Юлия Кузнецова

Рецепт надежды

© Кузнецова Ю., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Глава 1

На кого вся надежда?

Ира повертела в руках два плаката и выбрала тот, на котором была изображена невеста в традиционном белом платье, но в грубых кожаных сапогах и с пистолетом в руках. Надпись гласила: «Стой, жених, не с места! Здесь живёт невеста!» Ира прилепила на плакат кусочки скотча и прикрепила его на дверь подъезда чуть выше домофона. Потом набрала код квартиры.

– Ир, ты? – спросила Ляля.

– Да, впустишь?

– Нет! – вдруг воскликнула Ляля. – У нас проблема! Лимузин подъехал! А он не украшен! Спасай, Ирка! Выкуп уже через полчаса начнётся!

– Я что, одна буду спасать, – растерялась Ира, – то есть украшать?

– На тебя вся надежда, – трагически провыла Ляля и отключилась.

Через пару секунд рядом с Ирой шлёпнулся огромный полиэтиленовый пакет, из которого торчали разноцветные ленты, искусственные цветы и даже кукла, перевёрнутая кверху ногами.

Ира вытащила куклу за ногу, расправила на ней платье. Для свадебной куклы эта была жутковата. Глаза навыкате, губы плотно сжаты.

– И как я должна прикрепить тебя на лимузин? – растерянно спросила Ира.

Кукла ответила хмурым взглядом.

– Невеста Чаки, – обозвала её Ира и сунула обратно в пакет.

Правда, устроила удобно: не вверх тормашками, а так, чтобы кукле было всё видно. Впрочем, когда она прикрепит её к лимузину, то у «Невесты Чаки» будет возможность посмотреть на мир.

Вопрос только, как её лепить? Чем? К чему?

«Может, водитель знает?» – с тоской подумала Ира и уже собиралась взвалить на плечо злополучный тюк с «Невестой», как ухватила краем глаза знакомый силуэт, и внутри потеплело.

– Ты пришёл пораньше! – с облегчением воскликнула она, устремляясь к Игорю.

– Привет, Ириска, – негромко сказал он.

Игорь называл её так с тех пор, как они устроили соревнование: кто приготовит самую вкусную тянучку? Игорь готовил по обычному рецепту, а Ира добавила в кастрюльку горький шоколад, и восторженные друзья в один голос признали, что Ирина ириска – гораздо вкуснее. Игоря, конечно, не задела Ирина победа, но с тех пор он всё-таки поддразнивал её Ириской. Ира каждый раз делано хмурилась, но в глубине души считала это прозвище самым нежным на свете.

Игорь улыбнулся, обнял Иру, поцеловал в висок, потом в нос, легонько коснулся губ.

– Как вы тут?

– Да вот! – Ира с огорчением кивнула на пакет, из которого на них злобно таращилась «Невеста Чаки».

– Красота, – покачал головой Игорь, – а куда это всё?

– Туда! – мотнула Ира головой.

– А, понял, я видел, – кивнул Игорь.

Они переглянулись и засмеялись. Ирин папа не раз шутил, что они общаются, как аборигены. Звуками и знаками. Ира хихикала, но про себя каждый раз радовалась: ведь это значило, что они с Игорем знают друг друга так хорошо, что могут даже не договаривать предложения, и так всё ясно. «Мы даже силой мысли можем общаться! – заявлял Игорь. – Вот отгадай, куда я тебя сейчас мысленно приглашаю?» – «На кухню!» – предполагала Ира и всегда оказывалась права.

– Давай пакет, – сказал Игорь и протянул руку, – я всё сделаю. А ты иди помогай выкуп готовить. Подороже её продайте!

– Правда?! – подпрыгнула Ира и обняла Игоря за шею. – Ты сокровище, настоящая палочка-выручалочка!

– Кстати, о палочках! – вспомнил Игорь. – Нормально всё вышло с…

– Тсс, – сказала Ира испуганно, – не надо, давай про это не говорить на всякий случай…

– Слушай, если у тебя не получилось, давай я заскочу в какую-нибудь булочную возле загса, в центре наверняка полно всяких модных заведений и…

– Игорь! – Ира закрыла ему рот ладонью. – Больше ни слова.

– Я всё-таки не понимаю, – проговорил Игорь, поцеловав её ладонь и осторожно прижав её к груди, – тебе предложили приготовить самое главное – торт, а ты…

– Игорь, ты в самом деле хочешь мне всё испортить? – жалобно проговорила Ира, выдёргивая руку.

– Нет! Я просто пытаюсь понять! У меня такое ощущение, что ты что-то скрываешь, но… что тут скрывать?!

– Вот именно, – выдавила Ира, – скрывать тут абсолютно нечего. Правда, невеста?

– Ты с кем?

– А вот с ней!

Она осторожно вытащила «Невесту Чаки» из пакета и повернула свирепым лицом к Игорю.

– Жесть, – покачал головой Игорь, – я бы не хотел, чтобы на моей свадьбе…

Он осёкся и покраснел. Ира тоже очень смутилась и поэтому сунула ему в руки «Невесту» и пробормотала:

– Счастливого вам приклеивания скотчем! Пойду и правда девчонкам помогу. Мне обещали поручить читать задания к кроссворду. Типа «что нужно съесть перед загсом, чтобы избежать женитьбы?».

– И что это? Торт?

– Паспорт, балда! А знаешь, какое слово там зашифровано? «Поцелуй»!

– Понял, Ириска, – хитро улыбнулся Игорь, – ну что ж, если увижу по пути жениха, скажу ему, что готов поделиться кое-какой информацией в обмен на кое-какое вознаграждение.

– Только попробуй! – пригрозила ему пальцем Ира. – Тогда танцевать на свадьбе будешь с «Невестой Чаки»! И вообще – я не Ириска!

Она направилась к домофону, а кукла хмуро смотрела ей вслед, словно для неё возможность танцевать с Игорем была величайшим оскорблением.

Глава 2

Разговор на палубе

Через несколько часов Ира поднялась на верхнюю палубу теплохода, где праздновали свадьбу. В носовую часть не пошла – там фотограф кричал разряженным гостям, позирующим у борта: «Готовы?! Скажите «Жанна Фриске»! Молодцы!».

Ира обошла стол с ананасами, из которых торчали во все стороны коктейльные пики, украшенные виноградом и клубникой, взяла бокал с апельсиновым соком и, подойдя к борту, оперлась на него и подставила лицо ветерку. Теплоход проплывал мимо Парка Горького: на берегу кто-то пел и играл на гитаре, кто-то запускал в небо «фонарики желаний», кто-то просто сидел на пирсе, свесив ноги, и наслаждался субботним вечером. С проплывающих мимо прогулочных катерков махали и кричали: «Поздравляем!», но мысли Иры витали далеко: она подробно перебрала в памяти все мельчайшие детали выхода её «детища».

Огромный пышный каравай, как и положено, вынесли на рушнике. Невеста и жених по традиции откусили от каравая по куску, чтобы узнать, кто будет главенствовать в семье. Понравился ли им каравай по вкусу? Или он подсох, пока они гуляли по Москве и фотографировались, и кусать было тяжело?

Наверное, кому-то Ирины размышления могли показаться смешными. Казалось бы – ну какая разница, какой был по вкусу каравай? Откусили жених с невестой – ну и ладно! Но когда ты сначала ищешь в Интернете старинный рецепт каравая, потом печёшь этот каравай несколько часов подряд, выстаиваешь его, волнуешься – да… Очень хочется, чтобы понравилось. А Ира не поняла: понравилось им или нет.

Иру мучала и другая мысль. Она и правда кое-что скрывала от Игоря. Не решалась признаться. Наверное, как и с караваем, кому-то другому Ирина проблема показалась бы чепухой. Но для Иры было непросто осознать, что она вынуждена скрывать от Игоря кое-что важное.

Это касалось кулинарии, главной страсти Игоря. Он без конца совершенствовал свои навыки, сидел в ЖЖ-сообществах, ходил на фестивали еды, скупал книги, экспериментировал, стараясь использовать на практике все приёмы, о которых узнал или вычитал. Он усложнял блюда донельзя, каждый раз, следуя одному и тому же рецепту, он всё равно умудрялся приготовить что-то иное, что-то особенное.

А Ира… Ира однажды утром проснулась и поняла: стоп. Она не хочет новых знаний о специях, которые помогут раскрыть вкус курицы. Её не интересует десятый способ приготовить сливочный крем. Нет.

Она поняла, что хочет изучать свойства и суть одного продукта. Хочет понять базовые особенности. Как ведёт себя свёкла, если её запечь? Изменится ли вкус сыра, если его порезать разными способами? Одинаково ли вкусный компот из летних и осенних яблок? Кулинарное искусство Игоря развивалось с каждым днём, а Ирина готовка становилась всё проще и проще. Никаких карри, никаких чахохбили. Просто жареная курица. Никаких сложных бисквитных тортов – самая обычная шарлотка.

Как ни странно, новый способ готовить еду нашёл своих поклонников. Папа без конца хвалил Иру. «Давно мечтал поесть настоящей жареной картошки», – приговаривал он, когда Ира ставила перед ним тарелку с очередным «экспериментом». Или: «Просто великолепная лапша! Неужели ты сама её сделала из теста?» Ира поняла, что раньше она постоянно была в поисках чего-то нового. А теперь ей хотелось остановиться на базовых вещах. Научиться готовить идеальную яичницу. Или манную кашу – ровную, однородную, без комков. Или борщ. Безо всяких наворотов, как обычно готовил Игорь, добавляя в борщ то базилик, то яблоки, а классический.

Классические, базовые вещи стали Ириной мечтой. Ей хотелось поехать в Италию, научиться готовить настоящую пасту! Но она боялась признаться в этом Игорю.

«Зачем? – скажет он. – Ты и так умеешь варить макароны. А если будешь заниматься только простыми блюдами, то ты растеряешь все свои навыки! Смысл был ездить в Турцию учиться?»

Ведь не понял же он, почему она взялась за каравай, а не за торт с йогуртовым кремом, украшенный ягодами… Скажет, что он против того, чтобы она теряла свои навыки в кулинарии. И что потом? Ире совсем не улыбалось делать что-то вопреки Игорю. Тем более что готовили они обычно вместе.

Хотя в последнее время вместе они только пекли хлеб. Это устраивало Иру: даже если Игорь подкидывал в тесто горсть семечек или вяленых томатов, готовили они по базовому рецепту, а значит, можно было изучать свойства муки и воды, смешанных с солью и сахаром…

– Чего грустим?

Ляля, как всегда, была громогласна, и на неё даже обернулся фотограф. Обернулся, щёлкнул двух подружек, одну – ослепительно улыбающуюся, другую – задумчивую, и снова вернулся к тем гостям, которыми занимался. В ответ на Лялин вопрос Ира только пожала плечами.

– А где твой принц? – спросила Ляля, облокотившись на бортик рядом с Ирой.

– По телефону говорит где-то на втором этаже. Сказал, там лучше ловит.

– Ты смотри за ним! Там не только телефон лучше ловит, там и всякие красотки сети раскинули… Видела такую высокую, в прозрачном платье? Ну, с голой спиной!

– У неё же ребёнок!

– Ребёнка я тоже видела, а вот мужа поблизости не наблюдается! Так что смотри за своим Игорьком!

Ира фыркнула. Уж в чём в чём, а в честности Игоря она не сомневалась. Если он не с Ирой, значит, готовит. А если не готовит, значит – с Ирой. Так было всегда, с момента совершенно нечаянного «поцелуя со вкусом корицы».

– Слушай, – прошептала Ляля, словно услышав её мысли, – а вы дальше поцелуев заходили?

– А что?

Вопрос застал Иру врасплох.

– Значит, нет, – констатировала Ляля, – не боишься его потерять-то? Парень взрослый… Думаешь, надолго его хватит?

– Он готов ждать, – тихо сказала Ира, – мы как-то говорили… ну… не про это… так… в принципе… и… ну вроде как решили…

– «Вроде как решили», – передразнила Ляля. – Сама-то чего тянешь? Не девятнадцатый век! У вас же любовь!

– Ну… Просто, понимаешь… мои родители…

– Родители?! Ты чего, реально обсуждаешь это с родителями?! Больная совсем? И как это выглядит? «Дорогие мама и папа, как вы смотрите на то, что сегодня ночью мы с Игорем… ммм…» Как ты это называешь, когда обсуждаешь с родителями?

– Не то чтобы обсуждаю, – с трудом проговорила Ира, – ну просто я знаю их точку зрения. Что пока… ну… рано.

– До брака, что ли, будешь ждать? – сощурилась Ляля.

Если честно, Ира где-то глубоко, внутри себя, была бы не против и до брака подождать, но признаться в этом Ляле? Здесь, где полно людей? Да Ляльку так расколбасит от этой новости, что весь пароход будет знать о том, что думает Ира.

– Еле нашла вас! – возмущённо произнесла Сашенька, вклиниваясь между ними, и Ира с облегчением выдохнула.

Возникла пауза.

– Обо мне сплетничали? – с подозрением спросила Саша.

– Нет, мы говорили об Ирке с Игорем, – начала Ляля, – представляешь себе, у них такая личная жизнь…

– Слушай, Ляля, – перебила Ира. – Знаешь, что? Личная жизнь – это личное дело каждого.

– Но мы же подруги!

– Вот именно, – сказала Ира и обратилась к Саше, – а ты чего застряла там, внизу? Танцевала?

– Нет, ждала, пока Тимка поздравлять молодых закончит, – скорчила гримаску Сашенька, – ты же знаешь, какой он говорун… Но он хотел, чтобы я присутствовала при его тосте.

– По-моему, это мило, – заметила Ира, – один делает что-то, а другой – поддерживает.

– Знаешь, мне иногда хочется, чтобы он меня больше отпускал, – пожаловалась Сашенька, – он ужасно ревнивый, и я всюду за ним вынуждена таскаться. Мне нравится, как у вас с Игорем, Ир. Вот где он?

– По мобильному где-то болтает….

– Так долго? – встряла Ляля. – Может, он уже променял мобильный на девицу в прозрачном платье?

– Поплюй! – испугалась Сашенька. – И постучи по лбу! Балда! Сглазишь ещё!

– Я не верю в сглаз, – улыбнулась Ира, – ерунда это всё. Я уверена в Игоре на все сто. Настоящая любовь – это доверие, Ляля.

Последнюю фразу Ира произнесла со значением, потому что она имела отношение к их предыдущему спору.

– Лажа всё ваше доверие, – отозвалась Ляля вдруг таким трагичным голосом, что Ира даже перегнулась через борт, рискуя свалиться прямо в мутную бурлящую воду, чтобы заглянуть подруге в лицо: неужели их хохотушка Ляля заговорила так печально?

– Что случилось? – спросила Сашенька с волнением. – Ты поссорилась с Артёмом? А по вам и не скажешь, танцевали так здорово сейчас под «Bad romance».

– А у нас ничего не случилось, – криво усмехнулась Ляля, – официально. Но, скажу вам, девочки, по секрету, больше я ему не доверяю. Короче, мы с ним проходили собеседование. В одну гостиницу. Там нужен был помощник администратора.

– Школьников, что ли, берут? – удивилась Ира.

– Ну в этой гостинице его брат каким-то менеджером работает. И он нас мог устроить. Нас вдвоём пригласили на собеседование. Девчонки, я так эту работу хотела! Уже придумала себе луки для новой работы! Подготовилась. А Артёмка сидел валенок валенком. Его спрашивает этот дядька из отдела кадров: «Если у вас спросит иностранный турист, как отсюда доехать до Охотного Ряда, что вы ему ответите?». Артём: «Ну… я…» А я всё правильно рассказала. Я ж говорю, подготовилась!

Ляля замолчала, уставившись на воду.

– Эй! Эй! – кричали им с проплывающего мимо катерка.

Саша слабо помахала в ответ, потом погладила Лялю по руке.

– Короче, его взяли, – сквозь зубы сказала Ляля, – а меня нет. Но хуже всего то, что он мне ничего не сказал! Вообще!

– Может, он тебя обидеть побоялся? – предположила Ира, думая о чём-то своём.

– Да?! – распаляясь, воскликнула Ляля. – И поэтому промолчал, хотя уже неделю торчал в этой дурацкой гостинице и дождался, пока я сама притащилась туда, чтобы узнать, почему же мне не звонят о результатах собеседования, а на мои звонки не отвечают? Пришла и вижу: вот он, мой ненаглядный. В униформе. Мычит что-то в ответ на вопрос какого-то старикана-постояльца. Короче, вот вам, девчонки, совет: доверяй, но проверяй!

– Ляля, – жалобно сказала Саша, обнимая подругу.

– Ничего! Меня папа в свой офис устроил на лето! Буду кофе варить, бумажки какие-то перебирать. Просто мне эта гостиница нравилась, – пробормотала Ляля, – на набережной стоит…

Все трое посмотрели на берег, на котором высились современные офисные здания и отели.

– А я тоже на работу устроилась, – поделилась Сашенька и смущённо улыбнулась, – не поверите! В библиотеку. Тимкина мама там работает, буду ей помогать с каталогом разбираться. Братья надо мной смеются. Говорят, всю жизнь у меня физнагрузка, лыжи там, борд. А тут – сидячая работа. А я говорю, там ещё больше нагрузка, чем на лыжах. Буду книги тяжёлые таскать, мускулатура будь здоров разовьётся.

– А ты ему сказала? – вдруг перебила Ира. – Сашк, прости, я у Ляли хочу спросить. Ты с Артёмом говорила про работу? Спрашивала, почему он тебе не рассказал?

– А смысл?

– Всегда надо всё обсуждать и проговаривать! Тогда и проблем не будет!

– Спасибо, доктор Ира. Может, книжку напишешь, раз такая умная? «Как добиться идеальных отношений»! Нет! Лучше «Как добиться идеальных отношений без инти…»

– Прекрати! – воскликнула Ира и, не дожидаясь Лялиного ответа, развернулась и направилась к лестнице на второй этаж теплохода.

– Ляля, ну зачем ты так? – донесся до Иры расстроенный голос Сашеньки.

Ира поёжилась, обхватила себя руками. Ей вдруг стало неуютно. И как она раньше не заметила, что на верхней палубе так ветрено… С собой у Иры был палантин, одолженный у мамы, но Игорь предложил убрать его к нему в рюкзак. Надо найти Игоря! И не только потому, что ей нужен палантин…

Странно, раньше ей казалось, что только подруги способны её понять. А теперь она поняла, что ближе Игоря у неё никого нет. С ним можно поделиться всем на свете! Ну, почти всем… Но есть ли необходимость рассказывать друг другу все секреты? Ляля сказала бы, что нет. Саша – согласилась бы. Интересно, а что думает Игорь…

Ира нашла его в той части палубы, где гости сложили свои вещи: пакеты с подарками, коробки, сумки, рюкзаки, корзины с цветами, которые не успели подарить молодожёнам. Игорь сидел на стуле, спиной к Ире, и говорил по телефону, глядя в иллюминатор.

– Да, я понял, я вам перезвоню. Конечно, я в курсе роуминга. Хорошо, я пришлю эсэмэску, вы мне сами перезвоните, понял.

Он отнял от уха трубку. Ира подошла, положила руку ему на плечо. Игорь вздрогнул, обернулся, вскочил.

– С кем говорил? – спросила Ира, приобняв Игоря.

– Э-э… ну… может, потом?

– Что-то случилось? – Ира отстранилась от Игоря. – О каком роуминге ты говорил?

Игорь помолчал, кусая губы, потом сказал:

– Не хочется лишнего болтать…

– Ну, не хочешь, не говори, – пожала плечами Ира, – где твой рюкзак? Я хочу достать палантин.

– Ир, ну…

Игорь взял её за руку. Она выдернула руку, приподняла какой-то пакет, потому что ей показалось, что рюкзак под ним.

– Ир, ну я сглазить боюсь!

– Вы с ума посходили с этим сглазом?! – взорвалась Ира. – Что ты, что девчонки! Нет никакого сглаза, понимаешь? Просто делай своё дело честно, и всё у тебя получится!

– Да я не в том смысле, – проговорил Игорь, отвернувшись, – я… просто болтать боюсь. Наболтаю, а потом не выйдет. Но я не хочу, чтобы ты обижалась… Короче, мне звонил…

– Не говори! А то я сглажу… сгладю… как это у вас произносится?!

– Звонил Мехмет-бей! Его друг открывает в Москве ресторан турецкой кухни. Ему нужен тандырщик. И вроде бы…

– Правда?! – ахнула Ира. – Игорёк, правда, что ли?!

Она взвизгнула и обняла его за шею.

– Может, ей тоже предложение сделали? – хихикнули за Ириной спиной какие-то девчонки, которые до этого всё спорили, кому из них достанется букет невесты.

Ира обернулась, они смутились и убежали танцевать.

– Здорово-то как, – прошептала Ира, – я за тебя рада.

– Да погоди, я ж ещё собеседование не прошёл!

– Ты пройдёшь! – убеждённо сказала Ира. – Я в тебя верю! Обязательно пройдёшь! И у тебя будет работа!

«Как у Саши и Ляли», – прошептал кто-то внутри Иры, но Ира на провокации зависти не поддалась. Ничего! Главное, что они с Игорем всегда рядом! Любовь – это не когда смотрят друг на друга, а когда смотрят в одну сторону. Так говорил друг Влада, и, хотя ни Влад, ни его друг Ире больше не нравились, слова звучали правдиво.

Ира больше не сердилась на Лялю. Бедняга, тяжело ей пришлось с Артёмом. Ну, ничего, они с Сашей помогут ей.

– Торт! Торт сейчас принесут! – донеслись до Иры крики.

– Пойдём посмотрим, что там за торт, – потянула Ира Игоря за рукав, но тут путь им преградила невеста. Ира невольно шагнула назад: не ослеплённая красотой невесты, конечно, а чтобы на платье не наступить. Впрочем, невеста была очень красивая, с высокой причёской в греческом стиле, в пышном белом платье с вышивкой.

– Извините, – взволнованно проговорила она, – это вы пекли каравай? Вы знаете, он мне так понравился! Такой вкусный! Можно мы его вместе с тортом разрежем и остальным гостям предложим попробовать! Просто удивительно вкусно было!

– Да, – растерянно пробормотала Ира, – просто вы голодные были… после прогулки по Москве…

– Не были мы голодные! – вмешался жених. – Обалденный каравай. Вы моей невесте… ой! То есть жене! Обязательно рецепт дайте, ладно? Просто дико вкусно.

Ира расцвела. Она пробормотала: «С ума сойти!» – и обернулась к Игорю, чтобы разделить с ним радость. Но Игоря рядом не было. Он снова говорил по телефону…

Глава 3

Папа предлагает выход

Игорь разговаривал по телефону, пока молодожёны разрезали торт. Разговаривал и пока все хлопали и утирали слёзы, наблюдая за вальсом, в котором закружились жених и невеста. Гости ловили букет, подвязку, танцевали, кричали «горько», писали поздравления в гостевой книге. А Игорь всё говорил с Мехмет-беем.

В Ире копилось что-то большое и сердитое, как грозовая туча. Всё шло наперекосяк: Игорь не видел Ириного триумфа (почти каждый гость, расписавшийся в книге, упомянул не только потрясающее угощение, отличную музыку и весёлые конкурсы, но и «незабываемый вкус свадебного каравая»!), Ляля даже не смотрела в Ирину сторону, Сашенька огорчённо дёргала за рукав то одну, то другую, пока обе хором не сказали ей «Отвяжись!», и она, шмыгнув носом, убежала к своему Тимофею.

– Что с тобой? – спросил Игорь, заметив, что Ира не прикоснулась ни к жюльену, который подавали на горячее, ни к свадебному торту. – Ты себя плохо чувствуешь?

– Просто мне грустно, что гости хвалили мой каравай, а ты в это время говорил по телефону, – еле слышно призналась Ира.

– Ну а что такого в каравае? – удивился Игорь, недовольный её упрёком. – Обычный хлеб, который ты уже три тысячи раз пекла. Вот если бы ты торт освоила…

Ира чуть не заплакала. Ляля, кажется, права! Нет никакого смысла что-то обсуждать с парнями.

– Ой, прости, – опомнился Игорь и обнял её, – прости, я тебя не хотел задеть. Ириска… Слушай, но я на твоей стороне. Мне хочется, чтобы ты развивалась, а не стояла на месте! Помнишь, у Марины мы каждый раз новое блюдо сложное готовили. Это и есть развитие! Ну, Ириска…

Ира кивнула, но голову при этом опускала всё ниже. Вот оно. Он никогда её не поймёт! Это было ужасно.

– А это вам! – вдруг услышала Ира голос тамады, который подлетел к ней и подарил красный воздушный шарик в форме сердечка. – Улыбнитесь, на свадьбе не принято грустить! А то знаете шутку: «Свадьба прошла тихо, в ресторане был вай-фай!»?

Игорь засмеялся, но Ира не нашла в себе сил даже улыбнуться. Грозовая туча продолжала набухать. Набухала, набухала, а потом как пролилась! Главное – совершенно неожиданно. При Игоре Ира кое-как держалась.

Но стоило войти в родную полутёмную прихожую, где слабо пахло мамиными домашними оладушками и папиным одеколоном, увидеть медвежонка, которого Ире подарили ещё в детском саду и которого папа прикрепил на зеркало, она неожиданно расплакалась в ответ на простой вопрос мамы: «Как всё прошло?»

– Тебя обидели? – тут же заволновалась мама. – Кто, Игорь?

– Ну почему Игорь, – вмешался папа, выходя в прихожую и потягиваясь, – посмотри, девочка с шариком-сердечком! Ясно, что Игорь подарил.

– Сначала небось обидел, а потом шарик подарил, – проворчала мама.

– И вовсе не Игорь! – улыбнулась сквозь слёзы Ира. – Тамада на свадьбе подарил!

– Вот, а наш – и шарика не подарит! – продолжала возмущаться мама. – Даже если обидит!

– Да не обижал он меня!

– Да не волнуйся, Оль, – сказал папа, – перевозбудился ребятёнок. Свадьбы – это ж такое дело… Эмоции через край.

– Я не ребятёнок! – вспылила Ира. – Прекрати так меня называть! – И добавила, всхлипнув: – Пожалуйста…

Папа развёл руками. Подошёл, обнял Иру, погладил по спине. Но она отстранилась и отвернулась, наверное, и в самом деле похожая на обиженного ребёнка.

– У неё что-то болит! – заявила мама, взяв Иру за подбородок. – Серёж, точно тебе говорю. Посмотри на неё, бледная, как поганка!

Интересно, только мамы-врачи способны разглядеть в полутёмной прихожей бледный цвет лица ребёнка? Да ещё и как поганка… Мама в своём репертуаре. «Отжигает», – сказала бы Ляля.

– Спасибо за комплимент, – буркнула Ира.

– А что? – возмутилась мама. – Я правду сказала!

– Ничего, ничего, хороший комплимент, бодрит, – примиряюще сказал папа. – А у тебя ведь ничего не болит?

– Болит, – мрачно отозвалась Ира, – как называется тот внутренний орган, который отвечает за зависть?

Родители замерли.

– Надеюсь, ты не собираешься прямо сегодня ночью выйти замуж за Игоря? – начала мама, но папа сделал ей знак, мол, «погоди, не кипятись», и Ира ответила:

– Да я не жениху с девчонками завидую! Вы что, с ума сошли…

– В разговоре с родителями можно и выбирать выражения, – заметила мама.

– Я… Понимаете, так вышло, что все мои друзья нашли работу на лето, а я…

Признание тоже вышло неожиданным. Ира не была уверена, что именно это расстраивает её. Что она действительно завидует. Но произнеся вслух последнюю фразу, она вдруг успокоилась. Может, потому что перед родителями, которые тебя знают всю жизнь, не приходится притворяться и им можно сказать всё как есть?

– Погоди, а Игорь? – удивился папа. – Он что, окончил своё училище?

– Нет, но у них учёбу можно совмещать с работой в ресторане.

– А ты в школе! – напомнила мама. – Что-то я не знаю такой работы, которую можно совмещать с выпускным классом!

– Я же сказала: на лето!

– Отдохни летом, – посоветовала мама, – наберись сил.

– Клубники поешь, на велосипеде покатайся на даче, – язвительно добавила Ира, – днём спать ложись, как в детсаду!

– Кстати, я бы с удовольствием на велике на даче покатался, – улыбнулся папа, который, как всегда, старался их примирить, – да и от дневного сна не откажусь! Возьмите меня в детский сад!

– А вот мне туда не надо, – твёрдо сказала Ира, – я хочу как взрослая жить. Я вот в Турции жила как взрослая. Сама решала, что буду есть. И работала! Я хочу работать, мам. Правда, хочу.

– Оль, слушай, – задумчиво сказал папа, – а Капитолина Николаевна вроде бы говорила, что хочет в деревню поехать.

– Серёж!

– Ты слышала, её Саша ещё отпускать не хотел? А она ругалась, у неё там картошка…

– Серёжа!! Ну какая работа у Капитолины Ивановны? Она даже карты не выдаёт! Даже печати не ставит! Сидит в регистратуре, только на вопросы отвечает. Да мамашек успокаивает.

– Так о чём и речь! Наш ребятёнок-то вполне мог бы…

– Папа!

– Серёжа!

– Я не ребятёнок!

– Пусть отдыхает! Клубнику ест, в ней витамины!

– А мне кажется, это мысль, – упрямо сказал папа, – я завтра с Сашей переговорю. Скажу, у меня тут работать хочет… один ребятёнок!

Ира сжала губы, но тут же рассмеялась. Ей вдруг стало легко-легко. Хорошо, что есть кому рассказать обо всём, что беспокоит, без утайки. Вот бы и с Игорем научиться это делать…

Глава 4

Воздушный шарик

Мама оказалась права: работой Ирину деятельность назвать было сложно. У медицинских карт, которые стояли ровными рядами на стеллажах, и то было больше работы! Их выдавали, принимали, ставили в них печати. Хоть какое-то движение! А Ира целый день сидела на стуле и страшно скучала. Регистраторы велели ей выучить расписание врачей и отвечать на вопросы родителей, если такие появятся. Но люди предпочитали сами разбираться с расписанием, или просматривая то, что висит на стене, или набирая его на больших компьютерах с сенсорными экранами, которые были установлены в холле.

Да, конечно, Ира подписала договор, и ей выдали халат, который велели стирать и гладить через день, но это была вся атрибутика рабочей жизни.

Их было трое таких, скучающих. Гардеробщица, Рита Ивановна, которой никто ничего не сдавал, потому что царила летняя жара и в поликлинику все приходили полуодетые, женщина-охранник по имени Алевтина, которая целыми днями болтала с дочкой по мобильному телефону, и Ира, выглядывающая из бокового окошка регистратуры. Причём Рита Ивановна и Алевтина вели себя так, словно Ира была вещью и не могла слышать их беседы.

– Видела, Аля? – громко спрашивала Рита Ивановна, стуча спицами, на которых болтался сине-красный шарф, выглядевший пугающе в такую жару. – Оля в регистратуру свою девчонку пристроила?

– Да уж видела, не слепая! – отвечала, зевая, Алевтина. – А я им давно, между прочим, свою предлагала, чего сидит дома без дела, а они – не нужна, не нужна. А тут – ишь! Пристроили. Ну мы, конечно, не педиатры, мы охранники, права голоса не имеем!

– Да, она твоей-то и не старше, – подливала Рита Ивановна масла в огонь, – да и не умнее, на вид-то.

Иру мороз пробирал по коже от всех этих разговоров, она замирала на стуле, стараясь ничем не выдавать своего присутствия, даже не проверяя эсэмэски от Игоря, которые были единственной радостью за весь рабочий день, и отчаянно жалела, что попросилась на работу.

Даже вечером, когда, спасаясь от жары, Ира, Ляля и Саша покупали тархун, колу и сок и шли на речку, обсуждая каждая свою работу, Ира старалась помалкивать. Ей нечего было сказать о том, что она делает. И ей противно лишний раз было вспоминать свои липко-тягучие пустые будни.

При Игоре она тоже больше молчала, но Игорь столько говорил о своей работе, что почти не замечал этого. Готовясь к собеседованию, он много разговаривал с Мехмет-беем по скайпу. Мехмет-бей, который поручился за Игоря перед своим другом, хотел дать Игорю как можно больше наставлений.

– Представляешь, он даже Дага позвал, чтобы тот мне кое-что про замес теста объяснил, – усмехнулся Игорь. – Прикинь? Вот я был рад его видеть!

– Ты его выслушал?

– Конечно. А что мне оставалось. Мехмет ведь тоже был в кабинете, слушал наш разговор, с переводом помогал. А сегодня утром я Дженгиза видал.

Ира почувствовала, что краснеет, и принялась раскатывать тесто для лимонного пирога.

– Зачем Мехмет его позвал? – спросила она, не поднимая головы.

– Да они какой-то отчёт проверяли, а тут я позвонил. Тут Мехмет меня попросил «повисет», пока с Дженгизом дело доделает.

Ире очень хотелось спросить, как Дженгиз отреагировал на Игоря, увидев его на экране, но она побоялась вызвать у Игоря приступ ревности. Зачем ворошить прошлое? Лучше заниматься тем, что происходит сейчас.

«Даже если дело такое унылое, как у меня», – подумала Ира на следующий день, со вздохом усаживаясь на стул у окошка и приготовившись отчаянно скучать.

– Привет-привет! – в окошко заглянул её отец. – Извините, девушка! Не подскажете, по правилам можно передавать регистраторам шоколадные батончики со сливочной начинкой?

Ира улыбнулась и забрала у папы конфету, которая, как оказалось, была привязана к воздушному шарику, подаренному Ире на свадьбе.

– Папа, ну зачем ты его принёс? – засмеялась Ира, отвязывая шарик, который тут же взмыл к потолку.

– Тебя повеселить. Ты ведь скучаешь? – с сочувствием спросил папа.

– Мама говорит, так мне и надо, – улыбнулась Ира, – раз я выбрала эту работу, а не клубнику.

– Ничего, – приободрил папа, – опыт поедания клубники у тебя есть, а теперь будет и опыт работы в регистратуре. Ничего, ребятёнок, зато ты тут можешь за людьми наблюдать. Это интересно! Всё, побежал на вызов!

Папа был прав. Наблюдать за людьми было увлекательно. Особенно сейчас, в летний период, когда приходили одни и те же люди по многу раз: оформлять детям карты в сад или школу. За неделю работы у Иры появились свои любимчики. Особенно ей нравилась одна парочка: девочка лет семи с толстой, спускающейся ниже пояса косой приходила в сопровождении старшей сестры. Старшая была похожа на Дженифер О’Коннели, такая же худая, с широкими бровями, с огромными глазами, насмешливо-грустной улыбкой. Младшая всё время волновалась и задавала множество вопросов.

– А что хирург делает? Просто смотрит? А это больно? А что логопед делает? Слушает, как я говорю? А это больно?

Старшая сестра не смеялась в ответ на такие глупые вопросы, а совершенно спокойно и расслабленно поясняла, что делает каждый врач, трепала младшую по плечу и каждый раз делала такое задумчивое и спокойное выражение лица, приговаривая:

– Да ерунда всё это… Пройдём сегодня хирурга с логопедом – и купаться. На Пироговское водохранилище! Пройдём завтра окулиста – и купаться. На Пироговское водохранилище!

В её интонациях было что-то успокаивающее, мерное, как шум волн, поэтому даже когда она заявила: «Просто сдадим кровь – и купаться…. На Пироговское водохранилище!», девочка даже не обратила внимания на то, что именно им нужно будет сделать перед купанием.

Ире тоже захотелось стать такой же спокойной и уверенной, как старшая сестра девочки с косой (в идеале – обзавестись и такой же стройной фигурой, и ещё научиться вот так же, задумчиво, смотреть вдаль и мечтательно улыбаться). Незаметно для себя Ира выпрямлялась, с улыбкой смотрела вдаль, мечтая о том, как когда-нибудь станет известным поваром, таким, как Джулия Чайлд или Делия Смит, как станет вести кулинарные передачи или мастер-классы. Ещё Ире нравился Джейми Оливер. Он всегда обаятельно улыбался, летал по кухне и, виртуозно смешивая ингредиенты, каждый раз готовил что-то простое и гениальное. Даже обычный сэндвич у него выходил каким-то удивительным.

Но крики тех пациентов, которых Ира не особенно любила, возвращали её к реальности.

– Не хочу! – орал маленький рыжеволосый мальчик в очках, упираясь. – Я не пойду! Мне там не понравится!

– Ну, Боренька, – уговаривала его мать, – пожалуйста, миленький, не кричи на всю поликлинику, лапушка, нам очень-очень нужно сделать ЭКГ….

– Мне не нужно!

– Но тогда тебя в садик не возьмут!

– А я не хочу в садик!

– И мороженое не пойдём покупать….

– И мороженого не хочу! Я ничего не хочу! И очки эти дурацкие не хочу!

Он попытался снять очки, но мать перехватила его руки, снова забормотала что-то успокаивающее.

Ира вздохнула. Может, повесить на окошке табличку?.. «Спросите у меня про расписание врачей»? Или лучше «Спросите у меня хоть что-нибудь, а то я помру от скуки»?.. Новый возглас снова вклинился в Ирины размышления. На этот раз вопила мама рыжеволосого Бореньки.

– Да что же это такое! – кричала она гораздо громче своего сына. – У тебя есть хоть капля совести? Хоть полкапли! Хоть капелю-ю-юшечка! Тебе надо спокойным быть, чтоб ЭКГ сделали, а ты орёшь! Как мне тебя успокоить?! Как?

– Никак! – ответил Боренька, стащил всё-таки очки и собирался уже закинуть их подальше, но не успел.

За руку его схватила Ира. К счастью, она успела выбраться из-за стойки и появиться в нужный момент.

– Подожди, не надо, – торопливо заговорила она, – я тебе сейчас покажу кое-что интересное у меня в кабинете, пошли…

Ошарашенный Боренька двинулся за Ирой, но потом остановился и закричал:

– Ага! Это врач! В халате белом! Она меня зовёт, чтобы мне укол сделать! Я не пойду!

Ира обернулась и сделала знак матери Бореньки, которая собиралась схватить сына за шиворот. Если честно, Ира не представляла, что именно она собиралась показать Бореньке в «своём кабинете», то есть на своём стуле, но ей было жалко и очки, и свои уши, и замученную мать не менее замученного Бореньки.

Она влетела в отделение регистратуры, схватила конфету, сунула в карман, огляделась и, подпрыгнув, схватила за верёвку шарик, который принёс папа. Со стола взяла скотч и ножницы. Выскочила в коридор. И сказала Бореньке:

– Сейчас покажу фокус. Смотри!

Ира отрезала кусочек скотча, прилепила на одну сторону шарика. Боренька затих. Отрезала ещё кусочек, приклеила на другую сторону.

– А теперь, – сказала Ира торжественно, – мы проколем шарик спицей! И он не лопнет!

– Вы врёте, – восхищённо сказал Боренька.

– Провалиться мне на этом месте! – запальчиво воскликнула Ира, и мама Бореньки засмеялась.

– У вас даже спицы нет! – заметил внимательный Боренька.

– А мы её у Риты Ивановны попросим, – бодро сказала Ира и направилась к опешившей гардеробщице, – Рита Ивановна, вы нам дадите спицу?

– В обмен на ЭКГ, – подсказала шёпотом Аля с поста для охранников.

– Как скажете, – кивнула Ира. – Борис! Ты мужчина?

– Конечно, – с готовностью ответил мальчик. – Можно мне самому проколоть?

– Можно, – разрешила Ира, – только сначала – пройди ЭКГ.

Через полчаса, когда Боренька, затаив дыхание, разглядывал шарик, надетый на спицу, как огромный кусок шашлыка, Ира уселась на стул в своём углу и улыбнулась. Ну вот! Она не зря получит зарплату. Ей удалось хоть какое-то дело сделать. Будет что рассказать родителям, повеселить Игоря и девчонок. Жалко, что это дело было единственным, которое требовалось от Иры на её новой работе.

– Извините!

В боковое окошко регистратуры кто-то заглянул. Ира повернула голову и вздрогнула. На неё внимательно смотрела «Дженифер О’Коннели».

– Да? – подскочила Ира. – Здравствуйте, чем вам помочь?

Девушка молча и серьёзно рассматривала Иру, словно подбирая слова. Ира ощутила жаркое волнение. Какое-то шестое чувство ей подсказало, что сейчас, в эту секунду, с ней произойдёт что-то важное. Ира затаила дыхание.

Глава 5

Чай с сухариком

– Привет, – наконец сказала «Дженифер О’Коннели». – Здорово вы мальчика успокоили.

– Вы видели? – разулыбалась Ира. – А я думала, вас с сестрой позвали к врачу, я не заметила вас в коридоре. Спасибо! На самом деле мальчик попался хороший. Мог оказаться более вредным.

– А мне кажется, вы нашли к нему подход, – медленно сказала девушка.

Она закусила губу, продолжая разглядывать Иру.

– Так вам чем-то помочь? – смущённо спросила Ира.

– У меня есть одно предложение, – начала девушка, – но оно может показаться вам странным.

Ира подалась вперёд, заинтригованная.

– Вот я и думаю, озвучивать его или нет, – серьёзно сказала девушка, – хотя что я теряю, если озвучу? Ничего, пожалуй.

«Странная какая-то, – удивилась мысленно Ира, – она как будто думает вслух».

– А вы давно здесь работаете?

– Неделю…

– Что-то вроде подработки?

– Ну… да…

– Понятно. Меня зовут Катарина. Необычное имя, да?

– Ну, – замялась Ира, но девушка нетерпеливо перебила:

– Я знаю, что оно необычное, оно польское. Меня назвали так в честь бабушки. Это не важно. Важно то, что я работаю администратором в одном месте. И нам требуется человек. Кто-нибудь молодой и позитивный. Основное требование – умение работать с детьми.

– Да я особо не умею с детьми работать, – растерялась Ира, – с мальчиком этим, с Борей, случайно вышло. Мне папа принёс утром шарик, и я…

– Извините, что перебиваю, – сказала Катарина, – я уже видела, что дети вам доверяют. Я всегда доверяю первому впечатлению. И верю в то, что есть люди, которые просто от природы умеют устанавливать контакт с детьми. Дело не в шарике, дело в вас самой. Вы излучаете позитивную энергию.

– Спасибо, – пробормотала ошарашенная Ира.

«Вот это да! – поразилась она мысленно. – Позитивную энергию! Подумать только!»

– В общем, я бы сразу предложила вам место в нашем заведении, если бы не второе требование к кандидату. Нужно уметь готовить. Хотя бы немного.

– Я умею! – неожиданно для себя закричала Ира и соскочила со стула. – Я умею! Я люблю! Нет! Я обожаю готовить!

Наверное, выглядело всё так, будто Ире очень хотелось получить новое место работы. Но дело было не в этом. Иру заподозрили в неумении готовить! Как такое может быть вообще?!

– Правда? – обрадовалась Катарина. – О! Ну… Что я могу сказать… Это просто судьба! Просто в нашем кафе, которое называется «Чай с сухариком»…

Ира не сдержала улыбки, и Катарина тоже.

– Все смеются, когда слышат это название. Зато запоминается! Это я придумала, – с гордостью пояснила Катарина. – Так вот, мы решили открыть кулинарные курсы для детей. Что-то вроде мастер-класса. Мы пытались пригласить студентов кулинарного колледжа, но не вышло. Потому что им хотелось именно готовить, причём чем сложнее, тем лучше.

Ира сразу вспомнила об Игоре и кивнула.

– А нам нужен человек, который знает азы и законы кулинарии, но при этом готов разложить их по полочкам, чтобы поняли и пятилетние дети, которые приходят к нам с родителями по выходным. Мы попробовали и аниматоров приглашать, и воспитательниц детского сада, но тут была проблема в готовке. Пусть наши блюда очень простые, но нужно ведь соображать, сочетаются ли продукты друг с другом, получится ли съедобно, если намешать что попало.

– Это вряд ли, – улыбнулась Ира.

– О чём и речь, – кивнула Катарина, – в общем, мы уже отчаялись кого-то найти. Но я не теряла надежды. Доверяла своему внутреннему чутью. И вот… мне повезло увидеть вас!

– А вдруг у меня не получится? – заволновалась Ира. – Вдруг дети не будут слушаться… или… я что-то перепутаю!

– Всё будет в порядке, – заверила Катарина, – мне нравится то, как вы себя повели с этим мальчиком. И лицо у вас такое, что вам хочется доверять. Я немного разбираюсь в людях, так что знаю, о чём говорю. А ещё у вас есть готовность работать даже в таких… – Она оглядела регистратуру и добавила: – не слишком весёлых условиях. У нас скучно не будет. Так как вас зовут и сколько вам лет?

Когда Катарина ушла в сопровождении сестры, у которой оказалось не менее экзотическое имя Викторина и которая без конца спрашивала, поедут ли они купаться на Пироговское водохранилище, Ира села на стул и провалилась в мир грёз. Через какое-то время Алевтина постучала по подоконнику Ириного окошечка.

– Закрываемся, красота!

А Ира всё никак не могла сбросить с себя пелену мечтаний, которой её накрыло после ухода Катарины.

Вот она, Ира, в белом халате и колпаке, широко улыбаясь, показывает детям, как взбивать яйца, а дети, разинув рты, как Боренька, когда глазел на шарик и спицы, следят за её уверенными лёгкими движениями, а потом пытаются повторить их, и у них у всех получается, но Ира всегда рядом, всегда готова прийти на помощь, а потом восхищённые родители обнимают своих детей и благодарят Иру за то, что она научила их готовить.

– Красота! Ты чего тут ночевать собралась?

– Извините, – пробормотала Ира, очнувшись.

Алевтина покачала головой и пробормотала что-то про свою дочь, которая бы точно не стала спать на рабочем месте средь бела дня.

Первый раз в жизни Ира с сожалением покидала свой пост, оказывается, на нём так хорошо мечталось. «А вдруг мне всё это приснилось?» – испугалась она на секунду. Но бумажка с адресом «Чая с сухариком» и телефоном Катарины была в кармане. На той же бумажке была написана и Ирина будущая зарплата, и она составляла предмет особой Ириной радости. Денег за работу в кафе предлагали в два раза больше, чем в поликлинике.

Правда, дома Ирина радость слегка угасла.

Родители готовили на кухне ужин: мама чистила картошку, папа резал салат из маринованных и свежих огурцов. Ира сочла момент подходящим и, подсев к папе, поделилась радостной новостью.

– Ты с ума сошла? – спокойно поинтересовалась мама, отложив нож и развернувшись к Ире. – Зачем тебе это?

– Как – зачем? – искренне удивилась Ира. – Я ведь люблю готовить!

Мама скрестила руки на груди и спросила, глядя на Иру в упор:

– А ты собираешься готовить с детьми?! Ты хоть представляешь, что это такое? Они тебе рассыплют, испортят продукты, расколотят посуду! И к тому же что такое мастер-класс? Урок, который проводит мастер. А ты считаешь себя мастером?

Ира смутилась и опустила голову.

– Нет, ну дома-то ты мастер, – попытался утешить её отец, – вот этот салатик из разных огурцов и зелени ты придумала! Мы с мамой забыли купить селёдку, зато про твой салат вспомнили!

– Вот именно, что дома, – заметила мама, – дома ты – шеф-повар. Ты очень вкусно готовишь, Ира. Но то, что ты научилась делать хрустящую поджаристую картошку или курицу в меду, не делает тебя мастером. Тем более преподавателем.

– Курица, кстати, вкусная была, – подал голос папа, – ароматная такая!

– Серёж, прекрати, – устало сказала мама, – ты лучше подумай, что ты скажешь Саше, когда выяснится, что новая помощница регистратора проработала всего неделю и теперь желает уволиться. Я, кстати, предупреждала, не надо было заключать договор с поликлиникой. А вы с Иркой упёрлись: хотим, чтобы по-взрослому всё было, в трудовой была запись. Ну вот вам и запись в трудовой: проработала неделю, уволилась.

– Мама права, – посерьёзнел отец. – Ирк, это безответственно.

– Что именно? – прошептала Ира.

– Увольняться так быстро.

– Но… Ну…

Ира сняла со спинки стула полотенце, принялась разглаживать его и складывать заново. Её мысли метались.

– Я не знаю, в кафе меня зовут только по выходным. Я… Я могу работать в двух местах.

– Отличный летний отдых, – мрачно прокомментировала мама, – может, и на ночь устроишься? Вагоны разгружать, например.

– Погоди, Оль, – остановил её папа, – мне кажется, если Иришка готова…

– Серёж, ну о чём ты говоришь! – закатила мама глаза. – Ну откуда она может знать, на что она готова?

– Если я не попробую, то и никогда знать не буду, – тихо сказала Ира, сложив полотенце уже до размера карманного платочка. Мама посмотрела на неё долгим взглядом. Потом вздохнула, повернулась и вытащила из пакета очередную картофелину.

– Делайте, что хотите, – не поворачиваясь, сказала она, – но помните: я была против! Летние каникулы даются не для того, чтобы себя на двух работах загонять. Да ещё и с детьми… Ты детей настоящих не видела, с их капризами и требованиями. А я каждый день с ними провожу. Ничего особенного-то не делаю, горло смотрю, обмеряю голову сантиметром, на весы ставлю или кладу. А о́ру-то, знаешь сколько?

– Всё будет хорошо, – сказал папа, подмигнув Ире, – слушай, я ничего не забыл? Огурцы маринованные, огурцы свежие, лук, укроп… Всё?

– Горошек, – улыбнулась Ира, – и маслом полить нерафинированным.

– Вот, Оль, слышала! – сказал папа. – Шеф-повар наш чего говорит!

Но мама, не поворачиваясь, только покачала головой. Стучала ножом по доске, расправляясь с картофелиной. Иру кольнула обида: неужели мама в неё не верит?

Вся надежда у Иры теперь была на Игоря. Уж он-то её поддержит! Скажет что-то ободряющее про новую работу. Даст советы по блюдам, которые она могла бы приготовить с детьми.

Своими новостями Ира поделилась с Игорем субботним утром, когда, взяв коврики, сэндвичи с салатом и сыром и домашний лимонад из клубники и базилика, который приготовил Игорь, отправились купаться. Ира предложила поехать на Пироговское водохранилище.

Игорь лежал, подсунув под голову рюкзак, и жевал травинку, а Ирина голова покоилась у Игоря на животе. Провожая взглядом облака, Ира чувствовала: вот оно, счастье! Любимый был рядом. Да, скучная пыльная поликлиника никуда из Ириной жизни не делась, но зато по выходным её ждёт лучшая в мире работа!

Но Игорь неожиданно заявил:

– Ириска! Слушай. Ну вот я молчал, пока ты дышала пылью в этой своей регистратуре. Думал, сама поймёшь – никчёмная работа. Но теперь ты опять выбрала не то! Околокулинарное дело, Ир. Слушай. У тебя способности. Талант! А ты его в землю зарываешь! Почему бы не устроиться поваром в какое-нибудь кафе?

– Но никто мне не предлагал! – в отчаянии сказала Ира.

– Ты мало искала!

– Я много искала! Школьников на лето нигде не берут! Мне же в школу через два месяца. И везде требуются люди с опытом работы.

– Ну подожди ещё немного, – примиряюще сказал Игорь, поглаживая Иру по волосам, – я устроюсь тандырщиком. Обязательно устроюсь. Мехмет меня уже так натаскал, что я уверен, меня возьмут. А там потихоньку и тебя пристрою. Может, у них какая-то работа будет для тебя.

– Это долго, – нахмурилась Ира, – а тут – реальная работа! И там нужно будет готовить!

– Бутерброды. Вырежьте из колбасы свинку. Положите на хлеб. Ты этого хочешь?

– Бутерброды тоже надо суметь приготовить! Если хочешь знать.

– Я и так знаю.

Повисло молчание. Они не изменили позы. Оба по-прежнему лежали на траве, глядя в небо. Игорь по-прежнему покусывал травинку, и его рука теребила Ирины волосы. Но Ире казалось, что облака теперь бегут ещё быстрее, словно им неловко от повисшего в в воздухе непонимания. Вот так выбрались на пикник…

Глава 6

«Чай с сухариком»

Кафе «Чай с сухариком» находилось неподалёку от того причала, где пару недель назад Ира, Ляля и Сашенька кидали в невесту и жениха горсти розовых лепестков, а потом забрались вместе с остальными гостями на теплоход и поплыли праздновать. Ира вышла из троллейбуса, огляделась и приметила вход в кафе на другой стороне улицы. Но переходить улицу не торопилась. Решила рассмотреть будущее место работы, а заодно и унять волнение.

Катарина сказала, что принадлежит кафе американке Маргарет. Она придумывала концепцию, договаривалась об аренде, нанимала работников: Таиру и Любовь Яковлевну – для работы на кухне и Катарину – для того, чтобы следить за порядком. Повара в кафе не было: все блюда привозили из ресторана, которым владела сестра Маргарет. В основном это были сэндвичи и пирожные. Таира или Любовь Яковлевна заваривали чай или наливали кофе из автомата. Хотя цены были невысокими, посетителей бывало немного: обычной еды вроде супа или салата не подавали, то есть перекусить в обеденное время или зайти на ужин не получалось. А просто выпить кофе или посидеть за чашкой чая люди предпочитали в сетевых кофейнях, которых было полно по соседству.

Но Маргарет не унывала. Она приезжала раз в месяц, наблюдала за работой в кафе, анализировала происходящее. По её статистике выходило, что больше всего посетителей бывает днём, и чаще всего это были мамы с детьми, которых привлекли невысокие цены, а также то, что «Чай с сухариком» находился ближе всего к детскому образовательному центру. Маргарет поразмыслила и велела купить детские столики, детскую посуду и раскраски с карандашами – чтобы дети могли порисовать, не мешая мамам допить спокойно свой чай. Посетителей прибавилось. Вдохновлённая Маргарет заказала у своей сестры побольше печенья, кексов и пирожков для детей и распечатала статью о пользе фруктовых соков, которые также распорядилась закупить. Статью прикрепили к карте меню. Также, на таком уровне, чтобы детям было видно, повесили большой телевизор, по которому целый день шли советские мультики. «Винни-Пух» и «Крокодил Гена» привлекли ещё больше посетителей. Родители были рады, что дети смотрят старые добрые мультфильмы, а не шумные иностранные мультсериалы, и приводили своих отпрысков всё чаще и чаще.

Последней выдумкой неутомимой Маргарет стали кулинарные классы. Их предполагалось проводить за длинным столом в углу кафе. Дети рассаживались по обе стороны на скамейки, руководитель мастер-класса занимал место в торце и показывал то, что нужно сделать. Однако именно с руководителем вышла заминка. О ней и рассказала Ире Катарина ещё при знакомстве.

Катарине Ира позвонила в пятницу вечером, и та подтвердила то, что ждёт Иру в субботу. Ждёт не одна – с шестью детишками, которых удалось пригласить на мастер-класс. Ира с волнением спросила, что ей нужно будет готовить, и Катарина спокойно объяснила, какие продукты она закупила на занятия и что именно Ире нужно будет из них сделать.

Правда, у Иры возникли сомнения по поводу некоторых ингредиентов, например колбасы, – всем ли детям её можно? Но Катарина сказала, что все идеи блюд принадлежат Маргарет, и потому не стоит спорить по этому поводу. Ира страшно смутилась.

– Да ладно тебе, не падай в обморок! – добродушно сказала Катарина. – Испугалась, что места лишишься? Ну нет, так быстро мы от тебя не отвяжемся!

Ира засмеялась. А про себя подумала, что Катарина обладала умением говорить то, что людям хотелось услышать, и при этом не кривить душой. Она подбирала слова тщательно, вглядываясь, вслушиваясь в самого человека. Ире напомнило это то, как теперь аккуратно подбирал ингредиенты Игорь. Мехмет-бей объяснил ему, что специи для турецких блюд следует отбирать тщательно, лучше всего на рынке, пробуя всё на вкус и оценивая аромат. Результат превосходил ожидания: на кухне Игоря теперь царил точь-в-точь такой же запах, который доносился из приоткрытых дверей ресторана «Оливы Делюкс». Так и у Катарины – эффект слов был изумительным. Послушав её, Ира ощутила вдохновение, переходящее в эйфорию: так ей захотелось поскорее добраться до «Чая с сухариком».

Однако перед тяжёлой дверью шоколадного цвета она оробела. Пришлось звонить Игорю.

– Прости… Отвлекаю?

– Нет-нет, я как раз жду по скайпу Мехмета. Он сказал, что хочет мне предложить кое-что интересное.

– Что сегодня готовил?

– Рис со специями. Знаешь, как пахнет?

– Чувствую через трубку, – улыбнулась Ира.

На душе потеплело. Ей вдруг ужасно захотелось оказаться рядом с Игорем. Подойти бы к нему тихонько сзади, закрыть глаза руками, а потом просто обнять за шею и прижаться щекой к широкой спине…

– Ты как там? Волнуешься? – догадался Игорь.

– Ну… да. Немного.

– Не переживай! Ты их поразишь, поверь мне. Ты очень крутой кулинар, Ириска. Серьёзно. Вспомни-ка, у кого получились самые вкусные гёзлеме в «Оливе Делюкс»?

– Тогда я сама была ученицей, – вздохнула Ира, – а учить кого-то…

– Ты сможешь. Я уверен. Ты точно сможешь.

Давно голос Игоря не звучал так довольно. «Интересно, – подумала Ира, – это оттого, что у него получился вкусный рис со специями, или он предвкушает, как услышит что-то интересное от Мехмет-бея?»

– Ладно, спасибо, – вздохнула Ира, – пойду… надеюсь, всё получится!

– Надежда умирает последней…

– Игорь!

– Шучу, Ириска! Иди. И помни: я тебя люблю!

Ира тихо ахнула. Это не было первым признанием Игоря, но он всегда говорит ей заветные слова на ухо, а чтобы вот так, средь бела дня, да ещё и по телефону!

– Спасибо, – растерянно ответила она.

Игорь засмеялся.

– То есть, – пробормотала Ира, – я имела в виду… я хотела сказать… я тебя то…

– Ладно, иди уже, – добродушно прервал её Игорь, – жду подробного отчёта. Позвони мне из троллейбуса. А ещё лучше – приезжай. Я тебе чаю с мятой заварю.

– Целую, – выдохнула счастливая Ира и, наконец, приободрённая, толкнула дверь кафе.

И тут же её придержала! Иначе дверь здорово стукнула бы по голове невысокую полную девчушку, которая, согнувшись, вычищала щёткой коврик у входа.

– Извините, – испугалась Ира.

Девчушка выронила щётку и подняла голову, и Ира увидела, что ей не так уж и мало лет, возможно, она старше самой Иры. Выражение лица у девушки стало встревоженным, потом она попыталась радушно улыбнуться, а потом снова с тревогой посмотрела на Иру и сказала:

– Здрасссьте!

Затем она обернулась назад и прошипела:

– Любовьякольна! Эта… как тебя там… Катерина!

Ира посмотрела за её плечо и увидела небольшой зальчик с плетёными креслами и деревянными столиками. Вдоль стены тянулась стойка, тоже из светлого дерева, на которой громоздились соковыжималка, кофейный аппарат, кипа салфеток и банки с разными видами черного и зелёного чая. На стенах были аляповатые сцены из жизни завсегдатаев кофеен: кто-то сидел на чёрном блестящем стуле на улице, читал газету и отщипывал от круассана, кто-то кормил пирожным краснощёкого ребёнка, кто-то болтал с подружкой и отхлёбывал кофе из крошечной белой чашки. За барной стойкой был вход в кухню, откуда доносился шум посуды.

Ира перевела взгляд на девушку, которая застыла в напряжении у двери, комкая подол длинной ярко-зелёной футболки и постоянно оборачиваясь. Ире пришло в голову, что была бы на её месте Ляля, она бы давно бросила девушке что-то язвительное и окинула бы насмешливым взглядом её пышные формы, обтянутые футболкой нелепого цвета, но Ира видела: девушка почему-то сильно волнуется. Ире стало жалко её.

– Эта… извините… но мы эта… только через час откроемся, – наконец выдавила из себя девушка.

Ира растерялась. Катарина сказала приходить ровно к девяти. Может, Ира не так расслышала?

Тем временем девушка в отчаянии повернулась в сторону кухни, из которой так никто и не вышел.

– Если хотите, я вам этого… менеджера позову, – пробормотала она, повернувшись к Ире. Лицо у неё пошло красными пятнами.

– А можно? – обрадовалась Ира. – Будьте добры, позовите, пожалуйста. Катарину, да?

– Зачем? – испуганно спросила девушка.

– Вы же сами предложили её позвать!

– Ну я ж думала, вы скажете «Нет, не надо» и пойдёте себе на здоровье! – в отчаянии воскликнула девушка.

– Да как же «не надо», если она меня сама сюда пригласила на работу! – растерялась Ира.

Девушка моргнула. Лицо её прояснилось.

– Так ты… эта… не клиент, что ли? – радостно воскликнула она. – Да, что ли?

– Ну да, – недоумённо ответила Ира.

Девушка залилась смехом.

– Ой, ну ты подумай… А я-то думаю, ишь, пришла какая франтиха, подавай мне, мол, чашку кофе в девять утра, а мы только с десяти, я вот ещё и столы не протёрла, и на стене какой-то поганец пятно оставил жирное, а скоро приедет хозяйка и задаст мне. Ой, ну пошли, пошли к Катарине, она там с продуктами возится всё, чего-то накупила для какого-то класса, уж не знаю, что за класс там у неё. Только ноги вытирай, да потщательнее, полы-то я успела вымыть, да!

Ира, довольная, что они разобрались, но задетая словом «франтиха» (впрочем, по сравнению с нарядом девушки – зелёной футболкой и чёрными лосинами – её простые джинсы и голубая рубашка и правда выглядели франтовато), двинулась за девушкой к стойке. Мимоходом Ира успела углядеть длинный стол, покрытый светло-розовой скатертью. Сердце её заколотилось. К десяти вокруг этого стола соберутся её ученики!

– Погоди! – У стойки девушка обернулась и нахмурилась. – А ты не в уборщицы наниматься пришла? А? Ты это… честно скажи, ага?

– Нет, – улыбнулась Ира, – я буду мастер-класс проводить. Кулинарный.

– А-а-а! – Лицо девушки снова посветлело. – А, ну ясно… то-то и оно… Ага! Смотри-ка! А, нет, сейчас руки помою! Всё забываю… Но ты тут жди!

Она нырнула в кухню. Ира снова принялась осматриваться. В углу заметила несколько детских стульчиков. Перевела взгляд на стол: нет, за ним ребятам будет сидеть неудобно, слишком низко. А на обычных стульях – слишком высоко, у кого-то ноги болтаться будут. Может, учить их готовить стоя? Как настоящих поваров?

Девушка тем временем вернулась, на ходу вытирая руки о полотенце.

– Во! Смотри!

Она схватила пачку салфеток, покрутила в ладонях и превратила обычную стопку в лихо закрученную. Ира наблюдала за девушкой и удивлялась. Надо же, какая у неё мимика выразительная, как у ребёнка!

– Видала? Вот как я научилась! – гордо сказала девушка. – Меня Таирка зовут, если чо!

– Какое красивое имя. Таира… А я – Ира! В рифму получилось! Ну что? Отведёшь меня к Катарине?

На кухне Ира познакомилась с Любовью Яковлевной, которая сразу шикнула на болтливую Таирку и велела отправляться драить пятно, а Ире спокойно, но строго сказала следить за детьми, чтобы они не разбегались, не заходили за барную стойку и ни в коем случае не совались без её, Ириного, ведома на кухню.

– Я отвернуться могу, а тут у меня и кипяток, и всё на свете, – объяснила она, – так что смотри за ними сама! На родителей не рассчитывай! Они к нам отдыхать на это время приходят. Кто в компьютере сидит, кто по телефону болтает. Смотри, чтоб каждый ребёнок при деле был. Не отвлекался. На стены ничего не намазывал, как вчера кто-то… Не знаю уж кто. Посуда у тебя бумажная будет, так что за битьё не беспокоюсь. А вот за пол беспокоюсь! Хозяйка зачем-то паркетные доски положила! Капнет кто на них – ещё ничего! Но если кто стакан опрокинет! Я вот не понимаю…

– Любовь Яковлевна, – отозвалась из-за дверки холодильника Катарина, – вы же знаете, не надо обсуждать мнение Маргарет. Если она хочет такой пол – будет таким. И не пугайте вы Иру пролитой водой… Во-первых, у них там воды не будет, а во-вторых…

– Ну конечно, не пугайте водой! – воскликнула Любовь Яковлевна, уперев полные руки в боки и сдув локон, упавший ей на лоб. – Попробуй, Катюша, сама ототри с этого вашего хвалёного пола мокрые пятна!

– Ладно, ладно, – улыбнулась Катарина, – просто я не хочу, чтобы эта девочка от нас сбежала раньше времени.

– А всё равно сбежит! Как все остальные сбегали.

– Любовь Яковлевна!

Но та уже отвернулась к раковине и загремела посудой. Катарина покачала головой и поманила Иру:

– Иди сюда! Я как раз вытаскиваю из холодильника продукты для твоего «эмка».

– Что-что? – переспросила Ира.

– Эм-ка. Мастер-класса. Волнуешься?

– Ужасно, – призналась Ира.

– Это нормально. Так, руки мой. И сюда. Разберём с тобой всё, разложим.

Время завертелось как сумасшедшее. Не успела Ира вытащить из пластиковых лотков сыр, развернуть пакет с салатными листьями и вскрыть банку маслин, как из зала послышались детские голоса.

– Пришли, – определила Катарина и, забрав у Иры из рук консервный нож, добавила: – Продукты я сама разберу и принесу, а ты иди к ним.

– Да погоди, фартук-то не забудь, – воскликнула Любовь Яковлевна, быстро обтёрла руки о полотенце, висящее на ручке дверцы, распахнула шкаф, выудила белый с рюшами фартук, ловко надела его на Иру и, мягко подтолкнув её к выходу, сказала: – Вперёд! И с песней!

Глава 7

«Великолепная шестёрка»

Ира вышла в зал и замерла на пороге. У входа толпились взрослые, а рядом с ними прыгали, приседали и пританцовывали дети разного возраста. Ире показалось, что их гораздо больше, чем говорила Катарина. Её охватило смущение, руки сковала неловкость, приветствие выскочило из головы. «В чём дело? – запаниковала Ира. – Что со мной? Почему я так боюсь? Ведь я пекла такие вкусные лепёшки в «Оливе Делюкс» для ещё большего количества людей!»

Наверное, дело было в том, что в отеле Ира была на своём месте, она знала, чего от неё ждут, сейчас же, напуганная историями о своих предшественницах, которые сбежали, она растерялась. Да и Катарина хороша. Могла бы выйти, встретить гостей, тем более она наверняка многих знает, а для Иры…

– Ой, здрааасьте! – вдруг услышала Ира, и к ней приблизилась девочка лет семи. – Вы меня не узнали, да?

Ира всмотрелась в загорелое лицо девочки, а потом вдруг ахнула:

– Маша!

Да, это действительно была та самая малышка из отеля «Олива Делюкс», которая беспокоилась, как бы лебедь не съел эскимо. Просто Ира привыкла видеть её в купальнике, а сегодня она пришла в модной полосатой футболке и в светло-голубых джинсах. Кажется, у неё ещё был младший брат…

Но не успела Ира спросить о брате, как к Маше подбежал мальчик и легонько ткнул её в спину рукой.

– Гришка! – прошипела девочка, обернувшись, и попыталась стукнуть брата, но тот ловко увернулся.

– Точно, – пробормотала Ира, – Гриша.

Мама детей удивлённо улыбнулась, увидев Иру, а потом воскликнула:

– Бывают же такие совпадения!

Ира перевела дух. Как только обнаружились знакомые лица, толпа перестала её пугать. Она подошла поближе и сказала:

– Добрый день! Меня зовут Ира. Я буду проводить мастер-класс.

Родители и дети уставились на неё. «Надо сказать что-то смешное и весёлое, – с ужасом сообразила Ира. – Но что?!»

И тут она вспомнила об Оксане, аниматоре из «Оливы Делюкс», о том, как легко она заводила толпу детей, одновременно и подшучивая над ними, и помогая справиться с затруднениями, вроде сбившегося «индейского» головного убора. Да, точно! Надо попытаться стать похожей на неё!

– Ну что? – кокетливо улыбнулась она детям. – Кто у нас хочет стать самым лучшим поваром?

– Я! – пробасил темноволосый мальчик. – Меня зовут Тимур!

– Молодец! – похвалила Ира.

– Я тоже, я тоже! – запрыгала Маша. – Я буду главным поваром среди женщин, а Тимур – среди мужчин!

– Я тоже хочу стать главным поваром! – обиженно заявил её брат.

– Нет, среди мужчин главным будет Тимур! – заявила Маша.

– Нет, я!

– Нет, Тимур!

– Тихо, тихо, – попыталась успокоить их Ира, заметив, что спор брата и сестры смутил и испугал худенькую бледную девочку, державшую маму за руку. Волосы девочки были такого светлого цвета, что казалось, будто они отливают перламутром. Ресницы белёсые, пышные, отчего её взгляд казался затуманенным. Она прижалась к маме, такой же худенькой и светловолосой, нервно озирающейся по сторонам.

– А как тебя зовут? – обратилась к ней Ира.

– Лика, – ответила мама за неё, и девочка ещё сильнее прижалась к ней и спрятала лицо в материнских ладонях.

– А сколько тебе лет? – продолжила Ира, сев на корточки.

Ей захотелось установить контакт с этой застенчивой девочкой. Ира как будто проверяла свои собственные способности – сможет или не сможет? С Боренькой же из поликлиники смогла…

Девочка посмотрела на мать, потом на Иру, но ответить не успела – мимо неё вихрем пронёсся плотный, крепкий мальчик. Он обежал вокруг Иры, потом остановился, посмотрел ей в глаза и бросился в глубь кафе, чуть не сбив Катарину, которая выносила на подносе продукты для мастер-класса.

– Подожди! – попыталась остановить его Ира. – Туда пока нельзя, мы ещё не мыли ру…

Но мальчик уже уселся на стул возле длинного стола, а потом снова спрыгнул и попытался схватить то, что раскладывала на столе Катарина.

– Матвей, – устало позвала невысокая полная женщина с тёмными кругами под глазами, – нельзя ещё, слышал?

Но Матвей, не обращая внимания на мать, выхватил из пакета несколько кусочков сыра, и только строгое замечание Катарины заставило его вернуть сыр на место. «Что мне с ним делать? – растерялась Ира. – Я совсем не умею быть строгой…» Не кричать же на детей! Что подумают их родители?!

– А вы уже больше не работаете в поликлинике? – услышала Ира ещё один знакомый голосок.

В кафе влетела младшая сестра Катарины. Сегодня Викторина не была похожа на ту девчушку в поликлинике, что испуганно забрасывала сестру вопросами. На ней было лёгкое ярко-красное платье, на голове – множество блестящих заколок, каждый ноготок на руках был покрашен в свой цвет оттенка «металлик». Не девочка, а фонарик!

– Меня зовут Викторина, можно Вика или Тори, но ни в коем случае не Викуша или Витуша! Мой прадедушка называет меня Витушей, а я этого просто терпеть не могу!

Она крутанулась вокруг своей оси.

– Вик, иди сюда, поможешь! – позвала, не оборачиваясь, Катарина, и Ира засомневалась, захочет ли эта кокетливая вертлявая барышня помогать распаковывать колбасу и сыр, но Вика подчинилась старшей сестре и, спокойно, по-хозяйски поправив по дороге криво стоящий стул, подошла к столу.

– Ну что ж, – сказала Ира, стараясь подражать Оксане, но не перебарщивать с весельем, – давайте займёмся делом! Что должен сделать повар прежде всего?

– Помыть руки! – воскликнула Маша и направилась к туалету за стойкой бара.

– Я! Я первый! – завопил её брат, а их мама, закатив на секунду глаза, посмотрела на Иру и одними губами произнесла: «Извините!»

Ира сделала ей знак, мол, всё в порядке. Родители принялись рассаживаться за столики, а Ира поспешила за детьми: кто знает, что придёт в голову четверым детям, если они окажутся наедине с мылом и водой. Матвея пришлось взять за руку, а Лике мама мыла руки сама: видно было, что и шумная компания детей, и Ира пугают девочку.

В конце концов все справились с мытьём рук и окружили стол. Ира бросила взгляд на продукты, разложенные Катариной. Вроде бы всего хватает.

– Ну что? – бодро начала она. – Вы уже хорошо, наверное, готовите?

– Да! Да! – завопила Маша. – Я умею готовить лучше всех, я умею готовить салаты, бутерброды, а ещё…

«Как её остановить?» – растерялась Ира, но с этой задачей справился Машин брат. Пихнув сестру, он сказал:

– А я готовлю ещё лучше! Я умею готовить…

«Больше не задавать подобных вопросов», – велела себе Ира и с напряжением сказала:

– Ну что же, прекрасно, прекрасно… Давайте сегодня попробуем… Попробуем сегодня…

Она взяла кусочек колбасы и показала его детям.

– А мне нельзя колбасу! – пробасил Тимур.

«Так и знала!» – с досадой подумала Ира, но Тимуру улыбнулась и произнесла:

– Ничего, ты приготовишь бутерброд для мамы или папы!

– Но вы сказали, нужно будет это съесть!

– Когда я сказала? – опешила Ира.

– Ну вы сказали: попробуем сегодня!

– Нет-нет, мы попробуем приготовить, – сбивчиво объяснила Ира, – мы попробуем приготовить зайку из колбасы. Это будет такой смешной бутерброд. А ещё – фруктовые шашлычки.

– Зайку из колбасы? – повторила Маша и поправила на носу очки. – А колбаса из зайки?

– Нет, ну что ты…

– Я не хочу ничего готовить, – заявил Матвей, – я хочу просто съесть колбасу.

– Я тоже, но мне нельзя, – вздохнул Тимур.

– А я приготовлю лучше, чем ты! – заявила Маша брату.

– Нет я лучше! – закричал он.

Ира с ужасом посмотрела на детей. Кажется, ситуация выходила из-под контроля. Больше всего Иру пугала Лика, которая, ни на кого не глядя, ковыряла скатерть пальцем. Проделает ещё дырку, а Ире потом влетит от строгой Любови Яковлевны! Но оказалось, главный «сюрприз» хранился в запаснике у Викторины.

Она вдруг начала распевать дурным голосом:

– Зайку бросила хозяйка! Колбасой вдруг стал наш зайка! Со скамейки слезть не мог! Колбасой он и намок!

Дети расхохотались, но тут Катарина выглянула из кухни и строго сказала:

– Тори!

И хотя она обращалась только к сестре, затихли и остальные «бунтовщики».

– Что ж, – обречённо сказала Ира, – я вам сейчас раздам ингредиенты…

То, что последовало за «раздачей ингредиентов», не могло привидеться Ире даже в дурном сне. Брат с сестрой всё-таки подрались из-за пластикового ножика. У Лики так дрожали руки, что она не смогла вырезать зайке «ушки», и он в результате был похож на колобка. Тимур страдальчески смотрел на колбасу, не решаясь к ней даже прикоснуться. Единственные, кто справился с задачей, были Викторина и Матвей. Но Викторина, стоило ей вырезать вполне сносного «зайку», зачем-то тут же распилила его на мелкие кусочки. «Так прикольнее», – пояснила она. А Матвей просто взял и тут же съел своего «зайку». В результате почти все дети отнесли родителям пустые кусочки хлеба, намазанные маслом с петрушкой (предполагаемой «травой» для «зайки»). Ира постеснялась даже смотреть в сторону родителей: так ей было стыдно, что никак не выходило уследить сразу за всеми детьми.

С фруктовым шашлычком вышло не лучше. Скользкие виноградины, которые следовало нанизать на деревянные палочки, так и норовили выскочить из неловких детских пальчиков, а сладкий грушевый сок склеивал эти пальчики, чем вызывал огромное возмущение их владельцев. Хуже всего пришлось Лике: Тимур разрезал дольку апельсина на две части, брызнул сок и попал девочке в глаза. Она зажмурилась и с плачем бросилась к маме. Ира не знала, что делать: то ли бежать за Ликой, то ли остаться с Тимуром и объяснить ему, как лучше разрезать апельсин, чтобы ни на кого не набрызгать, то ли разнимать Машу с Гришей, спорящих, у кого больше фруктов уместилось на палочке, то ли следить за Матвеем, который, утомившись, бросил свою «готовку» и высматривал удобный момент, чтобы нырнуть в кухню к Любови Яковлевне.

Больше всего Иру поражало, что дети оказались какой-то неорганизованной шумной компанией, которая бурлила, не слушалась, норовила расползтись, поругаться между собой, побегать. У Иры возникло ощущение, что детям так и хочется нарушать запреты. А контролировать эту компанию казалось просто невозможным! Зато каким уважением она сейчас прониклась к Оксане! Может, нужно иметь особый дар, чтобы управлять детьми?

В конце концов детям удалось сделать какое-то подобие шашлыков, и они с торжественным видом отнесли их родителям. Как ни странно, родители даже поблагодарили Иру. Однако она, задёрганная и замученная просьбами, криками, драками и спорами, прекрасно понимала: сейчас они могут улыбаться ей, но приведут ли детей на следующий мастер-класс – это вопрос. Да и захочет ли сама Ира ещё раз подвергнуться такой пытке?

Дети тоже сказали: «Спасибо!» и уселись за столики. Родители потянулись к барной стойке – оплачивать мастер-класс и заказывать еду. Ира же направилась к кухне и там, плотно затворив дверь, прижалась спиной к стенке и сползла вниз. Выдохнула только сейчас, ощущая, в каком напряжении она провела последний час.

– Замучилась, – полувопросительно сказала Любовь Яковлевна, и Ира кивнула. Отвечать не было сил.

Вошла Катарина. Она сияла.

– Всем очень понравилось, Ира! – объявила она. – Все записались на завтра!

– На завтра? – с ужасом переспросила Ира.

– Конечно. Мы же с тобой договаривались: будешь работать по субботам и воскресеньям. Ты что, забыла?

– Но что я буду готовить завтра?

– То, что придумает Маргарет. Созвонюсь с ней сегодня в обед. Завтра же я отдам тебе деньги за два «эмка».

– Только скажи ей, пожалуйста, чтобы блюда были не из колбасы, – попросила Ира, – мама Тимура на меня очень косо смотрела!

По-настоящему Ира пришла в себя только в троллейбусе, когда осталась одна. Она достала телефон, размышляя, кому позвонить. Папе? Доложить о первом рабочем дне в кафе? Ляле или Сашеньке? В итоге позвонила тому, кто был способен понять её лучше всех…

– Игорь! Слушай! – затараторила Ира, как только он подошёл к телефону. – Я всё-таки провела этот мастер-класс, или, как говорит Катарина, эмку… Знаешь, ты был прав…

– Погоди, Ириска, – сказал Игорь каким-то странным голосом, – у меня такие новости… Важные. Друг Мехмета хочет, чтобы я прошёл ещё одну стажировку в «Оливе», даже готов заплатить за это. Ему нужно, чтобы в его ресторане готовили в точности, как в «Оливе Делюкс».

– Правда? – воскликнула Ира. – Вот это да! Вот это здорово! Игорь! Классная новость!

– Это на десять дней, – с тревогой сказал Игорь, – приеду аж в конце июля.

«Десять дней!» – вздрогнула Ира. Они никогда не расставались с Игорем на такой большой срок.

– Погоди, а почему в конце июля? Когда ты уезжаешь?

– Завтра.

– Завтра?!

Сердце Иры упало.

– Но… Но…

Она глубоко вздохнула. Эта поездка важна для Игоря. Это очень большой шаг в его карьере повара. Значит, ей остаётся только поддержать его.

– Игорёк, ну, – она старалась, чтобы её голос звучал бодро, – надо так надо. Буду тебя ждать.

– Будешь ждать? А не закрутишь романчик с каким-нибудь поварёнком из твоего «Чая с сухариком»? С каким-нибудь усатым сухариком в фартуке и колпаке? А?

– Там нет поварят, – смеясь, ответила Ира, – и в моём сердце места нет. Оно занято тобой.

– Тогда я тебя жду, – сказал Игорь, – приходи сегодня на прощальный романтический ужин.

– А сухарики испечёшь? – лукаво улыбнулась Ира.

– Ну уж нет! Никаких сухариков! – грозно ответил он, и она засмеялась.

Однако, несмотря на все попытки Игоря развеселить её, Ира, закончив разговор, ощутила грусть и волнение. С тех пор как они начали встречаться с Игорем, они видятся каждый день! Как она продержится десять дней без его ласкового взгляда, нежных прикосновений, ободряющей улыбки…

– Ужасно, просто ужасно, – повторяла Ира, торопливо набирая эсэмэски своей «дружеской скорой помощи».

Глава 8

Разговор на скамейке

Встречаться решили в сквере возле Лялиной работы – она заканчивала позже всех. Кроме них, никто не называл это место сквером. Это просто был фонтан на небольшой площади, а возле него – лавочки и деревья. Но в начале лета кто-то перенёс лавочку чуть подальше от фонтана и поставил под иву. Своими ветвями дерево отгораживало тех, кто сидит на лавочке, от прохожих, а сидящим было видно всё: и фонтан, и проезжающие мимо автомобили, и детей, играющих в центре сквера и брызгающих друг в друга водой.

Правда, на детей Ира сегодня больше смотреть не могла: до сих пор ей было слегка муторно от «эмка» в «Чае с сухариком». Поэтому она отвернулась от фонтана и принялась рассматривать прохожих. Сашенька вот-вот обещала подойти, мама Тимофея легко отпускала её раньше, чем заканчивался рабочий день. По дороге она обещала купить пирожки и сок.

Ира тем временем с нетерпением вглядывалась в толпу, надеясь высмотреть там Лялю.

Узнать Лялю издалека было легко: начав работать, она сделала новую стрижку – густая чёлка и каре «под Клеопатру». Ляля отличалась от подруг тем, что всегда подбирала одежду под все случаи жизни. Если они отправлялись загорать, Ляля надевала шляпу, очки, яркие браслеты на руки, цепочку на ногу, брала пляжную сумку и три купальника, которые меняла каждый год, модные прозрачные вьетнамки, парео и специальную пляжную косметичку с несмываемой тушью и водостойкой помадой.

Когда же Ляля пошла на работу, то разорила родителей на новый чёрный брючный костюм и множество «аксессуаров для офисного стиля»: тёмно-вишнёвый шёлковый шейный платок, строгие часы на кожаном ремешке, сумку-портфель, заколки, браслеты, не говоря уже о двух парах туфель – одни на высоком каблуке, другие – на танкетке. Конечно, Ляля дала клятвенное обещание, что будет ходить в этой одежде и в школу, но Ира с Сашенькой посмеивались, что наверняка Ляли хватит только на осень. Зимой непременно начнёт выпрашивать «аксессуары для зимы» или придумает какие-нибудь «аксессуары для школьного стиля».

Ире на пляже вполне хватало одного купальника и джинсовых шорт, которые она носила уже года два (правда, этим летом, к сожалению, она в них не влезла, пришлось взять у мамы напрокат брюки-капри). В обычной жизни никакие особенные украшения Ире не требовались. Тонкая золотая цепочка на шее, какой-нибудь простой браслет, золотые серёжки-колечки или обычные «гвоздики». Про Сашеньку и говорить нечего: джинсы, кеды и мальчишеская клетчатая рубашка с подвёрнутыми рукавами – вот вечные составляющие её экипировки. Правда, иногда она обижалась, что подруги не замечают новую рубашку или новые джинсы, а Ира и Ляля каждый раз обменивались виноватыми взглядами, в которых читалось: «Но эти джинсы и рубашка – точно такие же, как предыдущие! Как их отличить?»

«Где же Ляля?» – в нетерпении заёрзала Ира. Шея затекла в одном положении, она повернула голову, принялась разминать плечо и вдруг вздрогнула: на скамейке кто-то сидел. Сашенька! Когда она успела подкрасться?

– Ты давно тут сидишь? – удивлённо спросила Ира.

Саша кивнула, не отрывая взгляда от мобильного телефона. Ира покосилась на пакет с пирожками. Но тревожить Сашу расспросами не стала: мало ли какие важные дела она сейчас делает в Интернете. Может, с Тимофеем что-то обсуждает. Тогда её лучше не дёргать!

Зато Ляля, едва появившись, плюхнулась на скамейку и принялась возмущаться:

– Сашка! Убери!

– Сейчас, сейчас, – пробормотала Саша, ещё отчаяннее нажимая на кнопки, – погоди, мне надо сообщение дописать, иначе я буду выглядеть как идиотка. Сказала «а», а «б» – не сказала.

– А то, что ты в наших глазах выглядишь как идиотка, тебе не мешает? – поинтересовалась Ляля.

– Секунду, – умоляюще прошептала Саша.

Ляля покачала головой, сдёрнула с мочек ушей чёрные блестящие клипсы, сбросила модные остроносые туфли и поджала ноги. Потом взяла пакет, лежавший рядом с Сашенькой, развернула его и воскликнула:

– Мать! Тебя с чем просили купить пирожок? С грибами! А почему из всех пирожков красный сок вытекает?!

– Ой, – растерянно сказала Сашенька, оторвавшись на секунду от экрана.

– Ой! – передразнила Ляля. – Целый день работаешь, ешь какие-то сладости, хоть вечером хочется несладкой еды поесть. Вот было время, некоторые делали обалденные сэндвичи с запечённой индейкой.

Ляля выразительно покосилась на Иру.

– Прости, я не успела, – проговорила Ира. – А ты чего такая злая? Плохой день?

– Угу, – кивнула Ляля, впиваясь зубами в пирожок, – на работе объявилась тётка, я её Жабой про себя называю. Она что-то оценивает, работу в компании, что ли. Кто-то вроде психолога. Но почему-то без конца пристаёт только ко мне. Спрашивает, нравится ли мне тут, не хотела бы я чем-то другим заниматься. Сегодня спросила, что я планирую вечером делать. Я не понимаю, какая ей разница? Достала, честное слово. И Артёмка достал. Вообще звонить перестал. А если мы встречаемся, то я всё время должна придумывать, куда пойти и что делать. Он просто каким-то аморфным стал. Не понимаю, как его из гостиницы ещё не выгнали! Сашка!

Саша вздрогнула и чуть не выронила телефон.

– Если я по твоей милости давлюсь пирожком с вишней вместо пирожка с грибами, будь любезна, хотя бы развлекай меня разговорами!

– Да, да, просто сейчас как раз в «Гуглток» Тимофей пришёл…

– Потом с ним пообщаешься! Удели время любимым подругам! Где-то было такое классное правило, то ли в «Друзьях», то ли ещё где-то… Не помните? Когда люди встречаются в кафе, чтобы поболтать, первым делом выключают мобильные и убирают их с глаз долой!

– Убираю, убираю, – вздохнула Саша.

Она сунула телефон в наружный карман рюкзака, вытащила пирожок и принялась за него. Повисло молчание.

– Что? – ехидно спросила Ляля. – Твоим друзьям «ВКонтакте» тебе есть что сказать, а нам – нет?

– Мне есть что сказать! – воскликнула Ира.

– Ой, Иришка, у тебя ж сегодня первый рабочий день! – вспомнила Сашенька. – А я даже не спросила, как он у тебя прошёл, когда ты мне звонила!

– Я хотела Лялю подождать, – мягко сказала Ира, – да и нечего мне особо рассказывать. Само кафе прикольное. Такое милое, семейное. Не очень дорогое. Дети…

Ира помедлила.

– Дети тоже нормальные. Просто я… наверное… ещё к ним не привыкла…

– Достали? – сочувственно спросила Ляля.

– Ну не то чтобы… Хотя ещё пара таких занятий, и, наверное, достанут, – призналась Ира, – но, может, я что-то придумаю. Девчонки, у меня есть новость поважнее. Игорь в Турцию уезжает.

– Да ты что? – ахнула Саша. – Надолго?

– На десять дней…

– Ой, бедная, – посочувствовала Саша.

– А зачем? – спросила Ляля.

– Что-то вроде курса турецкой кухни. У нас в «Оливе Делюкс» был администратор, Мехмет-бей. Его друг открывает в Москве ресторан. Игоря возьмут туда поваром, если он пройдёт дополнительную стажировку в «Оливе».

– Погоди, а когда он улетает? – спросила Ляля. – Сашк, дай сок, пожалуйста. Беру свои слова обратно, пирожки вкусные, спасибо.

– Завтра, – вздохнула Ира.

– И что, он узнал об этом только сегодня? – недоумённо спросила Ляля. – Ты уверена?

– Ну, – растерялась Ира, – он мне только что сказал…

– Подозрительно, – покачала головой Ляля, – он не мог так быстро организовать поездку!

Ира пожала плечами. Её больше беспокоило другое…

– Как вы думаете, – спросила Ира, понизив голос, и Сашенька чуть придвинулась к Ляле, сидящей посередине, – он не забудет меня… за эти дни?

– Конечно, нет! – вскрикнула Сашенька, потом смущённо оглянулась на прохожих и повторила: – Ну конечно, нет, о чём ты говоришь? Мои братья вообще на это лето уехали на турбазу, где занимаются восточными единоборствами, и их девушки им пишут почти каждый день, они созваниваются постоянно. Причём ладно Миша с Наташкой – они уже больше года встречаются. Но Костя с Лидой – только месяц. И всё равно! Они поддерживают связь, скучают! А вы с Игорем – просто идеальная пара.

– Поплюй и постучи, – посоветовала Ляля, – сглазишь.

– Я не верю в сглаз, – улыбнулась Ира, – значит, вы думаете, всё будет нормально?

Саша энергично закивала, но Ляля молчала, потягивая сок из пакетика.

– Ляля? Ты о чём задумалась?

– О том, – произнесла Ляля, – что тебе надо постараться, чтобы он тебя не забыл.

– В смысле, – наморщила лоб Ира, – писать каждый день? Я буду. Не эсэмэски, конечно, ему дорого отвечать выйдет. Но мы сможем болтать, наверное, по скайпу. И письма писать…

– «Письма писать», – насмешливо повторила Ляля, – нет, ты всё-таки барышня из прошлого века. Я о другом, Ир. О кое-чём другом.

– Не понимаю, – тихо ответила Ира, но её щёки запылали.

– Прекрасно понимаешь, – усмехнулась Ляля, наблюдая за ней, – я говорю об одном поступке… которым ты закрепила бы ваши отношения. Перевела бы их на новый уровень. Взрослый. Ты понимаешь меня.

– Послушай, – начала Саша, но Ляля перебила её:

– Вы ещё увидитесь до отъезда?

– Да, сегодня он меня пригласил…

– Мамаши не будет?

– Елены Викторовны? Вроде н-нет…

– Ага, романтический ужин! Отлично. Значит, он готов, Ирка. Осталось только понять, готова ли ты.

– Ляля, – опустила Ира голову, – ты… мы обсуждали это с тобой. Ты знаешь, что я думаю.

– Я знаю, что твои родители думают. А вот согласна ли ты с ними на самом деле, я не знаю…

– Но ведь это глупо – прямо перед самым отъездом, – слабо запротестовала Ира.

– Наоборот! Раньше повода у вас не было! А теперь – есть!

– Я всё-таки не могу, – пробормотала Ира.

– Ну тогда кто тебе даст гарантии, что ты удержишь парня, – пожала плечами Ляля, – если у вас отношения детсадовские.

Ира опустила голову, но тут на Лялю неожиданно налетела Сашенька.

– Чего ты к ней пристала? А? – возмущённо спросила она. – Какое тебе дело до их отношений?

– Ирка спросила о моём мнении, – вздёрнула подбородок Ляля, – я ей его озвучила. Принимать или не принимать – её дело.

– Нет, ты давишь, – не отставала Саша, – продавливаешь её. Зачем? Нельзя такие вещи советовать.

– А такие вещи, как ты говоришь, тоже делать нельзя, – парировала Ляля, – откуда ты знаешь, что Игорёк её не забудет? Из чего ты вывела, что они идеальная пара?

– Ну, они очень подходят друг другу, – промямлила Саша, – готовить любят. И… вообще.

– И вообще, не забывайте, девочки, что он – не малыш, – отрезала Ляля, – что парни к этому относятся по-другому. Не так замороченно, как мы.

– И поэтому мы должны под них подстраиваться? – тихо спросила Ира.

– А на наше мнение – плевать? – подхватила Сашенька.

Ляля скорчила гримаску, мол, мнение своё менять не собираюсь, размахнулась, прицелилась и ловко бросила пакетик из-под сока в урну рядом со скамейкой.

Ира взяла оставшийся пирожок, надкусила, но вкуса не почувствовала. Все её мысли витали далеко. Она не была согласна с Лялей. Но её слова не могли не задеть…

Особенно Иру встревожило, что, по мнению Ляли, Игорь нарочно пригласил её на романтический ужин. Она ведь собиралась просто зайти и нежно попрощаться, но если Игорь настроен на большее…

Руки Иры задрожали, и она выронила пирожок.

Глава 9

Романтический ужин

Через час Ира стояла у дверей Игоря, не решаясь позвонить. Колени подгибались при одной мысли, что…

«Да ладно, – убеждала себя Ира, – Игорь никогда не станет настаивать… Мы же обсуждали это…»

Вдруг Игорь распахнул дверь.

– О, – удивился он, – ты давно тут стоишь?

– Н-не очень…

– А почему не звонишь? Я уже, видишь, собрался тебя встречать. Ты же давно звонила!

– Да, – промямлила Ира, – я… тут… задумалась…

– Входи, – отступил Игорь, – мамы нет, она уехала к сестре. С ночёвкой.

Ира замерла на пороге. В квартире было темно! Только в кухне, судя по дрожащему свету, горели свечи. Худшие подозрения подтверждались. Игорь действительно много чего ждал от романтического ужина.

– Я ненадолго, – проговорила она, – мама будет волноваться.

Игорь кивнул, как Ире показалось, с неудовольствием. Она разулась, положила сумку на тумбочку. Бросила взгляд на себя в зеркало.

– Погоди! – будто что-то вспомнил Игорь. – Я сейчас!

Он нырнул на кухню. Ира прикусила губу. Надо было чем-то занять дрожащие руки. Ира достала из сумки расчёску, стянула резинку с волос, принялась расчёсываться. Она и не заметила, как Игорь вышел из кухни и стоял у двери, скрестив руки и наблюдая за ней.

– Какая ты красивая, – негромко сказал он, и она вздрогнула.

– Чего ты? – Игорь шагнул к ней и обнял за талию, – ты чего такая испуганная? Твои дети тебя довели?

– Нет…

– Что-то подружки наговорили?

– Нет… то есть… нет, нет!

– «Нет то есть нет?» – улыбнулся он, зарываясь лицом в её волосы.

Но Ира отстранилась. Развернулась, посмотрела ему в глаза, словно пыталась высмотреть там всё до глубины души. Игорь отвёл взгляд.

– О, вот теперь точно пора! – вдруг воскликнул он и снова убежал на кухню.

Ира с тяжёлым вздохом последовала за ним. Мало того что он уезжает, так ещё и «эта» проблема теперь висит над ними. И зачем только Ляля сказала об этом?! Сейчас бы Ира спокойно пришла к Игорю, последовала бы за ним на кухню… А теперь «эта» проблема – будто мушка перед глазами, которую хочешь прогнать, да никак не можешь. «Или как вкус прогорклых орехов, – пришло Ире в голову, – сколько ни убеждай себя, что орехи нормальные, от горького привкуса никуда не деться…»

– Ну ты где там? – позвал Игорь. – Я достаю из духовки!

Ира вошла в кухню, потянула носом.

– Шоколадом пахнет, – сказала она.

– Только заметила? – засмеялся Игорь, вынимая из духовки противень и устраивая его на плите. На противне стояли две круглые керамические формочки.

– «Шоколадная лава»! – объявил Игорь, сняв варежки-прихватки. – Лучшее блюдо для влюблённых!

– Правда? – поразилась Ира, подходя поближе. – У тебя она получилась? С жидкой серединкой? Ты же как-то пробовал уже её печь. Сам говорил, что всё слишком пропеклось и стало похоже на брауни.

– Если что-то похоже на брауни, то это прекрасно, – улыбнулся Игорь, – ведь брауни – любимый пирог моей любимой девушки.

– Игорь, – фыркнула Ира, – что-то я раньше не замечала за тобой таких галантных высказываний!

– Ну, у нас и вечер особенный, – негромко ответил он.

Их взгляды встретились, и Ира ощутила дрожь. Она судорожно вздохнула.

– Я не знаю, пропеклась ли серединка на этот раз или всё-таки удалось оставить внутренность жидкой, – продолжил Игорь, – но в тот раз я пёк десять минут, а сегодня – ровно восемь. И с формой я в тот раз ошибся, взял одну большую, а нужно несколько маленьких. Точнее, две, потому что это десерт на двоих, а не на компанию друзей. Короче, сейчас посмотрим. Пора вынимать из форм, а то они керамические и продолжают греть, так что могут сделать серединку твёрдой…

Игорь схватил одну из формочек, но тут же отдёрнул руку.

– Варежки забыл, голова! – сквозь зубы сказал он.

«Волнуется, – с ужасом поняла Ира, – он никогда столько не болтал! И прихватки! Он никогда не забывал их надевать! Что с ним?! Из-за чего он так психует? Неужели действительно…»

Игорь тем временем вытряхнул два десерта на блюдо и протянул Ире изящную десертную ложку, которую она подарила ему на праздновании трёх месяцев со дня знакомства.

– Попробуй ты…

– Волнуешься?

– Ещё бы! – ответил он с нервным смешком. – Кто знает, может, начинка застыла?

– Ладно…

Стараясь унять дрожь в руках, Ира отломила кусочек пирожного. Шоколадная «лава» тут же вытекла, образовав озерцо на тарелке.

– Получилось! – возликовал Игорь. – Ну? А на вкус?

– Замечательно, – похвалила Ира, – просто чудо… Рецептиком поделишься?

Но Игорь вдруг глубоко вздохнул и, шагнув к ней, поцеловал её, нежно и страстно. Ира ответила на поцелуй, но внутри неё всё словно завернулось в узел от волнения. Что это… Неужели сейчас… Но… она… не уверена… Нет, она уверена, что она…

Мысли спутались, но Ира, дрожа, следила за каждым прикосновением Игоря. Он дотронулся до её затылка, теперь до шеи, до плеча…

– Нет, – вдруг проговорила Ира, откинув голову назад, но тут же с опозданием и изумлением поняла, что Игорь сам отстранился за четверть секунды до её «нет».

– Нет, конечно, нет, – пробормотал он, отворачиваясь, – ты что, в самом деле, не нужно… Я уезжаю завтра, да и вообще.

Ирино сердце колотилось. В глазах стояли слёзы. Ещё секунда – и прольются.

– Игорь, – едва сдерживаясь, сказала она, – послушай… я знаю, что ты парень и… тебе… вам…

Игорь повернулся к ней и удивлённо приподнял брови.

– Ты о чём? С ума сошла? Мы же обсуждали это! Мы подождём.

– Да?

Слёзы всё-таки заструились по Ириному лицу. Она вытерла их тыльной стороной ладони.

– Ты чего? – испугался Игорь, погладив её по плечу, но теперь его прикосновения напоминали те, которыми успокаивают обиженного ребёнка. – Что с тобой? Я тебя обидел?

– Нет, – проревела Ира, уткнувшись ему в рубашку, – просто Ляля сказала…

Всхлипывая, она пересказала ему разговор с подругами. Игорь фыркнул.

– Больно умная твоя Ляля, – сказал он, – а вообще у вас, девчонок, столько мифов о парнях…

– Правда? – с надеждой спросила она.

– Ну конечно. Ирка, я люблю тебя и только тебя, мне никто другой не нужен! Да подойди сейчас Памела Андерсон ко мне в своём красном купальнике, я только покачаю головой и покажу твою фотку!

– Памела Андерсон старенькая уже, – фыркнула Ира сквозь слёзы.

– Ну и я уже не молод… Старше тебя на два года! Это мне переживать надо, что всё-таки найдёшь там себе поварёнка-сухарёнка. Платок дать?

– Спасибо, у меня есть… Послушай, но ведь ты нервничал!

– Что? Когда?

– Когда я пришла, – настойчиво сказала Ира, – я заметила! Я подумала, что это из-за меня. Только не ври, что из-за шоколадной лавы!

– Не из-за лавы, – тихо ответил Игорь, усаживаясь на табуретку.

Он уставился на шоколадный пирог, но явно не видел его. Ира села на краешек стула, не сводя взгляда с Игоря.

– Я боялся, – с трудом сказал он, – что ты спросишь… Про билет… И вообще.

– Не поняла, – призналась Ира, – какой билет…

– В Турцию. Ясное дело, такие вещи не решаются за день…

Ира раскрыла глаза. Да, и в самом деле! Ляля упомянула об этом! Но Ира не обратила внимания на её слова, ведь её волновало совсем другое.

– Так ты давно знал? – догадалась она. – Ты давно собирался в Турцию? Вы об этом говорили с Мехмет-беем.

– Да, – не глядя Ире в глаза, подтвердил Игорь и вздохнул. – Но только сегодня всё подтвердилось окончательно. Там какие-то горящие билеты. Чтобы дешевле и быстрее. Я же его сам оплачиваю.

– А я решила, тебя ресторан московский отправляет.

– Нет, меня туда ещё не приняли. Но я очень хочу.

– Почему же ты мне не сказал об этом раньше? – упрекнула Ира.

– Не знаю… Не хотел тебя волновать. Думал, что дело ещё может не выгореть.

Но Ира молча смотрела на него.

– Ладно, – признался он, – я боялся, что тебе эта идея не понравится. Начнёшь отговаривать. Не отпустишь.

Ира ушам своим поверить не могла! Неужели Игорь мог её бояться! Она что, имеет над ним такую власть? Или он мерил по себе? Если бы он был на её месте, то он отговорил бы её?

Ира взяла Игоря за руку. Он придвинулся к ней вместе с табуреткой.

– Простишь? – спросил он неуверенно.

– Конечно, – улыбнулась она, – но я прошу тебя… не скрывай от меня ничего. Я принимаю тебя таким, какой ты есть. И если ты решишь что-то сделать… что может мне не слишком понравиться… я постараюсь с этим примириться…

Игорь подался вперёд со словами:

– Ириска! Ты… ты лучшая!

– Ладно, – улыбнулась она, – а что, лаву-то будем есть? Или она замёрзла?

– Ой, чуть не забыл! – воскликнул Игорь. – её же с мороженым едят ванильным! Я пломбир купил!

Ира тем временем отломила ложкой кусочек пирожного и отправила его в рот.

– Действительно похоже на брауни, – согласилась она, – но кто-то тут что-то говорил о любимом пироге любимой девушки….

…Той ночью Ира долго сидела за компьютером. Спать не давали и мысли об Игоре, она вспоминала их бесконечное расставание у дверей Ириной квартиры, прикосновения, объятия, шёпот обещаний и нежностей…

Поэтому решила занять себя делом: искала на разных сайтах, как лучше проводить мастер-класс для детей, как их развлекать, что лучше готовить. Ира вспомнила Тимура, которому «нельзя было колбасу», да и взгляды родителей на «произведение колбасного искусства», в которых Ира прочла недоумение: в чём, мол, тут кулинария? Ире хотелось подобрать что-то более-менее универсальное. «Побеседую завтра с родителями ребят, – решила она, – спрошу, какие у кого предпочтения». Но щёлкать мышкой она продолжила: не хотелось идти завтра «с пустыми руками», пусть у неё в запасе будет пара идей, которые она могла бы обсудить с Катариной.

В три часа ночи пришло сообщение от Игоря: «Спишь? Только не ври, у тебя свет горит!» Ира ахнула, подбежала к окну. Игорь стоял у её подъезда.

Ира слетела к нему в один миг. Прижалась к его груди, слушая, как громко стучит его сердце.

– Решил обнять тебя напоследок, – смущённо проговорил он.

– Ты гений, – прошептала она, – я так тебя люблю…

…Утром, опаздывая на собственный мастер-класс, Ира, не дождавшись лифта, сбежала по лестнице, и у почтовых ящиков замерла. Из её ящика высовывалось несколько роз восхитительного розово-жёлтого оттенка. А как они пахли!

Судя по тому, что роз было чётное количество, кто-то из соседей не удержался и вытащил один цветочек себе. Но Ире было не жалко! Пусть берут и радуются вместе с ней тому, что на свете есть Игорь. Главное, что никто не тронул записку, спрятанную среди роз: «Удачи на работе, Ириска! Люблю».

В троллейбусе, неспешно катившем в это воскресное утро вдоль набережной, не было ни одной девушки счастливее Иры.

Глава 10

Ерунда из ерунды и экскурсия по кухне

Ира влетела в «Чай с сухариком» всего за полчаса до начала мастер-класса, чуть не сбив по пути Таирку, которая протирала стену рядом с дверью. Увидев Ирин букет, она присвистнула:

– О, краси-иво! Вот кто-то мощно в тебя втюрился, ага?

Ира смущённо кивнула.

– А чего чётное-то количество? – нахмурилась Таирка, – ерунда какая! Сдай одну! Примета плохая!

– Я в приметы не верю, но с удовольствием тебе подарю розочку! – засмеялась Ира. – Держи!

– Во, и мне свезло, – одобрительно прищёлкнула языком Таирка, – вечером покажу своему! Скажу: глянь, какие мне цветочки на работе дарят!

На кухне Иру встретили не так приветливо, как у входа.

– Мы вчера должны были созвониться, чтобы обсудить блюдо, – холодно сказала Катарина вместо приветствия и, открыв холодильник, исчезла за дверью.

– Ой, да, – всполошилась Ира, – прости! Просто вчера я провожала парня… Он уезжает. Надолго. В Турцию.

Любовь Яковлевна оторвалась от мытья посуды и, оглядев Иру с ног до головы, задержала взгляд на розах.

– Это он мне на прощанье подарил, – зачем-то растерянно объяснила Ира.

Никто не обернулся. Ира неловко водрузила цветы на стол.

– А почему ты сама не позвонила? – спросила Ира у Катарины, вспомнив любимый девиз Ляли: «лучшая защита – это нападение».

– Я звонила, но ты трубку не брала, – не меняя тона, отозвалась Катарина.

Ира вспомнила: и правда, она вчера вечером отключила звук, чтобы никто не мешал их романтическому ужину. А потом, когда прочла ночное сообщение от Игоря, то заметила значок непринятого вызова, но разве станешь выяснять, кто звонил и зачем, когда твой парень ждёт тебя у подъезда в три часа ночи, чтобы обнять на прощание? И разве объяснишь всё это строгой Катарине… Наверное, Лялин девиз подходил не всем.

– Знаешь, – сказала Ира, – у меня вчера был сложный вечер, мой парень…

– Давай потом расскажешь? – перебила Катарина. – Помоги мне вытащить продукты из холодильника.

– Секунду, – кивнула Ира с готовностью, быстро вымыла руки, надела фартук, шагнула к холодильнику и… застыла, глянув на пакеты на столе.

– Катарина! Я же просила тебя вчера! Чтобы не было колбасы!

– Это не колбаса, – невозмутимо ответила Катарина.

– А что?!

– Сосиски.

– Ты считаешь, между ними есть разница? Если по сути?

Катарина бросила на Иру задумчивый взгляд. Вид у неё был такой, словно она что-то хотела сказать, да не знала, стоит ли.

– Если по сути, – наконец сказала она, – то хозяйка тут не ты, не я, а Маргарет. Что она придумает, то ты и будешь готовить с детьми. Сегодня у нас хот-доги. Вопросы есть?

«Она, что, специально? – подумала Ира. – Она видит, что я счастлива, и хочет, чтобы я не радовалась так сильно? Завидует мне?»

Уверенное спокойствие Катарины, обычно восхищавшее Иру, сейчас разозлило её. Ира старалась успокоить себя, но, увидев кетчуп и майонез, не удержалась:

– Да что она в самом деле? На полном серьёзе хочет предложить это детям? Да меня родители детей удавят! Катарина! Пусть хозяйка придумывает что угодно, но у тебя есть своё мнение?! Ты что, не имеешь права его озвучивать?

Ира перешла на повышенный тон, и в кухню заглянула Таирка. Любовь Яковлевна тоже замерла – с губкой в одной руке и с чашкой в другой. Она повернулась к девушкам и, как показалось Ире, поглядывала на неё с одобрением.

– Или, – продолжила Ира, – ты считаешь правильным давать малышам, да, именно таким малышам, как Матвей, кетчуп и майонез? Скажи мне!

Катарина резко распрямилась. Так внимательно посмотрела на Иру, словно видела её в первый раз. Разглядывала с головы до ног, задерживая взгляд на мокасинах, на джинсах, на сумке. «Выгнать, что ли, собирается?» – промелькнуло у Иры в голове. Но взгляда не отвела. И, присмотревшись к Катарине, вдруг поняла, что, хотя та разглядывает её, Иру, взгляд у неё невидящий, мысли витают где-то далеко.

– Как-то раз, – начала Катарина, – я попыталась отстоять свою точку зрения. С тех пор больше не испытываю никакого желания. Если тебе не нравится то, что мы делаем, ты можешь уйти. Как ушли твои предшественницы.

– Ну вот ещё, – буркнула Ира, – я легко не сдаюсь. Никуда я не уйду. Но… – Ира посмотрела на пачку сосисок и упаковку булочек для хот-догов, глубоко вдохнула и сказала: – Но я хотела бы поговорить с Маргарет. Это возможно?

– Вот молодца! – от всего сердца сказала Любовь Яковлевна.

– У вас сейчас чашка выскользнет, – хмуро заметила Катарина, – в принципе она общается только со мною. Но я скажу, что ты хочешь с ней поговорить.

– Конечно, хочу, – негромко ответила Ира, перегружая продукты на поднос, – столько детей приходит, а мы с ними делаем какую-то ерунду из ерунды.

Катарина ничего не ответила. Ира не узнавала её! Где её обычная приветливость? «А может, дело во мне? – вдруг подумала Ира. – Я вчера так безответственно поступила, а сегодня прихожу и начинаю рассказывать про своего парня, вместо того чтобы просто извиниться!»

– Катарина! – позвала Ира. Та подняла голову. – Прости… Я… Прости, что вчера не подошла.

Взгляд Катарины потеплел.

– Ладно, забыли… Но я правда не могу повлиять на мнение Маргарет, – добавила она.

– Угу, – пробормотала Ира, прислушиваясь к звонкому голосу Матвея, который вбежал в кафе, – ну и достанется же мне от родителей детей.

Мастер-класс прошёл так, как и предполагала Ира. Дети закричали: «Ура!», услышав про хот-доги. А лица родителей изумлённо вытянулись. Ира со вздохом начала объяснять детям, как разрезать булочки и как вложить сосиски. Дети справились за три минуты, и тут Ира с ужасом поняла, что мастер-класс должен длиться гораздо дольше! «Ну почему я не подготовилась заранее?! – мысленно огорчилась Ира. – Почему не придумала, чем занять детей!»

Тем временем Маша с Гришей принялись громко выяснять, где чей стул (готовили они стоя), а Матвей и Тимур и вовсе затеяли драку. Лика сидела с прямой спиной, уставившись на хот-доги, разложенные на подносе.

Ира в отчаянии огляделась. В кафе уже появились первые посетители, и Таирка обходила их с блокнотом.

«Подойди, подойди, – мысленно позвала её Ира, – забери поднос с хот-догами!»

Катарина и вовсе не появлялась. Её сестра Вика, покрутившись и поняв, что больше ничего интересного на этом мастер-классе не будет, убежала на кухню.

– Я тоже туда хочу! – вскинулся Матвей.

– И я! – пробасил Тимур.

Ира растерянно переводила взгляд с одного мальчика на другого. Что с ними делать?

– Ну я пошёл, – заявил Матвей.

– И я….

– Да погодите вы! – воскликнула Ира.

Она бросила взгляд на родителей детей, но Таирка давно принесла им чай и пирожные, и никто не обращал внимания на детей кроме мамы Лики, которая не отрывала взгляда от дочери.

– Ладно, – решилась Ира, – мы с вами сами отнесём хот-доги на кухню. И заодно посмотрим на кухню в кафе.

Она склонилась к Лике и тихо сказала:

– Ты пойдёшь с нами на кухню?

Девочка кивнула, дала Ире руку. Другую руку Ира протянула Матвею. Ей показалось, что именно он – зачинщик всех споров с Тимуром, да и вообще самый активный мальчуган. Маше и Грише она разрешила тащить поднос с хот-догами – при условии, что дети помирятся, и они мгновенно попросили друг у друга прощения, взялись за поднос и поволокли его вслед за компанией.

Катарина сидела у окна, но, увидев Иру в окружении детей, вскочила.

– Мы будем смотреть, что бывает на кухне! – объявила Ира. – А заодно хот-доги принесли.

– Ай да помощники! – сказала Любовь Яковлевна, принимая поднос из рук Маши и Гриши и включая на подогрев небольшую духовку, стоявшую возле плиты.

– Осторожно, горячо! – предупредила Ира Матвея, который рванул к этой духовке. – Ну что ж…. кто знает, что есть на кухне? Только поднимайте руки!

Ира и сама не ожидала, что она придумает столько забавных вопросов и смешных загадок про кухню. У неё словно открылось второе дыхание. Даже обсуждение того, что и где хранится в холодильнике, было очень оживлённым. Тем временем из духовки пошёл аппетитный запах, а Ира бросила взгляд на часы и поняла, что время мастер-класса почти закончилось!

– Ну что ж, осталось только… – начала Ира.

– Намазать на хот-дог кетчуп! – вскрикнул Гриша. – Я видел бутылку на столе.

Вместе с Матвеем и Тимуром они бросились в зал. Маша и Вика, успевшие подружиться, последовали за ними, обсуждая с серьёзным видом, «какие же мальчишки хулиганы». Лику пришлось вести за руку, но Ира была даже рада – на самом деле, она очень волновалась, пока удерживала внимание шестерых детей на кухне, и прикосновение Ликиной прохладной ладошки успокаивало.

Дети вернулись к столику, разобрались с хот-догами, которые торжественно вынесла в зал Таирка, и поспешили к родителям. Ира, снова разволновавшись, последовала за ними.

– Сегодня мы готовили хот-доги, – сказала она несмело.

– Да, вот на фастфуд мы точно не рассчитывали, – заявила мама Матвея.

– И Тимуру нельзя колбасу!

– А Маша её не ест. Зато Гриша ест, но… я лично против сосисок!

– А Лике можно, но она не хочет…

– Да вот и Маша не хочет, но я считаю правильным…

– Подождите! – умоляюще сказала Ира, а сердце её колотилось и колотилось – нелегко и даже страшно было спорить с несколькими взрослыми людьми, да ещё если ты не виновата. – Понимаете, мы… наверное… можем изменить программу. Я как раз хотела бы поговорить с вами об этом… Какие у вас пожелания?

– Овощи, – тут же отреагировала мама Матвея.

– Да, овощи, – согласилась мама Тимура.

Остальные родители согласно закивали.

– Поняла, – кивнула Ира и, попрощавшись со всеми, отправилась на кухню.

Катарина вручила Ире узкий белый конверт, в котором лежал гонорар за два дня работы.

– Спасибо! – поблагодарила Ира, чуть не лопаясь от радости и еле сдерживаясь, чтобы не броситься Катарине на шею.

И только на улице, вдохнув речной воздух, она почувствовала, как сильно устала. Гораздо сильнее, чем в первый раз. «Надо же, – подумала Ира, – а по Оксане не было заметно, что она устаёт, работая с детьми. Может быть, я привыкну?»

Она не торопясь направилась к автобусной остановке, размышляя о том, какая из двух работ всё-таки легче? Сидеть в поликлинике в тиши и ничего не делать? Или выкладываться по полной на кухне с малышами? «Лучше выкладываться, – решила Ира в конце концов, – так приятно было, когда они слушали меня на кухне».

Уже в троллейбусе она вспомнила о конверте, который ей отдала Катарина. Ире нужно было купить билетик, и она решила потратить не те деньги, что давали родители, а свои, заработанные. Это тоже было очень приятно.

«Куплю родителям пирожных», – вдохновилась Ира.

Но в магазине передумала: купила горький шоколад, яйца, масло, муку, а вечером испекла брауни, и они отпраздновали с родителями первый рабочий день. Мама проворчала, что первый рабочий день у Иры всё-таки был в поликлинике, и решено было назвать праздник «Первый рабочий день в кафе». Для счастья Ире не хватало только Игоря, но она понимала, что сейчас он осваивается на новом месте и довольствовалась коротким «Прилетел. Всё ок».

На следующий день, усевшись на свой стул в поликлинике, она открыла в телефоне «ВКонтакте» и принялась ждать новостей от Игоря. Но он всё не приходил и не приходил онлайн. Пришлось обмениваться репликами с Сашенькой, которая теперь всегда «висела» «ВКонтакте», и, хотя Ира старалась не жаловаться, по её репликам было заметно: она очень сильно скучает по Игорю…

Глава 11

Нерадостные радости

Потянулись дни ожидания. Ира и не предполагала, что они будут такими тягучими. Ей казалось, что радости от удачного мастер-класса должно было хватить на всю неделю, даже если Игорь совсем не будет появляться в Сети. Но она не ожидала, что раз в три минуты будет проверять «ВКонтакте», вздрагивать при каждом сигнале эсэмэс и что ей повсюду будет мерещиться Игорь.

«Всё дело в нежном прощании, – печально думала Ира, усаживаясь на стул после того, как она объяснила очередной посетительнице, как записаться к врачу с помощью компьютера в холле, – это был такой всплеск любви… Как же плохо без него… И без всплеска, и без Игоря…»

Мысли о мастер-классе перестали радовать. Да, Ира выкрутилась в прошлое воскресенье, провела «экскурсию по кухне». Но что ей делать на этот раз? Она звонила Катарине, та сказала, что Маргарет не против того, чтобы дети готовили на мастер-классе из овощей, но овощи хозяйка будет выбирать сама.

– Помидоры, огурцы, перец, что-нибудь обычное, – пояснила Катарина.

– Я бы и не предложила детям делать суфле из спаржи или запекать топинамбур, – мрачно ответила Ира, – хоть редиску с морковкой добавь. Они красочные и вкусные. И укроп. Можно будет что-то красивое придумать.

– А ещё Маргарет сказала, что позвонит тебе в субботу после мастер-класса, – сказала Катарина.

– Ну, если она не против овощей, то можно и не тратить деньги на звонок.

– Она позвонит по скайпу, – ответила Катарина, – я ей передала, что ты хочешь с ней поговорить, и она согласилась. Будешь говорить с ней через мой ноут на работе, я помогу с переводом, если что. Ты вроде этого хотела?

– Да, – вздохнула Ира.

«Представляете? – написала Ира «ВКонтакте» Ляле и Саше. – Мне придётся общаться с начальницей. Так неохота… Мне кажется, она какая-то странная».

«Страннее, чем моя Жаба, быть не может, – написала в ответ Ляля, – сейчас в столовке она пыталась прочесть, кому я пишу «ВКонтакте»! Чуть глаза на лоб не вылезли! Так ей и надо. А ты не стесняйся своей Маргарет! Говори, что вздумается! Что она может тебе сделать? Выгнать?»

– Не хотелось бы, – пробормотала Ира вслух, а написала: «Постараюсь».

«А как Игорь? – спросила Сашенька. – Пишет?»

«Обещал позвонить сегодня вечером», – ответила Ира и вздохнула.

– Всё пишешь и вздыхаешь, вздыхаешь и пишешь! – послышался над ухом строгий голос Алевтины. – На рабочем месте сидишь и отвлекаешься!

Ира захлопнула телефон и испуганно вскинула голову.

– Извините, – пробормотала она.

Лицо Алевтины вдруг подобрело.

– Слышь, – заговорщицки сказала она, наклоняясь низко к Ириному окошечку, – я у тебя чего хочу спросить… Тебе работать тут надоело?

Ира с сомнением поглядела на неё. Ну признается Ира, что ей скучно… А если эта Алевтина родителям доложит?

«Как же так? – скажет папа. – Мы же договорились, досидишь до конца лета. А ты жалуешься направо-налево…»

О том, что скажет мама, лучше вообще не думать.

– Ну так, – протянула Ира.

– Да? – разочарованно спросила Алевтина. – Нравится тут?

– Не особенно, – призналась Ира.

– О, отлично! – почему-то обрадовалась охранница. – Так давай мы тебя подменим?

– Кто – мы?

– Ну, дочка моя! Ей самое оно на такой работе работать. А то денег я ей не даю. Хоть какие-то тут заработает.

– Совсем не даёте? – удивилась Ира.

– А ты думаешь, у всех, что ли, денег полно?

– Нет, я просто…

– Ну и всё. Давай? Отдашь работу?

Ира ужасно смутилась. Что ей отвечать? Сказать, что она обещала родителям? Но если у дочки Алевтины совсем нет денег, надо ей помочь… Отдать работу. Да, Ире деньги тоже нужны, но она сможет их заработать на «эмках».

«А если меня Маргарет уволит в эту субботу?» – подумала она.

Алевтина тем временем смотрела на Иру, почти не мигая, и ждала ответа. Ира почувствовала, что её спине становится жарко. Что ответить?!

– Знаете, я… должна с родителями посоветоваться…

– У! Сколько тебе лет? Работаешь вовсю, деньги зарабатываешь! А всё с мамкой обсудить должна?

Не только спине, но и рукам, и ногам стало жарко. Но Ира нашла в себе силы просто молча кивнуть. Алевтина хмыкнула и отошла. Весь оставшийся день она молча наблюдала за Ирой, и та не осмеливалась открыть телефон, надеясь, что Игорь позвонит вечером попозже.

– Ох уж эта Алевтина, – покачал головой папа, когда вечером Ира рассказала им обо всём, – так и знал, что она в конце концов до тебя докопается. Завтра поговорю с ней.

Но мама неожиданно заявила:

– Знаете, а вообще-то это хорошая идея! Пусть работает её дочка. А наша отдохнёт перед последним учебным годом.

– А договор?

– Ну перезаключит Саша, ничего страшного.

– Ты сама говорила об ответственности!

– Ну, она же согласилась доработать, – сказала мама и, шагнув к Ире, неожиданно погладила её по голове, как маленькую, – так что воспитательный аспект учтён…

– Мама!

– А что такого?

– Звучит обидно, вот что.

– Ничего! Может, и от второй работы откажешься?

– Ну уж нет, – со смехом сказала Ира, поднимаясь со стула, – от второй – точно не откажусь!

– Представляю, сколько сейчас у бабушки яблок…. И морковку со свёклой – копай да ешь витамины! Тебе подзарядка нужна, Ира!

– Если у меня получится в «Чае с сухариком» хороший мастер-класс организовать – это и будет подзарядка, – серьёзно сказала Ира, поднимаясь со стула и направляясь в свою комнату.

Там Ира устроилась на кровати с двумя книгами о блюдах из овощей – Галины Поскрёбышевой и Делии Смит, взяла под мышку ослика Иа, поставила на тумбочку фотку Игоря и принялась ждать звонка. С улицы были слышны детские голоса и удары по мячу. Всё это напоминало Турцию, и, вспоминая танец на пирсе под нежную песню «A-ha», Ира незаметно заснула.

Проснулась от сигнала эсэмэс. Открыла глаза и подскочила: уже стемнело! Сколько же времени? Одиннадцать! А Игорь?

Ира схватила телефон. Сообщение от Сашеньки. «Игорь звонил? Выходи в Сеть, мы тебя ждём!» Ира растерянно просмотрела список непринятых вызовов за день. Только один – ещё днём, от мамы. Игорь так и не звонил.

«Может, ещё позвонит», – подумала она, неохотно включая ноутбук и потягиваясь. С подругами болтать не хотелось. Хотелось снова свернуться калачиком и ждать, ждать, ждать….

Но Ляля и Саша принялись её тормошить, и за болтовнёй с ними незаметно проскочило ещё три часа. В два часа ночи Ира всё-таки признала: сегодня можно звонка не ждать… И, хотя подруги поздравляли её с окончанием скучной работы в поликлинике, радость Иры была какая-то ненастоящая, как фальшивая борода, которую она оттянула в пять лет у Деда Мороза и с изумлением обнаружила, что перед ней – её собственный отец.

Утром Ира с мамой сходили в поликлинику, разобрались с договором. Алевтина уже привела дочку, словно так и знала, что Ира согласится. Дочка оказалась полноватой, полусонной, но Алевтина всё приговаривала, что «доча-то у меня расторо-о-опная», и ей поверили.

Пришлось Ире идти домой, хотя она думала, что нужно будет отработать последний день.

Дома она послонялась по квартире. Готовить не хотелось. Убираться тоже. Даже вылезать «ВКонтакте» не тянуло! Её охватило беспокойство. Может, с Игорем что-то случилось? Надо позвонить его маме, Елене Викторовне? Нет, не стоит, она разволнуется, испугается. Для неё Турция – это вообще другой мир. Ира хоть была в «Оливе Делюкс» и представляет себе и кухню, и охрану отеля. Там полно народу. Случись что с Игорем, его родным сразу бы сообщили!

Но беспокойство продолжало разъедать, и Ира, не выдержав, набрала номер Игоря сама.

– Алло? – У него был странный, будто чужой голос. Хрипловатый, словно он только что проснулся, хотя в Турции уже давно начался день!

– Привет, это я…

– А…

«Он что, меня не узнал?» – похолодела Ира.

– Ты в порядке?

– Да…

– Ты обещал позвонить!

– Когда? А, вчера… Да, слушай… У меня деньги кончились на телефоне.

– Так я положу!

– Не надо. Я уже положил. Сегодня. Всё, Ирк, мне надо идти… Зовут.

– Я… – она неожиданно для себя всхлипнула, – …я скучаю!

– Слушай, я приеду уже в субботу. У меня тут раньше всё закончилось. Неделя. Не десять дней.

– Правда? – обрадовалась она, стараясь голосом не выдать того, что слёзы всё-таки текли по лицу. – Как хорошо! Слушай, а я с сегодняшнего дня не работаю! Там так странно вышло… Мне вчера…

– Ирка, дорого, всё, отбой. До субботы.

– Во сколько ты прилетаешь? – крикнула она, но он уже повесил трубку.

Ира вздохнула. Звонок не принёс ей облегчения. Наоборот, на душе стало ещё тяжелее. Зачем она стала рассказывать ему о своей работе? Может, ему надоело про это слушать… Надо было у него спросить, как он там, чему научился… Вот она балда! Всё о себе да о себе думает…

В конце концов торчать дома уже было невыносимо, и Ира отправилась к Сашеньке. Она нашла её в одной из комнат в библиотеке. Саша разбирала завал книг, которые кто-то пожертвовал библиотеке, – рассматривала каждую, делала опись в тетрадке.

Ира пристроилась за соседним столом и принялась пересказывать разговор с Игорем.

– Понимаешь, – горячо сказала она, – я вроде бы должна радоваться его приезду. Ведь он приедет раньше на целых четыре дня! И я могу поехать встретить его в аэропорт. Наверное… Но у меня такое странное ощущение, что ему вообще неинтересно, о чём я говорю! Он так быстро положил трубку! Я и слова не успела вставить!

– Хм, – сказала Саша, откладывая очередную книгу, – две книги Жюля Верна – абсолютно одинаковые. Никакой разницы… Зачем им дома нужны были две одинаковые книжки?

– Я с вами всеми как в том анекдоте, – обиженно сказала Ира, – «Доктор, меня все игнорируют!» А доктор в ответ: «Следующий!»

Саша оторвала голову от своих записей, и они обе посмеялись. Но тревожные предчувствия не отпускали Иру.

Глава 12

Суббота, которая закончилась слезами

Утром в субботу по дороге в «Чай с сухариком» Ира уселась подальше от других пассажиров, чтобы не отвлекаться, а поразмыслить над последними событиями и разобраться в себе.

С одной стороны, её не отпускала тревога за Игоря и за то, как пройдёт занятие. Вчера они созвонились с Катариной и обсудили овощи, которые та собиралась купить на рынке, однако Ира всё равно волновалась. Детям решено было дать пластиковые ножики, но вдруг они всё равно ими поранятся? Может, не давать ножик самым маленьким? С другой стороны, самые маленькие – это Матвей и Гриша. Ага, так они и будут спокойно наблюдать за тем, как девчонки режут овощи! Отнимут, как пить дать…

С другой стороны, Ира пыталась внушить себе, что всё в порядке. Что у неё всё обязательно получится на мастер-классе! А потом она пойдёт к подъезду Игоря, сядет на скамейку и будет его ждать. И обязательно дождётся!

В кафе уже были посетители – мужчина в клетчатой рубашке сидел в углу и, попивая кофе, читал газету «Большой город», а у окна примостились две студентки-подружки. Таира несла им на подносе две огромные чашки с капучино.

– Привет, – кивнула она Ире, – звонила мама Лики, не придут. Простудились.

– В такую жару? – удивилась Ира. – Ну что ж… жалко…

– Ой, да ладно!

Таирка поставила девушкам чашки, улыбнулась, а потом догнала Иру у входа на кухню.

– На самом деле, тебе это даже проще. Меньше детей – меньше забот с ними. И ещё, слушай… – Она взяла Иру под локоть и понизила голос: – Тебе сегодня сюда хозяйка позвонит. Она такая, ёлки. Стрёмная.

У Иры засосало под ложечкой. Она покосилась на дверь кухни, за которой был слышен шум воды и голос Любови Яковлевны, которая обращалась к Катарине. Ответов Катарины слышно не было.

– В смысле – стрёмная? – переспросила Ира. – Орёт?

– Да нет! Наоборот. Улыбается всё время. Не знаю, как объяснить!

– Девушка, – позвал Таирку мужчина с газетой, – можно счёт, пожалуйста?

Кусая в волнении губы, Ира вошла на кухню. Катарина сидела за ноутбуком. Мельком глянула на Иру, потом кивнула на подоконник:

– Привет, вон овощи!

– Спасибо…

Ира подошла к пакетам, раскрыла их.

– Я помою? – спросила она у Любови Яковлевны.

– Конечно, миленькая! – улыбнулась та. – Сейчас вот это блюдце домою и освобожу тебе место.

«Хоть кто-то в этом кафе ко мне относится нормально, – мрачно подумала Ира. – Катарина опять еле здоровается».

Ира надела фартук, тщательно, щёткой, помыла помидоры и огурцы. Стряхнула с салатных листьев воду, почистила болгарский перец – пластиковыми ножиками не особенно справишься с таким делом, отрезала хвостики и носики редисок. Глянула на часы: начало одиннадцатого! Наверное, уже все собрались! Как-то тихо они себя сегодня ведут.

– Витка не придёт, – вдруг послышался голос Катарины, – ей сегодня школьную форму покупают.

– А ты не участвуешь в выборе? – поспешила спросить Ира, радуясь возможности завязать разговор.

– Нет, – отрезала Катарина, – по одежде у нас мама главная. Моему вкусу не доверяет.

Она снова уставилась в компьютер.

Ира быстро обтёрла овощи полотенцем, разложила их на подносе, вскрыла упаковку пластиковых ножей, сунула их под огурцы, чтобы не слетели, и вышла в зал.

Там никого не было. То есть были – девочки-студентки. Мужчина с газетой уже ушёл, а дети… Дети так и не появились!

Ира поставила поднос на стол, вытерла руки о фартук, вышла на улицу. Светило яркое солнце, пришлось приставить руку к глазам козырьком. Но на остановке никого не было. Никто не сходил с троллейбуса, не выходил из машины, припаркованной у здания. Никто не спешил вдоль набережной на Ирин мастер-класс.

Она вернулась обратно, чувствуя, как спина холодеет от волнения. Быстрыми шагами пересекла зал, вбежала на кухню.

– Никого нет! – изумлённо сказала она. – Представляете?

– Как? – нахмурилась Катарина. – Совсем никто не пришёл?

– Нет…

– Плохо.

Ира села на стул.

– Н-но я-то тут ни при чём, – начала она, но Катарина сделала ей знак, подожди, мол. Захлопнула ноут, взяла тетрадку, раскрыла её и принялась звонить.

– Добрый день, вас беспокоят из кафе «Чай с сухариком»! Скажите, пожалуйста, вы придёте сегодня к нам на мастер-класс? Нет? А, Матвей уехал к бабушке. Поняла, спасибо! Жаль, вы не предупредили заранее… А завтра? Завтра придёте? Ага, ага…

– Добрый день, вас беспокоят из кафе «Чай с сухариком»! Скажите, пожалуйста, вы придёте сегодня к нам на мастер-класс? Что вы говорите… Бедный Тимур… Аллергии нет? Ну, будем надеяться, что до завтра пройдёт! Да, сочувствую, это очень больно, меня саму осы на даче не раз кусали…

– Добрый день, вас беспокоят из кафе «Чай с сухариком»! Скажите, пожалуйста, вы придёте сегодня к нам на мастер-класс?

С каждым звонком Ира чувствовала себя всё хуже и хуже. Да, она не была виновата в том, что Тимура укусила оса, а Вите надо покупать школьную форму. Но она не могла прогнать из памяти лица родителей, вытянувшиеся при виде «ерунды из ерунды» на прошлом мастер-классе. Они рассердились на неё и не предупредили о том, что не придут!

– В общем, странное дело, – подытожила Катарина, обзвонив всех, кто должен был прийти и не пришёл, – но все просто забыли позвонить…

Она подтвердила Ирины сомнения. Это и правда – очень и очень странно! «Наверное, на самом деле они не хотели приводить ко мне своих детей! – решила Ира. – Я им не понравилась!» Она почувствовала, как сжимается горло, как слёзы набухают и вот-вот прольются…

– Ну, раз такое дело, – решила Катарина, отложив книгу и телефон в сторону и снова открывая ноут, – созвонимся с Маргарет. Она как раз просила позвонить пораньше, потому что у них ночь и долго засиживаться она не собиралась.

– Подожди, – хотела сказать Ира, но не решилась.

Как объяснить Катарине, почему Ире нужно подождать? Признаться, что вот-вот расплачется? Глупо…

– Hello! – тем временем сказала Катарина. – Ira is ready to talk to you!

Она развернула к Ире ноут, и та увидела Маргарет. Тётенька как тётенька. Полная, волосы светлые, каре. Очки, нос-картошка. И улыбка. Таирка права – странная улыбка. Есть люди, которые улыбаются только губами, и улыбка у них выходит холодной, а тут – вроде бы и глаза улыбаются, и губы, а всё равно – будто холодом веет с экрана.

– Х-хелоу, – выдавила Ира. – I’m… I’m…

От волнения она забыла все слова!

– Ты плиохо говоришь по-английски, – определила Маргарет.

– No! – растерялась Ира. – Просто… just… I’m…

Она попыталась объяснить, что говорит она не плохо, ведь в Турции ей приходилось изъясняться по-английски, и школьного запаса знаний вполне хватало! Просто сейчас она разволновалась… и…

– Ты плиохо говоришь по-английски, – подытожила Маргарет, – я говорить буду с тобой по-русски. Меня зовут Маргарет. Тебя Ира, я знаю. Как сегодня прошёл мастер-класс?

– Сегодня никто не пришёл, – растерянно ответила Ира.

– Никто?! Совсем никто? Катарина!

– I’m here! – Девушка поднялась с места и встала за Ириным плечом.

– You’ve bought the vegetables and no one came! It’s unbelievable, Katarina! – возмутилась Маргарет.

Ира сидела ни жива ни мертва. Маргарет ругала Катарину, которая стояла за Ириным плечом, но Ире казалось, будто ругают её саму! Речь Маргарет ускорялась! Ира перестала понимать, но слышала, что Маргарет постоянно повторяет её имя.

– Что не так? – не выдержала Ира, повернувшись к Катарине. – Что со мной не так?

– Маргарет возмущается, что у тебя нет образования специального. Что нет справки о медицинском обследовании. Что трудовой книжки твоей нет.

– Я принесу! – сказала Ира Маргарет. – Она у меня просто в поликлинике! У главврача! Я там раньше работала! Я и обследование там смогу пройти!

Но Маргарет больше не слушала Иру. Она ещё раз сказала что-то строгое Катарине, потом улыбнулась им обеим, попрощалась и отключилась.

Повисла тишина. Ира сидела на стуле, не смея поднять глаз на Катарину.

– Прости, – проговорила она наконец.

– Да ты не виновата ни в чём, – вздохнула Катарина, усаживаясь на место, – мы с тобой заключили договор, всё в порядке. Ну не сама трудовая, копия, ничего страшного. Ты же приходящий работник. Не работаешь постоянно. Дело не в тебе.

– Она расстроилась, что дети не пришли? – тихо спросила Ира.

Катарина пожала плечами.

– Слушай, – настойчиво спросила Ира, придвинувшись ближе к столу, – почему ты на меня сердишься? С тех пор как я предложила брать другие продукты, ты со мной еле разговариваешь…

Катарина подняла голову.

– Понимаешь, – сказала она, – ты предлагаешь заменить овощи. Я, как администратор, должна обсудить это с Маргарет. А как ей что-то объяснить? Она не видит человека. Она видит своё представление о человеке. Вот ты для неё теперь – человек, который плохо говорит по-английски. А ты наверняка умеешь, так ведь?

Ира кивнула.

– Ну вот. То есть идеи твои, а донести до Маргарет надо мне. А я не хочу.

– Но она же разрешила купить эти овощи!

– Да. Но я больше вообще не хочу высовываться.

– Почему?

– Ой, дай я расскажу ей, Катя! – вмешалась Любовь Яковлевна, которая до сих пор молча вытирала посуду. – Ира! Катенька наша придумала это название «Чай с сухариком». Раньше просто было кафе «Чай». А Катя такое смешное придумала! Так Маргарет ей весь мозг проела! Ругала каждый раз, я сама слышала. Что глупое название, что никто не придёт! А народ как повалил валом! Сейчас лето, редко кто заходит, все в отпусках, а зимой – не протолкнёшься! Все чаю с сухариком попить хотят! А Маргарет потом сказала, что это она придумала. Думаешь, приятно Катеньке?

Катарина только вздохнула. Уставилась на свои руки, лежащие на коленях, на Иру даже не поднимала глаз.

– Но если тебе не нравится тут работать, почему ты другое место не найдёшь? – осмелилась спросить Ира.

– Мне тут нравится, – отрезала Катарина, – очень нравится. Я Любовь Яковлевну люблю.

– Спасибо, моя дорогая!

– Таирку, – продолжила Катарина, – клиентов люблю, они хорошие. Мне нравится заниматься этим кафе. Просто обидно, что начальство не ценит. Поэтому я больше с идеями стараюсь не лезть.

Эти слова Катарины крутились у Иры в голове вечером, когда она устроилась на скамейке у подъезда Игоря с книгой «Лучшие детские рецепты» и термосом, в котором заварила чай с молоком и корицей. Но, пробыв на скамейке больше часа, Ира не притронулась ни к книге, ни к чаю. Она сидела и думала обо всём, что с ней произошло.

Прежде всего о Катарине. Как обманчиво всё-таки может быть первое впечатление о человеке. Когда Ира увидела Катарину в поликлинике, ей показалось, что та знает обо всём на свете. Такая уверенная в себе, спокойная. А оказывается, есть люди, которые портят ей настроение и с которыми она не может справиться…

Вечерело… Поднялся ветер, взметая первые жёлтые листики с асфальта. Со скамеек на детской площадке поднялись мамы, принялись ловить детей, надевать на них кофты. Дверь подъезда хлопала без перерыва: люди возвращались с работы. Вот только Игоря среди них не было….

Ира обхватила себя руками. Она озябла. Пришлось отпить чаю из термоса. Но он не согрел Иру… Она не сводила взгляда с экрана телефона. Игорь наверняка уже прилетел! Где он? В зале прилёта? Берёт багаж? Надо было посмотреть в Интернете его рейс! А лучше – поехать встречать его в аэропорт. Хотя, конечно, родители её вряд ли отпустили бы…

Она не выдержала – набрала его номер. Гудки. Не подходит!

«А если с ним что-то стряслось?» – заволновалась Ира.

Она не могла больше ждать. Подхватила вещи и забежала в подъезд.

Дверь открыла мама Игоря.

– Иришка! А я-то думаю, чего ты его не встретила! На работе была?

– Здравствуйте, Елена Викторовна, – промямлила Ира, – как это – не встретила? Нет, я была тут, у подъезда. А он где?

– Да приехал уже часа три как! Спит.

– Спит?!

Ира зачем-то прижала руки к щекам.

– Почему он спит? Почему он мне не позвонил?!

– Не знаю, – растерянно произнесла Елена Викторовна, – ты посиди, хочешь? Подожди его, проснётся, расскажет. Правда, он сказал «не будить», так что не знаю – когда уж проснётся…

– Нет, – покачала Ира головой, не отрывая рук от щёк, – я пойду домой. Пожалуйста… передайте ему, что я заходила.

Как только захлопнулись двери лифта, слёзы заструились по Ириным щекам. Она закрыла лицо руками и всхлипнула. Ей хотелось выплакать и отсутствие учеников, и утренний разговор с Маргарет, и историю Катарины, и, самое главное, такое странное возвращение Игоря…

Глава 13

Прости…

– Это нормально! – заявила Ляля, которой Ира позвонила на следующий день по дороге в «Чай с сухариком», чтобы поделиться страхами и сомнениями по поводу своей работы и Игоря. – Твои переживания абсолютно нормальны.

– Что – нормально? – удивилась Ира. – Что я боюсь войти в «Чай с сухариком» и никого там не обнаружить? Или что Игорь…

Ира не смогла договорить, сбилась. Игорь ведь так и не звонил с самого утра… Ира тоже не писала ему. Ведь Елена Викторовна наверняка передала ему, что Ира заходила. А раз он не звонит и не пишет, значит, не хочет её видеть? Может, ему надоело слушать её? Или он так устал, что никого не хочет видеть? Ира терялась в догадках, а её сердце скручивала и мучила обида.

– Да-да, то, что ты боишься, – это хорошо! – повторила Ляля. – Это называется «защитный пессимизм». Если бы ты оторвалась от своих кулинарных журналов и прочла бы хоть один нормальный, например, Forbes Woman, ты бы знала, что есть такая штука. Когда ждёшь-ждёшь, что всё будет плохо, а оно – бац! И хорошо. И вот тебе радость!

– Ну конечно, – не поверила Ира.

– Да! Даже книга такая есть! «Позитивная сила негативного мышления». Это у тебя сейчас такое мышление – негативное.

Ира хотела сказать, что у неё не мышление, у неё события в жизни все сплошь какие-то негативные, но Лялю кто-то позвал, и, прошептав: «Перезвоню!», та повесила трубку.

Ире и правда потребовалось немалое мужество, чтобы войти в кафе. Толкнула дверь, зажмурившись, а когда открыла глаза, то обнаружила в кафе толпу детей! Пришёл даже Тимур, которого укусила накануне оса (он продемонстрировал Ире укус на плече). Не хватало только простудившейся Лики.

Лялина теория о негативном мышлении подействовала! Ира и правда не смогла сдержать радостной улыбки, когда дети обступили её и забросали вопросами.

– Сейчас, сейчас всё расскажу, – пообещала она, – сегодня мы будем готовить овощи!

Овощи…

Вспоминая потом этот день, Ира говорила себе: «Неприятности начались после слова «овощи»!» И в самом деле, лица детей вытянулись.

– Ненавижу овощи, – сказала Маша.

– И я, – добавил её брат.

«Хоть в чём-то они солидарны», – успела подумать Ира, прежде чем со всех сторон понеслось:

– И я! И я не люблю овощи! Терпеть их не могу!

– Но твоя мама сказала, – начала Ира, обращаясь к Матвею.

– Пусть она сама их ест! – перебил её мальчик.

– Вот и приготовьте овощи для мамы! – объяснила Катарина, выходя в зал.

Ира улыбнулась ей с благодарностью. Но дети в тот день всё равно не слушались. Брызгали в туалете друг в друга водой, кидались кусочками перца, роняли помидоры, наступали на них, делали «рожки» из петрушки и «вытаращенные глаза» из редиски. В конце концов Матвей с Тимуром, расшалившись, опрокинули и разбили горшочек с базиликом, который Ира притащила из дома, надеясь заинтересовать детей пряной травой.

Впрочем, родители были довольны «пейзажем» из овощей, который придумала для детей Ира. Кое-кто из детей всё-таки съел пару кусочков огурцов, и их родители выглядели особенно гордыми.

Ира же чувствовала себя полностью измученной. Когда дети ушли, она добрела до кухни, рухнула на стул и закрыла лицо руками.

– Ты чего, Ирочка? – удивилась Любовь Яковлевна, подходя поближе и поглаживая Иру по спине. – Что с тобой, красавица моя?

– Устала, – проговорила Ира, – и, по-моему, опять ничего не получилось.

– Нормально, – сказала Катарина, входя в кухню, – Любовь Яковлевна, у нас на витрине мороженое кончилось ванильное, посмотрите, пожалуйста, в морозилке осталось ещё?

Сама Катарина села на корточки возле Иры.

– Правда нормально вышло, – сказала она, заглядывая Ире в лицо, – просто тебе надо привыкнуть, что эта работа требует много сил. Понимаешь? Это основная причина, по которой никто не задерживался тут. Именно усталость, а вовсе не Маргарет с её улыбочками!

– Наверное, я привыкну, – прошептала Ира и облизала пересохшие губы.

– Да она пить хочет! – всплеснула руками Любовь Яковлевна. – Катенька! Давай я за прилавком постою, а ты посиди с Ирой немного, вот, попейте шиповнику из термоса моего. Сил придаёт!

– Надо нам его тоже ввести в меню, – рассеянно сказала Катарина, усаживаясь рядом с Ирой, – а ты отдыхай побольше на неделе! У тебя же личная жизнь такая бурная! Ещё опоздала на той неделе из-за неё!

– Ничего у меня не бурное, – печально проговорила Ира, придвигая к себе чашку с шиповником и грея о неё руки, – наоборот… у меня всё в последнее время кувырком.

Катарина внимательно посмотрела на неё и сказала:

– Знаешь, иногда только кажется, что всё кувырком. Что ты неудачница. Что тебя никто не любит. А если покопаться в себе, разобраться, то всегда найдётся тот, кто тебя любит.

– А у тебя – кто?

– Витка.

– Серьёзно?! Сестра?

– Ну да. Просто сейчас я переживаю неудачный роман. И, конечно, кажется, что в жизни счастья нет. Но посмотришь на её смеющуюся рожицу, дёрнешь за косичку, и уже легче становится. А у неё такой человек – я.

– Я видела! – засмеялась Ира. – Ты её по врачам довольно ловко водила!

Катарина улыбнулась в ответ и пододвинула к Ире корзиночку с сухариками – такие сухарики стояли на всех столах в кафе, и на кухне тоже.

А Ира про себя подумала, что и у неё есть такой человек. Игорь. И не нужно на него сердиться. Не смог позвонить – значит не смог. Значит, первый шаг надо сделать ей, Ире.

Она достала телефон и написала: «Привет! Встретишь меня на остановке через час?»

– Нет, вы на неё посмотрите, вся в эсэмэсках и любви! – возмутилась Таирка и сунула Ире в руке пакет с разбившимся горшком и базиликом. – Вот, держи! Жалко было выбрасывать. Небось любимый подарил!

Троллейбус Ире попался сонный – еле полз.

Ира посматривала в окно, любуясь зелёной листвой, сквозь которую просвечивал жёлтый свет, первый предвестник того, что лето перевалило за половину. На окне застыла россыпь капель, будто дождь раздумывал: пойти или нет.

– Громыхает, – сказала, ни к кому не обращаясь, бабуля в розовой блузке с кружевами, нервно обмахивающая лицо журналом.

Ира улыбнулась ей. На душе было спокойно. Чай с сухариком и душевный разговор с Катариной вселил и в неё уверенность.

Скоро она обнимет Игоря, и все обиды забудутся.

Вот только из сумки пахнет базиликом, который Ира, жалея, всё-таки унесла домой. Странное дело – запах. Ещё утром Ире нравился пряный аромат фиолетовых листьев, она часто добавляла базилик в салат, прятала листик между сыром и ветчиной в сэндвичах, даже посыпала им гречку.

Но теперь запах напоминал о расхулиганившихся учениках и потому тревожил и даже слегка раздражал.

Ира поплотнее завернула пакетик, спрятала на дно сумки, вжикнула застёжкой и принялась выглядывать Игоря на остановке.

Увидев его, вздохнула с облегчением. Не опоздал. Правда, какой-то мрачный и осунувшийся, даже не смотрит в сторону троллейбуса, но всё равно, её Игорь, родной Игорь.

Ира выскочила из троллейбуса к нему навстречу, обняла его, потёрлась щекой о его рубашку. Он сомкнул руки на её спине, и так они стояли несколько секунд.

«Вот бы замереть так навеки», – мелькнуло у Иры в голове, но в небе загрохотало, и Ира расцепила объятия. Погладила Игоря по щеке, чмокнула в подбородок.

– Небритый, – кокетливо сказала она, – бороду до пят отращиваешь?

Он кивнул, не улыбнувшись. Озадаченная Ира отстранилась.

– Что-то случилось?

Игорь покачал головой.

– Как дела? – хрипло спросил он, потом откашлялся и повторил вопрос.

– Ох, – проговорила Ира, – ох… Знаешь, даже не знаю, как сказать.

Она взяла Игоря под руку, и они направились к дому. Мимо них пробежала женщина в чёрном спортивном костюме с собакой, афганской борзой, и мимоходом улыбнулась им обоим.

– Не хочу тебя грузить, – продолжила Ира, ответив на улыбку женщины, – я знаю, в последнее время я стала такой болтушкой. Самой неловко. Всё треплюсь, треплюсь, тебе слова вставить не даю. Так что буду краткой: с детьми было тяжело. Но потом я поговорила с Катариной. И она… В общем, она сказала, что часто наши проблемы кажутся нам проблемами. А на самом деле всё у нас в порядке. Не в том смысле, что «руки-ноги есть – ну и радуйся». А в том, что мы часто думаем про себя плохо. Корим себя за что-то. А на самом же деле всё в порядке. Вот как у нас с тобой… Вроде бы проблемы, но на самом деле я понимаю, что мне всё это кажется. Никаких проблем нет!

Игорь странно посмотрел на Иру, но она не обратила внимания.

– Наверное, всё дело во мне, понимаешь, Игорь? Я слишком люблю копаться в себе. Разбирать свои чувства на молекулы. Часто кажется, что у всех поступков людей есть глубинные, тайные причины. А их нет! Мне просто мерещится теория заговора там, где её нет.

Ира замолчала, спохватившись, что снова разболталась. Но Игорь никак не откликнулся. Он шёл рядом, но, судя по всему, думал он о чём-то своём.

Ире захотелось рассмешить его, растормошить, заставить хотя бы улыбнуться!

– Ну что такое? – спросила она деланно капризным голосом. – Может, ты в Турции роман завёл? А?

– Завёл, – вдруг сказал Игорь странным голосом, в котором слышалось гордое отчаяние.

До Иры не сразу дошли его слова. Она продолжала улыбаться.

– Не смешно, – сказала она, ощущая странную слабость в коленях.

– А я и не шучу, – ответил Игорь, глядя в сторону.

Ира опешила от того, что в его голосе звучал вызов. Что-то вроде «да, я такой, а что?». Он никогда, никогда с ней так не разговаривал! Она цеплялась за эти мысли: о его тоне, о его холодном взгляде. Смысл сказанного по-прежнему не доходил до неё, точнее, она сама не пускала его внутрь себя, хватаясь за какие-то только ей видимые соломинки призрачной надежды, надежды на то, что это всё – какая-то страшная шутка.

– И… и… кто это? – пролепетала Ира.

Деревья закачались. Медленно, вверх, потом вниз.

– Оксана. Наверное, ты её помнишь…

– Игорь, – Ира чувствовала, что ей не хватает воздуха, – Игорь, ты… ты шутишь?

Она спрашивала и слышала треск соломинок, которые так и ломаются в её руках.

Игорь глубоко вздохнул. Его лицо болезненно скривилось. Не поднимая головы, он проговорил еле слышно:

– Нет. Я… теперь… с ней. Послезавтра она приедет. Прости.

Ира зажала рот рукой. Рука пахла базиликом. Гром так и не грянул. Ноги вдруг стали такими слабыми… Что с ней?!

– Ненавижу базилик, – пролепетала Ира.

Сказала и грохнулась на землю.

Глава 14

Почему ты молчал?

Первое, что ощутила Ира, была боль в затылке. Потом будто издалека она услышала голос Игоря. Почувствовала, что лежит на чём-то твёрдом, холодном и неудобном.

– Ира! – жалобно сказал Игорь, и она открыла глаза.

«Почему Ира – а не Ириска?» – пронеслось в голове. Она привстала, потирая затылок.

– Что это со мной? – растерянно спросила Ира и тут вспомнила всё.

Позже, когда Ира, перебирая в памяти моменты того дня, останавливалась на этом, она сравнивала его с тем днём в далёком детстве, когда родители взяли её с собой на море в первый раз. Приехали на поезде уже вечером, первым делом побежали к морю. Ира вырвалась у мамы, понеслась к бушующим волнам. Папа кричал: «Стой!», но она не остановилась, и волна бабахнула её изо всех сил по ногам, сбила с ног и накрыла снова с головой. Страх, холод, колючий песок, горький привкус, боль в глазах и голове – вот что запомнила Ира с той поездки. Кажется, она больше не заходила в море в тот раз…

Вот и сейчас ей было страшно, и больно, и невозможно вздохнуть.

– Ирка, пожалуйста, скажи что-то!

Игорь сидел на корточках, держал её за руку.

– Зачем ты это сделал? – с трудом проговорила Ира.

Её рот будто был набит горьким колючим песком с морского берега, а в ушах всё шумело и шумело.

Игорь опустил голову.

– Я не знаю, – тихо ответил он, не глядя Ире в глаза, – просто так вышло. Прости меня. Я тебя предал.

Ира больше не могла сдерживать слёзы, они лились, как водопад. Она вырвала руку и закрыла лицо.

– Пойдём, пойдём, – настойчиво тянул Игорь, и она поднялась, опираясь на него, а потом снова выдернула руку и повернулась к нему.

– Куда пойдём?! – закричала она. – Иди ты! К себе! Жди! Её!

– Я не могу тебя оставить в таком состоянии…

– Да?! А довести до такого состояния мог?

Она бросилась к дому. Он побежал за ней, повторяя: «Прости, прости, прости меня, ну… ну пожалуйста!»

Ира почти добежала до подъезда, когда ей снова стало плохо: опять закружилась голова, к горлу подкатила тошнота. Она схватилась за дерево у скамейки, перевела дыхание, стараясь не смотреть на Игоря.

– У тебя есть кто-то дома? – спросил он.

– А что? – вскинула она голову. – Хочешь обсудить эту тему с моим папой? Или мамой? Что тебе вообще тут нужно, вали, сказала же!

– Я не могу тебя оставить, – повторил Игорь.

– Но ведь оставил, – криво усмехнувшись, сказала Ира, но слёзы снова полились против её воли, и она отвернулась, ненавидя себя за то, что у неё нет сил сдержаться.

– Пойдём ко мне… просто до вечера, пока… твои родители не придут.

Её мысли сейчас были похожи на раскалённые шарики, которые метались по голове, обжигая всё вокруг, сталкиваясь друг с другом и отлетая в разные стороны. «Он больной? – пронеслось в голове, и тут же другая мысль: – А почему бы и нет?».

Ира утёрла лицо рукавом, снова повернулась к Игорю, но смотрела не в лицо, а чуть ниже подбородка. Боялась, что увидит его глаза и снова разрыдается.

– Хорошо, – с усилием проговорила она, – пошли. Но с условием. Ты мне расскажешь всё. Абсолютно всё. Как у вас с ней началось. И как это было.

– Ира, нет!

– Тогда вали!

– Ириска….

– Не смей меня так называть! – закричала она. – Не смей, слышишь! Ты не имеешь на это права! У меня будет новый парень, нормальный парень, который не будет мне…

Ира не смогла выговорить слово «изменять». Наверное, потому что не могла поверить, что это произошло именно с ней. Именно с ней.

– Я хочу знать всё, – осторожно, будто слова резали ей язык, сказала Ира.

Он просто посмотрел на неё очень странным, отчуждённым взглядом, напомнившем ей первую встречу на кулинарных курсах, когда она вошла в класс вместе с Тимофеем, а Игорь равнодушно глянул на неё и отвернулся.

Они медленно дошли до его подъезда, и с каждым шагом Ира ощущала непонятное раздвоение. Вот идут рядом парень и девушка – посторонний человек никогда не догадается, что они расстались. Просто идут, грустные и подавленные, но мало ли какой может быть повод для грусти?

Но внутри… Ира чувствовала: Игорь отдаляется всё больше и больше. Она и сейчас, поглядывая на него, поражалась, каким он кажется ей чужим. И это он, её Игорь! Она знала все его мысли, все его чувства! Он всегда был рядом.

«Что ж, он и сейчас рядом, – горько усмехнулась Ира, – не может меня бросить, ишь… заботливый!»

Она всхлипнула, но тут же сглотнула слёзы. Нет уж. Она выспросит всё и уйдёт. Ира толком не понимала, зачем ей нужно знать, как начался роман Игоря и Оксаны. Ей казалось, что она стоит на вершине горы, окружённой туманом. И ей куда-то нужно шагнуть: вправо, влево, вперёд или назад. Так что, прося Игоря рассказать обо всём, она просто делала шаг вслепую.

Елены Викторовны дома не было. Они вошли в комнату Игоря, но, едва завидев свои фотографии на столе, свои кулинарные книги и турецкую скалку, подарок Сечиль, которую Игорь попросил на время, Ира выскочила в коридор.

– Пошли в гостиную. Я не могу тут находиться…

В гостиной Ира села на табуретку и скрестила руки на груди. Её спина была прямой, как доска. В горле стоял комок.

– Рассказывай.

Игорь со вздохом сел на диван напротив, сгорбился и, закрыв лицо руками, упёрся локтями в колени.

– Ир, я правда не понимаю…

– Рассказывай! Иначе я уйду, – твёрдо сказала она.

Роман Игоря и Оксаны начался внезапно. Её бросил Даг, повар «Оливы Делюкс». И Оксана, всегда такая бодрая и жизнерадостная, сломалась. Нет, она, конечно, занималась с детьми, выходила танцевать на детские дискотеки, но видно было, что делала всё через силу. Всё остальное время Оксана запиралась в комнате или уходила на берег моря и рыдала.

Как-то раз аниматоры репетировали утром спектакль для вечернего шоу. Те, кто не был занят в постановке, сидели в зрительном зале и болтали. Оксана устроилась отдельно от всех и смотрела на сцену невидящим взглядом. Игорь проходил мимо и услышал разговор аниматоров: речь шла о возможном увольнении Оксаны. Он подошёл к ней, спросил, как дела. То ли потому что Оксана знала, что Игорь уедет и больше не вернётся, то ли никто давно не спрашивал, как у неё дела, но она вдруг вскочила, обняла его и разревелась. А потом, вечером, когда у неё закончились занятия в детском клубе, а у него – практика, они отправились на берег, и она поведала ему всё.

– Ты понимаешь, – повторяла Оксана сквозь слёзы, – у меня тут никого нет.

– Ну как же, – ответил он ей в тот вечер, – у тебя есть я.

Ира слушала историю, сжав зубы. Ногтями правой руки она впилась в запястье левой. Ей казалось, только эта острая боль не даёт снова упасть в обморок.

– И она не спросила обо мне? – с трудом спросила Ира. – Встречаемся ли мы с тобой…

Игорь поднял голову и с жаром ответил:

– Да пойми, мы не собирались встречаться! Я просто хотел её поддержать…

– И что теперь? Теперь что, Игорь? Ты сказал, что она приедет к тебе в гости.

– Да…

– Будет с тобой жить?!

– Да, наверное, ей больше негде.

– И где? Где она будет жить?! В твоей комнате?

– Нет, – смущённо сказал он, – тут, наверное.

Ира обвела взглядом комнату. Ей показалось, что в гостиной начался пожар: всё, на что она смотрела, вызывало резь в глазах, от всего скручивало желудок. Тут она положит свои вещи, а здесь, на диване, пока Елена Викторовна на работе, они будут…

Ира со стоном откинулась назад, упёрлась спиной в стену, съехала с табуретки и сползла на пол. И, уткнув лицо в колени, прорыдала:

– Почему?! Почему ты молчал всё это время? Почему ты не сказал мне раньше? Чтобы я не ждала, не мучилась, не скучала!

– Ирка… Прости… Прости меня… Прости за то, что скажу. Но мне казалось, что я… люблю вас обеих.

– Что-о?!

– Я не мог в себе разобраться.

– А сейчас?!

– Сейчас… Не знаю…

– Игорь, – Ира вдруг подняла голову. В её сердце затеплился крошечный огонёк надежды. – Игорь, послушай… Давай забудем обо всём. Давай начнём всё сначала! Не уходи к ней! Ты не сможешь быть с ней счастливым. Ты не сможешь построить счастье на моём горе! Не уходи! Умоляю тебя! – проговорила она дрожащим голосом, всхлипывая каждую секунду.

Игорь молчал.

– Не могу, – наконец сказал он, – я не могу так поступить с тобой. Я предал тебя. И я должен… уйти.

– К ней, – заплакала Ира, – уйти к ней! Послушай! Ответь! Мне! Только! На! Один! Вопрос! У тебя с ней было? Было?!

Игорь опустил голову.

– Значит…

Ира поднесла ладонь ко рту, больно прикусила палец, чтобы не закричать. Её трясло, прямо-таки лихорадило. Мысли путались, но эта… эта мысль сверкнула в голове как молния.

– Значит, если бы я позволила тебе накануне отъезда…

– Ира, нет! – перебил он.

В его глазах отразилось мучение, настоящее, глубокое.

– Как же – нет, – с горькой усмешкой сказала Ира, – просто я сама виновата в том, что произошло, правильно?

– Нет, нет! – закричал он. – Ирка! Правда! Клянусь! Дело вообще не в тебе! Не в том случае! Совсем нет! Я и не собирался с тобой в тот вечер! Это же… Понимаешь, я считал себя ответственным за ситуацию. И я… Ты вообще не виновата! Ни грамма! Всё было правильно! Мне… мне нужна была только учёба. Я ехал в Турцию учиться.

– Ещё скажи, что она сама тебя совратила, – печально сказала Ира, в глубине души желая, чтобы он воскликнул: «Да! Да! Это она плохая! А я хороший, хороший! Я просто жертва!»

Но Игорь молчал.

– Я не хочу про это говорить, – наконец сказал он.

– Значит, ты сам к ней пристал, – сказала Ира, растравливая себя всё больше и больше.

Она выцарапывала информацию по кусочкам, и эти кусочки острой невыносимой болью впивались в сердце. Внутри пылал огонь, новые вопросы разжигали его всё больше. Зачем она продолжает их? Может, она хочет, чтобы огонь спалил её душу дотла?

– Нет! Ир… Я не знаю, как это вышло. Но, понимаешь… В общем…

Игорь произнёс что-то неразборчивое.

– Что?

Ире показалось, что она что-то расслышала, но если это правда….

– Она приедет не в гости. Она просто переедет ко мне жить.

И вот тогда Ира поняла – всё. Мир рухнул. Рот вдруг наполнился нестерпимой горечью. В ушах начался гул.

«Только не в обморок! – приказала она себе, не замечая, что слёзы рекой текут по щекам. – Нет, никогда, перед ним! Больше! Никогда!»

Она отступила назад. Шаг. Ещё шаг. Так… Кажется, дверь. Не оборачиваясь, Ира нащупала ручку.

– Ирка… – слабо позвал Игорь, – прости меня…

Но она уже нажала на ручку. Развернулась. Прошла несколько шагов к лифту. Потом, плохо соображая, что делает, развернулась к лестничному пролёту. Спустилась на несколько ступенек. Сползла по стенке. Нащупала трясущимися руками телефон. Набрала номер. И, когда подошли, прорыдала:

– Мама… забери меня отсюда…

Глава 15

Три фотографии

Мама испугалась. Сначала выспросила: «Что случилось, где ты, что с тобой? У тебя точно ничего не болит?!». Ира сомневалась, что в ней осталось хоть что-то, что не болит, но маме ответила так, как нужно.

«Сейчас приду», – тут же сказала мама, и Ира поняла: если бы у неё что-то болело, но не мама бы пришла, а приехал бы папа, да не на своей машине, а на «Скорой помощи». Впрочем, мама, которая стояла перед Ирой через какое-то время, и правда была похожа на врача «Скорой». Она осторожно, не задавая никаких вопросов, помогла Ире подняться. Вместе, в обнимку, дошли до дома. Дома мама сказала:

– Поговори со мной….

И Ира выложила всё, без конца заливаясь слезами. Следующие несколько дней она плакала и плакала: признаваясь Саше и Ляле, слушая их возмущённые крики, обсуждая с папой всякую ерунду вроде покупки нового зеркала в ванную, разговаривая с Катариной по поводу следующего мастер-класса – Ира сказала, что не придёт, не сможет, потому что…

Горе давило на лоб, горе давило на глаза, горе как будто хотело выдавить Иру из её оболочки, и ему почти удалось это сделать. Ирина душа съежилась и превратилась в крошечного зверька, который метался по узкой клетке, со страхом ожидая удара: куда ткнут? Куда кольнут?

Слёзы могли хлынуть в любую секунду. Ирина комната была полна вещей, которые напоминали ей об Игоре. Прежде всего три фотографии, на которых они были изображены вдвоём.

На первой, вставленной в рамочку-сердечко, их сфотографировали на кухне: папа поймал момент, когда Игорь показывает Ире, как крутить тесто для лагмана, а Ира с обожанием смотрит на него.

Другая была в рамке с целующимися медвежатами. Её сделала Сашенька. Фотография была с пикника в парке. Игорь тогда испёк несколько открытых пирогов: с курицей, грибами, сыром, овощами, и когда он сдёрнул с них фольгу и все ахнули, Игорь прямо засветился от радости и прижал к себе Иру. В эту секунду Саша их и щёлкнула.

Третья фотография была полароидным снимком. Их сфотографировал на Воробьёвых горах хриплый хромой дядька, с огромным зелёным рюкзаком, из которого торчала тренога. Дядька долго пытался всучить им эту фотку, а Игорь всё отказывался, повторяя: «Смазанный снимок, мутный! Что вы нам подпихиваете? Хоть бы спросили, хотим мы фоткаться или нет». Снимок и правда был мутный, но Ира всё равно купила его у дядьки. «Ну зачем? – ласково упрекнул её Игорь, когда дядька, зачем-то поцеловав сотню, быстро удалялся от них, поправляя на себе рюкзак, – это же не фотограф, а не пойми кто. Я думаю, у него не тренога в рюкзаке, а табуретка, которая на треногу смахивает, для солидности». Но Ира только улыбнулась и спрятала фотографию в карман ветровки.

А дома первым делом бросилась разглядывать снимок: дядька-не-фотограф с табуреткой-вместо-треноги сфотографировал их, когда Ира просто мечтательно смотрит на облака, а Игорь… Игорь смотрит на Иру. Смотрит с любовью, но в то же время так серьёзно, словно ему очень страшно потерять её. Ира никогда не думала, что Игорь может так смотреть на неё.

Когда двое ещё не встречаются, но проявляют друг к другу интерес, они часто смотрят друг на друга. Разглядывают, изучают, любуются, готовятся подойти… Так и было на кулинарных курсах, где Ира познакомилась с Игорем. Но когда они начали встречаться, конечно, взглядов становилось всё меньше. Чем больше встречались, тем меньше смотрели друг на друга. Это было понятно, ведь они изучили лица друг друга в деталях, да и теперь, когда они были вместе, им хотелось смотреть не друг на друга, а на что-то, что было интересно им двоим. «Любовь – это когда смотрят в одну сторону», – сказал Димыч из спортзала, и Ира вновь и вновь убеждалась в правоте этого высказывания.

Эта мутная фотография, для которой Ира не подобрала рамку, хранилась в кармашке у ослика Иа, по-прежнему жившего у Ириной подушки, и Ира перед сном часто смотрела на неё. Теперь этот снимок причинял только боль. Ира брала его в руки и тут же роняла. Ей казалось, что он жжёт ей руки. В конце концов она сжала зубы, схватила и снимок, и остальные фотографии, и сунула их в нижний ящик стола.

Захлопнула его, перевела дух, огляделась. Вещей, связанных с Игорем, было ещё много. Очень много.

«Сколько времени должно пройти, чтобы я перестала вздрагивать и заливаться слезами при виде лопатки для крема?» – мучительно размышляла Ира и не находила ответа. Её попытки собрать все вещи, спрятать их подальше в кладовку сменялись периодами полной беспомощности, когда она просто ложилась на кровать, обнимала ослика и плакала.

Плакать старалась беззвучно, ей не хотелось, чтобы родители, волнуясь, стучали, заходили, пытались её успокоить. Но, как только слёзы иссякали, она сама выходила из комнаты, присоединялась к родителям, которые готовили ужин или смотрели кино, лёжа на кровати. Её желание забиться в угол и никого не видеть сменялось другим – Ире хотелось ощутить тепло человеческого общения. Вынашивать горе в одиночестве оказалось очень тяжело. Но когда мама пыталась обнять Иру, та отодвигалась на край кровати, качала головой, стараясь сдержать подступавшие слёзы. Каждое прикосновение, каждое объятие напоминали ей об Игоре.

– Ириш, ну, – начинала мама, но папа ласково брал её за руку и говорил: – Тише, тише, Оль, пусть просто полежит с нами.

И Ира ложилась у них в ногах, уставившись невидящим взглядом в экран, на котором герои влюблялись, мучились, расставались и снова влюблялись.

«Как можно полюбить кого-то ещё, – бродили у Иры в голове обжигающе-тяжёлые мысли, – если тебя вот так выжгли дотла? Если ничего живого, что могло бы откликнуться на чей-то призыв, не осталось? Как люди женятся по два, три, четыре раза… Неужели они такие бесчувственные?! Я никогда, никогда больше никого не полюблю!»

Но стоило заикнуться об этом Ляле, когда подруги зашли навестить её, та сразу накинулась на Иру:

– С ума сошла?! Тебе шестнадцать! Не сто тридцать два года, а просто шестнадцать! Ты в монастырь решила пойти? Нет! Ну а чего ты себе такие ставишь задачи: никогда не влюбляться? Зачем?!

– Не ори на неё, – просила Сашенька, просто осторожно гладя Иру по руке.

Саша пыталась её обнять, но сразу поняла, что Ире больно, и просто сидела рядом и сочувственно вздыхала.

– Ну а зачем произносить такие слова? – продолжала бушевать Ляля. – Слово – материально. Так никого и не получит от жизни!

Ира смотрела на Лялю долгим взглядом, но ничего ответить не могла.

– Не дави на неё, – продолжала вступаться Сашенька, – может, в конце концов она вернётся к…

– К кому? – заорала Ляля. – К тому, кто её кинул? Унизил, растоптал, предал? Сашка, ты одурела? С катушек слетела? Мать, ты тут с ума не сходи. Это тебе не «ВКонтакте» твой. Сегодня поругался и из друзей удалил, а завтра – вернул в друзья, как ни в чём не бывало. Это жизнь. У Ирки должна быть гордость.

– Кстати, я тут в одну группу «ВКонтакте» попала, – вспомнила Саша, – там обсуждают отношения между девушками и парнями. И есть тема про… про…

– Ну, – насмешливо сказала Ляля, – называй вещи своими именами. Про измену!

– Ну да… В общем, там одна девчонка, довольно умная, сказала: «Важно, во-первых, как парень уходил от тебя. Что говорил. Как себя вёл. И ещё, важно, если он правда раскаивается».

Ира раскрыла рот, но Ляля опередила её:

– Ира – не тряпка. Всё, проехали. Ей надо помочь снова встать на колёса. И почухать дальше. Предлагаю разработать план. Во-первых, надо начать встречаться с парнями.

– Не надо! – вздрогнула Ира. – Я не хочу!

– Надо! Для профилактики! Ты должна почувствовать себя девушкой. Которая нравится. Которая производит впечатление. Тебе надо постричься. Сделать укладку, маникюр. И вперёд – к новым знакомствам! И второе. Мне надоело пить чай с сушками и магазинным печеньем! Ирка, ты должна вернуться к готовке!

Ляля схватила ложку и принялась барабанить по столу, скандируя:

– Бра-у-ни! Бра-у-ни! Мы хо-тим! Бра-у-ни!

– Ты всё-таки на неё давишь, – укоряюще сказала Сашенька, с трудом сдерживая улыбку.

– Я сейчас ей по лбу ложкой дам, если будет сидеть с таким тоскливым видом, – пообещала Ляля.

Ира тоже слабо улыбнулась, глядя на Лялю, стучащую ложкой по столу. Это была первая улыбка за последнюю неделю…

Глава 16

Мрачные дни

Легко было улыбнуться Ляле. Но совсем нелегко было следовать её совету. Ляля права: Ира совсем забросила готовку. Она не подходила к плите, не сидела больше в «ЖЖ» и на страницах известных кулинаров, все книги собрала в пакет и сунула под кровать.

Катарина позвонила в субботу утром.

– Я же сказала, что не смогу сегодня, – испуганно ответила Ира, забыв даже поздороваться.

– Я знаю, – сдержанно ответила Катарина, – я звоню, чтобы посоветовать тебе не уходить надолго. Не надо. Как-то раз я рассталась с парнем… Примерно по той же причине. И я чуть не довела себя до депрессии. Я не хочу тебя потерять.

– Спасибо, – выдавила Ира и поскорее повесила трубку, чтобы Катарина не слышала её рыданий.

Её штормило. Иногда она молчала часами, а иногда могла задать родителям неожиданный вопрос. Неожиданный, потому что папа мог смеяться над очередной шуткой «Уральских пельменей», а Ира вдруг спрашивала:

– Папа, а ты хоть раз маме изменял! Скажи! Пожалуйста!

Папа переставал улыбаться, выключал телевизор. Сначала долго смотрел на Иру, словно подыскивая слова. Потом просто качал головой.

– Вот! – всхлипывала Ира. – Нормальные мужчины не изменяют! Они просто любят, и всё!

Папа просто вздыхал. Иногда Ире казалось, что папа хочет что-то сказать. «Люди могут ошибаться», – говорил его взгляд.

Но Ира отворачивалась. Внутри неё полыхало пламя. Такие ошибки не прощаются. Никогда!

Мама предложила Ире съездить к бабушке под Тулу, но Ира отказалась. Может, конечно, литературные герои и лечат тоску прогулками по лесам и лугам, но, как только она представила себя в окружении яблонь, кустов с малиной и крапивы по пояс, сразу поняла: нет, там она совсем загнётся от горестных мыслей. Ей необходимо было находиться среди людей.

Поэтому, пока Сашенька и Ляля работали днём, Ира шла на озеро неподалёку от дома и гуляла там, рассматривая старушек с болонками и мам с колясками. Иногда попадались парочки, которые сбежали от всех в знойный летний день и целовались в траве. Ира старалась не смотреть на них: душа замирала от боли.

«А я – одна, совсем одна», – думала она, отворачиваясь. Отворачиваться-то можно, но ведь уши не заткнёшь.

– Пойдём ко мне? – слышался кокетливый голосок девушки. – Родители на работе. Чайку попьём!

Ира зажмуривалась, трясла головой. В такую минуту ей казалось, что она сама во всём виновата. Она не подпускала Игоря слишком близко. Может, он просто устал ждать?

Однако всё равно, всё равно это не давало ему права на измену! К тому же он сам говорил, что последний вечер перед отъездом тут ни при чём. Ира часто вспоминала свой последний разговор с Игорем. Перебирала в памяти слова, оттенки и интонации. Сашенькина знакомая из «Контакта» верно подметила: очень важно, что говорил парень, когда уходил. Если у него осталась хоть капля совести, он не мог лгать Ире о том, что не случилось между ними.

Пожилые люди, прогуливающиеся вокруг озера под руку, тоже вызывали тоску.

«А у меня никогда не будет такого, – печально думала Ира, – я ведь больше никого не полюблю».

Она заметила, что даже думает с трудом, словно кто-то заменил её мозги вязкой овсяной кашей, в которой плавали редкие тяжкие мысли.

На речку не ходила: там они проводили с Игорем все своё свободное время, и каждый камень, каждая лавочка просто кричали: «Игорь! Игорь! Почему ты без Игоря?» Впрочем, гулять долго Ире и не удавалось: в последнее время она стала быстро уставать.

В самые мрачные дни Ире мерещилось, что у всех, всех в мире есть пара! Народ «ВКонтакте» постил какие-нибудь мемы или приколы, связанные с одиночеством. «Издеваются, – думала Ира, – сами нашли своих половинок, а надо мной потешаются. Ведь я такая дура была, что доверяла Игорю…»

В такие дни Ира отказывалась вечером встречаться с Лялей и Сашей, не отвечала на их встревоженные эсэмэски, не ужинала, не проверяла почту, почти не разговаривала с родителями, не расчёсывалась и старалась не смотреть на себя в зеркало. Просто ложилась в кровать, закрывала голову подушкой и, зажмурившись и сжав зубы, плакала.

На следующее утро в зеркало было смотреться ещё страшнее.

Родителей очень беспокоило то, что происходило с Ирой. Мама звонила с работы по нескольку раз в день. «Ты ела? Я специально твой любимый фасолевый суп сварила, в холодильнике на второй полке стоит. Съешь хоть пару ложек, ну пожалуйста!» Ира покорно съедала порцию супа, но еда казалась ей безвкусной. Первый раз в жизни Ире было всё равно, что есть.

Мама каким-то непостижимым образом догадывалась, что Ира весь день провела в кровати. Её беспокоило это, и она придумала брать Иру с собой на работу. Мама одалживала у завхоза шторку, загораживала ею кушетку и укладывала на эту кушетку Иру.

– Пусть лежит весь день, но хоть на моих глазах, – приговаривала мама.

Ира не сопротивлялась. Просто ложилась лицом к белой кафельной стенке и весь мамин рабочий день молча следила за тем, как отражаются на блестящем кафеле пышные ёлки, растущие у окна. Иногда Ира клала на стенку ладонь и думала о том, что кафель – такой же холодный, как её сердце.

– Представляешь? – с ужасом рассказывала мама вечером папе. – Ко мне младенцев заносят орущих, даже мы с Таней вздрагиваем иногда, а Ирка – как глухая… Даже не шелохнётся. Нет, Серёжа, я всё-таки позвоню Тамаре Тихоновне.

– Не надо, – обеспокоенно сказал папа, – ты же помнишь, как твоя Тамара Ирке в детстве успокоительное выписывала, стоило ей захныкать в её присутствии. Мы же сами отказались это успокоительное ей давать! А что она ей сейчас пропишет?

– Да пусть пропишет хоть пыльным мешком бить по голове! – восклицала мама. – Нельзя жить в таком тумане!

– Я против.

– А я – за, – заявляла мама и отправлялась звонить врачу-неврологу в другую комнату. Папа некоторое время сидел на кухне, потом не выдерживал, бежал к маме в комнату и, просунув голову, спрашивал:

– Ну что? Что Тамара Тихоновна сказала?

– Знаешь… ты удивишься… но она посоветовала оставить девочку в покое. Хотя я не понимаю! Не понимаю её страданий, Серёжа. Как будто они женаты были! Как будто у них пятеро детей! Ну был Игорь, ну нет его теперь. Всю жизнь будем на себе волосы рвать?!

– Первое предательство в жизни нашего ребёнка, – грустно отвечал папа, – его ведь как-то надо пережить…

Совету Тамары Тихоновны последовали: Иру оставили в покое. Но это мало что изменило внутри самой Иры. Воздух по-прежнему казался ей разреженным, как в Пятигорске, когда они с мамой поднялись на подъёмнике на гору Машук, а в висках появлялась тугая, как мокрое скрученное полотенце, боль, стоило услышать где-то имя «Игорь».

Интернет помогал убивать время. Ира сидела «ВКонтакте», в «Фейсбуке», читала френд-ленту «ЖЖ». Сашенька, стараясь развлечь Иру, прислала миллион приглашений в разные группы «ВКонтакте». Вступив в них, Ира читала все сообщения во всех темах подряд, не останавливаясь ни на одном. Ничто не вызывало у неё живого интереса.

– У тебя депрессия, – сказала однажды Сашенька, когда им с Лялей всё-таки удалось вытащить Иру на улицу и, по выражению Ляли, заставить «кислородить свой дохляцкий организм» на лавочке у дома.

Сашенька легко водила пальцами по сенсорному экрану телефона, видимо, совмещая разговор с подругами с разговором «ВКонтакте».

– Да оторвись ты от своего «ВКонтакте»! – в сердцах сказала Ляля. – Помоги мне эту смурнятину расшевелить.

– Да погоди, – отмахнулась Сашенька, – я просто ищу ту группу… Ну я вам говорила… Где отношения обсуждаются. «П+Д» называется.

– «Пингвины и дятлы», что ли?

– «Парни и девушки», Ляля! Короче, я сегодня где-то видела признаки депрессии! В какой же теме это было… А! Вот! «Тоска, страдание… подавленное настроение… чувство вины…» У тебя есть чувство вины?

– Иногда, – мрачно кивнула Ира.

– Ну вот. «Снижение интереса к окружающему, сонливость, потеря аппетита, повышенная утомляемость, преобладание мрачных мыслей, замедленность мышления».

– Да ладно, – хмыкнула Ляля, – какая ту замедленность мышления! Ирка! Сколько будет трижды восемь?

– А что? – не поняла Ира.

Ляля присвистнула.

– Как это, говоришь, называется? Депрессия? – обратилась она к Саше.

Та обеспокоенно кивнула.

– Если это так, Ирку лечить надо, – прошептала она.

– Не надо меня лечить, – покачала головой Ира, – депрессия и депрессия. Без разницы.

– У неё снижение интереса к окружающему, – прошептала Сашенька в отчаянии.

– Ну и пусть снижает свой интерес, – тряхнула головой Ляля, – на здоровье! Пусть совсем потеряет интерес, аппетит, начнёт тупить, сляжет. Будет лежать вот так…

Ляля вытянула руки, запрокинула голову, прикрыла глаза.

– На кровати. А мы Игоря позовём и скажем: «Полюбуйся! Что ты наделал!»

Ира слушала Лялю равнодушно, но последняя картинка вдруг показалась ей привлекательной.

– А она так прошепчет: «Игорь… это ты… я тебя не вижу… откройте мне веки… мне душно!»

– Да ну тебя! – Саша в шутку толкнула Лялю. – Ира – не Вий. Ириш, не плачь, она пошутила!

Ира и не собиралась плакать. Она просто сидела, опустив голову и думала: а ведь правда! Вот бы сделать Игорю больно. Так же больно, как он сделал ей. Пусть получит! Пусть помучается так же, как мучается она!

Ира на секунду увидела себя со стороны. Бледная, с синяками под глазами, похудевшая, мрачная. Ей стало жалко себя.

Но, отступив на секунду в сторону и осознав, как она выглядит со стороны, Ира поспешила снова вернуться в привычную страдающую оболочку. Ей суждено мучиться всю жизнь. Что ж, она не станет отвлекаться…

Внезапный звонок Ириного телефона заставил девчонок подскочить на скамейке.

– Это Игорь, Игорь, Игорь! – перепуганно забормотала Ира, трясущимися пальцами вытаскивая телефон из кармана джинсов.

– Да погоди, не психуй, может, родители тебя потеряли, – нахмурилась Ляля, забирая у Иры мобильник, – хм, нет, номер незнакомый… Или ты телефон Игоря удалила из контактов?

– Нет, – пролепетала Ира, – я хотела, но я….

– Ясно, ясно. Хочешь, подойду?

– Подожди! Вдруг он думает, что я не подойду, если он со своего звонит, и поэтому звонит с чужого? Подожди, подожди…

– Чего подождать? Дождя? Хорош, Ир. Алло, слушаю? Мама кого, простите? О, секунду.

Ляля зажала трубку рукой и прошептала:

– Это мама какого-то твоего ученика из кафе. Подойдёшь?

Ира замахала руками. Сашенька приобняла её, и Ира, вздохнув, всё-таки приникла к её худому плечу и зажмурилась. Она чувствовала, что совсем не готова вступить в контакт с внешним миром.

Ляля откашлялась и сказала:

– Извините, что заставила ждать. Ирина сейчас… ммм… в душе. И…. ммм… перезвонит. А что вы хотели? Ага. Угу… А-а… Да? Ну если так… Но она наверняка захочет перезвонить.

– Наверняка не захочу, – сказала Ира, когда Ляля положила трубку.

– Ну и не надо, – легко согласилась Ляля.

– А что она хотела от Ирки? – спросила Саша.

– А какая разница? Ирка всё равно сказала, что не захочет.

– Ну Ляля! – воскликнула Сашенька. – Хорош придуриваться!

– Это не я придуриваюсь. А кое-кто другой. Не буду показывать пальцем.

Ляля гордо задрала нос и отвернулась. Но тут же повернулась обратно.

– На меня капнуло.

– Ну ты же сказала, что Ирка в душе. Вот и душ, – улыбнулась Саша, поднимаясь, – давайте по домам. И правда, дождь накрапывает.

– Да ладно, какой дождь в июле? – начала было возражать Ляля, но капли вдруг укрупнились, участились и полило так, словно кто-то наверху опрокинул над их головами целую бочку воды. Девчонки бросились бежать, каждая к своему подъезду. Быстроногая Саша-спортсменка быстро исчезла из виду. А Ира всё-таки схватила Лялю за рукав.

– Что она сказала?

– Кто? – деланно удивилась Ляля. – Сашка? Эй, Сашка-а-а!

– Да не Сашка! – воскликнула Ира, перекрикивая шум дождя. – Мама ученика!

– Да я и не помню!

Дождь хлестал по волосам, по одежде, длинные волосы Ляли вмиг превратились в мокрую паклю, но, кажется, её только забавляли Ирины вопросы.

– Лялька! – разозлилась Ира. – Хватит! Валять! Дурака! Мне холодно! И мокро!

– Ага, ага, появился интерес к жизни-то, а? В жизни оказывается так интересно, а? Так мокро, да?

Ляля показала ей язык. Ира отпустила рукав Лялиной блузки, вернее, он сам, напитавшийся водой, выскользнул из пальцев, и, шлёпая по мокрой дороге, побежала к своему подъезду.

– Она сказала, что её ребёнок не спит ноча-а-ами! – донёсся Ире вслед Лялин вопль. – Что только и мечтает, как придёт к тебе на заня-а-а-а-тие! И будет готовить под твоим руко-о-о-одством!

Ира хлопнула дверью подъезда. Поднялась к себе. Стуча зубами от холода, действительно полезла в душ – греться. Включила воду погорячее, направила себе в темечко. Мысли, такие медленные и тягучие, вдруг задвигались. Интересно, кто это звонил? Мама ученика, но какого? Тимура? Матвея? И неужели её сын и правда не спит ночами? Лялька ведь легко соврёт, если ей покажется, что дело того стоит.

Вечером Ира занялась обычными делами, которые держали её на плаву все эти дни. Помыла за собой посуду, вылезла «ВКонтакт», принялась пролистывать новости. Но в мыслях всё время возвращалась к звонку. Рассматривала номер, словно пытаясь по нему угадать, чья же мама звонила. Думала. Вспоминала.

Перезвонить маме ученика Ира так и не решилась. Но, укладываясь спать, пообещала себе, что перезвонит завтра. Ослик Иа, как всегда, был рядом, у подушки. Он склонил голову, радуясь Ириному обещанию.

Глава 17

Пуговицы!

Оказывается, звонила мама Лики! Конечно, про то, что девочка не может спать по ночам, Ляля насочиняла. По крайней мере, Ликина мама ничего такого не говорила. Но она сказала, что у Лики появилось дело в жизни, то, что ей действительно интересно, а главное, у неё это получается. Ведь она такая неуверенная в себе!

– А я и не знала, что ей так нравится, – сконфуженно пробормотала Ира, – я думала, для неё наши занятия – стресс.

– Ну что вы! – горячо воскликнула мама Лики. – Для неё ваши занятия – огромная радость! Она так ждёт выходных. Да, конечно, она не очень себя проявляет. Побаивается ребят… Вы уж извините, если…

– Всё в порядке, – поспешила добавить Ира, – если Лике нравится, то я рада.

– Так вы придёте? – обрадовалась мама Лики. – Мы все вас так ждём! Я созвонилась и с мамой Тимура, и с мамой Маши и Миши…

– Гриши, – поправила Ира. – Я пока не знаю… у меня тут… семейные проблемы.

– Простите… Но, если что, мы вас очень ждём.

После разговора с мамой Лики Ира долго сидела на кровати, обхватив голову руками. Она думала. Проигрывала в голове разные сцены. Вдруг Катарина сказала Любови Яковлевне, что Иру бросил парень? А уж Любовь Яковлевна и с Саней обсудит, который доставкой занимается, и с Таиркой. И до Маргарет дойдёт.

Значит, когда Ира появится в кафе, все будут смотреть на неё? Смотреть и думать: «Вот эту – парень бросил… конечно, страшная, как смерть!»

Или вот ещё беда: начнёт Ира что-то делать в кафе, что-то показывать детям, а потом вдруг вспомнит об Игоре и уронит, разобьёт, расколотит, всё испортит.

Ира сжала зубы и застонала. Что это за болезнь, которая с ней приключилась по вине Игоря? Почему страхи кружатся над Ирой как оголтевшие вороны? Почему она не в силах их отогнать?!

Или в силах? Ирина рука сама потянулась к телефону.

– Да, они тебя ждут, – подтвердила спокойно Катарина, – мне звонят почти каждый день, спрашивают, когда ты вернёшься.

– Почему же ты мне не сказала об этом?

– Я знала, что ты позвонишь сама, когда придёшь в себя.

– Я бы и не позвонила, если бы не мама Лики!

– Да, кстати, даже Маргарет вчера по скайпу интересовалась, когда закончится твой отпуск «по семейным обстоятельствам». Знаешь, я воспользовалась моментом и сказала, что если мы примем некоторые твои творческие идеи по поводу готовки для детей, ты наверняка выйдешь быстрее. Она согласна.

– Но у меня и нет никаких идей! – ошарашенно проговорила Ира. – Раньше были, но теперь…

– А ты придумай! – посоветовала Катарина, – разве Маргарет зря соглашалась? К тому же творчество всегда помогает выйти из мрачного состояния. Так что думай и дерзай!

– И всё-таки зачем ты обсуждала с Маргарет мои идеи, если я даже не собиралась выходить на работу?

– Повторяю, я знала, что ты позвонишь. Я в тебя верила.

Это были очень простые слова. Но Ира потом думала над ними весь день. Измена Игоря лишила её веры в себя. Она казалась самой себе никчёмной, неинтересной, глупой. Потому что была бы другой – Игорь не бросил бы. Но только сейчас, после слов Катарины, Ира поняла, что ошибалась. Что проблема была не в ней. Игорь сам принял такое решение – изменить ей и потом расстаться. Она, Ира, не должна себя корить. Она должна двигаться дальше.

Ира снова подсела к ноутбуку. Нет, она не заходила в социальные сети. Просто принялась шерстить Интернет в поисках необычных рецептов. Рассматривала фотографии разных пирогов и пончиков и думала о своих учениках. О всех шести. Она думала: понравится ли им это печенье? Получится ли растереть до однородной массы желтки с сахаром? Не вредно ли класть столько масла в пирожное, которое будут есть дети? Конечно, мысли об Игоре вклинивались в Ирины размышления. А куда было от них деваться, когда речь шла о приготовлении блюд? Да и сердце было по-прежнему ранено поступком Игоря, и рана ныла, не давая даже спокойно вдохнуть.

Но теперь у Иры было дело, которое напоминала ей резвого морского конька. Оно скакало то там, то сям, приглашая Иру покататься, и, хотя согласие на прогулку давалось Ире с огромным трудом, потому что страдать всё-таки было проще и привычнее, чем делать что-то реальное и полезное, Ире помогала любовь, которую она вдруг ощутила всей душой.

Её ведь любили родители, Саша с Лялей, Катарина и целых шесть маленьких разбойников, которые ждали её и волновались. И если раньше этой любви было трудно проникнуть через броню боли, в которую Ира заковала себя, то сейчас время и настойчивость тех, кто любит, истончили её, сделали прозрачной и незаметной.

– Пуговицы! – вдруг воскликнула Ира. – Точно! Как же я раньше их проглядела!

И правда! Они с Катариной столько толковали о том, что детям важнее форма, а не содержание, а про это смешное печенье забыли!

Ира лихорадочно принялась просматривать рецепт.

– Так, – пробормотала она, – вот тут надо уменьшить пропорцию… Так… Весов, наверное, в кафе нет. Так что надо пересчитать вес продуктов в ложках. Да и если купили весы, как их делить – одни на всех? В ложках, непременно в ложках!

Она открыла ещё несколько рецептов «пуговиц».

– Корица! – воскликнула Ира радостно и потёрла руки. – Ну конечно! Чтобы убрать запах яиц! Маша его ненавидит, она ещё возмущалась, когда мимо неё яичницу кому-то пронесли! Отлично, отлично, мы приготовим пуговички!

Правда, корица напоминала Ире об одном поцелуе, таком далёком и таком важном, но Ира отпихнула эту мысль и погнала дальше на своём «морском коньке». Вбила в поисковик «печенье необычной формы» и погрузилась в рецепты. Иногда вскрикивала, что-то радостно восклицала, хватала блокнот, принималась выписывать ингредиенты.

За этим занятием её и застали родители. Иру лихорадило. Она выскочила в коридор с блокнотом в руках.

– Я иду на работу, – пробормотала она вместо приветствия, – я буду снова печь! С ребятами!

– Ирка!

Папа шагнул к ней и обнял её.

– Ирка, ты… ты… Оля! Посмотри на неё! Она, кажется, приходит в себя…

– Дай-то бог, – проговорила мама, тоже подойдя к Ире и глянув на её рецепты. – Только вот… думаю… штормить ещё будет.

– Пусть штормит, – сказала Ира, – я потерплю… если… как сказать… ну… вот вы рядом и…

– И мы в тебя верим, – добавил папа.

– Правда? – подняла голову Ира.

– Ну конечно, верим, балда! – воскликнула мама и тоже приобняла её, сидящую. А потом добавила: – В жизни не думала, что я буду так радоваться тому, что ты работаешь в своём кафе!

Глава 18

Возвращение

А страх всё-таки накатил!

Ира стояла перед входом в «Чай с сухариком» и не решалась толкнуть тяжёлую дверь цвета тёмного шоколада. Точно как тогда, когда она приехала на работу в первый раз! Это было совсем недавно, а кажется, что столько воды утекло.

Ира вздохнула и подумала, что всего несколько недель назад она стояла перед тёмно-шоколадной дверью «Чая с сухариком» эдакой влюблённой дурочкой, полной смутных надежд, а главное – доверчивой, как новорожденный котёнок. Она была уверена в своём Игоре, и мысли о нём вызывали у неё только мечтательную улыбку. А теперь она как будто возвращалась с войны: понурая, с обожжённым сердцем и горечью во рту, похожей на горечь от наркоза, которую Ира ощущала после операции по удалению аппендицита, – едкую, саднящую горло.

Она много раз проигрывала в голове эту сцену, пока ехала в троллейбусе: вот она заходит, звенит колокольчик, Любовь Яковлевна выглядывает из кухни, Таира, собирающая грязную посуду, замрёт, глядя на Иру с любопытством, Саня, который затаскивает ящики с булочками, подмигнёт Ире, а она просто сдержанно кивнёт им всем и спросит у Катарины: «Ну как, удалось купить всё для пуговиц?»

Но как сделать первый шаг? Что бы посоветовали подруги? «Как сделать шаг, как сделать шаг, – проворчала бы Ляля, – ногами!» Ира улыбнулась. Набрала воздуха в грудь и открыла дверь. И тут же столкнулась нос к носу с Катариной. Бледная, она сжала руки перед грудью и шагнула к Ире, словно собираясь вытеснить её из кафе.

– Уф, наконец-то! – прошептала она. – Я уже шла встречать! Представляешь? Таирка к родителям на неделю уехала, а Любовь Яковлевна заболела! Только что звонила, что-то со спиной у неё. Я тут одна, можешь себе представить?

Ира никогда не видела Катарину такой встревоженной и даже испуганной.

– Теперь не одна, – ответила Ира, – я же пришла! Я тебе помогу!

– Да, да, это прямо здорово, что ты пришла! – воскликнула Катарина.

– Ну? – бодро спросила Ира. – С чего начнём? До мастер-класса ещё полчаса, я могу помыть посуду!

В следующие полчаса они только и делали, что носились от столика к столику, принимая заказы (как назло, народу в «Чай с сухариком» этим субботним утром набилось много!), разогревая бутерброды, наливая чай и кофе, ополаскивая чашки и тарелки, снова принимая заказы, улыбаясь и снова раскладывая по тарелкам десерты. Между делом Ира успела вытащить продукты для мастер-класса из холодильника и разложить на столе огромный лист ватмана, который принесла с собой. Листок привлекал внимание, и Маша, едва успев зайти, сразу бросилась к нему.

– Что это? Что тут написано? – забросала она вопросами Иру.

– Поздороваться не забудь! – посоветовала её мама, помогая раздеться Грише. Но Маша уже вполголоса по слогам читала то, что Ира ночью выводила фломастерами.

– Ничего не понимаю! – проворчала наконец девочка.

– Подождём остальных, – загадочно улыбнулась Ира, и, когда все собрались, объявила: – Сегодня мы устроим кулинарное путешествие. Перед вами лежит листок бумаги, на нем написан рецепт очень вкусного печенья. Видите цифру «один»? Тут начало рецепта. Мы сделаем то, что тут написано, а потом перепрыгнем на другой островок. На нём написано следующее действие! И даже нарисовано!

– Я знаю, что тут надо сделать! – не сдержался Матвей. – Тут мука нарисована!

– Правильно! – кивнула Ира. – Ну что, поехали!

Все вместе они растёрли желтки с сахаром, добавили масло и все остальные ингредиенты. Ира помогала каждому, шутила, подмигивала и чувствовала такую уверенность, какую не испытывала никогда в жизни! Об Игоре она даже и не вспоминала, а если что-то вдруг и тревожило её, она мысленно усмехалась: «Ну что ж, случилось и случилось! Хуже уже всё равно не будет! Зато тут я нужна всем, и все меня любят». Дети и правда то ли почувствовали Ирину уверенность, то ли просто соскучились, но они не сводили с неё глаз, забросали вопросами, и, пока тесто отлёживалось в холодильнике, рассказывали о своей жизни, о том, кто и как проводит лето, у кого какая бабушка и кто идёт в школу в сентябре. Даже Лика вдруг, оглянувшись на остальных, рассказала, что больше всего на свете любит кататься на лошадке в парке и кормить её морковкой.

Ира слушала, не перебивая. Тепло детских взглядов грело её сердце.

Когда тесто отстоялось, они принялись лепить «пуговицы». Делали дырочки зубочистками, а пока пуговицы пеклись, играли в «колечко». Ира играла в детстве в деревне в эту дворовую игру и решила научить ребят. Как же все хохотали, когда получивший колечко Матвей забыл выскочить из ряда! А потом Катарина внесла пуговицы. Печенье оказалось просто изумительным: необычная форма привлекала внимание, а от вкусного запаха закружилась голова. Дети быстро расхватали печенье, а остатки Ира отнесла родителям.

Папа Матвея осторожно взял одну «пуговицу», сунул в рот и с удивлением воскликнул:

– Это же вкусно!

– Конечно, – улыбнулась мама Лики, – у них всё вкусно в этом кафе. А уж печенье, которое дети пекли, такое, что пальчики оближешь!

Она намеренно произнесла последние слова погромче, они долетели до Лики, и щёки девочки вспыхнули от смущения и удовольствия.

Когда дети и родители разошлись, Ира наконец села за стойкой на стул. Руки дрожали, ноги ватные.

– Ты как? – спросила спокойно Катарина, наливая чай очередному клиенту.

Но Ира что-то промычала и покачала головой. Она была слишком счастлива, чтобы что-то говорить. Её распирало блаженство. Она придумала, как приготовить печенье, и оно получилось у всех детей и вызвало восторг у взрослых!

Мечты подняли Иру на невероятную высоту и понесли куда-то вдаль, к будущим достижениям. Ира вообразила себя великим поваром, который выступает по телевидению со своими уроками кулинарии для детей, и её обожают тысячи телезрителей, а дети визжат от восторга, стоит ей просто появиться на экране. И вот она, став знаменитостью, которая из дома не может выйти без чёрных очков, чтобы люди не бросались к ней с блокнотами и просьбами дать автограф, приходит в какой-то ресторан средней руки, решив поесть простой и вкусной пищи, а главным поваром в этом ресторане оказывается Игорь. И её, Иру, кто-то всё равно узнаёт, несмотря на чёрные очки, и к ней выстраивается очередь фанатов, они толпятся вокруг её столика, задают вопросы, кричат восторженно: «Вы прекрасны, Ирина!», а Игорь, случайно выйдя в зал, слышит и видит всё это, и на его лице застывает гримаса отчаяния. Он хватается за голову и убегает, поверженный, пристыженный, а главное, мучимый мыслью, что вот оно – счастье быть рядом с ней – проплывало так близко, а он проворонил его, упустил, променял на что-то… что-то… сиюминутное… и ненастоящее.

– О чём мечтаешь? – спросила Катарина, присев на корточки, и Ира, прерывисто вздохнув, схватила её ладони и сжала их.

– Спасибо, спасибо, спасибо, друг, – проговорила она горячо, – спасибо, что ждала меня, спасибо, что поговорила с Маргарет, спасибо…

– А за корицу? – лукаво улыбнулась Катарина. – Я себе чуть палец не стёрла! Ты не могла вчера уточнить, что молотая нужна?! А если серьёзно, ты молодец. Ты стала сильнее. Так держать! И пожалуйста, сделай одну вещь…

– Всё, что захочешь!

– Помой посуду, дорогая, – засмеялась Катарина, – без тебя мне не справиться!

Это ощущение безумной радости, невероятного счастья Ира вынесла на улицу, когда выходила из кафе. Всё ей показалось прекрасным: и июльское небо бледно-василькового цвета, и прохожие, галдящие, смеющиеся, спешащие по своим делам, и речные трамвайчики, с криками и музыкой, гоняющие по реке.

Она зажмурилась от накатившей полноты и радости жизни, вдохнула полной грудью запах реки, а когда открыла глаза, то ахнула.

У парапета стоял Игорь. Не тот, что виделся ей в мечтах, возмужавший, в колпаке, а самый настоящий, сгорбленный и осунувшийся. Стоял, опираясь локтями на каменный парапет, и не отрываясь смотрел на неё. Ира замерла, боясь шевельнуться. Радость её испарилась, внутри всё окаменело. В груди, в ушах бухало сердце.

Игорь медленно опустил руки и двинулся к ней. Ира стояла и смотрела на него как загипнотизированная. Что он тут делает? Зачем он идёт к ней? Что ему нужно от неё?

Наконец Игорь подошёл. Бледный, с тёмными кругами под глазами, он произнёс, почти не разжимая губ:

– Ирка… Она… Оксана… Она уехала. Всё кончено. Пожалуйста. Прости. Я понял… что люблю только тебя. Прошу тебя, вернись ко мне. Пожалуйста.

До Иры не сразу дошёл смысл сказанного. А когда дошёл, то она прошептала:

– Нет!

А потом громче:

– Нет! Ни за что! Никогда! Никогда больше ко мне не приближайся! Я тебя нена…

Она не договорила. Обогнула его и бросилась к остановке. К счастью, подошёл троллейбус. Обмирая от волнения и страха, Ира кое-как вскарабкалась по ступенькам и принялась искать проездной по карманам. Двери за ней закрылись. Она зажмурилась, сосчитала до десяти и обернулась. Игоря за ней не было.

Глава 19

Почему от меня все убегают?

Всю ночь Ира ворочалась: легла поздно, обсуждая сначала с родителями, потом с подругами то, что сказал ей Игорь.

– Конечно, я не буду к нему возвращаться! Пусть он останется у разбитого корыта! – возбуждённо говорила всем Ира, и все кивали, соглашаясь.

Но всю ночь Иру преследовали бледное лицо Игоря и его глаза, полные мольбы.

На следующее утро её ждал сюрприз: одеваясь на мастер-класс, она застегнула джинсы, сделала шаг к шкафу, чтобы взять футболку, и вдруг поняла, что джинсы с неё сваливаются! Ира вернулась к зеркалу и с изумлением уставилась на себя. Джинсы, которые всегда сидели в обтяжку, сползают! Ира вернулась к шкафу, но вытащила не футболку, а ремень. Затянула его потуже. Снова глянула на себя в зеркало. Джинсы сидели плохо, напоминали мешок, в котором затянули горловину.

– Странно, – проговорила Ира вслух.

Она порылась на полке с вещами и выудила узкую джинсовую юбку-карандаш, которую носила в восьмом классе. Юбку подарила мама, но с размером не угадала. Уже в восьмом классе юбка была тесновата, а за каникулы, проведённые у бабушки под Тулой (где на завтрак каждый день были парное молоко и настоящие тульские пряники с вареньем!), Ира и вовсе из неё выросла. Всё ещё сомневаясь, Ира натянула юбку и с потрясением обнаружила, что юбка даже не обтягивает бёдра, а сидит вполне свободно.

– Ах, – только и выговорила Ира, присматриваясь к себе повнимательнее.

Она и правда очень сильно похудела. Скулы стали более выразительными, подбородок заострился. Живот вообще куда-то пропал, его можно было не втягивать. Единственное, что Ире не понравилось, так это слишком худые, просто костлявые руки. Но в целом….

– Что ж, хоть клок шерсти со всех этих страданий, – пробормотала она, надевая жёлтую футболку.

Вообще-то её тянуло к чёрному, но, во-первых, чёрное стройнит, а Ире не хотелось выглядеть жердью, а во-вторых, она понимала: цвет одежды зависит от настроения. И хотя в душе всё ещё царит грусть, она попытается сама сделать себе хорошее настроение. А для этой цели ярко-жёлтая футболка со словами «Just try to be happy» («Просто попробуй быть счастливой!») подходила как нельзя лучше.

Причёску тоже сделала смешную и жизнерадостную: заплела две тонкие косички и скрепила их на затылке заколкой.

– Мальвинка! – сказала бы Ляля.

Ирин настрой оценили и дети. Сегодня делали пирожное «картошка».

Катарина радовалась тому, что ничего не надо печь – она волновалась за духовку всякий раз, когда её приходилось использовать.

Дети были счастливы, что могут сами приготовить сладкое тесто и налепить из него любых фигурок. Родители одобрительно поглядывали на ребят, а потом почти всем понравился результат: ведь вкус пирожных «картошка» напоминал детство. Папа Матвея заявил, что никогда в детстве не любил «картошку». Но настырный Матвей всё-таки заставил папу попробовать «танк», который он слепил из теста вместо «картошки», и его папа всё-таки признал, что пирожное вышло очень вкусным. «Как раз не слишком похоже на ту «картошку», которая была у меня в детстве, – заявил всё-таки папа Матвея под конец, – и поэтому вкусно!»

Ира не стала с ним спорить. Ведь готовка, кулинария и любая еда – это дело вкуса. Не надо убеждать людей, надо просто дать попробовать, а там уж человек сам решит, нравится ему это блюдо или нет. И ещё Ира давно уже догадалась, что любые сладости, десерты, тортики, пирожные изобрели для хорошего настроения. Так, если папе Матвея понравилось пирожное и оно улучшило его настроение именно тем, что не похоже на «картошку из детства» – пусть так, это его право! Главное – сегодня в кафе «Чай с сухариком» бурлила радость.

Ира старалась впитать как можно больше этой радости. И когда она подходила к дому, то старалась не смотреть на ту скамейку, где они сидели с Игорем, и не вспоминать, как ночью он вызвал её, чтобы обнять на прощанье.

У подъезда Ира на секунду задержалась, чтобы прочесть объявление. Кому-то требовалась учительница, чтобы учить читать пятилетнюю девочку. Да, у Иры уже была любимая работа, но она всегда притормаживала возле тех объявлений, которые могли касаться школьников. Не пригодится ей, так, может, понадобится подругам…

Кто-то подошёл сзади и тоже застыл у доски с объявлениями. Ира обернулась и ойкнула от неожиданности.

– Влад?!

– Привет, красавица, – улыбнулся он в ответ, – как жизнь молодая? Выглядишь супер!

– Привет, – смущённо сказала она, разворачиваясь, – ммм… спасибо!

Честно говоря, она никогда не думала, что Влад станет с ней так приветливо разговаривать. Ведь они не расстались друзьями! В школе Влад только и делал, что обнимал свою девушку, Полинку, а когда Ира проходила мимо, то наклонялся к Полинкиному уху и начинал ей что-то шептать. С Ирой он даже не здоровался. И вдруг – такое дружелюбие.

– Как дела? – сдержанно спросила Ира. – Ты с тренировки?

– Ага, – усмехнулся он, – мать, конечно, талдычит про подготовку к поступлению. Хочет меня запихнуть в Академию, на факультет госуправления. По телеку показывали, как они, все такие красивые, выпускной в Кремле праздновали, вот она и загорелась.

Ира улыбнулась.

– Но я думаю, успею, – продолжил Влад. – Пока для меня главное – нормальная физическая форма. Видишь, специальные, для бега, купил. Японские! Амортизация, все дела.

Он указал на модные сине-белые кроссовки с жёлтыми шнурками и зелёной подошвой. Ира скользнула взглядом по его синим шортам, белой футболке, накачанным рукам и была вынуждена признать, что Влад выглядит очень привлекательно.

– А где Полинка?

– В Испанию укатила с родителями, – вздохнул Влад, – но ничего, ещё неделя до приезда осталась.

– Молодец, ждёшь её, – вырвалось у Иры.

– Конечно, – развёл руками Влад, – она классная девчонка, мне с ней повезло.

У Иры возникли странные чувства. По-женски она чувствовала неприязнь к чужому счастью, тем более что её собственное сердце было разбито. Но чисто по-человечески она была рада за Влада – если он так серьёзно относится к Полине, значит, он изменился и научился ценить ту, с кем встречается.

– Ну а ты как? Замуж зовут? – хитро прищурился Влад.

Ира покачала головой, не улыбнувшись.

– Что случилось? – насторожился Влад. – Ты рассталась со своим поваром? Он тебя обидел?

– Ты как моя мама говоришь, – через силу улыбнувшись, проговорила Ира, – да, мы… мы расстались…

– Иришка! – с сочувствием воскликнул Влад. – Бедная… из-за него? Он тебе изменил?

Ира сглотнула комок в горле и кивнула. Ещё секунда – и разревётся.

– Слушай, – сказал Влад медленно, – у тебя дома кто-то есть сейчас? Нет? И что ты там будешь делать? Тосковать-мучиться?

– Готовиться к работе, – прошептала Ира, утирая тыльной стороной слезу, которая всё-таки умудрилась выскочить, – у меня новая работа, хорошая, интересная.

– Да брось ты! – отмахнулся Влад. – Слушай, мы с тобой не слишком хорошо расстались. Но мы ведь долго встречались. И я тебя хорошо знаю. Тебе надо выговориться.

– Так я уже с подружками обсудила всё.

– Неважно! – Влад взял её под локоть. – Лишний раз не помешает всё проговорить. Пойдём ко мне? Матери кто-то подарил классный зелёный чай, настоящий, из Китая. Пошли, почаёвничаем, поболтаем. Пошли, Иришка, пошли!

Он потащил её к своему подъезду, и она не сопротивлялась. Во-первых, он без конца повторял, как она замечательно выглядит, как похудела, а её сердце так и жаждало мужского внимания, мужской оценки. Чтобы какой-нибудь парень просто сказал ей, что она по-прежнему привлекательна. Во-вторых, она не видела в действиях Влада ничего предосудительного. Он с нежностью говорил о Полине, а с Ирой беседовал вполне в дружеском тоне. В конце концов, у них и правда было общее прошлое, почему бы на нём не выстроить дружеские отношения?

Влад проводил Иру в гостиную, усадил её на диван, принёс большой прозрачный чайник, в котором медленно распускали лепестки зелёные бусины чая. Сам устроился напротив и сказал:

– Ну… рассказывай!

И Иру понесло. Она выговорила всё, что накопилось на душе. Все обиды, все горькие мысли, всё огорчение, растерянность, грусть.

– Представляешь? Понимаешь? – периодически спрашивала она, и Влад, не перебивая, просто кивал.

Ире было хорошо. Иногда она чувствовала, что рисуется, кокетничает, но тут же успокаивала себя – это нужно, нужно, чтобы снова почувствовать себя привлекательной. Наконец она закончила свой рассказ. Влад по-прежнему молчал и крутил в руках фарфоровую чашечку без ручки.

– Ну что? – не выдержала Ира. – Ты, наверное, никогда не поступал с Полиной так подло?

Влад неопределённо пожал плечами.

– Подло – не подло, – неторопливо начал он, – не мне судить. Он же раскаивается?

– Ну да, – опешила Ира, – и что?

– А почему ты его не прощаешь? – вдруг спросил Влад.

– А как можно такое простить? – с изумлением спросила Ира. – Это же предательство. Изменил один раз, изменит другой!

– Не факт, – пожал плечами Влад.

– Нет, – сказала Ира твёрдо, – я хочу, чтобы он понял. Что он меня потерял.

– То есть ты просто хочешь, чтобы ему было больно?

– А мне не больно? – закричала Ира, с таким стуком поставив чашку на стол, что чай пролился. – Ой, прости.

Влад встал, пересел к ней, помог вытереть лужицу салфеткой. Потом повернулся к Ире.

– А ты молодец, – негромко сказал он, – всё-таки у нас с тобой есть кое-что общее. Я бы тоже Полину никогда не простил.

Вдруг Влад протянул руку и коснулся Ириного локона, выбившегося из причёски-мальвинки.

– Знаешь, ты всё-таки изумительно выглядишь, – повторил он.

– Эй, – неуверенно улыбнулась Ира, отодвинувшись, – я не думаю, что Полина одобрила бы…

– А Полина меня бросила, – спокойно ответил Влад.

– Что?! Она тоже?

– Нет, никаких измен, просто ушла. Назвала меня невыносимым.

Влад зачем-то улыбнулся, но улыбка вышла натянутая. Ира вздохнула.

– Бедный…

– Да, точно, я бедный и несчастный, – продолжая улыбаться, проговорил он и снова подвинулся к Ире, – пожалеешь меня? Слушай, если бы я знал, что ты можешь так выглядеть…

Ира недоверчиво посмотрела на него. Всё пошло куда-то не в ту сторону! Что он несёт? Да, ей приятно его внимание, но она не собирается с ним встречаться. Но как заявить ему об этом? Ведь он так внимательно её слушал, давал советы. Чаем, в конце концов, угощал.

– …то никогда не отпустил бы тебя к твоему поварёнку, – продолжал Влад, – никогда не поменял бы тебя на Полину. Она пустышка. А ты очень классная. Вот только причёска старушечья, Ир. Зачем вы, девчонки, собираете волосы на затылке? Бабки раньше такое носили. Они ещё ободки втыкали в эти причёски. И этот цыплячий жёлтый тебе не идёт.

До того как Влад заговорил о причёске и цвете футболки, Ира волновалась за то, что разговор пошёл в неправильном направлении. Но теперь ей стало смешно. Она фыркнула и поднялась с дивана.

– Влад, дорогой! Ты совсем не изменился!

– А я и не собирался, – пожал он плечами.

– Спасибо за чай! – звонко сказала Ира. – И за то, что выслушал. Если хочешь, мы обсудим то, что произошло между тобой и Полиной. Я не против того, чтобы стать друзьями. Только друзьями. Тебе помочь убрать со стола? Нет? Ну тогда мне пора…

Когда Ира направилась к двери, у неё внутри, конечно, ёкнуло подозрение: а не запер ли Влад дверь? Она не боялась его, но в его духе было поиграть на её нервах. Влад всегда любил командовать. К счастью, дверь была открыта. Ира выскользнула, даже и не обернувшись. Влад не поднялся, чтобы её проводить.

Однако, к её большому удивлению, он нагнал её на улице.

– Действительно хорошие кроссовки! – усмехнулась Ира. – Быстро бегаешь!

Влад тяжело дышал, но всё же нашёл в себе силы криво ухмыльнуться.

– Я тебе просто хотел сказать, – начал он нарочито небрежным голосом, – это всё просто была шутка. Ну я по приколу к тебе приставал. На самом деле мне никто не нужен. Все вы, девчонки…

– Не надо, – перебила Ира, посерьёзнев, – Влад, не надо всё портить. Я действительно оценила то, что ты меня выслушал. И ещё… Я не знаю, какие мотивы у тебя были заявить об этом, может быть, ты просто хотел лучше выглядеть на фоне Игоря, но ты высказал в разговоре одну правильную мысль. Она не даёт мне покоя с тех пор, как я вышла из твоей квартиры. Понимаешь, ты мне помог посмотреть на эту ситуацию со стороны.

– О, – закатил глаза Влад, – ты всё-таки его простишь.

Ира покачала головой.

– Не знаю, – вздохнула она.

– Простишь-простишь! – подначил Влад.

– Может, когда-то и прощу, – сказала Ира и тут же добавила: – но не вернусь, конечно. Просто в разговоре с тобой я поняла, что это разные вещи. Раньше я думала, что ненавидеть и не возвращаться – это одно и то же. Но мне самой тяжело без конца возмущаться поступком Игоря. И когда ты сегодня сказал «не мне судить»… я даже облегчение почувствовала. Я подумала: и мне тоже можно не судить! Я не вернусь, но и осуждать без конца не стану. Влад, я тебе правда очень благодарна за разговор.

Охваченная неведомым порывом, Ира обняла Влада, просто, по-дружески.

– И ты очень хороший, – добавила она, – когда хочешь таким быть.

– Что ж вы все тогда бросаете меня, такого хорошего? – вырвалось у Влада. – Ой… ну… в смысле… тоже шутка, короче, не важно, забей, всё!

– Хочешь, я тебе скажу, почему…

Ира постаралась подобрать слово помягче, чтобы не обидеть Влада. Да, нелегко, с одной стороны, говорить мягко с человеком, который испортил ей тесто накануне ярмарки, поливал грязью её любимого, устроил довольно жестокий розыгрыш…

Но Ира видела: внутри такого вредного себялюбивого Влада прячется кто-то хороший, жаждущий любви. И возможно, у Влада есть шанс научиться любить людей.

Трудно сказать, как Ире удалось разглядеть во Владе кого-то хорошего. Возможно, это произошло потому, что он проявил к ней сочувствие. А ещё, говорят же, что страдания очищают душу. Может быть, и теперь, проведя много дней в слезах и мучениях, Ира стала лучше понимать людей.

– В общем, как мне кажется, дело в том, что ты пытаешься всех переделать. А это никому не нравится.

– Но я же стараюсь для вас самих! – воскликнул Влад. – Если ты заменишь жёлтую футболку на голубую, будешь выглядеть лучше!

– А тебе не приходило в голову, что я вижу себя по-другому? – тихо спросила Ира. Влад молча пожал плечами. – Подумай об этом, – посоветовала мягко Ира, – и ещё раз – спасибо.

Она поспешила удалиться, пока Влад снова не начал ёрничать от смущения.

«Удивительно, – размышляла Ира, – что именно Влад оказался первым человеком, который не осудил Игоря. Даже родители поддерживали меня, когда я возмущалась поступком Игоря. А тут – такое понимание… И как всё-таки легко, когда в душе нет ненависти и никого не нужно ругать».

У своего подъезда ей пришлось обогнуть толпу девчонок. Обычные девчонки лет десяти, загорелые, в коротких шортах, ноги в комариных укусах, весёлый смех, растрёпанные волосы, взмокшие от прыжков макушки, ободки набекрень – в руках одной Ира заметила прыгалки, видно, только что закончили «сет». «Когда-то и мы с Лялькой и Сашей были такими беззаботными, – подумала Ира, – никаких проблем на работе, никаких трудностей с парнями. Проблема только одна: быстро прыгалку крутить или медленно». Но тут же пришла в голову другая мысль: «А этим девчонкам только предстоит повзрослеть… Мы хотя бы уже в курсе, что иногда взрослеть – больно…» Но не успела Ира и пожалеть девчонок, как одна из них, самая бойкая, в теннисной повязке, подошла поближе к окнам первого этажа и крикнула:

– Ок-са-на! Вы-хо-ди!

И остальные заголосили тоже:

– Оксана! Выходи! У нас прыгалки есть!

«Надо же, – чувствуя предательскую дрожь в коленях, плечах, спине, – подумала Ира, – ведь в городе кричать друг другу под окошком не принято. Наверное, эти девчонки только что из деревни приехали. У бабушек отдыхали и привыкли друг другу под окнами орать…»

Но сопротивление было бесполезно. Волна боли, вызванная именем Оксана, смыла все мысленные преграды, которые так старательно выстраивала Ира, смыла и уволокла Ирину душу в тёмную воронку отчаяния.

Глава 20

Пикник

– Если ещё раз позвоню и она не откроет, будем ломать дверь! – предупредила Ляля, протягивая руку к звонку.

– Не надо! – попросила Сашенька. – Ну, может, она не в настроении. Тогда никуда не пойдём. Просто отдадим ей это, и всё…

Саша кивнула на конверт, который сжимала в руках.

– Как не пойдём? – взвилась Ляля. – Если хочешь знать, на мне специальный прикид для пикника! Ты даже представить не можешь, сколько стоили эти капри! Чистый лён, между прочим! И деревянные бусы!

– Зачем ты их купила? – улыбнулась Саша.

– Как зачем? – удивилась Ляля. – На пикник принято надевать украшения из природного материала. Я даже макияж особый сделала для пикника, видишь? Только слегка подкрасила ресницы и добавила немного румян. А ты – не пойдём… А мальчишкам что скажем?

– Если Ире плохо… – начала Саша, но тут дверь распахнулась.

Ира стояла на пороге, бледная, растрёпанная, с синяками под глазами. Она запахивала на груди домашний халат.

– Ну что ты там застряла? – набросилась на неё Ляля и тут же потянула носом: – М-м-м? Всё-таки испекла, как договаривались?

– Извините, девчонки, – пробормотала Ира, посильнее запахивая халат и обнимая себя руками, словно её знобило, – я помню, что вы хотели лепёшки гёзлеме, но я куда-то задевала свою скалку, которую мне Сечиль подарила… Я испекла обычные хачапури… Ничего?

– Ура! – завопила Ляля, бросаясь Ире на шею. – А что ещё? А?

– Ну… Курица со сметаной и чесноком… Домашний хлеб. Салат из помидоров и базилика. И конечно…

– Брауни!! – загрохотала Ляля и хотела уже закружить Иру по кухне, как вдруг Сашенька шагнула к ним и расцепила их.

– Подожди, – с тревогой сказала она Ляле, – Ирка какая-то странная.

И правда, чем больше радовалась Ляля, тем мрачнее становилась Ира.

– Что с тобой? – требовательным голосом сказала Ляля.

– Я боюсь, – выдавила Ира шёпотом.

Она села на стул и опустила голову.

– Чего? – поразилась Ляля. – Там же только Тимка с Артёмом! Все наши!

– Я боюсь просто на улицу выходить, – призналась Ира, – вчера кто-то крикнул у меня над ухом: «Оксана!», и я чуть с ума не сошла, честно… Я думала, у меня прошёл кризис… Работа появилась. Радость от жизни. А теперь мне снова плохо и страшно.

Саша села рядом и приобняла Иру.

– Ерунда какая! – заявила Ляля, хватая корзину для пикника, которую притащила с собой, и укладывая в неё все вкусности, которые наготовила Ира. – На улице, как и везде, есть не только грустное, но и весёлое. И твоя задача сейчас не концентрироваться на грустном, а ловить только радостное. Поняла? У меня вот на работе тётка есть… Я вам говорила… Я её ещё Жабой называю. Как же она меня достала, знали бы вы. Вчера опять спрашивала: «Оленька, а вы куда сегодня вечером идёте?», «Оленька, а какую вы книгу сейчас читаете?». Мерзкая тётка! Но я же ничего, терплю. Я же ей не выпаливаю: «А идите-ка вы в болото, тётя Жаба, головастиков своих кормить!»

Ира с Сашенькой засмеялись.

– К тому же, – добавила Сашенька, – мы всё время будем рядом. Все вместе. И если тебе станет грустно, то будем все по очереди тебя обнимать.

– Так, кулёмы! Быстренько одеваться! – скомандовала Ляля. – А я пока всё упакую. Брауни, пожалуй, отдельно понесу. А то знаю я вас…

Перед самым выходом Саша сунула Ире конверт.

– Вот. Это у тебя возле квартиры лежало на коврике. Может, реклама, а может…

Саша запнулась. Она хотела что-то ещё сказать, но передумала. Ира кивнула. Сунула конверт в карман толстовки. Она готовилась к встрече с улицей и пока не собиралась тратить силы на какие-то конверты.

День был пасмурный, но тёплый. Негромко чирикали птицы, ветерок лениво подгонял огромные неповоротливые облака. Саша шла, поддерживая за локоть Иру, Ляля тащила корзину для пикника.

– И вообще, у меня неприятностей хоть отбавляй, – ворчала она по дороге, – Артёмка со мной разговаривать перестал. Молчит и молчит. Я с ним даже встречаться не хочу. Он вчера звонит: «Пошли погуляем?» Отказалась я. Что нам делать на прогулке? Молчать?

– Зачем же ты его сейчас позвала? – спросила Саша.

– Чтобы вы на него посмотрели, – мрачно сказала Ляля, – строго так посмотрели. Пусть ему стыдно станет.

Ребята встретили их у входа в Ботанический сад. Ира в волнении посмотрела на обоих – не будут ли они как-то шутить на тему Игоря? Но у Тимофея, который обычно искрил шутками не самого высокого качества, хватило такта промолчать. Он поздоровался с Ирой, похлопал по рюкзаку и сказал:

– Пледы тащу. Две штуки. За каждое место заплатите по пять баксов.

– Сейчас, разбежался, – засмеялась Саша, шутливо толкнув его в грудь локтем.

– Полегче, спортсменка! – притворно охнул Тимофей. – Натренировалась в своей библиотеке книги таскать. Вон какие бицепсы!

Ира перевела взгляд на Артёма. Он не выглядел мрачным молчуном, как описывала его Ляля, выражение лица у него было скорее несчастное и растерянное. Ляля без приветствия впихнула ему в руки пикниковую корзину и устремилась в глубь парка.

– За мной, котики-братики! Я вам покажу лучшее в мире место для пикника!

Топать пришлось долго. Миновали огромный камень, с которого, как с горки, съезжали дети, группу девушек-спортсменок, которые занимались йогой на полянке, еловую рощицу и двух старушек, протягивающих белкам орехи, заросший пруд, из которого слышалось громкое кваканье.

Тимофей уже начал ворчать, но Ире нравилось просто идти вперёд. Она разглядывала лица людей, особенно тех, кто смеялся или даже просто улыбался друг другу, смотрела на деревья, цветы, камни, и каждое дерево, каждый кустик наполняли её новой неведомой радостью. То, что мучило Иру ночью, начало вдруг куда-то уходить, испаряться. Наверное, это и был «шторм», о котором говорила мама. Ире было то плохо, то хорошо, но прямо сейчас ей становилось всё легче и легче.

Она любовалась природой и людьми осторожно. Это было похоже на то, как едят люди после долгой болезни – потихоньку, по капельке, прислушиваясь к себе. Но всё-таки Ира чувствовала, что снова выздоравливает.

– Ну вот моя поляна! – торжественно объявила Ляля. – Как вам она?

Место было превосходным: от дороги его отделяли высокие кусты, а вокруг поляны росли крепкие деревья, возле которых можно было так удобно устроиться.

– Отпад, – подтвердил Артём, но Ляля только метнула в него сердитый взгляд.

Саша переглянулась с Тимофеем и, достав из рюкзака фотоаппарат, направилась к клумбе с ярко-жёлтыми цветами. Тимофей глянул на Иру:

– Поможешь мне расстелить пледы?

Но секунду спустя Ляля присоединилась к ним, таща по земле корзину, которую вырвала у Артёма.

– Не буду я с ним стоять, – пропыхтела она, отдуваясь, – спасибо, я дома намолчалась!

Ира смутилась, ей было жалко несчастного недоумевающего Артёма.

– Поможешь нам с пледами? – ласково пригласила она его, и он с благодарностью кивнул.

Когда наконец они устроились, Ира принялась всех угощать. Каждый кусочек хлеба или курицы, каждая порция салата сопровождалась такими вздохами и восторгами, что Ира просто таяла от радости. Как же легко находиться вместе с друзьями! И как спокойно на душе… Ещё бы Ляля не злилась на Артёма.

А она будто нарочно делала всё, чтобы его расстроить. Отказывалась передавать ему еду, сидела к нему спиной.

– Прекрати! – вполголоса сказала Ира Ляле, наливая ей из термоса чай с лимоном и корицей.

– Как хочу, так себя и веду! – фыркнула та и повела плечами. – А ты не делай мне замечания, ты же не Жаба!

– Какая жаба? – удивился Тимофей.

– Да у меня на работе появилась одна…

Артём вдруг вздрогнул и пролил чай себе на джинсы. Но Ляля сидела к нему спиной и не замечала, как напряжённо он вслушивается в её слова. А если бы и заметила, то, наверное, только бы «прибавила громкости».

– Ходит за мной, всё вынюхивает, вынюхивает, – пожаловалась Ляля, – всё-всё у меня выспросит! Что я делаю да как… Ужас!

– Тогда она ищейка, а не жаба! – сострил Тимофей.

Ира не отрывала взгляда от лица Артёма.

– Это моя мама, – вдруг тихо сказал он.

Ляля так круто развернулась к нему, что несколько листиков выпало из коробочки с салатом, которую она сжимала в руках.

– Что? – не поняла она. – Что ты сказал?

– Это мама моя! – погромче повторил Артём.

Потом поставил чашку на плед и встал.

– Погоди! – свирепо воскликнула Ляля, отшвырнув салат, который разлетелся по всему пледу, и поднимаясь вслед. – Не смей уходить! Объясни, что всё это значит!

– А что тут объяснять? – пожал плечами Артём. – Моя мама – психолог. Ну, она изучает психологию людей в офисах. Работает с разными компаниями. Её зовут, чтобы психологическую обстановку в офисе оценить. Ну и всякое такое. Вот ваша компания и позвала.

– Так она меня расспрашивала, чтобы психологическую обстановку оценить? – ошарашенно спросила Ляля.

– Не совсем, – запнулся Артём и покраснел.

– Просто когда она сказала, куда её пригласили, я попросил её узнать о тебе побольше… Ну и ей самой было интересно. Я же ей рассказывал о тебе.

– Ты? Ей? Обо мне? – растерянно переспросила Ляля.

Вид у неё был такой потрясённый, что Тимофей засмеялся, а Саша схватила фотоаппарат и щёлкнула Лялю.

– Значит, ты давно об этом знаешь, – лепетала Ляля, – что твоя мама говорит со мной… Но… я не понимаю… Артём… почему ты мне ничего не сказал?

– А ты со мной не разговариваешь весь месяц! – горько сказал Артём и покосился на остальных.

Ему явно было не до смеха.

– Вот я и попросил её расспрашивать тебя. Чтобы хоть что-то о тебе знать! Что читаешь, куда после работы ходишь… Ты ведь молчишь, – закончил он.

– Я? Молчу?! – закричала Ляля так громко, что коробочка с брауни свалилась с рюкзака на плед.

– Да! Не говоришь со мной!

– А о чём с тобой разговаривать? Ты так подло со мной поступил! Втихаря начал работать в отеле! Перешёл мне дорогу!

– Перешёл тебе дорогу? – с удивлением переспросил Артём. – Я думал, ты вообще не хочешь там работать. У тебя такой вид был на собеседовании, словно ты им одолжение делаешь тем, что пришла.

– Правда?

Ляля снова выглядела растерянной. Слова Артёма сбили её с толку, охладили, как ушат, нет, как целая бочка воды!

– Ну конечно, – пожал плечами Артём, – мне поэтому даже в голову не пришло, что я мог тебе дорогу перебежать… Что я, кошка чёрная?

– О, Тёмка, – протянула Ляля, – ну какая же я дура!

– Быть такого не может! – крикнул Тимофей. – Лялька назвала себя дурой! Саш! У тебя в фотике диктофона часом нет? И вообще, продолжайте ругаться! Я тут только запасся попкорном!

Он совал в рот разбросанные листики салата и делал вид, что щёлкает на Лялю с Артёмом пультом.

– Где тут кнопка «погромче»? – как бы совещаясь сам с собой, бормотал Тимофей.

Саша с Ирой хихикали.

– Сейчас получишь! – шутливо пригрозил ему Артём, а Ляля вдруг бросилась к нему на шею со словами: – Прости, прости, ох, какая же я дура!

– Да ничего, забыли, – смущённо сказал Артём, неловко поглаживая её по плечу.

В отличие от Тимофея, он не любил нежничать на публике.

– Будешь теперь с ним разговаривать? – спросила Ира, лукаво улыбнувшись.

– Буду, – пообещала Ляля, осветив всё вокруг счастливой улыбкой, – только, Тёмка, скажи маме, чтобы не называла меня «Оленькой», а? Договорились? Вот и ладушки! А где у нас брауни, в конце концов?

Когда с едой было покончено, они разлеглись на пледе. Артём и Ляля прислонились спинами к дубу и о чём-то негромко беседовали. Тимофей лёг на спину, закинув руки за голову, а Саша устроилась рядышком и погрузилась в свой «ВКонтакте».

– Эй, мать, ты снова? – возмутилась Ляля. – Побудь с друзьями!

– Да ладно, отстань от неё, – вступился Тимофей, – я её в любом случае люблю.

– Мимими, – передразнила Сашенька, не отрываясь от мобильного, но видно было, что ей приятно.

Ира поднялась с пледа. Пикник удался: и друзья были рядом, и летний день в самом разгаре, но Ире вдруг стало зябко. Она обхватила себя за плечи, поёжилась. Как ни старались друзья её веселить, она чувствовала, что они всё равно – влюбленные парочки. И даже если Саша отсядет от Тимофея на противоположный край пледа, он всё равно будет с любовью следить за каждым её движением. Ирино сердце сжалось от накатившего одиночества.

– Пойду ноги разомну, – бросила она и направилась к дороге.

Сунула руки в карманы, пытаясь согреться. И нащупала там конверт, который утром ей дала Саша. Вытащила конверт, повертела в руках. Ни надписи, ни адреса. Она вскрыла его, достала листочек. Глянула на него и чуть не выронила – почерк был Игоря. Но это было не письмо – стихи.

Итог страстей – разбитое корыто.

Резоны сказок дураку не впрок.

А жизнь который раз уж деловито

Преподаёт безумцам свой урок.

Раздолье нежности, любовь без края —

Одаренный сверх меры невзначай,

Сам всё разрушил я, не сознавая:

То был при жизни обретённый рай.

И вот страшусь, что рай не возвратится!

Любовь поправ, живу в аду, дурак!

Ючусь во мгле удушливой темницы,

Бессонно грезя, что, рассеяв мрак,

Лучи надежды озарят отныне

Юдоль раскаяния и унынья…[1]

Ира прочла стихотворение один раз. Глаза жадно выхватили: «любовь без края», «разрушил я», «страшусь, что рай не возвратится», «живу в аду», «лучи надежды». Потом перечла ещё раз. Старинные слова завораживали её. «Ючусь», «юдоль», «поправ»… Надо же, как красиво… Как он всё это придумал?

Ира перечитывала стихотворение вновь и вновь, и вдруг… Вдруг увидела то, ради чего писалось это стихотворение! Зашифрованное послание прямо в самом стихе! Вот это да! Уголки Ириных губ дрогнули. Она оторвала взгляд от листочка, устремила его вперёд, не видя остальных и улыбаясь чему-то неведомому. Она не слышала щелчок фотоаппарата, не видела, как Саша показывает снимок Тимофею и тот одобрительно кивает. Ирины мысли были далеко, где-то в небе, по которому ветерок-пастух всё подгонял воздушных овечек.

– Думаешь, в конверте была реклама? – спросил Тимофей Сашу вполголоса.

Саша улыбнулась, прижалась к его плечу и покачала головой.

Глава 21

Волшебные свойства специй

Прошло несколько дней. Летние каникулы подходили к концу. Ире предстоял одиннадцатый класс, а потом – непростой выбор, который должен был унести куда-то далеко во взрослую жизнь. Удастся ли совмещать учёбу и работу, Ира не знала. Мама настаивала на перерыве в работе. «ЕГЭ, – повторяла она, как заклинание, – все выходные надо будет посвящать не печенью, а ЕГЭ!» Да и родители учеников поговаривали, что как бы ни были хороши мастер-классы, но «Чай с сухариком» – в центре города, а тем, кто живёт в спальных районах, трудно будет добраться до кафе осенью, когда все вернутся из отпусков. Так или иначе, Ира мысленно готовилась попрощаться и с детьми, и с увлекательной работой… На прощание хотелось испечь что-то грандиозное, что-то, что запомнится, но будет при этом лёгким в исполнении.

– Морковное печенье! – решила Ира и попросила детей принести на следующее занятие всех игрушечных кроликов и зайчиков, которые найдутся в доме.

Сама же отправилась в небольшой магазин в подвале, где продавались лепёшки, шаурма, фрукты-овощи и, если верить табличке над столом, «настоящие специи из Индии».

Продавец и правда смахивал на индуса: худой, черноволосый и смуглокожий. Ира оглядела стол, заставленный ящиками с сухофруктами и коробочками со специями. Чего там только не было! Корица молотая и в палочках, имбирь – и корень, и порошок, песочно-жёлтая куркума, тёмно-оранжевая паприка, зира, несколько видов перца, готовые наборы специй для плова и овощей, тмин, кориандр, семечки кардамона и звёздочки бадьяна! У Иры разбежались глаза. Что же выбрать для морковного печенья? «Как всегда, – усмехнулась она про себя, – мечтаю, мечтаю о чём-то, а как до реальности дело доходит – так впадаю в ступор».

– Вам помочь? – спросил, жизнерадостно улыбаясь, продавец.

– Нет, спасибо, – замялась Ира, – я выберу сама, просто мне пока надо подумать…

– Хорошо, хорошо, – не стал спорить продавец, – а вам?

Ира непонимающе посмотрела на него, но смотрел продавец куда-то ей за спину. Она обернулась и…

Еле сдержала удивлённый вздох. За её спиной стоял Игорь! Как же он изменился… Он очень похудел, хотя и раньше не мог похвастаться лишним весом, под глазами были тёмные круги. Он мельком глянул на Иру, улыбнулся будто через силу и прошептал:

– Привет!

– И тебе, – растерянно сказала Ира.

Сияющий продавец обвёл их глазами и спросил:

– О! Вы знаете друг друга? Вы будете готовить вместе?

– Нет! – быстро ответила Ира.

Кажется, Игорь тоже проговорил тихонько: «Нет». А может, Ире показалось.

– Тогда я немного помогу вам определиться с выбором, – сказал продавец, подмигнув Ире.

Он сунул ладонь в одну из коробочек, достал лавровый лист.

– Вот! Этот лист принесёт вам удачу на работе и в учёбе! Просто надо положить его в карман!

Ира фыркнула, переглянулась с Игорем. Тот скорчил смешную гримасу в ответ, мол, «круто, надо брать!». Не обращая внимания на их смешки и переглядывания, продавец перешёл к следующей коробочке.

– А это – мята! Она от головной боли любому человеку поможет. И чабрец или тимьян, пожалуйста, понюхайте, хорошо пахнет? От инфекций помогает, да и от боли головной тоже – как мята. А тут у нас чеснок, видите? Он…

Продавец заговорщицки понизил голос:

– Он от колдовства спасёт, да, обязательно!

– Ирка, бери связку чеснока, будешь в школу на шее носить для защиты, – прошептал громко Игорь, чуть склонившись к Ире.

Она засмеялась. Продавец снова обвёл их задумчивым взглядом, а потом, хитро улыбнувшись, произнёс:

– А это имбирь! Сушёный! В древности девушки пекли такие фигурки молодых людей… Он быстро глянул на Игоря и продолжил: – С имбирём. И если съесть такую фигурку, то молодой человек влюбится на всю жизнь и…

– Спасибо, – перебила его Ира, – я, кажется, определилась. Дайте, пожалуйста, немного мускатного ореха…

– Отличный выбор, – одобрил продавец, выуживая из кармана крошечный полиэтиленовый пакетик и склоняясь над коробочкой с пряностью, – мускат мышцы делает сильными, ух…

– И гвоздику…

– Тоже прекрасно! Она плохой запах изо рта убирает! Если пожевать, то запах…

– Ой, спасибо, спасибо, не надо про запах, – взмолилась Ира, и тут фыркнул Игорь.

Ира сделала ему большие глаза и одними губами произнесла: «Ну и тип!»

– И корицу ещё, – закончила Ира.

– Корица! – воскликнул продавец. – Это же аромат страсти! Прекрасный, прекрасный выбор!

Ира не улыбнулась. По коже побежали мурашки. Губы пересохли. Она глянула на Игоря, который тоже замер, не отрывая взгляда от коробочек с пряностями, словно увидел в одной из них змею. Ира поняла: сейчас их обоих захватило одно и то же воспоминание! Когда-то давно на кухне случился этот поцелуй… Поцелуй со вкусом корицы.

Ира сжала кулак так, что ногти впились в кожу, и заставила себя вернуться из воспоминаний.

– Всё, – сказала она, и её голос звучал немного хрипло, – спасибо. Сколько с меня?

Она расплатилась, не глядя на Игоря. Ей хотелось сбежать, долететь до дома, спрятать голову под подушку, чтобы отдаться во власть переживаний. Но, конечно, так никто не делает… Поэтому Ира собрала остатки силы воли, заставила себя поднять на Игоря глаза и спросила как можно спокойнее:

– А ты… за чем пришёл?

– Возьму-ка я лавровый лист, – задумчиво сказал Игорь в ответ, – пусть принесёт мне удачу.

Они вышли вместе. И медленно двинулись вдоль дороги, перешагивая через лужи. Их обогнала какая-то худая и нервная женщина, которая тащила за руку упирающегося мальчика. Мальчик выкрикивал:

– Не хочу! Не буду я мерить форму!

– А в чём ты пойдёшь в школу? – вопрошала гневно женщина. – В костюме для дайвинга, который с моря привезли?!

Ира проводила их взглядом, пожалела мальчишку (всё-таки Ириному классу повезло, у них была свободная одежда в школе) и вспомнила о своих учениках.

– А ты сейчас с кем-нибудь встречаешься? – вдруг спросил Игорь.

– Что? А…

Ира решила ответить честно:

– Вчера была у Влада в гостях. Ну просто… по-дружески. – Она хмыкнула, покачала головой. – Но он мне предложил встречаться. Полинка его бросила.

– А ты? – быстро спросил Игорь.

Ира пожала плечами.

– Наоборот, не понимаю, как у меня хватало терпения встречаться с ним раньше, – со смешком сказала она, – такой у него сложный характер…

Некоторое время они шли молча.

– А ты? – решилась вдруг спросить Ира.

– Я жду тебя, – просто сказал Игорь.

– О, – только и ответила Ира.

Она очень смутилась. Ей хотелось сказать что-то дурацкое, смешное, глупое, вроде тех шуточек, что отпускал тамада на свадьбе Лялиной сестры, чтобы как-то разрядить напряжённую обстановку, но ничего не приходило в голову.

– И долго ты будешь меня ждать? – спросила она шутливым тоном.

– Всю жизнь, – ответил Игорь.

Но при этом он не делал дурацких попыток обнять её, а его тон не был заигрывающим, как у Влада. Игорь сказал это таким же голосом, каким говорят общеизвестные вещи, вроде: «семью четыре – двадцать восемь» или «Микки Маус – это мышонок». У Иры зашлось сердце, и она не смогла ничего ответить. Так и шли рядом молча до самого дома.

Она так и не решилась признаться ему, что разгадала секретное послание, которое он зашифровал в своём прекрасном стихотворении.

Глава 22

В ожидании чуда

В воскресенье Ира проснулась раньше обычного. Она долго лежала в постели, прислушиваясь и пытаясь понять: что же её разбудило? Какой-то звук или чей-то голос? Но в квартире было тихо, родители спали. Ира осторожно, стараясь не шуметь, выбралась из постели, подошла к окну, раскрыла его. В комнату ворвался свежий воздух, пахнущий осенью, яблоками и отчего-то – мёдом. Ира зажмурилась и вдохнула полной грудью. У неё возникло странное ощущение, что вот-вот с ней произойдёт самое настоящее чудо. В груди рождалось новое и восхитительное чувство – любовь ко всему миру! Утренний августовский воздух, ленивые и довольные лучи солнца, медленно скользящие по стенам, девушка в окне напротив, делающая зарядку, старушка, выгуливающая пуделя на площадке – всё вызывало в ней умиление, всех хотелось обнять, расцеловать и прижать к сердцу.

«Вот бы выйти сейчас во двор, сесть на качели и взлететь к самому небу», – помечтала Ира. Но вместо этого отправилась на кухню. В ладонях она ощущала знакомый зуд: ей страшно захотелось что-то испечь. Ах, как же соскучилась Ира по этому зуду! Как не хватало его в тяжёлые, мрачные дни! Но всё позади, а впереди у Иры – взлёт к самым высоким вершинам кулинарного творчества.

Что именно печь, решилось само собой. Плюшки с корицей – любимая еда её папы, мамы, подруг, да вообще – всех на свете! Как же рады будут родители, когда встанут попозже, а на завтрак – тёплые мягкие улитки с сахарно-коричной начинкой! А уж как рада будет Ира заняться пухлым, мягким душистым тестом! Погружать в него руки, месить с любовью и, конечно, целовать на счастье. Ира даже зажмурилась в предвкушении.

Весь следующий час она с увлечением замешивала опару, ставила тесто, а когда оно подошло, принялась искать скалку. Ведь тесто необходимо раскатать, чтобы выгнать все пузырьки и дать возможность ему напитаться новым воздухом. Ира заглянула в один шкаф, в другой, выдвинула ящики. В недоумении она оглядела их содержимое: орехоколы всех размеров, сырорезки, ножики для фигурной нарезки фруктов, лопатки и кисточки для крема… Но скалки не было!

– Вот балда! – хлопнула Ира по столу. – Я же её Игорю отдала!

Если бы эта мысль пришла ей в голову вчера, то она смутилась бы и убрала тесто в холодильник до того, как купит себе новую скалку. Но спокойный разговор с Игорем и волшебное, полное чудесных ожиданий утро придали Ире сил.

– Подумаешь! – решилась она. – Схожу да заберу! Тем более это подарок Сечиль. И он дорог мне как память.

Через несколько секунд Ира выскочила из подъезда и побежала к дому Игоря. Она чувствовала запах кофе из раскрытого на первом этаже окна, слышала смех детей, которые тащили на прогулку лохматого кокер-спаниеля, и ей казалось, что она не бежит, а летит…

Ира легко поднялась по ступенькам и у самой двери столкнулась с Еленой Викторовной. Та проворачивала ключ в замке, но, услышав шаги, обернулась и вздрогнула.

– Иришка! – ахнула Елена Викторовна.

– Здравствуйте!

Ира постаралась поздороваться сдержанно, но радость, переполнявшая её, так и брызнула ярким светом.

Губы Елены Викторовны дрогнули. Она шагнула к Ире и вдруг крепко обняла и прижала к губам Ирину голову.

– Он когда сказал, Ирочка… Когда он сказал… я… Я кинулась тебе звонить. Ты не подошла. Я к тебе пару раз приходила, родители сказали, не можешь говорить. Ирочка… Я его так ругала! Какой же он идиот! А он и сам вчера: «Мам, ты права была… Я идиот». Я расплакалась. Сегодня хотела к тебе идти, а ты и сама пришла…

Ира погладила Елену Викторовну по плечу. Выходило странно: Ира жалела её, а не наоборот, но, с другой стороны, Ире это придавало сил. Она вдруг поняла, что больше не чувствует себя несчастной!

Елена Викторовна отстранилась, заглянула Ире в глаза.

– Детка, – начала она, и в её взгляде появилась надежда, – ты ведь пришла…

– Я за скалкой, – дрогнувшим голосом сказала Ира, – мне просто скалка нужна.

– А, – разочарованно сказала Елена Викторовна.

Ира набрала в грудь воздуха, чтобы голос больше не дрожал и выпалила:

– Мы теперь просто друзья, Елена Викторовна! Просто друзья.

Елена Викторовна сглотнула и молча кивнула.

– А мне нужна скалка, – настойчиво сказала Ира, – буду печь. Вы мне её дадите?

– Я на работу опаздываю, Игорь даст, – со вздохом сказала Елена Викторовна.

– А он разве дома? – удивилась Ира. – Вы же дверь запирали?

– Дома, дома… На кухне. Тоже что-то печёт. С утра. Я и заглядывать не стала на кухню, чтобы не мешать. Сегодня первый раз на кухню зашёл. До этого не мог. Ему там всё о тебе напоминало.

Ира смущённо опустила глаза. Елена Викторовна отперла дверь и, перед тем как уйти, снова, порывисто вздохнув, обняла Иру.

Ира шагнула в квартиру, вдохнула такой знакомый запах, зажмурилась от накативших воспоминаний. Пахло духами Елены Викторовны и корицей.

– Игорь! – позвала Ира, прислушиваясь.

Тишина. Только слышны были гудки автомобилей со двора да скрип качелей с площадки.

– Игорь! – повысила голос Ира.

Никто не ответил. Ира разулась, дошла до кухни, распахнула дверь.

Кухня была залита солнечным светом. Запах корицы кружил голову. Игорь сидел за столом и… спал, положив руки под голову. Ира глянула на плиту: на ней стоял полный противень завитушек с корицей. Вот так совпадение! Она хотела их испечь, а он уже испёк… Рядом с противнем лежала её скалка. Ира на цыпочках подошла к плите, осторожно взяла скалку. Можно уходить…

Она бросила взгляд на спящего Игоря. Перед ним лежали какие листки. Ира шагнула к столу, глянула на листок. Там было:

Как в пышном каравае чуем мы

Дыханье ветра и колосьев шорох,

Так и в моей душе душа Ирины

Запечатлелась…

Ира вздохнула. Снова глянула на плюшки-завитушки. Во сколько же он встал, чтобы испечь их… Пока опара подойдёт, пока тесто поднимется. Вот и спит, бедняга, утомился. А может, он сочинял о ней стихи всю ночь?

На краю стола она заметила две толстые книги, одна на другой. Сверху лежал томик стихов Брюсова. Ира протянула руку, приподняла книгу. Под Брюсовым оказались «Сонеты» Шекспира. Так вот откуда все старинные слова… И вот кем он вдохновлялся: Брюсовым и Шекспиром!

У Иры заколотилось сердце, да так громко, что она испугалась: вдруг разбудит Игоря? Но Игорь не шевельнулся.

Это было очень странное ощущение: находиться в комнате, где спит человек. Игорь казался таким беззащитным. Ира не сводила глаз с его затылка. Вдруг она ощутила прилив нежности. Какой он всё-таки трогательный, её Игорь. И неожиданно для себя она протянула руку и погладила его по затылку. Игорь шевельнулся, и Ира отдёрнула руку. Замерла, боясь выдохнуть. Сердце билось так больно, что хотелось кричать.

Но она сдержалась. Игорь не открыл глаз. Тогда она осторожно выбралась из кухни. Прикрыла дверь, обулась. Осторожно вышла из квартиры. Шагнула к лифту, нажала на кнопку. Как в забытьи, шагнула в кабину. Она видела перед собой затылок Игоря, а рука всё ещё ощущала его мягкие волосы.

Когда Ира вышла из лифта на первом этаже, она услышала страшный топот на лестнице. «Кому-то плохо, – мелькнуло в голове, – наверное, «Скорая» у подъезда стоит…»

Но с лестницы, перепрыгивая через две, а то и три ступеньки, соскочил Игорь. Растрёпанный, заспанный, бледный, он подбежал к Ире и схватил её за руки.

– Ты… – проговорил он с трудом, – мне приснилось, что ты…

– Я за скалкой приходила, – пролепетала Ира.

Игорь опустил взгляд. Отпустил её руки. Шагнул назад. А потом вдруг неожиданно упал на колени. По-настоящему! Как в кино… Ира попятилась и упёрлась спиной в двери лифта.

– Прости, – выдохнул Игорь, – пожалуйста…

– Встань! – взмолилась Ира.

– Прошу тебя, Ирочка…

Она шагнула к нему, скалку зажала под мышкой, а сама схватила Игоря за руки и подняла с колен. Он не сводил с неё глаз.

– Я люблю только тебя, я понял это сразу, как только Оксана прие… неважно, я понял, что только ты мне нужна, что без тебя я не смогу жить, прошу тебя… Пожалуйста…

Ира смотрела на него не отрываясь. Лицо Игоря показалось ей таким родным… Может, надо подождать? Но чувства взяли верх. Она бросилась к нему, прижалась ухом к его груди и прошептала:

– Я так соскучилась…

Игорь издал какой-то странный звук и только крепче прижал её к себе. Мир вокруг завертелся со страшной скоростью, а потом вдруг остановился.

…Потом они проговорили весь день до самого вечера. Плакали от радости, обнимались, клялись друг другу в любви. «Понимаешь, – взволнованно повторял Игорь, – я никогда, никогда больше не предам тебя! Я понял, какая это боль… И я понял, что ты моя единственная!» – «Да! – отвечала Ира. – А ты должен знать, что я простила тебя на всю жизнь! Я никогда не стану напоминать тебе об этом! А если вдруг напомню – тресни меня скалкой!» – «Ну что ты такое говоришь», – пугался Игорь и, вместо того чтобы браться за скалку, нежно целовал Иру в щёку и кончик носа. Но всё это было потом…

А пока они стояли в подъезде, прижавшись друг к другу, заново привыкая и без конца вспоминая прикосновения и запахи, прислушиваясь к ободряющему шёпоту новой жизни, которая начиналась для них прямо сейчас.

Всё встало на свои места. Они снова были вместе. Вместе – навсегда.

Рецепты от Иры

Плюшки «Поцелуй с корицей»

Нужно

– один стакан молока

– два яйца

– полстакана сахара

– полпачки сливочного масла

– четверть чайной ложки соли

– две чайные ложки сухих дрожжей

Важно! Это тесто, сдобное дрожжевое, делается в два приёма. Сначала ставится опара, потом замешивается само тесто. Главное – это тесто любит теплые руки и нежное сердце :) Замешивайте его с радостью и любовью, и оно ответит взаимностью!

Действия: Итак, опара: добавьте чайную ложку сахара в стакан чуть подогретого молока, насыпьте туда дрожжей и добавьте муки столько, чтобы было похоже на густой кефир. Отставьте на час-полтора. Опара поднимется и осядет, значит, она готова!

Тогда наступает очередь теста: в опару нужно вмешать остальные ингредиенты и замесить гладкое шелковистое жёлтоватое тесто. Его необходимо накрыть полотенцем и дать подняться, то есть увеличиться в два раза. Для этого необходимо тепло, берегите тесто от сквозняков, не то простудится! :)

Итак, когда тесто поднялось, берём этот комок и раскатываем его скалкой. Нужно, чтобы получился ровный прямоугольник. Его смазываем сливочным маслом и посыпаем смесью сахара с корицей (две столовые ложки сахара и чайную ложку корицы нужно перемешать в мисочке заранее). Сворачиваем наш прямоугольник длинным рулетом и нарезаем его на кусочки толщиной в сантиметр. Будущие плюшки выкладываем на противень, покрытый бумагой для выпечки. Опять накрываем полотенцем и ждём минут сорок, чтобы они «подошли» (то есть тоже немного увеличились). Тем временем включаем духовку аж на 220 градусов. Когда плюшки подойдут, засовываем противень в духовку и ждём 15 минут. Через минут 10 поглядывайте! Духовки у всех разные, плюшки могут начать гореть сверху. В таком случае их можно накрыть фольгой.

Эти плюшки – хит любых вечеринок и посиделок, разлетаются вмиг!

Печенье «Чудесные пуговки»

Нужно

– полпачки сливочного масла

– два желтка

– три столовые ложки сахара

– семь столовых ложек муки

– чайная ложка какао-порошка

– ваниль или корица по желанию

Действия: Растереть желток с сахаром, добавить мягкое масло. Муку смешать с какао и специями, добавить в яично-масляную смесь. Убрать тесто в холодильник (в отличие от дрожжевого, песочное тесто любит холод). Потом достать, раскатать, крышечкой от пятилитровой бутылки (или чем угодно) сделать пуговицы, осторожно перенести их на противень, смазанный маслом или покрытый бумагой для выпечки, сделать в них дырочки зубочисткой. Печь в предварительно разогретой до 200 градусов духовке 15 минут. Можно потом растопить на водяной бане шоколад и обмакнуть в него половинки пуговиц. А если из этого теста слепить не пуговки, а цилиндрики и обмакнуть их одним концом в расплавленный шоколад, получится другое печенье – шоколадные жёлуди!

Пирожное «Картошка для пап и мам»

Нужно

– две пачки «юбилейного» печенья

– полбанки сгущёнки

– полпачки сливочного масла

– две столовые ложки какао-порошка

– половинка чайной ложки ванилина

Действия: измельчить печенье в блендере, на тёрке или руками, смешать с какао и ванилином, добавить сгущёнку и размягчённое сливочное масло. Слепить любые фигурки и наслаждаться!

Лимонад «Весёлый пикник»

Нужно

Сок цитрусовых (любых, можно лимонный, апельсиновый) – один стакан

Сахар – три четверти стакана

Вода газированная – четыре стакана

Лимон и лёд – по вкусу

Действия: смешать сок, сахар и воду, добавить порезанный дольками лимон или апельсин. Можно также добавить палочки корицы, мяту и всё, что душа пожелает (ну кроме квашеной капусты, хотя… :) )

Морковное печенье «Голодный кролик»

Нужно

– три-четыре крупные морковки (возможно, меньше или больше, нужно, чтобы тёртой вышла чашка с горкой)

– три столовые ложки с горкой сахара

– полпачки сливочного масла

– чайная ложка разрыхлителя

– два с половиной стакана муки

– чайная ложка корицы – цедра одного лимона (необязательно)

Действия: смешать муку с разрыхлителем и корицей, отставить в сторону. Масло растереть с сахаром, добавить морковь и лимонную цедру. Соединить с мучной смесью. Убрать в холодильник на полчасика. Духовку разогреть до 180 градусов. Достать, слепить небольшие шарики. Поставить в духовку на 15–20 минут. В центре каждого шарика можно спрятать кусочек кураги или грецкий орешек, только обязательно предупредите о сюрпризе тех, кого будете угощать!

Приятного аппетита!

Сноски

1

Все стихи в этой повести, как и в двух предыдущих «Рецептах», сочинены детским поэтом и переводчиком Михаилом Лукашевичем.

Content

Юлия Кузнецова
Рецепт надежды

Глава 1 На кого вся надежда?

Глава 2 Разговор на палубе

Глава 3 Папа предлагает выход

Глава 4 Воздушный шарик

Глава 5 Чай с сухариком

Глава 6 «Чай с сухариком»

Глава 7 «Великолепная шестёрка»

Глава 8 Разговор на скамейке

Глава 9 Романтический ужин

Глава 10 Ерунда из ерунды и экскурсия по кухне

Глава 11 Нерадостные радости

Глава 12 Суббота, которая закончилась слезами

Глава 13 Прости…

Глава 14 Почему ты молчал?

Глава 15 Три фотографии

Глава 16 Мрачные дни

Глава 17 Пуговицы!

Глава 18 Возвращение

Глава 19 Почему от меня все убегают?

Глава 20 Пикник

Глава 21 Волшебные свойства специй

Глава 22 В ожидании чуда

Рецепты от Иры

Плюшки «Поцелуй с корицей»

Печенье «Чудесные пуговки»

Пирожное «Картошка для пап и мам»

Лимонад «Весёлый пикник»

Морковное печенье «Голодный кролик»

Сноски