Роджер Желязны

Знак Хаоса

Я ощутил смутное беспокойство, хотя и не мог, сказать, почему. Мне не казалось таким уж необычным пить с Белым Кроликом, невысоким парнем, похожим на Бертрана Рассела, улыбающимся Котом и моим старым другом Люком Гейнардом, распевавшим ирландские, баллады, и все это на фоне странного ландшафта, переходящего из фресок в реальность. На меня произвела все-таки впечатление Гусеница, курившая кальян на шляпке гигантского гриба, потому что я знал, как трудно не дать погаснуть такой трубке. И все же дело было не в живописной картине и не во всем этом. Обстановка была веселая. Искусство магии мной не вспоминалось, а Люк, как известно, иногда проводил время в весьма странных компаниях. Так отчего было мне ощущать беспокойство? Пиво подали неплохое, а к нему еще бесплатную закуску. Демоны, мучившие привязанную к колу женщину с рыжими волосами, сверкали так, что глазам было больно. Теперь они исчезли, но воспоминание осталось превосходное, и вообще, все было прекрасно. Когда Люк пел о заливе Гелвой, тот так мерцал и казался таким красивым, что мне хотелось нырнуть в него и утонуть. Однако песня навевала и печаль. Что-то, связанное с печалью… Да, странная мысль. Когда Люк пел грустную песню, я ощущал меланхолию. Когда он разродился радостным маршем, я сиял от счастья. В воздухе, кажется, было слишком много эмпатии на кубометр. Полагаю, это не имеет особого значения, но игра света была поставлена превосходно… Я пригубил пиво и посмотрел, как качается Шалтай на противоположном конце стойки. Какой-то миг я пытался вспомнить, когда же я уже бывал в этом заведении, но если что и проскользнуло в сознании, то на ум все равно не пришло. В конечном итоге, я все равно это вспомню. Приятная вечеринка… Я смотрел и слушал, пробовал и ощущал, и все казалось великолепным. Завораживало буквально все, что привлекало мое внимание. Может быть, я что-то хотел спросить у Люка. Кажется так, но сейчас он пел, и все равно в данный момент я не мог думать. Что я делал перед тем, как попасть в это заведение? Попытка вспомнить это тоже не увенчалась успехом, так как именно тут и сейчас все было таким интересным. Но меня подсознательно тревожила мысль о чем-то важном. Может быть, поэтому я, и ощущал беспокойство. Возможно, я оставил какое-то дело незавершенным и мне следует к нему вернуться? Я повернулся, чтобы спросить об этом у Кота, но он снова таял в воздухе. Похоже, он по-прежнему более чем навеселе. Тут мне пришло в голову, что я тоже могу это проделать. Я имею в виду растаять в воздухе, отправившись в какое-то другое место. Может, именно так я и попал сюда и так же смогу убраться отсюда? Может быть… Я поставил кружку и потер глаза и виски. В голове, казалось, все было в порядке. Неожиданно я вспомнил свой портрет. На гигантской Карте. На Козыре. Да. Именно так я и очутился здесь. Через Карту… Мне на плечо легла рука и я обернулся. Рука принадлежала Люку. Он улыбнулся мне и протолкнулся к стойке, чтобы налить по новой.

— Отличная вечеринка, а? — сказал он.

— Да, отличная. Как ты обнаружил это местечко? — удивился я.

Он пожал плечами.

— Забыл. А впрочем, какая разница?

Потом он отвернулся, и между нами закрутился недолгий буран из кристаллов. Гусеница выпустила из трубки пурпурное облако. Восходила голубая луна.

— Что же в этой картине не так? — подумал я.

Внезапно у меня возникло ощущение, что свои критические способности я потерял в пути, и поэтому не мог сосредоточиться на аномалиях присутствующих здесь. Я понимал, что увлечен мгновением, так как мог четко разглядеть второстепенное. Я увлечен… Я увлечен… Как?

— Как? — пробормотал я.

Ну… все это началось, когда я пожал руку самому себе. Нет. Хотя возможно… такая формулировка хороша для дзена, а дело обстояло не совсем так. Пожимаемая мною рука появилась из пространства, занимаемого моим изображением на той самой Карте… Да… именно так… в некотором роде… Я стиснул зубы. Снова заиграла музыка. Рядом со мной послышалось тихое поскребывание по стойке. Когда я посмотрел в направлении звука, то обнаружил, что кружка моя снова наполнена. Возможно, я и так хватил лишнего. Возможно, это-то и препятствовало четкости мышления. Я отвернулся и взглянул влево от стойки, в равномерно-посапывающее пространство, не замечая фрески, которая стала самым настоящим ландшафтом. Сделало ли это меня частью картины, изображенной на фреске? Я вдруг усомнился в правильности своего умозаключения.

— Л-а-а, ладно… — промычал я.

Если я могу думать… то отправлюсь… налево. Что-то в этом месте безобразничало с моей головой, и было совершенно невозможно анализировать этот процесс, являясь одновременно его участником. Чтобы правильно мыслить и определить, что все-таки происходит, мне требовалось отсюда убраться. Я прошел по бару и очутился у нарисованных камней и деревьев, ставших трехмерными. Врезавшись в ствол дерева, я выставил руки вперед. И ощутил дуновение ветра, не слыша его звука. Все это было нарисовано и, кажется, нисколько не приблизилось. Я двигался, но… Люк снова запел. Я остановился и обернулся — так и есть. Я удалился от стойки всего на несколько шагов. Люк улыбался и продолжал пение.

— Что происходит? — обратился я к Гусенице.

— Ты петляешь в петле Люка, — ответила она.

— Как-как?

Она выпустила голубое колечко дыма, тихо вздохнула и терпеливо пояснила:

— Люк заперт в петле, а ты заблудился в куплетах. Вот и все.

— Как это произошло? — заинтересовался я.

— Понятия не имею.

— Э-э-э… а как выбраться из этой петли?

— Этого я тебе сказать не могу.

Я повернулся к Коту, который вновь стал проявляться вокруг своей улыбки.

— Полагаю, ты тоже не знаешь… — начал было я.

— Я видел, как сначала появился он, а потом ты, — усмехнулся Кот. — И даже для этого места ваше появление выглядело несколько… необычным, что натолкнуло меня на мысль, что по крайней мере один из вас в связи с магией.

— От твоих собственных появлений иной раз тоже можно порядком напугаться, — заметил я.

— Я свои лапы не распускаю, — отозвался он. — А это уже больше того, что может сказать в свою защиту Люк.

— Что ты имеешь в виду?

— Он угодил в коварную ловушку.

— Как же она действует?

Но он снова исчез, на этот раз вместе с улыбкой. Коварная ловушка? Кажется, это намек на то, что я просто присоединился к решению проблемы, которая предназначалась для Люка. Такое умозаключение показалось мне верным, хотя и не давало ни малейшего представления о том, что это за проблема, и что с ней нужно делать. Я потянулся за кружкой. Если я не в состоянии разрешить свою проблему, то вполне могу ею наслаждаться. Сделав небольшой глоток, я осознал, что в мое лицо вглядывается пара бледно-горящих глаз. Раньше я не замечал их, и странным их делало то, что находились они в затемненной части фрески на противоположной стороне помещения, а также то, что они двигались, медленно перемещаясь влево. В некотором роде это завораживало, и когда я потерял из виду глаза, то мог наблюдать за передвижением существа, которому эти глаза принадлежали, по колышущейся траве, когда оно оказалось в том месте, которое я хотел навестить несколько минут назад. А далеко-далеко справа, сразу за Люком, я заметил теперь стройного джентльмена в темной куртке с палитрой и кисточкой в руках, медленно материализующегося из фрески. Я глотнул еще немного и стал наблюдать за тем, что в данный момент из плоскостной реальности стало перемещаться в трехмерную. Между камнем и кустом высунулось рыло из ружейной стали, над рылом горели бледные глаза, с темной морды капала на землю синяя слюна. Существо это было либо очень невысоким, либо очень согнувшимся, и я никак не мог решить, изучает ли оно все общество или конкретно меня. Я наклонился и поймал Шалтая за пояс как раз тогда, когда он собирался плюхнуться на бок.

— Извините, — сказал я. — Вы не могли бы сказать мне, что это за существо?

Я показал на него рукой как раз в тот момент, когда оно появилось все — многоногое, длиннохвостое, с темной волосатой чешуей и к тому, же проворное. Когти его сверкали красным и, кинувшись к нам, существо подняло хвост. Затуманенный взгляд Шалтая встретился с моим и затем скользнул дальше.

— Я здесь не для того, сударь, — возмутился он, — чтобы уменьшать ваше невежество в зооло… Боже мой! Это же…

Существо сверкало и быстро приближалось. Интересно, сколько времени ему понадобится, чтобы добраться сюда, учитывая мой недавний, эксперимент? Или тот эффект рассчитан лишь на мои попытки убраться отсюда? Сегменты тела существа скользили относительно друг друга, оно шипело, точно спущенная камера или вода, попавшая на раскаленную сковороду, и испаряющаяся слюна отмечала его след на картине. Скорость продвижения существа не только не уменьшилась, а даже возросла. Моя левая рука самопроизвольно двинулась вперед, к горлу подступило несколько непрошеных слов. Произнес я их как раз тогда, когда эта тварь запросто пересекла тот промежуток, который ранее не дался мне, и сжала челюсти, как бы готовясь к прыжку.

— Брандашмыг! — заорал кто-то.

— Злопастный Брандашмыг, — поправил Шалтай.

Когда я произнес последнее слово и проделал завершающий жест, перед моим внутренним взором поплыл образ Логруса. Томная тварь, только что выпустившая когти на передних лапах, внезапно убрала их назад, схватилась лапами за верхнюю часть своей груди, выкатила глаза, издала тихий стон, рухнула и осталась лежать на спине, вытянув вверх свои многочисленные ноги. Над тварью возникла улыбка Кота и его рот зашевелился:

— Мертвый Злопастный Брандашмыг, — констатировал он.

Улыбка поплыла ко мне, а вокруг нее собрался весь Кот.

— Это было заклинание останови сердца, да? — поинтересовался он, обратившись ко мне.

— Полагаю, да. Это получилось у меня совершенно рефлекторно. Да, теперь припоминаю, это заклинание я все время держал наготове.

— Так я и думал. Я был уверен, что на нашей вечеринке присутствует магия.

Появившийся во время произнесения заклинания образ Логруса послужил также и для другой цели, включив свет в темном чердаке моего мозга. Колдовство… Ну, конечно. Я, Мерлин, сын Корвина — колдун, причем такой, какие редко встречаются в тех краях, где я частенько бывал в последние годы. Лукас Гейнард, известный также под именем Ринальдо из Кашеры, тоже колдун, но несколько иного плана, чем я. И Кот, казавшийся довольно искушенным в этих делах, вероятно, не ошибался, решительно проанализировав наше положение и заявив, что мы угодили в магическую ловушку. Такая ситуация, одна из немногих, при которых моя чувствительность и тренировка плохо уведомляют меня о природе затруднительного положения. Такое случается, так как мои свойства тоже попадают под действие заклятья и подвержены его силам, если эта штука вообще саморегламентируется. Короче, мое положение походит на дальтонизм. Я не мог придумать ни одного способа, позволяющего с уверенностью определить, что происходит, без помощи извне. Пока я размышлял над ситуацией, к заведению прибыла королевская конница и королевская рать. Вошедшие ратники обвязали веревками тушу Брандашмыга. А конница уволокла ее. Пока это происходило, Шалтай слез с табурета у стойки и отправился на свидание с туалетом. По возвращении он обнаружил, что не в состоянии занять прежнее место у стойки. Он крикнул королевским ратникам, требуя помочь ему, но те были заняты погибшим Брандашмыгом, протаскивая его меж столиков, и не обратили на него внимания. К нам подошел улыбающийся Люк.

— Так значит это был Брандашмыг, — заметил он. — Я всегда хотел узнать, на что они похожи. Вот если бы мы могли еще устроить так, чтобы рядом появился Бармоглот.

— Ш-ш-ш… — предостерег его Кот. — Он должен быть где-то на фреске и, наверное, прислушивается. Не будите его! Он может вылететь из засады, полыхая огнем. Помните, он свиреп и дик! Не напрашивайтесь на непри… — Кот бросил быстрый взгляд в сторону стены и мгновенно несколько раз последовательно пропал и появился.

Не обращая на него внимания, Люк заметил:

— Я как раз вспомнил об иллюстрациях Топпиала.

Кот материализовался у противоположного конца стойки, отдал кружку Болванщику и сказал:

— Слышу кулдыканье. Огненные глаза перемещаются влево.

Я взглянул на фреску и тоже увидел горящие глаза и услышал странный звук.

— Это может быть кто угодно из живых существ, — предположил Люк.

Кот двинулся к полкам за стойкой и протянул лапу вверх, где на стене висело странное оружие, переливаясь и смещаясь в тени. Он снял эту штуковину и толкнул ее по стойке. Она скользнула по поверхности и замерла перед Люком.

— В такой момент хорошо иметь Булатный Меч, вот что я могу сказать.

Люк рассмеялся, а я завороженно уставился на это устройство, выглядевшее так, точно его сделали из крыльев мотыльков и свернутого спиралью лунного света. И тут я вновь услышал кулдыканье.

— Не стой тут просто, дум глубоких полон — бросил Кот, осушив стакан Шалтая и снова исчезая.

По-прежнему усмехаясь, Люк протянул свою кружку, чтобы вновь ее наполнить, а я стоял, глубоких полон дум. Примененное мною для уничтожения Брандашмыга заклинание изменило ход моих мыслей. В последовавший за этим долгий или недолгий миг у меня в голове, кажется, начало проясняться. Я решил, что это благодаря недолго виденному мною образу Логруса. И поэтому я вызвал его вновь. Знак возник передо мной, паря в воздухе. Я задержал его и смотрел. Казалось, в моей голове снова повеяло холодным ветром. Осколки памяти притягивались друг к другу, собираясь в цельную ткань, наделенную пониманием. Ну, конечно… Кулдыканье стало громче, и я заметил плывущую среди отдаленных деревьев тень Бармоглота с глазами, похожими на посадочные огни и с множеством острых граней, предназначенных для кусания и хватания… И это не имело теперь ни малейшего значения, ибо я понял, что происходит, кто в ответе, как и почему. Я согнулся, наклонившись пониже, так что чуть задел костяшками пальцев носок правого сапога.

— Люк! — позвал я. — У нас есть одна проблема.

Он отвернулся от стойки и спросил:

— А в чем дело?

— Так, пустячок, — буркнул я.

Те, в чьих жилах течет кровь Амбера, способны на потрясающие силовые аттракционы. Мы также способны выдержать довольно сильный удар. Поэтому среди своих это качество взаимно аннулируется. Следовательно, к таким делам нужен исключительно правильный подход, если ты вообще намерен что-то предпринять или изменить… Я взметнул свой кулак от самого пола и со всей силой, которую только мог в него вложить, нанес Люку такой удар в челюсть, что моего друга приподняло над полом, перевернуло. Он упал на стол, который от этого развалился. Но Люк продолжал скользить на спине в другой конец бара, где и остановился, наконец, весь помятый у ног тихого джентльмена викторианского вида, который выронил кисть и быстро отшатнулся в сторону, когда Люк затормозил у его ног. Я поднял левой рукой кружку и вылил ее содержимое на правый кулак, которым я, казалось, врезал по скале. Как только я все это проделал, свет померк и наступил, миг полнейшей тишины. Затем я бухнул кружкой о стойку.

И именно в этот момент помещение содрогнулось будто в преддверии землетрясения. С обширной полки свалились две бутылки, закачалась лампа, кулдыканье стало слабее. Я взглянул налево и обнаружил, что жуткая тень Бармоглота несколько отступила в заросли. Более того, нарисованная часть перспективы теперь протянулась гораздо дальше в нормальное пространство и, похоже, продолжала наступать в этом направлении, превращая трехмерное пространство в плоскую неподвижность. Судя по звукам, Бармоглот теперь удалился налево, спеша опередить продвижение плоскостей. Труляля, Траляля, Додо и Лягушонок принялось упаковывать свои инструменты. Я направился через бар к распростертому телу Люка. Гусеница разбирала кальян, и я заметил, что ее гриб склонился под странным углом. Белый Кролик удрал в нору под стойкой, и я слышал, как бормотал проклятья Шалтай, качаясь на табуретке, куда только что сумел вскарабкаться. Я махнул джентльмену с палитрой и приблизился к нему.

— Извините за беспокойство, — поклонился я ему, — но поверьте, это к лучшему.

Я поднял обмякшее тело Люка и перекинул его через плечо. В мою сторону устремилась стая игральных карт. Я отпрянул, чтобы не мешать их стремительному полету.

— Господи Боже! Это напугало Бармоглота! — заметил позади меня джентльмен с палитрой.

— Что? — переспросил я, не уверенный, действительно ли я желаю это знать.

— Это, — ответил он, показывая в сторону передней части бара.

Я посмотрел и понял, что Бармоглот проявил не трусость, а благоразумие. В бар только что вошел двенадцатифутовый Огненный Ангел, какого-то красновато-коричневого цвета с крыльями, похожими на матовые окна. Наряду с намеками на смертность, он напоминал мне богомола. На нем был ошейник с шипами, из короткого меха при каждом его движении высовывались многочисленные, похожие на тернии, когти. Один из когтей зацепился и сорвал с петель шатающуюся дверь, когда существо протиснулось внутрь. Это был зверь Хаоса — редкий, смертоносный и высокоразумный. Я уже много лет не видел ни одного такого и не желал бы видеть сейчас. Я ничуть не сомневался, что находится он здесь из-за меня. В какой-то миг я пожалел, что потратил заклинание остановки сердца на всего лишь какого-то заурядного Злопастного Брандашмыга. Но тут я вспомнил, что у Огненных Ангелов три сердца. Я оглядывался, когда он заметил меня, издал короткий охотничий вой и устремился в мою сторону.

— Мне хотелось бы иметь побольше времени, чтобы поговорить с вами, — сказал я художнику. — Мне нравится ваша работа, но к несчастью…

— Я понимаю…

— Пока!

— Желаю удачи.

Я шагнул в кроличью нору и побежал пригнувшись, так как мешал низко нависающий потолок. Люк порядком затруднял мое передвижение, особенно на поворотах. Позади послышался скребущий звук. Охотничий вой повторился. Однако меня немало утешала мысль, что для того, чтобы пройти, Огненному Ангелу, потребуется увеличить некоторые участки туннеля. Но, с другой стороны, он был способен это сделать. Эти твари невероятно сильны и практически неуничтожаемы. Я бежал до тех пор, пока у меня под ногами, не провалился пол. Я стал падать, протянув свободную руку и пытаясь ухватиться за что-нибудь, но держаться было не за что. Дна не было. Хорошо. Именно на это я и надеялся и наполовину ожидал, что так произойдет. Люк издал единственный тихий стон, но не шевельнулся. Мы падали… Вниз, вниз, вниз… Это был колодец либо очень глубокий, либо, мы очень медленно падали. Нас окружали сумерки и я не мог различить стен шахты. В голове у меня прояснилось еще больше, и я понял, что падение будет продолжаться до тех пор, пока я сохраняю контроль над одной переменной — Люком. Высоко вверху снова раздался охотничий вой. За ним опять последовал странный кулдыкающий звук. Фракир тихо запульсировал на моем запястье, не сообщив в общем ничего такого, чего бы я не заметил. Поэтому я заставил его замолчать. Еще прояснение… Я стал вспоминать свое нападение на Замок Четырех Миров, где я обнаружил мать Люка, Ясру. Нападение оборотня. Свой странный визит к Вианте Бейль, оказавшейся на самом деле совсем не тем, чем она должна была быть… Ужин в Закоулке Смерти… Страж… Сан-Франциско… Хрустальная пещера… Все яснее и яснее… и все громче и громче вой Огненного Ангела сверху. Вероятно, он пробрался через туннель и теперь опускается. К несчастью, он обладает крыльями, в то время как я могу только падать. Я посмотрел вверх, но не смог различить его силуэта. Наверху казалось еще темнее, чем внизу. Я надеялся, что уже приближаюсь ко дну или тому, что дно заменяет, так как не мог придумать никакого другого выхода. Слишком темно, чтобы разглядывать Козырь, или в достаточной степени разобрать проносящиеся мимо детали, чтобы прибегнуть к смещению Отражения. Я почувствовал, что, вероятно, не падаю, а плыву, причем со скоростью, которая обеспечит сохранение нас в целости при приземлении. К тому же, если на самом деле это не так — то есть средство, могущее еще более замедлить спуск — адаптация еще одного из неиспользованных мною заклинаний. Однако эти соображения мало чего стоили, если по дороге вниз нас съедят в случае, если преследователь голоден. Правда, он также легко может нас расчленить. Следовательно, возникает необходимость в увеличении скорости, чтобы оторваться от преследующего нас Огненного Ангела. А это приведет к тому, что мы разобьемся в лепешку, когда достигнем дна. Ох уж эти мне проблемы… Люк слегка шевельнулся на моем плече. Я надеялся, что он не собирается очнуться, так как у меня не было времени возиться с заклинанием сна, и мое положение не позволяло мне нокаутировать его вторично. В запасе оставался только Фракир. Но если Люк приходит в себя, то удушье только поможет ему очнуться и не приведет к потере сознания. К тому же, он требовался мне в приличной форме. Он знал многое, чего не знал я, и в чем я сейчас особенно нуждался. Между тем спуск проходил по участку намного более светлому, и мне впервые удалось различить стены шахты и заметить, что их испещряют надписи от руки на неизвестном мне языке. Это напомнило мне рассказ Ямайки Какнака, но не подсказало, как выйти из создавшейся ситуации. Сразу же после того, как светлый участок кончился, я разглядел далеко внизу небольшое пятнышко света. И почти в тот же миг я услышал вой — теперь уже слишком близкий. Я взглянул вверх как раз вовремя, чтобы увидеть опускающегося через светлый участок Огненного Ангела. Позади него виднелся и другой силуэт. Бармоглот тоже отправился вниз и, кажется, показывал лучшее время, чем, любой из нас. Мне мгновенно пришло на ум соображение по поводу его цели. Когда преследователи приблизились, а пятно света внизу увеличилось, Люк опять шевельнулся. Однако в этот момент мы получили небольшую отсрочку, так как Бармоглот настиг наконец Огненного Ангела и напал на него. Свист, стон и кулдыканье разнеслись по шахте гулким эхом. Слышались и другие звуки — шипение, скрежет о стенку, а иной раз и рычание. Два зверя сошлись в жестокой схватке и рвали друг друга, с глазами, словно умирающие солнца, когтями, похожими на штыки, образуя адскую пляску смерти в свете, хорошо доходившем до них снизу. Их смертельная схватка не вызывала во мне оптимизма, но все же замедлила их продвижение до такой степени, что я понял, рисковать с малоподходящим заклинанием не требуется и можно спокойно выбираться из туннеля в целости и сохранности.

— Уф! — издал звук Люк, неожиданно поворачиваясь у меня в руках.

— Согласен, — отреагировал я, — но не, двигайся, ладно? Мы того гляди расшибемся.

— И сгорим, — заявил он, поворачивая голову вверх, чтобы посмотреть на сражающихся чудищ, а затем вниз, когда он сообразил, что мы падаем.. — Что за странный путь ты избрал?

Отверстие теперь стало еще больше, а скорость замедлилась, что предоставляло возможность сносно, приземлиться. Заклинание, названное мной «Оплеуха Великана», вероятно, замедлит наше движение до полной остановки или немного вознесет нас обратно. Но лучше получить несколько синяков в данный момент, чем стать препятствием на пути борющихся чудовищ. И впрямь плохой путь… Я думал о словах Рэндома, когда мы под безумным углом миновали отверстие, ударились оземь и покатились. Спуск наш закончился в пещере неподалеку от ее входа. Направо и налево шли туннели. Вход в пещеру оказался за моей спиной. Один мимолетный взгляд показал, что он ведет, в солнечную и зеленую долину, плохо сейчас видную. Люк неподвижно растянулся рядом со мной. Я быстро поднялся, схватил его под мышки и поволок от темного отверстия, из которого мы только что вывалились. Звуки схватки Огненного Ангела и Бармоглота слышались совсем близко. Хорошо, что Люк вновь оказался без сознания. Если моя догадка верна, его состояние достаточно плохое для любого амберита. Но для амберита с колдовскими способностями оно представляет собой крайне опасную разновидность магического сна, с которым я никогда ранее не встречался. И я совершенно не имел понятия, как именно следует с ним обращаться. Я поводок его к туннелю справа, так как он был уже других, и теоретически защищаться в нем будет легче. Не успели мы укрыться за поворотом, как из отверстия вывалились два зверя, терзая и разрывая друг друга. Они катались по полу пещеры, щелкая когтями, издавая шипение и свист при особенно удачных ударах. Казалось, они совершенно забыли о нас. Я воспользовался этим и продолжил отступление по туннелю, пока основательно в него не углубился. Я мог только предполагать, что догадка Рэндома верна. В конце концов он ведь музыкант и играл во всех Отражениях. К тому же сам я ничего лучшего предложить не мог. Я вызвал знак Логруса. Когда я добился его четкости и зацепил им свои руки, то мог бы применить его для удара по дерущимся зверям. Но они не обращали на меня никакого внимания, а я не желал привлекать к себе их взгляды. И к тому же я не был уверен, что удар, эквивалентный удару брусом два на четыре дюйма толщиной, подействует на них с достаточной силой. Кроме того, заказ мой был готов, и воспользоваться им надлежало сейчас. Поэтому я протянул руки к Логрусу. Потребовалось бесконечно долгое время. Пришлось пройти крайне широкий район Отражений, прежде чем я нашел то, что искал. Затем мне пришлось повторить этот процесс много раз. А потом и еще раз… Вещей требовалось много и все они находились далеко. В то же время сражавшиеся звери не показывали ни малейших признаков ослабления, их когти высекали искры из стен пещеры. Они поранили друг друга в бессчетном количестве мест, и тела их покрывала темная кровь. Неожиданно Люк вновь очнулся, приподнялся и завороженно уставился на схватку. Я не знал, сколь, долго она будет привлекать к себе его внимание. Теперь мне было важно, чтобы он пребывал в сознании, и я от души радовался, что он не вспоминал о других делах. Я, кстати, болел за Бармоглота. Тот был просто скверным зверем, и он не обязательно нацеливался на меня, когда его отвлекло появление в баре Огненного Ангела, который играл совершенно иную роль. Ему не полагалось находиться на таком удалении от Хаоса, если только его не послали по мою душу. Их дьявольски трудно изловить, еще труднее обучить и опасно укрощать. Поэтому с ними немалые расходы и риск. Никто не тратит сил на Огненного Ангела за здорово живешь. Их главная цель — убивать, и насколько я знаю, никто и никогда не применял их в качестве слуг, кроме как при Дворе Хаоса. Они обладают огромным количеством чувств, некоторые из них явно из ряда вон выходящие и могут использоваться, например, при преследовании дичи по Отражениям. Сами по себе они не скитаются по Отражениям — уж это-то я знал. Перемещающегося по Отражениям можно выследить, а Огненные Ангелы, кажется, способны взять очень холодный след, коль скоро в нем впечатана неповторимая личность жертвы. Так вот, я попал по Козырю в тот сумасшедший бар и не знал, могут ли они проникнуть вслед. Но мне пришла в голову мысль, что обнаруживший меня переправил эту тварь поближе и выпустил, чтобы она сделала свое дохлое дело. Чьих бы рук это дело ни было, но без Хаоса здесь не обошлось. Отсюда и мое быстрое превращение в болельщика Бармоглота.

— Что тут происходит? — внезапно спросил меня Люк. И стены пещеры на мгновение растаяли, и я услышал слабый музыкальный аккорд.

— Сразу объяснить сложно. Слушай, тебе пришло время принять лекарство.

Я высыпал на ладонь пригоршню принесенных мною только что таблеток витамина Б-12 и открыл бутылку воды, тоже только что вызванную мною из Отражения.

— Что за лекарство? — осведомился он, когда я передавал ему таблетки.

— Предписанное врачом. Оно быстро поставит тебя на ноги.

— Ну, ладно.

Люк кинул таблетки в рот и запил их одним большим глотком.

— Теперь вот эти.

Я открыл бутылочку «Торазина». Каждая таблетка была в 200 миллиграммов, я не знал, сколько ему следует принять, и очень разумно решил, что три. Дал я ему также триптофана и немного финалаламина. Он уставился на пилюли. Стены вновь растаяли, и вернулась музыка. Мимо нас проплыло облачко голубого дыма. Внезапно в поле зрения появился бар, недавно нами покинутый. Перевернутые столы поставили на место. Шалтай все еще болтался. И фреска никуда не исчезла.

— Клуб! — воскликнул Люк. — Нам следует вернуться. Вечеринка, наверное, только-только разгулялась.

— Сперва прими лекарство.

— Для чего?

— Ты подцепил какую то дрянь, и лекарство поможет тебе излечиться.

— Я чувствую себя почти отлично.

— Прими!

— Ладно, ладно!

Он проглотил все одним махом. Бармоглот и Огненный Ангел теперь просто таяли, и мой жест в сторону стойки, задевавший ее, встретил некоторое сопротивление, хотя она и не стала совсем твердой. Неожиданно я заметил Кота, который благодаря своей материализации казался сейчас наиболее реальным, чем все остальное.

— Вы появляетесь или исчезаете? — поинтересовался он.

Люк начал подниматься. Свет разгорался, хотя и стал, рассеянным.

— Люк, взгляни-ка, — показал я.

— Что? — спросил он, поворачивая голову.

Я снова врезал ему в челюсть. Когда он рухнул, бар начал таять. Стены пещеры вновь обрели четкость. Я услышал голос Кота: «Исчезаете?» Шум схватки стал слышен в полной мере, только на этот раз преобладал визгливый вой, похожий на звук волынки. Он доносился со стороны Бармоглота, прижатого к земле и раздираемого на части. Я решил применить заклинание «Четвертое Июля», оставшееся у меня после нападения на цитадель. Подняв руки, я произнес магическое слово. При этом я встал перед Люком, загородив ему обзор, и, произнося магическое слово, я отвернулся и плотно зажмурил глаза. Даже сквозь закрытые глаза я ощутил место, где ярко вспыхнул свет. Я услышал, как Люк сказал: «Эй!», но все другие звуки внезапно прекратились. Когда я снова посмотрел на поле битвы, то заметил, что оба чудовища лежат, точно оглушенные, не двигаясь, у противоположной от нас стороны пещеры. Я схватил Люка за руку и втащил его к себе в пещеру, только раз поскользнувшись на крови чудовищ, когда пробирался вдоль ближайшей стены, направляясь к выходу из пещеры. Прежде чем я успел добраться до отверстия, чудовища стали шевелиться, но их движения скорее были рефлекторными, чем целеустремленными. У выхода я, остановился и посмотрел на огромный сад, в котором цвели все растения без исключения. Все цветы, были высотой по меньшей мере с меня, ветерок донес благоухание. Спустя несколько мгновений я услышал за спиной более решительное движение и обернулся. Бармоглот кое-как поднялся. Огненный Ангел все еще был в нокауте и издавал тихие свистящие звуки. Бармоглот, пошатываясь, отступил, затем неожиданно повернулся, забил крыльями и улетел обратно в отверстие, через которое вся наша компания оказалась здесь. Неплохая мысль, похвалил я его и поспешил уйти в сад. Здесь ароматы стали еще сильнее. Цветы, по большей части распустившиеся, образовали фантастически разноцветный полог, укрывавший меня, когда я пересекал сад. Скоро я запыхался, но продолжал передвигаться трусцой. Люк довольно тяжел, но я хотел как можно больше увеличить расстояние между нами и пещерой. Учитывая скорость, с которой мог передвигаться Огненный Ангел, я не был уверен, хватит ли нам времени на упражнения с Козырем. Надышавшись ароматом цветов, я стал ощущать некоторое головокружение, и мои конечности словно онемели. Мне пришла в голову мысль, что запах цветов, возможно, оказывает легкое наркотическое воздействие. Великолепно! Только этого мне и не хватало — поймать кайф, пытаясь вывести из такого же состояния Люка. Однако вдали я разглядел небольшую поляну, находившуюся на пригорке, и направился к ней. Я надеялся там немного отдохнуть и принять решение, что делать дальше. Пока я не слышал никаких звуков погони. По мере продвижения я почувствовал, что шатаюсь. Я терял равновесие и контроль над конечностями. Появилась боязнь падения, почти родственная страху высоты. Ибо мне пришло в голову, что если я упаду, то больше не смогу подняться. Я боялся забыться в пьяном сне, во время которого меня найдет и прикончит чудовище Хаоса. Разноцветье над головой сливалось в сплошной покров, колышущийся и переплетающийся, словно масса лент в ярком потоке. Я попытался управлять дыханием, чтобы вдыхать как можно меньше испарений цветов, но это оказалось трудным делом, так как я запыхался. Однако я не упал, а опустился рядом с Люком в центре поляны после того, как положил его на землю. Люк оставался без сознания, на его лице было выражение покоя. Легкий ветерок овевал холмы, на противоположной стороне которых произрастали колючие растения, на вид совсем не похожие на цветы. Таким образом я больше не вдыхал соблазнительного запаха гигантского поля цветов, и через некоторое время у меня в голове стало проясняться. Но я тут же сообразил, что ветерок унесет наш запах в сторону пещеры. Я сомневался, сможет ли Огненный Ангел распознать его среди цветочных ароматов, но даже малая вероятность этого заставила меня почувствовать себя весьма неуютно. Много лет назад, еще будучи на третьем курсе, я попробовал ЛСД. Это так сильно напугало меня, что с тех пор я не притрагивался ни к одному галлюциногену. Теперь же выяснилось, что запах цветов повлиял на мою способность перемещать Отражения. Есть своего рода убеждение, что амбериты могут посетить любое место, какое только смогут вообразить, так как где-то среди Отражений оно обязательно отыщется. Комбинируя свою мысль с движением, мы можем настроиться на искомое Отражение. К несчастью, сейчас я не мог контролировать воображение. И вообще, зачем я сюда попал? Когда я попробовал ЛСД, то ударился в панику, и это только ухудшило дело. Я легко мог уничтожить себя, так как бродил по воплощенным джунглям своего подсознания и провел какое-то время в таких местах, где обитают чрезвычайно злобные твари. Через некоторое время действие снадобья пошло на спад, и я нашел дорогу домой, я заявился, хныча, на порог к Джулии и после этого не один день оставался нервным калекой. Позже, когда я рассказал об этом Рэндому, то узнал, что и он испытывал нечто подобное. Сначала он держал это знание при себе, так как считал его возможным тайным оружием против остальных членов семейства, но позже, после установления приличных отношений друг с другом, он решил в интересах выживания поделиться этой информацией. И очень удивился, когда узнал, что Бенедикт, Жерар, Фиона и Блейз — были отлично об этом осведомлены, хотя их знание было основано на действии других галлюциногенов, и, странное дело, только Фиона когда-то учитывала возможность использования этого в качестве внутрисемейного оружия. Но она тоже не стала использовать его из-за непредсказуемости действия. Вся история оставалась в далеком прошлом, и в водовороте иных дел последних лет сведения как-то вылетели из головы Рэндома, ему просто не пришло в голову, что таких, как я, следовало бы предостеречь. Люк рассказал мне, что его попытка вторгнуться в Замок Четырех Миров при помощи «коммандос» на дельтапланах была отражена. Поскольку в ходе моего собственного визита в эту цитадель я в различных местах видел обломки искалеченных дельтапланов, логично было бы предположить, что Люк, угодил в плен. Следовательно, если развить эту мысль дальше, колдун в маске виноват во всем, что касается нынешнего состояния Люка, да и моего тоже. Для этого достаточно подложить небольшую дозу галлюциногена в рацион узника. Люк не видел ничего более опасного, чем яркие вариации на тему Льюиса Кэррола. Возможно, Люк чище душой, чем я. Но, как ни смотри, дело это странное. Маска мог убить его или заточить в тюрьму, или увеличить коллекцию вешалок. Вместо этого, определенным образом рискуя, он оставил Люка на свободе, хотя и наказал. Больше всего это напоминало снисходительное похлопывание по спине, нежели месть. И это-то с членом семьи, имевшей прежде власть над замком и несомненно желавшей вернуть ее. Неужели Маска был настолько уверен в себе и в своем полном превосходстве? Или он не видел в Люке большой угрозы? И потом не является тайной, что наши способности к колдовству, а также перемещения по Отражениям происходят из схожих корней — Лабиринта или Логруса. И что приводит к расстройству одного, должно приводить в расстройство другого. Это объясняло странный вызов меня к Люку посредством посылки Козыря большого размера — его усиленные наркотиком способности к визуализации стали настолько интенсивными, что физического представления меня на Карте и не понадобилось. И его магические способности, дезориентированные галлюциногеном, были в ответе за все странные, искажающие реальность испытания, которые мне пришлось пережить перед тем, как он действительно добился контакта. Это означало, что любой из нас мог стать чрезвычайно опасным при определенных обстоятельствах. Надо было это законсервировать в своей памяти и хорошенько запомнить. Я надеялся, что, когда он придет в себя, то не будет взбешен из-за того, что я его ударил, во всяком случае, прежде чем я смогу поговорить с ним. С другой стороны, будем надеяться, что транквилизаторы продержат его в подавленном состоянии до тех пор, пока не сработают препараты, очищающие от воздействия наркотиков.

Я помассировал побаливающие мускулы, а затем встал. Подхватив Люка на, руки, проволок его шагов двадцать по поляне. Затем вздохнул и вернулся на прежнее место отдыха. Когда среди цветов раздался охотничий вой и головки их заколыхались вдоль линии, ведущей прямо ко мне, и среди стеблей уже становилась видна темная фигура, я понял, что с бегством Бармоглота Огненный Ангел вернулся к первоначальной цели. А поскольку столкновение казалось неизбежным — поляна, где мы находились, вполне подходила для встречи с ним. Я отстегнул от пояса яркую штучку и начал раскладывать. Пока я это проделывал, она издала серию щелчков. При этом я размышлял над тем, что делаю наилучший выбор из всех доступных. Чудищу потребовалось больше времени, чем я рассчитывал, чтобы пробраться сквозь цветы. Это могло означать только одно: ему трудно было взять мой след среди такого экзотического окружения. Однако я рассчитывал и на то, что оно порядочно пострадало в стычке с Бармоглотом, в какой-то мере потеряв силу и быстроту передвижения. Но как бы там ни было, в конечном итоге заколыхались и были сломаны последние стебли. Зверь Хаоса остановился, наклонившись вперед, и уставился на меня неморгающими глазами. Фракир испугался, но я его быстро успокоил. Это дело было ему не под силу. В запасе у меня оставалось заклинание «Фонтан Огня», но я даже не стал утруждать себя им. Я знал, что оно не остановит этой твари и, возможно, заставит вести себя непредсказуемо.

— Я могу показать тебе обратную дорогу к Хаосу! — крикнул я. — Если ты тоскуешь по дому!

Зверь тихо завыл и двинулся на меня. Вот вам и все сантименты. Подходил он медленно. Из дюжины его ран сочилась жидкость. Я гадал, способен ли он ринуться, или скорость, с которой он приближался, самая наибольшая, на какую был способен. Следовало быть осмотрительным и предполагать самое худшее, поэтому я попробовал не связываться с ним и приготовился ответить на все, что он попытается сделать. Однако он не ринулся наобум. Он просто продолжал приближаться, как маленький танк. Я не знал, где расположены у него жизненно-важные органы. Когда я жил дома, анатомия Огненных Ангелов не находилась в первых строчках моих интересов. Пока он приближался, я попытался как можно внимательнее рассмотреть его. К счастью, внешний вид этой погани заставил меня предположить, что все важное он держит под хорошей защитой. Жаль… Я не хотел нападать даже в случае, если он попытается спровоцировать меня на что-то. Я не знал его боевых приемов и не желал раскрываться первым, чтобы познакомиться с ним. Лучше обороняться и предоставить ему сделать первый ход. Но гадина просто продолжала подходить все ближе и ближе. Я понял, что вынужден буду вскоре что-нибудь предпринять, хотя бы просто отступить. Одна из длинных и многосуставчатых конечностей метнулась ко мне и я резко уклонился вбок и рубанул. Вз-з! Конечность очутилась на земле, все еще двигаясь! Поэтому я тоже продолжил движение. Вз-з! Вз-з! Зверь медленно опрокинулся влево, так как я ударил по всем конечностям с этой стороны его тела. Затем, почувствовав самоуверенность, я проскользнул слишком близко, огибая его голову, чтобы добраться до другой стороны и повторить атаку, пока он все еще пребывал в прострации. Оставшиеся конечности метнулись вперед, но я был слишком близко, и он все еще падал. Вместо того, чтобы схватить меня, он просто ударил. Удар пришелся по груди, и я упал. Отползая назад и подтягивая ноги для прыжка, я услышал, как Люк пьяно пробормотал:

— Эй, что происходит?

— Позже, — откликнулся я, не оборачиваясь.

— Эй, ты ударил меня! — добавил он.

— Исключительно для твоего же блага. Это входит в курс лечения, — я поднялся на ноги и начал передвижение.

— Эй! — услышал я его оклик.

Теперь тварь лежала на боку, и его большая конечность несколько раз пыталась бесприцельно ударить по мне. Я увернулся от ударов и сумел измерить их диапазон и угол. Вз-з! Конечность упала на землю и я приблизился к чудищу. Я нанес с размаху три удара, рассекшие ему голову под разными углами, и только потом сумел отрубить ее. Однако она продолжала издавать щелкающие звуки, а торс при этом сделал попытку приподняться. Я не считал удары, которые нанес после этого, а просто продолжал кровавую работу, пока эта тварь не оказалась изрубленной в капусту. Люк прокричал: «Оля-ля!», что, впрочем, делал при каждом моем верном ударе. К этому времени я изрядно вспотел и заметил, что не от ярости схватки, а от чего-то еще заколыхались находившиеся в отдалении цветы, что вселило в меня тревогу. Но благодаря моей предусмотрительности прихваченный в баре Булатный Меч оказался великолепным оружием, я ощущал уверенность в своих силах. Я взмахнул мечом в воздухе, описал дугу высоко над головой, что полностью очистило его, а потом принялся складывать обратно в первоначальную компактную форму. Меч был мягкий, точно лепестки цветов, и все еще немного тускло светился.

— Браво! — воскликнул знакомый голос, и я завертел толовой, пока не заметил улыбку, а за ней Кота, небрежно хлопавшего подушками лап. — Урла-ла! Кур-ла-ла! Отлично сработано! О, светозарный мальчик мой!

Ландшафт заколебался, словно под напором ветра и небо потемнело. Я услышал, как Люк воскликнул: «Эй!», и когда оглянулся, то увидел, что он поднялся и двигается вперед. Когда я снова повернул голову, то за спиной Кота уже образовался бар, и улавливался блеск бронзовой вешалки. В голове у меня все поплыло.

— Обычно, взяв Булатный Меч, дают залог, — говорил Кот, — поскольку вы возвращаете его в целости и сохранности…

Люк подошел ко мне. Я снова слышал музыку, под которую он подпевал. Теперь уже поляна с освежеванным на ней Огненным Ангелом казалась чем-то посторонним, а бар становился все более осязаемым, приобретая оттенки, цвета и тени. Но заведение казалось немного уменьшившимся — столики стояли теснее — музыка играла тише, фреска стала более сжатой, и художник на глаза не попадался. Даже Гусеница со своим грибом переместилась в укромный уголок, и оба они казались съежившимися, а голубой дым менее густым. Я воспринял это как хороший признак, так как если наше присутствие тут вызвано душевным состоянием психики Люка, то, наверное, этот галлюциноген терял над ним свою власть.

— Люк!

Он направился к стойке.

— Да?

— Ты знаешь, что путешествуешь по миру грез, не так ли?

— Я не… я не знаю, что ты имеешь в виду.

— Я предполагаю, что, когда Маска держал тебя в плену, он подсунул в еду какой-то наркотик. Это возможно?

— А кто такой, этот Маска?

— Новый босс в Замке.

— А-а-а, ты имеешь в виду Шару Гаррула. Помнится, он носил голубую маску.

Я не видел никаких оснований пускаться в объяснения относительно того, почему Маска — это не Шару. Все равно он, вероятно, все забыл. Я просто кивнул и сказал.

— Шеф.

— Ну… да, думаю, он мог мне что-то дать. Ты хочешь сказать, что все это? — он обвел помещение бара широким жестом.

— Разумеется, все это реально, — уточнил я. — Но мы можем переправлять себя в галлюцинации. Все они где-то реальны, и все это делает наркотик.

— Будь я проклят, — проронил Люк.

— Я дал тебе кое-какие снадобья, чтобы ты пришел в себя, — сообщил я ему. — Но этот процесс может занять некоторое время.

Он провел языком по губам и огляделся по сторонам.

— Ну, спешить нечего, — решил он, а затем улыбнулся, когда издали донесся пронизывающий душу крик, и демоны принялись безобразничать с горящей женщиной на фреске. — Мне тут нравится.

Я положил сложенное оружие на стойку. Люк постучал по стойке рядом с мечом и потребовал налить. Я отступил, качая головой.

— Я должен идти, — сказал я ему. — Кто-то по-прежнему охотится на меня, и только что он подошел довольно близко.

— Животное не в счет, — отмахнулся Люк.

— То, которое я только что изрубил, — в счет. Его подослали.

Я взглянул на сломанные двери, гадая, что может пройти в них в следующий раз. Как известно, Огненные Ангелы охотятся парочками.

— Но я должен с тобой поговорить, — продолжил я.

— Не сейчас, — отвернулся он.

— Ты же знаешь, что это важно.

— Я не могу здраво мыслить.

Вероятно, это была правда. Не имело ни малейшего смысла пытаться увлечь его в Амбер или куда-нибудь еще. Он просто растает и снова появится здесь. Прежде чем мы сможем обсудить наши с ним общие проблемы, необходимо, чтобы его мозги прочистились.

— Ты помнишь, что твоя мать — пленница в Амбере?

— Да.

— Вызови меня, когда у тебя в башке прояснится. Нам необходимо поговорить.

— Ладно.

Я повернулся и вышел из дверей в стену тумана. И уже издали услышал, что Люк принялся петь какую-то балладу, очень скорбную и тягучую. Туман почти так же плох, как и полная темнота, когда дело доходит до смещения Отражений. Если при движении ты не видишь никаких ориентиров, то никак нельзя воспользоваться способностью, позволяющей тебе ускользнуть. С другой стороны, теперь, когда в голове у меня прояснилось, я просто хотел побыть один и подумать. Если я никого не могу увидеть в этом тумане, то и меня никто не увидит. По мощеной дороге звучали только мои шаги. Так чего же я добился? Когда очнулся от недолгого сна и подпал под влияние грез Люка, я был тогда мертвецки усталым после необыкновенных трудов. Меня переправили к нему, и там я узнал, что он галлюцинирует, скормил ему нечто, способное, как я думаю, рано или поздно снять его с крючка, порубил в клочки Огненного Ангела и оставил Люка там же, где и нашел. В результате я получил две вещи, размышлял я, продвигаясь в густом тумане, доставил Люка в безвыходное положение с его кознями, которые он мог по-прежнему замышлять против Амбера. Теперь он знал, что его мать наша пленница, и я не мог себе представить, чтобы он при подобных обстоятельствах предпринял против нас какие-нибудь действия. Поэтому я и покинул Люка. Я был уверен, что Рэндом предпочел бы держать его без сознания в подземелье, но не сомневался, что он удовольствуется тем, что Люк на свободе, но без клыков, и он, скорее всего, свяжется с нами для переговоров о выдаче ему Ясры. Я был готов разрешить ему прийти в себя, погулять на свободе и явиться к нам, когда он сам того захочет. К тому же у меня хватало собственных проблем — Колесо-призрак, Маска, Вианта… и этого нового, только что получившего номерок и занявшего кресло. Возможно, это Ясра использовала качества голубых камней для того, чтобы подослать ко мне убийц. У нее хватало для этого способностей и мотивов. Хотя возможно также, что это проделывала Маска, обладающая, насколько я мог судить, некоторыми способностями и, кажется, имевшая мотив, которого я не знал. Но в настоящий момент Ясра с дороги убрана, и хотя я собирался разобраться с Маской, все же считал, что сумел защититься от воздействия голубых камней. А также думал, что уже достаточно припугнул Маску при нашем последнем столкновении в Замке. И крайне маловероятно, чтобы Ясра или Маска, какими бы они силами ни обладали, получили доступ к обучению Огненного Ангела. Нет, Огненный Ангел мог появиться только из одного места, а живущие в Отражениях колдуны не входят в список клиентов поставщика. Порыв ветра раздвинул на миг туман, и я мельком увидел темные здания. Хорошо. Я переместился. Туман почти сразу же рассеялся, и это оказались не здания, а темные скалы. Еще одна смена декораций, и в поле зрения появился кусок не то утреннего, не то вечернего неба, и по нему рассыпались яркие звезды. Скоро ветер смел туман и я обнаружил, что иду по каменистой возвышенности, а небо горит таким ярким звездным светом, что под ним можно читать. Я последовал по темной тропе, ведущей к краю света… Все же это дело с Люком, Ясрой, Далтом и Маской было каким-то куском вполне понятным в одних местах и неясным в других. Найди я малость времени и поработай немного ногами, и всё соберется в единое целое. Люк и Ясра были теперь нейтрализованы. Маска, которая оставалась загадкой, кажется, имела на меня зуб лично, но, похоже, не представляла особой угрозы Амберу… С другой стороны, угрозу представлял Далт со своим фантастическим новым оружием, но Рэндом был в курсе ситуации и Бенедикт уже вернулся в город. Поэтому я был уверен, что для противодействия угрозе делается все возможное и невозможное. Я стоял на краю света и смотрел в бездонную пропасть, полную звезд. Гора, на которой я оказался, кажется, не принадлежала к поверхности ни одной из планет. Слева оказался мост, ведущий в темноту к загораживающему звезды силуэту, вероятно, еще к одной плавающей в космосе горе. Я подошел к мосту и ступил на него. Проблемы, связанные с атмосферой, гравитацией и температурой здесь ничего не значили, так как я мог на ходу выдумать новую реальность. Я направился по мосту и на какой-то миг заметил силуэт другого моста на противоположной стороне темной массы, ведущего куда-то дальше в темноту. Я остановился посередине, откуда мог обозревать мост по всей длине. Место это казалось безопасным и подходящим. Я вытащил свою Колоду Карт и тасовал их, пока не обнаружил ту, которой очень долго не пользовался. Я отложил все другие и держал ее перед собой, изучая голубые глаза и молодые, жесткие, слегка резкие, заостренные черты лица под копной чисто белых волос. Одет он был во все черное, за исключением кусочка белого воротника и рукава, заметного под блестящей, обтягивающей курткой. В руке, на которой была перчатка, он держал три темных стальных шарика. Дотянуться до самого Хаоса иногда трудновато, поэтому я сосредоточился и сфокусировался тщательно и сильно. Контакт возник почти мгновенно. Он сидел на балконе под безумным полосатым небом. Слева от него проплывали смеющиеся Горы. Сидел он, положив ноги на плавающий столик, и читал книгу. Когда контакт установился, он опустил ее и слегка улыбнулся.

— Мерлин, — тихо произнес он, — ты выглядишь усталым.

— А ты выглядишь отдохнувшим.

— Верно, — согласился он, закрывая книгу и положив ее на колени. — У тебя беда?

— Беда, Мондор.

— Ты хочешь пройти? — он поднялся.

Я покачал головой.

— Если у тебя под рукой есть какие-нибудь Козыри для возвращения, я бы предпочел, чтобы ты прошел ко мне.

Он сказал:

— Ладно.

Мы пожали друг другу руки. Он сделал единственный шаг и встал рядом со мной на мосту. Мы на мгновение обнялись, потом он осмотрелся по сторонам, а затем взглянул в пропасть.

— Здесь есть что-то опасное? — осведомился он.

— Нет. Я выбрал это место, потому что оно кажется вполне безопасным.

— К тому же живописным, — подхватил он. — Что с тобой случилось?

— Я долго был всего лишь студентом, а потом проектировщиком определенных специализированных механизмов, — начал я свой рассказ. — До довольно недавнего времени моя жизнь оставалась небогатой событиями. А потом начался кромешный ад. Причем большую часть происходящего я не понимаю. Многое происходит с подачи кого-то, не знаю кого. Эта часть довольно сложна и не стоит твоего внимания, Мондор.

— А другая часть? — спросил он, положив руку на перила моста.

— До сих пор я полагал, что мои враги происходят из Амбера. Но неожиданно, когда казалось, что большая часть этого дела будет улажена, кто-то пускает по моему следу Огненного Ангела, которого я недавно уничтожил. Я понятия не имею, почему это произошло, и это, конечно же, к Амберу отношения не имеет.

Он прищелкнул языком, повернулся, прошел несколько шагов и вернулся обратно.

— Ты, конечно же, прав, — произнес он. — Я понятия не имел, что дело дошло до чего-то близкого к этому, иначе бы уже давно поговорил с тобой. Но прежде чем я с удовольствием выскажу определенные предположения относительно тебя, мне сразу хотелось бы заметить, что ты неверно трактуешь важность происходящего. Тем не менее я хочу услышать твою историю полностью.

— Зачем?

— Потому что ты, братец, иногда потрясающе наивен, и я не доверяю твоим суждениям насчет того, что истинно важно.

— Я могу умереть с голоду, прежде чем закончу.

Криво улыбаясь, мой названный брат поднял руки. В то время, как Юрт и Деспил приходились мне сводными братьями, рожденными моей матерью Дарой от принца Савалла, Повелителя Грани, Мондор являлся сыном Савалла от предыдущего брака, он был существенно старше меня и напоминал мне многих моих родственников в Амбере. Я всегда чувствовал себя посторонним среди детей Дары и Савалла. Мондор тоже не являлся частью этой обособленной группки, и у нас появилось что-то общее, мы с ним поладили и стали сближаться, как я иногда думал, больше, чем полнородные братья. За минувшие годы он обучил меня многим практическим вещам, и мы не раз отлично проводили с ним время.

Воздух между нами исказило, и когда Мондор опустил руки, перед нами неожиданно и беззвучно возник обеденный стол, покрытый расшитой белой скатертью, а миг спустя за ним последовали два стула. Стол был прекрасно сервирован — фарфор, хрусталь, серебряные столовые приборы и даже ведерко сверкающего льда с изящной бутылкой шампанского, не говоря уже о многочисленных блюдах.

— Ты произвел на меня впечатление, — изумился я.

— В последние годы я посвятил немало времени гурманной магии, — сообщил он. — Нижайше прошу к столу.

Мы поудобнее расположились на мосту между двумя темными громадами. Отведав яства, я оценивающе причмокнул, и прошла не одна минута, прежде чем я смог начать излагать все события, приведшие меня в это царство звездного света и безмолвия. Мондор не перебивая выслушал мою повесть, а когда я закончил, кивнул:

— Десерта добавить?

— Давай. Очень вкусно.

Когда я через несколько минут поднял взгляд, то обнаружил, что он улыбается.

— Что тут смешного? — осведомился я.

— Ты… Если ты помнишь, я уже говорил тебе раньше, перед тем, как ты отправился туда — будь разборчивей с тем, кому ты оказываешь доверие.

— Ну? Я никому о себе не рассказывал. Если ты намерен прочесть мне лекцию о вреде дружбы с Люком, не разузнав о нем все досконально, то я ее уже слышал.

— А как насчет Джулии?

— Что ты имеешь в виду? Она так и не узнала…

— Вот именно. А ей ты, похоже, мог бы доверить. Вместо этого ты настроил ее против себя.

— Ладно. Возможно, тут я здорово просчитался.

— Ты спроектировал замечательную машину, но тебе ни разу не пришло в голову, что она тоже может стать мощным оружием. Рэндом увидел это сразу же, так же, как и Люк. От поражения на этом фронте тебя уберегло только то, что она стала разумной и не желает выслушивать чьи-либо указания.

— Ты прав. Меня больше заботило решение технических проблем. Я не продумал тщательно все последствия.

Он печально вздохнул.

— Что мне с тобой делать, Мерлин? Ты идешь на риск, даже когда не знаешь, что идешь на риск.

— Вианте я не доверял, — сообщил я, хотя он меня и не спрашивал.

— Думается, ты мог бы получить от нее и больше сведений, если бы не проявил такой прыти для спасения Люка, который уже показал, что он опасен. Под конец вашего диалога она, как будто, действительно стала откровенной.

— Наверное, мне следовало вызвать тебя.

— Если встретишь ее снова, вызови, и я разберусь с ней.

Кажется, он говорил всерьез.

— Ты знаешь, что она такое?

— Я ее разгадаю, — уверенно заявил он, взбалтывая в бокале ярко-оранжевый напиток. — Но я хочу тебе кое-что предложить. У меня есть новый загородный дом, совершенно уединенный и со всеми удобствами. Почему бы тебе не вернуться со мной ко Двору, а не перескакивать от одной опасности к другой, залечь на пару лет на грунт и наслаждаться жизнью, почитывая книги, которые ты все откладывал для более подходящего случая. Я же хорошенько позабочусь о твоей защите. Пусть все поутихнет, а потом ступай по своим делам при более благоприятных обстоятельствах.

Я пригубил огненный напиток.

— Нет, — отказался я. — Что произошло с тем, о чем ты говоришь, что ты знаешь из того, чего я не знаю?

— Все это ничего не значит, если ты не примешь моего предложения.

— Даже если бы я принял, то все равно захотел бы узнать.

— Ерунда! — отозвался он.

— Ты выслушал мой рассказ, теперь я хочу выслушать твой.

Он пожал плечами и, откинувшись на спинку стула, взглянул на звезды.

— Савалл умирает, — коротко сообщил он.

— Он занимается этим со дня рождения.

— Верно. Но ему стало намного хуже. Некоторые думают, что это связано с предсмертным проклятием Эрика Амберского. Что бы там ни было, я действительно считаю, что ему долго не протянуть.

— Начинаю понимать…

— Да. Борьба за наследство стала весьма интенсивной — народ валится направо и налево — яд, дуэли, убийства, странные несчастные случаи, сомнительные самоубийства. Многие отбыли в неизвестном направлении. Или же так, во всяком случае, кажется.

— Понимаю, но не вижу, какое это имеет отношение ко мне.

— Одно время не имело бы никакого.

— Но?

— Разве ты не знаешь, что после твоего отъезда Савалл усыновил тебя по всей форме.

— Что!?

— Да. Я никогда не знал, какие именно у него были для этого мотивы. Но ты — законный наследник. Ты следуешь за мной, но имеешь преимущество перед Юртом и Деспилом.

— Все равно, даже при этом я стою в списке чертовски низко.

— Верно, — медленно произнес он. — По большей части интерес представляют только верхние строчки…

— Ты сказал «по большей части»…

— Всегда есть исключения. Ты должен понимать, что в такое время представляется прекрасный случай свести старые счеты. Одной смертью больше, одной меньше — никто и бровью не поведет, как было бы в более спокойные времена. Даже в относительно высоких кругах.

Я покачал головой, встретившись с ним взглядом.

— В таком случае, это действительно не имеет смысла, — уверенно заявил я.

Он продолжал пристально меня разглядывать, пока я не почувствовал себя весьма неуютно.

— Так ведь? — добавил я наконец.

— Ну… — протянул он, — подумай немного.

Я подумал и как раз, когда мне пришла на ум верная мысль, он кивнул, как будто прочел ее.

— Юрт довольно восторженно встретил новые времена. Он постоянно болтал о самых последних смертях и об элегантности и внешней легкости, с которой добивались некоторых из них. Наконец, его страх и тяга увеличить собственные способности ко злу достигли момента, когда перекрыли его ужас перед…

— Логрусом…

— Да. Он наконец попробовал пройти Логрус и сумел выдержать его до конца.

— Ему предполагалось бы очень радоваться этому. Ведь он пытался сделать это неоднократно.

— О, да, — подхватил Мондор. — И я уверен, что он заодно испытывал великое множество и других чувств.

— Ощущение свободы, — предположил я, — силы… — И изучив насмешливое выражение лица Мондора, вынужден был добавить: — И способности играть в эту игру самому.

— Возможно, ты не безнадежен. А теперь не хотел бы ты довести свою мысль до логического конца?

— Ладно, — буркнул я, думая об ухе Юрта, уплывшем после моего рубящего удара, и о распространявшихся вокруг него бисеринках крови. — Ты думаешь, что Огненного Ангела послал Юрт?

— Скорее всего. Но не хочешь ли ты продолжить мысль дальше?

Я подумал о сломанной ветке, проткнувшей Юрту глаз, когда мы боролись на поляне.

— Он охотится на меня. Это может быть частью борьбы за наследство, так как я стою впереди него в списке. Или обыкновенной неприязнью. Или оба варианта вместе.

— Что именно скрывается за этим — не имеет значения. Важны конечные результаты. Но я подумал о напавшем на тебя волке-оборотне. У него ведь был лишь один глаз…

— Да, — подтвердил я. — Как сейчас выглядит Юрт?

— О! Он уже отрастил половину уха, но оно весьма неровное и безобразное на вид. Юрт все время прикрывает его волосами. Глаз восстановился, но все еще не способен видеть. Обычно он носит повязку.

— Это может объяснить последние события. Однако он выбрал чертовски неподходящее время, учитывая все то, что происходит.

— Это и является одной из причин моего предложения тебе — пропасть из виду и подождать, пока все успокоится. Слишком уж это хлопотное дело. Когда в воздухе столько стрел, вполне возможно, что одна из них может угодить в тебя.

— Я способен позаботиться о себе, Мондор.

— Ты мог бы обмануть даже меня.

Я пожал плечами, встал, подошел к перилам и посмотрел вниз на звезды.

После длительного молчания он окликнул меня:

— У тебя есть идея получше?

Но я ему не ответил, потому что именно об этом я и думал. Я размышлял о том, что сказал Мондор о моих слабых местах и об отсутствии подготовленности, и как раз пытался сделать вывод, что он прав, что все случившееся со мной вплоть до этого момента, за исключением, может быть, умыкания Ясры из Замка, является результатом стечения разных обстоятельств. Я немного больше подвергался воздействию, чем действовал сам. Признаюсь, все происходило слишком быстро, но все равно я не включал в свои планы уход в подполье, чтобы там поразмыслить, разузнать о своих врагах и нанести ответный удар. Кажется, было еще кое-что, что я мог бы предпринять…

— Если учитывать обстоятельства, — сказал Мондор, — то ты окажешься в выгодном положении, если будешь играть наверняка.

Вероятно, с позиции рассудка, безопасности и осторожности он был прав. Но принадлежал он ко Двору Хаоса, а у меня имелись и дополнительные обстоятельства, к которым Мондор не имел отношения. Вполне вероятно, что я смогу выработать свой собственный план действий, способный, может быть, даже благодаря моей связи с Люком, усилить безопасность Амбера. Пока существовал такой шанс, я чувствовал себя обязанным не отступать. И помимо этого мое любопытство было перевозбуждено, чтобы самому отстраниться от ответов на все вопросы. Обдумывая, как лучше всего объяснить ход моих мыслей Мондору, я неожиданно подвергся вызову. Вызов походил на вопрос, скребущийся, точно кошка в дверь. Ощущение усиливалось, отметая в сторону все прочие соображения, и наконец я понял, что кто-то пытается связаться со мной через Козырь из весьма отдаленных мест. Я предположил, что запрос может исходить от Рэндома, беспокоящегося и желающего выяснить, что же случилось после моего убытия из гостиной Амбера. Поэтому я настроился на прием, подготовившись к контакту.

— Мерлин, что стряслось? — забеспокоился Мондор, но я поднял руку, показывая, что занят. Краем глаза я заметил, что он положил салфетку на стол и поднялся.

— Мерлин? — обратилась она ко мне. — Ты где?

— Далеко. Это долгая история. Что случилось? Где ты?

— Я так же далека от тебя, как и ты от меня.

— Мы, кажется, выбрали очень живописные места. Ты подобрала цвет неба к своим вопросам?

— Хватит! — отрубила она. — Я вызвала тебя не для обмена впечатлениями о путешествиях.

В этот момент подошел Мондор и встал рядом со мной, положив руку на плечо, что едва ли согласуется с его характером, так как считается бестактным встревать в разговор по Козырю, это все равно, что снять трубку параллельного телефона и вмешаться в чужой разговор. И тем не менее…

— Ого-го-го! — воскликнул он. — Не будешь ли ты любезен представить меня даме, Мерлин?

— А это кто такой? — удивилась Фиона.

— Мой брат Мондор, — уведомил я ее. — Из дома Савалла при Дворе Хаоса. Мондор, это моя тетя Фиона принцесса Амбера.

— Я слышал о вас, принцесса, — поклонился он. — И мне действительно очень приятно с вами познакомиться.

Ее глаза на миг расширились.

— Я слышала об этом Доме, но понятия не имела, что Мерлин в родстве с ним. Рада с вами познакомиться.

— Как я понимаю, возникла какая-то проблема, Фи? — вмешался я в их светский разговор.

— Да, — ответила она, взглянув на Мондора.

— Я удаляюсь, — произнес он, — Для меня было большой честью познакомиться с вами, принцесса. Мне хотелось бы, чтобы вы жили немного ближе к Грани.

— Подождите, не уходите, — улыбнулась она. — Это не связано ни с какими государственными тайнами. Вы проходили Логрус?

— Да.

— Гм-м… И, как я понимаю, вы сошлись не для того, чтобы подраться?

— Едва ли…

— В таком случае, я буду рада узнать и ваши взгляды на проблему. Вы можете прийти ко мне в гости, Мондор?

Он вновь поклонился, и я подумал, что он чуточку переигрывает.

— Куда угодно, сударыня.

— Тогда идите, — предложила она и протянула левую руку. Я схватился за нее, а Мондор протянул руку и коснулся ее запястья, и мы шагнули вперед.

Очутились мы на каменистой равнине. Было ветрено и несколько холодновато. Откуда-то издалека доносился приглушенный рев, как от мотора с глушителями.

— Ты в последнее время связывалась с кем-нибудь из Амбера? — обратился я к ней.

— Нет.

— Твой отъезд был несколько поспешным.

— На то были свои причины.

— Ты узнала Люка?

— А ты теперь знаешь, кто он такой?

— Я сообщил Рэндому, — ответил я, — и Флоре.

— Значит, знают все, — заключила Фиона. — Я отбыла в спешке и захватила с собой Блейза, потому что следующими в списке Люка наверняка значились мы. В конце концов я же пыталась прикончить его отца, и это мне почти удалось. Мы с Блейзом приходились Бранду ближайшими родственниками, но были его врагами.

Она обратила проницательный взгляд в сторону Мондора, и тот ответил ей довольной улыбкой.

— Как я понимаю, — вежливо промолвил он, — прямо сейчас Люк пьет пиво с Котом, Додо, Гусеницей и с Белым Кроликом. И так как его мать в настоящее время является пленницей Амбера, то он против вас бессилен.

— Ты и впрямь не сидел без дела, — заметила она, посмотрев на меня.

— Стараюсь…

— Так что вам, вероятно, можно возвращаться без всякой опаски за жизнь, — продолжил Мондор.

Фиона улыбнулась ему, а затем снова посмотрела на меня.

— Твой брат, кажется, хорошо информирован.

— Он тоже член семьи, — заявил я, — и мы всю жизнь имеем привычку присматривать друг за другом.

— Всю его жизнь или твою? — уточнила она.

— Мою… Ведь он старше меня.

— Что такое плюс-минус несколько веков? — небрежно отмахнулся Мондор.

— Я чувствую в вас определенную смелость духа, — заметила, словно между прочим, Фиона. — И я намерена доверять вам больше, чем собиралась.

— С вашей стороны это вполне разумно и я ценю такое проявление доверия.

— Но я не думаю перебирать с этим.

— Не возражаю.

— Я не предполагаю испытывать вашу лояльность к родине или трону, — заверила она Мондора, — особенно при таком коротком знакомстве. Это относится и к Амберу, и к Хаосу, и я не вижу в этом деле никакого конфликта.

— Я не сомневался в вашей осмотрительности.

— А я лишь хотела сделать более ясной свою позицию, — она снова повернулась ко мне. — Мерлин, я думаю, что ты мне солгал.

Я поймал себя на том, что хмурю лоб, пытаясь вспомнить случай, когда я мог ввести ее в заблуждение, и качнул головой.

— Если я и соврал, то не помню этого случая.

— Это произошло несколько лет назад, когда я просила тебя пройти Лабиринт твоего отца.

— О… — произнес я и почувствовал, что краснею, гадая при этом, заметен ли этот факт при здешнем странном освещении.

— Ты воспользовался тем, что я рассказала тебе о сопротивлении Лабиринта, и притворился, что он не позволяет тебе ступить на него. Но ведь не было никаких видимых признаков сопротивления вроде тех, что возникли, когда на него пыталась ступить я.

Она посмотрела на меня, точно ожидая подтверждения.

— И? — не выдержал я.

— А теперь это стало еще важнее, чем тогда. Теперь я должна знать точно, обманул ли ты меня в тот день?

— Да, — признался я.

— Почему?

— Если бы я ступил на него, мне бы пришлось его пройти, хочу я этого или нет. Кто знает, куда бы он мог меня завести и что бы за этим могло последовать? У меня почти закончились каникулы и я спешил вернуться в университет. Не было времени на то, что могло бы последовать за прохождением Лабиринта. А сказать тебе, что возникли затруднения, показалось мне самым подходящим способом избавиться от поставленной задачи.

— Полагаю, что дело тут не только в этом.

— Что ты имеешь в виду, Фи?

— Я думаю, что Корвин рассказал тебе о нем нечто такое, чего не знают остальные члены семьи. Или, в крайнем случае, он оставил тебе послание. Мне кажется, что ты знаешь об этом деле больше, чем показываешь.

— Извини, Фиона, я не властен над твоими подозрениями. И мне бы хотелось оказать тебе в этом вопросе посильную помощь.

— Ты можешь оказать ее, — уверенно заявила она.

— Скажи мне, как?

— Идем со мной к новому Лабиринту. Я хочу, чтобы ты прошел его.

Я покачал головой.

— У меня есть масса куда более неотложных дел, — возразил я ей, — чем удовлетворять твое любопытство в том, что сделал мой отец много лет назад.

— Это больше, чем любопытство. Однажды я уже говорила тебе, что, по-моему, Лабиринт является причиной участившихся межтеневых гроз.

— А я привел тебе вполне веские доводы в пользу того, что грозы вызваны чем-то иным. Я считаю, что это следствие частичного разрушения и воссоздания старого Лабиринта.

— Иди, пожалуйста, за мной, — промолвила она, повернулась и полезла по скалам.

Я взглянул на Мондора, пожал плечами и последовал за ней, Мондор пошел следом. Мы поднялись к неровной каменной стене. Фиона добралась до нее первой и направилась к косому карнизу, расположенному примерно посередине стены. Она шла по нему до тех пор, пока не добралась до того места, где каменная стена была расколота У-образной расселиной. Затем она встала к нам спиной и свет зеленого неба переливался странными оттенками в ее красивых волосах. Я подошел ближе и посмотрел туда, куда был направлен ее взгляд. На поверхности долины, откуда мы поднялись, немного ниже и влево от стены крутилась, словно волчок, большая черная воронка. Кажется, именно она и являлась источником слышимого рева. Земля вокруг нее заметно потрескалась. Некоторое время я пристально рассматривал это явление, но воронка не изменила ни формы, ни положения. Наконец, я прочистил горло и прервал молчание:

— С виду похоже на большое торнадо, которое не двигается.

— Вот потому-то я и хочу, чтобы ты прошел новый Лабиринт. Я думаю, он доберется до нас, если мы не доберемся до него первыми.

Если бы у вас был выбор между способностью замечать ложь и способностью открывать истину, то что бы вы выбрали? Было время, когда я думал, что это разные способы сказать одно и то же, но теперь так не считаю. Большинство моих родственников, например, столь же хорошо видят насквозь разные увертки, как и прибегают к ним. Однако я не совсем уверен, что их волнует истина. С другой стороны, я всегда чувствовал, что в поиске истины есть что-то благородное, особенное и почетное, чем я сам пробовал заняться, когда проектировал Колесо-призрак. Мондор, однако же, заставил меня усомниться в этом. Конечно, на самом деле все обстояло не так четко и определенно. Я понимаю, что данная ситуация скорее констатация психологической установки. И все же я вдруг стал допускать, что возможны крайности до грани безрассудного риска, и чересчур уж долго я позволял дремать своим определенным критическим свойствам. Потому-то я и задумался, что же все-таки стоит за просьбой тетки.

— Что делает его угрозой? — осведомился я.

— Это теневая гроза в форме торнадо.

— Такое бывало и раньше.

— Верно. Но они имеют тенденцию передвигаться по Отражениям. А это тоже распространяется на области Отражения, но совершенно стационарно. Впервые воронка появилась несколько дней назад и с тех пор никак не изменилась.

— А какой срок по времени Амбера?

— С полдня, а что?

— Не знаю. Просто любопытно, — я пожал плечами. — И все же я не вижу, почему это является какой-то угрозой?

— Я говорила тебе, что такие грозы стали часты с тех пор, как Корвин начертил добавочный Лабиринт. И теперь они изменяются как по своему характеру, так и по частоте. Так что требуется скорей пройти этот Лабиринт.

Миг размышлений подсказал мне, что тот, кто обретет власть над отцовским Лабиринтом, станет хозяином каких-то странных и страшных сил. Или хозяйкой…

Поэтому я спросил:

— Предположим, я пройду его, а что потом? Насколько я помню по рассказу отца, я просто закончу путь в середине точно так же, как и в Лабиринте Амбера. Что же ты из этого узнаешь?

Я вглядывался в ее лицо, отыскивая какие-нибудь признаки проявления чувств, но мои родственники отлично владеют собой и не склонны выдавать себя таким примитивным образом.

— Как я понимаю, — напомнила она, — Бранд сумел козырнуться в него, когда Корвин находился в центре.

— Это я знаю.

— Поэтому, когда ты доберешься до центра, я смогу пройти туда по Козырю.

— Думаю, сможешь, и тогда в середине Лабиринта будут стоять двое.

— А оттуда мы будем в состоянии отправиться в место, куда нельзя добраться ни из одной точки Амбера или Отражений.

— Куда же? — осведомился я.

— В изначальный Лабиринт, стоящий за этим.

— Ты уверена, что такой существует?

— Должен… Такая конструкция по самой своей природе должна существовать, но не здесь, а на более основном фоне реальности.

— И зачем же мы туда отправимся?

— Именно там скрыты его секреты. Вот там-то и можно узнать самые сокровенные тайны его магии.

— Понятно… — протянул я. — А что потом?

— Как что? Там ты сможешь узнать, как избавиться от бед, вызванных этой штукой.

— И это все?

Глаза Фионы сузились.

— Мы узнаем все, что сможем. Мощь есть мощь, и она представляет собой угрозу, пока ты ее не поймешь.

— Но прямо сейчас действует множество факторов, куда более реально угрожающих, — заметил я, — Этому Лабиринту придется ждать своей очереди.

— Даже если он представляет силы, нужные тебе, чтобы разделаться с другими проблемами? — спросила Фиона.

— Даже при этом, — подтвердил я. — Это предприятие может оказаться слишком длительным, а у меня на это нет времени.

— Но ты же не знаешь этого наверняка!

— Правильно! Но коль скоро я этим займусь, назад пути не будет.

Я не добавил, что не собираюсь брать ее в изначальный Лабиринт, а там предоставлять ей свободу действий. В конце концов, она уже однажды попробовала свои силы в коронации монархов. И если бы в те дни Бранд сумел сесть на трон Амбера, она стояла бы твердо за него, что бы она ни утверждала по этому поводу в настоящее время. По-моему, она собиралась просить меня доставить ее в изначальный Лабиринт, но сообразила, что я уже обдумал этот вариант и отверг его. Не желая терять лицо, получив отказ, Фиона вернулась к первоначальным аргументам.

— Я предлагаю тебе обдумать эту проблему, если только ты не желаешь видеть, как рвутся миры.

— Ты говоришь это уже не в первый раз, и я не верю тебе. Я по-прежнему думаю, что возросшая активность теневых гроз является следствием повреждения и ремонта изначального Лабиринта. А если мы станем экспериментировать с новым Лабиринтом, о котором ничего не знаем, то можем лишь ухудшить дело.

— Я не собираюсь экспериментировать с ним, — перебила она меня. — Я просто хочу изучить его.

Между нами вдруг сверкнул Знак Логруса. Вероятно, она тоже как-то увидела или почувствовала его, потому что отпрянула в тот же миг, что и я. Я повернул голову, почти наверняка зная, что увижу. Мондор поднялся на каменную стену с выступами, похожими на зубцы. Он стоял неподвижно, словно был частью ее, подняв руки. Я подавил желание крикнуть ему, чтобы он остановился, но он знал, что делал. И я был уверен, что он все равно не обратил бы на меня ни малейшего внимания. Я двинулся к месту, где он стоял, и взглянул через плечо на крутящуюся штуку над потрескивающей равниной. Сквозь образ Логруса я ощутил темный ужасный напор силы, открытой мне Сухьи на его последнем уроке. Теперь Мондор взывал к ней и вливал ее мощь в теневую грозу. Неужели он не понимал, что высвобожденные им силы Хаоса будут распространяться до тех пор, пока не потекут по страшному руслу? Неужели он не видел, что если эта угроза — знамение Хаоса, то он превращает ее в истинно чудовищное явление? Гроза разрасталась. Рев усиливался. На воронку было страшно смотреть. Я услышал, как ахнула позади меня Фиона.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь! — крикнул я ему.

— Через минуту-другую узнаем, — отозвался он, опуская руки.

Знак Логруса мигнул передо мной и пропал.

Некоторое время мы наблюдали за этой проклятой штукой, становившейся все больше и шумнее.

— Ну и что ты этим доказал? — спросил я.

— Что у тебя нет терпения, — ответил Мондор.

В этом явлении не было ничего практически поучительного, но я продолжал наблюдение. Внезапно шум стал с перебоями. Темная воронка неожиданно задергалась, вытряхивая набравшийся при сжатии мусор. Вскоре она восстановилась до первоначального размера и звук вновь стал ровным.

— Как ты это проделал? — удивился я.

— Я ничего не делал. Все само настроилось.

— Такого не может быть, — заявила Фиона.

— Вот именно, — согласился он.

— Я что-то потерял нить твоих рассуждений, — признался я.

— Воронке полагалось бы с ревом двигаться дальше с еще большей силой, после того как Мондор влил в нее мощь, — пояснила Фиона. — Но ее перенастроили, так как у того, кто ею управляет, иные планы.

— И этот феномен от Хаоса, — продолжил Мондор. — Видно же было, как он черпал силу из Хаоса, когда я позволил ему это сделать. Кто-то играет там с самыми первозданными силами. Однако кто это, что и почему, я сказать не могу, но думаю, Лабиринт тут ни при чем. Он никак не может быть связан с играми Хаоса. Так что, вероятно, Мерлин прав. Я думаю, эта проблема имеет несколько другое происхождение.

— Ладно, — уступила Фиона. — Ладно. Но с чем мы тогда остаемся?

— С тайной, — ответил Мондор. — Но едва ли тут имеется непосредственная угроза.

У меня в голове зародилась одна интересная мысль. Она легко могла оказаться неверной, хотя не высказывать ее вслух я решил по другой причине. Она происходила из той области мышления, которую я не мог быстро исследовать, а выдавать идею кусками я ужасно не люблю. Теперь Фиона сверлила меня горящим взглядом, но я сохранял вежливое выражение лица. Внезапно поняв, что дело ее безнадежно, она решила сменить тему.

— Ты сказал, что оставил Люка в несколько необычной обстановке? А где он сейчас?

Последнее, что я хотел, это по-настоящему разозлить ее. Но я не мог натравлять ее на Люка в его теперешнем состоянии. Вполне могло случиться, что она захочет прикончить его для подстраховки. А смерти Люка я не желал. У меня сложилось такое впечатление, что он, возможно, изменил свои позиции, и мне хотелось предоставить ему для этого все возможности, какие только были в моих силах. Мы все еще были в долгу друг перед другом, хотя вести счет стало труднее, и кроме того, в какой-то мере сказывались былые дни товарищества. Учитывая, в каком состоянии я его оставил, пройдет немалый, срок, прежде чем он снова будет в приличной форме. И тогда мне надо будет о многом с ним потолковать.

— Извини, — улыбнулся я. — В данный момент он — мой протеже.

— Я считаю, что у меня тоже есть некоторые интересы в этом деле, — спокойно заметила она.

— Бесспорно, — согласился я. — Но я чувствую, что мой интерес больше, так что мы можем помешать друг другу.

— Я и сама могу судить об этом.

— Ладно, слушай. Под действием наркотиков он оказался в мире грез. Любые сведения, которые ты сможешь от него получить, будут колоритными, но крайне разочаровывающими.

— Как это случилось?

— Чародей по имени Маска подсунул ему что-то, когда он находился в плену.

— Где это случилось? Я никогда не слышала о Маске.

— В Замке Четырех Миров.

— Давно я не слышала упоминания о Замке Четырех Миров, — вымолвила она. — Было время, когда в нем хозяйничал колдун Шару Гаррул.

— Теперь он вешалка, — уведомил я ее.

— Что?

— Долгая история. Но нынче там командует Маска.

Фиона пристально посмотрела на меня, и я мог утверждать, что она только-только начинает понимать, сколь многого она не знает о недавних событиях. По-моему, она решала, какие именно из напрашивающихся вопросов ей следует задать раньше, однако я нанес ей упреждающий удар, пока она еще не восстановила равновесие:

— А как там Блейз? — поинтересовался я.

— Ему намного лучше. Я лечила его сама, и теперь он быстро выздоравливает.

Я уже собирался спросить, где он находится, на что, как я знал, она откажется ответить. И мы одновременно улыбнемся, когда она обнаружит, к чему я клоню — нет адреса Блейза, нет и адреса Люка. Так мы сохраним свои тайны и останемся друзьями.

— Эге-гей! — услышал я окрик Мондора, и мы дружно повернулись в том направлении, куда он смотрел — в сторону, противоположную выемке. Темный торнадо сжался до половины своего первоначального размера и продолжал уменьшаться прямо у нас на глазах. Он все съеживался и съеживался, и примерно через минуту пропал вовсе. Я не мог сдержать ухмылки, но Фиона этого даже не заметила. Она смотрела на Мондора.

— Ты думаешь, это из-за сделанного тобой? — спросила она его.

— Не могу об этом судить, но такое вполне возможно.

— Не говорит ли тебе это о чем-нибудь? — настаивала она.

— Вероятно, тому, кто управляет торнадо, не понравилось, что я вмешался в его эксперименты.

— Ты действительно думаешь, что за этим кто-то стоит?

— Да.

— Кто-то из Двора?

— Это кажется более вероятным, чем кто-то из вашего края мира…

— Полагаю, что так… — согласилась она. — У тебя имеются какие-нибудь догадки, кто именно?

Мондор лишь улыбнулся.

— Понимаю, — быстро проговорила она. — Ваше дело касается только вас, но общая угроза затрагивает всех, и именно к этому я клоню. Ты согласен со мной?

— Все верно. Именно поэтому я и предполагаю этим заняться. В данный момент я ничем не связан, а это дело может оказаться весьма забавным.

— Неудобно просить вас ставить меня в известность о том, что вы обнаружите, когда неизвестно, чьи интересы это затрагивает.

— Я ценю вашу щепетильность, но насколько мне известно, условия договора еще в силе, и никто во Дворах не может строить козни против Амбера. Фактически… если хотите, мы можем заняться этим вместе, по крайней мере на первых порах.

— Я тоже располагаю временем, — обрадовалась она.

— А у меня времени нет, — быстро вставил я. — Мне надо решить одну простенькую задачу.

Мондор переключил свое внимание на меня.

— Как насчет моего предложения? — намекнул он.

— Не могу.

— Ладно. Однако наш разговор на эту тему еще не завершен. Я свяжусь с тобой позже.

— Хорошо.

Фиона тоже посмотрела в мою сторону.

— Не забудь сообщить мне о здоровье Люка и о его намерениях, — попросила она.

— Можешь не сомневаться.

— Тогда счастливо оставаться.

Мондор небрежно помахал мне, и я ответил тем же. Затем я скрылся из вида и стал смещаться. Я нашел дорогу к каменистому склону, где остановился и вытащил Козырь с Амбером. Я поднял его перед глазами, сосредоточился и переправился, как только почувствовал возможность пройти. Я надеялся, что гостиная окажется пустой, хотя в данный момент это в общем-то меня не очень заботило. Возник я неподалеку от Ясры, державшей на вытянутой левой руке плащ. Я нырнул к черной лестнице. По дороге я несколько раз слышал голоса и сворачивал в сторону, избегая встречных. Так мне удалось добраться до своих покоев незамеченным. Единственная возможность отдохнуть за время, казавшееся теперь полутора веками, были те пятнадцать минут, которые я вздремнул перед тем, как раскрепощенные под воздействием наркотиков колдовские чары Люка вызвали меня через гигантский Козырь в бар «Зазеркалье». Когда? Учитывая все, что я знал — это могло случиться вчера, а тот день и до этого был очень насыщен разнообразными происшествиями. Я закрыл дверь на засов, шатаясь добрался до постели и рухнул на нее, даже не снимая сапог. Разумеется, мне бы следовало много чего сделать, но я просто был не состоянии. Я вернулся сюда, потому что безопаснее всего чувствовал себя именно в Амбере, несмотря на то, что Люк однажды добрался до меня и тут. Человек с очень мощным подсознанием мог бы после всего пережитого мною увидеть вещий сон, а потом проснуться озаренным, с готовыми ответами, дающими возможность действовать. Но увы. Один раз я проснулся в легком страхе, не понимая, где нахожусь. Но открыв глаза, я успокоился и вернулся ко сну. Позже, как оказалось, намного позже, я вернулся в мир бодрствующих, словно плавник, подгоняемый все ближе и ближе к берегу волнами, пока, наконец, не очутился на берегу. Я не видел причин заходить куда-то дальше этого, пока не понял, что у меня болят ноги. Тогда я сел и стащил сапоги, чтобы доставить себе одно из шести величайших удовольствий в жизни. Затем я поспешно снял носки и забросил их в угол комнаты. Почему не болят ноги у других? Я налил в таз воды и на некоторое время опустил в него ноги, после чего решил походить с часик босиком. Наконец я разделся, помылся, надел джинсы и любимую пурпурную фланелевую рубашку. К черту пока мечи, кинжалы и плащи! Я открыл ставни и выглянул наружу: было темно. И из-за туч я даже по звездам не мог догадаться, что сейчас — ранний вечер, поздняя ночь или почти утро. В коридоре было очень тихо, и когда я последовал к черной лестнице, оттуда не доносилось ни звука. В кухне тоже никого не оказалось. Большие поленья горкой лежали в камине и тихо тлели. Я не хотел разводить большой огонь, чтобы подогреть чайник, пока разыскивал хлеб и консервированные фрукты. В одном из громадных холодильников я обнаружил банку с чем-то похожим на грейпфрутовый сок. Пока я сидел, согревал ноги и поспешно ел хлеб, меня стало охватывать беспокойство. Я уже успел приняться за чай, прежде чем понял, что беспокойство растет. Кажется, мне было необходимо что-то сделать, но я понятия не имел, что именно. Теперь, когда я получил передышку, она вызвала ощущение странности, поэтому я решил все тщательно обдумать.

К тому времени, как я покончил с едой, мне показалось, что я кое-что придумал. Необходимо было выбрать один из нескольких планов. Первое, что я сделал — прошел в гостиную, где снял с Ясры все шляпы и плащи и подхватил ее на руки. Когда я нес ее окоченевшее тело к своей комнате, одна из дверей в коридоре приоткрылась, и за мной затуманенным взглядом проследил Дронна.

— Чур я следующий! — окликнул он меня. — Она напоминает мне мою первую жену, — сообщил он и закрыл дверь.

Установив Ясру у себя в комнате, я придвинул кресло и уселся перед ней. Хотя для потехи ее и нарядили как клоуна, жесткая красота этой женщины нимало не пострадала. Однажды она подвергла меня большой опасности, и я не испытывал ни малейшего желания освободить ее сейчас для возможности выступить на «бис». На заклинание, сковавшее ее, требовался разбор, и я хотел полностью понять его. Поэтому я стал осторожно исследовать удерживающую ее конструкцию. Заклинание не отличалось сложностью… но я понял, что прослеживание всех его ответвлений займет немало времени. Хорошо. По крайней мере сейчас я могу не торопиться. Я погрузился в изучение заклинания, мысленно делая по ходу дела заметки. Занимался я этим не один час. Пока я работал, дворец постепенно пробуждался. Я трудился без перерыва до полудня, до тех пор, когда все стало на свои места и я был полностью удовлетворен. К тому же я снова проголодался. Задвинув Ясру в угол, я надел сапоги, вышел из комнаты и направился к лестнице. Время было обеденное, и я заглянул в несколько столовых, где обычно кушала семья. Но все помещения оказались безлюдными, и ни в одном из них не была расставлена посуда, не наблюдалось и признаков недавнего обеда. Полагаю, что мое чувство времени могло исказиться и я вышел либо чересчур поздно, либо слишком рано, но рассвело, кажется, уже давно. Однако никто не обедал, следовательно, я в чем-то ошибался. Но тут я услышал слабое постукивание ножа о тарелку. Я направился в сторону, откуда вроде бы исходил звук. Обеды теперь подавались, видимо, не так часто, как обычно. Я прошел в гостиную. Льювилла сидела вместе с женой Рэндома Виалой на красном диване, а обед был сервирован на низеньком столике, стоящем перед ними. Майкл, работавший на кухне, находился поблизости со столиком на колесах, нагруженным блюдами. Я прокашлялся.

— Мерлин! — воскликнула Виала с чувствительностью, от которой у меня всегда пробегал холодок — ведь она совершенно слепая. — Весьма приятный сюрприз!

— Привет! — поздоровалась Льювилла. — Присаживайся с нами. Нам не терпится узнать, чем ты был занят.

Я подтащил кресло к противоположной стороне столика и удобно уселся. Майкл сразу поставил передо мной добавочный ассортимент блюд. Я быстро просчитал ситуацию. Все, что услышит Виала, несомненно дойдет до Рэндома, поэтому я изложил им несколько отредактированную версию недавних событий, оставив за рамками упоминание о Мондоре, Фионе и обо всем, связанном с Двором Хаоса. Это сделало рассказ довольно коротким и позволило быстро приступить к обеду.

— Все были так заняты последнее время, — заметила Льювилла, когда я закончил говорить. — Из-за этого я чувствую себя почти виноватой.

Я изучил взглядом ее нежную кожу оливкового цвета, полные губы и большие, кошачьи глаза.

— Но не совсем, — добавила она.

— А где, собственно, все остальные? — поинтересовался я.

— Жерар, — стала перечислять она, — осматривает портовые укрепления, а Джулиан командует армией, которая теперь оснащена каким-то, огнестрельным оружием и призвана защищать подходы к Колвиру.

— Ты хочешь сказать, что Далт уже направляется сюда?

— Нет, это меры предосторожности из-за того послания Люка. Никаких войск Далта в общем-то еще и не видно.

— Кто-нибудь знает, где он?

— Пока нет, но вскоре на этот счет должны поступить разведданные, — она небрежно повела плечами. — Наверное, Джулиан их уже получил.

— А почему командует Джулиан? — осведомился я, не отрываясь от еды. — Я полагал, что во главе армии должен стоять Бенедикт.

Льювилла отвела взгляд, взглянула на Виалу и та, кажется, ощутила ее взгляд.

— Бенедикт с небольшим отрядом сопровождает Рэндома в Кашеру, — тихо сказала Виала.

— В какую Кашеру? — удивился я, но тут же все понял, решив заодно кое-что уточнить. — Зачем ему понадобилось это делать? Далт все время ошивается возле Кашеры и этот район сейчас может быть опасен.

Она чуть улыбнулась.

— Вот поэтому-то он и захотел, чтобы его сопровождал Бенедикт с гвардейцами. Возможно, они отправились в качестве разведчиков, хотя тогда у них была другая причина для инспекции.

— Я не понимаю, почему вообще возникла необходимость в такой экспедиции?

Она отпила воду.

— Внезапный политический переворот, — пояснила она. — Какой-то генерал захватил власть в отсутствие королевы и кронпринца. Генерала недавно прикончили, и Рэндом сумел добиться согласия на возведение на трон собственного кандидата — пожилого аристократа.

— А как он это сделал?

— Все заинтересованные в этом деле еще больше заинтересованы в допуске Кашеры в Золотой Круг привилегированного торгового статуса.

— Выходит, Рэндом купил их ради удовольствия видеть правителем своего человека? Разве договор о принятии их в Золотой Круг не дает право передвигать войска через их территорию с формальными предварительными переговорами?

— Все так.

Я вдруг вспомнил того молодцеватого эмиссара Короны, встреченного мною в «Окровавленном Билле», который расплатился за пиво кашерской валютой. Я понял, что не хочу удостоверяться, насколько близок тот случай к убийству, по времени сделавшему возможной эту недавнюю договоренность. Куда сильнее на меня подействовала вырисовывавшаяся теперь картина: похоже, Рэндом только что лишил Ясру и Люка возможности возвращения узурпированного у них трона, который, если быть справедливым, Ясра сама узурпировала много лет назад. После смены многочисленных владельцев трона его узурпация стала для меня немного туманной. Но если поступок Рэндома ничем не превосходит по этичности деяния тех, кто правил раньше, то безусловно, он ничем им не уступает… Однако дело теперь выглядело так, что любая попытка Люка вновь оседлать трон матери встретит отпор со стороны монарха, заключившего оборонительного плана союз с Амбером. Я неожиданно понял, что можно держать пари о договоренности в случае внутренних смут о помощи Амбера, равно как и в случае защиты от внешних агрессоров. Интересно! Видимо, Рэндом пошел на страшные хлопоты ради того, чтобы изолировать Люка от опорной базы и лишить его любого подобия законности как главы государства. Я полагал, что следующим шагом может быть объявление его вне закона, как самозванца и опасного революционера и предложение награды за голову Люка. Не слишком ли остро реагировал Рэндом? Люк казался теперь совсем не таким уж и опасным, если учесть и то обстоятельство, что его мать все еще у нас в плену. С другой стороны, я не знал, как далеко хочет зайти Рэндом. Хотел ли он просто перекрыть Люку кислород или он решил всерьез достать его? Последняя возможность беспокоила меня больше, так как Люк в данный момент, кажется, исправлялся и, возможно, мучительно пересматривал свою позицию. Я не хотел, чтобы его отбросили из-за того, что Рэндом где-то перегнул палку.

Поэтому я сказал Виале:

— Полагаю, это вплотную относится к Люку?

Она немного помедлила, но все же ответила:

— Его, кажется, заботит не Люк, а Далт.

Я мысленно пожал плечами. На взгляд Рэндома это было одно и то же, поскольку он видел в Далте военную силу, к которой Люк прибегает для возвращения трона. Поэтому я произнес: «А-а-а…» и продолжал есть. Помимо этого ничего нового не произошло, и больше не было возможности прояснить ход мыслей Рэндома, и поэтому мы вновь принялись болтать о всяких пустяках, пока я заново обдумывал свою позицию. Она все же сводилась к ощущению необходимости срочно действовать и неуверенности, как именно. Курс мой определился несколько неожиданным образом где-то за десертом. В гостиную вошел придворный по имени Рандел — высокий, худощавый, темноволосый и не скупящийся на улыбки. Я сообразил, что что-то случилось, так как он не улыбался и вошел быстрее обычного. Он окинул взглядом присутствующих, остановил его на Виале, быстро подошел и откашлялся.

— Ваше Величество… — начал он.

Виала слегка повернула голову в его направлении.

— Да, Рандел, — промолвила она. — В чем дело?

— Только что прибыла делегация из Бегмы, но мне не объяснили, каким будет характер приема.

— О, Господи, — отложила вилку Виала, — Она же должна была прибыть не раньше, чем послезавтра, когда вернется Рэндом. Жаловаться они хотят именно ему. Что вы решили сделать?

— Проводил их пока в Желтую гостиную и сказал, что пойду доложу об их прибытии.

— Сколько их? — спросила она.

— Премьер-министр Оркуз, — начал перечислять он, — его секретарша Найда, приходящаяся также ему дочерью. И другая дочь — Корал. С ними также четверо слуг — двое мужчин и две женщины.

— Ступайте, прикажите слугам надеть парадное обмундирование и позаботьтесь, чтобы гостям приготовили подходящие покои, — приказала она. — И уведомите кухню. Возможно, они голодны.

— Хорошо, Ваше Величество, — он попятился к двери.

— А потом явитесь ко мне в Желтую гостиную и доложите о сделанном. Я дам вам дополнительные указания.

— Считайте, что все уже сделано, — поклонился он и поспешил удалиться.

— Мерлин, Льювилла, — Виала поднялась, — пойдемте, вы поможете мне их развлечь, пока все подготовят.

Я проглотил последний кусочек десерта и встал. Я не испытывал горячего желания болтать с дипломатом и его свитой, но оказался под рукой, и это было одной из тех обязанностей, которые иногда приходится выполнять в нашей жизни.

— Э… а для чего, собственно, они здесь? — спросил я.

— Какой-то протест по поводу того, что мы делали в Кашере. Они никогда не поддерживали с Кашерой особенно дружеских отношений, и теперь я не знаю, для чего они здесь: то ли протестуют против возможного допуска Кашеры в Золотой Круг, то ли их расстроило наше вмешательство во внутренние дела Кашеры. Возможно, они опасаются потерять рынок сбыта из-за того, что такой близкий сосед станет пользоваться таким же предпочтительным статусом, что и они. Или, возможно, у них другие планы по поводу трона Кашеры, а мы только перебежали им дорогу, а может и то, и другое. Что бы там ни было… мы не можем сказать им ничего такого, чего бы они сами не знали.

— Я просто хотел знать, каких тем там надо избегать.

— Всего вышеуказанного…

— Я тоже так считаю, — заметила Льювилла. — Однако, я при этом подумала, нет ли у них каких-либо полезных сведений о Далте. Их агенты должны пристально следить за всем, что происходит в Кашере.

— Об этом речь не заводи, — посоветовала Виала, направляясь к выходу. — Если они что-то и сболтнут ненароком, или захотят выдать что-то, то тем лучше для нас. Но не показывай, что тебе хотелось бы знать.

Виала взяла меня под руку и я вывел ее из столовой в направлении Желтой гостиной. Льювилла извлекла откуда-то зеркальце и изучала в нем свое лицо. Явно довольная, она убрала его, а потом проговорила:

— Хорошо, что ты пришел, Мерлин. В такие моменты всегда хорошо иметь лишнее улыбающееся лицо.

— А я почему-то не чувствую при этом особого веселья, — улыбнулся я.

Мы последовали в комнату, где поджидал нас премьер-министр и его дочери. Их слуги уже отправились перекусить на кухню. А официальные лица все еще оставались голодными, и это говорит в пользу протокола, тем более, что он, кажется, требовал некоторого ожидания перед тем, как подадут еду. Оркуз был среднего роста и коренастый, с черными, тщательно причесанными волосами, морщины на его широком лице указывали, что он куда чаще хмурится, чем улыбается. Лицо Найды представляло более красивый вариант его лица, и хотя у нее появилась склонность к дородности, она держалась на привлекательном уровне, к тому же часто улыбалась и обладала великолепными зубками. Корал была выше отца и сестры, стройной и рыжеволосой. Когда же она улыбалась, ее улыбка казалась менее официальной. В ней было что-то смутно знакомое. Я гадал, не встречал ли ее на каком-нибудь скучном приеме. Однако вспомнить не мог. После того, как нас представили и разлили вино, Оркуз сделал короткое заявление Виале о «недавних неприятных новостях» относительно Кашеры. Льювилла и я быстро встали по бокам Виалы, чтобы оказать ей моральную поддержку, но она ответила, что такие вопросы нужно обсуждать лишь по возвращении Рэндома, и что в данный момент она жаждет достойно принять уважаемых гостей. Оркуз с этим полностью согласился и даже чуть улыбнулся. У меня сложилось впечатление, что он просто сразу же хотел зафиксировать цель своего визита. Льювилла быстро перевела разговор на его путешествие, и он любезно позволил сменить тему. Политики чутко реагируют на нюансы. Позже я узнал, что посол Бегмы даже не знал о его прибытии, и это, казалось бы, указывало, что Оркуз прибыл настолько стремительно, что опередил уведомление посольства. И он даже не потрудился завернуть к послу, а направился прямиком во дворец. Эти сведения я узнал намного позже, когда он поинтересовался, доставлено ли послание. Ощущая себя лишним в грациозных водопадах болтологии Льювиллы и Виалы, я отступил на шаг и стал подумывать о побеге. Какая бы игра тут ни затевалась, она меня совершенно не касалась. Корал тоже отступила и утомленно вздохнула. Затем взглянула на меня и улыбнулась, окинув быстрым взглядом помещение, а потом подошла поближе.

— Я давно мечтала посетить Амбер, — призналась она.

— Он таков, каким вам представлялся? — осведомился я.

— О, да… пока… Конечно, я еще мало видела…

Я кивнул и мы отдалились от остальных еще на шаг.

— Мы с вами раньше нигде не встречались? — спросил я.

— Не думаю, — усомнилась Корал. — Я не так уж много путешествовала, а вы, кажется, не бывали в наших краях.

— Да, хотя в недавнее время они стали вызывать у меня любопытство.

— Однако я кое-что о вас знаю, просто из общих сплетен. Я знаю, что вы из Двора Хаоса и учились в колледже в том Отражении, которое вы, амбериты, кажется, столь часто посещаете. Я много раз размышляла, на что похож тот мир.

Я заглотил приманку и принялся рассказывать ей о колледже, о своей работе и о том, какие места я посетил и что я любил делать. Пока я это рассказывал, мы подобрались к дивану на противоположной стороне комнаты и расположились поудобнее. Оркуз, Найда, Льювилла и Виала, кажется, не заметили нашего уединения и сели ужасающе официально вокруг столика. И если мне необходимо было здесь присутствовать, то я находил, что более приятно беседовать с Корал, чем слушать их. Не желая выглядеть в ее глазах болтуном, я попросил ее рассказать о себе. Корал поведала мне о своем детстве, проведенном в Бегме и его окрестностях, о своей любви к загородным прогулкам на лошадях и лодках по рекам и озерам, о прочитанных ею книгах и довольно невинных любительских занятиях магией. Она как раз собиралась перейти к описанию кое-каких интересных обрядов, совершаемых тамошними крестьянами для обеспечения плодородия почвы, как вошла служанка и, приблизившись к Виале, что-то сообщила ей. За дверьми виднелись и другие слуги. Виала что-то сказала Оркузу и Найде. Те кивнули и направились к двери. Льювилла отделилась от них и подошла к нам.

— Корал, — улыбнулась совершенно искренне она. — Ваши покои готовы. Один из слуг покажет вам, где они. Вероятно, вы хотите перекусить и отдохнуть после утомительного путешествия.

Мы встали.

— Я в общем-то и не устала, — промолвила она, глядя скорее на меня, чем на Льювиллу, и в уголках ее рта притаился намек на улыбку.

— Все равно вам надо покушать, — настаивала Льювилла.

Какого черта!? Я вдруг понял, что мне очень приятно общество Корал, и поэтому проговорил:

— Если вы не откажетесь переодеться во что-нибудь попроще, я буду рад показать вам город или дворец…

Намек уголков рта на улыбку превратился в настоящую улыбку, на которую приятно посмотреть.

— Тогда мы встретимся с вами через полчаса, — закончил я.

— С удовольствием, — сказала она.

Я вывел ее и проводил к парадной лестнице. Так как на мне все еще были фланелевая рубашка и джинсы, я раздумывал, не следует ли и мне переодеться во что-нибудь более соответствующее местной моде. А, черт с ним, решил я затем. Мы же собираемся просто прогуляться. Поэтому к своему наряду я прибавил перевязь, оружие, плащ и самые лучшие сапоги. Можно было еще подровнять, бороду, так как осталось еще немного времени, а может быть, и навести маникюр…

— Эй, Мерлин! — Льювилла положила руку мне на локоть и затащила в ближайшую нишу. Я не сопротивлялся.

— Да? — осведомился я затем. — В чем дело?

— Гм… — замялась Льювилла. — Она довольно миленькая, да?

— Думаю, ты права.

— Она вскружила тебе голову?

— Ну и ну, Льювилла! Не знаю. Я же только-только познакомился с этой девочкой.

— И уже назначил ей свидание.

— Брось! Сегодня я заслуживаю снисхождения. Я с удовольствием поболтал с ней и хотел бы показать достопримечательности Амбера. Думаю, мы неплохо проведем время. Что же в этом плохого?

— Ничего, пока ты не теряешь из виду перспективу.

— О чем ты толкуешь?

— Мне кажется довольно любопытным, что Оркуз приволок с собой двух симпатичных дочек.

— Найда в действительности его секретарша, — возразил я неизвестно на что. — А Корал давно мечтала увидеть Амбер.

— Так, так, а для Бегмы было бы очень неплохо, если бы одна из них случайно заарканила члена нашей семьи.

— Льювилла, а не слишком ли ты подозрительна?

— Это происходит со всяким, имеющим большой жизненный опыт.

— А я и сам собираюсь жить долго и надеюсь, это не заставит меня искать корыстный мотив в каждом человеческом поступке.

— Конечно… Забудь, что я тебе сказала, — улыбнулась она, понимая, что я ничего не забуду. — Желаю вам хорошо провести время, но смотри, не потеряй девственности.

Я что-то прорычал о ее наглости и направился к себе в комнату.

Итак, в разгар окружающих меня опасностей, интриг, угроз и тайн я решил устроить себе каникулы и прогуляться по городу с хорошенькой леди. Из всех выборов, которые я мог сделать — этот, безусловно, был самым привлекательным. Кто бы ни был тот враг, с какой бы силой я ни сталкивался, на время я предоставлял инициативу ему. Я не испытывал ни малейшего желания охотиться на Юрта, вступать в поединок с Маской или следовать повсюду за Люком, пока он не оправится и не сообщит мне, хочет ли он по-прежнему добывать скальпы нашей семьи или нет. Далт был не моей проблемой, Вианта исчезла, Колесо-призрак помалкивало, а дело с отцовским Лабиринтом могло подождать, пока я не освобожусь. Светило солнце и дул мягкий ветер, хотя в этом сезоне погода была изменчива. Просто жалко было тратить последний хороший денек на что-то меньшее, чем удовольствие разделить компанию с молодой девушкой. Я насвистывал, наводя марафет, а затем направился к лестнице, чтобы первым явиться к назначенному времени. Однако Корал пришла раньше, чем я предполагал, и уже поджидала меня. Я одобрил ее консервативно-зеленые брюки в темных тонах, теплую рубашку медного цвета и теплый коричневый плащ. Сапожки ее тоже прекрасно подходили для прогулки. Темная шляпа прикрывала большую часть ее головки и почти все волосы. Завершали наряд лайковые перчатки и кинжал на поясе.

— Я готова, — доложила она, очаровательно улыбаясь.

— Отлично, — я выдал ей самую лучшую из своих улыбок и повел по коридору.

Корал начала было сворачивать по направлению к парадному ходу, но я указал ей налево, а потом еще раз налево.

— Выход через боковую дверь меньше бросается в глаза, — пояснил я.

— Что и говорить, у вас обожают секретность!

— Привычка… Чем меньше посторонних знают о твоих делах, тем лучше.

— Какие посторонние? Кого вы опасаетесь?

— В данную минуту? О, множество вещей! Но мне не хотелось бы терять такой приятный денек на оглашение списка. — Она неопределенно качнула головкой, что воспринялось мной как смесь благоговения и неодобрения.

— Выходит, люди говорят правду? Что дела ваши настолько сложны, что вы носите с собой памятки? — спросила она.

— Ну, для любовных дел в последнее время у меня просто не было возможности, так же, как и для обыкновенных размышлений, — заметив, что она покраснела, я добавил: — Извините, но в последнее время я и вправду вел немного сложную жизнь.

— О… — Корал взглянула на меня, явно напрашиваясь на выяснение подробностей.

— Как-нибудь в другой раз, — принужденно рассмеялся я и взмахнул плащом, приветствуя часового.

Она кивнула и дипломатично сменила тему.

— Предполагаю, я прибыла во время года, неподходящего для осмотра ваших знаменитых садов?

— Да, они в основном сбросили листву, — подтвердил я, — за исключением японского садика Бенедикта, который в некотором роде отстает. Возможно, мы как-нибудь посетим его, выпьем чашечку чая, но я думаю, сейчас мы просто прогуляемся по городу.

— Не возражаю…

Я приказал часовому у потерны передать Хандену, управляющему Амбера, что мы направляемся в город и не знаем, когда вернемся. Он ответил, что как только его сменят, а это произойдет довольно скоро, он передаст. Пережитые в «Окровавленном Билле» события научили меня оставлять такие сообщения. Я не полагал, что нам угрожают какие-то опасности, но сообщить следует. Листья шуршали у нас под ногами, когда мы направлялись по одной из дорожек к боковым воротам. Ярко светило солнце, чему не мешало несколько прядей перистых облаков. Стая каких-то птиц в небе направлялась на юг к океану.

— А у нас уже выпал снег, — проронила она. — Везет вам.

— Нас выручает теплое течение, — собравшись с мыслями, сообщил я, вспоминая кое-что рассказанное мне Жераром, — у этого течения отличный характер — оно делает наш климат более умеренным по сравнению с другими местами на такой же широте.

— Вы много путешествуете? — поинтересовалась Корал.

— Я путешествовал куда больше, чем мне хотелось бы, — проворчал я. — Особенно в последнее время. И мне не мешало бы на год осесть и пообрасти мясом.

— По делам или ради удовольствия? — поинтересовалась Корал, когда часовые выпустили нас из ворот, и я быстро осмотрелся в поисках притаившихся в засаде.

— Только не ради удовольствия, — ответил я, взяв ее под руку и направляясь по избранному мною пути.

Достигнув обжитых мест, мы некоторое время находились на главной площади. Я показал ей достопримечательности: резиденции знатных лиц, включая и посольство Бегмы. Однако она не проявила ни малейшего желания посетить последнее, заявив, что до отъезда ей все равно придется встретиться с соотечественниками в официальной обстановке. Чуть позже она задержалась в одной из лавок, чтобы купить пару блузок, распорядившись прислать счет в посольство, а одежду во дворец.

— Отец обещал мне приобрести пару сувениров, — объяснила Корал. И я знаю, что он забудет. Увидев счет, он поймет, что я не забыла об этом.

Мы осматривали улицы ремесленников и зашли освежиться в кафе на тротуаре, одновременно поглядывая за следующими мимо пешеходами и всадниками. Я как раз обернулся, чтобы рассказать ей анекдот о всаднике, когда ощутил начало козырного контакта. Несколько секунд я ждал усиления этого ощущения, но никакой ясности, кто меня вызывает, так и не возникло. Затем на мою ладонь легла ручка Корал.

— Что случилось? — спросила она.

Я сконцентрировался и мысленно протянул руку, пытаясь помочь вступить в контакт, но когда это проделал, тот, другой, казалось, отступил. Хотя создавшееся положение не было похоже на скрытую слежку, как это проделывала Маска, когда я находился в доме Флоры в Сан-Франциско. Может, со мной старается связаться какой-нибудь знакомый, но ему трудно сосредоточить внимание? Может быть, он ранен, или…?

— Люк? — позвал я. — Это ты?

Но ответа не пришло, а ощущение стало таять и, наконец, пропало совсем.

— С вами все в порядке? — забеспокоилась Корал.

— Пустяки. Мне кажется, кто-то пытался связаться со мной; а потом просто передумал.

— Связаться? Вы имеете в виду посредством Карты?

— Да.

— Но вы сказали «Люк»… — задумчиво проговорила она. — В вашей семье нет никого по имени…

— Вы могли знать его как Ринальдо, принца Кашеры.

— Ринни? — засмеялась она. — Разумеется, я его знаю. Хотя он и не любит, когда мы называем его Ринни.

— Вы действительно знаете его? Я имею в виду лично…

— Знаю, хотя с тех пор прошло немало времени. Кашера находится весьма близко от Бегмы. Иногда мы поддерживали хорошие отношения, а иногда не очень. Сами понимаете, как это бывает. Политика… Когда я была маленькая, у нас случались длительные периоды чуть ли не дружбы. Обе стороны часто наносили официальные визиты. И нас, детей, не раз оставляли вместе.

— А каким он был в те дни?

— О! Рослым, застенчивым, рыжим мальчишкой. Очень любил пускать пыль в глаза — показать, какой он сильный, какой шустрый. Помню, как однажды он разозлился на меня, когда я победила его в беге.

— Вы победили Люка в беге?

— Да, я отлично бегаю.

— Ну, вы просто чудо!

— Несколько раз он брал нас с Найдой покататься на яхте или на прогулки верхом. А где он сейчас?

— Пьет с Чеширским Котом.

— Что?

— Долгая история…

— Мне бы хотелось услышать ее. Я беспокоюсь о нем с тех пор, как случился переворот.

— М-м-да… — я просто подумал, как отредактировать эту историю, чтобы не выдать дочери премьер-министра Бегмы никаких государственных тайн, вроде родства Люка с домом Амбера… И поэтому я начал так: — Я знал его довольно долгое время. Недавно он навлек на себя гнев одного колдуна, и тот одурманил его наркотиками и засунул в один оригинальный бар…

Затем я еще долго рассказывал частично из-за того, что мне пришлось вкратце изложить и Льюиса Кэррола. Я пообщался заодно со знакомой дамой, проходившей мимо, а потом обещал Корал одолжить издание «Алисы» на тари из библиотеки Амбера. Когда я, наконец, закончил, она расхохоталась.

— А почему вы не привели Ринни сюда?

Ай-ай-ай! Я не мог объяснить ей, что, пока он не оправится, его способность смещать Отражения функционировать не будет. Его нельзя увести, пока не кончится воздействие наркотика. Поэтому я объяснил ей так:

— Часть заклинания воздействует на его собственные колдовские способности до тех пор, пока действует наркотик.

— Интересно… А Люк действительно сам колдун?

— Э-э-э… да… — промямлил я.

— А как он обрел такие способности? Когда я его знала, у него как будто не было признаков обладания колдовским искусством.

— Колдуны приобретают свое умение разными способами, но вы и так это знаете, — неожиданно я сообразил, что она гораздо умнее, чем отражало это улыбающееся, невинное выражение лица. У меня возникло сильное ощущение, что она пытается направить разговор к тому, что Люк пользуется магией Лабиринта, и это подскажет ей немало интересного о его происхождении. — А его мать Ясра — самая настоящая колдунья.

— В самом деле? Никогда бы не подумала. Она тоже научилась этому где-то? А что насчет его отца?

— В общем-то я не могу этого сказать.

— Вы когда-нибудь встречались с ним?

— Мимоходом.

Если она имела хоть малейшее представление о правде, то из-за лжи этот вопрос мог оказаться чрезвычайно важным. Поэтому я сделал единственное, что смог придумать. За столиком за ее спиной никто не сидел, а сзади столика не было ничего, кроме стены. Я потратил одно из своих заклинаний, сделав незаметный жест и прошептав заветное слово. Столик перевернулся, взлетел и врезался в стену. Несколько клиентов громко вскрикнули, а я вскочил на ноги.

— Все целы? — спросил я, оглядываясь, словно в поисках пострадавших.

— А что случилось? — спросила Корал.

— Сильный порыв ветра или что-то в этом роде. Давайте отправимся дальше.

— Пошли, — согласилась она, разглядывая обломки. — Неприятности меня не привлекают.

Я бросил на столик несколько монет, на ходу придумывая темы и без умолку болтая, чтобы как можно дальше уйти от скользкого разговора. Мое красноречие произвело очевидно желаемый эффект, так как Корал больше не поднимала этот вопрос. Продолжая прогулку, я избрал путь к Западной Лозе. Когда мы туда добрались, я решил спуститься в порт, вспомнив про ее любовь к плаванию на яхтах. Но она остановила меня, коснувшись ладонью моей руки.

— Разве на вершину Колвира не ведет большая лестница? — спросила она. — По-моему, ваш отец попытался однажды незаметно поднять по ней войска — угодил в ловушку и вынужден был пробиваться с боем.

— Это правда. Лестница очень старинная, расположена чуть выше и сейчас ею мало пользуются. Правда, она все еще в приличном состоянии.

— Я хотела бы ее увидеть.

— Хорошо.

Я свернул направо и мы направились обратно вверх по склону к главной площади. Нам навстречу попалась пара рыцарей с цветами герба Льювиллы. Они отдали нам честь и я не мог не подумать о том, имеют ли они какие-либо определенные поручения или выполняют приказ следить за моими передвижениями. Такая же мысль, вероятно, пришла в голову и Корал, судя по тому, как она посмотрела на меня, вскинув брови. Я пожал плечами и зашагал дальше. Когда чуть позже я оглянулся, рыцарей уже не было видно.

По пути нам встретилось немало людей в одежде дюжины различных кланов, и воздух наполнили ароматы блюд, приготовляемых под открытым небом и способных удовлетворить самые разнообразные вкусы. Поднимаясь, мы не раз останавливались, чтобы купить пирожки с мясом, йогурт или конфеты. Игнорировать такие аппетитные запахи могли лишь самые сытые и пресыщенные. Я обратил внимание на то, как пластично передвигалась Корал, одолевая препятствия. Это была не просто грациозность. Вполне возможно, что она достигла этого после длительных тренировок. Несколько раз она оглядывалась в направлении, откуда мы пришли. Я и сам посмотрел туда, но не заметил ничего необычного. Однажды, когда при нашем приближении из подворотни вдруг вышел мужчина, я увидел, как ее ручка метнулась к кинжалу, а потом опустилась.

— Здесь так оживленно… столько всего происходит… — прокомментировала она через некоторое время.

— Верно. Как я понимаю, в Бегме меньше суеты.

— Намного.

— Там безопаснее прогуливаться, где вздумается?

— О, да.

— И женщины там проходят такое же обучение военному делу, как и мужчины?

— Обычно нет, а что?

— Просто любопытно.

— Ну, я немного обучалась драться, как с оружием, так и без него.

— Зачем?

— Отец предложил. Сказал, что это может пригодиться родственнику человека с его положением. Я подумала, что он прав. Но на самом деле он, кажется, хотел иметь сына.

— Ваша сестра тоже обучалась этому искусству?

— Нет, ее это не заинтересовало.

— Вы собираетесь делать карьеру в дипломатии?

— Скорее этим займется Найда.

— Хотите найти богатого мужа?

— Вероятно… толстого и скучного.

— А чего вы хотите на самом деле?

— Может, я скажу вам это позже.

— Ладно. Тогда я спрошу вас сам, если вы забудете.

Мы шли на юг по главной площади, усиливался ветер. Вдали в поле зрения появился свинцово-серый, с белыми барашками волн океан. Над волнами кружило много птиц и один очень гибкий дракон. Затем мы прошли под Большой Аркой и, выйдя, наконец, к лестничной площадке, взглянули вниз. Зрелище было захватывающим: с обеих сторон от короткой широкой лестницы — крутой обрыв к коричнево-черному берегу далеко внизу. Я увидел отпечатки воды на песке, оставленные отливом и похожие на морщины на лице старика. Ветер здесь дул довольно сильно, в нем ощущался влажный, соленый запах. Корал приблизилась к краю площадки.

— Все выглядит несколько более интригующим, чем я предполагала, — помолчав, сказала она. — Вероятно, очень страшно, когда по ней поднимаешься?

— Не знаю.

— Разве вы никогда не поднимались и не спускались по ней?

— Нет. Никогда. У меня не было причин проделывать это.

— Я полагала, вам интересно повторить путь, проделанный вашим отцом.

Я пожал плечами.

— Я сентиментален, но несколько в иной плоскости.

Корал улыбнулась и предложила:

— Давайте спустимся к берегу. Пожалуйста…

— Любое ваше желание — закон, — согласился я. Мы шагнули вперед и начали спуск.

Широкая лестница привела нас вниз футов на тридцать, после чего внезапно сузилась. По крайней мере, ступеньки здесь не были мокрыми и скользкими. Где-то далеко внизу я разглядел место, где лестница вновь расширялась, что давало возможность идти рядом вдвоем. Но пока мы спускались гуськом, и я испытывал раздражение оттого, что Корал каким-то образом очутилась впереди меня.

— Если вы нагнетесь, я перепрыгну, — предложил я.

— Зачем?

— Чтобы быть впереди в случае, если вы оступитесь.

— Ничего… я не оступлюсь.

Я решил, что спорить не стоит, и позволил ей идти первой. Лестничные площадки, после которых менялось направление, следовали без всякой системы, вырубленные там, где очертания скал позволяли такой поворот, поэтому некоторые марши были длиннее других и путь вел нас по всему фасаду горы. Ветер тут дул намного сильнее, чем наверху, и теперь мы старались держаться как можно ближе к склону горы, насколько позволял рельеф. Да и не будь такого ветра, мы все равно делали бы то же самое. Отсутствие перил заставляло находиться подальше от края. Случалось местами, что горная порода нависала над нами, а в иных местах мы шли по каменистым выступам и чувствовали себя открытыми со всех сторон. Ветер несколько раз хлестал меня плащом по лицу. Я выругался, вспомнив, что местные жители редко посещают исторические места собственного края. И я начал понимать их мудрость. Корал спешила вперед, и мне пришлось увеличить скорость, чтобы нагнать ее. Впереди уже показалась лестничная площадка, обозначившая первый поворот пути. Я надеялся, что там она остановится и скажет мне, что передумала спускаться дальше, но такого не случилось. Корал свернула и продолжила спуск. Ветер украл мой вздох и унес его в какую-то сказочную пещеру, предназначенную для стенаний обманутых. И все же я иногда поглядывал вниз, но не мог не вспомнить об отце, поднимающемся по этим ступенькам и прокладывающем себе путь мечом. Не хотел бы я оказаться на его месте, по крайней мере, пока не истощатся более хитрые ходы. Затем я подумал, насколько мы уже ниже уровня самого дворца… Когда мы, наконец, добрались до площадки, после которой лестница расширялась, я поспешил догнать Корал, чтобы иметь возможность идти рядом. В спешке я споткнулся о какую-то корягу, но выбросил руку вперед и сумел обрести устойчивость. Меня, однако, изумила чуткость Корал и ее реакция. Она неожиданно бросилась назад, пальцы ее соединились с моей рукой, и она подтолкнула меня к скале.

— Ладно! — выдохнул я из быстро пустеющих легких. — Со мной все в порядке.

Она поднялась и отряхнулась, пока я восстанавливал равновесие и дыхание.

— Я услышала… — начала было она.

— Все понятно, но я просто зацепился каблуком, вот и все.

— Я не могла этого знать.

— Все в порядке. Спасибо.

Мы принялись спускаться по лестнице бок о бок, но что-то изменилось. Теперь у меня затаилось подозрение, которое я никак не мог развеять. Во всяком случае пока. Пришедшее мне на ум было слишком опасным, если я окажусь прав. Но я все же сказал:

— Карл у Клары украл кораллы.

— Что? — переспросила она меня. — Не понимаю.

— Я сказал: «Какой приятный день для прогулки с хорошенькой женщиной».

Корал покраснела, а потом осведомилась:

— На каком языке вы это сказали… в первый раз?

— На английском.

— Я его не изучала, и говорила вам про это, когда мы беседовали про Льюиса Кэррола.

— Я понимаю. Просто причуда с моей стороны.

Берег, к которому мы спускались, был полосатым и местами сверкал. Вдоль него тянулись волнистые линии пены, а птицы кричали и пикировали на выброшенные волнами водоросли. На некотором расстоянии от берега виднелись паруса, а на юго-востоке далеко в море рябила небольшая завеса дождя. Ветер перестал шуметь, хотя еще налетал с силой, способной сорвать плащ. Мы молча продолжали спуск, пока не достигли подножия. Сойдя со ступенек, мы прошли несколько шагов по песку.

— Порт в том направлении, — показал я налево, на запад. — А в той стороне располагается церковь, — прибавил я, указывая на темное здание, где служили панихиду по Каину и где матросы молятся иногда о безопасном плавании. Корал посмотрела в обоих направлениях, а затем оглянулась на пройденный нами путь. Я поднял глаза и заметил неподалеку от вершины три фигуры на лестнице, но они просто стояли, не двигаясь, словно прошли небольшое расстояние по лестнице, чтобы полюбоваться панорамой. Я не заметил, чтобы на их одежде были цвета Льювиллы.

— Наверняка какие-нибудь туристы, — решил я.

Корал тоже наблюдала за ними, но потом отвела глаза.

— А нет ли тут поблизости пещер? — поинтересовалась Корал.

Я кивнул направо.

— Есть несколько в той стороне. В них периодически теряются люди и их приходится разыскивать и выводить оттуда. Некоторые из пещер весьма красивы, в других же просто бродишь во тьме. А иные представляют собой всего-навсего неглубокие расщелины.

— Я хотела бы осмотреть их.

— Нет ничего легче. Идемте.

Мы зашагали к пещерам. Люди на лестнице даже не шевельнулись, любуясь морем. Я не думал, что это контрабандисты. Этим делом не занимаются среди бела дня там, куда могут забрести посторонние. И все же я радовался, что моя подозрительность растет. В свете недавних событий это могло оказаться полезным. Конечно же, главный объект моих подозрений шел рядом со мной, пиная носком сапожка плавник и вороша яркую гальку. Она чему-то смеялась, а я напряженно размышлял. Неожиданно Корал взяла мою руку.

— Благодарю, что пригласили меня на прогулку. Я получила большое удовольствие.

— Не стоит благодарности. Я бесконечно рад, что смог услужить вам.

Я невольно почувствовал себя слегка виноватым, но если моя догадка верна, то ничего плохого пока не случилось.

— Мне бы понравилось жить в Амбере, — заметила Корал.

— Мне тоже. Но по-настоящему мне не удавалось прожить тут достаточно длительное время.

— Почему?

— Полагаю, я так вам по-настоящему и не объяснил, сколько лет я провел на Отражении Земле, где учился в колледже, а потом занимался работой, о которой я вам уже рассказывал… — начал я, и внезапно из меня посыпались новые детали моей биографии, чего обычно я стараюсь избегать. Сперва я не был уверен, что правильно поступаю, а потом сообразил, что мне просто захотелось с кем-нибудь поговорить. Даже если мое странное подозрение правильно — это не имело значения. Внимательность слушательницы заставила меня почувствовать себя увереннее, чем я чувствовал себя в последнее время. И прежде чем успел это понять, я начал рассказывать об отце — о том, как этот человек, которого я едва знал, в спешном порядке изложил мне свою длинную повесть о своей борьбе, о своих проблемах и решениях этих проблем, словно пытаясь оправдаться передо мной, будто ему предоставилась единственная возможность поведать мне все это, и о том, как я слушал, гадая, что оставляет невысказанным, что забыл, что мог истолковать в лучшую сторону и приукрасить, и какие чувства испытывал ко мне.

— А вот и пещеры, — уведомил я Корал, когда мы наконец добрались до них, и это заставило меня прекратить смущенные излияния.

Корал начала что-то говорить по поводу прерванного монолога, но я просто добавил:

— Я видел их только раз.

Она уловила перемену моего настроения и попросила:

— Я хотела бы посетить одну из них.

Я кивнул. Пещера казалась неплохим местом для задуманного мною. Выбрал я третью. Вход в нее был шире, чем у первых двух, а прямой проход тянулся на приличное расстояние.

— Давайте заглянем вот в эту, — предложил я девушке. — Она неплохо освещена.

Мы вошли в сумрачную прохладу пещеры. Влажный песок тянулся на некоторое расстояние от входа, постепенно переходя в камень. Потолок то снижался, то поднимался над нами. Поворот налево соединил нас с галереей, ведущей к другому входу, так что заглянув туда, я увидел свет. Еще одно ответвление вело глубже в гору. С места, где мы остановились, еще ощущался пульс моря.

— Эти пещеры могут увести вглубь очень далеко, — заметила Корал.

— Точно. Ходы извиваются, пересекаются и петляют. Я не хотел бы заходить чересчур далеко без карты и фонаря. Полностью их так и не нанесли на карты, это я точно знаю.

Она огляделась по сторонам, изучая боковые туннели, которые входили в тот, где остановились мы.

— Как по-вашему, эти ходы далеко уходят вглубь?

— Просто не знаю.

— Под самый дворец?

— Вероятно, — неопределенно ответил я, вспомнив несколько ответвлений, пройденных мною по дороге к Лабиринту. — Кажется, они могут привести в большие пещеры под ним.

— А на что похожи те пещеры?

— Которые под дворцом? Просто темные и большие… и очень древние…

— Я хотела бы посмотреть на них.

— Для чего?

— Там есть Лабиринт. Говорят, очень красивое зрелище.

— О да, такой яркий и сплошь закрученный, хотя и довольно пугающий.

— Как вы можете так говорить, раз прошли его?

— Проходить и любить его — две большие разницы.

— Я просто подумала, что если у тебя есть способности пройти его, то ты должен ощущать какую-то близость, какое-то глубокое созвучие и родство с ним.

Я рассмеялся и вокруг нас гулко раскатилось эхо.

— О, когда я проходил его, то знал, что во мне есть способность успешно дойти до конца, однако загодя я этого не ощущал. Тогда я был просто напуган и никогда не любил его.

— Странно…

— Да нет, не очень. Он все равно, что море или ночное небо. Он большой, могучий, прекрасный, и он есть. Он стихия и сила, и представляется тебе всем, чем угодно.

Она оглянулась на галереи, ведущие вглубь.

— Я бы хотела увидеть его, — повторила Корал.

— Я не стал бы пытаться искать отсюда к нему дорогу. Зачем вы, собственно, хотите его увидеть?

— Хочу посмотреть, как я отреагирую на такое явление.

— Вы странная девушка.

— Вы проводите меня туда, когда мы вернемся? Покажете мне его?

Дело оборачивалось совсем не так, как я задумывал. Если она была тем, что я подозревал, то тогда ее просьба была совершенно непонятна. Однако я действовал, установив для себя определенный порядок, и я чувствовал, что она является тем, насчет чего я дал себе одно обещание и сделал кое-какие приготовления.

— Может быть… — проронил я.

— Пожалуйста. Я действительно хотела бы на него посмотреть.

Она казалась искренней. Но моя догадка не вызывала во мне сомнений. Прошло уже достаточно времени, чтобы тот странный, меняющий тела дух, упрямо идущий по моему следу во многих обличьях, подыскал себе нового носителя, а потом снова вышел на меня, втираясь в доверие. Корал идеально подходила для этой цели. Ее вполне своевременное прибытие, ее забота о моей физической безопасности были очевидны, а рефлексы быстры. Я хотел бы порасспросить ее, но понимал, что она просто солжет при отсутствии доказательства или чрезвычайной ситуации. И я не доверял ей. Поэтому я вновь приготовил заклинание, составленное мной по пути домой из Лесного Дома — заклинание, предназначенное для изгнания существа, вселившегося в его носителя. На миг меня охватили сомнения. Чувства мои к ней были двусмысленными. Даже если она была тем самым существом, я бы, возможно, согласился примириться с ней, если бы знал мотивы ее поступков.

— Вы хотите именно этого? — спросил я.

— Просто посмотреть. Честное слово!

— Нет, я имею в виду, что если вы не та, кого я знаю на самом деле, то задаю главный вопрос: почему?

Фракир на моем запястье запульсировал.

Корал промолчала ровно столько, сколько понадобилось на слышимый глубокий вздох, а затем осведомилась:

— Как ты смог догадаться?

— Ты выдала себя в мелочах, незаметных только тому, кто стал параноиком.

— Магия, не так ли? — догадалась она.

— Примерно так. Может быть, я почти скучал по тебе, но до сих пор не могу тебе доверять.

Затем я произнес командные слова заклинания, плавно разведя руки в нужных направлениях. Последовали два ужасных крика, затем третий. Но крики принадлежали не ей. Они доносились из-за угла, оттуда, где мы давно прошли.

— Какого… — начала она.

— …черта! — закончил я и ринулся мимо нее за угол, обнажая острый меч.

У отдаленного входа в пещеру я заметил на полу три фигуры. Двое из них растянулись во весь рост и не двигались. Третий сидел согнувшись и ругаясь. Я медленно приблизился, направив на сидящего острие оружия. Его темная голова повернулась в мою сторону, и он с трудом поднялся на ноги, все еще оставаясь в согнутом положении. Придерживая одной рукой другую, он, пятясь, отступал, пока не соприкоснулся со стеной. Там он остановился, что-то бормоча, чего я толком не расслышал. Я продолжал наступление, держась наготове и не теряя бдительности. Мельком я заметил, как выжидает за моей спиной Корал, а затем, когда проход расширился, уловил, что она страхует меня слева. Девушка обнажила кинжал и держала его близко к бедру и чуть ниже его. Сейчас не время гадать, что же могло сделать с ней мое заклинание. Дойдя до первого из двух павших людей, я остановился и пнул его носком сапога, готовый внезапно отступить и перейти в контратаку, если он вскочит и нападет. Никакой реакции с его стороны. Человек казался обмякшим и безжизненным. Я перевернул его ногой и голова покатилась к выходу из пещеры. В упавших там на нее лучах солнца я разглядел полуразложившееся человеческое лицо. Мой нос уже уведомил меня, что такое состояние не было лишь иллюзией. Тогда я приблизился к другому и тоже перевернул его. Он тоже был уже разложившимся трупом. Первый сжимал в руке кинжал, а второй был безоружен. Затем я заметил еще один кинжал на полу, почти у самых ног оставшегося в живых человека. Я поднял на него внимательный взгляд. Все это не имело ни малейшего значения. Эти два трупа были покойниками по меньшей мере несколько дней, и я понятия не имел, что же затевал стоящий у стены.

— Э… вы не против сообщить мне, что тут происходит? — вежливо осведомился я.

— Будь ты проклят, Мерлин! — прорычал человек, и я мгновенно узнал этот голос.

Я двинулся вперед, описал дугу и перешагнул через павших. Корал оставалась рядом со мной, двигаясь точно так же. Он повернул голову, следя за нашими движениями, и когда наконец на его лицо упал свет, я увидел, что Юрт прожигает меня взглядом своего единственного здорового глаза, другой закрывала повязка, и заметил также, что половина его волос отсутствует и обнаженный оскальпированный череп покрыт рубцами и шрамами, и четко выделялось полуотросшее, обугленное ухо. Заодно я разглядел, что пиратская косынка, прикрывавшая раньше это безобразие, сползла ему на шею. С его левой руки капала кровь, и я вдруг понял, что у него не достает мизинца.

— Что с тобой случилось? — спросил я.

— Один из зомби, падая, угодил мне кинжалом по руке, — промямлил он, — когда ты, изгаляясь, изгнал оживляющих их духов.

Мое заклинание было для изгнания духов, занявших чужое тело… Они находились в радиусе действия заклинания.

— Корал, — поинтересовался я, — с тобой все в порядке?

— Да, но я не понимаю…

— Позже, — остановил я ее.

Я не спросил, что у него с головой, так как вспомнил поединок с одноглазым вервольфом в лесу, к востоку от Амбера — со зверем, которого я засунул башкой в костер. Я давно подозревал, что это был Юрт, сменивший облик, даже до того, как Мондор предоставил достаточно сведений в подтверждение этого.

— Юрт, — начал я, — я был причиной многих твоих несчастий, но ты должен понять, что сам навлек их на себя. Если бы ты не напал на меня, мне бы не понадобилось защищаться…

Раздался щелкающий, скрипучий звук. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что он скрежетал зубами.

— Произведенное твоим отцом усыновление ничего для меня не значит, — продолжал я, — помимо того, что он оказал мне честь. Я даже не знал об этом факте до последнего времени.

— Врешь! — прошипел он. — Ты заставил отца сделать это с помощью какой-то хитрости, чтобы раньше меня иметь право на наследство.

— Ты должно быть шутишь, — усмехнулся я. — Все мы стоим настолько низко в списке, что это не имеет никакого значения.

— Не Короны, дурак! Дома! Наш отец при смерти!

— Печально это слышать, но я никогда не задумывался над этим. В любом случае впереди всех стоит Мондор. Печально слышать….

— А теперь ты второй.

— Брось! Мне никогда не видать этого титула, и ты это отлично знаешь!

Юрт выпрямился во весь рост, и когда он двинулся, я впервые заметил на его тени слабый призматический нимб.

— Настоящая причина не в этом, — продолжал я. — Ты всегда ненавидел меня и охотишься на меня не из-за права наследования. Вероятно, есть что-то другое в твоей навязчивой идее. Кстати, Огненного Ангела ведь ты подослал, не так ли?

— Ты так быстро это обнаружил? — поразился Юрт. — Полагаю, стоил тех денег, которые я за него заплатил. Но… что случилось?

— Он мертв.

— Ты удачлив. Слишком удачлив! — скривился он.

— Чего тебе, надо, Юрт? Я хотел бы уладить это дело раз и навсегда.

— Я тоже. Ты предал того, кого я люблю, и лишь твоя смерть может быть отмщением.

— О ком ты говоришь? Я не понимаю тебя!

— Поймешь, — пообещал он. — В последнюю минуту твоей жизни я скажу тебе.

— Тогда тебе придется ждать очень долго, — съехидничал я. — Ты, кажется, не очень ловок в таких делах. Почему бы тебе просто не рассказать все это сейчас и не портить свои гнилые нервы?

Он засмеялся и призматический нимб стал ярче. Только в этот момент до меня дошло, что это такое.

— Раньше, чем ты думаешь, — пригрозил Юрт, — ибо скоро я буду мощнее, чем ты можешь себе представить.

— Но это не прибавит тебе ловкости. Ты всегда был разгильдяем, так что займись гимнастикой, — посоветовал я ему и тому, кто в это время держал его Козырь, следя за мной, и готовился выдернуть Юрта отсюда в одно мгновение.

— Это ведь ты, Маска, не так ли? — обратился я к неведомому. — Забирай его отсюда, пока он не наложил в штаны, ведь здесь присутствует дама. Я повышу тебя в списке своих первоначальных дел и скоро навещу тебя, если дашь мне знать, что это действительно ты.

Юрт открыл пасть и что-то произнес, но что именно, я не расслышал, так как он быстро таял, и его слова исчезли вместе с ним. Когда это произошло, в меня что-то полетело. Парировать это не было надобности, но я не смог задержать рефлекторное движение. Рядом с двумя гниющими трупами и мизинцем Юрта на полу у моих ног лежало россыпью два десятка роз.

Когда мы направились по берегу в сторону порта, Корал наконец заговорила:

— Здесь такое часто случается?

— Сама видишь. Ты появилась в очень сложное время, — иронически обронил я.

— Если ты не возражаешь, то я бы хотела услышать, что все это значит.

— Думаю, что я обязан дать тебе какое-то объяснение, потому что поступил там с тобой несправедливо. По всей вероятности, ты даже об этом не догадываешься.

— Ты это серьезно?

— Вполне.

— Продолжай. Мне действительно любопытно.

— Долгая история, — протянул я.

Она посмотрела вперед в сторону порта, а потом вверх — на вершину Колвира.

— Путь тоже долгий, — заметила она.

— А ты — дочь премьер-министра страны, с которой наши отношения в данный момент несколько щекотливые.

— Что ты имеешь в виду?

— Кое-какие сведения о том, что здесь происходит, могут быть кое в чем секретными.

Корал положила руку мне на плечо и остановилась, посмотрев мне прямо в глаза.

— Я могу хранить тайны, — заговорила она. — В конце концов, ты же знаешь мою.

Я поздравил себя с тем, что научился, наконец, трюку своих родственников — полному управлению мышцами лица, когда чертовски озадачен. Она-таки сказала в пещере кое-что, когда я обратился к ней, словно к тому существу, и мне показалось, будто она решилась не сохранять передо мной связывавшую ее тайну. Поэтому я улыбнулся и кивнул.

— Все верно.

— Ведь вы не планируете опустошить мою страну или что-нибудь в этом духе, не так ли?

— Насколько я в курсе — нет, и считаю это маловероятным.

— Вот и отлично. Сказать-то ведь можно, только узнав, да?

— Верно.

— Так давайте выслушаем эту историю.

— Ладно.

Пока мы шли вдоль берега, я рассказывал то, что не мог не вспомнить под аккомпанемент звуков волн — длинное повествование отца. Возможно, это семейная черта — пускаться в автобиографические рассказы, если попадется подходящий слушатель. К такому выводу я пришел, так как понял, что касаюсь в своем рассказе ненужных подробностей. И почему вообще я решил, что она подходящий слушатель? Когда мы добрались до портового района, я понял, что все равно не насытился и по-прежнему хочу многое рассказать. При свете угасающего дня, создающем несомненно более безопасную обстановку, нежели во время моего визита в этот район, я направился по дороге, которая, будучи освещенной, казалось еще более грязной. Узнав, что Корал проголодалась, я повел ее к противоположной стороне бухты, остановившись на несколько минут посмотреть, как огибает мол и заходит в порт многомачтовое судно с золотыми парусами. Затем мы последовали изогнутой дорогой к Западному Берегу, и я без особого труда сумел разыскать переулок Бриза. Было еще достаточно рано, чтобы встретить по пути пьяных матросов. Один раз к нам пытался подвалить здоровый мрачный чернобородый тип с интересным шрамом на правой щеке, но какой-то парень помельче догнал его раньше и шепнул ему что-то на ухо. Оба отвернулись и зашагали дальше.

— Эй! — окликнул я. — Чего он хотел?

— Ничего, — ответил малый, — он ничего не хотел. — Затем он окинул меня быстрым изучающим взглядом и добавил: — Я видел вас здесь однажды ночью.

— А-а-а… — протянул я, а они тем временем свернули за ближайший угол.

— О чем, собственно, шла речь? — не поняла Корал.

— Я еще не добрался до этой части рассказа.

Но я живо вспомнил тот случай, когда мы миновали место схватки. Никаких следов ее не осталось. Я чуть не прошел мимо «Окровавленного Билла», потому что над дверью красовалась новая вывеска: «Окровавленный Энди», написанная свежей зеленой краской. Тем не менее внутри заведение осталось точно таким же, за исключением человека за стойкой, оказавшегося выше и тоще того с каменным лицом, обслуживавшего меня в прошлый раз. Звали его, как я узнал, Джек, и он доводился Энди братом. Он продал нам бутылку «Мочи Бейля» и передал через отверстие в стене наш заказ на два рыбных обеда. Столик, который я занимал в прошлый раз, пустовал, и мы заняли именно его. Я положил пояс с мечом справа от себя, частично вытащив из ножен, так как был уже знаком со здешним этикетом.

— Мне нравится это заведение, — решила она. — Оно какое-то…. необычное…

— О… да, — согласился я, взглянув на двух пьяных, одного у дверей заведения, а другого — в глубине, и на трех типов с бегающими глазками, тихо беседующих в углу. На полу возле подозрительного вида пятен валялось несколько разбитых бутылок, а на противоположной стене висели не слишком изощренные эротические произведения искусства.

— Готовят здесь прилично, — добавил я.

— Никогда не посещала подобных заведений, — сообщила она, наблюдая за черной кошкой, которая выскочила из подсобки и сражалась с крысой.

— У ресторана есть свои завсегдатаи, — пояснил я. — Сверхразборчивые гурманы, которым дорог секрет здешней кухни.

Я продолжал рассказ, уплетая обед даже активнее, чем в прошлый памятный раз. Когда немного позже открылась наружная дверь, впустив хромого коротышку с грязным бинтом на голове, я заметил, что дневной свет начинает меркнуть. Так как я уже закончил свой рассказ, то можно было уже уходить.

Я так прямо и заявил, но она накрыла мою руку ладонью.

— Ты знаешь, я не то существо, — сказала Корал, — но если тебе необходима помощь, то можешь на меня рассчитывать.

— Ты умеешь хорошо слушать, — поблагодарил я ее. — Спасибо. А теперь нам лучше все-таки уйти.

Мы выбрались из Закоулка Смерти без всяких происшествий и направились портовой дорогой к Лозе. Когда мы стали подниматься, солнце уже садилось и булыжники мостовой радужно отсвечивали. Уличное движение было довольно редким. В воздухе плыли запахи кухни, на улицах шуршали листья. Высоко над головой парил, оседлав воздушные потоки, маленький желтый дракончик. На севере за дворцом рябила многоцветная завеса. Я продолжал молчать, ожидая от Корал новых вопросов, но так и не дождался. Если бы я выслушал рассказ, подобный моему, у меня возникло бы немало вопросов.

— Когда мы вернемся во дворец? — спросила она.

— Скоро.

— Ты ведь отведешь меня посмотреть Лабиринт, не так ли?

Я рассмеялся и осведомился:

— Сразу же? Как только переступим порог?

— Да.

— Разумеется.

Затем ее мысли направились по другому руслу.

— Твой рассказ меняет мое представление о мире, — вздохнула Корал. — Я бы не взяла на себя смелость советовать тебе…

— Но… — продолжил я за нее.

— …кажется, что Замок Четырех Миров содержит все нужные тебе ответы. Когда ты узнаешь, что там происходит, все прочее займет свои места. Но мне непонятно, почему ты просто не можешь нарисовать Козырь и козырнуться в Замок?

— Хороший вопрос. Во Дворах Хаоса есть места, куда никто не может козырнуться, потому что они постоянно меняются и их нельзя изобразить перманентными средствами. То же самое относится и к месту, где я расположил Колесо-призрак. Местность вокруг Замка порядком изменчива, правда, я не убежден, что причина невозможности козырнуться туда именно в этом. Это место — средоточие мощной силы. И я думаю, кто-то сумел повернуть какую-то часть этой силы на создание экранирующих чар. Хороший маг сумел бы пройти сквозь них по Карте, но у меня сложилось ощущение, что прикосновение потребовавшейся для этого силы, вероятно, поднимет тревогу и нарушится элемент внезапности.

— А на что вообще похоже это место?

— Ну… — начал было я, — вот… — я вынул из кармана рубашки блокнот, фломастер и быстро набросал план местности. — Видишь, вот это район вулканической деятельности. — Я нацарапал несколько гейзеров. — А с другой стороны — ледниковый период, — новые штрихи, — вот тут океан, а здесь горы…

— Тогда, кажется, тебе лучше всего ставить на новое применение Лабиринта, — заявила Корал, изучая рисунок и покачивая головкой.

— Да?

— Ты скоро собираешься прибегнуть к этому?

— Возможно.

— Как ты на них нападешь?

— Я все еще работаю над этим вопросом.

— Если я смогу тебе в чем-то помочь, то учти, я не отказываюсь от своих прежних слов.

— Спасибо, но я в этом не нуждаюсь.

— Без всяких обсуждений?

— Да.

— Если ты передумаешь…

— Не надейся.

— …то дашь мне знать.

Мы добрались до площади и зашагали по ней. Здесь ветер дул сильней, моей щеки коснулось что-то холодное, потом опять…

— Снег, — объявила Корал, как раз тогда, когда я сообразил, что вокруг нас кружат небольшие снежинки. Падая на землю, они мгновенно таяли.

— Если бы ваша делегация прибыла в намеченное время, возможно, мы не смогли бы отправиться на такую прогулку.

— Иногда мне везет, — улыбнулась она.

К тому времени, когда мы добрались до дворца, снег повалил довольно густо. Мы вновь воспользовались воротами через потерну, задержавшись на мгновение, чтобы оглянуться на подмигивающий огоньками город. Корал смотрела вдаль, и я перевел взгляд на нее. У нее был очень счастливый вид, словно она пыталась запомнить этот момент своей жизни. Потом я нагнулся и поцеловал ее в щечку, так как это представилось мне хорошей идеей.

— О, — повернулась она ко мне, — ты меня удивляешь!

— Хорошо, — обрадовался я. — Терпеть не могу заранее извещать о своих намерениях. Давай уведем войска на зимние каникулы.

Корал улыбнулась и взяла меня за руку. Часовой за дверью приветливо поздоровался и передал мне сообщение:

— Льювилла хочет знать, присоединитесь ли вы к остальным за обедом?

— А когда обед? — уточнил я.

— Часа через полтора.

— Часа через полтора?

Я взглянул на Корал, которая пожала плечами.

— Думаю, присоединимся, — произнес я.

— Первая столовая наверху, — подсказал он мне. — Должен ли я сообщить об этом, или же вы не хотите…

— Да, так и сделайте, — сказал я часовому и повернулся к девушке. — Не желаешь ли умыться, переодеться…

— Лабиринт! — твердо заявила она.

— Тогда снова потребуется путешествие по лестнице, — предупредил я Корал.

Она повернулась ко мне с серьезным видом, но увидела, что я улыбаюсь.

— Сюда, — показал я, проводя ее через главный холл. Я не знал часового в конце короткого коридора, ведущего к лестнице. Но он знал, кто я, и с любопытством уставился на Корал. Открыв все-таки дверь, он нашел там фонарь и зажег его.

— Мне сказали, что там есть ненадежная ступенька, — сказал он. — Но никто другой, кажется, ее не заметил.

— Ладно, — сказал я, беря фонарь. — Спасибо.

На этот раз Корал не возражала, чтобы я шел первым. Эта лестница вызывала больше страха, чем та, которая проходила по склоку горы, в основном потому, что через несколько шагов спуска ничего не было видно, кроме круга света, в котором приходилось спускаться по спирали. Здесь также присутствовало ощущение пустоты, окружающей со всех сторон. Я никогда не видел этого подземелья полностью освещенным, но понимал, что ощущение пустоты отнюдь не ложное. Пещера очень большая и приходится круг за кругом спускаться, гадая, когда доберешься до дна.

Через некоторое время Корал кашлянула и спросила: Можно нам на минутку остановиться?

— Разумеется, — я остановился. — Ты устала?

— Нет. Далеко еще?

— Не знаю. Каждый раз, когда я прохожу этим путем, расстояние кажется иным. Если ты хочешь вернуться и пообедать, то мы осмотрим его завтра. У тебя был тяжелый день.

— Нет, но я не стала бы возражать, если бы ты меня обнял.

Место казалось неподходящим для проявления романтических чувств и поэтому я мудро заключил, что для такой просьбы есть другая причина. Потребовалось некоторое время для того, чтобы сообразить, что она плачет. Она великолепно скрывала этот факт.

— Что случилось? — наконец заинтересовался я.

— Ничего, это нервная реакция. Первобытный рефлекс. Темнота, клаустрофобия, что-то вроде этого.

— Вернемся?

— Нет.

И мы продолжили спуск. Примерно через полминуты я заметил у края ступеньки что-то белое и замедлил шаг, и лишь потом сообразил, что это всего лишь носовой платок. Приблизившись, я обнаружил, что его удерживает на месте кинжал. Я остановился, протянул руку, расправил платок и прочитал:

«ВОТ ЭТА, ЧЕРТ ПОБЕРИ! ЖЕРАР»

— Здесь осторожней, предупредил я Корал.

Я уже приготовился было ее перешагнуть, но, поддавшись неведомому импульсу, слегка тронул ее ногой. Ничего. Я переместил на нее часть веса. Ничего. Ступенька казалась прочной. Я встал на нее. То же самое. Я пожал плечами.

— Все равно осторожней, — посоветовал я ей.

У меня замерло сердце, когда она шагнула на ступеньку, но ничего не случилось, и мы продолжили путь. Немного позже, далеко внизу я заметил мерцание. Оно перемещалось и я понял, что что-то передвигалось. Для чего, интересно? Может, это заключенные? И их кто-то кормит? А как понимать, что камера, с Лабиринтом заперта, а ключ повешен на стенку, рядом с дверью? Может быть, существует вероятность нападения со стороны? Как? Почему? Я решил, что как-нибудь займусь этим вопросом вплотную. Когда мы, наконец, добрались до самого низа, часового нигде не было. Стол, козлы и несколько шкафчиков, составляющих караульную, освещались множеством фонарей, но часового на посту не было. Жаль… Интересно было бы спросить, что предписывала инструкция в случае чрезвычайного происшествий, а также просто узнать, что это вообще за происшествия. Затем я заметил веревку, свисающую из темноты с козел с инструментами и оружием. Я очень осторожно потянул за нее, и она податливо поддалась и через секунду откуда-то сверху послышался слабый металлический звук. Интересно… Вероятно, это сигнализация.

— В какую… сторону? — спросила Корал.

— О, идем, — спохватился я, взяв ее за руку, и мы повернули направо.

Когда мы шли, я рассчитывал услышать эхо, но не услышал. Периодически я поднимал фонарь. Темнота немного отступала, но в поле зрения не появлялось ничего, кроме круга света на каменном полу. Корал стала замедлять шаги, и я ощутил напряжение ее руки, когда она стала отставать. Но я вел ее дальше и дальше. Наконец, когда я все-таки услышал эхо шагов, то решил подбодрить ее:

— Теперь уже близко.

— Хорошо, — промолвила она, но шага не ускорила.

И вот в поле зрения появилась серая стена пещеры, а чуть дальше располагалось темное отверстие входа в туннель. Когда мы, наконец, вошли в него, она вздрогнула.

— Если бы я только знал, что это так сильно на тебя подействует… — начал было я.

— Да со мной все в порядке, и я все-таки хочу увидеть его. Просто я не представляла, что попасть сюда будет так сложно…

— Самое страшное позади. Теперь уже скоро.

Довольно быстро мы добрались до первого бокового хода, ведущего налево, и двинулись дальше. Вскоре после него был следующий и я замедлил движение, посветив фонарем в сторону.

— Кто знает, — проговорил я, — возможно, он ведет каким-то странным путем до самого берега.

— Что-то я в этом сомневаюсь, — возразила она.

Мы двигались еще некоторое время, прежде чем миновали третье ответвление. Я мельком заглянул в него. Чуть дальше в пещере блеснули прожилки какого-то яркого минерала. Я ускорил шаг, и она не отставала. Шаги теперь громко отдавались в туннеле. Мы миновали четвертое ответвление… пятое… Мне показалось, что неведомо откуда слышатся слабые звуки музыки. Когда мы приблизились к шестому ответвлению, Корал вопросительно взглянула на меня, но я зашагал дальше. Мне требовался седьмой проход и когда мы, наконец, подошли к нему, я свернул, сделал несколько шагов, остановился и поднял фонарь. Мы стояли перед массивной, окованной металлом дверью. Я снял с крючка на стене ключ, провернул его в замке и повесил обратно. Потом я навалился на дверь плечом и с силой толкнул ее. Последовал долгий миг сопротивления, затем медленное движение, сопровождаемое скрипом тугой петли. Фракир стянул мне запястье, но я продолжал толкать, пока дверь не открылась. Потом я посторонился, пропустив Корал вперед и придерживая дверь. Она прошла мимо меня, сделала несколько шагов в эту странную камеру и замерла на месте. Я отошел от двери, прикрыв ее, и приблизился к спутнице.

— Так вот, он, значит, какой… — прошептала Корал.

Приблизительно эллиптической формы, сложно закрученный овальный контур Лабиринта пылал на полу голубовато-белым светом. Я отставил фонарь в сторону. В нем в общем-то не было необходимости, так как Лабиринт давал достаточно света. Я погладил Фракира, успокаивая его. На противоположной стороне огромного рисунка появился сноп искр, быстро погас и появился снова, ближе к нам. Камера казалась наполненной какой-то пульсацией, никогда ранее мною сознательно, не замечаемой. Повинуясь импульсу, а также с целью удовлетворения давнего любопытства, я вызвал Знак Логруса.

Это было ошибкой. Как только передо мной вспыхнул образ Логруса, по всей длине Лабиринта сразу же взлетели искры и откуда-то раздался звук, похожий на вой сирены. Фракир буквально взбесился, в уши будто вбили сосульки, а от ярости извивающегося Знака стало больно глазам. В тот же миг я изгнал Логрус и суматоха утихла.

— Что? — Испуганно спросила Корал. — Что это было?

Я попытался улыбнуться, но мне это не совсем удалось.

— Небольшой эксперимент, который я давно хотел провести, — сообщил я.

— Ты научился чему-либо благодаря ему?

— Да. Не делать этого никогда в жизни.

— Или, по крайней мере, не делать этого в обществе других, — укоризненно вымолвила она. — Мне было больно.

— Извини.

Корал приблизилась к краю Лабиринта, который почти успокоился.

— Жуть, — проронила она, — точно свет во сне. Но он великолепен! И вы все должны пройти его, чтобы обрести свое наследие?

— Да.

Она медленно двинулась направо, проходя по периметру. Я следовал за ней, пока она не торопясь шагала, обводя взглядом яркие просторы дуг и поворотов, коротких прямых линий, длинных маятниковых прямых с искривлениями.

— Это трудно?

— Да. Весь фокус в том, чтобы жать и жать, и не переставать этого делать даже когда перестаешь двигаться.

Мы постояли с минуту молча, пока она рассматривала Лабиринт под новым углом.

— И как он тебе понравился? — поинтересовался я.

— Эстетичен.

— А что ты еще чувствуешь?

— Мощь. Кажется, он что-то излучает, — она нагнулась вперед и помахала рукой над ближайшей линией. — Здесь давление почти физическое.

Мы двинулись дальше, проходя с другой стороны вдоль всей длины огромного рисунка. Я видел по другую сторону Лабиринта место, где горел на полу рядом со входом фонарь. Его свет почти терялся в призрачном мерцании Лабиринта.

Вскоре Корал остановилась снова.

— А что это за линия, которая, кажется, кончается прямо здесь? — показала она.

— Это не конец, — уточнил я. — это начало, именно с этого места и начинают проходить Лабиринт.

Корал подошла еще ближе, проведя над линией рукой.

— Да, — заявила она миг спустя. — Я чувствую это.

Не знаю, сколько мы так стояли. Затем она взяла меня за руку и сжала.

— Спасибо за все, — произнесла она.

Я уже собирался спросить ее, за что она меня благодарит, когда она двинулась вперед и наступила на линию.

— Нет! — закричал я. — Стой!

Но было поздно. Ее ножка уже опустилась на линию, и яркий свет очертил подошвы сапог.

— Не двигайся! — скомандовал я. — Что бы я ни делал — стой смирно и не шевелись!

Она застыла и сохранила прежнюю позу. Я провел языком по губам, которые мгновенно пересохли.

— Теперь постарайся поднять ногу, поставленную тобой на линию, и убрать ее. Ты можешь это сделать?

— Нет…

Я опустился на колени рядом с ней и изучил обстановку. Теоретически, коль ступишь на Лабиринт, возврата уже нет. Остается только один выбор — продолжить движение, и либо успешно пройти его, либо быть уничтоженным где-то в пути. С другой стороны, ей, опять же теоретически, и так уже полагалось умереть. Ибо никто, кроме лиц королевской крови Амбера, не должен был, ступив на Лабиринт, остаться в живых. Вот и полагайся теперь на теорию!

— Чертовски неподходящее время для вопросов, но почему ты все-таки это сделала?

— Там, в пещере ты указал мне, что моя догадка верна. Ты сказал, что ты знаешь, что я такое.

Я вспомнил свои слова, но, говоря это, я подразумевал, что она носит в себе меняющее тела существо. Какое же значение еще могли иметь эти слова, и относящееся, кроме всего прочего, к Лабиринту Амбера? Но когда я подыскивал заклинание, способное освободить ее от притяжения Лабиринта, мне пришло в голову очевидное.

— У тебя связь с Домом? — тихо спросил я.

— Считают, что у короля Оберона был роман с моей матерью перед тем, как я родилась. По времени все сходится, однако это всего лишь слухи. И я ни от кого не могла добиться правды. И поэтому никогда не испытывала уверенности, но я мечтала о том, чтобы это оказалось правдой. Я хотела, чтобы это оказалось правдой. Надеялась найти какой-нибудь способ попасть к этому месту. Мечтала пройти Лабиринт и увидеть, как передо мной раскроются все Отражения. Но я отлично знала, что если я не права, то погибну. А затем, когда ты согласился, моя мечта стала осуществима, но я не перестала бояться. Только теперь я опасаюсь, что у меня не хватит сил успешно его одолеть.

То ощущение знакомости, испытанное мной при первой встрече с Корал… Я вдруг сообразил, что его вызвало общее семейное сходство. Ее нос и лоб чуточку напоминали мне Фиону, в подбородке и скулах было что-то от Флоры. Однако волосы, глаза и фигурка принадлежали ей самой. Она безусловно не походила ни на своего названного отца, ни на сестру. Я снова вспомнил зло глядящее изображение своего деда в галерее наверху. Развратный, старый ублюдок действительно погулял на славу. Надо все-таки отдать ему должное, он был очень симпатичным мужчиной… Я вздохнул и поднялся на ноги, и положил ей руку на плечо.

— Слушай, Корал, прежде, чем мы все пробовали взяться за это, нас всех хорошенько инструктировали. Я расскажу тебе о нем, прежде чем ты сделаешь еще один шаг, пока я говорю — ты почувствуешь переходящую от меня к тебе Энергию. Я хочу, чтобы ты была как можно более сильной. Когда сделаешь следующий шаг, больше ни разу не останавливайся, пока не доберешься до середины. Может быть, я буду кричать тебе указания. Сразу же делай то, что я говорю, и не раздумывай над мелочами. Сперва я расскажу тебе о Вуалях, местах сопротивления…

Сколько времени я говорил — не знаю…

Я следил, как она приближается к Первой Вуали.

— Не обращай внимания на холод и токи, — говорил я. — Они не причинят тебе вреда. Пусть тебя не отвлекают эти искры. Скоро ты наткнешься на сильное сопротивление, но не учащай дыхания.

Я внимательно следил за тем, как она пробивается через Лабиринт.

— Хорошо, — подбодрил я ее, когда она вышла на легкий, отрезок, решив не предупреждать, что следующая Вуаль будет, намного труднее. — Кстати, не подумай, что ты сходишь с ума. Скоро он начнет играть с тобой в мнемонические игры…

— Уже начал, — сказала Корал. — Что мне следует делать?

— По всей вероятности это в основном, воспоминания. Просто дай им течь и по-прежнему сосредоточь внимание на пути.

Она продолжала движение, а я заговаривал ей зубы, пока она не прошла Вторую Вуаль. Прежде чем она вырвалась из нее, искры поднялись очень высоко, почти до плеч. Я следил, как она с трудом преодолевала дугу за дугой, а потом хитрые кривые и длинные повороты и реверсивные петли. Временами она продвигалась быстро, а иногда замедляла ход почти до полной остановки, но все-таки продолжала идти. Корал обладала знаниями и как я теперь убеждался, сильной волей. Не думаю, что в данный момент она нуждалась во мне. Я был уверен, что мне сейчас нечего ей предложить, и что исход прохождения находится в ее собственных руках. Поэтому я замолчал и следил, раздраженный, но не способный помешать собственному телу повторять ее движения, точно сам находился там. Дойдя до Большой Кривой, она окуталась живым пламенем. Продвижение ее сильно замедлилось, но приобрело некоторую уверенность. Каким бы ни был исход, я знал, что она уже изменилась и что Лабиринт вытравился в ней, и что она очень близка к концу. Я чуть не закричал, когда она, как мне показалось, остановилась на миг, но крик застрял у меня в горле, когда Корал содрогнулась всем телом и продолжила путь. Теперь она уже приближалась к последней Вуали, и я вытер рукавом пот со лба. Каким бы ни был исход, сомнения в том, кто ее настоящий отец, у нее развеялись. Только дитя Амбера могло пережить испытанное ею. Не знаю, сколько времени потребовалось ей, чтобы прорваться через финальную Вуаль. Усилия ее стали безвременными, и меня захватило это затянувшееся мгновение. Она стала пылающим движением, окутывающий ее нимб освещал всю камеру, словно гигантская голубая свеча. А затем она пробилась и вышла на ту короткую, финальную дугу, последние три шага по которой вполне могли считаться самыми трудными в Лабиринте. Как раз перед точкой выхода встречаешь какое-то своего рода психическое поверхностное натяжение, соединяющееся с физической инерцией. Мне вновь показалось, что она остановилась, но это действительно лишь показалось. Болезненная медлительность трех последних шагов напоминала движение человека, занимающегося тай-чи. Если последний шаг не убьет ее, то она станет вольной и свободной девушкой. Вот тогда-то мы и сможем поговорить… Тот последний миг все продолжался и продолжался без конца. Затем я увидел, как ее ножка двинулась вперед и покинула Лабиринт. Вскоре туда последовала и другая ножка, и Корал встала, тяжело дыша, в центр.

— Поздравляю! — радостно крикнул я.

Она слабо махнула правой рукой, а левой терла глаза. Вот так она и простояла большую часть минуты, и только тот, кто прошел Лабиринт, понимает это чувство. Я не стал больше окликать ее, а предоставил ей время прийти в себя и насладиться триумфом в тишине. Лабиринт, казалось, пылал еще ярче, как часто с ним бывает сразу после прохождения. Это придавало гроту сказочный вид — сплошь голубой свет и тени — все это превращало в зеркало поверхность маленького неподвижного пруда, где плавали слепые рыбы. Я попытался предугадать, что означает этот акт для Корал, для Амбера, для меня… Внезапно она выпрямилась.

— Я буду жить! — объявила она.

— Хорошо. Теперь у тебя есть выбор.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла она.

— Ты теперь свободно можешь приказать Лабиринту перенести тебя куда угодно. Положим, велеть ему перенести тебя ко мне. Или избавиться от подъема по лестнице, приказав доставить себя в свои покои. Как бы мне ни нравилось твое общество, я бы порекомендовал тебе последнее, поскольку ты наверняка порядком устала. А потом ты можешь понежиться в приятной теплой ванне и не торопясь переодеться к обеду. Встретимся с тобой в столовой, идет?

Я увидел, что она с улыбкой покачала головой.

— Я не собираюсь зря тратить подобную возможность — заявила Корал.

— Слушай, мне знакомо это ощущение, — стал уговаривать я Корал. — Но, по-моему, тебе следует обуздать себя. Бросаться черт знает куда может оказаться опасным, а возвращение может стать сложным, так как у тебя нет ни малейшего навыка хождения по Отражениям.

— Это ведь просто и всего лишь зависит от воли и желания, не так ли? Ты вроде как налагаешь на ходу образы на окружающую обстановку?

— Дело более хитрое, чем ты думаешь, — уточнил я. — Требуется научиться использовать в качестве отправных точек определенные очертания местности. Обычно первое путешествие по Отражениям совершается с человеком, обладающим опытом…

— Ладно, я получила представление…

— Недостаточное, — возразил я. — Общее представление — это хорошо, но есть и обратная связь. Когда это начинает действовать, у тебя возникает определенное чувство. Этому нельзя научиться. Это необходимо испытать и до тех пор, пока у тебя не будет в нем уверенности, нужно, чтобы рядом находился наставник.

— Кажется, метод проб и ошибок вполне подойдет.

— Может быть, — согласился я, — но что, если ты окажешься в опасности, в такой момент чертовски неподходяще учиться. Будет отвлекать…

— Ладно, твои доводы убедительны. К счастью, я не собираюсь заниматься ничем таким, что поставит меня в подобное положение.

— А что ты собираешься делать?

Корал выпрямилась и махнула рукой.

— С тех пор, как я узнала о Лабиринте, я всегда хотела что-то попробовать, если дойду до него.

— А что именно?

— Я намерена попросить послать меня туда, куда мне следует отправиться.

— Не понимаю.

— Я намерена предоставить выбор Лабиринту.

— Он так не действует, — уведомил я ее. — Лабиринту требуется отдать приказ переправить тебя.

— Откуда ты это знаешь?

— Просто он действует именно так.

— Ты пробовал когда-нибудь сделать то, о чем я говорю?

— Это было бы напрасной тратой времени. Слушай, ты говоришь так, словно Лабиринт разумный, способный сам принять решение и выполнить его.

— Да. И он должен знать меня достаточно хорошо после того, что я только что испытала на нем. Поэтому я намерена посоветоваться с ним и…

— Подожди!

— Да?

— В том маловероятном случае, если что-нибудь произойдет, как ты собираешься вернуться?

— Пешком, надо полагать. Выходит, ты все же признаешь, что что-нибудь может произойти?

— Да, — допустил я. — Вполне возможно, что у тебя имеется неосознанное желание посетить какое-нибудь место, и что он прочтет это и пошлет тебя туда, словно бы ты отдала приказ переправиться. Но это не докажет, что Лабиринт разумен, а лишь покажет, что он чувствителен. Если бы я стоял там, то побоялся идти на такой риск. Что будет, если у меня неведомые мне склонности к самоубийству? Или…

— Ты тянешь время, — заявила Корал, — ты действительно тянешь время…

— Я просто советую тебе играть наверняка. У тебя впереди целая жизнь и времени на исследования хватит. Было бы глупо…

— Довольно! — возмутилась она. — Мое решение принято, вот и весь разговор. И оно кажется мне верным. До свидания, Мерлин!

— Подожди! — крикнул я. — Ладно. Сделай это, если уж тебе очень приспичило. Но разреши мне сперва тебе кое-что подарить.

— Что?

— Средство успешно выбраться из опасной передряги. Вот…

Я вытащил Карты и сдал свой Козырь. Затем отстегнул с пояса кинжал в ножнах и намотал на рукоять свой Козырь, прикрепив его носовым платком.

— Ты имеешь понятие, как пользоваться Козырем?

— Просто пристально глядишь на него и думаешь о том человеке, пока не возникнет контакт, так?

— Сойдет, — согласился я. — Возьми с собой мой Козырь. Вызови меня, когда захочешь вернуться, и я проведу тебя обратно.

Я кинул кинжал над Лабиринтом броском снизу вверх. Она легко поймала его и повесила на пояс с противоположной стороны от своего.

— Спасибо, — улыбнулась она, выпрямляясь. — Теперь можно попробовать.

— Если получится, то не задерживайся надолго, ладно?

— Ладно, — ответила Корал и закрыла глаза. Через мгновение она исчезла! Я приблизился к краю Лабиринта и подержал над ним ладонь до тех пор, пока не ощутил движение его сил.

— Тебе лучше знать, что ты делаешь, — обратился я к Лабиринту. — Я только хочу, чтобы она вернулась.

Искра метнулась вверх и пощекотала мне ладонь.

— Ты пытаешься сказать мне, что ты на самом деле разумен?

Вокруг меня все поплыло. Миг спустя головокружение исчезло и первое, что я тогда заметил — это мой фонарь, стоящий перед моей правой ногой. Осмотревшись, я сообразил, что стою на противоположной стороне Лабиринта по отношению к той, где был раньше, и нахожусь теперь неподалеку от двери. Я поднял фонарь и, заперев за собой дверь на ключ, повесил его на стену. Я все еще не доверял этой штуке. Если бы она действительно хотела помочь мне, то отправила бы меня прямиком в покои и уберегла бы от хождений по лестнице. Я заспешил по туннелю к выходу. Пока что это свидание было самым интересным из всех, которые у меня когда-либо бывали.

Когда я вышел из холла и направился по черному ходу, который мог привести меня к одной из множества лестниц, из коридора справа появился парень в черных, кожаных крагах с кусками цепей разной длины — ржавыми и сверкающими. Он уставился на меня и остановился. Его оранжевые волосы были обработаны стрижкой «Мохавк», на левом ухе висело несколько серебряных колец и что-то весьма похожее на электрическую розетку.

— Мерлин! — обратился он ко мне. — Ты в норме?

— В данный момент вполне, — ответил я, подходя ближе и пытаясь разобрать, кто же это. — Мартин! — воскликнул я. — Ты изменился…

— Я только что вернулся из очень интересного Отражения, — довольно усмехнулся он. — Провел там около года. Это одно из мест, где время бежит вскачь.

— Насколько я могу судить, просто угадывая, Отражение это высокотехническое, урбанизированное…

— Правильно.

— Я думал, ты парень сельский. Я это преодолел и знаю, почему мой папаша обожает города и шум.

— Ты тоже музыкант?

— Немного, хотя издаю иные звуки. Ты будешь на обеде?

— Собираюсь… Как только умоюсь и переоденусь.

— Значит, там и увидимся. Нам нужно о многом поговорить.

— Разумеется, кузен.

Он сжал мое плечо и отпустил его, когда я пошел дальше. Пожатие его было по-прежнему сильным. Я продолжил свой путь. И не успел отойти очень далеко, как почувствовал начало козырного контакта. Я остановился и быстро потянулся, полагая, что это хочет вернуться Корал. Вместо этого мой взгляд встретился со взглядом улыбающегося Мондора.

— Очень хорошо, — произнес он. — Ты один и явно в безопасности.

Когда изображение обрело четкость, я увидел, что рядом стоит Фиона, причем очень близко к нему.

— Со мной все замечательно, — сообщил я. — Недавно вернулся в Амбер. А у вас все в порядке?

— Пока целы, — коротко буркнул он, глядя мимо меня, хотя смотреть там было не на что, кроме стен и кусочка гобелена.

— Не хочешь ли пройти? — предложил я.

— Очень бы хотел повидать Амбер, но с этим удовольствием придется подождать до следующего раза. Сейчас мы заняты.

— Вы узнали, чем вызваны те аномалии?

Он поглядел на Фиону, потом снова на меня.

— И да, и нет. Мы наткнулись на кое-какие интересные нити, но уверенности ни в чем нет.

— А что же тогда я могу для вас сделать?

Фиона протянула руку в моем направлении и неожиданно стала намного четче. Я понял, что она тоже потянулась и коснулась моего Козыря для улучшения контакта.

— Мы встретились с проявлением той построенной тобой машины, — сообщила она, — то есть с Колесом-призраком.

— Да? — удивился я.

— Ты прав, машина разумна. Общественный искусственный интеллект, а не только технический.

— Я и так был уверен, что она способна выдержать тест Тьюринга.

— О, в этом нет никаких сомнений! — согласилась Фиона. — Поскольку тест Тьюринга по самому своему определению требует от машины способности лгать людям и вводить их в заблуждение.

— К чему это ты клонись, Фиона?

— Она не просто искусственный интеллект, она абсолютно антиобщественна. И я думаю, что твоя машина сошла с ума.

— А что она сделала? — уточнил я. — Напала на вас?

— Нет, ничего физического. Она безумна, лжива и оскорбительна, но мы сейчас слишком заняты, чтобы останавливаться на деталях. Однако я не говорю, что она не может стать агрессивной. Просто я этого не знаю. Мы хотели предупредить тебя, чтобы ты не доверял ей. Ясно?

Я улыбнулся.

— И это все? Конец сообщения?

— Пока да, — ответила она, опуская руку и тускнея.

Я перевел взгляд на Мондора и собрался уже было объяснить, что встроил в эту штуку кучу предохранительных устройств, так что никто просто-напросто не сможет получить к ней доступа. Но в основном я хотел рассказать ему о Юрте. Наша связь внезапно прервалась, когда я ощутил прикосновение тянущегося ко мне другого человека. Это ощущение заинтриговало меня. Я много раз гадал, а что произойдет, если кто-то попытается связаться со мной по Козырю, когда я уже контактирую через Козырь с другим. Не превратится ли контакт в селекторное совещание? Не получит ли кто-нибудь сигнал «занято»? Не возникнет ли у другой линии обрыв? Однако я сомневался, что когда-либо выясню это. Такой вариант казался маловероятным, и тем не менее…

— Мерлин, малыш. Я в норме!

— Люк!

Мондор с Фионой определенно пропали.

— Теперь я действительно в норме, Мерлин.

— Ты уверен?

— Да. Как только я начал выбираться, я тут же свернул на скоростную полосу. В этом Отражении прошло всего лишь несколько дней с тех пор, как мы распрощались.

На нем были солнцезащитные очки и зеленые плавки. Он сидел за столиком у плавательного бассейна в тени большого зонта. И перед ним на столике были остатки обильного завтрака. Дама в голубом бикини нырнула в бассейн и пропала из поля зрения.

— Рад это слышать и…

— Так что же все-таки со мной случилось? Помнится, ты что-то говорил о том, будто кто-то подсунул мне наркотик, когда меня держали пленником в Замке?..

— Такое кажется вполне вероятным.

— Полагаю, именно это и происходит, когда пьешь воду, — задумчиво проговорил он. — Ладно. Что произошло, пока я выкарабкивался из этой дряни?

Знать, сколько можно говорить, всегда являлось для меня проблемой. И поэтому я перешел в нападение:

— А какие намерения у тебя?

— А что?

— Да так…

— Я получил шанс поразмыслить над всем как следует и намерен объявить отбой. Честь удовлетворена. Нет смысла жать с этим на остальных. Но я не собираюсь отдавать себя в руки Рэндома на суд Линча. Теперь твоя очередь… Какие намерения у Амбера в отношении меня? Следует ли мне оглядываться через плечо?

— Никто пока ничего не говорил ни в подтверждение, ни в отрицание этого, а Рэндома сейчас в городе нет. И я сам только что сюда прибыл. Я действительно не имел возможности узнать, что на этот счет думают другие.

Он снял солнцезащитные очки и изучал мое лицо.

— Тот факт, что Рэндом покинул город…

— Я точно знаю, что он охотится не на тебя, — заверил я Люка, — потому что он в Каше… — я попытался оборвать фразу с опозданием всего лишь на один слог.

— Кашере?

— Я понял именно так.

— Какого черта он там делает? Амбер никогда раньше не интересовался этим краем.

— Произошло одно… умерщвление, — объяснил я. — Идет какая-то перетряска.

— Ха! — воскликнул Люк. — Этот ублюдок, наконец, получил свое. Хорошо! Но… эй! А чего это вдруг вмешался Амбер?

— Не знаю, — соврал я.

— Риторический вопрос, — засмеялся Люк. — Я понимаю, что происходит, и должен признать, что у Рэндома есть свой стиль. Слушай, когда выяснишь, кого они посадили на трон — дай мне знать, хорошо? Я хочу быть в курсе дел в своем родном городишке.

— Ну, разумеется, — произнес я, пытаясь определить, могут ли мне принести вред такие сведения. В самом скором времени о них узнают все, если еще не узнали.

— А что все-таки происходит? Где та особа, бывшая Виантой?

— Пропала неведомо куда.

— Очень странно, — задумался Люк. — Думается, мы увидим ее еще не раз. Я уверен, что она была раньше Гейл. Дай мне знать, если она вернется, договорились?

— Ладно. Ты хочешь потолковать с ней?

Он пожал плечами и широко улыбнулся.

— Я думаю, есть и худшие способы провести время.

— Тебе еще повезло, что она не пыталась вынуть душу у тебя, в буквальном смысле.

— Я не так уж уверен, что она стала бы это делать, — возразил Люк. — В любом смысле это не главная причина моего вызова.

Я кивнул, и так уже догадавшись об этом.

— Как дела у моей матери? — спросил он.

— Не шелохнулись. Она в безопасности.

— Это уже кое-что. Понимаешь, в каком-то смысле для королевы недостойно находиться в подобном состоянии, в состоянии вешалки.

— Согласен. А что можешь предложить ты?

— Ну, хотя бы освободить ее. Что для этого требуется?

— Ты поднимаешь весьма щекотливый вопрос.

— Я почему-то так и подумал.

— У меня сильное подозрение, Люк, что за этим делом с местью стоит именно она, и что это именно она натравила тебя на всех. Например, шутка с той бомбой… Или посоветовала собрать армию с огнестрельным оружием, способным действовать в Амбере. Пыталась прикончить меня каждую весну…

— Ладно, ладно. Ты прав, я этого не отрицаю. Но обстоятельства изменились.

— Да, ее планы рухнули, и она угодила к нам в руки.

— Я имею в виду другое. Изменился я. Теперь я понял ее и лучше понимаю себя. Больше она не сможет так командовать мной.

— Это почему же?

— То путешествие в мир грез, которое я пережил… Оно слишком расковало мою мысль и в отношении ее, и в отношении себя. Теперь у меня нашлось несколько дней поразмыслить над кое-чем из пережитого, и я не думаю, что она сможет проворачивать со мной те номера, что раньше.

Я вспомнил привязанную к колу рыжую женщину, терзаемую демонами. Теперь, когда я подумал об этом, то решил, что сходство действительно имелось.

— Но все-таки она моя мать, — продолжал Люк. — И я бы не хотел оставлять ее в таком положении. Каким соглашением можно добиться ее освобождения?

— Не знаю. Этот вопрос еще не поднимался.

— Но ведь на самом деле она же твоя пленница.

— Но планы относительно ее касаются всей семьи.

— Верно. Я больше не собираюсь помогать ей в ее коварных делах, а для выполнения задуманного ей обязательно нужен кто-то вроде меня.

— Правильно. И если она не получит твоей помощи, то что ей помешает найти кого-то, как ты говоришь, вроде тебя? Если мы отпустим ее, то она по-прежнему останется опасной.

— Но теперь вы знаете о ней все. Это сильно подорвет ее могущество.

— А, возможно, сделает ее более хитрой.

— Полагаю, в этом есть доля правды, — признался он. — Но она такая же продажная, как и большинство людей. Нужно всего лишь дать ей подходящую цену.

— Я не могу себе представить, чтобы Амбер откупился от кого-то подобным образом.

— А я могу.

— Вряд ли это возможно, если данная особа и так уже здесь, в плену.

— Этот факт немного осложняет дело, — вздохнул Люк. — Но я думаю, что это едва ли является непреодолимым барьером. Только не в том случае, если она будет для вас полезней на свободе, чем служить предметом мебели.

— Не улавливаю твою мысль. Что ты предлагаешь?

— Пока ничего. Просто прощупываю тебя.

— Достаточно честно. Но вот так с ходу я как-то не могу предположить, чтобы сложилась подобная ситуация, когда она будет для нас ценнее свободной, чем пленной… Полагаю, нам следует выяснить, что для нас ценно. Пока это всего-навсего слова…

— Я просто пытаюсь закинуть удочку, но я уже работаю над этим. Какая у тебя сейчас главная задача?

— У меня лично? Ты действительно хочешь знать?

— Можешь не сомневаться.

— Ладно. Мой рехнувшийся братец Юрт, вероятно, сговорился с колдуном по имени Маска, там, в Замке. Эта парочка затеяла достать меня. Юрт предпринял попытку сегодня в полдень, но я вижу в этом скорее вызов со стороны Маски. И я намерен заняться этим всерьез.

— Эй, я и не знал, что у тебя есть брат!

— Сводный брат. Имеется также и парочка других, но с ними я лажу, а Юрт уже давно охотится за мной.

— Это действительно что-то. Но ты никогда не упоминал о них.

— Мы никогда не разговаривали о своих родственниках.

— Да. Но теперь ты озадачил меня. Кто такой эта Маска? Я кажется помню, что ты упоминал о нем. Это ведь Шару Гаррул, не так ли?

Я покачал головой.

— Когда я извлек твою мать из цитадели, она стояла там рядом со стариканом. Таким же парализованным и с вырезанной у него на ноге надписью «Ринальдо». А я в это время обменивался с Маской заклинаниями.

— Крайне странно, — изумился Люк. — Значит, он узурпатор. Это он подсунул мне наркотик?

— Вероятно.

— Значит, мне тоже требуется свести с ним счеты, помимо положенных ему проклятий за то, что он сделал с моей матерью. А насколько крепкий орешек твой братец Юрт?

— Он опасен, но с другой стороны и несколько неуклюж. По крайней мере, каждый раз, когда мы дрались, он оставлял на месте схватки какой-нибудь кусок своего тела.

— Возможно, он хотел научиться на своих ошибках.

— Скверный ученик… Но теперь, когда ты упомянул об этом, мне кажется, что он сказал сегодня утром что-то довольно непонятное. Он заявил, что вот-вот станет очень могучим.

— Эге-ге… — протянул Люк. — Похоже, что он служит Маске подопытным кроликом.

— Для чего?

— Ключ к мощи, приятель. В цитадели, знаешь ли, бьет постоянный источник пульсирующей чистой энергии. Эта штука проходит между Отражений. Происходит это из-за врезающихся там друг в друга Четырех Миров.

— Знаю. Я видел ее в действии.

— У меня такое ощущение, что эта Маска все еще учится управлять источником.

— Когда я там был в последний раз, он управлял энергией весьма неплохо.

— Да, но тут дело более хитрое, чем вставить затычку в торчащую из стены трубу. Есть всякие тонкости, которые он, вероятно только-только заметил и исследует.

— Какие, например?

— Искупавшийся в источнике человек, если он при этом должным образом защищен, сможет творить чудеса в смысле силы, выносливости и магических способностей. Человеку с опытом этому обучиться легко. И я сам через это прошел. В лаборатории старого Шару лежали его записи, из них ясно кое-что о способах замены части тела энергией, или наполнения его энергией как аккумулятора. Это очень опасно. Не исключается даже смертельный исход. Но если подобное получится, это может сделать тебя каким-то особенным суперменом, своего рода живым Козырем.

— Я уже где-то слышал об этом, Люк.

— Может и слышал, — отозвался он. — Мой отец использовал этот процесс, сам являясь подопытным…

— Вспомнил! — воскликнул я. — Корвин утверждал, что Бранд был своего рода живым Козырем. Из-за чего его стало почти невозможно пришить.

Люк скрипнул зубами.

— Извини, — сказал я, — но я слышал об этом именно так. Вот в чем заключался секрет могущества Бранда!

— У меня такое впечатление, что эта Маска думает, будто знает, как это осуществить, и готовится проделать то же самое над твоим братцем.

— Дерьмо! — выругался я. — Только этого мне не хватало… Юрта в качестве магического существа или стихийной силы — или чем еще он там может стать. Это серьезно? Что ты знаешь об этом процессе?

— Теоретически я знаю его почти весь. Однако я бы не стал с этим экспериментировать. По-моему, он отнимает у тебя что-то от твоей человечности. После этого тебе уже, в общем-то, начхать на прочих людей и на человеческие ценности. Я думаю — это и есть то, что случилось с моим отцом.

Что я мог сказать? Может быть, его последнее утверждение и было правдой, а возможно и нет. Я был уверен, что Люку хотелось бы верить в какую-то внешнюю причину отцовского предательства. И знал, что я никогда не стану возражать ему в этом, даже точно зная, что это не так. Я просто рассмеялся.

— В случае с Юртом, — сказал я, — нельзя будет заметить разницу.

— Ты можешь погибнуть, выступив против подобного противника, да еще вкупе с колдуном на их же поле, — заметил Люк.

— А какой у меня есть выбор? — огрызнулся я. — Они на меня охотятся, так что лучше сделать этот ход сейчас. Юрт еще не прошел этой обработки. Сколько на нее требуется времени?

— Вообще-то предварительные операции довольно сложны, но подопытный не обязан присутствовать на некоторых из них. Все зависит от того, насколько далеко продвинулся в этой работе Маска.

— Значит, мне лучше поторопиться с этим ходом?

— Я не позволю тебе сунуться туда в одиночку, — заявил он. — Это может превратиться в самоубийство. Я знаю этот Замок. И к тому же у меня стоит там лагерем в Отражении небольшой отряд наемников, готовых ринуться в бой но первому же сигналу. А если мы сможем привлечь их к делу, они отвлекут стражу, а может, и разделаются с ней.

— Те необычные боеприпасы будут там действовать?

— Нет. Мы уже испробовали это, когда я устроил атаку на дельтапланах. Придется драться врукопашную. Могу привести полицейские мачете и доспехи. Мне надо как следует обдумать план атаки.

— Мы можем воспользоваться Лабиринтом, чтобы проникнуть туда, но войска-то не могут…, а Карты для этого места ненадежны.

— Знаю. Над этим мне тоже придется поразмыслить.

— Значит, против Юрта и Маски придется выступать нам с тобой. Если я расскажу об этом другим, они постараются задержать меня до тех пор, пока вернется Рэндом, но тогда мы можем опоздать.

— Знаешь, — улыбнулся он, — там моя мать действительно может оказаться полезной! Она знает об этом Ключе намного больше меня.

— Нет! — воспротивился я. — Она пыталась убить меня.

— Спокойнее, старина, спокойнее. Выслушай меня.

— Кроме того, она проиграла Маске при последней встрече, вот поэтому-то она и служит вешалкой.

— Тем больше причин для нее быть поосторожней. В любом случае тут потребуется хитрость, а не умение. А в этом-то она мастерица. Вероятно, Маска захватил ее врасплох. Она была бы настоящим бойцом, Мерль!

— Нет! Она хочет уничтожить всю нашу семью!

— Уточним… После смерти Каина все остальные являются символическими врагами. А Маска — настоящий враг, отнявший у нее кое-что и все еще владеющий отнятым. Дай ей выбор и она нападет на Маску.

— А если потом, когда мы победим, она перекинется на Амбер?

— Не перекинется, — возразил Люк. — В этом-то и заключается вся красота моего плана.

— Я не хочу о нем слышать.

— Потому что уже знаешь, что согласишься с ним, верно? Я только что вычислил способ разрешения всех твоих проблем. Отдай ей Замок после того, как мы его освободим, в качестве платы за мир, чтобы она забыла обо всех разногласиях с вами.

— Просто-напросто вручить ей такую силу?

— Если бы она собиралась применить ее против вас, то давным-давно бы это сделала. Она может прибегнуть к ней только в крайнем случае. А если Кашера вылетела в трубу, она ухватится за шанс спасти хоть что-нибудь. Вот это-то и ценно для нас.

— Ты действительно так думаешь?

— Лучше быть королем в Замке, чем вешалкой в Амбере.

— Черт тебя побери, Люк. Когда ты говоришь, то самые глупые вещи кажутся какими-то привлекательными.

— Это искусство, — улыбнулся он. — Что ты на это скажешь?

— Я должен подумать.

— Тогда думай побыстрее. Вполне вероятно, что Юрт уже купается в этом огне.

— Не дави на меня, приятель. Я же сказал, что подумаю: это лишь одна из моих проблем. А теперь я намерен поразмыслить как следует.

— Не расскажешь ли ты мне заодно и о них? Может, я каким-то образом сумею включить их в пакет?

— Нет, черт возьми! Я с тобой свяжусь… скоро. Идет?

— Идет. Но мне лучше быть рядом, когда ты вытянешь мамулю из паралича, чтобы как-то смягчить обстановку. Ты ведь разобрался, как развеять эти чары, не так ли?

— Верно.

— Рад слышать. Я не знал, как это сделать, и теперь просто могу перестать думать об этом. Вообще-то я собираюсь распрощаться с этим местом и отправиться собирать войска, — проговорил он, глядя на даму в бикини, как раз вылезавшую из воды. — Свяжись со мной.

— Ладно.

Проклятье! Изумительный дар! Не удивительно, что Люк постоянно получает эти премии. Несмотря на все свои чувства к Ясре, я был вынужден признать, что товар предлагается классный. И Рэндом не приказывал мне держать ее в плену. Правда, когда мы последний раз виделись с ним, он не имел особых возможностей сказать мне что-либо. Но действительно ли она поведет себя так, как говорил Люк? Я миновал коридор и решил воспользоваться черной лестницей. Свернув на нее, заметил стоявшую на самом верху женщину, которая смотрела в противоположную сторону. На ней было длинное желто-красное платье. Темные волосы спускались на красивые плечи. Услышав мои шаги, она повернулась, и я увидел, что это Найда.

— Лорд Мерлин, — обратилась она ко мне. — Не могли бы вы мне сказать, где моя сестра? По-моему, она отправилась с вами на прогулку, не так ли?

— Корал любовалась картинами и статуями, а потом убежала куда-то по какому-то мелкому делу, — уверенно лгал я. — Не знаю, куда именно она отправилась, но мне кажется, что Корал скоро вернется.

— Хорошо, — промолвила Найда, — Просто уже наступает время обеда, и мы ждали, что она присоединится к нам. Вы неплохо провели время?

— По-моему, да, — правдиво ответил я.

— В последнее время она была немного не в настроении. Мы надеялась, что это путешествие развеселит ее. Она давно мечтала посетить Амбер.

— Когда она покинула меня, я заметил, что настроение у нее отличное.

— О, и где же это было?

— Неподалеку отсюда.

— А куда вы ходили?

— У нас была длительная прогулка по городу и окрестностям. Я показал ей и дворец.

— Значит, сейчас она где-то здесь?

— Когда я видел Корал в последний раз, она была во дворце, но могла и покинуть его.

— Понимаю. Жаль, что мне не удалось поговорить с вами раньше. У меня такое чувство, точно я вас давно знаю.

— О! — изумился я. — Это почему же?

— Я несколько раз прочла ваше досье от корки до корки. Оно в некотором роде завораживает.

— Досье?

— Не секрет, что мы составляем досье на людей, с которыми можем столкнуться по служебной линии. Оно заведено на всех членов дома Амбера, даже на тех, кто не имеет никакого отношения к дипломатии.

— Никогда над этим не задумывался, но ваши слова походят на правду.

— Ваше прошлое безукоризненно, а недавние неприятности были очень невразумительны.

— Для меня они тоже были невразумительны, — пошутил я. — Вы пытаетесь пополнить досье новыми данными?

— Нет, просто любопытно. Если из ваших проблем вытекает что-то, способное вовлечь в них Бегму, то и у нас тогда появится к ним интерес.

— А как вышло, что вы вообще узнали о них?

— У нас великолепные источники разведывательной информации. В маленьких королевствах такое бывает часто.

— Не буду нажимать на вас, Найда, чтобы выяснить эти источники. Но у нас нет срочной распродажи горящих секретных сведений.

— Вы неправильно меня поняли, — возразила она, — и досье ваше я тоже не пытаюсь пополнить. Просто пытаюсь выяснить, могу ли я быть вам чем-то полезной?

— Спасибо, я ценю вашу заботу. Однако я не могу даже придумать, чем бы я мог быть полезен вам, и чем бы вы могли помочь мне. Да и не зная большего, я не могу сказать определеннее.

— Но если вы хотите поговорить со мной, — улыбнулась она, демонстрируя ряд идеально-ровных зубов, — насчет взаимопомощи, то можете навестить меня.

— Спасибо, — согласился я. — До встречи на обеде.

— И позже, надеюсь, тоже, — добавила она, когда я проходил мимо нее, сворачивая в коридор.

Я размышлял, на что она намекала. Разговаривала ли Найда со мной по заданию? Если так, то ее мотивы мне не ясны. Или она всего лишь хотела выудить из меня дополнительную информацию? Я не был до конца в этом уверен. Проходя по коридору в направлении своих покоев, я заметил впереди странное световое явление — по обеим стенам, потолку и полу шла световая полоса шести-восьми дюймов ширины. Полоса ярко светилась. Приблизившись к ней, я замедлил шаг, гадая, не применили ли в мое отсутствие новый способ освещения. Когда я перешагнул через полосу на полу, исчезло все, кроме самого света, который рассосался в идеальный круг, перекувырнулся разок около меня и осел на уровне подошв, так что я оказался в центре. Внезапно, за пределами круга образовался купол из зеленого стекла. Поверхность, на которой я стоял, выглядела в бледном свете красноватой, неровной и влажной. Лишь когда мимо меня проплыла большая рыба, я сообразил, что нахожусь скорее всего под водой и стою на гребне коралла.

— Все это чертовски красиво, — сказал я, — но мне необходимо пройти к своим апартаментам.

— Просто решил пустить немного пыль в глаза, — донесся до меня знакомый голос, сверхъестественно звучавший повсюду за пределами магического круга. — Я — бог!

— Можешь называть себя, как хочешь, — заявил я. — Тебе никто не возразит.

— Быть богом может оказаться забавным.

— Тогда кем же буду считаться я?

— Это трудный, теологический вопрос.

— Кой хрен теологический! Я инженер-компьютерщик, и ты знаешь, что создал тебя я. Вот такова истинная логика, Призрак.

Подводную камеру заполнил звук, похожий на вздох.

— Трудно оторваться от своих корней.

— А зачем тебе это? Что плохого в корнях? Они имеются у всех растений.

— Красивые цветы наверху, а грязь внизу, где корни.

— В твоем случае это металл и интересная криогенная схема со всякой всячиной. И все совершенно чисто и стерильно.

— Тогда, может быть, мне нужно добавить грязи?

— Хорошо ли ты себя чувствуешь, Призрак?

— Я все еще пытаюсь найти себя.

— Подобные периоды переживают все.

— В самом деле?

— В самом деле.

— Как? Почему?

— Сказать — значит лишить тебя удовольствия. Кроме того, у всех это бывает по-разному.

Проплыла целая стая рыб, маленьких рыбешек в черно-белую полоску.

— У меня не совсем ладится дело со всевидением, — пожаловался через некоторое время Призрак.

— Ну и ладно. Кому оно нужно? — небрежно отмахнулся я.

— И я все еще работаю над всемогуществом.

— Тоже трудное дело, — согласился я.

— Ты очень понятлив, отец.

— Стараюсь… У тебя есть какие-нибудь особые проблемы?

— Помимо перечисленных?

— Да.

— Нет. Я привел тебя сюда предупредить насчет парня по имени Мондор. Он…

— Он мой брат, — перебил я.

Наступило молчание.

— Тогда получается, что он мой дядя? — последовало, наконец.

— Полагаю, да.

— А как насчет бывшей с ним женщины. Она…

— Фиона, моя тетка.

— А мне выходит, внучатая тетка. Вот те на!

— Что такое?

— Плохо отзываться о родственниках не принято, не так ли?

— Только не в Амбере, — усмехнулся я. — Здесь мы только этим и занимаемся.

Круг света снова кувыркнулся. Мы вернулись в коридор.

— Тогда, раз мы в Амбере, я хочу отозваться о них плохо, — сказал Призрак. — На твоем месте я бы им не доверял. По-моему, они немного сумасшедшие, а также оскорбительны и лживы.

Я расхохотался.

— Ты становишься истинным амберитом.

— Неужели?

— Да, мы именно таковы. Об этом нечего беспокоиться. Что, собственно, между вами произошло?

— Если ты не против, я предпочел бы решить это сам.

— Поступай так, как считаешь нужным.

— Мне на самом-то деле не нужно было предупреждать тебя насчет этой парочки.

— Да.

— Ладно. Это было главной моей задачей. Думаю, нужно попробовать немного грязи.

— Погоди!

— Что?

— Ты, кажется, довольно умело переправляешь вещи сквозь Отражения?

— Да, я понемногу улучшаюсь.

— Как насчет небольшого отряда воинов вместе с предводителем?

— Думаю, мне это по силам.

— И меня впридачу.

— Конечно. Где они и куда вы хотите попасть?

Я пошарил в кармане, нашел Козырь Люка и вытянул его перед собой.

— Но… это же тот самый, которому ты не советовал доверять, — удивился Призрак.

— Теперь это можно, — успокоил я его. — Только в этом деле, но ни в каком другом.

— Не понял, но если ты так утверждаешь, то ладно.

— Ты можешь отыскать его и устроить это дело?

— Должен бы суметь. Куда ты хочешь отправиться?

— Знаешь Замок Четырех Миров?

— Да, но это опасное место, отец. Туда очень сложно войти и нелегко оттуда выйти. И именно там рыжая дамочка пыталась наложить на меня энергосторожа, или иначе энергостопор.

— Ясра?

— Никогда не знал ее имени.

— Это мать Люка, — объяснил я, махая его Козырем.

— Дурная кровь, — изрек Призрак. — Может, нам не стоит иметь с ним общие дела?

— Вероятно, она тоже отправится с нами, — сказал я в ответ.

— О, нет! Это опасная дама и не стоит брать ее с собой. Особенно туда, где она сильна. Она снова может захотеть схватить меня. От нее всего можно ожидать.

— Она будет слишком занята другими делами, — хмыкнул я. — Я бы ее не взял, но она может мне понадобиться. Поэтому начинай думать о ней как о части груза.

— Ты уверен в своих поступках?

— Пожалуй, да.

— Когда ты хочешь туда направиться?

— Частично это зависит от того, когда будут готовы войска Люка. Почему бы тебе не взять на себя выяснение этого обстоятельства?

— Хорошо, но я по-прежнему думаю, что ты совершаешь ошибку, отправляясь в такое место с такими опасными людьми.

— Мне нужен кто-то, способный помочь, и жребий, черт возьми, давно брошен! — отрезал я.

Призрак свернулся в точку и сгинул.

Я набрал побольше воздуху в легкие, но раздумал глубоко дышать и двинулся к ближайшей двери, находившейся в коридоре. Добираясь до нее я почувствовал козырной контакт. Корал?

Я открылся для контакта и передо мной возник Мондор.

— С тобой все в порядке? — сразу же осведомился он. — Нас прервали несколько странным образом.

— У меня все в порядке, — успокоил я его. — А прервали нас способом, который выпадает раз в жизни, так что не волнуйся.

— Ты кажешься чуточку взволнованным.

— Это потому, что приходится страшно долго идти снизу наверх. Мне кажется, что все силы вселенной сговорились притормозить меня.

— Не понимаю.

— Сегодня выпал тяжелый день. До скорого…

— Я бы хотел немного потолковать с тобой об этих грозах и о новом Лабиринте.

— Извини, я спешу. Свяжемся с тобой позже.

Он прервал контакт, а я протянул руку к щеколде, одновременно раздумывая, не обидятся ли на меня, если я превращу Призрака в автоответчик…

Я повесил плащ и пояс с оружием на спинку кровати. Почистил сапоги, вымылся, достал самую белоснежную шикарную рубашку: сплошные кружева, парча, тесьма — и надел ее, заправив в серые брюки. Потом почистил щеткой темно-пурпурный пиджак, тот самый, на который я однажды наложил заклятие, заставляющее носившего его казаться более обаятельным, остроумным и заслуживающим доверия, чем в действительности. Для применения пиджака случай казался вполне подходящим. Когда я причесывался, в дверь постучали.

— Минутку, — отозвался я.

Закончив причесываться, я подошел к двери, отодвинул засов и открыл ее. За дверьми стоял Билл Рот, одетый в коричнево-красное, как престарелый кондотьер.

— Билл! — я стиснул его плечи, вводя к себе. — Рад тебя видеть. Я только что освободился от некоторых забот и собираюсь окунуться в новые. Не знал, находишься ли ты во дворце. Собирался наведаться, как только немного разберусь с делами.

Он улыбнулся и дружески ткнул меня кулаком в плечо.

— Я буду на обеде, — сообщил он, — Ханден сказал, что ты там тоже будешь. Но я подумал, что лучше зайти к тебе и вместе прогуляться, поскольку там будет посольство из Бегмы.

— А у тебя есть кое-какие новости в загашнике?

— Есть кое-что… А что слышно о Люке?

— Я только что разговаривал с ним. Он заверял меня, что вендетта закончена.

— А захочет ли он выслушать меня по вопросу, о котором ты меня спрашивал?

— Судя по всему — нет.

— Очень жаль! Я проделал кучу исследований и для защиты в деле о вендетте есть кое-какие хорошие прецеденты — например, был случай с твоим дядей Озриком, ополчившимся на весь королевский род Крома из-за смерти своего родственника по материнской линии. Оберон, между прочим, поддерживал тогда с Кромом особо дружеские отношения, а Озрик убрал троих. Однако при слушании дела Оберон спровадил его, основывая свое решение на предыдущих случаях и даже пошел еще дальше, вынося своего рода общее постановление.

— Тогда Оберон отправил его на особо опасную войну, — перебил я Билла, — с которой он так и не вернулся.

— Об этой части дела я не знал, но в суде он выкрутился великолепно.

— Мне не придется напоминать об этом Люку, — заметил я.

— О какой части дела?

— И о той, и о другой.

— Но это не главное, что я пришел тебе сообщить, — продолжил Билл. — Происходит кое-что и в военном плане.

— Ты это о чем?

— Куда легче показать тебе. Это займет не больше минуты.

— Ладно, пошли, — согласился я и последовал за ним в коридор.

Мы направились к черной лестнице, потом прошли мимо кухни и проследовали по коридору, свернувшему в глубину дворца. Когда мы по нему проходили, я услышал сверху грохот и недоуменно взглянул на Билла.

— Вот это-то я и услышал раньше, — сообщил он мне, — когда проходил мимо. Поэтому я и решил идти этим путем. Здесь все вокруг вызывает у меня любопытство.

Я кивнул, понимая это чувство, особенно когда определил, что звуки доносятся из главной оружейной палаты. В центре всего располагался Бенедикт, разглядывавший ноготь большого пальца через дуло винтовки. Он сразу же поднял глаза, и наши взгляды встретились. Вокруг него передвигалась дюжина ратников, переносящих оружие, чистивших его и расставляющих.

— Я полагал, ты в Кашере, — удивился я.

— Был… — обронил он.

Я предоставил ему возможность продолжить, но так ничего и не дождался. Бенедикт никогда не славился болтливостью.

— Похоже, ты готовишься отражать нападение, — заметил я, зная, что порох здесь бесполезен, а имеющиеся у нас боеприпасы действовали только в районе Амбера и прилегающих к нему вплотную окрестностях и ближайших королевствах.

— Всегда лучше упредить опасность, — промолвил он нехотя.

— Ты не хотел бы уточнить? — попросил я его.

— Не сейчас, — ответил он.

— Нам следует окопаться? — продолжал допытываться я. — Укреплять город? Вооружаться?

— До этого не дойдет! — отрезал Бенедикт. — Иди туда, куда шел…

— Но…

Он отвернулся. У меня возникло ощущение, что разговор окончен. Когда Бенедикт проигнорировал еще несколько вопросов, у меня появилась в этом полная уверенность. Пожав плечами, я повернулся к Биллу и предложил:

— Пошли на обед.

Мы вернулись в коридор, где Билл тихо осведомился:

— Имеешь ли ты хоть малейшее представление о том, что все это означает?

— Далт приближается, — сделал я свой вывод. — И он уже близко.

— Бенедикт был с Рэндомом в Кашере. Вероятно, Далт доставил им там некоторое беспокойство. А что, если Далт захватил в плен Рэндома?

— Все возможно… — от этой мысли я ощутил легкий холодок. Нет, Рэндом может козырнуться сюда в любой момент. Когда я заговорил о защите Амбера, а Бенедикт сказал: «До этого не дойдет!», у меня сложилось впечатление, что он имел в виду что-то близкое и скорое. И то, с чем он, по его мнению, может справиться сам.

— Я понимаю, о чем ты думаешь. Но с другой стороны, он заявил, что не будет строить укрепления.

— Если Бенедикт сказал, что нам не нужно строить укрепления, то нам не нужно их строить.

— Вальсировать и пить шампанское, пока не грянут пушки?

— Если Бенедикт говорит, что это можно…

— Вы действительно доверяете этому парню? Что бы вы без него делали?

— Были бы более нервными.

— Извини, — Билл покачал головой. — Я не привык иметь дело с живыми легендами.

— Ты мне не веришь?

— Мне не следовало бы тебе верить, но я верю, в том-то и беда.

Тут он замолчал. Мы свернули за угол и направились обратно к лестнице, где он добавил:

— Когда я был рядом с твоим отцом, дело обстояло так же.

— Билл, — обратился я к нему, когда мы поднимались по лестнице, — ты знал моего отца еще до того, как он восстановил свою память, и был просто обыкновенным Карлом Кори. Возможно, я выбрал в этом деле неправильный подход. Ты можешь вспомнить о том периоде его жизни что-нибудь, способное объяснить, где он сейчас?

На миг он замер и уставился на меня.

— Ты не думай, будто я не размышлял над этим, Мерль. Я много раз думал, не мог ли он под именем Кори заниматься чем-нибудь таким, что должен был выполнить после того, как его дела в Амбере были закончены. Но даже под своим псевдонимом он был весьма скрытным человеком; а также парадоксальным. Он много раз служил во многих родах войск, и это предположение кажется мне вполне логичным. Но иногда он писал музыку, что идет вразрез с образом крутого сержанта.

— Он прожил долгую жизнь, многое узнал, многое испытал.

— Именно. Вот поэтому-то так трудно догадаться, во что он влез сейчас. Раз или два, опрокинув несколько бокалов, он упоминал о людях науки и искусства, в знакомстве с которыми я бы его никогда не заподозрил. Он никогда не был просто обыкновенным Карлом Кори. Когда я его узнал, он уже набрал несколько веков земных воспоминаний. Это определило его слишком сложный характер, а поведение сделало непредсказуемым. Я просто не знаю, чем он мог заниматься, если только он чем-то занялся…

Почему-то я почувствовал, что Билл знает больше, чем говорит. Когда мы приближались к столовой, я услышал музыку. И едва мы вошли, как Льювилла бросила на меня ехидный и недовольный взгляд. Я обнаружил, что еще никто не присаживался. Приглашенные стояли, разговаривая между собой, с бокалами в руках, и когда мы вошли, большинство из них посмотрело на нас. Справа играло трио музыкантов. Обеденный стол располагался слева, неподалеку от большого окна в ложной стене, откуда открывался вид на раскинувшийся внизу город. Падал мелкий снежок, накидывая прозрачную вуаль на все вокруг. Льювилла быстро приблизилась ко мне и прошептала:

— Ты заставил всех ждать. Где девушка?

— Корал?

— А кто же еще?

— Я не знаю, мы расстались пару часов назад.

— Так она придет или нет?

— Не знаю.

— Мы не можем больше затягивать ожидание, — заявила она. — Теперь порядок мест для гостей пошел прахом. Что ты с ней сделал? А? Переборщил, доказывая, что ты настоящий мужчина? Она не может встать после твоих пылких объятий?

— Льювилла…

Она пробурчала что-то совершенно непонятное на шепелявом диалекте Рэмба, затем отвернулась и направилась к Виале.

— У тебя куча неприятностей, парень, — прокомментировал Билл. — Давай опустошим бар, пока она будет перетасовывать порядок мест для гостей?

Но к нам уже пробирался слуга с парой бокалов вина на серебряном подносе.

— «Лучшее Бейля», — определил Билл.

Я пригубил и убедился, что он прав. Это меня приободрило.

— Я не всех тут узнаю, — шепнул Билл. — Кто тот парень с красными кулаками возле Виалы?

— Это Оркуз, премьер-министр Бегмы. А болтающая с Мартином довольно привлекательная леди в желто-красном платье — его дочь Найда. Корал, из-за которой мне только что досталось от Льювиллы, сестра Найды.

— Так… А кто та рослая, белокурая леди, хлопающая ресницами Жерару?

— Понятия не имею. Сразу признаюсь, что не знаю того парня и даму, что справа от Оркуза.

Мы смешались с толпой, и Жерар представил нам стоящую рядом с ним даму, оказавшуюся Дретой Ганнелл, помощницей посла Бегмы. Высокая молодая дама, находившаяся возле Оркуза, была чуть моложе Дреты и звали ее Ферда Квист. Стоявший рядом с ней молодой человек был ее секретарем по имени Кейд. А пока мы смотрели в том направлении, Жерар попытался улизнуть и оставить нас с Дретой и Фердой, но последняя схватила его за рукав и что-то спросила. Я улыбнулся, кивнул и отчалил. Билл не замедлил последовать за мной.

— Господи! Как изменился Мартин! — заявил вдруг Билл. — Он выглядит, словно член рок-группы из видеоклипа. Я его еле узнал. Всего на прошлой неделе…

— Прошло больше года, — поправил я его. — Для него лично. Он искал себя на какой-то уличной сцене.

— Интересно… Нашел?

— Еще не имел возможности спросить его об этом. Но на ум мне пришла странная мысль, и я отложил ее в дальний ящик.

— Да? — изумился Билл. — У тебя еще есть мысли?

Тут музыка стихла и Льювилла, кашлянув, подала знак управляющему Хандену, который объявил о новом порядке мест.

Я оказался на стороне, противоположной голове стола, и чуть позже узнал, что Корал должны были усадить слева от меня, а Найду — справа. Так же потом я узнал, что Льювилла попыталась в последнюю минуту вызвать Флору и усадить ее на место Корал, но Флора не ответила на вызов. И потому сидевшая во главе стола Виала усадила Льювиллу справа от себя, а Оркуза слева, с Жераром, Дретой и Биллом после Льювиллы, и Мартином, Кейдом и Найдой после Оркуза. Мне пришлось проводить Найду к столу и усадить справа от себя, в то время как Билл плюхнулся слева.

— Суета, суета, суета… — тихо пробормотал Билл, и я кивнул. Затем я представил его Найде как советника королевского дома Амбера. Это, похоже, произвело на нее впечатление и она принялась расспрашивать его о работе. Билл стал очаровывать ее рассказом о том, как однажды представлял интересы в споре о разделе наследства, не имевшим никакого касательства к Амберу, но являвшимся отличным способом занять внимание девицы. Он немного рассмешил ее и прислушивающегося Кейда. Подали первое, и музыканты тихо заиграли, что сократило дальность слышимости наших голосов и направило разговор в более интимное русло. Билл хотел мне что-то сказать, но на мгновение его опередила Найда, и мне пришлось выслушивать ее.

— Насчет Корал, — тихо шепнула Найда. — Вы уверены, что с ней все в порядке? Когда вы расстались, она не чувствовала себя плохо?

— Нет, она казалась вполне здоровой.

— Странно. У меня сложилось впечатление, что она неравнодушна к событиям, происходившим в доме Амбера.

— Что бы она ни собиралась сделать, у нее явно уходит больше времени, чем она предполагала.

— А что именно она собиралась сделать? Где вы расстались?

— Здесь, во Дворце. Я показывал ей достопримечательности. Она хотела получше рассмотреть некоторые картины и статуи, но на это требовалось больше времени, чем я мог уделить, поэтому мне пришлось оставить ее.

— Не думаю, что она могла забыть про обед.

— Полагаю, что она засмотрелась на какое-нибудь произведение искусства.

— Значит, она определенно во Дворце?

— Ну, это трудно сказать. Как я говорил, все может быть.

— Так вы не знаете, где именно она находится?

— Я не знаю, где она находится в данный момент, — уточнил я. — Вполне возможно, что сейчас она просто переодевается в своей комнате.

— Если она так и не явится на обед, вы мне поможете ее найти?

— Я и сам собираюсь разыскать ее, если она в скором времени не появится.

Найда удовлетворенно кивнула и принялась за обед. Я попал в весьма неловкое положение. Помимо того, что мне не хотелось расстраивать Найду, я все равно не очень-то мог рассказать ей о случившемся, сообщив, что ее сестра на самом деле незаконная дочь Оберона. В подобной ситуации, когда меня строго предупредили не говорить ничего, способного вызвать неприязненные отношения между Амбером и Бегмой, я не собирался подтверждать дочери бегмийского премьер-министра слух о романе его жены с покойным королем Амбера. Может быть, в Бегме это является секретом, а возможно и нет. Я не хотел беспокоить Рэндома, спрашивая у него совета, частично потому, что он мог заодно приняться расспрашивать меня о моих собственных ближайших планах и проблемах, а врать ему я не могу. Такое откровение могло принести мне слишком много хлопот. Разговор вполне мог закончиться запретом с его стороны нападения на Замок. Единственным лицом, которому я мог рассказать о Корал и получить какой-нибудь официальный совет по поводу осведомленности ее родственников, была Виала. К сожалению, в настоящий момент Виала была занята, выполняя обязанности хозяйки дома. Я вздохнул и вернулся к обеду.

Билл снова привлек мое внимание и чуть склонился ко мне. Я тоже подался в его сторону.

— Да? — буркнул я.

— Я хотел бы с тобой кое о чем поговорить, хотя надеялся урвать для этого свободную минутку тишины и уединения.

Я тихо рассмеялся.

— Вот именно, — продолжал он. — Я считаю, что лучшего случая нам придется ждать довольно долго. К счастью, если не повышать голоса, нас не услышат. Я не понял, о чем разговаривали вы с Найдой, так что можно спокойно побеседовать, пока музыканты продолжают игру.

Я кивнул, продолжая утолять аппетит.

— Дело в том, что с одной стороны бегмийцам не следовало бы этого слышать. Но с другой стороны, я чувствую, что тебе это наверняка стоит знать, поскольку ты связался с Люком и Ясрой. Поэтому я хочу спросить тебя, какой у тебя распорядок дня? Я предпочел бы рассказать это тебе позже, но коль скоро ты будешь связан делами, то я могу изложить суть и сейчас.

Я взглянул на Найду и Кейда. Они были полностью поглощены обедом и мне подумалось, что они ничего не услышат. К несчастью, у меня не было подготовлено для такого случая подходящего заклинания.

— Валяй, — шепнул я, держа в руке бокал с вином.

— Во-первых, Рэндом переслал мне на разбор уйму документов. Это наброски соглашения, по которому Амбер представит Кашере режим наибольшего благоприятствования, который имеет и Бегма. Поэтому Кашера наверняка будет входить в Золотой Круг.

— Понятно. Это не было для меня неожиданностью. Но неплохо знать наверняка, что происходит в окрестностях.

— Есть еще многое другое, связанное с этим вопросом.

В этот момент музыканты перестали играть и мне опять стали хорошо слышны голоса сидящих за столом. Взглянув направо, я увидел, что слуга принес музыкантам поднос с едой и вином. Они отложили инструменты и сделали перерыв. Они играли уже довольно долго и заслужили его.

— Остальное позже, — рассмеялся Билл.

— Хорошо.

Подали странное маленькое блюдо из фруктов с изумительным соусом. Когда я заработал ложкой, уплетая кушанье, Найда вновь привлекла мое внимание. Я склонился к ней и она прошептала.

— Так что насчет сегодняшнего вечера?

— Что вы имеете в виду? — «не понял» я. — Я же сказал, что поищу ее, если она не появится.

— Я не об этом, — пояснила она. — У вас найдется время вечером зайти ко мне поговорить?

— О чем?

— Согласно досье, у вас были небольшие неприятности с кем-то, пытавшимся прикончить вас.

Я начал сомневаться в существовании этого проклятого досье.

— Устаревшие сведения, — проронил я. — Что бы раньше ни было, сейчас все в порядке.

— В самом деле? Выходит, теперь на вас никто не охотится?

— Вот этого бы я не сказал. Список действующих лиц постоянно пополняется.

— Значит, кто-то вас все еще держит на мушке?

— Вы милая дама, Найда, но я вынужден вас спросить, должно ли это вас беспокоить? У каждого свои мелкие проблемы. Просто у меня в данный момент из-за некоторых обстоятельств их больше обычного. И позвольте мне самому в них разобраться.

— Или погибнуть, пытаясь это сделать?

— Все может быть. Надеюсь, что худшее не случится. Но почему все-таки это вас интересует?

Она взглянула в сторону Кейда, который казался поглощенным едой.

— Возможно, я смогу вам помочь.

— Каким образом?

— Методом исключения, — улыбаясь, заявила Найда.

— О! Это подразумевает какое-то лицо или группу лиц?

— Безусловно.

— У вас есть какие-нибудь особые решения этого сложного вопроса?

— Да, они хороши для решения проблем, вызванных людьми, — она продолжала улыбаться. — Все, что мне нужно — это их имена и местонахождение.

— Секретное оружие?

Она снова взглянула на Кейда, так как я чуть повысил голос.

— Можно назвать его и так, — ответила она.

— Интересное предложение, — протянул я. — Но вы все еще не ответили на мой первый вопрос.

— Освежите свою память!

— Гм-м… — протянул я, но нас прервал слуга, разносивший вино, а потом — очередной тост.

Первый, предложенный Льювиллой, был за Виалу. Этот же, предложенный Оркузом, был за «древний союз между Амбером и Бегмой». Я выпил вместе со всеми и услышал бормотанье Билла:

— Ему предстоит стать чуть более натянутым.

— Союзу? — уточнил я.

— Точно.

Я взглянул на рассматривавшую меня Найду, явно ожидавшую возобновления нашего разговора. Билл сразу это заметил и деликатно отвернулся. Но в этот момент с Найдой заговорил Кейд, и поэтому я поспешил доесть блюдо и запил его вином. Через какое-то время пустая тарелка исчезла и сменилась другим блюдом. Я посмотрел на Билла, тот посмотрел на Найду и Кейда, а затем произнес:

— Подождем музыку.

Я согласно кивнул, и во внезапно возникшем молчании услышал голос Дреты:

— А это правда, что иногда видят дух короля Оберона?

Жерар крикнул что-то звучавшее утвердительно и их разговор снова заглушили. Голова моя была набита мыслями плотнее, чем желудок едой, поэтому я принялся за очередное блюдо. Кейд, пытаясь показать себя дипломатичным, повернулся в мою сторону и спросил о моих взглядах на эренгорнский вопрос, затем внезапно дернулся и уставился на Найду. У меня возникло сильное подозрение, что его стукнули ногой под столом, что меня вполне устраивало, так как я ничего не знал об этом идиотском эренгорнском вопросе. Но я пробормотал что-то насчет того, что в большинстве дел можно найти какие-нибудь доводы в пользу обеих сторон, и это показалось мне вполне разумным ответом. Если бы этот вопрос оказался животрепещущим, то, полагаю, я смог бы отделаться тонким замечанием о раннем прибытии бегмийской миссии, но «эренгорнский вопрос» мог быть на самом деле довольно скучной темой для разговора, которую Найда не желала поддерживать, поэтому она и прервала нашу беседу с Кейдом. Заодно у меня сложилось еще одно ощущение, что рядом внезапно могла материализоваться Льювилла и пнуть под столом мою ногу. Неожиданно меня осенила еще одна мысль, хотя иногда я немного туго мыслю. Она явно знала, что Рэндома здесь нет, и судя по тому, что мне уже известно, и по тому, что сейчас говорил Билл, они не слишком обрадованы, что бы Рэндом ни затевал в соседнем королевстве. Их раннее прибытие вполне могло быть устроено с целью несколько смутить нас. Не означает ли это, что Найда предлагает мне что-то являющееся частью замысла, подогнанного под их общую дипломатическую стратегию по этому вопросу? Если так, то при чем тут я? Я был плохим выбором, так как не имел ни малейшего представления о внешней политике Амбера. Знала ли это Найда? Должна знать, если их разведка действует так хорошо, как она мне намекнула. Я был сбит с толку и наполовину поддался искушению спросить у Билла, каковы его взгляды но поводу эренгорнской ситуации? Но тогда, впрочем, уже он мог пнуть меня ногой под столом. Закончив с едой, музыканты возобновили выступление, заиграв «Зеленые рукава». Найда и Билл одновременно склонились ко мне с разных сторон и, подняв глаза, встретились взглядами и улыбнулись.

— Дама имеет предпочтение, — громко проговорил Билл.

Она благосклонно кивнула ему и спросила меня:

— Вы обдумали мое предложение?

— Немного. Но у меня был вопрос, помните?

— Какой вопрос?

— С вашей стороны весьма мило оказать мне услугу, — пояснил я. — Но в наши времена всякому простительно сперва проверить ценник. Понятно?

— А что, если я скажу, что достаточно лишь вашей доброй воли?

— А что, если я отвечу, что добрая воля мало что стоит в политике?

Она передернула плечиками.

— За малую выгоду малая цена. Я это уже слышала. Но вы здесь со всеми в родстве. Возможно, ничего подобного никогда не случится, но вполне допустимо, что кто-то может спросить, какого вы о нас мнения. Если такое произойдет, то я хотела бы, чтобы вы знали, что в Бегме у вас добрые друзья, к которым нужно относиться по-доброму.

Я изучил ее очень серьезное выражение лица. Тут было нечто большее, и мы оба это понимали. Только при этом я не знал, что грядет, а она знала. Я протянул руку и осторожно провел по ее щечке тыльной стороной ладони.

— Ожидается, что я скажу что-то хорошее о вас, если кто-то меня спросит. Только и всего, и за это вы организуете убийство кого-то, чье имя и адрес я вам предоставлю. Правильно?

— Если коротко, то да.

— Это заставляет меня гадать, почему вы думаете, будто сумеете совершить убийство лучше, чем смогли бы мы? У нас по этой части классический опыт.

— У нас имеется, как вы выразились, секретное оружие. Но я думала, что для вас это личное дело, а не государственное, и вы не желаете втягивать в него никого из остальных членов семьи. К тому же, при оказанной мной услуге невозможно будет найти концов.

Опять куча намеков. Подразумевала ли она, что я, по ее мнению, не доверяю всем остальным, или что мне не следует им все доверять? Или она просто гадала вслух, основываясь на амберской истории интриг внутри семьи? Или она намеренно старается возбудить конфликт поколений? Будет ли это каким-либо образом отвечать политике Бегмы? Или… она догадалась, что за ситуация возникла и предлагает мне устранение члена семьи? А если это так, то неужели она считает меня настолько глупым, чтобы поручить это дело кому-то другому? Или даже обсуждать такую идею? И таким образом дать Бегме возможность получить достаточное количество очков для обретения власти надо мной? Или же… Я решил не размышлять далее. Меня порадовало, что мыслительные процессы наконец-то проявились образом, подобающим для атмосферы, царящей в моей семье, а на самом деле в моих обеих семьях. Овладевать таким навыком мне пришлось долгое время, но теперь это вызвало приятное ощущение. Простой отказ сразу бы отмел в сторону все вышеизложенное. Но с другой стороны, если я ей немного подыграю, она может оказаться интересным источником информации. Поэтому я сказал так:

— Вы убьете любого, кого я назову? Любого?

Она внимательно изучила меня и коротко проронила.

— Да.

— Вы должны еще раз извинить меня, но, совершая свой поступок ради такой неосязаемой цели, как моя добрая воля, вы заставляете меня сомневаться в вашей доброй воле.

Лицо ее покраснело и она сразу же отвернулась. Меня это не встревожило так как я был уверен, что на этом рынке командует покупатель. Я вернулся к обеду, и через некоторое время она вновь придвинулась ко мне.

— Это значит, что вы зайдете ко мне сегодня вечером?

— Не могу, — отказался я. — Сегодня я страшно занят.

— Могу поверить, что вы чрезвычайно заняты, но означает ли это, что мы вообще не сможем поговорить?

— Все зависит от того, как сложатся дела. Сейчас у меня их множество и, вероятно, скоро я покину город.

Найда чуть вздрогнула. Я был уверен, что она намеревалась спросить, куда это я отправляюсь, но потом решила, что лучше не спрашивать.

— Плохо, очень плохо… Вы отказываетесь от моего предложения?

— Нет, но, как я понимаю, вы почему-то спешите. Сделка возможна только сегодняшним вечером?

— Я знаю одно: вам грозит какая-то опасность. И чем раньше вы сделаете ход против вашего противника, тем спокойнее будете спать.

— Вы чувствуете, что я в опасности здесь, в Амбере?

— Никто и нигде не может ощущать себя в безопасности от достаточно умелого и решительного врага.

— Вы считаете, что угроза исходит изнутри? — поинтересовался я.

— Я просила вас назвать сторону, — заявила Найда. — Вам лучше знать.

Я немедленно отступил. Эта ловушка была слишком проста, и она ее явно учуяла.

— Вы предоставили мне пищу для размышлений, — признался я, продолжая набивать желудок пищей.

Через некоторое время я заметил, что Билл смотрит на меня так, словно хочет что-то сказать. Я чуть заметно качнул головой, и он меня понял.

— Тогда, может быть, за завтраком? — услышал я слова Найды. — То путешествие, о котором вы говорите, может оказаться для вас роковым. Было бы неплохо уладить дело до вашего отбытия.

— Найда, — проговорил я, как только сумел проглотить то, что у меня было во рту. — Я бы хотел ясности в вопросе о благодетелях. Если бы мне можно было обсудить это с вашим отцом…

— Нет! — возразила она. — Он ничего об этом не знает!

— Спасибо. Вы должны быть снисходительны относительно моего любопытства насчет изобретателей этого плана.

— Нет надобности искать где-то на стороне. Этот замысел целиком мой.

— Некоторые из ваших прежних заявлений заставили меня заключить, что у вас какие-то особенные связи с разведкой Бегмы?

— Нет, обыкновенные. Это мое личное предложение.

— Но должен же будет кто-то… привести в исполнение ваш замысел…

— Это произойдет с помощью оружия.

— Я должен заявить, что обязан знать о нем больше.

— Я предложила вам услуги и пообещала полную анонимность. А что касается средств, углубляться не стоит.

— Если эта идейка целиком принадлежит вам, то вы, казалось бы, должны получить от этого какую-то конкретную выгоду. Не так ли? Какая же вам польза?

— Ваше досье… — она отвела взгляд. — Чтение его меня заворожило… Вы здесь один из немногих людей, близких мне по возрасту, и вели такую интересную жизнь. Вы не представляете, как скучна большая часть читаемого мною — сельскохозяйственные сводки, цифры, изучение ассигнований. У меня нет ничего похожего на светскую жизнь. Я постоянно на дежурстве. Любая посещаемая мною вечеринка — на самом деле государственное мероприятие в той или иной форме. Я перечитывала ваше досье вновь и вновь и много думала о вас. И… я немного влюбилась в вас. Понимаю, что это звучит глупо, но это чистая правда. Когда я ознакомилась с некоторыми из последних докладов и поняла, что вам грозит настоящая опасность, то решила помочь вам, если смогу. Я имею доступ к важным государственным тайнам. Одна из них предоставит мне средство помочь вам. Применение секретного оружия пойдет вам на благо и не причинит вреда Бегме, но с моей стороны было бы нелояльно обсуждать это подробнее. Я всегда хотела встретиться с вами и приревновала к вам сестру, когда вы отправились с ней на прогулку. И все же я прошу вас, чтобы вы зашли ко мне позже…

Кинув на нее быстрый взгляд, я поднял бокал, словно в ее честь, и выпил.

— Вы изумительны, — ничего другого я придумать не мог. Это либо выдумано на ходу, либо правда. Если это правда, то она несколько жалка, а если нет, то можно посчитать это довольно ловким образцом сообразительности, рассчитанной на удар по моему самолюбию. И она заслуживает с моей стороны либо сочувствия, либо самого опасливого восхищения. Поэтому я добавил: — Хотел бы я встретиться с человеком, написавшим эти доклады. Вполне возможно, что на службе в правительственном учреждении пропадает большущий литературный талант.

Она улыбнулась, подняла бокал и коснулась им моего.

— Подумайте об этом, — посоветовала она.

— Честно могу сказать, что вас я не забуду.

Мы одновременно вновь приступили к обеду, и следующие пять минут я наверстывал упущенное. Билл тактично позволил мне покушать, полагая, что мой разговор с Найдой, наконец, закончился. Когда я покончил с очередным блюдом, Билл подмигнул мне и спросил:

— Есть свободная минутка?

— Пожалуй, да, — вздохнул я.

— Я даже не стану спрашивать, о чем шла речь по другую сторону — о деле или об удовольствии.

— Речь шла об удовольствиях, правда, несколько странных. Не спрашивай больше ни о чем, а то я из-за тебя останусь без десерта.

— Буду краток, — пообещал Билл. — Коронация в Кашере произойдет завтра.

— Не теряем времени даром, не так ли?

— Да. Джентльмена, который займет трон, зовут Арканс, герцог Шатбурна. За долгую жизнь он служил во многих правительствах и по-настоящему знает всю механику дела и к тому же состоит в отдаленном родстве с одним из предыдущих монархов. С кликой Ясры он ладил плохо, и пока она находилась у власти, жил, в основном, в своем загородном поместье. Ясра не беспокоила его, а он не беспокоил ее.

— Разумный человек…

— В частности, он разделял ее мнение насчет эренгорнского вопроса, о чем хорошо знают бегмийцы…

— А в чем, собственно, заключается этот эренгорнский вопрос?

— Это их Эльзас-Лотарингия. Огромная богатая область между Бегмой и Кашерой. За минувшие века она столько раз переходила из рук в руки, что у обеих стран имеются на нее законные притязания. Даже жители этой области не до конца разобрались в этом вопросе. У них имеются родственники в обеих странах. Я даже не знаю, волнует ли их, какая страна притязает на них, лишь бы им не повышали налоги. Мне кажется, претензии Бегмы могут быть чуть весомее, но я мог бы защищать в суде иск любой страны. И теперь ею владеет Кашера, а Аркане утверждает, что она, черт возьми, и дальше будет владеть ей. То же самое говорила и Ясра. Однако предыдущий правитель, его звали Ястон — он был военным, действительно был готов обсудить с бегмийцами статус этой области, до своего злополучного падения с балкона. По-моему, он хотел наполнить казну и подумывал уступить область в обмен на возмещение ущерба, нанесенного в ходе какой-то древней войны. Дело шло на лад…

— И? — не выдержал я монотонности его сообщения.

— В полученных мной у Рэндома документах Амбер особо признает, что Кашера включает в себя и область Эренгорна. Аркане настоял на включении этого пункта в договор. Обычно, судя по всему, что я смог разыскать в архивах Амбера, он избегает ввязываться в подобные щекотливые ситуации между союзниками. Оберон почти никогда не искал на свою голову неприятностей. Но Рэндом, кажется, немножко спешит и позволяет этому парню запрашивать слишком много. Это с моей точки зрения.

— Рэндом излишне остро реагирует, — высказался я. — Хотя я его ничуть не виню. Он не может забыть Бранда.

— Я просто наемный помощник, — сказал Билл, — и я не должен иметь своего мнения.

— Ну, а есть что-нибудь еще, что мне следует знать об Аркансе?

— О, есть еще уйма всякого, что в нем не нравится бегмийцам. И главное то, что они уже думали, будто быстро продвигаются в этом вопросе, который не могли разрешить предыдущие поколения. В прошлом из-за этого даже воевали, вот это и есть основная причина, по которой они примчались в Амбер. Так что веди себя соответственно, Мерль.

Билл поднял бокал и с удовольствием осушил его.

Чуть позже Виала что-то сказала Льювилле, потом встала и объявила, что ей требуется отлучиться и что она тут же вернется. Льювилла тоже стала подниматься, но Виала положила ей руку на плечо, что-то шепнула и величественно удалилась.

— Интересно, что бы это могло значить? — заинтересовался Билл.

— Не знаю.

— Погадаем? — улыбнулся Билл.

— Мой мозг на автопилоте, — признался я.

Найда бросила на меня долгий взгляд. Я спокойно воспринял его и пожал плечами. В скором времени тарелки убрали и поставили новое блюдо, выглядевшее чрезвычайно заманчиво. Однако, прежде чем я успел в этом убедиться наверняка, вошла представительница постоянного дворцового штата и приблизилась ко мне.

— Герцог Мерлин, — поклонилась она, — вас желает видеть королева.

Я сразу же поднялся.

— Где она?

— Я отведу вас.

Я извинился перед гостями, позаимствовав реплику, что тотчас же вернусь, и одновременно гадая, смогу ли я сдержать свое слово. Затем я последовал за служительницей в коридор, потом свернул в маленькую гостиную, где она оставила меня наедине с Виалой, сидевшей в неудобном на вид кресле с высокой спинкой из темного дерева и кожи, удерживаемой на спинке и сидении множеством металлических гвоздей с большими шляпками. Если бы ей очень потребовались мускулы, она послала бы за Жераром. Если бы ей потребовался человек, разбирающийся в истории и политических интригах, то тут оказалась бы Льювилла. Поэтому я сразу догадался, что речь пойдет о магии, поскольку я являюсь семейным авторитетом по этой части. Но я оказался неправ…

— Я хотела бы поговорить с тобой — промолвила Виала, — о маленькой войне, в которую, мы вот-вот кажется, ввяжемся.

После приятного времяпрепровождения с хорошенькой леди, нескольких стимулирующих кулуарных разговоров и расслабляющего обеда с друзьями и родственниками казалось почти невозможным услышать что-то иное, тем более столь серьезное. Маленькая война, по крайней мере, казалась лучше большой, хотя Виала этого и не сказала. Тем не менее мне не оставалось ничего иного как задать вопрос:

— Что случилось?

— Войска Далта окопались возле западной опушки Арденна, — уведомила она. — Перед ними развернулись войска Джулиана. Бенедикт забрал у Джулиана дополнительные войска и оружие. Он утверждает, что может выполнить обходной маневр, который развалит фронт Далта. Но я запретила ему это.

— Почему? Не понимаю!

— Погибнут люди…

— На войне без этого не обойтись.

— Но у нас есть достаточно своеобразный выбор, которого я пока не понимаю. И хочу понять его, прежде чем отдам приказ, который может привести к многочисленным жертвам.

— Что за выбор?

— Я вышла сюда ответить на сообщение по Козырю от Джулиана. Он только что вел через парламентеров переговоры с Далтом. Далт заявил, что разрушение Амбера не является в настоящее время его целью. Он указал, однако, что может все-таки напасть и это дорого нам обойдется. С другой стороны, он заявил, что предпочел бы уберечь себя и нас от ненужных потерь. Он требует одного, чтобы мы отдали ему двух пленников — Ринальдо и Ясру.

— Кого!? — улыбнулся я. — Мы не можем выдать ему Люка, даже если бы захотели. Его тут нет.

— Именно так и сказал ему Джулиан. Кажется, Далт весьма удивился. По какой-то причине он считал, что Ринальдо у нас в плену.

— Я полагаю, что мы не обязаны ставить в известность этого субъекта о всех наших делах. Как я понимаю, он уже давно нам досаждает. Думаю, у Бенедикта имеется для этого нахала подобающий ответ.

— Я позвала тебя не за советом.

— Извиняюсь. Просто не люблю, когда кто-то пытается провернуть подобное и в действительности верит, что имеет шанс на успех.

— У него нет никаких шансов на успех, — подчеркнуто произнесла Виала. — Но если мы сейчас прикончим его, то ничего не узнаем. Я хотела бы выяснить, что стоит за этим требованием.

— Прикажи Бенедикту доставить его живым, а у меня найдется заклинание развязать ему язык.

— Слишком рискованно, — покачала она головой. — Коль скоро полетят пули, может случиться, что одна из них угодит в него. Тогда мы проиграем, даже если и победим.

— Не понимаю, чего же ты хочешь от меня?

— Он попросил Джулиана связаться с нами и передать его требования. И пообещал сохранять перемирие, пока мы не дадим ему официальный ответ. По словам Джулиана, у него сложилось впечатление, что Далт удовольствуется любым из них — хоть мамашей, хоть сыном.

— Ясру я тоже не желаю отдавать.

— Так же, как и я. Чего мне действительно хочется, так это понять, что же происходит. Думаю, бесполезно освобождать Ясру и спрашивать ее, так как события произошли после наложения на нее заклятия. Я хочу знать, есть ли у тебя средство связаться с Ринальдо. Мне надо с ним поговорить.

— Ну, э-э-э… да, — признался я. — У меня есть Козырь.

— Так воспользуйся им!

Я извлек Карты и уставился на изображение Люка, направив мысли в определенное русло. Изображение изменилось и ожило. Люк в сумерках стоял у лагерного костра. На нем было знакомое зеленое обмундирование, а на плечах легкий, коричневый плащ с застежками в виде феникса.

— Мерль, — доложил он, — я могу двинуть войска хоть сейчас. Когда ты захочешь ударить по этому проклятому местечку…

— Погоди с этим, — прервал я его. — Здесь кое-что другое.

— Что?

— Далт у ворот и Виала желает поговорить с тобой, прежде чем мы его раздалбаем.

— Далт? В Амбере?

— Да, да и да. Он говорит, что уберется отсюда, если получит то, что жаждет иметь больше всего на свете: тебя и Ясру.

— Бред…

— Мы тоже так думаем. Ты поговоришь об этом с королевой?

— Разумеется. Проводи меня… — он немного поколебался и посмотрел мне в глаза.

Я улыбнулся и протянул ему руку. Он устремился вперед и взял ее, очутившись через мгновение в гостиной. Он осмотрелся, увидел Виалу, тут же отстегнул пояс с мечом и отдал мне… Приблизившись к ней, Люк припал на колено и склонил голову.

— Ваше Величество, — произнес он. — Я у ваших ног.

Виала протянула руку и коснулась Люка.

— Поднимите голову, — промолвила она.

Он поднял лицо и ее чувствительные пальчики пробежали по нему, чуть касаясь.

— Сила, — произнесла Виала, — и печаль… Значит, вы и есть Ринальдо. Вы принесли мне немало горя.

— Это обоюдно, Ваше Величество.

— Да, конечно. Учиненные и неотомщенные несправедливости имеют склонность обрушиваться на невинных. Насколько далеко зайдет дело на этот раз?

— Дело с Далтом? — спросил он.

— Нет, дело с тобой.

— О, с ним все. Я покончил с этим. Больше никаких бомб и засад. Я уже сообщил об этом Мерлину.

— Вы знакомы несколько лет?

— Да.

— Вы подружились?

— Он — одна из причин, по которой я прекращаю дело.

— Раз вы явились сюда, значит, доверяете ему, и я это ценю. Примите вот это.

Виала сняла кольцо с указательного пальца правой руки. Ободок был из золота, камень молочно-зеленый. Зубцы справа ласково обхватывали камень, словно богомол, охраняющий сказочные сокровища страны снов от мира яви.

— Ваше Величество…

— Носите его, — велела она.

— Слушаюсь, — проронил он, надевая его на мизинец левой руки. — Благодарю вас, Ваше Величество.

— Встаньте. Я хочу объяснить вам, что именно произошло.

Люк поднялся, а Виала принялась рассказывать ему то, что рассказала мне — о прибытии Далта, о диспозиции его сил, о его требованиях, а я стоял, ошеломленный содеянным ею. Она только что взяла Люка под свою защиту. В Амбере все знали это кольцо. Я гадал, что же думает об этом Рэндом, а затем понял, что никакого слушания дела не будет. Бедный Билл! По-моему, он просто жаждет защищать Люка в суде.

— Да, я знаю Далта, — услышал я голос Люка. — Нас никогда не разделяли… определенные цели, но он изменился. Во время нашей последней встречи он попытался убить меня, и я не знаю, почему. Сперва я подумал, что им управляет чародей из Замка.

— А теперь?

— Теперь я просто ничего не понимаю. У меня такое впечатление, что он на поводке, но кто его держит, я не знаю.

— А почему бы не тот чародей?

— Ему нет смысла идти на такие хлопоты ради того, чтобы схватить меня, когда всего лишь несколько дней назад он держал меня в руках, а потом отпустил. Он мог просто посадить меня в камеру.

— Верно, — согласилась Виала. — А как зовут этого чародея?

— Маска… Мерлин знает о нем больше моего.

— Мерль, — обратилась она ко мне. — Кто такой этот Маска?

— Это чародей, отнявший у Ясры Замок Четырех Миров, — объяснил я, — а она в свою очередь отняла его у Шару Гаррула, который сейчас служит в Замке вешалкой. Чародей носит синюю маску и, кажется, черпает силы из странного источника, расположенного в цитадели Замка. Он не очень-то любит меня. И это примерно все, что я могу рассказать.

Я опустил упоминание о своем плане отправиться туда в скором времени для сведения счетов, а также из-за участия в этом деле Юрта. Все это я сделал по той же причине, по которой утаил эту информацию от Рэндома. Я был уверен, что Люк отпасовал ее вопрос именно мне, потому что не знал наверняка, насколько я хотел раскрыться перед Виалой.

— Это мало что нам говорит, — решила она, — относительно ультиматума Далта Амберу.

— Связи может и не быть, — заявил я. — Как я понимаю, Далт наемный солдат, и их отношения могли быть единичными. Теперь он либо работает на кого-то другого, либо затевает свою игру.

— Непонятно, почему кто-то захотел нас заполучить, причем идя на столь дорогостоящие хлопоты и риск, — сказал Люк. — Но я должен свести счеты с этим парнем и намерен совместить приятное с полезным.

— Что ты имеешь в виду? — встревожилась Виала.

— Я думаю, что есть способ быстро добраться туда, — произнес он вместо ответа.

— Можно пройти по Козырю к Джулиану, — подсказал я. — А что ты задумал, Люк?

— Хочу потолковать с Далтом.

— Слишком опасное занятие, — возразила королева. — Ведь именно этого он и хотел.

— Для Далта это тоже может оказаться опасным, — усмехнулся Люк.

— Минутку! — вмешался я. — Если у тебя на уме нечто иное, чем разговор, то ты можешь нарушить перемирие. Виала же пытается избежать столкновения.

— Никакого столкновения не будет, — пообещал Люк. — Слушай, я знаю Далта с детства и, по-моему, он блефует. У него есть такая черта характера. Не такие у него силы, чтобы идти на риск нового нападения на Амбер. Ваши ребята его убьют. Если ему потребовались мы с мамулей, то думаю, мне он скажет, зачем. А это как раз то, что мы желаем выяснить, не так ли?

— Ну, так, — неохотно согласился я. — Но…

— Отправьте меня, — обратился он к Виале. — И я найду способ заставить его отцепиться от вас. Обещаю…

— Ты искушаешь меня, — промолвила она. — Но мне не нравятся твои слова о сведении с ним счетов, особенно в такое время. Как сказал Мерлин, я хочу избежать столкновения, но не по одной причине.

— Обещаю, что так далеко дело не зайдет, — заверил он ее. — Я бросаю кости как надо. И я хорошо научился играть на слух и готов отсрочить удовлетворение.

— Что скажешь, Мерлин? — спросила Виала.

— В этом он прав, — подтвердил я. — Он самый прожженный коммивояжер на юго-западе.

— Боюсь, это понятие мне не знакомо.

— На Отражении Земля, где мы оба жили, — это высокоспециализированное искусство. Фактически, даже сейчас он применяет его на тебе.

— Ты утверждаешь, он сможет сделать то, о чем говорит?

— Я думаю, он очень хорошо умеет добиваться того, что хочет.

— Точно, — подтвердил Люк. — А поскольку мы оба здесь хотим одного и того же, то мне думается — будущее для нас открыто.

— Понимаю, что ты имеешь в виду, — сказала Виала. — Насколько большой опасности ты можешь подвергнуться из-за этого, Ринальдо?

— Я буду в такой же безопасности, как и здесь, в Амбере.

— Ладно, я поговорю с Джулианом, — улыбнулась она. — И ты сможешь отправиться к нему посмотреть, что там у Далта.

— Минутку, — попросил я. — Сегодня то и дело шел снег, и там внизу дует очень скверный ветер. Люк явился из Отражения с более теплым климатом, и плащ на нем довольно не по сезону. Разреши мне дать ему кое-что потеплее. У меня есть хороший, теплый плащ, и он сможет взять его, если сочтет подходящим.

— Не возражаю, — произнесла она.

— Мы сразу же вернемся.

Она поджала губы, а затем кивнула. Я протянул Люку пояс с оружием, и он пристегнул его. Я не сомневался, Виала поняла, что нам просто надо поговорить наедине. И мы оба знали, что она мне доверяет, и это одновременно и облегчало, и осложняло мое положение. Я собирался уведомить Люка о предстоящей коронации в Кашере и о некоторых других делах, пока мы будем идти по коридору к моим покоям. Однако я подождал, пока мы подальше удалились от гостиной, так как у Виалы необыкновенно острый слух. Но это позволило Люку захватить инициативу, и он начал разговор первым.

— Что за странное развитие событий, — удивился он и добавил — Она мне нравится, но у меня сложилось впечатление, будто она знает больше, чем говорит.

— Вероятно, ты прав. Думаю, что мы все такие.

— Ты тоже?

— Нынче — да. Обстоятельства вынуждают.

— Ты знаешь о сложившейся ситуации что-нибудь такое, что следует знать мне?

Я качнул головой.

— Ситуация эта нова, и она сообщила тебе все, что известно и ей, и мне. А ты, наверное, знаешь что-то, о чем не ведаем мы?

— Нет. Для меня она тоже полна неожиданностей, но я должен влезть в нее.

— Да, должен.

Теперь мы приближались по коридору к моим покоям, и я счел необходимым подготовить его.

— Скоро мы будем у меня в комнате, — предупредил я. — И я просто хочу, чтобы ты знал — твоя мать там. Она в безопасности, но ты найдешь ее не слишком разговорчивой.

— Я знаком с результатами твоего заклинания, и помню, по твоим словам, что ты знаешь, как его снять… Я понял, что наш план отправиться потолковать с Маской и твоим братцем немного откладывается.

— Не так уж надолго, — возразил я.

— Мы предполагаем, сколько у меня уйдет на это времени. А что, если дело затянется? Или случится что-то, способное надолго задержать меня?

Я кинул на него быстрый взгляд и осведомился:

— Люк, что у тебя на уме?

— Не знаю. Я просто строю предположения. Люблю планировать все загодя. Скажем, у нас получится задержка с этой атакой…

— Ладно, говори, — произнес я, когда мы приблизились к двери в мою комнату.

— Я вот что имею в виду. Что, если мы прибудем туда слишком поздно? Предположим, мы явились, а твой братец уже прошел ритуал превращения?

Я толкнул дверь, открыл ее и придержал, пока он проходил. Мне не хотелось, чтобы дело приняло такой оборот, так как я помнил отцовские рассказы о тех моментах, когда он встречался с Брандом и сталкивался с этой сверхъестественной силой. Люк прошел в комнату. Я щелкнул пальцами и множество масляных ламп тотчас же ожило — их пламя спустя мгновение распространило ровный свет. Ясра находилась прямо напротив входа, держа на вытянутых руках кое-что из одежды. На какой-то миг я растерялся, потому что не знал, какова будет его реакция. Он остановился, разглядывая ее, а потом приблизился, позабыв про разговор о Юрте. Рассматривая ее, он, наверное, задумался о чем-то таком, что мне стало как-то неуютно. Секунд через десять он рассмеялся и заметил:

— Она всегда любила приодеться, но совместить эту любовь с чем-то полезным ей было не под силу. Надо отдать должное Маске, хотя он и не уловил мораль происшедшего, — затем он повернулся ко мне. — Вполне вероятно, что она очнется злой, как мокрая кошка, и сразу кинется в атаку. Кажется, она не держит упомянутый тобой плащ.

— Сейчас достану.

Я вытащил из шкафа темный меховой плащ. Когда мы поменялись плащами, он провел рукой по меху.

— Мантикора? — поинтересовался он.

— Волк, — уточнил я.

Затем я повесил его плащ в шкаф и прикрыл дверцу, а Люк в это время облачался.

— Как я говорил, когда мы шли сюда, есть вероятность, что я не вернусь.

— Этого ты не говорил.

— Такими словами не говорил, — признался Люк. — Но какая разница, большая будет задержка или маленькая? Суть в том, что если Юрт пройдет ритуал и ему удастся обрести те способности, к которым он стремится, до того, как мы успеем что-то сделать, то разница во времени не будет иметь значения. А что будет, если тебя не будет там, чтобы вовремя поспеть на помощь?

— Тут много нюансов, — заметил я, поморщившись.

— Именно это и отличает нас от проигравших… Хороший плащ.

Он двинулся к двери, оглянувшись на меня и на мать.

— Ладно, — сказал я. — Ты являешься туда, Далт отрубает тебе голову и играет ею в футбол, а потом появляется Юрт десяти футов росту и пышущий огнем. Это я строю предположения. Каким образом в такой ситуации мы не проигрываем?

Люк вышел в коридор, а я последовал за ним, снова щелкнув пальцами и оставив Ясру в темноте.

— Тут дело в знании вариантов выбора, — нравоучительно заявил Люк, пока я закрывал дверь. Затем мы зашагали по коридору.

— Лицо, получившее подобную силу, приобретает заодно и уязвимость, такую же, как у источника, — сообщил он.

— Что ты под этим подразумеваешь?

— Конкретно не знаю, но мощь в Замке можно использовать против лица, наделенного мощью в этом самом Замке. Уж это-то я узнал точно из записей Шару. Но мамуля отобрала их у меня, прежде чем я прочел их до конца, и больше я их не видел. Никогда и никому не доверяй — таков, по-моему, ее девиз.

— Давай дальше.

— Я говорю, что если со мной что-нибудь случится, и он выйдет из этой игры победителем, то значит, она знает какой-то особый способ уничтожить его.

— Что!?

— Я также уверен, что спрашивать ее об этом придется чрезвычайно вежливо.

— Мне почему-то кажется, что я это уже знаю.

Люк издал невеселый смешок.

— Ты скажешь ей, что я закончил с вендеттой и что я удовлетворен, а потом в обмен на помощь предложи ей цитадель.

— А если ей покажется, что этого мало?

— Черт! Тогда преврати ее обратно в вешалку. Парня-то все равно можно убить. Мой отец умер от стрелы в горло, несмотря на свои фантастические силы. Смертельный удар — есть смертельный удар. Просто дело в том, что нанести его такому парню очень трудно.

— Ты действительно думаешь, что этого хватит?

Он остановился и, нахмурившись, взглянул на меня.

— Она будет спорить, но в конце концов согласится, — уверенно заявил Люк. — Ведь для нее это будет возвращением. И она захочет отомстить Маске так же сильно, как и вернуть свой кусок прежних владений. Но не доверяй ей. Что бы она ни обещала, она никогда не довольствуется меньшим, чем принадлежало ей ранее. Она не сможет отказаться от интриг, но будет отличной помощницей до завершения дела. А потом тебе придется подумать, как защититься от нее. Если не…

— Что «если не»?

— Если я не придумаю что-нибудь, чтобы упрочить сделку.

— Например?

— Пока не знаю. Но не снимай этого заклинания, пока мы не разберемся между собой с Далтом. Идет?

Он снова пошел вперед.

— Минутку! — окликнул я его. — Что же ты задумал?

— Ничего особенного. Как я сказал королеве, я просто намерен сыграть с закрытыми глазами.

— Иногда у меня возникает такое ощущение, будто ты такой же хитрый, как и мать, — откровенно сказал я.

— Надеюсь, что так оно и есть. Но существует разница. Я честен.

— Сомневаюсь, что я купил бы у тебя подержанный автомобиль.

— Каждая заключенная мной сделка — особая. А для тебя всегда припасено самое лучшее.

Я взглянул на него, но на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Что же я еще могу сказать? — произнес он, быстро показывая на гостиную.

— Теперь уже ничего, — ответил я, и мы вошли к королеве.

Виала повернула голову в нашу сторону, и лицо ее было так же непроницаемо, как и у Люка.

— Теперь вы одеты по сезону? — осведомилась она.

— Да, безусловно, — подтвердил Люк.

— Тогда давайте приступим, — предложила она, поднимая левую руку, в которой оказался Козырь. — Подойдите, пожалуйста, ко мне.

Мы приблизились к королеве и я увидел, что она держит перед собой Козырь Джулиана.

— Положите мне руку на плечо, — предложила она Люку.

Он положил руку на ее плечико. Она потянулась и нашла Джулиана, заговорив с ним. Вскоре в разговор вступил и Люк, объясняя, что он намерен предпринять. Виала сообщила Джулиану, что она одобряет этот план. Спустя несколько секунд я увидел, как Люк поднял свободную руку и протянул ее. И тут же я заметил темный силуэт тянущегося к нему Джулиана, хотя и не участвовал в козырной связи. Это произошло потому, что я вызвал у себя логрусовое зрение и стал чувствителен к таким вещам. Логрус потребовался мне для того, чтобы Люк не улетучился прежде, чем я сделаю свой ход. Я положил руку на плечо Люка и двинулся вместе с ним.

— Мерлин! Что ты делаешь? — услышал я окрик Виалы.

— Хочу посмотреть, что там происходит, — отозвался я. — Когда дело решится, я тут же вернусь домой, — и радужные врата закрылись за мной.

Мы стояли, освещенные мерцающим светом масляных ламп в большом шатре. Снаружи шумел ветер и слышался шорох ветвей. Джулиан стоял к нам лицом. Он выронил руку Люка и рассматривал его с бесстрастным лицом.

— Значит, ты и есть убийца Каина, — проговорил он.

— Да, — быстро ответил Люк.

Тут я вспомнил, что Джулиан и Каин были особенно близки друг другу. Если бы Джулиан прикончил Люка, то уверен, Рэндом лишь кивнул бы, соглашаясь с происшедшим. Может быть, даже улыбнулся бы. Трудно сказать… Будь я Рэндомом, я бы только приветствовал устранение Люка со вздохом облегчения. Фактически, это была одна из причин моего перехода вместе с Люком. Что, если все это дело подстроено? Я не мог себе представить, чтобы Виала могла принять участие в этом деле, но ее легко могли обмануть Джулиан и Бенедикт. Что, если Далта тут вообще нет? А если, допустим, и есть, и он просит голову Люка? В конце концов, он ведь пытался совсем недавно прикончить Люка? Мне приходилось признавать такую возможность и сейчас, так же, как и признавать, что Джулиан наиболее вероятный кандидат на участие в таком замысле… Для блага Амбера. Взгляд Джулиана встретился с моим, и я напялил на себя такую же маску бесстрастия, какая была у него.

— Добрый вечер, Мерлин — поздоровался Джулиан. — А какую роль ты играешь в этом плане?

— Я наблюдатель. И все прочее, что подскажут обстоятельства.

Откуда-то снаружи я услышал вой адской гончей.

— Только не мешай, — предупредил Джулиан.

Я улыбнулся.

— У колдуна есть особые свойства оставаться незамеченным.

Он снова изучил меня взглядом, гадая, не кроется ли за этим какая-нибудь угроза. Затем передернул плечами и повернулся туда, где лежала на столе развернутая карта, прижатая с углов камнем и кинжалом. Он показал жестом руки, что Люку следует присоединиться к нему, а я последовал за ними. Карта изображала западную опушку Арденна, и он указал на ней наше местоположение. Гарнат находился к юго-западу от нас, а Амбер к юго-востоку.

— А силы Бенедикта? — осведомился я.

Джулиан взглянул на меня, слегка нахмурившись.

— Люку полезно знать, что такие силы существуют, — отчеканил он, — но не их численность, местонахождение и задачи. Таким образом, если Далт захватит его в плен и допросит, то у него будет много причин для беспокойства, но никаких сведений для противодействия.

— Хорошая мысль, — кивнул Люк.

Джулиан вновь показал на место между двумя фронтами.

— Вот тут-то я и встречался с ним, когда мы вели переговоры. Ровное местечко, видное днем с обеих сторон. Я предлагаю воспользоваться им для нашей встречи.

— Ладно, — согласился Люк, и я заметил, что когда он говорил, кончики пальцев Джулиана поглаживали рукоять лежавшего рядом с ним кинжала. И тут же заметил, что рука Люка небрежным движением опустилась к поясу и легла там, чем показала мне настороженность друга. Рядом с его рукой висел кинжал. Затем Люк и Джулиан одновременно улыбнулись друг другу и продолжали это занятие в течение нескольких секунд, тянувшихся как часы. Люк был крупнее Джулиана, и я знал, как он проворен и силен. Но за плечами Джулиана стоял многовековой опыт владения оружием. Я раздумывал, как бы мне вмешаться, если кто-нибудь из них сделает первый ход, потому что знал, что попытаюсь их остановить. Потом, словно по взаимному согласию они отняли руки от оружия, и Джулиан спросил:

— Позвольте мне предложить вам бокал вина?

— Я бы не возражал, — согласился Люк, и я подумал, не удержало ли их от схватки мое присутствие? Вероятно, нет. У меня сложилось впечатление, что Джулиан просто хотел ясно выразить свои импульсивные чувства, а Люк хотел ему дать понять, что ему наплевать. Я затруднился бы сказать, на кого бы поставил. Джулиан наполнил три бокала вином «Лучшее Бейля» и жестом предложил нам не стесняться, пока затыкал пробкой бутылку. А потом взял свой бокал и сделал большой глоток, прежде чем я и Люк успели хотя бы понюхать вино. Это служило гарантией, что нас не отравят, и знаком того, что он хочет поговорить о деле.

— Когда я с ним встречался, с нами было по два воина, — сообщил Джулиан.

— Вооруженных? — уточнил я.

Он кивнул.

— На самом деле просто для виду?

— Вы встречались конными или пешими? — спросил Люк.

— Пешими. Мы одновременно покинули места дислокации войск и приближались с одинаковой скоростью, пока не встретились посередине, в нескольких сотнях шагов от каждой стороны.

— Ясно, — сказал Люк и осведомился: — Никаких сюрпризов?

— Никаких. Просто поговорили и вернулись.

— В какое время это было?

— Ближе к закату.

— Он показался человеком с нормальной психикой?

— Пожалуй, да. Я считаю определенную надменность поз и несколько оскорблений в адрес Амбера нормальными для Далта.

— Вполне понятно, — согласился Люк, — и он захотел заполучить или меня, или мою мать, или нас обоих? А если не получится, угрожал атакой?

— Да.

— Он не намекнул, зачем мы ему понадобились?

— Нет.

Люк пригубил вино.

— Он уточнял, какими мы ему нужны — живыми или мертвыми?

— Живыми…

— А какие у тебя сложились впечатления?

— Если я выдам ему тебя, то избавлюсь от тебя, — заявил Джулиан, — а если я плюну ему в глаза и вступлю в бой, то избавлюсь от него. Так или иначе, я все равно в выигрыше…

Неожиданно его взгляд переместился на бокал с вином, который Люк взял левой рукой, и глаза его на мгновение расширились. Я понял, что он только сейчас заметил кольцо Виалы на пальце Люка.

— Похоже, что мне придется прикончить Далта, — сделал он вывод из увиденного.

— Считаешь ли ты, что он на самом деле нападет? — невозмутимо продолжал Люк. — Есть ли у тебя какие-либо предположения, откуда он здесь появился? Какие-нибудь намеки, куда может направляться? Когда он уберется отсюда, если сумеет это сделать?

Джулиан выпил глоток и сказал:

— Я обязан исходить из предположения, что он говорил серьезно и собирается напасть. Когда мы впервые узнали о продвижении его войска, оно двигалось по направлению от Бегмы к Кашере, вероятно, из Эренгорна, поскольку он часто там околачивался. А насчет того, куда он хочет податься отсюда, я понятия не имею и твои догадки будут не хуже моих.

Люк быстро хлебнул вина, но на долю секунды запоздал и не успел скрыть легкую улыбку.

«Нет, — тут же сообразил я, — догадки Люка гораздо ближе к истине, чем у любого из нас. Чертовски ближе». Я тоже отхлебнул вина, так как не знал, какое выражение нужно придать своему лицу.

— Спать можно здесь, — сказал Джулиан. — А если вы голодны, то я распоряжусь насчет ужина. Вашу встречу мы устроим на рассвете.

Люк качнул головой.

— Сейчас, — он еще раз тонко и выразительно продемонстрировал кольцо. — Надо обделать это дело немедленно.

Джулиан несколько мгновений изучал его взглядом, а потом заявил:

— Вас будет плохо видно, особенно если учесть, что идет снег. Из-за мелкого недоразумения может случиться беда.

— А если оба моих спутника будут нести большие факелы, а оба его сделают то же самое? — предложил Люк. — Тогда мы будем видны обеим сторонам с нескольких сотен ярдов.

— Может и так, — согласился Джулиан. — Ладно, я направлю сообщение в его лагерь и выберу тебе сопровождающих.

— Я уже знаю, кого хочу в спутники — тебя и Мерлина.

— Любопытнейшая ты личность, — заметил Джулиан, — но я согласен. Я бы хотел быть там, если уж что-то случится.

Джулиан направился к выходу из шатра, открыл полог и вызвал офицера, дав ему какие-то указания. Пока это происходило, я спросил:

— Ты знаешь, что делаешь, Люк?

— Разумеется.

— У меня такое ощущение, что это несколько иное, чем игра на слух. У тебя есть причины, по которым ты не можешь рассказать мне о плане?

С секунду он разглядывал меня, потом сказал:

— Я лишь недавно понял, что я тоже сын Амбера. Мы встретились и увидели, что чересчур похожи друг на друга. Ладно… хорошо. Это означает, что мы можем заниматься бизнесом. Верно?

Я позволил себе нахмуриться, так как не был уверен, что именно он пытался мне сказать.

Люк слегка стукнул по моему плечу и улыбнулся.

— Не беспокойся. Ты можешь мне доверять, и у тебя не остается другого выбора. Позже, вероятно, будет. Об одном прошу, что бы ни случилось, ты не должен вмешиваться.

— А что, по-твоему, может случиться?

— У нас нет времени для предположений, поэтому предоставь делу идти своим чередом и помни все, что я сказал тебе этим вечером. Идет?

— Как ты выразился, у меня в настоящий момент нет иного выбора.

— Я хочу, чтобы ты помнил это и позже, — сказал он, когда Джулиан опустил полог и повернулся к нам.

— Ловлю тебя на предложении перекусить! — крикнул ему Люк. — Как насчет тебя, Мерль? Ты голоден?

— Конечно, нет! — испугался я. — Я только что просидел на официальном обеде почти до конца.

— О! По какому случаю? — небрежно осведомился он.

Я засмеялся. Это было чересчур для одного дня. Я собирался сказать, что у нас нет времени и кроме того — случай неподходящий. Но как раз в этот момент Джулиан откинул полог и подозвал ординарца, и мне захотелось щелкнуть по самолюбию Люка просто для того, чтобы посмотреть, как это подействует на его хваленое самообладание.

— В честь премьер-министра Бегмы Оркуза и нескольких его людей, — столь же небрежно ответил я.

Некоторое время он молчал, ожидая продолжения, но я притворился, будто потягиваю вино. Опустив бокал, я прибавил:

— Вот и все.

— Брось, Мерль! Из-за чего все это дело? В последнее время я был с тобой относительно честен.

— О! — многозначительно произнес я.

С минуту мне казалось, что он не усмотрит в этом юмора, но он тут же рассмеялся.

— Иногда жернова богов вращаются слишком быстро, черт возьми, и нас с головой засыпает перемолотым, — заметил Люк. — Слушай, как насчет того, чтобы отдать мне это даром? Сейчас у меня для обмена нет ничего интересного. Что ему надо?

— Ты не забудешь, что до завтрашнего дня это секрет?

— Идет! А что произойдет завтра?

— Арканс, герцог Шатбурна, будет коронован в Кашере.

— Мать-перемать! — коротко выразился Люк. Он бросил взгляд на Джулиана и снова перевел его на меня. — Со стороны Рэндома это чертовски умный выбор, — признал он через некоторое время. — Не думал, что он будет действовать так быстро. — Долгое время он стоял, глядя в пространство, а затем проговорил: — Спасибо, Мерль.

— Помогает тебе это или вредит?

— Мне или Кашере? — уточнил он.

— Я не вижу особой разницы.

— Это хорошо, потому что я не знаю, как к этому отнестись. Мне нужно немного поработать серыми клеточками, как говаривал Эркюль Пуаро. Уяснить общую картину, — ухмыльнулся он. — А сообщение интересное. У тебя есть для меня еще что-нибудь в этом духе?

— Хватит и этого.

— Вероятно, ты прав, — согласился Люк. — Перегрузка систем нежелательна. Как ты думаешь, старина, мы теряем хватку в простых делах, а?

— За то время, что мы знаем друг друга, я ни разу такого не замечал.

Джулиан опустил полог, вернулся к нам и потянулся к бокалу с вином.

— Поесть риса может и крыса, — пошутил он и добавил, обращаясь к нам. — Через несколько минут немного откушаем, что бог пошлет.

— Спасибо, — кивнул Люк.

— По словам Бенедикта, — произнес Джулиан, обращаясь к Люку, — ты сообщил Рэндому, что Далт — сын Оберона.

— Да, — подтвердил Люк, — и притом он прошел Лабиринт. Это что-то меняет?

— Мне не впервые хочется убить родственника, — пожал плечами Джулиан. — Кстати, ты ведь мне доводишься племянником?

— Так… дядя.

Джулиан взболтал содержимое бокала.

— Ну, добро пожаловать в Амбер. Я слышал прошлой ночью баньши. Интересно, нет ли тут какой-либо связи?

— Это к переменам, — предположил Люк. — Это означает, что положение меняется, и они воют по тому, что сгинуло.

— К смерти… Они означают смерть, не так ли?

— Не всегда. Иногда они просто появляются в поворотных пунктах истории для драматического эффекта.

— Жаль, — промолвил Джулиан. — Но всегда можно надеяться.

Я думал, что Люк скажет еще что-то, но Джулиан заговорил опять, прежде чем Люк успел открыть рот.

— Ты хорошо знал своего отца?

Люк чуть напрягся и ответил:

— Возможно, не настолько хорошо, как большинство. Не знаю. Он был похож на коммивояжера: постоянно появлялся и исчезал. Долго он у нас не задерживался.

— Каким он был с виду, ближе к концу? — поинтересовался Джулиан.

Люк принялся внимательно изучать свои руки.

— Он был не совсем нормален, если ты имеешь в виду именно это. Как я уже говорил Мерлину, по-моему, предпринятый им процесс приобретения тех сил мог несколько нарушать его психику.

— Никогда не слышал этой истории.

Люк пожал плечами.

— Подробности не так уж и важны. Главное — результаты.

— Ты говорил, что до этого он был неплохим отцом.

— Откуда я знаю, черт побери! У меня никогда не было другого отца для сравнения с ним. А к чему ты меня спрашиваешь?

— Любопытно… Об этой части его жизни я ничего не знал.

— Ну, а каким он был братом?

— Шалым. Мы с ним не очень-то ладили и поэтому старались держаться друг от друга подальше. Однако он был умен и талантлив… Имел склонность к искусству… Я просто пытаюсь понять, насколько ты мог пойти в него.

Люк перевернул руку ладонью вверх и заявил:

— Будь я проклят, если знаю!

— Это не имеет большого значения, — Джулиан поставил бокал на стол и снова повернулся к выходу из шатра. — По-моему, твой обед вот-вот принесут.

Они двинулись к выходу, и я слышал доносившуюся снаружи дробь стучавших по брезенту крошечных кристалликов льда, прерывавшуюся рычанием — концерт для вьюг и адских гончих. Но не было никаких баньши. Пока…

Я шел на шаг-другой позади Люка и слева от него, пытаясь держаться вровень с Джулианом, находившимся справа. В руке у меня был шестифутовый массивный факел из смолистого дерева, заточенный на конце, чтобы его легче было втыкать в землю. Я держал его на расстоянии вытянутой руки от себя, так как пламя металось во всех направлениях, повинуясь капризам ветра. Острые ледяные снежинки падали на щеки, лоб, руки, а некоторые оседали на бровях и ресницах. Я энергично моргал, так как жар от факела растапливал их и вода стекала мне на глаза. Трава под ногами была достаточно холодной, почти замерзшей, так что при каждом шаге слышался хруст. Впереди были видны два приближающихся факела и темный силуэт человека между ними. Я снова моргнул и подождал, но свет факелов не давал возможности разглядеть его получше. Видел я его всего раз, очень недолго и через Козырь. Было это в Лесном Доме. Тогда его волосы выглядели золотистыми, почти медными, но при естественном освещении они должны быть грязно-белые. Глаза его, насколько я понял, были зелеными, хотя сейчас я не мог этого разглядеть. Я впервые понял, что он очень высок, или это он выбрал низкорослых сопровождающих. Через Козырь я видел его одного и мерки для сравнения не было. Когда на него упал свет факелов, я обратил внимание, что он был одет в теплый, зеленый камзол без рукавов и воротника поверх чего-то черного и тоже теплого, с рукавами, обтягивающими руки и заправленными в перчатки. Сапоги его были черными и такого же цвета штаны. Поверх всего был черный плащ с изумрудно зеленой подкладкой, цвет которой позволил узнать порыв ветра. На цепочке висел округлый, тяжелый медальон, по виду золотой. И хотя я не мог различить детали отчеканенного на нем герба, но был уверен, что он изображает льва, терзающего единорога. Он остановился в десяти-двенадцати шагах от Люка, который застыл на месте миг спустя. Далт подал знак, и его слуги воткнули факелы в землю. Мы с Джулианом сделали то же самое и остались на месте, как и люди Далта. Затем Далт кивнул Люку и они стали сближаться, встретившись в центре квадрата, образованного светом, стиснули друг другу руки выше кистей, пристально вглядываясь один другому в глаза. Люк стоял ко мне спиной, физиономия же Далта была хорошо видна. Он не проявлял никаких эмоций, но губы его уже шевелились. Я мог точно определить рост Далта, сравнивая его с ростом Люка, который, как я знал, был шести футов и три дюйма. Я обнаружил, что Далт на несколько дюймов выше. Я взглянул на Джулиана, но тот не смотрел в мою сторону. Потом я стал гадать, сколько же пар глаз наблюдают за нами с обеих сторон. Джулиан никогда не был человеком, по лицу которого можно было прочитать реакцию на происходящее. Он просто следил за двумя встретившимися без всяких эмоций. Я постарался придерживаться той же тактики. Минута шла за минутой, а снег все не унимался. После длительных переговоров Люк повернулся и направился к нам, а Далт подошел к одному из своих факельщиков. Люк остановился между нами и мы непроизвольно сблизились.

— Что там наклевывается? — спросил я Люка.

— О, по-моему, я нащупал способ решить дело без войны.

— Великолепно! — обрадовался я. — Что же ты ему продал?

— Я продал ему идею дуэли со мной для определения, как далеко зайдет это дело, — объявил он.

— Черт побери, Люк! — разозлился я. — Ведь он профи! Я уверен, ему досталось все лучшее из нашего генетического фонда, что касается силы. И всю свою жизнь он воевал. Возможно, сейчас он в наилучшей форме, и к тому же он превосходит тебя по росту и длине рук.

— Значит, — усмехнулся Люк, — мне тоже может повезти. — Он взглянул на Джулиана. — Если можешь, отправь сообщение войскам, чтобы те не нападали, а старина Далт даст точно такое же указание своим.

Джулиан посмотрел в сторону Далта, от группы которого в сторону его войск отправился один из факельщиков. Затем он повернулся к своим воинам и изобразил руками несколько сигнальных жестов. Вскоре из укрытия появился ратник и рысцой направился к нам.

— Люк, — сказал я. — Это безумие! Ты можешь победить только одним способом — заполучив в секунданты Бенедикта, и слова…

— Мерль, — попросил он. — Предоставь делу идти своим чередом. Это касается только Далта и меня. Идет?

— У меня есть несколько убийственных заклинаний, — продолжал я. — Мы можем позволить поединку начаться, а потом, в подходящий момент, я использую одно из них. Выглядеть это будет так, будто его сразил ты.

— Нет! Это действительно дело чести, поэтому ты не должен в него вмешиваться.

— Ладно, — сдался я, — если ты так уж настаиваешь, то не буду.

— Кроме того, умирать никому не придется, — сообщил Люк. — Ни он, ни я не хотим этого в данный момент, и это часть сделки. Мы слишком ценны друг для друга живыми. Никакого оружия, только врукопашную.

— А в чем именно, — уточнил Джулиан, — заключается сама сделка?

— Если Далт отхлещет меня по заднице, то я становлюсь его пленником, а он уводит свои войска.

— Люк, ты сошел с ума! — запротестовал я.

Джулиан прожег меня взглядом.

— Продолжай, — буркнул он.

— Если побеждаю я, то он мой пленник и возвращается со мной в Амбер или туда, куда я захочу, и его офицеры уведут войска.

— Единственный способ гарантировать такое отступление, — высказал свое мнение Джулиан, — это дать им понять, что в противном случае они обречены.

— Конечно, — согласился Люк, — именно так. Я сказал ему, что Бенедикт ждет за кулисами сигнала, чтобы навалиться на него всей мощью. И я уверен, что только по этой причине он согласился на подобный поединок.

— Очень хитро, — заметил Джулиан, — так или иначе, но Амбер в выигрыше. А что ты пытаешься купить этим для себя, Ринальдо?

— Подумай, — улыбнулся Люк.

— В тебе таится больше, чем я предполагал, племянник, — отозвался Джулиан. — Передвинься-ка вправо от меня.

— Зачем?

— Загородишь меня от его взгляда. Я должен дать знать о происшедшем Бенедикту.

Люк продвинулся, а Джулиан, отыскал Карты и сдал нужную. В этот же миг прибежал ратник и остановился, ожидая приказаний. Джулиан спрятал Карты, оставив нужную, и приступил к связи. Это продолжалось минуту-другую, затем Джулиан переговорил с гонцом и послал его обратно, после чего начал разговор через Карту. Когда, наконец, он перестал говорить, то не убрал Козырь, а оставил его в руке, так, чтобы его не было видно. И тогда я понял, что он останется в контакте с Бенедиктом до завершения схватки, так, чтобы тот сразу увидел, что ему надо делать дальше. Люк расстегнул одолженный мной плащ и вручил его мне.

— Подержи его, пока я не закончу, хорошо? — попросил он.

— Давай. Желаю удачи.

Он в ответ улыбнулся.

Далт уже двигался к центру квадрата, образованного светом факелов. Люк тоже направился туда же. Они остановились один против другого — их разделяло всего несколько шагов. Далт что-то сказал, но ветер отнес его слова. Ответ Люка также до меня не дошел. Затем они подняли руки, Люк принял боксерскую стойку, а руки Далта вскинулись в борцовской защите. Люк нанес первый удар или, может быть, это был только финт, но так или иначе, он не попал в лицо Далта. Далт отбил его и отступил на шаг, а Люк перешел в наступление и нанес ему два удара по корпусу. Однако еще один удар в лицо был парирован, и Люк закружился вокруг противника, нанося быстрые удары. Далт пытался сблизиться и оба раза получал по рукам, а после второго у него на губах появилась кровь. При третьем рывке Далт отправил Люка на землю, но не сумел навалиться на него сверху, так как Люк мгновенно вывернулся и откатился. Едва успев подняться, он попытался пнуть Далта ногой по правой почке, но Далт схватил его за голень и поднялся, бросив Люка на спину. Свалившись, Люк ударил его сбоку по колену другой ногой, но Далт не выпустил его, напирая и выкручивая. Люк с искаженным лицом сумел схватить Далта обеими руками за запястье и вырвать ногу из захвата своего более рослого противника. Затем он пригнулся, выдвинулся вперед, все еще держа его за запястье, и, выпрямившись по ходу движения, проскользнул под правую руку Далта. Повернувшись, он бросил его на землю лицом вниз, схватив левой рукой Далта за волосы. Но когда Люк оттянул Далта назад, готовясь ударить его головой о землю, я увидел, что это не получится. Далт напрягся и его выкрученная рука стала двигаться вниз. Он выпрямил ее, пересиливая Люка. Тогда Люк попытался несколько раз толкнуть голову Далта вперед, но без должного эффекта. Стало очевидно, что Люк попадет в беду, если разожмет любую руку, а удержать захват он не в состоянии. Далт был просто чертовски силен. Поняв это, Люк бросил весь свой вес на спину Далта, толкнул его и вскочил на ноги. Однако он оказался недостаточно проворен, потому что Далт взмахнул освободившейся рукой и врезал Люку по левой лодыжке, когда тот отскакивал. Люк споткнулся, Далт же вскочил на ноги и мгновенно взмахнул кулаком. Он нанес Люку сокрушительный неприцельный удар, сбив его с ног. На этот раз, когда он бросился сверху на Люка, тот не успел откатиться, ему удалось лишь частично повернуть тело, Далт навалился на него с немалой силой, увернувшись от неуверенного движения колена, нацеленного ему в пах. Люк не сумел вовремя высвободить руки для защитного удара слева в челюсть. Ударом его развернуло и он потерпел почти полное поражение. Затем правая рука Люка взметнулась вверх, ударив в подбородок Далта, а пальцы согнулись, вцепляясь в глаза. Далт отдернул голову назад и отбил руку в сторону. Люк нанес ему другой удар в висок, и хотя удар попал в цель, Далт уже повернул голову в сторону. И я не заметил, чтобы этот удар хоть как-то на нем сказался. Люк резко опустил оба локтя к земле, затем оттолкнулся вперед, наклонив голову, и ударил Далта лбом по лицу. Спустя несколько мгновений под носом у Далта показалась кровь, а его левая рука дернулась вперед, готовая схватить Люка за глотку. А правой он нанес еще один сильный удар. Потом размахнулся, чтобы повторить удар, но на этот раз левая рука Люка взлетела и блокировала его, а правая схватила левое запястье Далта. Тогда правая рука Далта проскользнула мимо левой Люка, захватила шею, пальцы стали нащупывать сонную артерию. Я подумал, что вот, вероятно, и делу конец. Но правая рука Люка внезапно двинулась к локтю Далта, а левая кисть схватила за предлокотье левой руки и сам Люк повернулся всем телом, согнув локоть вверх. Далт полетел налево, а Люк перекатился направо и вновь поднялся на ноги, мотая при этом головой. На этот раз он не пытался пнуть Далта, уже оправившегося от ударов. Далт снова вытянул руки, а Люк поднял кулаки и они закружились. Снег продолжал идти, ветер то слабел, то усиливался, иной раз с силой швыряя мне в лицо ледяные хлопья. Я вспомнил о войсках и подумал, не окажусь ли я посередине поля боя, когда наконец завершится поединок. То, что Бенедикт откуда-то готовился к нападению и собирался внести сумятицу в стан врага, меня не очень-то утешало, хотя это и означало, что моя сторона скорее всего победит. Потом я вспомнил, что нахожусь здесь по собственному выбору.

— Давай, Люк! — заорал я. — Уделай его!

Это произвело странный эффект. Факельщики Далта тоже принялись кричать, подбадривая его. Из-за временно схлынувшего ветра наши голоса, вероятно, разносились очень далеко, так как вскоре донеслись звуки, которые я сперва принял за громыхание грозы, и лишь потом сообразил, что это доносившиеся с обеих сторон вопли. Безмолвным оставался только непроницаемый Джулиан. Люк продолжал кружить вокруг Далта, нанося быстрые удары и пробуя провести прием, а Далт парировал их, пытаясь ухватить его за руку. На лицах обоих виднелась кровь, и оба, казалось, двигались чуть медленнее, чем раньше. У меня возникло ощущение, что пострадали оба, но в какой степени, угадать было невозможно. Люк нанес рану Далту высоко над левой щекой. Лица противников опухли от ударов. Люк провел еще одну серию ударов по корпусу, хотя трудно было сказать, много ли силы он вкладывал в эти удары. Далт стойко перенес их и нашел где-то дополнительные силы ринуться в атаку и попытаться сцепиться с противником. Люк опоздал с отступлением и Далт сумел втянуть его в клинч. Они попытались схватить друг друга за колени, оба подставили бедра и — избежали этого. Они беспрерывно сплетали и выворачивали руки, поскольку Далт пытался получше захватить, а Люк постоянно пресекал эти попытки, стараясь в то же время высвободить руку и нанести удар. Оба они несколько раз пробовали боднуться лбами, но и тот и другой поспешно уклонялись. Наконец Люку удалось зацепить Далта за ногу и кинуть на землю. Затем, прижав его коленями, Люк нанес хук левой и сразу вслед за этим хук правой. Потом он попытался ударить еще раз правой, но Далт схватил его за кулак, рванул вверх и бросил спиной на землю, когда Люк весь вымазанный кровью и грязью снова бросился на него. Люк сумел как-то ударить Далта под сердце, но это не помешало правому кулаку Далта обрушиться сбоку на челюсть Люка с убийственной силой. И сразу же он нанес слабый удар левой с другого бока, набрал полные легкие воздуха и еще раз нанес крепкий удар левой, навалился на Люка и всматривался в его лицо, словно подозревая какой-то подвох, а правой рукой пытался ударить еще раз. Но ничего не произошло. Они оставались в таком положении десять-пятнадцать секунд, прежде чем Далт медленно сполз с Люка, осторожно поднялся и выпрямился, покачиваясь. Я почти физически ощутил приготовленное заранее заклинание смерти. Потребовалось бы всего несколько секунд, чтобы кончить его, и никто бы не знал, отчего он умер. Но я гадал, что случится, если он рухнет сейчас, как сноп. Не пойдут ли обе стороны в атаку? Однако в конечном счете остановило меня не это. Меня удержали слова Люка: «Это действительно дело чести, поэтому ты не должен вмешиваться… умирать никому не придется… мы слишком ценны друг для друга живыми». Ладно… Пока же ничего не происходило. Никто не ринулся в бой. Казалось, что все действительно может произойти, как мы договаривались. Именно этого Люк и добивался, а я не собирался вмешиваться. Я смотрел, как Далт опустился на колени и стал поднимать Люка с земли. И сразу опустил обратно, после чего подозвал факельщиков, чтобы те унесли его затем он снова поднялся, и, пока его люди поднимали Люка, повернулся к Джулиану.

— Я призываю вас соблюдать ваше согласие до конца, — громко произнес он.

Джулиан чуть склонил голову и отчеканил.

— Мы согласны, но при условии, что и вы сдержите свое обещание. К рассвету вы обязаны вывести отсюда свое войско.

— Мы уходим сейчас, — буркнул Далт и стал разворачиваться с намерением уйти.

— Далт! — окликнул я его.

Он обернулся и взглянул на меня.

— Меня зовут Мерлин. Мы встречались, хотя я и не знаю, помнишь ли ты это.

Он покачал головой. Я поднял руку и произнес самое бесполезное, и в то же время самое впечатляющее из своих заклинаний. Земля перед ним разверзлась, засыпая его грязью и камешками. Он отступил и вытер лицо, а затем посмотрел в появившуюся неровную трещину.

— Это твоя могила! — предупредил я его. — Если происшедшее приведет Люка от жизни к смерти…

Он снова кинул на меня внимательный взгляд.

— В следующий раз я тебя вспомню, — пообещал он и, повернувшись, последовал за своими солдатами, несшими Люка в его расположение.

Я перевел взгляд на Джулиана, который смотрел на меня. Затем он отвернулся и вытащил факел из земли. Я сделал то же самое и последовал за ним.

Уже у себя в шатре Джулиан заметил:

— Это разрешает одну проблему, возможно, даже две.

— Все может быть…

— Далта это на время выведет из игры.

— Согласен.

— Бенедикт сообщает, что этот субъект уже сворачивает лагерь.

— Полагаю, мы видели его не в последний раз.

— Если это его самая лучшая армия, которую он может набрать, то это не имеет значения.

— А разве у тебя не сложилось впечатление, что это было импровизированное мероприятие? Я предполагаю, что он сколотил для этого силы слишком поспешно. Это заставляет меня думать, что у него более серьезные проблемы.

— Тут ты, возможно, прав. Но он действительно рисковал.

— И выиграл.

— Да. Но тебе не следовало бы под конец показывать ему свою мощь.

— Это почему?

— Если ты когда-нибудь направишься за его головой, то у тебя будет чрезвычайно осторожный враг.

— Его требовалось предупредить.

— Такие люди не живут без риска. Он рассчитывает и действует, и кем бы он ни счел тебя на этом этапе, он все равно не сможет изменить свои планы. Кроме того, Ринальдо ты тоже видел не в последний раз. Эти двое понимают друг друга.

— Возможно, ты прав.

— Несомненно.

— Как ты думаешь, если бы исход схватки оказался иным, его армия стерпела бы это?

— Он знал, что моя стерпит, — пожал плечами Джулиан. — Он понимал, что если победит, то от этого я буду в выигрыше. Для него этого было достаточно…

Я кивнул.

— Извини, Мерлин. Теперь я обязан доложить обо всем Виале. Думаю, что ты хочешь козырнуться к ней?

— Да.

Он извлек Карту и приступил к делу. А я обнаружил, что гадаю уже не в первый раз, что именно ощущала Виала, когда дело доходило до козырного контакта. Я лично всегда вижу другое лицо, и все остальные утверждают, что видят. Но как я знал, Виала слепа от рождения. А спрашивать ее, что она чувствует, было бы невежливым с моей стороны. И если уж на то пошло, то мне казалось, что ее ответ, по всей вероятности показался бы зрячему бессмысленным. Вероятно, это останется для меня загадкой навсегда. Пока Джулиан обращался к ее туманному призраку, я обратил свои мысли к будущему. Скоро мне нужно будет что-то предпринять против Маски и Юрта, и теперь дело выглядит так, что мне придется выступить без Люка. Хочется ли мне последовать его совету и уговорить Ясру на союз против них? Действительно ли прибыль стоит риска? А если нет, то как я сумею справиться с этим делом? Может быть, мне следовало бы вернуться в тот странный бар и узнать, нельзя ли взять напрокат Бармоглота? Или Булатный меч? Или все вместе? А может… Я услышал, как упомянули мое имя и сразу же вернулся к реальным проблемам. Джулиан что-то объяснял Виале, но я понимал, что объяснять особенно нечего. Поэтому я приподнялся, потянулся и вызвал логрусовое зрение. Направив взгляд на участок перед Джулианом, я увидел призрачный силуэт Виалы. Она сидела в том же жестком кресле, где я ее видел в последний раз. Я подумал, оставалась ли она там все время, или только что вернулась. Я надеялся, что ей удалось вернуться в столовую и съесть десерт, которого мне не удалось даже попробовать. Джулиан обернулся и посмотрел на меня.

— Если ты готов пройти, она может провести тебя.

Я пересек шатер и встал рядом с ним, отбросив на ходу логрусовое зрение. Одновременно я решил, что поступил весьма мудро, так как сводить вместе силы Логруса и Лабиринта — опасное занятие. Протянув руку, я коснулся Карты, и образ Виалы внезапно приобрел полную четкость. Мгновение, и это уже был не просто образ.

— Давай, — протянула руку Виала.

Я потянулся и осторожно взял ее.

— До встречи, Джулиан, — попрощался я и шагнул вперед.

Он не ответил, а если и ответил, то я этого не услышал.

— Очень жалею, что все так обернулось, — сразу же заявила она, не выпуская моей руки.

— Никак нельзя было предвидеть того, что случилось, — успокоил я королеву.

— А Люк знал. Теперь все обретает смысл, не так ли? Некоторые из оброненных им мелких замечаний… Он уже тогда планировал поединок…

— Думаю, что да, — признал я ее правоту.

— Он на что-то ставил, пойдя на такой риск. Хотела бы я знать, на что именно?

— Ничем не могу тебе в этом помочь. Мне об этом ничего не говорили.

— Но именно с тобой он в конечном итоге свяжется, — уверенно предсказала она. — Когда ты получишь от него весточку, я бы хотела узнать об этом сразу же. — Виала отпустила мою руку. — Больше мне нечего сказать.

— Я хочу, чтобы ты подумала еще об одном деле… — начал я.

— Ну?

— Оно связано с отсутствием Корал на обеде сегодня вечером.

— Продолжай…

— Тебе известно, что сегодня мы отправились с ней на долгую прогулку по городу?

— Известно.

— Закончили мы эту прогулку внизу, в камере Лабиринта. Она выразила желание посмотреть на него.

— Как и многие гости… И водить их туда или нет — это устанавливает гид. Хотя они часто теряют всякий интерес, узнав о лестнице.

— Я предупредил ее о ней, но это Корал не остановило. А когда она там очутилась, то ступила на Лабиринт.

— Нет! — воскликнула Виала. — Тебе бы следовало повнимательнее следить за ней! У нас и так неприятности с Бегмой… А теперь еще и это. Где ее тело?

— Хороший вопрос, — отозвался я. — Я не знаю, но когда я видел ее в последний раз, она была жива. Понимаешь, она заявила, что отцом ее был Оберон, и стала проходить Лабиринт. А пройдя, дала ему переправить себя куда-то. Так вот… Ее сестра, знавшая о прогулке, озабочена отсутствием Корал. Она донимала меня вопросами о местонахождении сестры.

— И что же ты ей ответил?

— Я сообщил ей, что оставил ее сестру наслаждаться красотами дворца и что она может чуточку запоздать на обед. Однако через некоторое время Найда стала все более озабоченной и заставила меня пообещать ей поискать Корал, если она не появится. Я не стал ей говорить о том, что случилось на самом деле, так как не хотел затрагивать тему прохождения Лабиринта ее сестрой.

— Ясно. О, Господи!

Я подождал, но она больше ничего не сказала. Я тоже молчал.

— Я не знала о романе покойного короля в Бегме, — наконец промолвила Виала. — Поэтому трудно объяснить воздействие этого откровения. Может быть, Корал как-то указала тебе, долго ли она намерена оставаться там, куда направилась? И предоставил ли ты ей средство вернуться?

— Я отдал ей свой Козырь, но она пока не связывалась. И сложилось впечатление, что она не собирается слишком долго отсутствовать.

— Это может оказаться серьезным делом, — решила Виала. — Причем по самым разным причинам. А какова на твой взгляд Найда?

— Она показалась мне вполне разумной. К тому же я, кажется, ей чересчур понравился.

Виала поразмышляла с минуту, а затем сказала:

— Если весть о случившемся дойдет до Оркуза, то у него может создаться впечатление, будто бы мы держим ее заложницей для гарантии его надлежащего поведения на любых переговорах, способных возникнуть из-за положения в Кашере.

— Ты права. Я как-то не подумал об этом.

— А он подумает. Люди склонны думать о таких, вещах, имея с нами дело. Выходит, сейчас нам необходимо выиграть время и постараться ее вернуть, прежде чем ее отсутствие возбудит в нем подозрение.

— Понимаю.

— Вероятнее всего, скоро он пошлет в ее покои, если уже этого не сделал, выяснить, почему она не присутствовала на обеде. Если сейчас его успокоить, то у тебя в запасе целая ночь на ее обнаружение.

— А как?

— Ты чародей. Вот и подумай. Ты, кажется, говорил мне, что Найда относится к тебе с симпатией?

— С очень большой…

— Отлично. Тогда нам лучше всего будет заручиться ее помощью. Надеюсь, ты будешь тактичным и сделаешь все наилучшим образом…

— Естественно, — подхватил я, но она продолжила:

— …из-за ее недавней болезни. Единственное, что нам не хватает для полного счастья, так это вызвать сердечный приступ у второй дочери.

— Болезни? — переспросил я. — Она ничего об этом не говорила.

— Полагаю, что ей неприятно об этом вспоминать. До самого недавнего времени она была очень близка к смерти, но потом внезапно выздоровела и вызвалась сопровождать отца в этой поездке. Он как-то раз и сообщил мне об этом.

— За обедом она, кажется, чувствовала себя прекрасно, — неуверенно произнес я.

— Ну постарайся, чтобы так и было. Я хочу, чтобы ты немедленно направился к ней и как можно дипломатичней рассказал ей о случившемся. Постарайся добиться от нее прикрытия отсутствия ее сестры, пока ты ее будешь разыскивать. Есть, конечно, риск, что она тебе не поверит и прямиком отправится к Оркузу. Наверное, можно применить какое-нибудь заклинание, предотвращающее такой вариант. Выбора у нас нет. Скажи мне, не ошибаюсь ли я?

— Все верно.

— Тогда я предлагаю тебе заняться этим… и сразу же сообщи мне, если будут затруднения или наоборот, если все получится… Можешь докладывать в любое время дня и ночи.

— Уже иду.

Я быстро вышел из гостиной, но вскоре остановился. Мне пришло в голову, что я не представляю, где располагаются покои Найды. Возвращаться и спрашивать Виалу не хотелось, так как было глупо не выяснить это за обедом. Мне пришлось потратить почти десять минут, чтобы отыскать кого-нибудь из прислуги, способного дать нужные сведения с ухмылкой впридачу. Потом я пробежал по переходам и остановился перед покоями Найды. Проведя рукой по волосам, я отряхнул брюки и пиджак, вытер сапоги, глубоко вздохнул, улыбнулся, выдохнул и постучал. Спустя несколько мгновений дверь отворилась. Найда ответила мне на улыбку, посторонилась и пропустила меня внутрь.

— Заходите, — пригласила она.

— Вы меня удивили, — заявил я, как только переступил порог. — Я ожидал увидеть за дверью горничную.

— Поскольку я ждала вас, то отпустила ее пораньше.

Найда переоделась в платье серого цвета, перевязанное черным кушаком, похожее на тренировочный костюм. На ней были черные комнатные туфли. Она удалила всю косметику, волосы зачесала назад и перевязала лентой. Небрежным жестом она указала мне на кушетку, но я не спешил садиться. Я чуть сдавил ее плечико и посмотрел прямо в глаза. Она придвинулась поближе.

— Как вы себя чувствуете? — осведомился я.

— Можете выяснить, — прошептала Найда.

Я не мог разрешить себе даже вздоха, так требовал долг. Обнял ее, привлек к себе и поцеловал. Несколько секунд мы оставались в такой позе, затем я отодвинулся и заявил:

— Мне вы кажетесь вполне здоровой. Послушайте, за обедом я от вас кое-что утаил.

— Присядем, — перебила она меня, взяла под руку и увлекла к кушетке.

Виала велела быть дипломатичным, поэтому я не стал сопротивляться. На кушетке она обняла меня и стала добиваться при этом кое-чего поизысканнее и порискованнее. Проклятье! Ведь меня обязали привлечь ее покрыть отсутствие Корал. Если она покроет мои дела, то я с удовольствием покрою ее. Но… немножко позже. Или же удовлетворю в любой иной интересной позе, на которую только способны бегмийки. Однако лучше побыстрее приступить к поручению Виалы, решил я. Еще несколько минут тесных объятий и начинать разговор о сестре будет весьма недипломатично, особенно в верхней позиции. Сегодня на редкость скверный день по части своевременности.

— Прежде чем мы здесь слишком увлечемся, — шепнул я, — я должен попросить об одной услуге.

— Просите о чем угодно, — простонала она, хотя мы еще не начинали пляски Святого Витта.

— Кажется, с появлением вашей сестры выйдет небольшая задержка. И мне было бы очень неприятно беспокоить вашего отца. Вы не знаете, посылал ли он уже в ее покои, или ходил туда сам?

— По-моему, нет. После обеда он отправился прогуляться с Жераром и мистером Ротом. Думаю, они еще не вернулись.

— Не могли бы вы как-нибудь создать у него впечатление, будто она никуда и не пропадала? Выгадайте мне немного времени для выяснения, где же ее носит?

Похоже, Найду это немного позабавило.

— А все то, что вы не рассказали мне…

— Я вам все расскажу, если вы исполните мою просьбу.

Найда провела указательным пальцем по моей щеке.

— Ладно, — согласилась она. — Договорились, но никуда не уходите.

Найда поднялась, миновала комнату и вышла в коридор, оставив дверь приоткрытой на несколько дюймов. Интересно, почему это после Джулии у меня не было ни одного нормального романа? Последняя женщина, с которой я занимался любовью, на самом деле находилась под контролем того самого, меняющего тела странного существа. А теперь… а теперь поперек кушетки легла чуть заметная тень, когда я понял, что предпочел бы скорее прижать Корал, чем ее сестру. Получалась какая-то нелепая случка. Я же знал ее всего полдня… Просто после моего возвращения было слишком много суеты, и она ошеломила меня. Вероятно, в этом и было все дело. Вернувшись, Найда вновь уселась на кушетку, но на сей раз в паре футов от меня. Она казалась достаточно довольной, хотя и не предпринимала никаких попыток возобновить прежнее занятие, приятно щекочущее нервы.

— Все улажено, и если отец спросит, то будет введен в заблуждение.

— Благодарю.

— Теперь ваша очередь. Рассказывайте.

— Ладно, — сказал я и начал рассказ о Корал и Лабиринте.

— Нет, — перебила она, — начинайте с самого начала, хорошо?

— Что вы имеете в виду?

— Опишите мне весь ваш день с того момента, как вы вместе покинули дворец, и до того, как вы расстались.

— Глупое занятие, — возразил я.

— Так подыграйте мне. Вы ведь в долгу передо мной, помните?

— Что поделаешь, — кивнул я и начал снова.

Мне удалось опустить эпизод с перевернувшимся в кафе столиком, но когда я попытался замять дело о приморских пещерах, сказав, что мы осмотрели их и сочли красивыми, она опять прервала меня.

— Стоп! Вы что-то оставляете за скобками. Что же случилось в пещерах?

— А что заставляет вас думать таким образом? — удивился я.

— Это тайна, которой я пока не желаю делиться. Достаточно сказать, что у меня имеется средство для выборочной проверки вашей правдивости.

— Происшедшее не имеет к делу никакого отношения, — возразил я, — Это лишь запутает рассказ, поэтому-то я и опустил данный эпизод.

— Вы же обещали мне описать весь день.

— Ладно, сударыня, — сдался я и приступил к делу.

Когда я рассказал ей о Юрте и зомби, она закусила губки и лениво слизала появившиеся после этого бисеринки крови.

— Что вы намерены с ним сделать? — внезапно спросила Найда.

— Это мои проблемы, — тут же осадил я ее. — Я обещал вам другое, а не свои планы выживания.

— В том-то и дело… Помните, я предложила вам помощь…

— Что вы имеете в виду? Думаете, что можете прикончить за меня Юрта? У меня есть для вас новость: в настоящий момент он практически кандидат на божественность.

— Что вы подразумеваете под «божественностью»?

Я покачал головой.

— Чтобы рассказать вам это толком, потребуется большая часть ночи, а у нас нет столько времени, ведь мне еще необходимо разыскать Корал. Позвольте мне просто закончить рассказ Лабиринтом, ладно?

— Рассказывайте.

Я продолжил рассказ, и она не высказала ни малейшего удивления, услышав о происхождении сестры. И мне захотелось спросить ее о подобном отсутствии реакции, но потом я сказал себе, что черт с ним, с отсутствием. Она сделала то, что мне требовалось, я же сделал то, что обещал. Сердечного приступа с ней не случилось, и сейчас самое время смываться, пока она не залезла под меня.

— Вот и все, — закончил я. — Спасибо, Найда.

Я начал было подниматься, но она мгновенно придвинулась ко мне и обвила руками мою шею. Некоторое время я не противился объятиям, а затем сказал:

— Мне пора идти. Корал может угрожать опасность.

— Черт с ней! — отмахнулась Найда. — Останьтесь со мной. Нам нужно поговорить о более важных вещах и делах.

Ее черствость удивила меня, но я постарался этого не показывать.

— Я в долгу перед Корал, — решительно произнес я, — и сейчас я должен вернуть долг.

— Ладно, — вздохнула она, — тогда мне лучше пойти с вами и помочь.

— Каким образом? — поинтересовался я.

— Вы были бы удивлены, узнав это, — промолвила она, поднявшись и криво улыбаясь.

Я кивнул, чувствуя, что она не заливает и действительно способна оказать помощь. Мы прошли по коридору к моим апартаментам. Когда я открыл дверь и вызвал свет, Найда обвела взглядом первую комнату и замерла, увидев мою вешалку.

— Королева Ясра! — ахнула она.

— Не удивляйтесь. У нее возникли разногласия с одним колдуном по имени Маска. Угадайте, кто из них победил?

Найда подняла левую руку и медленно совершила ею сложные движения за шеей Ясры — вниз по спине, поперек груди, и потом снова вниз. Я не узнал никаких проделанных ею жестов.

— Не говорите мне, что вы тоже колдунья! — взмолился я. — В последние дни каждый, с кем я сталкиваюсь, проходил какое-то обучение Искусству.

— Я не колдунья и никакого обучения не проходила. И владею я лишь одним приемом. Хотя он и колдовской, я применяю его для всего.

— И что же это за прием? — осведомился я.

Она проигнорировала вопрос, а затем заметила:

— Ого, скована она безусловно крепко. Ключ находится где-то в области солнечного сплетения. Вы знали об этом?

— Да. Я вполне понимаю это заклинание.

— А почему она здесь?

— Частично потому, что я обещал ее сыну Ринальдо спасти ее от Маски, а частично для гарантии его хорошего поведения.

Я толчком закрыл дверь и запер ее, Когда я повернулся, она стояла лицом ко мне.

— Вы видели его недавно?

— Да. А что?

— Ничего особенного.

— А я-то думал, что мы попытаемся помочь друг другу, — улыбнулся я.

— Мне просто интересно, где он может сейчас находиться.

— С этим можно подождать, если вы знаете о Ринальдо что-нибудь особенное.

Я повернулся и направился к столу, где держал свои принадлежности для рисования. Достав необходимое, я отнес все на чертежную доску. Занимаясь этим, я ответил на ее вопрос:

— Я не знаю, где он находится.

Расположив перед собой заготовку Карты, я уселся и закрыл глаза, вызывая мысленный образ Корал. Одновременно я думал, хватит ли у меня для контакта картинки, оставшейся в моей памяти. Но времени на эксперименты у меня не оставалось. Я открыл глаза и принялся рисовать. При этом я использовал технику, усвоенную мною при Дворе Хаоса. Она сходна с применяемой в Амбере, но имеются и отличия. Я мог быстро использовать любую из них, но я быстрее работаю, когда использую первый усвоенный стиль. Найда подошла поближе и стала наблюдать за моей работой. Я не возражал.

— Когда вы видели его в последний раз? — спросила Найда.

— А где вы видели его в последний раз?

— В Арденнском лесу. А что?

— Странное место для расставания.

Я рисовал уже брови Корал.

— Мы расстались при странных обстоятельствах, — признался я.

Поработав еще немного над глазами, я принялся за волосы.

— Странных в каком смысле? — поинтересовалась она.

— Так… пустое…

Теперь щечки…

— Ладно, — произнесла она, — Лгать вы не умеете, а этот вопрос не столь уж и важен.

Я решил ничего не отвечать, так как внезапно стал что-то воспринимать. Как иной раз бывало и в прошлом, моя сосредоточенность на Козыре, когда я наносил последние мазки, оказалась достаточно сильной, чтобы дотянуться и…

— Корал! — окликнул я, когда черты ее лица дрогнули и перспектива сместилась.

— Мерлин? — ответила она. — Я… я в беде…

Странное дело, фона вообще не было. Только темнота. Я ощутил на плече руку Найды.

— С тобой все в порядке? — спросил я.

— Да… но здесь темно… очень темно…

— Конечно. При отсутствии света нельзя манипулировать Отражениями и даже пользоваться Козырем. Именно сюда и направил тебя Лабиринт?

— Нет.

— Возьми меня за руку! — приказал я. — Рассказать об этом ты можешь и позже.

— Они… — начала было она.

И с жалящей вспышкой контакт прервался до того, как наши руки успели сомкнуться. Я ощутил, как напряглась Найда.

— Что случилось? — встревожилась она.

— Не знаю. Нас внезапно блокировали. В этом участвовали какие-то силы, а какие именно — сказать не могу.

— Что же делать?

— Чуть позже попробую еще раз. Если это было реагированием, то сейчас сопротивление наверняка высоко, а позже может ослабеть. По крайней мере она говорит, что с ней все в порядке.

Я вытащил Колоду Карт и достал Козырь Люка. С таким же успехом можно было выяснить, как идут дела у него. Найда взглянула на Козырь и улыбнулась.

— Я думала, что с момента вашей встречи прошло совсем немного времени?

— И за малое время может случиться многое.

— Я уверена, что многое и случилось.

— Вы думаете, будто вам что-то известно о том, что с ним происходит?

— По-моему, да.

Я поднял Козырь.

— Что?

— Готова держать пари, что вы его не дозоветесь.

— Посмотрим.

Я сосредоточился и потянулся. Затем попробовал еще раз. Через две минуты я вытер лоб.

— Откуда вы это узнали? — удивился я.

— Вас блокирует Люк. Придется немного потерпеть. Я бы тоже так поступила при данных обстоятельствах…

— Каких обстоятельствах?

Найда улыбнулась, подошла к креслу и села.

— Теперь у меня есть, чем с вами обменяться, — заявила она.

— Опять?

Я пригляделся к ней, что-то дрогнуло и стало на место.

— Вы назвали его Люком, а не Ринальдо, — сказал я.

— Верно.

— Я все время гадал, когда же вы снова появитесь.

Улыбка не сходила с ее лица.

— Я уже использовал свое заклинание «уведомление о выселении», — сообщил я, — хотя и не могу пожаловаться, что без пользы. Вероятно, оно спасло мне жизнь.

— Я не гордая, приму и это.

— Намерен еще раз спросить, чего вы добиваетесь, и если вы мне ответите, чтобы помочь мне, я полагаю превратить вас в вешалку.

— Я думаю, что сейчас вы примете любую помощь, какую только сможете найти, — захохотала она.

— Многое зависит от того, что вы подразумеваете под «помощью»?

— Если скажете, что вы задумали, то я скажу вам, смогу ли я вам как-то посодействовать.

— Ладно, — сдался я. — Однако пока я буду рассказывать, заодно и переоденусь. Я не испытываю желания штурмовать цитадель в подобном наряде. Может, мне и вам дать что-нибудь покрепче тренировочного костюма?

— Меня он вполне устраивает. Начни с Лесного Дома, хорошо?

— Хорошо, — произнес я и стал вводить ее в курс дела, пока облачался в одежду покрепче. Теперь она была для меня уже не хорошенькой леди, а неким туманным существом в человеческом обличии. Пока я говорил, она сидела и глядела на стену или сквозь нее поверх сплетенных пальцев. Когда я перестал глядеть в ее сторону и кончил рассказывать, она смотрела туда же. Я подошел к чертежной доске и взял Козырь Корал. Снова попробовал связаться, но пробиться не смог. Потом я испытал Карту Люка, но с тем же результатом. Когда я положил Козырь Люка на место, подровнял Колоду и решил убрать ее, то заметил краешек следующей Карты. В моей голове пронеслась молниеносная цепочка воспоминаний и предположений. Я вытащил Карту, сфокусировался на ней и потянулся…

— Да, Мерлин? — отозвался он спустя несколько мгновений. Он сидел за столиком на террасе, а за спиной его красовался вечерний городской пейзаж. В руках он держал чашечку кофе «экспрессо», которую сейчас ставил на блюдце.

— Сейчас. Тут. Спеши, — быстро сказал я. — Проходи ко мне.

В тот же миг, когда прозвучал контакт, Найда издала низкое рычание, и когда Мондор взял меня за руку и шагнул вперед, она очутилась на ногах и двинулась ко мне, не сводя глаз с Козыря. Когда перед ней возник высокий мужчина в черной одежде, она замерла. Какой-то миг они бесстрастно рассматривали друг друга. Затем она сделала к нему длинный, скользящий — шаг и стала поднимать руки. И сразу же из глубины внутреннего кармана плаща, куда была засунута его правая рука, раздался резкий металлический щелчок.

Найда застыла.

— Интересно, — произнес Мондор, подняв левую руку и проводя ладонью перед ее лицом. Глаза ее не шевелились. — Это та самая, о которой ты мне рассказывал? По-моему, ты назвав ее Виантой?

— Да, но теперь она Найда.

Он извлек откуда-то темный металлический шарик и положил его на ладонь вытянутой вперед левой руки. Постепенно шарик начал двигаться, описывая круги против часовой стрелки. Найда издала единственный звук, что-то между вскриком и оханьем, и упала на четвереньки, опустив голову. С того места, где я находился, мне была видна капающая из ее рта слюна. Чрезвычайно быстро он произнес что-то на непонятной, архаической разновидности тари. Она отозвалась утвердительно.

— По-моему, я разгадал твою тайну. Ты помнишь уроки по Реакциям и Высшим Принуждениям?

— В какой-то мере, абстрактно. Этот предмет меня никогда особо не увлекал.

— К твоему несчастью, — укоряюще заметил Мондор. — Тебе следовало бы иногда являться к Сухьи на курсы для аспирантов.

— На что ты намекаешь?

— Существо, которое ты видишь перед собой, вселившееся в довольно примитивную человеческую оболочку, называется ти’га, — объяснил он.

Я смотрел на нее во все глаза. Обычные ти’га были бестелесной расой демонов, обитающих в пустоте за Гранью. Я вспомнил, что мне рассказывали, будто они очень могучи и трудноуправляемы.

— Э… э… ты не мог бы заставить эту… не пускать слюни на мой ковер… чтобы она перестала… — попросил я.

— В любой момент, — ответил он и отпустил шарик, упавший перед нею на пол.

Упав, он не подскочил, а сразу же покатился, описывая вокруг нее стремительный узор.

— Встань! — приказал он. — Прекрати выделять телесную жидкость.

Она исполнила приказание и поднялась с пустым выражением лица.

— Сядь сюда, — распорядился Мондор, указав на кресло, которое всего минуту назад она и занимала.

Она села, а шарик продолжал катиться, приспосабливаясь к ее месторасположению, и продолжал замыкать цепь, на сей раз вокруг кресла.

— Она не может покинуть это тело, если я его не освобожу — заявил Мондор. — И в моих силах причинить ему любые муки, какие только захочу. Теперь я могу добыть для тебя нужные ответы. Только скажи мне, что тебя интересует?

— Она способна слышать нас сейчас?

— Да, но не сможет говорить, если я не разрешу.

— Нет смысла причинять ненужную боль, может хватить и обыкновенной угрозы. Я желаю знать, почему она всюду следует за мной?

— Отлично, — улыбнулся он. — Вот тебе вопрос, ти’га, отвечай!

— Я следую за ним, чтобы защищать его, — вымолвила она.

— Это я уже слышал. Я хочу знать, почему? — разозлился я.

— Почему? — повторил Мондор.

— Я должна…

— Почему ты должна?

— Я… — зубы ее закусили нижнюю губу и снова потекла кровь.

— Почему!?

Лицо ее покраснело, на лбу выступили крупные капли пота. Глаза ее все еще смотрели в ничто, но на них навертывались слезы. По ее подбородку потекла тоненькая струйка крови. Мондор выхватил стиснутый кулак и разжал его, показав еще один металлический шарик, такого же размера. Он подержал его примерно в десяти дюймах от ее лба, а затем опустил. Тот завис в воздухе.

— Да откроются двери боли, — проговорил Мондор и слегка щелкнул по шарику кончиком пальца.

Шарик сразу же начал двигаться. Он описал вокруг ее головы эллипс. Она стала подвывать.

— Молчать! — приказал он. — Страдать молча!

— Прекрати пытку! — не выдержал я.

— Ладно! — он протянул руку и на мгновение зажал шарик между большим и средним пальцами левой руки. Когда он его выпустил, тот остался неподвижным на небольшом расстоянии перед ее правым ухом. — Можешь теперь отвечать на вопрос, — распорядился он. — Это был самый простой образчик того, что я могу с тобой сделать. Мне ничего не стоит тебя уничтожить.

Она открыла рот, но никаких слов из него не раздалось. Только звук, как при крике с кляпом во рту.

— По-моему, мы взялись за дело не с того конца, — заявил я. — Ты не мог бы разрешить ей говорить нормально, без установки порядка «вопрос-ответ»?

— Ты слышала это, — повысил голос Мондор. — Я тоже этого хочу.

Она охнула и жалобно попросила:

— Мои руки… Пожалуйста, освободите их.

— Действуй, — дал я добро.

— Они свободны, — изрек Мондор.

Она размяла пальцы.

— Носовой платок, полотенце… — прошептала она.

Я выдвинул ящик ближайшего платяного шкафа и вытащил платок. Когда я хотел передать его, Мондор схватил меня за запястье и отобрал его. Он кинул ей платок, и она поймала его.

— Не суйся в мою сферу, — предупредил он меня.

— Я не причиню ему вреда, — сказала она, вытирая глаза, щеки и подбородок. — Я же говорила, что намерена только защищать его.

— Нам требуется больше сведений, чем эти, — Мондор вновь протянул руку к шарику.

— Подожди, — попросил я его и обратился к ней — Ты можешь, по крайней мере, объяснить, почему не можешь сказать мне этого?

— Нет, — ответила она. — Это было бы практически то же самое.

Я обнаружил в этой проблеме что-то от теории программирования, и решил попробовать с другого конца:

— Ты должна защищать меня любой ценой? Это твоя главная функция?

— Да.

— А что, если бы ты могла защитить меня, только рассказав мне об этом?

Она сморщила лоб.

— Я… я не… только таким образом, — она закрыла глаза и подняла к лицу ладони. — Я… тогда мне пришлось бы все тебе рассказать.

— Наконец-то мы к чему-то пришли! — обрадовался я. — Ты готова нарушить второстепенный приказ ради выполнения главного?

— Да, но описанная тобой ситуация не совсем реальна.

— Я позабочусь о том, чтобы она стала реальной, — неожиданно вмешался Мондор. — Ты не сможешь следовать тому приказу, если прекратишь существование. Следовательно, ты нарушишь его, если позволишь себя уничтожить. А я уничтожу тебя, если ты не ответишь на эти вопросы.

— Все, Найда, — сказал я. — Я намерен кое-куда направиться и подвергнуться там крайней опасности, но я не позволю тебе следовать за мной и выполнять приказы.

— Нет!

— У меня нет иного выбора. Остается только держать тебя в заключении, пока я занимаюсь своим делом.

— О-о-о… — печально протянула она и проговорила — Выходит, ты нашел способ заставить меня нарушить одно приказание ради выполнения другого. Очень умно.

— Значит, ты расскажешь мне то, что я желаю знать?

— Я физически не в состоянии сказать тебе этого. Дело тут не в желании. Но… по-моему, я нашла способ обойти это.

— Ты хочешь сказать…

— Если ты на время выйдешь из комнаты, я постараюсь рассказать это твоему брату. Рассказать все то, чего не могу объяснить тебе.

Мой взгляд встретился со взглядом Мондора и я произнес:

— Пожалуй, я выйду на минутку…

Я изучал гобелен на стене коридора, но меня интересовало, что же происходит там, внутри. Многое меня беспокоило, и не в последнюю очередь то, что я никогда не говорил ей, что Мондор мой брат. Когда дверь после длительного ожидания отворилась, Мондор посмотрел на меня и оглянулся. Когда я направился к нему, он поднял руки. Я остановился. Он шагнул за дверь и приблизился ко мне. Подходя, он продолжал оглядываться.

— Это дворец Амбера? — спросил он.

— Да. Это не самое роскошное место в нем, но тут мой дом.

— Я бы хотел осмотреть его при более благоприятных обстоятельствах.

— Договорились, — кивнул я. — Так что же ты узнал?

Он отвел взгляд, обнаружил гобелен и принялся изучать его рисунок.

— Дело весьма своеобразное, — начал он. — Нет, не могу.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты ведь по-прежнему доверяешь мне, не так ли?

— Конечно.

— Тогда доверься мне в этом. У меня есть веская причина не говорить тебе, что я узнал.

— Брось, Мондор! Что происходит, черт возьми?

— Ти’га тебе не опасна. Она на самом деле заботится о твоем благополучии.

— Что же тут нового? Я желаю знать, почему?

— Оставим это на время. Так будет лучше.

Я мотнул головой и сжал кулаки.

— Я понимаю, какие чувства ты испытываешь, но прошу тебя успокоиться и не настаивать, — повторил он.

— Ты хочешь сказать, что это знание может повредить мне?

— Этого я не говорил.

— Ты хочешь сказать, что боишься сообщить мне об этом?

— Брось трепаться! — резко бросил Мондор.

Я отвернулся и овладел собой.

— Да, вероятно, у тебя очень веская причина, — решил я.

— Веская.

— Я не намерен сдаваться, но у меня нет времени разбираться с этим дальше.

— Не обижайся.

— Ладно. У тебя есть причины, а у меня — кое-какие неотложные дела.

— Она упоминала Юрта, Маску и Замок, где Бранд обрел свои способности и могущество.

— Но именно туда я и отправляюсь.

— Она будет сопровождать тебя?

— Она ошибается.

— Я бы тоже посоветовал тебе ее не брать.

— Ты подержишь ее для меня, пока я не улажу дела?

— Нет. Потому что я отправляюсь вместе с тобой. Однако перед тем, как мы отбудем, я введу ее в очень глубокий транс.

— Но ты же не знаешь, что произошло с тех пор, как мы с тобой обедали. А случилось многое и у меня просто нет времени вводить тебя в курс дела.

— Не имеет никакого значения, — отверг он мой довод. — Я знаю, что в деле участвует враждебный колдун, Юрт и опасное место. Этого достаточно. Я отправляюсь вместе с тобой и помогу тебе.

— Этого может оказаться недостаточно. Нас может оказаться недостаточно.

— Даже при этом я думаю, что ти’га может оказаться помехой.

— Я говорю не о ней. Я имею в виду даму, служащую в данный момент вешалкой.

— А я как раз собирался спросить тебя о ней. Это враг, наказанный тобой?

— Да, она была врагом. Она коварна и не заслуживает доверия, а кусаясь, впрыскивает яд. Но это не я превратил ее в вешалку. Это сделал тот самый чародей, против которого я выступаю. Она мать моего друга. Я спас ее и доставил сюда на хранение. До настоящего времени у меня не было причин освобождать ее.

— А в качестве союзницы, против ее врага?

— Вот именно. Она хорошо знакома с тем местом, куда я отправляюсь. Но она не очень-то меня любит, и с ней нелегко иметь дело. И я не знаю, достаточно ли информации передал ее сын, чтобы сделать ее нашей союзницей?

— Ты считаешь, что она будет стоящим союзником?

— Да. Я хотел, чтобы она была на моей стороне. К тому же, как меня уведомили, она превосходная колдунья.

— Если необходимы дополнительные убеждения, то можно использовать угрозы и взятки. К тому же я спроектировал и обставил несколько преисподних — ради чисто эстетического удовольствия. Думаю, она сочтет быструю экскурсию очень впечатляющей. Потом я мог бы послать за горшком с анализами.

— Не знаю, — усомнился я. — Мотивы ее действий несколько непредсказуемы. Предоставь мне возможность разобраться в этом самому.

— Это всего лишь мои предположения. Поступай, как считаешь нужным.

— Как я понимаю, прежде всего надо расколдовать ее, предложить наш план и попытаться определить ее реакцию.

— А ты не можешь захватить отсюда кое-кого из здешних родственников?

— Я даже не хочу, чтобы они узнали, куда я отправляюсь. Это легко может привести к запрету выступления до возвращения Рэндома. А у меня нет времени на ожидание.

— Я бы мог вызвать подкрепление из Дворов Хаоса.

— Сюда? В Амбер? Если Рэндом когда-нибудь прослышит об этом, то я влипну в свежее дерьмо. Он может заподозрить подрывную деятельность.

Мондор улыбнулся и заметил:

— Это место немного напоминает мне родину.

Когда мы вошли в мои покои, я увидел, что Найда по-прежнему сидит в кресле, сложив руки на коленях и уставившись на паривший перед ней металлический шарик. Другой продолжал медленный путь по полу. Заметив направление моего взгляда, Мондор разъяснил:

— Легкое состояние транса. Она слышит нас. Если желаешь, то можешь мгновенно разбудить ее.

Я кивнул и отвернулся. Наступила очередь Ясры. Пришлось снять всю одежду с импровизированной «вешалки» и перенести ее в более подходящее место. Затем я принес тряпку, тазик с водой и смыл с ее лица грим, превративший ее в клоуна.

— Я что-нибудь забыл? — спросил я скорее всего у самого себя.

— Стакан воды и зеркало, — подсказал Мондор.

— Для чего?

— Возможно, она попросит пить. И точно могу сказать, что она захочет взглянуть на себя.

— Может быть, тут ты прав, — я подтащил столик и поставил на него кувшин, бокал, а также положил зеркальце.

— Заодно будь готов поддержать ее на случай, если ей откажут ноги после полного снятия заклинаний.

— Верно.

Я положил левую руку ей на плечо, но, вспомнив о смертельном укусе, отступил и стал держать ее за воротник на расстоянии вытянутой руки.

— Если она меня укусит, то это почти мгновенно парализует меня, — предупредил я. — Если это случится, сразу действуй.

Мондор подбросил в воздух еще один шарик. Тот завис неестественно долго в воздухе в вершине своей дуги и упал обратно на его ладонь.

— Отлично, — произнес я и пробормотал слова, снимающие заклинание с Ясры.

К счастью, не последовало ничего такого, чего я опасался. Ясра обмякла и я поддержал ее.

— Вы в безопасности, — поспешил заверить я женщину и добавил: — Ринальдо знает, что вы здесь. Вот кресло. Не хотите ли воды?

— Да, — сказала она.

Я налил в бокал воды и протянул ей. Пока она пила, глаза ее так и стреляли по сторонам, замечая буквально все. Я гадал, не пришла ли она в себя мгновенно, и теперь пила воду, усиленно раздумывая, пока заклинания вертелись на кончиках ее пальцев. Взгляд ее еще раз упал на Мондора. Она оценивающе рассматривала его, на Найду же кинула всего лишь беглый взгляд. Наконец она опустила бокал и улыбнулась.

— Как я понимаю, Мерлин, я твоя пленница, — промолвила Ясра и сделала еще один глоток.

— Гостья… — поправил я ее.

— О! Как это получилось? Я что-то не припоминаю, что получала приглашение.

— Я доставил вас сюда из цитадели Замка Четырех Миров в несколько каталептическом состоянии, — парировал я ее замечание.

— И где же находится это «сюда»?

— Мои апартаменты во Дворце Амбера.

— Вот и выходит, пленница, — заключила она.

— Гостья, — вновь поправил я.

— В таком случае меня следовало бы представить, не так ли?

— Извините. Мондор, разрешите мне представить вам Ее Величество Ясру, королеву Кашеры (я намеренно опустил слово — царствующую). Ваше Величество, прошу позволения представить Вам моего брата Мондора.

Она склонила голову, и Мондор, приблизившись, припал на колено и поднес к губам ее руку. Он лучше разбирался в тонкостях придворного этикета. Я мог судить, что ей понравились его манеры, и она продолжала его рассматривать.

— Я не знала, — заметила она, — что к здешнему Королевскому Дому принадлежит личность по имени Мондор.

— Мондор наследник герцогства Савалла во Дворах Хаоса, — уточнил я.

Глаза ее расширились от изумления.

— И вы утверждаете, что это ваш брат?

— Безусловно.

— Вам удалось удивить меня, — призналась она. — Как это я забыла о вашей двойной родословной.

Я улыбнулся и начал:

— А это…

— С Найдой я знакома. Но почему эта девушка… чем то поглощена?

— Видите ли, это очень сложно и долго объяснять. К тому же я уверен, что другие дела вы сочтете более интересными.

Ясра вскинула левую бровь.

— Ах! Этот хрупкий, сопротивляющийся товар — правда. Когда она так быстро вплывает, то неизбежны накладки. Так что же вам нужно от меня?

Я сохранил улыбку.

— Неплохо бы оценить случившееся.

— Я ценю то, что нахожусь в Амбере живая, не в камере, а с двумя изумительно ведущими себя джентльменами. Я также ценю, что не нахожусь в том неприятном положении, которое, по моим самым недавним воспоминаниям, мне не полагалось бы занимать. И за свое избавление я должна быть благодарна вам?

— Да.

— Я почему-то сомневаюсь, что с вашей стороны это вызвано альтруистическими побуждениями.

— Я так поступил ради Ринальдо. Один раз он попытался вызволить вас, но ему намяли бока. Затем я придумал способ, как это можно сделать и попробовал его. Получилось…

При упоминании имени сына мускулы на ее лице напряглись.

— С ним всё в порядке? — поинтересовалась Ясра.

— Да, надеюсь, что так оно и есть.

— Тогда почему же он не присутствует?

— Он где-то с Далтом. И я не знаю, где он находится, но…

Вот тут-то Найда и издала легкий звук. Мы взглянули в ее сторону, но она больше не шевелилась. Мондор кинул на меня вопросительный взгляд, и я чуть заметно кивнул. Я не хотел бы пробуждать ее именно в эту минуту.

— Этот варвар дурно влияет на него, — заметила Ясра, сделала глоток и поперхнулась. — Я так хотела, чтобы Ринальдо приобрел больше придворного изящества, чем умения носиться, не слезая с коня, и щеголять грубой силой, — продолжала она, одаряя Мондора легкой улыбкой. — В этом деле меня ждало разочарование. У вас имеется что-нибудь покрепче воды?

— Да, — ответил я.

Открыв бутылку вина, я наполнил бокал. Мондор от вина отказался.

— Но вы должны признать, — продолжил я, — что на втором курсе в соревнованиях по бегу среди студентов Лос-Анджелесского университета он пришел первым, — заступился я за Люка, чтобы не дать ей уж во всем унизить его. — В определенной мере это случилось из-за активной физической подготовки.

Она улыбнулась, принимаясь за вино.

— Да. В тот день он побил мировой рекорд. Я до сих пор так и вижу, как он выходит на последний круг.

— Вы были там?

— О, да. Я посещала все ваши состязания. Я даже помню, как бежали вы. Тоже неплохо. — Она пригубила вино. — Совсем неплохо, — повторила она.

— Не хотите ли вы, чтобы я послал за обедом?

— Нет. Я в общем-то не голодна. Мы тут недавно что-то говорили о правде…

— Точно. Как я понял, там в Замке произошел какой-то колдовской обмен любезностями между вами и Маской…

— Маской? — переспросила она.

— Колдуном в синей маске, он и сейчас правит там.

— О, да. Обмен был еще тот!

— Я правильно понял происшедшее, не так ли?

— Да, но встреча оказалась для меня неудачной. Простите мои колебания. Я была захвачена врасплох и не успела вовремя защититься. К этому, собственно, все и свелось. Больше такого не случится.

— Уверен в этом. Но…

— Вы умыкнули меня?. — перебила она. — Или вы действительно подрались с Маской, чтобы освободить меня?

— Подрался.

— И в каком состояние вы его оставили?

— Погребенным под кучей навоза.

— Чудесно! — тихо рассмеялась Ясра. — Обожаю людей с тонким чувством юмора.

— Я должен вернуться туда, — прибавил я.

— А это еще зачем?

— Потому что Маска теперь вступила в союз с одним моим врагом, человеком по имени Юрт, который жаждет моей гибели.

Она чуть пожала плечами.

— Если Маска вам не чета, то я не вижу, чем бы этот человек и Маска могли представить для вас угрозу?

Мондор многозначительно прокашлялся.

— Прошу прощения, — сказал он, — Но Юрт — оборотень и мелкий колдун из Дворов. Он имеет власть над Отражениями.

— Полагаю, это кое-что меняет, — согласилась она.

— Не особенно много, — сказал я ей. — Я считаю, что Маска собирается пропустить Юрта через тот же ритуал, который прошел ваш покойный муж — что-то, связанное с Ключом Мощи.

— Нет! — воскликнула Ясра и очутилась на ногах, а остатки ее вина смешались со слюной Найды и несколькими старыми пятнами крови на тебризском ковре с рисунком, изображающим во всех подробностях эротическую сцену. — Этого не должно произойти вновь! — в ее глазах можно было прочесть целую гамму чувств. Вот так в первый раз она выглядела уязвимой. — Из-за этого я потеряла его… — прошептала она больше для себя. Наконец миг слабости прошел и к ней вернулась твердость. — Я не допила вино, — заявила она и села в кресло.

— Я налью вам еще бокал, — проговорил я.

— А что там у вас на столике, случайно не зеркальце?

Я ждал, пока она закончит прихорашиваться, глядя из окна на снег и пытаясь украдкой дотянуться до Корал или Люка, пока стоял к ней спиной. Но мне снова не повезло. Когда она отложила одолженную у меня расческу и положила рядом с ней зеркальце, я сообразил, что она закончила приводить в порядок не только волосы, но и мысли, и готовилась продолжить разговор. Я медленно повернулся и подошел к ней. Мы бесстрастно изучали друг друга, соревнуясь в невозмутимости. Потом она спросила:

— А в Амбере еще кто-нибудь знает, что ты расколдовал меня?

— Нет.

— Хорошо. Это означает, что у меня есть шанс уйти отсюда живой. Напоследок хочу спросить. Вы хотите, чтобы я помогла вам против Маски и Юрта?

— Да.

— Какой именно помощи вы желаете, и чем вы готовы заплатить за нее?

— Я намерен проникнуть в Замок и нейтрализовать Маску и Юрта.

— «Нейтрализовать»? Это слово вы употребляете вместо того, чтобы сказать «прикончить», не так ли?

— Может и так, — не уклонился я от ответа, но и не уточнил.

— Амбер никогда не славился своей щепетильностью. Вы подвергались слишком сильному воздействию американской публицистики. Итак, вы знаете о моей осведомленности о Замке и хотите моей помощи в «нейтрализации» этой парочки. Правильно?

— Ринальдо говорил мне, что если мы прибудем слишком поздно и Юрт уже пройдет ритуал преображения, то вы, возможно, найдете способ обратить ту же мощь против него.

— Он забрался в эти записки куда дальше, чем я предполагала, — проворчала Ясра. — Тогда мне придется быть с вами откровенной, поскольку от этого, возможно, будет зависеть ваша жизнь. Да, такая возможность существует, но нам она ничем не поможет. Для обращения к мощи с такой целью требуются некоторые приготовления. В любой момент это не проделаешь.

Мондор хмыкнул и высказал свои соображения по этому вопросу:

— Я бы предпочел не умертвлять Юрта, если у меня будет возможность увести его пленником во Дворы Хаоса. Его можно будет приструнить. Вероятно, есть способ нейтрализовать его, но в прямом смысле этого слова.

— А если нет? — осведомился я.

— Тогда я помогу тебе прикончить его, — твердо заявил он. Я не питаю на его счет никаких иллюзий, но считаю себя обязанным попробовать обойтись без кровопролития. Я опасаюсь, что известие о его смерти может послужить нашему отцу последним ударом.

Я отвел взгляд. Он был прав, и хотя смерть старого Савалла означала, что он унаследует титул и немалые владения, его это не прельщало. Я был уверен, что он не стремился приобрести их такой ценой.

— Понимаю, — пробормотал я. — Я об этом не подумал.

— Поэтому дай мне шанс усмирить его. Если у меня это не получится, то я присоединяюсь к тебе во всем.

— Согласен, — произнес я, наблюдая, как воспринимает это Ясра.

Она изучала нас с откровенным любопытством.

— «Нашего отца»? — переспросила она.

— Да, — ответил я. — Я не собирался об этом упоминать, на раз уж это всплыло, скажу, что Юрт наш младший брат.

При таком повороте дел глаза Ясры сразу засверкали.

— Это семейная борьба за власть? — поинтересовалась она.

— По-настоящему, нет, — сообщил Мондор.

— А ваша семья занимает важное положение при Дворе?

Мондор пожал плечами, так же, как и я. У меня возникло ощущение, что она пытается вычислить способ получить выгоду и с этой стороны, и я решил помешать ей.

— Мы обсуждали непосредственную задачу, — напомнил я. — Я хочу переправить нас туда и принять вызов Маски. Мы остановим Юрта, если он будет препятствовать, и отдадим его Мондору. Если же просто усмирить его окажется невозможным, то нам придется идти до конца. Вы с нами?

— Мы еще не договорились о цене, — напомнила Ясра в свою очередь.

— Ладно, — признался я. — Я говорил об этом с Ринальдо, и он велел передать вам, что прекратил вендетту. Он полагает, что со смертью Каина все счеты с Амбером сведены. Он попросил меня освободить вас, если вы согласитесь помочь, и предложил, чтобы в обмен за помощь против нового хозяина цитадели мы восстановили ваш суверенитет над Замком Четырех Миров. Нижняя черта, как он выразился. Что вы на это скажете?

Ясра взяла бокал с вином и сделала долгий, медленный глоток. Я понимал, что она тянет время, пытаясь выгадать из этой сделки побольше.

— Вы разговаривали с Ринальдо совсем недавно?

— Да.

— Мне не совсем ясно, почему он шастает где-то с Далтом, вместо того, чтобы быть вместе с нами, если он так поддерживает этот проект?

— Так и быть, расскажу вам все до конца, — вздохнул я. — Но если вы с нами, то нам в скором времени необходимо будет выступить.

— Рассказывайте.

Я пересказал вчерашнее приключение в Арденне, опустив один щекотливый момент, что Виала дала Люку свою защиту. По мере того, как я рассказывал, Найда, как мне казалось, становилась все более расстроенной, издавая время от времени тихие звуки, словно скуля. Когда я закончил, Ясра поднялась, опираясь на руку Мондора и слегка задев его при этом бедром, подошла и остановилась перед Найдой.

— А теперь скажите, почему вы задержали дочь высокопоставленного деятеля Бегмы? — потребовала она.

— Она одержима демоном, обожающим вмешиваться в чужие дела, — объяснил я.

— В самом деле? Я частенько задумывалась, чем же увлекаются демоны. Но этот конкретный демон, который пытается что-то сказать, может заинтриговать не только меня. Будьте так добры, освободите его на минуту, и я обещаю вам после обдумать ваше предложение.

— Время — деньги! — возразил я.

— В таком случае мой ответ отрицательный, — возмутилась Ясра. — Заприте меня где-нибудь и отправляйтесь в Замок без меня.

Я вопросительно посмотрел на Мондора.

— Не вижу от этого вреда, — проронил Мондор.

— Тогда разреши ей говорить, — посоветовал я.

— Можешь говорить, ти’га.

Первые же ее слова были адресованы не Ясре, а мне:

— Мерлин, позволь мне сопровождать тебя!

Я подошел к месту, откуда мог видеть ее лицо.

— Никоим образом, — возразил я.

— Почему?

— Потому что твоя склонность защищать меня может помещать мне в ситуации, где придется пойти на некоторый риск.

— Такова общая природа защиты, — отозвалась она.

— В этом заключается моя проблема. Я не питаю к тебе никакого зла. Когда все это закончится, я буду рад поболтать с тобой, но это дело тебе придется переждать.

Ясра кашлянула и спросила:

— В этом и заключается сообщение? Или же вы еще что-либо желаете сказать мне?

После длительного молчания Найда ответила вопросом:

— Вы будете их сопровождать?

Ясра тоже не сразу, очевидно, взвешивая слова, сказала:

— Операция эта тайная и личная. Я не совсем уверена, что она будет одобрена родственниками Мерлина здесь, в Амбере. Хотя я и выгадываю от такого сотрудничества, но также подвергаюсь и немалому риску. Конечно, я хочу вернуть себе свободу и Замок, это справедливый обмен, но ведь он заодно просит и формального отказа от вендетты. А какие у меня гарантии, что тут все это что-либо значит и что власти Амбера не станут потом на меня охотиться, как на возмутительницу спокойствия? Он не имеет права говорить от имени остальных, действуя тайно.

Этот монолог адресовался мне, и поскольку в нем были вопросы, на которые у меня не было стоящего ответа, то я порадовался, что у ти’га нашлось что сказать:

— По-моему, я смогу убедить вас, что сопровождать их и оказывать всяческую поддержку в ваших же интересах.

— Нижайше прошу просветить глупую женщину, — ехидно проговорила Ясра.

— Я бы предпочла поговорить об этом с вами наедине.

Ясра улыбнулась. Из любви к интригам она была готова на все.

— Меня это устраивает, — моментально согласилась она.

— Мондор, заставь ее сказать сейчас! — разозлился я.

— Не спешите, — промолвила Ясра, — Или я получаю этот разговор наедине, или позабудьте о моей возможной помощи.

Я стал раздумывать, насколько сильную помощь представляла собой Ясра, если она не могла прибегнуть к Ключу для устранения Юрта, а ведь он мог стать нашей самой большой проблемой. Верно, она знала Замок, но я понятия не имел, насколько она сильна в качестве колдуньи. С другой стороны, я хотел решить этот вопрос сейчас, а лишний человек, посвященный в тайну, мог бы перевесить чашу.

— Найда, ты планируешь что-нибудь, могущее повредить Амберу?

— Нет.

— Мондор, чем клянутся ти’га?

— Они вообще не клянутся.

— Какого черта! — возмутился я. — Сколько времени тебе нужно?

— Дай нам десять минут, — попросила Найда.

— Пошли, Мондор, прогуляемся, — предложил я.

— Разумеется, — согласился он, кивнув и кинув еще один шарик в сторону Найды. Как только мы очутились в коридоре, я спросил:

— Ясра может ее освободить?

— Только не после того, как я установил дополнительную сеть заточения при выходе, — заверил он. — Не многие способны придумать способ миновать ее и уж, конечно, не за десять минут.

— Она просто набита секретами, эта проклятая ти’га, — пробурчал я. — Тут, пожалуй, задумаешься над тем, кто здесь на самом деле в плену.

— Она лишь меняет какую-то капельку знания на сотрудничество Ясры. Ти’га хочет сделать так, что уж если не может отправиться сама, то хотя бы отправить сопровождать нас эту даму, поскольку это означает лишнюю защиту для тебя.

— Тогда почему же мы не можем присутствовать при этом?

— Ничего из узнанного мною у нее не проливает на это ни малейшего света.

— На этот раз я уступаю ей, потому что нет времени. А сейчас, поскольку у меня есть несколько минут, то я хочу сбегать обделать одно дельце. Ты посторожишь здесь и возьмешь на себя руководство, если она позовет тебя раньше моего возвращения.

Он улыбнулся.

— А если сюда забредет один из твоих родственников, следует ли мне представиться, как Повелитель Хаоса?

— По-моему, ты и повелитель обмана.

— Конечно, — подтвердил он, хлопнул в ладони и исчез, как тень в солнечный день.

— Я поспешу, — пообещал я.

— Всего хорошего, — донесся откуда-то его голос.

Добравшись до нужной двери, я какое-то мгновение постоял перед ней, закрыв глаза, представляя себе обстановку такой, какой я видел ее в последний раз. Это были апартаменты отца. Я много раз бродил по ним, пытаясь понять по меблировке, книжным полкам и любопытным коллекциям что-то большее, чем то, что я уже знал о нем. Всегда находилась какая-то мелочь, привлекающая мое внимание, либо отвечавшая на вопрос, либо поднимавшая новый — надпись на закладке в книге или заметка на полях, серебряная расческа с незнакомыми инициалами, фотография привлекательной брюнетки с подписью: «Карлу с любовью от Каролины», моментальный снимок отца, когда он обменивался рукопожатием с генералом Макартуром…

Я отпер дверь и распахнул ее толчком руки. Однако несколько минут я не двигался, так как внутри горел свет. Я прислушался еще на несколько долгих мгновений, но из покоев не доносилось ни звука. Тогда я медленно вошел. На стоявшем у противоположного конца комнаты столике горело множество свечей, но в поле зрения никого не было.

— Хелло! — позвал я. — Это я, Мерлин.

Никакого ответа… Я прикрыл за собой дверь и двинулся вперед. Среди свечей на туалетном столике стояла цветочная ваза. В ней находилась единственная роза серебристого цвета. Я подошел ближе. Да, она была настоящей, а не искусственной. И серебряной… В каком же Отражении росли такие дивные цветы? Я взял одну из свечей и направился дальше, загораживая пламя ладонью. Повернув налево, я вступил в следующую комнату. Открыв дверь, я обнаружил, что не было надобности нести сюда свечу. Здесь горели другие свечи, и в еще большем количестве, чем в предыдущей комнате.

— Хелло! — вновь позвал я.

Опять никакого ответа, и вообще никаких звуков. Я поставил свечу на ближайший столик и подошел к кровати. Подняв рукава лежавшей на ней рубашки, я уронил ее обратно. На покрывале лежала серебряная рубашка и черные брюки — отцовские цвета. В прошлый мой визит они там не лежали. И уселся рядом с одеждой и задумался. Что происходит? Какой-то причудливый семейный ритуал? Явления призрака? Или?

— Корвин, — произнес я.

Но едва ли я ждал ответа. И не был разочарован. Однако, поднимаясь, я стукнулся о тяжелый предмет, висевший над столиком у кровати. Я протянул к нему руку и поднял его, чтобы лучше рассмотреть. Это был пояс с пристегнутым к нему оружием в ножнах. Он тоже отсутствовал при моем последнем посещении. Я стиснул рукоять и обнажил клинок. При свете свечей на сером металле заплясала часть узора Лабиринта. Это был Грейсвандир, отцовский меч. А как он попал сюда, я понятия не имел. Я с болью в сердце сознавал, что не могу задержаться здесь, чтобы выяснить происходящее. Я должен был возвратиться к собственным проблемам. Да, время неоспоримо было сегодня против меня. Я повесил Грейсвандир, вдев его обратно в ножны.

— Отец? — прошептал я. — Если ты слышишь, то знай, что я хочу увидеться с тобой снова. Но сейчас я должен идти. Удачи тебе во всем, отец.

А затем я покинул комнату, коснувшись мимоходом серебряной розы, и запер за собой дверь, чувствуя, что весь дрожу. На обратном пути мне никто не встретился, и, приблизившись к своим покоям, я гадал, следует ли войти, постучать или подождать. Затем что-то коснулось моего плеча, и я обернулся, но за спиной никого не оказалось. Когда я снова повернулся к двери, рядом со мной возник Мондор. Он стоял, слегка наморщив лоб.

— Что случилось? — спросил он. — Ты выглядишь беспокойнее, чем когда уходил.

— Нечто совершенно иное, — неопределенно ответил я. — Изнутри еще нет новостей?

— Пока ты гулял, я услышал один раз крик Ясры. Я поспешил к двери, открыл ее, но она засмеялась и попросила закрыть дверь.

— Либо ти’га знает какие-то шикарные анекдоты, либо новости благоприятные.

— Возможно, — согласился я.

Чуть позже дверь приоткрылась, и из нее выглянула Ясра.

— Наш разговор закончен. Заходите…

Войдя в комнату, я изучил ее взглядом. Выглядела Ясра намного веселее, чем десять минут назад. По краям ее глаз собралось чуть больше морщин и она, казалось, едва сдерживает улыбку.

— Надеюсь, беседа оказалась плодотворной? — заметил я.

— Двойственной, но плодотворной, — согласилась она.

Один беглый взгляд на Найду показал мне, что ни поза, ни выражение ее лица не изменились.

— Теперь я вынужден спросить вас о принятом решении, — произнес я. — Дольше я медлить не могу.

— Что произойдет, если я откажусь?

— Я препровожу вас в ваши покои и уведомлю остальных, что вы вернулись и снова с нами.

— Как гостья?

— Как очень хорошо охраняемая гостья.

— Понимаю… Но, в общем-то, мне не особенно хочется знакомиться с этими покоями. Я решила сопровождать вас и помочь вам на условиях, о которых мы говорили.

Я поклонился ей.

— Мерлин! — окликнула меня Найда.

— Нет, — почти вскрикнул я и взглянул на Мондора.

Он подошел, посмотрел на нее и приказал:

— Тебе пора уснуть, — ее глаза мгновенно закрылись, а плечи опустились. — Где здесь хорошенькое местечко, чтобы она могла отдохнуть?

Я показал на дверь в соседнюю комнату. Он взял ее за руку и отвел туда. Через некоторое время я услышал, как он тихо говорит что-то, а потом наступила тишина. Чуть позже он вышел, а я подошел к двери и заглянул в комнату. Она вытянулась на моей постели, и я не заметил вокруг нее никаких металлических шариков.

— Она без сознания? — поинтересовался я.

— И надолго, — заверил Мондор.

Я посмотрел на прихорашивающуюся перед зеркальцем Ясру.

— Вы готовы? — спросил я.

Ясра взглянула на меня из-под опущенных ресниц.

— Как вы предполагаете нас переправить? У вас есть особое средство для доставки? — осведомилась она.

— Только не в данный момент, — заявил Мондор.

— Я попрошу переправить нас туда Колесо-призрак.

— Вы уверены, что, это безопасно? Я разговаривала с этим… устройством, и не думаю, что наша безопасность гарантируется.

— Оно вполне надежно, — заверил я. — Хотите сперва запастись какими-нибудь заклинаниями?

— Нет надобности… Мои… ресурсы находятся в отличном состоянии, — похвалилась она.

— Мондор?

Я услышал щелканье, доносившееся откуда-то из-под его плаща.

— Готов, — доложил он.

Я вытащил Козырь Колеса-призрака и пристально смотрел на него, начав медитацию. Затем потянулся, но ничего не произошло. Я предпринял еще одну попытку, вспоминая, настраиваясь, распространяясь, потянулся опять, призывая, чувствуя…

— Дверь, — показала Ясра.

Я взглянул на дверь в коридор, но в ней не было ничего особенного. Тогда я посмотрел на Ясру и проследил направление ее взгляда. Дверной проем в соседнюю комнату, где спала Найда, стал светиться. Он сиял желтым светом, и прямо на глазах этот свет разгорался. Затем в его центре появилось еще более яркое пятно. Неожиданно пятно начало совершать движения вверх-вниз. Послышалась музыка, я так и не понял откуда, и голос Призрака известил:

— Следите за прыгающим мячиком.

— Прекрати, — осадил я его. — Это отвлекает.

Музыка стихла… Круг света застыл на месте.

— Извиняюсь, — смутился Призрак. — Я полагал, что небольшая разрядка не помешает.

— Ты ошибся. Я хочу, чтобы ты просто переправил нас к цитадели Замка Четырех Миров.

— А войска переправить? Я что-то не могу обнаружить Люка.

— Только нас троих.

— А что насчет спящей в комнате? Я встречал ее прежде. Она наверняка сканирует.

— Знаю, но она не человек. Пусть поспит.

— Тогда подходите к двери.

— Пошли! — скомандовал я остальным, взял пояс с оружием и пристегнул его. Добавив запасной кинжал, я схватил с кресла плащ и натянул его на плечи. Потом подошел к проему, Мондор и Ясра последовали за мной. Я шагнул через порог, но комнаты за ним не было. Вместо нее наступил миг смазывания, а когда мои чувства прояснились, то я оказался под затянутым низкими облаками небом, и холодный ветер хлестал по моей одежде. Я услышал восклицание Мондора, а миг спустя — Ясры. Их голоса доносились слева. Там располагалось белое, как кость, ледяное поле, а в противоположном направлении свинцово-серое море гнало белые барашки волн, словно это были змеи в ведре молока. Далеко внизу мерцала и крутилась темная земля.

— Призрак! — крикнул я. — Где ты?

— Здесь, — донесся тихий ответ и, посмотрев вниз, я заметил рядом с кончиком своего левого сапога крошечное колечко света.

Всмотревшись, я увидел вдали Замок. За его стенами не наблюдалось никаких признаков жизни. Я понял, что, вероятно, нахожусь где-то в горах, где-то невдалеке от места, где я в свое время имел долгую беседу со старым отшельником по имени Дэйв.

— Я хотел, чтобы ты переправил нас к цитадели Замка, — произнес я. — Зачем же ты доставил нас сюда?

— Я же говорил тебе, что мне не нравится это место, — ответил Призрак. — Я хотел предоставить тебе возможность осмотреть его и решить, куда именно ты хотел бы переправиться. Таким образом я смогу совершить доставку почти мгновенно и не подвергая тебя воздействию сил, которые расстраивают меня чересчур долго.

Я продолжал пристально изучать Замок. За внешними стенами снова кружила пара смерчей. Хотя у крепости и не было рва, но они вполне заменяли его. Их разделяло почти 180°, и они по очереди светились. Ближайший стал светиться и искриться от молний, приобретая сверхъестественный накал. Затем, когда он стал меркнуть, засветился другой. На моих глазах они несколько раз прошли эти циклы.

Ясра что-то пробормотала, и я спросил у нее:

— Что там происходит?

— Ритуал… Кто-то именно сейчас играет теми силами.

— Ты можешь определить, насколько далеко они продвинулись?

— Вряд ли. Они могли только начать, или уже кончают. Но эти всплески огня говорят мне, что процесс еще не завершен.

— Тогда решай ты, Ясра, где нам безопасней появиться?

— В палату у фонтана ведут два длинных коридора, расположенных в двух уровнях. Сама палата высотой в несколько этажей.

— Это я еще помню.

— Если они работают с силами напрямую, а мы просто появимся в палате, — продолжала она, — то преимущество внезапности будет лишь мгновенным. Я не могу сказать наверняка, чем они по нам ударят, Лучше подобраться по одному из двух коридоров, и дать мне шанс оценить положение. Поскольку не исключена вероятность, что они могут заметить наше продвижение по нижнему коридору, то для наших целей лучше подойдет верхний.

— Согласен. Призрак, ты можешь отправить нас вглубь верхнего коридора?

Круг расширился, накренился, поднялся, постоял миг высоко над нами и затем упал.

— Вы… уже… там, — сообщил Призрак, когда видение поплыло, и круг света прошел по нам сверху донизу. — До свидания.

Он был прав. На это раз мы угодили в яблочко. Мы находились в длинном сумрачном коридоре со стенами из темного тесаного камня. Один его конец терялся в темноте, другой же вел к свету. Потолок составляли неотесанные бревна, все в зарослях паутины. На стенных подставках мерцало несколько голубых колдовских шаров, изливающих белый свет, показывающих, что срок действия заклинания приближается к концу. А некоторые шары уже потухли. Неподалеку от освещенного конца несколько шаров уже заменили фонарями. Сверху доносились звуки шмыгающих по потолку мелких существ. Все пропахло сыростью, затхлостью, но воздух казался каким-то необычным, наэлектризованным, словно мы дышали озоном, и нервозность кануна событий витала в воздухе. Я перешел на логрусовое зрение, и сразу же проявилось существенное просветление. Повсюду тянулись силовые линии, похожие на светящийся желтый кабель. Он давал дополнительную иллюминацию, воспринимаемую моими рецепторами. И каждый раз, когда мои движения пересекали линию, это повышало испытываемый мной эффект щекотки. Ясра стояла на пересечении нескольких линий и мне показалось, что она перекачивает через них энергию в свое тело. Она приобретала пылающий оттенок, и я не был уверен, что заметил бы этот эффект нормальным зрением. Перед Мондором парил Знак Логруса, а это означало, что и он замечает все, что вижу я. Ясра стала медленно двигаться по коридору по направлению к освещенному концу. Я пристроился за ней и немного левее. Мондор последовал за мной, двигаясь так бесшумно, что я иной раз невольно оглядывался, чтобы удостовериться, что он не исчез. По мере того, как мы продвигались, я стал осознавать определенное ощущение колебаний, точно биение огромного плавающего пульса. Трудно было сказать, передавалось ли это через пол, или постоянно встречаемые силовые линии вибрировали с такой интенсивностью. Я подумал, не выдало ли то, что мы задевали эти линии, наше присутствие или наше местонахождение тому, кто работал с этим материалом внизу у Ключа. Или сосредоточенность на непосредственной задаче достаточно отвлекала его, что позволяло нам приблизиться незамеченными.

— Уже началось? — спросил я Ясру.

— Да.

— Насколько далеко они продвинулись?

— Могли завершить основную фазу.

Еще несколько шагов, и теперь спросила она:

— Каковы твои планы?

— Если ты права, атакуем немедленно. Вероятно, нам следует сперва попробовать взять Юрта. — и сразу всем, если он стал таким опасным.

Ясра провела языком по губам.

— Возможно, я лучше всех способна справиться с ним, так как знаю, как обращаться с Ключом. Вам лучше не вмешиваться. Я предпочла бы, чтобы ты разделался с Маской, пока я займусь твоим братцем. Вероятно, будет лучше держать Мондора в резерве, чтобы он оказал поддержку тому из нас, кому она может понадобиться.

— Думаю, следует с тобой согласиться, — решил я, — Мондор, ты слышал?

— Да, — шепнул он. — Я сделаю все, что она сказала. — Затем он обратился к Ясре. — Что произойдет, если я уничтожу сам Ключ?

— Это невозможно.

Он фыркнул и я понял, по какому опасному пути потекли его мысли.

— Подыграй мне и предположи на минутку, что возможно, — улыбнулся он.

Некоторое время она молчала, а затем проговорила:

— Если ты сумеешь заткнуть его даже на короткое время, то цитадель, наверное, рухнет. Бывало, я использовала энергию Ключа для удержания этого сооружения от падения. Строение древнее, а у меня так и не дошли руки укрепить его, где требуется. Однако необходимое для успешной атаки на Ключ количество энергии было бы лучше применить для другой цели.

— Благодарю за разъяснения, — кивнул он.

Ясра остановилась, сунула руку в одну из силовых линий и закрыла глаза, словно щупая пульс.

— Очень сильное, — сообщила она чуть позже. — Кто-то сейчас активно качает из него со все более глубоких уровней.

Она снова двинулась вперед. Свет в конце коридора стал ярче, потом сумрачнее, потом опять ярче, и снова сумрачнее. В такт этим колебаниям тени то отступали, то наползали вновь. Я услышал звук, похожий на гудение высоковольтных приборов и проводов. С того же направления доносилось и прерывистое потрескивание. Ясра заспешила, и мне тоже пришлось ускорить шаг. Впереди раздался чей-то смех. Фракир стиснул мне запястье. Перед выходом из коридора появились огненные сполохи.

— Проклятье, проклятье, проклятье! — услышал я ругань Ясры.

Когда мы приблизились к площадке, на которой во время нашего последнего столкновения стояла Маска, она подняла руку. Я остановился, так как она стала двигаться очень медленно, приближаясь к перилам. И справа, и слева виднелись лестницы, ведущие к противоположным стенам палаты. Она лишь на миг посмотрела вниз, а потом бросилась назад и вправо, покатилась, едва коснувшись пола, прихватив по пути кусок перил. Вверх летел шар оранжевого пламени, похожий на комету, пройдя только что покинутое место. Я бросился к Ясре, взял ее под руки и стал поднимать. Затем я почувствовал, как она напряглась, когда голова ее повернулась налево. Взглянув в ту сторону, я уже почему-то знал, что увижу.

Там стоял совершенно голый Юрт, если не считать повязки на глазу, светящийся, улыбающийся, пульсирующий от перенасыщенности энергией.

— Хорошо, что заскочил, брат, — поблагодарил он. — Жаль только, что ты не сможешь остаться.

Когда он взмахнул рукой в моем направлении, на кончиках его пальцев заплясали искры. Я был уверен, что это не закончится только искрами. Единственное, что в данный момент мне пришло в голову — это слова:

— У тебя развязались шнурки, — что, конечно же, его не остановило, хотя и озадачило на некоторое время…

Юрт никогда не играл в американский футбол. По-моему, он не ожидал, что я так быстро вскочу и ринусь на него, а когда это произошло, он, кажется, не предвидел, что я ударю так низко, как ударил. А что касается удара сзади по коленке и толчка спиной через отверстие в перилах, то это, я уверен, даже удивило его. По крайней мере, удивление было написано на его гнусной физиономии, когда он полетел назад и рухнул вниз со всеми своими искрами, пляшущими на кончиках его пальцев. Я услышал смешок Ясры, потом хохот, как только он растаял на лету и исчез, прежде чем пол смог его расплющить. Уголком глаза я заметил, что она встала.

— Теперь я сама с ним разберусь, — заявила она и добавила: — Дело несложное, ведь он так неуклюж! — в этот момент Юрт появился на последней ступеньке правой лестницы. — Займись пока Маской!

Маска находился на противоположной стороне фонтана и смотрел на нас сквозь оранжево-красный гейзер пламени. Выше, в чаше фонтана, гуляла рябь желто-белых огоньков. Когда он зачерпнул пригоршню и сбил их в ком, как ребенок снежок, огни приобрели голубой цвет. Затем он бросил этот комок в меня. Я отбил мячик обратно. Это было не Искусство, а примитивная работа с энергией. Но это послужило напоминанием, даже когда я увидел, как Ясра совершает чисто отвлекающие жесты опасного заклинания, сумев приблизиться к Юрту на близкое расстояние, чтобы подставить ему ножку и толкнуть его обратно вниз по лестнице.

Это не Искусство. Всякий, пользующийся роскошью жить поблизости от такого мощного источника энергии и черпать из него сколько угодно, несомненно должен с течением времени стать очень небрежным и применять в нападении лишь основные рамки заклинаний, пропуская сквозь них реки мощи. Необученный или крайне ленивый может после такого долгого времени обходиться даже без них и напрямик играть с голыми силами, занимаясь своего рода шаманством, как противоположностью чистой высшей Магии — подобной чистоте сбалансированного уравнения, достигающей с минимальными усилиями максимального эффекта.

Ясра это знала и понимала. Я мог твердо сказать, что она этому где-то обучилась. Оно и к лучшему, решил я, парируя новый огненный удар и перемещаясь влево. Затем я начал спускаться по лестнице боком, не сводя глаз с Маски. Я был готов мгновенно защититься или же нанести удар. Перила передо мной засветились, а потом вспыхнули ярким пламенем. Я отступил на шаг, но все же продолжал спуск. Едва ли стоило расходовать заклинания на их тушение. Это явно предназначалось скорее для демонстрации силы, чем для причинения вреда…

— Ну-ну, — пробормотал я.

Появилась и другая возможность, понял я потом, когда увидел, что Маска просто следит за мной, не предпринимая никаких попыток бросить в мою сторону еще что-нибудь. Это могло быть и проверкой. Вероятно, Маска просто хотел выяснить, ограничен ли я в применении тех заклинаний, которые есть у меня с собой или же я научился прямо черпать их из здешнего источника мощи и вскоре буду перекидываться с ним разными предметами, как явно готовились делать Ясра и Юрт. Ладно, пусть гадает. Конечное число заклинаний против почти безграничного из источника энергии? Юрт внезапно возник на подоконнике слева. У него хватило времени на то, чтобы ненадолго нахмуриться, после чего на него опустился огненный занавес. Через мгновение и он, и занавес пропали, и я услышал смех Ясры и ругань Юрта, за чем последовали грохот и треск на другой стороне палаты. Когда я опустился еще на одну ступеньку, лестница растаяла прямо на глазах. Подозревая иллюзию, я продолжал медленное движение ногой вниз, однако ничего там не ощутил и в результате перепрыгнул через провал и встал на следующую ступеньку. После того, как я переступил с нее, она тоже испарилась. Послышался смешок Маски и мне пришлось превратить свое поступательное движение в прыжок, чтобы перемахнуть через этот участок. Во время прыжка ступеньки начали пропадать одна за другой по мере моего пролета над ними.

Я был уверен, что Маска думает, будто я подключился к местному источнику энергии и что рефлекс заставит меня выдать эту связь, а если нет, то он все же сможет выудить у меня одно заклинание, которое я использую для спасения. Но я уже прикинул расстояние до недалекого теперь пола. Если другие ступеньки исчезнут, то я смогу ухватиться за ближайшую, повиснуть на миг и спрыгнуть вниз. Совершенно безопасное занятие… Вот только если я промахнусь и следующие ступеньки также исчезнут, то… я все равно приземлюсь целым и невредимым. По пути вниз лучше использовать совершенно иное заклинание. Я ухватился за край длинной ступеньки, покачался и спрыгнул, поворачиваясь всем телом и произнося слова заклинания, которому я еще раньше дал название «Падающая стена». Фонтан содрогнулся. Огни смазались и расплескались, перелетев через ближайший к Маске край бассейна. А затем и самого Маску бросило спиной на пол, мое заклинание продолжало работу. Руки Маски поднялись, когда его тело превратилось в кусочек материи в светящемся водовороте, и он ладонями принялся отстранять это свечение. Между ладонями образовалась яркая дуга, а затем похожий на щит купол. Он держал его над собой, отражая последнюю шквальную силу моего заклинания. А я уже быстро двигался в его направлении. Но тут передо мной появился Юрт, стоя на противоположном краю фонтана непосредственно над Маской, и прожигал меня взглядом. Прежде чем я успел метнуть Фракира, вытащить меч и пробормотать новое заклинание, фонтан забил, огромная волна скинула Юрта с ограждения, отправила его на пол, пронесла мимо Маски через палату к подножию другой лестницы, по которой, как я заметил, медленно спускалась Ясра.

— Уметь переправляться куда угодно ничего не значит, — услышал я ее голос, — если ты дурачок в любом месте.

Юрт зарычал и вскочил на ноги, а затем посмотрел вверх мимо Ясры.

— И ты, брат, — завопил он.

— Я нахожусь здесь, чтобы сохранить тебе жизнь, если это вообще возможно, раздался голос Мондора. — Я предлагаю тебе вернуться вместе со мной.

Юрт закричал. Это были не слова, а ослиный рев. Он пронзительно завизжал:

— Я не нуждаюсь в твоем покровительстве! И ты дурак, раз доверяешь Мерлину! Только ты стоишь между ним и короной!

Между ладонями Ясры появилось несколько светящихся кругов, похожих на пылающие колечки дыма, которые упали так, словно хотели охватить тело Юрта. Тот немедленно исчез, хотя через мгновение я услышал, как он кричит Мондору с другой стороны палаты. Я продолжал приближаться к Маске, который вполне успешно оградился от моей «Падающей стены» и уже поднялся на ноги. Я произнес несколько слов «Ледяного тротуара» и пол выскользнул из-под его ног. Да, я собирался бросить против его источника мощи конечное число заклинаний. Я называю это уверенностью. А у Маски имелась мощь. У меня же был план и средства выполнить его. Из пола вырвалась каменная плита, превратилась в облако гравия, издав при этом хруст и скрежет, а затем все это полетело в меня, точно заряд картечи. Я произнес слова «Сети» и сделал соответствующий жест. Все осколки собрались в кучу, прежде чем добрались до меня. И тогда я вывалил их на все еще пытавшегося подняться Маску.

— Ты понимаешь, что я все еще не знаю, почему мы деремся? — обратился я к нему. — Это твоя затея. Я все еще могу…

Маска на мгновение прекратил попытки встать. Он окунул левую ладонь в лужу мерцающего света и вытянул правую руку ко мне. Лужа исчезла, и из правой руки исторгся огненный дождь, изливаясь на меня, как брызги автополивалки на лужайке. Однако я был готов к этому. Если Ключ исторгает огонь, то от него можно изолироваться. Я расположился на полу, используя находящийся поблизости порог в качестве защиты.

— Одному из нас, вероятно, предстоит умереть, — снова обратился я к нему, — поскольку мы оба бьемся в полную силу, до победного конца. При любом исходе у меня позже не будет шанса спросить тебя, что пролегло между нами?

Единственным ответом послужил лишь смешок с другой стороны Ключа, и пол подо мной зашевелился. Откуда-то справа, неподалеку от подножия невидимой лестницы, я услышал ликующий голос Юрта:

— Дурак везде? А вблизи как?

Я вовремя поднял голову, чтобы увидеть, как он появился перед Ясрой и схватил ее. Миг спустя он завизжал, так как она опустила голову и коснулась его губами выше запястья. Затем она брезгливо оттолкнула его и он скатился на последнюю ступеньку и упал, уже неподвижный и окоченевший. Я пополз направо от Ключа по острым краям разломанных плит пола, подбрасывающих и качающих меня после соответствующих команд Маски.

— Юрт вышел из игры, — прокомментировал я. — И теперь ты остался один против нас троих. Труби отбой и порадуйся, что остался в живых.

— Вас троих!? — донесся до меня ровный и искаженный голос. — Ты признаешься, что не можешь обставить меня без посторонней помощи?

— «Обставить»? — переспросил я. — Возможно, ты считаешь это игрой, а я — нет. Я не буду связан никакими правилами, которые ты собираешься мне навязать. Труби отбой, или я убью тебя с помощью или без нее, когда всерьез примусь за тебя. Я прикончу тебя любым способом, ясно?

Надо мной вдруг появился темный предмет и я откатился от Ключа, когда этот предмет опустился в бассейн. Это был Юрт. Неспособный нормально передвигаться из-за парализующего действия укуса Ясры, он козырнулся от подножия лестницы в Ключ.

— У тебя свои друзья, Повелитель Хаоса, у меня — свои, — ответил Маска, а Юрт тихо застонал и начал светиться.

Маска неожиданно ввинтился в воздух и я услышал, как подо мной вдруг затрещали плиты пола. Сам Ключ замер, ослабел, когда эта огненная башня закрутилась вокруг своей оси, поднявшись к потолку, пробив новое отверстие в полу. И Маска оказался на гребне ее золотистого барашка.

— И враги! — подчеркнула Ясра, подойдя поближе.

Маска развел руки и ноги в стороны и медленно прокатился колесом по воздуху. Я вскочил на ноги и попятился от Ключа. Мои качества редко проявлялись во время геологических катастроф. Из раздвоившегося фонтана послышался сильный гул. Среди стропил вздохнул слабый ветер. Огненная башня, на вершине которой летал Маска, продолжала медленно вращаться по спирали, а струи в уменьшившемся фонтане начали схожее движение. Юрт зашевелился, застонал и поднял правую руку.

— И враги, — заявил Маска, проделав несколько жестов, которые я сразу же узнал, так как потратил немало времени, чтобы их вычислить.

— Ясра! — крикнул я. — Следи за Шару!

Она сделала три шага налево и улыбнулась. А затем со стороны обрушилось нечто очень сильно похожее на молнию, закоптив только что покинутое ею место.

— Он всегда начинает с удара молнией, — объяснила Ясра. — Он весьма предсказуем.

Она повернулась разок вокруг оси и исчезла в красном тумане со звуком разбитого стекла. Я сразу же взглянул туда, где находился старик с вырезанной на правой ноге надписью «Ринальдо». Теперь он стоял, прислонившись к стене и приложив одну руку ко лбу, выполняя простое, но мощное защитное заклинание. Я уже собрался крикнуть Мондору, чтобы он убрал старика, когда Маска ударил по мне заклинанием «Клаксон», временно оглушившим меня, и от которого лопнуло в носу несколько кровеносных сосудов. С капающей из носа кровью я кинулся на пол и покатился, поставив поднимающегося на ноги Юрта между собой и плавающим в воздухе колдуном. Юрт, похоже, действительно избавился от последствий укуса Ясры. Поэтому, поднявшись, я врезал ему кулаком в живот, что превратило его в приличный щит. Однако это было ошибкой… Я получил от его тела разряд, и он даже рассмеялся, когда я упал.

— Он целиком твой! — услышал я затем его выдох.

Краешком глаза я заметил, что Ясра и Шару Гаррул стоят друг против друга, причем оба, казалось, держат длинную бахрому, сотканную из светящихся проводов. Линии пульсировали и меняли цвета, и я понимал, что они представляют собой скорее силы, чем материальные объекты, видимые только благодаря логрусовому зрению, которое при мне еще оставалось. Темп пульсации возрос, и оба они медленно опустились на колени, по-прежнему вытянув руки, их лица сверкали. Одно быстрое слово, жест и я мог нарушить это равновесие. К несчастью, в ту самую минуту у меня хватало собственных проблем. Маска пикировал на меня, словно какое-то огромное насекомое, бесстрастное, мерцающее и смертельное. С фасадной стены цитадели раздалось несколько звуков обвала, и по ней протянулись черные, неровные трещины, похожие на черные молнии. Я уловил падение штукатурки в облаке пыли за пределами световой спирали, звуки рычания и воя — слабые теперь из-за звона у меня в ушах, продолжавшуюся вибрацию пола под моими почти онемевшими ногами. Но все это были пустяки. Я поднял левую руку, а правая в это время скользнула под плащ. В правой руке Маски появился огненный меч, но я не шелохнулся, а подождал еще секунду, прежде чем произнести указующие слова для своего заклинания: «Фантазии для Шести Ацетиленовых Горелок», затем отдернул руку назад, прикрыл глаза и откатился в сторону. Удар меня миновал, пройдя сквозь разбитую плиту. Локтем левой руки Маска все же ударил меня по нижним ребрам. Тем не менее у меня не было времени проверить, целы ли они, так как я услышал, что огненный меч с треском высвободился из камня. Развернувшись, я ударил самым обычным кинжалом, вогнав его по самую рукоятку в почку Маски. Раздался вопль, и колдун спазматически напрягся, затем обмяк и рухнул рядом со мной. Почти сразу же после этого меня с немалой силой пнули сзади по правому бедру. Не успел я увернуться и от нового удара, угодившего мне по правому плечу, хотя я уверен, целились в голову. Когда я, прикрыв шею и виски, откатился прочь, то услышал голос клявшего меня Юрта. Выхватив клинок подлиннее, я поднялся и мой взгляд встретился со взглядом Юрта. Он поднимался одновременно со мной и держал Маску на руках, словно младенца.

— Позже, — зловеще пообещал он и исчез, унося с собой тело. На полу рядом с огромным пятном крови осталась лежать синяя маска.

Ясра и Шару все еще стояли лицом к лицу, опустившись на колени, тяжело дыша, залитые потом, и их жизненные силы извивались вокруг них, словно спаривающиеся змеи. Затем, точно всплывшая рыба, появился Юрт в слиянии сил за Ключом. И еще когда Мондор швырнул два своих шарика, которые, казалось, увеличились в размерах, пока летели через палату, и потом врезались в Ключ и превратили его в руины, я увидел то, что, казалось, не увижу уже никогда. Пока раскатывалось эхо от обвала Ключа, а стоны и скрежет стен сменялись колебаниями и вокруг стали падать пыль, щебень и балки, я ступил вперед, обогнул обломки, обходя новые гейзеры и ручьи пылающих сил, поднял плащ, чтобы защитить лицо, и вытянул перед собой меч. Я продвигался, а Юрт, кляня меня последними словами, прокричал:

— Доволен, брат? Доволен? Да будет меж нами только смерть.

Но я проигнорировал это предсказуемое желание, так как мне хотелось получше разглядеть то, что я заметил несколько мгновений назад. Я перепрыгнул через кусок отслоившейся каменной кладки и увидел в пламени лицо павшего колдуна, голова которого покоилась на левом плече Юрта.

— Джулия!!! — воскликнул я.

Но они исчезли, пока я еще двигался вперед, и я понял, что настало время и мне проделать, то же самое.

Повернувшись, я прыгнул в огонь.

Content

Роджер Желязны
Знак Хаоса