Кристофер Дж. Мур

Азиатский рецепт

Посвящается

Кевину Бертону Смиту

и Майклу Шеппарду

При распитии пива на вас снизойдет такое озарение, что из носа непременно пойдет пена.

Джек Хэнди в программе «В субботу вечером»

За каплю сладкого пива я замочил бы всех присутствующих.

Гомер Симпсон

Christopher G. Moore

The Wisdom of Beer

© Christopher G. Moore, 2012

This edition published by arrangement with Christopher G. Moore and Synopsis Literary Agency

© Ахмерова А., перевод на русский язык, 2014

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Глава 01

Через две недели после увольнительной участников «Золота кобры»[1]

17.15

Вилла тайско-китайской семьи на курорте Паттайя

Сала[2] в глубине сада.

Есть пиво для мертвых, есть – для живых, и есть еще старое пиво, силы которого хватило на создание целой цивилизации, – китайское пиво. В Таиланде его секрет знали только двое: Сиа Дом да его старший сын по прозвищу Пиво. Семья жила в провинции Чонбури, в особняке. Сиа Дом страшился будущего, потому что его сын полюбил катои[3]. Еще было ограбление склада. А еще – история о том, как немолодой фаранг[4] помог своей тайской матери осуществить мечту – сварить ритуальное китайское пиво. Вот как все произошло.

Ким Ханг и Уайпорн, ее подруга детства, обмахивались веерами в маленькой беседке, притаившейся в глубине сада. Такие беседки тайцы называют сала. На стропила сала повесили клетку, а в клетке на жердочке сидела попугаиха-ара по кличке Мораг и таращилась на женщин. Подруги обсуждали состав ритуального пива из последней партии; Мораг против обыкновения молчала. Мораг – странное имя для попугаихи, но его выбрал ее прежний хозяин, шотландец Макдональд. Как и весь его клан, Макдональд безуспешно старался избежать проклятия озера Лох-Морар и Мораг, местного чудища. Шотландское имя созвучно тайскому словосочетанию Мор Рак, что в переводе означает Доктор Любовь. Большинство девушек из бара, где прежде висела клетка Мораг, звали попугаиху исключительно переводным именем.

По тайским меркам подруги считались старухами. Ким Ханг исполнился семьдесят один, Уайпорн была на два года старше. В сала им пришлось прождать и первую половину дня, и вторую. Утром сад заволокло густым туманом, полдень принес жару и удушающую влажность. Подруги ждали, когда Дювел, волонтер туристической полиции Паттайи, уйдет на смену. Почти на пороге Дювел огорошил Уайпорн новостями, которые она не ожидала вообще услышать в своей жизни.

– Наверное, я никогда не сварю китайское пиво, – неожиданно посетовала она.

Обычно Дювел склонил бы голову набок – совсем как в детстве – и произнес: «Мае Лек, пожалуйста, ну сколько раз мы это обсуждали? На самом деле ты не хочешь его варить» («Как быстро мы оба постарели», – про себя посетовала Уайпорн).

Сегодня он глянул на нее с внушительной высоты собственного роста и изрек:

– Я знаю, как тебе помочь. Есть план.

Дювел надел форменную фуражку и, глядя в зеркало, чуть сдвинул ее набок – именно так ему нравилось.

– Еще один момент: на турполицию я теперь буду работать меньше. Сиа Дом хочет, чтобы я возил его по разным местам. – Дювел поднес палец к губам. – Пока это секрет. Не болтай о семейных делах с Ким Ханг.

И ушел, не объяснив, по каким местам станет возить Сиа Дома. Впрочем, у Уайпорн отложилось лишь: «Я знаю, как тебе помочь. Есть план».

Первый глоток пива старухи долго держали во рту; проглотив, чмокнули губами и шумно выдохнули. Ким Ханг переняла такую технику от Уайпорн, а та освоила ее в калифорнийском городе Юкиа, где работала в полулегальной пивоварне на отца Дювела. Подруги сходились во мнении: так китайское пиво вкуснее, прохладнее, так все бродячие духи успокаиваются во мраке. Ким Ханг, старая китаянка с выщипанными бровями и черными вьющимися усиками над верхней губой, выплюнула сигарету и взяла с края стола небольшой бочонок. Ким Ханг осклабилась: соседка протягивала стакан двумя руками – в знак благословения и нижайшей просьбы.

– Полынь, – проговорила Ким Ханг и, причмокнув губами, добавила полынь к списку ингредиентов, который записывала себе в блокнот.

Она подлила пива Уайпорн.

– Полынь! – крикнула Доктор Любовь.

Прозвучало очень похоже на Ким Ханг. Та испуганно обернулась, прижав ладонь к горлу, точно попугаиха обладала магическим даром. Словарный запас Доктора Любовь пополнялся, в основном, за счет ингредиентов китайского пива. Ким Ханг не знала, нравится ей это или нет. Она предупреждала, что на вилле строгие правила содержания птиц. Загнанная в угол Уайпорн решила соврать – сказала, что Дювел принес Доктора Любовь на пару дней, мол, он еще не определил, серьезное это увлечение или мимолетная прихоть. Вообще-то Доктор Любовь приехала к Уайпорн на ПМЖ.

Уайпорн глянула на маленькую порцию пива, потом на блокнот Ким Ханг.

– Ах, Ким Ханг, ты не впервые путаешь полынь с восковницей.

Подруги часто спорили из-за ингредиентов ритуального пива, но полынь с восковницей Ким Ханг не путала никогда. Слова Уайпорн немного ее обидели. Нос и язык Ким Ханг напоминали иностранцев, пытающихся общаться на тайском. Прежде Уайпорн не заостряла на этом внимание. На такое самые безумные безумцы Таиланда не решились бы.

– А-Порн, таволгу в этой партии я совершенно не чувствую.

Всякий раз, когда Ким Ханг отстаивала свое мнение, Уайпорн смотрела на нее, как на слепого, который уверенно описывает голограмму. Как же не сказать ей, что у Дювела есть план относительно варки ритуального пива? Уайпорн прикусила язык.

– А сыр? Ким Ханг, не забывай сырные нотки, – проговорила Уайпорн.

– А сыр? – повторила Доктор Любовь.

Китайское пиво им поставляли еженедельно – одинаковое, и в то же время нет, словно пивовар был виртуозом, а не винтиком в сложном механизме компании-производителя. По средам дегустации нередко растягивались на два-три часа. Ближе к концу почерк Ким Ханг неизменно превращался в каракули. Китаянка винила в этом коноплю. Специфический вкус конопли чувствовался всегда, замаскированный сильным ароматом моркови.

Вечера напролет подруги обсуждали ореховый привкус ячменя и его отличие от орехового привкуса конопли. Ким Ханг считала, что перечная нота ячменя сильнее лимонного запаха восковницы, а Уайпорн считала ее мнение нарочито пафосным и соглашаться отказывалась. Вдохнув сладкий землистый аромат таволги, Ким Ханг записала ее в блокноте после полыни, которая вкусом напомнила ей салат. Уайпорн считала, что боярышник пахнет женской сексуальностью. «Либо у нее обоняние село, – думала Ким Ханг, – либо она вконец свихнулась и таблетки глотает не просто так». Подруги размышляли вслух, спорили, дулись и пили.

Ким Ханг убила комара, который сел на голую руку Уайпорн.

– А-Порн, смотри, кровь!

Она подняла ладонь и показала кровь между пальцами. Уайпорн внимательно посмотрела на свою кровь, узором растекшуюся по морщинистой ладони подруги, и хлебнула еще пива.

– Рыцарь злится, – объявила Уайпорн, кивнув на одного из игрушечных солдатиков, что стояли в саду. В мозгу Уайпорн словно замкнуло контакт, и она унеслась в мир фей, эльфов, гномов и единорогов.

Уайпорн спустилась по ступенькам сала со стаканом пива в руках, села на корточки рядом с солдатиком и поставила стакан на землю. Она оглянулась на Ким Ханг, которая осталась в сала и воспользовалась шансом наполнить свой стакан.

– Положу его на левый бок, – объявила Уайпорн. – На правом ему не нравится.

Ким Ханг уважала возраст подруги: Уайпорн на два года старше. При этом Ким Ханг – стопроцентная китаянка, а Уайпорн лишь наполовину, по матери. С одной стороны, бо́льшую часть жизни Уайпорн проработала в пивоваренной промышленности. С другой, Ким Ханг, как глава семьи, владела пивом и расписывалась за его доставку. Рассчитать итоговый результат выходило не проще, чем определить ингредиенты китайского пива.

Пиво доставляли на адрес Ким Ханг, значит, настоящие власть и уважение были на ее стороне, но скоро эта монополия закончится, и Уайпорн обретет свободу. Она обещала Дювелу не сплетничать и не болтать лишнего. «Так тому и быть», – подумала она. Их с Ким Ханг объединяла твердая вера в призраки, духи и в силу пива – в этом мире и в ином. Загробный мир окружал подруг; они даже удивлялись, что другие не видят того, что видят они. Совместная вера утешала, но сильнее всего их связывала еженедельная доставка ритуального пива в китайский храм, который семья Ким Ханг устроила в сала, затерянной в глубине сада. Доставляли пиво по средам. В эту среду минуло ровно две недели с тех пор, как в порту Сиамского залива появились американские военные корабли, и ровно столько же со дня проведения всемирно известного конкурса красоты «Мисс Белый Сад», на котором корону победительницы получала самая талантливая и прекрасная катои.

Последняя сиделка, которую Дювел нанял для матери, выдержала ровно десять дней. Это значило, что в нынешнюю среду надлежало устроить особое празднование. Теперь подруги могли пить в сала открыто, а не из чайных чашек. Последняя сиделка – а если называть вещи своими именами, служанка – влетела через заднюю дверь, вырвала чашку из рук Уайпорн и вылила пиво в траву. Подруги в ответ наложили на нее порчу – поджарили перец чили, приправив ритуальным пивом, как часто делают, чтобы космические силы отомстили клятому врагу. Сиделка-служанка почуяла неладное и днем позже уволилась.

С незапамятных времен утром каждой среды Уайпорн выходила из дома и смотрела по сторонам в ожидании фургона службы доставки. В руках она держала большую стальную чашу с рисом: вдруг монахи появятся. В эту среду монахи появились, Уайпорн положила им по полной ложке риса, безостановочно бормоча: «Восковница… таволга… полынь». Монахи решили, что Уайпорн – хорошая буддистка и любительница ботаники. Периодически Уайпорн спрашивала монахов: «Какой, по-вашему, вкус у полыни?» Такие вопросы монахам задают нечасто.

В ответ монахи выдавали мантру, и Уайпорн пополняла список мантр, изгоняющих духов, которые таятся в саду виллы.

Уайпорн обнаружила, что с китайским пивом мантры работают лучше. Едва завидев фургон, Уайпорн стучалась к Ким Ханг. Курьеры справляли небольшой обряд в семейном храме, выгружали бочонок с пивом и ставили на алтарь. Не успевал фургон уехать, как Уайпорн протягивала стакан.

– Ах, Ким Ханг, дегустацию мы так и не закончили, – посетовала Уайпорн.

Подруги сидели в сала на скамейках и уже осушили по два стакана. Маленькие фигурки львов, драконов, воинов, гигантов, крылатых гаруд и фей стояли в саду группами по трое-четверо. У Уайпорн был любимый ангел-хранитель, который защищал ее, Дювела и дом от неугомонных, злых, обезумевших от пива духов. Она твердила, что те духи взывают к ней, предупреждают о вероломстве, требуют ритуального пива, чтобы напиться, насытиться – и снова выйти в путь по загробному миру.

Ким Ханг поднесла бочонок к уху и тряхнула.

– Сколько осталось? – спросила Уайпорн.

Ким Ханг на дюйм развела указательный и большой пальцы.

– Чуть-чуть.

Уайпорн протянула стакан.

– Мы почти у цели. Сейчас останавливаться нельзя.

– Хочу его приберечь. – Так надменная Ким Ханг показала, кто пиву хозяин.

Уайпорн закусила нижнюю губу:

– Ким Ханг, разве мы не даруем последний стакан призракам?

Подруга снова встряхнула бочонок – пиво плескалось на донышке. Уайпорн знала, когда выкладывать призрачный козырь, он редко подводил.

Ким Ханг сунула нос в бочонок и принюхалась.

– Полынь в этой партии сильна, с перечными нотками.

– Ты то же самое про хмель говорила. Как мы определимся с рецептом, если у полыни и хмеля одинаковый аромат?

«Полынь!» – пробормотала Доктор Любовь. Ее голос звучал куда слабее, эдаким фоном.

Ким Ханг ненавидела, когда А-Порн ловила ее на явном противоречии. Она хозяйка бочонка, она у руля.

– У хмеля перечная нота намного сложнее, – отозвалась Ким Ханг.

– Еще глоток, Ким Ханг. Надо же проверить, что у меня вкусовые сосочки не сели.

Ким Ханг покачала головой, записывая что-то в блокнот.

– Остатки нужно приберечь. Следующая партия придет только в среду. Что делать, если призраки потребуют пива, а у нас его не будет? Что тогда? – вопрошала Ким Ханг. Для нее единицей времяисчисления был период от одной доставки до другой.

Этот аргумент Ким Ханг использовала не впервые, а Уайпорн, хоть убей, не могла придумать достойное возражение. Разве здравомыслящий человек скажет призракам, что их пиво выпили?

– Закажи еще одну доставку. Объясни тем милым мальчикам, что возникла срочная потребность. Мой сын заплатит.

На самом деле Уайпорн хотелось похвастать: «Мой сын будет шофером пивовара – знатока ритуального пива. Ему позволили водить их развозной фургон».

Ким Ханг пожала плечами. Разумеется, Дювел, сын Уайпорн, мог заплатить, только проблема заключалась в другом. Этот фаранг не одобрял дневные попойки Уайпорн – подругам приходилось таиться и делать подношения садовым духам после его ухода на службу. Усугублялась проблема тем, что в ту самую среду Дювел взял с матери слово, что попойки с Ким Ханг прекратятся. Очевидно, лекарства Уайпорн состояли из сложных белков, они стимулировали рост мышечной массы, но не могли настроить ее разум на частоту, на которой голосов призраков не слышно. Еще Дювел просил Ким Ханг, чтобы та помогла удержать его маму «в завязке». Ким Ханг не помогла, только разве справедливо обращаться к ней с подобной просьбой? Они ведь не просто старое пиво пьют! Ким Ханг посоветовала Дювелу не беспокоиться слишком сильно. Дювелу нравилась мечта Мае Лек сварить пиво, но он считал, что должен тщательно контролировать соотношение «сварила-выпила».

Священное китайское пиво – ровесник Великой Китайской стены. Оно древнее и таинственнее Стоунхенджа. Рецепт его загадочнее кода Да Винчи. Ким Ханг ухитрилась внушить Уайпорн, что они на пороге великого открытия – разберутся с ингредиентами и не будут больше заложницами еженедельных поставок. Труд адский, почти как разгадывать сложный кроссворд, опираясь лишь на обоняние и вкусовые рецепторы. Потом им еще количество каждого ингредиента определять. Цель подруги избрали себе очень благородную и очень китайскую – устранить посредника.

Каждая порядочная китайская семья понимает: без ритуальных денег и ритуального пива свой род не прославишь, а бродить по загробному миру без такой еды, как отварные куры и свиные головы, значит демонстративно отречься от предков. Ким Ханг и Уайпорн считали, что овладеть секретным рецептом ритуального пива – неотъемлемое право каждого китайца. Подруги сговорились раскрыть многовековую тайну, только обратная разработка – дело непростое. С древних времен лишь девяносто девять китайских семей ведали секрет – и кару за его разглашение.

Иностранцы слишком много думают о содержании алкоголя в пиве и его взаимодействии с западными лекарствами. В отличие от Уайпорн, своей соседки и двоюродной сестры со стороны матери, Ким Ханг – чистокровная китаянка, но в достаточной степени тайка, чтобы совершать ритуал умиротворения духов, которых А-Порн недавно видела роящимися над садом. Современным лекарствам никогда не заменить ритуальное пиво.

Подруги осушили стаканы, встряхнули пивной бочонок и уселись поудобнее: конопля уже «включилась». Окружающий мир вдруг показался куда веселее. Обе засмеялись. Уайпорн клялась, что видит неподалеку единорога, жующего манго. Она смотрела на божества, разбросанные по саду, и с тревогой подумала о том, что случится, если они с Ким Ханг разгадают тайну рецепта. Станут ли ее по-прежнему приглашать в семейный сала и угощать пивом? Не упразднится ли ее роль главного контролера вкуса и запаха, если Ким Ханг засядет в шикарном кабинете и будет держать бочонок при себе? Такие тревоги каждого любителя пива с ума сведут.

– А-Порн, я чувствую себя долькой шоколада!

Уайпорн улыбнулась и, запустив руку в складки саронга, вытащила шоколадку, которую Дювел дал ей накануне.

– Швейцарская, – объявила она, протягивая лакомство Ким Ханг.

Старая китаянка взяла шоколадку, и ее лицо вспыхнуло, как красный фонарик.

– А-Порн, думаешь, мы приближаемся к цели? – спросила она и, отломив кусочек, вернула батончик Уайпорн. Так проявлялось ее уважение к дегустаторскому опыту подруги.

– С полынью пока неясно, – ответила Уайпорн, – но да, к цели мы близки. Ты даже не представляешь, насколько.

Мораг, она же Доктор Любовь, произнесла ровно половину слова «полынь» и хлопнулась с жердочки в глубокий обморок.

Глава 02

Дайте моему народу пива, много пива, дорогого и дешевого, тогда они думать забудут о революции.

Королева Виктория

Двумя неделями раньше

Среда, 18:13

Фойе «Хард-рок отеля».

Дювел возвышался над иностранными полицейскими-волонтерами, которые полукругом выстроились у конференц-зала. Их пятеро, форма черная, на поясах наручники, на рубашках жетоны, на макушках фуражки с пластиковыми козырьками. «Сама бдительность», – так Дювел описал бы группу. Большинство привыкли к ранним трапезам и не успели поужинать до берегового патрулирования вместе с американскими пехотинцами, прибывшими в порт для отдыха и восстановления сил. Каждого волонтера Дювел знал по имени.

Он также помнил имена трех последних волонтеров, которые умерли дома, оттрубив долгую смену на жутких улицах Паттайи. Тема старости у волонтеров – табу, хотя те трое умерли именно от старости. Оставшиеся, за исключением пятидесятитрехлетнего «юнца», были чуть моложе. В шестьдесят один Дювел оказался вторым по возрасту, и двое волонтеров звали его «сынок». Дювелу это очень нравилось: и трогательно, и, самое главное, напоминает об отце, который женился семь раз. В отца Дювела стреляли дважды (правда, один раз лишь бицепс царапнули), его били по животу металлической клюшкой для гольфа и дважды пропарывали шестидюймовым ножом; ему проламывали голову бутылкой из-под односолодового виски. При всем при этом бо́льшую часть ран отцу наносили его жены. Насилие объединило семь женщин в боевое подразделение по борьбе с супругом.

На насилие их толкало инстинктивное желание приручить отца Дювела. Жены ему попадались амбициозные, каждая свято верила, что добьется большего, чем остальные. Фабричным работницам приходится несладко, а жить с отцом Дювела означало полную неопределенность, каторжный труд без стабильной зарплаты, ежегодных медосмотров, отпусков и надежды на пенсию. Постоянная ложь и безденежье – вот чем объяснялось насилие.

Уайпорн, дипломированный технолог по производству пива, стала второй женой отца Дювела. Познакомились они в Юкии. Он нанял ее для работы на мини-пивоварне и поставил заведующей производством. Через год после вступления в должность Уайпорн случайно опрокинула банку конопли в чан с пивом. Так родилась новая марка – «Утренняя роса». Народная молва сделала «Росу» хитом продаж. До сих пор пивоварня служила для отмывания выручки от торговли марихуаной. Как настоящее производство она не задумывалась и не должна была привлекать внимание. Потом Уайпорн совершила вторую ошибку – вышла замуж за отца Дювела. К тому времени пивоварня процветала: отец Дювела теперь отмывал и выручку соседей. К тому времени, как федералы заполучили бутылку «Утренней росы» и провели химанализ, Дювел уже считал Уайпорн мамой.

Уайпорн вышла за отца Дювела сразу после того, как биологическая мать мальчика сбежала, словно пьяный таец – водитель восемнадцатиколесника, удирающий от свежеразбитого полуприцепа. Традиционно бывшая и новая супруги в альянс не вступают, но Дювел убедился, что традиций не существует: всем правит случайность. Уайпорн стала кем-то вроде резидента, иностранной родственницы, экзотической личности, претендовавшей, как и другие, на отца Дювела. Родная мать бросила Дювела одиннадцатилетним, Уайпорн же превратилась в суррогатную мать на радость женам номер три, четыре, пять, шесть и семь. Она приглядывала за мальчишкой, а те в роль матери могли не вживаться.

Уайпорн и отец Дювела стали образцами для подражания: отец показывал, как брать от жизни максимум, Уайпорн – как отдавать максимум другим. Мае Лек, или Маленькая мама, как звал ее Дювел, учила, что суть кармы – честность и помощь нуждающимся. Она называла волонтерство добродетелью. Дювел пошел волонтером в туристическую полицию Паттайи и приглядывал за стареющей Уайпорн. Другими словами, уроки Мае Лек он усвоил.

Со временем Уайпорн решила, что слишком стара для жизни в Америке. Молодые, куда лучше подготовленные пивовары с университетскими дипломами уводили лакомые должности у нее из-под носа. Нехватка образования еще полбеды. Дурная слава – «Она из Юкии, из той мини-пивоварни!» – шла за Уайпорн по пятам, как бездомный пес. Ким Ханг, двоюродная сестра и подруга детства, пригласила ее в Таиланд, к себе на виллу. Еще Уайпорн очень беспокоила стоимость медицинской страховки. Американские программы страхования здоровья оказались ей не по карману. В Таиланде страховка стоит тридцать батов, консультация у врача – один бат. Разве это не повод бросить тонущий корабль и отправиться на шлюпке в открытое море?

Таковы официальные причины возвращения. Неофициальной была должность дегустатора, которую предложила Ким Ханг. К тому же Уайпорн решила, что пора построить храм во славу своей матери на склоне невысокой горы к востоку от Паттайи. Ким Ханг рассказала ей о благотворительном обществе «Золотой дракон», которое справляет традиционные китайские обряды, включая доставку ритуальных денег и ритуального пива. Члены общества ездят на маленьком фургоне. Уайпорн считала их милыми мальчиками, а другие называли бандой «Свиная голова».

Вскоре после возвращения в Таиланд Уайпорн стала слышать голоса духов: китайские, буддистские и индуистские боги сражались за лидерство.

Дювел стоял в фойе отеля, дожидаясь коммандера[5] Сэндлера, а сам думал об Уайпорн, которая осталась дома одна. От волнения пульс зашкаливал, шея покрылась потом.

Беспокойство об Уайпорн и Докторе Любовь, у которой участились обмороки, мешало сосредоточиться на вечернем патрулировании. Другие волонтеры были само старание. Им так хотелось считаться профессионалами! Бдительные, внимательные, хоть и пожилые, они твердо верили, что проведут американских морпехов по улицам и переулкам Паттайи без единого ЧП и сопутствующих повреждений. Перед глазами у них плясали медали и орденские ленты.

Конференц-зал быстро заполнился. Волонтеры вошли, и началось собрание.

Вел собрание коммандер Сэндлер, в отглаженной тенниске, бежевых брюках и беговых кроссовках «Найк» похожий на молодого гольфиста-профи. Мускулистый, с аккуратно подстриженными усами и светлым ежиком, Сэндлер словно застрял посредине четвертого десятка. У пары волонтеров были сыновья возраста Сэндлера и внуки возраста моряков, сидящих в конференц-зале.

Дювел с сослуживцами слушал, как Сэндлер и другие представители командования инструктируют отряды берегового патрулирования.

Коммандер давал последние наставления своим парням и горстке девушек:

– Цель патрулирования – не арестовывать моряков, а устроить им проверку. Ваш долг – заметить проблему и, если она не очень серьезная, устранить ее. Используйте свое положение, чтобы защитить и уберечь моряков от опасности. Особых сложностей не ожидается, но отдельные моряки не высаживались на берег по два месяца, пиво может ударить им в голову. Таких остерегайтесь. Углядите что-нибудь серьезное – вызывайте меня. Вас будут сопровождать волонтеры туристической полиции, но вызвать меня – ваша задача. Все ясно? Вопросы есть?

В глубине зала поднялась рука. Моряк попросил объяснить, какая проблема считается серьезной.

– Серьезной считается проблема, которую вы не в состоянии устранить. Такие нередко создают воинственные, агрессивно настроенные личности, любители раздувать скандалы. Еще вопросы есть?

Выражения лиц морпехов ясно показывали, что вопросы есть у каждого, но выражение лица Сэндлера показывало еще яснее, что он ничего слушать не желает. Руку больше никто не поднял, и собрание закончилось.

Как часто бывает у военных, все делалось шиворот-навыворот, так сказать, через задницу. После инструктажа Сэндлер вышел в фойе, а волонтеры туристической полиции Паттайи снова собрались в кучку. Сэндлер приблизился и внимательно их осмотрел, словно глава государства – почетный караул. На форме волонтеров указывалось не только имя, но и должность: командир опергруппы, замглавы следственного отдела, инспектор совместных операций, старший сотрудник по связи, специалист по системам оружия и иностранным языкам. «Ведущий специалист по МТО», – значилось на бейдже Дювела в знак того, что у него хранились купоны на скидки, членские билеты, телефоны докторов и больниц, а также телефоны и адреса электронной почты всех волонтеров.

Ценнейшим профессиональным качеством Дювела считалась твердая память. В отличие от своих коллег он не забывал ни время дежурства, ни дорогу домой. Да еще рост шесть футов семь дюймов[6] прибавлял ему авторитета.

Дювел оказался в центре нового полукруга и ждал, когда Сэндлер поинтересуется, ясно ли волонтерам, какую проблему считать серьезной. Тот не поинтересовался. Тем лучше, ведь большинство проблем волонтеров связано со здоровьем. Сэндлер остановился перед Дювелом, вгляделся в бейдж с именем и в бейдж с должностью, кивнул, решив, что ответственного за снабжение и информацию можно считать и главным ответственным за безопасность. Почему-то все только о серьезных проблемах и думали.

Дювел, самоназначенный пресс-секретарь волонтеров, заговорил, словно ему поручили выступить от имени всех.

– Сэр, мы сопроводим ваши отряды наилучшим образом.

Слово «сэр» Дювел вообще не жаловал, тем более что сегодня он был в форме, а этот «сэр» словно искал клюшку, чтобы попасть в правый доглег на основной зоне с озерцом перед грином.

Коммандер в тенниске ослепительно улыбнулся, поиграл мускулами и молвил:

– Волонтер Дювел, я – коммандер Сэндлер. Вы здесь главный, да?

Ослепительная улыбка меркла на глазах: коммандер Сэндлер присматривался к дряхлым волонтерам, два из которых едва не теряли сознание от голода и жажды.

– У наших волонтеров многолетний опыт патрулирования Паттайи, – заверил Дювел.

Сэндлер наверняка гадал, кто из них дотянет до утра.

– Иные из нас не первой молодости, да только редкий парень или девушка за нами угонятся.

Изначально фраза принадлежала Бэтти, которая служила медсестрой в Эдинбурге, потом вместе с мужем перебралась в Таиланд.

«Раз уж Дювел считается лидером этой группы, – подумал Сэндлер, – придется выделить время и потолковать с ним как командир с командиром, чтобы наладить отношения между волонтерами и морпехами». И он отвел Дювела в сторонку. Через пару минут формальности сменились личными вопросами. Дювел ждал их и подготовился, решив, что расскажет, а что оставит за семью печатями. Честный и прямолинейный Дювел ненавидел ложь и притворство. Впрочем, лжецам живется куда проще, поэтому они так расплодились.

Моряки проходили мимо Сэндлера с Дювелом, которые устроились возле конференц-зала. С учетом разницы в возрасте эти двое тянули на отца и сына. Примерно так же Сэндлер и смотрел на Дювела – молча удивлялся, неужели этот старикан носит отглаженную форму с блестящими пуговицами, бейджами, бляхами; плюс боевой пояс с фонариком, наручниками, сотовым; плюс патронную сумку, где хранит ключи к наручникам? Волонтеры туристической полиции Паттайи представлялись Сэндлеру живыми противоречиями; старые фаранги в форме – как научный эксперимент по путешествиям во времени, который пошел не по плану.

На фоне других волонтеров Дювел казался Сэндлеру старшим братом, особенно в скудно освещенном фойе. С «братом» можно попить пива и поболтать о нелегких победах в логистике. Сэндлер специализировался на логистике, именно поэтому его и отправили на берег инструктировать патрульных.

Опыт совместного патрулирования с американскими морпехами убедил Дювела, что янки, особенно янки в форме, запрограммированы задавать один и тот же вопрос. Его почти не удивляло, когда программа сбивалась и вопрошающие углублялись в дебри его прошлого.

– Ну, что привело вас в Паттайю? – полюбопытствовал Сэндлер.

– Женщина, – вздохнул Дювел. Он сказал правду, только эта правда не давала свободно дышать.

Воображение Сэндлера работало быстрее, чем лопата могильщика в дождливую ночь.

– С ними хреново, и без них хреново, – изрек коммандер.

Будь клише артиллерией, коммандер в одиночку потопил бы вражеский флот.

– Как ее зовут? – допытывался Сэндлер, вполне вежливо, хотя его надменное, самодовольное лицо дышало презрением напополам с жалостью.

С такой реакцией Дювел сталкивался бесчисленное множество раз – с гримасой немого стандартного разочарования в его здравомыслии, моральной устойчивости и дисциплинированности.

– Я всегда звал ее Мае Лек, хотя по-настоящему ее зовут Уайпорн. Хун Уайпорн. Для близких друзей – А-Порн.

Коммандер нахмурился: это ведь иностранный язык, которого он не знает, хотя должен знать, а старик-штатский над ним стебется.

– Порн?

– Расхожее заблуждение иностранцев. В переводе с тайского «порн» означает «благословение».

– Да, конечно, – кивнул Сэндлер. Именно словом «благословение» большинство моряков и морпехов описали бы время, которое проводят на корабле в обществе журналов, видео, комиксов и рисунков откровенного характера.

«Хватит уже о порно», – решил Дювел и поспешно сменил тему.

– Мае Лек в переводе означает «маленькая мама», – объявил он.

Сэндлер уже запутался в дебрях тайского. Слово «мама» в сочетании с эпитетом «маленькая» заставило его вздрогнуть, как от удара. Дювел собирался развить тему размера, добавив, что Маленькая Мама недавно отпраздновала семьдесят третий день рождения. Сэндлер казался сильным и морально устойчивым, но такой «размер» доконал бы его.

– Недавно она отмечала день рождения. Я купил ей торт и мороженое.

– Проследите, чтобы она школу закончила, – посоветовал Сэндлер.

– Школу? Это вряд ли.

Сэндлер помрачнел, думая, какой эгоистичный ублюдок этот Дювел, раз работает в порноиндустрии с малолетней малообразованной девочкой. На культурном ликбезе в Сан-Диего его предупреждали о подобных безобразиях и советовали не сходиться с местными слишком близко, будь они тайцами или другой национальности.

В глазах коммандера Дювел увидел презрение, такое никаким ликбезом не скроешь. Он хотел уточнить, что женщина, ради которой он перебрался в Таиланд, – его мачеха, разменявшая восьмой десяток, но упустил удобный момент. Тем более что это откровение могло вызвать уйму ненужных вопросов. Долго их общение не продлится, впереди совместное патрулирование – стоит ли раскрывать перед Сэндлером всю книгу о тайнах, сговорах, предательствах и разочарованиях? К примеру, для начала придется объяснить, что эта семидесятитрехлетняя женщина ему не биологическая мать, а номер два в длинном брачном списке его отца.

Дювел не упомянул ни семь бывших жен отца, ни психическое заболевание Уайпорн, ни ее страсть к пиву, ни поклонение китайским предкам, ни духов с призраками. Он остановился, пока за одним откровением не потянулось другое, пока он не потерял счет времени, не забросил поручение и не сорвал миссию. Его задача – провести береговой патруль по улицам Паттайи. Сэндлеру, морпеху-профессионалу, личные подробности не нужны. Сам он вопросы точно не поощряет.

Сэндлер чувствовал, что узнал предостаточно. Дювел перебрался в Таиланд ради женщины… Коммандер получил острый, удачно расположенный крючок, на который мог вешать новые факты о Дювеле.

Двое мужчин разного возраста и размера стояли в фойе, хотя оба желали находиться в другом месте. Сэндлер пришел на собрание во всей красе – прямиком из спа-салона и парикмахерской, старательно играл роль профессионала до мозга костей и не сводил глаз с окружающих, будто меряя их невидимой линейкой. Волонтеры туристической полиции напомнили ему иракских ополченцев, которые разбежались, едва заслышав выстрелы. С этими волонтерами ему предстояло работать. Впрочем, чтобы сделать военную карьеру, да еще успешную, приходится довольствоваться имеющимся, а не ныть о том, что нужно или хочется.

Разговор оборвался, когда Сэндлер жестом показал на трех моряков, которые топтались неподалеку, терпеливо дожидаясь того самого жеста.

– Вот ваш отряд, – сказал Сэндлер Дювелу, когда они приблизились. – Удачи! Спаси, Господь, ваши души! – добавил он со всей серьезностью.

Дювел вгляделся в лица своих патрульных. Двум парням и девушке не терпелось попасть на улицы. Только патрулирование – не прогулка по магазинам. Отряды выполняют задания – следят, чтобы моряки вовремя возвращались на корабли, чтобы все было тихо-мирно. Никаких задержек, никаких отговорок, никакой заразы.

К роли сопровождающего Дювел относился серьезно. Раз молодым патрульным предстоит обойти темные закоулки, пивбары, ночные клубы, стрип-дансинги, столкнуться с распространителями, лоточниками, работниками секс-индустрии, русскими, иранскими и китайскими туристами, он разъяснит им их цель. У всех волонтеров туристической полиции Паттайи цель одна – к полуночи вернуть своих подопечных в отель невредимыми и неиспорченными.

Отряд Дювела слушал, вопросов не задавали. Для них начальник был пожилой версией Сэндлера.

Патрульные называли свои имена, и Дювел составлял о них первое впечатление. Голубоглазая девушка Монтана в белой тенниске с нашивкой «БП» на рукаве кивнула ему и снова уставилась в айфон. Сообщение она набирала, как страдающий синдромом Туретта[7], для которого суета – облегчение. От дисплея девушка оторвалась, лишь чтобы прочесть фамилию на бейдже Дювела.

Кличку Монтана девушке обеспечил родной штат. По-настоящему ее звали Бэкер, но Дювел соглашался с сослуживцами девушки, что это имя не для молодой особы из городка с 1214 жителями, которая не успела провести за пределами Америки и трех недель. Свежая бойкая пышка с белокурым «пажем», Монтана получила диплом электромеханика и сразу же поступила в офицерскую школу. Она и оглянуться не успела, как оказалась в фойе паттайского отеля с айфоном в руке. За пределами США девушка провела ровно восемнадцать дней. На корабле она стала офицером по связи. Неофициально связь с внешним миром она поддерживала благодаря «Твиттеру». У нее было девять тысяч подписчиков – в основном, молодых людей, которые провели за границей менее восемнадцати дней и восторгались Монтаниными описаниями мира – подобное они и представить себе не могли. Последние десять твитов Монтана отправила из отеля. С тех пор у нее прибавилось двести подписчиков.

Лэнни стоял в стороне: руки по швам, глаза настороженные, словно в присутствии хищника. Когда Дювел попросил представиться, тот принялся сжимать и разжимать кулаки. Белая тенниска обтягивала грудь, выставляя напоказ рельефное тело спортсмена международного класса, боксера второго среднего веса или африканского воина. Вот Сэндлер его окликнул, и Лэнни выступил вперед с гибкой грацией и изяществом.

Жизнь Лэнни – длинная цепочка переездов. Родился он в Кении, трехлетним родители перевезли его в Германию, пять лет спустя еще раз снялись с места и рванули в Нью-Йорк. Монтана восторгалась кенийским акцентом Лэнни: разве не здорово, что человек так жутко говорит по-английски, но его понимают практически без проблем?

В автобусе, доставлявшем морпехов с корабля, Лэнни с Монтаной сели вместе и открылись друг другу (в основном, открывалась Монтана). Тогда Лэнни и рассказал девушке, как однажды вечером командир задержал его для разговора. Улыбка супергероя, впалые щеки, глаза горят, словно у тыквы на Хэллоуин, – вот каким было его лицо. Капитан пригвоздил Лэнни к переборке и зашептал: «Ты же не станешь отправлять секретные послания в Белый дом? По тайным каналам, лично в руки нашему главнокомандующему с кенийскими корнями? Что он тебе посулил? Адмиральские погоны к двадцати четырем годам и командование флотом в придачу? Читал я, как вы, африканцы, соплеменников вытягиваете. Предупреждаю: я с тебя глаз не спущу».

Такие речи потрясли Лэнни до глубины души. Он поклялся Монтане, что у него нет тайных каналов связи ни с Белым домом, ни с каким другим.

– Ты не признался бы, даже если бы были. Иначе какие же они тайные?

С железной логикой не поспоришь, и Лэнни не стал, только попросил Монтану не болтать, что он родился в Кении.

– Лады! – отозвалась Монтана, подмигнув.

Если Монтана рассчитывала, что это соглашение успокоит Лэнни, то сильно ошибалась. Может, он все-таки был из одного племени с Обамой. Морской флот научил девушку, что возможно абсолютно все, только бы бюджет покрывал расходы. В автобусе она улучила минутку, чтобы твитнуть: «У черного парня с моего корабля компромат на Обаму. Офигеть!»

Офицер Монтана и рядовой Лэнни оказались в команде Дювела. Монтана так и льнула к Лэнни. Дювел гадал, поощряет ли ВМС США подобную сплоченность.

Последним во вверенной Дювелу команде оказался офицер по фамилии Ходжес. Рожденный в Мэйне, он даже школу бросил, чтобы стать морпехом, и был старше Монтаны и Лэнни не только по возрасту, но и по званию. Тридцатилетний лейтенант морской пехоты с двумя высадками в Ирак за поясом, Ходжес казался подавленным. В его мыслях неизменно присутствовали сорок восемь пехотинцев из отделения, с которыми он служил в Ираке. Тенниска делала его похожим на школьного физрука – еще бы свисток на шею и папку-планшет в руки. Как и другие морпехи, он носил уставную короткую стрижку, только на Ходжесе она смотрелась естественно.

Стрижка, тяжелый взгляд и поджатые губы Ходжеса говорили о большом боевом опыте, упорстве и токе адреналина в крови. Лэнни с Монтаной тотчас ему подчинились. Ходжес не оставил сомнений: Дювел для них вроде иракского переводчика, приставленного к патрулю. К нему обратятся, только если понадобится уточнить у местных, где скрываются враги и где ждет засада. Он им не ровня, не член отряда и никогда им не будет.

Патрульный отряд Дювела, шесть других отрядов в сопровождении волонтеров туристической полиции, американские пехотинцы и моряки вышли из отеля. Каждому отряду предстояло патрулировать определенный район. Они вместе разработали специальную туристическую карту с указанием всех баров, ночных клубов и притонов.

Дювел решил порадовать своих хорошей новостью:

– Отряд, нам досталась Уокинг-стрит!

В ответ он услышал молчание: разумеется, американцы о Уокинг-стрит знать не знали.

– Следуйте за мной! – велел Дювел.

Сэндлер наблюдал, как отряды выбираются из отеля на улицу, и гадал, кто позвонит ему первым и сообщит о буйствующем моряке. Или кто первым сообщит о том, что обессилевшему волонтеру пришлось колоть физраствор. «Налаживаем отношения с аборигенами», – пробормотал он. Главное – понравиться местным, и чтобы босс до отплытия услышал, как жители Паттайи просят американских морпехов остаться. А вот Дювел, затягивающий малолеток в сети порнобизнеса, очень его беспокоил.

Глава 03

Пиво я уважаю.

Рассел Кроу

Среда, 22:38

Стоянка отеля «Гранд-Импала»

Молодой американский морпех сел на корточки перед красным «БМВ» и вгляделся в красные номерные знаки. Поднялся, сунул бумажку в карман и пару минут переминался с ноги на ногу. Затем влез на крыло, переполз на багажник и выпрямился, вытянув руки по сторонам, как канатоходец, удерживающий равновесие. Последние несколько часов они с сослуживцами пили пиво, заблудились, потом сообразили, где находятся. Когда забрели на стоянку отеля, мочевой пузырь морпеха едва не лопался. Маленький шажок вперед – морпех рыгнул, расстегнул ширинку и выпустил пенис на волю, словно дрессированную змею. Морпех широко улыбнулся двум приятелям, которые, устроившись неподалеку, пили пиво и подначивали его.

– Трахнешь красную машинку, да, Лопес?

В одной руке Арнольд держал бутылку пива «Сингха», другой заправлял футболку в джинсы.

– На инструктаже не говорили, что стоянки и машины – запретная зона, – отозвался Лопес. – Дай еще бутылку!

Арнольд открыл «Сингху» и протянул Лопесу.

– Пошли в жопу эти богатики, если невинных шуток не понимают!

– Ага, пошли они все в жопу! Морпехи мы или нет?!

Лопес сделал большой глоток и глянул на пенис: моча поливала багажник, лобовое стекло и крышу «БМВ».

– Лопес, ты что творишь? Или в Южном Лос-Анджелесе латиносы так машины моют? – вопрошал Крюгер, чуть менее пьяный, чем Лопес с Арнольдом. Он надеялся, что в один прекрасный день разбогатеет, и искренне восторгался теми, кто ездит на «БМВ».

Лопес махнул бутылкой «Сингхи», которую сжимал свободной рукой.

– Мамашу свою спроси. Она спец по «золотому дождю», иначе на какие шиши тебя, бездаря, учиться отправила?

Крюгер покачал головой и приложился к своей бутылке.

– По-моему, зря ты тачку портишь.

– Тебя кто спрашивал? – огрызнулся Лопес. – Или я в тот момент отлучился?

Прежде Лопес не залезал на люксовые машины и не мочился на лобовые стекла. Но в тот вечер он выпил девять бутылок пива и плохо держался на ногах. Раз – он снял тенниску, помахал ею над головой и швырнул Крюгеру. Тот поймал тенниску одной рукой, а Лопес вернулся к своему занятию. Пиво выливалось из него под хорошим напором, и он старался не замочить ноги.

Морпех, у которого на руке красно-бело-синяя татуировка с флагом, а под ним надпись Semper fidelis, что в переводе с латыни означает «Всегда верен», предан Корпусу морской пехоты и сорвиголова по умолчанию. Лопес сделал себе такую татушку на груди.

Стрижка под «ежик», бульдожьи челюсти, по-обезьяньи длинные руки, мускулистые ноги – вот каким был Лопес.

– Идеальный пехотинец, – похвалил себя он, глядя через плечо на приятелей. Те ржали и прикладывались к початым бутылкам «Сингхи». – Такой не боится риска. Вперед и только вперед – неудержимая машина смерти.

– Подлая, до зубов вооруженная ссущая машина, – подначил Арнольд.

– Лопес, вытаскивать член в общественном месте не рискованно, а глупо, – сказал Крюгер, который в двадцать рассуждал, как сорокалетний.

– Пехотинца врасплох хрен застанешь, – заявил Лопес.

Струя била все с тем же напором. Лопес втянул живот, старательно выпятил грудь и давай стучать по ней, изображая Тарзана.

– Я воин, мать вашу! Проверяю мореходные качества этого десантного катера.

Лопес поднял ногу и, чуть не падая, выпустил газы. Лишь сейчас он заметил, что на пассажирском сиденье «БМВ» кто-то сидит. Откуда взялась эта девица? Похожа на блондинку из бара. Неужели у него глюки? Она ведь дала пятьсот долларов, чтоб он обоссал машину? Она объяснила по телефону, где стоит «БМВ», а сама сидит здесь, в тачке, словно все путем.

«Ч-ч-черт! – подумал он. – У дамочки, мать ее, мозги набекрень».

Дамочка не так чтобы игнорировала забавы Лопеса, а болтала по телефону, поглядывая на него. Ни злости, ни досады у нее на лице не было, словно такое происходит ежедневно: морпех залезает на багажник и низвергается фонтаном переработанного пива.

– Погнали отсюда, – предложил Арнольд, но было уже поздно.

Через стоянку отеля спешили три стройных молодых тайца в нарядах для лучшего вечера в жизни и девушка в короне. Тайцы смеялись и болтали, не подозревая, что сейчас увидят. Двое из той компании принялись в шутку тузить друг друга. Даже во тьме пехотинцы заметили, как странно у тайцев уложены волосы – не шипами, а целыми за́мками с башнями, шпилями и колокольнями.

– Только гляньте, какие у того хлыща волосы! – заржал Крюгер. «Гражданские частенько не замечают, кто посягает на их территорию, и платят за это жизнью, – подумал он. – А такие волосы делают идеальной мишенью: снайпер не промахнется, даже если сидит за целую милю».

Арнольд схватил Лопеса за ногу и попробовал стащить его с машины.

– Нам пора. Миссия выполнена.

Одной рукой Лопес отбивался, другой отшвырнул бутылку «Сингхи».

Звон бьющегося стекла привлек внимание компании, вторгшейся на территорию стоянки. Болтовня, шутки и дурачества оборвались, улыбки померкли. Один из тайцев что-то крикнул пехотинцам.

– Какого хрена ему надо? – спросил Арнольд.

– А он, часом, не спрашивает, сколько должен за мытье машины? – подначил Крюгер.

– Заткнись! Я все утрясу, – пообещал Лопес.

Поздно спохватились: тайцы уже подошли. Девушка с ними была длинноногая, с целым водопадом кудрей, на высоченных каблуках, в обтягивающей мини-юбке. А еще на добрых четыре дюйма выше любого из парней. На голове у нее красовалась корона, синяя лента охватывала правое плечо, грудь и исчезала на талии.

– Вы знаете этих фарангов? – спросила Тиффани, поправив корону.

– Детка, я хочу узнать тебя поближе… Хочу обвязать ноги твоей лентой… – пролепетал Лопес. – Гони этих пидоров, и мы с тобой оторвемся.

Алиса, русская блондинка, открыла окно «БМВ». Лопес был живой, заведенной дальнобойно-ссущей машиной с компактными мускулами, а от ссор уходить не умел. Одну ногу он так и держал на «БМВ», руки на поясе.

– Эй, у тебя проблемы? – проорал Лопес.

Молодые тайцы явно пересмотрели боевиков – рванули к пехотинцам, осыпая их ругательствами на родном языке. В переводе с тайского ругательства означали, что матери пехотинцев отсасывали у варанов и ложились под буйволов за мешочек красного риса, кишащего паразитами. Впрочем, американцы и без переводчика понимали: молодые люди не рады, что Лопес обоссал их машину.

Чек вырвали из чековой книжки и вложили в коробочку с чеками. Пришло время платить.

Пехотинцы приготовились к бою.

– Полный абзац гарантирован, – проговорил Крюгер.

– Не на тех напали, – сквозь зубы процедил Лопес. – А с волосами у вас что? Ребята, вы как жертвы цунами! Смотри, Крюгер, смотри! Видал такие причесоны?

Лопес спрыгнул с машины, удачно приземлился и не дрогнул, когда главный таец (судя по тому, как держались он сам и его спутники) заорал на него. Когда Лопес показал средний палец, таец остановился под фонарем и вытащил из поясной кобуры девятимиллиметровый пистолет.

«Крюгер прав, – подумал Лопес. – Полный абзац гарантирован». Таец стоял метрах в пяти от Лопеса и держал его на мушке. Лопес немного пожалел, что так резко высказался о тайских прическах: пожалуй, он усугубил и без того непростую ситуацию.

Блондинка выбралась из салона. Неужели это она нанимала Лопеса в баре? Гламурная киса превратилась в ниндзя, сосредоточенного, просчитывающего каждое движение. Она подошла к тайцам.

– Пиво, да плюнь ты на них! Дурачки же малолетние.

– Лопес, тебя назвали дураком, – пожаловался Крюгер.

– Тут она права, – заметил Арнольд, глянув на Лопеса.

– Дамочка, этот тайский хлыщ вам друг или нет? – спросил Лопес. Он не сводил глаз с пистолета и сжимал кулаки.

Судя по внешности и поведению Алисы, слово «друг» не отражало сути ее отношений с Пивом.

– Скажите ему, пусть не наживает проблем на свою задницу и спрячет пушку.

– Если кто и наживет проблемы, так это ты, говнюк, – сказал Пиво. Тиффани хлопала глазами и таращилась на большой пистолет в руке у приятеля.

– Оно говорит по-английски, – отметил Лопес.

– Офигеть! Лопеса хочет замочить тайский хлыщ по имени Пиво, – заржал Арнольд. – Что на это скажет твоя мамаша?

– Не просто хлыщ, а хлыщ с помадой на губах, – уточнил Крюгер, присмотревшись к Пиву, который стоял в островке света. – Лопес, твоей репутации конец. Ты не украсишь себе биографию, если на стоянке отеля нарвешься на пулю азиатишки с красной помадой, подведенными глазами и укладкой а-ля пчелиный улей.

Волосы Пива напоминали не то шипы, не то перья черного лебедя, потрепанного ураганом, и игнорировали земное притяжение благодаря тюбику геля для укладки. Ворот светло-зеленой шелковой рубашки стильно поднят; поверх рубашки дорогой, ладно скроенный пиджак цвета бронзы, к нему брюки в тон, на ногах туфли из крокодиловой кожи – по крайней мере, при слабом освещении стоянки казалось, что они из кожи какой-то болотной твари.

– Крюгер, что за чушь ты несешь?

– Приколов в жизни хватает, – с улыбкой ответил тот, глядя на пистолет. – У людей вопросы возникнут. Вдруг ты отсасывал у Пива, да неудачно? Пиф-паф, и трындец герою-десантнику. Вот я о чем.

По правую руку от Пива стоял Пиано в очках с толстыми стеклами и черной оправой, по левую – Банк, на шее которого болталась золотая цепь с пятью амулетами. В общем, римских легионеров они напоминали не больше, чем модели, дефилирующие по «языку». Прозвища молодых тайцев наводили на мысль, что тонкостям рукопашного боя их не обучали.

Пиво отвернулся от Тиффани, тело которой, затянутое в красное платье с блестками, да еще на каблуках, напоминало песочные часы, искажавшие пространство и время. В общем, фигура не трансвеститская, а женственнее, чем у любой женщины. Тиффани улыбалась Крюгеру, и тот принимал ее авансы за чистую монету. Мало кто понимает, сколь ловко катои обращаются с оружием. Отчасти поэтому Пиву нравилось брать ее в тир. Никто из его подчиненных – ни в прошлом, ни в настоящем – не умел так быстро перезаряжать пистолет. Тиффани училась на ветеринара, уже на четвертом курсе, и мозгами не была обделена. За курсовую о половых органах лошадей, крокодилов и слонов она получила высший балл.

– Что вы задумали? – орал Пиво, стиснув рукоять пистолета.

Дрожащими руками он прицелился в огорошенных морпехов, которые медленно приближались к машине. На стрельбище Тиффани замечала, как волнуется Пиво, когда вытаскивает пушку. Разумеется, он знал, что нужно успокоить сердце и душу, но все увещевания были как об стенку горох.

У морпехов включился «автопилот». С Пивом они разобрались как организованный боевой отряд. Скорость, своевременность, фактор неожиданности слились в едином порыве. Лопес выхватил у Пива пистолет и ударил его по лицу – не сильно, хотя вполне достаточно, чтобы сбить с ног; Арнольд врезал Пиано, который тотчас упал, Крюгер повалил Банка. Как и большинство операций по физическому подавлению, эта получилась молниеносной. Полуослепший Пиано на четвереньках нащупывал очки, амулеты Банка гремели, как игральные кости. Стояла теперь одна Тиффани и, подбоченившись, наблюдала, как копошатся Пиво с адъютантами.

– Они нас убьют, – проговорил Банк, наклонив голову, как Рей Чарльз[8] в ожидании реакции публики.

– Если бы мы этого хотели, ты был бы уже мертв, – заявил Лопес, крепко держа чужой пистолет. Банк заморгал, решив поверить фарангу на слово и подняться.

Алиса закурила, оценивая ущерб.

– Пиво, ты как тойтерьер, задирающий ротвейлера. Возможностей своих не знаешь.

– Его зовут Пиво? – спросил Лопес.

– Для друзей Пивасик, – подначил Арнольд.

– Для врагов Лагер, – добавил Крюгер.

– Вы знакомы? – спросил Лопес, глянув сперва на Алису, потом на Пиво.

– Мы вместе ведем дела, если ты это имеешь в виду, – ответила Алиса.

– Пивные дела, – широко улыбнулся Лопес.

Пиво с ухмылкой поднялся и отряхнул льняной пиджак от грязи. Он глаз не сводил со своего пистолета, который Лопес зажал в руке – твердой и уверенной руке.

Лопес прицелился Пиву в лоб:

– Спокойно, ребятки. У вас ведь запасной ствол не припрятан?

Пиво покачал головой. Тиффани тоже покачала головой. Хлюпики, вроде Пиано и Банка, пушек не носят, но со счетов их сбрасывать не стоит.

Алиса подошла к Лопесу и медленно опустила ему руку с пистолетом.

– Еще кого поранишь, – проговорила она.

Тиффани восхитилась ее отвагой. «Яиц нет, а крутая! Почти как я до операции», – подумала она.

– Верни Пиву пистолет, – отчеканила Алиса с русским акцентом.

Лопес залился краской. Лишь мрак мешал другим увидеть пунцовый оттенок его щек. Лопес не умел ни врать, ни хранить секреты: щеки, как неоновая вывеска, выдавали его с потрохами.

– Нет, не могу.

– Вам крышка, всем вам! – надрывно заорал Пиво. Банк и Пиано успели оклематься и стояли рядом с ним.

– Похоже, ты в ситуации не разобрался, – проговорил Лопес. – Пушку я тебе не отдам.

Тут показался береговой патруль, точнее, Ходжес. Он вел свой отряд через юго-западный угол стоянки. Ходжес и следовавший за ним Дювел увидели у Лопеса пистолет.

– По-моему, тут проблемы, – сказал Дювел.

На инструктаже Сэндлер предупреждал, что проблемы пойдут целыми косяками и что, мол, нужно разбираться и решать их в зависимости от категории. Есть простые проблемы, есть серьезные, а есть такие, что лучше не ввязываться. Лопес, пехотинец ВМС США, держащий на прицеле мирных тайцев, относился к последней категории. Это же Паттайя, стоянка отеля, а не засада боевиков в Ираке. На мирной тайке корона… Ходжес, как старший по чину, взял командование на себя.

– Бросай оружие! – закричал он, приближаясь к пехотинцам и горстке тайцев, которые в боевых стойках застыли у «БМВ». Машина воняла, как отхожее место неподалеку от Кандагара, метрах в пятидесяти от шоссе А1, которым он однажды воспользовался.

– Джай йен[9], – сказал Дювел тайцам. – Мы вам поможем.

Дювел узнал Пиво, его адъютантов и решил, что его присутствие восстановит порядок. Неверно решил.

– Никакого тебе джай йен, Дювел! – заорал Пиво.

– Вы знакомы? – спросил Дювела Ходжес.

– Паттайя – город маленький, а они…

– Я разберусь, – перебил его Ходжес.

Дювел пожал плечами:

– Вам стоит понять психологию тайцев.

Порой он сомневался, что понимает тайцев сам, и, вообще, что их понимает хоть кто-нибудь, включая самих тайцев.

«На мушке гражданские, значит, рассуждать не след», – подумал Ходжес и, проигнорировав совет Дювела, остановился футах в шести от Лопеса.

– Какого хрена вы тут творите? – прошипел он.

– Сэр, таец прицелился в меня. Я защищался.

– Но тайцы не вооружены, – заметил Ходжес.

– Сэр, пистолет принадлежит этому тайцу, – Лопес показал стволом на Пиво. – Я конфисковал оружие ради его собственной безопасности и ради безопасности моих сослуживцев.

Арнольд и Крюгер закивали, подтверждая слова Лопеса.

– Сэр, стараниями Лопеса ситуация не вышла из-под контроля, – добавил Крюгер. – Тайцы угрожали нам пистолетом и хотели ограбить. Мы защищались, сэр.

Ходжес глянул на Пиво: тот стоял рядом с Тиффани и утирал текущую из носа кровь.

– Вот он, – Пиво показал на Лопеса, – влез на мою машину и ссал на нее.

– Это правда? – спросил Ходжес пехотинца. – Ты мочился на машину этого человека?

– Никак нет, сэр.

– Хочешь сказать, что он лжет? – Ходжес принюхался. – Пахнет мочой.

– Сэр, мы же в тропиках, – напомнил Арнольд. – Так пахнут гнилые кокосы.

Пиво хотел провести Лопесу удар арсенала из муай-тай – пнуть ногой по почкам. Лопес увернулся, но Ходжес рывком поставил его на место.

– Хорош, – проговорил он, схватил Лопеса за руку и отнял пистолет. – Никаких больше драк. Сейчас мы тут разберемся, и все разойдутся по домам.

Ходжес проанализировал факты и решил, что ситуация попадает под категорию обычной проблемы. Для любого офицера ВМС существует предел обычного, о котором Сэндлер на инструктаже не рассказывал. Дювел качал головой, наблюдая за блондинкой: та стояла у машины и шепталась с Лопесом. Она напоминала ему отцовскую жену номер пять: те же грустные голубые глаза, пухлые губы, по-змеиному острые зубки, то же умение драться.

Тиффани не сводила глаз с Алисиной сумочки: наверняка и впрямь Гуччи, а не фейк. Мечта любой катои увидеть, как из обоссанной бэхи появляется по-настоящему стильная женщина. Но как эта русская связана с другими фарангами, Тиффани не понимала. Определенно фаранги положили глаз на «БМВ» Пива, и блондинка им помогает.

– Они угоняют тачку Пива, – сказала Тиффани вслух.

С тех пор, как подоспел патрульный отряд, она заговорила впервые. Ее голос, похожий на баритон, звучал спокойно, словно ее спросили, как сделать, чтобы детям всего мира жилось лучше. Ходжес прищурился и разобрал надпись на ленте: «Мисс Белый Сад. 1 место». Он склонил голову набок и зацокал языком.

– Конкурс красоты?

– Тиффани победила, – ответил Дювел. – Она в университете учится. Рад знакомству, Тиффани. Пиво рассказывал мне про твою учебу.

– Дювел, сейчас не время обсуждать ее учебу, – заметил Ходжес.

Пиво притянул Тиффани к себе, отодвинув ее от Дювела.

– Этот тип непристойно перед ней обнажался, – он показал на Лопеса.

– Ерунда, – парировал тот.

Монтана, стоявшая чуть поодаль, твитнула: «Трансвестит – королева красоты презрительно смотрит на пехотинца с пушкой. Так мы потеряли Ирак».

Пиво сбросил Ходжеса со счетов и двинулся прямиком к фарангу, донимавшему его джай йен, единственному вменяемому типу в форме.

– Объясни им, кто мой отец, – велел он.

– Я знаю его семью.

– Чудесно, – отозвался Ходжес. – Значит, можно расходиться. Скажите им, что мы извиняемся.

– Извиняетесь? – заржал Пиво. – Извиняетесь, мать вашу? – Он оглядел Дювела, словно проверял, не мятая ли у него форма, не рваная ли, не висят ли нитки. – Арестуй их всех, – велел он, точно считал Дювела подчиненным, обязанным выполнять его приказы.

Прежде Пиво не требовал, чтобы в его собственной стране один фаранг арестовывал другого фаранга. На Уокинг-стрит русские держат целую сеть баров и не пускают тайскую полицию на верхние этажи. Что стало с Таиландом? Появились запретные зоны. А сейчас на стоянке отцовского отеля его оскорбляют в присутствии подруги и деловых партнеров. Разве можно терпеть побои, унижения, да еще умолять фаранга сделать то, чем ни один тайский коп не пренебрежет, – выцарапать нал у преступников?

Монтана осветила салон «БМВ» фонариком и заглянула внутрь – пахло пивом, мотор не заглушили, кондер работал. Она села на пассажирское сиденье, дверцу не закрыла и, не отключаясь от происходящего на стоянке, настучала твит: «Три урода-морпеха, которые даже подружек завести не могут, дерутся из-за трансвестита. Нули никчемные».

– Эти парни ничего противозаконного не совершили, – сказала Алиса Дювелу.

– Похоже, тут недоразумение, – проговорил Ходжес. Получилось очень по-тайски.

– Она врет! – заявил Пиво.

– Зачем ей врать? – спросил Ходжес.

– Она говорит, что пехотинцы ничего противозаконного не совершали, – вставил Дювел.

– Дювел, ты на чьей стороне? – вскинулся Пиво.

– Ни на чьей. Я лишь повторяю Алисины слова.

– Вы тоже знаете русскую? – осведомился Ходжес.

– Да, знаю, – со вздохом кивнул Дювел. – Нам доводилось сталкиваться.

– Она склонна ко лжи?

– Я волонтер-полицейский, а не волонтер-судья. Откуда мне знать, соврет она в такой ситуации или нет?

Вопросы пошли мерзкие. У мужчин всегда так – это Монтана твердо усвоила за четыре года обучения в техническом колледже. Усвоила – и бесилась, не переставая.

– Вы должны верить мне. Я таец, – напирал Пиво.

– Может, врешь именно ты, – пробормотала Монтана, закатив глаза.

– Алиса сидела в машине. Зачем ей врать о том, что произошло? – спросил Дювел.

Монтана нажала на кнопку «Отправить» и подняла голову.

Пиво свирепо смотрел на Дювела, который не помогал прищучить фарангов, а задавал дурацкие вопросы, словно имел какой-то вес. Словно не считал себя нулем на палочке. «Нужно выяснить, кто именно решил выдавать форму фарангам», – отметил про себя Пиво. Он потолкует об этом с отцом: тот наверняка в курсе, он же местных портных опекает.

«Не стоит удивляться позиции Дювела, – думал Пиво. – Копы вечно друг друга выгораживают». Сильно разочаровало, что легавых поддержала Алиса, – она же в доле, на треть навара претендует.

– Московская шлюха! – шепнул он Тиффани и дважды прыснул в рот мятным освежителем полости рта.

Тиффани стиснула ему ладонь.

– У нее классная прическа. Как у кинозвезды, Умы… Не помню, как дальше.

Еще в отеле Тиффани заметила Уму в толпе. У бедной катои аж пульс участился: Ума Турман прилетела из Голливуда, чтобы увидеть, как она, Тиффани, завоевывает корону Мисс Белый Сад. По крайней мере, так показалось Тиффани.

Все выжидающе смотрели на Пиво: позвонит или нет, отпустит пехотинцев или велит задержать? Пиво сам не знал, на что решиться. Он кивнул Алисе, чтобы подошла ближе, но та не удостоила его вниманием, и Пиво подмигнул Тиффани.

– Роскошно выглядишь! – прошептала она.

– Что вы решили, хун Пиво? – спросил Дювел, подался вперед и чуть слышно добавил: – Плюнь на них, они тебя не стоят.

Дювел искренне желал Пиву добра и надеялся, что тот образумится и поймет: обвинения выдвигать глупо.

«Эта русская хочет поссориться? – думал Пиво. – Я покажу ей мастер-класс. Хочет проблем? Она их получит».

– Пойдемте в участок, – сказал он вслух. – Американец отнял у меня пистолет и мне же им угрожал.

Ходжес взглянул на Пиво, потом на Лопеса. Что разумнее, позвонить Сэндлеру или убедить тайцев сменить гнев на милость? Тут одновременно заговорили Тиффани, блондинка из «БМВ», три пехотинца и три тайца.

– Ладно, пошли в участок! – крикнул Дювел, обнял Пиво за плечо и зашептал: – Запомни, что потом врач должен осмотреть Доктора Любовь.

– Доктора Любовь? Что за имя такое? – удивился Пиво.

– Шотландское.

В глазах Ходжеса читалось раздраженное удивление: он смотрел на Дювела так же, как на афганских селян, которые после чашки чая клянчат воду и электричество, вечно бормочут себе под нос и перешептываются. Но еще хуже бородачей-селян переводчики: эти толкутся поодаль, курят ворованные сигареты и ждут, когда их позовут допрашивать пленного или подозреваемого. Ходжес еще не решил, селянин для него Дювел или переводчик.

– Звоню Сэндлеру, – заявил Ходжес. – Ситуация выходит из-под контроля.

Иначе говоря, разрулить ее он не мог.

– Думаю, со звонком следует повременить, – вмешался Дювел. – Уверяю вас, пока ситуация под контролем. После вашего звонка она из-под контроля выйдет. Кто от этого выиграет?

«Звонок», о котором говорил Ходжес, Дювел расценил по-своему. Настоящих полномочий у него не было, и он даже не представлял, что инициативность уже выходила Ходжесу боком.

– Пятнадцать минут в участке, и мы разойдемся. – Дювел жил в Таиланде достаточно долго, чтобы относиться ко времени на местный лад. – Проявите немного пиетета по отношению к этому человеку.

Пиву понравилось слово «пиетет», и он решил занести его в список «умных» слов и выражений, которые записывал в блокнотик, спрятанный у кровати. Пиетет – да, пожалуйста, и побольше. Две порции, а лучше сразу четыре.

Ходжес оглядел собравшихся на стоянке. Целая стая пехотинцев и гражданских. Дювел прав: если позвонить Сэндлеру, не попробовав уладить проблему, он превратится в уклониста-перестраховщика. Такое в личное дело занесут.

– Ладно, – кивнул Ходжес. – Пятнадцать минут в участке, и мы мирно расходимся, договорились?

– Я позвоню отцу. Через пару минут он будет в участке.

– Я так и предполагал, – кивнул Дювел.

– Эти фаранги завтра уедут, а ты останешься, – сказал ему Пиво. – Помни об этом.

– Не зарывайся, – посоветовал Дювел, думая о том, как сильно запекшаяся кровь на лице Пива напоминает кольца, оставленные муравьиными НЛО.

– Что-то не так? – спросил подошедший к ним Ходжес.

– Нет, лейтенант, мы решаем организационные вопросы.

– Верните мне пушку, – потребовал Пиво.

– В участке верну, – отозвался Ходжес.

Он не угрожал, но давал понять, что не прогнется. Пиво знал таких фарангов. В «БМВ» он садился с пустой кобурой и притихшими адъютантами.

Тиффани села за руль своего серебристого «Камри», завела мотор и положила руку на бедро Лэнни. Монтана втиснулась на заднее сиденье между Арнольдом и Крюгером. Жутко неудобно, но она сумела твитнуть: «Скучаю по Монтане. Давно не сидела между двумя парнями, которым не отшибло последние мозги».

Глава 04

Будучи трезвым, претворите в жизнь все свои пьяные обещания – это научит вас держать язык за зубами.

Эрнест Хемингуэй

Среда, 22:38

Главное управление полиции Паттайи

Монтана с айфоном на коленях сидела на жестком пластмассовом стуле лицом к письменным столам. За столами копы занимались бумажной работой – перебирали, копировали, подшивали. Один хлебнул кофе из картонного стаканчика и поднял голову ровно настолько, чтобы посмотреть, много ли народу ждет на пластмассовых стульях и много ли документов нужно обработать до конца смены.

Монтана активировала дисплей айфона и большими пальцами, как автоматическими молоточками, настучала твит. Она то и дело оглядывалась по сторонам и улыбалась Лэнни. Тот немного расслабился – уровень бешенства упал ниже взрывоопасной отметки. Порой твит в сто сорок знаков напоминает камеру, в которой тесно всем наблюдениям, мыслям и чувствам, озаряющим разум Монтаны будто фейерверк в День независимости. Она написала:

«Присутствуют: тайский гангстер по кличке Пиво. Весит он не больше 120 фунтов, выглядит не старше 13 лет, хотя, наверное, мой ровесник. Ухоженные волосы, «ролексы», туфли за пятьсот баксов; впрочем, тут чистые догадки. Почему у этих тайцев нет нормальных имен? В подружках у Пива катои по кличке Тиффани. Катои – парень, который отрезал себе член и яйца, чтобы освободить девушку, теснившуюся в коконе мужского обличия.

Пиано и Банку, телохранителям Пива, судя по их виду, члены тоже обрезали под корень. Арнольд, Крюгер и Лопес, наши морпехи, надрали им задницы. Кроме меня, в нашем патрульном отряде Ходжес и Лэнни. Еще к нам приставили старпера по имени Дювел. В форме он точь-в-точь как коп из старого фильма про чикагских гангстеров. В морскую пехоту я пошла, чтобы увидеть мир. За восемнадцать дней перевидала столько, что до конца жизни впечатлений хватит. Хоть сейчас в Монтану вернулась бы. Если бы щелкнуть каблуками и закрыть глаза…»

Дювел обрадовал Ходжеса: проигрывать тот инцидент не нужно. Лопесу не нужно влезать на «БМВ» Пива и ссать на лобовое стекло. Правильно – зачем, кому это интересно? К тому же еще неясно, что случилось, кто что сделал, кто что видел, кто сидел в машине. И это только начало. Кто ссал? Кто вытащил пушку? Кто украл пушку? Что та русская делала в салоне? В общем, вопрос на вопросе, а Дювел пообещал Ходжесу разобраться за четверть часа. Плюс-минус пара минут, разумеется.

Монтана добавила еще один эпизод: «Я объяснила дежурному копу, что Лэнни – родственник президента США. Мол, такое родство круче, чем у Пива, папаша которого держит под колпаком Паттайю. Хотя еще не факт, что круче. Отец Пива жутко популярен, и он здесь, в городе. А Обама далеко и никому не нравится. В общем, у нас тут мексиканская ничья, патовая ситуация».

Дювел объяснил Ходжесу, что к чему, и ждал ответа.

– Лопес не настоящий мексиканец, – заметил Ходжес.

– Он был пьян, – напомнил Дювел, проигнорировав это замечание. – К пьяным тайцы очень снисходительны. Им сочувствуют, как детям-аутистам. В Таиланде это один из случаев, когда действует золотое правило. Копы к пьяным всегда лояльны, поверьте мне на слово.

Дювел подсел к Лопесу, глаза у которого покраснели и набрякли, а костяшки пальцев ободрались до крови. Сзади на пластмассовом стульчике устроилась Тиффани и массировала Лопесу шею. Пиво, Пиано и Банк беседовали с начальством в зале для допросов.

– Скажите полиции, что были пьяны, – посоветовал Дювел. – Дескать, весь вечер как в дымке, вы ничего не помните, но извиняетесь за каждый поступок, который не можете вспомнить.

– Но ведь я помню все, – проговорил Лопес, глянув на Дювела.

– Вы лишь думаете, что помните. «Сингха» замещает истинные воспоминания фальшивыми, и разница не чувствуется. Поэтому она так популярна.

Мае Лек с Ким Ханг нередко напивались домашним китайским пивом до полного беспамятства. Дювел собственными ушами слышал, как после очередной попойки его тайская мать говорит с призраками в саду.

Тайским копам известно, что, с одной стороны, выпивка губит мужчину, как красивая женщина – мужчина жаждет ее, хоть она подтачивает его эмоционально, физически и финансово; с другой, она отгоняет досаду, горечь и отчаяние. От культурного уровня зависит, сколько пива выпьет человек, чтобы почувствовать себя счастливым.

Никто не погиб. Никого не ранили. Ни из одного пистолета не выстрелили. Сложная операция по спасению лица Пива достигла второго этапа.

Дювел оглядел фойе управления полиции Паттайи и быстренько прикинул, кто в лидерах: трезвенники или выпивохи? Последние лидировали с большим отрывом. Напиваться – это нормально. Совершенно ожидаемо. Пьяным простительно говорить или делать глупости и подлости. В Паттайе напиться до поросячьего визга – отличный способ забыть обо всем, и тебя еще пожалеют. А кто из рядовых граждан не хочет забыться? В рядовой ситуации процедура элементарна: пропойца платит небольшой штраф, извиняется, и его отпускают с обещанием стать паинькой. Дювел без чужих подсказок понимал, что эта ситуация не рядовая.

Все копы управления переминались с ноги на ногу, прятали глаза и делали вид, что заняты рядовыми пропойцами. Дежурные связались с начальником полиции, начальник – с генералом, генерал – с сенатором, тот – с Сиа Домом, отцом Пива, который сильно расстроился и уже приехал в управление. Теперь вызволить Лопеса из управления полиции и переправить на корабль стало сложнейшей проблемой. Дювел все больше убеждался, что человека видно по двум признакам: умеет ли он контролировать противоречия, не впадая в пагубную зависимость, и умеет ли устранять сложные проблемы, оставаясь трезвым, как стеклышко.

Участие отца Пива, влиятельнейшего гангстера, уже означало, что потребуется больше привычных пятнадцати минут и компенсации в три тысячи батов, прежде чем морпехов отпустят с миром. По словам высокопоставленного чиновника, который приехал в управление, отец-гангстер требовал, чтобы пехотинцев заковали в кандалы, поколотили и под звон цепей заперли в кишащую тараканами тюрьму лет на десять. «Стартовая позиция ясна, будем торговаться», – подумал Дювел.

– Это не пустая угроза, – сказал он, отозвав высокопоставленного чиновника на тет-а-тет. – Помешать ее исполнению может лишь то, что тайская армия не желает огорчать американцев.

В общем, Дювел затронул деликатный вопрос: кто в Таиланде хозяин, армия или копы. На деле вопрос так даже не стоит, но условности соблюдать нужно. Одного разбитого лица уже достаточно, несколько – сделают проблему неразрешимой.

Дювел оглядел американцев, сидящих на пластмассовых стульях, и глубоко вдохнул. Он почти на фут выше любого из присутствующих тайцев, и те, прикрыв рты ладонями, шептали: «Йук. Соонг мак». Йук – великан из мифов и легенд, которого тайцы боятся. «Соонг мак» подчеркивало, что Дювел высок даже для великана. Как бы то ни было, великан в полицейской форме уже не раз выручал полицию. Копы обожали Дювела, потому что стоило ему войти в зал для допросов, подозреваемый немедленно признавался в любом преступлении по выбору полиции.

Ходжес подсел к Лопесу и негромко с ним заговорил. Монтана воспользовалась моментом и давай тереться бедром о колено Лэнни. Он отодвинулся. Глаза у него вылезали из орбит, словно к нему льнул хищник. Девушка не отлипала. Подобное случалось и раньше, но Лэнни так и не решил, как вести себя с женщиной – офицером морской пехоты, которая упорно массирует ему ногу, а то, что ниже пояса, игнорирует. Прерывалась Монтана лишь для того, чтобы набить твит. Она словно объявляла Лэнни своей собственностью. Того это коробило, но ведь Монтана старше по званию. Он догадывался, о чем она думает: земляк Обамы в вонючую тайскую тюрьму не загремит. Она и твит на эту тему запостила. Арнольд с Крюгером очень напоминали военнопленных, которых ради пропаганды показывают враги.

ВМФ США высадил в Паттайе пять тысяч мужчин и женщин. С появлением моряков огромные деньги волшебной пылью посыпались на пивбары, дискотеки, рестораны, караоке-бары, отели, торговцев и лоточников. Кормили американцев всем городом, то есть каждый из местных урывал кусок пирога. А вот у Сиа Дома, отца Пива, возникла проблема. Американцы совершили преступление против его мальчика. Сиа Дом профессионально занимался крышеванием. При мысли о портных, владельцах баров, китайских храмов и складов, которые ежемесячно отстегивают ему деньги, у него голова болела. Пиво, первого наследника империи Сиа Дома и секретного рецепта, сильно обидели и, если не защитить сына, пострадает бизнес, репутация Сиа Дома в настоящем и Пива в будущем.

– Помогите нам, – попросил Сиа Дома главный коп по имени Манит.

Лицо у Манита круглое, мясистое, зубы потемнели от табака, голова формой как лампочка, а напомаженные волосы на ней как нефтяное пятно на поверхности моря. Короче говоря, китайское лицо, украшенное тайской улыбкой.

Сиа Дом перехватил Алисин взгляд, и то, что сходило у него за улыбку, превратилось в выражение уязвленного самолюбия. Он взял со стола листок, написал сумму, аккуратно сложил и протянул главному копу. «Разумное решение, – подумал старик. – И копы свою треть получат». Репутация спасена, проблема уладится. Сиа Дом посмотрел на Алису и снова расплылся в улыбке.

Главный коп развернул листок. Сиа Дом чувствовал, что все ждут вердикта.

– Я человек здравомыслящий, поэтому 199 999 батов, – объявил Сиа Дом, глядя на сына.

– Сумма небольшая, с учетом случившегося, вполне справедливая, а число и вовсе счастливое, – объявил главный коп, оторвав глаза от листочка. Он умолчал о том, что примерно столько обычно платят задавившие крестьянина, а за непредумышленное убийство кхмера или бирманца – и того меньше. В общем, цена абсолютно приемлемая, ведь речь идет о спасении репутации важного человека.

Дювел прикинул, сколько это в долларах. Отец Пива запросил семь штук. Лопес, как рядовой срочной службы, получает столько месяцев за восемь.

– Сколько это в переводе на нормальные деньги? – спросил Лопес.

– Около семи штук, – ответил Дювел.

– Мать вашу, вы, что, издеваетесь? – вырвалось у Крюгера.

– Скажите им, что девятки к несчастью, – предложил Арнольд.

Тайцы засмеялись над Арнольдом: в нумерологии иностранцы полные невежды. Девятка – счастливейшее число во вселенной.

Один пристальный взгляд Ходжеса, и морпехи притихли.

– Банкомат на углу. Сотрудник полиции вас проводит, – с улыбкой проговорил Сиа Дом.

Манит, которого вызвали разруливать ситуацию и предотвращать международный скандал, задержался в коридоре. Внешне он не показывал, согласен или нет с предложением Сиа Дома – лишь кивнул двум полицейским в плотно облегающей коричневой форме, которые замерли в положении «смирно» у своих письменных столов. Манит велел им провести американцев (коих набрался целый взвод) в два разных зала для допроса, подальше от любопытных глаз обывателей.

Лэнни, зажатый меж Монтаной и Тиффани, поднялся и сел рядом с Крюгером.

– Сильно вы вляпались, – проговорил он.

Крюгер пожал плечами и подался вперед: к ним приближались копы.

– Ходжес все уладит, – отозвался он, кивнув на старшего морпеха.

Лэнни выдохнул и покачал головой, глянув на Монтану и Тиффани, следивших за ним, как огромные голодные львицы. Что еще сказать Крюгеру, он не знал, и получалось глупо: зачем, спрашивается, было вставать? Лэнни считал, что морпехи попали на деньги, которых им в жизни не заработать. Их могли выгнать из ВМФ – и тогда прощайте, льготы, прощай, университет. Вряд ли хоть один из троицы служил ради привилегий в образовании, но Лэнни им все равно сочувствовал. Ситуация начисто выбилась у них из-под контроля – эта мысль пронзила Лэнни, жизнь которого протекала бесконтрольно с самого начала.

Лэнни с замиранием сердца наблюдал, как трех белых мальчиков толкают на дно ямы, из которой он сам пытается выползти буквально с рождения. Белые мальчики свято верили, что Ходжес их отмажет. Может, да, а может, и нет. «Поживем – увидим, на чем Дювел и Ходжес договорятся с копами и панком Пиво», – думал Лэнни.

Лэнни понимал морпехов. Пусть кто-нибудь объяснит тайским копам, почему Лопес обоссал «БМВ». Белые мальчики два с лишним месяца с корабля не сходили – просыпались утром и засыпали вечером, а вокруг, куда ни плюнь, вода, вода, вода. Не корабль, а тюрьма цвета металлик, пропахшая солью, солнцем и водой. Поссать на твердую землю, а раз повезло, то и на крутую тачку, значило спеть гимн жизни, в которой невозможно утонуть.

Ходжес сидел рядом с Лопесом и о чем-то с ним беседовал. Тайские копы жестом велели ему следовать за ними, и Ходжес поднялся.

– У каждого народа есть свои «можно» и «нельзя», – начал Дювел, пристроившись за Лопесом. – Открой любой путеводитель по Таиланду.

– Открывал, но про обоссанные машины ничего не увидел.

– Этот момент не освещен? – удивился Дювел.

– Порой нужно читать между строк, – нетерпеливо проговорил Ходжес.

Дювел подался к нему и объяснил:

– Этот человек очень влиятелен. – Он показал на Сиа Дома, который что-то шептал Алисе, а та кивала. – Ваши люди были на стоянке его отеля. Парень с пистолетом – его сын.

Ходжес лишь плечами пожал:

– Вы же сказали, что он гангстер.

– Точнее – и правильнее – назвать его китайским капиталистом.

Всех разделили на две группы и развели по разным комнатам для допросов. Круглолицый Манит и еще два тайских копа устроились напротив Лопеса, Арнольда и Крюгера. Пехотинцы сидели прямо, словно на заседании морского суда. Ходжес шептался с Дювелом, который занял место рядом с Манитом. Лопес твердил, что Пятая поправка позволяет ему хранить молчание и пригласить адвоката. Дювел объяснил ему, что Пятая поправка к конституции США в Таиланде не действует и права молчать не дает.

– Это неправильно! – заявил Лопес.

Дювел переводил вопросы Манита. Сиа Дом свирепо глядел на Лопеса. Пехотинцы расценили такой взгляд как обычную для военной зоны тактику обработки противника. Им объясняли, как проводить допросы и пытки. Лопес попытался вспомнить те занятия. Он назвал свое имя, звание и серийный номер.

Дювел поинтересовался, понимает ли он вопросы, которые ему задают.

– Да, сэр, я понимаю их. – Слово «их» ударило по ушам, как шматок сырого мяса – мясницкий стол. – Но не скажу ни звука сверх того, что требует Женевская конвенция.

Ходжес сложил руки на груди и покачал головой.

– Лопес, тебя поймали не на поле боя. Такими вопросами занимается полиция. Хочешь вернуться на корабль – возьми себя в руки.

В соседнем зале для допросов Алиса сидела с Тиффани. Пиво, Пиано и Банк, похожие на панк-манекенщиков со смазанным макияжем, устроились рядом.

– Мой отец все уладит, – пообещал Пиво, глянул на Алису и закусил нижнюю губу.

– Сиа Дом уже все улаживает, – уточнила Алиса. – Ты должен быть ему благодарен.

– Хочешь правду сказать? – зашипел на нее Пиво. Эта русская приказывает ему благодарить отца!

В Пиве проснулся мальчишеский негативизм. Разумнее всего было сменить тему.

Алиса открыла сумочку от Гуччи и заметила, как вспыхнули глаза Тиффани. Достала пачку сигарет, закурила, и, не обращая внимания на Пиво, решила угостить Тиффани. Та медленно вытащила сигарету длинными пальцами и поднесла к зажигалке, которой чиркнула Алиса. Их дружба Пиву совершенно не нравилась. Девушки выдыхали дым через нос, словно специально тренировались.

– С каких пор в твоих делах присутствует правда? – спросила Алиса, наконец повернувшись к Пиву.

Тиффани хихикнула в знак женской солидарности. Алиса достала сигарету для Пиано, который без очков щурился, и для Банка – тот наклонился, чтобы закурить от зажигалки в Алисиной руке.

– Правды нет нигде, – заявила Тиффани, выдувая дым через новенькие ноздри. – Есть только сказки, которым принято верить больше, чем другим.

– Тебе нравится тот черный моряк, – Алиса не спрашивала, а констатировала факт.

– Отрицать не стану, – улыбнулась Тиффани, словно рекламируя ровные, белые зубы, за которые заплатила немалые деньги.

Пиво расстроился и нервно сглотнул, убеждая себя, что все это сюр. Как же ему хотелось выбраться из управления вместе со своей королевой красоты!

Дювел кивнул Маниту и повернулся к морпехам, у которых явно поубавилось и воинственности, и пыла. Пиво сделал отцу вай[10]. При люминесцентном свете мальчики из банды «Свиная голова» банду совершенно не напоминали. Сиа Дом топтался вокруг них, как боксер, ожидающий вызова на ринг. Тиффани с Алисой вошли последними. Никто не заметил или не счел нужным заметить, что Алисина сумочка Гуччи перекочевала к Тиффани. «Дар дружбы» – так назвала свой жест Алиса. Тиффани освежила макияж и поправила корону.

Побледневший Ходжес смотрел на часы, словно упрашивая стрелки остановиться.

– Вы обещали все уладить за пятнадцать минут. – Он раздосадованно покачал головой. – Если мы в ближайшее время тут не закончим, мне-таки придется позвонить Сэндлеру. Других вариантов нет.

Затравленный взгляд делал его похожим на коммандера, который взял трубку, чтобы запросить подкрепление с воздуха, ведь противник вот-вот захватит его позицию.

Еще несколько копов придвинули стулья и сели лицом к пехотинцам. Манит огляделся по сторонам, перебрал документы, захотел что-то сказать, но вдруг помрачнел. Такого расклада не ожидал никто. Манит свободно владел английским (а еще тайским и мандаринским диалектом китайского), но попросил Дювела переводить. Тот понимал, в чем дело: если допрос пойдет наперекосяк, Манит сделает виноватым его – мол, переводил неправильно. Диво, что этого уже не случилось, ведь Дювел переводил на английский с точностью дилетанта, швыряющего корзины в обруч с расстояния в тридцать футов.

– Сэр, я сделаю все, что в моих силах, – заверил он.

Манит говорил по-тайски пару минут, потом остановился, чтобы Дювел перевел. Тот кивнул, подался вперед и застыл на носочках, словно защитник на суде перед свидетелем.

– Сынок, – обратился он к Лопесу, – хун Пиво требует обвинить вас троих в нападении при отягчающих обстоятельствах.

Лопес заморгал, неожиданно улыбнулся, потом так же неожиданно посерьезнел.

– Этот гомик пушку на меня нацелил, вот я и задал ему жару. Не целовать же ему голубую задницу!

– Почему ты считаешь хуна Пиво гомосексуалистом?

– Мать вашу, разве это не очевидно? – спросил Лопес и по лицам копов понял, что не очевидно. – У него же помада и тому подобное. Разве натурал станет так голову гелить?

– Ты признаешь, что ударил Пиво?

– Он пушку на меня навел. Я ему врезал. А вы что сделали бы? Поцеловали бы его?

Дювел показал на Пиво и двух его партнеров.

– Ты и Пиано ударил.

– Нет, его нет. Крашенного в рыжий парня повалил Крюгер.

– Его зовут Пиано.

– Пиво, Пиано… Боже, где они таких жутких имен набрали? Небось, постоянно в драки ввязываются. Нам с друзьями пора на корабль.

– Ты не закончил, – объявил Ходжес. – У нас тут сложная ситуация, тебе с друзьями нужно объясниться с полицией. Вот разберемся, и вы вернетесь на корабль, понятно?

– Да, сэр. – Лопес запнулся. – Что я, по-вашему, должен сделать? Поцеловать его, чтоб ушибленное личико быстрее зажило?

– Ты нос ему сломал, – напомнил Ходжес.

– Он пушку вытащил.

Дювел похлопал Лопеса по плечу.

– Слушай, сынок, лейтенант Ходжес прав. Тебе стоит рассказать нам, как все случилось. Пиво говорит, ты мочился на его машину. Ты испортил ее. Ты снял рубашку. Ты был пьян и стоял на багажнике его нового «БМВ». Того самого, который отец купил ему на день рождения. Отец и сын считают, раз ты проявил враждебность и неуважение, то должен заплатить.

– Семь штук заплатить? – заржал Лопес. – За что? За то, чтобы он машину вымыл? Сколько здесь стоит мойка машины? Доллар? Я заплачу. – Он вытащил мятые баты из кармана джинсов и протянул Дювелу. – Вот, передайте Пиву. В следующий раз пусть не грозит пушкой американским морпехам.

Монтана усмехнулась про себя и твитнула: «Морпехи в полицейском управлении. Проблемы? Как же иначе, они же морпехи. Нам мозги не засирайте; хуже будет, так и знайте!»

– Может, Дювелу стоит перевести на тайский «Нам мозги не засирайте?» – шепотом спросил Лэнни, глянув на дисплей ее айфона.

– Ничего Лопесу не сделают. Тайцы топят его в дерьме только потому, что не знают, кто ты.

Лэнни зажмурился, пожалев, что пооткровенничал с Монтаной в автобусе, который вез их из порта в Паттайю. Девушка показалась… другой, способной понять, как непросто на корабле, если все уверены, что с Кенией тебя связывает военная тайна, будто ты знаешь каждого из сорока миллионов кенийцев и служишь курьером – доставляешь секретные послания из Когело, деревушки на западе страны, где живет семья Обамы, в Белый дом и обратно. Лэнни увезли из Кении трехлетним, и ни одного кенийца он не помнил. Увы, эти простые факты не мешали людям верить, что он родственник президента США.

Сослуживцы прилепляли на койку Лэнни записки, адресованные «Кенийскому информатору». Лэнни рассказывал Монтане, как отдирал записки и как это не помогло: на место содранных лепили новые. Самые упертые верят в то, во что хотят верить. Монтана, вроде бы, принадлежала к немногочисленной группе понимающих и сочувствующих. Только теперь Лэнни не мог избавиться от разочарования: девушка не уникум, она такая, как все.

– Как скажете, сэр.

Монтана – офицер, Лэнни – рядовой первого класса, который приказы офицера выполняет беспрекословно: иначе с флота недолго вылететь. У Лэнни столько друзей поувольняли, а из сплетен он знал о сотнях подобных случаев. На флоте это называется увольнением на общих основаниях, а по сути тебя увольняют и лишают льгот. Вышвыривают на улицу, как пса – мол, питаться можно и на помойке. Лэнни решил, что с ним такого не случится. Лопес и Кº были на полпути к увольнению, Лэнни легко представлял, как им вручают розовые листки, и присоединяться к ним не желал. В одном Монтана права: морпехам мозги лучше не засирать, только это не значит, что ВМФ США позволит засирать мозги себе.

Глава 05

Черт подери, пиво – лучший напиток в мире.

Джек Николсон

Четверг, за шесть дней до задержания трех американских морпехов в Паттайе.

Уайпорн выпивает в «Бильярдно-пивном баре Доктора Любовь».

В четверг Уайпорн в пижаме из голубого китайского шелка поливала из ведра цветок с желтоватыми крапчатыми листьями. Несколько горшечных растений стояли на солнце под большим окном ее гостиной. Ким Ханг по четвергам из дома не выбиралась. Обе женщины с нетерпением ждали среды, а в другие дни почти не разговаривали. Уайпорн гадала, не страдает ли ее подруга от одиночества. Сама она очень страдала. Зачастую все ее мысли обращались к себе, и когда такое случалось, Уайпорн словно отрешалась от внешнего мира и замыкалась в своем собственном.

Уайпорн вернулась на кухню и снова налила воды в пластиковое ведро. Она выглянула в окно и подумала, что садовые растения тоже хотят пить. Поливала она их или нет, Уайпорн вспомнить не могла. На улице было плюс тридцать восемь по Цельсию. Курам впору нести вареные яйца, как накануне выразилась соседка. В тайских метафорах то и дело мелькают домашние животные, слоны, обезьяны, ящерицы, цветы и злаковые. Судя по лексикону тайцев, через явления природы можно объяснить все, что угодно.

Вода лилась из переполненного пластикового ведра в раковину, а Уайпорн не замечала этого. Мысли ее бежали в другом направлении. Яйца, при чем же тут яйца… Ах, да… Ей приснился сон, целое море сваренных вкрутую яиц. Уайпорн пожалела фермеров, которые потеряют деньги: яйца вкрутую любят не все. Кому-то нравится глазунья, кому-то – болтунья, кому-то – пашот, кому-то – яйца в составе бесчисленных тайских деликатесов. Уайпорн проснулась, взглянула на часы и не сразу, но почувствовала, что в доме тихо. Служанка не пришла. Уайпорн ухмыльнулась. Яйца! Она поджарит себе яичницу-болтунью.

Вода наполняла раковину, но Уайпорн уже шла к холодильнику. Когда дошла, забыла, что хотела. Что-то связанное с пивом. Но ведь пива в холодильнике нет, об этом наверняка позаботился Дювел. Уайпорн пожала плечами. Ничего, вспомнит. Она наклонилась к раковине и удивилась, что там столько воды. Ведро она вытаскивала обеими руками – тяжелое, вода выплеснулась на пол. Уайпорн аккуратно обогнула лужи, вышла из дома и, не закрыв заднюю дверь, побрела к огородику и цветочным клумбам.

Уайпорн пообещала Дювелу не покидать виллу, не предупредив его. Как он бушевал, когда она «отлучилась», потерялась в молле «Сентрал плаза» и бродила там шесть часов! Служанку угораздило не появиться и в тот день, и Дювел ее уволил.

Служанка работала ежедневно и присматривала за Уайпорн по двенадцать часов, так что, по идее, получался круглосуточный уход. Уайпорн не жалела, что последняя служанка уволилась. Она уже забыла, как ее зовут, и не сумела бы опознать даже для полиции.

Больше всего на семейной вилле Ким Ханг Уайпорн любила огромный сад. Пышные лужайки, кизилы, бананы, кокосы, папайи, манго… Уайпорн поливала манговое дерево и растягивала ноги. Когда ведро опустело, она глянула на открытую дверь и подумала, что нужно сходить за водой на кухню. Только вот в саду было так хорошо, что Уайпорн поставила ведро на землю и огляделась по сторонам, наслаждаясь свежим воздухом и свободой.

Инцидент в «Сентрал плаза» для бедного Дювела закончился печально. Несколько часов Уайпорн бесцельно бродила по супермаркету, разглядывала консервы, по одному проверяла яйца, полакомилась мини-бутербродами, которые милая девушка в коротком платье предлагала посетителям. Вдруг появился полицейский и спросил Уайпорн, где она живет. Уайпорн не вспомнила. Тогда он спросил, как ее зовут. Уайпорн ответила, что вопрос сложный. Дювел искал ее не один час. Когда он в волонтерской форме, наконец, появился в управлении полиции, ему велели подписать море бумажек и лишь потом позволили ее забрать. Ничего плохого в тот день не стряслось, Уайпорн здорово повеселилась. Раз Дювел поднял такую бучу, значит, он так и не понял, что для Таиланда это нормально – люди живут, работают и периодически теряются.

Уайпорн толкнула ведро носком, и оно опрокинулось. Она обогнула дом и выглянула на дорогу: туда-сюда носились мотоциклы, машины и трехколесные тук-туки. Уайпорн приложила ладонь к глазам, сомкнув пальцы в кольцо наподобие подзорной трубы, и посмотрела на солнце – так она определяла время. Тут она вспомнила, что ее любимый торговец гай-янг, вкуснейшей жареной курицей с рисом и соусом, начинает работу, когда солнце в тридцати восьми градусах над горизонтом. Желудок заурчал, как старая львица. Рот наполнился слюной, и Уайпорн чмокнула губами.

Она открыла ворота, шагнула на тротуар и подбоченилась. Вообще-то Уайпорн обещала Дювелу больше не бродить по городу, но ведь он не хочет, чтобы она голодала. Человеку нужно есть. Так, а она таблетку пила? Ту, желтую, мягкую, как жвачка? Таблетку Уайпорн смутно помнила, но красную, полупрозрачную: поднесешь такую к глазам, и мир превращается в огненный шар. Красную она где-то видела еще до полива цветов в гостиной. Ким Ханг проболталась, что по четвергам пиво доставляют торговцу китайской едой из их района. Имя и адрес торговца она сообщить отказалась, лишь обронила слово гай-янг.

Под думы о таблетках, ритуальном пиве и гай-янг Уайпорн не заметила, как прошла полпути до лотка. Это судьба. А еще жара и куры, которые несут крутые яйца, мучаясь адской болью. Все вместе склоняло ее к мысли, что не найти ей в Паттайе лоток с хорошим китайским гай-янгом и китайским же пивом из-под прилавка. Эта мысль терзала ее, терзали другие мысли, зрелища и звуки, включая голоса духов и демонов. Голоса становились громче, желудок урчал громче, и вот все слилось в бум-бах-бах, которое невидимый оркестр играл у нее в голове. Порой ее внутренний музыкальный автомат выдавал привязчивый мор-лам, пение на северо-восточный манер. Испанский фолк-рок втайне любят даже порядочные китаянки вроде Уайпорн.

Песня повторилась несколько раз, прежде чем Уайпорн сообразила, что забрела неизвестно куда. За поясом у нее припрятано двадцать батов – счастливая банкнота, которую дала Ким Ханг. Соседка – настоящая скупердяйка, но двадцатку на крайний случай дала. Уайпорн потрогала банкноту и немного успокоилась.

Что же делать дальше? Она увидела переулок, облепленный барами, тату-студиями, ателье, аптеками и «Севенами». Она остановилась у «Севена» и взглянула на вывеску. Раньше такие магазины назывались «Севен-илевен». Неудивительно, что она ничего не помнит: все, хранившееся в ее памяти, стало другим. Здания, машины, люди, названия быстро менялись, выходили из употребления и исчезали. Какой смысл запоминать?

Цифры в голове Уайпорн двигались, как тектонические плиты под Японией.

Пока она размышляла о яйцах, Японии и «Севене», из круглосуточного мини-маркета вышла девушка со свежим лицом и большими миндалевидными глазами. Она лизнула рожок мороженого и двинулась к мотоциклу «Хонда». По лбу у нее ползла капелька пота. Усаживаясь в седло, девушка лизала свой рожок и разглядывала Уайпорн. Старуха в голубой шелковой пижаме заинтересовала ее, и с каждой секундой интерес усиливался.

– Вы так похожи на мою бабушку-китаянку! Она частенько гуляла по улицам в пижаме, – сказала девушка, лакомясь мороженым.

– А китайское пиво она любила? – спросила Уайпорн.

– Обожала!

Девушке было чуть за двадцать. Длинные волосы собраны в хвост, под футболкой с надписью «Не заплатил – не пялься» оборчатый красный лифчик, трусики в тон лифчику выглядывают из-под супернизких джинсов. На ногах ботинки до колен с тяжелыми шнурками. Скромность к достоинствам этой девушки явно не относилась.

Уайпорн откровенно глазела на девушку. Та показалась ей знакомой, хотя всего лишь отдаленно напоминала четвертую супругу отца Дювела, и то с натяжкой, не внешностью, а стилем одежды. Супруга номер четыре одевалась как шлюха, поэтому отец Дювела и выбрал ее.

– Не знаешь, где купить кхао-ман-кай?

С надеждой разыскать торговца гай-янгом Уайпорн распрощалась еще раньше, чем девушка вышла из «Севена». Неожиданно потянуло на жирное и сытное – на курицу с рисом и горячим острым соусом. У того, кто торгует кхао-ман-кай, наверняка и китайское пиво найдется. «Пиво, пиво, пиво…» – бормотала Уайпорн, теребя счастливую двадцатку.

Девушка сделала вай и представилась Уайпорн. Звали ее Тои.

– Значит пиво, яй Порн? Пиво и кхао-ман-кай. Да, я знаю, где такое продают. Садитесь, – предложила Тои, похлопав по седлу мотоцикла. – Я отвезу вас. Ну, яй Порн, поехали!

Яй, или бабушка, – последний этап жизни женщины. Если тайку называют яй, значит, ее поезд у конечной станции, дальше ехать некуда. Уайпорн с этим смирилась. Девушка была очень милая. Таким известно, где продают лучший кхао-ман-кай или гай-янг. Ей обещали пиво – этого хватило, чтобы Уайпорн приподняла подол длинной пижамы и уселась в седло за Тои.

Первая для Уайпорн поездка на мотоцикле закончилась, когда милая девушка из «Севена» припарковалась у лотков с едой. Она заказала кхао-ман-кай и усадила Уайпорн на пластиковый табурет у дешевого металлического стола. Над сахарницей жужжали мухи. На глазах Тои Уайпорн вытащила ворох салфеток из коробки, стоявшей на столе, протерла ложки с вилками, вытащила еще салфеток и протерла стол. Мухи разлетелись. Уайпорн с улыбкой протянула Тои приборы.

– Вы как моя яй. Она тоже вечно ложки с вилками дезинфицировала, – пошутила Тои и подождала, пока Уайпорн вычистит приборы для себя. Казалось, старуха готова вычистить все, что есть в контейнере, который, похоже, некогда был банкой из-под супа «Кэмпбелл».

– А пива нет? – спросила Уайпорн. Имя девушки вертелось у нее на языке, но слетать не желало.

– У владельца нет лицензии.

«Он точно не китаец, – подумала Уайпорн. – Лицензия на китайское пиво – где это слыхано. Ритуальное пиво – для страны мертвых, а там правительство не властно».

– Вы живете неподалеку? – спросила Тои.

Такой вопрос вкупе с отсутствием пива заставил Уайпорн помрачнеть. Подобную гримасу злости и разочарования Тои не раз видела на лице своей яй. Услужливая память вовремя воскресила бабушкино лицо.

– Яй, надеюсь, я вас не расстроила. Поедем ко мне на работу. Какого только пива у нас в баре нет; возможно, и китайское найдется. Я обязательно придумаю, как доставить вас домой.

Тои коснулась старухиной руки, но Уайпорн еще не приняла решение.

– Не волнуйтесь, – проговорила девушка, увидев страх в ее глазах. – Не бойтесь, Тои о вас позаботится. Птичек любите?

Уайпорн просияла. В Америке у нее один за другим жили несколько маленьких попугайчиков и большой по кличке Залог. Большой попугай достался ей от соседа с нижнего этажа, который варил пиво, выращивал марихуану и периодически попадал в тюрьму. Образ жизни хозяина травмировал попугая – вечером, когда Уайпорн накрывала ему клетку, он кричал: «Все по нарам!»

– Тогда вам понравится Мораг, – пообещала Тои. – Ей тридцать пять, и она говорит на языке фарангов. Думаю, и вы ей понравитесь. Она к тайкам неравнодушна.

– Она разговаривает?

– Не переставая. Наша Мораг – гений. Услышит реплику и повторяет таким же голосом. Ни слова не забывает.

– Ни слова не забывает? – переспросила Уайпорн, потрясенная талантом птицы. Это же самый настоящий шанс. Мораг поможет ей скрыть провалы в памяти от Ким Ханг, которая намекала, что Уайпорн забывает, сколько восковницы нужно для пива.

– Посетители обожают, когда Мораг ругается.

С тех пор, как в баре сменились хозяева, посетителей-шотландцев стало меньше, и Мораг прониклась любовью к официанткам.

– У меня жил попугай, который кричал: «Все по нарам», когда я перед сном накрывала его клетку. Какие слова знает Мораг?

– В основном, шотландские ругательства.

Новая подруга очень понравилась Уайпорн. Никакой навязчивости, в отличие от жутких сиделок, которых нанимал Дювел. Еще Тои знала, где готовят чудесный кхао-ман-кай. Пиво девушка так и не достала, зато у нее была старая попугаиха-ара с безупречной памятью и лесбийскими наклонностями. Когда Уайпорн села на мотоцикл к Тои, та уважительно называла ее яй, а не мучила вопросами, ответов на которые старуха не помнила.

Тои работала в баре на Секонд-роуд неподалеку от супермаркета «Биг Си». Секонд-роуд облепили ряды баров, на вид одинаковых с одинаково звучащими названиями – прозвища подружек, цветы, животные, пушки, а еще приветствия – например, бар «Хелло!!!». Заведение Тои называлось «Бильярдно-пивной бар Доктора Любовь».

Уайпорн удивлялась, что, вопреки бардаку, Тои помнит, в какой день ее смена. Девушка завела ее в бар и усадила на табурет у стойки, прямо перед клеткой Мораг. Затем перегнулась через стойку и велела официантке налить яй воды.

– Это Мораг, – представила она, кивнув на клетку. – Доктор Любовь.

Уайпорн повернула голову по часовой стрелке и посмотрела на попугаиху, которая взъерошила перья и повернула голову против часовой стрелки. Старуха и птица смотрели друг на друга и словно подмечали какое-то скрытое родство. Уайпорн вспомнила попугая из Юкии по кличке Залог, у которого выработалась наркозависимость. Мальчишкой Дювел очень его любил. Что-то во взгляде Мораг четко говорило: «зависимость».

– Как тебя зовут? – нередко подначивали попугаиху официантки.

– Мораг.

– А по-тайски?

– Доктор Любовь, – отвечала Мораг с тайским акцентом и совершенно другим голосом, низким и чувственным.

– Ты уже ела? – спрашивали ее по-тайски.

– Питаюсь выпивкой и любовью, – отвечала Мораг.

– Как твое имя переводится с шотландского?

– Обнимающая солнце, – заявляла попугаиха женским голосом с испанским акцентом.

– Что происходит, когда ты обнимаешь солнце?

– Мораг заводится. Купи выпить! В баре купи!

– Доктор Любовь, как тебе мужчины?

– Шары закатывают! – без запинки ответила Мораг. Яйца, мол, чешут.

– Мор Рак, что ты любишь больше всего?

– Втыкать! – Это слово заполняло любую паузу в разговоре, точно Доктор Любовь обладала искусственным интеллектом, запрограммированным для общения в паттайском баре. – Втыкать! – сказала Мораг голосом Шона Коннери, явно в режиме повтора. Все, кроме Уайпорн, поняли, что речь о сексе.

– Вы понравились Мораг, – засмеялась барменша.

– Полынь, – сказала Уайпорн для попугаихи и улыбнулась. – Она мне тоже понравилась.

– Угости меня, красавчик! – попросила Мораг.

Тодд, хозяин «Бильярдно-пивного бара Доктора Любовь», вошел несколько минут спустя и сел у бильярдного стола. Вот он взглянул на яй и закатил глаза.

Увольнительную в Паттайе отгуливали тысячи моряков ВМФ США. Если воспользоваться ситуацией, можно завлечь в бар толпы посетителей, подзаработать и свозить Алису в Краби[11]. Ей наверняка понравится. Чтобы завлечь толпы посетителей, нужно подогнать заведение под вкусы американцев. То есть приодеть и подучить английскому девушек, покрутить американскую музыку. Тодд уже добавил в меню гамбургеры, тако и буррито. Не хватало лишь морозильной камеры, чтобы хранить все это добро, но он разбирался и с такой проблемой.

Тодд переписал список дел и снова взглянул на старую неопрятную тайку в пижаме, которая разговаривала с Мораг. Она, что, старейшая барная шлюха Паттайи? Небось, не только Паттайи, но и целого мира! Она и дневных, и вечерних посетителей распугает. Если хоть один моряк расскажет своим, что видел здесь старую нищенку, бар пополнит условный список закрытых для посещения, прибавится к официально запрещенным, где пасутся террористы-смертники, наркодилеры и торговцы людьми.

Тодд отвел официантку в сторону и показал на сидящую у стойки Уайпорн.

– Что она здесь делает?

– Тои говорит, она пришла из-за Пива.

Тодд стиснул зубы и кулаки, словно они управлялись одной мышцей. Бойкот американских моряков – ерунда. Настоящие проблемы от Пива. Надо же, подослал старуху, чтобы его унизить… Пиво обожает сюрпризы и проверки на вшивость. Тодд не доверяет ни ему, ни двум его прихвостням. Будь его воля, он порвал бы с ними, но Алиса стоит насмерть: без банды «Свиная голова» за складские ворота им не попасть. Да и папаша Пива – местный туз, заводила, спец по темным делам, авторитет, мистик, пивовар, политик…

– Пиво подослал старую кошелку в пижаме? – спросил Тодд, подозвав другую девушку.

Та смутилась: сидящая у стойки на кошелку совершенно не походила.

– Нет, – покачала головой официантка. – Это бабушка Тои.

– Что же она в пижаме у стойки делает?

– Пьет, – ответила девушка, пожав плечами.

Тодд покачал головой: в мыслях полный бардак, нужно разобраться, что к чему. Он позвонил Алисе, та сказала, что едет в бар, но настроение у Тодда особо не исправилось. Все шло наперекосяк. Бывший спец по авиационному вооружению, Тодд осел в Паттайе. Отчасти это объяснялось внешней привлекательностью: зеленоглазый красавец-янки с трехдневной щетиной – женщины от таких рассудок теряют. Впрочем, лишь гримасой судьбы-злодейки можно объяснить, что он стал владельцем паттайского бара.

Мало кто катится под откос уже в тридцать два, но Тодд прямо со школьной скамьи рвался выбиться в лидеры гонки за большими деньгами. Еще немного, и все получится. Шанс, каких один на миллион, маячил у него перед носом. Еще пара дней, и он разбогатеет. Покровители из ВМС США, или «золотые кобры», как зовут их местные, плюс работа на складе обеспечат ему сладкую жизнь.

Тодд издали наблюдал за Уайпорн. Она может все испортить. Старуха – дурное предзнаменование, наглядный пример того, как быстро жизнь поворачивается изнанкой, если зазеваешься.

Уайпорн сидела на барном табурете. Руки и ноги у нее скрюченные, как у птицы, даже глаза мигают, как у сокола. Она похожа на привидение, взгромоздилась на табурет и о чем-то вещает Доктору Любовь. Ладно, хоть она не от Пива. Официантки в очередной раз от него что-то скрывают. У Тои проблемы в семье, и бабку повесили на нее, как ярмо? Или старуха решила нажиться на внучке и заявилась в бар: вдруг застукает Тои с боссом и подобьет ее на шантаж?

Какую тактику избрали внучка с бабкой, Тодд не знал, но заверил себя, что особого значения это не имеет: их примитивные козни он видит насквозь. Он не из тупых боссов-фарангов, которым можно морочить голову и кормить байками. Бабуля свалит прежде, чем моряки появятся в городе. Вопрос только в том, когда выгнать старуху в наряде вьетконговца – плевать, что пижама не черная, – прямо сейчас, быстро и безболезненно, или пусть вольет в столетнее горло еще стакан воды?

Тодд поднялся, подошел к стойке, перехватил взгляд Тои и жестом подозвал девушку к себе.

– Что твоя бабушка делает у барной стойки?

Тои засмеялась, недоумевая, как даже тупейший из фарангов может принять эту старуху за ее бабушку.

– Она не знает, куда ей идти, – ответила Тои.

– Как и все живущие на Земле? – подначил Тодд.

– Она не помнит, где ее дом.

– Позвони матери и спроси. Уж она-то в курсе, где живет ваша бабушка.

Губы Тои изогнулись в улыбке:

– Она мне не бабушка.

– Тои, отрицая родство, проблему не уладишь.

Тодд подошел к стойке и перекинул ногу через табурет рядом с Уайпорн.

– Привет, я Тодд. Ваша внучка твердит, что вы забыли, где живете. Вы же понимаете, что я в это не верю?

Уайпорн улыбнулась и склонила голову набок:

– Дювел, как ты меня нашел? Я хочу домой.

– Вы меня с кем-то путаете.

– Ты кажешься ниже. Это потому, что ты не в форме?

– В какой еще форме? – Тодд сделал паузу. – Ладно, как меня зовут?

– Волонтер туристической полиции Паттайи Дювел. – Лучше всего Уайпорн помнила Дювела тридцатидвухлетним – красивым, небритым, полным надежд и планов. Но ведь рост у него давным-давно шесть футов семь дюймов. Тодд встал с табурета, и Уайпорн поняла, что ошиблась.

– Ты не мой сын, – недовольно пролепетала она. – Кто ты?

Официантки потрепали ее по руке.

– Фаранги все на одно лицо, – утешали они.

Тодд растер себе виски.

– Порой сам не знаю, – ответил он Уайпорн. – Что она пьет? Принесите ей, я угощаю, – сказал он официанткам.

Тои налила еще одну бутылку «Гиннесса» в большую кружку и поставила перед Уайпорн. Не совсем китайское, но яй Порн безропотно выпила.

– Полынь. Восковница. – Мораг испугала официанток.

– Новые шотландские варианты «трахаться», – успокоил Тодд, пожав плечами.

Полчаса, и несколько телефонных звонков спустя появился Дювел в гражданском. К тому времени Алиса, сидевшая нога на ногу, выслушала историю жизни Уайпорн – и о мини-пивоварне в Юкии, и о тюремном сроке мужа, и о попугае по кличке Залог. Когда старуха сказала, что ее супруг финансировал пивоварню, она еще больше полюбилась Алисе. Женщин связали высокие финансы или, как выразилась Уайпорн, высококайфовые финансы.

Алиса рассказывала про свою бабушку в Москве. О том, как русские разучились заботиться о стариках. Как несчастные старики теряли зубы, зрение, слух и волосы, как никто не пытался помочь им даже суровой русской зимой, когда слабейшие замерзали в ваннах, как их посиневшие трупы, размером не больше недоношенного плода дельфина, потом высекали ледорубами.

Алиса достала маленькую фотографию бабушки на фоне Красной площади и показала Уайпорн. Старуха вытащила очки для чтения и склонилась над фотографией.

– Бабушка боготворила Сталина, – сказала Алиса.

Уайпорн вгляделась в морщинистое русское лицо. Волосы, убранные в пучок, высокие скулы, зимнее пальто, глухо застегнутое на шее. Казалось, Алисиной бабушке холодно: ее лицо словно из замерзшей ванны вырубили.

– Она про демонов говорила?

– Не переставая, – с улыбкой ответила Алиса.

– У тебя ее глаза, – сказала Уайпорн. – Мой бывший муж называл такие сокращенно НЛЗ.

– Нежные, любящие, заботливые, – расшифровала Алиса.

– Нет, – покачала головой Уайпорн. – Невеселые, лживые, загнанные. Он и про мои глаза так говорил. Глаза НЛЗ нечасто встретишь.

В лице Алисиной бабушки Уайпорн видела сумасшедшинку, которая не исчезает даже с возрастом.

– Мы с бабушкой были очень близки.

– Думаю, на мир вы с ней смотрели одними глазами.

Раз – Уайпорн потеряла интерес и к фотокарточке, и к разговору, словно у нее в голове нажали кнопку выключателя. Алиса осторожно забрала фотографию.

Уайпорн зевнула, вздохнула и хлебнула «Гиннесса», вкус которого разительно отличался от вкуса китайского пива. Она покрутила обручалку на узловатом костлявом пальце. Мысли неслись одна за другой, как гекконы за комарами. Она выпила желтую таблетку? Почему в кружке черное пиво? Куда она попала, зачем служанка привела ее сюда? Уайпорн улыбнулась, подумав о том, что, по крайней мере, она пережила отца Дювела. Это же здорово, самая настоящая победа. Москва… Она внимательно слушала Алису, ловила каждое ее слово, но понятия не имела, о чем рассказывает белокурая девушка. Русский акцент сбивал с толку. Фотография Алисиной бабушки огорчала и тоже сбивала с толку. Шотландский говор Мораг сбивал с толку. Низкий рост Дювела сбивал с толку.

Уайпорн подняла голову, посмотрела на Тодда, потом на Дювела, стараясь определить, который из них ее настоящий сын, а который самозванец. Она смотрела на них и потягивала пиво.

– Эта женщина – ваша мать? – спросил Тодд, изумляясь чудесам генетики.

– Долго объяснять, – улыбнулся Дювел. – Вы Тодд? – Он протянул руку, и Тодд ее пожал. – Спасибо, что позвонили. Сколько я должен за то, что она выпила?

– Все в порядке, я заплачу. – Тои бросила деньги на прилавок. – Босс уверен, что она моя бабушка.

Яй явно понравилась и Тои, и Алисе. Похоже, обе видели в Уайпорн намек на то, к чему придут сами. Старуха-мумия в шелковой пижаме, восседающая на табурете в дешевом баре, – такой финал иначе как кошмарным не назовешь.

Дювел осторожно взял Уайпорн за руку:

– Мае Лек, можно идти домой. Поблагодари этих милых людей за то, что о тебе позаботились.

У самой двери Дювел протянул Тодду визитку:

– Я в неоплатном долгу перед вами, Тодд. Никогда не забуду, как вы за ней приглядывали.

У Тодда слезы на глаза навернулись. Неоплатный долг в Паттайе дорогого стоит, даже если твой должник лишь волонтер туристической полиции. Тодд спрятал визитку в карман и протянул руку.

– Хотите пива?

– Сперва нужно отвезти маму домой. У нее был долгий, тяжелый день, верно, Мае Лек?

Уайпорн сидела неподвижно, как мраморная статуя.

– Через сколько дней среда? – спросила она.

– Полынь! – крикнула Доктор Любовь, здорово подражая голосу Уайпорн.

Та обернулась и показала на клетку:

– Хочу эту птицу.

Тодд посмотрел на старуху и, увидев, что у Дювела забот полон рот, не стал навязывать ему пиво. Пусть этот псевдокоп убирается из бара вместе со старой побирушкой и никогда не возвращается.

– Буду иметь в виду, – сказал Тодд, стиснув Алисе ляжку. У них на глазах Дювел вывел мать на улицу и усадил в машину. – Почему мужчина-фаранг в Таиланде должен либо деньги печатать, либо сопли вытирать?

– Сам скажи, – отозвалась Алиса. – Ты ведь у нас специалист.

Тодд снова стиснул ей ляжку. Алиса ударила его по руке костяшками пальцев.

– Больно! – пожаловался он.

Алиса смахнула руку Тодда без малейших усилий, словно тот был не мужчиной, а щуплым мальчишкой. Она уже долго жила в Таиланде и видела, как умело тайки играют на родительском инстинкте фарангов. Они как сборщицы каучука на юге страны – и ведро соком наполняют, и дерево не губят. Вот и ей нужно надоить с Тодда как можно больше.

Алиса почувствовала, что скоро грянет буря. Страшная, наподобие метели, которая обрушилась на Красную площадь в день, когда она сфотографировала бабушку. Алиса не сомневалась, что под прикрытием «золотых кобр» часть добрых людей спасется от черных туч. Тодд, если воспользуется обстоятельствами, может оказаться в их числе. А вот тайцы Алису восхищали, потому что напоминали ей русских. И тайцы, и русские умеют выживать. Даже если потеряются, они всегда найдут дорогу домой.

Глава 06

Освоение ферментации куда важнее, чем освоение огня.

Дэвид Рэйнс Уоллес

Раннее утро пятницы, за пять дней до высадки американского десанта.

Тодд с ножевым ранением едет в больницу.

Звонок сотового разбудил Дювела в два часа ночи. На кровать полился зеленоватый свет дисплея, затем грянули первые аккорды хита группы «Аэросмит». Дювел нащупал телефон и поднес к уху.

– Это я, Тодд. Меня ножом пырнули.

– Кто это?

– Тодд. Хозяин «Бильярдно-пивного бара Доктора Любовь».

Кто такой Тодд, Дювел вспомнил не сразу. Ах да, молодой американец с бостонским акцентом. Трехдневная щетина, зеленые глаза… верно, он самый.

– Ага, парень из бара. Тодд, сейчас поздновато. Помню, я просил тебя звонить, если что понадобится, но не думал, что это случится так скоро.

– Говорю же, меня ножом пырнули.

– Что?

– Ножом меня пырнули!

В трубке слышалась целая какофония – обрывки рэпа, приглушенные голоса, кашель, крики и далекий рев мотоциклов. Байкеры Паттайи спать не ложатся.

– Что происходит?

– Мне больно, – захныкал Тодд.

– Где ты?

– В баре. Я один, помоги мне.

К тому времени, как Дювел встал, оделся и на мотоцикле выехал в «Бильярдно-пивной бар Доктора Любовь», часы уже показывали половину третьего. В баре было темно. Тодд лежал на полу рядом с бильярдным столом.

– В чем дело, дружище? – спросил Дювел, опустившись на колени рядом с Тоддом.

– Она меня пырнула.

– Кто пырнул? – уточнил Дювел.

– Нои, бывшая жена.

– И где она сейчас?

– Сбежала. Эта сучка засаду мне устроила.

Сравнительно молодой, Тодд уже нанюхался пороху на фронте паттайской семейной жизни. Он угодил в засаду и теперь, как бравый солдат, лежал на полу и, делая глубокие вдохи, держался за красное пятно, которое расплывалось на животе.

– Вы поссорились?

– Нои требовала денег, – ответил Тодд. – А как услышала, что я на мели, схватилась за нож. Взяла и пырнула меня в пузо, а я даже не заметил. Глупо, да?

– Тодд, тебе в больницу надо. – Дювел оглядел темный бар. – Где твоя русская подруга?

– Ушла домой еще до начала заварушки.

– Хочешь, я позвоню ей?

– Нет, Алису впутывать не надо. – Лицо Тодда побледнело, губы посинели. – Кое-кто надоумил Нои меня пырнуть.

– О ком это ты? – спросил Дювел.

– Пиво.

– Кто такой Пиво?

– Мой партнер по бизнесу.

– Ясно, только что связывает Пиво с твоей бывшей женой?

Тодд покачал головой:

– Пиво хочет, чтобы я вышел из игры.

Дювел расстегнул Тодду рубашку и осмотрел рану, светя фонариком на область живота.

– Рану надо обработать.

У Тодда сбилось дыхание, глаза словно остекленели. Он поднял голову и глянул на Дювела, который вдруг почувствовал, что его собственный язык стал как-то тяжело ворочаться во рту. От кровопотери у Тодда развился шок, речь стала бредом.

– Нои требовала денег. Я объяснил: что должен, я ей уже отдал. Между нами все кончено. Нож появился внезапно. Я и отреагировать не успел, – сетовал Тодд, словно вина лежала на нем.

Вероятно, так оно и было.

Дювел вышел на улицу и тормознул пустой бат-автобус – пикап, который, добавив в кузов скамьи, паттайцы используют в качестве общественного транспорта. На скамью водитель и уложил Тодда. Дювел залез в «салон» и устроился рядом.

– Плати больше! – потребовал водитель, увидев, как Дювел в форме волонтера туристической полиции Паттайи склонился над раненым приятелем. – Твой друг мне всю скамейку кровью перепачкает.

Так началась денежная цепочка. Дювел вытащил бумажник из заднего кармана брюк и вручил водителю лишние сто батов. Тот глянул на банкноту, ворча, залез в кабину и газанул. Словно в космосе, они понеслись к частной больнице у Сукхумвит-роуд.

– Зачем она меня пырнула? Что я ей сделал? – вопрошал Тодд, когда бат-автобус затормозил, чтобы проехать на красный. На Сукхумвит-роуд движение не интенсивное.

Дювел задумался: в голосе Тодда слышалась досада. «Женщину узнаешь только после свадьбы», – говорил отец Дювела, умалчивая, что преимущественно женился на своих супругах вскоре после первого свидания. Тем не менее, отец Дювела был прав. Он в упор не понимал, почему жены стреляют в него, бьют и пыряют ножом.

Бат-автобус влетел вверх по наклонному въезду и остановился у входа приемного отделения. Дювел выполз из «салона», но выпрямиться смог лишь через минуту. Они с водителем дотащили Тодда до дверей. Две санитарки смотрели на них, скрестив руки на груди.

– Деньги есть? – поинтересовалась старшая из санитарок. – Без денег помогать не будем.

– Не волнуйтесь, вам заплатят, – пообещал Дювел. – Он со мной.

Санитарки присмотрелись к форме Дювела, отошли в сторонку, пошушукались и вернулись.

– Кредитка есть?

Дювел показал «визу». Санитарки разулыбались, помогли уложить Тодда на каталку и поставили ее у стены рядом с двумя неудачливыми самоубийцами, жертвой передоза и мотоциклисткой, сломавшей ногу в аварии. По звукам в приемном покое казалось, что это притон, обитателей которого коллективно пытают электрошокером.

Санитарка провела ладонью Тодду по лбу. Все, первичный осмотр закончен.

– Жить будешь, – объявила она.

– Держись, парень, – сказал Дювел. – Сейчас найду доктора.

Он сделал лишь пару шагов и замер, решив сказать Тодду, чтобы ничего не пил: при ранении брюшной полости нельзя. Тодд – бывший солдат и наверняка в курсе, но санитарка уже протягивала ему пластиковую бутылку с водой.

– У него ранение брюшной полости, воду нельзя, – предупредил Дювел.

Санитарка зевнула и вырвала бутылку у Тодда из рук.

– Твой приятель говорит, что воду нельзя.

– Мне так холодно! – пожаловался Тодд.

– Позвонить Алисе? – предложил Дювел.

– Нет, не звони.

«У Алисы с Тоддом немало проблем», – подумал Дювел. ЧП с бывшей женой не оставляло сомнений, что Тодду по вкусу проблемные связи. Богатое событиями детство научило Дювела расшифровывать тревожные знаки, а многочисленные жены отца – читать язык тела и видеть опасные сигналы. Отрешенностью с налетом грусти, капелькой злобы и тенью угрозы Алиса напоминала Дювелу отцовских жен. Он подозревал, что и Нои того же типа.

Дювел рыскал по коридорам в поисках доктора. Безуспешно. Доктора попрятались в палатах куда дальше от входа. В приемном отделении командовали медсестры и санитарки. Там составлялся список, и очередь напоминала банковскую. Каждому присваивался номер, перед каждым стояла цель дожить до той минуты, когда объявят твой. Порой ходячие больные лезли без очереди. Лежачие стонали на каталках, словно средневековые жители при ампутации конечностей. Страдания и стоны совершенно не трогали старшую медсестру, которая держала планшетку со списком, невозмутимая, словно мысленно уносилась в параллельный мир.

Дювел понял, чего требует ситуация, и достал свой символ власти и правомочий, жетон волонтера туристической полиции Паттайи, размером с бронзовую медузу. Медсестра с планшетом наморщила нос, показывая, что совершенно не впечатлена. Дювел разыскал другую сестру. Он приехал в форме со всеми знаками отличия. Вторая медсестра поднялась на цыпочки, чтобы прочесть надпись на его нагрудном бейдже, рассмеялась и ушла. Когда-то в присутствии представителей власти тайцы вытягивались по стойке «смирно» и отдавали честь, но ветра перемен дули прямо по больничным коридорам.

– У фаранга ножевое ранение. – Дювел встал вполоборота, показывая на Тодда, и вытащил из бумажника банкноту в тысячу батов. Сумму он тщательно просчитал – именно она превратит медсестру с планшетом в самого влиятельного человека в приемном отделении.

Субботней ночью жертвы аварий, драк, перестрелок, уличных ограблений текли в больницу плавным потоком. Один из них, тоже фаранг, жаловался каждой спешащей мимо медсестре на острую боль в груди. «Умру, если не поможете», – грозил фаранг. Он протягивал костлявую руку и просил обезболивающие.

– Дайте мне демерол[12]! – умолял он.

Дювел узнал Джеральда, коллегу-волонтера туристической полиции Паттайи. Буквально на днях Джеральд отпраздновал семьдесят четвертый день рождения и проглотил последнюю таблетку демерола. Проглотил и сразу почувствовал: скоро тело потребует пополнить запасы. Джеральд лежал в приемном покое и стискивал грудь. Над ним возвышался Дювел. Раз – Джеральд дернул его за штанину и улыбнулся.

– Дювел, у меня сердечный приступ, а они снова заставляют ждать.

Разумеется, в приемном покое Джеральда заставляли ждать. Здесь он появлялся с завидной регулярностью, жаловался на сердечный приступ и требовал лекарств. Санитары и медсестры узнавали его, а сегодня поместили в конец списка за подростками-мотоциклистами с царапинами и уличным торговцем с зубной болью.

Дювел стиснул Джеральду плечо.

– Больно.

– Держись, я кого-нибудь позову.

– Пожалуйста, – Джеральд стряхнул руку Дювела. – Мне очень больно.

Дювел симпатизировал Джеральду, жизнь которого изменилась, когда доктор прописал ему демерол. Джеральд тут же пристрастился к чудесному средству, избавляющему от боли, забот, нерегулярного стула, неблагодарных внуков, от мыслей о скорой смерти и тяжести в ногах после дежурств.

– Мой отец обожал демерол, – сказал Дювел, снова стиснув плечо Джеральда. – Он отгоняет суицидные мысли.

Джеральд захныкал: пальцы Дювела с неожиданной силой мяли ему руку. Джеральду послышался хруст кости.

– Рука сломана, мне нужен демерол, – пролепетал Джеральд так слабо, что Дювел не разобрал слов.

– Джеральд, я постараюсь помочь.

Демерол всегда просят по липовым причинам, утаивая настоящую – желание отрешиться от действительности.

Дювел разыскал медсестру с планшетом и на сей раз показал на Джеральда.

– У моего друга сердечный приступ. Пожалуйста, проследите, чтобы ему немедленно оказали помощь.

Сестра взглянула на него, точнее, на нагрудный бейдж. «Как ты мне надоел!» – говорил ее взгляд.

– Вы, что, комиссионные с этих фарангов получаете? – спросила она.

– Они мои друзья, – обиженно отозвался Дювел.

Медсестра в ответ подмигнула. Вроде бы, фаранг, а совсем по-тайски признает, что дружба – способ получить комиссионные.

Наконец она поняла, зачем этот великан бродит по коридорам приемного отделения – выбирает больных, вместе с которыми можно мутить воду. В особенности медсестру разозлило то, что тысяча батов за привилегии для одного пациента теперь делала привилегированным второго. Они так не договаривались. Если этот фаранг рассчитывает на комиссионные, пусть кое-что усвоит.

Медсестра посмотрела Дювелу в лицо, потом снова на бейдж волонтера туристической полиции Паттайи, массивный бронзовый диск со средневековыми письменами. Впечатляющий, тонко сработанный аксессуар символизировал власть.

– Этот человек – полицейский, – объявил Дювел. – Вы же не хотите, чтобы полицейский умер от сердечного приступа у вас в коридоре?

Он сунул медсестре еще тысячу батов. Та тотчас изменила свое отношение к Джеральду, словно недоумевая: «Что же вы не предупредили, что у вашего друга могущественный покровитель?» Деньги передать куда проще, не нужно думать и напрягаться. Согласно ее нравственным нормам, полицейским нельзя проскальзывать в больницу и стращать бейджем, особенно если тысяча батов уже заплачена.

Появились санитарки. Джеральда и Тодда, в больничной документации обозначенных как отец и сын, коридором повезли в операционную. Отцы постоянно колют сыновей ножами из-за денег. Семейная ссора показалась тайцам вполне естественной – в итоге у одного ножевое ранение, у другого сердечный приступ. Родственные отношения, приписанные двум пострадавшим в приемном отделении, помогли лучше взятки. Теперь эти фаранги вызвали нужный эмоциональный отклик, и, словно по мановению волшебной палочки, Джеральд переместился в начало списка и теперь стремительно приближался к получению нового рецепта на демерол.

Все, что нужно, Дювел сделал. Он огляделся по сторонам, гадая, сколько женщин исчезли из жизни Тодда и даже не попрощались.

Домой Дювел вернулся в шестом часу утра, смертельно уставший. Режим дня наркоторговца – и это после спасения владельца бара, которого пырнула ножом психически неуравновешенная жена, и матери, которая решила познакомиться с паттайскими барами. Дювел заглянул в комнату Уайпорн: та крепко спала. Как правило, в кресле отдыхала сиделка: на коленях комиксы, на подбородке струйка слюны. Увы, сейчас они обходились без сиделки, и Уайпорн спала без присмотра.

Дювел не включил свет – прошел к себе в комнату, лег на кровать и вгляделся во тьму. Мимо пронесся мотоцикл. Дювел отрешился от рева. Он сделал вдох, скрестил руки за головой и расслабился. День получился тяжелый. Лазать по задворкам чужой души весьма утомительно. У наркомана на задворках свет и море игл, трубок, сигаретной бумаги, бульбуляторов, таблеток и пузырьков от них. У шлюхи на задворках сознания банкоматы, только пин-коды она позабыла. У матери Дювела там пустой чердак, из которого люк ведет на другой пустой чердак, как на литографии Эшера[13].

Дювел заснул и очутился на задворках своего сознания. Там в самом разгаре был сеанс «мыльного» массажа. Между столиками прохаживались женщины – типичные модели «Викториас Сикрет»[14] с номерами на купальниках. По другую сторону стеклянной витрины сидел отец. Лица моделей выглядели знакомыми. На каждой из этих женщин отец был женат. Неожиданно одна модель пырнула отца ножом. В больнице отец улыбался: доктор вводил ему демерол внутривенно. Улыбка показалась Дювелу заговорщицкой. Отец словно нашептывал: «Видишь, чтобы получить дозу, даже сердечный приступ изображать не пришлось».

В чужую жизнь просто так не сунешься – нужно платить. Вопрос в том, сколько и каким образом – в рассрочку или крупным единовременным платежом. Дювел по опыту знал, что стоимость оглоушит, как огромный метеорит, а небо надолго затянет грозовыми облаками. Вместе с приближением сна он чувствовал тоску, точно смотрел вверх из глубины кратера. Дювел привык к глубине: всю жизнь выползал из одного кратера, сбивался с пути и сваливался в соседний кратер.

Глава 07

Пиво доказывает, что Господь нас любит и хочет видеть счастливыми.

Бенджамин Франклин

Суббота, за четыре дня до высадки десанта.

Субботнее утро уступало свои права дню, Дювел еще спал, когда возле виллы притормозил фургон службы доставки. Двое мужчин выгрузили бочонок пива и нажали кнопку звонка. Уайпорн полола лужайку, но встала и проворно открыла ворота.

– Вы хун Уайпорн? – спросил один из мужчин.

Та кивнула.

– Этот бочонок для вас. Распишитесь здесь.

– Сегодня среда?

– Нет, суббота.

– Хвала богам! – воскликнула Уайпорн, закрывая ворота за молодыми людьми.

Она поставила бочонок на лужайку и вгляделась в него. Буквально минуту назад Уайпорн беседовала с садовым духом о том, как они оба стосковались по пиву. Она подняла голову и почувствовала, что на нее кто-то смотрел. Ким Ханг – вот кто стоял у окна.

– Сейчас спущусь. Подожди меня!

После девяти стежков, вливания трех пинт крови, четырех уколов, рентгена и сцинтиграфии, проведенных ночью пятницы и утром субботы, Тодда выписали. Алиса-таки разыскала его, примчалась в больницу и оплатила счет, который в долларовом эквиваленте получился на тысячу. Расплатилась она наличными, выложила десять стодолларовых купюр, и каждую кассирша поднесла к ИК-лампе. Никто не жаловался, что у Алисы доллары – ведь можно неплохо навариться на обменном курсе.

Тодд водил пальцем по расшифровке счета. Перечень включал рецепт на демерол, четыре бутылки воды, два завтрака, два койко-места, услуги трех докторов, четырех медсестер, сердечные препараты. Ясно, счет составили и на него, и на Джеральда.

– Эй, тут не все мое, – сказал Тодд.

– Вы не заплатите за отца? – изумилась кассирша.

– Все уже оплачено, – вмешалась Алиса.

До оплаты счета персонал отказывался возвращать Тодду и Джеральду одежду, обувь, часы, бумажники. Пока кассирша проверяла, не фальшивые ли доллары, санитарка передавала Тодду личные вещи.

– Эта больница хуже сортира для гребаных адвокатов! – посетовал он.

Тодд смахивал на наркомана с картинки: налитые кровью глаза говорили сами за себя. Только погоды это не делало, потому что… Алиса владела им. Искореженное, заштопанное, напичканное наркопрепаратами тело она со всеми потрохами купила за штуку баксов. Не накладно, тем паче что она проследит, чтобы больничные расходы вычли из доли Тодда. Владимир выплатил аванс: вариантов не было, он считал, что без Тодда дело не провернуть. Тодд единственный в команде разбирался в оружии и в технических тонкостях. У Пива связи, у Владимира деньги, ну а Алиса через старую московскую подругу нашла вариант. Каждый из них был акционером склада, набитого оружием массового поражения.

В больнице Тодду открылась глубинная суть их отношений. Алиса приехала за ним в полной уверенности, что ранение ей на руку: благодаря ему она встала у руля и проявила себя как ответственный, не пасующий перед трудностями человек. Однако вместе с лучом надежды показалась угрожающе темная туча, готовая испортить им праздник. Во-первых, Тодд не мог двигаться, а во-вторых, накачался наркотиками, потому что в одной из бесед Джеральд по-отечески порекомендовал ему демерол. Они попали в одну палату, успели наговориться и, прежде чем наркотик подействовал, взлетели выше туч и облаков туда, где всегда праздник.

Тодд сгорбился на стуле и ждал рецептов. Алиса сидела рядом и курила, пока ей не объяснили, что в больницах не курят. Она раздавила бычок носком туфельки на высоком каблуке и посмотрела на Тодда. Выглядел он неважно. Он в состоянии работать, или с задуманным лучше повременить?

Задержка не понравится никому. В подготовку налета уже вложено слишком много времени, денег и связей. Алиса должна отказаться от планов, потому что Тодд получил перышко в живот? Ни за что! Владимир и спонсоров для операции нашел. Со спонсорами вечно беда: они свято верят, что деньги автоматически выводят их в командиры и гарантируют бо́льшую долю, чем у тех, кто выполняет тяжелую, грязную работу.

Зазвонил сотовый. Алиса вытащила его из сумочки и включила связь.

– Это Владимир. Напрасно ты мне про Тодда не рассказала. Встречаемся в «Сентрал фестивал» через двадцать минут.

Конец связи.

Алиса выругалась на русском. Вспыльчивый, неразборчивый в средствах, не лишенный человечности – к Владимиру относились только два первых эпитета. Что до человечности, мало кто из Алисиных московских знакомых попадал под эту категорию. Каннибалы, рэкетиры, насильники, убийцы, олигархи – все они гордились полным отсутствием положительных человеческих качеств. Алису это отталкивало и одновременно привлекало.

Владимир не стал ждать ответа Алисы. Зачем, это ведь не просьба, а приказ. Владимир обеспечивал связь с потенциальным клиентом. Алисе не хотелось, чтобы операция застопоривалась. Затягивать военные операции, распылять ресурсы и затушевывать главную задачу – все это очень по-русски.

Алиса сотрудничала с Владимиром еще в рамках своей первой профессии – в его московском отеле она зарабатывала по три тысячи долларов за ночь. Когда Владимир понял, что Алиса – отличный организатор, владеет боевыми искусствами, ловко обращается с огнестрельным оружием и имеет амбиции размером с ядерный реактор, он решил привлечь ее к серьезной работе. Прежде ему и в голову не приходило, что девушку из элитной службы эскорта можно использовать не по основному назначению.

О работе в Таиланде Владимир поведал Алисе в Москве, во время совместного шопинга. Тогда в лучших подпольных бутиках города Алиса купила сапоги, белье, несколько платьев, сотовые, два девятимиллиметровых пистолета и новые часы. Так Владимир показал свою щедрость.

Что же он задумал теперь, приглашая ее в торговый центр эконом-класса, забитый девицами, живущими на пятьсот долларов в месяц? «Сентрал фестивал». Как должна понимать этот вызов Алиса?

Пока Тодд получал рецептурные лекарства, она позвонила Дювелу. Тодд вернулся и услышал от нее новости.

– Значит, ты меня домой не повезешь, – резюмировал он, медленно спускаясь по больничной лестнице.

– Тебя отвезет твой друг волонтер Дювел.

– Что? Ты ведь ему не звонила? Скажи, что не звонила!

– Твоя бывшая не ухо тебе порезала, так?

– Надеюсь, Дювел послал тебя подальше.

– А ты сам в это веришь?

Молчание Тодда подтверждало, что это маловероятно.

– По-твоему, Дювел умеет посылать?

Алиса вскинула голову, недоумевая, зачем спала с ним и не требовала двойной оплаты. Теперь она чувствовала себя использованной, но что сделано, то сделано. Тем паче это помогло подготовить операцию.

– Дювел сказал, что с удовольствием тебя выручит. Заодно поблагодарит за то, что ты оплатил счет Джеральда.

– А у меня был выбор? Иначе мне бы вещи не отдали. Вымогательство – вот как это называется.

– Дювел уже в пути.

Тодд надулся, а Алиса ненавидела, когда мужчины дуются. Глаза на мокром месте, голос плаксивый – точь-в-точь как двухлетка, требующий любви и заботы. Алиса презирала себя за то, что разжевывает ситуацию взрослому.

– Прости, но у меня встреча с Владимиром.

– Где?

– На Бенч-роуд. Магазин техники «Пауэр бай» на территории «Сентрал фестивал».

– Ты за покупками с ним собралась, поэтому вызвала Дювела? По магазинам захотела прошвырнуться?

– Ты спас его мать, и он должен отвезти тебя домой, – заявила Алиса, игнорируя скулеж о шопинге в «Сентрал фестивал».

– Дювел ничего мне не должен, а ты должна.

Вот так оно – бесплатно спать с мужчинами, они сразу на чувства давят.

– Он считает тебя героем. Говорит, волонтеры туристической полиции устроят в твою честь вечеринку.

– На хрен мне их вечеринка. А тебе все это в кайф, да?

– Ну, Тодд, герой нужен каждому.

Разумеется, с Дювелом Алиса перегибала палку. Она перегибала ее и с Тоддом, и с Владимиром, и с остальными знакомыми. Тодд и пальцем не пошевелил ради потерявшейся старухи. Спасла ее Тои, его лучшая кассирша и мама-сан[15]. Тодд рвал и метал, приказывал девушкам вышвырнуть старуху из бара, но тут появился высоченный волонтер Дювел и сжал его в медвежьих объятиях. Со слезами на глазах великан благодарил Тодда за великодушие и радовался, что в Паттайе есть один человек, не опустившийся до уровня других жителей Города Грехов.

За пару часов «геройский» поступок Тодда из элементарного недоразумения превратился в городскую легенду. Тодд не спешил ее развенчивать. За героя его принимали нечасто. Как ни напрягал он память, другой такой ошибки вспомнить не мог. В общем, он не стал ничего исправлять и совершенно не раскаивался. Не «построй» волонтер Дювел медсестер приемного отделения, Тодд истек бы кровью и сдох бы в страшной агонии, как никому не нужный эмигрант.

– Эй, ты хоть приезда Дювела дождешься?

Алиса повернулась к Тодду:

– Главное – от солнца прячься. Дювел скоро приедет.

– У тебя машина Пива! – проорал Тодд.

– Не волнуйся, у него другая есть, – успокоила она.

«Сука!» – про себя выругался Тодд, глядя, как Алиса уезжает на «БМВ», который Пиво выделил ей, чтобы она забрала из больницы самого важного человека в команде. Она, что, свихнулась? Тодд – технический эксперт, черт подери, единственный в команде, кто шарит в «РПГ», «Корнетах»[16] и оружии массового поражения, способен определить их рыночную стоимость, модель, разобрать и упаковать для пересылки. В отличие от других в оружии он дока, за что его и пригласили в команду. Иными словами, Тодд считал себя и героем, и ценным кадром.

Но, в таком случае, почему Пиво дал ключи от «БМВ» Алисе, чтобы та укатила в магазин с Владимиром, а его, свежезаштопанного бедолагу, бросила под тропическим солнцем? Вопрос мучил Тодда, но боль в животе мучила сильнее, поэтому он вернулся в здание больницы и рухнул на диванчик в фойе.

Когда Дювел в форме волонтера туристической полиции прикатил на мотоцикле, Тодд спал, свернувшись калачиком.

– Дружище, ты готов ехать домой? – спросил Дювел, потрепав Тодда по плечу.

Спросонья Тодд перепугался: шутка ли, над ним склонился настоящий великан.

– Домой… Ага, конечно. Вот, вздремнул минутку.

«Здорово!» – подумал Тодд и медленно, с помощью Дювела поднялся. Амплуа крутого копа в Паттайе выделяет иностранца из общей массы, ведь большинство фарангов напоминает беглых преступников. Дювел завел мотоцикл и кивнул на пассажирское место – садись, мол. Тодд осторожно перекинул ногу через седло, Дювел подстраховал его и усадил на мотоцикл. Секунду спустя они понеслись прочь от больницы. Тодд обвил руками пояс Дювела. Болтать не хотелось, впрочем, особого значения это не имело: Дювел охотно рассказывал самому себе об отце, о матери-тайке, о службе. Тодд даже слов почти не разбирал. Он подался вперед к спине Дювела и, переживая, что его увидят на мотоцикле, нацепил дешевые солнечные очки.

– Как ты, Тодд? – спросил Дювел, обернувшись.

– Эй, следи за дорогой, не оборачивайся.

– Спасибо, что выручил Джеральда. Он очень тебе благодарен.

Тодд прильнул к Дювелу. Зашитый живот заболел так, что хоть плачь.

– Слушай, притормози, а?

– По Алисиным словам, доктора велели тебе ехать домой. Что-то ты бледноват. Как себя чувствуешь?

Тодд покачал головой.

– Высади меня у «Сентрал фестивал». Оттуда я сам домой приеду.

Волонтер Дювел глянул на своего пассажира и вскинул брови.

– Тебе нужно что-то купить?

– Да, кое-что. Потом такси поймаю.

– Как хочешь. Извини, если донимаю вопросами. Просто жертвы поножовщины обычно в большие магазины не торопятся.

– Значит, я необычный. Обожаю шопинг.

– Очень по-американски. Духу придает, настроение поднимает – мне все ясно.

По торговому залу Тодд передвигался медленно: один робкий шаг, потом еще один. Застывшие мышцы ныли и требовали болеутоляющих. Тодд остановился у фонтанчика для питья, сунул в рот сразу две таблетки и запил водой. Волонтер Дювел держался неподалеку, представляя, как его отец и Джеральд пристроились бы за Тоддом, чтобы дождаться своей очереди, проглотить таблетки и минут через тридцать радоваться жизни.

– Ты сделал для меня достаточно, – сказал ему Тодд. – Более чем. Считай, что мы квиты, – он протянул руку, показывая, что прощается.

Дювел не пожал ему руку.

– Я обещал Алисе отвезти тебя домой.

У Тодда болели даже глаза – не закатишь. Можно подумать, Алисе не наплевать. Либо он заставит добродушного великана, считающего его героем, отвалить, либо сдастся и позволит ему преследовать себя эдаким Святочным духом Прошлых лет[17].

– Дювел… – начал Тодд, но осекся.

– Что, дружище?

– Ничего, пошли телики посмотрим.

Тодд заметил Алису, поднял руку, веля Дювелу остановиться, и приложил палец к губам.

– Не лезь ей на глаза; сперва посмотрим, в чем там дело, – предложил он.

«В женщинах парень вообще не рубит, – отметил про себя Дювел. – Подкрадываться и шпионить за ними – до добра это вряд ли доведет».

Алиса стояла перед телевизором «Сони» с диагональю сто восемь дюймов и разговаривала с немолодым фарангом, который не отводил взгляд от экрана. Показывали «Убить Билла. Фильм 1» – Ума Турман умело рубила и кромсала самурайским мечом японских бандитов в смешных черных костюмах с белыми рубашками и узкими черными галстуками. Кровь то брызгала, то лилась сильной струей, то слабой на пол и стены изысканного токийского ресторана.

Разговаривала Алиса с Владимиром. Даже на пороге пятого десятка тот сохранил хорошую физическую форму – плечи мощные, шея, как у быка. На груди Владимира красовалась толстая золотая цепь с подвеской – золотым же долларовым знаком размером с теннисный мяч. В вырезе рубашки курчавились черные волосы. Владимир широко улыбнулся: Ума махнула мечом и отсекла бандиту ногу. Обрубок упал в лужу крови: Владимир осклабился. Русские не подозревали, что за ними наблюдают Тодд с Дювелом – они завороженно следили, как Ума методично набивает обеденный зал трупами.

Взгляд Владимира метнулся к Алисе и снова уперся в экран.

– Ты похожа на нее, только рубишь не ноги, а яйца, – отметил он, наблюдая, как Ума отсекает японцу руку.

Определенное сходство впрямь имелось – Алиса и Ума были одного возраста, роста, с одинаковым цветом волос и вытянутым лицом, выдававшим любительницу запугивать и причинять боль. Порой Алиса гадала, не из-за сходства ли Владимир привлек к работе именно ее. В фильме, безостановочно прокручивающемся у него в голове, Алиса играла главную роль. Поэтому ответила она не сразу.

– Я пользуюсь не мечом, а девятимиллиметровым пистолетом. Да и отстреливать яйца куда эффективнее, чем отрубать ноги, согласен?

– Я имел в виду не сложение и не любимое оружие. Сила – в ней суть. Тебя не подавить и не приручить. Но то, что делает сильнее, может и ослабить.

Воцарилась тишина. Тодд воспользовался паузой – бросился к Алисе и тронул ее за плечо.

– Так и знал, что найду тебя в отделе телевизоров, – заявил он и, зажав живот, стал смотреть, как Ума Турман пронзает мечом японского гангстера.

Алиса вздрогнула от неожиданности и обернулась.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она таким тоном, словно ее засекли за ковырянием в носу. Удивленное неодобрение и гадливость – вот что читалось у нее в лице. – Шпионишь за мной?

«Видишь, парень, я был прав», – сказал себе Дювел.

– Почему ты смотришь «Убить Билла» в «Пауэр бай», а не везешь меня домой?

Владимир не удостоил вниманием ни Тодда, ни Дювела – он смотрел фильм. Алиса справится, тем более что началась ключевая сцена «Убить Билла». Ума Турман замахнулась, держа меч двумя руками, и отсекла макушку Люси Лью. У той отлетела волосистая часть головы, обнажился мозг.

– Обожаю этот эпизод, – сказал Владимир.

Тодд пытался сосредоточиться на движении меча, но таблетки подавляли активность мозга, и Умино фехтование расплывалось в невнятицу.

– Почему они не кричат, когда их колют мечом?

Тодд кричал, когда жена пырнула его ножом. Разве крик не естественная реакция на боль? Он вспомнил, как лезвие вонзалось ему в живот, вспомнил свою боль и содрогнулся. Казалось, его колют снова и снова. Тодд заметно обмяк, но Дювел не позволил ему упасть.

– Дружище, ты как, ничего?

– Угу. Отпусти меня. Просто в глазах потемнело, а так все нормально.

Алиса смотрела на Тодда и качала головой.

– Зря вы его сюда привезли.

– Тодд сказал, что переговорит с вами, а потом ему нужно что-то купить, – объяснил Дювел, откашлявшись.

– Я разве сказала «встречаемся в Сентрал фестивал»? – спросила она Тодда.

– Дома есть нечего, – пожаловался тот.

– Отвезите его домой, – велела Алиса Дювелу.

«Эти двое постоянно ссорятся, – подумал Дювел. – Почему бы им не пожениться?» По детскому опыту он знал, что лучший способ замять семейную ссору – притвориться, что ее нет. Посмотреть на часы, зевнуть. Главное – не сосредоточивать внимание на конфликте. Так учил отец, переживший превеликое множество подобных конфликтов.

К телевизору подошел продавец и защелкал пультом, перематывая фильм до следующего мочилова. Заодно он и громкость увеличил.

– Все понятно. Умываю руки и уезжаю, – с обидой проговорил Дювел. Он старался, а его виноватым сделали. Алиса с Тоддом уже казались ему семьей.

Алиса, по мнению Дювела, невероятно похожая на Уму Турман, подтолкнула Тодда к нему.

– Езжай с Дювелом!

– Не поеду.

– Заставить я его не могу, – проговорил Дювел.

Тодд поморщился и схватил его за руку:

– Подожди пару минут.

– Алиса рассказала мне, что с тобой стряслось, – вмешался Владимир. – Она уверяет, что ранение ерундовое и ты скоро поправишься. Так и есть, Тодд?

Владимир едва оторвал взгляд от телевизора и сунул сто батов продавцу, который загрузил его любимый фильм в систему. Продавец протянул ему пульт.

– В деле участвовать смогу, если ты об этом спрашиваешь, – ответил Тодд.

– Закругляйся с полицией, тогда и поболтаем, – сказал Владимир, рассматривая бейджи у Дювела на форме. – Ну, если все в порядке.

– Все в порядке.

– Отлично. Не знал, что ты дружишь с полицией.

– Тодда вчера ночью ножом пырнули, – пояснил Дювел.

– Вспоротый живот – это очень больно, – заметил Владимир. По телевизору Ума Турман как раз вспарывала живот бандиту.

– Повреждение мягких тканей, – уточнил Тодд, которого поддерживал Дювел. Чистая правда, если учесть, что живот – сплошные мягкие ткани. – Считаю себя готовым к работе.

– Мне нравится твой настрой. Очень позитивно. Очень по-американски. – Владимир улыбнулся, задрал рубашку и продемонстрировал старый шрам, уродливую кривую выпуклость. Казалось, на груди у него окаменела древняя многоножка. – Московский сувенир пятилетней давности. Видишь, заживает как на собаке. – Владимир опустил рубашку.

В ответ Тодд поднял свою и оттянул повязку. Владимир кивнул, засопел и зачмокал губами.

Два фаранга козыряли друг перед другом колотыми ранами, и Дювел вспомнил, за что полюбил Паттайю. Где еще не стыдятся ран? Где еще в магазине электроники собираются перед телевизором, работающим так, что каждый звук в отделе микроволновых печей слышно? При этом других покупателей ничуть не интересовало то, что «телезрители» демонстрируют друг другу вспоротые животы. «Отца бы сюда сейчас, – с тоской подумал Дювел. – Он бы тоже им свой шрам продемонстрировал».

– Однажды моего отца жена в живот пырнула, – объявил он.

– А меня пырнула бывшая жена, – сказал Тодд.

– На свете мало нового и оригинального, – посетовала Алиса.

– Меня пырнул бывший деловой партнер. В живых его уже нет, – вздохнул Владимир.

– Ребята, да что это с вами? – покачала головой Алиса, возвращая их к реальности.

– Мне пора, – проговорил Дювел. – Сиделка уволилась, за мамой присматривать некому.

– Тодд, зачем ты полицию приволок? – спросил Владимир, рассматривая Дювела.

– Он не настоящий коп, а волонтер. К тому же я спас его мать. Алиса подтвердит.

– Ты настоящий коп? – поинтересовался Владимир.

– Я волонтер. Мы помогаем полиции. – Дювел перевел дыхание. – Некоторые коллеги считают, что при определенных обстоятельствах мы имеем право на арест. Но в основном мы помогаем тайской полиции.

– Аресты, аресты… Понятно, у вас полный беспредел. Совсем как в России.

– Чаще всего я перевожу для иностранцев, которые попали в беду.

– Это хорошо. А еще?

– Еще отвечаю на вопросы иностранцев о том, как связаться с посольством, семьей, адвокатами и так далее.

Тодд заправил рубашку, и Владимир успокоился.

– По больницам тоже развозите?

– Да, если требуется медицинская помощь. Это часть моих обязанностей, – ответил Дювел.

На глазах у русских и Тодда волонтер Дювел пересек телевизионный отдел, прошел мимо стеллажей с DVD и свернул за угол, где продавали сотовые.

– Алиса, этот Дювел тебя не тревожит? – спросил Владимир. – Ты же не веришь в его «просто помогаю копам»? Нутром чувствую, он предан им душой и телом.

– Меня тревожишь ты, Владимир, – отозвалась Алиса. – А Дювел может нам пригодиться.

– Пригодиться? Объясни, как он может нам пригодиться? Не представляю, как это слово применимо к полицейскому. Он коп, а волонтер или нет, значения не имеет.

– Со временем Дювел мог бы «просто помогать» нам. Он мог бы нам понадобиться.

Раскатистый хохот Владимира заглушил киношную перестрелку.

– Это вряд ли. Видеть его больше не желаю, поняла? Я так решил, и точка.

Алиса спросила себя, почему мужчины, начисто лишенные деликатности, волнуются, что их не поймут. Владимир подмигнул ей. Алиса ненавидела, когда он подмигивает.

– Сменим тему, – предложил Владимир. – Раз Тодд здесь, я объясню суть этой небольшой услуги.

Русские, как и тайцы, вечно выпрашивают небольшие услуги. У таких, как Владимир, все услуги небольшие – следовательно, опасные.

– Да, объясни, – кивнул Тодд.

– Что-то ты бледноват, – проговорил Владимир. – Давай мы тебя покормим. Ты ешь нормальную еду?

«Русская еда как раз не нормальная», – подумал Тодд, но показывать слабость не решился.

– Я ем все, – ответил он.

– Вот это правильный настрой, – похвалил Владимир и нажал кнопку на пульте. Умин меч замер в дюйме от шейки девушки в школьной форме.

Владимир повел их в русский ресторанчик неподалеку от торгового центра. Владел им украинец, некогда служивший в российских танковых войсках. Хозяин проводил их за уединенный столик, вручил меню и ушел.

Подали кофе, и Владимир пригляделся к Алисе и Тодду, которые сидели у стены, завешанной городскими пейзажами Москвы и Санкт-Петербурга. Сели они не рядом, а, наоборот, на приличном расстоянии друг от друга. Алисины руки лежали на столе, Тодд держал ладони на животе. «Алиса – сама невозмутимость», – подумал Владимир. В среду начинался конкурс красоты, и он рассказал, что его нынешняя пассия решила участвовать. Две ее подружки тоже подали заявку.

– Минт мечтает о титуле Мисс Белый Сад, – сказал Владимир и передал напарникам фотографию тайки в открытом платье. Широкая улыбка, выпирающий кадык, большие уши – Минт смотрела в объектив, словно ее снимал коп. Инъекции ботокса превратили ее губы в резиновые заглушки для бампера. Для тайца самое неприятное, если его считают скучным. Если судить по внешнему виду, эта девушка скучной точно не была.

– Титул у нее в кармане, – заверил Тодд. – Это ведь конкурс красоты для катои?

Многие фаранги ошибочно считают катои настоящими женщинами. Тодд не думал, что Владимир из их числа, и насторожился, сам не понимая, почему. Необычные вкусы бизнесмену ни к чему. Самые успешные преступники подчеркнуто консервативны. Они натуралы и обожают существующий общественный уклад. Преступления позволяют им вписываться в этот уклад, а не ломать его. Мужчины, которым нравятся необычные еда, пиво, спорт, женщины, становятся преступниками-лузерами. Их сторонятся даже бандиты самого последнего пошиба.

Владимир вглядывался Тодду в лицо: он стебется над его подружкой или просто спрашивает? Американцев ведь не разберешь. В итоге вопрос Тодда он проигнорировал и продолжил:

– Она твердо решила завоевать корону Мисс Белый Сад.

– Тебя не волнует, что она родилась мужчиной?

Владимир перегнулся через стол:

– А тебя волнует?

Тодд откинулся на спинку стула.

– Все, что тебе в кайф, меня полностью устраивает.

– Та, что была в кайф тебе, ножом тебя пырнула.

Тодд пожал плечами. Ему хотелось, чтобы операция прошла гладко, а повышенный интерес к сексуальным предпочтениям Владимира гладкости явно не способствовал. Тодд растянул губы в улыбке.

– Сейчас мне больше в кайф наше дело. Мне подробности нужны: кто, что, куда и зачем.

– Придет время, и мы все тебе объясним, – пообещал Владимир.

– Оно еще не пришло?

– Тебя ножом пырнули. Готов ли ты к работе?

– Готов. Целиком и полностью, – ответил Тодд, по мнению Владимира, чересчур поспешно.

– Может, да, может, нет. В любом случае, эта встреча только для Алисы и меня. Тебя и твоей роли в операции она не касалась и сейчас не касается. Тебя не приглашали. Один раз ножом тебя пырнули, но, чувствую, никаких выводов ты не сделал. Поэтому скажу прямым текстом: пока не позову, не являйся, понял?

Тодд хотел ответить, но прикусил язык. Вялый кивок, по сути, был белым флагом капитуляции. Владимира это устроило.

Алиса с Тоддом переглянулись: Владимир достал портфель из-под стула и медленно придвинул через стол к Алисе. Вот он откинулся назад и залпом допил вторую чашку кофе.

– Проследи, чтобы все срослось, – сказал он и чуть слышно добавил: – Не напортачь.

Владимир встал, схватился за спинку стула и посмотрел на Алису. Тодду он сказал:

– Слушайся Алису. Когда она велит что-то сделать, то велит от моего имени. Даю тебе задание. Выполни его, выполни на совесть, и все будет в порядке.

Владимир ушел, оставив после себя запах французского парфюма вперемешку с ароматом растворимого «Нескафе». Алиса забарабанила ноготками по портфелю.

Тодда прошиб пот. Он сунул в рот еще одну таблетку обезболивающего и, запрокинув голову, запил ее водой.

Алиса заплатила по счету. Когда они выходили из ресторана, хозяин-украинец придерживал дверь.

– Владимир – говнюк, – сказал Тодд, когда они брели по улице.

– А ты думал, он тебя расцелует?

– Что в портфеле?

– Тебя не касается, – объявила Алиса и, держа портфель в правой руке, зашагала дальше, эдакая бизнес-леди на пути к офису.

Тодд схватил ее за руку, остановил и развернул лицом к себе.

– Хорош мозги сушить! Там деньги. Вот почему ты бросила меня в больнице. Не хочешь, чтобы я при передаче присутствовал.

Алиса вырвала руку и покачала головой.

– Ты как ребенок. Это дело касается только Владимира и меня. – Алиса свернула за угол: там она припарковала «БМВ» Пива.

– Мы ведь партнеры, так? В выручке у каждого своя доля. Значит, то, что в портфеле, принадлежит и Пиву, и мне.

Алиса засмеялась, нажала на кнопку брелока и открыла дверцу «бэхи».

– Пырнули тебя в живот, а повредили мозг. Наша операция к содержимому портфеля совершенно не относится. Поехали, Тодд. Садись в машину, я отвезу тебя домой.

Тодд прислонился к «БМВ» и, прижав руки к груди, обдумывал следующий шаг. Жара мучила его. Нужно сесть, не то он упадет. Тодд устроился на пассажирском сиденье и закрыл дверцу.

– Никуда не поеду, пока не объяснишь, что за делишки у тебя с этим вампиром.

Главное – спасти репутацию…

Алиса покатила прочь и, набирая скорость, влилась в поток транспорта.

– Мы с Владимиром знакомы давно, и дела у нас давние. К налету на склад они никак не относятся.

– Очень даже относятся. Они – часть нашего «проекта». Не скажешь, сколько денег в портфеле?

– Пятнадцать тысяч, – ответила Алиса. – Вообще-то тебя это не касается. Владимир голову тебе прострелит, если поймет, что я проболталась. Теперь ты в курсе. Будешь плохо себя вести, и я скажу Владимиру, что у тебя любопытство зашкаливает. Владимир любопытных не жалует. Они его нервируют. Меня тоже, – процедила Алиса и тут же об этом пожалела. Тодд с перекошенным от боли лицом откинулся на спинку сиденья.

– Русские – очень нервные люди. Для чего эти деньги? Кого вам убивать? Японских бандитов с самурайскими мечами?

Алиса улыбнулась, представив, как это весело.

– Деньги – гарантия победы в конкурсе красоты.

– Не стоит одновременно вести несколько проектов. Тут хочешь не хочешь, а занервничаешь.

Алиса медленно покачала головой, опустилась на водительское сиденье, потянулась к Тодду и сжала ему руки.

– Услуга небольшая. Минт выиграет конкурс красоты для катои, потому что так захотел Владимир.

– Раз он интересуется этим собачьим забегом, значит, от дела отвлекается. Владимир должен думать о складе и о том, как сбыть краденое оружие. А не переживать из-за собаки по кличке Минт.

Алиса кивнула:

– Собака она или нет, ты сам слышал: Владимир хочет, чтобы Минт победила.

– Понятно, вы с Пивом договорились. Он ведь за конкурсом стоит. Он главный судья? Да, конечно! Вы с ним заключили побочную сделку. А с Тоддом как? Небось, об этом никто не подумал.

– Никто тебя из игры не выводит. Твое дело – склад, остальное тебя не касается. Выброси из головы, и точка. Еще один момент: Минт и две ее подружки будут нам помогать.

Лицо Тодда красноречиво говорило: ничего он из головы не выбросит. Он заерзал на своем месте, при каждом движении чувствуя швы.

– Я знал, что мне говорят не всё. Теперь над ограблением работают три красотки-катои. Операция катится к черту.

Катои нравятся не всем. Кто-то боится их, кто-то презирает.

Тодд, если засекал катои в своем баре, гнал взашей. Те, которые не шифруются, мешают бизнесу – вызывают у натуралов непроизвольное желание одним ловким движением выхватить счет из коробки с чеками и бумажник Тодда из его заднего кармана. Все дело в укоренившейся подозрительности: мужчина, который обменял своего дружка и причиндалы на вагину, накачался гормонами и вставил силиконовые имплантаты, для одних – воплощение мечты, для других – кошмар. Страх перед кастрацией пронизывает все кабаки и пивнушки.

– А что с моей долей? Мы ведь партнеры, так?

Алиса отодвинулась от руля и прильнула губами ко лбу Тодда. Поцелуй продлился буквально секунду, потом она вернулась к обычной водительской позе.

– Мало на твою долю выпало вчера ночью? По-моему, к добавке ты не готов.

Тодд хотел услышать совсем не это. Остаток пути проехали в тишине. Тодд пытался представить, как будет готовить ограбление с тремя катои.

Глава 08

Почему американцы подают пиво холодным?

Чтобы не спутать его с мочой.

Дэвид Мултон

Воскресенье, за три дня до высадки десанта.

Полуживой от усталости, Дювел открыл ворота виллы. Не успев войти, он почувствовал: что-то не так, вернее, не совсем так. На полпути к дому показалась сала. Перед ней Ким Ханг исполняла танец, судя по белым шелковым туфелькам и ярко-красной помаде, из китайской оперы. Дювел прежде не видел ее ни в танцевальном костюме, ни танцующей в саду. Он помахал рукой, и Ким Ханг захихикала.

– А-Порн в доме! – прокричала она и поклонилась.

– Мае Лек, я пришел! – объявил Дювел, переступив порог дома.

– Я на кухне, – крикнула в ответ Уайпорн.

– Что это Ким Ханг делает в саду? – поинтересовался Дювел, заглянув на кухню.

– Танцует.

– Я заметил. Но ведь в саду она обычно не танцует. Сегодня какой-то китайский праздник?

– Пожалуй, да, праздник. Видишь ли, дух сада нашептал, что сегодня случится нечто важное. И важное случилось.

– Что сказал дух?

Не успела Уайпорн ответить, как Дювел открыл холодильник. Полочки убрали, весь объем занимал большой металлический бочонок с красным краником. Дювел вытащил бочонок из холодильника и поставил у раковины.

– Мае Лек, что это?

– Дар духов сада.

– Разумеется, вы с Ким Ханг пить ничего не стали.

– У Ким Ханг холодильник полон.

– Ясно, и ты предложила ей помочь. Сохранить бочонок невредимым. Я верно излагаю?

– Совершенно верно, сынок.

Дювел перехватил взгляд Уайпорн и понял, что она выжидает, когда он поставит стакан под красный краник и наполнит. Стакан Дювел осушил одним залпом, и у нее чуть глаза на лоб не вылезли.

– За духов сада! – провозгласил он.

– Не пей больше, не то А-Ким Ханг разозлится. Духи захотят отомстить. Это их пиво, сынок.

– Мама, тебе прекрасно известно, что никаких духов нет. Если тебе что-то нужно, пожалуйста, скажи мне.

Уайпорн задумалась, протирая холодильник старой рубашкой Дювела.

– Хочу завести домашнего питомца.

Дювел вздохнул, наливая себе второй стакан пива.

– Кошку или собаку?

– Я хочу Мораг. Доктора Любовь.

Дювел сидел за кухонным столом и смотрел на бочонок. Следовало отметить, вкуснее пива он отродясь не пил. Как ни странно, вспомнился отец, и Дювел вскинул брови.

– А Мораг хочет быть твоим питомцем?

– Куплю ее, и она станет моей.

Дювел считал, что Уайпорн прожила в Таиланде достаточно, чтобы культура американских шопинг-моллов начала выветриваться. Он даже не предполагал, что годы могут пролететь без следа.

– Почему не собаку? Собаки – отличные питомцы.

Уайпорн покачала головой.

– Мораг. В переводе с тайского Доктор Любовь.

– Значит, все-таки Доктор Любовь? Расскажи о ней. Она как-то связана с духом сада?

– Мораг не дух. А Ким Ханг позволила держать Мораг на вилле. Кошек и собак она ненавидит.

Дювел закатил глаза.

– Ладно, для начала расскажи мне, где ты познакомилась с Доктором Любовь?

– В баре.

– Ты познакомилась в баре с Доктором Любовь и решила сделать ее своим питомцем. Ей здесь тесно не будет?

В Таиланде возможно практически все. Девушки из баров порой приводят клиентов домой и приручают до состояния питомца. У Уайпорн в силу преклонного возраста шансов приручить Мораг куда меньше.

– У Мораг чудесная клетка. Повесим ее в гостиной рядом с моим любимым креслом.

– Мама, ты лекарства пила?

– Угу, – кивнула Уайпорн. – Мораг очень чистоплотна. Газету в клетке буду менять каждый день. Ест она немного. Думаю, ты полюбишь Мораг так же, как я. Только у нее проблемы со здоровьем. Она сознание теряет.

Дювел знал немало «Докторов Любовь», которые после суток в баре запросто теряют сознание.

– Давай подумаем. Разве Доктору Любовь не лучше с ее семьей? Разумеется, она может навещать тебя. Была же у тебя в Америке золотая рыбка? Давай купим тебе аквариум и наполним его рыбками. Золотые рыбки – чудесные питомцы.

Обитатели домов престарелых обожают смотреть на рыбок в аквариуме. Они часами за ними наблюдают.

– Рыбки ничего не помнят и не говорят. А Доктор Любовь помнит все и говорит.

Уайпорн вручила ему листок с координатами Тои. Имя было написано по-тайски. Дювел вгляделся в листочек.

– Я позвонила Тои. В залог нашей дружбы она обещала продать Доктора Любовь со скидкой. Я ждала твоего возвращения. Поехали, заберем ее.

– Ясненько… Поэтому Ким Ханг танцевала в саду? – спросил Дювел.

Уайпорн кивнула, поглядывая то на бочонок, то на стакан в надежде сделать еще глоточек незаметно для Дювела.

– Она согласна, что Доктор Любовь должна жить с нами. Получается, двое против одного.

Голова Дювела свесилась набок, глаза закрылись. Он задремал. Уайпорн для верности дождалась его храпа и снова наполнила свой стакан. Она выглянула в окно: Ким Ханг носилась вокруг сала. Такого хорошего воскресенья подруги не помнили.

По указанию Пива Алиса направлялась в небольшую фирму автопроката, расположенную у пыльной дороги недалеко от Районга. Как уверял Пиво, местный администратор ни одного вопроса не задаст. Алиса ехала уже сорок пять минут. Тодд сидел на пассажирском сиденье, глотал болеутоляющие и смотрел в окно. Машина неслась мимо рисовых полей, фабрик, магазинов и лотков под тростниковыми крышами или большими зонтами, под которыми торговцы прятались от солнца. Пейзаж казался расплывчатым пятном: в его состоянии никаких подробностей не заметишь. Тодд оглянулся: на заднем сиденье устроились три катои – Поп, Минт и Гифт. Нет, ему не пригрезилось – троица впрямь сидела сзади и развлекалась, как могла.

Тодд делал расчеты, но снова и снова ошибался. Алиса вытащила из бардачка сигарету и улыбнулась ему.

– Что так долго? – спросила она.

– Думаешь, это легко?

– Не знаю, я не спец.

Алиса целое утро ждала от Тодда конкретное число грузовиков и размер контейнеров, которые потребуются, чтобы очистить склад. Если машин не хватит, будет плохо; если окажется слишком много, тоже плохо. Задача Тодда – точнее, одна из них – просчитать объем и вес груза. Тодд делал расчеты на маленьком калькуляторе, а результаты записывал в блокнот. От гиперсосредоточенности он переврал не один результат, а несколько. Тодд смотрел на промежуточные выкладки, словно в них заключался тайный, непостижимый для него смысл.

Алиса посматривала в зеркало заднего обзора на катои, которые щебетали так, словно направлялись на вечеринку. Говорили они по-тайски, укрывшись в собственном мирке смеха, шуток, вздохов и восклицаний.

– Мне нужно видеть тару. Какие ящики там используют? Предварительные расчеты я сделаю, а уточнить смогу, лишь выяснив, что и как на складе. – Тодд перехватил взгляд Алисы, которая следила за катои. – Предполагаешь одно, а получаешь совсем другое, – добавил он.

– Жаль, во время холодной войны у меня на родине не знали, с каким трудом вы решаете простейшие задачи по логистике. Мы бы уже удар нанесли, а вы бы всё еще координаты цели высчитывали.

– Ничего подобного! – возразил Тодд и зашептал: – Перед тем ударом вы бы посадили в машину катои, у которых одни магазины на уме. Хочешь, чтобы я выдал точные цифры или чтобы на кофейной гуще гадал?

Тодд снова защелкал кнопками калькулятора.

Алиса ничего не ответила и сделала затяжку. Тодд открыл окно – в салон мигом заползла влажная духота. Катои пожаловались, он закрыл окно и снова погрузился в расчеты.

– Думаю, хватит трех контейнеров и трех грузовиков. Ну, или четырех, чтобы наверняка.

– Ты думаешь? Чтобы наверняка? – В Алисином голосе звенело раздражение. Она и так была не по-девичьи вспыльчива, а Тодд ее только распалял. – Я привлекла тебя к делу не для того, чтобы ты гадал: «Наверное, три грузовика», а для того, чтобы высчитал объем груза, который поместится в три контейнера. Не в четыре или пять, не в один или два, а в три.

Минт, девушка Владимира, позвала своих лучших подруг вести грузовики, которые Алиса возьмет напрокат. Девушкам выдали лучшие из поддельных удостоверений личности, которые можно купить в Паттайе. Самое приятное – в тех документах они значились женщинами. Девушки показывали новые удостоверения друг другу, когда Минт перехватила взгляд Алисы в зеркале заднего обзора.

– Владимир рассказывал, чем вы с ним занимались в Москве, – начала Минт, подавшись вперед. – Ты чудеса творила! По российским меркам бешеные деньги зарабатывала, обслуживала столько богатых клиентов. Но сейчас мы в Таиланде, поэтому главной он назначил меня. Я знаю, что к чему. В общем, не нервничай. Положись на меня.

Алисе страшно захотелось врезать Минт, в прошлом пилоту вертолета «Блэкхок» ВВС Таиланда. Как этот парень с липовыми титьками и липовыми документами справится с локтем, хорошо приложенным к челюсти? Разговаривала Минт, как мужчина, это никакими операциями не исправишь. Главным ее достоинством – по крайней мере, с точки зрения Владимира – были пухлые губы.

– Спроси у Владимира, он подтвердит, что сегодняшней операцией рулю я. Когда была пилотом, мои приказы выполнялись беспрекословно.

Тодд записывал свои вычисления в блокнотик и среди цифр нарисовал вертолет. Вмешиваться он не станет: пусть кошки грызутся. Или это грызня между кошкой и бывшим котом?

– У меня готово, – объявил он. – Трех грузовиков достаточно. Я все просчитал. Давай покажу.

Прямо на крутом повороте Тодд сунул блокнот Алисе под нос.

– Просто скажи, что и как, – попросила та, оттолкнув блокнот.

Подружки Минт завизжали от восторга. Замкнутое пространство салона только усиливало звуки мини-оргазма.

– Этот фаранг хочет показать свои сокровища! – веселилась Минт.

– Эй, вы там от желания сочитесь? – спросила Алиса.

– Я говорила девочкам, что когда Владимир объявит тебе, что у руля я, у тебя хии-диток.

Алиса уставилась в зеркало заднего обзора.

– Это значит, у тебя киска рухнет.

– Что-что сделает моя киска?

– Диток. Рухнет. На землю упадет.

– А потом отскочит? – поинтересовался Тодд.

– Зачем моей киске падать на землю?

– Затем, что ты потеряешь лицо, когда Владимир объявит главной меня.

– Так, я потеряю лицо, и у меня киска выпадет, правильно?

– Не понимаешь ты тайскую философию!

Минт откинулась на спинку сиденья и объяснила подружкам, о чем речь. Она повторила и вопрос Тодда об упругости киски, с учетом их естественной анатомии довольно важный, и те расхохотались. Когда Алиса припарковалась у автопроката, слезы еще катились у них по щекам.

– Фарангу лучше остаться в машине, – заявила Минт.

Алисе не хотелось признавать, что катои права.

– Позвони мне, если кто появится.

Женщины выбрались из машины и по пути к офису в последний раз повторили байку.

– Грузовики нам нужны для перевозки экспортного рыбного соуса, – напомнила Алиса.

– Рыбный соус, морепродукты, салаты, яблоки, апельсины… Какая разница? – со вздохом спросила Минт.

– Разницы нет, – проговорила Алиса, заставив катои остановиться. – Но я выбрала грузом рыбный соус. Поняли? Смотрите, ничего нее перепутайте. Мы команда, а у команды бывает только один капитан.

Должны же катои понимать основы искусства убеждения и его необходимость? К этой необходимости Алиса сейчас взывала в последний раз. Без хорошей байки ни одну операцию не провернуть. Ее нужно внедрить в сознание лохов, чтобы прижилась, угнездилась, обросла правдоподобными перьями на случай, если у властей появятся вопросы.

– Только гляньте на автопарк! Грузовики можно просто угнать, – проговорила Гифт. Она в свое время была сержантом ВВС Таиланда, ответственным за техобслуживание и дозаправку. До операции она служила на вертолете Минт, так что эти двое знали друг друга сто лет. Еще Гифт завоевала бронзовую медаль на соревнованиях по карате в провинции Лоеи среди мальчиков до четырнадцати лет.

– Мой брат помог бы, – вставила Поп, до операции выигравшая четырнадцать подряд поединков по кикбоксингу. На протяжении всей ее спортивной карьеры брат был ее менеджером.

– Могу позвонить ребятам, спецам по ТО, – предложила Гифт, раскрывая сотовый. Она свято верила, что большинство бывших сослуживцев одобряют операцию по смене пола. – Пара классных водителей среди них найдется.

– Никаких звонков, – отрезала Алиса. – Ни одного без моего разрешения.

Подружки насупились. Все эти вопросы следовало решить прежде, чем они сели в машину, и уж точно прежде, чем из нее выбрались. Алису так и подмывало вернуться в «БМВ» и уехать без них.

Катои явно считали шайку чем-то вроде теплой компании и хотели позвать в нее своих родственников, соседей, односельчан.

– Владимир не привлечет к операции половину Таиланда, – сказала Алиса. – Друзья есть у каждого, но в ограблении главное не друзья. Так что не дурите. Держите рты на замке. Мы везем рыбный соус. Грузовики поведут только присутствующие здесь, ясно?

– Владимиру нравятся мои друзья, – возразила Минт, закатив глаза. Сдаваться она не желала.

«Спокойно!» – приказала себе Алиса.

– Моих он тоже обожает. Но это не значит, что он привлекает их к операции. Новых людей он берет с большой опаской.

Над верхней губой у Алисы появились капельки пота. Она пригляделась к Минт и решила, что та блефует. Умный Владимир ни за что не рискнет безопасностью операции и не поставит у руля нерусского. Такое исключалось начисто. Он не пробился бы наверх, разрешая посторонним приглашать знакомых, словно на воскресный ланч.

– Ты не доверяешь мне? – обиженно спросила Минт.

Вот она себя и выдала!

– Доверяю, потому что Владимир привлек тебя к операции. Когда он привлечет твоих друзей, я буду доверять и им, а пока участвуем лишь мы вчетвером. Ладно, пошли за грузовиками.

Раскачивая руками и бедрами, Поп и Гифт проследовали за Алисой к маленькому офису сбоку от стоянки. Минт немного помешкала и двинулась следом. За столом сидел администратор автопроката, немолодой коротышка с жирными волосами и налитыми кровью глазками. От бетельного ореха зубы и десны у него покрылись красными пятнами. Раз, и коротышка сплюнул красную слюну в бронзовую плевательницу у стола. Комочек слизи приземлился аккурат в центре плевательницы, и коротышка просиял, словно точным попаданием заработал два очка. Он взглянул на катои, сунул бетель в рот и показал на дверь.

– Девушки, вы офисом ошиблись.

– Мы хотим оформить прокат грузовиков.

– Да? А зачем?

– Мы свадьбу обслуживаем, – ответила Минт.

Администратор глянул на них, повернулся в кресле, вытащил из папки несколько формуляров и вручил катои.

– Вот, заполните, тогда поговорим. Документы с собой?

Администратор задергался – наклонился к плевательнице и снова плюнул бетельным соком.

Минт присела на краешек его стола, захлопала глазами и, склонившись над формуляром, стала его заполнять. Гифт откинула назад длинные черные волосы и украдкой поглядывала на фальшивое удостоверение личности: не дай бог имя переврать. Толстяк-администратор чесал затылок – вылитая обезьяна. Поп стояла рядом с Гифт и никак не могла найти в сумке очки для чтения.

Минт расправилась с формуляром первой и через стол протянула администратору вместе с ворохом купюр по тысяче батов. Тот попытался вспомнить последний раз, когда женщина давала ему такую сумму. Ничего не вспоминалось.

На глазах у Минт администратор дважды пересчитал деньги, останавливаясь, только чтобы лизнуть большой и указательный пальцы.

– Три грузовика для свадьбы?

– Наша подруга выходит за очень богатого англичанина, – ответила Минт и подтолкнула Поп, которая тотчас выбежала из офиса.

– Недешевая свадьба получится, – заметил администратор.

– Жених – человек богатый. Пиво пьет только очень холодное.

Остаток наличности Минт спрятала в сумочку. Администратор чуть не умер от зависти: как небрежно она содрала резинку, отсчитала двадцать пять тысячных банкнот, а излишек (весьма внушительный) затолкала обратно в сумку. Поп принесла из «БМВ» бочонок китайского пива и поставила администратору на стол.

– Подарок от Пива, – объявила она.

Администратор пересчитал купюры, посмотрел на бочонок, и его настроение заметно изменилось. Он заговорщицки улыбнулся Минт: у нее настоящие деньги, она его впечатлила. Минт улыбнулась в ответ, а администратор глянул на формуляры. Все в порядке, ну, разумеется. Из шкафчика-регистратора он вытащил металлическую коробочку, спрятал в нее деньги и снова улыбнулся, продемонстрировав ярко-красные десны и почерневшие пеньки зубов, за которыми лежало вонючее, пропитанное бетелем болото.

Через двадцать минут катои оформили прокат трех грузовиков-контейнеровозов и трех двадцатифутовых контейнеров-рефрижераторов. Рыбный соус в процессе ни разу не упоминался. Минт-таки сделала по-своему. Едва вышли из офиса, Поп и Гифт пожали ей руку.

На обратном пути катои снова сели сзади и, толкаясь, наложили макияж, надели мини-юбки, туфли на высоком каблуке и украшения. Алиса высадила их на Бич-роуд. Тодд наблюдал, как они разминают руки и ноги, улыбаясь туристам. Скучать подружкам не пришлось: вскоре они скрылись в молле, преследуемые мужчинами-туристами. Алиса с Тоддом смотрели спектакль из машины.

– Ты им доверяешь? – спросил Тодд.

Алиса ответила не сразу.

– Честно говоря, не знаю. Две из них, как и ты, служили в ВВС. Владимир им точно доверяет. Он смотрит на ситуацию масштабно.

– А мы смотрим на рыбный соус, в этом дело?

– Почему мужчины вечно соревнуются друг с другом?

Катои – потрясающие красотки. Тодд невольно восхитился их докторами: молодцы, на славу поработали. Если он подмечал у женщины классную задницу, это означало, что через задницу вот-вот пойдут его дела.

– Вдруг он ошибается? – спросил Тодд.

– В бизнесе Владимир не ошибается. Поэтому он до сих пор жив.

Кто круче – большой вопрос. Если Пиво с приятелями схлестнутся в ринге с Минт и ее подружками, Тодд поставит на катои. Владимир наверняка того же мнения. Катои высокие, мускулистые, с тренированными телами и когтями, как у Гаруды[18]. Пиву и раунда не продержаться. Впрочем, борьба заведомо неравная: две катои служили в тайских ВВС, третья – экс-чемпионка по кикбоксингу. От банды «Свиная голова» останется мокрое место. Хотя риск тоже присутствовал. Владимир подумал, что Пиво и катои могут увидеть преимущества временного союза и ополчиться на иностранцев?

Нет, такое произойдет, только если возникнут очень-очень серьезные проблемы.

Тодд спросил себя, зачем ввязался в подготовку ограбления, которое зависит от двух банд, русской и тайской? Одна банда помешана на власти, другая – на трансгендерных операциях. Тодду такой расклад не нравился. Владимир хотел, чтобы банды не общались и не соприкасались вообще. Тодду стало не по себе. Конечно, со вспоротым животом иначе быть не может. Но была тому и причина, с физическим состоянием совершенно не связанная. В Таиланде он чужой. Алиса с Владимиром – тоже. Разве чужим одержать верх над местными? А если выйти из игры? Еще не поздно сказать: «Эй, Владимир, я очень рад знакомству, но с Пивом и Минт вряд ли сработаюсь».

– Ты хочешь отказаться от участия, – догадалась Алиса. – Не надо.

– У Минт какая-то власть над Владимиром. Мне это не нравится.

– Минт только думает, что приручила Владимира. Она совершенно не понимает русских. Нас не приручить.

– Вы суровые ребята.

– Просто делай свое дело. Я буду делать свое, и мы оба заработаем кучу денег.

В первый раз, когда Тодд с Алисой занимались сексом, она сказала примерно то же самое. Точно фразу он не запомнил: в тот момент его мозг бурлил от коктейля гормонов.

– Какая доля у Минт?

– У нее фиксированная ставка. Двадцать тысяч батов. Ее подружки получают по десять тысяч каждая.

– Так они за штуку стараются? – Тодд до сих пор считал в долларах.

– Умница! – похвалила Алиса. – На эти деньги в московском отеле долго не пошикуешь. Сучонка Минт, разумеется, не в курсе.

– Не стоит ее недооценивать. Мужчина, который отсек себе член, – личность целеустремленная. А ее подружки стараются привлечь своих родственников. В этой стране люди с меньшим кругом общения, чем у этих красоток, даже госдолжности получают.

– Ничего у них не выйдет. Они просто почву зондируют. Брехуны постоянно этим занимаются. А у нас план продуман. Целиком, до последней мелочи.

«Очень может быть», – подумал Тодд. Откуда ему знать? Пока он твердо знал, что фактов, которые от него скрывают, не вагон, а контейнер и маленькая тележка. Тодд внушал себе, что это неважно, ведь он получит долю, а не жалкую фиксированную ставку, как катои. Алиса обожала разглагольствовать о том, что русские смотрят на любую ситуацию масштабно, а остальные видят только маленькое лицо на заднем плане фотографии: не напрягая зрение, не разберешь, кто это. Под фотографией Тодда стояла бы надпись: «специалист по оружию». Он служил в американских ВВС, стал профессионалом с узкой специализацией, которая привела его в мир сложнейших систем вооружения. Знания Тодда ограничивались устройством оружия, а беспокоиться о том, как оружие используют против врагов, – головная боль командования.

«Ты эксперт. Мне нужен эксперт. Тебе хорошо заплатят». – Да, так сказала тогда Алиса.

После обеда Тодд с Алисой пересели в арендованный пикап «Тойота» и покатили к складу в Лаем-Чабан. Огромный порт с магазинами, офисами, отелями, торговыми центрами построили, чтобы поддерживать экспортное производство. Огороженный складской комплекс не отличался от множества других, опоясывающих порт. Состоял он из приземистых бетонных зданий и широких секционных ворот.

Когда вошли на склад, Алиса включила свет. Тодд уставился на ряды деревянных ящиков, маркированных логотипом-креветкой, под которым шла надпись на тайском, а еще ниже – цифры.

– Рыбный соус, – хмыкнул Тодд и открыл ящик. Он оказался пустым.

– Наш товар с другой стороны, – объяснила Алиса, села в «Тойоту» и задом припарковалась к погрузочной зоне склада. – Все, что тебе понадобится, в ящике для инструментов, – объявила она, выбираясь из салона.

В ящике оказались электродрель, буровые головки, молотки, гвозди, чертежи и револьвер полицейского образца под патрон «.38 спешл».

– А это для чего? – спросил Тодд, взяв «пушку».

– Предложение Владимира – на случай, если что-то пойдет не так, – ответила Алиса без тени улыбки.

Револьвер оказался заряжен. Тодд опустил его в ящик. «Игра может получиться интересной», – подумал он.

– Сзади там перфоратор, – сказала Алиса. – Розетки на восточной стене. Ты ведь разбираешься в чертежах?

Тодд сам заказывал инструменты, чтобы пробить стену между секцией, которую арендовала Алиса, и той, где хранили оружие.

– Детка, чертежи я научился читать раньше, чем книги.

– Тогда за дело.

Бум! Алиса опустила ворота, закрыла рот и нос защитной маской и натянула резинку на затылок. Вторую маску она протянула Тодду, который изучал чертежи.

– Где ты их взяла? – спросил он, разглядывая хирургическую маску.

– В больнице.

– Украла в приемном отделении? Есть такое, до чего русские не опустятся?

– Я включила их в счет Джеральда.

Тодд вытащил изоленту из ящика для инструментов, дал один конец Алисе и, по мере того, как лента разматывалась, двигался к противоположной стене. Он шел к перфоратору.

Жара стояла адская, от измельченных в порошок бетона и кирпича на складе скоро заклубился туман. У Тодда в кармане зазвонил сотовый, но он не услышал. Не услышала и Алиса, стоявшая чуть поодаль в наушниках «Бозе», из которых лился саундтрек к «Убить Билла».

Тои оторвала взгляд от сотового и посмотрела на Дювела, который сидел у стойки на табурете.

– Босс не отвечает, – объявила она и звякнула браслетом о желто-голубую керамическую свинью-копилку, которая расположилась на стойке чуть левее Дювела. Фаранг сутулился рядышком на табурете. Тои заметила, что даже в такой позе он на голову выше любой из стоящих рядом девушек.

Мораг сидела на жердочке, неподвижная, как изваяние. Буквально секунду назад две официантки подняли свинью и заключили пари на то, сколько денег в копилке. Дополнительные ставки они сделали на время, когда Мораг, как всегда по вечерам, хлопнется с насеста. Сейчас они переводили взгляды с попугаихи на уродливую стилизованную свинью, местами ярко-желтую, местами блекло-голубую, с острыми ушами, черными глазами-бусинками и красной прорехой рта.

– Где Уайпорн? – спросила Тои Дювела.

Уайпорн была дома и ждала, когда сын вернется с Доктором Любовь. Она твердо решила заполучить попугаиху и менять решение не собиралась. Ради китайского пива или ради Доктора Любовь, но Уайпорн стала другим человеком. Покончив с пивом, она вымыла голову, а ведь прежде спутанные и нечесаные волосы собирались в пучок и заталкивались под сетку – получалось самое настоящее гнездо. Впервые за несколько месяцев Уайпорн переоделась и переобулась, сняла старый халат и стоптанные розовые тапочки. Теперь от нее пахло мылом, а не восковыми свечами и ароматическими палочками.

Ким Ханг позвонила и поинтересовалась новым подношением духам сада, а Уайпорн заявила, что ей некогда. Дювел увидел чудесную перемену и едва не задохнулся от облегчения. Он поблагодарил бы человека, ее вызвавшего, да не знал, кто это.

– Мае Лек, ты… прекрасно выглядишь.

– К приезду Мораг хочу быть во всей красе.

Так закончилось безоблачное счастье Дювела. Чтобы чудесная перемена превратилась в обычное состояние, требовалась Мораг, она же Доктор Любовь. Здоровье у Мае Лек слабое, а страстное желание заполучить попугаиху может взвинтить цену птицы. Только бы аукцион не устроили: не дай бог, Доктора Любовь уведет из-под носа какой-нибудь птичий воротила.

Уайпорн притянула к себе стул и вскарабкалась на него. На такой высоте ее глаза оказались на уровне шеи Дювела. Она жестом велела ему подойти ближе и наклониться.

– Без Мораг не возвращайся, – проговорила она. Чистые волосы блестели в лучах солнца, льющегося в окно.

– Мае Лек, я сделаю все, что в моих силах, – отозвался Дювел, сгибаясь под тяжестью своей миссии.

– Любимое выражение твоего отца, – сказала старуха, заморгав влажными желтоватыми глазами.

У Уайпорн восстанавливалась память. Дювел забыл, что она, хоть и старуха, при удобном случае может ударить ниже пояса. От таких ударов вполне крепкий мужчина согнется пополам и кувырком полетит в свое далекое прошлое, навстречу призракам, которых он так боится.

Уайпорн поцеловала большую керамическую свинью-копилку.

– До свидания, мисс Свинья! – сказала она. – Здравствуй, мисс Мораг!

Дювел еженедельно опускал мелочь и двадцатибатовые банкноты в прорезь на керамической шее свиньи, порой и по сто батов заталкивал. Откладывал он на тот день, когда Уайпорн понадобятся ходунки или инвалидное кресло. Для Уайпорн свинья превратилась в члена семьи.

– На Мораг там хватит, – заявила она.

– Мае Лек, но ведь мы копим на инвалидное кресло, – напомнил Дювел.

– Я прекрасно хожу.

– Сейчас – да, но через пару лет коляска может понадобиться.

– Ерунда. Через пару лет я наверняка умру. А до тех пор Мораг составит мне компанию.

Уайпорн качалась на стуле, как Доктор Любовь на жердочке. В какой-то мере они были птицами одного полета. Уайпорн открыто хлебнула пива. Дювел уже собрался упрекнуть ее, да не захотел портить момент. Мае Лек казалась такой нормальной.

Дювел уже уходил, когда Уайпорн подтащила стул к окну гостиной, взобралась на него и, перехватив взгляд сына, подняла стакан с пивом в импровизированном салюте. Дювел помахал в ответ.

– Еще пива? – спросила Тои Дювела, который, судя по выражению лица, мыслями был за тысячу ярдов отсюда.

– Да, – кивнул тот. – Мае Лек любит Мораг.

Воспоминание было таким живым: он выходит из дома с копилкой, а Мае Лек стоит на стуле у окна. Он повернулся к ней и усмотрел, как она смахивает слезу и машет рукой. Дювел тогда огляделся по сторонам.

Дювел вспоминал машущую рукой Мае Лек, когда барменша поставила перед ним еще одну бутылку «Сингхи».

– Пиво – подарок от Тои, – объявила она, щелкнув пальцами.

– Спасибо, Тои, очень вовремя и кстати, – поблагодарил Дювел и поднял бутылку, приветствуя Тои, потом Доктора Любовь. Этот подарок кое-что значил. Он значил, что Тои хочет задержать его в баре до тех пор, пока не договорится с Тоддом. – Пожалуйста, позвони Тодду еще раз, – попросил Дювел, перехватив взгляд Тои. – Объяснить бы ему, как сильно мне нужна эта птица…

Тои чувствовала: Дювел, как примерный сын, хочет помочь матери. Яй Порн ей тоже понравилась, поэтому девушка снова набрала номер Тодда. Длинные гудки. Тои отложила сотовый и заметила разочарование на лице Дювела. Если работаешь в баре, разочарованные лица видишь постоянно, но из-за несчастного лица Дювела девушка обозлилась на Тодда. «Только боссы-эгоисты не берут трубку», – подумала она.

– Приходите вечером, – посоветовала Тои.

– Вечером я на службе.

– Тогда завтра, договорились?

– Я думал, Тодд ненавидит попугаиху. Разве он не велел тебе избавиться от Мораг? Я готов купить ее по цене инвалидного кресла. Электрического, с тремя скоростями, ручным переключением и глобальной системой навигации, на случай, если инвалид потеряется – такие стоят недешево. Вот, возьми деньги. А Мораг я заберу домой – конечно, если можно.

– Нельзя, – пожала плечами Тои.

Девушка стояла на своем и невозмутимо звенела стаканами. Дювел уселся поудобнее и, глядя на свинью, гадал, что делать дальше. Разруливать тупиковую ситуацию в Таиланде все равно, что биться о стену в милю высотой, милю шириной и милю толщиной. О стену, вроде Великой Китайской, возведенной для отпугивания варваров. Дювел вообразил себя таким варваром (только они были куда ниже ростом) – как те изумлялись чудесам инженерной мысли и трудолюбия, не говоря уже о времени и средствах, затраченных на отпугивание им подобных.

Клетка Доктора Любовь висела в другом конце зала. Попугаиха сидела на жердочке. Тои домыла стаканы, вытерла руки и вытащила сигарету, которую сжимала уголком рта. Едва она подняла голову, Доктор Любовь зашаталась. Дювел представил, как дома его мать стоит на стуле у окна и ждет, когда он вернется с попугаихой. Несколько раз к холодильнику она точно наведывалась. Из глаз у Дювела покатились слезы.

Тои вытерла стакан, внимательно наблюдая за Дювелом. Мужские слезы ей не в новинку, но она и предположить не могла, что высоченный фаранг станет рыдать из-за Доктора Любовь. Тои вытащила бумажные салфетки и протянула Дювелу.

– У сына яй Порн доброе сердце, – проговорила она.

Глава 09

Бесконечно мудр тот, кто придумал варить пиво.

Платон

Понедельник, за двое суток до высадки десанта

Невысокий, но видный китаец – в огромном кабинете он казался чуть ли не гномом – медленно раскачивался в кресле-качалке с высокой спинкой. Он сделал растопыренными пальцами вай и задумчиво смотрел на Сиамский залив. По водной поверхности носились парусники. Там, где сходились небо и вода, маячил американский авианосец, словно стирая линию горизонта. Сиа Дом смотрел на залив, на корабли, на пляж, не забывая ловить свое отражение в стекле.

Солнечный свет падал на письменный стол с игривой утренней резкостью, заливая фотографии важных людей в форме, вечерних платьях, мантиях и костюмах китайской оперы. Стену за массивным тиковым столом украсили пластинками всех форм и размеров. Нервными глазками китаец напоминал кролика, а рот постоянно держал приоткрытым, словно его только что шокировали дурными новостями. Китаец думал, как всегда перед принятием решения. Жизнь убедила его, что люди думают куда меньше, чем нужно, отсюда ошибки и разочарования.

Огромный тиковый стол Сиа Дома по чистоте соперничал со старым тропическим лесом на границе после того, как там потрудились дровосеки. На блистающей полированной поверхности ни клочка бумаги, ни брошенной ручки. Старые китайцы взирали на него с противоположной стены строго и пристально, как умеют только мертвые. Мужчины и женщины с десятков фотографий в рамках, они встречали Сиа Дома каждый день. Их лица отражались на полированном столе, на декоративных пластинках, в зеркальных стенах от пола до потолка. Фотографии стояли на высокой полке с черным лаковым покрытием и красно-желтыми ажурными накладками. На фотографиях можно было увидеть даже старомодную китайскую одежду и прически. Дед Сиа Дома носил косичку восемь дюймов длиной. Пожелтевшая нить тянулась от фотографии к фотографии и объединяла их в семейную сеть. Много лет назад семь монахов пропели священные песни, окурили фотографии фимиамом и связали их нитью.

Под полкой висела огромная карта провинции Чонбури. Десятки булавок с круглыми красными головками обозначали расположение китайских храмов предков. Сиа Дом гордился этими храмами, рассредоточенными по всей провинции, считал их символами своей власти и авторитета, словно он был императором владений, обозначенных булавками. Вообще-то булавки показывали, куда доставляется его ритуальное пиво.

Каждый любитель китайского ритуального пива знает, что тайна рецепта известна девяносто девяти семьям и передается из поколения в поколение, от отца к старшему сыну. Если в семье сыновей не рождается, оставшиеся девяносто восемь семей выбирают новую, достойную и богатую на наследников, для заполнения вакантного места. Эта секретная система подвигла группу «Анноун» к написанию песни «Девяносто девять бутылок пива на стене». Шестью месяцами ранее Исполнительный комитет по китайскому пиву внес Сиа Дома в список особого контроля. Случилось это после того, как председатель посетил Чонбури и встретился с Пивом. Какое унижение выпало на долю Сиа Дома! Сын поставил его в затруднительное положение, из которого вряд ли найдется выход. Приказ передать рецепт другой семье – это смерть, быстрая и мучительная. Сиа Дом впал в отчаяние и лишь поэтому согласился встретиться с русской девушкой, которая сейчас сидела напротив него.

Алиса оказалась в паре футов от потока солнечного света и очень напоминала ангела. Белокурые волосы струятся по плечам и ниспадают на спину, длинная тонкая шея вытянута – Алиса порылась в сумочке и вытащила дизайнерские очки. Когда она надела их, ангел превратился в русскую девушку, которая пришла к Сиа Дому с деловым предложением.

– Все ваши проблемы от одного человека, – объявила Алиса.

Сиа Дом глянул на нее через стол и пожалел, что девушка надела очки.

– Назови его.

– Тиффани.

– В каком смысле Тиффани? – Сиа Дом включил дурака, захлопав водянистыми глазками, словно весь день считал на счетах и лишь теперь прервался.

Такие лица Алиса видела у мужчин, в первую очередь, за игорным столом. Во что бы ни играли: в покер, в блэк-джек, в шахматы – мужчины неизменно натягивают такую маску. Еще в московских люксах, когда Алиса раздевалась у них на глазах. Глупая маска, глупое лицо. У блефующих туго с воображением. Они выбирают стандартную постную мину, чтобы ничем не выдать свою сильную масть.

Позиция Сиа Дома Алису не беспокоила. Девушка ждала, что он прикинется шнурком и не станет откровенничать. С чего бы ему? Она деловой партнер Пива, но сколько таких партнеров в Паттайе? Для Сиа Дома они бабочки-однодневки. Он так погружен в бизнес и политику, что едва их замечает.

О проблеме наследства Сиа Дома Алиса думала долго и упорно. У Пива начисто отсутствовала отцовская преданность китайским ритуалам почитания предков, а страсть к мужчинам, переделанным в женщин, стала китайским эквивалентом превращения вина в воду. Алисе вдруг показалось, что люди на старых фотографиях умирают от жажды.

Подозрительность и недоверие Сиа Дома к не-китайцам Алиса тоже оценила верно.

Сиа Дом смотрел в окно и думал о том, что с такими, как эта блондинка, сталкивался и раньше. Все «алисы» мира запрограммированы на то, чтобы ободрать сад его семьи и сбежать с яблоками и апельсинами. «Алисы» уже пытались выведать секрет древнего рецепта, но ни одна успеха не добилась. Китайцы и русские недолюбливают друг друга с незапамятных времен.

Сиа Дом повернулся к Алисе и, опершись на локти, подался вперед. Они смотрели друг на друга, каждый в ожидании следующего хода противника.

Алиса скрестила ноги, щелкнула зажигалкой и наклонилась, чтобы закурить. Вот она подняла голову и выпустила дым в сторону большой карты. Кончиком сигареты ткнула в воздух, показывая на семейный храм.

– Чудесная семья, – похвалила она. – Вам наверняка хочется, чтобы ваш род не угас. Почти уверена, вы с супругой выбрали Пиву жену. Попробую угадать. Она из славной китайской семьи. Вы давно знакомы с ее родителями, а они прекрасно знают вас с супругой. У вас общие интересы в бизнесе, а поколений пять назад был общий предок. Одна из булавок на карте – храм ее семьи. Короче, девушка Пиву подходит идеально, но его, увы, совершенно не интересует. Он угодил в лапы Тиффани и никак не вырвется. Вы пригрозили вычеркнуть Пиво из завещания, отстранить от дел, выгнать из дома. Только это пустые угрозы. Ваша жизнь немыслима без сына. Кому вы передадите секретный рецепт пива, если он подведет?

– Кто сказал тебе про секретный рецепт пива?

– Птичка с глазами НЛЗ, – ответила Алиса, затушив сигарету в большой хрустальной пепельнице. – Вы думаете не о себе, а о чести рода. Зато ваш сын вполне может продать пивоварам рецепт, которому пять тысяч лет.

– Никогда! – закричал Сиа Дом, встав с кресла, и ударил по столу сухим кулачком. – Этот рецепт – святое.

– Ваш сын одного поколения со мной. Для нас святое – это деньги.

Сиа Дом медленно вдохнул и выдохнул, чтобы унять дрожь. Алиса снова закурила.

– Понимание проблемы не гарантирует ее решения, – заявил Сиа Дом.

«Ну вот, уже кое-что», – подумала Алиса.

– Решение у меня есть, – сказала она вслух.

Старик растянул губы в улыбке. Сейчас он узнает цену вопроса.

– Ты спрашиваешь, сколько я готов заплатить, – перефразировал он.

– Хотелось бы пятьдесят тысяч, и вы заплатили бы. Но, думается, мы сотрудничаем не в последний раз, поэтому ограничусь тридцаткой.

– Ты ее убьешь?

– Нет, – Алиса покачала головой. – С этим вы без меня справитесь. Пиво порвет с Тиффани. Окончательно и бесповоротно. Он женится на девушке, вами для него избранной. Тайна ритуального пива благополучно перейдет к новому поколению, которое позаботится о китайских храмах.

– Невозможно! – засмеялся старик. – Я все это пробовал. Как у тебя получится то, с чем не справился отец?

– Ваша правда. Это невозможно. Если вы, как отец, не сумели повлиять на Пиво, какие шансы у меня? В общем, поднимаем цену до сорока тысяч. За то, чтобы сделать невозможное возможным, всегда берут больше.

– Почему вдруг Пиво порвет с этой катои?

– Потому что вы попросите. У него не останется другого выбора, кроме как послушать вас, – с улыбкой ответила Алиса, поднимаясь.

– А если у тебя не получится? – Лицо Сиа Дома стало, как у палача перед казнью.

– Я бесплатно с вами пересплю.

Сиа Дом медленно покачал головой и снова засмеялся:

– Потом я убью тебя.

– Если не удовлетворю вас, то убьете.

Сиа Дом увидел Алису в совершенно ином свете. Эта русская умна. А еще привлекательна, самоуверенна, хладнокровна, расчетлива и амбициозна. Такими женщинами Сиа Дом восхищался лишь издали, но в постель не тянул. Китаянка на ее месте помогла бы ему из благородства, а не ради денег. Китайская кровь – все опять сводится к ней. Сиа Дому во что бы то ни стало хотелось сохранить обряды предков и тайный рецепт пива. Не отдельно взятый человек, а преемственность – вот о чем нужно заботиться. Иначе в Пекине выберут новую семью-хранительницу, а его, Сиа Дома, подвинут. Намекали ведь уже, что его смерти ждать необязательно.

Старик вгляделся в фотографии своих предков. Если эта русская поможет сберечь нить поколений, он впрямь станет вести с ней дела. А если за очаровательной улыбкой скрывается злой умысел, улыбаться Алисе в могиле.

В его сознании вечные ценности олицетворял образ нити или веревки. Она и угодившего в шторм спасет, и поправшего честь накажет.

Нить, она же веревка, тянулась в прошлое к отцу и деду Сиа Дома. Тянулась она и в другом направлении – в туманное будущее к сыновьям Пива, к его внукам, сыновьям этих сыновей. Нить, как мостик, ведущий семью в бесконечность. За нее цепляются все родственники, никто не смеет ее отпустить. Сын получает отведенный ему кусок с тем же числом узлов, что и его отец.

Если нить оборвется, все улетит в пустоту. Воспоминания сотрутся. Души покойных останутся без еды и пива, которое в загробном мире куда важнее денег. Что будет с усопшими без ритуального пива? Что будет с ним? В возрасте Сиа Дома такими вопросами задаются ежедневно.

Храмы во славу предков нужны, чтобы нить тянулась, покуда сердца бьются, а глаза видят. В чем сила этой русской, как она повлияет на Пиво, если даже он, отец, не смог? Нелегкие вопросы заставляли старика скрести подбородок, поджимать губы и щуриться, наблюдая за туристом, который летел на парашюте за катером.

Вообще-то Сиа Дом очень старался, чтобы его сын не забывал свое место на нити поколений. Он вдалбливал это Пиву в голову с тех пор, как мальчишке исполнилось два. Но Алиса обещала вырвать его из когтей катои…

– Вы могли устроить исчезновение Тиффани, но не устроили, – проговорила Алиса.

– Нет, нельзя, это плохая карма, – Сиа Дом наморщил нос. – Сын должен внимать зову сердца. Принуждение исключено.

– Но о заказном убийстве вы думали. – Алиса снова закурила и, точно дракон, выпустила дым через ноздри. – Не один раз тянулись к телефону, но так и не позвонили. Думаю, вы с Пивом немного поболтали. Он намекнул, мол, если с Тиффани что-то случится, он скормит нить поколений собакам, а рецепт пива продаст «Сингхе» или «Чангу». Могу поспорить, что он давно вас шантажирует.

Сиа Дом покраснел. Разговоры о загробном мире заставляли его нервничать. Сдержаться не получалось. Упрямство и возможное отступничество Пива обнажали худшие качества старика. Но как эта иммигрантка подслушала разговор тет-а-тет, который состоялся задолго до ее появления в Таиланде? Сиа Дому сообщали об осквернении китайских храмов и кражах ритуального пива. Неподалеку от оскверненных храмов якобы видели Пиво и банду «Свиная голова». Другими словами, дымок уже курился, хотя до открытого огня еще не дошло. А ведь не должно было быть и намека на дым!

Сиа Дом снова всмотрелся Алисе в лицо – используя знания физиогномики, определял, не ведьма ли она, не таится ли в красивом теле демон.

– Договорились, – объявил он наконец, живописно махнув руками.

– Еще один момент, – вставила Алиса.

У русских вечно припасен «еще один момент». Сиа Дом кивком велел ей продолжать.

– Мне нужен фургончик благотворительного общества «Золотой дракон».

– Зачем? – Сиа Дом подался вперед и насупил брови.

– И шесть бочонков китайского пива.

– Еще что-нибудь?

Алиса покачала головой.

– Нет, пожалуй, всё.

– Просьба весьма необычная.

– Как и ваше положение.

Все возвращалось к Пиву. Тянуть время бесполезно. Вышвыривать Алису из кабинета бессмысленно, хотя сиюминутное облегчение это принесет. Сиа Дом откинулся на спинку кресла и выглянул в окно. Что случится, если он даст Алисе фургон и пиво? Что непоправимое она в состоянии натворить? В голову ничего не приходило. Алиса на его территории, а здесь все его боятся, все подчиняются и лебезят.

– Надеюсь, твой план сработает, – проговорил Сиа Дом.

Алиса улыбнулась, взяла сумку и затушила сигарету.

– У тебя два дня, – объявил он. – Потом фургон нужно вернуть. Ясно?

Алиса кивнула и послала старику воздушный поцелуй.

Она умело использовала свой главный козырь. Сиа Дом панически боялся сплетен недовольных заказчиков о том, что Пиво не желает поддерживать их семейные храмы. Однажды утром заказчики открыли «Бангкок пост» и в колонке деловых новостей увидели фото улыбающегося наследника Сиа Дома со стаканом китайского пива, сваренного по тайному рецепту, который используют исключительно для ритуалов. Пиво не только превратился в стопроцентного тайца и забыл свое китайское происхождение. Он возжелал модернизировать пивной бизнес, привести его в соответствие с требованиями двадцать первого века.

– Не беспокойтесь, – проговорила Алиса, у самых дверей повернувшись к Сиа Дому. – Мы с вами понимаем друг друга.

Стариковские глаза блеснули – он заинтересовался.

– У вас есть все необходимое для того складского проекта?

Так это ее Пиво называл мозгом предстоящего ограбления!

– Теперь да, сиа, – ответила Алиса, кивнув.

Не ответ, а музыка для ушей тайско-китайского сиа, или господина. Раз говорит «сиа», значит, уважает его высокий статус и авторитет, перед которым все невольно преклоняются.

– Пиво порвет с Тиффани?

Что она сильнее затронула – стариковскую недоверчивость или чувство незащищенности, – Алиса не знала. Так или иначе, вопрос доказывал, что Сиа Дом мало отличается от других мужчин. Он жаждал услышать слово, которое очень нужно и желанно каждому представителю сильного пола.

– Гарантирую, – ответила она.

Алиса обошла развозной фургончик. «Благотворительное общество «Золотой дракон»» набили трафаретом на борту белого «Ниссана», ниже шли китайские иероглифы. Алиса присмотрелась к выбоинам на кузове: кто-то давал задний ход, не глядя в зеркало. Алиса открыла кузов. Внутри лежали шесть двухлитровых бочонков. На каждом стояла надпись «Ритуальное пиво» и эмблема – красный огнедышащий дракон. Оконные стекла сильно затонировали. Алиса села в кабину и вдохнула ароматы хмеля и ячменя. Она в жизни не получала такого удовольствия, хотя в чем в чем, а в удовольствии себе не отказывала.

«Вполне удачное утро», – подумала Алиса, вставляя ключ в зажигание. По пути к отелю «Гранд-импала» она размышляла, как легко было вычислить, что тревожит Сиа Дома больше всего. Помогло знакомство с его сыном, бандой «Свиная голова» и Тиффани. Один взгляд на фотографии предков, карту Чонбури, утыканную булавками, и Алиса поняла, что не ошиблась. Штрих за штрихом, обрывки фраз сына нарисовали Алисе наслаивающиеся проблемы его отца и привели девушку в кабинет Сиа Дома.

Алиса – иностранка; тем не менее Пиво видел в ней представителя своего поколения. Она как никто другой поймет, что его отец – пленник прошлого. Все старики так живут: китайцы, американцы, англичане, русские тревожатся из-за стародавних событий, не имеющих ничего общего с получением нала на поход по магазинам или в клуб с друзьями.

Пятнадцать минут спустя Алиса свернула на стоянку отеля «Гранд-импала» и проехала в дальний ее конец. Фургон она припарковала в последнем ряду неподалеку от новеньких «Хонд» и «Тойот», видимо, принадлежащих персоналу. Пиво скорее умер бы, чем сел за руль такой машины. Его планы были куда круче. В этом и заключалась проблема Сиа Дома: он мечтал связать из жизни сына очередной узелок на китайской нити поколений. Пиву же это совершенно не улыбалось. Он ненавидел ту карту на стене. Люто ненавидел, ведь ребенком по наказу отца простаивал перед ней часами, изучал каждый из китайских семейных храмов и зубрил дурацкий рецепт.

Алиса выбралась из кабины, подошла к кузову и, открыв его, налила себе пива в пластиковый стаканчик, очень кстати оставленный у бочонка. Большой глоток. Она содрогнулась, потом закрыла кузов, заперла фургон, выбралась со стоянки и остановила такси-мотоцикл. Села на пассажирское место и, позволив ветру трепать волосы, думала о том, как Пиво, в знак неповиновения отцу, исподтишка удваивает количество конопли в ритуальном пиве. Непредусмотренным результатом стали удвоившиеся продажи, которые сейчас в графики Power Point не укладывались. Пиво унаследовал отцовскую страсть к большим заработкам, только проявлялась она иначе. Он считал пиво лишь доходным товаром, а когда заикнулся об открытии пивоварни, Сиа Дом взглянул на него, как на священника-друида, решившего купить франшизу куриного ресторана KFC.

В самом радужном настроении Алиса слезла с мотоцикла перед «Сентрал фестивал». С тех пор как в баре Тодда Уайпорн, сидевшая у клетки Доктора Любовь, рассказала, что почти составила рецепт пива, Алиса оценивала перспективы. Разногласия между отцом и сыном, который одобрил налет, могут оказаться очень кстати. Потом мысли выбились за рамки ограбления. Когда она вела пивной фургон по улицам Паттайи, мужчины и женщины выходили из магазинов и махали руками. Пивной бизнес – деньги, большие деньги. Алиса это чувствовала и хотела в нем участвовать.

Чтобы слиться с посетителями «Пауэр бай», Алиса взяла корзину. Владимир ждал на обычном месте.

– Ты опоздала, – буркнул он.

– Возникли проблемы с логистикой. Чтобы устранить их, ушло больше времени, чем я рассчитывала.

– Проблемы с логистикой… Вечно ты логистику приплетаешь.

– Ну да, зачем с мелочами париться? Как получится, так получится. – Пиво ударило Алисе в голову не хуже бешеного мула, и она захихикала. – Ты прав, Владимир, чего ради мы с планами маемся? Ограбим склад, и не раз, а дважды. Ты же Билл из кино, все пройдет как по маслу.

– Ты пила? – Владимир недовольно поджал губы.

– Ага, пиво.

– Тот волонтер туристической полиции – ведущий специалист по логистике или по МТО? Куда ни плюнь, везде логистика, любители пива, инопланетяне – разрушители времени… Очень здорово, но… настораживает.

Владимир запустил руку в пакет чипсов со вкусом жареного лука и застыл перед огромными плоскими телеэкранами. Поглощенный фильмом, он напоминал памятник Толстому в Москве, только без бороды и зимнего пальто. Было в его внешности нечто исконно русское – сосредоточенность, трехдневная рыжеватая щетина на красивом тяжелом лице, голубые глаза. Москвички по нему с ума сходили. Владимир буквально источал силу и мужественность – даже пакетик чипсов не портил общее впечатление.

Она с корзиной для покупок, он с чипсами – чем не пара, выбирающая телевизор? И на вид ничего примечательного – одежда, обувь, прически вполне заурядные. А вот солнечные очки дорогие, дизайнерские, и это в царстве дешевых фейков. Прежде чем Владимир обратил внимание на Алису, пару минут они просто стояли рядом и смотрели фильм. Взгляд Владимира скользнул по Алисиной корзине и снова приклеился к жидкокристаллическому экрану: конечно, там ведь «Убить Билла».

– Дэвид Кэррадайн не играл Билла, а был им, – проговорил Владимир. – Он показал, как обращаться со своими людьми, как культивировать в них верность. Билл понимал, что нужно делать, когда тебя предают. Именно «когда», а не «если». В этом суть фильма. Всю жизнь мы либо мстим, либо выжидаем момент для мести. «Убить Билла» – не просто фильм, а осознание русской психологии. Если принадлежишь кому-то, то навсегда.

– Макдональд, – произнесла Алиса. Одно-единственное слово, одно имя, но било наповал.

Владимир кивнул:

– Шотландец сделал ошибку. Нарушил главный из моих принципов.

– Решил, что это его проект, его операция.

– Пожадничал.

Владимир протянул Алисе ломтик картофеля из пакета. Та покачала головой, подумав, что на шоколадку согласилась бы.

– Зачем мы вдруг вспомнили Макдональда? – спросил Владимир, сунул картофельный ломтик в рот и прожевал.

Рассказывали, что Макдональд спешно продал бар Тодду и на следующий день сбежал в Шотландию. Впопыхах он не взял ни мотоцикл, ни одежду, ни детективы о докторе Сири с автографом автора, Колина Коттерилла, ни Мораг. В Паттайе иностранцы появляются и исчезают хаотично, как антивещество и вещество, взаимоуничтожающиеся при столкновении. Куда они деваются, никто не выясняет, потому что никто особо не интересуется. Макдональд сам виноват: внушил себе, что склад и его содержимое принадлежат ему.

– Минт начинает рассуждать, как Макдональд, – пожаловалась Алиса. – Она считает себя главной.

С тех пор, как привела подружек, Минт возомнила себя номером один, командиром, боссом и в своих фантазиях быстро долетела до последнего этапа – партнерства с Владимиром. Глупышка не понимала: русским партнеры не нужны, по крайней мере, надолго.

Владимир вскрыл второй пакетик чипсов, на сей раз со вкусом барбекю и бекона, отправил ломтик картофеля в рот и прожевал. От первого же ломтика пальцы стали медными.

– Приказы отдаю я.

– Так же, как Билл, – с улыбкой проговорила Алиса, глядя на телеэкран. – Все вокруг преданные тебе подчиненные, партнеров нет.

Владимир улыбнулся в ответ и протянул Алисе ломтик картофеля со вкусом барбекю и бекона. Та покачала головой, и он, пожав плечами, отправил ломтик в рот.

– Все необходимое готово? – спросил Владимир.

Конопля шибанула по мозгам, и захмелевшая Алиса кивнула.

– Отлично. Что, где и когда, помнишь?

Алиса снова кивнула, свято веря, что контролирует ситуацию. Жаль только, второй стаканчик себе не налила.

– Как успехи у технического спеца ВМС США?

– Он из ВВС. Свое дело Тодд знает. Он думает лишь о своей доле.

– Слава богу. Отлично! Второй Макдональд мне не нужен.

– Тодд – профессионал.

Алиса подозревала, что Тодд делится с ней далеко не всем, но знала, что он на мели, следовательно, держать его в узде несложно.

– Трахаться с ним – не лучшая идея, – заметил Владимир. – Это создает сложности.

– Это бизнес.

Примерно то же самое Алиса сказала в Москве, когда Владимир впервые предложил сменить горизонтальный заработок на побочный. Теперь он волновался, что, раз они спят вместе, Алиса потребует от Тодда того же, что сексуально озабоченные дамочки требуют от своих партнеров.

– Вот и славно. Пусть бизнес остается бизнесом. Еще славно, что на сей раз ты не притащила его с собой.

– Я и в прошлый раз не притаскивала, – возразила Алиса.

Владимир пожал плечами и глянул на нее, думая о чем-то другом.

– Как его рана?

– Работать он сможет, если тебя это интересует.

Владимира интересовало именно это, и он снова повернулся к огромному телеэкрану.

– Тодд понимает, что случится, если он меня подведет?

– Он не дурак, – отозвалась Алиса.

Ума Турман орудовала самурайским мечом, без устали рубя японских гангстеров, над головой у нее возник эротический нимб. Сущее мочилово, а Владимир, наблюдая за Умой, завелся не хуже, чем от «Виагры». Впрочем, так же его заводила Минт, особенно после того, как подкараулила его в душе с никелированным стволом калибра.38. Минт пошутила, захотела увидеть его реакцию. Владимир двинул ей в грудь локтем, да так, что катои закашлялась, как собака, которая слишком долго лаяла.

– Поговори с Минт, – попросила Алиса.

– Поговорю, но после конкурса красоты. Минт мечтает о победе! Тайцы просто помешаны на красоте.

– У Пива там тоже шкурный интерес, – напомнила Алиса.

Конфликт интересов она уже упоминала, но Владимир решил, что в обмен на кейс с деньгами Пиво с удовольствием вручит корону Минт.

– Шкурный интерес? – Владимир осклабился.

– Английское выражение, ну, или шотландское.

– Пиво согласен. Только, моя дорогая Алиса, дело тут в другом. Ты что-то имеешь против Минт?

Алиса замялась, но покачала-таки головой.

– Она член команды. Мы должны работать сообща. Остальное неважно.

– Ты умница, моя дорогая Алиса. Всегда говоришь, что нужно и когда нужно. Мне это по душе, а слишком стремящиеся в умницы глубоко подозрительны.

– Хорошо, Билл, попробую стать неидеальной.

Владимиру понравилось.

– Билл, – произнес он с улыбкой, отправляя в рот очередной ломтик картофеля.

У русских и тайцев одинаковое отношение к тирании, эмиграции, коррупции, красоте, силе и творчеству. Нашелся русский любитель катои – всё, Пиво готов сотрудничать. Только общность сексуальных пристрастий в преступном мире не слишком котируется. Если твой партнер любит катои, это еще не гарантирует, что он тебя не наколет. Власть превыше всего. Ради нее отрекаются от партнеров, от женщин, от планов. Теоретически Сиа Дом вырастил сына идеальным подчиненным для Владимира. Проблема, как выяснил Сиа Дом, лишь в колоссальной разнице между теорией и практикой. Корабль может отправиться в плавание и без того, кто его строил.

Глава 10

Картины немного похожи на пиво. Только пиво вкусное, от него не оторвешься.

Билли Картер

Среда, день высадки десанта, утро

Заря рисовала на небе тонкие пастельные полосы, а белый грузовик с контейнером ехал на восток, свернув с главного областного шоссе на узкую гудронированную дорогу. Трасса ухабистая, и водитель переключал передачу, чтобы сбавить скорость. Банк сжимал руль обеими руками и мотал головой в такт гитарному риффу под ударные и рояль в исполнении группы «Фугас». Рядом с ним сидел Пиано – веки опущены, рот раскрыт, голова скользит по оконному стеклу – и мажет его гелем для укладки; бриллиантовый гвоздик в правом ухе мерцает, как мини-лазер.

Во втором ряду было тесно. Алиса сидела между Пивом и Тоддом. Пиво ковырялся в навигаторе – склонившись над айфоном, пытался сосредоточиться и понять, где они находятся. В 5:30 стимуляторы он не принимал никогда – зачем ему? – и что такое раннее утро, не представлял. Усталость сжимала в когтях, волны тошноты накрывали с головой. Пиво трясся на заднем сиденье, а тело кричало: «Спать! Спать!» Тиффани он оставил в постели. Красотка даже не пошевелилась, чтобы поцеловать его на прощанье. Интересно, когда пожарные и копы встают в 4:37, подружки их целуют? Дома Пиву страшно хотелось юркнуть обратно в постель, обнять Тиффани и заснуть.

Пиво нанес на грузовик обычную надпись «Благотворительное общество «Золотой дракон»». Сейчас драконовы когти золотились в отблесках света, сочившегося из пасти далекого горизонта. Автопарк благотворительного общества «Золотой дракон» состоял из десяти фургонов. Ни один из них для предстоящей операции не годился. Банк снял номера с фургона, на котором обычно возили пиво с пивоварни Сиа Дома на склад. На пару с Пиано они погрузили веревку, тачки, гидравлические подъемники и пару бочонков. Для нормального ограбления в нормальном месте самое разумное – арендовать транспорт на вымышленное имя или угнать, чтобы копы не вычислили исполнителей, но Чонбури – не нормальное место. Здесь транспорт Сиа Дома куда лучше угнанного. Он, как оплаченный полис страхования жизни, обеспечивает защиту, если вдруг возникнут вопросы. На всякий случай имелись и особые номерные знаки – «99-Пиво». Машины с такими номерами никто не останавливал и не проверял.

Веки смыкались – Пиво погружался в тихую, спокойную дрему, пока стимулятор в его крови не забил копытом. Раз – и сонливости нет в помине, словно резко подняли рычажок громкости. Глаза Пива стали похожи на китайские блюдца. Он наблюдал, как Тодд вытряхивает две желтые таблетки из пузырька на язык, запрокидывает голову и глотает без воды. Пиво содрогнулся, подумав, что сейчас его вырвет. Не вырвало – он сунул в рот еще одну таблетку стимулятора и запил пивом.

Тодд потел, борясь с мерзкой кислятиной во рту. Пиво посматривал на него и наверняка ждал, что Тодд откроет окно и блеванет. Лихорадка мучила с двух ночи – именно тогда Тодд проснулся и увидел, что из раны сочится кровь. Мертвенная бледность, поджатые губы, усталые глаза – вылитая жертва пыток из секретной тюрьмы или выжившая жертва нападения бывшей жены. Тодд глянул на Алису. На операцию она отправилась в красной бейсболке «Бостон ред сокс», дизайнерских очках и черном спортивном костюме. Ни макияжа, ни накрашенных ногтей. Алиса словно родилась, чтобы ни свет ни заря вставать на работу. Наверное, это заложено генетически.

Именно Алисе выпало собирать участников операции из разных мест и согласовывать плотные графики их действий. Только члены банды «Свиная голова» упорно не находили тайских эквивалентов таким понятиям, как логистика, скоординированные планы, сверка и повторная сверка часов.

План в принципе выполнялся, однако Таиланд живет и работает в особом ритме. Здесь свое понимание времени. Здесь барабанщики не подчиняются дирижеру, а импровизируют, кто во что горазд. Едва Алиса прилетела в Таиланд, Владимир проинструктировал ее об особых взаимоотношениях местных со временем и предупредил, что иностранцы, как правило, более пунктуальные, адаптируются в рекордно короткие сроки.

Алиса старательно забила свой номер в мобильники. Участники операции могли не смотреть на часы. Алиса объяснила, что единственное верное время у каждого на сотовом. Копеечные телефоны банде «Свиная голова» не понравились. Банк и Пиано сетовали, что их заставили почувствовать себя дешевками. Конец репутации, если их засекут с трубкой, которую даже их служанки в руки не возьмут. Алиса заверила, что если не дойдет до сильного прокола, на людях использовать телефоны не понадобится. Они же склад грабят. Стиль и мода тут ни при чем.

В глазах членов банды «Свиная голова» Алиса прочла единодушный вердикт: только фаранг может нести такую возмутительную чушь и искренне в нее верить. Номера телефонов всех участников операции были лишь у Алисы. У остальных – всего один номер, ее. Возникнет проблема, нужно звонить ей. Никаких разговоров с родственниками, друзьями, подружками и букмекерами. Насчет парикмахеров, портных и службы эскорта Алиса не предупредила, но надеялась, что суть ясна.

– Помните, сверяться нужно с часами на сотовых.

– Да, сэр! – отозвался Пиано, потягиваясь, как кот.

Банк заткнул уши наушниками и ничего не слышал.

У Пива дешевый телефон лежал на коленях. В руки он возьмет лишь свой айфон. Посматривая на бюджетную модель, созданную для рядовых покупателей из Индии и Китая, он морщил нос и называл сотовый пустой тратой денег. Мол, он мог найти и дешевле.

– Они же одноразовые, – оправдывалась Алиса.

– И топорные, – добавил Пиво.

– Мы же договорились использовать «Самсунги», – напомнила Алиса.

Препирания из-за телефонов измучили Тодда. Он открыл окно, полил придорожные сорняки жидкостью цвета желчи, потом откинулся на спинку сиденья и вытер рот ладонью.

– Как ты? – спросила Алиса.

– Лучше не бывает. – Тодд икнул, медленно выдохнул и слабо улыбнулся.

Все тут же уставились в окно и задышали через рот, словно аромат Тоддова нутра расползся по кабине, как иприт.

– Ты ведь понимаешь, что потом должен будешь здесь убраться? – спросил Пиво. – В блевотине я отцовский грузовик не верну. Если из-за нее облупится краска, расходы вычтем из твоей доли.

– Пиво, ты настоящий друг, – процедил Тодд, свирепо на него глядя.

– Как есть говорю, – отозвался Пиво. Ему и в голову не приходило, что странновато обсуждать такое по пути к складу вооружения, который предстоит ограбить.

Тодд молча улыбнулся, и Пиво снова склонился над айфоном.

Буквально за пару секунд он растворился в айфоновых приложениях. Глянет в окно, и скорее к айфону. Нет, сердце Пива билось ради операции, но мысли убегали в сторону всякий раз, как появлялись новые твиты. Появлялись они каждые две секунды. Пиво беспокоился не о том, как лучше проникнуть на склад и выбраться с него, а о том, чтобы быть в теме – первым выяснить, какие прически и обувь в тренде на следующий сезон и кому доверят судить «Мисс Белый Сад».

Алиса следила за ним, чувствуя, что день получится тяжелым. Пиво думал о том же. До него, наконец, дошло, что он слишком разбрасывается. Ввязался в суперрискованную, супервыгодную операцию, которой рулят фаранги – русские преступники, американские, шотландские… Вне зависимости от национальности они все эксплуататоры времени. Хотят погонять часовой и минутной стрелками, чтобы ты скулил, как раб. По идее, преступление – способ вырваться из плена тех, кто пожирает твое время. Только эта операция – самая настоящая работа, а Алиса – самый настоящий босс. Неужели она не понимает, что у него забот полон рот? Важные встречи с важными людьми… Неужели и другие фаранги очевидного не понимают?

Сумятица в голове утомила Пиво. Он зевнул, потянулся и на миг замер в ожидании бодрящего пинка второй порции стимулятора. Секундой позже Пиво думал о Тиффани, о ее длинных ногах и упругих бедрах. Что сказала бы Тиффани, увидев его с «самсунгом»?

Пиво уже решил: после смерти отца «Золотой дракон» станет акционерным обществом. Планов модернизации производства, налаживания торговли и раскрутки новых брендов у него хоть отбавляй. Тиффани будет сниматься в рекламных роликах вместе с Пиано и Банком – они же образцовые потребители пива «Золотой дракон». Неминуемый успех подарит ему свободу. Никаких больше ограблений склада с шайкой иностранцев. Никаких больше боссов. Возможно, и китайские призраки получат свободу. Пока же и прибыль от операции не помешает. Он повезет Тиффани отдыхать на Краби и полюбуется ею на пляже.

Глава 11

Женщины – они как пиво. Здорово пахнут, здорово выглядят, ради них через маму родную перешагнешь.

Гомер Симпсон

Среда, китайские ритуалы в день ограбления

На пути грузовика встал забор из рабицы под напряжением, с лапшой из проволочной спирали по верхнему краю и черноглазыми камерами наблюдения. Забор тянулся по всему периметру склада. У главного входа стояла пыльная будка охранника. Банк погнал грузовик на территорию склада, и тощий охранник с впалой грудью и усиками над тонким дергающимся ртом вытянулся по стойке «смирно». Когда закрывал ворота, охранник пригляделся к грузовику. Люди Сиа Дома приезжают на фургонах, а на грузовиках никогда, и по средам никогда. Исключительно по субботам – около восьми утра у будки останавливается фургон. Впрочем, сегодня охранник ждал гостей. Босс предупредил, что Пиво приедет на грузовике и в среду. По телефону босс говорил, что Сиа Дом очень оперативен: по первой же просьбе отправил пиво в китайский храм, который притаился в глубине комплекса за офисом управляющего.

Про контейнеровоз охранника не предупреждали. Пикап, грузовик, тележка – какая разница. Люди Сиа Дома могут ездить на чем угодно. Ворота закрылись. Банк повел грузовик по подсобной дороге, резко свернул направо и вскоре затормозил у склада с номером 394 587, нанесенным на секционные ворота. Алиса, Тодд и Пиво выбрались из кабины. На заборе сидели вороны в ожидании трапезы. За территорией склада рисовые поля медленно проступали из мрака – вставало солнце.

– Босс, мы на месте, – объявил Банк.

– Припаркуйся справа от дороги, – велела Алиса, сняв очки.

– Он ко мне обращался, – заметил Пиво.

– А я обращаюсь к нему. Нужно дать задний ход и осторожно загнать грузовик на погрузочную зону.

Банк поставил грузовик справа, как и хотела Алиса.

Команда страшно нервничала. Кто-то дергался от стимуляторов, кто-то – от ножевой раны, кто-то – от недосыпания, кто-то – из-за конкурса красоты. Еще боялись попасться с поличным или, чего пуще, сорвать операцию. От стимуляторов у Пива возникла гиперчувствительность к шуму и свету, а от опасений, что подрывают его авторитет, задергался правый глаз. Пиво наклонился вперед, чтобы в полумраке разобраться в карте, и медленно водил мизинцем с красным ногтем по дороге от главных ворот до нынешней стоянки грузовика. Пиано и Банк ждали решения босса.

– Да, все верно. Можно продолжать, – наконец проговорил Пиво.

Тодд с Алисой украдкой переглянулись. «Эго этого хлыща позволит нам работать?» – молча спрашивали они друг друга. Тодд посмотрел на секционные ворота соседнего склада и незаметно стиснул Алисе бедро.

– Все будет в порядке, – пообещал он.

– Конечно, будет, – заверил Пиво, и чтобы привлечь внимание, запустил в айфоне звуковую заставку – аплодисменты. – Но сперва – храм.

– Нет, первым и главным может быть только оружие, – возразила Алиса.

– Это второе главное, – уперся Пиво, который считал вполне нормальным то, что главных несколько, но чувствовал: фаранги его мнение не разделяют.

– Мы с Алисой подождем вас на складе, – проговори Тодд.

Пиво медленно покачал головой:

– Нет, нужно держаться вместе.

Банда «Свиная голова», как три мушкетера, жила по старомодным понятиям.

Складской комплекс состоял из десятка больших кирпичных и бетонных строений, расположенных рядами, а каждое здание – из десятка ячеек-складов. На дороге между зданиями царила тишина. Вокруг ни души. Вдали лаяла собака. Тодд смотрел в окно кабины на длинные строения с десятком металлических секционных ворот. «Сегодня наш день», – подумал он. Грузовик ехал в глубь складского комплекса, к саду, окруженному манговыми деревьями.

– Это семейный храм лучшего друга и любимого клиента моего отца, – объяснил Пиво.

Грузовик благотворительного общества «Золотой дракон» остановился у храма. Члены банды «Свиная голова» заулыбались: место знакомое. В храме они уже бывали – каждую неделю привозили по четыре бочонка ритуального пива и складывали в бетонный прямоугольник перед храмом. Банда, самая драгоценная для Сиа Дома группа, обслуживала только несколько VIP-клиентов. На карте храмов этот обозначался булавкой с золотой головкой, которая выделялась на фоне красных, чуть бо́льших по размеру. Складской храм построили для первых клиентов Сиа Дома за много лет до появления самого склада. Пиво помнил, как мальчишкой ходил в храм с отцом. Тогда у китайца – хозяина храма были небо, рисовые поля, манговые и банановые деревья, а вдалеке – очертания гор, кажущихся игрушечными. Складской комплекс китаец построил, чтобы урвать кусок пирога, которым ему представлялось экономическое развитие Восточного побережья.

По другой версии, складской комплекс построили для защиты китайского храма. За первые двадцать лет последний дважды подвергался вандализму, а за двадцать лет существования комплекса – ни разу. Комплекс вырос на рисовом поле, похожем на гигантский палец. К нему вела одна-единственная дорога. Любого подъезжающего видно за многие мили. Последний участок поля остался незастроенным и в руках той же китайской семьи. Не участок, а клочок, кольцо на мизинце восьмисотфунтовой гориллы.

Пиано соскочил с переднего пассажирского сиденья, держа в руках большую спортивную сумку, и двинулся прочь от склада. Мобильник он прикрепил к ремню. Тяжелая сумка нарушала равновесие, и Пиано плелся, кренясь в сторону. На секунду он замер и опустил сумку на землю, чтобы отдышаться. За ним следовал Банк со второй большой сумкой.

Вороны с забора следили за каждым их шагом.

– Эй, куда это вы их потащили? – вскинулся Тодд.

Сумки он видел и раньше, а запах мяса в грузовике заглушал остальные.

Банк подбежал к Пиано и взял ручку его сумки. Дальше они шагали в ногу, будто скованные, и старались не волочь сумку по земле. Храм очень напоминал уличную печь, которую выкрасили в белый и красный и покрыли черными китайскими письменами. Многочисленные китайские аксессуары тоже присутствовали – драконов, солдат, слонов, эльфов разбросали, как дети бросают надоевшие игрушки. Еще попадались крошечные машинки, холодильники, телевизоры, бассейны – все, что нужно предкам в мире мертвых. Кто эти предки, яснее ясного, фантазию можно не напрягать. Фотографии стояли рядами, с них взирали китайские старики и старухи. Изъеденные термитами, некоторые фоторамки разваливались, и казалось, мертвец вот-вот сбежит. У входа сидел толстый смеющийся Будда, который охранял ду́хов предков.

Пиано остановился, посмотрел на Банка и молча ухмыльнулся.

– Спички есть? – спросил тот.

– Ага, в кармане, – с улыбкой ответил Пиано.

– Проведем короткий ритуал подношения.

– Не длинный? – разочарованно спросил Пиано. Во время продолжительных ритуалов они пили пиво.

– Надо бы рамки починить, – проговорил Банк, взял рамку, и она развалилась у него в руках.

– Охренели, да? – процедил Тодд, подойдя к ним сзади. – Нам операцию проводить, а у вас на уме гребаное подношение и починка старых рам? Пиво, откуда у тебя такой персонал?

Пиво не нанимал этих людей и считал не персоналом, а своими людьми, помощниками. Банду «Свиная голова» любили, боялись и уважали по всей Паттайе. «Сколько невежества мне еще терпеть этим утром?» – с досадой подумал Пиво.

– Это наше дело, – сказал он вслух, словно это устраняло проблему. – Нам нужно думать о репутации.

– Мы собрались грабить склад, а ты боишься, что репутация пострадает, если раму не починишь? Да ты свихнулся! – процедил Тодд.

Они с Пивом буравили друг друга взглядами. Никто не хотел уступать. В итоге между ними встала Алиса.

– Для подношения нам времени хватит, – проговорила она. – Рамы починим в следующий раз.

Так нашли выход из тупика.

Пиво глянул на Алису и ухмыльнулся:

– Сигарета есть?

Алиса поддержала его, а не Тодда, и Пиво принялся гадать, зачем.

Неподалеку от них Пиано опустился на корточки, открыл сумку и вытащил нечто громоздкое, обернутое в полиэтилен. Банк помог ему снять обертку. Пиво, куривший Алисину сигарету, тоже решил помочь.

У Тодда глаза на лоб вылезли – утреннее солнце осветило голову.

– Мать вашу… Боже, какая гадость!

Пиано вытащил отрезанную свиную голову из сумки и поудобнее взял ее, розовую, раздутую, с высунутым языком и ушками домиком. Банк помог положить ее к подножию китайского храма. Пиво натирал полотенцем красно-золотые наличники, пока они не засияли, как ордена на парадной форме генерала. Из другой сумки Банк достал бананы, ананасы, джекфруты, папайю, кокосы и аккуратно, в один ряд, разложил на пьедестале перед свиной головой. Не пьедестал, а ресторан-буфет с материкового Китая, но именно этого добивались Пиво и К°.

На этом подготовка не закончилась. Пиано с Банком, вспотев от натуги, приволокли из грузовика четыре пивных бочонка средних размеров. Пиво принес четыре большие кружки, опустился на колени и, отвинтив пробку, наполнил их темно-янтарной жидкостью. На каждой кружке получилась хорошая шапка пены. Наконец члены банды выпили, поднимая кружки к фотографиям мертвых. Когда допили, уложили бочонки с ритуальным пивом в бетонный короб перед храмом.

– Там пиво? – спросил Тодд.

– Да, ритуальное, – ответила Алиса, сжав его ладонь. – По секретному семейному рецепту с многовековой историей.

– Ты привез на ограбление контрабандное пиво? Мать твою, Пиво, ты не перестаешь меня удивлять.

Наследник Сиа Дома занимался торговлей пивом, так что основания для вопроса имелись. Другое дело, что Пиво не считал нужным прямо на него отвечать.

– Ритуальным пивом чествуют усопших, – ответил он. – Напиться вусмерть – это одно, а после смерти – совершенно другое.

Тодд засмеялся, словно услышал шутку. Остальные даже не улыбнулись, смекнув, что Пиво говорит серьезно. Что взять с фаранга? Он же не понимает тайских традиций – только смеется над ними.

Члены банды, преклонив колени перед храмом, вполголоса читали молитвы и специально для богов проговаривали свои желания. Дрожа от удовольствия, они причмокнули губами, снова наполнили кружки и поставили их по разные стороны от свиной головы.

– Это на удачу, – объяснил Пиво.

Из-за фаранга справлять обряд со всеми тонкостями не имело смысла. Благотворительное общество «Золотой дракон» обслуживало многочисленную китайскую диаспору Чонбури. Сейчас диаспора переживала смену поколений, и старикам хотелось, чтобы молодежь поняла важность традиций, почитания и чествования предков. Старики верили, что Сиа Дому дано видеть неразрывную связь прошлого и будущего. Именно они обеспечили ему политическое господство в провинции. Еще малышом Пиво выслушивал наставления о том, что подводить китайских последователей культа предков ни в коем случае нельзя.

– Надо погрузить оружие и сматываться, тогда и удача повалит, – сказал Тодд. – Или вы китайскую джигу спляшете?

Тайцы его сарказм проигнорировали. Лучше разозлить фаранга, чем усомниться в том, что дух храма может возжелать мести и преследовать род еще семь поколений. От такой беды спасут лишь искренняя почтительность и необходимые подношения.

– Неужели ты веришь в эту белиберду? – Тодду хотелось услышать от Алисы, что это часть плана. – Мы здесь по делу, а что главное для этих задротов? Справить фантастический обряд со свиной головой, а на самом деле – закатить пирушку и напиться домашнего пива.

– Ничего плохого тут нет, – проговорила Алиса, глянув на часы. – Пиво нашел нам грузовик и провез внутрь. Служба безопасности порта пропустит такой грузовик без малейших проблем. Так что все в порядке, пару минут вполне можно им выделить.

Внешнее спокойствие Алисы и привлекло Тодда. Он запал на нее, как западают мужчины на «не тех» женщин – прекрасно понимают это, но думают лишь о том, что у них общего. И он, и она любили большой риск за большие деньги. Еще Тодду нравилось, как после секса, когда они, свернувшись калачиком, лежали в постели, Алиса говорила: «Реактивно-противотанковые гранаты». Еще, как она держалась с Пивом и Владимиром. Казалось, все получается само собой. Ничто не пробивало стену ее спокойствия и такта, которые одним плавным движением переносили ее от «Викториас Сикрет», «Секрета Виктории», к секретам пива.

Тодд смягчился и, сев на корточки, смотрел, как коленопреклоненные тайцы распивают пиво перед свиной головой. Конечно, для утра обряд самый обычный, и свинья обычная, с толстым синим языком, высунутым, словно бедную тварь застали врасплох. Пиво закончилось. Члены банды сложили опустевшие сумки в кабину грузовика.

На склад грузовик вел Банк. За короткую поездку никто не сказал ни слова. Каждый понимал, куда они направляются. Алиса выскочила первой, едва грузовик остановился, а пока вылезали остальные, открыла три тяжелых замка. Когда расправилась с последним, Тодд потянул на себя металлическую дверь. Расслабленные пивом, члены банды «Свиная голова» вошли на склад. Жара там царила просто удушающая. К стене крепилась коробка предохранителей. Алиса подняла крышку и зажгла свет. Будто сверхновая взорвалась – люминесцентные светильники на потолке осветили двести пятьдесят квадратных метров складского пространства, в том числе металлические стеллажи, большими болтами прикрученные к бетонному полу. Пахло машинным маслом, пылью, металлом. Алиса включила кондиционеры. Мощные устройства завыли, выдувая холодный воздух из десятков потолочных отверстий. Пара минут, и температура упадет на пять градусов.

Пиано и Банк, насквозь провонявшие свининой и теплым пивом, рванули к грузовику и задним ходом подогнали его к погрузочной платформе. Тодд вытащил из сумки баллончик красной краски, в другой руке сжимая ломик. Он держался поближе к Алисе, которая, свернув налево, прошла мимо первого ряда стеллажей, мимо второго и дальше, в темный коридор. Там от пола до потолка тянулись стеллажи с деревянными ящиками.

– Стаканчик китайского и мне не помешает, – признался Тодд, смахивая капли пота с кончика носа.

От жары живот судорожно сжимался и ныл, напоминая: «Меня ножом пырнули». Тодд это нытье игнорировал, хотя понимал, что так нельзя.

Пиано резво принес из грузовика бочонок пива и поставил на полку неподалеку от ящика с ручными гранатами. Банк вытащил кружки и протянул одну Пиано, который наполнил ее и вручил Тодду. На глазах у членов банды «Свиная голова» тот приник к кружке и зажмурился.

– Ну вот, снова чувствую себя человеком.

Членам банды «Свиная голова» стало очень смешно. Впрочем, для впервые попробовавшего ритуальное пиво это самая обычная реакция.

Подготовка в ВВС США сделала Тодда экспертом по оружию, в том числе и по русскому. Он оглядел склад и спрятал улыбку, подумав, что содержимое ящиков опознал бы каждый дурак. Нет, пользу операции он непременно принесет: за плечами, как-никак, спецкурсы по русскому военному оружию. Компетенция Тодда выгодно отличалась от его деловой хватки. Из ВВС его уволили после того, как исчезнувшая партия оружия всплыла на территории Государства Шан[19]. Доказательства, пусть лишь косвенные, указывали на Тодда. Для обвинительного приговора их не хватило, а чтобы оборвать военную карьеру – более чем.

Матушка Тодда всегда говорила, что учеба создает человека, а ошибки его разрушают. Если учиться в правильной школе, а заодно и на своих ошибках, будешь нарасхват. Сейчас Тодд считал себя куда умнее и подкованнее, чем в годы службы. В Паттайе он научился обманывать. Владимир искал на замену Макдональду человека, который в отличие от шотландца разбирался в оружии, мог определить, новое оно, старое или, чего пуще, паленое. По идее, Тодда нанимали изучить содержимое ящиков, на самом же деле – убедиться, что оружие соответствует техническим характеристикам, взрывает и уничтожает, как надо. Боевики, взлетевшие на воздух от отдачи затвора, пятнают репутацию торговцев оружием. Для подобных ситуаций Владимир искал козла отпущения, чтобы спихнуть вину. Козлом стал Тодд. Случится прокол по технической части – имя и телефон Тодда, как ценную информацию, можно продать наследникам боевика.

Алиса, сама сосредоточенность, везде шла первой, называя серийные номера по списку.

– Начнем отсюда, – объявила она, показывая вверх.

Тодд брызнул из баллончика на грубо сколоченный ящик, который выбрала Алиса, и вскрыл его ломиком. Треск досок криком разлетелся по складу. Из ящика на Тодда смотрели «РПГ». Алиса зачитала из списка серийные номера и коды.

– Правильно, – отозвался Тодд.

За номерами следовали технические характеристики. В данном случае одно соответствовало другому.

– Сперва грузите «РПГ». – Алисин пальчик скользнул по трем рядам ящиков. – Все три ряда. Наверное, больше тут нет.

«РПГ» Алиса говорила с сильным русским акцентом. Тодду аж в штанах тесно стало: лишь одно заводило его быстрее, чем Алисины «РПГ».

Тодд подкатил металлическую лестницу к стеллажу, присмотрелся к содержимому ящиков и восхищенно покачал головой. Ящик за ящиком, ряд за рядом – как на военном заводе. Каждую полку маркировали не понятными Тодду русскими буквами, но на деревянных ящиках и металлических контейнерах имелся двенадцатизначный код.

Банк уже приготовил подъемник, чтобы грузить контейнер, но ему жестом велели подождать. Тодд велел.

– Не торопись, – проговорил он. – Как в вашем ритуале с головой свиньи, все надо сделать путем. Может, мы нашли, что искали, может – нет. – Он глянул на Алису, которая поставила ногу на нижнюю ступеньку лестницы. – Мы не узнаем, пока я не загляну внутрь и не проверю. И так каждый ящик. Если вы, конечно, заранее не проверили.

– Мы тут целое утро убьем, – посетовал Пиво. – Один ящик проверь, и хватит.

– Стиль будет тайский или ВВС США? – спросил Тодд Алису и вместе с Пивом стал ждать ее решения.

– Проверь ящики, – распорядилась девушка.

Тодд ухмыльнулся и подмигнул Пиву:

– Неужели ты сам это пиво сварил?

– Рецепт старый семейный, но я с ним немного поиграл.

– Разберемся тут, и, черт подери, сделаю у тебя заказ для своего бара.

– Сейчас не получится. Если только когда-нибудь потом…

– Ближе к делу, – подстегнула их Алиса.

До ограбления она пару раз наведывалась на склад, чтобы осмотреть его внутри, взять у секретарши дубликат ключей и инвентарную опись. В глазах Тодда эти ее посещения и встречи сделали операцию почти законной. Русского владельца оружия экстрадировали в Штаты, в Таиланд ему не вернуться. Склад бросили на попечение секретарши. Какие распоряжения оставил ей босс, Тодд не знал и знать не хотел. Он с самого начала убедил себя, что они не крадут оружие, а забирают бесхозное.

Пустота природе чужда. Чтобы исполнить свое назначение, оружию, как сиротам, нужны заботливые руки. Без Тодда назначение не исполнится, по крайней мере, он сам так считал. Классным спецом его сделала армейская подготовка, а ценным в глазах Владимира и идеальным участником операции – пятно в послужном списке, подозрение в незаконной торговле оружием. Каждый дурак опознал бы содержимое ящиков и сверил бы с техническими характеристиками, но далеко не каждый дурак прошел спецкурс по русскому военному оружию и видит маркетинговые перспективы, которые открывает такая подготовка. Прошлое Тодда убедило Владимира: «уличная» цена этого янки достаточно высока, чтобы сделать его партнером.

Исключительная цена – исключительные условия работы. Работа собачья – в духоте вскрывать чертовы ящики и осматривать содержимое; так таможенник раздирает африканцу обувь, промывает желудок и срывает подкладку чемоданов, пока не увидит контрабандный товар.

Тодд взялся за дело – ломиком вскрыл первый деревянный ящик и вытащил «РПГ-29». Душа понеслась в рай. Господи, до чего он любит оружие! У него аж встает от его веса, запаха и предназначения нести смерть, боль, страх.

– Скажи еще раз! – попросил он, глянув вниз на Алису.

– Что сказать?

– «РПГ».

– Тодд, займись делом!

Тодд уже видал этих мощных красавцев, когда военные моряки конфисковали партию на греческом корабле, провозившем гранатометы по липовому грузовому манифесту. «РПГ-29» «Вампир» российского производства способен нанести серьезнейший ущерб. Нынешний заказ был на десять «РПГ» и двадцать ящиков боеприпасов. Тодд захватил гранатомет и спустился на пол.

– Пиво, помогли бы мне твои парни, – сказал Тодд.

– Грузим «РПГ»! – крикнул Пиво, приставив сложенные рупором пальцы ко рту. Он обожал приказывать.

Банк успел исчезнуть в глубине склада, а сейчас вернулся и привез на грохочущем подъемнике Пиано. Тодд ухмыльнулся и хлопнул Пиво по спине.

Банда «Свиная голова» и Тодд стали грузить ящики с «РПГ» и гранатами в контейнер. Работа тяжелая, грязная, в море пота. Потом устроили пятиминутный перерыв с китайским пивом, растянувшийся на полчаса. Кондиционеры, наконец, охладили воздух, но в контейнере была адская жара, так что Пиано и Банк то и дело менялись. Пиво не скрывал, что ему скучно и хочется скорее смыться. Он устроился чуть поодаль от контейнера и играл в «Злые Птицы – гонки» на айфоне.

Пиво оторвался от дисплея и жестом подозвал к себе Пиано, в этот момент работавшего в контейнере.

– Когда попадем в отель, купи Тиффани две дюжины роз, – шепнул Пиво.

– Хорошо, – прямо из контейнера кивнул Пиано.

Алиса ушла в конец следующего ряда серых металлических стеллажей, заставленных ящиками, и глянула на Наташину карту. Каждый ряд склада и его содержимое маркировались, как в библиотеке. Однажды Алиса бродила здесь полдня вместе с Наташей, секретарем бывшего хозяина. Секретарь вела ее по складу и без умолку плакалась о том, какие подлецы мужчины. Шлюхи очень сочувствуют секретаршам, которых на службе имеют, а платят крохи. Наташа хотела от жизни большего, чем мерзавцы швыряли ей в лицо. Сколько можно об нее ноги вытирать?

– Сюда! – закричала Алиса. – Я нашла «Корнеты»!

Родная кириллица дала ей преимущество и помогла разобрать, что где лежит.

Тодд проследовал за ней в конец ряда «Е» и остановился у пятого стеллажа, где Алиса разыскала противотанковые комплексы «Корнет-9К129». Он вскрыл ящик ломиком, вытащил «Корнет» и оглядел. От веса и запаха «ПТРК» настроение пошло в гору. Воистину, пиво и оружие делают мир прекрасным. На миг и живот перестал болеть, но только на миг.

– Плохо себя чувствуешь? – спросила Алиса.

Тодд прижал руку к животу, а перекошенное лицо так и кричало: «Неустранимые технические неполадки. Скорое катапультирование неминуемо».

– Нет, очень даже хорошо, – соврал он.

Алиса впилась взглядом в банду «Свиная голова».

– Вот и отлично. Перерыв окончен. За работу!

Молодая женщина, блондинка, а так командует! Пиво нервничал, дергался и пролил содержимое своей кружки на брюки.

– Черт! – выругался он. Сильные духом иностранки совершенно не в его вкусе.

– Техническим характеристикам «Корнеты» соответствуют, – объявил Тодд. – Погрузим их! – Он глянул на Пиво. – Эй, нальете мне еще стаканчик?

– Это пиво не для фарангов.

– Значит, китайское.

– У фарангов причастное вино, у нас ритуальное пиво. В любом случае, фарангу такое не понравится.

– Про алтарное вино я все знаю. В свое время был служкой.

Когда не играл на айфоне, Пиво болтал с родственниками, друзьями, деловыми партнерами, судьями конкурса, персоналом отеля и… с Тиффани. Замашки босса, который не пачкает руки, совершенно не коробили Банка и Пиано – вместе с Тоддом они погрузили двадцать ящиков с «Корнетами». Пиво протянул Тодду кружку китайского. Один большой глоток, другой, и кружка опустела. Первый бочонок уже оприходовали, и Пиво открывал второй.

– Классная хрень, классная! – воскликнул Тодд, оторвавшись от кружки. – Точно не сможешь отправлять мне пару-тройку бочонков в неделю?

– Нет, – покачал головой Пиво, – оно исключительно для наших китайских клиентов.

– А если оборудую в баре китайский храм, избавлюсь от ары и поработаю над дизайном интерьера? Если назову бар «Родник ритуального» или как-нибудь в этом духе, тебя устроит?

– Надо подумать.

– Отца спроси, – посоветовал Тодд.

– Я и сам могу решить!

– Вот это мне нравится, – улыбнулся Тодд.

Пиво снова наполнил себе кружку.

От пива Тодду вспомнилась ударная мощь «ПТРК». «Корнеты» – мерзкие говнюки, броню танков пробивают, как фольгу. В Афганистане Тодд видел танк после прямого попадания «Корнета». От экипажа почти ничего не осталось – бр-р, об этом даже думать неприятно.

Сотовый Тодда зазвонил, когда подъемник собрал ящики и отъехал от стеллажа. Отклонить вызов? Нельзя, Пиво рядом и по телефону трещит без умолку. Если ответить на звонок из бара, этот кретин убедится, что и у других есть важные дела помимо этой операции.

– Дювел хочет купить Мораг, – без всякой преамбулы начала Тои вместо вежливого: «Привет, это Тои. Удобно разговаривать?»

– Тои, я занят. Давай потом, ладно? – процедил Тодд, перехватив взгляд Алисы.

– Вы, что, пили?

– Ага, китайское пиво. Хочу добавить его в меню. Я на дегустации пива, отвлекаться не могу.

Голос Тодда звенел от боли. Впрочем, что странного? Сперва пырнули ножом в живот, а теперь понадобилось вкалывать на складе, забитом смертоносным оружием.

– Не вешайте трубку. У Дювела нал.

– Чудесно. Ара не дешевка. Он впрямь серьезно настроен? – зашептал Тодд, поочередно глянув на Пиво и Алису.

– Стопроцентно.

Если Тои на чем-то настаивала, значит, считала стопроцентно удачным, качественным и выгодным. Что-что, а сомнения ей чужды.

– Детали обсудим позднее, – проговорил Тодд, ловя раздраженные взгляды.

– Можно продать Мораг?

– Нет, ты не можешь продать Доктора Любовь и ее клетку, будто корзину джекфрутов. В конце концов, бар назван в ее честь. Она – часть бизнеса.

– Вы говорили, что ненавидите Мораг.

– За последнее время я к ней проникся. Передай Дювелу, что я сам потолкую с ним о Докторе Любовь. До моего возвращения ничего не продавать, ясно? – Тодд перехватил взгляд Алисы. – Всё, мне пора.

– Мать Дювела любит Мораг.

– А я при чем? Пусть Дювел приходит во второй половине дня и несет побольше денег. Так и передай.

– У него деньги в свинье-копилке.

Вымученная улыбка мигом исчезла с лица Тодда.

– Скажи ему, что байка про свинью и у меня есть.

– Тодд, надеюсь, вы не слишком напьетесь.

Тодд отсоединился, чувствуя, как ноет живот.

– Надо тут закругляться, у меня другие дела, – сказал он Алисе.

– Видишь? Не меня одного другие дела поджимают, – поддержал его Пиво.

– Уже закончили бы, если бы вы, деловые, поменьше отвлекались, – отозвалась Алиса, опустила очки и не позволила Пиву налить Тодду добавку.

– «РПГ» и «Корнеты», на выход! Поехали! – скомандовал Тодд и кивнул на камеру глубокого замораживания в дальнем углу. – Такой морозильник мне в баре не помешает.

– Правда? – спросила Алиса. – Возиться нет времени. Тем более, когда закончим, контейнер запломбируют – и сразу на корабль. Так что забудь про морозильник.

Взгляд Тодда красноречиво говорил, что про морозильную камеру он не забудет. Китайское пиво явно творило чудеса с его нейронами. Тодд отмахнулся: ладно, мол, не проблема, – а сам был уверен, что вернется, заберет и камеру. Он протянул опустевшую кружку.

– Еще пива!

Глава 12

Пиво – не лучший напиток для коктейль-приема, особенно, если не знаешь, где в доме уборная.

Билли Картер

Тот же день (среда)

Почему Макдональд не участвовал в ограблении

Все иностранцы, которые живут, точнее, плывут по течению в Таиланде, наверняка сбились с пути. Такие, как Макдональд и Попов, уходят под воду. С берега люди смотрят, ждут пузырей, но пузырей нет, и люди возвращаются к своим делам. Тодд вспомнил, как за партией бильярда Макдональд сказал, что иностранец в Паттайе – как тянущий пожизненное, который понял: если поскользнуться на мыле, другие бедолаги получат шанс вонзить в него перо.

Шотландец обожал мелодрамы. Мораг отец купил в честь его рождения и растил сына и попугаиху вместе в своем трактире «Оленья голова». Тодд, как услышал это, сразу понял: барный бизнес у Макдональда в крови. После очередной запойной ночи Макдональду вспомнилось раннее детство. Погожим субботним утром они с отцом и дядей отправились к Лох-Морар. В трактире «Оленья голова» только и болтали, что о местном чудище.

Они взяли охотничьи ружья и зашагали к озеру. Из воды показалось огромное, похожее на дракона чудище с плавниками и горбами. На глазах у пятилетнего Макдональда отец вскинул ружье и выстрелил. Раздался леденящий душу крик, чудище исчезло, а запах кордита пропитал детские легкие Макдональда. Далее легенда повествует, что чудовищный крик на деле был проклятьем на род Макдональдов. Они начали вымирать.

Уцелевшие разбежались, кто в Ванкувер, кто в Сидней, кто в Нью-Йорк, кто в Паттайю. Только вот смерть настигала их одного за другим. Каждое новое сообщение о гибели Макдональда доказывало силу проклятия чудища.

От Макдональда мысли Тодда плавно перекатились к операции на складе. День больше всего напоминал переезд. Запомнилось лишь подношение свиной головы в китайском храме. И ритуальное пиво, обладающее, как выяснилось, волшебными целительными свойствами.

Тодд вытер лицо рукавом и оглядел склад, до потолка забитый русским оружием. Склад либо укрепит его веру в сверхъестественное, либо окажется тем куском мыла, о котором предупреждал Макдональд. Откуда на гражданском складе тонны высококлассного оружия? Чем объяснить этот парадокс размером с «Три Ущелья»[20] – божественной силой, демонической или куском мыла? Тодд мог только удивляться тому, что Пиво принимает такой расклад без вопросов. Искренне верующий, Пиво не сомневался, что все сущее создано богами. Его задача – проникнуть в это сущее и обогатиться. Пиво на куске мыла не поскользнется.

Алиса помогла запудрить Тодду мозги, не удосужившись сообщить ему всю правду. Утаила она немало. К примеру, что оружие, боеприпасы и авиазапчасти предназначались мятежным группировкам в Азии, Латинской Америке и, конечно, в Африке. Попов поскользнулся на своем куске мыла и загремел в американскую тюрьму, не завершив уйму дел. Наташа обнаружила инвентарный лист и список покупателей, но в одиночку решила не действовать. Тут появился Макдональд и поколебал ее решимость. Еще Наташа поняла, что без Попова за спиной вести незаконную торговлю оружием чисто-аккуратно-правильно – задача непростая. Мятежные группировки – не самые добросовестные клиенты.

Из личного опыта незаконной торговли оружием Тодд знал: «РПГ» – не заурядный потребительский товар, и не предмет коллекционирования. Их не рекламируют и на «И-бэе» не выставляют. В тесный мирок торговцев оружием очень сложно попасть, а выпасть из него еще сложнее. Продавцу нужны определенные связи, а продавцу-женщине – связи и защита. Пару лет назад Попов арендовал склад на длительный срок от имени судовладельческой компании, зарегистрированной на тайца. Хороший был бизнес, выгодный. Лишних вопросов никто не задавал.

Новый бизнес не отвлекал Попова от главного – переброски грузовых самолетов с оружием в зоны военных действий. Чем не Николас Кейдж? Транспортировка оружия морем – это же восемнадцатый век! – превратилась, скорее, в приработок. Дело прибыльное, но, как большинство «дочек», его поставили на автопилот, снабдив минимумом персонала, то есть Наташей и бригадой бирманцев и кхмеров для непосредственной погрузки.

Умница Попов гонял суда тайской компании лишь за пределами территориальных вод. Он продумал и учел каждую мелочь. Кроме одной – ареста. Попова выдворили из страны, и склад стал болтающимся концом, бесхозным добром, о котором власти не пронюхали. Пока не пронюхали. Сколько продлится это «пока», не знал никто. Ясно было лишь, что не вечно.

В жизни Попова болтающихся нитей было больше, чем на афганском молитвенном коврике. Алиса, как новая хозяйка коврика (разумеется, в переносном смысле), быстро сообразила, что в этих нитях легко запутаться. Взять, например, Макдональда, шотландца, бар которого купил Тодд.

Тодд даже не подозревал, что местным партнером Попова по отмыванию денег был шотландец по фамилии Макдональд. Попов не просто угодил в питонову глотку федералов, тайский Гулаг заглотил его и выплюнул, передав по этапу американскому. С ним обошлись как с дешевой девкой на холостяцкой вечеринке.

Через бар Макдональда отмывали деньги. Когда Попов ушел со сцены, роль шотландца в торговле оружием резко возросла. Макдональд внедрился в бизнес, заявив, что Наташа позволила ему отслеживать деньги Попова и переводить их на разные офшорные счета.

Что-то пошло наперекосяк. На последней встрече с Тоддом Макдональд то и дело оборачивался, словно ждал беды, словно над ним уже нависло проклятие Лох-Морар. Тодд был завсегдатаем «Бильярдно-пивного бара Доктора Любовь» и сыграл с шотландцем достаточно партий, чтобы считать его приятелем. Макдональд нахвастал Владимиру, что его приятелю известно об оружии больше, чем любому из живущих на свете. Определенными вещами перед русскими хвастаться нельзя. Однажды вечером Макдональд вдруг предложил Тодду купить «Бильярдно-пивной бар Доктора Любовь». Цену назначил дружескую. Макдональд исчез, когда документы уже подписали, а деньги Тодд еще не уплатил. Подруга Макдональда, секретарь склада по имени Наташа, по телефону сообщила, что шотландец вернулся в Глазго. Он вот-вот свяжется с Тоддом и объяснит, куда переводить деньги. Макдональд так и не объявился. В Шотландии у него семья, и, с учетом психологии эмигрантов, Наташино объяснение вполне годилось. Тодду, впрочем, казалось, что Макдональд не из тех, кто возвращается домой сражаться с былыми страхами.

Вскоре в бар пришла Алиса и предложила Тодду работу.

– Я Наташина московская подруга, – представилась она.

– Макдональд не объявился?

– Нет, пока молчит.

– Я деньги ему должен.

– Раз так, долго молчать не будет. Не по-шотландски это.

Алиса с Тоддом славно похохотали. Отправились в койку, снова похохотали. Тодд и глазом не моргнул, как с заштопанным животом оказался в «БМВ» китайского бутлеггера. Полупьяный от пива, он уезжал с ограбленного склада и смотрел в окно.

Эта давняя история – наглядный пример действия эффекта домино, куда более наглядный, чем представлялось Тодду. Когда Попов исчез, из сотрудничества Макдональда и Наташи ничего не получилось. Шотландец начал помыкать ею, и испуганная Наташа позвонила в Москву своей старой подруге Алисе. Не только позвонила, но и отправила авиабилет – так велик был ее страх. Всю следующую неделю Наташа рыдала у Алисы на плече. Макдональд бесстыдно наплевал на нее, объявил себя новым боссом. Организационные изменения Наташе не понравились, но Макдональд явился на склад и стал ее уламывать. Наташа не согласилась, и в ход пошли кулаки. Из ящика стола Наташа вытащила пистолет и выстрелила прямо меж жадных глаз Макдональда.

Склады в Таиланде, что банки – хранилища богатства, но чуть менее ликвидного, чем нал. Склады – те же морги: хранилища трупов, с которыми пока не ясно, что делать.

«Склад с оружием – бесхозное добро, про которое никто не знает», – смекнула Алиса, следуя за Наташей к камере глубокой заморозки. Ограбить его и навариться может любой, у кого есть грузовик и пара сообщников. Алиса мигом смекнула, что это шанс.

Наташа сняла висячий замок и открыла верхний отсек камеры. Показался мороженый шотландец, по-рыбьи глядящий в вечность. Посреди лба чернела дырочка. Видимо, Наташа стреляла в упор.

Наташа прижалась к камере и закурила.

– Он бил меня, – сказала она. – Я не хотела стрелять.

По удивленному лицу Макдональда казалось, что его неожиданно перевели из эконом-класса в первый. Наташа закрыла морозильную камеру.

– С этим разберемся, – пообещала Алиса.

– Я так рада, что ты приехала! – воскликнула Наташа.

– Я тоже. Случайно, не знаешь, что в ящиках?

– В кабинете есть инвентарный лист.

– Можно взглянуть?

– Хочешь что-то замутить? Не повторяй моих ошибок, – посоветовала Наташа, затушив сигарету.

– Я ошибок не делаю. Поэтому ты мне и позвонила, – улыбнулась Алиса.

Подруги вернулись в кабинет, Наташа открыла экселевский файл, просмотрела опись и «прогуглила» марку и стоимость каждого вида оружия. Фантастика, самая настоящая фантастика! Попов загремел в американскую тюрьму, бросив высококлассное оружие стоимостью в пару миллионов долларов. В обозримом будущем Таиланд для него закрыт. Алиса рассуждала правильно: вопрос заключался лишь в том, кто доберется до склада первым. Точь-в-точь как в дикой природе, когда лев находит недавно погибшего зверя. Пройдет немного времени, и запах разлетится по всем джунглям.

Алиса удивилась, что Наташа не предвидела такого расклада и не составила запасной план. «Либо ты крутишь деньгами, либо за деньги крутят тебя» – вовсе не русская пословица, а старый девиз девушек из московской службы эскорта.

– Сколько у тебя осталось?

Наташа содрогнулась всем телом, сообразив, что почти разорена.

– Пара тысяч долларов.

Ровно столько было при себе у Макдональда. Задаток, который Тодд внес за бар, лежал в его поясном кошельке.

– Надолго этого хватит?

У Наташи аж лицо вытянулось: бедняжка поняла, как мало у нее времени.

– Разве за свои труды ты не заслуживаешь выходного пособия? По-моему, более чем, – заявила Алиса.

Все дело в названии. Мужчины платят не за шлюху, а за эскорт. Главное, чтобы Наташа не почувствовала, что склад, полный военного оружия, Алиса хочет ограбить ради собственной наживы. Алиса и не кражу предложила, а ликвидацию активов, чтобы достойная сотрудница закрывшейся фирмы заново освоилась в Москве.

– Как ты это провернешь? – спросила Наташа. – Мир тесен, все друг друга знают. Покупатели этого оружия – люди опасные, их даже Попов боялся.

– Все люди опасны, особенно мужчины, просто одни платят лучше других. К тому же я знаю типа, который нам поможет. Надо поторапливаться. Если поползут слухи, нам несдобровать. Иди домой, запри дверь и не высовывай нос на улицу, пока я не позвоню.

Алиса понимала, что если попробовать перевезти складской товар самостоятельно, им с Наташей и пяти минут не прожить. Одно дело продавать торговцам оружием себя, и совсем другое – «РПГ». Впрочем, Алиса нутром чувствовала русских с их коммерческой жилкой. Владимир считался торговцем оружием с большой натяжкой, хотя спонсировал несколько таких сделок в Сомали, Судане и Сирии. Однажды в постели он в шутку представился специалистом по странам с названиями на «С».

Алиса с Владимиром пришли к соглашению. С него – покупатель, финансовая поддержка операции, контроль транспортировки морем, адресной доставки и оплаты; с Алисы – проведение самой операции. Как очень многие русские, Владимир обладал гипертрофированным эго. Он возжелал самый большой кусок пирога – семьдесят пять процентов, объяснив, что это исключительно из симпатии к Алисе. Мол, иначе затребовал бы девяносто.

Владимир дал понять, что будет боссом. Алисиным боссом. Так началась игра в «Убей Билла». Владимир изображал Билла, Алиса – Уму. Впрочем, общение с Владимиром не слишком ее тревожило. Алиса справлялась с куда более жадными, опасными и неуправляемыми личностями, одевалась и выходила из номера «люкса» с хорошими деньгами. Она умела выживать.

– Я его знаю?

В службе эскорта у девушек было много общих клиентов, вот они и потчевали друг друга байками, особенно о деньгах. Плести байки о своих гонорарах у девиц из службы эскорта чуть ли не комильфо.

– Его лучше не знать.

Наташа и Алиса познакомились пару лет назад в Москве и какое-то время работали в одной службе эскорта. Наташа считалась красоткой и любимицей клиентов, но, по сути, хорошо умела лишь одно. В отличие от большинства сослуживиц, свой потолок она чувствовала. А вот Алиса при Наташе проявила себя толковым администратором с преступными наклонностями и вагиной, которая приносила доходы и открывала бизнес-перспективы, какие менеджерам хеджевых фондов и не снились.

Впрочем, звоня Алисе в Москву, Наташа не думала ни об ограблении склада, ни о легком заработке. В тот момент она была перепуганной русской бабой с трупом в морозильнике и оружием, которого хватит на переворот в стране среднего размера. Желательно с названием на «С».

Глава 13

С пивом чувствуешь себя так, как должен без него.

Генри Лоусон, австралийский поэт и прозаик

Среда

Рыбный соус в день ограбления

Банк шагал по верху контейнера, туда же карабкался Пиано. Погрузку они закончили.

– Босс, мы готовы! – объявил Банк, глянув вниз на Пиво.

Пиво вытащил из грузовика три большие бутылки рыбного соуса и передал по одной Банку.

– Тоже пиво? – спросил Тодд.

– Можешь попробовать, – сказал Пиво, глянув на него через плечо. – Но я ни разу не видел, чтобы человек выпил бутылку рыбного соуса.

Пиано бросил первую бутылку в открытый контейнер. Зазвенело битое стекло. Кондиционер разнес запах рыбного соуса, словно холодный фронт, летящий из Китая.

Банк швырнул еще две бутылки – все, задание выполнено.

– Какого черта они это делают? – спросил Тодд Алису.

– Следы заметают, – пояснила Алиса.

Глава 14

Пришел день получки – и пиво пришло.

Редьярд Киплинг

Среда, за восемь часов три минуты до ареста американских морпехов (точное время указано согласно графику исполнения китайского обряда почитания предков)

Грузовик притормозил у обочины – поднял пыль, распугал кур и бродячих собак. Банк остановился за «БМВ» Пива, но мотор не заглушил. Банк и Пиано вылезли из кабины и вытащили пакет с чистой одеждой из-под водительского сиденья. Члены банды «Свиная голова» укрылись между машинами и разделись до трусов. Грязную одежду они запихали в пакет и вырядились в форму службы доставки. Словно актеры в общей гримуборной, парни прыгали на одной ножке и хохотали, пытаясь попасть ногой в брючину. Пиво действовало не на сто процентов, а на двести.

Банк отвернулся и отлил в канаву. У Алисы, сидящей в «БМВ», появилась идея. Она улыбнулась и взяла ее на заметку.

– Любишь смотреть, как мужчины раздеваются? – спросил Тодд с заднего сиденья.

– Мне больше нравится смотреть, как они одеваются, – ответила Алиса.

– Это еще почему?

Алиса выдохнула сизый дым, закурившийся у ее носа.

– Раз одевается, значит, скоро заплатит.

Под руководством Пива поверх эмблемы благотворительного общества «Золотой дракон» на водительской двери наклеили большую картинку. «Грузоперевозки «Семь звезд»» – гласила новая эмблема. Сиа Дом обожал счастливые числа настолько, что держал в штате астролога. Еще он обожал использовать звезды в названиях своих заведений. Например, владел шестизвездочным отелем, пятизвездочным спа-центром и семизвездочным закрытым клубом.

Каждый бизнесмен Чонбури знал, что любая компания со звездами и цифрами в названии принадлежит Сиа Дому или подконтрольна ему. Лишь влиятельные «Севен-илевен» работали в Чонбури и использовали числа в названии, а дань Сиа Дому не платили. Нет, старик не пошел на попятную, просто тайско-китайский клан, управляющий «Севен-илевен», впрямь очень могущественен. Сиа Дом сохранил лицо, распустив слухи, что под его давлением «Севен-илевен» обещали не использовать в своем названии звезды.

Алиса устроилась на переднем сиденье, Тодд развалился сзади, а Пиво стоял у обочины дороги и разговаривал с Банком и Пиано. Алиса обернулась и недовольно глянула на Тодда: пот катился у него по лицу и капал на дорогую обивку салона.

– Кондер! – простонал Тодд, открыл бутылку воды и моментально осушил. – Эй! – крикнул он Пиву, высунув голову в окно. – Пивка того, часом, не осталось?

– В контейнере есть, – ответил Пиво.

– Что же ты молчал? – заныл Тодд. – Бочонок я мог в багажник положить. – Он собрался открыть дверцу.

– Сиди в машине! – скомандовала Алиса. – И выпей таблетку.

– Я же на секунду, – возразил Тодд, но без особого жара.

– Нам нужно поговорить, – заявила Алиса.

Тодд убрал ладонь с дверной ручки.

– Ладно, говори.

Кондиционер работал на полную мощность. Тодд подался вперед и хотел поцеловать Алису в шею. Та отстранилась, тряхнув волосами. Пиво не отходил от Банка и Пиано.

– О чем они болтают? – спросил Тодд.

– Что съесть на ланч – рис или лапшу.

– Да ну?

– Откуда мне знать?

– Поехали отдыхать после второй операции, – предложил Тодд.

О второй операции все пока помалкивали. Изначально они договорились в воскресенье приехать на склад снова и вывезти все. Сегодня члены новоиспеченной команды проверяли, сработаются ли. Так зачем секретничать? Если только каждый украдкой не думал об одном – присвоить оружие куда лучше, чем делиться. Тодд решил, что Пиво с приятелями шушукаются об этом.

– Сейчас нельзя расслабляться и мечтать об отдыхе, – заявила Алиса.

– Думаешь, они кинуть нас хотят? Вообще-то, подкозлить и беды наделать могут.

Алиса не сводила глаз с банды «Свиная голова».

– Я русская, на беде зиждется наша вера. Мы все веруем по-настоящему.

За руль Пиво сел, широко ухмыляясь.

– Ребята отвезут контейнер в порт. Примерно за час уложатся. – Он глянул на Алису, которая не закрыла бардачок. – Ты что-то искала? – Пиво протянул руку и захлопнул бардачок.

– Поехали за ними, – сказала она.

Тодд решил, что Алиса ждет подвоха и с первой операцией. Надо же, Пиво с дружками даже второго налета не дождались, устали прикидываться, и гнилая их сущность полезла наружу.

– Нет смысла, – покачал головой Пиво. – Только лишнее внимание привлечем.

– Если твои ребята потеряют груз, случится самая настоящая беда, – предупредила Алиса.

– Груз у моих ребят, а значит, в безопасности. Никаких проблем не возникнет, – ответил Пиво. Вроде, ни эффектных фраз, ни глубоких мыслей, а ответ прозвучал на диво твердо и решительно.

Запоздалая попытка вести себя как мужчина! Алиса улыбнулась. Видела она таких, как Пиво. Нытик, избалованный богатик с копной блестящих черных волос не желает быть папенькиным клоном. По дороге со склада в Паттайю Пиво вдруг решил стать хозяином своей судьбы.

Тодд тихо сидел себе на заднем сиденье: пусть Пиво и Алиса перекидывают мяч туда-сюда, – и следил за грузовиком. Банк с Пиано выехали на дорогу и исчезли вдали. «Ехали, ехали и уехали», – сказал себе Тодд.

– Можно подождать у меня в баре, – предложил он.

– Мы заранее условились, что погрузку «пушек» будем ждать в отеле моего отца, – напомнил Пиво.

Тодд едва сдержался, чтобы не поправить: боевое оружие «пушками» не называют. Пиву важно практиковаться в английском, не надо смущать его придирками.

– Вот получим деньги, тогда поедем в отель твоего отца, разделим выручку и разбежимся, – проговорила Алиса.

Пиво лишь плечами пожал:

– Ладно, тогда я высажу вас с Тоддом. Встретимся позднее.

– Нет, пока держимся вместе, – возразила Алиса. – Поделим деньги, потом разбежимся.

– Хорошая мысль, – одобрил Тодд. – В субботу заберем остаток оружия, тогда поступим по-твоему.

– Почему не сегодня?

– Указание Владимира, – ответила Алиса. – Он велел ждать его звонка в баре Тодда.

Так Пиво оказался в меньшинстве, единственным, кто не выразил готовности следовать плану. Он ехал и думал, не встать ли в позу лишь ради того, чтобы показать: главный он. Вот только Владимира злить не хотелось. Пока не хотелось. Владимир исполнял роль смотрителя манежа. В Паттайе на одного смотрителя многовато уродов, клоунов, жонглеров и воздушных гимнастов – цирк до опасного беспорядочный и бесконтрольный.

Тодду понравилось, как Алиса противопоставила Пиву Владимира, как козырем покрыла. Рано или поздно Пиво вынудит ее раскрыть карты. Пока же Алиса готовила экипаж к мягкой посадке у бара Тодда. Пиво отметил, что русская никому не доверяет, и это подняло ее в его глазах. Недоверие производит нужное впечатление. Алиса знала, чего хочет, что нужно и что можно в бизнесе.

– Хорошо, держимся вместе, – сказал Пиво так, словно сам подал эту мысль.

– Разумное решение, – кивнула Алиса.

«Придурок!» – подумал Тодд.

Они ехали молча мимо рисовых полей, лачуг и невысоких холмов под пологом неба.

Владимир говорил Алисе, что выбрал ее не из-за коечных талантов, а из-за организаторских способностей и хладнокровия. Алиса напомнила, что это она замутила операцию. Владимир такую мелочь уже не помнил.

Способности, помимо коечных, у шлюх не редкость, только развивать их, как правило, не стоит. Алису отличало богатое резюме: воровством она промышляла с пятнадцати. Служба эскорта обеспечивала деньгами между налетами, а что еще важнее, давала новые шансы красть ценности у крутышей, которые живут в фешенебельных отелях, платят за ночь с шалавой по пять тысяч долларов и ведут себя по-хозяйски. Нувориши зачастую сильны, мускулисты, а в настоящей самообороне ничего не смыслят. Многие считают, что сунуть девятимиллиметровый пистолет человеку под нос – это самооборона. Алиса вспомнила «глок» в бардачке. Воистину, у Пива мозгов не больше, чем у мускулистых русских головорезов.

– Высажу вас…

– У бара Тодда, – перебила Алиса. – Все будем ждать там. Разве не об этом мы только что говорили?

В Таиланде разговоры, как матрешки – темы вкладываются одна в другую и мельчают.

– Мне нравится Алисина мысль, – подал голос Тодд с заднего сиденья. – Разумеется, при условии, что твои ребята не станут импровизировать.

– Вы не доверяете мне, в этом дело.

На Алису Пиво смотрел обиженно, а вот Тодда в зеркале заднего обзора обжег взглядом матерого хищника.

– Все устаканится, братан, – пообещал Тодд.

Ожидание последнего этапа, оплаты, всегда сопряжено с волнением и тревогой. Люди изводят себя безумными мыслями о присутствующих, о том, кто из отсутствующих может сбежать с выручкой, о том, кто надежен, кто нет, кто не совсем, кто способен на обман.

Пиво говорил, что банде «Свиная голова» стоит верить. Сиа Дом славился жестокими расправами над не оправдавшими доверие, значит, его Пиано с Банком не предадут.

Пиво открыл бардачок и полез внутрь. Алиса тотчас схватила его за запястье.

– Тебе что-то нужно?

– Отпусти руку, – попросил Пиво.

– Спокойно, без рывков, – проговорила Алиса, не сводя глаз с девятимиллиметрового «глока».

Пиво отодвинул «глок» в сторону и вытащил устройство размером с сотовый.

– Это трекер. Использует систему глобального позиционирования. Мы отслеживаем все наши грузовики в режиме реального времени. Раз беспокоишься, тебе стоит проследить за грузовиком до самого порта.

Алиса аж лицом просветлела, и Пиво раздулся от гордости. В первый раз ей угодил!

– Вот это мне нравится, – похвалила Алиса.

Пиво сунул ей трекер.

– Неужели я угодил тебе? – Он ударил ладонями по рулю. Вот оно, счастье! – Давай, запусти его. Скажешь нам с Тоддом, где грузовик.

Сеть дорог на дисплее отобразили лиловым, чтобы выделить узкую желтую линию, ползущую вперед. Линия обозначала грузовик. Ползла линия к мигающему красному шарику – к порту.

Пиво вел «БМВ» в Паттайю, а Алиса на пассажирском сиденье смотрела на трекер.

– Пристегнись! – велел Пиво.

Теперь, когда они украли оружие для какой-то междоусобной войны, Пиво беспокоился о правилах дорожного движения, а не о том, что машину остановят копы и придется в энный раз объяснять, что Сиа Дом – его отец, поэтому самое разумное для них – отвалить.

Алиса натянула ремень безопасности. Словно шлюха, пасущая клиента, она не сводила глаз с маленького дисплея. Через час банда «Свиная голова» доставит контейнер и проследит, чтобы его погрузили на российский грузовой корабль. Банк выложит ролик с погрузкой на «Ютьюб», пришлет Пиву ссылку, и тот покажет ролик Алисе, Тодду и Владимиру. В общем, подвох исключался. Смотреть ролик – все равно, что старый советский фильм.

Пиво улыбался: вернулись уверенность и хорошее настроение. Он снова главный, а благодаря последней таблетке «спида» – бодр и внимателен. Наконец он чувствовал себя достойным сыном своего отца.

– Сыграем в бильярд, пока ждем у меня в баре? – предложил Тодд.

Пиво открыл рот, но лишь переспросил:

– Бильярд? Ты хочешь сыграть в бильярд?

– Предлагаю пари: если выиграешь ты, заплачу тебе сто баксов; если я, ты станешь снабжать мой бар тем китайским пивом.

«Ты хоть знаешь, кто мой отец? – чуть не зашипел Пиво. – Знаешь, что рецепт этого пива хранится у нас в семье уже несколько тысячелетий? Глупый фаранг!»

Только Алиса с Тоддом уже знали, кто отец Пива, и их отношение ничуть не изменилось. Глупым фарангам невдомек, что человека с именем Сиа принято опасаться – отсюда все проблемы.

– Я не играю в бильярд, – сказал вслух Пиво.

– Никогда не встречал человека, который якшается с катои, а в бильярд не играет.

– Считай меня первым.

По дороге в Паттайю Пиво решил, что его напарники плохо осведомлены о Сиа Доме. Может, если эти фаранги осознают, как влиятелен его отец, то поймут, что Пиво и банду «Свиная голова» нельзя недооценивать, осмеивать, обижать и донимать вопросами. Пиво глянул на Алису. Эта русская – крепкий орешек, но он постарается.

Пиву нравилось рассказывать о могуществе отца. Нравились страх и восхищение, которые эти рассказы вызывали. Раз парочка фарангов стала слушателями поневоле, такой шанс упускать нельзя. Начать стоит традиционной тайско-китайской присказкой:

– Мой отец – человек очень влиятельный, – проговорил Пиво.

– Самый влиятельный в Чонбури, – добавила Алиса.

Пиво расправил плечи.

– Ага, – с благоговением подтвердил он.

– Странно, до прошлой недели я о нем слыхом не слыхивал, – вставил Тодд.

– Потому что ты фаранг, владелец пивного бара.

Тодд, далеко не дурак, понимал, что Сиа Дом помог банде «Свиная голова» проникнуть на территорию складского комплекса. Впрочем, Тодд не ведал, что дорогу на склад строила компания Сиа Дома. Еще одна его компания строила склады. Еще одна поставляла цемент, металлические перекрытия, кирпичи и рабочих. Тодд не ведал, что Сиа Дом хранит ритуальное пиво на нескольких объектах складского комплекса и считается близким другом хозяина. Только дело не в этом. Пиво позаботился, чтобы Тодд с Алисой поняли, что его недаром называют правой рукой отца. Хотя это значения не имело. Фарангам хватало того, что он сын местного заправилы.

Сиа Дом решил: грабить оружейный склад банду «Свиная голова» поведет его сын. Никому другому налет он не доверил бы. В налетах и кражах лишь кровное родство гарантирует надежность. Разумеется, слов «кража» и «налет» Сиа Дом не употреблял – он говорил о перевозке товара, брошенного на складе его близкого друга.

– Китайский обряд послужил хорошим прикрытием, – отметила Алиса. Она не впервые прикармливала такими комплиментами поборников традиций и истово верующих.

– Это я придумал, – прихвастнул Пиво, не уточнив, что зарядил все Сиа Дом. Старика кондрашка хватила бы, услышь он, что его сынок согласен назвать обряд прикрытием.

Сиа Дом арендовал храм в глубине складского комплекса, так что проезд Пиво организовал без труда. Осталось лишь сочинить сказочку, которая оправдает внеочередное подношение. Мол, нужно задобрить беспокойного прадедушку, не то жизни семье не даст.

Для внеочередного обряда со свиной головой требуется несчастье семейного масштаба, свидетельства которого – разбитое окно, спущенные шины, куча навоза на пороге. Усопшие предки иной раз именно так, в стиле безутешных духов, посылают сигналы бедствия живым. Банда «Свиная голова» помогла призракам оставить доказательства обиды на родственников. А еще после того, как Пиво потихоньку увеличил количество конопли в ритуальном напитке, спрос на него начал расти.

Непременно находится пожилой член семьи – как правило, это тетушки, – который чувствует себя брошенным новым поколением. «Молодые сегодня совершенно не думают о традициях и обрядах, – сетуют тетушки. – Нас они забудут, не успев отвезти в крематорий. Пожертвований на жизнь в загробном мире не станет делать никто».

– Помните, как охранник отдал честь, когда увидел меня в грузовике? – спросил Пиво.

– Он всем честь отдает, – проговорил Тодд. – Наглядное проявление тупого рабского менталитета тайцев.

Пиво аж взвизгнул.

– Ты не понимаешь, – заявил он, откашлявшись. – Честь отдают по-разному.

– Тебе он отдавал честь, как генералу с четырьмя звездами на погонах, – вставила Алиса, следя за грузовиком через трекер. «Не ленись, стимулируй его эго!» – велела себе она, считая это частью работы.

– «Он» – это раб, получающий шесть долларов в сутки.

Пиво потянулся к бардачку и лежащему в нем пистолету. Алиса шлепнула его по руке.

– Знай, веди машину!

В мозгу у Пива два режима: потешишь ему эго – будешь другом. Уязвишь эго – он полезет за пушкой.

Дальше ехали в тишине. Тишину Пиво не любил: она заставляла думать, и не о Тиффани, а об отце. Так же тоскливо Пиву было, когда отец вроде бы слушал, но упорно не соглашался с планами по так называемой модернизации. «Традиции – наше все, – бубнил он. – Разве Таиланд процветает не потому, что мы проводим древние обряды и заботимся о предках?»

Пиво гнал машину по дороге и дулся. Он терпеть не мог напоминаний о том, что отец считает его нулем и пародией на мужчину: полюбил катои, прожигает время в клубах, играет – такого серьезным бизнесменом не назовешь.

Отец доверил ему ограбление склада как шанс проявить себя. Эта операция – компромисс между отцом и сыном, первый шаг на пути к модернизации. Испокон веков преступление – отличный шанс получить весомое конкурентное преимущество. Пиво не собирался подводить Сиа Дома.

Он стал мечтать о поре, когда на правах старшего из девяти детей от четырех жен унаследует отцовскую империю – компании по наземной и морской транспортировке, отели, рестораны. А дополнительные плюсы нового положения? Он сможет на всех парах проскакивать блокпосты (Пиво уже проскакивал), выбирать себе первых красавиц (Пиво уже любил Тиффани, так что неинтересно). Главное, что в деликатной сфере коммерции и торговли (ее он непременно модернизирует) Пиво унаследует обожание китайской диаспоры.

Пиво смотрел Алисе через плечо – оба следили за движением грузовика.

– Где они?

– Ближе чем на полпути к порту, – ответила Алиса.

Медленно и осторожно Пиво завел «БМВ» на переполненную стоянку. Со стороны «бэха» очень напоминала верблюда, обнюхивающего бедуинскую палатку. Тодд вздохнул с облегчением, заметив вывеску «Бильярдно-пивной бар Доктора Любовь». Рисованная голова ары с глазами-бусинками при дневном свете выглядела совершенно безжизненной.

– База приписки, – объявил Тодд, когда «БМВ» остановился.

Пиво с Алисой не отреагировали: они не знали, военная это метафора или бейсбольная. На метафоры Тодда потянуло после удара ножом – чуть не умер от кровопотери, вот крыша и поехала по-особенному.

Пиво с Алисой вышли из «БМВ» и проследовали за Тоддом в бар.

В «Бильярдно-пивном баре Доктора Любовь» посетителей не было. Скучающие девчонки в футболках и обрезанных шортах смотрели по телевизору тайскую мыльную оперу. Две девушки стояли в глубине зала. Та, что посимпатичнее, в топе на бретелях, склонилась над бильярдным столом, натерла кий мелом и, поджав губки, выдула тонкую белую струйку.

Девушка без макияжа в простой джинсовой рубашке курила за стойкой и болтала по телефону. Две девушки постарше телевизор игнорировали – они с головой ушли в азартную игру. Играющие устроились на табуретах напротив часов, зеркала и большой птичьей клетки, что висела под потолком на длинной веревке. Мухи лениво кружили над стойкой под бдительным взором геккона.

Воздух был неподвижен, и девчонки плыли от жары: им было скучно, одиноко и нечего делать, кроме как играть, сплетничать, дремать, гонять мух и ждать посетителей. Играющие девицы склонились над стойкой и почти не шевелились. Игра их заключалась в том, чтобы по очереди бросать фишки в длинную пластиковую решетку и наблюдать, как они скользят по желобкам, пока не остановятся. Будь в баре посетитель, ставки бы сделал… Когда вошел Тодд, ни одна из девушек глаз не подняла. Барменша заметила Алису с Тоддом и покачала головой.

– Тои, от Макдональда новостей нет? – спросил Тодд.

– Никаких, босс.

– Принеси нам три пива.

Новостями от Макдональда Тодд интересовался всякий раз, когда появлялся в баре. Казалось, вопросы он задает машинально. Каждая девушка в баре проходила фаранга, который, уезжая из Таиланда, обещал писать и звонить, но пропадал без вести. Со временем девушки переставали надеяться и просто жили дальше. Новые посетители заглядывали в бар и давали новые обещания. Постепенно сердца переставали болеть. А вот Тодд, как видели девушки, до сих пор не смирился.

«Бильярдно-пивной клуб Доктора Любовь» напоминал тюрьму нестрогого режима для несовершеннолетних девушек на тропическом острове, мертвую зону, где время едва ползет, а тараканы со скуки устраивают бега. Никакой движухи, хоть воздух возьми, хоть деньги. Подобным утром жители Паттайи на стенку готовы залезть из-за косого взгляда, застрелить или зарезать, а потом и не вспомнят, с какой стати.

– Посетителей у тебя нет, – заметил Пиво.

– Вчера обслуживать не успевали. Часовые очереди у бильярдных столов, у стойки туристы в три ряда сидели, – соврал Тодд.

Эту байку он перенял от Макдональда, выучил вместе с правилами поведения местных барменов.

– Фаранг хочет купить Мораг, – проговорила Тои, которая сегодня работала барменшей. – Но у нас большая проблема.

У Тодда волосы на затылке вставали дыбом всякий раз, когда девушки употребляли эту фразу. Он уже усвоил, что «большая проблема», как правило, прелюдия к «нельзя ли попросить взаймы».

– Сейчас мне некогда, – заявил Тодд и двинулся к своему личному столику в дальнем конце бара.

Алиса села рядом с ним и закурила, не сводя глаз с трекера. Пиво тоже уселся и говорил по телефону с Банком, который сейчас находился в километре от главных ворот порта.

– Рыбный соус пахнуть слишком сильно, – сказала барменша, проследовавшая за ними к столику. – Большой вред для Мораг. Она слишком больной. Лучше продать, пока она не умер.

Доктора Любовь, похоже, грозился вот-вот накрыть приступ попугайной нарколепсии. Тодд с друзьями оказались виноваты в том, что перевозили вонючий рыбный соус.

– Ты, что, птичий доктор? – спросил Тодд.

Пиво отмахнулся от барменши. Бар Тодда, как большинство фаранговых заведений, жутко его пугал. Ни стиля, ни класса. Женщины невысокие, смуглые, с прямыми носами и кривыми зубами, стулья и табуреты из секонд-хенда, фаранги в коротких рубашках, рваных футболках и пластмассовых сандалиях. Лица у фарангов красные, не то от солнца, не то от алкоголя. В такой обстановке у Пива мурашки по коже бежали. Воняло старым пивом, птичьим пометом и пылью. Он вытащил тюбик увлажняющего средства, выдавил на ладонь белый шарик и нанес на лицо.

– Кто такая Мораг? – спросил Пиво и огляделся по сторонам: не притаился ли где фаранг. Сюрпризы Пиво ненавидел и содрогался при мысли, что против него окажется не два, а целых три фаранга.

– Мораг – попугай ара. Обычно ее зовут Доктор Любовь. – Тодд показал на клетку за стойкой. – Бар я купил у шотландца по фамилии Макдональд, Мораг же получил в довесок. Макдональд вернулся в Шотландию и попросил меня взять Мораг. Она, мол, визитная карточка заведения. Бар назван в ее честь. Они ровесники и росли вместе. Макдональд обучил Мораг шотландским ругательствам, а что у нее проблемы, нам не сообщил.

– Какие у нее проблемы? – полюбопытствовал Пиво, разглядывая попугаиху на жердочке.

– Какие проблемы? – переспросил Тодд, поворачиваясь к Мораг. – Никто не знает. Она ругается. А потом падает с жердочки.

Состоянием Тодда ни Пиво, ни даже девушки из бара ни разу не поинтересовались. Все Мораг да Мораг. «Хрен с тобой, Мораг», – думал Тодд. Ему птица вообще не нравилась: мерзким шотландским акцентом она постоянно напоминала, что в один прекрасный день ее старый хозяин потребует деньги. А денег Тодду вечно не хватало. Зато попугаиха создавала хороший микроклимат, подчиненные Тодда очень ее любили.

Макдональд научил попугаиху кричать: «Да пошел ты!» на шотландском. Барные девушки обожали, когда Мораг выдавала грязные шотландские словечки. Еще одной популярной забавой было, когда Мораг по-шотландски спрашивала: «Уже потрахался?» голосом, чертовски похожим на голос Макдональда.

– Маи ру, – с тревогой ответила попугаиха. Понятия, мол, не имею.

– Мораг одиноко и грустно, – пояснил Тодд. – По-моему, она скучает по Макдональду.

– Неправда, – возразила девушка, бросавшая фишки в решетку. – Мораг мало поджера.

«Поджер» – секс на шотландском. Девушки обожали щеголять им перед американцами – играли в шифровальщиц, ведущих деловой разговор.

Доктор Любовь была и любимицей персонала, и символом бара, и талисманом. Она объединяла девушек, делала их работу осмысленнее. Вообще-то Макдональд предупреждал, что попугаиха неравнодушна к спиртному, но девушки перестали потакать ее вредной привычке.

Доктор Любовь, птица умная, говорила по-английски лучше большинства девушек, а по-шотландски – тем более. Поэтому Макдональд и назвал бар в ее честь. И девушкам у телевизора, и играющим она приказывала: «Паммил!» (Сегодня «паммил» служило существительным, завтра – глаголом, а обозначало «трахаться». Перевод любезно написали на стене общего туалета почерком, очень похожим на почерк Макдональда.)

Мораг оказалась полиглотом. Когда злилась, попугаиха на чистом испанском выдавала: «Ба-а, ба-а, ба-а». «Блеянье овцы», – думали не владеющие тайским, а владеющие отчетливо слышали «Безумие, безумие, безумие!» Очень нужное слово, подходящее большинству тех, кто работает или пьет в Тоддовом баре.

– Извините, мне нужно посмотреть, как там Доктор Любовь, – сказал Тодд Алисе и Пиву.

Пиво до сих пор прижимал айфон к уху – он болтал с Банком. Алиса обеими руками стиснула трекер – ни дать ни взять продвинутый видеогеймер. Ни тот, ни другая не подняли головы, когда Тодд сел напротив клетки с Доктором Любовь. Птица на жердочке казалась такой же безжизненной, как та, что украшала вывеску бара.

– Давно Мораг в таком состоянии? – спросил Тодд у Тои. – Она перестала надеяться.

– Глупости! Птицы не уметь надеяться. Но если Дювел увидеть птица такой, я не надеяться, что он ее купит.

Тодд смотрел на Доктора Любовь, которая частенько засыпала на жердочке, потом падала с нее вниз головой. Эволюция не подготовила попугаиху к ночной жизни Паттайи.

– Сколько заплатит Дювел?

– Маи ру, – пожала плечами Тои. Она понятия не имела.

– Он ведь озвучивал сумму.

– Нет, он ее не знает.

– Как это не знает?

– У него деньги в свинье-копилке.

– Что за идиот?!

– Он помогал вам в больнице, когда вас ножом пырнули.

Тои была права.

– Так, Дювел мне жизнь спас. Даром ему попугаиху отдать?

– Нет, не даром. У него копилка. Полная.

– Ладно, ладно, бери копилку, но без меня не открывай, поняла?

Тодд прищурился: Тои покачала головой, отвернулась к раковине и стала мыть посуду.

Все считают, что Доктору Любовь лет тридцать пять. Ары живут до глубокой старости, порой до шестидесяти; значит, Мораг чуть ли не девочка. Но проблема у нее-таки была. Неделю назад Тодд, закрывая бар, глянул на клетку. Доктор Любовь цеплялась за жердочку одной лапкой. Коготки медленно разжались, птица рухнула на пол, пару минут пролежала неподвижно, потом неуверенно поднялась и захлопала крыльями. Взлететь на жердочку она смогла только с четвертой попытки.

– Нет, босс, сегодня не как в прошлый раз. Сегодня Мораг сказала «полынь».

Тодд уставился на барменшу:

– Что-что сказала?

Доктор Любовь повернула голову к Тодду и, здорово копируя голос Уайпорн, выдала:

– Полынь, пять мерных стаканчиков.

– На Макдональда не похоже.

Тои кивнула.

Доктор Любовь закатила глаза, перевернулась и рухнула с жердочки. Получилось самое настоящее падение в замедленном режиме. Попугаиха повалилась на пол клетки, подняв токсичное облако корма, пыли и сухого помета.

Пиво бросился к стойке:

– Я все слышал.

– Кто угостил Доктора Любовь коктейлем «Меконг»[21]? – спросил Тодд.

«Меконг» у Мораг любимый. Девушки разом потупились и стали разглядывать свои ногти.

– Кто научил ее слову полынь? – допытывался Пиво.

– Мать Дювела, – ответила Тои.

– А что с полынью? Тайцы используют ее как пряность? – полюбопытствовал Тодд.

В секретном рецепте так и говорилось: «Пять стаканчиков полыни». Пиву не понравилось ни то, что он услышал это в баре, ни то, что мать фаранга учила попугаиху тому, что должны знать лишь Сиа Дом и его наследник. В довершение всего этот Дювел вознамерился купить попугаиху.

Пиво, что называется, включил мозги и периодически поглядывал на Тодда и Тои. Раскрывать карты не хотелось.

– Тиффани на ветеринара учится, на четвертый курс перешла. Сейчас пишет курсовую по конскому герпесу. Если хочешь, она глянет на попугаиху.

– Доктор Любовь не конь и герпесом не больна… – начал Тодд, но осекся. – Она в птицах разбирается?

– Тиффани удаляла попугаю грыжу, – с улыбкой ответил Пиво.

– Да пошел ты!

– Дело было на третьем курсе.

– Вдруг смена пола поможет Доктору Любовь? – проговорил Тодд. – Спрошу Дювела, согласится ли он на покупку, если птица станет катои.

– Давай я ее куплю, – предложил Пиво.

– Тебе нужен попугай? С чего Мораг вдруг всем понадобилась? Что я пропустил?

– Сколько бы ни предложил за птицу Дювел, я заплачу в два раза больше.

– До или после операции?

Над кем стебется Тодд, над ним или над Тиффани? В любом случае, стеб этот Пиву не нравился. Алиса вздохнула, думая, как повезло Тодду, что «глок» остался в бардачке. Москвичи за такие шуточки мозги друг другу простреливают.

– Ладно, проехали, – буркнул Пиво, лицо которого лоснилось от увлажняющего средства.

– Нет, идея классная. Тиффани стоит взглянуть на Мораг. Вдруг бедной птице поможет самое простое лечение?

– Например, отказ от выпивки, – вмешалась Алиса, которая с трекером в руках подошла к стойке.

– Если Дювел передумает, можешь купить Доктора Любовь. Если ты передумаешь, отдам ее в школу, чтобы учила барменш и официанток разговаривать, как Шон Коннери. Мне плевать. Меня ножом пырнули. Меня неподъемные ящики тягать заставили. У меня все тело ноет. Хватит с меня Доктора Любовь, ясно? Вопросы есть?

Тодд убрал ладонь с живота и уставился на липкие от крови пальцы.

– Хотите, чтобы Дювел отвел вас обратно в больницу? – спросила Тои.

– Одного раза достаточно. В следующий раз ты меня повезешь.

Никто не проронил ни слова. Босс расстроен, попугаиха в отключке – девушкам из бара захотелось разыскать фаранга, который увезет далеко-далеко от бара, Паттайи и долгих, скучных ночей. Срочно требовался обаятельный богатый медведь, чтобы помог сбежать из цирка.

Пиво лишился покоя с тех пор, как Мораг выкрикнула: «Полынь, пять стаканчиков». В мрачном унынии он снова сел за столик: подбородок выпятил, руки сложил на груди. Он прямо-таки просился на рекламный постер Общества анонимных нытиков.

– В чем дело? – спросила Алиса.

Минут пять Пиво буравил ее свирепым взглядом. Он только что говорил с Сиа Домом – сообщил, что вместе с Алисой и Тоддом ждет дальнейших указаний в баре. Отец спросил, позавтракали ли Алиса и Тодд. Такие вопросы задают касательно родственников и друзей. Пиво покоробило, что старик не спросил, завтракал ли он сам.

– Ни в чем, – буркнул Пиво.

– Хорош темнить!

– Мой отец спросил, позавтракали ли вы. Птица знает то, что не должна. Кстати, спасибо, что утрясла все с моим отцом. Расскажешь, как ты так сумела, – проговорил Пиво.

– Расскажу в субботу, когда закончим нашу операцию.

– Почему в субботу? Почему не сейчас? – вопрошал Пиво, шаркая ногами под столом.

– Пригнись! – завопил кто-то. – У говнюка «пушка»!

Алиса мгновенно вытащила пистолет из сумочки и юркнула под стол, где на четвереньках уже стояли Тодд и Пиво.

– Паммил! – кричала Мораг. – Полынь!

– Пушки ни у кого нет, – засмеялся Тодд. – Это Доктор Любовь оклемалась.

С бешено бьющимся сердцем Алиса выглянула из-под стола. «Паммил!» – снова крикнула Мораг.

– Вот о чем ты говорил на складе, – сказала Алиса Тодду.

– Это значит «е…ться», – перевел тот, усаживаясь на стул.

– Надеюсь, ты не нае…ла моего отца, – сказал Пиво, заползая на стул.

– С этим ты сам прекрасно справился, – заверила Алиса и на глазах у обоих мужчин спрятала пистолет в сумочку. Тодд и Пиво пытались осмыслить то, что она вооружена.

«Бохайд!» – крикнула Мораг, и все трое уставились на клетку.

Алиса вопросительно глянула на Тодда.

– Это слово Макдональд так и не перевел.

У Пива снова зазвонил сотовый, Алиса снова уткнулась в трекер. Оружие погрузили на корабль, банда «Свиная голова» ехала назад.

– Дело сделано, – проговорила Алиса, сняла темные очки и заколку, которая держала ей волосы. Длинные белокурые пряди рассыпались по плечам. Зрелище завораживало – эдакая львица с окровавленной мордой, стоящая над растерзанной зеброй.

Алиса узнала голос Уайпорн и стала гадать, как близко старуха подобралась к секретному рецепту. Пиво, как она отметила, вроде бы причесывался, а сам смотрел на клетку Доктора Любовь, стараясь запомнить, где она висит.

– Все, поехали из этой дыры, – скомандовал он.

– Что мне сказать Дювелу? – спросила Тои.

– Пусть дождется меня, – ответил Тодд. – Я продам ему Мораг.

Глава 15

Победитель заслуживает пива, побежденный в нем нуждается[22].

Наполеон

Среда, за шесть часов до ареста американских морпехов

Владимир крутил массивную золотую подвеску в виде долларового знака, которую носил на цепочке. В синей шелковой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами он напоминал русского кинорежиссера. Вот он переступил с ноги на ногу и нажал кнопку на пульте. Он, как обычно, замер перед телеэкранами, и продавцы отдела тотчас его узнали. Владимир стоял на том же месте, поэтому казалось, что отлучался он, только чтобы переодеться. Роль свою он исполнял убедительнее, чем большинство профессиональных актеров. Актер, продюсер, режиссер, сценарист – Владимир считал себя единоличным создателем успешного фильма.

Кондиционер гнал холодный воздух из невидимых потолочных отверстий. Тонкий синий пиджак поверх шелковой рубашки придавали образу Владимира голливудский шик. Блестящая золотая подвеска отражалась в дорогих итальянских туфлях ручной работы: их начистили до блеска. Неподалеку стоял черный чемодан на колесиках. Владимир даже ручку выдвинул, чтобы сорваться с места без малейшего промедления. Последний час ему страшно хотелось блинов с икрой и сметаной. Возжелать блинов русский может по двум причинам – на масленицу или в память об усопшем на поминках. Масленицу Владимир не праздновал никогда, а вот на поминках бывал столько раз, что блины полюбил нежной любовью. О качестве поминок он судил, в первую очередь, по количеству и качеству блинов. В животе его заурчало.

Клиенты уже подтвердили доставку оружия, провонявшего рыбным соусом. Владимир ждал Алису, чтобы та забрала долю банды. Встретиться на том же месте в тот же час за просмотром того же фильма предложила Алиса. Педантичность – неоспоримое ее достоинство. В торговом центре ни жары, ни мух, ни тропического солнца – на миг Владимир даже забыл, что он в Таиланде. Владимир улыбнулся, когда по телефону Алиса подтвердила, что за выручкой едет с Пивом и Тоддом.

Это Алисина мысль? Она не верит, что он принесет деньги? Или это Пиво предложил? Надменность мальчиша-крутыша макияжем не скроешь, равно как и уверенность, что все вокруг ему должны. Или Тодд? Американцы свято верят, что забрать и сохранить свою долю – самая легкая часть ограбления. Русские же считают ее самой опасной.

Остаться в живых после удачной операции – задача непростая. Мало кто осознает, что большинство трагических инцидентов происходит, когда альпинисты спускаются с горы, а не когда штурмуют вершину. Преступность сродни альпинизму. Чтобы в твою честь не устроили поминки с блинами, нельзя ошибаться с мотивами и намерениями участников операции. Собаки в людях почти никогда не ошибаются, а вот мужчины, по мнению Владимира, ковыляют по жизни, не переставая ошибаться: они ошибаются в деловых партнерах, подругах, женах, друзьях, коллегах, музыкантах, поварах, азиатах, футболистах, девицах из московской службы эскорта. Отношения людей меняются, особенно после удачной операции с жирным наваром, который надо поделить. На этом этапе сплоченность, так выручавшая в ходе операции, мутирует в сомнения и подозрительность.

Оружие благополучно доставлено, подводных камней нет – теперь Владимир мог думать о второй операции. Ее успех напрямую зависел от результатов конкурса «Мисс Белый Сад». Алиса подкинула идейку, и, если концы свяжутся, Минт победит. Корона первой красавицы обрадует ее и поможет подбить на участие во втором налете. Чтобы Минт согласилась, нужно создать ей соответствующее настроение. Она четко выразилась: ради титула пойдет на все, абсолютно на все. Такая одержимость помогла подобрать к ней ключик. Жаждущие славы любят тех, кто жажду утоляет. По плану сразу по окончании конкурса Минт с подружками устроят второй и последний налет на склад – вывезут остатки оружия и удерут из Паттайи, пока Сиа Дом и Пиво не прочухали, что их кинули.

На огромный экран крупным планом вывели безжизненное лицо Умы Турман. Опухшее, в синяках – Ума впрямь казалась мертвой. Тут ничем не поможешь – остается устроить бдение у гроба, похоронить бедняжку и накормить гостей блинами. Владимир бездумно потрепал золотую подвеску, а когда поднял голову, рядом стояли Алиса, Тодд и Пиво.

– Оружие успешно доставлено, – отрапортовал последний.

Владимир поморщился. Краткости за Пивом он прежде не замечал. Люди полны сюрпризов. Троица стояла и смотрела на него, словно их одной цепью сковали.

– А воняло чем? – спросил Владимир.

– Рыбным соусом, – ответил Тодд. Когда Банк швырнул в контейнер последнюю бутылку, его немного обрызгало.

Владимир глянул на черный чемодан, потом на троицу, чуть ли не машинально схватил ручку и стиснул так, что пальцы побелели. До последней секунды Алиса думала, что Владимир отдаст чемодан ей, а сейчас перед ним стояла проблема Монти Холла[23] – которую из трех дверей открыть?

Троица наблюдала, как сжимается кулак Владимира. Тот переводил взгляд с одного нетерпеливого лица на другое. Какая драма, какое напряжение, почему бы его не затянуть? По телевизору началась стрельба, а Владимир все держал свой выбор в тайне. В итоге он протянул чемодан Пиву, который расплылся в улыбке. Алиса и Тодд промолчали.

– На вот, займись, – велел Владимир.

От широчайшей улыбки лицо Пива едва не треснуло пополам.

Выбрал его Владимир не случайно. Фактически Пиво – местный лидер, главный местный организатор, вхож везде и всюду – без него возникло бы море проблем. Владимир показывал, как русские уважают организаторов. Чем больше уважения, тем сильнее уверует Пиво в то, что у Владимира нет сомнений в банде «Свиная голова». Отпадут тревоги о субботней операции, Пиво ослабит бдительность и не станет ждать подвоха.

Разве Владимиру не нужна благодарность Пива? Он судья конкурса «Мисс Белый Сад», а его папаше отведена эпизодическая роль – Сиа Дом должен короновать Минт. Вот получит красавица корону – и сразу поедет опорожнять склад.

– Приятно было с вами работать, мистер Пиво, – проговорил Владимир. – В субботу, по окончании нашей операции, я прослежу, чтобы выручку снова распределяли вы.

На телеэкране Ума Турман пронзила мечом очередную азиатку.

– Приглашаю вас сегодня на ужин, – сказал Пиво.

– Я бы с удовольствием, но после конкурса красоты нам с Минт хочется побыть наедине. Вы же меня понимаете?

– Да, конечно, – Пиво улыбался, не переставая. – Тогда в субботу. Поведу вас с Минт в лучший морской ресторан Паттайи. Мой отец – близкий друг владельца. Нас обслужат на высочайшем уровне. Заказывайте, что хотите.

– И блины?

Пиво замер, припоминая, что такое блины. Ничего не вспоминалось.

– Да пожалуйста! – наобум ответил он, гадая, что это за рыба с таким названием.

В отеле «Гранд-импала» на Секонд-роуд у Пива был собственный люкс с джакузи, мини-баром, мультифункциональным массажным креслом, водяной кроватью в форме сердца и зеркалами на потолке. Диван, кресла и стол составляли зону отдыха, она же штаб-квартира банды «Свиная голова», командный пункт управления, где рождались тысячи ценных мыслей. Чтобы заказывать китайскую еду в номер, Пиво пользовался стационарным телефоном.

Пиво присел на краешек дивана и открыл чемодан. Битком набит долларами! Семьдесят пять тысяч, сейчас их поделят на три части. Алиса не сводила глаз с пачек двадцатидолларовых и пятидесятидолларовых купюр, которые считал Пиво. Банкноты такого достоинства он пожелал из опасения, что среди сотен русский насует северокорейских фальшивок. А двадцать и пятьдесят долларов даже корейцам подделывать западло.

«Глок» лежал на столе – только руку протяни.

Пиво сложил пачки тремя стопками. Пока он считал стопки, губы Тодда шевелились, как у первоклассника, зубрящего таблицу умножения. Алиса считала про себя, беззвучно, сосредоточившись, как умеют только девушки из московской службы эскорта, и курила.

– Алиса говорила, что из ее доли нужно вычесть восемь штук? – поинтересовался Тодд.

Пиво поднял голову:

– Что-что говорила?

– Алиса говорила, что получила от Владимира предоплату? – Краем глаза Тодд увидел, что Алиса затушила сигарету, стиснула зубы и готова чем-нибудь в него кинуть. – Ты не сказала Пиву? – спросил он Алису.

– Ты получила аванс? – Пиво аж про подсчеты забыл.

– Давайте сперва закончим дела, – отозвалась она. – Усложнять все ни к чему.

Пиво почуял обман.

– Тодд говорит, ты должна нам восемь штук.

– Опасно так думать, – пожала плечами Алиса.

Все трое посмотрели на «глок».

– Совершенно согласен, – сказал Пиво. – И сейчас вычту восемь штук из твоей доли.

– Четыре штуки оттуда – мои, – заявил Тодд, прочитав у Алисы по губам «говнюк». Какая смешная!

– Не забывай, Пиво, что сегодня Минт должна стать королевой красоты, – напомнила Алиса. – Владимира лучше не разочаровывать.

В Минт она чувствовала назревающую проблему. Как отреагирует катои, если не победит, даже думать не хотелось.

Пиво, теребивший пачку купюр, в ответ только плечами пожал. У него случился самый настоящий конфликт интересов. Он поднес пачку к носу и понюхал. Как приятен сладковатый запах грязных денег!

– Если разозлишь Владимира, девятимиллиметровый пистолет не поможет, – предупредил Тодд.

Пиво задумался о своих делах с Владимиром. Одновременно угодить ему и Тиффани не получится. Кто-то один останется недоволен. Как бы избежать потерь? Сию секунду ответа не нашлось, но что-нибудь обязательно придумается. Немного утешало, что после того, как он нагреет Владимира со вторым налетом на склад, корона Мисс Белый Сад не будет волновать никого, кроме Тиффани.

– Тиффани займет второе место, – проговорила Алиса.

– Я опять со счета сбился. Заткнитесь и дайте мне пересчитать деньги, ладно? Все эти вонючие мелкие купюры. – Пиво наморщил нос и пересчитал банкноты в пачке.

– Я говорил с Дювелом, – начал Тодд. – Он двумя руками за то, чтобы Тиффани осмотрела Доктора Любовь и выяснила, что с ней не так. Ну, после конкурса, когда у Тиффани появится свободное время.

– Да, конечно, она осмотрит твою птицу.

Пиво не сводил взгляд с Алисы, и враждебность понемногу проступала из-под его масляной улыбки. Он непременно потолкует со старой тайкой и выяснит, как она научила Мораг говорить «полынь, пять стаканчиков».

– Это попугай ара, – напомнил Тодд, уловивший напряжение между Пивом и Алисой.

– Попугаи – птичье семейство, – отозвался Пиво.

– Как говорится, масть к масти подбирается, и не только у птиц, – сказал Тодд.

Ни Пиво, ни Алиса – птицы куда диковиннее Мораг – этого варианта пословицы не слышали.

От одного взгляда на «глок» у Пива задрожал кончик носа. Его так и подмывало спустить курок, аж нос зачесался. На миг Алисе показалось, что сейчас он схватит пистолет и раз и навсегда решит, кому покупать Мораг. Но миг этот пролетел. Тодд, словно сорвавший джек-пот, сгреб свою долю с журнального столика и запихал в спортивную сумку. Он посмотрел на деньги, широко осклабился и, застегнув «молнию», поднял сумку. Разве разумно сидеть рядом с Пивом и его «глоком»?

– Ну, приятно было пообщаться, только дела не ждут, – проговорил Тодд.

Алиса сжала ему руку.

– Мы тут еще не закончили, – сказала она. – У тебя мои четыре тысячи. Верни!

Пиво глянул на остаток навара. Его, его деньги! Он хотел отодвинуть их от Алисы, но та оказалась сильнее, чем он рассчитывал. Напряженность зашкалила. Алиса схватила пистолет и прицелилась в Пиво.

– Отдай мне мою долю полностью!

– Пусть лучше Пиву достанется, – сказал Тодд. – Я тебе четыре штуки не верну.

– К черту вас обоих! Ошибаетесь вы, по-крупному ошибаетесь. – Алисино лицо источало злобу и ненависть. Такую гримасу она успешно использовала, пока работала в службе эскорта. На клиентов такая действует не хуже «пушки».

Пиво швырнул ей четыре тысячи.

– Вот, возьми. Купи себе билет в Москву на субботу. Закончим операцию, и чтобы духу твоего в Паттайе не было, ясно?

После дележа доля Пива выглядела скромно. Но он помнил отцовский наказ: «Это пробный шар. Если все получится, заберешь остаток оружия. С фарангом делиться ни к чему».

– Теперь верни пистолет. Мы закончили, – объявил Пиво.

Алиса вытащила обойму, опорожнила ее и протянула ему «глок». Обойму и патроны она положила на стол.

Пиво размял плечи, подержал «глок» стволом вниз и осторожно положил рядом с обоймой.

– Тодд, пока ты здесь, еще один вопрос, – сказал он.

– В чем дело? – Тот стиснул зубы, ожидая подвоха.

– По-твоему, кто красивее, Тиффани или Минт? У тебя бар, ты немало местных красоток перевидал. Будь ты судьей, кого выбрал бы?

Тодд прятал глаза от Алисы.

– Тиффани.

Разве мог Тодд ответить иначе? Его интересовало ритуальное пиво. Алиса с Владимиром скоро уедут, а ему жить в Паттайе. Задобрить местного туза, да еще по дешевке – решение разумное. Кроме того, с Доктором Любовь выбора может не остаться, и он продаст ее Пиву. После кидалова Тодду снова придется умасливать туза и убеждать, что самого его тоже кинули. Для этого нужен план. Тодд уже продемонстрировал верность хозяину, настучав про Алисин аванс, так что от плана пока не отступил.

Пиво широко улыбнулся и протянул руку. Тодд пожал ее по-военному крепко, ненавязчиво показывая силу, которую, если что, пустит в ход.

– Приятно было иметь с тобой дело. – Пиво отстранился и поработал кулаком, чтобы восстановить кровообращение. – Пиво, ты парень что надо. Ну, до субботы.

Тодд поднялся, прижимая сумку к груди, как старуха, которая сорвала джек-пот в Атлантик-Сити. Куда сейчас, в больницу или сперва домой, деньги спрятать? Живот болел, но холодный рассудок подсказывал: мотаться по Паттайе с кучей денег опасно.

Тодд ушел первым, Алиса – через пару минут. Встретились они на стоянке.

– Выглядишь хреново, – отметила она, прислонившись к фургону, который одолжил Сиа Дом.

– Ничего, оклемаюсь, – отозвался Тодд, возвращая ей четыре тысячи.

– Держался ты здорово.

– У тебя в кузове того пива, случайно, нет? – Ноздри у Тодда расширились, губы сжались в узкую полоску.

Алиса открыла дверцу кузова и вытащила бочонок.

– У тебя рана кровоточит.

Когда передавала бочонок, она заметила на рубашке у Тодда влажное пятно. Бочонок Тодд удержал.

– Алиса, ты чудо! Тебе кто-нибудь об этом говорил?

– Каждый первый москвич.

– Они не врали.

Алиса захлопнула дверцу.

Лицо Тодда стало серовато-белым, как туман над заливом. Руку Пиву он пожал крепко, но на лице было написано, что он отнюдь не на пике формы. Вечером предстоит еще одна сложная операция – значит, силы придется черпать из внутренних ресурсов.

– Точно не хочешь заехать в больницу? – спросила Алиса. – Могу подбросить тебя на фургоне.

– До дома меня подбрось.

– Просто скажи, что не сможешь сегодня выйти, и я тебя прикрою.

– Давай так: обещаю выйти, если ты отдашь мне складской морозильник.

Тодд улыбнулся. Бочонок пива на груди, сумка с выручкой в руке – казалось, он добрался до счастливого финала.

Алиса надела темные очки, плотнее прижала их к лицу и протянула руку.

– Об этом я подумаю. – Она убрала руку. – Дай мне телефон Дювела.

– Зачем тебе звонить Дювелу?

– Чтобы арестовал Пиво, – проговорила Алиса таким тоном, словно это подразумевалось само собой.

– В Паттайе? И думать забудь.

– Знаешь, мне тоже нравится мама Дювела, – улыбнулась Алиса.

– Она всем нравится, – отозвался Тодд.

На покупку титула Мисс Белый Сад Пиво взял три тысячи долларов, или девяносто тысяч батов. Банду «Свиная голова» он возглавлял достаточно давно, чтобы почуять явное кидалово. Либо русские сговорились надуть его, либо у одного из них рыльце в пушку. Алиса предполагала, что Пиво не прочь застрелить ее, присвоить ее долю, потом вернуться на склад и опорожнить его.

Зря он не застрелил ее в отеле, пока была возможность. От тела избавился бы без труда: недаром же отец владеет «Гранд-импала». Алису вынесли бы частями в черных мусорных пакетах. Только ведь и Тодда пришлось бы убить. Нет, это уже слишком, тем более что стрелял бы он в упор. Шанс избавиться от Алисы Пиво упустил, но оправдывал себя тем, что убийство создало бы отцу кучу проблем. К тому же Алиса знала, что нравится старику, иначе зачем ему интересоваться, завтракала ли она. Пиво, потрясенный таким выводом, решил не пускать в ход «глок». «Не надо», – подсказала интуиция.

Алиса рассчитывала, что Пиво устроит скандал из-за денег. Как он утрется, выяснив, что она присвоила бо́льшую часть взятки, которую Владимир адресовал судьям конкурса красоты! Алиса решила, что мысли Пива, как и у многих мужчин, текут в узком частотном диапазоне – хочется отомстить и остаться безнаказанным. Чуток креатива не создаст особых проблем с Сиа Домом, зато подтвердит девиз банды «Свиная голова»: «Нас не поимеешь. Мы тут хозяева. Победа всегда за нами. Немало чужаков, особенно фарангов, познали это на своем горьком опыте». Алиса будет начеку, ожидая от Пива вспышки креативности.

Глава 16

Богат ты или беден, больше 30–40 стаканов пива в день не выпьешь.

Адольф Буш

За три часа до ареста американских морпехов (по Алисиным «Ролексам», а не по дешевым китайским часам в управлении полиции Паттайи, которые спешат на восемнадцать минут)

Успешную Алису от незадачливых коллег, которые так и не пробились в элиту службы эскорта, где хищники-крутыши подбирают компанию для самоутверждения, отличала потрясающая способность угадывать сиюминутные желания мужчин. Подобно большинству дешевой бульварщины, мужчины читаются по диагонали и не без гадливости. Прочла одного, значит, прочла всех на свете. Различия в темпераменте и требованиях не меняют канвы сюжета, только сюрпризы девушке из службы эскорта ни к чему. А сюрпризы неизбежны, если недооценить потенциальную вредность клиента. Алиса чувствовала крысу, сидящую в самой глубине водостока, и точно знала, когда бросить взрывчатку.

Алиса шла в элитный бар на Уокинг-стрит. Признаком элитарности служил истребитель «Ф-16», вернее, его модель масштаба 1:20, привинченная к стене снаружи. Истребитель напоминал гигантского геккона-инопланетянина, он «летел» носом вверх, словно держал курс на Северную Корею. Дверь загородили три мускулистые вышибалы в обтягивающих черных футболках с черными же проводами, тянущимися по толстым шеям к ушам. Глаза вышибалам закрывали большие темные очки. Алиса словно в Москву вернулась. Главный вышибала оглядел ее с ног до головы. Красная мини-юбка ему явно понравилась.

– Мой бойфренд ждет меня внутри, – соврала Алиса.

– Русский?

– Москва, – сказала Алиса, кивнув. «Москва» прозвучала, как пароль.

– Клиентов в баре не цеплять, поняла?

– Мой бойфренд меня убьет.

– Да ну? Если зацепишь кого, я ему помогу.

Вышибала махнул рукой, проходи, мол. Ни он, ни Алиса не улыбнулись. Алисе нравились заведения, где мужчины говорят по делу и угрожают насилием. Такая честность ее устраивала.

Зал тонул в полумраке. Алиса медленно сняла очки. Молодая, уверенная, целеустремленная, сексапильная – чем не кинозвезда? Посетителей она рассматривала внимательно, как старший скотобоец, выбирающий мясо себе на ужин. Алиса обошла бар и окинула каждого наметанным взглядом. Среди десяти с лишним фарангов она выбрала нужного: коротко стриженного, мускулистого, разинувшего рот, словно перед стоматологом. Разинутые рты – естественная реакция на двадцать обнаженных танцовщиц гоу-гоу.

К Алисе тотчас подлетел фейсконтрольщик в майке.

– Сюда садись! – велел он, ткнув в угол.

– Я друга ищу, – заявила Алиса.

Фейсконтрольщик оглядел ее с головы до ног:

– Ты же говорила, тебя бойфренд ждет. Разве босс не объяснил, что русским фрилансерам тут не место?

Алиса вытащила связку ключей:

– Я должна вернуть бойфренду ключи от машины, но здесь его не вижу.

Фейсконтрольщик заметил на цепочке ключей логотип «БМВ».

– Ладно, отдай ключи и уходи.

– Хороший бар, – похвалила Алиса, – столько американских моряков.

На глазах у фейсконтрольщика она двинулась налево вдоль главной сцены. Мужчины сидели на табуретах, как ручные голуби в ожидании записки, которую вложат им в капсулу на лапке. Тогда с чувством выполненного долга они полетят обратно на насест.

На сцене девушки, держась за хромовые шесты, улыбались, махали руками, посылали страстные воздушные поцелуи. Сегодня они старались для публики, состоящей, в основном, из их сверстников. Девушек это забавляло и вдохновляло на то, чем они почти не занимались, – на танцы. Девушки покачивались, извивались, прыгали, кружились – демонстрировали полную гамму движений, которые считали танцем у шеста, вкладывая душу в хаотичные дрыги ногами и толчки бедрами. Мужчинам, рассевшимся у стойки, нравилось старание девушек – они наклонялись вперед и засовывали стобатовые купюры им в трусики. Девушки словно в сказку попали – деньги за танцы, и ничего более, из рук мужчин, очень похожих на мальчишек.

– «Золото кобры»! – крикнула одна из девушек, и вскоре ее товарки скандировали: «Золото кобры!»

Какой-то моряк встал и грудью потянулся к танцовщице, которая игриво покрутила ему сосок. Сослуживцы усадили парня обратно на табурет.

«Это не мужчины», – подумала Алиса. Таких она и в Москве видела. Это мальчишки, одурманенные бурлящими гормонами до полной дезориентации в пространстве и времени. Девчонки медленно затягивали их в сети. Зацикленные на одном, мальчишки готовы платить, врать, драться, лишь бы доказать танцовщицам, что они лучше других. Мужчины, соперничающие между собой, – лучшие друзья танцовщиц гоу-гоу.

Пока посетители не напились, элитный бар Паттайи – идеальное место, чтобы найти наемников из числа желающих прослыть альфа-самцами среди друзей и женщин. Поэтому в любой стране мира проституция и преступность идут рука об руку. Полумрак – похоть – прах. Одна стадия неизбежно ведет к другой, а лоху-клиенту невдомек, на которой из них решилась его судьба.

Воистину, элитный бар – идеальное место, чтобы сколотить команду на пару часов. Такой команде нужен лидер и пара помощников. Искать потенциального лидера среди сексуально озабоченных подростков все равно, что честного политика в Москве. Без удачи и опыта не обойтись. Алиса дошла до середины стойки, звеня ключами от «БМВ» Пива. Глянув через плечо, она заметила, что вышибала следит за каждым ее шагом.

Один из моряков ссутулился так, что касался подбородком стойки. Он смотрел на сцену и неслышно блевал. Обратно вышли бутылок с пять «Сингхи». Какой уж тут лидерский потенциал! Алиса поняла, что требования нужно менять. Лучше понизить их, чем сорвать операцию.

Общий туалет прятался в глубине бара. Обнаженные танцовщицы курили, поправляли макияж, меняли тампоны. Пахло чем-то вроде рыбного соуса или цветков боярышника, одного из основных ингредиентов в секретном рецепте пива. Парни и девушки сновали туда-сюда. Юные американские моряки стеснялись ссать в присутствии хохочущих девиц. Зато, пока стояли у писсуара, юнцы умудрялись украсить стены граффити.

Туалет – идеальное место для вербовки наемников. Полное внимание обеспечено. Алиса нацелилась на морпеха, который расстегнул ширинку и вытащил своего дружка, игнорируя трех или четырех шлюх, пожирающих его глазами. Пока он мочился в длинный светло-серый писсуар – одной рукой держал пенис, другой писа́л на стене «Американский морской волк», Алиса поняла, что поиски закончены. Едва парень застегнул штаны, она встала у него на пути.

– Морячок, ты мне нравишься, – проворковала она.

– Я морпех, – ответил парень и закрутил головой туда-сюда, разглядывая Алису.

– Мне жутко повезло. Заработать хочешь?

Лопес осклабился:

– Леди, вы только что смотрели, как я ссу, а теперь работу предлагаете? Что это, на хрен, за работа?

– Кастинг ты прошел. Теперь я протащу тебя прямо на Бродвей. Платят там отлично.

– В смысле, я вам отлично заплачу?

Алиса улыбнулась и покачала головой:

– Нет, я тебе.

– Да ну? Вы мне заплатите? Ушам своим не верю.

Девушка заплатит ему? Такая перспектива застала Лопеса врасплох. Он глазел на Алису, гадая, серьезно она говорит или дергает ему вытяжной трос парашюта за час до прыжка. Вдруг это приятели подстроили? Если клюнет на их хохму, кровавой драки не избежать. Почему-то хохмы морпехов всегда кончаются кровавыми драками.

– Ладно, – ухмыльнулся Лопес, – какую роль я должен сыграть за сто баксов?

– По-моему, ты и пяти сотен стоишь.

– В какой роли?

– В роли морпеха, который кайфует от риска.

– Это вылитый я. Кого нужно убить? – Лопес вернулся в зал и сел рядом с приятелями.

Алиса выждала пару минут, чтобы морпех прикинул, за какое преступление платят пятьсот баксов. Садисткой или извращенкой Алиса ему не показалась. Небось, глупость задумала вроде избиения бойфренда. Лопес читал, что шлюхи нападают на бойфрендов-рукоприкладцев. Впрочем, Лопес точно не знал, шлюха Алиса или нет. Красная мини-юбка, темные очки, топ обтягивающий, соски рвутся наружу, словно бабочки из коконов – разве нормальные девушки так одеваются? Если она не шлюха, на хрена караулила его у сортира? С кашей в голове и сдувшимся мочевым пузырем Лопес повел себя типично по-морпеховски – заказал еще пива и подбодрил танцовщиц на сцене.

Алиса похлопала морпеха по плечу:

– Эй, это мое место.

– Простите, не знал, – ответил морпех и соскользнул с табурета. Алиса села на его место рядом с Лопесом, которого отвлекла молодая смуглянка. Девушка не сводила с него взгляда и то и дело высовывала язычок.

Белый конверт раздулся от пятисот долларов мелкими купюрами, из тех, что Владимир заплатил за налет. Алиса протащила его по стойке и сунула под пивную бутылку. Теперь казалось, там не пять сотен, а десять тысяч.

– Какие условия? – спросил Лопес, круглыми глазами оглядывая пухлый конверт. – За жалкие пять сотен я не ворую, машины не угоняю и не убиваю, ну, если только на Ближнем Востоке.

Алиса смекнула, что морячок у нее в кармане.

– Поэтому я к тебе и обратилась. Сразу видно: ты парень с понятиями. Я не предлагаю пять сотен за то, чтобы переломать кому-то ноги. Тем более что настоящим морякам никто не страшен.

Лопес перестал ухмыляться, заметив, что русской девушкой заинтересовались Арнольд и Крюгер. Алиса угостила их пивом.

– Так что я должен сделать за пять сотен?

– Понадобятся полный мочевой пузырь, зоркий глаз и снайперская меткость.

– Что? – пролепетал Лопес. Лицо его вытянулось от изумления. Он поднял свою бутылку и покачал головой, словно идиотка только что выдала нечто умное и притом совершенно безумное. Пил он долго и наконец опустил бутылку на стойку.

– Вы, американцы, такое хохмой называете. Нужно обоссать машину. Какую именно, я покажу. Просто отольешь, как отлил пару минут назад.

– На чью машину я должен нассать за пять сотен?

– Парня, которого я хочу наказать, чтобы никогда не разочаровывал девушек.

– Жизнь – одно сплошное разочарование, – сказал Крюгер. – Привыкай.

– Только для тех, кто боится дать сдачи.

Любой здравомыслящий человек вернул бы конверт Алисе: эта красавица легко заморочит голову и наберет десяток желающих нассать на патрульную машину за куда меньшие деньги. Лопеса подвела молодость – внушила, что Алиса разглядела в нем изюминку, мол, никто лучше него машину не обоссыт. Лопес знал: дружок у него что надо. Русская лично в этом убедилась. Лопес заглянул в конверт – сплошь десятки, двадцатки и пятерки. Такие купюры в ходу у уличных наркодилеров.

Алиса протянула сотовый:

– Вот, возьми, я тебе позвоню.

– Как я узнаю, на которую машину ссать?

– Я буду сидеть в ярко-красном «БМВ» на стоянке отеля «Гранд-импала». – Алиса объяснила, как добраться до парковки на Секонд-роуд, и напомнила про записку с номерами машины, которую дала чуть раньше. – Мне нужен красивый золотой дождь.

Последняя фраза потрясла Лопеса. Неужели Алиса – извращенка, притом опасная? Он растянул губы в улыбке:

– Ты будешь в салоне, когда я?..

– Да, пока ты ссышь на лобовое стекло. Я тебе помашу.

– Извращение.

– Забава.

Лопес задумался и хлебнул еще пива.

– По-моему, за пять сотен так себе хохма, – проговорил он, а когда Алиса соскользнула с табурета, добавил: – Позвонить не забудь.

Алиса стиснула ему плечо, вонзив ноготки в кожу:

– Не забудь ответить.

Лопес понял, о чем речь, и потер плечо, когда Алиса убрала руку и одарила его лучезарнейшей улыбкой.

Лопес готов. Алиса задержалась у стойки, чтобы сделать еще один звонок. Ей повезло. Дювел оказался на Уокинг-стрит. Вышибала покружил у сцены, остановился и большим пальцем показал ей на дверь. «Такие уроды вечно тычут большими пальцами, словно это – божественный талант», – подумала Алиса. Чтобы потянуть время, она подольше посидела рядом с Лопесом. Едва телефон зазвонил и на дисплее высветился номер Дювела, Алиса сорвалась с места, шепнув морпеху: держи, мол, пистолет заряженным и наготове. Лопесу она уже почти нравилась.

У двери навстречу Алисе попались другие моряки. На прощанье она показала вышибале средний палец, а когда он двинулся в ее сторону, отвернулась. Дювел, волонтер туристической полиции Паттайи, стоял в паре футов от входа и упивался фальшивым почтением бандитов-вышибал.

– Я на дежурстве, – сказал он Алисе. – Вы намекнули, что дело важное.

– Ваша мать не сумасшедшая. Я разговаривала с ней у Тодда в баре. Ей просто очень нужна помощь. Она попросила меня, и я обещала попробовать.

Дювел покачал головой и шумно выдохнул:

– Вы это хотели мне сообщить?

– Она любит попугаиху.

– Поэтому вы мне позвонили? Я веду патрульный отряд и буквально через пару минут должен к ним вернуться.

– Если не хотите, чтобы я помогала вашей матери, скажите прямо. Одно ваше слово, и я уйду. – Алиса зашагала прочь.

Дювел перегородил ей дорогу:

– Вам нужна моя помощь?

Алиса кивнула:

– На Доктора Любовь зарится другой. Человек с большими деньгами. Я сказала ему, не надо, мол, Доктор Любовь нужна Уайпорн, а тебе – нет. Еще сказала, потолкуй с Дювелом. А он в ответ: «Ладно, потолкую». Он должен с вами встретиться. Сегодня вечером. Встретиться и принять решение. Ваша мать не сумасшедшая, но если не получит Мораг, полетит под откос. Вы согласны на встречу с тем человеком?

Дювел огляделся по сторонам, потом наклонился, чтобы посмотреть Алисе в глаза:

– О ком идет речь?

– О влиятельном человеке, местной шишке. Он зациклен на попугаихе.

Дювел сверлил Алису взглядом, только не добился ровным счетом ничего.

– Ладно, давайте завтра.

Он понял, что дело глубоко личное, и Алисе это понравилось.

– Завтра Мораг достанется тому человеку. Встретиться нужно сегодня, или Уайпорн никогда больше не увидит Доктора Любовь. Буквально на несколько минут.

Дювел переступал с ноги на ногу, обдумывая услышанное.

– Почему всем вдруг захотелось купить попугаиху?

Вопрос Алиса проигнорировала, решив сыграть на сыновних чувствах.

– В первую очередь я думаю о вашей матери. Разум у нее в порядке, ей просто нужно дать еще один шанс. Сейчас ей кажется, что этот шанс – Доктор Любовь. Встреча много времени не отнимет. Этот человек хочет, чтобы вы рассказали ему о своей матери.

– Так вы уверены, что она не сумасшедшая?

– Я позвоню вам сразу, как договорюсь о встрече. Вы поступаете правильно.

– Похоже, у меня нет выбора, – отозвался Дювел.

Алиса невольно отдала ему должное. Дювел беден, но из кожи вон лезет, чтобы купить дорогую тропическую птицу для старухи, которая сумела заглянуть в душу Алисиной бабушке. Будет ли у нее самой сын вроде Дювела? Алиса сомневалась. Пока думала об Уайпорн, она вспомнила, что нужно послать деньги маме в Москву. По сути, у нее есть только Владимир. Он заботится о ней примерно так же, как Билл о своих убийцах.

Алиса оставила Дювела у дверей ночного клуба, оглянулась и увидела, как вышибалы и фейсконтрольщик с черными проводами, тянущимися от ушей к спрятанным переговорным устройствам, приветствуют Дювела, словно героя с войны. Он присоединился к отряду берегового патрулирования, члены которого смотрели, как мускулистые бандюги делают ему вай. Алиса ускользнула, пока Дювел с отрядом стояли под моделью истребителя «Ф-16», привинченной к наружной стене. Они и не заметили, как девушка растворилась в толпе.

С Уокинг-стрит Алиса позвонила Владимиру:

– Минт и ее подружкам пора к Тодду в бар.

Она отсоединилась и набрала номер Тодда:

– Ты где?

– В баре. Где же мне еще быть, мать твою?

– У тебя проблемы?

– Проблемы? Где Минт и ее обчиканные подружки? Полчаса назад должны были появиться. Я готов ехать.

– Минт первый приз не достанется.

– Вот так хрень! – проговорил Тодд после небольшой паузы. – Мы сворачиваемся или как?

– Мы действуем по плану. Проблему уладит Владимир. У Минт появится отличный повод возненавидеть Пиво и его папашу. Думаю, она бесплатно нам поможет, только бы отомстить за обман.

– Или она возненавидит Владимира. Ему ведь следовало договориться с Пивом?

– Договоренность есть. Минт с подружками к тебе приедут.

– Не нравится мне это.

– Как твой живот?

Тодд глянул на свое пузо:

– Живот зашит.

Алиса отсоединилась и набрала третий по счету номер. Один гудок, еще один, еще один.

– Я думал, ты забыла, – проговорил Лопес. – Мне поссать надо. После твоего ухода я выпил еще шесть бутылок.

Хвастаться Лопес не любил, но почти не сомневался, что еще пару бутылок его мочевой пузырь примет.

– Не ссы. Береги мочу! Лучше встань с табурета и расплатись. Пора гонорар отрабатывать.

Алиса положила сотовый в сумочку, шагнула на проезжую часть и остановила такси-мотоцикл. Лопес хвастал, что найдет отель, но разве мужчина признается, что не умеет ориентироваться? «Поэтому Господь благословил мужчин и назвал их ошибки «косвенным ущербом», – подумала Алиса.

Каждому жителю Паттайи известно, что «Гранд-импала» – дойная корова из стада Сиа Дома. В день конкурса «Мисс Белый Сад» большой банкетный зал отеля напоминал загон, битком набитый бычками-кастратами, косящими под телок. Алиса остановилась у отеля и расплатилась с таксистом, понимая, что уже опаздывает. Тогда таксист и сообщил, что поставил тысячу батов на победу Тиффани.

– Похоже, вы не сомневаетесь в победе Тиффани, – проговорила Алиса.

Водитель пожал печами:

– Я в Сиа Доме не сомневаюсь. Тиффани – подружка Пива. Она не проиграет.

Алиса проскользнула в банкетный зал, думая, как разумно со стороны таксиста поставить на Тиффани. Беднота знает правила игры: не обращай внимания ни на кукол, ни на спектакль – и всегда ставь на кукольника.

Глава 17

Ничто не сравнится с правильной едой, правильным пивом и неправильной девчонкой.

Харви Аллен

За два часа до ареста американских морпехов (плюс-минус пара минут).

Паттайя – морской курорт, обремененный тайнами, интригами, альянсами, ворами, преступниками и обладающий устойчивой репутацией уютного местечка, в котором можно отсидеться. Катои идеально вписываются в такой контекст. Тайны и смена пола – естественное сочетание. Праздник катои, конкурс их красоты – редкий шанс для тайной жизни гордо продефилировать перед сливками модного общества, прибывающими на «мерсах», «бэхах», «хаммерах» и даже на вертолетах с хромированными раструбами. Водители тормозили, потом бежали открывать пассажирские двери. VIP-гостей высаживали у начала красной ковровой дорожки. Фотографы щелкали женщин в вечерних платьях и мужчин в стильных рубашках и брюках.

Раз в год Паттайя становится городом катои. С тайной жизни слетает завеса, ложь берет выходной, обманщики и обманутые смотрят друг другу в глаза, хоть и недолго.

До объявления результатов конкурса остались считаные минуты, напряжение в главном банкетном зале достигло апогея. На сцене оркестр играл американскую поп-музыку 80-х. Комик, подрастерявший передние зубы, зато в белокуром парике и ковбойских сапогах, сыпал шутками о кхмерах, лаосцах и бирманцах. Публика хохотала до слез. Как уморителен стеб над смуглыми, вкалывающими за крохи нацменьшинствами!

Пиво сидел за длинным столом напротив подиума. Еще четверо судей сидели тут же, в дизайнерских костюмах с галстуками. Судьи шептались, приветствовали друзей, смеялись, пили. Подиум украсили бумажными китайскими фонариками (естественно, красными), ведущий с длинной косичкой был в традиционной китайской рубахе из красного шелка, штанах в тон и черных туфлях. Музыка ревела так, что приходилось кричать, даже болтая с соседом. Эфемерный призрак Китая скользил по толпе, но голову не поднимал.

Сразу за судейским столом, украшенным цветами, сидели члены банды «Свиная голова». Изможденные, как курильщики опиума после седьмой трубки, Банк и Пиано отчаянно боролись с зевотой. Погрузка оружия в контейнер, поездка в порт, а потом в автопрокат не прошли даром. Судья поднял зеркало, чтобы посмотреть, кто сидит за ним, Пиано с Банком увидели свои лица и огорчились: тяжелый физический труд буквально отпечатался на коже.

Богатым молодым людям не подобает выглядеть как выжатый лимон. Это доля кхмеров, лаосцев и бирманцев после смены на консервном заводе или в рыбацкой артели. Над такими бедолагами и стебался комик со сцены. Члены банды «Свиная голова» хохотали над его шутками и радовались, что, смыв рыбный соус, складскую пыль и грязь, успели занять козырные места на престижнейшем конкурсе красоты. Каждый в зале понимал, сколь почетно сидеть на таких местах.

Основная цель гранд-вечера – чтобы заметили нужные люди. Желательно, чтобы заметили рядом с тузами. Пиано с Банком сидят сразу за судьями, да еще за сыном Сиа Дома, значит, вправе кидать понты. Если повезет, раздутые, как лягушка, понты помогут зацепить прекрасных понторезок, хотя в зале, набитом катои, шансы встретить настоящую девушку ничтожны. Члены банды решили чуть позднее смыться в клуб, найти девушек и потрясти их фоторепортажем с конкурса красоты, который они подготовили на айфонах.

Банк вытянул шею, Пиано сфоткал его рядом с Пивом, потом Банк так же сфоткал Пиано. Другие зрители фоткали знаменитостей. Мужчины и женщины средних лет, родители конкурсанток, мучились – им приходилось и фоткать, и держать большие букеты. По другую сторону подиума Владимир и его русские партнеры пустили по кругу серебряную флягу с водкой. Если не говоришь по-тайски и не понимаешь стеб комика, остается только напиться. Владимир перехватил взгляд Пива и поднял флягу в знак приветствия.

Пиво улыбнулся и сделал ему вай. Он радовался, что друзья рядом, деньги в кармане, а сам он – главный судья. После долгой беседы со своим отражением в зеркале Пиво решил, что подругу Владимира должно устроить второе место. В конце концов, она тайка, следовательно, подданная Сиа Дома, на нее Пиво управу найдет. Он переговорил с другими судьями, старше, известнее и влиятельнее его самого. Взятка Владимира, которую передала Алиса, в сравнение не шла с деньгами, уплаченными спонсорами, покровителями и родителями других конкурсанток.

Чуть раньше судьи собирались в отдельном кабинете, спорили и, наконец, согласовали список победительниц. Сам конкурс лишь формальность, красивая работа на публику. Судить конкурс красоты в Паттайе выгоднее, чем красть оружие. Возможно, в торговле оружием Владимир – номер один (вообще-то его имя котировалось лишь в паре непонятных стран на «С»), но в банкетном зале Пиво просто огляделся по сторонам, подсчитал, кто сколько заплатил, и понял, что русские глубоко заблуждаются относительно рыночной стоимости популярнейшего конкурса красоты. Может, Тодд прав, и часть взятки Алиса присвоила, хотя фильм она смотрела и знала, как с такими ситуациями разбирается Билл. Пиво отказывался верить, что кто-то пойдет на обман ради столь маленькой суммы.

Конкурсантки за кулисами ждали судейского решения.

– Идеальную форму титек нужно прописать в правилах участия, – сказала Поп. Она расчесывала Минт волосы, дергала, перебирала, скручивала, потом отступила на шаг, и обе посмотрели в зеркало, чтобы оценить прическу.

– Мне нравится, – сказала Минт по-тайски и подмигнула.

– Неудачные титьки хуже неудачного носа, – заметила Поп, продолжая расчесывать. Минт обхватила грудь ладонями – пусть Поп восхищается.

– Вон там не хирург, а мясник работал, – Минт кивнула на Тиффани, которая сидела в паре метров от них и все слышала. Удар под дых Минт нанесла мастерски.

– Дешевые титьки на всю округу кричат: «Фальшивые мы, фальшивые».

Сильно запахло парфюмом.

Тиффани притворилась, что промывает слова Поп в сладком запахе, превращая их в безобидный водопад розовых лепестков. Еще никто не критиковал качество, размер и форму ее груди, диаметр или цвет сосков. Наверное, Поп говорит о другой девушке. Из-за громкой болтовни в гримуборной и криков зрителей фразу Тиффани едва расслышала. Хотя отношения с Минт и ее подружками были такими напряженными, что слова не нужны.

Минт и Поп и раньше подначивали Тиффани – между собой называли ее «докторшей с куриными мозгами». «Не слышать» оскорбления становилось все сложнее. Тиффани сжимала и разжимала кулаки, якобы не замечая пристальных взглядов подружек. В перерыве Тиффани разыскала Пиво и пожаловалась: «Минт и К° донимают ее самым недружелюбным образом, провоцируют на драку». Настроена Тиффани мирно, спровоцировать себя не позволит, только нервы уже на пределе. Если Пиво не примет меры, она совершит поступок, о котором потом пожалеет. Тиффани вытащила из сумочки пружинный нож и показала Пиву. Она даже всплакнула: домой, скорей бы домой! Пиво попросил ее ни о чем не волноваться. Он конфисковал нож, поцеловал Тиффани в лоб и отправил обратно в гримуборную.

В гримуборной девушки ждали, когда помреж проводит их на главную сцену. Толпа ревела, сейчас раздастся барабанная дробь, на сцене появится влиятельная личность и объявит победителей. Еще миг, и девушки при полном параде (декольтированные вечерние платья, прически, каблуки) выпорхнут из гримуборной. Вот Сиа Дом поднялся на сцену в сопровождении десятка красоток, которые с цветами, трофеями и конвертами в руках позировали фотографам.

Момент, которого все ждали, почти настал. Сперва объявляли победительниц в менее престижных номинациях. Ежегодно раздавались требования создать новые призовые категории: взятки за каждый титул судьи получали нешуточные. Только Сиа Дом сказал призовой инфляции решительное «нет» и подвел черту: три номинации, и точка. После «Мисс Конгениальность» короновали «Мисс Талант». Здесь победительницей стала любимица публики Минт за исполнение песни «Невозможная мечта».

Второй приз получила катои, в прошлом боксер муай-тай, за попурри из боксерского ритуала и хип-хопа. Такой точности исполнения за пределами Северной Кореи никто не видел. Публика ее обожала: зал ломился от азартных личностей, которым очень понравился танец. Экс-боксерше аплодировали стоя, и Сиа Дом уговорил ее порадовать зрителей двухминутным отрывком понравившегося номера.

Третий приз получила Тиффани за божественное исполнение роли кролика из «Плейбоя». В костюм входили черные чулки и красный пояс с резинками. Тиффани вытаскивала кроликов, голубей, лягушек, черепах из больших шляп, маленьких коробок и сумочки, которую держал человек из зала. Одна за другой девушки продефилировали по «языку» походкой победительницы.

В конце «языка» Минт остановилась и получила огромный букет роз от Владимира.

– Детка, это только разминка, – шепнул он ей на ушко.

Сиа Дом вжился в роль ведущего на вручении «Оскара» – вскрыл конверт с именем второй вице-мисс, опустил глаза, улыбнулся и прочел имя. Написал его Пиво: Сиа Дом узнал почерк.

Катои по имени Джаз наклонила голову, позволив себя короновать. Напряжение снова возросло: Сиа Дом вскрыл конверт и объявил имя первой вице-мисс – Минт. Эхо разнесло по залу гулкое «нет» с русским акцентом, которое раздалось в конце подиума. Не умеющего проигрывать достойно зрители проигнорировали и хлопали Минт: та под «Невозможную мечту» дефилировала по сцене. Нечасто бывает, чтобы музыка так подходила конкурсантке.

Зал взорвался криками и аплодисментами, когда Тиффани получила корону победительницы от Сиа Дома. Старик пытался не смотреть на сына, восседающего за судейским столом. Какая часть вырученного за операцию с русскими ушла на корону? Сиа Дом не знал и знать не хотел.

Во время круга почета сияющая Тиффани посылала зрителям воздушные поцелуи. Позднее выяснилось, что симпатию двух судей красавица завоевала ответом на вопрос «Что бы ты сделала для мира и счастья во всем королевстве?».

«Я заботилась бы обо всех животных на свете. Особенно о маленьких, беспомощных и бездомных. Я совершенно бесплатно дарила бы им нежность и любовь. Ведь гуманное отношение к животным учит доброте и прощению».

Над речью Тиффани трудился ее экс-бойфренд из Австралии – тот, кто спонсировал ей операцию; тот, кто остался с разбитым сердцем. Тиффани покорила судей, зрителей, Пиво и, судя по всему, Сиа Дома тоже. Старик, больше похожий на китайского Джека Николсона, вливался в ряды ее обожателей. Тиффани подняла главный приз – массивную золотую скульптуру, которую явно ваяли с оглядкой на украшения свадебного торта и трофеи «Формулы 1». Зрители открывали шампанское. Фотографы бросились к подиуму. Судьи аплодировали стоя. Настал звездный час Тиффани. Она кланялась зрителям. Она посылала им воздушные поцелуи. В ответ зрители вскочили на ноги. Зал утонул в громе оваций.

Мрачная, рассерженная Минт стояла за спиной Тиффани. Она стиснула зубы и смотрела прямо перед собой. Победительницы в других категориях со своими призами, коронами, перевязями построились за ними полукругом, остальные конкурсантки – еще дальше, в ряд. Пришло время следующего этапа. Подобно хозяевам «Кентукки-дерби»[24], на сцену поднялись мужчины – покровители мужчин, ставших женщинами. Обожающие фанаты, родственники, бойфренды, сутенеры, спонсоры, хирурги и коллекторы. Повсюду деньги передавались с рук на руки – выплачивались игорные ставки.

Разумеется, кайф от наркотика-шоу отлетел быстро. Многие девушки двинулись обратно в гримуборную. Другие слонялись по подиуму и болтали. Кое для кого конкурс был важнейшим событием года, а то и жизни – расставаться с ним не хотелось. Снова заиграл оркестр. Победительницы разрешили другим конкурсанткам фотографироваться с призами. Некоторые раздавали автографы. Минт кусала губы и, повесив голову, искала Владимира в толпе зрителей. Владимир отсиживался на своем месте, равно как и его русские приятели. Они одобрили план Владимира убить Пиво на глазах пятисот тайцев, в том числе папаши, китайского дона Корлеоне. Но друзья убедили его, что выбраться из банкетного зала живыми – план еще более перспективный.

Чтобы не выпасть из нужного образа, Владимиру пришлось как следует углубиться в своего внутреннего Билла. Он убедил себя, что часть взятки сучка присвоила. Нельзя так поступать. Только не по отношению к Биллу. Владимир растворился в образе. Очень непросто ломать комедию перед целым залом опытных комедиантов.

Владимир решил, что горькое разочарование стоит подольше держать при себе. Сразу перехватить взгляд Пива не удалось – папенькин сынок растворился в толпе. Когда появился снова, его сопровождали Тиффани, Сиа Дом и еще полдюжины тайцев. Алису Владимир тоже потерял: она сидела в глубине зала, потом тихо поднялась и выскользнула из зала.

Минт, наконец, пробралась сквозь толпу и встала перед Владимиром, ее слова оглоушили не хуже реактивной гранаты.

– Зря ты доллар на шею повесил. Ты же… Ты же полный мудила! – выругалась она, закрыла лицо руками и зарыдала на груди у Владимира. Золотой доллар прижался ей ко лбу. – Ненавижу желтую сучку! – выпалила Минт сквозь слезы. – Сделай что-нибудь!

Указания Владимир получил. Пришло время действовать.

Глава 18

Пиво проблем не устранит; впрочем, вода и молоко тоже не помогут.

Уайли

Час Ч: Лопес стоит на крыше «БМВ» и расстегивает ширинку

Алиса ждала в «БМВ» Пива. Она переставила его с VIP-места в третьем ряду в глубину стоянки, подальше от света ближайшего фонаря. Теперь «БМВ» и фургон благотворительного общества «Золотой дракон» разделяли буквально несколько рядов. В фургоне Алиса успела переодеться из наряда с красной мини-юбкой в черные брюки а-ля ниндзя и свободный топ, проверила, на месте ли пистолет, и снова укрылась в «БМВ».

Лопес с приятелями заблудились по пути в отель. К счастью, пиар-суета после конкурса продлилась дольше, чем планировала Алиса. Операторы кабельного телевидения брали интервью у судей, победительниц, спонсоров, Сиа Дома, высокопоставленных политиков и военных, мэра и знаменитостей. Тиффани сияла, играя на камеру.

Когда Лопес позвонил из тук-тука, голос у него был пьяный. Они с друзьями потерялись. Алиса держала их на связи, каждые сто метров подсказывая направление.

– Морпехи не должны теряться, – сказала она Лопесу.

– Че? Че сказала? Ни хера не слышно. – Лопес передал трубку Крюгеру.

– Мы заплутались, а Лопес сдохнет, если не поссыт. Не знаю, сколько он еще выдержит.

Лопес заерзал и застонал, как раненый.

– Дай ему трубку, – скомандовала Алиса. Крюгер протянул трубку Лопесу:

– Она хочет с тобой поговорить.

– Лопес, вылези и передай трубку водителю.

Арнольд и Крюгер остались в тук-туке, а Лопес сделал, как велела Алиса. Когда в трубке раздался голос водителя, она пообещала ему пять тысяч батов, если тот за пять минут доставит трех фарангов на стоянку отеля.

Водитель кивнул и отдал телефон Лопесу. Тот поплелся к хвосту тук-тука, бормоча, что его мочевой пузырь вот-вот лопнет. Арнольд и Крюгер покатывались от смеха.

– Да пошли вы! – выругался Лопес и со стоном поднялся в тук-тук.

Трагедия жизни в том, что человек наживается на обломах, пока не запутается, не соскучится или не переключится на что-нибудь другое. Вопрос не в том, пойдут ли дела наперекосяк, а лишь в том, когда фургончик растеряет колеса и полетит под откос. У морпехов колеса едва болтались на осях.

Дювелу Алиса звонила, слушая свой бешеный пульс.

– Они уже близко.

Дювел подтвердил, что изменит маршрут патрулирования и приведет свой отряд на стоянку.

– Ваша затея очень важна для моей матери, – добавил он.

Пиво задержался на сцене вместе со свитой и будто парил в пяти футах над землей. Испытывал он не просто гордость, а чувство прикосновения к совершенству, любовь и восхищение окружающих. Женщина, умеющая заботиться о животных, в напряженной борьбе одолела докторов, служащую почты, менеджера грузовых авиаперевозок, экс-боксершу муай-тай, инженера, университетского профессора и экстрасенса с докторской степенью по древнегреческому. Это его женщина, его приз, его достижение.

Пиво надеялся, что победа Тиффани растопит лед в сердце Сиа Дома. Но, разглядев в толпе отца, он прочел на его лице презрение. Сиа Дому досталась одна-единственная карта – Пиво. Старик понимал, что с ней ничего не выиграть, но, как все мастера блефа, не сдавался и надеялся на чудо. Он подчеркнуто игнорировал сына с Тиффани, и эйфория Пива поблекла и превратилась в уныние.

Владимир оторвался от сотового и глянул на часы. Пора разыграть карту обманутого. Он поднялся и дал знак друзьям, которые вскочили, словно в уши им налили по стакану водки. Русские решили, что Владимиру надоело ждать. Месть – всегда самое сладкое и самое вкусное. Владимир протиснулся к сцене, бесцеремонно расталкивая зрителей, и махнул рукой Пиву. Тот ответил недоуменным взглядом, типа «вы меня зовете?», хотя прекрасно понимал, что нужно Владимиру.

Пиво застигли врасплох: русский и его амбалы-друзья приготовились к атаке. Их вес сам по себе казался страшным и угрожающим. Телохранители Владимира из тех, в кого стреляй не стреляй, а продолжают напирать. Пиву не верилось, что русский осмелится напасть на него в отеле Сиа Дома, в большом банкетном зале, полном свидетелей. Члены банды «Свиная голова» с разных сторон подошли к своему лидеру. Пиво оглядел сцену – где же отец? – но Пиано шепнул, что Сиа Дом уехал, не попрощавшись.

Минт оказалась между двумя бандами; Поп и Гифт утешали ее, как могли. Вот она заметила Владимира, снова всхлипнула, и слезы закапали на букет первой вице-мисс. Владимир шагнул к ней и попытался обнять, но красавица отстранилась.

– Ты обещал, – хныкала она.

– Титул первой вице-мисс так плох?

– Я похожа на первую вице-мисс?

На лбу у Минт отпечаталась большая $ в зеркальном отражении, сделав ее похожей на подружку байкера-«язычника»[25]. Поп и Гифт тоже ждали ответа Владимира.

– По-моему, ты похожа на победительницу, – ответил Владимир, любуясь отпечатком у нее на лбу.

Всхлипывания Минт переросли в истерику, а Владимиру почему-то вспомнилась Алиса. Как ни старался, он не мог представить ее рыдающей из-за второго места на конкурсе красоты. Если у Алисы имелись чувства, она держала их за семью печатями и никому не показывала.

Рыдать в людном месте? Владимир покачал головой.

Что особенного в Алисе? Перечислять устанешь – владение оружием и боевыми искусствами, организаторские и тактические навыки, умение собирать команду и творить чудеса в постели. В стрессовой ситуации Алиса сохраняет абсолютное спокойствие и импровизирует. Алиса мастерски расшифровывает невероятные ожидания мужчин, видит недостатки, которые выдают их уязвимость. Недооценивать ее – полное безумие. Алиса понимает, что большинство мужчин завышают свои возможности – блефуют, хотя на руках одна шваль. На глазах Владимира Алиса параллельно вела три партии, и все три выиграла.

Владимир схватил Пиво за руку и оттащил в сторонку:

– Куда собрался?

– Мне пора.

Тиффани подошла к ним и взглянула на Пиво сверху вниз. Каблуки делали ее почти на шесть дюймов выше Пива.

– Пожалуйста, передайте Минт, что мне очень понравилась ее прическа, – проговорила она.

Из Минт сделали эффектнейшую Медузу – длинные волосы скрутили эдакими змейками. Если бы за прически награждали, она получила бы первый приз.

От светской болтовни Тиффани Пиву стало еще тяжелее. Он ерзал и поглядывал на айфон, готовый звонить отцу: спаси-помоги, мол!

– Я тебя провожу, – Владимир умудрился сделать эту фразу угрожающей. Пиво слабо улыбнулся. Предложение восторга не вызывало, но раз Банк и Пиано рядом, отступать нельзя.

Владимир отвел в сторонку Минт.

– Я все улажу. Езжай к Тодду в бар. Встретимся там через полчаса.

Минт надулась, словно собираясь возразить, потом развернулась и ушла с подружками.

Едва Пиво с Владимиром выбрались из отеля, русский разыграл свою карту обманутого.

– Ты получил пятнадцать штук за победу. Почему Минт стала первой вице-мисс?

– Пятнадцать? Тут какая-то ошибка. Алиса передала мне три тысячи, про пятнадцать я слышу впервые. За пятнадцать тысяч Минт гарантированно победила бы.

Владимир мрачно глянул на Пиво, вытащил сотовый и позвонил Алисе.

– Жду тебя на стоянке. Возникла проблема с деньгами, которые ты передала Пиву. – Владимир убрал сотовый и сказал: – Она уже едет.

– Говорю вам, пятнадцати тысяч я в глаза не видел.

– Сколько ты получил?

– Девяносто тысяч батов, они же три тысячи долларов, они же цена второго места. Завоевать второе место…

– …значит проиграть, – договорил Владимир.

Минт, судя по выражению ее лица, ненавидела проигрывать еще больше, чем сам Владимир. Операция не убила в ней Наронга, древнего воина, схлестнувшегося в рукопашном бою не на жизнь, а на смерть. В минуты волнения или ненависти в теле Минт просыпался Наронг. Сейчас Минт испытывала и то и другое.

У Владимира зазвонил сотовый. Он ответил после третьего гудка и услышал Алисин голос.

– Время подошло. Ищи «БМВ» в третьем ряду с конца. Я в салоне.

– Если врешь, большие проблемы гарантирую, – пригрозил Владимир, захлопнул сотовый и сунул в карман пиджака.

С перекошенным от муки лицом Лопес ткнул пальцем в красный «БМВ». Алиса сидела на пассажирском сиденье в темных очках и бейсболке с символикой «Бостон ред сокс». «Где же они?» – недоумевала она, а Лопес, зажав ширинку, прыгал с ноги на ногу, словно в танце-латино.

– Рано еще, – сказала Алиса.

Лопес чуть не зарыдал:

– Что значит «рано еще»? Слушай, я умираю! Мочевой пузырь зашивать придется, пяти сотен не хватит, так что помоги.

Алиса думала не о молодом морпехе, скачущем перед машиной. Она думала о Владимире. Сумеет он настроить Минт на ограбление? Или та задурит ему голову? От таких риторических вопросов во рту появился кисловатый привкус, почти как от рыбного соуса к блинам.

Мочевой пузырь у Лопеса мог разорваться в любую секунду.

Из полумрака появился Пиво. Под ручку с ним шла Тиффани с короной на голове и синей перевязью на груди. Катои лучилась счастьем, словно только что вылечила белого слона от хронической диареи.

Алиса широко улыбнулась, шепнула себе: «Все получится» – и открыла окно.

– Ну, морячок, забирайся на машину и покажи класс.

Лопес чуть не закричал от радости, заскочил на «БМВ» и выпрямился.

– Бог все-таки есть! – гаркнул он в небеса, когда расстегнул ширинку.

Владимир вытащил сотовый – звонила Алиса – и замер.

– Это из Москвы, – сказал он Пиву. – Догоню тебя через пару минут.

Владимир отстал, а Пиво прибавил шагу, радуясь, что избавился от русского. «Иногда проблемы рассасываются сами собой», – подумал он.

Пока Пиво шел к «БМВ», Лопес напор не снижал. Алиса заметила, как Пиво лезет за «глоком». Однако даже с пистолетом в руке особого уважения он не вызывал. Еще неизвестно, кто тратит больше на парикмахера и макияж – подружки Минт или банда «Свиная голова».

– Леди, вы довольны? – проорал Лопес с крыши «БМВ». – Я могу так и час ссать.

– Продолжай дождевание, – велела Алиса, опустив окно.

Лопес обернулся и увидел Пиво с девятимиллиметровым пистолетом.

Дювел с отрядом берегового патрулирования свернул за угол и вошел на стоянку. Алиса откинулась на спинку сиденья, глубоко вдохнула и подумала о том, сколько событий произошло благодаря одной старухе, зацикленной на попугаихе-ара и древнем рецепте китайского пива. Примерно так же трепет крыльев бабочки в Бразилии вызывает тайфун в Китае. Алисина бабушка с глазами НЛЗ свято верила в судьбу. Алиса – тоже.

Глава 19

Если в кружке пиво, то и в голове тоже пиво.

Вашингтон Ирвинг

Раннее утро четверга.

Пошатнувшуюся репутацию восстанавливают в управлении полиции Паттайи

Электронные часы на втором этаже управления полиции Паттайи показывали 01:03. Под часами поблескивала бронзовая табличка с золотыми рельефными буквами того же размера, что цифры на часах. «Дар Сиа Дома» – гласила табличка.

Монтана широко зевнула – рот открылся, как пружинный капкан, обнажились здоровые розовые десны и белоснежные зубы. Так началась зевотная эпидемия, которая поразила сперва банду «Свиная голова», потом Ходжеса с Дювелом. Инфекция косила одного за другим – рты разевались, как у сомов перед белым мякишем. Иммунитета не хватило даже полицейским.

Алиса смотрела через плечо Монтане, набиравшей твит на айфоне. Ни Алиса, ни Тиффани зевотой не заразились. Тиффани развалилась на стуле. Глаза закрыты, туфли сброшены, корона съехала набок – королева заснула. Монтана перечитала свой последний твит, но пока не запостила. Начать или закончить его «нифигасе»? В универе учили: начинать и заканчивать предложение одним и тем же словом позволительно только Уильяму Шекспиру и Биллу Клинтону. В итоге «нифигасе» оказалось в начале. «Пусть люди сразу въезжают, че почем», – подумала Монтана.

«Нифигасе: уроды-морпехи, даже подружек завести не могут, а на тайский «БМВ» нассали».

Монтана запостила твит, зная, что Алиса его прочла.

– Этим ребятам не завести подружек, даже если их высадят на остров в компании ста незамужних женщин, – проговорила Монтана. – Только зря я с вами болтаю. Разве вы там не участвовали?

– Я пострадавшая.

Монтана наклонила голову набок:

– Простите. Вы наверняка пережили кошмар. Теперь психолог понадобится. Пусть уроды и за это заплатят. Травмы от сексуального насилия годами залечиваются. Некоторые не залечиваются вообще, так нам в колледже объясняли. Только взгляните на тех морпехов! Их хоть что-нибудь колышет? Не представляю, как они выберутся из этой заварушки. Впрочем, так им и надо.

Алиса пожала плечами, надула щеки и медленно выдохнула.

– Да, конечно, – проговорила Монтана, пожимая ей руку. – Вижу, как вам больно.

Лопес подался вперед, глазея на тайских копов, которые сообща налегали на тарелку клеклого риса с жареной курицей.

– Я ударил парня с накрашенными губами, – сказал Лопес одному из них, косясь на Пиво. – Вы когда-нибудь так делали?

Коп облизал большой палец, думая, что Лопес намекает на Тиффани.

– Даже среди тьмы-тьмущей на стоянке я увидел, что у него губы накрашены, – продолжал Лопес, кивая на Пиво. – Черт, когда ударил его, я руку подводкой для глаз испачкал. Ничего страшного, но такого, как он, морпехи настоящим мужчиной не считают. Только почему такая женщина тратит время с таким лузером? – Лопес показал на Тиффани. – Она же всем женщинам женщина.

Рассказ Лопеса о тайцах, участвовавших в инциденте на стоянке – так это называлось в отчете, – запутал полицию. Лопес говорил на языке, не похожем на английский, который учили копы. Ошибки в определении пола участников инцидента усиливали впечатление, что он выдает себя за невменяемого. Копы собрались у блюда со шкварками и кружка́ми ананаса, брали по кусочку и переводили друг другу то, что, вроде бы, сказал Лопес.

Монтана отложила айфон, посмотрела сперва на Ходжеса и Лэнни, потом на часы. Времени оставалось в обрез – еще немного, и их сочтут ушедшими в самоволку.

Ходжес сел поудобнее, наклонился и зашептал Дювелу:

– Что нам теперь делать?

По виду Ходжеса казалось, что отряд напоролся на засаду в глухом кабульском переулке, и теперь непонятно, откуда летят пули.

– Попробуйте договориться, – посоветовал Дювел, наблюдая, как коп окунает клеклый рис с курицей в мутный соус.

Ходжес был готов капитулировать. Тайцы имели преимущество и в живой силе, и в технике.

– Мы же вместе пробовали, да ничего не вышло.

Дювел покачал головой:

– Мы прорабатываем условия. Я представляю, что сейчас в мыслях у Пива.

Мировая между Пивом и Лопесом Ходжесу и в голову не приходила. Ходжес участвовал в настоящих сражениях, убивал и видел, как убивают. А вот чтобы мировой достигли люди с противоречиями, как у Лопеса с Пивом, не видел никогда. Это же все равно что просить Северный полюс слиться с Южным и надеяться, что магнитное поле планеты не изменится.

Манит, главный коп с мясистым лицом, продолжил допрос.

– Почему вы выбрали именно ту машину? На стоянке немало других машин, но вы остановились на «БМВ» хуна Пиво. Почему?

Лопес перехватил взгляд Алисы. Настал момент истины. Либо он сдаст ее, либо нет.

– Ненавижу немецкие тачки, вот почему. «Форды», «Бьюики», «Шевроле»… эти все родные, американские.

– «Шевроле» перекупил концерн «Вольво», – напомнил Ходжес, подавшись вперед.

– Ну и что? – Лопес пожал плечами. – Название-то американское.

– Примерно как фамилия Лопес, – съязвил Крюгер.

– Заткнись! – прошипел морпех и поднял средний палец.

Алиса подумала, что Лопес – малец смышленый.

– Вы непристойно обнажились перед этой женщиной, – проговорил Манит, кивнув на Алису.

– Я была в темных очках и ничего не видела, – вмешалась та.

– Вы и без темных очков его дружка не увидели бы, – не унимался Крюгер.

Арнольд ткнул его локтем.

– Проблем и так по горло, закрой пасть! – прошипел он и громко, во всеуслышание, добавил: – Отныне зовем Лопеса Шеви, в честь «Шевроле».

Только обстановка не располагала к шуткам и дурачеству.

– Арнольд, положение серьезное, – сказал Ходжес. – Все попадет в официальный рапорт.

Копы на время потеряли интерес к морпехам, сосредоточились на Пиве и целую вечность говорили с ним по-тайски. Члены отряда берегового патрулирования и морпехи не понимали ни слова. Монолог Манита длился три минуты двадцать восемь секунд.

Дювел наклонился вперед и перевел суть Ходжесу.

– Убогий уродец ненавидит немчуру больше, чем нас. Он проявил политическую нетерпимость к «БМВ». Ни с вами, ни с вашим отцом это никак не связано. Уродец даже не знал, что это ваша машина. Чего ждать от безмозглых пьяных матросов? Они раскаиваются. Гляньте на них – им бы скорее на корабль вернуться. Серьезные проблемы с американцами нам ни к чему. Какую сумму вы хотите в качестве компенсации? Мы изъяли пять сотен у урода, обоссавшего вашу машину. Возьмите деньги, и покончим с этим. Езжайте домой, пригласите свою девушку и друзей на ужин.

При переводе Дювел сгладил отдельные шероховатости, которые Манит, как главный полицейский, мог счесть провокационными.

– Дело в деньгах, – объявил Дювел. – В компенсации поруганного достоинства Пива. Мы почти договорились.

– То же самое вы твердили несколько часов назад, – отозвался Ходжес.

Увы, отец Пива поставил высокую планку и требовал огромных откупных. Сиа Дом наконец появился в участке и поддержал сына – застыл у него за спиной, положив руки ему на плечи. Пиво словно новой батарейкой зарядили, а ведь он уже почти согласился на пять сотен, только бы уехать домой. Сиа Дом смотрел на Тиффани и думал, какие большие у нее ступни. Все сделали, как надо, а про ноги не подумали.

С полицейскими Сиа Дом говорил строго, пару раз кивал на электронные часы с табличкой, гравированной его именем. Мол, либо компенсация в двести тысяч батов, либо большие проблемы. Он ведь и часы может забрать.

Никто всерьез не верил, что морпехи наскребут двести тысяч батов, а шансы раздобыть такую сумму равнялись нулю. В общем, классическая тупиковая ситуация из-за суммы выкупа. Поначалу разгневанный Сиа Дом не узнал Алису. Темные очки, бейсболка, черные брюки и майка – ничего общего с русскими девушками, фланирующими по Бич-роуд[26]. Алиса медленно сняла бейсболку – белокурые волосы рассыпались по плечам – и очки.

– Алиса, это ты?

Копы посмотрели на Сиа Дома, потом на Алису. Приунывший Пиво глянул на членов банды «Свиная голова» в надежде на моральную поддержку, но Пиано и Банк сосредоточенно изучали свои ногти, словно пересчитывали их один за другим.

– Как хорошо, что вы здесь, Сиа Дом! – обрадовалась Алиса. – Уж вы-то проблему уладите. Тут недоразумение, одно большое недоразумение.

– Недоразумение? – Напрасно Сиа Дом искал ответ или объяснение в глазах сына. У Пива ответа не нашлось. – Почему никто не сказал, что тут недоразумение?

Вообще-то никто и слова сказать не успел: Сиа Дом ворвался в зал для допросов и потребовал компенсацию.

– Алиса, давай выйдем и поговорим. – О протоколе Сиа Дом не думал. Просить разрешения у копов? Еще чего! Он подарил часы, значит, может всё и всегда.

Алиса поднялась, обошла вокруг стола и остановилась у двери. Главный коп кивнул. Алиса улыбнулась Дювелу и кивнула на Тиффани.

– Когда проснется, Спящая Красавица поможет вам с Мораг.

Момент, вроде бы, отнюдь не исторический, но в управлении полиции Паттайи его запомнил каждый.

Ходжес закрутился, как волчок: посмотрел на Тиффани, посмотрел на Алису, потом потянулся к Дювелу:

– Кто такая Мораг?

– Поджер, – прошептал Дювел.

Мозгом своих гигантских костей он чувствовал: рано или поздно откроется, что на стоянку отеля его вызвала Алиса. С кончика носа у него медленно капал пот, и это в зале, где морпехи ежились под кондиционером.

Сиа Дом взял Алису под руку и повел по коридору мимо копов и подозреваемых. Старик брюзжал себе под нос о том, как связь с Тиффани портит Пиву жизнь, мол, случившееся – наглядный тому пример. Брюзжал он без тени смущения, хотя конкурс «Мисс Белый Сад» проводился в его собственном отеле и он лично раздавал призы и короны целому взводу катои.

– Ты же обещала придумать, как от нее избавиться, – проговорил Сиа Дом, пахнущий ячменем и хмелем. Старика вырвали из счастливого мирка пивоварни, где он смешивал ингредиенты в новом чане из нержавейки, вот он и бухтел. Священный ритуал пивоварения пришлось бросить, чтобы спасти сына от очередной неприятности с законом.

– Все идет по плану.

Сиа Дом покачал головой:

– Будь добра, объясни, потому что я таких планов не понимаю.

Старик остановился у окна, которое выходило на оживленную Бич-роуд и на залив. На темном фоне горизонта колыхались огоньки лодок креветочников.

– Они по-прежнему вместе. Тиффани теперь королева красоты, как мне убедить сына порвать с ней?

– У Пива не будет выбора.

Сиа Дом ждал подсказок и намеков, но понял, что Алиса не выпускает эмоции наружу. Впрочем, он не мог не отметить, что наружность у нее приятная и без эмоций.

– Ты не знаешь моего сына, – засмеялся старик.

– Мне достаточно знать Тиффани. Она его бросит.

Сиа Дому почудилось, что в большом, полном людей зале крикнули: «Бинго!»

– Тиффани бросит моего сына?

Такая перспектива при всей своей привлекательности оскорбляла здравомыслие Сиа Дома. Одно дело, если Пиво бросит Тиффани, но чтобы наоборот? Это самый настоящий нах хаек, плевок Пиву в лицо. Нет, не одному Пиву, но и Сиа Дому, и предкам – плевок на всю нить поколений.

– Мне не верится.

– Поверьте, – Алиса кивнула. – Случится это сегодня. А Минт… Видели, как ее оскорбило второе место? Она последует за Тиффани.

– Когда? – спросил Сиа Дом, выждав, пока пройдут два копа.

– Сегодня.

– Куда? – Каждый ответ Алисы будоражил Сиа Дома.

– За границу. Сперва вам нужно уладить конфликт между американцами и Пивом. У Лопеса есть пятьсот долларов. Скажите копам, что хорошо подумали и, как добропорядочный гражданин, просите отпустить американцев на корабль. Мол, это жест доброй воли. Вы добрый, благородный человек и зла ни на кого не держите.

Голосок в голове Сиа Дома зашептал, что каждое слово этой русской – чистой воды ложь, но другой голос, свободнее, доверительнее, к которому старик прислушивался в отношениях с красивыми женщинами, говорил, что Алиса прекрасно разбирается в людях.

Сиа Дом сопоставлял свою главную мантру «как это отразится на моей репутации?» с основой Алисиного плана и, опершись на подоконник, смотрел на месяц, который вставал над заливом.

– Не хочешь стать моей невесткой?

Алиса обвила его руку своей.

– Может, обойдемся без посредников и станем бизнес-партнерами?

«Она не китаянка, а рассуждает, как китаянка», – подумал Сиа Дом.

– О каком бизнесе речь? – спросил он вслух.

– О пивном.

Старик прищурился и посмотрел на свои руки.

– Это дело сугубо семейное, на получение прибыли не рассчитано.

– Рано или поздно все сводится к прибыли.

– Только не святое, – возразил Сиа Дом.

– Из святого получается самый прибыльный бизнес.

– Нет, пока я жив.

– К тому времени ваша нить поколений оборвется. Что происходит с собственностью храма после смерти последнего священника, последнего жреца?

Сиа Дом промолчал, переступая с ноги на ногу. Плюнуть бы в луну, которую застилают наползающие с моря тучи! В горле скопилось достаточно желчи, чтобы до нее доплюнуть. Сбить с неба, утопить в Сиамском заливе. Алиса донимала его так, что хотелось заткнуть ей рот, вопрос только, как.

– Я скажу вам, что происходит, – напирала Алиса. – Ушлые ребята продают ее за бесценок. Имей последний жрец мозги, как у китайцев, он распорядился бы всем при жизни и с максимальной выгодой. Прибыли хватило бы на новый культ мини-пивоварен.

Сиа Дом ухмыльнулся, схватил Алису за обе руки и встряхнул.

– Для начала разберись с Тиффани.

– Договорились, – кивнула Алиса.

Лэнни стал звездой, едва Монтана рассказала тайским копам, что он из той же кенийской деревни, что отец Барака Обамы, значит, они почти кузены. Через пару минут принесли поднос со свежими фруктами – апельсинами, манго, арбузами – в обрамлении белого лотоса. Младший коп на коленях пополз через зал и поставил поднос перед Лэнни. Вскоре принесли второй поднос с водой, бутылкой «Джонни Уокер Блэк Лейбл» и стаканами.

Монтана развлекала собравшихся историями о Лэнни, в основном, о своем видении его будущего. Лэнни быстро пойдет в гору и через пару лет будет адмиралом. Если бы не Верховный суд США, Лэнни командовал бы учениями в Паттайе. При чем тут Верховный суд, Монтана не объяснила. Разве так уж важна реальность? Что же до дурного осадка, который останется у Лэнни от Паттайи и отношения местных к нему и к его друзьям, так кенийцы вообще гиперчувствительны и ранимы. Монтанины прогнозы пугали Лэнни. Подобно историям о голодных призраках, они создавали отрицательное биополе, которое может вернуться, подкараулить, вырваться из-под ног.

Сиа Дом проскользнул в зал для допросов и помахал главному копу, которому не терпелось сообщить старику, что среди американцев затесался брат Обамы. Мол, действовать надо быстро, не то сидеть им всем в дерьме, точнее, до самой пенсии бродить по минным полям вдоль бирманской границы.

– Решение я принял из любви к вам и к полиции в целом, – начал Сиа Дом. – Как бы я ни обожал сына, нужно помочь друзьям. Если Лопес выплатит моему сыну пятьсот долларов, мы договоримся.

Дювелу показалось, что Манит сейчас поцелует Сиа Дому руку.

Лопес хлопнул в ладоши:

– Эй, это же все мои деньги!

– Нас отпустят на корабль. Соглашайся! – посоветовал Крюгер.

– Давай, братан! – подбодрил Арнольд.

Пока морпехи шумели и препирались из-за денег, Пиво качал головой, почуяв предательство. Что теперь делать? Сиа Дом уже огласил свой вердикт, так что для копов его мнение принципиально ничего не меняло.

– Лопес мне всю машину обоссал, – произнес Пиво чуть ли не шепотом. Похоже, он с собой разговаривал, а не пытался сорвать договоренность, достигнутую отцом.

Присутствующие его нытья словно не слышали – никто, кроме Тиффани. Красавица проснулась, думая, что фрукты и виски принесли, чтобы отпраздновать ее победу над пятьюдесятью двумя соперницами. Копы выстроились у стола перед Лэнни. Каждый держал в руке листок, каждый хотел получить автограф и сфотографироваться с Лэнни, пожимая ему руку.

Тиффани фыркнула, отвернулась и взяла кусок арбуза.

– Милый, что это они делают? – спросила она Пиво.

– Подмасливаются к сыну президента США.

– Так ведь у Обамы две дочери.

– Тот парень – его внебрачный сын.

– Все как в Таиланде, – проговорила Тиффани, отправляя арбуз в рот.

Копы вручили Пиву белый конверт с пятьюстами долларами. Пару минут ушло на то, чтобы собрать двадцатки и десятки, которые «разлетелись» по управлению, и вернуть в конверт. Сбор и перекачка денег напоминали старые фильмы про вампиров, когда отсосанная кровь течет обратно в вены жертв. Пиво пересчитал деньги. Дювел наблюдал за ним и думал, что подобное видит впервые. Рассказать кому – не поверят, так что лучше молчать.

Алиса подсела к Пиву:

– Можно мне поговорить с Тиффани?

– Конечно, – уныло ответил он.

– Как женщина с женщиной, – добавила Алиса и лишь потом сообразила, что сморозила глупость.

Сиа Дом, стоявший чуть поодаль, жестом подозвал сына, чтобы поприветствовать пять своих «лучших друзей» в Паттайе.

– Я сейчас, – сказал Пиво Тиффани.

Алиса дождалась, когда Пиво втянут в беседу с отцовскими друзьями.

– Минт сегодня очень расстроилась, – сказала она наконец.

– Я тоже думала, что она победит, – отозвалась Тиффани. – У нее же русский спонсор и так далее. Наверное, спонсор и подвел Минт. Я удивилась… Нет, честно говоря, нет! – Тиффани победоносно улыбнулась, и коп сфотографировал ее с кусочком арбуза, застрявшим между передними зубами.

«Победителю легко быть честным», – подумала Алиса.

– Я знакома с бойфрендом Минт. Она смирилась со вторым местом и хочет лично перед тобой извиниться. Она понимает, что сегодня вела себя отвратительно. Тогда Минт разнервничалась, а сейчас решила загладить вину. По словам Владимира, она мечтает, чтобы ты ее простила.

– Все в порядке. Передай, что я ее прощаю, – сказала Тиффани.

– Ей нужно услышать это от тебя лично.

– Завтра можно устроить совместный ланч, – предложила Тиффани, зевнув.

– Она хочет сегодня облегчить душу. Бремя-то страшное. Помоги ей, Тиффани!

– Уже поздновато.

– Сама будешь лучше спать, если вы сегодня помиритесь.

Рядом с Тиффани встал Дювел, вытянув руки по швам.

– У него попугаиха болеет, – начала Алиса.

– Попугай-ара, самочка, – уточнил Дювел. – То и дело в обморок падает.

На глазах у всех троих Ходжес повел Лэнни, Монтану и других морпехов к двери. Лопес оглянулся, перехватил Алисин взгляд и поднял средний палец.

– Сука! – прошептал он. – Выходи аккуратнее, чтобы твою красивую попку дверью не прихлопнуло.

«Парнишка – чудо!» – с восторгом подумала Алиса.

– Это он хотел купить Доктора Любовь? – спросил Дювел, кивая на Пиво.

– Сейчас он без денег, – сказала Алиса.

Про Мораг Пиво уже забыл: появились другие проблемы. По опыту в московской службе эскорта Алиса знала: лучший способ отвлечь мужчину от одной проблемы – создать другую, серьезнее.

– Как думаешь, Пиво разрешит нам взять его машину? – спросила Алиса, повернувшись к Тиффани.

Глава 20

Пиво – напиток сильный и могущественный.

Юлий Цезарь

Ночь со среды на четверг,

1:42

Владимир и пять начинающих убийц на складе

Наташа убила Макдональда, выстрелив в упор, аккурат промеж глаз. Создавать прецедент для насилия она вовсе не собиралась. Непредумышленные убийства без свидетелей нередко становятся образцами для подражания. На сей раз, однако, без свидетелей не обойтись. Расправа над Тиффани у склада, полного свидетелей, – скорее публичная казнь, чем рядовое убийство. Впрочем, Владимир тонкости не жаловал. Он обещал Минт отомстить, и точка.

Алиса считала, что конфликт Минт и Тиффани можно уладить иначе. Ей нравилось думать, что она умеет находить альтернативы убийствам. Главное – правильно подать альтернативу, и Алиса довела это искусство до совершенства. Для Владимира она приготовила одну-единственную фразу: «У тебя без одного пять».

Привезти Тиффани на склад – задание в стиле «Убить Билла». Алиса прошла кастинг, теперь осталось решить, как играть роль. Если не справится… Воображение услужливо нарисовало картинку: Минт поднимает девятимиллиметровый пистолет до уровня глаз, целится, стреляет и убивает Тиффани наповал, попав в V-образный клинышек – им корона разделяет лоб новоиспеченной королевы красоты. Досадно получится. У Тиффани такой потенциал!

Перво-наперво нужно, чтобы сразу голову не прострелили. На стоянке отеля Алиса пересела из «БМВ» в фургон. Тиффани долго не соглашалась на смену транспорта – стояла у открытой дверцы фургона, отказываясь садиться.

– Я в фургонах не езжу, – заявила она.

У победительниц конкурса «Мисс Белый Сад» определенные правила, определенные незыблемые принципы, а поездки в фургоне китайского благотворительного общества явно за чертой допустимого.

– Почему бы нам не поехать на «БМВ»?

– «Бэха» нужна самому Пиву.

– Он поймет.

– Твоя умилостивительная жертва в кузове.

– Моя… что?

– Потом вечеринку устроим, – с улыбкой пообещала Алиса. – Загляни в кузов.

Тиффани приблизилась, шаря глазами по кузову фургона. Верхняя подсветка выхватила из мрака бочонки.

– Это же пиво!

– Да, для вечеринки. Знаешь ведь, как Пиво дрожит над своим «БМВ». К нему в багажник все бочонки не погрузишь.

– Пиво испугается.

Едва Тиффани села в кабину, с залива прилетел дождь. Алиса включила «дворники». Фургон покатил прочь в кромешном мраке среди мороси. Свет фар скользил по низким темным строениям из бетона и кирпича под крышами из рифленого железа в окружении тамариндов, кокосовых пальм и банановых деревьев. Алиса свернула с главной дороги, и транспортный поток поредел до одиноких пикапов и мотоциклов, пробивающихся сквозь дождь. С тех пор, как выехали из Паттайи, в воздухе сильно пахло дождем. Там и сям мелькали световые пятна – дома и другие строения. На холмах у самого горизонта горел костерок.

– Успокойся! – велела Алиса, когда Тиффани подскочила от громового раската, сотрясшего ночь.

– Мы на вечеринку едем, да? Пиво в курсе, да? – спрашивала Тиффани.

Алиса похлопала красавицу по ладошкам, чинно сложенным на коленях.

– Вообще-то это сюрприз. Пиво хотел держать все в секрете, но раз ты так нервничаешь, я тебе его открою.

– Спасибо, теперь мне куда спокойнее, – пролепетала Тиффани, но тут снова громыхнуло, и она снова подпрыгнула.

Грозу тайцы любят не больше, чем стычки и столкновения. Тиффани навидалась и того и другого, а теперь под раскаты грома и вспышки молнии ехала черт знает куда, точнее, в компании русской девушки на встречу с Минт, которая на сцене вполне могла ее растерзать. Тиффани твердила себе, что спешит на вечеринку-сюрприз. В отеле Поп и Гифт буквально рвались кровь ей высосать. Тиффани твердила себе, что нервничать глупо, только самовнушение не помогало. Чем дольше они ехали, тем больше ей казалось, что если Минт и решила зарыть топор войны, то наверняка ей в череп.

– Я передумала. Хочу вернуться в Паттайю, – заныла Тиффани.

– Это боязнь сцены. Страх перед публикой. Осталось немного. Мы почти у цели. Ты успокоишься. Чем скорее устранишь проблему, тем лучше. Проблемы как снежный ком. Со временем растут. Уменьшаться не умеют в принципе. – Алисины рубленые фразы заполняли короткие паузы между раскатами грома.

Ночное небо вспорола очередная вспышка молнии. Тиффани заткнула уши в ожидании грома. Когда фургон тряхнуло, она вскрикнула, словно ударило в нее, и ощупала себя, убеждаясь, что не горит.

– Минт злится на меня, всей душой ненавидит!

– Ладно, ладно, она слегка рассержена.

«И это должно меня успокоить?» – удивилась Тиффани.

– Минт хитрая, – сказала она вслух. – Почему до завтра не подождет? Мы сходили бы в кофейню неподалеку от моего университета. К тому же завтра у меня экзамен, нужно готовиться.

Алиса смерила ее взглядом. «Нужно готовиться» – необычный предлог, она хоть раз его слышала? Нет, ни разу. Между гибелью и выживанием разница примерно та же, что между молнией и раскатом грома.

– Вдруг Минт обидится? Вдруг подумает, что ты ее не уважаешь? Еще проблемы возникнут… Не разумнее ли принять ее извинения сегодня? Ты и экзамен лучше сдашь.

Алиса гнала фургон сквозь грозу, а Тиффани завороженно смотрела на «дворники». Туда-сюда, туда-сюда – их мерное движение усыпляло и делало ее восприимчивее к Алисиным словам.

– Помнишь Дювела, того разговорчивого американского копа из управления полиции? Его тайская мать задала мне вопрос, который не идет из головы.

– У Дювела тайская мать?

– Уайпорн спросила меня, считают ли русские, что видения и галлюцинации – одно и то же. Я удивилась: откуда такой вопрос, а она сказала, что тайцы не различают эти два понятия.

– Да, верно, – согласилась Тиффани.

– Я сказала, что не только тайцы, большинство людей разницу не видят. Знаешь, что она ответила?

Тиффани, немного успокоившись, покачала головой.

– Что от китайского пива видения стали ярче и у нее, и у ее соседки. Я сказала, что от русской водки бывают страшные галлюцинации и похмелья. А Уайпорн в ответ: «Ну вот, теперь ясно, почему китайцы борются за господство в мире, а русские вымирают».

– Есть над чем задуматься, да? – проговорила Тиффани, у которой уже восстановилось дыхание.

Женщины, которые одинаково смотрят на мир, легко становятся подругами; так получалось и у Алисы с Тиффани. Алиса спросила, какие животные нравятся Тиффани больше всего.

– Лошади, слоны и буйволы, – ответила та, хоть и не сразу. – А тебе кто нравится?

– Крокодилы, конечно.

Тиффани разом оживилась. Губы у нее сложились в аккуратную буковку «о».

– Крокодилы опасны, – возразила красавица. – Их дома не заведешь, не научишь сидеть, стоять и носить мячик. Они норовистые.

– Ага, за норовистость я их и люблю, – пояснила Алиса. – Крокодила не приручишь. У них четырехкамерное сердце и кора головного мозга, как у людей. Крокодилы холоднокровные, атакуют стремительно, а челюсти у них в десять раз сильнее, чем у белой акулы. Они живут до ста лет, в еде неразборчивы и начисто лишены страха.

– Ты много знаешь о крокодилах! – отметила Тиффани, в кои-то веки под впечатлением. – Но ты точно не знаешь, что крокодилья кровь – хорошее лекарство для собак.

– Только не говори, что от крокодильей крови собаки часами плавают под водой, – отозвалась Алиса.

Тиффани зыркнула на нее, только в полумраке кабины выражение лица не расшифруешь и не разберешь, стебутся над тобой или нет.

– Я не об этом. Крокодилью кровь используют для лечения дерматологических заболеваний у собак. Ее сушат в порошок и таблетируют.

– Вас этому в универе учат? – разочарованно спросила Алиса. Она-то представляла, как собаки лакают липкую кровь у берега реки. – Достанешь мне таких таблеток?

– У тебя на коже красные пятна?

– Сейчас – нет.

– Ну, я попробую.

Стремление выполнить просьбу, пусть даже глупую – вот что Алиса увидела в Тиффани. У этой красотки задатки отличного морпеха! Перед мысленным взором мелькнул Лопес, и Алиса подумала, что такая услужливость понравится и Владимиру.

Разговоры о животных расслабили Тиффани даже больше, чем разговоры о галлюцинациях.

Вопреки дождю и сырости, из ночной тьмы прорывалось оранжевое пламя, как от костра. Треск горящей древесины эхом раздавался справа от дороги. Алиса хотела спросить, что это, подношение в китайском храме или некий обряд, чтобы успокоить дух усопшего предка. Но присмотревшись к пассажирке, поняла, что Тиффани не похожа на китаянку.

– Где же ты подцепила бойфренда, который отрезает свиньям головы и вместе с бочонками пива развозит по китайским храмам?

– В клубе. Прежде я встречалась с австралийцем, но наши отношения зашли в тупик.

– Небось, когда кадрил тебя, Пиво не рассказывал ни про храмы, ни про свиные головы.

– От мужчин честности не дождешься, – вздохнула Тиффани. – Со временем к этому привыкаешь.

Алиса вела фургон по равнинной пустоши. Даже полумесяц давно скрылся за тучами. Обратно в Паттайю Тиффани больше не просилась.

Ей нравилось обсуждать мужчин с Алисой. Сильный пол красавица знала, так сказать, из первоисточника. Как и большинство новообращенных, после операции Тиффани превратилась в радикальную феминистку. За нежной улыбкой и кротким взглядом скрывался пылающий гнев на мужчин. Тиффани чувствовала, что где-то глубоко в ней спит лесбиянка, и гадала, как это воспримет Алиса.

«Все складывается не так, как следовало», – думала Алиса, но после десяти минут в обществе Тиффани такой расклад казался единственно возможным.

– Ты говоришь так, словно плевать хотела на Пиво, – заметила Алиса. – И сейчас, и вообще.

Тиффани потупилась, сложила руки и уставилась прямо перед собой.

– Он прекрасно ко мне относится.

– Конкурс ты выиграла. Что еще Пиво может тебе дать?

Тиффани созерцала пустоту за окном. Больше всего ее молчание напоминало бурную реку.

– Я скажу, что он может тебе дать, – не унималась Алиса. – Счет за эту корону. Платить будешь ежедневно до конца жизни.

– Я бы и так победила.

– Не ври себе, дорогуша. Ты победила благодаря Пиву. Ты сама это понимаешь, и Пиво понимает. Он своего добился, а сейчас запрет тебя в клетку, словно экзотическую птицу. Сидеть тебе на жердочке день-деньской, как Доктору Любовь, пока не потеряешь сознание и не рухнешь в собственное дерьмо. Небось, так и жила в Австралии?

– Мужчины! – Тиффани воспрянула духом. – Почему они так относятся к женщинам?

– Тебе виднее.

– А у вас с Владимиром как? Он твой босс, верно?

Во мраке Тиффани чудились монстры и демоны. Владимир – сущий босс из ада. Каково работать на такого? Каково… Каково с ним спать?

Щекотливые вопросы о власти мучили Алису. Тиффани говорит то, что думает, или повторяет слова Владимира, которые слышала от Минт?

– Нет, мы команда, – возразила она. – Преступность вроде футбола. У каждого свое место на поле и свои задачи.

– Хочешь сказать, у вас с ним равноправие?

Это трансгендерная операция превратила ответы Тиффани в вопросы?

– Скоро сама поймешь.

Охранник узнал остановившийся фургон. Алиса открыла окно и улыбнулась ему. Охранник заглянул в кабину и увидел Тиффани в короне. Ненастной ночью красавицу можно было принять за королеву фей, рожденную темными полями.

– Переведи, что нас прислал Пиво, а бочонок в кузове адресован ему, – попросила Алиса Тиффани.

– Он говорит, что наши друзья уже на месте, – передала ответ охранника Тиффани.

Охранник улыбнулся, отдал честь и махнул Алисе, проезжай, мол. Та понеслась прочь, свернула за угол, домчалась до конца дороги, надавила на тормоза и снова свернула. Тиффани резко запрокинула голову и придержала корону, чтобы не слетела.

– Готова к вечеринке?

В это самое время Сиа Дом, Пиво и банда «Свиная голова» устроили вечеринку в управлении полиции.

Тиффани вытащила сотовый из сумочки.

– Объясню Пиву, где я.

Алиса выхватила у нее телефон:

– И испортишь сюрприз.

– Ой, забыла!

Медленно, очень медленно Алиса проехала еще двести метров по дороге. Фары осветили надпись «Транспорт Сиа Дома» на борту первого грузовика. У входа на склад припарковалась небольшая колонна. Тиффани прочла надпись и замерла.

– У нас вечеринка на складе? – спросила она.

– Склад – чудное место для закрытой вечеринки. Никто не помешает.

– Зачем кому-то нам мешать?

– Детка, ты же теперь звезда! Про папарацци забыла? Нужно быть очень-очень осторожной.

Из фургона Тиффани выбралась с таким лицом, словно призрака увидела. Алиса захлопнула за ней дверцу и выволокла бочонок с пивом. Тиффани обернулась в поисках фотографов, но комплекс пустовал. Под легкой моросью девушки поспешили к складу. У Тиффани немела то одна часть тела, то другая, совсем как после операции. Сожаление, страх, гордость, предвкушение боролись за пальму первенства, голыми бегунами бежали наперегонки.

– Мы перехитрили папарацци, – заявила Алиса, взяв Тиффани за руку. – Не бойся, Минт хочет только помириться. Давай покончим с этим раз и навсегда. Ты первая. – Она пропустила Тиффани вперед. – Доверься мне!

Глава 21

Не надо мне ни библиотек, ни тюрем, ни дурдомов – дайте пива! По-вашему, мужчине нужна власть, а по-моему, пиво. Миру нужна не мораль, ему нужно пиво. Людские души напичканы дерьмом, а им нужно пиво.

Генри Миллер

Ночь со среды на четверг,

2:58

Тиффани и Алиса заходят на склад

Яркая, как изображение на огромном витраже, Тиффани прошествовала на склад походкой манекенщицы – точно так же она плыла по «языку» после коронации. Алиса с прижатым к груди бочонком опережала ее ровно на один шаг. Бесконечно долгую минуту девушек никто не замечал.

– Шоу начинается! – крикнула Алиса.

Девушки мигом оказались в центре внимания. Два помощника Владимира прятались за ящиками с «РПГ», один окликнул босса – тот оторвал взгляд от папки-планшета. Минт соскочила с подъемника и вырвала пистолет у второго помощника Владимира, который замешкался с боеприпасами для «РПГ» в руках. Минт прищурилась и прицелилась в Тиффани.

Между ними, прямо на линии огня, оказался Тодд.

– Какого хрена?! – пробормотал он и поднял руки.

Минт жестом велела ему обернуться. Тодд захлопал глазами, оглянулся и увидел Алису.

– Привет, Тодд, пива хочешь?

– Отойди в сторону, мать твою! – крикнула Минт.

– Не двигайся, Тодд, – проговорила Алиса.

– Если не уберешься, застрелю тебя.

– Нет, тебя она не застрелит, – заверила Алиса.

Поп подалась вперед и заглушила двигатель подъемника. Все присутствующие, не отрываясь, смотрели на Алису и Тиффани.

– Минт не хочет ни извиняться, ни вечеринку устраивать, – сказала Тиффани Алисе. – Ты соврала. Минт хочет меня убить. Ты хочешь меня убить.

У Тиффани задрожала нижняя губа, по щекам покатились слезы. Она полезла в сумочку за сотовым, но вспомнила, что Алиса забрала его еще в фургоне. Перепуганная и отчаявшаяся Тиффани разразилась рыданиями. Кто плачет, мужчина или женщина – по хриплому голосу не разберешь.

– Тебя хочет убить Сиа Дом – вот из-за чего нужно волноваться, – заметила Алиса.

– Пиво ему не позволит, – всхлипывала Тиффани.

– Пива здесь нет, – проговорила Алиса. – Зато здесь я, а я никому не позволю в тебя выстрелить.

Алиса взглянула на Минт, которая мотала головой из стороны в сторону, но Тодд по-прежнему загораживал ей обзор.

– Минт немного расстроена, – не унималась Алиса. – Но ты ведь успокоишься, правда, милая?

Владимир похлопал Минт по плечу.

– Обещал я тебе доставить ее сюда? – спросил он.

Обстановка взрывоопасная, у всех «пушки» наголо, а Владимир лучился счастьем. Алиса уже знала, чем чреват его довольный вид, – горой тел. Но ведь в порт нужно перегнать три контейнера, следовательно, живые пока ценнее.

– Грузовик номер два поведет Тиффани. Как мы и планировали, – проговорила Алиса.

– Как кто планировал? – уточнила Минт, почуяв, что у Алисы и Владимира есть от нее секреты. Кровожадность у Владимира звериная, но перед желанием навариться пасует и она. Бизнесмен в нем сильнее зверя.

– Ты не говорила, что мне придется вести грузовик, – упрекнула Тиффани Алису.

– Я обещала вечеринку-сюрприз. Выпей пива, быстрее успокоишься.

Алиса поставила бочонок на полку, порылась в ящике, вытащила две кружки и сдула с них пыль. Она наполнила одну и протянула Тиффани, наполнила другую – получилась пышная шапка пены – и протянула Минт, которая обеими руками держала пистолет. Тодд медленно опустил руки, взял кружку, поднес к губам и залпом выпил половину пива.

– Пиво супер! На, допей.

Минт отмахнулась с презрительной ухмылкой:

– Хочу ее застрелить.

– Сперва пиво попробуй, – настаивал Тодд. – Ну, давай.

Решимость Минт таяла, она потянулась за кружкой и выпила.

Владимир обещал, что поможет отомстить, иначе на налет она не согласилась бы. Без нее Поп и Гифт за руль не сядут. Минт допила пиво. По звуку ее отрыжка напоминала сигнал туманного горна с садящейся батарейкой.

Кто-то крикнул, что у двери стоит великан. Дювел появился там, где его не ждали, в тот самый момент, когда Минт решала застрелить Тиффани.

Глава 22

Дайте пиво погибающему и вино огорченному душою[27].

Книга Притчей Соломоновых 31:6

Ночь со среды на четверг,

3:17

Дювел прибывает на склад

До склада Дювел ехал за Алисой на своем мотоцикле, под дождем, почти не включая фар. Когда Алиса с Тиффани выскользнули из участка, он почувствовал: происходит нечто, о чем ему нужно знать. Он решил, что девушки отправились к таинственному претенденту на Доктора Любовь и оставил Ходжеса провожать Лэнни и Монтану в отель. Оттуда они вернутся в порт на автобусе. Пока Лэнни раздавал автографы, Дювел выбрался из участка и проследовал за Алисой до машины Пива. Мотоцикл «Хонда» стоял метрах в двадцати от «БМВ». Дювел сел в седло, выключив фары, проехал за девушками до стоянки отеля, где они пересели в фургон, потом ехал за ними снова. Неподалеку от склада Алиса свернула с основной дороги так неожиданно, что Дювел не среагировал.

Он попал на скользкий участок; мотоцикл словно летать научился, но потом рухнул в канаву. Колеса вращались в паре футов от места приземления Дювела. Тот чудом не ударился головой о гранитный валун, потерял сознание, а через пятнадцать минут очнулся вымокший, со страшным головокружением и зудом. Спотыкаясь во мраке, он поднял мотоцикл и сел в седло.

На склад Дювел ввалился, едва держась на ногах; с кончика его носа капала дождевая вода вперемешку с кровью, форма туристической полиции Паттайи испачкалась, вымокла и порвалась. Кто-то из русских навел на Дювела «РПГ», и тот высоко поднял руки. Дождевая вода рекой потекла на цементный пол.

– В него стрелять нельзя, – сказал Тодд.

– Почему нельзя? – удивился Владимир, который навел на Дювела пистолет.

Владимиру непременно хотелось кого-нибудь убить, как же иначе? Совсем как в чеховских пьесах: раз есть ружье, оно должно выстрелить. Невыстрелившее ружье подобно выставленному напоказ пенису – непристойная безделушка, приманка, сексуальный призыв. Если не Тиффани, то почему не этого великана, у которого и так полудохлый вид? Подобными вопросами задается лишь высокообразованный русский гангстер, знаток родной литературы и фильмов Квентина Тарантино.

– Потому что он поднял руки вверх. Он сдался. Потому что спас мне жизнь, и еще потому что хочет купить Доктора Любовь по хорошей цене.

– Торговец людьми? Что же ты сразу не сказал? – спросил Владимир, медленно опустил пистолет и жестом велел помощникам сделать то же самое.

В Дювела еще никогда не целились из «РПГ». Спасибо Тодду, что вмешался!

Владимир смотрел на Дювела снизу вверх: вода целыми ведрами стекала с высоченного здоровяка.

– Мы могли бы стать партнерами.

– Алиса говорит, вы тоже хотите купить Доктора Любовь, – отозвался Дювел. – Мне она нужна для мамы.

– Для мамы? – уточнил Владимир, которому Дювел нравился все больше и больше.

– Алиса же для этого организовала нам встречу?

Все уставились на Алису, которой, судя по выражению лица, хотелось застрелить Дювела.

– Он голову повредил, – проговорила она.

– Дювел, черт подери, что с тобой стряслось? – Тодд попытался сменить тему. – Выглядишь хреновенько.

О том, что Мораг – ара, Алиса помалкивала.

– Ты же, вроде, говорила, что Мораг – попугаиха, – вспомнила Тиффани.

На плечо и вперед – гранатометы помощников Владимира поднялись, как откидные столики в самолете. Дювела снова взяли на прицел. Под ногами растекалась лужа. Дювел свирепо смотрел на русских, словно столь примитивная тактика в принципе не могла его запугать.

– Мне очень жаль, но мы с Тоддом уже договорились. Доктор Любовь моя, – заявил Дювел. Он подумал о том, как в подобных ситуациях держался отец. Очередная жена брала его на мушку, а он одним взглядом ее осаживал. – Доктор Любовь переселяется к моей маме. Для нее это вопрос жизни и смерти. Вы найдете другого попугая, но эта птица моя. Тодд, скажи им!

У Дювела заныли плечи. Напрасно он пренебрегал спортом и не следил за своей формой. С другой стороны, если его застрелят, получится, что он не тратил время зря: тут никакой спорт не выручит.

– Черт подери, Дювел, хорош травить про Доктора Любовь! – взмолился Тодд. – Твоя чокнутая мамаша – не пуп земли.

Не самый удачный момент устранять недоразумение с Мораг, но после короткой паузы Тиффани поинтересовалась, не падала ли больше бедняжка с жердочки.

– Хватит про Доктора Любовь! – попросил Тодд. – Финал в стиле «Убить Билла» нам ни к чему.

– Я люблю этот фильм, – заявил Владимир. – Все любят.

– Билл перегнал бы три контейнера в порт и без команды помощников, – напомнил Тодд. – Что получится, если ты застрелишь Дювела? Грузовики в порт не попадут.

– Хотите – говорите на зашифрованном языке, мне без разницы, – отмахнулся Дювел. – Хотите проблем с Доктором Любовь, я вам их организую, лады?

– Дювел, заткнись! – взмолился Тодд.

– Мы с вами не встречались в «Пауэр бай»? – спросил Владимир.

В промокшей, облепленной грязью форме Дювел был совершенно неузнаваем. Лишь габариты его выдавали.

– Вы смотрели «Убить Билла», один из моих любимейших фильмов. Я десятки раз его видел.

– А я знаю наизусть, – отозвался Владимир.

Тиффани шумно втянула воздух, словно неожиданно проглотила леденец от кашля. Резкий звук мигом вернул Дювела к мыслям о делах.

– Цель этой встречи – поговорить о Мораг.

– О Мораг? – удивился Владимир. – Что вы все Мораг да Мораг? Кто такая Доктор Любовь?

Дювел жестом показал на Алису, которая торопливо наливала новые порции пива. Она повернулась к Владимиру и заговорила по-русски с такой скоростью, что за минуту выдала больше, чем обычный человек за час.

– Тодд, ты продашь Мораг Дювелу за… – Владимир неуверенно глянул на Алису, и та подсказала ему по-русски. – За полную свинью денег.

– Решено, – отозвался Тодд, пожав плечами.

Владимир оглядел свою банду, делая быстрые подсчеты. Он думал о погрузке оружия, о доставке в порт, распределяя объем работы между своими девицами-убийцами. Еще одна помощница не помешает. Он прицелился в потолок и выстрелил в знак торжества, угодив в люминесцентную лампу. Осколки матового стекла посыпались снежинками.

– Все решено!

Дювел подошел к Владимиру и обнял его.

– Это счастливейший день моей жизни.

Минт так не думала.

– А с ней что? – спросила она и, взвизгнув от восторга, протиснулась мимо Тодда. Сейчас, сейчас она выстрелит в Тиффани! Но перед ней выросла Алиса, которая с места сдвигаться не собиралась.

– Сколько убийц было у Билла? – спросила она.

Владимир на секунду задумался и ответил:

– Пять.

– А у тебя?

Владимир пересчитал их по головам: Минт, Поп, Гифт, Алиса.

– Четверо.

– Еще немного, и останется три.

– Билл бы до такого не довел, – вставил Дювел.

– Тебя вообще не спрашивают. Я хочу ее застрелить. И ее тоже, – Минт показала на Алису и оглянулась, рассчитывая на поддержку Владимира.

– Дювел прав. Билл держал своих женщин в узде, – проговорила Алиса. – Разве он позволял им командовать? Если чувствовал в ком строптивость, мигом разбирался. Или мы с тобой смотрели разные фильмы?

Владимир стиснул зубы, засмеялся и покачал головой. Он поскреб трехдневную щетину на щеке, обошел вокруг Минт и заслонил Алису от ее пистолета. Шаг, еще шаг, он приблизился к Минт, потянулся к ней и медленно опустил ей руку с пистолетом. Минт не сопротивлялась.

– Отлично, теперь поговорим, – сказал Владимир. – Числа очень важны. Пять – число хорошее. Тиффани – достойный номер пять?

Владимир оглядел Тиффани с головы до ног, как лот на аукционе. Все ждали его решения.

– Да, она достойный номер пять, – объявил он.

– Ты же обещал ее мне! – Минт топнула ногой и повернулась к Поп и Гифт за моральной поддержкой.

– Минт права, – вмешались подруги.

– Заткнитесь, вы на меня работаете.

Владимир был в ударе: голос а-ля Билл, глаза прищурены, как у голодного дикого кота. Одним взглядом он заставил Минт потупиться, а потом отвесил ей пощечину. У бедняжки голова дернулась назад, из уголка рта потекла кровь. Владимир шагнул к ней и забрал пистолет. Поп хотела броситься на Владимира, да помешал его помощник.

– Я сниму рубашку, ладно? – спросил Дювел.

Ни Владимир, ни прочие ему не ответили. Дювел решил, что молчание – знак согласия. Он расстегнул китель, бросил в лужу на полу, стянул рубашку и отжал дождевую воду. От влаги седые волосы на груди перепутались и прилипли к коже. Под левым соском висела, как китайский фонарик, крупная пиявка и наливалась кровью. Тиффани мигом ее заметила.

– Плинг! – воскликнула она и бросилась осматривать пиявку.

Прозвучало очень по-шотландски, в стиле Мораг, только Дювел знал, что «плинг» в переводе с тайского «пиявка». Тиффани продемонстрировала всем способность оказывать первую помощь. Она полезла к себе в сумочку.

– Осторожно, милая, – проворковал Владимир, подняв пистолет.

Тиффани вытащила шприц, потом, немного порывшись в сумке, – коричневую ампулу. Она проткнула мембрану иглой и медленно оттягивала поршень, пока шприц не наполнился. Не сказав ни слова, Тиффани уколола пиявку и до отказа нажала на поршень. Минуту спустя пиявка взорвалась, словно в ней была бомбочка. Дювел, обрызганный собственной кровью, отпрянул. Он весь перемазался.

Дювел потрогал себя за бок и поднял руку.

– Меня ранили.

Тодд рванул к нему и помог сесть на пол.

– Никто в тебя не стрелял.

– Я кровью истекаю. Если не выживу, передайте Мае Лек, что я ее люблю. И Доктора Любовь ей обязательно передайте, – попросил Дювел, потянувшись к Тодду.

– Кровь из пиявки. Тиффани спасла тебе жизнь.

– Из пиявки? С каких пор пиявки убивают? – вопрошал Дювел, окуная палец в кровь.

Никто его не слушал.

– Отлично! – похвалил Владимир.

Алиса была в таком же восторге и впервые подумала, что Тиффани и впрямь ценнее, как пятый номер команды, чем как очередной труп.

– Что за хрень ты вколола? – полюбопытствовал Владимир.

– Сухую крокодилью кровь.

– Разве она не для собак с плохой кожей? – спросила Алиса, глотнув пива.

– Пиявок она тоже убивает. – Тиффани была в своей стихии и жестикулировала шприцем на глазах у завороженной публики.

Она покорила Владимира своей эрудированностью.

– Теперь вспомнил, – проговорил он. – Ты на доктора учишься.

– На ветеринара, – уточнила Тиффани.

– Это, конечно, плюс, но отпустить тебя мы не можем, – заявил Владимир.

– Почему?

– Ты вернешься в Паттайю и нажалуешься Пиву, – пояснила Алиса.

– Не нажалуюсь. Я с ним порвала.

– А он с тобой?

– Другое дело, если бы ты из Таиланда уехала, – заметил Владимир.

Тиффани стала рыться в сумке, наклоняя ее и так, и эдак.

– Не суетись, – посоветовала Алиса, потому что в пупок Тиффани прицелились как минимум пятеро.

Катои с улыбкой раскрыла свой паспорт, перелистала страницы и подняла всем на обозрение.

– Вот австралийская виза. Я уезжаю в Перт со своим австралийским бойфрендом. Это он написал текст моей сегодняшней речи.

Алиса глянула на визу, показала ее Владимиру, и тот кивнул.

– Предложи я тебе поехать со мной, ты согласилась бы? – спросил Владимир.

– В противовес чему, смерти?

– Смерть лучше Австралии. Мы ведь понимаем друг друга?

Минт и подружки еще не сдались – окружили стеллаж с «РПГ», и Поп ломиком вскрывала ящик, чтобы добыть боеприпасы для своей мини-банды.

– Минт считает, что должна была сегодня победить, – проговорил Владимир. – Ты с ней согласна?

Похоже на университетский тест или вопрос, который задавали на конкурсе красоты. Тиффани задумалась. Минт выпятила нижнюю губу, уперлась руками в бока. Ноздри трепещут, взгляд безумный – Мисс Талант ждала ответа Тиффани. Поп протянула подруге «РПГ».

Минт подняла гранатомет на плечо и прицелилась Тиффани в грудь. Дювел с Тоддом отпрянули в разные стороны. Алиса с Владимиром не шелохнулись, а их русские помощники курили и со скучающим видом потягивали пиво. Чем не наглядное проявление свободы выбора?

– Там вышла лотерея. На деле победительниц три – Минт, Поп и я.

Типичное политическое заявление по-тайски – безвредное, бессмысленное, бесполезное, полное липового дружелюбия и доброжелательности.

– Это тебе тоже австралийский бойфренд написал? – спросила Минт.

– Нет, – покачала головой Тиффани, – это от чистого сердца.

«В сердце четыре камеры, а в них пустота», – подумала Алиса. Она не подозревала, что на деле Тиффани – та еще плутовка. Шприц в сумочке, виза в паспорте, ответ на каверзный вопрос – потенциальный номер пять в команде убийц Владимира убедительно доказывала, что она ого-го какая штучка.

Пиявки дохли одна за другой, а жизнь Тиффани из тоненькой хлипкой ниточки превратилась в канат американского авианосца в Сиамском заливе. Профессиональное мастерство завораживало, спокойствие и блестящая импровизация в сложный момент доказывали: Тиффани – девушка не промах. На кураже она наносила один точный удар за другим и все больше претендовала на победу. Чем же ответит Минт?

Владимир коснулся плеча Мисс Талант.

– Сейчас ты станешь победительницей, – шепнул он.

Обещание прозвучало тихо, по-отечески, и Минт успокоилась.

– Да, но как? – спросила она, не сводя глаз с «РПГ».

Владимир снял корону с Тиффани и медленно водрузил ее на голову Минт.

– Объявляю тебя Мисс Белый Сад!

Поп и Гифт зааплодировали, за ними Владимир, за ним его помощники, за ними Тодд. Хлопала и Алиса, не выпускавшая из рук девятимиллиметровый пистолет, и даже бледный, окровавленный Дювел, который лег на пол и перевернулся на живот.

– Прекрасно выглядишь, – похвалила Алиса, а Гифт и Поп пожали ей руку.

Тиффани наблюдала за ними, завидовала их дружбе и чувствовала себя почти как Дювел.

– Минт, ты красавица, – проговорила она, выступив вперед. – Поздравляю!

«РПГ» с грохотом упал на цементный пол – Минт разрыдалась в объятиях Тиффани. Алиса опустила пистолет. Финала а-ля «Убить Билла» не получилось, но развязка Владимира устроила.

– В лошадях разбираешься? – спросил Владимир.

– Более чем. Я даже курсовую писала о заболеваниях копыт и стоматите у лошадей. Академический руководитель советовал заняться буйволами, но они скучные. Лошади куда красивее и дружелюбнее.

Дювел сидел на полу и стонал – Тодд осматривал ему раны. Казалось, Дювела пырнули ножом.

– Какую оценку тебе поставили? – поинтересовался Дювел.

– Три с минусом, – ответила Тиффани. – Но это потому, что я не захотела специализироваться на буйволах.

Владимира отметки не волновали. Тройку с минусом он считал приличным результатом. Еще он видел перспективы, которые открывали профессиональные знания Тиффани.

– Тиффани работает на меня, – объявил он.

Никто не возражал, и Владимир решил, что молчание – знак согласия.

– Никаких разногласий. Никаких ссор. Мы семья. Это касается каждого из вас.

Русские головорезы озадаченно хлопали глазами; в основном, разговоры велись на английском и изредка на тайском – когда Минт обращалась к подружкам или к Тиффани. Головорезы глянули себе на руки, потом на ноги, потом поплелись к погрузчику.

– За работу! – скомандовал Владимир и хлопнул в ладоши. Примерно такие же звуки издает тюлень, когда лает, требуя сардину.

– Он сказал «за работу»? – спросил Дювел, наклонившись к Тодду.

Тодд смотрел прямо перед собой, наблюдая, как в контейнер опускаются ящики с ракетами.

– Нужно погрузить дерьмо, про которое тебе лучше не знать. Но ты же получил Доктора Любовь. Какая тебе разница?

– Можно мне домой?

– Ты меня спрашиваешь?

Алиса швырнула Тодду ключи от фургона. Словно аутфилдер[28], он поймал их и зажал в кулаке так, что костяшки стали похожи на куриные лапки.

– Отвези Дювела к себе, а потом проследи, чтобы он на этом же фургоне поехал домой, – распорядилась Алиса. – Дювел, в багажнике пиво для Уайпорн. Закрой фургон, позвони Сиа Дому и скажи, что фургон у тебя. Не забудь добавить, что твоя мама умеет водить, ясно?

– А где моя доля? – спросил Тодд.

– В сумке. Она в фургоне за бочонками, – ответила Алиса. – Помоги Дювелу погрузить мотоцикл в фургон. Здесь его не бросайте.

Тодд кивнул и помог Дювелу встать. На миг он заскрипел зубами и схватился за живот. И тот и другой напоминали доходяг, которым всю жизнь не везет. Удачливые унижали их, оскорбляли и в итоге бросили на произвол судьбы. На глазах Владимира, двух головорезов-наемников и команды из пяти убийц они поплелись к двери. Один из головорезов взял Тодда на прицел, но Владимир заставил опустить руку.

– Не трогай их! – приказал он.

Тодд с Дювелом не оборачивались, хотя оба ждали пули в спину. Не дождались. На пороге Тодд обернулся и глянул на Алису.

– Мы еще увидимся?

– Я тебя разыщу.

Голый по пояс Дювел уже скрылся из вида. Тодд помахал рукой и двинулся следом.

Владимир подумывал убить Тодда и засунуть его труп в морозильник рядом с Макдональдом. Тогда можно было бы прикарманить долю Тодда, целых пятьдесят тысяч долларов. Или разделить ее между убийцами из своей команды – по десять штук на нос. Десять тысяч – это полугодовой запас косметики… Шальную мысль Владимир подавил в зародыше. Он спросил себя: Билл сделал бы так? Кинул бы человека, который на него работал? Никогда! Если кинет Тодда, смогут он или его команда спать спокойно? Пришлось отпустить и Тодда, и окровавленного великана. Хотя как обидеть американского здоровяка, если тот любит «Убить Билла»? Кроме того, отпустив обоих, он преподал своей команде хороший урок. Владимир продемонстрировал, что он справедливый, но за предательство карает смертью.

В пять утра три грузовика с контейнерами покинули складской комплекс. В семь утра контейнеры уже лежали в трюме, а Владимир с командой смотрели с палубы на пристань, где суетились докеры. Даже махать некому. По щеке Тиффани покатилась одинокая слеза. Минт порывисто обняла ее. Вскоре судно с тремя контейнерами, Владимиром и убийцами прошло по Сиамскому заливу мимо американских кораблей. От Паттайи остались лишь расплывчатые очертания небоскребов.

– Лучше не бывает! – провозгласил Владимир, наливая себе водки. – Четыре тайские королевы красоты и королева московского эскорта. Мой московский эскорт в одном лице.

Алиса стояла чуть поодаль и, погрузившись в раздумья, держалась за перила. Она сладко улыбнулась Владимиру. Неужели он впрямь считает ее своим эскортом? Берег исчез из вида. Они с Сиа Домом подарили друг другу шанс на спасение. Алиса задумалась о новой жизни, в которой никто не осмелится назвать ее своим эскортом. Главное – не упустить шанс. Исчезнуть со сцены прежде, чем сыгран последний акт, – умение в стиле элиты эскорта. Занавеса не ждать, лучше испариться чуть раньше, не откладывая до последней секунды – вот что Алиса вынесла из «Убить Билла». Может, шанс сбежать еще есть.

Глава 23

Каждая уважающая себя страна должна иметь пиво и авиалинию. Футбольная команда или ядерное оружие тоже очень кстати, но без пива никак.

Фрэнк Заппа

Вечер четверга.

Лэнни, Монтана и эскорт президентского сына

Вернуться в Паттайю придумала Монтана. В кают-компании она шепнула Лэнни, что уже все приготовила. Лэнни замер над подносом с едой. Мысль о возвращении в Паттайю пугала его до мозга африканских костей.

Стоящие сзади моряки его подтолкнули:

– Не соблаговолит ли Сын Президента передвинуть свою задницу?

У офицеров своя кают-компания, но Монтана чувствовала, что подкараулить Лэнни сможет только во время ланча. С тех пор, как они вернулись на корабль, Лэнни успешно от всех прятался. Командование еще не решило, наградить участников патрулирования или уволить с флота с лишением прав и привилегий.

– Сегодня возвращаемся в город, – шепнула Монтана.

– С меня Паттайи достаточно. Нас и за вчерашнее уволить могут.

– Нас медалями наградят. К тому же на этот раз мы реально повеселимся. Не вредничай, Лэнни, поехали со мной!

– Поехали со мной, Лэнни! – заржал рядом стоящий матрос. – Не одному же тебе ехать! – подначил он.

Монтана стиснула кулаки.

– Вот так чмо! Не ты, Лэнни, а он. Будь готов к семи вечера. Едем в Паттайю. Это приказ.

– Есть, сэр! – Лэнни знал, что она воспользуется старшинством. Сопротивляться бесполезно.

Увольнительная в Паттайе с офицером, офицером-женщиной, у которой жирок на талии, пухлые щеки, большие пальцы, созданные для набивания твитов, но в целом внешность привлекательная – такого Лэнни пропустить не мог, тем более что с этой молодой женщиной он пережил одну из самых тяжелых ночей в своей жизни. Морпех закрыл глаза и внушил себе, что все будет в порядке. По заверениям Монтаны, береговое патрулирование им не грозит. Они растворятся в толпе, пропустят по стаканчику, и Лэнни расспросит ее, как она платила за университет, не отслужив на флоте. Этот вопрос снедал его накануне вечером.

Накануне вечером они неплохо спелись, и Лэнни уже решил задать свой вопрос, как отряд напоролся на морпехов, один из которых ссал на «БМВ». В такой ситуации не поинтересуешься, как она платила за образование. Лэнни не сомневался, что его уволят – зачем флоту лишние расходы? – и хотел выяснить, сумеет ли раздобыть денег на колледж, как получилось у Монтаны. Увольнительная с ней – шанс прощупать варианты на случай, если его выгонят с флота. План «Б» нужен каждому. Тем паче он приказ получил… Такую байку Лэнни скармливал себе в оправдание согласия.

Он ставил еду на поднос и твердил себе, что они с Монтаной не чужие – девушка с Дикого Запада попала в один отряд с парнем из Африки. Военные моряки, оба провинциалы, в форменных теннисках, они бродили по улицам городка на побережье Таиланда и сторожили братьев – ватагу удальцов, которые совершенно не желали быть им братьями.

Монтанины френды по «Твиттеру» считали очень романтичным то, как она позвала Лэнни на свиданку, которая и свиданкой не казалась.

Едва они с Монтаной высадились на берег, Лэнни заметил трех паттайских копов, которые следовали за ними по Бенч-роуд. Копы держались в паре футов от них с Монтаной, а когда он или она оборачивались, смотрели в другую сторону. Словно клин защитной дымки, они клубились вокруг Лэнни. По следам копов шли еще трое тайцев в гражданском. Короткие стрижки, темные очки и ни тени улыбки. Не хватало лишь флага, тогда все поняли бы, что это команда. Главный коп Манит – его Лэнни с Монтаной запомнили по каверзным вопросам, которые он задавал накануне, – живо заинтересовался Лэнни после того, как подчиненные обмолвились, что Монтана тайком устанавливала прямую связь с Белым домом при помощи суперсовременного телекоммуникационного устройства, замаскированного под обычный сотовый. Спецы тайской военной разведки утверждали, что перехватили и взломали ее шифровки. Разумеется, армия не доверяла полиции, а полиция – армии. Имелись копии Монтаниных твитов, в одном из которых говорилось: «Президентский сынок = чумовая чума. Все шалавы Уокинг-стрит от него тащатся».

Лэнни охраняли тщательнее, чем американского адмирала, который сошел на берег через час после Лэнни и Монтаны. Помощник адмирала обмолвился, что тайские власти арестовали американского моряка. Из-за случившегося накануне адмирал очень болезненно реагировал на такие сплетни.

– Надеюсь, этот чужую машину не обоссал! – вырвалось у него.

– Тайцы решили, что упомянутый моряк – родственник Обамы, сэр, – чуть позднее объявил помощник со сконфуженной улыбкой. – Поэтому его охраняют, как VIP-персону.

– Это же ерунда!

– Еще какая, сэр. Молодой моряк объяснил тайской полиции, что нашему президенту не родственник, но отряд вооруженной охраны, и без того большой, растет с каждой минутой.

– Кто распустил эти сплетни? Мне нужен полный отчет о происшествии, а еще нужно выяснить, почему моряк этим сплетням попустительствует.

– Видимо, такую дезинформацию моряк распространяет не впервые. Разумеется, полностью тайцы ему не верят. Но они не верят и нам, сэр, а все отрицания воспринимают как доказательства, что моряк – сын Обамы.

– Этих азиатов не поймешь.

– Хотите, сэр, я прикажу моряку вернуться на корабль?

Адмирал покачал головой:

– Пусть отгуляет увольнительную, а как вернется на корабль, сразу ведите его ко мне. Прямо сейчас отправьте отряд следить за ним. Пусть посмотрят, чем он занимается, с кем встречается, передает ли послания.

– Есть, сэр!

– Дыма без огня не бывает, – напомнил американский адмирал.

Огня под собой Лэнни не чувствовал, но в упор не понимал, почему тайские копы в форме и штатском плюс отряд американских моряков останавливаются в то же время, что они с Монтаной, заходят в те же бары, никогда не смотрят на танцовщиц и на него как будто тоже не смотрят.

«За нами целая демонстрация чешет! У президентского сынка личная спецслужба. С таким чуваком как у Христа за пазухой. Поверить не могу, шалава только что член ему лапала!»

– Почему за нами следят? – спросил Лэнни, когда они вышли из очередного бара.

– Это «золотые кобры» тренируются, – пояснила Монтана. – Тонкостям слежки тайцев учат.

– Но почему они за нами идут?

Монтана оглянулась на мужчину, якобы глазевшего на витрину тату-студии.

– Сделать так, чтобы они исчезли?

– А ты сумеешь?

– Далеко не отходи, я покажу, как это делается в Монтане.

Монтана задумала раствориться в огромной толпе пьяных морпехов на Уокинг-стрит. Она затащила Лэнни в гоу-гоу-бар – за штору-блэкаут, мимо пяти девиц с рекламными постерами «Пиво за 70 батов целый день», мимо официанток и мама-сан, прямо в общую уборную.

– Куда это мы? – спросил Лэнни, отцепившись от девицы, которая схватила его за руку.

Монтана разыскала пустую кабинку с окном и открыла его.

– Подсади меня!

Какая она тяжелая! Лэнни поднимал Монтану, пока та не протиснулась в оконце и не прыгнула вниз. Потом сам подтянулся к окну и увидел, как она встает на ноги.

– Скорее, Лэнни!

Тот пролез в оконце, спрыгнул и удачно приземлился на асфальт. Молодые люди промчались до конца переулка, потом еще несколько переулочков, выбежали на улицу, заскочили в бат-автобус и сели на скамью. Они тяжело дышали, а автобус пробрался сквозь поток транспорта и свернул на Секонд-роуд. От хвоста они избавились.

Монтана протянула руку. Лэнни улыбнулся и пожал ее. Водитель шустро петлял в плотном транспортном потоке, направляясь к «Бильярдно-пивному бару Доктора Любовь».

Глава 24

Добрые люди пьют доброе пиво!

Хантер С. Томпсон

Четверг,

«Бильярдно-пивной бар Доктора Любовь»

Ночью кто-то пробрался в бар и поставил морозильную камеру у бильярдного стола. Ближе к полудню официантка открыла бар, со скуки взяла кий и споткнулась о морозильник. Девушка сразу позвонила Тои и спросила, зачем босс поставил морозильник у бильярдного стола. Она ударилась голенью, нога распухает, да еще и синячище темнеет. Чего ради фаранг ловушки устраивает? Как теперь ей, хромой, клиентов цеплять?

Через несколько часов появилась Тои и решила разобраться. Она подергала замок камеры, висящий на металлической накладке. Замок казался новым. Накладка крепилась к корпусу блестящими винтами.

– Где ключ?

Официантка посмотрела на кончик кия.

– Маи ру.

Тои дернула замок – не последовало ничего, кроме вздоха разочарования. Она схватила кий и попробовала его в качестве рычага. Кий треснул, на бар пролился дождь щепок. Девушкам, попавшим под «дождь», пришлось выбирать щепки, словно вшей, из волос друг у друга.

– Ты мой любимый кий сломала! – посетовала официантка, разглядывая крохотную занозу под ногтем большого пальца.

Тои лишь рукой махнула. Она потянулась за другим кием, но единодушный протест девушек заставил ее изменить планы. Морозильник она уже ненавидела. За стойкой обнаружилась отвертка. Тои вогнала ее в замок, повернула сначала по часовой стрелке, потом против часовой. Замок не открылся, а отвертка застряла. Тои пнула морозильник. На душе́ полегчало, а вот большой палец заболел – пришлось скакать на одной ножке.

Пока Тои звонила Тодду, официантка обернула ей стопу холодным полотенцем.

– Что морозильная камера делает у бильярдного стола?

Тодд лежал на больничной койке и шептал в трубку, прижатую к уху. На соседней койке Дювел в очках для чтения рассматривал в зеркальце повязки на многочисленных укусах пиявок.

– Морозильная камера? – переспросил Дювел, опуская зеркальце.

Со склада они с Тоддом поехали прямо в больницу. Врачи, медсестры и санитары приемного отделения встретили их, как звезд мировой величины. На борту фургона красовался логотип компании Сиа Дома, значит, эти фаранги – люди особенные. В палате у них стояли живые цветы.

Тои описа́ла морозильник – длинный, белый, широкий, потертый, явно не первой молодости. Точь-в-точь среднестатистический фаранг – посетитель бара. Только морозильник был металлический, с серебристой полосой между крышкой и основной частью корпуса.

– Ты открывала его? – спросил Тодд. Он отвернулся от Дювела и понизил голос.

– Чертов морозильник заперт на замок. Я пробовать. Я сильно его пинать и теперь сломать мой нога.

– Больше не пробуй. Меня дождись. Морозильник в розетку включен?

Тои села на корточки и убедилась, что провод со штепселем вставлен в розетку.

– Да, он работает.

– Хорошо.

– Только пахнет странно.

– В каком смысле?

Тои задумалась.

– Запах как в новой машине. Босс, мне нужно в больницу. И Нит тоже. У нее нога зеленая. Распухшая. Страшная.

Тодд отключил сотовый, отложил в сторону и попробовал подняться на локтях. Он напрягся, но уступил силе тяжести и рухнул на подушку.

– Осторожно! – сказал Дювел, сидевший на краешке кровати.

Тодд закрыл глаза.

– У меня в баре морозильник. У бильярдного стола стоит. Не открывается. Тои, вон, ногу сломала.

– Я слышал.

– Вытащи меня отсюда. – Тодд потянулся за початым стаканом пива, который стоял на тумбочке. Бочонок охлаждался в ведерке со льдом. – Мне нужно выпить.

Дювел поднял сумку.

– Что это?

Из сумки Дювел извлек большой пластмассовый пузырек и встряхнул его. Таблетки демерола загремели, как кубики льда. Тодд подался вперед и пригляделся к пузырьку.

– Нет… Это для Джеральда.

– Как говорится, ты мне, я тебе.

Тодд поднял стакан ко рту.

– Не пей!

– Почему, черт подери?

– Вчера вечером я бросил туда пару демеролин, чтобы ты заснул.

– Поэтому у меня похмелье, – сказал Тодд. – Таких, как ты, потакателями называют.

– От пива с демеролом часто бывают галлюцинации. Моя мать…

– Дювел, твоя мать тут ни при чем. Тои впрямь звонила, мне не померещилось, – уверенно начал Тодд, а потом засомневался: был тот разговор или нет. Он разыскал сотовый и набрал номер Тои.

– В баре есть морозильник? – спросил он девушку.

– Да, у бильярдного стола.

– До моего приезда к нему не прикасайтесь.

Тодд закончил разговор, со стоном подался вперед и откинул простынь.

– Кто мог привезти морозильник ко мне в бар?

– Ты его не заказывал? – спросил Дювел.

– Не помню.

Последнее, что четко помнил Тодд, – полстакана пива, которые он выпил на больничной койке.

В палату беззвучно проскользнул доктор с медицинской картой в руке и зацокал языком, как охотник из африканского племени – их еще на телеканале «Дискавери» показывают – прежде, чем плюнуть отравленной стрелой из трубки в миниатюрного оленя, застывшего на илистом берегу.

– Спасибо, док, я уже в норме, – объявил Тодд и потянулся за рубашкой, но стиснул зубы и рухнул на койку, обливаясь потом. Доктор зацокал языком еще чаще и вонзил иглу Тодду в руку. Укол вырубил того не хуже бочонка ритуального пива. В ушах эхом раздавался выстрел Владимира – пальнул ведь он в потолок на складе?

– Тодд поправится? – спросил Дювел. – У него провал в памяти. Совсем как у моей матери.

– Ему нужен длительный отдых.

Оба смотрели на Тодда, который так и лежал с закрытыми глазами. Руки сложены на груди, одна нога свешена с койки, зато дыхание легкое и ровное, как у ребенка.

Тодду снилось, что он зажал дужку навесного замка болторезом и стиснул. Дужка толстая! От натуги даже живот заболел. В следующий миг Тодд стоял на борту грузового судна вместе с Алисой. Они обнимались, целовались, а над ними кружили чайки, разыскивая добычу в кильватере.

Очнулся Тодд в фургоне. Дювел сидел за рулем и слушал местную радиостанцию, крутившую песни для «золотых кобр» в увольнительной.

– Куда мы едем?

– За Доктором Любовь.

Глава 25

Лучше без денег, но с пивом, чем без пива, но с деньгами.

Комикс «Фабьюлос Ферри Фрик Бразерс»

Поздний вечер четверга,

«Бильярдно-пивной бар Доктора Любовь»

От погони успешно избавились – Лэнни с Монтаной, словно беглые преступники, шмыгнули из ночного мрака в «Бильярдно-пивной бар Доктора Любовь». Дювел сидел у стойки, на которой стояла клетка. Мораг качалась на жердочке.

– Даже не знаю… – начал Лэнни. – Разве после вчерашнего хочется общаться с этим типом?

– Если бы не он, Лопеса с приятелями лет на пятьдесят за решетку упрятали бы, – напомнила Монтана. – Он был на нашей стороне.

Молодые люди сели за стойку и пожали Дювелу руку. Только Лэнни еще не расставил все точки над «i».

– Лопес был на нашей стороне? – переспросил он. «Впервые об этом слышу», – говорило его серьезное лицо.

Монтана треснула Лэнни по плечу:

– Не будь кретином, как твой папаша!

Она ткнула Лэнни промеж ребер, и он поморщился.

– Не упомню, сколько раз я слышал такое от бывших жен моего отца, – вздохнул Дювел.

– Мой отец не президент США, – сказал Лэнни.

– Мой тоже не был, – отозвался Дювел.

Лэнни морщился и растирал плечо, нывшее от сильного удара. Барная девушка с колечком в носу, обезьяньими мордочками на ногтях и татуировкой-орлом глянула на Лэнни, как эстрадный артист на публику. Он, как, приватным шоу интересуется? Вот только зачем его Монтана стукнула: игриво, чтобы раззадорить, или это часть вялотекущей ссоры между фарангами, которым небольшие вспышки прилюдного насилия вполне сходят с рук? А при чем тут старый фаранг в коповской форме? Непросто в баре работать: порой посетителей не разберешь.

– Это Нок, – представил Дювел.

Нок решила, что ей дают зеленый свет – по-кошачьи плавно сползла с табурета, подошла к Лэнни и давай массировать ему плечо. Через минуту она наклонилась к нему и прошептала:

– Угостишь меня?

– Плечо болит, – пожаловался Лэнни, игнорируя Дювела и Нок. – Я сказал что-то не то?

– Не распускай ты нюни!

Монтана наблюдала, как барная девица разминает Лэнни плечи. Он даже не попробовал ее оттолкнуть. Усталый, измученный, погруженный в себя, Лэнни выглядел, как лучший воин Кении, против которого какое-то отсталое племя выдвинуло своего чемпиона.

Нок так и вцепилась Лэнни в плечо – она словно метила территорию, чтобы другие девушки не позарились.

– Дювел, спасибо за вчерашнее, – поблагодарила Монтана, глядя на Мораг. – Ваш попугай?

– Доктор Любовь принадлежит моей матери. Я приехал, чтобы забрать ее домой.

Дювел с улыбкой смотрел на Монтану, пока не перехватил взгляд Лэнни. Полицейский подмигнул ей и пожал руку.

– Значит, вы пьете в компании птицы вашей матери?

– Только по особым случаям.

Нок втиснулась между Монтаной, Лэнни и барной стойкой. Вверх-вниз, вверх-вниз – она скользила пальчиками Лэнни по руке, словно играла на флейте.

– Вчера ночью вы так быстро уехали, что мы не успели вас поблагодарить, – сказала Монтана. – Ходжес говорит, если бы не вы, Лопес с приятелями угодили бы за решетку.

– А так их просто уволили, – мрачно добавил Лэнни.

– Давайте я угощу вас выпивкой, – предложила Монтана Дювелу.

– И меня тоже, – встряла Нок.

– Ладно, Нок, – кивнул Дювел, – но сперва объясни нашим друзьям – «золотым кобрам», что обозначает твое имя в переводе с тайского.

– Нок – это птица, – ответила девушка. – Мораг – птица, и я птица, – радостно добавила она в расчете на одобрение Дювела.

– Девичий напиток для Мисс Птички! – провозгласил Дювел.

Монтана перехватила взгляд барменши, ткнула пальцем в коробочку с чеками, потом показала на Дювела и Нок. Для себя и Лэнни она попросила «Сингху». Всего один вечер на Уокинг-стрит, а она уже вошла во вкус. Доктор Любовь скакала по жердочке, выдавая на-гора шотландские слова, и к клетке потянулись барные девушки. Им не надоедало слушать, как Мораг, ловко копируя голос Макдональда, по-шотландски приказывает трахаться: «Паммил!»

– Мораг, я буду скучать! – разрыдалась одна из девушек.

Никто, кроме Дювела, не ждал, что появится Тодд. Когда он ввалился в бар с болторезом и бочонком пива, стихли все разговоры. Дешевые китайские часы на стене показывали 23:27. На запястье у Тодда болтался пластмассовый больничный браслет; глаза запавшие, дикие, расфокусированные. Он положил болторез на стойку, опустился на свободный табурет рядом с Дювелом и пробурчал, что ему приснился болторез, и сон этот больше напоминал видение.

Тои придвинула Тодду бутылку пива «Тигр» в зеленом презервативе – не в настоящем, конечно, а в пластиковом охладителе, который тайцы называют презервативом. Тодд презрительно отодвинул бутылку.

– Такое я больше не пью!

Он подставил стакан под краник бочонка, который принес, и налил себе пива. На глазах у всех сделал большой глоток, отставил стакан и улыбнулся.

– Теперь я пью это пиво.

– Вас выпустили? – спросила Тои. Примерно так же она удивлялась приятелям, которых неожиданно выпускали из тюрьмы. Еще ее потрясло, что Тодд перестал пить «Тигра».

– Нас обоих выпустили. – Тодд сделал большой-большой глоток и вытер губы. – Дювел, покажи девушкам свои раны!

– Нас еще на пару ночей оставляли, – проговорил Дювел и поднял рубашку, демонстрируя живот, очень похожий на доску для «Скраббла».

Лэнни уставился на повязки. Что под ними, свежие шрамы от драки с дикарями?

– Хорош, Дювел, опускай рубашку. Общее представление они получили.

Тодд пожал плечами, выпил еще стакан ритуального пива и заметил Монтану с Лэнни.

– За американских морпехов! – провозгласил он, подняв стакан.

– Я служу в ВМФ США, но не морпех, – поправила его Монтана. – Он – тоже.

– Американские военные моряки – желанные гости в моем баре. Пожалуйста, передайте это всем своим приятелям. Наш бар – лучший в Паттайе, а еще единственный, где подают ритуальное пиво. Ритуальное пиво, друзья мои, лучшее в мире. Верно, Дювел?

– Оно довольно популярно, – отозвался тот.

– Что с вами случилось? – спросил Лэнни.

– Пару дней назад экс-супруга ножом пырнула. Я отделался банальной царапиной, но подзапустил ее, вот инфекция и попала. Спасибо доктору – поцеловал рану, и сразу полегчало, – объяснил Тодд и осушил стакан.

– Вас ножом пырнули? – не мог успокоиться Лэнни.

У Лэнни глаза из орбит вылезали. В его мире насилие таилось за каждым поворотом. Только выйдешь за порог – нарвешься на злодея с «пушкой», ножом или гранатой. Никто не верил, когда Лэнни говорил, что как ни осторожничай, насилие догонит тебя и перережет горло. Или, как в случае Тодда, вселится в злодейку и пырнет в живот. У Тодда и борьбы не получилось: его просто застигли врасплох. Экс-супруга устроила ему мини-Перл-Харбор.

– Что ты во сне делал с болторезом? – спросил Дювел, коснувшись пальцем лезвия инструмента.

Тодд показал стаканом на бильярдный стол, рядом с которым стоял морозильник.

– Птичка принесла на хвосте, что какой-то кретин запер морозильную камеру, а ключ не оставил. – Тодд снова глянул на морозильник. – Откуда в замке отвертка?

Тои, вытиравшая стакан, зло на него зыркнула.

Тодд взял со стойки бутылку пива и открыл ее. После пива банды «Свиная голова» это казалось невкусным, и он медленно сполз с табурета. Словно боксер, изучающий противника, обошел морозильник.

Это морозильник со склада? Вообще-то все морозильники почти одинаковые. Они же формой бровей или губ не отличаются… Точно не скажешь. Тодд прищурился и, держась за живот, для храбрости глотнул пива. Он вернулся к стойке и присмотрелся к Лэнни. Этот морячок похож на профессионального спортсмена, кенийского бегуна; на Олимпийских играх такие летают быстрее ветра.

– Помоги мне с болторезом, – попросил Тодд. – Угощу пивом, которое до самой смерти не забудешь.

Нок по-прежнему разминала Лэнни шею. Казалось, ему шевельнуться лень.

– Что я должен делать?

– Срежь замок с морозильника, сумеешь?

– Иди, помоги, – подтолкнула Лэнни Монтана. – Видишь, человек ранен.

Лэнни отцепился от барной девицы, взял болторез и глянул на Мораг.

– Отъе…сь, гондон! – крикнула попугаиха с сильным шотландским акцентом.

– Что сказала птица? – растерялся Лэнни.

– Срежь замок и выиграй бесплатное пиво, – ответил Тодд.

– Не очень мне охота замки срезать! – вздохнул Лэнни, прижав язык к щеке.

– За дело! – снова подтолкнула его Монтана.

«Почему черному парню всегда суют болторез и отправляют на грязную работу? – спросил себя Лэнни. – Кто виноват, если что-то не так? Черный парень». Но групповое давление – сила нешуточная. Лэнни соскочил с табурета и с болторезом в руке двинулся к морозильнику. Он обхватил дужку замка болторезом и со всей силы сжал. Дужка треснула, как зубочистка. Лэнни снял замок и, вернувшись на свое место, положил его на стойку вместе с болторезом.

– Довольна? – спросил он Монтану.

Тодд налил Лэнни пива из бочонка. Моряк осушил стакан одним залпом, глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

– Божественный напиток! – выпалил Лэнни.

– Ты заслужил его.

– Чем это пахнет? – спросила Монтана.

Тодд принюхался.

– Рыбным соусом, а еще… еще… Дай подумать… Еще ритуальным пивом.

– Да-да, рыбным соусом, – закивала Тои, хотя до сих пор запах пива заглушал остальные.

– Тои, завтрашнюю партию «Сингхи» можешь поставить в морозильник.

Тои захлопала глазами, оторвавшись от раковины. На стакане, который она держала в руке, лопалась мыльная пена.

– Вы отодвинете морозильник от стола? – спросила она.

– Эй, ты же только из больницы! – напомнил Дювел. – В таком состоянии морозильники не двигают. Лэнни, помоги мне! Куда ставить камеру?

– За это нальете мне еще стаканчик того пива.

– Лады, – ответил Тодд. – Морозильник поставим за стойку.

Монтана, по весу не легче Лэнни, продемонстрировала силу рук и спины. Вместе с Лэнни и Дювелом они перетащили морозильник через бар и поставили за стойку. Запахи рыбного соуса и домашнего пива распространились по бару, как ультракороткие волны из дальнего космоса. Лэнни налил себе пива из бочонка и залпом осушил стакан. Он радовался, что Монтана вытащила его в Паттайю.

– Дурной запах, – объявила Тои, проковылявшая к морозильнику.

– Просто рыбный соус.

Тои открыла крышку. Губы у нее сложились в аккуратную буковку «о», совсем как когда Уайпорн оставила ей двадцать батов на чай. Или как у Тиффани накануне вечером, прежде, чем ее взяли на прицел. Тои отступила и, пошатнувшись, задела клетку Доктора Любовь.

– Как житуха, гондон? – заорала Мораг с шотландским акцентом, увидев в морозильнике труп Макдональда.

Из управления полиции банда «Свиная голова» отправилась на склад. Склад пустовал: их кинули, не дав кинуть самим. Вывезли все, кроме морозильника. Пиано опустился на колени и вскрыл замок за рекордно короткое время, побив старый рекорд на две минуты. Члены банды заглянули в морозильник и надолго замолчали. Влить в морозильник бочонок ритуального пива и десять бутылочек рыбного соуса придумал Пиво. Они перевезли морозильник к Тодду в бар, на тележке докатили до бильярдного стола, подключили к удлинителю, который змеился за стойку, и улизнули. Макдональд перезаморозился в озерце рыбного соуса.

– Это Макдональд! – прошептала Тои. – Зачем он в морозильник залез? – Не дождавшись ответа, девушка закричала.

Тодд встал коленями на табурет и через стойку заглянул в морозильник. Макдональд напоминал тунца. Колени он подтянул к подбородку и обхватил руками. Промеж глаз темнело одинокое пулевое отверстие.

– Разве он не в Шотландии?

Может, для русских что морозильник, что Шотландия? Фирменное амбре говорило: это работа банды «Свиная голова», но лоб Макдональда утверждал, что проклятие чудища Лох-Морар исполнилось благодаря русской меткости.

Лэнни полез за бумажником, чтобы оплатить счет.

– Куда собрался? – спросил Тодд.

– Обратно на корабль. Я оттуда ни ногой, пока не отслужу четыре года, потом отучусь в колледже и найду приличную работу.

– Ты открыл морозильную камеру и должен рассказать об этом полиции, – заметила Монтана.

– Нет, – покачал головой Лэнни, – сама расскажешь. Черный парень будет нем, как рыба. Я бегу на корабль. Завтра утром у нас тест на наркотики. Чем больше нервничаю, тем вероятнее ложноположительный результат.

Монтана схватила его за руку, но Лэнни вырвался.

– Я поехал с тобой лишь потому, что хотел выяснить, откуда у тебя деньги на колледж.

– Что же ты сразу не спросил? – с улыбкой поинтересовалась Монтана.

– Да как ни соберусь, случается преступление. – Мрачный, подавленный Лэнни покачал головой. – Ничего смешного. Мне пора.

Хихиканье барных девушек переросло в хохот.

– Бедняжка! – Монтана потрепала Лэнни по щеке. – Ты как, ничего?

– Такое ощущение, что меня взяли в заложники, – сквозь хохот ответил Лэнни.

– Убирайтесь отсюда, оба! – велел Дювел, перехватив взгляд Монтаны.

Прежде чем они вышли из бара, Монтана настучала твит: «Президентский сынок срезает замок, находит мертвяка и нажирается в говно. «Шоу Джона Стюарта»[29] стоит пригласить его, только чтобы услышать, как он ржет».

Глава 26

Лучший способ умереть – сесть под дерево, нажраться колбасы, запить бочкой пива, а потом взорваться.

Арт «Фэтсо» Донован, полузащитник футбольной команды «Балтимор кольтс»

Вечер воскресенья, первого после налета на склад.

Банда «Свиная голова» встречается с шанами

Машина Пива и банды «Свиная голова» остановилась у КПП полиции Паттайи. «БМВ» стоял третьим в очереди – мотор ревел, кондер гудел, из колонок «Бозе» лилась песня Кристины Агилеры «Любовь на четыре времени года». Полицейский приблизился и постучал в сильно тонированное окно. Следом подошел Дювел. Ни он, ни коп машину не узнали. Пиво открыл окно, и вечерний сумрак огласила любимая песня Тиффани. Пиво улыбнулся: сейчас его узнают. Неузнающие автоматически заносились в список персон нон-грата.

Пиво глянул на копа, а тот наклонился и фонариком посветил ему в лицо. Пиво отпрянул и заслонил глаза рукой. Банк сидел на переднем пассажирском сиденье, Пиано растянулся сзади, стонал и блевал в пакетик.

– Что с вашим приятелем? – спросил тайский коп, в поясной кобуре у которого лежал пистолет. Он посветил фонариком на Пиано. Тот застонал, раскачиваясь из стороны в сторону.

– А?

– Сделайте музыку тише.

– Я люблю эту песню, – заявил Пиво, но громкость сбавил. Однажды, когда они с Тиффани были наедине, красавица спела эту песню, и с тех пор мотив не шел у Пива из головы. Пиано с Банком уже роптали: надоело, мол.

– С тем парнем что-то не так, – сказал коп Дювелу.

Дювел приблизился еще на шаг и сунул большую голову в окно.

– Похоже, он пьян, – сказал Дювел.

– Мы с вами где-то встречались? – спросил Пиво, глядя то на Дювела, то на тайского копа. Нужно было сосредоточиться, чтобы их лица не расплывались в абстрактный фоторобот. – Вы утверждаете, что я пьян?

– А вы пьяны? – осведомился тайский коп.

– Нет, под кайфом, – ответил Пиво. – Спасибо, что спросили. – Он почесал нос и глянул на Дювела. – Волонтер Дювел! – с издевкой позвал Пиво. – Где ваши дружки-морячки?

– Уплыли.

Пиво говорил невнятно, глотал звуки, переключаясь с тайского на английский – поди разберись, пьян он, или так, дефект речи проявляется. Пиано стонал сзади. Банк сидел, как пес у будки, потом развернулся и глянул в заднее пассажирское окно.

Тайский коп сунул голову в салон и принюхался.

– Пиво, – объявил он.

– Ага, Пиво, – проговорил Пиво.

Коп достал штрафталоны. Пиво выразительно жестикулировал, словно приказывал Дювелу: «Скажите ему, кто я. Он, видать, новенький».

– Я не имею права вмешиваться.

– Ерунда, вы зарабатываете тем, что вмешиваетесь! – Пиво выдал свое фирменное клише. – Он в курсе, кто мой отец?

– Ваш отец в курсе, где находится его сын? – спросил полицейский. – Пожалуйста, выйдите из машины.

– Мой отец – Сиа Дом, – заявил Пиво.

События развивались не по плану. Сперва от гнева у него рассудок помутился, но мало-помалу он сообразил, что, раз его не узнали и не дают привилегий, этим можно воспользоваться – в кои-то веки, шанс блестящий!

– Он попросил вас выйти из машины.

Пиво открыл дверцу, запнулся, потерял туфлю и, хихикая, вывалился на дорогу. Пиано притих на заднем сиденье. Коп, потянувшись к бардачку, вытащил девятимиллиметровый пистолет и несколько пузырьков с таблетками.

– Что это? – спросил он у Банка.

Другой коп осветил фонариком багажник, нашел два бочонка ритуального пива и выкатил один к водительской дверце.

– А это что? – спросил первый коп.

– Пиво.

– А это? – На ладони копа лежали желтые и зеленые таблетки.

– Сушеная крокодилья кровь, – ответил Пиво, поднялся с асфальта и отряхнулся. – У меня серьезное дермозаболевание.

– Я их проверю, ладно? – Коп встряхнул пузырьки с таблетками.

Яа-баа, они же спидбол, на сленге экстази называют по-разному, но про сушеную крокодилью кровь полицейский слышал впервые.

– Давай, рви задницу! Нажалуюсь отцу, и вы, сэр, будете составлять карту бирманской границы.

Пиво глянул на машины, стоящие за ними, и занервничал. Он велел Банку не выпускать шанов из вида. Четверо шанских боевиков сидели во внедорожнике через две машины от «БМВ». Сейчас двое из них, одетые в костюмы-сафари, выбрались из салона, стояли у внедорожника и курили бирманские сигары.

Вот уже целый час Пиво кружил по Паттайе, стараясь сбросить шанский хвост. Шаны – бойцы джунглей, их не сбросишь, пока они сами того не пожелают, а пожелают они, лишь получив то, за чем явились. Они неотступно преследуют жертву, доводят до полного изнеможения, а потом набрасываются, изливая ярость. Всю субботу Пиво мурыжил их обещаниями, мол, к следующей неделе оружие у него будет. Шаны почуяли неладное, а Пиво почуял близость заточения в бочку и погружения в Сиамский залив. Он отказался встречаться с шанами.

Дурилку шаны чуют за милю – бирманцы дурили их целых шестьдесят лет, а опыт – великая вещь. Хитрые бирманцы держали шанов на расстоянии. Бирманцы казались хитрее банды «Свиная голова», пока Пиво не придумал разыскать КПП. Шанам ведь хватит ума не выкидывать ничего радикального в окружении копов?

Тайский коп посветил фонариком на документы Пива и вернул их.

– Можете ехать, – объявил он. – И не забудьте свое крокодилье лекарство. – Коп подмигнул Пиву.

– Вы не можете нас отпустить! – Пиво повернулся к Дювелу. – Я под кайфом, пахну пивом и везу запрещенные медикаменты. Вы должны меня арестовать.

Тот ушам своим не верил. Прикрываться влиятельным отцом, чтобы его арестовали – полнейший абсурд!

– На каком основании?

Пиво задумался.

– Вы меня не слушали, – посетовал он, вернулся к машине, переговорил с Банком и Пиано, потом снова вышел на дорогу. Он украдкой глянул на шанов во внедорожнике и сказал копу: – Транспортировка запрещенного вида пива.

К «БМВ» подошли еще три тайских копа. Арестовывать за транспортировку запрещенного пива не доводилось ни одному из присутствующих. Копы даже не знали, считается ли такое преступлением. Они посоветовались с Дювелом и поручили ему, волонтеру-фарангу, объявить решение.

– Полицейские беспокоятся за вас, – сказал Дювел Пиву. – Развезите друзей по домам и езжайте домой сами. Мы не можем арестовать вас за перевозку пива Сиа Дома. Иначе неприятности нам гарантированы.

– Я об одолжении прошу, – шепнул Пиво, притянув Дювела к себе. – Не бросайте нас здесь, отвезите в управление.

Тайские копы попятились от «БМВ», словно не понимая, о чем толкует Пиво.

– Эй, не уходите, вернитесь!

Отпечаток паранойи на человеческих лицах Дювел видел, когда служил уборщиком в американской психбольнице. Страх на лице Пива выглядел иначе.

– Я попробую помочь. Но полицейские боятся. Вы угрожали им, и они чуют подвох. Вы можете передумать.

– Буддой клянусь, что не передумаю!

Пиво глянул в зеркало заднего обзора и увидел, что один из шанов стоит у машины и, сложив руки на груди, смотрит на «БМВ».

Волонтеры турполиции Паттайи не имеют права арестовывать. Они как боксеры, которым велено не наносить удары, а лишь кружить по рингу, пока противник не рухнет от усталости.

– Решение за тайскими полицейскими.

– Если арестуете меня, мой отец в долгу не останется, – пообещал Пиво. Банк с Пиано смотрели в заднее окно. Неизвестно, сколько шанов таится за тонированными окнами внедорожника, который снова приблизился к «БМВ». – Он наградит вас за помощь.

Вслед за шанами тайские копы и Дювел почувствовали, что Пиво выбит из колеи. Когда палит пушка, сорвавшаяся с лафета, самое разумное – пригнуться.

– В прошлый раз в управлении вы активно выражали недовольство.

– Или арестуйте людей вон из того внедорожника. Они киллеры, – подал голос Банк. – Они до зубов вооружены.

Тайский коп покачал головой и повернулся к Дювелу.

– Яа-баа вызывает паранойю. Взгляните на них! Самая настоящая паранойя.

– Я не могу арестовать сына Сиа Дома, – заявил тайский коп. – Сами арестовывайте.

Объяснять отсутствие полномочий в таких ситуациях для Дювела было так же бессмысленно, как для тайского копа – объяснять свое бессилие. Они посоветовались с тремя другими копами в форме и поставили вопрос на голосование.

К «БМВ» подошел самый младший из копов.

– Приглашаем вас и ваших друзей выпить кофе в управлении. Если вы не против, сэр. Или проблему можно уладить обычным способом: платите сто батов, и я отпускаю вас с миром.

Как водится на тайских КПП, дорожная полиция при аресте демонстрировала потрясающую гибкость. Гибкость эта гарантировала справедливость, объективность и, разумеется, благосклонность при очередном повышении по службе.

– Я совершенно не против, – отозвался Пиво. – И наручники нам наденьте. Мы банда, три мушкетера. Если нужно, слегка поколотите Пиано с Банком, только чтобы следов не осталось. Давайте вместе изобразим сопротивление аресту.

Такое предложение копам не понравилось.

– Мы лучше в участок их привезем и там поколотим.

Пиво стоял на своем, хотя и оценил желание копов действовать по привычной схеме.

– Теперь прикажите нам встать и перебраться в полицейский пикап. Возьмите меня на прицел.

Рисковать Пиво не желал. Молодой коп подошел к «БМВ» с другой стороны. Банк пересел назад к Пиано, а молодой коп устроился на его месте.

– Вас ждет блистательная карьера, – пообещал Пиво.

Три других копа вытащили пистолеты, выволокли его из машины и заковали в наручники. Пиво хихикнул и глянул на внедорожник. Следом выволокли Пиано и отвесили ему оплеуху. Банк выполз с поднятыми руками, но копы врезали и ему. Сопротивление аресту копы изображали со смаком. Они повели членов банды «Свиная голова» прочь от «БМВ» и затолкали в фургон.

Шаны, озаренные красными огоньками своих сигар, наблюдали за действом издалека. Что они выкинут? Вероятно, проследуют за Пивом и К° до самого управления.

– Еще один момент, – начал Пиво, вместе с приятелями устроившись в патрульной машине. – В том внедорожнике шанские боевики. Думаю, вы должны принять меры.

Тайский коп понял, что напрасно боялся перевода на бирманскую границу. Насилие перекинулось с той границы в Паттайю и настигло его.

Глава 27

Я готов отдать всю славу на свете за кружку эля и безопасность[30].

У. Шекспир, «Генрих V».

Буддийский храм на окраине Паттайи,

через шесть месяцев после налета на склад

Без волос и бровей, да еще в оранжевых одеждах Пиво казался ниже ростом, стройнее и моложе. Без прически в стиле скульптур Генри Мура он стал неузнаваем. На вид совершенно чуждый моде, босой, Пиво сидел на возвышении и ждал отца.

В знак солидарности Банк и Пиано удалились от мира в тот же день и по той же причине. Во время буат фра, или принятия монашества, они так же расстались с бровями и шевелюрами, в буквальном смысле отделавшись малой кровью. «Банда «Свиная голова» в монашеских одеждах и без волос – иллюстрация какой-то буддистской заповеди», – думал Сиа Дом, хотя которой из двухсот двадцати семи, он в упор не помнил.

Почти шесть месяцев Дювел в новой роли Шофера мисс Дейзи[31] каждую среду по утрам привозил Сиа Дома к вату. В «Убей Билла» по сценарию Владимира он исполнял эпизодическую роль, и нынешняя нравилась ему куда больше. Каждую неделю Дювел высаживал Сиа Дома у ворот храма и отгонял фургон на главную стоянку. Каждую неделю он парковался все ближе и ближе к лагерю, который шаны разбили на стоянке. Однажды он припарковался вплотную к шанскому внедорожнику, вышел и огляделся. Видимо, шаны устроили временное поселение, решив дождаться дня, когда Пиво сбежит от монахов.

Сразу по вступлении в новую должность Дювел познакомил шанов с ритуальным пивом, налив по одной кружке каждому боевику. В первый раз он увидел костерок, на котором закипал суп. У костерка сидел шан и помешивал суп большим деревянным половником со змеей на черенке. На глазах у шана Дювел вытащил бочонок из фургона и принес к костерку. Сегодня боевики уже ждали Дювела с кружками наготове. Пока Сиа Дом общался с сыном, шаны наливали Дювелу суп, и тот с поклоном принимал миску. Он хлебал суп вместе с шанами, потягивал пиво и курил крепкие сигары.

В обмен на обязательство не душить, не закалывать, не расстреливать Пиво и его приятелей шаны запросили очень-очень много. Целый список. Обязательство они давали с условием, что Сиа Дом доставит оружие по первоначальному заказу, но партию увеличит – нужно же взыскать проценты за неисполнение обязательства. Лидер шанов требовал увеличить партию еще на пятнадцать процентов, чтобы покрыть текущие расходы. Кому-то следовало заплатить за суп, который в ожидании Пива шаны ели целых шесть месяцев. Хотя Дювел сомневался, что без пива по средам боевики продержались бы больше пары недель.

Сиа Дом уполномочил Дювела вести переговоры с шанами. Под давлением Дювела боевики пошли на уступки. Они затребовали поставок ритуального пива на протяжении пяти лет с возможностью продления срока. Чем дольше ожидание, тем больше пива они хотели. К скорейшему устранению проблемы шанов подталкивало еще одно: бирманцы затеяли новую наступательную операцию, поэтому оружие стало нужнее, чем голова Пива.

Сиа Дом прогулялся по территории монастыря, как всегда по средам, с тех пор как банда «Свиная голова» дружно приняла монашество. Каждую среду Сиа Дом останавливался засвидетельствовать почтение настоятелю и слушал доклад об успехах сына и его друзей, потом шел в сала, где ждал Пиво. Настоятель вещал о роли перемен и непостоянстве, как основном свойстве Вселенной. Под конец Сиа Дом всегда обращался с одной и той же просьбой: «Назовите счастливое число для лотереи». Настоятель называл.

Превращение банды «Свиная голова»» в монахов проходило в авральном режиме. Настоятель, старый друг Сиа Дома, не задавал лишних вопросов, лишь самые необходимые, не ответив на которые монахом не стать. Вы страдаете проказой? А фурункулезом? А туберкулезом? А стригущим лишаем? Вы эпилептик? Вы человек? Вопросы вроде «Вы прячетесь от жестоких убийц-шанов, потому что нагрели их, не поставив краденое оружие?» настоятель задавать не стал.

Если бы шаны могли расправиться с бандой «Свиная голова» дважды, второй раз стал бы местью за пятидесятипроцентный аванс, который Пиво едва ли не полностью растратил на наркотики, женщин, азартные игры, погашение кредитов и первоначальный взнос за обновленный «БМВ». В общем, аванса почти не осталось. Обещанных шанам «РПГ» и противотанковых ракет тоже не осталось. Но даже шаны, дикие, кровожадные убийцы с бирманского пограничья, не поднимут руку на монаха. Для банды «Свиная голова» жизнь по двумстам двадцати семи заповедям – сюр и ненаучная фантастика, но раз единственная альтернатива – встреча с шанами, выбирать не приходится.

Пиву сложившаяся ситуация давала дополнительный бонус – моральную компенсацию, которая выплачивалась каждую среду. Пиво наблюдал, как его отец справляет особый обряд. Не попал бы в монастырь, не увидел бы.

Сиа Дом на коленях подползал к каждому монаху и аккуратно складывал перед ним одежду, мыло, зубную пасту, банки с сардинами, свечи, леденцы и палочки фимиама. Старик скрючился перед сыном, пораженные артритом колени так и хрустели.

– Фра, все ли у тебя благополучно?

Клички в монастыре не в почете, так что по средам Пиво становился фра.

Прелесть ситуации усиливал вай Сиа Дома. К монахам относятся уважительно – Пиво наслаждался пиететом и милостиво принимал отцовские подношения. Духовная и возвышающая часть Сиа Дому нравились, а вот строгие правила безмерно раздражали. Старик набирал пунью[32], но черные мысли заполняли разум и, как он их ни сдерживал, поглощали пунью и ухудшали его карму.

Сиа Дом не мог заорать на монаха, мол, ты полное ничтожество, сорвал отличную сделку и нажил врагов, диких головорезов, которые рассчитывают, что он выплатит сыновьи долги. Об этом и речи быть не может!

Монахов глубоко уважают. На сына-монаха непозволительно орать даже отцу. Это такой грех, что жажду в следующей жизни ничем не утолишь: ритуального пива не хватит.

По тайской традиции, каждый мирянин должен делать вай монаху, исходя из предположения, что получать вай должен не мирянин, а монах. Предположению этому никто не верил. Пиво балдел оттого, что отец делает ему вай, тем более что ответный вай ему делать запрещалось. Каждую среду Пиво ждал отцовского вая. Банк и Пиано с не подобающим монахам пылом жалели, что под рукой нет фотоаппарата. Такие моменты нужно запечатлеть и сохранить на фотографиях! В отсутствии фотоаппарата вай Сиа Дома оставалось хранить в памяти.

О фотоаппаратах и воспоминаниях монахам даже думать не следует. При посвящении в монашество настоятель объяснил, что нужно учиться полной отрешенности. Тон настоятеля не давал усомниться: учение будет крайне сложным. В плане воспоминаний Пиво особенно беспокоили мысли о сорванной сделке с шанами. Он знал: шаны, разбившие лагерь у монастырских ворот, о ней не забудут.

Пат между шанами и бандой «Свиная голова» длился уже шесть месяцев. Пока Сиа Дом не договорится с шанами, Пиву и К° оставалось лишь повторять мантры, зубрить заповеди и коротать время, разбирая частично совпадающие воспоминания об обмане и предательстве. Банда «Свиная голова» тосковала в монастыре, а шаны, сами добрые буддисты, тосковали за монастырскими воротами, дожидаясь побега Пива и К°.

На первых порах Сиа Дом очень мучился оттого, что шаны держат Пиво в заложниках. Как-никак это его сын, его провинция, его владения. Порой неделя до очередной встречи с сыном казалась бесконечной. Когда терпеть становилось невмоготу, мысли о будущем и Пиве в оранжевых одеждах доводили старика до слез. Для пуньи слезы – самое то, но что делать с тоской по сыну?

Сиа Дом начал пропускать свадьбы, похороны и даже обеды с начальником полиции Паттайи ради внеочередных поездок в ват, где он в позе лотоса сидел напротив сына. С тем ничего не получалось – счастливые номера, которые выдавал настоятель, в лотерее не выигрывали. Мало-помалу старик погружался в пучину отчаяния.

Только Сиа Дом добился успеха благодаря умению видеть плюсы среди безысходности и мрака. Секрет финансового благополучия почти всегда кроется в способности подниматься над черными тучами горя туда, где светит солнце надежды. В этом основа китайского ритуала почитания предков, который на деле не что иное, как генеральная репетиция борьбы с тягостными мыслями о собственной смерти. Сиа Дом знал, что ритуальное пиво несет людям счастье.

Сиа Дом поставил корзину с фруктами на возвышение.

– Как ты, фра?

Пиво почесал руку, взял яблоко и надкусил.

«Раз ест, значит, счастлив?» – гадал Сиа Дом.

– Хватит думать о тех, кто забрал оружие со склада, – начал Пиво. – Настоятель говорит, от этого одни страдания.

Он откусил большой кусок яблока и зажевал быстрее.

– Нужно смотреть в будущее и помириться с шанами, – проговорил Сиа Дом. – Мы достигли соглашения. Сорванную поставку мы возместим с лихвой и пять лет будем снабжать шанов пивом. Это значит, нам придется открыть мини-пивоварню. Потенциальных заказчиков уже целый список.

Пиво отшвырнул огрызок, на который тотчас набросилась шелудивая монастырская собака. За собакой с огрызком помчались другие псы. Пара секунд рыка и клацанья зубами, и свара закончилась.

– Я давно говорил про пивоварню, – напомнил Пиво. – А ты твердил, что пиво – святыня, мол, продавать его – значит попрать традиции.

– Твоя правда, фра. Я ждал, что ты напомнишь мне про традиции. Если пожелаешь, я объявлю шанам, что соглашение расторгается. Ты сможешь жить в монастыре сколь угодно долго. Не исключено, что в один прекрасный день шаны забудут, что ты их предал. Но, насколько мне известно, память у них отличная. Не веришь мне, спроси бирманцев.

– Хочешь, чтобы я так и остался монахом? – жалобно спросил Пиво, взял из корзины банан и неспешно очистил.

– Решать тебе, фра.

Блестящий шанс мелькнул перед стариком, как луч света среди тьмы. Фра может годами грызть яблоки и чистить бананы. Никаких больше тревог о том, что он порхает по городу с катои. Новой работой Пива станет день-деньской молиться за своих предков. Только одними молитвами свой род не прославишь.

– Давай управлять пивоварней вместе, – предложил Пиво.

У Сиа Дома аж челюсть отвисла. Наверное, такие предложения монахи делали не впервые, тем не менее Пиво его удивил.

– Боюсь, тут есть одно «но», – сказал старик, откашлявшись.

Дювел решил, что пришло время замолвить словечко за Уайпорн. В конце концов, с шанами договаривался он. Пивоварне нужен управляющий. Почему бы Мае Лек этим не заняться? На пару с Мораг они знают ингредиенты ритуального пива. Уайпорн – профессиональный дегустатор. Это ее карма.

Фра Пиво ждал. Сиа Дом переминался с ноги на ногу.

– Управлять пивоварней станут Дювел с матерью.

Пиано и Банк завопили так, как монахам не пристало.

– Кто-то ранен? – спросил подоспевший настоятель.

Среди разбитой вдребезги тишины ему никто не ответил. Сиа Дом поднялся с пола и зашагал прочь. Едва свернув за угол, он услышал возглас сына: «Даи!» Эхо еще несколько секунд разносило короткое слово.

«Давай» не вполне точно передает значение тайского «даи». Тайское слово многограннее, в нем и вера, покорность и преклонение перед неодолимой силой природы. Этим словом Пиво признавал свою карму. Признание кармы и запомнилось Сиа Дому, когда затихло гулкое эхо.

Глава 28

Дайте мне женщину, которая любит пиво, и я покорю мир.

Кайзер Вильгельм II

Четыре года спустя.

Мини-пивоварня Сиа Дома, имеющая представительства во всех странах мира.

Огороженная и укрепленная, с частным пляжем и панорамными видами на море, семейная усадьба растянулась на десять с лишним раи, то есть на четыре акра. Метрах в двадцати от хозяйского дома, где Сиа Дом жил со своей миа луанг[33], находились неприметная бетонная пивоварня и дебаркадер с примыкающим к нему складом, опоясанные двенадцатифутовым забором. Окна, выходившие на дорогу, закрывали черные железные решетки. Окно кабинета Сиа Дома, незарешеченное, выходило на пляж. С трех сторон комплекс окружал ухоженный сад. Через восемнадцать месяцев после того, как были наняты рабочие и поставлены оборудование и сырье, первые бутылки наполнили пивом, снабдили пробками и этикетками, упаковали в ящики и на поддонах обтянули пленкой. Грузовики въезжали в усадьбу по подсобной дороге, которая соединяла пивоварню с автострадой. Каждый день работники пивоварни оставляли свои машины и мотоциклы на стоянке и по дорожке шли к главному зданию.

Клетку Доктора Любовь разместили в варочном цеху, так сказать, на удачу. Попугаиха частенько перечисляла основные ингредиенты пива голосом Уайпорн.

В цеху поддерживали стабильную температуру – двадцать один градус Цельсия. Уайпорн руководила бригадой, которая переливала сусло в большой медный резервуар, похожий на блестящий гриб. На стеллажах стояли бочонки с другими ингредиентами. Цвет и аромат «Обнимающей солнце» немного отличались от сорта «Доктор Любовь», который пах свежее и романтичнее. Уайпорн наклонилась к резервуару, чтобы протестировать аромат.

В центре цеха стояли столы, чаны, бадьи, раковины промышленного размера, мерные стаканы, весы, ложки. Сиа Дом взял фартук с крючка и проковылял к полке с ингредиентами.

– Все в норме? – спросил он.

– Еще немного хмеля, – ответила Уайпорн.

Сиа Дом с наслаждением вдохнул аромат свежего сусла. Он поставил небольшую пластмассовую канистру на стол, налил себе пива, сделал глоток, причмокнул губами и кивнул.

– Да, – со вздохом проговорил он.

Шаны жаловались, что в последней партии чего-то не хватает, но чего именно, объяснить не могли.

На каждой банке красовалась подписанная вручную этикетка: «Полынь», «Душица», «Восковница», «Боярышник», «Воск», «Инжир», «Ячмень», «Дрожжи». Сиа Дом открыл банку с боярышником, и волоски в носу задрожали от интенсивного свежего запаха. Он отмерил две ложки, насыпал в канистру и вытащил банку с коноплей. Понюхав содержимое, отмерил ложку с горкой и двинулся к огромному медному котлу.

– Хватит, коноплю уже добавляли, – сказала Уайпорн. – Это же не «Золото кобры».

– Это не «Золото кобры». Поджер! – повторила Доктор Любовь.

Сиа Дом посмотрел на обеих, пожал плечами и аккуратно высыпал коноплю обратно в банку. Ноу-хау Пива использовали в основном для сорта «Золото кобры».

У промышленного пивоварения свои секреты, и далеко не все согласовывались с тем, чему Сиа Дом научился от отца. Для ритуального пива нужно тщательно вымерять каждый ингредиент и добавлять их в строгой последовательности. Отец Сиа Дома научился этому от своего отца, тот – от своего, и так далее к временам, когда еще не появились фотоаппараты, способные запечатлеть облик пивовара для потомков. Пиво, знаток секретного рецепта, в новой пивоварне ни разу не был. Впрочем, на семейных торжествах Сиа Дом видел, как сын стоит в саду и смотрит на нее.

Семейный рецепт Сиа Дом передал сыну, который был монахом. Каждому известно, что монахам запрещено варить, пить и продавать пиво. Монастырь Пиво покинул, а пивные установки сохранились. Секретное китайское пиво, которое используют для почитания предков, стало уже не то. Пиво убедил себя, что за шесть месяцев в вате пропитался буддийским мировоззрением. Поэтому, как казалось Сиа Дому, буддизм и не прижился в Китае. Если выбирать между отрешенностью и пивом, китайцам милее второе. За шесть месяцев ни один из номеров, которые назвал настоятель, в лотерее не выиграл.

Сиа Дом вернулся в кабинет и, сев за стол, посмотрел на море. Потом он развернул кресло и глянул на дальнюю стену: ее украшали две карты. На старой изображалась провинция Чонбури и китайские храмы. На карту мира, размером куда больше, страны нанесли желтым и зеленым. Булавками с красной головкой старик пометил города – Берлин, Лондон, Париж, Лос-Анджелес, Чикаго, Нью-Йорк – и нитями соединил их с сортами пива. Самая короткая нить соединяла Государство Шанов и сорт «Дювел премиум». Но стариковские глаза были прикованы к нити, которая тянулась в Москву.

Нить соединяла Москву и сорт «Обнимающая солнце». Сиа Дом тяжело вздыхал каждый раз, когда смотрел на нее. Он представлял, как новое пиво пьет Алиса. Короткая юбка, блестящие глаза, белокурые волосы рассыпались по плечам… Порой Сиа Дому хотелось, чтобы все сложилось иначе – чтобы Алиса проиграла пари, сдалась на его милость и переспала с ним в счет погашения долга. Впрочем, он подобрал отличную замену – заставил Алису позаботиться о финансировании новой пивоварни.

Удачная мысль пришла в голову Уайпорн. Это она сказала, что отмывание денег Библия называет христианским долгом. Точная фраза обнаружилась в Книге пророка Исайи: «…и перекуют мечи свои на орала…»[34]. Много лет назад в Юкии она была счастлива и хотела снова испытать это счастье. Алиса поддержала Уайпорн: отмывание выручки от продажи «РПГ» через пивоварню – это же очень перспективно. Так Уайпорн получила второй шанс управлять мини-пивоварней, а Сиа Дом и Дювел, новые деловые партнеры, больше не считали ее безумной старухой.

Сиа Дом не чаял, что коммерческий тандем Алисы и Уайпорн окажется успешным. Только ведь всего не предугадаешь.

Секрет ритуального пива веками принадлежал китайцам, и Сиа Дом с трудом решился продать его другим народам. У всего пива на свете китайские корни, хотя единой истории напитка нет. На протяжении веков их существовало множество: оборвется одна, и в совершенно неожиданном месте начинается другая – всходят новые семена, открывается новая пивоварня.

Несколько месяцев подряд Сиа Дом терзался, что предает тайное пивное братство во имя спасения сына. Выручил Дювел – выкопал в Интернете, что «Лэбатт», «Будвайзер», «Гиннесс», «Курс», «Хайнекен», «Бер дю демон», «Корона», «Сингха» и многие-многие другие с незапамятных времен сотрудничают с отступниками из девяноста девяти семей-хранительниц. На протяжении многих веков то одна семья, то другая оказывалась без прямого наследника, и где-то в мире тотчас рождалась новая марка пива. «Планирование наследования для продолжающих, краткий курс», – так Дювел называл эту тенденцию. После его анализа стало ясно: китайцы напрямую связаны с распространением пива по земному шару.

Когда дошло до брендинга пива, Уайпорн вместе с подругой Ким Ханг решили, что ограничиваться одним брендом не стоит. Это же как извечная женская дилемма: духи или туфли. «Обнимающая солнце», «Доктор Любовь», «Золото кобры», «Мораг», «Великан Дювел» – чем больше брендов, тем лучше. Сиа Дом навязывал маркетинговому отделу бренд «Алиса». Каждому рынку сбыта – собственный бренд, каждый рынок считает свой бренд наилучшим, и это действительно так.

Производить на свет наследника не требовалось. Сиа Дом наконец понял, о чем говорил настоятель: преемственность поколений можно обеспечивать по-разному. От отца к сыну, как требует старая китайская традиция, – не единственный вариант. Сиа Дом будет сам себе наследником – создаст множество сортов пива, чтобы пить в следующей жизни. Никаких больше слабых звеньев в лице одного человека – его потомство появится в каждой стране, каждая семья уверует в свою исключительность, станет жить и процветать.

Пиво себе не изменил и при поддержке отца погрузился в фэшн-бизнес и организацию конкурсов красоты. Его новая подруга-катои – тщательная проверка не выявила ни знакомых в Австралии, ни подозрительных данных об обучении в университете – была еще красивее Тиффани.

Сиа Дом вспомнил разговор с Алисой, который четыре года назад состоялся в этом самом кабинете.

– Иностранцы пьют водку, чтобы забыться. Так же, как русские, – сказала тогда Алиса.

– В этом главное отличие, – отозвался Сиа Дом. – Мы пьем ритуальное пиво, чтобы помнить предков.

– Смешайте ритуальное пиво с водкой, чтобы забыться и помнить одновременно, – посоветовала Алиса. – Заодно разбогатеете.

– Я и так богат.

– Значит, еще больше разбогатеете.

– А потом что?

– Пейте водку, чтобы забыться.

Последнюю весточку от Алисы через Тодда передал Дювел: «Ваше счастье, что оружие нужно в самом «Шане», а не в Государствах Ва или Карен. А еще, что в английском написании слово «Шан» начинается с буквы «S». Мы имеем дело лишь со странами на «С». Алиса – девушка принципиальная. Знай она, что тайцы зовут шанов не шанами, а тай-яй, мудрость пива могла быть иной.

От автора

Многие мои друзья читали роман в черновом варианте и делали ценные замечания. Чарли Макхью, Лес Роуз и Кевин Каммингс, спасибо вам за труды. Вы очень помогли мне.

Бриджет Вагнер, мой литагент, также внесла ряд существенных поправок, от которых роман сильно выиграл.

Мартин Таусенд, мой давний знакомый и корректор, как всегда, поколдовал над моим творением и спас меня от греха деянием и недеянием, свойственного авторам.

Максин Вейвер, моя давняя подруга, использовала свои шотландские корни и придумала имя для попугая. Та́йцу имя Мораг (особенно если предварительно накачаться пивом и говорить определенным тоном) напоминает словосочетание «мор рак», что значит Доктор Любовь.

Бусакорн Суриясарн, моя супруга, вычитывала окончательный вариант романа и вылавливала последние коварные ошибки. Для автора такие ошибки – как шпионы под прикрытием, но стоит книге выйти в свет, они мозолят глаза первому же читателю.

Мой роман ни на секунду не умаляет огромных заслуг помощников туристической полиции Паттайи. Все они молоды душой и телом, трудолюбивы, компетентны и преданы общественной работе. Я присутствовал на инструктаже волонтеров и сопровождал их при патрулировании. Уверен, когда начнутся очередные учения «Золото кобры» и в Паттайе высадится американский десант, волонтеры снова позовут меня на патрулирование, особенно если прочтут этот роман.

Та же оговорка в полной мере относится к полиции Паттайи, больницам Паттайи, личному составу ВМФ США, организаторам конкурсов красоты, владельцам отелей и баров, китайским почитателям усопших и попугаям ара всех видов. Последних я искренне считаю умнейшими живыми существами Паттайи, которые преднамеренно не ругаются ни на шотландском, ни на другом языке мира.

Все вышеуказанные учреждения и люди, а также попугаи ара, в них работающие, – образцы трудолюбия и надежности, совершающие исключительно сознательные поступки. Если мой роман хоть строчкой противоречит этому постулату, значит, строчка эта – плод моего воображения, не имеющая отношения к реальности. По моим весьма неполным данным, представителей русской мафии и тайских гангстеров в Паттайе нет, но даже если они есть, то никогда не согласились бы ограбить склад с оружием. Тем более что склада такого не существует.

Я не виноват, если в одной из бесчисленных мультивселенных, о которых говорят ученые, есть параллельный мир, в том мире – город – аналог Паттайи, и в городе этом произошли точно такие же события. Прошу понять, что в нашей вселенной, где мне хотелось бы жить и дальше, описанные мной персонажи не существуют, а обратное могут утверждать лишь злонамеренные смутьяны.

Примечания

1

«Золото кобры» – ежегодные учения для военнослужащих из США, Японии, Сингапура, Таиланда и других стран ЮВА.

2

Сала – место для встреч, закрытое от солнца и дождя.

3

Катои – название «третьего пола» в Таиланде, к которому относят транссексуалов (мужчин, сменивших пол на женский) и трансвеститов, принимающих женский облик.

4

Фаранг – слово, используемое тайцами для обозначения европейцев. Слово прочно вошло в обиход среди туристов и европеоидного населения, постоянно проживающего в Таиланде.

5

Коммандер – воинское звание в военно-морских силах и морской авиации стран Британского Содружества и бывшей Британской империи, США и некоторых других стран. В российском ВМФ соответствует званию капитан 2-го ранга.

6

2 метра.

7

Синдром Туретта – расстройство нервной системы. Характеризуется множественными моторными тиками и как минимум одним вокальным или механическим тиком.

8

Рей Чарльз – американский незрячий музыкант, автор более 70 студийных альбомов, один из известнейших в мире исполнителей музыки в стилях соул и ритм-энд-блюз.

9

Джай йен (тайск.) – букв. холодное сердце. Здесь: сохраняйте спокойствие, не теряйте самообладания.

10

Вай – знак выражения почтения в Таиланде.

11

Краби – административный центр одноименной провинции на юге Таиланда, известной белыми песчаными пляжами, кристально чистым морем и коралловыми рифами.

12

Демерол (петидин) – синтетическое наркотическое вещество, относящееся к опиоидной группе, применяется как сильный анестетик.

13

Мауриц Корнелис Эшер (1898–1972) – голландский художник-график, известный своими концептуальными литографиями, гравюрами на дереве и металле, в которых мастерски исследовал пластические аспекты понятий бесконечности и симметрии, а также психологического восприятия сложных трехмерных объектов.

14

«Викториас Сикрет» (Victoria’s Secret) – американская компания, один из мировых лидеров по продаже женского белья.

15

Мама-сан изначально – почтенная уважаемая женщина с большим жизненным опытом. В барах – правая рука хозяина, «бригадир», контролирующий работу заведения и девочек-сотрудниц.

16

«РПГ» – ручной противотанковый гранатомет; «Корнет» – противотанковый ракетный комплекс разработки Тульского КБ приборостроения.

17

Святочный дух Прошлых лет – персонаж повести Чарльза Диккенса «Рождественская песнь».

18

Гаруда – в индуизме ездовая птица бога Вишну, борец со змеями-нага.

19

Государство Шан – самопровозглашенное непризнанное государство на северо-востоке Мьянмы, долгое время контролировалось наркокартелем «Золотой треугольник».

20

«Три Ущелья» – крупнейшая электростанция в мире. Построена в Китае на реке Янцзы.

21

Коктейль «Меконг» состоит из кокосового рома, клубничного и персикового шнапса, ликеров бананового, дынного, «Блю Кюрасао», апельсинового и ананасового соков. Подается с мороженым.

22

Цитата искаженная. Правильный вариант: «Победитель заслуживает шампанского, побежденный в нем нуждается».

23

Монти Холл – ведущий программы «Заключим сделку», участники которой отвечали на вопросы и в случае правильного ответа должны были открыть одну из трех дверей. За одной из них находился ценный приз, за другими – поощрительные.

24

«Кентукки-дерби» – самые значимые скачки в США. Проводятся в г. Луисвилл.

25

«Язычники» (англ. Pagans) – печально известный американский мотоклуб, основанный в шт. Мэриленд в 1959 г. Члены клуба занимаются продажей синтетических наркотиков и физическим устранением конкурентов.

26

Бич-роуд – одна из самых криминальных улиц Паттайи с самыми дешевыми секс-услугами.

27

Цитата искаженная, правильный вариант: «Дайте сикеру погибающему и вино огорченному душою».

28

Аутфилдер – один из игроков в бейсболе, ловящих отбитый мяч на дальнем участке поля.

29

«Ежедневное шоу Джона Стюарта» (англ. The Daily Show with John Stewart) идет на канале «Комеди Сентрал» 30–60 минут после полуночи. Лицо программы – обаятельный циничный ведущий, который берет интервью у общественных и культурных деятелей.

30

Акт III, сцена 2, пер. Е. Бируковой.

31

«Шофер мисс Дейзи» – фильм режиссера Брюса Бересфорда по пьесе и сценарию лауреата Пулитцеровской премии Альфреда Ури. Снят в 1989 г.

32

Пунья («заслуга», «благо», «добро») – в индуизме и буддизме благие заслуги, получаемые и накапливаемые через добродетельные действия и переносимые в другие жизни.

33

Первая жена (тайск.).

34

Ис. 2:4.

Content

Кристофер Дж. Мур
Азиатский рецепт

Глава 01

Глава 02

Глава 03

Глава 04

Глава 05

Глава 06

Глава 07

Глава 08

Глава 09

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

От автора

Примечания