляд на двор и два мягких кошачьих прыжка. И все, они на территории. Максим стал быстро расстегивать брючной ремень и продевать его в джинсы. Это было единственное подручное средство, которое они могли себе позволить, потому что таскать с собой и оставлять на стене веревки и блоки было опасно. Не дай бог, милиция будет проезжать и увидит следы явного проникновения.

«КамАЗ» они осмотрели только снаружи. Открывать его пока не стоило во избежание шума. Максим первым подошел к двери и остановился в ожидании команды. Росляков тихо постучал по микрофону около своих губ.

– Где они?

– Думаю, что поднимаются по технической лестнице на восьмой этаж, – ответил Андрей. – Датчик третьего этажа они миновали, он сработал.

– Тебе есть где укрыться?

– Тут места для взвода спецназа, – хмыкнул Демичев. – На главной лестнице движения нет.

– Хорошо, мы идем дальше.

Кивок Максиму, и тот тихо приоткрыл дверь, вставив в образовавшуюся щель ствол своего пистолета. На счастье, здесь было включено дежурное освещение. Видна была дверь, ведущая куда-то на первый этаж, грубая железная дверь с навесным замком – или склад инвентаря, или вход в какой-нибудь подвал. Еще одна лестница начиналась сразу за поворотом. Наверное, это и была та самая техническая лестница.

Максим двинулся дальше. Входная дверь тихо скрипнула, когда закрывалась за Росляковым. Оперативники замерли. И тут раздались тихие шаги за углом. Шаги могли принадлежать одному человеку, судя по звуку. Но мог находиться и второй…

Мысли Максима замелькали в голове с удвоенной скоростью. Зашли в здание двое, но кто-то сейчас был за углом. Значит, вверх пошел один, значит, взрывчатку никуда не понесли. Не один же все таскает на себе на восьмой этаж. Или есть еще кто-то? Андрей наверху уже часа четыре, мог и не знать, что в здании есть еще люди. Поднимать шум уже на этом этапе очень не хотелось. А от стрельбы ночью в пустом здании шум будет, даже если оружие специальное.

Максим решил, что в этой ситуации должен действовать, не дожидаясь решения командира, который не знает всех его возможностей. И он сунул свой пистолет за спину под ремень. Теперь главное – попасть в нужный момент, рассчитать свой бросок до долей секунды. Ни один человек не обладает абсолютной реакцией, тем более если существует фактор неожиданности. На последней, самой нижней ступеньке, которую Максим видел, слабо шевельнулась тень. Уже хорошо, значит, за спиной этого человека источник света, а по тени можно ориентироваться.

Максим приготовился, ожидая нужного ему мгновения, когда носок обуви человека покажется на нижней ступеньке. Спускаться бандит будет обязательно боком и прижимаясь спиной к стене. Если нет, то коррективы придется вносить уже во время прыжка. Еще шаг, еще один, и тень на ступеньке стала гуще, появился контур ноги. Росляков стоял сзади так тихо, что пространство за спиной ощущалось пустым.

Носок черного ботинка появился из-за угла и стал опускаться на нижнюю ступеньку. Максим оттолкнулся и бросился вперед. Человек славянской внешности держал пистолет перед собой, одного мимолетного взгляда было достаточно, чтобы убедиться в том, что больше за его спиной никого нет. Только еще одна железная дверь, запертая на навесной замок, снова поворот, за которым уже идут лестничные пролеты.

Только очень тренированный и хорошо подготовленный человек смог бы выдержать удар девяностодвухкилограммового тела. Максиму пришлось одновременно делать очень много движений. Когда его плечо врезалось в область солнечного сплетения бандита, правая рука уже отводила кисть с оружием в сторону от себя. Захват кисти, и вторая рука ударом уже сгибает ее в сторону предплечья. Отчетливый хруст, и пальцы бандита рефлекторно разжимаются.

Максим успел подставить носок ноги под падающий пистолет, чтобы смягчить звук металла о бетонные ступени, а локоть его левой руки уже с разворота врезался в левый бок противника. Если этот человек еще не набрал воздуха после удара плечом в солнечное сплетение и мышцы его корпуса расслаблены, то перелом ребер ему был обеспечен.

Хриплый выдох, короткий удар в небритый подбородок, подбросивший его вверх, а затем захват и рывок головы противника вниз. Горло бандита встретилось с коленом Максима. Еще один слабый болезненный вскрик. И тело сползло по стене на ступени – труп…

Несколько секунд тишины показали, что внимания эта короткая схватка не привлекла. Росляков подошел и приложил пальцы к шее бандита.

– Тебе никогда не говорили, что ты какой-то не добрый? – тихо прошептал он Максиму.

И тут наверху что-то громко стукнуло. Максим перебежал ближе к лестнице и чуть высунул голову. Скорее всего, это был звук закрывшейся металлической двери. Других звуков на лестнице не было. Максим вопросительно посмотрел на командира, и они поняли друг друга без слов. Росляков кивнул головой.

Максим нагнулся, развязал шнурки и сбросил кроссовки. Еще секунда, и тихие шаги бегущего в носках человека затихли вверху. Росляков вернулся к входной двери, приоткрыл ее и прислушался к звукам на улице. Потом он запер дверь изнутри на задвижку и неторопливо двинулся наверх, по пути проверяя, заперты ли двери на каждом этаже.

Максим добежал до восьмого этажа. Пластиковая дверь была заперта, а вела она наверняка в торговый зал. Последний пролет лестницы вел выше, где виднелась широкая, окрашенная красным суриком железная дверь. Значит, там технический этаж, там все оборудование. Вызывать Андрея опасно, потому что можно выдать его место. Максим ограничился условным знаком – два удара по микрофону, еще два и еще два. По их предварительной договоренности означало, что он на исходной позиции за дверью. Пока все шло по плану.

Вариантов вообще-то было два. Либо взрывное устройство будут закладывать в подвале, либо на крыше. Росляков почему-то был уверен, что взрыв запланирован не на эту ночь, а значит, бомба должна быть заложена в таком месте, где не заметят работники комплекса.

И тут случилось непредвиденное. За дверью Максим услышал голоса. Спрятаться ему было некуда, бежать назад поздно. Если сейчас кто-то выйдет на лестницу, то они столкнутся нос к носу. А это даже лучше, решил Максим и встал прямо перед дверью. Дверь открыли через секунду. Прямо перед Максимом возник светловолосый высокий человек. Он не успел даже изумиться, увидев перед собой незнакомца, потому что нога Максима врезалась ему в промежность, а затем коленом, когда человек согнулся от боли, но уже в лицо. А в центре помещения были еще двое. Один сидел на корточках над грудой упаковок со взрывчаткой, второй стоял над ним с пучком проводов. И они оба смотрели в сторону двери.

Выхваченный пистолет уже был направлен на Максима. Выстрел и бросок в сторону с осознанием, что укрыться от пули тут абсолютно негде. Все оборудование было в другой стороне машинного зала. Человек с проводами, открыв рот, валился на спину, а тот, что сидел на корточках, бросился в сторону. Максим хорошо видел, как его рука сунулась под куртку, где наверняка было оружие. Теперь все решит одна секунда.

Но все решил Демичев, который свалился сверху с магистральных изолированных трубопроводов. Он припечатал своим телом последнего бандита, а потом коротким ударом заставил его замереть на полу. Теперь было время осмотреться.

– Вон, смотри, – показал рукой Андрей в сторону. – Если туда заложить, где трубопроводы уходят в здание, то рванет и газ. Задвижка перекрыта, но до нее труба-то под давлением. Фейерверк был бы!

Стукнула дверь, и в машинный зал вошел Росляков. Перешагнув через оглушенного светловолосого, он осмотрел помещение, потом подошел к взрывчатке.

– Чушь какая-то, – бросил Росляков. – Чушь и глупость.

– В смысле? – не понял Демичев.

– Какой тебе еще смысл нужен? – раздраженно ответил Росляков. – Мало мы с тобой в этой теме работаем! Вспомни, как проводятся теракты, а здесь что?

Он потоптался на месте, потом подошел к убитому.

– Вот и еще двое. Узнаете? Все из той же троицы. Вот этот убитый – Хусеин Ахмадов, а этот, – Росляков толкнул ногой тело второго оглушенного кавказца, – Гиви Абесадзе. Он в свое время прошел хорошую подготовку по взрывному делу и взрывным устройствам. Все трое на месте. Одного вы убили в связи с попыткой похищения жены таможенного чиновника, двое здесь. И все трое связаны вот с этой кучей дерьма для пустого взрыва на крыше Торгового комплекса. Они могли бы по своему профессиональному опыту совершить что-нибудь более значимое. Например, совершить покушение на президента.

– Они нас ждали? – вдруг спросил Максим.

– И дождались, – кивнул Росляков. – Правда, они не учли, что ты такой прыткий окажешься, но мы на этот отвлекающий маневр купились.

– Президент уже из Москвы вылетел? – уныло спросил Демичев.

– А кто же нам скажет. Мы можем узнать только о его приземлении здесь в аэропорту.

– И что теперь делать? – спросил Максим.

– Ждать приземления, – зло усмехнулся Росляков. – Группа поддержки сообщит, а потом будем действовать по обстоятельствам и быстро. А пока давайте, приберитесь здесь!

Двух оставшихся в живых террористов подвесили за связанные руки на трубопроводах на высоте, которая позволяла им еле-еле касаться ногами пола. Глаза обоим завязали. Обследование элементов взрывного устройства говорило о том, что взорвать могли в любой момент звонком по мобильному телефону.

– А вот это уже интересно, – Максим протянул Рослякову небольшую карточку, внешне напоминающую банковскую, которую он вытащил из кармана убитого террориста.

– Что это? – Михаил Васильевич покрутил карточку в руках. – Да, это очень интересно.

– Что там? – поднял голову Демичев от своих технических игрушек.

Росляков прижал палец к губам и кивнул на двух пленников, которые начали приходить в себя. Уже на лестнице он показал карточку Демичеву.

– Пропуск в гостиницу! Горнолыжный комплекс «Силичи».

– Может, у них там база? – сразу предположил Андрей.

– Извините, – вмешался Максим, – но я все-таки не понял. Мы попались на ложном следе, нас привели туда, куда хотели привести террористы. А что дальше? Ложные следы для того и существуют, чтобы избавиться от преследователей, сбить их со следа. И где нападение? В жизни не поверю, чтобы кто-то так легко пожертвовал такими именитыми и опытными боевиками, чтобы просто сбить нас с пути. Может, мы слишком рано объявились, может, мы их опередили?

– Вот ты и ответил на свой вопрос, – сказал Росляков. – Только я не думаю, что подготовка взрыва в Торговом центре нужна для нашей дезориентации, чтобы отвести нас от следа, который ведет к настоящему теракту, к покушению на президента. Что-то еще в этом есть.

– Например, взорвать Торговый центр, когда президент будет уже в Минске? – предположил Демичев. – Для чего? Показать, что тут опасно? Чтобы план визита изменился?

– Чтобы президенты поехали не в заранее запланированную резиденцию, а совсем в другое место, – догадался Максим. – И они об этом месте знают, раз у них есть «крот» в КГБ. И покушение запланировано там.

– В любом случае у нас есть время, – подвел итог Росляков. – Давайте мотать отсюда. И пора наведаться в «Силичи», узнать, кто там еще живет из наших друзей.

Быстрый спуск по лестнице привел группу к первому трупу, обыск которого ничего интересного не дал. Осмотр «КамАЗа» тоже не навел ни на какие интересные мысли. Забор преодолевать пришлось опять тем же путем, каким они и забирались во двор. Квартал по ночным безлюдным улицам они прошли без приключений. В свете одинокого слабого фонаря у входа в магазин стоял «Ленд Крузер».

До машины было метров двести, когда Максим увидел парней…

– Эй-эй, клоуны! Убью же гадов, – показал он вперед.

Трое парней уже вскрыли машину и залезали внутрь. Кричать, бежать было поздно, потому что они все равно бы не успели остановить похитителей. А скорее всего, это были просто ночные хулиганы, которые захотели покататься на крутой иностранной тачке. Но Максим с Демичевым все равно бросились к машине сломя голову.

И тут произошло то, что заставило всех остановиться и замереть на месте. Заработал мотор, хлопнула последняя дверца, и «Ленд Крузер» тронулся с места. И тут ударило пламенем и грохотом. Мгновенная вспышка, отлетевшие в сторону капот и одна из дверей. Машина подпрыгнула от взрыва и мгновенно превратилась в столб слепящего полыхающего огня. Зазвенела сигнализация магазина, запиликали сигнализации припаркованных неподалеку автомобилей. А из разбитых окон и дверного проема машины с ревом били вверх мощные струи пламени.

– Твою ж мать, – наконец изрек Андрей и засунул руки в карманы.

– И все-таки нас вычислили, – добавил Максим. – А машину, на которой мы ездим, кто видел? Таможенник! От остальных мы ее прятали. И еще его жена. И кто-то его спросил, а он рассказал.

– Пожалуй, – согласился Росляков. – Но теперь мы умерли, и все беспокойства позади.

Михаил Васильевич вытащил из кармана телефон и набрал номер дежурного по ГУВД Минска.

– Примите срочное сообщение: в Торговом центре «Полесье» заложено мощное взрывное устройство…

– Кто говорит?

– Повторяю, в Торговом центре «Полесье» заложено мощное взрывное устройство!

Росляков нажал отбой, потом вскрыл аппарат, извлек из него сим-карту и бросил в ближайшую урну. Через час на конспиративной квартире, когда они собрали все необходимое, Росляков получил сообщение, что машина ждет их внизу.

– Сколько туда ехать? – спросил Максим.

– До «Силичей»? – Андрей выключил и закрыл ноутбук. – Тридцать пять километров. Считай, что полчаса по городу, а потом минут сорок-пятьдесят по трассе М3 на северо-восток.

– Всем два часа отдохнуть, – велел Росляков. – Утро у нас будет веселым.

Горнолыжный курорт «Силичи» выглядел очень живописно среди возвышенностей, поросших соснами… Зимой, когда все покрыто искрящимся снегом, наверное, здесь еще красивее. Бревенчатые коттеджи в старинном славянском стиле, модерновое здание гостиницы и ресторана с одноименным названием, разбросанные другие строения, уходящие вдаль опоры канатной дороги с подвесными сиденьями. И много хрустального воздуха.

– Ну, и как поступим? – потер руки Андрей, взирая на все это великолепие. – Может, поживем тут с недельку? В бары можно ходить, на танцы. Люблю такую работу.

Мощный «БМВ», на котором они сюда приехали, имел среди оборудования «климат-контроль», поэтому Демичев умудрился сладко вздремнуть на заднем сиденье еще часок. Теперь настроение у него было великолепное и хотелось покуражиться.

– Теоретически, – продолжил он уже серьезно, – можно попытаться взломать систему и проникнуть к ним в компьютеры. Они же регистрируют проживающих в гостинице гостей. Только не факт, что наши друзья жили здесь под своими именами.

– Заметьте, что и документов при них не было, – напомнил Максим.

– Тогда я попробую через Сеть, – пожал плечами Демичев и уселся в машине с ноутбуком.

Пока Росляков и Максим размышляли, он совершал какие-то манипуляции, чертыхался, потом подал голос:

– Ребята, доступа в Сеть нет.

– Как нет? – удивился Росляков.

– Никак нет, – раздраженно ответил Демичев. – Более чем странно…

– Или глушат, – вдруг сказал Максим и показал рукой назад.

Его коллеги обернулись в сторону въезда на территорию. Колонна из четырех машин с затемненными стеклами могла означать, что на территорию въехала очень представительная делегация. Потом Росляков обратил внимание, что у входа в ресторан «Силичи» нет людей. У второго ресторана есть, у кафе есть, а у «Силичей» нет. А потом они, к своему большому удивлению, увидели самого Лукашенко в окружении крепких мужчин характерной внешности и характерного поведения. Охрана.

В кармане Рослякова завибрировал телефон. Он достал аппарат и посмотрел текст сообщения.

– Самолет президента приземлился.

– Как приземлился? – почти хором спросили его помощники и уставились на белорусского президента и его сопровождение.

– Ну-ка, ну-ка, – проворчал Демичев и полез включать приемник в салоне машины.

Скоро он нашел станцию, где передавали новости. Речь шла о визите президента России в Беларусь. В частности, отмечалось, что впервые президент Беларуси не встретил в аэропорту такого высокого гостя. Отмечалось и то, что свита российского президента очень представительная: и премьер, и министр финансов, и спикер парламента…

– Он знает о покушении, – выдал Демичев, вылезая из машины. – Знает, поэтому и не поехал встречать.

– Ты еще скажи, что он испугался, – усмехнулся Максим.

– Вы что, не понимаете? – недовольным голосом спросил Росляков. – Пораскиньте мозгами! Оба! Их президент знает о возможности покушения, наш – знает. Посмотрите на этот кортеж, который приехал. Выводы?

– Встреча будет проходить здесь? – неуверенно предположил Демичев. – Но это же нелепо. Предполагается очень обширная программа встречи, будут решаться важнейшие вопросы взаимоотношений двух государств, а они вдали от… Этого не может быть.

– А может, это временно? – вставил Максим. – Может, там сейчас принимаются все меры безопасности, а потом они поедут в какую-нибудь резиденцию. Когда служба охраны убедится, что опасности уже нет.

– Ты сам-то в это веришь? – хмыкнул Росляков. – Ты прекрасно понимаешь, что при определенном профессионализме избежать покушения невозможно. Снайпер всегда найдет место и время, когда выстрелить. Вспомните лучше то, что мы знаем! В местном КГБ «крот», нас вычислили по машине. Благо кто-то теперь думает, что с нами покончено. «Крот» может знать, что встреча пройдет здесь. Или то, что временно она будет проходить здесь.

– Здесь бомба! – обреченно сказал Максим, первым произнеся то, о чем все уже подумали.

– Так, спокойно! – хлопнул Росляков ладонью по крыше машины. – Думаем! В гостиничном номере проводить встречу комфортно, но там полно проживающих. Блокировать часть гостиничного корпуса, не нарушив режима обслуживания, невозможно. Где еще возможно провести встречу?

– В административном корпусе, – сказал Максим, – но это тоже нарушит режим управления всем комплексом. Остается ресторан. К тому же Лукашенко уже в нем, и, видимо, ресторан для этого и закрыли. Видите, людей-то там, кроме охраны, не видно. Можно использовать один из коттеджей, но может оказаться, что они все заняты. И блокировать подходы к ним сложно.

– Я вот что думаю, – сказал Андрей. – Исходя из чисто технических рассуждений. Ресторан является составной частью гостиничного комплекса. Там просто обязан быть проход, но его уже, думаю, перекрыли. А вот здание…

– Что здание?

– Здание построено на склоне. Я смотрю по линии нулевой отметки. Там должен быть глубокий фундамент.

– И что? – нетерпеливо потребовал Росляков. – Не тяни кота за хвост!

– Видите ли, по правилам строительства, опирание фундамента под зданием должно быть равномерным, на одной отметке. Если одна часть фундамента уходит в склон, то это не значит, что он не глубоко залегает. Судя по перепаду высот, под всем зданием существует приличный пустой объем. Если в ближней к нам части высота метра два, то противоположная часть, которая уходит под склон, на метр больше. Значит подвалы там глубиной метра в три. Не меньше. А там коммуникации, там какой-нибудь винный погреб, может, дизельная резервная подстанция.

– У нас гости, – тихо сказал Максим.

К машине подходили двое сотрудников местной службы безопасности, судя по их одежде.

– Машину уберите, пожалуйста, на общую парковку, – вежливо, но твердо предложил один из охранников. – Вы сюда с какой целью приехали?

– Отдохнуть, конечно, – улыбнулся Росляков. – А где у вас тут заселяют?

– Поставите машину, а потом пройдете вон туда, – охранник снова показал рукой, – вон те двери на первом этаже корпуса. Там администратор.

На заселение ушло около двух часов. Но иного выхода не было. Шататься по территории безопасно было лишь с пропуском в гостиницу и статусом отдыхающего. За это время Рослякову пришло еще два сообщения на телефон. Сначала о том, что кортеж российского президента двинулся к выезду из города, а потом, что машины пошли в сторону «Силичей». При их скорости и наличии милицейского сопровождения времени на дорогу минут двадцать – двадцать пять.

О том, что сюда приезжает российский президент, слух пошел почти сразу. Наверняка постарались журналисты, друзья и родственники тех, кто тут гостил. Поспешили обрадовать! Потом еще час занял обход территории и путей подходов к ресторану. Обнаружились два небольших окна, забранные решетками, которые едва возвышались над отмосткой вокруг цоколя здания. Значит, там точно есть подвал.

Потом пришла вереница правительственных машин, на трех из которых красовались российские флажки. Народ стал собираться толпами, чтобы увидеть Президента России.

– Вот он! – шепнул Максим Рослякову на ухо. – Тот, из самолета! Смотрите, вон, выбирается из толпы.

Демичев тоже услышал шепот и сразу закрутил головой. Широкоплечий человек в летних брюках и рубашке навыпуск шел в сторону гостиничного комплекса. Максим, прикрывая рукой лицо и немного горбясь, пошел по аллее вдоль корпуса, а Андрей следом за мужчиной. У него было характерное скуластое лицо и светлые волосы. Потерять такого в толпе сложно. Но скуластый не стал входить в здание. Он быстро оглянулся и пошел дальше вдоль корпуса. Еще минута, и он скрылся за углом.

Демичев вопросительно посмотрел на Максима, который был дальше и чуть впереди. Максим кивнул головой. Андрей прибавил шагу и дошел до угла. Делая вид, что он просто бродит, потоптался и свернул за здание. Небольшая торцевая пристройка, деревья, узкая дорожка, и никого.

Росляков догнал своих помощников.

– Где он?

– Мог зайти только туда, – показал Максим вперед. – Может, там еще какой-нибудь вход есть?

Без разговоров все трое двинулись в обход пристройки. Дверь, которая располагалась ниже уровня первого этажа тут была, но только одна. Собственно, дверь была открыта, а проем был забран решеткой, запертой на навесной замок. И замок этот был закрыт изнутри! Росляков кивнул в ответ на вопросительный взгляд Демичева, и Андрей полез в карман за инструментом. Замок был простой, и открыть его стандартной отмычкой не составляло труда.

Дверь, когда ее чуть-чуть пошевелили, не издала ни звука. Кто-то очень позаботился и смазал петли. Росляков хлопнул Максима, чтобы он шел первым. Короткий участок с бетонными стенами, а затем низкий коридор с редкими фонарями, который уходил вправо и влево от двери. Максим прислушался. Где-то капала вода, где-то журчала канализация. Толстые и тонкие трубы шли вдоль стен в обе стороны, змеились толстые кабели, виднелись решетчатые стальные двери в какие-то комнатушки или отсеки.

Двигаться им надо было в любом случае направо. Это направление вело к ресторану. Максим шагнул вперед, вглядываясь в видневшийся впереди поворот, когда рука Рослякова легла ему на плечо и сжала. Во всем мире и у всех народов этот способ означает одно – замри на месте!

Где-то снаружи возле входа раздались шаги. Потом чья-то рука очень осторожно вытащила незапертый замок, который Демичев сунул в проушины. Тихо завибрировала открываемая решетка. Потом еще несколько шагов. Демичев медленно поднял двумя руками пистолет на уровне глаз. Шаги все ближе, а потом из-за угла появился человек и замер с широко раскрытыми глазами. Ствол пистолета Демичева смотрел ему прямо в лоб, едва не касаясь кончика носа.

– Что, не ожидал? – спросил Андрей. – А это мы, привидения! А за машину у тебя из зарплаты вычтут.

Подполковник Никитин стоял в недоумении, переводя взгляд с одного лица на другое. Демичев двумя пальцами взял его за лацкан пиджака и потянул на себя, толкнув спиной к стене. Ствол пистолета он упер ему в горло в той точке, где пульсировала сонная артерия.

– Отрабатываешь свои тридцать сребреников, иуда? – с ненавистью спросил Росляков. – Тебя же твои потомки проклянут!

Никитин молчал, стиснув зубы. Андрей свободной рукой пошарил по груди подполковника и вытянул из нагрудного кармана за провод переговорное устройство. Никитин посмотрел на его довольное лицо и обреченно сказал:

– Бесполезно, охрана глушит все частоты.

– Где? – жестко спросил Росляков.

Никитин кивнул головой вправо. Удар рукояткой пистолета в висок опрокинул его на пол. Демичев сплюнул и побежал следом за товарищами. Бежали они тихо, выдерживая безопасный интервал между собой в два метра. Поворот, еще поворот, потом пришлось протискиваться вдоль труб между бетонными блоками. Потом еще поворот и решетчатая дверь, которую кто-то выворотил из стены. А потом они оказались в большом пустом пространстве, куда спускалась лестница от пластиковой двери. Здесь стояли какие-то коробки, ящики, несколько дверей, видимо, в продуктовые склады.

Их было трое, склонившихся над железным ящиком, из которого торчали провода. Демичев не успел выстрелить первым, когда навстречу ударили почти одновременно два выстрела. Андрей упал и мгновенно откатился в сторону, чтобы не создавать преграды своим товарищам. Увы, успел подумать он, иногда и такое бывает. Ломаешь, ломаешь голову, ходы просчитываешь, а потом начинается тупая и бестолковая стрельба. Он успел выстрелить дважды по ногам, пока катился по бетонному полу. И услышать, как над ним тихо хлопнули выстрелы его товарищей.

Скуластый согнулся пополам, держась руками за окровавленный живот, и выл, как животное. Второй, по виду кавказец, выронил пистолет и сползал по стене, держась за правую часть груди. Третий, что очень радовало, так и остался сидеть у стены.

Андрей бросил пистолет на ящики и уставился на устройство. Твою мать… Объема взрывчатки, исходя из ее типа, хватит, чтобы от ресторана ничего не осталось. Андрей выругался и посмотрел, что держал в руке убитый. Мышцы руки трупа постепенно ослабевали, и черная коробочка с нажатой кнопкой готова была вывалиться. Еще секунда и…

Андрей схватил кисть убитого и сжал ее. Теперь дальше, теперь то, что, кроме него, тут никто не сделает. И кто их знает, какие еще использованы взрыватели, сколько еще террористов на территории. Вы только задержите их, ребята, только задержите. Последние мысли относились к Рослякову и Максиму. Они что-то говорили за его спиной, но Андрей не слушал.

Хотя топот ног и новые выстрелы он все же услышал. Андрей лихорадочно соображал, как это устройство сделано, что тут применено и как его отключить, если оно включено. Грохнули выстрелы. Одна пуля ударилась недалеко в стену. Еще выстрелы! И тут пуля ударила в бетонную стену прямо возле головы. В лицо Андрею полетели осколки, что-то теплое потекло по брови. Он машинально смахнул рукавом и увидел, что это кровь.

И тут плоский дисплей осветился красным цветом. Из четырех цифр загорелась только последняя «5». Андрей схватился за синий провод и готов был рвануть его, но остановился. «4»… «3»… Черт… Не тот, не так, скорее всего, вот этот – красный. «2» – сменилась цифра на дисплее! Андрей стиснул зубы и приготовился рвануть красный провод, но тут с визгом в стену ударилась пуля и перед глазами Андрея закачался обрывок синего провода. Дисплей погас…

Андрей медленно облокотился на ящик, на котором стояло теперь безопасное устройство, и почувствовал, что по спине у него течет пот.

Распахнулась дверь, и на лестнице и в проеме появились парни в костюмах и с оружием на изготовку. Росляков выставил перед собой безоружные руки и громко крикнул, чуть не закашлявшись от порохового дыма, заполнившего подвал:

– Код безопасности…

Охрана президента замерла на месте. Было видно, как чуть ослабли пальцы на спусковых крючках. Один, лицо которого Рослякову показалось знакомым, даже чуть опустил ствол пистолета.

– …восемь-восемь-два-четыре, – закончил Михаил Васильевич. – Теперь все. Не опасно…

Со стороны подвального коридора затопали, и появились еще люди. Теперь уже и из охраны Лукашенко. Они стали деловито осматривать трупы, щупать пульс у раненых. А потом грохнул выстрел, и все снова схватились за оружие и шарахнулись в разные стороны. На бетонном грязном полу, раскинув руки, лежал подполковник Никитин, а его рука сжимала пистолет. Стрелял он себе в рот, поэтому никто даже не подошел, чтобы проверить пульс…

– Лучше поздно, чем никогда, – глубокомысленно сказал Андрей и заметил, что его пальцы все еще судорожно сжимают кисть трупа с бесполезным теперь пультом. Он брезгливо отбросил ее и вытер ладонь о брюки.

– Однако работенка у вас, – улыбнулся Максим, посмотрел на Рослякова и вытер со лба пот.

– Нормальная! Ну, ты как, надумал?

– Надумал, – кивнул Максим. – У вас веселее…

Два президента провели в ресторане «Силичи» за беседой всю ночь. И только в половине шестого утра, когда стали поступать положительные доклады от службы охраны и Управления КГБ, кортежи выехали с территории горнолыжного курорта.

Content

Максим Шахов
Убить президента

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10