Сергей Зверев

Космический рубеж

1

Иногда говорят, что можно уехать подальше от больших городов, сесть безлунной ночью на берегу реки и почувствовать себя первобытным человеком. Мол, произойдет полное единение с природой, будут так же квакать лягушки, как и тысячи лет назад, плескаться в воде рыба, и все это плюс шум ветра в кронах деревьев вернет вас в прошлое. Ни тебе линий электропередачи, ни блеска фонарей, ни света навязчивой рекламы. Вроде бы так оно и есть, но стоит обратить взгляд к небу, и сразу станет понятно, что мир изменился. Среди созвездий и планет, которые могли наблюдать наши далекие предки, внимательный наблюдатель увидит сотни рукотворных «звездочек», ползущих по небосводу.

Весь так называемый близкий космос напичкан запущенными в последние десятилетия спутниками. Вот они и отражают солнечный свет, посылая его людям. Есть среди них действующие, благодаря которым осуществляется связь по всему земному шару, есть те, что работают для метеорологов, а есть и просто космический «мусор» – мертвые спутники, прекратившие свою работу, и обломки ракет. Самые дорогие и совершенные – разведывательные спутники, чья информация предназначена в первую очередь для военных. Немногие страны могут позволить себе такую роскошь – постоянно заглядывать «через забор» к вероятному и реальному противнику. И среди таких стран Российская Федерация – одна из передовых.

Центр космических войск РФ в Плесецке жил будничной жизнью. На стартовых площадках самого северного в мире космодрома монтировались ракетоносители, которым предстояло вывести на орбиту новые спутники. Техники тщательно проверяли готовность оборудования. Ведь малейший недочет, типа перепутанной полярности проводков, может привести к аварии и даже к катастрофе – не только уничтожить аппараты стоимостью в миллионы долларов, но и унести человеческие жизни.

В полутемном зале перед стеной с огромными плазменными панелями сидели двое военных и двое штатских. На самом большом экране была изображена карта мира. Мигающие, медленно ползущие световые точки на ней показывали спутники. Вероятность столкновения космических аппаратов друг с другом практически равна нулю. Каждый из них движется по заданной орбите, а их размеры в «ближнем космосе» сравнимы с размерами пылинок, парящих в огромном концертном зале.

Основное внимание специалистов было приковано к разведывательному спутнику нового поколения, всего три дня назад выведенному на орбиту. Пока никаких нареканий на его работу не имелось. Автоматика четко поддерживала заданные параметры, снимки земной поверхности исправно поступали в центр обработки информации.

Моложавый полковник с аккуратной щеточкой усов устало смотрел на свой монитор. Экран подсвечивал его лицо мертвенно-синим цветом. Он раз за разом пробегал взглядом по то и дело обновлявшимся колонкам цифр. Несколько прикосновений к клавишам могло включить маневровые двигатели тяжелого спутника, изменить его орбиту, режим работы. Но в этом не было необходимости, надежная автоматика делала все без вмешательства человека. Полковнику лишь оставалось наблюдать за ее работой.

До окончания дежурства оставалось чуть меньше часа. Вскоре должен был появиться сменщик. Полковник, продолжая смотреть на экран, мысленно уже видел себя дома на кухне у раскрытого холодильника, где на полке притаились упаковка из шести жестянок с пивом и бумажный пакет с сухой рыбой. Он даже на несколько секунд прикрыл глаза, ощутил в пальцах холодную, влажную от водяного конденсата жесть баночки, услышал хлопок, почувствовал запах…

Полковник открыл глаза, возвращаясь к реальности. Мерцал монитор, обновлялись колонки цифр. Спутник шел над Атлантическим океаном, в штатном режиме приближаясь к Африканскому континенту. Через пять минут можно было начинать съемку.

И тут произошло то, чего офицер космических войск подсознательно опасался больше всего и что вообще не должно было произойти. Внезапно при очередном обновлении цифр случилась задержка, а потом пошла натуральная свистопляска. Значения менялись с головокружительной скоростью. Что-то непонятное произошло со спутником, словно там, в космосе, кто-то схватил его и завертел волчком. Выйдя из секундного оцепенения, полковник включил маневровые двигатели, пытаясь выровнять аппарат в пространстве и вернуть его на прежнюю орбиту. Коллеги, находившиеся в зале, пришли на помощь.

– Метеоритный дождь?

– Столкновение?

– Не зафиксирован никакой метеоритный дождь!

– Тогда что? – звучали взволнованные голоса.

И тут полковник смачно выругался матом, хоть и знал, что все происходящее в зале записывается…

Еще минуту назад российский разведывательный спутник нового поколения плыл в космосе, гордо расправив «крылья» солнечных батарей и повернув их поверхность к солнцу. Широкий объектив камеры смотрел на землю, камера была готова включиться, чтобы вести съемку. Если бы спутник был живым существом, он бы почувствовал приближение опасности. На черном бархате космоса что-то коротко блеснуло, затем еще раз, уже ближе, еще раз… Объяснение такому явлению могло быть только одно – к российскому разведспутнику по пересекающейся орбите стремительно приближалось, вращаясь, что-то металлическое, отражавшее солнечные лучи.

Снова вспыхнул и погас выроненный полгода назад одним из астронавтов международной космической станции гаечный ключ. Самый банальный, такой можно купить на любом автомобильном рынке, – с одной стороны написано «четырнадцать», с другой «двенадцать». Казалось бы, ничего страшного, подумаешь, гаечный ключ весом граммов сто! Но, если скорости измеряются километрами в секунду, то он превращается в кое-что пострашнее снаряда, выпущенного из крупнокалиберного пулемета. Вероятность подобного столкновения – одна на тысячи лет. Но есть и другое правило, игнорирующее теорию вероятности, действенность его доказана жизнью – если неприятность может случиться, она рано или поздно случается. Вращающийся в безвоздушном пространстве гаечный ключ врезался в «крыло» солнечной батареи. Селеновые пластины брызнули шрапнелью, шарниры секции не выдержали, сломались. Сила удара оказалась умноженной на длину рычага широко расставленной панели и превратилась во вращающий момент. Разведспутник длиной в два человеческих роста стремительно закрутило, причем вращение пошло сразу в двух плоскостях. Махина беспорядочно закувыркалась в безвоздушном пространстве.

Вспыхивали и гасли маневровые двигатели. Но они были рассчитаны лишь на то, чтобы корректировать положение спутника, неторопливо уводить его на другую орбиту, их мощности явно не хватало, чтобы справиться с чудовищным по своей силе вращательным моментом. К тому же автоматика не учитывала того, что большую часть левой панели солнечной батареи оторвало, это неминуемо привело к изменению центра тяжести спутника, а потому работающие маневровые двигатели только усугубляли ситуацию. Спутник сошел с орбиты…

– Где он? Мы его потеряли! – Моложавый полковник все еще верил в чудо, но на мониторе не было уже ни одной новой цифры.

– Да, связь потеряна, – подтвердил сидевший рядом коллега.

Понятное дело, что авария, случившаяся в космосе, перечеркнула планы полковника на ближайшее время. Упаковка пива так и осталась лежать в холодильнике. Все силы в Центре космических войск в Плесецке были брошены на то, чтобы определить дальнейшую судьбу поврежденного спутника. Разные компьютерные модели, после того как в них ввели исходные данные, дали примерно один и тот же результат. Разведывательный спутник нового поколения сошел с орбиты и начал неконтролируемое снижение. После входа в плотные слои атмосферы защитная оболочка могла частично сгореть, но вот начинка, скорее всего, уцелела. Местом падения почти наверняка стала африканская саванна на стыке стран: Мали, Буркина-Фасо и Кот Д’Ивуара.

2

Когда смотришь на политическую карту, то кажется, что все в мире уже устоялось. Четкие границы государств, у каждого своя столица. Да, нарисовать можно все и договориться можно обо всем. Реальность же значительно сложнее, чем линии, проведенные на картах. Существует такой афоризм: «государственная граница – это воображаемая линия на карте, отделяющая воображаемые права одного народа от воображаемых прав другого». К сожалению, он очень близок к истине. Есть места, где реальный расклад сил совсем не соответствует декларируемым идеалам. И одно из них – это стык африканских стран: Мали, Буркина-Фасо и Кот Д’Ивуара. Колонизаторы, покидая свои колонии, сильно постарались нарезать государственные границы так, чтобы заложить основу для многочисленных будущих конфликтов. Они разделяли между молодыми государствами целые народы. Зачем им это было нужно? В случае конфликта африканские правительства прибегали к услугам бывших колонизаторов, как к третейским судьям, а то и как к политическим жандармам.

Именно такое и случилось на стыке этих трех африканских стран. Тут проходит граница не только между народами, но и расами, цивилизациями. Оседлые темнокожие земледельцы и рыбаки соседствуют с «белыми» людьми пустыни – кочевниками берберами и туарегами, которых поддерживают, поставляя им оружие, режимы Сирии, Марокко. Жизненный уклад, ментальность оседлого человека и кочевника несовместимы. Например, современников удивляет, с какой жестокостью татаро-монгольские кочевники уничтожали и сравнивали с землей древнерусские города. Ответ прост – для кочевника-скотовода тот, кто распахивает пастбище под поле или огород, лишает пропитания отары овец, табуны коней, стада верблюдов, – преступник, враг, которого следует уничтожить. Столетия ушли на то, чтобы дети степей монголы постигли науку, преподанную им захваченными в плен и обращенными в рабство китайскими чиновниками:

«Если сам не умеешь заниматься торговлей или ремеслом, то предоставь делать это тем народам, кто обучен такому. Оставь чужие города в покое, пусть живут, как и прежде. Просто обложи их данью».

Эту науку восточным славянам пришлось постигать в Позднем Средневековье. Народы же, населяющие три африканские страны, постигают ее в настоящем. Линии, нарисованные на политической карте, не соответствуют действительности. «Белые» – туареги с берберами – давно уже захватили и удерживают обширные территории. Они даже провозгласили собственное, никем, правда, не признанное государство. Власти в столицах и правительственные войска ничего не могут с этим поделать. Единственное, что спасает ситуацию от окончательного хаоса, – это присутствие миротворцев. Напасть на них не у каждого отмороженного боевика рука поднимется. Ведь за миротворческими контингентами стоят сильные державы, а ссориться с ними себе дороже.

Неподалеку от ничем не обозначенной границы с Буркина-Фасо, на территории, номинально принадлежащей Мали, расположился довольно большой по местным понятиям город Антре. Большинство из его пятидесяти тысяч жителей так или иначе были завязаны на обслуживании миротворческого контингента – британского и российского. «Голубые каски» квартировали в старых, еще колониальной постройки, казармах на южной окраине города. Отношения между британцами и русскими сложились вполне ровные, если не сказать, дружественные. Все-таки занимались одним делом – предотвращали кровопролитие между местными враждующими группировками. Да и помещение, служившее клубом для военных, было общим. А неформальное общение сближает, как известно, более всего.

Российский контингент был небольшим – два взвода. Естественно, все военнослужащие – контрактники, со знанием французского и английского языков. Командиром являлся тридцатилетний старлей Алексей Смирнов. Британский, не полный, батальон из двух рот возглавлял более умудренный жизненным опытом майор Лоренс Филдинг.

Обычно половина личного состава находилась на выезде, прикрывая проблемные точки, где намечалась очередная резня. Вторая половина отдыхала в казармах перед заступлением на очередное дежурство. Развлечений в городе было немного, да и не к лицу миротворцам посещать злачные места, нужно держать свой авторитет в глазах местных жителей на высоте, тогда и уважать будут, и бояться. Поэтому британские и российские офицеры предпочитали проводить свободное от службы время в своем кругу. Иногда даже выпивали вместе, если случался праздник.

Майор Филдинг был одержимым картежником. У него всегда при себе имелось две колоды карт – одна играная и вторая нераспечатанная, на тот случай, если партнер по игре попадется подозрительный. Лоренс и пристрастил российских офицеров к игре в покер. Поначалу Алексей избегал играть в карты, ведь в российском обществе существует с советских времен предвзятость к картежникам. Карточные игры в сознании людей находятся примерно в одном ряду с половой распущенностью и употреблением легких наркотиков. Хотя на самом деле карты – это интеллектуальные игры, требующие смекалки, выдержки и ума не меньше, чем шашки или шахматы. Лоренс легко сумел преодолеть последний рубеж сопротивления российского старлея, когда тот возразил, что не берет в руки карты, поскольку в покер невозможно играть не на деньги.

– Боитесь, что проиграете мне много денег и я вас потом завербую? – улыбнулся в классически подкрученные усы британский майор.

– Почти, – усмехнулся в ответ Смирнов.

– Предлагаю сыграть на сигареты, – еще шире улыбнулся британец. – Ставка по одной штуке.

Алексей согласился. Игра захватила его, несмотря на то что выигрыш или проигрыш был практически иллюзорными. Максимум – пачка сигарет. В самом деле, покер, несмотря на кажущуюся незатейливость, игра, требующая внимания, памяти, умения владеть эмоциями. Если в шахматах все на виду, то в картах ты не знаешь, что на руках у противника. В них, как на войне, можно блефовать, можно держать резерв и выдвинуть его в самый неожиданный момент. Вскоре всякий свободный вечер уже не проходил без нескольких партий в покер.

Солнце еще не село, поэтому можно было не бояться вездесущей местной мошкары. Столик вынесли в небольшой сад, окруженный одноэтажными казармами. Майор Филдинг традиционно накрыл его куском зеленого сукна, который неизменно присутствовал в его багаже, в какую бы часть света его ни бросала служба. Играть устроились вчетвером – майор Лоренс Филдинг, командир роты, находившейся на отдыхе, капитан Генри Уэллер, старлей Алексей Смирнов и его заместитель лейтенант Михаил Шелехов.

Лоренс демонстративно положил на стол нераспакованную колоду карт и обратился к Смирнову:

– Сегодня ваша очередь сдавать первым.

– Разве? – удивился Алексей.

– Прошлый раз сдавал капитан Уэллер, а вы сидите от него по правую руку.

Смирнов разорвал папиросную бумагу, в которую была упакована колода. Новенькие атласные картонки захрустели в сильных пальцах – старлей старательно перетасовал колоду, положил ее перед Уэллером, и тот «снял».

Сдавал Алексей одной рукой. Когда по пять карт легло перед каждым из игроков, он остановил сдачу, положил остаток рядом с собой. Офицеры развернули карты веерами, и на лице Филдинга тут же появилась хищная улыбка.

– Сколько меняете? – спросил старлей.

– Мне менять нет нужды, – ответил Филдинг, сдвинул карты и положил их перед собой.

– Хорошая комбинация сразу пришла на руки? – поинтересовался лейтенант Шелехов.

– Для хорошего игрока любая комбинация будет хорошей, – ехидно заметил майор. – Не в обиду говорю, просто вы моложе меня, и у меня жизненного опыта больше.

– С этим не поспоришь, – согласился заместитель Смирнова.

Трое игроков поменяли по две-три карты. Покер такая игра, что многое в ней зависит от умения внушать противнику. Иногда полезно внушить, что у тебя на руках сильная комбинация, тогда он через несколько «кругов» скажет «пас» и сдастся, не раскрывая карт. Иногда, наоборот, следует внушить, что у тебя карты дрянь, мол, еще немного, и сам сдамся. А вот потом, когда в банке наберется солидная сумма, заставить противника открыть карты и продемонстрировать ему, что ты с отличной комбинацией на руках строил из себя неудачника. Да, в покере, как на войне, – выигрываешь не «числом, а умением».

Все поставили по одной сигарете в банк, и игра началась. Филдинг играл так, словно у него на руках как минимум «стрит» или «флешь-рояль». Постоянно удваивал ставку, стараясь вынудить остальных повторять ставки за ним. Смирнов никак не мог решить, блефует майор или же в самом деле получил на руки сильные карты при первой раздаче. Первым не выдержал Уэллер, бросил карты на стол и сказал «пас». Вторым выбыл из игры Шелехов.

– Я – «пас», – произнес лейтенант.

– Ну, что же, остались только мы с вами, – расплылся в улыбке британский майор. – Желаете открыть карты, и выиграет тот, у кого старше комбинация?

– Можно и так, – согласился Алексей.

– Можно, но я этого не хочу. – И Филдинг вновь удвоил ставку.

В банке лежало уже более двадцати сигарет.

– Вы играете с таким азартом, будто в банке не сигареты, а крупная сумма, – заметил Алексей.

– Я всегда играю так. Я человек азартный, для меня главное победа, а не выигрыш. Итак, ваше решение?

– Мы затягиваем игру. Наши товарищи начинают скучать.

– Отчего же? Они с удовольствием следят за нашим спором.

– Если я повторю вашу ставку, господин майор, вы потом откроете карты?

– Я не обязан отвечать на такой вопрос, – сухо проговорил Лоренс.

– Ладно, я – «пас». – Старлей открыл карты. – «Фуль». А у вас?

– У меня победа, потому что вы сдались, – ухмыльнулся Филдинг, но показывать свои карты не стал, а просто сунул их в колоду.

Сыграли еще несколько партий. Солнце уже ушло за горизонт. На улице стало прохладно, оживилась мошкара, мелкие твари гудели и кусались.

– Завтра заступаем на дежурство, – сказал старлей. – Предлагаю еще одну партию, и расходимся. Враждебные племена активизировались, поэтому надо хорошенько отдохнуть.

– Можете рассчитывать на нашу поддержку, – пообещал майор Филдинг и взялся за карты.

И тут в небе раздалось нарастающее гудение. Все машинально подняли головы. У боевиков не имелось ни своей авиации, ни серьезных ракет, но гул был вполне реальным. Из-за крыши казармы вдруг с ревом вылетел огненный шар, пересек просматривающееся пространство и исчез из виду. Затем послышался не то взрыв, не то просто сильный удар, даже земля под ногами содрогнулась.

– Что это было? – удивленно спросил Шелехов.

– Не знаю что, но оно наверняка упало в сельву, – вздохнул британский майор.

3

Обыватель любит порассуждать о том, о чем не имеет ни малейшего понятия. Особенно это касается военных секретов. Нередко в мужских компаниях разговор заходит о возможностях разведки. Мол, теперь такие спутники-шпионы запускают, что скрыть от них ничего невозможно. Оптика на них сверхчувствительная, дает возможность даже звездочки на погонах из космоса сосчитать, прочитать номер машины или заголовок статьи в газете.

Когда слышите такое, не верьте ни единому слову. Подобные байки, не исключено, распускают сами создатели спутников-шпионов, чтобы придать своей работе больше важности в глазах людей. Начнем с того, что создать стеклянную линзу более полуметра в диаметре невозможно. Стекло, как известно, по консистенции очень вязкая жидкость, потому при большом объеме оно неминуемо начинает «течь», и получить качественное изображение таким объективом нельзя. Ну, а самое главное, что ограничивает разрешительную способность аппаратуры, – это целесообразность. Зачем стараться, ставить немыслимые требования перед конструкторами, если в добытой информации нет практического смысла? Какой толк в том, чтобы сосчитать звездочки на погонах капитана или прочитать заголовок в газете, которую он держит в руках? Вот считать бортовой номер боевого корабля в море – совсем другое дело, правда, этот номер пишут метровыми цифрами. Самые совершенные спутники-шпионы имеют разрешающую способность около тридцати сантиметров, менее совершенные – до полуметра. Это позволяет разглядеть отдельно стоящего человека, артиллерийскую установку, отличить легковую машину от грузовика, грузовик от танка. Большего и не требуется. Узнал численность войск, тип вооружения, направление их перемещения или же координаты позиций, и этого достаточно. Остальное пусть добывает наземная или аэроразведка.

А еще сегодняшний обыватель уверовал во всемогущество цифровых видеотехнологий. Ему кажется, если он снимает свой отдых на курорте цифровой камерой, то это и есть самое совершенное, что только возможно. Однако на самом деле разрешение цифровых камер значительно меньше, чем у фотопленки. Именно поэтому большинство солидных разведспутников даже в наши дни снимают поверхность Земли на фотопленку. Раз в две недели отснятая пленка заправляется в контейнеры и сбрасывается на Землю. Контейнер спускается на парашюте, а чтобы его отыскать и забрать, существуют специальные поисковые команды. Конечно же, это неудобно. Во-первых, теряется оперативность – заказчик получает съемку двухнедельной давности. Во-вторых, как только на спутнике заканчивается запас фотопленки, он становится бесполезной кучей металла и электроники, накручивающей витки на орбите, поэтому такие спутники с помощью маневровых двигателей направляют к Земле. Камера отстреливается и спускается на парашюте, затем ее, подремонтировав, устанавливают на другой спутник.

Если бы аппарат, сошедший с орбиты из-за выроненного гаечного ключа, работал на фотопленке, это была бы рядовая потеря. Но спутник являлся уникальным и суперсовременным. Российским оборонщикам впервые в мире удалось создать цифровую камеру, способную различать на поверхности Земли объекты линейными размерами до трети метра. Трансляцию снятого он вел в режиме реального времени. Еще ни одна страна мира не сумела добиться таких результатов. И вот теперь уникальный спутник стоимостью в десятки миллионов долларов лежал где-то в африканской саванне. Причем десятки миллионов стоило лишь его изготовление, сами же секреты и ноу-хау стоили куда больше. Теперь же к ним был открыт путь любому желающему. Страны, участвующие в создании и запуске разведывательных спутников, наверняка попытались бы им завладеть, чтобы, разобрав «на винтики», заполучить технические секреты, над которыми российские ученые трудились более десяти лет.

Именно эти два последних обстоятельства и заставили во внеурочное время – после полуночи собраться в одном из начальственных кабинетов Генштаба РФ далеко не последних в этой стране людей. По обе стороны длинного стола для совещаний в резных креслах расположились несколько генералов и полковников, два мидовца, инженеры. Во главе сидел председательствующий. Над ним на стене висел портрет президента, за спиной стоял российский триколор. Вот уже более часа шло совещание. Все были согласны с тем, что упавший спутник необходимо вернуть на Родину как можно скорее, пока до него не добрались военные блока НАТО или китайцы. Еще он мог заинтересовать Израиль, Японию, Францию и ряд латиноамериканских стран. Но сам механизм возврата пока еще не был определен. Предложение мидовцев попытаться сделать это по дипломатическим каналам вызвало лишь кривые улыбки. Место падения аппарата было определено недостаточно точно, но наверняка оно находилось в регионе, справедливо получившем название Африканского Афганистана. Там просто не было никого, с кем можно договариваться. Полевых командиров, утверждавших, что они контролируют данную территорию, насчитывалось несколько десятков. Правительственные войска стран, к чьей юрисдикции относилось место падения спутника, нос туда боялись сунуть.

– Предлагаю оперативно отправить на поиск и эвакуацию упавшего спутника мобильную группу спецназа ВДВ, – предложил председательствующий и взглянул на генерала, представлявшего этот вид вооруженных сил. – Сколько времени вам понадобится, чтобы сформировать группу и перебросить ее в Мали?

– Оперативно отправить не получится, – доложил генерал. – Программа подготовки личного состава для действий на территории франкофонных африканских государств была свернута около десяти лет назад. Мобгруппу придется формировать с нуля, собирать людей по одному из разных подразделений. Люди не знают местности и тамошних реалий. Пока они войдут в курс дела…

– Можете не продолжать, – остановил генерала председательствующий. – Ваша аргументация убедительна, я согласен с ней. Такой вариант обречен на провал. Те, кого интересует наш упавший спутник, доберутся до него раньше нас. А фактор времени – один из основных.

– Да, – согласился генерал ВДВ. – Французы в этом вопросе подготовлены лучше.

– И это все? – спросил председательствующий.

– Существует еще один вариант, – предложил генерал. – В данном регионе уже есть российское военное подразделение – миротворцы. Два взвода под командованием старшего лейтенанта Алексея Смирнова. Он прекрасно знаком с местными реалиями, у него наработаны контакты с населением, другими миротворцами и полевыми командирами. Что, если поручить ему выполнение этого ответственного и деликатного задания?

Подобное предложение тут же встретило возражения. Мидовцы всполошились, ведь миротворцы не должны заниматься ничем иным, кроме полагающегося им по статусу. В случае, если старлея уличат в преднамеренном поиске российского спутника, может разразиться грандиозный скандал на уровне ООН. Военные напоминали, что функциональные обязанности миротворцев для российского контингента никто не отменит, а потому и поиски придется вести не в полную силу… Прозвучало еще множество возражений, настолько же убедительных и правильных. Председательствующий их внимательно выслушал, а когда желающих высказаться не осталось, тяжело вздохнул и проговорил:

– Тот, кто стремится победить, ищет для этого пути. Тот, кто не настроен на победу, заранее ищет отговорки и аргументы для проигрыша. Все, что я сейчас слышал, вполне профессионально, взвешено, разумно. Но есть еще и такие слова… Нет, в том-то и дело, что это не слова, а понятия – «присяга», «долг», «честь». Старший лейтенант Смирнов и его люди – наша единственная возможность найти и вернуть упавший спутник. И мы должны ею воспользоваться.

4

Майор Филдинг был типичным британским военным старой закалки. С одной стороны, он не отказывал себе в том, чтобы выкурить за день пачку крепких сигарет, по вечерам позволял себе выпить виски. Но с другой – тщательно следил за тем, чтобы находиться в хорошей физической форме. Тестом этого, своеобразной лакмусовой бумажкой являлись утренние занятия гимнастикой. Лоренс предпочитал турник и гири.

Рано утром, еще до побудки, майор вышел на стадион и принялся за упражнения. Сперва шла разминка, в основном растяжки, чтобы восстановить гибкость – наклоны, прогибания, сведение и разведение рук, вращение головой. Лоренс перекатывал гирю от правого плеча к левому и от левого к правому так, словно она была пушечным ядром. То, как звучали при этом позвонки, ему явно не понравилось, они тихонько похрустывали, будто между ними перетирался мелкий песок. Закончив с разминкой, Филдинг принялся отжиматься, сначала упираясь в приподнятую над поверхностью трубу, затем забросил на нее ноги и стал отжиматься от земли. Вскоре майор перешел на турник, и начались подтягивания. Он не спешил, ведь главное – дать нагрузку на мышцы.

Со стороны казарм показался заместитель Филдинга капитан Уэллер. Лоренс покосился на него, но занятия прерывать не стал.

– Доброе утро, сэр, – проговорил капитан, приблизившись.

– Доброе утро, – ответил Филдинг и стал неторопливо подниматься вверх, при этом мышцы на руках напряглись и сделались чрезвычайно рельефными.

– Извините, что беспокою, но для встречи с вами с минуты на минуту прибудет из Бамако мистер Макмилн.

– В такую рань из столицы летит, – недовольно произнес Филдинг, продолжая подтягиваться.

Официально мистер Макмилн курировал при британском посольстве в Мали поставки гуманитарной помощи, но ни для кого не оставалось секретом, что основным его занятием являлась работа на внешнюю британскую разведку МИ-6.

Капитан отправился срочно приводить себя в порядок, Филдинг спустился с турника и взялся за гирю, подбрасывая ее одной рукой и ловя другой. Постепенно упражнение усложнялось, теперь уже гиря пролетала между широко расставленных ног. Все движения были отработаны до автоматизма, майор спокойно мог бы позволить себе закрыть глаза, не опасаясь, что гиря выпадет из его рук. В небе показался легкий гражданский вертолет, услугами каких обычно пользуются туристы, отправляющиеся в саванну на охоту. Он заложил круг над казармами и опустился прямо на выгоревшую траву стадиона. Лишь только полозья коснулись земли, из кабины, не дожидаясь, когда остановятся винты, выпрыгнул мистер Макмилн и, пригнувшись, устремился к майору. Лоренс тем временем уже перешел к бегу и трусил по беговой дорожке. Его вспотевший, загорелый до цвета бронзы торс отливал в лучах утреннего солнца медью.

– Доброе утро, мистер Макмилн, – бодро поприветствовал спецслужбиста майор. – Чем обязан счастьем видеть вас?

– Доброе утро, Лоренс. Не останавливайтесь ради меня, – улыбнулся мистер Макмилн, поставил на выгоревшую траву кейс и затрусил рядом с майором. – Я поднялся сегодня очень рано, и утренняя пробежка мне не помешает.

– Не возражаю.

– Поговорим на ходу, – предложил Макмилн.

Да, разведчик не зря поднялся сегодня ни свет ни заря, поспал лишь пару часов – пока секретарь посольства договаривался об аренде вертолета. Туристический арендный вертолет представлялся идеальным транспортом для здешних мест. Мятежники традиционно не трогали местных таксистов и транспорт, обслуживающий туристов, это было негласной договоренностью, не прописанной ни в одном документе, зато действовала она безотказно. Мистер Макмилн, пробежав первый круг, успел поведать майору Филдингу об упавшем в саванну суперсовременном российском спутнике-шпионе. Он не стал делать секрета из того, каким образом разведка получила информацию. С его слов выходило, что все пуски с военного космодрома в Плесецке тщательно отслеживаются британской разведкой, фиксируются орбиты спутников. Вот и падение одного из них оказалось зафиксировано.

– …наше правительство заинтересовано в том, чтобы заполучить упавший спутник. – Глаза Макмилна сияли, как новенькие монетки.

– Вы хотите предложить заняться этим мне и моим людям? – напрямую поинтересовался майор Филдинг. – У нас есть свои функциональные обязанности.

– Не совсем, – улыбнулся на ходу Макмилн. – Ваше участие должно быть минимальным. На мой взгляд, стоит на уровне личных связей договориться и с местными военными, и с повстанцами, они и отыщут упавший спутник. Мали он абсолютно не нужен, мы выкупим находку за хорошие деньги и переправим ее в Британию. Как вам такой план?

Некоторое время майор бежал молча, затем остановился и сказал:

– Мистер Макмилн, план ваш хорош, но он не учитывает одно важное обстоятельство.

– Какое же? – Дыхание у разведчика было не таким ровным, как у военного.

– Я думаю… Я просто уверен, что мой русский коллега, старший лейтенант Смирнов, тоже получил такой приказ из Москвы. Наши интересы пересекаются.

– Опасаетесь конфликта? – прищурился Макмилн.

– Он неизбежен. Поэтому требуется неординарный ход.

– У вас есть готовое предложение?

– Я попробую его сейчас сформулировать. Простите, но мне сидя лучше думается. – Филдинг присел на металлическую трубу для отжиманий, посмотрел в ту сторону, где вчера вечером наблюдал вместе со Смирновым падение спутника. – Итак, я предлагаю…

5

Официально Мали считается светским исламским государством. Однако это только на бумаге. Еще туарегов, «белых людей пустыни», можно назвать мусульманами, но местное оседлое темнокожее население предпочитает придерживаться веры предков. Тут до сих пор в каждой деревне есть свой колдун-шаман. Общину возглавляет не представитель выборной светской власти, а вождь. Даже с именами темнокожих земледельцев и рыбаков случается путаница. Конечно же, она происходит в головах европейцев, сами туземцы прекрасно разбираются в своих реалиях. Каждый человек при рождении получает два имени: одно – настоящее, второе – согласно традициям ислама. Настоящее держится в секрете, его знают лишь самые близкие родственники. Второе же, мусульманское, секрета ни для кого не составляет, но оно служит как бы обманкой. Попытается колдун навести на человека порчу, но ничего у него не получится, имя, записанное в документах, фальшивое, а настоящего ему не узнать, родственники его не сдадут.

Ранним утром десятилетний деревенский темнокожий мальчишка, чье официальное имя было записано в документах как Махмед, отправился с отцом вытащить из реки поставленные накануне сети. Даже разговаривая между собой, отец и сын избегали называть себя настоящими именами – в саванне безлюдно, но их могли подслушать злые духи. Махмед был единственным из селения, кто видел вчера пролетавший по небу огненный шар. Зато удар слышали многие. Вождь выслушал мальчишку, но остался при своем мнении, мол, это прозвучал взрыв, а потому сельчанам лучше не ходить на юг, там наверняка «белые» выясняют между собой отношения. Естественно, под «белыми» вождь подразумевал туарегов.

– …отец, но я же видел собственными глазами, – говорил мальчишка по дороге к реке.

– Есть вещи, которые существуют, но мы их не видим. А есть такие, которых нет, но мы видим их, – загадочно отвечал отец.

– Как это так? – удивился Махмед.

– Скажем, души предков. Они же существуют, помогают нам в земной жизни, а если покойный был плохим человеком – злым колдуном, продолжают вредить живым, но увидеть их может не каждый.

– Духи могут становиться невидимыми, когда захотят этого?

– Нет, они способны становиться видимыми, если посчитают человека достойным их созерцать.

Мальчишка не нашелся что сказать на такое предположение. Отец с сыном вышли к реке. На покрытых сочной травой берегах высились акации, вода казалась голубой из-за отражавшегося в ней неба. Отец произнес короткую молитву, предназначавшуюся для крокодилов, чтобы они не причинили рыбакам вреда.

– Теперь можно и сети вытаскивать.

– Отец, а если огненный шар был душой предка, который захотел сделать так, чтобы только я его видел? – подыскал наконец мальчишка вариант, в котором укладывались одновременно и его правда, и правда отца.

– А кто ты такой, чтобы удостоиться подобной чести?

Вопрос ставил в тупик. С одной стороны, Махмед являлся членом рода, и, исходя из этого, дух предка вполне мог показаться ему. С другой стороны, мальчишка еще не проходил обряда инициации, а потому считался как бы неполноценным мужчиной.

Стали вытаскивать сеть. Отец даже просиял от радости – рыбы было много, к тому же крупной. Они с сыном высвобождали запутавшихся в ячейках жабрами рыб и бросали их в большой плетеный кокон. Наконец работа была окончена. Кокон с рыбой погрузили в воду тихой заводи и стали растягивать сеть на воткнутых в песок палках для просушки, не хотелось тащить в деревню лишний груз. Отец сел на землю и принялся раскуривать трубку, набитую табаком собственного производства.

– Можно, я сбегаю – посмотрю силки, которые поставил вчера? Вдруг что-нибудь в них попало?

Отец задумался. Вождь предупредил, чтобы не ходили к югу. Но он сам повел сына к реке, потому запретить ему осмотреть силки было бы не слишком педагогично.

– Хорошо, только далеко не уходи.

– Я успею вернуться раньше, чем сеть просохнет, – пообещал Махмед.

На самом деле мальчишку не столько интересовали поставленные накануне силки, сколько огненный шар, появившийся вчера в небе. Ему казалось, что тот упал совсем неподалеку – стоит только перейти возвышенность, и откроется место падения. Он бегом взлетел на холм и глянул вниз. Сперва ему показалось, что пейзаж выглядит привычно, так, как и раньше, ничего в нем не поменялось. Стало даже как-то обидно – неужели огненный шар ему только привиделся? Но, присмотревшись, мальчишка рассмотрел поваленную старую акацию на берегу заболоченной лужи и обожженную вокруг нее траву. Не выжженную солнцем до желтизны, чего следовало бы ожидать в саванне, а именно обожженную.

Махмед немного подумал, затаив дыхание, а затем побежал навстречу неизвестному. Сердце радостно билось в его груди. Хотя, по большому счету, все могло иметь и обычное объяснение. Но ведь он сам видел, как по небу промчался и рухнул на землю огненный шар. Мальчик сбежал в ложбину, промчался по влажной, чавкающей под босыми ногами земле, перемахнул через поваленное дерево и замер. То, что открылось его глазам, поражало. Никогда прежде Махмед не видел ничего подобного. Из земли косо торчал радужно поблескивающий цилиндр в два человеческих роста. Несомненно, он упал с неба, иначе просто не воткнулся бы краем в землю. На подрагивающих от волнения ногах он приблизился к небесному пришельцу и приложил к нему руку. Металл оказался теплым, как человеческое тело. Махмед нагнулся, приблизил лицо и всмотрелся в свое искаженное отражение. Погнутый, обожженный металл показывал расплывчатые черты. Стоило чуть двинуться, и они менялись. Голова то вытягивалась, то сплющивалась. Мальчику, одаренному фантазией, казалось, что изнутри на него смотрит не один человек, не только он сам, а десятки разных лиц, хотя в каждом из них угадывались и его черты. Это открытие так поразило его, что он отшатнулся и только после этого заметил, что возле гигантского цилиндра находится не в одиночестве. За ним стоял огромный старый лев. Вся грива у него была седой. Животное присматривалось к мальчишке и принюхивалось к цилиндру.

Махмед вскрикнул и отбежал. Лев проводил его утомленным взглядом, прилег на обожженную траву и замер, привалившись спиной к теплому цилиндру. Затем зевнул, показав свои сточенные временем клыки, прикрыл веки и опустил голову на лапы. Махмед сделал еще несколько шагов спиной вперед, а потом помчался на склон холма, как вихрь. Он бежал без остановки до самой реки. Отец встревоженно посмотрел на сына.

– Там… там… – мальчик не мог справиться с волнением.

– Что?

– Там…

Через час неподалеку от упавшего спутника собрались жители деревни во главе с вождем. Никто не рисковал приблизиться, ведь его по-прежнему охранял старый лев.

– Это дух нашего племени – первопредок, – шепотом проговорил вождь и бросил льву пару рыбин.

Хищник потянулся к ним лапой, подгреб, несколько брезгливо обнюхал и захрустел челюстями. Туземцы благоговейно смотрели на старого льва с седой гривой. По поверьям, их племя происходило от львов. Согласно мифам, прародителя грудным малышом нашла в саванне львица и выкормила своим молоком вместе со львятами. Возмужав, мальчик схватился с главой прайда – сильным львом – и победил его.

Немного насытившись, старый лев громко зарычал, задрав морду к небу. Туземцы благоговейно попятились.

– Что это было? – спрашивали у вождя.

Тот, напустив на себя важный вид, произнес:

– Он разговаривает с нами.

– А что именно он сказал?

– Дух предка обращается к нам, хочет предупредить, что нас ждет непростое время.

– И как нам поступить?

– Мы должны умилостивить его.

Лев тем временем поднялся, потерся боком о металлический цилиндр, оставив на нем клок шерсти, махнул хвостом и, зайдя за упавший спутник, исчез из виду.

Туземцы переглядывались. В конце концов, взгляды всех остановились на вожде, ведь только он, умудренный опытом, мог сказать, что следует предпринять. И вождь не заставил себя ждать, он уже все решил, он понял послание небес.

– В этой бочке, – с благоговением смотрел на цилиндр вождь, – к нам с небес спустился дух первопредка. Он поможет нам пережить любые испытания. Мы должны доставить его в свою деревню.

Соплеменники вождя издали радостный возглас.

– За работу! – крикнул вождь.

Туземцы опасливо приблизились к спутнику. Он все еще хранил тепло, и это больше всего их поразило. Старый лев исчез – растворился в воздухе. Конечно же, это исчезновение произошло только в головах темных, не отягощенных образованием жителей саванны. На самом деле лев удалился, нырнув в густые кусты. Однако если человек стремится увидеть чудо, то увидит его во всем.

Вскоре в роще акаций уже стучали топоры. Деревья падали одно за другим. При помощи рычагов туземцам удалось выковырять спутник из земли и перевернуть его. Вождь ладонью бережно расчистил от налипшей земли круглое стеклянное окошко, из которого на людей смотрел гигантский объектив камеры.

– Всевидящее око! – Вождь даже глаза закатил от возбуждения.

Теперь уже даже самые закоренелые скептики перестали сомневаться, что перед ними вместилище первопредка – покровителя племени. Жерди были уложены возле спутника. Люди навалились на него, накатили и, дружно взявшись, подняли на жердях. Процессия получилась внушительной. Впереди шагал вождь, за ним, приплясывая и распевая ритуальные песни, двигались женщины. Следом мужчины несли упавший с неба обгоревший металлический цилиндр.

Оставшиеся дома жители деревни вышли встречать небесного гостя. Спутник водрузили на помост, сколоченный из стволов деревьев, и мужчины принялись сооружать вокруг него что-то вроде храма. Забивали в землю деревянные сваи, стягивали их между собой, заплетали лианами, ставили стропила и накрывали их вязанками озерного тростника. Женщины тем временем уже готовили праздничное угощение. На площади посреди деревни горели костры, в огромных казанах булькало варево. Люди не жадничали, доставали запасы. Дым, пар, звон ритуальных бубнов летели к небу. К вечеру строительство было закончено. Над спутником раскинулась тростниковая крыша, а сам металлический цилиндр оказался завешен полотнищами и превращен в подобие алтаря.

Вождь, облачившись в львиную шкуру, исполнял у костра неистовый танец под грохот бубнов, толпа раскачивалась в такт ударам. В больших чанах плескался традиционный дурманящий напиток. Он туманил головы не столько наличием алкоголя, сколько настоем галлюциногенных трав. Наконец обессиленный вождь распластался на песке. Туземцы пришли в движение, стали зажигать факелы. У постилок с едой и у чанов с напитком началась давка. Четверо самых уважаемых жителей деревни бережно подняли с земли вождя и усадили его под стеной нововозведенного храма.

– Мы обрели святыню, – тихо проговорил вождь. – Теперь я чувствую ее силу. Дайте мне руку.

Пожелание тут же было исполнено. Опираясь на своих соратников, он вышел на середину площади. Бубны тут же оповестили о том, что следует соблюдать тишину. Захмелевшие туземцы кольцом обступили своего предводителя.

– Дух с нами, – торжественно произнес вождь. – И теперь все, включая детей, должны поклясться, что будем молчать, не выдадим этой тайны никому. Иначе дух может обидеться и отвернуться от нас. – Он прикрыл лицо руками и проревел: – Клянемся молчать!

– Клянемся! – таким же ревом ответили ему соплеменники.

И тут из ночной саванны прозвучал грозный рык старого льва. На лицах людей появились улыбки – дух первопредка услышал их. Он рядом, он оберегает селение. Теперь можно было от души предаться веселью.

6

Два джипа с эмблемами миротворцев на бортах катили по саванне. Стволы пулеметов, установленных на поворотных платформах, подрагивали. Дорога пролегала по возвышенности. С одной стороны к ней примыкали холмы, плавно переходящие в предгорья. Там трава была желтой, выгоревшей от солнца, среди камней возвышались чахлые деревца. С другой стороны шел пологий спуск. Чем ниже уходила земля к близкой реке, тем сочнее становилась трава. На другом берегу виднелось несколько заболоченных озер, на узких перешейках между ними паслись антилопы.

Старлей Смирнов со своим заместителем лейтенантом Шелеховым, водителем и пулеметчиком ехали в головной машине. Во втором джипе расположился немолодой прапорщик Григорьев и еще трое бойцов. Пейзаж казался абсолютно мирным. Но миротворцы прекрасно знали, что это лишь видимость. В здешних местах централизованной власти, способной взять ситуацию под контроль, просто не существовало, тут заправляли несколько конкурирующих банд одновременно, и их главари постоянно что-то делили. Этим «что-то» обычно становилась гуманитарная помощь. Иногда стычки происходили и на личной почве. Разобраться в здешних реалиях было непросто. В обязанности же миротворцев входило недопущение и пресечение военных действий. Нужно было обладать поистине звериным чутьем, чтобы предвидеть, в каком месте и из-за чего начнется следующая заваруха. Сумел предугадать – разделяй враждующие стороны. Миротворцев бандиты старались не трогать.

– Вот уж точно, как говорится, свалился на наши головы, – произнес лейтенант, имея в виду упавший спутник. – Мало нам проблем было.

– А что поделаешь? – спокойно ответил Смирнов. – Кому-то же надо отыскать спутник. И, если случилось так, что мы – единственные, кто может это сделать, то будем выполнять приказ.

– Я не против, я только рассуждаю, – улыбнулся Шелехов. – С одной стороны, у нас приказ патрулировать зону возможных конфликтов. С другой стороны – приказ найти упавший спутник.

– Хочешь сказать, что приказы взаимоисключающие?

– В определенной степени так оно и есть. За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь. Народная мудрость, товарищ старший лейтенант.

– А еще говорят, что одна голова хорошо, а две лучше. Давай думать, как нам этот чертов спутник искать.

– Почему только две головы? – тут же напомнил о себе сидевший за пулеметом старшина Гаврилов. – Лучший способ – целенаправленно прочесать местность.

– Ага, – тут же возразил старлей. – Район поисков такой, что нам с ним не справиться и за месяц. Место падения определено лишь приблизительно. К тому же, Николай, посмотри направо. Если спутник упал в одно из этих болот, то никакое прочесывание нам не поможет. Пройдем в двух шагах от места падения и ничего не заметим. Сомкнется на воде ряска, и поминай как звали.

– Тоже верно, – согласился старшина и тут же добавил: – Тогда каким образом искать?

Джипы медленно катили по дороге. Пейзаж постепенно раскрывался, разворачивался. Блестела вода, покачивались под вечерним ветром деревья, стайки антилоп пробегали между камнями.

– Так мы сейчас его и ищем, – не слишком уверенно произнес старлей Смирнов, прикладывая к глазам бинокль и наводя резкость на берег реки. Из песка торчали палки, на которых, скорее всего, рыбаки просушивали сети. – Ни черта не видно, – вздохнул он.

– Хорошо хоть туарегов тоже не видно, – в тон ему заметил Гаврилов.

– Эти парни умеют маскироваться, – усмехнулся командир. – Пройдешь в двух шагах и не заметишь. Что и говорить, дети пустыни.

И тут впереди прямо на дороге появился старый лев. Первым его заметил Михаил Шелехов.

– Однако, – протянул он, – прямо на сафари выехали. Такого старого я еще не видел.

Лев не боялся людей, хотя они и были вооружены. Он стоял уверенно, как хозяин этой земли, и смотрел на приближающиеся машины.

– У него с головой все в порядке? – спросил водитель.

Смирнов на всякий случай, чтобы иметь возможность отпугнуть льва выстрелом, снял автомат с предохранителя.

– Старые львы, когда теряют возможность охотиться на молодых животных, не брезгуют и человечиной, – напомнил старшина. – Львы, когда живут в прайдах, сами не охотятся, им пищу добывают самки.

– Странно он себя ведет, – щурился старлей.

Лев дождался, когда машины приблизятся, а затем отошел в сторону и повернул голову, будто указывая направление, в котором следует продолжить движение. Смирнов посмотрел на своего заместителя, тот пожал плечами, мол, сам вижу, но в мистику не верю – не может лев подсказывать.

– Сворачивай за ним, – приказал водителю Смирнов.

Сержант не рискнул высказать собственное мнение, повернул. Теперь джипы двигались совсем неторопливо, переваливаясь на неровностях. Дорога осталась в стороне.

– Товарищ старший лейтенант, а если он нас в ловушку заманивает? – то ли пошутил, то ли всерьез сказал Шелехов.

– Думаешь, там нас стая голодных львиц поджидает? – отшутился Алексей.

Лев вывел джипы за возвышенность и исчез в зарослях.

– Ну, и что все это значило? – сам у себя спросил старлей, осматриваясь, и вдруг, заметив обожженную траву неподалеку от старой акации, указал: – Туда.

Миротворцы взирали на почерневшую траву, на вмятину в земле, на многочисленные следы босых ног, впечатавшихся в песок. Бросались в глаза недавно ссеченные ветви, на которых еще не успели завянуть листья.

– Это вполне может быть местом падения спутника, – предположил Шелехов.

– Это может быть следом чего угодно, в том числе и спутника, – уточнил Смирнов.

Солнце уже низко висело над горизонтом, в здешних широтах темнело быстро.

– Прочесывать местность уже бесполезно, скоро совсем стемнеет, – сказал командир и обратился к прапорщику Григорьеву: – Виктор, ты со своими бойцами разбивай здесь лагерь. Вдруг кто-то из тех, кто здесь наследил, решит вернуться?

– Это местные, темнокожие, – сделал вывод Шелехов. – Туареги обутыми предпочитают ходить.

– Верно мыслишь, лейтенант. Поэтому пусть Григорьев здесь остается, а мы направимся к нашим знакомым, объедем ближайшие деревни и выясним, кто и чем здесь занимался. Может, туземцы видели, как спутник падал, и даже покажут место. Они нам многим обязаны.

Бойцы прапорщика Григорьева уже собирали хворост, чтобы разжечь костер. В саванне – огонь лучшая защита от диких животных.

– Счастливо оставаться, – пожелал Смирнов, забираясь в машину. – Выходите на связь каждый час.

– Есть выходить на связь каждый час, – отозвался прапорщик.

Водитель осторожно тронул джип с места, старательно объезжая ссеченные ветви, акация дерево коварное, с шипами, недолго и колесо проколоть. Вскоре джип перевалил через возвышенность, и лагерь с оставшимися спецназовцами исчез из вида. Старлей вытащил планшетник, высветил карту местности. Ближайшая деревня находилась в пяти километрах к северу, но прямой дороги туда не существовало, поэтому машине предстояло сделать крюк в пятнадцать километров. А по заболоченной низине можно было пробраться только пешком.

– Доберемся, когда уже стемнеет, – вздохнул старлей.

Джип неторопливо катил по извилистой дороге. Сумерки сгущались, саванна уже утратила яркие цвета и сейчас выглядела черно-белой. В высокой траве чувствовалось движение, слышались тревожные звуки, ночные хищники выходили на охоту. Опасаться их, когда передвигаешься в машине, не приходилось. Водитель включил фары, хоть еще можно было ехать и без них. Когда миновали поворот, впереди показалось упавшее на колею дерево. Явление обычное. С первого взгляда было понятно, что это не искусственная попытка создать препятствие, не западня. Старое дерево упало само по себе, вывернув корни. Водитель повернул руль, чтобы объехать упавший ствол, и передок джипа внезапно ухнул вниз. Затрещали тонкие жерди, вздыбились присыпанные пылью ветви.

Смирнов еще не успел сообразить, что происходит, но сработал инстинкт, он выпрыгнул из уходящей под землю машины, перекатился и вскочил на ноги. Что-либо разглядеть не представлялось возможным, в воздухе висело облако густой пыли, но старлей понял, что стоит на краю глубокой ямы, по другую сторону которой увидел пулеметчика – старшину Гаврилова. Николай нервно водил по сторонам стволом автомата, но пока ничего не говорило о возможном нападении. Из пыли, клубившейся в яме, послышался тихий стон, а затем и мат.

– Живы?! – крикнул старлей.

– Вроде живы, – донеслось в ответ, и вновь прозвучал мат.

– Помоги, – попросил Смирнов.

Пулеметчик помог ему спуститься в яму. Пыль уже слегка осела, и было видно, что машина ушла вниз практически вертикально, что и спасло пассажира с водителем, так как на дне ямы торчали остро заточенные колья. Водителя зажало между сиденьем и рулем, он тихо стонал.

– Нога, бля…

Шелехов отделался лишь царапинами и шарил теперь между сиденьями.

– Куда же его забросило?

– Кого?

– Домкрат. Без него Пашку не вытащим.

– Как ты? – спросил Смирнов у водителя.

– Дело дрянь, кажется, ногу сломал, – помотал тот головой.

– Сиди и не дергайся. Сейчас мы тебя вытащим.

Наконец домкрат отыскали, и с его помощью удалось-таки разжать приборную панель и сиденье. Старшина Гаврилов спустил в яму автомат. Водитель ухватился за него, и общими усилиями пострадавшего подняли.

Нога в самом деле оказалась сломанной.

– Не так страшно, – сказал лейтенант, осмотрев лодыжку. – Перелом закрытый, кости не разошлись. Будем шину накладывать.

Вскоре водитель уже сидел под деревом, к его ноге плотно примотали пару ровных жердей, служивших перекрытием ямы.

– И какая же это сволочь здесь яму выкопала? – задался вопросом старлей.

– Странное дело, – нахмурился Шелехов. – То ли на машину рассчитывали, то ли на крупное животное.

– Хрен мы машину сами оттуда вытащим. Если бы она задними колесами вниз ушла, был бы шанс завести и воспользоваться лебедкой, а так она той самой лебедкой в землю и воткнулась, – покачал головой Гаврилов, присев на краю ямы и глядя вниз. Смирнов присел на корточки рядом.

– Радиатор хоть цел? – спросил Смирнов, подойдя к нему ближе.

– Вроде, иначе бы пар шел.

– Надо с прапорщиком связаться. Пусть подъедет, вытащит, у них-то лебедка в порядке.

Старшина спустился в яму и спрыгнул на запаску, прикрученную к задней дверце машины. Вскоре снизу донеслось пару матерных слов.

– Что еще? – склонившись вниз, спросил Смирнов.

– Рацию раздавило, товарищ старший лейтенант. Хрен мы теперь с прапорщиком свяжемся. – Гаврилов выбрался из ямы, отряхнул с одежды землю. – Одна радость, что паек целый, с голоду не умрем.

Лейтенант Шелехов подошел к командиру.

– Можно попробовать добраться до деревни пешком, – предложил Шелехов.

– По темноте, без фонарика, с раненым? – засомневался Смирнов.

– Я мог бы и один пойти, вернулся бы с помощью, – сказал Михаил.

Старлей задумался, но решение так и не успел принять, потому что вдалеке послышался звук мотора. Это явно была не легковая машина, так как доносилось надрывное урчание мощного дизеля.

Миротворцы переглянулись. С одной стороны, можно было надеяться на помощь. Но с учетом того, что кто-то намеренно выкопал у самой дороги яму-ловушку, в которую угодил джип, нельзя было исключать и возможного нападения.

Вскоре из-за холма показался яркий свет. На фоне еще не совсем погасшего неба прорисовался четкий силуэт старого бельгийского бронетранспортера.

– Правительственные войска? – тихо спросил Шелехов.

– Не похоже. Им тут делать нечего, – отозвался старлей.

– Тогда кто?

– Скоро мы это выясним. – Смирнов огляделся в поисках огневой позиции. – Занимаем оборону.

Миротворцы залегли. Бронетранспортер, лязгая траками, приближался. Теперь уже было видно, что на машине нет никаких опознавательных знаков. «Ветеран» местных вооруженных сил был просто разрисован в разводы и пятна под цвет саванны, причем сделано это было неумелой рукой.

7

Мирно потрескивал костер, отбрасывая в ночную саванну призрачные тени. Из мрака доносились крики ночных животных. Где-то совсем рядом послышалось, как сорвалась с места испуганная приближением хищника антилопа.

Радист готовился выйти в эфир, чтобы связаться с группой старлея Смирнова. Прапорщик Григорьев открыл штык-ножом банку тушенки и поставил ее на уголья, нарезал местный белый хлеб и разложил его на полотняной подстилке. Бойцы выкладывали свои припасы – консервы, овощи.

– Вот чего мне здесь не хватает, так это черного хлеба, – признался прапорщик, набирая ножом подогретую тушенку и размазывая ее по ломтю белого хлеба. – Казалось бы, мелочь, а вот без черного хлеба и мясо не мясо.

– А я с Кубани, – отозвался молодой интеллигентного вида сержант. – Наоборот, к белому хлебу привык.

– Все зависит от того, где человек рос, – проговорил прапорщик. – Есть «зерновые» народы и «мясные».

– Как это?

– Ну, «зерновые» – это те, для кого основная еда – хлеб. А «мясные» – те, для кого основная еда – мясо. «Мясные» – или бывшие кочевники, или полярные народы, им хлеб не нужен. А вот оседлые народы без хлеба не могут. Это еще древние подметили. Я про походы Александра Македонского читал. Как-то в Средней Азии пришли к нему его солдаты и сказали, что дальше идти не смогут, потому что есть нечего. А перед этим они захватили стада кочевников, мяса – завались. Но хлеба не было. У греков на каждый десяток солдат имелась своя небольшая ручная мельница, чтобы муку молоть, без хлеба они мясо есть не могли.

– Это точно, – улыбнулся молодой сержант словам прапорщика. – Поэтому у кочевников и полярных народов проблемы с алкоголем. Нет у них в организме ферментов, ответственных за его переработку, вот и спиваются быстро, хлеб в желудке бродить начинает.

– Ислам кто придумал? – спросил прапорщик. – Арабы-кочевники. Они алкоголь в Коране и запретили. Христианам же пить можно. Черт, ну, не идет у меня этот белый хлеб с тушенкой.

– Не переживайте, товарищ прапорщик. Сами же говорили, что это ваша последняя командировка. Выйдете в отставку, вернетесь в Россию, еще скучать станете по белому хлебу.

– Без службы, я понимаю, первое время будет непривычно, но я уже для себя все подготовил. Дом в деревне купил, фермерством займусь, – мечтательно закатил глаза Григорьев.

– Кого выращивать станете? – поинтересовался сержант.

– Страусов. Птицы они неприхотливые, наших морозов не боятся и жрут все подряд. А их яйца и мясо знаешь сколько стоят? У меня одноклассник четыре ресторана в краевом центре держит. А еще кожа страусиная дорогая. Не пропаду…

Мечты прапорщика прервал радист:

– Группа Смирнова не отвечает.

– А ты продолжай вызывать. – Григорьев явно обеспокоился. Вряд ли Смирнов продолжал движение. По времени он уже должен был добраться до деревни, поэтому проблемы со связью настораживали.

Радист снова стал вызывать Смирнова, затем перешел на запасную частоту. Но ответа не последовало. И тут в эфире отозвался майор Филдинг. Голос его звучал ровно, но в нем чувствовалось волнение, он сразу же попросил пригласить к рации старшего группы.

– Ваши координаты мы засекли по пеленгу. Моя группа рядом. Оставайтесь на месте. Храните радиомолчание, гасите костры, – коротко сказал он, ничего не поясняя. – Скоро будем у вас.

Григорьев решил не уточнять, почему это вдруг понадобилось гасить костры и хранить радиомолчание. Места здесь были беспокойные, всякое могло случиться. Да и то, что Смирнов не отзывался, настораживало. Отношения с коллегами-британцами сложились нормальные, без нужды майор Филдинг не стал бы давать подобные советы.

Бойцы быстро забросали костер землей. Доедать ужин приходилось в темноте, благо хоть луна взошла. Через полчаса в саванне показался свет фар. Майор Филдинг прибыл не один, вместе с ним на джипе приехали еще четверо «томми».

– Что случилось? – тут же поинтересовался у британцев прапорщик. – Старлей Смирнов не выходил с вами на связь?

Лоренс отрицательно качнул головой:

– Нет, не выходил.

– У нас с ним тоже нет связи.

– Это плохо, – вздохнул майор. – Не хотелось бы «накаркать», но я спешил предупредить вас, что, согласно оперативной информации, в десяти километрах к северу боевики разбили лагерь. Командует отрядом полевой командир Тумани.

– Его же больше года здесь не было, – удивился Григорьев. – Поговаривали, что он погиб.

– Слухи не подтвердились. Тумани отсиделся в провинции, а теперь снова набрал людей. Вроде бы ему подбросили денег и оружие из Сирии.

Кто такой полевой командир Тумани, прапорщику объяснять не было необходимости. У предводителя отряда боевиков был типичный для людей его занятий послужной список. В прошлом он являлся кадровым офицером вооруженных сил Мали. Возможно, до сих пор бы командовал батальоном, но ему не повезло, попался на наркотиках и был с позором изгнан из армии. Тумани не имел гражданской профессии, а сорок лет не тот возраст, чтобы начинать строить новую жизнь. Бывший майор быстро сориентировался, благо хорошо знал, как организовать собственную банду – до этого ему приходилось бороться против повстанцев. Для начала Тумани сколотил небольшой отряд из таких же изгнанных из армии за различные нарушения младших офицеров. Затем начались грабежи, взятие заложников, получение выкупов. Отряд пополнялся в основном за счет местных темнокожих подростков. Их, когда были деньги, покупали в деревнях, когда денег не было, просто похищали. Четырнадцатилетних мальчишек вооружали, быстро подсаживали на алкоголь и наркотики, учили убивать. Солдаты из них получались не ахти какие, но зато жестокости им было не занимать. При помощи такой «армии» полевой командир держал в рабстве целые деревни, подбирал «гарем общего пользования» для всего отряда. Подростки в отряде служили недолго. Они или гибли в боях, или умирали от передозировки. Но проблемы пополнения не существовало, стоило лишь совершить несколько рейдов по отдаленным деревням.

– По оперативной информации, Тумани готовит нападение на город, – сообщил майор Филдинг. – Завтра с утра надо возвращаться в казармы. Заночуем здесь, если вы, конечно, не против.

– Я не против, – ответил прапорщик. – Но завтра с утра мы отправимся на поиски группы старшего лейтенанта Смирнова.

– Я помогу вам в поисках. Куда он направлялся?

Григорьев не был настроен на откровенность, а потому просто назвал направление, в каком Смирнов «осуществлял патрулирование». Лоренс почувствовал, что коснулся запретной темы, и не стал настаивать.

– Предлагаю выставить часовых. Одного – из моих людей, второго – из числа ваших. Надо выспаться, с рассветом выдвигаемся, – вполне резонно рассудил Филдинг.

– Согласен, – проговорил прапорщик.

Бойцы устраивались на ночь. Один из «томми» и молодой сержант внимательно следили за саванной. Теперь огонь не защищал их от хищников, а ко всему прочему следовало опасаться и двуногих обитателей саванны.

Около часа все шло благополучно. А вот потом сержант и «томми» насторожились, услышав какие-то шорохи.

– Хищник? – спросил сержант.

– Не похоже, – отозвался «томми», вглядываясь в высокую траву.

Там несомненно происходило какое-то движение.

– Возможно, стая гиен? – предположил сержант.

– Они бы тявкали, выли. Не нравится мне это.

Майор, прапорщик и другие бойцы, проснувшись, уже сжимали в руках оружие. Местность вокруг просматривалась неплохо. Стена высокой травы отстояла где-то метров на сто – сто пятьдесят, так что появиться незамеченным противник не мог бы. Русские и британцы залегли, укрывшись за стволом поваленного дерева. Потянулись минуты ожидания.

Теперь уже точно было видно, как качается высокая трава. И наверняка не от ветра, такое движение могло спровоцировать лишь приближение людей.

– Подходят, – прошептал Филдинг, приподнимая ствол автоматической винтовки.

И тут из травы ударили автоматные очереди. Стреляли не прицельно, это больше походило на психологическую атаку. Вспышки выстрелов, пули, свистящие над головами. Миротворцы вынуждены были открыть ответный огонь.

Вдруг раздался крик раненого, и прапорщик, взглянув на британского майора, с недоумением спросил:

– Женщина?

– Мне тоже показалось, что голос слишком высокий, – пробормотал Лоренс.

Загадка раскрылась почти тут же. Из высокой травы выбегали темнокожие подростки, еще совсем мальчишки с автоматами в руках. В темноте светились лишь белки глаз и зубы. Они беспорядочно стреляли и выкрикивали что-то на местном наречии – слов было не разобрать.

– По ним не стрелять! – выкрикнул Григорьев. – Это же дети!

Тактика при подобных столкновениях, а они случались и раньше, была уже отработана. Миротворцы стреляли лишь для того, чтобы отпугнуть вооруженных подростков. Пули пролетали над головами и врезались в землю, не давая возможности подойти к позиции.

– Да они там все укуренные! – крикнул молодой сержант, перезаряжая рожок.

Двое подростков перли вперед, не обращая внимания на выстрелы, по остекленевшим глазам было видно, что перспектива погибнуть их не страшит. При этом они стреляли сами.

– Черт, что с ними делать? – спросил Григорьев.

Лоренс Филдинг пожал плечами и прицелился. Подросток, вырвавшийся вперед, схватился за простреленную ступню. Его приятель удивленно посмотрел на кровь, закапавшую между пальцами. Майор дал короткую очередь, поднявшую фонтаны пыли у самых ног мальчишек, и они быстро исчезли в высокой траве, стреляя уже оттуда. Наступление было отбито.

– Пронесло? – выдохнул прапорщик.

– Не думаю, – покачал головой майор. – Они же действуют не сами по себе.

В зарослях послышался крик. На этот раз это был уже голос уверенного в себе мужчины:

– Вперед, пошли, трусы!

Следом прозвучало несколько пистолетных выстрелов.

– На поражение не стрелять! – приказал своим людям Григорьев.

Лоренс отделался молчанием, предоставив своим бойцам поступать так, как они сами сочтут нужным. Темнокожие босые оборванцы вновь посыпались из зарослей. Они стреляли ожесточенно, но не метко, до сих пор никто из миротворцев не был даже ранен.

– Слева обходят, – вовремя заметил маневр майор и сказал прапорщику: – Прикрой направление.

– Как черти прут. – Григорьев развернулся и дал несколько очередей.

Внезапно совсем рядом что-то ослепительно рвануло, затем практически сразу громыхнуло еще два взрыва. Григорьев практически ослеп от яркой вспышки, от резкой звуковой волны из ушей потекла кровь. В пылу боя миротворцы не заметили, как с тыла к ним подкрались с десяток крепко сложенных мужчин в камуфляжах. Светошумовые гранаты довершили исход боя. Оглушенных и ослепленных миротворцев прижимали к земле, связывали руки за спиной. Схватка была окончена в считаные минуты. Малолетние оборванцы радостно прыгали вокруг связанных миротворцев, тыкали в них пальцами, смеялись.

– А ну, разошлись! – послышался властный голос.

Высокий светлокожий мужчина дал несколько подзатыльников своим бойцам-подросткам. Те тут же угомонились и даже изобразили какое-то подобие строя.

– Если кто не в курсе, то меня зовут Тумани, – проговорил араб. – Поставьте их на ноги.

Бандиты грубо стали поднимать миротворцев, и полевой командир в камуфляже медленно прошелся перед ними. Прапорщик еще ничего не видел и почти ничего не слышал. Зато британский майор успел прийти в себя, то ли уши успел зажать и закрыть глаза, то ли ему повезло, и он попал в «тень», созданную Григорьевым.

– По какому праву вы на нас напали? Мы – миротворцы, – сказал Филдинг.

– Я распоряжаюсь всем, что есть на этой земле, – повел рукой Тумани.

За пригорком послышался звук мотора. Яркий свет фар ударил в небо, а затем показался и сам грузовик.

– Грузите их, и уезжаем, – приказал он.

– Ты еще сильно пожалеешь о том, что совершил, – бросил ему Лоренс, проходя мимо.

– Не думаю, – прозвучало в ответ.

Подростков к пленным не подпускали, их подсаживали в машину взрослые мужчины в камуфляже. В кузове, засыпанном соломой, скамеек не наблюдалось, пришлось устраиваться на полу. Прапорщик оказался рядом с Филдингом. Двое охранников с автоматами расположились возле заднего борта.

– Как ты думаешь, – спросил Лоренс, – какого черта нас захватили?

– Теряюсь в догадках, – ответил Григорьев.

– Как-то странно все получилось, – прищурился британец. – До недавнего времени было более-менее спокойно, а тут вдруг…

– Что – вдруг? – перебил его прапорщик.

– Нападение Тумани на миротворцев – это сбой в системе договоренностей. Он бы мог понемногу грабить, насиловать, и это бы сходило ему с рук. На мелкие преступления мы закрываем глаза, ты сам это знаешь. Но он пошел напролом. Значит, что-то изменилось?

– Выходит, что так, – кивнул Григорьев.

– У меня ничего не менялось, – слегка ухмыльнулся майор, – значит, изменилось что-то у вас, у русских.

– Возможно.

– Я должен знать, что именно. Мы в одной упряжке. Тем более теперь. Скрывать информацию друг от друга в такой ситуации – это помогать Тумани. Он взял нас в плен не для того, чтобы потом выпустить.

8

Старлей Смирнов лежал, укрывшись за камнем, рядом с ним – лейтенант Шелехов. Старый бронетранспортер, стуча плохо отрегулированным двигателем, упрямо полз прямо на них. На краю брони подрагивал крупнокалиберный пулемет, но пока никто не спешил занять за ним место. Лязгали траки. Машина казалась призраком, вернувшимся в ночи из прошлого.

Командир группы не спешил давать команду открыть огонь. Было абсолютно непонятно, кто пожаловал, с какими намерениями. Еще раз лязгнули траки, смолк двигатель, свет фар сделался не таким ярким.

– Приехали, – мрачно произнес Смирнов. – Сейчас все и выяснится. – Послышалось, как лязгает дверца в корме бронетранспортера, и он прошептал лейтенанту:

– Если что, ты берешь на себя левый борт, а я правый.

– Договорились, – слегка повел стволом в сторону Шелехов.

– Эй, – донеслось из-за бронетранспортера на плохом французском, – вы кто такие?

– А вы? – в свою очередь спросил Смирнов.

По интонации он понял, что у приехавших намерения не слишком агрессивные, во всяком случае, они не собираются нападать, иначе непременно кто-нибудь уже стоял бы за пулеметом.

– Мы – миротворцы! – крикнул старлей и поднялся на ноги.

Фара-искатель на бронетранспортере сразу же повернулась в его сторону и облила светом, где-то с минуту его изучали. Он стоял, забросив автомат за спину, так, чтобы выглядеть максимально мирно. Наконец свет ушел в сторону, и из бронетранспортера вышли двое темнокожих мужчин. Один был одет в потертые джинсы и майку, на ногах кроссовки. Второй выглядел внушительно, на плечах у него красовалась львиная шкура. Смирнов без труда узнал в нем вождя из той самой деревни, куда он направлялся, подошел к нему и, приложив руку к груди, назвал его по имени:

– Букабар!

Тот держался с достоинством, лишь слегка кивнул в знак приветствия и проговорил:

– Рад видеть тебя, Алексей.

На фоне старого бельгийского бронетранспортера вождь в львиной шкуре выглядел несколько комично, но Смирнов сдержал улыбку. К местным реалиям он давно уже привык, знал: не все, что смешно для европейца, будет смешным и для местного человека. К некоторым курьезным вещам следует относиться серьезно.

– У тебя проблемы? – спросил вождь, заглядывая в яму. Вид провалившейся в яму машины не слишком его впечатлил, словно он и собирался увидеть нечто такое.

– Это не твои односельчане вырыли? – напрямую спросил старлей.

– Нет, мы рыбаки и только потом охотники, – произнес вождь и заметил: – На крупного зверя ловушку ставили.

– А нельзя было повесить рядом табличку, чтобы люди обходили, объезжали это место стороной? – несколько нервно поинтересовался Шепелев.

– Некоторые звери умеют читать. Просто они скрывают свои возможности от людей, – серьезно ответил вождь.

Военные не стали спорить с этим предположением.

– У меня раненый, его надо доставить в госпиталь, – сказал Смирнов.

– Я должен его осмотреть. – Букабар присел возле водителя, прикоснулся к поврежденной ноге и прикрыл глаза, губы его беззвучно шевелились, словно он читал в невидимой книге. Через минуту он поднял веки и с важным видом проговорил: – Кость сломана.

Даже после этого Смирнов сдержался. Вождь бы обиделся, если бы ему сказали, что этот факт уже давно установлен.

– Я помогу вам, – смилостивился Букабар. – Мы вытащим вашу машину и отвезем пострадавшего в госпиталь. Тут неподалеку недавно открылась французская католическая миссия.

– Я бы предпочел вернуться в город, – возразил старлей.

– Мне нельзя в город, – коротко бросил вождь, не вдаваясь в подробности, почему именно ему нельзя туда.

Разлохмаченный стальной трос зацепили за фаркоп джипа в яме, темнокожий механик сел за рычаги и стал медленно сдавать на бронетранспортере задом. Трос натянулся, как струна, машина в яме вздрогнула. Смирнов подал знак вождю, что следует отойти назад, – если трос лопнет, то всем головы снести может. Но Букабар был настолько уверен, что ему покровительствуют духи предков, что не сдвинулся с места. Алексей тоже решил не отходить – в общении с местными нельзя показывать свои опасения. Если они чего-то не боятся, то этого не должен бояться и европеец.

Джип неторопливо выполз из ямы, проскользил днищем по песку и встал на колеса. Гаврилов первым делом заглянул под капот:

– Черт, все-таки радиатор пробило. Своим ходом не пойдем.

– Я вас на буксир возьму, – пообещал Букабар. – Трос крепкий, выдержит.

Шелехов с Гавриловым помогли водителю забраться в бронетранспортер. Вход был неудобный даже для здорового человека, задняя бронированная дверца располагалась слишком высоко.

– Сильно болит? – поинтересовался вождь у раненого.

– Достаточно, – проговорил водитель.

– Тогда глотни, – посоветовал Букабар, доставая из-под полы своего одеяния небольшую бутылочку с мутной жидкостью.

– Что это такое? – с сомнением поинтересовался водитель.

– Снадобье. Долго объяснять. Пей три глотка.

Под снадобьем в здешних краях могли понимать всякую дрянь, недолго было и наркотик принять. И все же водитель рискнул, сделал три маленьких глотка. На его губах вскоре появилась глуповатая улыбка.

– Помогает, – произнес он. – Словно тепло по телу разливается и спокойно становится.

– Я же говорил, – горделиво напомнил вождь. – Вы наши друзья, друзьям всегда помогать надо.

Старшина Гаврилов сел за руль джипа, лейтенант Шелехов устроился рядом с ним. Старлей решил проехаться с вождем в бронетранспортере, по дороге его можно было расспросить. Механик перемкнул гаечным ключом контакты, взвыл стартер, застучал мотор. Темнокожий парень сел за рычаги.

– Поехали, – разрешил Букабар.

Бронетранспортер вздрогнул и залязгал траками. Броня прикрывала только борта, и над головами ехавших простиралось звездное небо. Вождь молчал, кутаясь в львиную шкуру.

– Не знаешь, – спросил его Алексей, – кто мог выкопать яму?

– Не знаю, – коротко ответил он, давая понять, что не хотел бы развивать эту тему.

– У тебя раньше этой штуки не было, – постучал кулаком по броне старлей. – Откуда взял?

Букабар заулыбался, тема приобретения бронетранспортера явно была ему по душе.

– Купил, – протяжно произнес он.

– На базаре бэтээры не продаются. Даже такие старые, как этот.

– Я и не сказал, что на базаре, – поджал губы Букабар. – Бронетранспортер не каждому продадут.

– Вот и я о том же.

– У генерала одного купил. Его отец родом из нашей деревни.

– Зачем он тебе?

– Так безопаснее передвигаться.

– Пулемет исправен?

– Тебе правду скажу – исправен. Но я всем говорю, что он не работает, чтобы не украли.

– Странная логика, – пожал плечами старлей.

– Ну, так до сих пор же не украли, – тоже пожав плечами, привел вождь аргумент, на который не было контраргумента.

Смирнову что-то не нравилось в поведении Букабара. Прежде он всегда приглашал к себе в деревню, это было жестом гостеприимства, к тому же сам больше верил в шаманство, чем медикам из католической миссии.

– Новости какие-нибудь есть? – поинтересовался Смирнов.

– Тумани со своими головорезами снова объявился. На соседнюю деревню напал, трех девушек забрал, – как о чем-то будничном сообщил Букабар.

– Мы сделаем все, чтобы он вашу деревню не тронул, – пообещал старлей, на что вождь скептично хмыкнул и покосился на водителя с переломанной ногой. Мол, у вас полно своих проблем, вы только вид делаете, что помогаете.

– Подъезжаем, – сообщил механик.

Смирнов поднялся, выглянул поверх борта. Католическая миссия на холме переливалась огнями. Она была единственным, если не считать бронетранспортера и луны, пятном света в этой ночи. Старое здание монастыря, выстроенного в неоготическом стиле, смотрелось мрачно. Обвалившаяся до половины башня храма, вместо крыши высились остроконечные каменные арки. Зато жилые постройки сохранились. Их обливал свет прожекторов, установленных на каменной стене, издалека слышался стук электрогенератора.

Приближение гостей в бывшем монастыре заметили, и в воротах появился священник. Приложив руку ко лбу козырьком, он вглядывался в темноту, пытаясь понять, кто пожаловал в столь позднее время. Старлей поднял над головой руки, замахал ими, давая понять, что намерения у него мирные. Темнокожий механик заехал во двор монастыря и заглушил двигатель.

Священник боязливо покосился на пулемет, грозно возвышающийся над бронетранспортером. Смирнов спрыгнул на землю, не дожидаясь, пока механик откроет заднюю дверцу, к которой оказался приделан какой-то хитроумный запор, и обратился к нему со словами:

– Доброй ночи, падре.

Тот, завидев эмблему миротворцев, сразу же оттаял и представился:

– Отец Пьер. Что привело вас к нам, лейтенант?

Вождь важно выбрался из бронетранспортера, поздоровался со священником и стал говорить о проблемах старлея, словно тот не мог рассказать обо всем сам. Смирнов не перебивал, знал, что Букабар чрезвычайно обидчив в том, что касается его статуса. Но отец Пьер не был осведомлен об этом обстоятельстве или же просто не хотел с ним считаться. Лишь только он услышал о раненом водителе, тут же подхватил полы своей сутаны и торопливо зашагал к жилому корпусу. Шелехов и старшина Гаврилов вынесли водителя из машины.

– Сержант, как нога? – Присев, Смирнов стал осматривать поврежденную ногу, она сильно опухла и посинела.

От корпуса уже катили инвалидное кресло молодая монашка и крепкий парень – волонтер.

– Я бы и сам дошел, – попытался улыбнуться сержант, опиравшийся на плечи товарищей.

– Еще чего? – возмутилась монашка. – Нечего из себя лишний раз героя строить. Вы теперь не солдат, а пациент и должны во всем меня слушаться.

Его усадили на кресло-каталку и повезли в корпус. Старлей хотел пойти следом за ним, но падре остановил его:

– У нас есть все необходимое. Не беспокойтесь, мы поможем вашему товарищу.

– Святой отец, мне нужно связаться со своими. У вас есть рация или спутниковый телефон?

– Идемте со мной.

Падре и старлей скрылись за дверью. Шелехов зашел за бронетранспортер и закурил, на что старшина Гаврилов неодобрительно покивал головой. Вождь со своим механиком устроились в беседке и молчали. Наконец Смирнов вернулся, выглядел он мрачно.

– С Пашкой все в порядке? – спросил лейтенант, заподозрив, что перелом оказался не такой уж и простой, как им казалось.

– С Пашкой? – рассеянно переспросил Алексей. – Не знаю, еще не спрашивал. Но дело дрянь, с группой Григорьева связь отсутствует, и майор Филдинг с четырьмя своими бойцами пропал.

– Может, не все так и плохо? – вздохнул Шелехов. – С нами тоже связи столько времени не было.

– Похоже, это не тот случай. Завтра с утра выдвигаемся на поиски.

– А транспорт? – кивнул на помятый джип лейтенант.

– Транспорт за нами пришлют, – пообещал Смирнов и покосился на молчаливо сидевшего вождя. – Самое время с ним пообщаться, – шепнул он. – А ты пока с Гавриловым посмотрите, что еще с нашим джипом можно сделать.

– Да ничего уже с ним не сделаешь. Я по дороге пытался двигатель завести – мертво.

Смирнов подошел к беседке, сел напротив вождя и произнес, пристально глядя на него:

– Что-то ты мрачный сегодня, Букабар.

– Тебе кажется, лейтенант. Я такой, как всегда, – спокойно ответил вождь.

– Повезло нам, что тебя сегодня встретили, ты ведь не каждый день по ночам ездишь. Случилось что?

Букабар чуть приметно вздрогнул и подозрительно посмотрел на Смирнова:

– Мне видение было, покойный дед приснился, будто бы он стоит на краю деревни, рядом с ним капельница на штативе, и рукой он на запад показывает. Тут я и понял, что кто-то в беду попал, вот, поехал и не ошибся.

Алексей, ясное дело, в мистику не верил, но в нее верил Букабар, и с этим приходилось считаться.

– Бывает такое, – кивнул он.

Вождь кашлянул и выразительно посмотрел на своего механика. Тот поднялся и, покинув беседку, присоединился к Гаврилову и Шелехову, которые осматривали поврежденный джип.

– Позавчера я из города видел, как огненный шар по небу пролетел. Упал где-то в здешних краях. Никто из твоих его не видел? – осторожно спросил старлей.

– Никто, – коротко ответил Букабар, и лицо его закаменело. Смирнову даже показалось, что от вождя повеяло холодом. – Поздно уже. Я должен возвращаться.

– Наверное, лучше было бы здесь переночевать, – заметил Алексей.

– Нет, я должен ехать.

Вождь поднялся и зашагал к бронетранспортеру. Обычно он при европейцах говорил по-французски, но теперь что-то сказал механику на местном наречии. Тот сразу испуганно засуетился, подбежал к машине, вскочил за рычаги. Затарахтел двигатель, залязгали по мостовой дворика траки, вспыхнули фары. Старый бельгийский БТР развернулся на месте и выкатил за ворота.

Вождь нервно обернулся, недобро сверкнул глазами и процедил:

– Белым про нашу святыню ни слова.

– Они о ней знают? – закатил глаза механик.

– Они ее ищут. Нельзя дать им завладеть вместилищем духов.

Механик прибавил газу, и старый бронетранспортер стал удаляться, раскачиваясь на неровностях.

– Странный он сегодня, – проговорил Смирнов, – даже не попрощался толком.

– И что это с вождем случилось? – удивленно пожал плечами Шелехов. – Он же всегда радушно нас принимал, а теперь словно муха цеце его укусила.

– Говорил, будто ему дед покойный приснился. Может, с этим и связано его дурное настроение, – предположил Алексей.

Во двор, приподнимая сутану, вышел падре.

– Это очень хорошо, что вы к нам попали, – с ходу сказал он. – У вашего друга не только нога сломана, у него еще компрессионный перелом позвонка выявили.

– Позвонка? – вскинул брови Смирнов. – Так он же сам шел.

– В позвонке микротрещина. Если бы вы в городе ему рентген делали, ничего бы не обнаружили, там старое оборудование. Такие переломы только последние лет семь научились выявлять, раньше не умели. Человек потом и сам не понимал, почему через года два оказывался парализованным и прикованным к инвалидному креслу. Ему теперь двигаться нельзя. Месяц надо лежать на твердом, потом можно будет встать, но около года придется ходить в корсете. О карьере военного вообще нужно забыть.

– Отвоевался, короче, Пашка, – подвел черту Смирнов. – Вы ему уже сказали об этом?

– Естественно.

– К нему сейчас можно?

– Не стоит, ваш водитель еще после наркоза не отошел.

– Понятно, – протянул старлей. – Час от часу не легче.

– Я бы и вам советовал сделать рентгеновские снимки, – предложил падре.

До этого Шелехову казалось, что боль в спине, появившаяся после того, как машина провалилась в яму-ловушку, это полная ерунда, поболит и пройдет. Теперь же он призадумался, прикоснулся к позвоночнику, прислушался к своим ощущениям, и они ему не понравились.

– Товарищ старший лейтенант, может, действительно сделать, если предлагают?

Смирнов понимал, что у него самого наверняка компрессионного перелома позвонка нет, он успел выскочить из джипа до того, как тот провалился в яму, но все же решил составить Шелехову компанию.

– Пошли, проверимся, раз уж представился такой случай. И ты с нами, – махнул он рукой Гаврилову.

Миротворцы шли по сводчатому коридору за падре. Шаги гулко разлетались среди каменных стен.

– Много у вас больных? – спросил Алексей.

– Сейчас десять пациентов. Местные не любят оставлять больных у нас. Лишь в крайних случаях, обычно стараются сразу же увозить домой. Народ здесь темный, забитый, больше доверяет шаманам, чем медикам. – Отец Пьер остановился перед дверью рентген-кабинета и предупредил: «Входите по одному, вас уже ждут».

– Я последним пойду, – сказал Смирнов и, прислонившись к прохладной стене, задумался.

Не нравилась ему сложившаяся ситуация. Чутье подсказывало командиру, что все так или иначе связано с поисками спутника. По всему выходило, что не только он и его люди заняты этим.

– Входите, товарищ старший лейтенант, – пригласил Шелехов, покидая кабинет.

– Все в порядке? – поинтересовался Алексей.

– Более чем, – ответил лейтенант.

В рентген-кабинете ярко горел свет. Молодая монашка сидела за столом и щелкала клавишами ноутбука.

– Раздевайтесь до пояса, – сказала она, даже не глянув на Смирнова.

– Готово, – доложил Алексей, и ему показалось, что во взгляде монашки он уловил заинтересованность. Старлей был отлично сложен, крепкие мышцы переливались под загорелой кожей.

– Свинцовый фартук наденьте.

– Зачем?

– Так надо. Неужели вы сами не понимаете? Здоровьем не дорожите?

– Извините, сестра, не сразу сообразил, что к чему. Как вас зовут?

– Мари.

– Еще раз извините, сестра Мари.

– Я еще не сестра, в смысле, не совсем монашка, я пока послушница. И Мари – мое светское имя. Стану монашкой, мне дадут другое.

Алексей взял тяжелый, состоящий из свинцовых пластин фартук, застегнул его, прикрыв низ живота, и встал на платформу. Тихо заурчал электропривод, и он оказался зажат между стойкой и подвижной частью аппарата. Послушница заняла место у пульта.

– Не двигайтесь… Задержите дыхание… Можете одеваться…

Старлей сошел с платформы.

– У вас все в порядке, – поспешила успокоить его она.

– Я и не сомневался, – стал одеваться Алексей. – Всегда удивлялся, что приводит молодых и красивых в монастырь?

– Вера и сострадание, – заученно произнесла послушница, а затем неожиданно улыбнулась: – У каждого свой путь, который не всегда можно облечь в слова. Вот, например, что вас привело в армию? Военные тоже в своем роде монахи. Я имею в виду, что армия заставляет от многого отказаться.

– Сложный вопрос, Мари, но я чувствую, что оказался на своем месте.

– Я чувствую то же самое. И не стоит пытаться со мной заигрывать, – посоветовала она. – Бесполезно.

Миротворцам отвели просторную комнату на втором этаже. Раскладные кровати были уже застелены, на столе их ждал скромный ужин. Смирнов поднял оконные рамы, в помещение ворвался свежий ночной ветер. Небо заволокли тучи – ни луны, ни звезд. Падали редкие, но крупные капли дождя. Он протянул руку, почувствовал на ладони теплую влагу и проговорил:

– Теперь зарядит надолго.

– Товарищ старший лейтенант, садитесь есть, – пригласил его Шелехов. – Мне тут даже нравится. Монашки красивые, как стюардессы, на ужин нам бутылку сухого вина оставили. Жизнь, как в раю.

– Лучше бы они нам спирта отлили, – поморщился старшина Гаврилов.

9

За время поездки солома свалялась, рассыпалась по кузову. Плененных миротворцев бросало из стороны в сторону. Водитель не жалел ни машину, ни ее пассажиров. Джип, захваченный боевиками, ехал следом. Дорога пошла в гору. По оживленности охранников стало понятно, что конечный пункт близко. Наконец грузовик резко затормозил. Сидевший рядом с британским майором прапорщик Григорьев упал. Подняться со связанными за спиной руками было не так-то просто.

– Выходите, – рявкнул араб в камуфляже.

Возле остановившихся машин уже крутились вооруженные темнокожие подростки, с любопытством заглядывали в кузов, некоторые из них впервые за свою недолгую жизнь увидели настоящих белых людей.

– Отошли подальше! – прикрикнул на них охранник, спустившись на землю, и открыл задний борт.

Никто не помогал пленным спускаться с машины, наоборот, эта процедура была для боевиков чем-то вроде аттракциона. Когда один из «томми» не удержался на ногах, прыгнув с кузова, толпа разразилась жутким хохотом.

– Только бы не упасть, – пробормотал прапорщик и глянул вниз.

Виктор Григорьев прыгнул. Его качнуло, и он неминуемо упал бы, но британский майор подставил ему плечо:

– Держись.

Мужчины несколько секунд балансировали, упираясь плечами друг в друга.

– Порядок, – наконец произнес Григорьев.

За выгрузкой наблюдал и командир отряда повстанцев. Тумани стоял в стороне, скрестив на груди руки, и щурился. Он не смеялся вместе со своими головорезами, просто созерцал сам процесс.

Все пленные оказались на земле. Прапорщик осмотрелся. Пылали четыре костра. Над головой простиралась маскировочная сеть, которую поддерживали высокие жерди. Шел дождь, и над нею поднимался пар. В перспективе виднелась вертикальная скалистая стена. К ней вплотную примыкала сооруженная из стволов акации просторная клетка. Высота ее была такой, что уже находившиеся в ней пленники не могли подняться в полный рост. Они сидели, вглядываясь во вновь прибывших. Прапорщик уловил в их взглядах не только тревогу, но и подобие радости, мол, еще кому-то не повезло. Население клетки представляло собой пеструю картину. Здесь были и темнокожие крестьяне, и арабы, и даже несколько белых.

Тумани прошелся перед пленными миротворцами, разглядывая их. Взгляд у него был тяжелый, не каждый мог выдержать его, и люди опускали головы. Полевой командир задержался перед прапорщиком, посмотрел ему прямо в глаза. Григорьев взгляда не отвел, и они с минуту пристально смотрели друг на друга.

– Не хорохорься, – с улыбкой произнес Тумани. – С тебя здесь быстро спесь собьют.

– Ты пожалеешь, что напал на миротворцев, твою банду уничтожат, – проговорил Григорьев.

Тумани хищно улыбнулся, словно ждал этих слов. Он сделал шаг вперед, а потом, резко развернувшись, ударил прапорщика в солнечное сплетение. Это произошло так быстро, что Григорьев не успел приготовиться к удару. Кулак вошел глубоко в живот, дыхание перехватило, но прапорщик все же устоял на ногах.

– Запомни, – прошипел Тумани, – говорить здесь разрешено только тогда, когда тебя спрашивают. Понял? – Он схватил Григорьева за плечи и выпрямил: – Я спросил, а ты не ответил.

– Он все понял, – поспешил ответить за хватавшего ртом воздух прапорщика британский майор.

– А тебя не спрашивали, – холодно произнес полевой командир и занес руку, чтобы ударить Филдинга.

– Я понял, – прохрипел прапорщик, предупреждая удар.

– Со мной быстро соглашаются, – ухмыльнулся Тумани. – Я умею обращаться с людьми, и вы сейчас в этом убедитесь. – Он повернулся к своим малолетним бойцам, которые моментально притихли и попятились, и негромко произнес:

– Стоять!

Мальчишки замерли, как мелкие грызуны под взглядом удава.

– Подойди ко мне, – почти беззвучно проговорил Тумани, указав на одного из подростков.

Тот испуганно вжал голову в плечи, его сковывал страх. На негнущихся ногах он подошел к командиру и опустил голову.

– В глаза смотри! – приказал Тумани, взял подростка за подбородок и поднял ему голову.

Мальчишка трясся от страха. Выдержав всего несколько секунд, он пошатнулся и упал, потеряв сознание.

– Вот так, – сказал Тумани, обводя взглядом пленных. – Для начала я преподам вам урок. Всех пленников у нас встречают одинаково, чтобы потом не тратить зря время на уговоры.

Он взмахнул рукой. Процедура встречи была в лагере отработана до мелочей. Два десятка подростков отдали товарищам свои автоматы, взяли в руки палки и выстроились коридором перед входом в деревянную клетку.

– Первый пошел! – выкрикнул Тумани.

Боевики подтолкнули в спину британского майора. На его плечи тут же посыпались удары дубинок. Спасение было только одно – как можно быстрее добежать до клетки и укрыться в ней. Лоренс побежал под улюлюканье подростков, но не сумел удержать равновесие и упал. Его тут же принялись пинать ногами, заставляя подняться. Майор с трудом встал на колени, и дубинки снова обрушились на него. Он еле добрался до клетки, ввалился в нее.

– Второй пошел! – залихватски крикнул Тумани.

На этот раз в живой коридор втолкнули прапорщика. Он бежал согнувшись, вжимая голову в плечи. Дубинки опускались ему на спину, один удар пришелся в голову, из-под рассеченной кожи густо потекла кровь. Григорьев нырнул в спасительную клетку. Руки других пленников не дали ему упасть, бережно опустили на пол.

Миротворцев прогоняли по живому коридору по одному. Охранник закрыл за последним дверцу клетки.

– Можете их развязать, – разрешил Тумани и, повернувшись, зашагал к приземистому дому, за окнами которого брезжил свет керосиновой лампы. У прапорщика продолжала течь по лицу кровь. Кто-то пытался развязать ему тугие узлы веревки, стягивающей запястья за спиной, шепча по-французски:

– Не получается, попробую зубами.

Григорьев почувствовал, как веревка ослабла и, наконец, свалилась. Растирая затекшие запястья, он обернулся. За ним сидел и тяжело дышал немолодой мужчина-мулат. На его лице поблескивали треснувшими стеклами очки-«велосипед».

– Спасибо вам, – проговорил прапорщик, вытирая рукавом кровь со лба.

– Мне тоже развязали руки зубами, когда я впервые попал сюда, – ответил мулат. – Но этого человека уже нет в живых. Тумани убил его.

Рядом раздался тихий стон – это Филдинг пытался самостоятельно избавиться от веревки.

– Я помогу. – Григорьев не стал тратить время на то, чтобы развязать туго затянутый узел пальцами, сразу же впился в него зубами, веревка поддалась и свалилась с рук. – Что ему от нас надо? – спросил он.

– Откуда я могу знать? Все скоро выяснится, – проговорил Филдинг. – Пока все живы, и это уже хорошо.

– Слабое основание для оптимизма, – попытался пошутить Григорьев.

– Ну и сброд у него в банде, – глядя через клетку, сказал майор. – Сплошь малолетние оборванцы. Расходный материал, которым он совсем не дорожит.

Мужчина в очках-«велосипеде» решил представиться:

– Меня зовут Жульен Розе.

– Очень приятно, – ответили прапорщик и майор и тоже назвались.

У костров в лагере происходило движение. Подростки черпали какую-то дрянь из чана металлическими кружками, пили и быстро хмелели. Некоторые падали и лежали под дождем просто на земле.

– Прямо как зверьки. Никакая зараза их не возьмет, – заметил Филдинг. – Европеец уже заработал бы себе воспаление легких.

– Вы расист, майор? – спросил Григорьев.

– Нет, я просто реалист, есть факты, против которых не попрешь.

На крыльце дома, где скрылся полевой командир, появились двое арабов-мордоворотов в камуфляже, оружия при них не было, лишь дубинки. Они прямиком направились к клетке, и ее обитатели стали боязливо жаться к скале.

– Что происходит? – спросил Филдинг.

– Здесь всегда так. Не знаешь, за кем придут, – пугливо произнес мулат.

Мордовороты подошли к клетке, у них за спинами тут же появились двое подростков с автоматами, стволы которых смотрели на пленников. Дверь отворилась.

– Ты, выходи, – посмотрел на британца араб.

Жульен стал потихоньку отодвигаться от майора.

– Вы мне говорите? – оглядываясь, спросил Лоренс.

– Выходи, я сказал!

Майор поднялся и, согнувшись, стал пробираться к дверце, выпрямиться не позволял низкий потолок. На самом выходе его схватили и выволокли из клетки.

– Уберите руки, я сам пойду! – вырывался он.

Но его никто не слушал. Мордовороты схватили его за руки, поволокли по грязи к дому и буквально забросили в дверь. Все пленники напряженно молчали. Минуты через две послышались звуки ударов, а за ними и крики.

– Не могу этого слышать, – закрыл руками уши мулат. – Каждый день одно и то же. И никогда не знаешь, за кем придут.

Крики прекратились. Послышалось, как Тумани о чем-то спрашивает, но слов было не разобрать, они тонули в шуме дождя и выкриках подростков, развлекавшихся у костров. Жульен отнял ладони от ушей и посмотрел на прапорщика.

– Вот, теперь он и до миротворцев добрался.

– Это ему дорого обойдется, – пообещал Григорьев.

– Ему все сходит с рук, – горячо зашептал мулат и поправил треснутые очки. – Он страшный человек.

– Да уж, понимаю, что не ангел.

– Он – дьявол во плоти.

– Да нет, он просто подонок. Не надо его демонизировать, – попытался вернуть соседа к реальности прапорщик.

– Вы его не знаете. Он наделен сверхъестественной силой, он – шаман. Тумани практикует вуду, и он умеет убивать, не прикоснувшись к человеку даже пальцем. Его взгляд несет смерть. Вы сами видели.

– Мальчишка просто сильно перепугался, вот и потерял сознание.

– Не так все просто. Тумани знает страшные заклятия. Он делает восковые фигурки людей и протыкает их иголками.

– Вы же вроде бы интеллигентный человек, а верите в бредни необразованных крестьян.

– Я тоже раньше не верил в силу вуду. – Жульен говорил, часто оглядываясь. – Я – зубной техник, учился во Франции, а потом вернулся в родной город, стал неплохо зарабатывать. Но люди Тумани обложили данью всех торговцев, всех состоятельных людей. Однажды они пришли ко мне и потребовали денег. Я им не дал. Назавтра ко мне пришел сам Тумани. Он не кричал, не бил, просто сказал, что, если я не заплачу, то умрет моя младшая дочь. Сказал и ушел.

– Она умерла? – Ответ Григорьев прочитал в глазах мулата.

– На следующий день она заболела. Поднялась температура, малышка бредила. Врачи не могли поставить диагноз. И тогда я поверил в силу вуду и пошел к Тумани с деньгами. Он взял их, но сказал, что уже ничего не может поделать, так как наложил на мою дочь необратимое заклятие. Девочка умерла. Но я продолжал ему регулярно платить, боялся за других детей.

– Почему же вы оказались здесь? – спросил прапорщик.

– Так ему захотелось. Теперь он требует у моей семьи выкуп. Таких денег у нас нет, придется продать дом, кабинет, оборудование. Он упивается своей властью и безнаказанностью.

Дверь дома отворилась, и мулат тут же смолк. Все пленники притихли, глядя на крыльцо. Мордовороты вытащили Филдинга, и тут же прозвучал синхронный вздох. Майор был весь в крови, он уже не упирался, когда его тащили за руки по грязи. Даже нельзя было сразу понять, жив он или мертв. Лоренса забросили в клетку. На крыльце появился Тумани. Мордовороты ждали приказа, но он молчал, держал паузу.

Григорьев склонился над Филдингом, тот дышал прерывисто, с присвистом.

– Это кошмар, – прошептал британец. – Настоящий кошмар. Если бы я знал то, что его интересует, то рассказал бы.

– Что его интересует? – вглядывался в окровавленное лицо майора Григорьев.

Филдинг хотел что-то сказать, но закашлялся, сплюнул кровью. Тумани тем временем спустился с крыльца, подошел в сопровождении мордоворотов в камуфляже к клетке и стал всматриваться в лица пленников, выбирая очередную жертву. Жульен затрясся как осиновый лист. Григорьев сдерживал в себе желание опустить голову. Внезапно у него в мозгу мелькнула парадоксальная мысль. Он завидовал Филдингу, потому что для того истязания уже закончились, во всяком случае, на время закончились.

– Берите его! – Палец Тумани указал на прапорщика.

– Лучше не сопротивляйся, – шепнул Жульен.

Григорьев сделал над собой усилие и поднялся. Ноги не слушались его, когда он шел к выходу. На удивление, мордовороты не стали его хватать, до крыльца прапорщик дошел сам. Когда он переступал порог, его сильно толкнули в спину, и он буквально влетел в просторную комнату, пол которой был забрызган свежей кровью. Мордовороты с деревянными дубинками встали по обе стороны двери. Тумани присел на край стола.

– Садись, – кивнул он на узкую лавку у стены. – Лучше сразу расскажи мне все, что знаешь. Если я пойму, что ты обманываешь меня, то начну убивать твоих людей по одному.

Григорьев справедливо рассудил, что для начала стоит узнать, что именно интересует полевого командира, поэтому присел на скамейку, приготовившись к худшему.

– Вы ищете огненный шар, который упал в сельву? – спросил он и вперил свой взгляд в прапорщика.

Григорьеву захотелось отвести глаза, но он сдержался. Ему показалось, что полевой командир способен читать его мысли. Ощущение было настолько реальным, что он старался думать сейчас о чем угодно, только не об упавшем спутнике.

– Можешь не отвечать. Я уже понял, что вы его ищете, – проговорил Тумани. – Где он?

И вновь Григорьеву показалось, что шаман мысленно ковыряется в его голове – перебирает мысли. Но тут же пришла и спасительная мысль – если Тумани такой всемогущий, то почему он не знает, куда упал спутник?

– Чему ты улыбаешься? – удивился полевой командир. – Сейчас ты не в том положении, чтобы расточать улыбки. Или снова за свое? Опять спесью своей решил выделиться? Так я сейчас мигом найду управу на нее.

– Я не улыбаюсь. Это нервное, – коротко ответил прапорщик, стараясь отвести казавшуюся неминуемой вспышку гнева со стороны полевого командира. Тот, однако, гневом так и не разразился. То ли принял сказанное русским за чистую монету, то ли сделал вид, будто на самом деле поверил ему. Тумани нужны были конкретные ответы на конкретные вопросы. И пока он подталкивал к этому лишь силой своего пронзительного взгляда, который по-прежнему переворачивал мозг пленника.

– Так где все-таки огненный шар? – спросил араб.

– Я не знаю. Да и не хочу знать, куда упал метеорит. – Григорьев стал нарочно уводить разговор в ложном направлении.

– Метеорит? – едва скрывая удивление, переспросил Тумани, явно не ожидавший такого поворота.

– Ну, не НЛО же, в конце концов, – решил добить его русский, продолжая играть в «незнайку», хотя это могло обернуться для него плачевно. Ведь если бы полевой командир почуял неладное, то прапорщику бы несдобровать.

Однако тот застыл в задумчивости на месте. Что-то в его голове не состыковывалось. Долго так стоять он не мог, нельзя было выдавать своей растерянности перед пленником. Впрочем, его растерянность все-таки была мимолетным наваждением, так как не меняла ни сути дела, ни доминирующего положения главаря.

– Ладно, оставим пока вопрос о шаре, – промолвил он. – Скажи мне лучше, куда подевался ваш второй джип? Только не делай сейчас такие большие глаза и не говори снова, что ты ничего о нем не знаешь. Люди, работающие на меня, есть и в Антре. Так вот они сообщили, что из города выехали два джипа с русским патрулем. И куда же одна машина пропала? Растворилась, что ли? Где сейчас твои напарники?

– Похоже, что твои люди тебя обманули, – решительно, но без прежнего вызова заявил Виктор. – Или же неправильно информировали… У каждого джипа свой маршрут. И где сейчас находится второй, я понятия не имею.

– Так, может, их инопланетяне, прилетевшие на метеорите, похитили? – с выразительной издевкой спросил Тумани.

По его реплике стало понятно, что неведению русского он ничуть не верил. Не верил, но при этом не спешил отдавать своим головорезам команду приступить к избиению, да и сам заниматься рукоприкладством на этот раз не стал.

– Ты думаешь, что мы тебя сейчас изобьем до полусмерти, как того англичанина? – спросил он без явного намерения услышать в ответ что-либо по-настоящему внятное. – Нет, этого не будет. На вас, русских, если вы упретесь, никакие избиения не действуют. Конечно, я бы мог приказать своим мальцам начать снимать с тебя кожу тонкой ленточкой. Но зачем это делать, если есть куда более эффективный способ вытащить из тебя то, что ты знаешь. – Тумани щелкнул пальцами, и его подручные живо привели пленника из числа местных. – Смотри, что сейчас с ним будет, – сказал он.

Местный при виде полевого командира дрожал, будто осиновый лист, и все повторял какое-то слово на местном наречии. И хотя прапорщик этого диалекта в полной мере не знал, с этим конкретным словом был знаком. Оно означало что-то вроде «шаман», «жрец», «целитель». Григорьев знал его, так как приходилось за время службы в миротворческом контингенте общаться со многими местными, и словечко не однажды всплывало в их речи, причем практически всегда произносилось с благоговейным трепетом.

Пленник из местных явно пытался упросить шамана, чтобы тот отказался от каких-то своих намерений. Русский, глядя на все это, вспомнил недавний эпизод с мальчишкой, потерявшим сознание под взглядом главаря, и понял, что сейчас ему снова продемонстрируют нечто подобное. Когда трепет бедолаги стал зашкаливать и он подобострастно заползал перед главарем на коленях, пытаясь поцеловать руки, подручные прописали ему несколько палочных ударов. Естественно, сделали они это с ведома хозяина, в противном случае их самодеятельность могла вызвать лишь гнев с его стороны.

– Держите его крепче, – приказал Тумани, а сам взял что-то со стола.

Прапорщик, внимательно следивший за его движениями, не сразу сообразил, что за предмет оказался у того в руках. Сначала он подумал, что это какой-то сосуд, вроде небольшого кувшина с узким горлышком, однако несколькими секундами позже понял, что Тумани, как и полагается шаману вуду, держит в левой руке восковую фигурку. В другой же, будто из ниоткуда, появилась длинная игла. «Фокусник, бляха», – скептически фыркнул про себя Виктор. Шаман тем временем воздел обе руки вверх и стал что-то ритмично шептать. С каждым мгновением громкость произносимых им слов возрастала, как возрастала и экспрессивность их произношения. Находись прапорщик в другой ситуации, ритмичные речитативы главаря можно было бы принять за рэп. К тому же Тумани стал пританцовывать в такт своим словесам, а стоящие неподалеку подельники отбивали ритм хлопками в ладоши. Но это было отнюдь не выступление рэперов, а часть магического ритуала вуду. От осознания этого становилось немного жутковато, и холодок невольно леденил душу. И это при том, что русский ни под каким соусом не верил в возможность магического воздействия одного человека на другого. Усилием воли ему пришлось отогнать от себя это гипнотическое наваждение.

А вот у жертвы ритуала заклинания вызвали животный страх. Он и походил на загнанного, но бессильного, не способного огрызаться зверя. На зверя, который смотрел в глаза неминуемой беде и ничего не мог сделать для собственного спасения. Когда шаман наконец вогнал иглу в восковую фигурку, бедолага забился в конвульсиях и стал неистово орать. Прапорщик различил в его оре еще одно знакомое слово на здешнем диалекте – «сердце». И действительно, корчась от боли, тот пытался схватиться руками за грудь, будто сердце собиралось оттуда выскочить. Григорьев перевел взор на восковую куклу – игла торчала как раз с левой стороны. Это одновременно и удивляло, но в то же самое время он не мог избавиться от скептицизма, хотя зрелище выглядело вполне реалистично.

– Ты видишь, что я могу сделать с тобой? – обратился к нему Тумани. – И я сделаю это, если ты не станешь более сговорчивым и не ответишь на все те вопросы, которые я тебе задал.

В его правой руке появилась вторая иголка. На этот раз он без всяких «ритуальных прелюдий» воткнул ее в голову восковой куклы. Неистовству жертвы не было предела. Он кричал, что было мочи, и дергал головой так, будто хотел как можно быстрее избавиться от нее. Зрелище было не из приятных. Даже на секунду нельзя было подумать, что все это спектакль, игра на публику в лице русского прапорщика. Да прапорщик и сам понимал, что так сыграть невозможно. Местный был по-настоящему напуган и изможден болью, которая приходила к нему из ниоткуда. Он вертел головой до тех пор, пока из ушей и ноздрей не потекли струйки крови. Как только это случилось, он в одно мгновение затих, обмякнув в руках державших его головорезов. Со стороны трудно было сообразить, потерял он сознание либо скончался.

Шаман победно блеснул глазами, глядя на русского, и несколько манерным тоном поинтересовался:

– Ну, теперь-то ты видишь, что шутить со мной не стоит?

Жестом он приказал своим подручным унести жертву. Те сразу же повиновались, потащив бедолагу прочь.

– Вижу, – признался Виктор. – Однако к тому, что я уже сказал, мне добавить абсолютно нечего.

– Тогда ты узнаешь сейчас, что такое боль, раздирающая изнутри! Боль вездесущая! Боль, от которой нельзя ни спрятаться, ни скрыться! – Полевой командир заговорил так, как, наверное, должен был изъясняться стопроцентный жрец. Стопроцентным жрецом мысленно его обозвал Григорьев, по-прежнему не веря тому, что «волшебные пассы» бандитского верховода смогут причинить ему хоть какой-то болевой дискомфорт.

Тумани кивнул своим подручным из числа тех, кто был покрепче и мог бы удержать русского. Цепкой хваткой те взяли пленника под мышки и остались в таком положении. Это было не очень удобно, но другого варианта они сами не видели, а шаман ничего иного не предлагал. Русский реагировал на все это с едва скрываемым скептицизмом, однако Тумани не обращал на это никакого внимания. Он начал свой ритуал. Но не так, как представлял себе Виктор, увидев только что пример с одним из местных. Шаман опустил голову, словно смотрел на носы своих армейских ботинок. Уже сам вид его вызвал у пленника позывы если не к задорному смеху, то к легкому ехидству – точно. Тумани начал издавать монотонный гортанный звук, который нарастал с каждой секундой. Этот звук отдаленно напоминал шум быстро приближающегося самолета. По крайней мере, такое сравнение возникло в голове у Григорьева, который все еще не знал, во что обернется начатый ритуал. Когда гудение стало невыносимо громким, главарь стал медленно поднимать голову, и прапорщик отчетливо увидел его закатившиеся глазные яблоки. После этого Тумани вскинул голову еще выше, и гудение переросло в дикий крик, в котором слышалось подражание какому-то животному. Он резко сорвался с места и стал ритмично выплясывать около пленника, двигаясь из стороны в сторону, подобно мастеру по каким-то ультрасовременным танцам. Прапорщик с трудом успевал следить за каждым его движением, настолько быстрыми они были. Тумани подскочил к нему вплотную, просверлил его леденящим взглядом, молниеносно отпрянул, схватил со стола небольшой сосуд вроде небольшой миски или пиалы и вернулся к прапорщику. В миске было что-то вязкое бурого цвета. Он обмакнул два пальца в миске и тут же быстро вытер их о правую щеку пленника. Тут же повторил свое действие и снова вытер пальцы, но уже о левую щеку Виктора. По запаху и цвету тот понял, что это кровь. Это не столько удивило его, сколько укрепило в мысли, что на него пытаются воздействовать более эффектным способом, чем ранее на пленника из числа местных. Раз уж Тумани решил пойти на это, то, по мнению Григорьева, был уверен в действенности такого цирка. Да, еще можно бы разыграть спектакль с посторонним человеком, заставляя тем самым зрителя принять поставленные условия, но смысла устраивать спектакль с участием самого зрителя явно не было. Прапорщик поймал себя на этой мысли и решил на всякий случай сымитировать реальность магического воздействия шамана на него. При этом он понимал, что в своей затее следует быть весьма осторожным, нельзя переиграть, а постараться выглядеть как можно более убедительным. Но когда же начать изображать мучения от боли, чтобы не вызвать подозрения со стороны шамана? Он решил с этим не торопиться и дождаться от того новых действий. Ведь размазывание крови по щекам действо скорее символическое, нежели реально направленное на причинение боли. Впрочем, в случае с ритуалами вуду трудно разобраться, что здесь на самом деле реальность.

Шаман отошел от пленника. Иглы в этот раз ему поднес один из головорезов. Они лежали на какой-то дощечке наподобие доски для разделки мяса. Там же находилась какая-то карточка. Тумани взял ее в руку, и Виктор тут же узнал в ней свое удостоверение участника миротворческих сил. Получалось, что колдун собирался воспользоваться не восковой фигурой, а фотографией прапорщика. Иглы были такие же длинные, как и раньше, каждая с крупным ушком-завитком. Все это Григорьев смог рассмотреть, когда главарь молча подошел к нему и поднес к глазам удостоверение, причем сделал это так, будто подносил зеркало. В руке у подручного появилась зажигалка – не дешевый пластиковый ширпотреб, а металлическая, с узорами и рельефным изображением головы льва. Она явно смахивала на вещь раритетную и наверняка не дешевую. Виктор отметил это про себя, но ничего удивительного не нашел. Конечно, назвать зажигалку ритуальным предметом было бы смешно, скорее всего, она досталась головорезу в качестве «трофея» в результате какой-нибудь бандитской вылазки.

Бандит щелкнул зажигалкой. Брызнули несколько искорок, и почти сразу появилось пламя. Шаман взял одну из иголок за ушко, поднес острие к огню и стал произносить заклинание. Это были две-три фразы, которые повторялись им энное количество раз. «Наверняка, все рассчитано, и он знает, сколько раз нужно произнести эти слова, чтобы игла дошла до нужной кондиции», – предположил прапорщик, сохраняя трезвость ума и ясность мысли. И действительно, когда заклинание прозвучало раз десять, шаман убрал иголку от огня. Она была раскаленной докрасна почти наполовину. Подручный убрал зажигалку, а Тумани, громко выкрикивая резкие обрывистые слова, начал втыкать раскаленной частью иглы в фотографию Григорьева на удостоверении. Виктор с изумлением наблюдал, как с обратной стороны документа образуются отверстия, а само удостоверение превращается в решето. Медлить было опасно, ведь не ровен час, его могли подвергнуть такой же экзекуции, которой был подвержен его английский коллега. Он начал тяжело дышать, делая вид, будто ему не хватает воздуха и он пытается втянуть в себя его как можно больше. Никакой реакции шамана на это не последовало. Ни один мускул не дрогнул на его лице. С каменным выражением он продолжал выкрикивать одному ему известные словеса и делал новые отверстия в снимке Виктора на удостоверении. И теперь всякий раз, как он это проделывал, прапорщик вскрикивал и вздрагивал всем телом, изображая невыносимую боль. Когда игла остыла, тем же образом накалили вторую, при этом прежняя оставалась торчать в последнем из проделанных отверстий. Григорьев чуть было не упустил из виду этот момент, но довольно быстро опомнился и стал изображать, будто страшно мучается от боли. Подручные полевого командира украдкой бросали на него насмешливые взгляды: мол, так тебе, сволочь, и надо. Сам же шаман был сосредоточен на второй игле. Раскалив ее до желаемой кондиции, он возобновил «активные магические действия». Следом за ним к активной имитации страданий вернулся и пленник. Он стал трястись, будто в лихорадке, и пытался запрокинуть голову, но бандиты не позволяли ему это сделать. Тумани же наконец обратился к нему с вопросом:

– Ну, я же тебе говорил, что будет очень плохо, а ты мне не верил! Если хочешь, чтобы твои страдания прекратились, ты должен просто взять и рассказать всю правду про огненный шар и про твоих сослуживцев, выехавших из Антре на втором джипе.

– Что? – заплетающимся языком произнес Виктор, бросил на шамана мутный взгляд и обмяк, повиснув на руках головорезов, как на вешалке.

– Перегнули палку, – вертя в руке изрешеченный документ, недовольно промолвил главарь и сплюнул себе под ноги. – Уберите его. Заприте снова в клетке. И давайте кого-нибудь из местных сюда, может, из них хоть что-то вытащить удастся.

Подручные послушно поволокли Григорьева в сторону клетки и забросили его туда на раз-два, будто мешок с мукой. Их совершенно не заботило, что пленник может сильно удариться и что-нибудь себе повредить. Относились к нему как к расходному материалу, которого немало уже успели повидать. Эта небрежность возмущала остальных пленников, но что они могли поделать в такой ситуации! Головорезы же вытащили одного из местных. Бедолага притаился в дальнем углу, надеясь, что про него до поры до времени не вспомнят. К своему величайшему удивлению и огорчению, он понял, что надежды оказались напрасными, и, закричав, как подстреленная обезьяна, попытался сопротивляться, за что получил несколько ударов палками. Угомонился, но добровольно все равно не пошел, его потащили, поругиваясь на удивительной смеси языков.

Григорьев лежал на земле, продолжая изображать потерю сознания. Нельзя было раскрыть себя ни перед головорезами, ни перед пленниками. Он знал, что неподалеку находилось еще несколько человек из числа местных, и среди них вполне могли оказаться «подсадные утки» – доносчики. Поэтому пауза с «возвращением к сознанию» была вынужденно затянутой.

Тем временем майор Филдинг пришел в себя. Очнулся, словно избавляясь от тяжкого страшного сна, и изумленными глазами осмотрелся, обнаружив, что все еще находится в клетке. Благо остальным не пришлось объяснять ему, что случилось и как он здесь оказался. Англичанин был явно впечатлен «радушным» приемом со стороны Тумани, поэтому первым его словом после прихода в себя было слово «бежать». После, когда к разговору присоединился Григорьев, Филдинг заговорил о побеге как о чем-то конкретном и едва ли не осязаемом. Он был весь перепачкан кровью, хотя на лице ссадин или других ран практически не наблюдалось. «Видимо, грамотно били», – заметил про себя прапорщик, пытаясь понять, с каким умыслом эти головорезы поберегли лицо британского майора.

– О чем этот полевой командир у вас спрашивал? – поинтересовался Лоренс у Виктора.

– Да вот, дался им этот огненный шар, как будто мы к нему имеем какое-то отношение, – несколько отстраненно ответил прапорщик. – И еще иголки эти. Вуду… Чертовщина какая-то. Полевой командир – танцующий колдун с восковыми фигурками в руках.

– Вуду? – удивленно переспросил англичанин, подняв правую бровь. – В моем случае меня просто отмолотили, как ячменный сноп в старину. Никакой первобытной магии, если не считать таковой само избиение. А вот выпытывали меня тоже об этом огненном шаре. Согласен, есть в этом что-то от сумасшествия. Но не может же Тумани быть настолько сумасшедшим, чтобы наплевать на все негласные конвенции, захватить и пытать миротворцев ради праздного любопытства. Что-то с этим огненным шаром не так.

– Да это мог быть метеорит. – Григорьев повторил уже озвученную для полевого командира версию. – Может, Тумани решил метеоритным железом разжиться да поторговать им?

Виктор не мог сболтнуть лишнего коллеге по миротворческим силам, поэтому пытался увести разговор если не в сторону, то в другую плоскость.

– Метеорит? Мне кажется, что овчинка выделки не стоит, – скептически отреагировал англичанин. – Даже если бы это был метеорит и он представлял бы большую материальную ценность, его осколки вряд ли можно отыскать в здешних трясинах. Тут малые самолеты иногда отыскать не могут, а вы говорите, метеорит…

– Ну, что бы там ни было, для Тумани это представляет интерес, раз он готов истязать всех нас, да к тому же еще и разными способами, – ответил на это Григорьев, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, не подслушивает ли кто их разговор.

– Похоже, он просто разбавляет таким образом рутину бандитского существования, – предположил Лоренс и уточнил: – Так что вы думаете о возможности побега? Я думаю, что надо отсюда уносить ноги при первом же удобном случае. А если честно, то и вовсе не ждать, когда он подвернется.

– Просто взять и пойти напролом?

– Полагаю, что вместе мы обязательно сможем что-нибудь придумать. И причем довольно быстро, – стал убеждать Филдинг. – Не знаю, как вам пытки с помощью ритуалов вуду, но вот то, как пытали меня, мне понравилось не очень. Сомнительное удовольствие, которое я не хотел бы испытать впредь. Да и тем более не зная даже, что бандиты от меня хотят. Может быть, вам все-таки известно хоть что-то про этот огненный шар?

– Ровно столько, сколько и вам, – развел руками прапорщик.

– Жаль. Мы могли бы совместными усилиями отыскать «это», чтобы «оно» не досталось бандитам, – посетовал англичанин.

Григорьев понимающе посмотрел на коллегу и промолчал.

10

Сезон дождей начинается отнюдь не по расписанию. Нельзя сказать, что в такой-то день такого-то числа в такое-то время разверзнутся хляби небесные и на землю низвергнется обильная водная стихия. Можно лишь говорить о месяце, когда сезон дождей стартует, но даже при наличии многолетних метеорологических наблюдений и данных со спутников точность прогнозов остается относительной. Как в смысле временных рамок, так и в смысле обильности влаги, которая обрушится на ту или иную территорию. Да и катастрофичность последствий проливных дождей предсказать не всегда удается, лишь автоматически подразумевается, что риск катастроф в сезон дождей повышается. Однако определить, где то или иное бедствие вдруг проявит себя, чаще всего оказывается невозможным.

Вот и на этот раз синоптики ошиблись. Сезон дождей в африканской саванне на стыке Мали, Буркина-Фасо и Кот Д’Ивуара начался на неделю раньше, чем прогнозировалось. Причем казалось, что природа просто сошла с ума и норовила за один раз излить на землю такое количество осадков, которое обычно изливала за целую декаду. Неистовство непогоды можно было как-то выдержать, но силой обрушившегося с небес дождя размыло дамбу на одном из водохранилищ. Размыло ровно настолько, чтобы вода оттуда хлынула наружу и, перемешиваясь с дождевой, стала затапливать всю низменность в радиусе до полусотни километров. А то и больше…

О том, что саванна может едва ли не в одночасье превратиться в огромное озеро, местные, в принципе, знали. Среди здешних племен бытовали легенды о потопах, да и личный опыт подсказывал, что уровень воды может достичь катастрофической отметки. Поэтому многие селения стояли на возвышенностях, либо хижины строились специфические – на деревянных сваях. Однако в ту ночь для многих деревень подобный тип постройки не оказался спасительным…

Коварная стихия застала людей врасплох. Ближайшие от дамбы деревни в считаные секунды смыло водой. Из их жителей практически никто не сумел спастись, ведь к такому бедствию не были готовы. В других деревнях, более отдаленных от места катастрофы, сумели заподозрить неладное: слишком уж странным выглядел массовый забег диких животных со стороны дамбы, так хищники и травоядные бок о бок могут бежать, просто инстинктивно стремились унести ноги из давно обжитых мест прежде, чем «большая вода» успеет накрыть и их.

Оказалась в эпицентре бедствия и пара старых внедорожников с боевиками. Как только стало ясно, какая угроза нарастает с каждой секундой, они сразу же рванули в сторону лагеря. Позаботиться о беженцах у них не возникало даже мысли, спасали исключительно свои шкуры. На одном из отрезков пути к машинам бросилось несколько семей с мольбой спасти хотя бы детей, в ответ на что бандиты ответили автоматными очередями и прибавили газу. Это дикие животные могли забыть, что кто-то из них ест плоть, а кто-то траву, и бежать от стихии вместе, а с людьми было совсем иначе.

Специфика местности создавала одну ловушку за другой. Часть беженцев оказалась среди болота, часть – не сумела найти путь на возвышенность, где находился лагерь боевиков, те же из беженцев, кто все же оказался на подступах к лагерю, порадоваться данному обстоятельству не смогли. Во-первых, они не поняли, куда попали, полагая, что перед ними одно из селений. Во-вторых, их практически сразу встретили пулеметным огнем. Ни одного человека бандиты не подпустили к своему логову ближе чем на 20–30 метров. Бедолагам пришлось спускаться обратно и бежать дальше. А вырвавшиеся из водохранилища потоки уже успели накрыть собой внушительных размеров часть саванны…

Еще не успело наступить утро и взойти солнце, как на месте саванны образовалось огромное озеро. Островами на зыбкой водной глади стали католическая миссия, лагерь боевиков, некоторые деревни и вершины отдельных возвышенностей. Дождь тем временем продолжал идти. Не такой интенсивный, как ранее, однако не менее назойливый. Сколько людей погибло, а сколько спаслось за прошедшие часы, никто не сумел бы ответить. Да подобных подсчетов и не проводилось. Правительства смежных государств не торопились предпринимать какие-то меры по борьбе с последствиями бедствия, руководствуясь принципом, который с определенной долей натяжки можно перевести на русский как «Авось само рассосется».

11

Время давно шагнуло за полночь. Стихия продолжала бушевать, однако вода перестала подниматься быстрыми темпами. И в деревне, где был спрятан российский спутник, это обстоятельство жители восприняли с благоговейным трепетом, ощущая себя избранными, ведь ближайшие деревни оказались затопленными, хотя все они находились приблизительно на одной высоте. Эта же деревня, превратившаяся в остров, стала вожделенным местом для тех, кто все-таки смог спастись от стихии на спешно собранных плавательных средствах вроде плотов. Но добраться до него получалось не у всех. Плоты и лодки уносило потоками в стороны, остановиться или развернуться при таких условиях было очень трудно, как бы кто ни старался.

Повезло пассажирам лишь единственного плота – бурлящий поток прибил его прямо к уцелевшей деревне. На нем находилось человек десять. Это были жители одного из соседних поселений, которое уже успело полностью уйти под воду. Оказавшись на клочке земной тверди, беженцы воздали хвалу своим божествам. Спасение представлялось им неимоверным чудом. Не счастливым стечением обстоятельств, а промыслом божьим. Только с поправкой на то, что богов, а точнее духов, в их представлении имелось неимоверное количество. И это были совершенно другие духи по сравнению с теми, в которых верили здешние почитатели львов. Нет, здешние жители не причинили никакого вреда, но и радушного приема им особо не оказали, приняли весьма настороженно. Во главе группы крепких мужчин к ним вышел сам вождь Букабар. Так как он старался уберечь недавнюю находку от посторонних глаз, то пускать беженцев на территорию деревни отказался. Мотивировал это религиозными запретами и прочей мистикой, которой жили многие здешние племена. Но все же разрешил им разбить лагерь чуть в стороне от деревни. Благо места хватало, даже невзирая на наводнение. Спасшиеся были ему безмерно благодарны. А старший из них даже был готов отдать Букабару в качестве благодарности одну из девочек. Вождь отказался принимать такой подарок, опять-таки ссылаясь на волю божеств. На том встреча и завершилась. Единственно, вождь пообещал, что беженцы смогут получить еду. В условиях непрекращающегося стихийного бедствия это выглядело жестом невероятной щедрости.

Им показали место, где можно было разбить свой лагерь, и вождь со своими соратниками удалились в деревню. Еще по пути Букабар отправил одного из мужчин вперед, дабы тот оповестил все мужское население деревни об общем сборе. Собрание, как и обычно, должно было произойти в храме. Туда по традиции не допускались ни женщины, ни подростки мужского пола, если они не успели пройти обряд инициации. Нарушение данной традиции предполагало суровое наказание. Правда, ее давным-давно никто не нарушал, поэтому то, каким должно быть наказание, никто точно не озвучивал. Тем не менее считалось, что нарушителю может грозить либо смерть, либо изгнание из деревни. Спрашивать же об этом у вождя или старцев смысла не было, это вызвало бы лишнее подозрение. Да и интересоваться этим, по сути, было некому. Ну, разве что Махмеду, которому так хотелось поскорее оказаться в кругу взрослых мужчин. Хотелось настолько, что он готов был наплевать на все запреты. И все ради того, чтобы узнать, о чем говорят мужчины племени, оставаясь одни в храме. Любопытство было настолько сильным, что мальчишка даже и не думал об угрозе страшного наказания за непослушание. Махмед подобрался к храму с тыльной стороны, зная, что там есть удобное местечко для того, чтобы подслушать речи внутри храма, а при удачном стечении обстоятельств еще и подсмотреть, как там все будет разворачиваться. Охраны возле храма не было – ведь все находились внутри, будучи уверенными, что никто не нарушит строгого, освященного многовековой традицией предписания. Поэтому мальчишке не составило большого труда беспрепятственно прошмыгнуть в давно примеченное местечко. Была бы другая погода, скорее всего, сделать это незаметно у него не получилось бы, шорохи и прочие звуки от его перемещения возле храма обязательно услышали бы внутри. Однако сейчас шел дождь, шум которого отлично заглушал все посторонние звуки. Махмед это понимал и невольно радовался данному обстоятельству. Хотя, в общем и целом, он осознавал, что неумолимая водная стихия натворила бед по всей саванне.

Мужчины сидели по кругу. Вождь стоял посередине. Рядом пылал ритуальный костер, который был почти единственным источником света в храме.

«Вы все знаете, что натворила разбушевавшаяся непогодь, – говорил Букабар, обращаясь к соплеменникам. – Бурные потоки вод накрыли собой большие просторы вокруг нас. Множество селений, скорее всего, уничтожены. Но что видим мы с вами? Что видит и умудренный старец, и вчерашний юнец, едва успевший пройти обряд посвящения во взрослые мужчины? А видим мы то, что нашу деревню водная стихия миновала. Все вокруг или тонут, или пытаются спастись, а нас что-то спасло. И я не думаю, что это произошло случайно. Это все наш посланец небес! Это он отвел от нас опасность и спас от наводнения! Значит, не зря мы его тогда вытащили из болота и перенесли сюда, в деревню. Посланец небес отплатил нам за это добром! Он наш, и только наш! Никто посторонний не должен знать о нем! Но из-за этой непогоды к нам прибыли беженцы. А за ними наверняка последует еще больше. Да, много народу погибло, но все-таки есть вероятность, что немало плотов с уцелевшими людьми еще бултыхается среди бушующих вод. А это значит, что рано или поздно они пристанут к нашему берегу. И коль это случится, возрастет опасность того, что они пронюхают про нашего спасителя. Посторонним же про огненный шар знать не следует, поэтому нам нужно сделать его невидимым для непосвященных. Кто-нибудь знает, как это можно сделать?»

В храме повисло молчание. Вождь переводил взгляд с одной группы мужчин на другую. Однако никто из присутствовавших на здешнем «вече» не мог предложить ничего конкретного. И это был отнюдь не жест уважения предводителю, просто на самом деле не находилось идей, так как предложение неким образом замаскировать «огненный шар» застало всех врасплох, думали, что речь на собрании пойдет о более приземленных вопросах. Да, деревня спаслась, но сколько она могла бы просуществовать в качестве острова? Местные жители никогда не имели опыта жизни островитян. А он в данных условиях очень бы пригодился, тем более что неизвестно, когда вода уйдет. Рассчитывать на помощь правительства местные не могли, давно поняли, что делать это бесполезно, надо было рассчитывать лишь на свои силы. Но Букабар говорил о другом. Он вещал о волшебной силе «огненного шара». И коль уж уделял этому такое большое внимание, то следовало верить ему. Даже не верить, а беспрекословно подчиняться. Ведь традиция предписывала именно такое поведение. Да и религиозные воззрения часто толкали здешний народ куда-то в сторону от здравого смысла. Причем далеко-о-о так в сторону.

Не найдя среди присутствовавших ни одного человека, который бы предложил свою идею сокрытия «посланца небес» от посторонних глаз, вождь принялся высказывать свою собственную. На этот раз он не был громогласен, а перешел чуть ли не на шепот, как бы подчеркивая тем самым, что дело секретное и говорить о нем вслух не стоит, как и не стоит распространяться за пределами круга взрослых мужчин деревни. Он излагал суть своего замысла, при этом выразительно жестикулировал. Махмеду пришлось очень сильно постараться, чтобы уловить хотя бы в общих чертах план вождя. Сделать это было не так просто, однако пронырливому мальчишке и здесь сопутствовала удача. Пусть и не во всех деталях, он все-таки сумел узнать, что вот-вот должно было произойти. И пока мужчины готовились выйти из храма, паренек припустил оттуда, чтобы не быть случайно замеченным. Хотя под продолжающимся дождем вряд ли кто-то специально двинулся бы вокруг храма с целью осмотреть, нет ли чего подозрительного. Все направились осуществлять план Букабара. Точнее – его первую часть.

Все женщины, дети, а также беженцы должны были отведать снотворный напиток. Его еще до начала сезона дождей приготовил сам вождь, и вот теперь он пригодился. Каждому, кто должен был выпить это ритуальное снадобье, говорилось, что так будет воздана хвала небесам за спасение от водного неистовства. Ни женщины, ни дети не сопротивлялись. По большому счету, они и не имели права перечить словам своих мужей или старших мужчин в семье. Даже если бы те преподнесли отраву, то большинство без пререканий поглотило бы и ее. Опасались, что пить откажутся беженцы, поэтому к ним в наспех разбитый лагерь пришел сам Букабар, взявший на себя миссию убедить их. Сделать это он сумел довольно легко, и вскоре вся группа спасшихся на плоту жителей одной из соседних деревень уснула. Уснули также женщины и дети деревни Букабара. Это означало, что можно приступать к реализации второй части плана.

Однако ни вождь, ни остальные мужчины не знали, что среди уснувших в деревне был один симулянт. Дело в том, что Махмед слышал о намерении напоить женщин и детей снотворным, поэтому, когда в глиняное подобие рюмки плеснули снадобье и дали ему, он не стал сразу выпивать, сделал вид, что набирается храбрости, а наливавший ему напиток мужчина тем временем переключился на других. Это заняло не более полминуты, но этого времени мальчишке хватило на то, чтобы незаметно вылить снадобье на землю. Как только это было сделано, Махмед стал копировать поведение тех, кто снотворное все-таки выпил. Копировал мастерски – свалился и очень натурально захрапел. Никто не заподозрил, что он просто водит всех за нос.

Когда женская и детская половина деревни, а также лагерь беженцев уснули, мужчины снова двинулись к храму, и Махмед обходными путями отправился за ними. Нельзя было попасться хоть кому-нибудь из мужчин на глаза, поэтому, пользуясь темнотой и непрекращающимся дождем, он пробирался за хижинами. Осторожно выглядывал всякий раз, когда такая возможность появлялась. Хотелось быть в курсе, не изменилось ли что в замысле вождя. Однако все шло ровным счетом так, как и было ранее озвучено Букабаром в храме. Мальчишка был уверен, что сумеет и далее продолжать свое наблюдение, оставаясь при этом незаметным. Но он жестоко ошибался. И хоть с Библией в его родной деревне дружили не очень, но одно библейское изречение очень точно отражало то, что вскоре случилось. «Все тайное становится явным», – гласит оно.

Мужчины зашли в храм, приступая к осуществлению второй части плана Букабара. Махмед не захотел воспользоваться своим прежним укрытием, слишком неудобным оно ему показалось для обзора, хотелось видеть как можно больше. Мальчишку опьянили недавние удачи в обмане взрослых, и он был уверен, что сможет обхитрить их и на этот раз, полагая, что те будут слишком увлечены своим делом и не заметят юного хитреца.

Махмед подобрался близко к храму и спрятался за изгородью. Она была составлена из жердей, расположенных в длину параллельно друг другу. Между жердями был весьма приличный зазор, через который можно было свободно рассмотреть прилегающее к храму пространство. Но и со стороны храма наблюдателя можно было заметить в два счета, но лишь в светлое время суток. Мальчишка прокрутил этот момент в голове, и это добавило ему уверенности в безопасности избранной точки обзора. Он увидел, как некоторые мужчины вышли их храма и стали возле входа в него, и решил пригнуться еще сильнее. Нога угодила на скользкий участок земли, паренек поскользнулся и невольно ухватился руками за первую попавшуюся жердь. Хлипкое крепление не выдержало резкого натиска, и жердь упала на землю, порождая не особо громкий, но все же различимый шум. Почти одновременно с этим за изгородью послышался шлепок – мальчишка свалился в грязь.

Мужчины, словно по команде, обернулись на эти шумы. Растерянный Махмед подскочил и побежал прочь. Никто не сумел его рассмотреть, заметили лишь то, как мелькнула его тень.

– Кто-то следил за нами, – объявил один из мужчин.

– Лазутчик! – тут же вскрикнул вождь, который был уверен, что в деревне и в лагере после принятия снотворного снадобья все спят. – Не стойте же! Бегите за ним! Изловите и убейте на месте, пока он не уплыл от нас и не выдал кому-нибудь нашу большую тайну! Не выясняйте, кто это и зачем прибыл в нашу деревню, нарушив наше спокойствие! Просто отправьте его к праотцам, и дело с концом. Не тяните!

Местные здоровяки, похватав в руки палки и камни, двинулись на удаляющийся хлюпающий звук. Все были убеждены, что в деревне действительно оказался кто-то посторонний. А раз он мог видеть «посланца небес», значит, шпиона следовало жестоко наказать, как и повелел Букабар. Воля вождя была для них законом, хотя некоторые предпочли бы заменить смертную казнь лазутчика на более мягкое наказание.

«Шпион» поразил преследователей и своей ловкостью, и тем, что хорошо ориентировался в деревне. Ночью, да еще и в дождь, чужаку здесь не так просто разбираться, что к чему, можно заблудиться, попасть в тупик или же сломать себе шею. Однако этот беглец передвигался по селению так, будто знал здесь все как свои пять пальцев. Преследовавших его мужчин данный момент должен был озадачить и навести на определенные мысли, но им было не до того. Они хотели во что бы то ни стало настичь удирающего «незнакомца», чтобы намять ему бока и, в конце концов, прикончить, и не отставали от него ни на шаг. Там, где было можно, уменьшали разрыв. Прыгали через изгороди точно так же, как и он. Шмыгали в узкие зазоры между некоторыми хижинами. И были полностью поглощены удачным для себя исходом погони.

Махмед с самого начала не знал, заметили ли мужчины и лично вождь, что прятался именно он, а не кто-то другой. Гневные тирады Букабара он воспринял буквально как направленные в его адрес, то есть считал, что за ним гонятся не как за шпионом, а как за нарушителем священной традиции. Стоило ли в такой ситуации подавать голос и пытаться объясниться с преследователями, мальчишка не знал. Ему и хотелось это сделать, и одновременно терзало сомнение в целесообразности такого поступка. Когда же в его сторону полетел камень, который чуть не сбил его с ног, паренек решил продолжать хранить молчание. Бегущие следом мужчины называли всякими обидными оскорбительными словами, которые только можно было отыскать в местном наречии, но никто из них не окликал его по имени.

Преследование не прекращалось. Паренек был не на шутку напуган и ни за что на свете не хотел попасть в руки своих односельчан. Если ранее он собирался спрятаться дома, то теперь его намерения изменились. Махмед рванул на окраину деревни, как раз туда, где недавно был разбит лагерь беженцев, подспудно надеясь, что их плот остался на суше. Он бежал и на бегу возносил мольбы возможным и невозможным божествам, чтобы те простили его за обман взрослых и дали возможность спастись от погони. И какое же он испытал облегчение, когда увидел плот на том самом месте, где предполагал его отыскать. Недолго думая, мальчишка стал сдвигать его на воду. Преследователи приближались. На него, как и прежде, кричали, в его сторону летели камни и палки, но он ни на секунду не усомнился в принятом решении. Плот был уже на воде. Махмед запрыгнул на него, оттолкнулся от берега и поплыл прочь от острова. Пока преследователи достигли воды, плот и его новый «капитан» успели скрыться в темноте. Пометав наудачу камни, мужчины вынуждены были уйти с берега ни с чем. «Шпион» оказался ловчее и удачливее их.

Впрочем, сам «шпион» насчет своей удачливости мог бы поспорить. Действительно, он сумел уйти от преследования, но в результате оказался на неуправляемом плоту. Весла или шеста на нем не было, пришлось довериться воле случая. Дождь в очередной раз сделался более тихим, потоки воды успокоились. Махмед каждой клеткой ощущал физическую усталость. Напуганный и утомленный, он лег на плот, прикрыл глаза и уснул.

12

Все, кто находился ночью в католической миссии, приблизительно представляли картину случившегося бедствия. Об основной причине наводнения там лишь только догадывались. Ведь каким бы сильным ни был ливень, такого колоссального подъема воды он вызвать не мог. Это отлично понимали все. Узнать же что-либо по официальным каналам не представлялось возможным. Связи с Антре, как и с другими городами, не было ни ночью, ни утром. Священник, санитары, сестры принимали беженцев всю ночь и продолжали заниматься тем же с приходом рассвета. Русские помогали им во всем, в чем могли быть полезны. Из рассказов спасшихся от стихии людей здесь узнали, что много деревень было смыто «большой водой», и при этом беженцы поясняли, что имеют в виду отнюдь не дождь. По крупицам вырисовывалось общее представление о том, что же случилось на самом деле. И чем больше прибывало народу со своими собственными рассказами о бедствии, тем явственнее становилось, что виной всему разрушенная дождем дамба. Первым это предположил старлей Смирнов, хорошо помнивший карту местности. Выяснилось, что хлынувшим из разрушенной дамбы потоком воды не только смыло целые деревни вместе с жилищами, хозяйственными и культовыми постройками, но и были унесены практически все лодки. Нормальных плавсредств у прибывавших в миссию людей практически не было, они добирались сюда на чем попало. В лучшем случае в качестве транспорта им служили наспех сооруженные плоты. Кроме плотов, беженцы прибывали в одиночку на досках, реже – на автомобильных камерах, и вообще редко – своим ходом, то есть вплавь. Последнее легко объяснить – сделать заплыв на большое расстояние даже в нормальных условиях не так-то и просто, для этого нужны и сила, и ловкость, и элементарная натренированность, поэтому вплавь до миссии добрались лишь считаные единицы. Да и то это были жители деревень, которые располагались от нее сравнительно недалеко.

Русские, помогая принимать беженцев, не забывали о том, что перед ними стоит другая задача. Смирнову, Шелехову и Гаврилову нужно было заняться поиском пропавшей группы прапорщика Григорьева. А заодно отыскать и исчезнувшего майора Филдинга. Не было ни малейшего намека на то, остался ли в живых хоть кто-нибудь из пропавших. Однако надежду не теряли, полагали, что они, будучи военными, сумели бы справиться со стихией. Следовало начинать поиски. И все бы хорошо, да вот только отправляться в поисковый рейд на плоту или камерах от автомобильных шин было бы глупо. Ни один беженец в миссию не прибыл на лодке, а своих лодок здесь и подавно не было. Кто бы мог подумать, что расположенная на возвышенности католическая миссия когда-нибудь превратится в остров! В общем, с подходящими плавательными средствами было полное, как выразился старшина Гаврилов, «наличие отсутствия». Этот факт, впрочем, не означал, что россияне тут же опустили руки и забыли о своей задаче, наоборот, сидеть и ждать, пока вода уйдет, они не собирались.

Оставив Михаила с Мари, Алексей и Николай решили получше осмотреться в монастыре. Старлей был уверен – что-то полезное здесь все-таки должно найтись. Шелехов же продолжал помогать послушнице с приемом и распределением беженцев, а потом все же решил присоединиться к своим товарищам.

Найти Алексея и Николая оказалось довольно просто. Михаилу пришлось лишь задать парочку вопросов тем, кого он встретил по дороге. И если на родине говорили, что «язык до Киева доведет», то здесь впору было сказать: язык доведет до конюшни. Именно там и оказались его сослуживцы. Исходя из их оживленных реплик, можно было сделать вывод, что осмотр монастыря привел к какому-то результату. И, скорее всего, этот результат был положительным.

– Что вы там нашли? – спросил лейтенант, заходя в конюшню.

– А ты сам посмотри! – не скрывая радости, указал на стоявший в конюшне автомобиль Смирнов.

– Не может быть! – воскликнул пришедший. – Это что? Старый внедорожник?

– Как видишь, – не переставал излучать радость Алексей.

– Это старый французский плавающий джип «Мехари», – принялся пояснять Николай, который уже успел проверить и исправить машину. – Чем-то напоминает советский «ЛуАЗ». Ну, такую микролитражку-внедорожник, которую в народе называли «луноходом». Только у французского аналога в отличие от советского еще и кузов пластиковый. То есть он более легкий.

– Да погоди же ты, – остановил его старлей. – Уверен, что Миша знаком с этой маркой французского автопрома.

– Ну, как знаком? – пожал плечами Михаил. – Слышал, что эта примитивная «цацка» без окон и дверей была раньше популярна в развивающихся странах из-за своей надежности и дешевизны. Вот так она здесь и оказалась. Правда, было это лет двадцать пять назад, ведь «Мехари» давно не выпускают.

– Ты прав, – утвердительно кивнул Смирнов, – с конца 80-х их выпуск прекращен. Но это не помешает нам использовать для выполнения своей задачи данный автомобильный артефакт. Тем более что он – полноприводная модификация модели, всегда отличавшейся очень хорошей проходимостью. Как раз то, что нам и нужно в условиях стихийного бедствия.

– Это, конечно, замечательно. – Радость в голосе Шелехова сменилась явным скептицизмом, он подошел вплотную к джипу и осторожно постучал ногой по покрышке. – Но вы так и не сказали, фурычит ли эта «француженка»? Или у нас тут, как у Пушкина, надежды юношу питали? И, кстати, по какому праву мы можем претендовать на это имущество католической миссии?

Старлей с легким недоумением посмотрел на него, пытаясь понять, шутит ли он или нет, и сказал:

– Остынь, Миха, разберемся со всем.

– Поломка есть, – вклинился Гаврилов, – но не страшная, при желании можно починить подручными средствами.

– Вот, – словно ожидая чего-то подобного, произнес старлей. – Что до имущественных прав, то я уже перекинулся несколькими фразами с падре. Он сообщил, что машина принадлежала предыдущему священнику, но тот ее оставил здесь без каких-либо претензий. Теперешнему же она и вовсе не нужна, он даже не знал, на ходу ли автомобиль. Зато разрешил нам им воспользоваться. Кстати, в том числе и потому, что мы здесь не только околачиваем груши известным местом, но и помогли принять беженцев. Так что пора на время прекратить разглагольствования и вместе взяться за ремонт.

Сказано – сделано. Миротворцы были кровно заинтересованы в том, чтобы дать джипу вторую жизнь. Инструментов в машине не нашлось. Чтобы найти хоть что-то подходящее, пришлось обежать весь монастырь и собрать необходимые инструменты буквально по крупицам. У кого-то гаечный ключ, у кого-то кувалду, у кого-то еще что-нибудь полезное. В результате был собран не идеальный, но довольно функциональный набор. Приступили к ремонту, первоначально посоветовавшись. «Все-таки одна голова хорошо, а коллективное бессознательное никто не отменял», – напомнил Смирнов излюбленную шутку своего давнего преподавателя психологии. Нельзя сказать, что работа по ремонту джипа была из числа легких. Приходилось применять и грубую силу, и смекалку, гибко сочетать все это, пока наконец ремонт не был закончен.

– Ну, что? Кажется, готово, – прошептал старшина, оглядывая результат работы со стороны.

– Креститься надо, когда кажется, – не преминул подколоть его Шелехов.

– Да, тут самое место креститься, – усмехнулся тот и сразу же добавил: – Особенно возле послушницы Мари.

– Ай, Коля, прекрати эти намеки, – полушутливым тоном ответил Михаил, передавая сослуживцу канистру с топливом.

Топливо было осторожно залито в бак. За руль сел лично старлей Смирнов. С замиранием сердца он проделал все необходимые операции, и джип завелся! Они чуть не заорали от ликования. Алексей попросил немного унять эмоции и открыть шире ворота конюшни. «Мехари» тронулся с места, и Смирнов осторожно выгнал его на улицу. Сделав несколько кругов по площадке, прилегавшей к конюшне, он заглушил мотор. Джип работал отменно. Оставалось лишь собрать необходимые вещи и отправляться в водный путь. И священник, и другие участники католической миссии были немало удивлены, когда увидели, что старый внедорожник оказался на ходу. Они не могли поверить своим глазам, так как считали стоявшую в конюшне машину не более чем ненужным хламом, избавиться от которого попросту не доходили руки. И тут такое чудо. Отец Пьер, разрешая русским взяться за починку джипа, даже и представить себе не мог, что затея увенчается успехом. Возможно, сейчас, после ремонта, машина пригодилась бы и для нужд миссии, однако падре был человеком слова и отменять свое обещание не собирался. Русские миротворцы отлично помогли миссионерам в приеме беженцев и действительно заслужили награду. Пусть и в виде старого «Мехари». К тому же священник понимал беспокойство миротворцев по поводу их пропавших незадолго перед наводнением коллег, посему благословил их поиски, пожелав им удачи. Русские решили не брать с собой все имевшееся в их распоряжении оружие и боеприпасы. Как-то сразу возникла мысль оставить часть снаряжения в монастыре, а конкретно на сохранение послушнице Мари, которая охотно согласилась. Миротворцы загрузились в джип, осторожно спустились на воду и поплыли прочь от новообразованного острова в надежде отыскать своих товарищей и «огненный шар». Поиски предстояли нелегкие.

13

Некоторые населенные пункты, оказавшиеся в зоне стихийного бедствия, не были смыты водой полностью, а частично уцелели. Так, от одной из деревень остался лишь небольшой островок. Его площадь едва дотягивала до сотни квадратных метров, тем не менее для местных этот участок суши стал своеобразным спасательным кругом. Безусловно, не всем жителям этой деревни удалось спастись в то время, когда бушевал проливной дождь, а бурные потоки воды неистово хлынули из размытой дамбы. Но часть сельчан сумела избежать смерти. Они попытались сделать все возможное, чтобы оставшийся над водой клочок земли послужил им, и, рискуя жизнями, принесли сюда свои нехитрые пожитки и съестные припасы. Ведь никто не мог сказать, когда вода уйдет и уйдет ли вообще. Уцелевшие готовились к любому варианту развития событий, однако подспудно все-таки надеялись на лучшее. И то, что не все припасы оказались во власти незримых духов дождя и водной стихии, продлевало жизнь этих самых надежд. Спасшиеся воздавали хвалу своим божествам и благодарили за избавление от смертной участи. И все же, отнюдь не от сверхъестественных сил зависела дальнейшая судьба этих людей.

Сельчане в очередной раз справляли обряд коллективной молитвы. Первобытная вера вкупе со страхом снова и снова подталкивала их к этому. Молились о приходе помощи, о том, чтобы не погибнуть… И вот в самый разгар обрядовых действий вдалеке послышался гул. Жители невольно обернулись на эти звуки. Если кто-то и сомневался, то с каждой секундой сомнения таяли, ибо становилось яснее ясного – где-то там движутся моторные лодки. А вскоре они увидели, как несколько плавательных средств этого типа на всех скоростях мчатся к островку. Пораженные сельчане переглянулись, не скрывая радости. Их мольбы возымели эффект, и помощь, о которой они просили у своих богов, оказалась реальной, так сказать, обрела плоть. Люди радостно подбегали к кромке берега и махали руками, приветствуя приближающиеся моторки.

Однако, чем ближе оказывались лодки к острову, тем более настороженными становились некоторые из «островитян». Что-то в этих двух мчащихся плавсредствах было не так. Первым забил тревогу один из мальчишек. Ему не так давно доводилось посещать школу при одной из гуманитарных миссий, и там, кроме всего прочего, он научился различать символику международных и местных спасательных служб. На приближавшихся к острову моторках ни одного из известных ему знаков либо флажков не было. Опознавательные знаки на них отсутствовали в принципе. Парнишка обратил на это внимание взрослых мужчин, в том числе и того из них, кто принял на себя функции вожака. Мужчины не стали его слушать, полагая, что тот все придумывает. «Ну и что с того, что на лодках нет знаков? – пожимал плечами новый вожак. – Если всю саванну затопило, то спасатели могли взять любые лодки». Когда же мальчик заявил, что неплохо бы взять для встречи «гостей» одно из уцелевших ружей, его обругали и заставили уйти на другой край островка, чтобы не омрачал праздник. Однако праздник омрачился сам собой.

Сельчане продолжали радостно прыгать и размахивать руками. Когда лодки приблизились к острову на расстояние выстрела, один из «спасателей» в первой моторке вскинул винтовку с оптическим прицелом и буквально через несколько мгновений нажал на курок. «Островитяне» сразу и не поняли, что произошло. Один из их собратьев, прыгавший и махавший, как и все, вдруг рухнул на землю. Все, кто был рядом, устремились к нему, желая выяснить, что случилось и при необходимости помочь, но в помощи тот уже не нуждался – в районе сердца зияла страшная кровоточащая рана. Это открытие всполошило народ. Недавнее ликование сменилось невероятным по своей силе страхом. Многие сожалели, что не послушали парнишку. Когда мужчина, который все-таки решился взяться за ружье, сразу же был застрелен снайпером, людей на островке охватила настоящая паника. Хотелось укрыться от неминуемо надвигающейся опасности. Но скрыться было негде, по сути, все сельчане были как на ладони! На моторках к острову подплывали головорезы Тумани.

Бандиты остаются бандитами, невзирая на время года, изменения в погоде или чрезвычайное положение. Это доказывают многочисленные примеры из далекой и близкой истории. Не стала исключением и банда Тумани. Как только полевой командир понял, что за счет бедствия можно хоть чем-то поживиться, он отдал своим подручным соответствующий приказ. Те попрыгали в лодки и принялись рыскать по затопленным просторам, словно стервятники. Им было совершенно наплевать на то, что население терпит бедствие. Для них главным оставалась добыча, причем любая – от безделушек до съестных припасов и оружия. Главарь дал им «добро» буквально на все. И то, что снайпер с лодки застрелил двух сельчан, не было обычной самодеятельностью обнаглевших «шестерок». Как не было самодеятельностью и все остальное, что учинили бандиты, ступив на островок.

Моторки подплыли к суше вплотную. Вооруженные головорезы с криками выбежали на берег, держа перепуганных сельчан на прицеле. Возле лодок в качестве охранника остался один из бандитов, они боялись, что кто-то из местных уведет лодки или же причинит им непоправимый вред.

Бандиты вели себя развязно. Чувствуя себя здесь настоящими хозяевами, забирали все, что могло им пригодиться. Местный вожак не мог молчаливо согласиться с грабежом, который совершали чужаки, и попытался их образумить, остановить увещеваниями. Однако все это было бесполезным сотрясанием воздуха. От вожака отмахнулись, как от назойливой мухи. Он получил удар наотмашь по лицу, за которым последовал удар прикладом в затылок. Окровавленный мужчина упал на землю, проклиная всю свору головорезов и того, кто их сюда отправил. Даже не зная в полной мере здешнего диалекта, бандиты по интонации уловили общий смысл его слов, и один из них, подойдя к вожаку, выхватил пистолет и без каких-либо предисловий выстрелил ему в затылок. «И так будет с каждым, кто попытается нам сопротивляться! – вскричал упоенный вседозволенностью палач. – И неважно, как вы попытаетесь нам перечить – делом или словом, участь вам будет одна – пуля в голову!»

Казнь вожака привела людей в ступор. Мысли о сопротивлении были пресечены в корне. Бандиты теперь смогли забирать все, что хотели, даже когда стали уводить подростков, которые должны были влиться в ряды «войска» Тумани, никто из сельчан не шелохнулся. Да что там подростки! Вскоре вся эта разнузданная бандитская братия обратила свои взоры на местных девушек и стала хватать их, но и на этот раз никто из местных даже бровью не повел! Какие уж там попытки к сопротивлению! Девушки принимали бесчестье как данность, боясь быть убитыми. Единственным способом выразить свое возмущение происходящим были их слезы.

Головорезы удовлетворяли свои похотливые желания, открыто насмехаясь над жертвами. Казалось, что все вот так и закончится. Однако откуда ни возьмись появился еще один подросток, которого чужаки почему-то не сумели ранее отыскать на этом клочке суши. Это был тот самый паренек, пытавшийся предупредить взрослых о приближении опасности. В руках у него был лук, снаряженный стрелой, на боку висел колчан с еще несколькими стрелами. Прежде чем пришельцы опомнились, он выпустил первую стрелу, и она угодила прямо в шею палачу. Бандиты схватились за оружие. Но парнишка успел натянуть на тетиве другую стрелу и отправил ее в сторону снайпера. Стрела попала ему в грудь, застряв в грудной клетке. Третью стрелу мальчишка выпустить не сумел. На него обрушилась огненная мощь всего оружия, имевшегося в руках у головорезов Тумани. Подросток упал как подкошенный. Бандиты хотели обрушить свой гнев на остальных жителей деревни, однако раздавший вдалеке гул моторов заставил их бросить это намерение. Вероятность появления здесь любых спецслужб была ничтожна мала, но все же полностью отметать ее не стоило. Они быстро перенесли всю добычу на лодки, увели туда плененных подростков, напоследок подожгли одну из немногочисленных уцелевших здесь лачуг и быстро поплыли прочь, взяв курс на свой лагерь.

14

Махмед проспал на плоту весь остаток ночи. Его сну не помешал ни дождь, который несколько раз накрывал собой плот на пути его следования, ни то, что плот двигался по воде сам по себе и иногда сталкивался с кронами деревьев. Помимо того, что он мог от таких столкновений перевернуться, кроны таили в себе и другую опасность, там запросто могли прятаться спасшиеся от наводнения хищники семейства кошачьих, для них мальчишка был бы неплохой добычей. Однако пареньку несказанно повезло. Плот нигде не застрял, не перевернулся, а хищники оказывались на таком приличном расстоянии, что прыгать на плавсредство просто-напросто не решались.

Махмед подскочил и несколько секунд пытался сообразить, где находится и почему. Разум постепенно прояснялся, и он вспомнил события минувшей ночи и то, как был вынужден бежать от своих же односельчан, посчитавших его шпионом. Мальчик осмотрелся. Вокруг была вода, над которой клубился туман. Где-то он был очень густым, а где-то не очень, местами можно было увидеть торчащие из воды верхушки деревьев. Паренек сразу понял, какая опасность может оттуда исходить, и поблагодарил почитаемых в его племени духов за то, что уберегли его от лютой смерти.

Плот продолжал медленно двигаться в неизвестном направлении. Махмед лишь попытался слегка изменить его, чтобы не застрять в кронах деревьев, при этом использовал подвернувшуюся палку. Поорудовав ею, он понял, что за сутки серьезно обессилел. Следовало срочно подкрепиться, в противном случае он очень быстро утратил бы остатки сил и в случае чего не сумел бы оказать хоть какого-нибудь сопротивления. Неважно кому – хищникам из семейства кошачьих или стервятникам из семейства разбойничьих.

Как оказалось, на плоту был сооружен небольшой шалаш. Ночью паренек его не заметил, а сейчас двинулся туда, чтобы проверить, нет ли там съестных припасов. Заглянув в шалашик, он едва не вскрикнул. Там лежала девочка приблизительно его возраста. Он сразу определил, что она не из числа односельчанок, своих сверстниц в деревне он знал хорошо. Видимо, это была одна из беженок, которая в момент его бегства по случайному стечению обстоятельств оказалась на плоту. Махмед осторожно потрепал ее по плечу, пытаясь разбудить. Девочка тут же открыла глаза и приподнялась, недоуменно глядя на своего сверстника.

– Что такое? Ты пришел меня разбудить? А где мои родственники? – спросила она.

– Понимаешь, тут такое дело… – стараясь подобрать слова, заговорил мальчишка и попытался объяснить ситуацию.

Девочка по имени Малика сначала даже не поверила всему. Ей пришлось выйти из шалаша и лично убедиться, что они плывут на плоту по затопленной водою саванне. Она почти сразу успокоилась. То, что произошло в этот отрезок ночи, было для нее отнюдь не самым страшным. Ведь ранее, еще до прибытия в Махмедову деревню, на глазах девчонки погибли ее родители. Она видела, как утонула мама, как смытой с дома крышей накрыло отца. А вот что случилось с ее братьями и сестрами, Малика не знала, однако причин для оптимизма у нее не было. Девочка и сама уже тонула, но проплывавшие мимо односельчане заметили ее и вытащили из воды. Именно с ними она и прибыла в деревню, возле которой вождь Букабар разрешил им разбить лагерь. Далее девочка объяснила, что ей принесли пиалку с каким-то напитком, выпив который она погрузилась в сон, и больше ничего не может вспомнить.

– Ну, понятно. Это все сонное снадобье. Ты просто заснула и проспала до тех пор, пока я не разбудил тебя, – прокомментировал Махмед, указывая на лежавшую в шалаше чашку.

Малика не стала выспрашивать, зачем местным пришло в голову поить беженцев сонным зельем, ей очень хотелось есть.

– У тебя нет ничего пожевать? – смущенно спросила она.

– Да откуда! – воскликнул Махмед. – Я думал, что в шалаше хоть кусочек хлеба найдется.

– Там точно ничего нет, – грустным голосом сообщила она. – Что же будем делать?

– Не переживай. Я что-нибудь придумаю, – промолвил в ответ паренек, ощущая себя взрослым заботливым мужчиной.

Казалось бы, что мог придумать подросток, оказавшийся в подобной ситуации? Тут и не всякий взрослый нашелся бы. Но Махмед пообещал и был готов свое обещание сдержать. Он осмотрелся. Туман по-прежнему клубился над водой, и видимость была не очень хорошей. Мальчишка пытался высмотреть, нет ли на верхушках деревьев чего-нибудь подходящего для еды. Он полагал, что там могут быть либо плоды, либо птичьи гнезда с яйцами. Какая-никакая, но все-таки еда. Однако из-за тумана даже сами кроны едва различались, не говоря уже о каких-то более мелких деталях. Паренек взял в руки палку и подошел к краю плота. Малика подумала, что он попытается пригнать плот к одному из торчащих из воды деревьев, но Махмед поступил иначе. Он остановился на месте и замер, внимательно поглядывая на воду вблизи плота. Палку при этом он держал приподнятой, словно на изготовке для нанесения удара. Малику это слегка удивило, и она не преминула спросить:

– Что ты делаешь?

– Тсс, – только и прозвучало в ответ.

Девочка затихла. Повисло молчание, которое растянулось на несколько минут. Махмед по-прежнему стоял с палкой и смотрел на воду возле плота. И когда Малика уже устала наблюдать за ним, он резко ударил палкой по водной глади и воскликнул:

– Да! Я попал!

– Куда попал? Объясни, пожалуйста, – попросила ничего не понимающая Малика.

Но Махмед объясняться не спешил. Он бросил под ноги палку, а сам резко опустился вниз, опустив руки в воду.

– Подержи меня за ноги! – попросил он девочку.

Она быстро рванула к нему и ухватилась за лодыжки. Махмед высунулся с плота и начал перебирать руками в воде. Через минуту он выпрямился, держа в руке довольно крупного водоплавающего грызуна. Именно его подросток с завидной выдержкой и высматривал, чтобы оглушить палкой.

– Ты готовить умеешь? – спросил он, повернувшись к Малике.

– Конечно, умею, – поспешила заявить спутница и неодобрительно посмотрела на него: – Неужели ты думаешь, что в нашей деревне девочки моего возраста не в состоянии приготовить поесть?!

– Нет, я так не думаю, – улыбнулся Махмед и тут же добавил: – Эту крысу надо приготовить прямо сейчас, иначе она быстро протухнет. Я сниму шкуру, разделаю тушку, разведу костер, а за готовку отвечаешь ты. Пойдет?

– Пойдет, – спокойно ответила Малика, указала место на плоту, где можно было развести огонь, и уточнила: – А у тебя есть чем разжечь дрова?

– Есть, – уверенно промолвил мальчишка и похлопал себя по карману. – Правда, за дровами придется плыть к торчащим из воды деревьям. Хоть сколько-нибудь веток да наломаем.

– В шалаше лежит небольшая охапка дров, – сказала Малика, – может, их и хватит.

Махмед решил проверить. Выяснилось, что дров было не так уж и много. Скорее всего, они бы очень быстро сгорели, а мясо грызуна так и осталось бы почти не пропеченным. Поэтому решили все-таки взять курс на ближайшее дерево, чья крона торчала из воды. Мальчик резво забрался на нее, Малика же осталась на плоту, держа в руках палку. Она хоть и выглядела хрупкой, но на самом деле была достаточно сильной. По крайней мере, ей не составляло труда поднять палку и не согнуться под тяжестью ее веса. Сперва Махмед ломал те ветки, которые получалось ломать, и сразу же бросал их на плот. Благо расстояние это делать позволяло. Однако не все ветки поддавались так просто. Он вдруг вспомнил, что в кармане лежит ножик, и стал орудовать с помощью него. Хотелось, чтобы веток было достаточно для приготовления добычи. Вдруг в стороне раздался шум. Оба подростка резко повернули головы. Рядом в тумане вырисовывались контуры кроны соседнего дерева, на которой явно кто-то был.

– Слезай! – поторопила сверстника девочка.

– Уже слезаю, – бросил в ответ тот и начал спускаться вниз.

И в это самое время из тумана выплыла тень. Она резко переместилась с кроны соседнего дерева на ту, где добывал дрова Махмед. Это оказался гепард, учуявший добычу. Махмеда как ветром сдуло. Хищник метнулся за ним. Девочка, несмотря на страх, махнула палкой и встретила прыгнувшего в направлении плота зверя довольно сильным ударом по морде. Гепард рухнул в воду, увязнув в ветвях, скрывавшихся под водной гладью. Паренек, оказавшись на плоту, перенял палку у своей спутницы и оттолкнулся ею от дерева. Нужно было срочно отплыть подальше от этого места. Хищник рычал и дергался, пытаясь вырваться из временной ловушки. Подростки лишь наблюдали за ним, чувствуя облегчение от того, что расстояние между зверем и плотом неминуемо увеличивается.

С разведением костра проблем не возникло. Махмед все сделал очень грамотно и аккуратно. Добычу, несмотря ни на что, взялась разделывать сама Малика, пекли они мясо добытого грызуна уже вместе. Паренек не забыл поблагодарить спутницу за то, что защитила его от хищника. Она сказала, что благодарить не стоит, любой на ее месте сделал бы то же самое. В шалаше нашлось немного соли, и они несказанно обрадовались этой находке. Конечно, они бы съели добычу и без соли, но с ней было гораздо вкуснее. Когда мясо поджарилось, они разделили его поровну и принялись за еду, откусывая по маленькому кусочку. Трапеза сопровождалась неспешной беседой, начавшейся как бы сама собой. Им было интересно узнать о том, как каждый из них видит свое будущее.

– Я думаю, что нужно учиться и уезжать из этих диких мест, – призналась Малика.

– То есть ты не любишь свою родину? – без какого-либо подвоха, чисто из интереса спросил ее Махмед.

– Люблю, конечно. Но ты же сам видишь, что здесь происходит…

– Ты о чем?

– Обо всем. И об обычаях, и о природе, и о нищете. А уж про банды повстанцев даже и вспоминать не хочется… Когда родители были живы, я все мысли об учебе и переезде в городе отгоняла от себя, не решалась даже заикаться об этом. Меня бы неправильно поняли. У нас ведь все по старинке, девочки моего возраста уже замуж выходят, и мне это тоже грозило. Правда, мужа хорошего не находилось. Ну, то есть свататься приходили несколько человек, да мой отец давал им от ворот поворот, они его чем-то не устраивали. Но теперь ни отца, ни вообще близких родственников у меня не осталось. Это печально. И все же я попробую вырваться отсюда. Сначала в Антре, а потом, может быть, и в столицу. А вообще моя мечта – это Париж. Может, лет через десять я там и окажусь. Правда, не знаю, что я там буду делать, думаю, за десять лет придумаю.

– Ого! – восхищенно воскликнул Махмед. – У меня тоже похожие мысли возникали. С одной стороны, мне хочется пройти инициацию, чтобы стать полноценным мужчиной своего племени, но с другой, я уже понимаю, что это всего лишь обряд, который не прибавит мне настоящей взрослости. Да и взросление ведь не от обрядов происходит. Ну, и в остальном… Допустим, пройду я инициацию. Получу право заседать в собрании взрослых мужчин, стану правой рукой вождя. Может быть, когда-нибудь стану и самим вождем. Но зачем? Ради чего все это? Чтобы всю жизнь прожить в этой саванне, не видя мира? У меня и раньше такие вопросы возникали, но я не знал, как на них ответить. Мне они казались просто предательскими, мол, я предаю свой род, свою деревню, свое племя. Однако вот теперь услышал твои слова и понял, что я такой не один. Мне хочется узнать, что находится за пределами нашей саванны. Мне, как и тебе, хочется выучиться и уехать в город. Я хочу путешествовать, и не только по Африке, а по всему миру. Я хотел бы стать врачом. Или журналистом. Или футболистом. Или… – Он запнулся, а Малика задорно рассмеялась:

– Я так поняла, что тебе все равно, кем быть. Лишь бы быть известным и разъезжать по разным странам.

Махмед хотел ей что-то ответить, и в тот самый момент окрестная тишина была встревожена гулом лодочных моторов. Подростки сначала не могли понять, откуда именно исходит шум, но вскоре он сообразил, где именно шли моторки, тут же сорвался со своего места, поднялся во весь рост и принялся кричать, чтобы привлечь внимание тех, кто плыл на моторных лодках, надеясь, что это спасатели. Однако Малика, вскочившая следом, схватила его за руку и на полном серьезе попросила не кричать.

– Да что такое? Ты не хочешь, чтобы нас спасли? – с недоумением спросил он.

– Что-то я за все время ни одного спасателя не видела, – ответила девочка. – А вот вооруженных людей, которые называют себя повстанцами, видеть приходилось. Правда, до потопа. За пару дней до наводнения приплывали в нашу деревню по реке, как раз на моторных лодках. Это очень плохие люди. Заниматься спасением они явно не стали бы…

– Послушай, но это ведь не значит, что все, кто плавает на моторках, обязательно повстанцы, – попытался переубедить ее Махмед.

– И ты хочешь рискнуть? Но что будешь делать, когда на твой крик приплывет орава головорезов? Палкой мы от них не отмашемся. Ты понимаешь это?

– Да. Наверное, ты права, – согласился он, отказываясь от намерений привлечь к себе внимание плывущих на моторных лодках людей.

Подростки, не сговариваясь, в одночасье смолкли. Шум двигателей становился все более отчетливым, но нельзя было сказать, что моторки двигались прямо в сторону плота. Махмед, предположил, что лодки, скорее всего, шли под определенным углом и в какой-то момент должны были проплыть вдоль плота. Из-за тумана некоторое время нельзя было утверждать, насколько верным оказалось предположение. Впрочем, спустя несколько минут оно подтвердилось. Моторки прошли параллельно плоту на расстоянии не более 15 метров от него. Их очертания обозначались в тумане, и при желании можно было увидеть, что на них было много людей.

– Ты это видишь? – прошептал он. – Все-таки спасатели. Столько народу везут.

– Это повстанцы и их пленники, – хладнокровно пояснила Малика. – С нашей деревни они тоже взяли «налог» людьми. Кстати, в основном подростков захватывают.

– Ничего себе, – возмутился мальчишка и снова умолк.

Лодки головорезов Тумани с захваченными крестьянами проплыли мимо и скрылись в пелене тумана. Плота и его пассажиров никто из бандитов не заметил. Поняв это, подростки облегченно вздохнули, угроза быть захваченными в плен миновала. Девочка не стала объяснять, какая судьба ожидала бы ее лично, напади повстанцы на плот. Правда, Махмед был смышленым и сам догадывался, чем бы это все обернулось.

15

Группа Смирнова плыла на «Мехари» ориентировочно в тот район, где пропали их сослуживцы. Туман, который первоначально сильно мешал поискам, постепенно рассеялся. Намеков на новый проливной дождь природа пока не давала, хотя они прекрасно знали, что в сезон дождей от подобной напасти все равно никуда не деться. Хорошо бы завершить поиски до начала нового ливня. Но даже если он вдруг и начнется, свой рейд они сворачивать не стали бы, в противном случае поиски и сослуживцев, и «огненного шара» растянулись бы на непростительно долгое время. Поэтому плыли, надеясь на скорую удачу и в одном, и в другом.

Оружия при себе у них было не так много. Крупнокалиберный пулемет пришлось оставить в католической миссии. Сделали это не потому, что не нуждались в таком весомом аргументе при любом споре, просто элементарные расчеты показывали, что микролитражка не смогла бы его выдержать.

Уровень воды упал, но не настолько, чтобы можно было говорить о серьезных изменениях в этом плане. За спиной остался не один километр пути, однако маленькому отряду не удалось обнаружить ни единого следа, который бы подсказал им местонахождение их товарищей или английского майора, не говоря уже о рухнувшем в этих краях спутнике. На многие километры вокруг царила вода. О том, что эта территория является саванной, напоминали лишь заросли и деревья, торчавшие из воды.

– Мы ищем практически наобум, – сказал Шелехов. – Так можно долго искать и ничего не найти. Только топливо сожжем. Как назад тогда возвращаться будем?

– Не нервничай, Миша, а то морщины появятся и молоденькие монашки перестанут тебя любить, – шутливым тоном ответил Смирнов. – Топливо под контролем. Точку невозвращения постараемся не пересекать. А даже если бы и пересекли, то все равно нашли бы способ вернуться в католическую миссию.

– Жаль все-таки, что пулемет с собой нельзя было взять, – произнес Гаврилов, управлявший внедорожником.

– Будет время, наиграешься еще с этой недетской игрушкой, – заметил ему на это старлей. – Лучше всего, конечно, без применения оружия с ситуацией разобраться, но, если мирных способов не найдется, я сразу тебе отдам приказ стрелять на поражение. Это касается и того оружия, которое у нас сейчас на руках, и того, что осталось под присмотром Мари. Сейчас же нам нужно определиться, куда отправиться дальше.

– И как мы определим? – поинтересовался лейтенант. – Спичку будем тянуть? Или есть другие варианты?

– Миша, ты же офицер, имеешь профессиональную военную подготовку, а задаешь такие детские вопросы, – выдал в ответ Алексей, и по интонации нельзя было понять, говорит он всерьез или же иронизирует.

– Ясно. Значит, разведка. Но непонятно, каким образом…

– Да что уж тут непонятного! – ухмыльнулся Смирнов. – Все очень просто. Вон из воды торчит крона дерева. Причем над уровнем воды она находится гораздо выше, чем большинство остальных. Понимаешь, к чему я клоню?

– Ты хочешь сказать, что там очень хороший обзор. Надо туда забраться и осмотреть окрестности, – на лету поймал мысль командира Шелехов.

– Именно!

– Лезть, конечно, я должен… Так ведь?

– Нет, Миша, ты останешься с Колей в машине, будете прикрывать меня в случае чего, – объяснил старлей.

Старшина направил «Мехари» в нужную сторону. Минут через пять группа достигла выбранной цели. Алексей внимательно осмотрел ветви дерева и выбрал место, где проще всего можно было взобраться наверх. Гаврилов подогнал машину к тому месту. Старлей из оружия прихватил лишь пистолет и нож, главным в данной ситуации орудием он считал бинокль. На «раз-два-три» подпрыгнул и ухватился за свисавшую над водой толстую ветку. Затем подтянулся и взобрался на нее. Прямо над ней была другая ветка, и он, воспользовавшись ею в качестве своеобразного перила, успешно прошествовал «в глубь» кроны, где ветки располагались очень близко друг к другу. Остальное было лишь делом техники – приноровиться к расположению веток и, будто по ступенькам, подняться по ним на самый верх. Высота над уровнем воды, по самым скромным прикидкам, составляла порядка 9—11 метров. Смирнов отлично справлялся с подъемом и предвкушал, как будет осматривать окрестности через оптику бинокля. Вскоре он устроился на самой верхушке дерева, криком сообщил своим напарникам, что все хорошо, и почти сразу взялся за бинокль. При этом снял его с шеи, даже не отдавая себе отчет в этом, видимо, его интуиция работала с опережением. И хотя было не совсем удобно, в левой руке он держал бинокль, а в правой крепко сжимал пистолет. Оставаясь в машине, Михаил и Николай держали наготове автоматы и «мониторили» прилегающую акваторию. Ничего подозрительного они не зафиксировали.

Едва старший лейтенант принялся изучать окрестность с помощью оптики, как слева вдруг раздался громкий шорох. Он резко обернулся, выставляя вперед руку с пистолетом, и на него тут же прыгнул притаившийся до поры до времени гепард. Это был тот самый зверюга, который уже получил в тот день по морде палкой и который жаждал крови любой ценой. Однако в этом ему снова не повезло, Алексей мгновенно нажал на курок, выпуская в хищника обойму. Гепард, как был в полете, так и рухнул на ветви. При этом сильно подмял их и расшатал настолько, что удержаться было нелегко. Плюс ко всему зверь все-таки успел долететь до стрелявшего. Последнему пришлось резко отпрянуть, чтобы не получить удар лапой или же не оказаться нос в нос с гепардом. В результате Смирнов не сумел удержать равновесия и полетел вниз. Благо бинокль не висел у него на шее и повязка не стала для него удавкой. Раненый, но все еще живой хищник рухнул вслед за ним. Напарники старлея с ходу не смогли понять, что происходит, думали, что командиру пришлось отстреливаться от человека. Когда же увидели, как падает Алексей, а следом летит гепард, изумленно переглянулись. Дальнейшее развертывание событий казалось им непредсказуемым. Они направили автоматы на воду, однако стрелять в хищника не спешили, ненароком можно было угодить и в Смирнова. Вскоре командир показался на поверхности, причем чуть в стороне от места, где барахтался зверь. И все же прикончить хищное животное семейства кошачьих и не задеть товарища было делом очень трудным и рискованным. Тем более что ситуация менялась с каждым новым мгновением. Гепард, учуяв, что неподалеку барахтается человек, ринулся к нему.

– А что, эти кошки умеют плавать? – удивленно спросил старшина, пытаясь прицелиться в хищника.

– Все дикие животные умеют плавать. Кошачьи тоже. Правда, не всегда любят. Этого просто нужда заставила, – ответил лейтенант, аналогичным образом стараясь держать автомат нацеленным на животное. Но стрелять по-прежнему было рискованно.

Смирнов тем временем трезво оценил ситуацию. Доплыть до «Мехари» так быстро, чтобы хищник не сумел его настичь, явно невозможно. Рвануть в сторону дерева – но все равно взобраться наверх не вышло бы, веток, за которые можно было схватиться, не наблюдалось. Нырнуть и уйти далеко в сторону не получилось бы, опять-таки из-за близкого расстояния между ним и приближающимся зверем. Оставался лишь один вариант – броситься навстречу гепарду. Старлей быстро вытащил припасенный нож и, крепко сжав его рукоятку, поплыл на хищника. Сослуживцам пришлось быть лишь пассивными наблюдателями, отчасти не верящими своим глазам.

Зверю необходимо было как-то держаться на воде. Инстинкт не позволял ему прекращать движения лапами, и уж тем более хищник не мог поднять одну из передних лап для того, чтобы ударить человека, поэтому норовил подплыть и ухватить зубами. Алексей увернулся от первого подобного выпада и подался чуть в сторону. Гепард по инерции плюхнулся мордой в воду. Этот момент и улучил старлей, чтобы ударить зверюгу ножом в голову. Удар получился скользящим. Хищник взревел, дернулся и попытался сомкнуть свои челюсти на руке человека. Тот, правда, оказался чуть более ловким – руку с ножом отдернул и отплыл на несколько метров назад. Разозленный гепард вскоре повторил свой выпад. Но Смирнову снова удалось обвести его вокруг пальца и отплыть еще на пару метров назад. Получалось, что он постепенно приближался к «Мехари».

– Что он делает? – изумленно спросил Гаврилов.

– Кажется, я знаю, что он делает… – сказал Шелехов и тут же добавил: – Смотри в оба! Скоро нам придется стрелять. – При этом что-то шепнул ему, на что старшина утвердительно кивнул головой.

И действительно, поняв, что так просто хищника не одолеть, Алексей решил заманить его в ловушку. Полагал, что товарищи сообразят, в чем смысл его действий. И он, и плывший за ним хищник приблизились к машине едва ли не вплотную. Он на этот раз лишь взмахнул ножом, чтобы привлечь внимание гепарда, сам же нырнул, чтобы скрыться под джипом. «Огонь!» – вскрикнул Михаил и начал стрелять по хищнику. Николай сделал то же самое. Стреляли прицельными одиночными, но, поскольку угроза для старшего лейтенанта миновала, целились не в зверя, а чуть выше, чтобы просто спугнуть, но никак не убивать гепарда. Зверюга и вправду испугался и поплыл прочь от машины. Старлей же успел к этому моменту вынырнуть с другой стороны. Но, прежде чем высунуться, голосом предупредил, что это он, а не очередной зверюга.

После принятия командира на борт было решено не задерживаться, а сразу завести двигатель и отправляться в дорогу. Путь частично подсказал Смирнов. Несмотря на то что в бинокль ему довелось смотреть не так долго, кое-что интересное он все-таки разглядел. Шелехова и Гаврилова на тот момент больше интересовало другое. Цел ли старлей, не получил ли каких-либо повреждений или ран в результате падения и последующего противостояния хищному животному? Выяснилось, что с ним все в порядке. Всего лишь несколько незначительных царапин да потерянный бинокль. Искать его не стали, а взяли курс в том направлении, куда указал Смирнов.

– Так что ты там успел высмотреть? – спросил Шелехов.

– Скоро увидите. Имейте терпение, – ответил тот, – уже немного осталось.

– Надеюсь, наша стрельба не привлекла к себе внимание какой-нибудь нечисти, – выдал старшина, следя за водной дорогой.

– Ты веришь в нечисть? – удивился старлей.

– Я имею в виду двуногую нечисть в человеческом обличье, вооруженную автоматами, – пояснил тот.

– Трудно сказать. Возможно, что слышать было некому. Хотя вот там, куда мы плывем… – интригующе заметил Смирнов.

– Что? Что там? Хватит уже темнить, в конце-то концов, – не выдержал Шелехов.

– Кажется, добрались, – сказал Гаврилов, кивая головой в сторону торчащих из-под воды зарослей.

Впрочем, не заросли он имел в виду. Те, по сути дела, ничем не отличались от других, уже виденных-перевиденных за время поисков. Но вот еще нигде не попадалось такое, чтобы среди зарослей возвышались на сваях строения. Правда, оно было лишь одно, что не отменяло необычности картины в целом.

– Ох, избушка на курьих ножках, – протянул Михаил, рассматривая строение.

– Только ножки у этой курицы скорее страусиные, – полушутя бросил Алексей, имея в виду приличную высоту свай.

– Погодите! – воскликнул вдруг водитель. – Мне кажется или оттуда действительно доносится музыка?

Все притихли. Несмотря на шум мотора, можно было расслышать звуки музыки. Да не просто музыки! Это был старый добрый рок 60—70-х годов! Данное открытие очень всех удивило. Если бы там звучали местные песнопения или шаманские заклинания, это понятно, но откуда здесь могла взяться классика рока? Сначала «Битлз», потом «Дорз», следом «Роллинг стоунз». Недоумению миротворцев не было предела. Хотелось побыстрее раскрыть эту загадку.

Гаврилов повел «Мехари» к странному строению, и вдруг оттуда один за другим прозвучали выстрелы. Причем неизвестный стрелок палил в воздух, словно предупреждал, что соваться сюда не стоит. Следом послышался грубый мужской голос, который отборной американской руганью призывал непрошеных гостей убираться восвояси. Слова вроде «фак» и «шит» преобладали в его длинных колоритных тирадах. За ними последовали ругательства на французском. Смысл всего, что незнакомец успел им адресовать, сводился к следующему: «Предлагаю вам, господа, развернуть ваш замечательный водоплавающий автомобиль и взять курс на далекие-предалекие края. В противном же случае, джентльмены, я оставляю за собой право воспользоваться своим ружьишком на полную мощь. Но знайте, что это будет стоить вашим благородным ягодицам нескольких лишних дырок. Будьте благоразумны, и никто из вас не пострадает». Причем на размышление он давал всего десять секунд и начал громко вести отсчет.

– Сумасшедший какой-то, – резюмировал Смирнов и обратился к старшине: – Отводи машину, а то еще и вправду этот псих начнет палить в нас. Кто же он такой?

– Ну, по крайней мере, мы знаем, что это явно не местный крестьянин и не боевик из банды Тумани, – высказал свои соображения Шелехов.

– Скорее всего, американец, – согласился с ним старлей. – Вот только что же он здесь делает? А Тумани, часом, не набирал наемников?

– Я об этом не слышал, – ответил Михаил. – Тумани за лишнюю копейку удавиться готов, так что вряд ли стал бы раскошеливаться на наемников. Может быть, этот фанат рока из какой-нибудь гуманитарной миссии?

– И часто ты видел представителей гуманитарной миссии, которые сидят в халупе на длинных сваях, слушают классический «психодел» и выстрелами из винтовки встречают случайных путников? – с иронией спросил командир.

– Никогда не видел, – согласился лейтенант. – Но и в зону подобного стихийного бедствия я ведь тоже раньше не попадал. Из-за этого наводнения у людей крыша поехала, как в прямом, так и в переносном смысле. Может, и с этим такая же история приключилась.

– Не знаю, не знаю, – покачал головой Смирнов. – Что-то мне подсказывает, что с этим сумасшедшим не все так просто. Но это мы обязательно выясним.

– Думаешь, что нам все равно стоит попытаться с ним потолковать? – недоверчиво проговорил Михаил.

– Не думаю, а уверен, – заявил Алексей. – Он из своего гнезда мог что-нибудь интересное видеть.

Николай тем временем успел развернуть внедорожник, имитируя полное отступление. Вдогонку из избушки донеслось громкое пожелание счастливой дороги. «Не в этот раз», – прошептал старлей и отдал прапору команду отдалиться от «резиденции этого психа» метров на пятьсот и заглушить мотор. Машина отдалялась, с каждым метром уходя под прикрытие кустов и торчащих из воды деревьев. Со стороны избушки рассмотреть джип было все труднее и труднее. На это Смирнов, в общем-то, и рассчитывал.

Когда обозначенный предел расстояния был достигнут, Гаврилов развернул «Мехари» и заглушил двигатель. Настало время воспользоваться прихваченными в монастыре веслами. Причем подойти к строению решили с другой стороны. Пришлось поднатужиться, но другого способа подойти к обиталищу неведомого любителя классики рока попросту не было. Миротворцы обошли стороной торчащие из воды заросли и кроны деревьев, держась от них на расстоянии 3–4 метров. Опасались, что может объявиться и прыгнуть им прямо на головы еще какой-нибудь хищник семейства кошачьих, поэтому и подстраховывались на всякий случай.

Наконец приблизились к строению на сваях. Оттуда опять звучала музыка, но на этот раз была уже какая-то другая запись. Миротворцы внимательно прислушались.

– Что-то до боли знакомое, – задумчиво проговорил Шелехов, пытаясь вспомнить.

– Да уж, знакомое. Не то слово, – подтвердил Смирнов, – это же «Пинк Флойд». А композиция называется «Дым над водой».

– Так этот сумасшедший решил тематическую дискотеку устроить?

– Ага, точно. Вода есть, а где же дым? – вклинился в разговор Николай.

– А вот и дым, – сказал старлей, втянув несколько раз носом воздух. – Неужели не чувствуете?

– Елки-палки, это что? «Трава», что ли?

– Она самая, – подтвердил командир и посмотрел на своих сослуживцев: – Что делать-то будем? Есть предложения?

16

Как уже было сказано ранее, стихийное бедствие практически не коснулось лагеря боевиков. О том, что начавшийся сезон дождей успел натворить несказанных бед, здесь знали лишь сами боевики и их главарь. Пленникам об этом не сообщалось. Те только по обрывкам подслушанных фраз догадывались, что ситуация может быть не совсем обычной, однако сути этой необычности так и не сумели уловить. С подачи Филдинга было решено, что бандиты поминают лихом дождь по каким-то своим причинам. Главная версия заключалась в том, что погода могла смешать головорезам карты и сорвать какой-нибудь рейд или другое преступное деяние. Пленники не знали, что база боевиков со всех сторон окружена водой, поэтому обдумывали план побега, исходя из того, что место их пленения – всего лишь часть саванны, что из лагеря можно попытаться удрать «на своих двоих». И уж в любом случае никто из них не мог предположить, что для удачного побега им обязательно нужны лодки или плоты.

Разговоры полушепотом продолжались. Говорили о возможности побега, затрагивали и другие моменты. Так, Григорьев признался Филдингу в том, что на него почти не действуют колдовские практики вуду. Англичанин удивился и уточнил, почему же тогда Григорьева притащили после допроса таким изможденным. Ответ был один: «Я решил их разыграть, чтобы они от меня отстали». Какой-то резон в этом был, и майор это признал, но вместе с тем напомнил, что любые игры с Тумани опасны.

– Если он узнает, что его водили за нос, да еще в том, что касается вуду, то разозлится не на шутку, – сказал британец.

– А мы ему не будем об этом сообщать, – стал отшучиваться Виктор. Он предполагал, что английский миротворец заговорил о вероятном гневе Тумани лишь потому, что не мог отойти от тех избиений, которые обрушились на него во время допроса. С другой стороны, Филдинг на удивление скоро пришел в норму. Нельзя сказать, что в результате того допроса его сильно покалечили. Все пленники видели, как он истекал кровью, однако восстановить свои силы мистер Филдинг сумел довольно быстро. Русские миротворцы сравнивали этот феномен с его картежным мастерством и умением побеждать в карточных играх. Сам он от подобного рода сравнений не открещивался, но и ничего лишнего по поводу своего стремительного выздоровления говорить не стал. Между тем для охранников и он, и Григорьев оставались больными и немощными. Майор и старшина договорились, что перед охранниками будут вести себя соответствующим образом. Ни у кого из бандитов не должно возникнуть даже тени сомнения в том, что оба пленника не могут оправиться от пыток. Казалось, что им это удалось, по крайней мере, охранники при случае грозились повторить экзекуции и для англичанина, и для русского. Правда, далее угроз дело не доходило, из чего Григорьев сделал вывод, что Тумани не уполномочивал охрану осуществлять подобные действия.

Пленники не дремали. Они улучали каждый удобный момент для того, чтобы подготовиться к побегу. То, что побег должен все-таки осуществиться, не вызывал сомнений у Филдинга и русских. Нельзя сказать, что у них имелся какой-то четкий план, скорее, общее видение того, каким образом его можно осуществить. Сошлись на том, что на первом этапе необходим трос или веревка. Заполучить в полноценном виде или одно, или другое было абсолютно нереально, пленников никуда не выпускали. А пытаться договориться с кем-то из охранников за обещание последующего вознаграждения смысла не имело. Может быть, при каких-то других обстоятельствах подобные попытки и могли бы принести успех, но только не в лагере боевиков, где находился сам Тумани. Приходилось размышлять, осматриваться и придумывать то, что придумать было не всегда просто. Казалось бы, очевидная вещь – перекрытия клеток, где держали пленников, были скреплены веревками. Но внимание на них обратили не сразу, а когда обратили, то стали колебаться – стоит ли их разматывать. Одна такая веревочка сама по себе мало что решала. Нужно было связать между собой как минимум три такие веревки. На практике это означало, что три перекрытия оказались бы ослаблены. Причем это могли быть лишь те перекрытия, которые находились не под носом охранников. Если бы действительно пришлось размотать сразу три веревки, то клетка наверняка дала бы крен, и часовые заметили бы это прежде, чем пленники попытались бы хоть что-то предпринять. Не говоря уже о конкретном побеге. Пришлось думать, думать и еще раз думать. В конце концов придумали, как выйти из положения, оставаясь незаметными. Пленники все-таки размотали одну из веревок, скреплявшую перекрытие. Охранники их не заметили. Затем с одной боковой части была скручена колючая проволока. Позже то же самое было проделано с «колючкой» на другой стороне клетки. Времени на это ушло немало. Ведь часовые то и дело обращали свои взоры на нее и заточенных в ней людей. Однако все равно цель была достигнута. Из веревки и двух кусков колючей проволоки сделали некое подобие троса. Причем и на одном, и на другом его конце специально закрутили петли. Да так закрутили, чтобы те при серьезной нагрузке развязались не сразу. Как только это было сделано, пришло время следующего этапа…

Затея с проволочными петлями возникла неспроста. Дело в том, что неподалеку от клетки, где держали захваченных боевиками людей, стоял грузовой автомобиль, причем стоял задней частью к ней. Можно сказать, что именно это его положение и стало отправной точкой в возникновении идеи будущего побега. Пленникам в который уж раз пришлось постараться, чтобы не попасться на глаза охраны. Новая задача была не такой уж и простой, как кому-то могло бы показаться. Один конец с петлей следовало набросить на фаркоп грузовика. Сделать это незаметно и неслышно стало для пленников первостепенной задачей. С первого раза добиться желаемого результата у них не получилось. Впрочем, как и со второго, и с третьего, и с четвертого… Пришлось повторять попытки множество раз, прикрывая друг друга, придумывать способы усыпления бдительности часовых, чтобы отвлекать их внимание от участка, где стоял грузовик. Все эти старания не пропали даром, в конце концов они дали желаемый результат. Второй конец «троса» пленники закрепили на одну из несущих подпорок. Насчет выбора подпорки спорить не стали, все решилось, исходя из длины «троса». Закрепив петлю, узники разместились по местам. Все, что можно было сделать в тех условиях, они сделали. Теперь оставалось лишь ждать, когда грузовик поедет и, снеся подпорку, потащит за собой часть решетки. Этот момент был обговорен со всеми пленниками. В случае осуществления замысла первыми должны были выбежать из клетки военные, для того чтобы напасть на ошарашенную охрану, обезвредить ее и завладеть оружием. Остальные же пленники, из числа местного люда, должны были разбегаться куда глаза глядят.

Естественно, вся эта затея с побегом предполагала один важный момент. Все должны были держаться вместе и ничем не выдавать боевикам намерение бежать. Казалось, что предателя среди заключенных быть не должно, однако, когда все было готово и нужно было дождаться отъезда грузовика, один из местных стал вести себя очень странно. Суетился, бросал взгляды в сторону охраны, даже порывался подойти ближе. В какой-то момент даже попытался что-то крикнуть, явно адресуя свой крик часовым. Майор Филдинг, находившийся неподалеку, успел на это отреагировать. Едва странный тип раскрыл рот, англичанин схватил его и зажал ему рот ладонью. Григорьев бросил на них встревоженный взгляд, быстро оценил ситуацию и сразу же сымитировал громкое чихание. Причем «чихнул» три раза подряд. Охранники, ясное дело, обратили внимание на шум. Но одно дело, если бы это был крик, а другое – чихание. «Эй, ты, русская свинья, прикрой свое хлебало рукой! Не хватало еще, чтобы ты нам заразы какой-то своим чиханием принес!» – подчеркнуто грубо проговорил один из часовых. Прапорщик изобразил покорный кивок и прикрыл лицо ладонью, будто повиновался.

Филдинг, находившийся за спинами других пленников, продолжал держать неудавшегося крикуна. Тот почти не дышал, но проверить, жив он или мертв, не успели. В кабину грузовика заскочил один из боевиков, двигатель заработал, и машина стремительно сорвалась с места. Узники с напряжением следили за этим, надеясь, что самодельный «трос» выдержит, и когда он полностью натянулся и не лопнул, большинство с облегчением вздохнули. Тут же послышался грохот – подпорка, как и предполагалось, была сорвана, а вместе с ней отлетела и часть решетки.

Водитель, ничего не понимая, продолжал ехать. Охранники, ошалев от неожиданности, повернули свои головы на раздавшийся шум и рванули в сторону образовавшегося пролома. Оттуда уже выбегали пленники. Местные сразу брали влево, миротворцы же бросились навстречу часовым. При этом открылась одна особенность поведения последних – они стреляли лишь по местным, в захваченных военных даже не целились. Григорьев отметил это для себя, догадываясь, что такое поведение могло быть следствием некоего особого распоряжения Тумани. И хотя определенности в этом у него не было, данное обстоятельство все же было на руку военным, по крайней мере, шансы на то, что их расстреляют в упор, резко понижались.

Кто-то из боевиков пытался докричаться до водителя грузовика, чтобы тот дал резкий задний ход и заблокировал проем. Но поздно, все узники уже оказались снаружи. Тем не менее шофер внял крикам и направил автомобиль к образовавшемуся проему. Миротворцы, воспользовавшись ситуацией, похватали палки и ринулись к кабине. Водитель не был готов к такому повороту событий и свое личное оружие попросту достать не успел. Его за шкирку вытащили из кабины, и Виктор несколькими умелыми приемами вырубил его. Затем обшарил карманы и обнаружил пистолет. Это то, что было нужно. Автомобиль тем временем служил беглецам своеобразным щитом. Но это был не многотонный грузовик, а один из более легких аналогов, на что Филдинг обратил внимание своих «коллег», и те, не сговариваясь, принялись раскачивать машину. В конце концов грузовик был завален на бок. Военные пытались найти спички или зажигалку, чтобы устроить огненно-дымовую завесу, но ни того, ни другого не нашлось. Да и охранники уже вышли из оцепенения и попытались прорваться к миротворцам. При этом Виктор отчетливо услышал донесшийся со стороны постройки, где его допрашивали, приказ: «Военных брать живьем!» Это подтвердило его прежние догадки.

Часовые и еще несколько боевиков, присоединившихся к ним, обогнули лежащий грузовик, и противостоящие друг другу стороны схлестнулись в рукопашном бою. Это не было ни боксом, ни карате, ни каким-то еще единоборством. Больше всего схватка напоминала бои без правил. Да и какие здесь могли быть правила! Военных, по сути, ничего не сдерживало. Они месили и «гасили» боевиков по полной программе, при этом использовали все, что только попадалось им под руки, начиная от обломков клетки и заканчивая камнями, лежавшими под ногами. Впрочем, боевикам ничего не мешало поступить точно так же, однако большинство из них даже не пыталось это сделать. Те же, кто попытался ухватиться за эту «соломинку», неминуемо проигрывали. Григорьев лично вырубил нескольких охранников. Больше всего от него досталось тому типу, который посмел оскорбить русских, назвав их «свиньями». Нельзя сказать, что тот был каким-то слабаком, по силе он вполне мог сравниться с Виктором и дрался наравне с ним. Однако охранник был всего лишь рабом своего господина, да и воевал исключительно за свой кошелек, в то время как прапорщик шел в бой за свободу – свою и своих друзей. Мощные и точные удары обрушивались на голову и корпус незадачливого охранника. Он пытался ставить блоки и производить контратаки, но все это в конечном счете оказывалось совершенно бесполезным, пустым, безрезультативным для него в смысле достижения победы. Виктор разбивал все его выпады в пух и прах, и когда боевик начал уже терять связь с реальностью, нанес мощнейший удар правой рукой в челюсть врагу и назидательным тоном уточнил:

– Так кто здесь свинья?

– Ты… – шатаясь и роняя кровавые слюни, прошептал бандит. Григорьев лишь ухмыльнулся и через секунду выдал «вертуху», свалив бандита с ног.

Миротворцы продолжали рукопашный бой. Прапорщик мимоходом помог одному из них, врезав с локтя другому настырному боевику. Майор Филдинг дрался с охранником прямо возле грузовика, и дела его обстояли не очень-то хорошо. Григорьев был готов броситься к англичанину на выручку, однако в это время произошло то, что должно было произойти давно. Впрочем, понятия «давно» и «недавно» в тех условиях нивелировались, никто из участников побега, задействованных в рукопашном бою, не мог однозначно сказать, сколько времени прошло с момента отъезда грузовика. Некоторым казалось, что минул едва ли не целый час, на самом же деле счет все еще шел на минуты. И вот в самый пик схватки появился Тумани в сопровождении темнокожих подростков. Своими недвусмысленными речами он натравливал их на военных. Подростки стремглав понеслись к месту рукопашного боя. Их было много. Настолько много, что на одного миротворца приходилось под 8—10 агрессивно настроенных мальчишек. Втолковать им, что они ошибаются, что они жертвы, защищающие своего палача, было абсолютно нереально. Они налетали на военных и гроздьями повисали на них. Тем приходилось отмахиваться, насколько это было возможно, но они снова и снова повисали на миротворцах, чтобы завалить их на землю. Моральные принципы не позволяли Виктору стрелять в детей, поэтому он пытался отделаться от них лишь собственными силами и уж тут нисколько не миндальничал. Отбрасывал зомбированных юнцов, как только мог и насколько только мог. Те пытались продолжать атаковать его, однако всякий раз получали достойный отпор. Несколько разбитых носов оказалось достаточным основанием для того, чтобы подростки отнеслись к этому русскому с опаской. И хотя Тумани продолжал их науськивать на прапорщика, те постепенно переключились на других беглецов. Так автоматически препятствие в виде бесноватой подростковой армады для Григорьева исчезло, и можно было попытаться рвануть далее, расчищая проход для остальных. В этой ситуации он был готов применить оружие. Виктор выхватил трофейный пистолет, снял с предохранителя и двинулся в направлении ближайших построек. Любой бандит, если бы таковой возник у него на пути, тут же получил бы пулю в лоб. Однако, прежде чем заняться расчисткой пути для окончательного бегства из этих мрачных мест, прапорщик взглянул на товарищей. Кто-то тоже успел уже избавиться от назойливой «мошкары» в виде одурманенных юнцов и собирался присоединиться к нему, иные продолжали отмахиваться. Григорьев обшарил взглядом всю площадку, пытаясь отыскать среди присутствующих майора Филдинга. В какое-то мгновение ему показалось, что англичанин куда исчез, причем так, будто бы сквозь землю провалился. «Неужели эти гады успели его куда-то утащить?» – подумал Виктор, все еще надеясь увидеть знакомое лицо.

И в это время вдруг раздался крик Тумани. Первая часть выкрикнутого им была адресована всей мальчишеской ораве. Он недвусмысленно дал подросткам понять, что нужно успокоиться и прекратить всеобщую суматоху. Никто из них не осмелился спросить, стоит ли держать беглецов либо от них нужно отойти куда-нибудь подальше, поэтому там, где это было возможно, они продолжали держать военных в кольце. Вторую же часть своих выкриков бандитский главарь адресовал одному конкретному человеку. Этим человеком был прапорщик Григорьев.

– Брось сейчас же пистолет! – рявкнул Тумани, глядя на прапорщика.

Сейчас, когда подростки расступились, тот сумел достаточно хорошо разглядеть главного врага и понять, что ситуация весьма и весьма скверная. Дело в том, что угроза со стороны полевого командира не являлась пустой бравадой. Она подкреплялась весомым аргументом. И этим аргументом был огромный спецназовский нож, приставленный к горлу мистера Лоренса Филдинга, которого главарь крепко держал, ни на секунду не ослабляя хватки. Виктор замер в растерянности. Он никак не предполагал, что такой опытный офицер, как майор Филдинг, окажется в подобном положении.

– Ты что, оглох?! – снова крикнул Тумани. – Бросай оружие! Если ты этого сейчас не сделаешь, я перережу ему горло! Ты этого хочешь?!

– Не оглох! – громко, но сдержанным тоном ответил Григорьев. – Где гарантии, что ты не убьешь нас после того, как я брошу пистолет?

– Гарантии даже шлюха порой дать не может! – сказал в ответ Тумани, наверняка не понимая, насколько неудачное сравнение он на самом деле подобрал. Григорьева так и подмывало ответить что-нибудь вроде: «Да ты, Тумани, сам хуже любой самой распоследней шлюхи». Однако приходилось сдерживаться, ведь реакция бандита на подобные шутки была совершенно непредсказуемой. Нервы у него вполне могли сдать, и он действительно вонзил бы лезвие ножа в горло британского майора. После секундного замешательства Виктор обычным голосом проговорил:

– Хорошо. – Взяв пистолет за ствол, он аккуратно положил его себе под ноги.

– Отшвырни его от себя! – не унимался Тумани.

– Он снят с предохранителя, – предупредил Григорьев.

– А ты постарайся нежно! – ухмыльнулся главарь.

Прапорщик осторожно отодвинул ногой пистолет. Полевой командир кивнул одному из подростков, и тот быстро подбежал, чтобы поднять оружие. После этого Тумани громко свистнул и, обращаясь ко всем своим подручным, скомандовал:

– Отделайте их всех так, чтобы больше и не думали о побеге!

Как по мановению волшебной палочки, на площадке появилась еще одна группа боевиков, и началось методичное избиение каждого, кто решился на побег. Сопротивляться в данном случае было практически бесполезно. Теперь на каждого беглеца приходилось по два взрослых головореза и по группке зомбированных подростков. Избиением занимались и те, и другие. Боевики дубасили беглецов руками, ногами, прикладами своих автоматов. Озверевшие юнцы не уступали старшим и колотили военных даже более ожесточенно. Естественно, прапорщику Григорьеву досталось по полной программе. Избиением Филдинга занимался лично Тумани. Когда экзекуция была закончена, главарь приказал забрать у русских и британцев военную форму. Никаких объяснений он по этому поводу давать не стал. Взамен им было выдано всякое рванье, которое когда-то давным-давно могло называться одеждой.

17

Под продолжавшую звучать песню «Дым над водой» российские миротворцы сумели вплотную подойти к постройке на высоких сваях. Их цель была очевидной – проникнуть внутрь и проверить, что к чему. Нужно было немного изловчиться, чтобы прямо из «Мехари» взобраться на помост. Смирнов собирался лезть первым, однако Шелехов его не пустил. «Ты уже и так сегодня успел полазить по высотам, теперь моя очередь», – сказал он. Алексей, как старший по званию, мог попросту не внимать данной просьбе, однако чисто по-товарищески он понимал Михаила и позволил тому пойти первым. Лейтенант довольно ловко взобрался на планируемый уровень и при этом не наделал особого шума. Он стоял на помосте, ожидая, когда к нему присоединятся его товарищи. Спустя секунду за ним последовал старлей. Ему было еще проще, так как было кому подать руку. Последним взобрался прапорщик, не забыв позаботиться о машине. Никто из миротворцев явно не хотел бы, чтобы старый добрый французский внедорожник куда-нибудь исчез, унесенный нестабильным течением. Гаврилов воспользовался подручными средствами, чтобы привязать машину к свае, и чувствовал себя при этом чуть ли не мушкетером, оставляющим на привязи верного рысака.

Когда все трое оказались вместе, они осторожно стали красться к постройке и, не теряя бдительности, зашли вовнутрь постройки, пытаясь тут же осмотреться. В шезлонге с автоматической винтовкой на коленях дремал старик с длинными седыми волосами. Несмотря на сильный загар, он явно был европейцем. Даже во сне он продолжал сжимать в зубах погасший «косячок». На находившемся рядом с шезлонгом столике стоял старый однокассетный магнитофон. От него отходили два провода, которые тянулись под столик и были присоединены к аккумулятору. Теперь стало понятно, как именно воспроизводились все эти аудиозаписи при явном отсутствии электричества.

Не увидев в помещении никакого другого оружия, кроме того, что хозяин держал в руках, осторожно изъяли его ружьишко, и оно перекочевало в руки Шелехову. Старик вдруг вздрогнул и открыл глаза. Все трое напряглись, пытаясь предугадать, что же сейчас предпримет непредсказуемый хозяин. Увидев перед собой военных, он помотал головой, будто пытался отогнать наваждение. Однако наваждение никуда не пропадало, и старик заразительно рассмеялся. Причина смеха осталась для «гостей» непонятной, но они едва сдержались, чтобы не последовать его примеру.

Хозяин не стал оказывать никакого сопротивления и отнесся к неизвестным военным довольно дружелюбно. Представился Эдвардом Смитом и в последовавшем разговоре рассказал кое-что о себе и своем прошлом. Выяснилось, что странный старик был по происхождению американцем, участвовал в свое время во вьетнамском конфликте и чудом уцелел, попав под «дружественный огонь» – то есть под обстрел, который производили его же земляки. Война наложила огромный отпечаток на его сознание. После демобилизации и возвращения на родину он увлекся лозунгом «Занимайтесь не войной, а любовью» и примкнул к пацифистскому движению. А точнее, к той его части, которая была связана с хиппи. Идеология, которую исповедовали «дети цветов», оказалась настолько созвучной его настроению, что он с головой в нее окунулся и не выбирался все эти годы. Ему посчастливилось побывать на легендарном Вудстоке – знаменитейшем фестивале рок-музыки. Он говорил об этом миротворцам так, будто это происходило не в 1969 году, а буквально пару-тройку дней назад. Став хиппи, Смит очень много путешествовал. И по Северной Америке, и по Южной, и через океан занесло. Сначала в Европу, а затем и в Африку.

– И вот в один прекрасный момент пришлось задуматься о будущем, – говорил Эдвард. – Да, парни, не смотрите на меня так. Хиппи решил задуматься о том, что будет завтра. Все-таки возраст был уже какой… Я же не виноват, что не умер молодым, как Сид и Нэнси. А тут вдруг очередное путешествие. Мали. Миловидная дочка осевшего здесь француза. Я хоть успел со многими женщинами до этого пообщаться, но вот на эту взглянул и понял – настал тот самый момент. Влюбился в нее по уши! Наверное, не влюблялся так аж со школьных времен. Она сначала ко мне не очень хорошо отнеслась, однако узнав, что я хиппи, резко изменила свое мнение. Получается, что соблазнил я ее в первую очередь идеями хиппи, а уж потом своим мужским достоинством. Понимаете, о чем я? – Он обвел всех хитрым взглядом и снова захохотал.

Смирнов и Гаврилов, стараясь сдержать смех, предпочли промолчать, а вот их товарищ решил высказаться по этому поводу.

– А что смешного? Мало ли в истории примеров, когда женщина влюбляется сначала в идею, а уж потом в ее носителя! – серьезным тоном заметил Шелехов.

– Да я не говорю, что смешно, – возразил на это хозяин постройки. – Просто до этого я как бы на готовое приходил. То есть девушек хиппи ни в чем убеждать не надо было, свободная любовь и все такое прочее уже находилось в их мозгу. А в этом случае я оказался словно проповедником, который обратил красотку в свою веру, а затем затянул в постель… Правда, с благими намерениями. Решили жить вместе. Но не в городе. Поселились здесь, в саванне. И, вы знаете, я ничуть не пожалел об этом! – Глаза старика при этих словах засветились молодецким задором.

– И это все из-за любви? – недоверчиво уточнил все тот же Шелехов.

– Любовь любовью, господин офицер, но есть еще и кое-какие обстоятельства, – заговорщическим тоном начал он и тут же продолжил: – Понимаете, здесь же марихуану можно выращивать хоть тоннами! И никто, абсолютно никто тебе и слова не скажет! Настоящий рай для хиппи! Правда, иногда случаются и неудобства…

– Вроде теперешнего наводнения? – на этот раз поинтересовался Смирнов, предполагая, что Смит наконец даст информацию не только о своей жизни.

– Я понимаю, что есть сезон дождей, – стал говорить тот в ответ. – Сколько их уже видел на своем веку в этих местах. Всякое бывало из-за этих ливней, но вот такого потопа при мне никогда не случалось. Правда, марихуана все равно росла. Но теперь с этим будет трудновато, боюсь, что наводнение испортило все мои труды этого года. Но я не унываю. А на кой хрен мне унывать, если запас «травки» у меня неплохой. Даже если новый урожай и погибнет, лично мне на год вперед хватит из старого запаса. А с голоду я не умру! Мне же еще американское правительство и военную пенсию платит. Живи, не хочу…

– Получается, что вы с женой не бедствуете. А то, что вокруг творится, вас мало интересует. Мы правильно вас поняли? – снова задал тон старший лейтенант, пытаясь вывести Эдварда на откровения по поводу туарегов.

– Жена уж точно не бедствует, – грустно усмехнулся старик. – Пять лет, как не бедствует. Умерла она. Ей бы еще жить да жить… А с другой стороны – хоть меня дряхлым стариком не увидела. У нас ведь с ней разница в десять лет была, но получилось так, что я ее пережил. Что до происходящего вокруг, то я действительно стараюсь не встревать. Хотя это вовсе не означает, что мне приходится быть в полной изоляции от внешнего мира. Эти туареги всю здешнюю идиллию портят, я их ненавижу.

– Кстати, а они не появлялись здесь в последние несколько дней? – Алексей решил перейти к атаке в своих расспросах.

– Нет. Они давненько сюда не наведывались. Их бы я встретил не выстрелами в небо, а чем-нибудь более серьезным, – заявил хозяин, параллельно пытаясь сообразить, не сболтнул ли он чего лишнего.

– А может, вы слышали что-нибудь о наших пропавших коллегах – британских и русских миротворцах?

– Нет, ничего такого не слышал. Да я и не общался давно ни с кем из местных. Ну, так, чтобы напрямую с ними…

Смирнов собирался уточнить, что означает в понимании Смита «напрямую», однако его опередил Шелехов, спросив о другом:

– А странностей никаких не замечали? Может, аномальные явления какие-нибудь? Или что-то в таком роде?

– Вы про огненный шар? – воскликнул старик.

– О нем, – подтвердил Михаил.

– Шар я точно видел, – задумчиво протянул седовласый хиппи. – И даже не один раз…

Все трое удивленно переглянулись, Гаврилов даже покрутил пальцем у виска, пока Эдвард смотрел куда-то вдаль.

– То есть как не один раз? – попытался растормошить его Смирнов.

– А то и есть, – спокойно ответил хозяин. – Было дело, сел я однажды с «косяком», закурил, все дела, и тут гляжу, огненный шар по небу полетел. Ну, думаю, ни хрена себе! А потом, смотрю, снова этот гад летит, а затем снова. И вот так три раза. Я даже не сразу понял, что это мне так сильно торкануло. Это же я три дня на одном месте обсаженный просидел, вот какая тут трава растет…

Такая трактовка миротворцев явно не устраивала, но новых деталей от причудливого пожилого американца они так и не дождались. Зато дождались вполне предсказуемого предложения. Алексей даже удивился, что оно было сделано так поздно, а не в самом начале разговора.

– Может, по «косячку», господа офицеры? – с улыбкой выпалил Эдвард. – Почувствуете полный расслабон! Вас ни туареги, ни огненные шары волновать не будут!

– Нет. Мы не можем принять ваше предложение, – ответил за всех командир.

– Ну, если не хотите «травки», то могу предложить вам домашнего виски. Я сам его изготавливаю. И пиво сам варю. Ну, так что скажете? Виски? Пиво? А может, и то, и другое?

– Нет, спасибо за гостеприимство в вашем собственном понимании, но алкогольные напитки нам тоже не положены. Даже не пытайтесь уговаривать, все равно никто из нас не согласится, – решительно запротестовал Алексей. – Мы находимся на службе, а это значит…

– Да когда служба была помехой для хорошей выпивки! – разозлившись, вскрикнул Смит. – Марихуана вам не нужна, пропустить по стаканчику вы не желаете. Так какого черта вы сюда приперлись, если не хотите составить мне компанию?! Отдайте сюда ружье и убирайтесь туда, откуда пришли!

Троица замерла в напряжении, ожидая, чем все-таки завершится дружелюбный, до последнего момента, разговор. Ружье, естественно, они отдавать не собирались.

– Папа, прекрати сейчас же буянить, – донесся из смежного помещения приятный женский голос, а через секунду оттуда появилась молодая красивая девушка. Она поприветствовала гостей и подошла к старику: – Что ты вытворяешь? Что за странная привычка тащить всех случайных путников к себе в собутыльники? Сколько раз мы с тобой говорили на эту тему и сколько раз ты клялся, что не будешь этого делать! И вот опять за свое. Папа, в конце концов я могу обидеться, и вот тогда посмотрим, что будет.

Седовласый хиппи слушал ее с благоговейным трепетом. И это не было с его стороны шутовством или чем-то напускным. Он действительно слушал ее, и ему явно не хотелось, чтобы девушка когда-нибудь осуществила свои угрозы.

– Послушай, Жаклин… – выдавил он из себя и замолчал, не находя слов для оправдания.

– Ты уже сто раз говорил «послушай, Жаклин», – заметила на это красавица. – А что изменилось в результате? Ладно ты сам привык к такому образу жизни, при котором «трава» и виски стали твоей повседневностью. Но зачем…

– Доченька, прости меня, ну, непутевый я, да, – не дал ей договорить старик. – Я постараюсь взять себя в руки.

Миротворцы, наблюдавшие за их диалогом, не могли поверить, что между собой общаются отец и дочь, уж больно не похожи они были друг на друга. И только если сильно присмотреться, можно было увидеть некоторые схожие черты.

Поймав удивленные взгляды гостей, Жаклин решила снять с «повестки дня» вероятные вопросы.

– Да, господа, вы правильно поняли, – начала она, сдержанно улыбаясь. – Я дочь хозяина этой, с позволения сказать, усадьбы и той женщины, о которой он наверняка вам рассказал. Я от своего имени и от имени моего папы прошу у вас извинения за некоторый дискомфорт, связанный с его поведением. Полагаю, что в ближайшее время подобных выпадов не повторится.

Говорила она очень складно и грамотно. По ее речи можно было предположить, что она получила неплохое образование. Но если это действительно так, то возникал вполне закономерный вопрос: какого черта такая умница и красавица делает в этой глухомани? По ней вряд ли можно было сказать, что она тоже увлечена идеологией хиппи. Или ее держало здесь что-то другое? Может быть, замужество? Все эти вопросы так или иначе возникли в головах у миротворцев. Алексей Смирнов, на которого девушка посматривала чаще, чем на остальных, сумел озвучить их, да так, чтобы оставаться подчеркнуто корректным и с девушкой, и с ее взбалмошным папашей.

Жаклин в ответ располагающе улыбнулась и рассказала обо всем, что интересовало гостей. Ну, или одного из них, как она сама посчитала. Из ее ответа следовало, что образование она получила в домашних условиях. Об этом позаботилась мать, привив любовь к чтению и самообразованию в целом. Ни колледжа, ни университета она не оканчивала. При этом знает несколько языков, даже по-русски выдала ряд фраз, чем безумно обрадовала и покорила миротворцев. Да, конечно, говорила она с акцентом, но в любом случае военным было приятно услышать родную речь во многих сотнях километров от России. Именно по-русски Жаклин сообщила, что она не замужем. А по-английски объяснила, что достойных кандидатур попросту здесь нет. Выходить замуж за кого-то из местных она не собиралась. Перспектива стать женой кого-нибудь из здешних темнокожих парней ее совершенно не прельщала. Но и покинуть саванну, переехать куда-нибудь поближе к цивилизации тоже не планировала.

– Да, мне не раз доводилось слышать, что у меня вполне модельная внешность и что мне нужно на подиум, – говорила она. – Может, оно и так. Но я не могу уехать отсюда и бросить папу, он же тогда совсем с катушек слетит. А так хоть я ему время от времени мозги вправляю. По сути-то он человек хороший.

– Хороший, – выдохнул старлей, смотря девушке прямо в глаза. – Мы это заметили.

А потом он на всякий случай поинтересовался, не видела ли она в последнее время других миротворцев и не знает ли что-нибудь об «огненном шаре». Однако узнать от нее что-то новое не удалось. Девушка уверяла, что ни с чем таким не сталкивалась. Миротворцы поблагодарили ее за помощь и готовы были распрощаться, но Жаклин решила их задержать еще на некоторое время, предложив взять с собой в дорогу продукты и самодельный виски. На такое предложение отвечать отказом было неудобно, тем более что симпатию красавицы к командиру заметили и Шелехов, и Гаврилов.

Эдвард, оставаясь до последнего момента пассивным наблюдателем, решил извиниться перед русскими и пожелал им доброго пути. Дочь посмотрела на него и напомнила, что отцу не мешало бы привести себя в порядок и отправиться в гости к вождю местного племени.

– О черт! – с негодованием воскликнул старик. – Я же совсем забыл об этом! Надо сплавать к ним в деревню. Она там сейчас в остров превратилась. Что ему там от меня надо? Ай, все равно надо сплавать. Местным авторитетам отказывать не принято.

Приводить в порядок он себя не стал, объяснив, что как настоящий мужчина он и без того прекрасен. Военные только улыбнулись в ответ и, вежливо попрощавшись с девушкой, спустились к «Мехари». Американец последовал за ними. Увидев раритетное чудо французского автопрома, он восторженно рассмеялся и сказал:

– Ну, вы, парни, и даете. Не ожидал у вас такого динозавра увидеть. – Затем махнул им рукой и шмыгнул под настил. Там находились водный скутер и аэроплатформа. Смит уселся на скутер и поплыл прочь. Военные тоже отчалили. Жаклин провожала их долгим взглядом в надежде, что когда-нибудь увидит их снова. По крайней мере, одного из них…

18

Махмед не смог сдержать любопытства и спросил у своей спутницы о тех, кого она назвала повстанцами. Сам он что-то слышал о них, но не знал, насколько услышанное можно назвать правдой. Нельзя сказать, что девочка рассказывала о них с большим удовольствием, ей было неприятно говорить об этом. Парнишка заметил это и сказал:

– Если эти воспоминания причиняют тебе боль, можешь ничего не рассказывать.

– Нет, – покачала она головой. – Я должна тебе рассказать, чтобы ты знал, какие это люди. Не люди даже, а нелюди! Раньше нас взрослые все время пугали ими. Когда дети что-то неправильно делали, бедокурили и тому подобное, то родители или односельчане постоянно упоминали повстанцев. Мол, вот придут повстанцы и заберут вас, непослушных. Мы их и представляли в обличье злых духов. А само слово «повстанец» в нашей деревне было чем-то наподобие ругательства. Когда я совсем маленькая была, то не понимала, откуда все это появилось, а со временем поняла, что когда-то давно нашей деревне от этих нелюдей сильно досталось. Никто толком не рассказывал, что и как тогда было, но я догадывалась, что ничего хорошего тогда произойти не могло. И вот незадолго до потопа своими глазами увидела их и все, что они творят…

– И что же? – негромко спросил Махмед, продолжая внимательно слушать девочку.

– Зло… – произнесла она после короткой паузы. – Они пришли по реке на нескольких моторных лодках. Сначала их приняли за торгашей. Им это не понравилось. Парня, который первым их увидел и спросил, что те продают, расстреляли на месте. Вся деревня встала на уши. Никто поверить не мог, что повторялась старая история, которую они пытались скрыть от детей. Повстанцы тем временем ворвались в деревню и стали нас грабить. А потом заставили вывести на улицу всех мальчиков-подростков, чтобы забрать их с собой. Это не значит, что никто не пытался им сопротивляться. Сопротивлялись! Но силы были неравны. Повстанцы были вооружены до зубов. Каждый, кто пытался им перечить, сразу же наказывался. Их или начинали избивать, или же расстреливали. Мои родители успели спрятать меня и моих сестер. Но их самих избили до полусмерти. Они выжили в той заварухе, но погибли при потопе. Я из схрона наблюдала за всем. Еле вытерпела, чтобы не закричать. Слезы лились из глаз ручьями. Родителей колотили без разбору прикладами автоматов, парней, моих сверстников, уводили к реке, девочек и молодых женщин хватали и насиловали. У меня сердце из груди вырывалось, но я ничем не могла помочь. Выйди я тогда из укрытия, меня обязательно взяли бы за шкирку, повалили бы на землю, и страшно представить, что было бы дальше!..

Махмед ловил каждое ее слово, а когда она замолчала, тихо прошептал:

– Я хочу открыть тебе одну тайну нашего племени.

– Тайну? Это что-то страшное? – съежилась Малика, не ожидая ничего хорошего.

– Наверное, ты видела, как по небу несколько дней назад летел огненный шар. Так вот, ты должна знать, что это был посланник небес, который прилетел именно к нашему племени. Это вместилище духа нашего первопредка, и сейчас он находится в нашей деревне. По крайней мере, находился там на тот момент, когда вас и добрую половину нашей деревни не напоили снотворным снадобьем. Слишком уж беспокоятся наши старейшины за судьбу посланца. Боятся, что злые непосвященные люди могут его у нас отнять. А это был бы тяжкий грех для нас – позволить кому-то забрать вместилище духа первопредка.

Девочка внимательно слушала его, не зная, как и реагировать на его рассказ.

19

Миротворцы неторопливо плыли в «Мехари», рассуждая о превратностях судьбы. Еще несколько дней назад никто из них не мог даже предположить, что все сложится именно так. Разве можно было помыслить тогда за игрой в карты, что вскоре придется рыскать по затопленной саванне и искать своих товарищей и британских коллег. Не столько сетовали, сколько удивлялись всему, что произошло, и пытались строить новые предположения, где искать пропавших миротворцев и упавший спутник. Но снова и снова их предположения оказывались чем-то сродни гаданию на кофейной гуще. Приходилось в который раз включать интуицию и надеяться, что она не подведет. Хотя хорошие разведданные или свидетельства очевидцев нисколько не помешали бы. Однако ни того, ни другого, к большому сожалению, у них не было.

Вдруг в небе послышался шум вертолета. Они тут же подняли головы, устремив взоры в небо. Вскоре в нем можно было различить небольшой гражданский вертолет. Смирнов сообразил, что у пилота или пассажиров винтокрылой машины можно было бы узнать какую-нибудь информацию о пропавших, поэтому он принялся махать и кричать, пытаясь привлечь внимание тех, кто находился на борту вертолета. Его примеру последовали Шелехов и Гаврилов. Зычный мужской крик в три горла звонким эхом разлетался по окрестности.

На вертолете их действительно и услышали, и даже заметили. Однако загвоздка заключалась в том, что на борту находился мистер Макмилн, а ему встреча с русскими миротворцами, которые ко всему наверняка получили задание отыскать упавший российский спутник, была не нужна. Поэтому, когда пилот указал на машину-амфибию и машущих людей в форме миротворцев, британец отдал приказ не снижаться.

– Сэр, но они же нас видят. А значит, и мы тоже их видим. Что, если они потом доложат куда-нибудь о нашем бездействии? – решил уточнить пилот.

– Забудь об этом! – резко бросил Макмилн. – Внизу не открытое море, а всего лишь затопленная саванна. Да и плывут они среди торчащих из воды деревьев. Мы вполне могли и не заметить их, так что успокойся. Нам не стоит из-за ерунды терять время. Продолжим поиски майора Филдинга. Тебе понятно?

– Так точно, сэр, – ответил пилот, уводя вертолет в прежнем направлении.

Макмилн на это удовлетворенно кивнул, недобро усмехнулся и полез за трубкой спутникового телефона.

– Вот гад, даже не отреагировал никак, – разочарованно заметил Шелехов, провожая взглядом удаляющийся вертолет.

– Да пилот нас мог и не заметить из-за всей этой растительности на воде. – Сам того не зная, Гаврилов почти дословно повторил слова Макмилна.

– Или же принял нас за боевиков, – высказался по этому поводу Смирнов. – Пилот просто не захотел рисковать, мало ли чем могла обернуться его попытка снизиться. А вдруг бы мы начали стрелять или же захотели бы захватить его вертолет? По крайней мере, мы попробовали привлечь его внимание и теперь знаем, что он на это отреагировал продолжением полета.

Пришлось двигаться дальше. Пройденная часть маршрута фиксировалась на карте, чтобы по возможности избежать блужданий и повторов. После «встречи» с вертолетом прошло порядка получаса. Никаких намеков на то, чтобы найти коллег и спутник, не вырисовывалось. Зато внезапно из зарослей кто-то открыл по ним огонь. Место для засады было выбрано умело с учетом тихоходности амфибии. Просто отойти в сторону и занять более выгодную позицию у них не получилось бы в любом случае. Пришлось принять бой в невыгодном для себя положении. Все оружие, которое имелось в распоряжении миротворцев, они обратили против скрывавшегося в зарослях врага. На первых порах пришлось действовать практически вслепую. С одной стороны, не хотелось поймать вражескую пулю, но с другой – нужно было обратить внимание, откуда ведется огонь, и уж тогда продолжать палить по засеченным точкам. Как только это произошло, нападавшие засуетились. Это были головорезы Тумани. И хоть миротворцы сумели ранить, по крайней мере, двоих из них, боевики продолжали обстрел, но довольно вяло, не пользуясь выгодностью своего положения. Можно было догадаться, что делалось это нарочно. Боевики стреляли по «Мехари», но с таким расчетом, чтобы, не дай бог, не задеть кого-то из русских. А те не давали бандитам высунуться из своих укрытий и продолжали стрельбу.

– Что с патронами? – спросил Смирнов у товарищей.

– Все. На исходе.

– На пару-тройку выстрелов.

– Ну и что тогда? Подпустим их и застрелим хотя бы тех, кто у них за заправил? – предложил старлей.

Но ответа от друзей дождаться не успел, так как ситуация неожиданно коренным образом изменилась. Из-за небольшого острова, находившегося чуть в стороне от засады боевиков, на всех парах вылетела аэроплатформа. Все трое с удивлением отметили про себя, что не так давно видели это «чудо техники». Сомнений не было – ею управляла Жаклин. Одновременно девушка справлялась с ручным гранатометом. Один за другим, с минимальным интервалом, прозвучали два выстрела, а за ними последовали взрывы, в результате которых моторки боевиков были уничтожены, а самих головорезов Тумани разбросало в разные стороны. Для пущей уверенности Жаклин промчалась по месту недавней засады, накрывая его аэроплатформой. Даже если кто-то из бандитов и барахтался в воде, надеясь спастись, судьба никого не помиловала.

Проплыв с полкилометра, девушка нашла удобное место для разворота и направилась к «Мехари».

– Я почему-то был уверен, что мы с вами еще встретимся, – прокричал ей Алексей, когда аэроплатформа поравнялась с амфибией.

– Вообще-то я тоже, – с улыбкой ответила она.

Жаклин предложила взять внедорожник на буксир. Трос у нее имелся. Благодаря слаженным действиям он был быстро прикреплен. Девушка сообщила, что приближается большая моторка с боевиками и нужно быстрее уносить ноги. Вместе с этим она подкинула русским своеобразный подарок – передала несколько автоматов и патронных рожков.

– Ничего себе! – с присвистом воскликнул Гаврилов, выражая общее настроение.

– Ну, а вы что думали? Что саванна – райский уголок, как описывал мой папа? Так-то оно так, но за этот рай иногда приходится бороться с оружием в руках.

Платформа стремительно сорвалась с места и понеслась вдаль по водной глади. Буквально через полминуты через это же место прошли несколько моторных лодок боевиков. Первая из них была действительно немного больше остальных, как и сказала Жаклин. Но зато о наличии других моторок она ничего не говорила, так как попросту не заметила их.

Боевики открыли огонь первыми. Они пытались с ходу подавить сопротивление русских, чтобы потом настичь их и захватить. На огонь миротворцы сразу же ответили огнем. Стреляли из трех автоматов, договорившись о том, кто какую моторку берет на прицел. Бандиты, не ожидавшие этого, резко сбросили скорость, но полностью отказаться от преследования они не собирались. С головной лодки ударил пулемет, заставив русских на некоторое время пригнуться. Жаклин же тем временем прибавила скорость. Ей тоже приходилось не просто, ведь нужно было быстро ориентироваться на местности, выбирать подходящие для прохождения аэроплатформы места.

Вскоре бандиты решили изменить тактику. Большая моторка продолжала погоню по прежнему сценарию, другие же резко разошлись в разные стороны и быстро исчезли из виду. Видимо, это была какая-то уловка, что и подтвердили дальнейшие действия боевиков. Головная лодка ускорилась, а с ее борта вновь была открыта стрельба из пулемета. И в это же время появились остальные лодки, с разных сторон атакуя аэроплатформу. При этом бандиты вели почти беспрерывный огонь. Миротворцы были вынуждены укрываться и отвечали на выстрелы по мере возможности. Жаклин, оценив ситуацию, направила платформу между двумя маленькими островками. Бандиты на моторках, идущих сбоку от нее, не обратили на это внимания и, когда платформа прошла между островками, почти синхронно наткнулись на эти клочки суши и перевернулись. Миротворцы тут же одарили их обильным автоматным огнем. Смирнову даже удалось прострелить у одной из них топливный бак. Раздался взрыв, и лодку разорвало на части. Головная лодка тут же резко снизила скорость, развернулась и понеслась прочь.

20

Полевой командир с остатками сопровождавших его людей прибыл в лагерь. Неудача попытки захватить троих русских миротворцев была неожиданной для Тумани. Он никак не мог предположить, что все так обернется. Появление аэроплатформы, гранатомет, уход русских от погони, ожесточенное сопротивление, потери среди головорезов – все это никак не укладывалось в его голове. Казавшийся верным и безотказным план провалился. Главарь не находил себе места от злости и негодования. Ему нужно было как-то компенсировать этот провал. Хотя бы на эмоциональном уровне. Да, на вечер он уже предполагал устроить грандиозную пьянку с сексуальными развлечениями. Благо спиртного и «жриц любви по принуждению» у них хватало. Но гасить сразу горечь поражения «вискарем» ему не хотелось, нужно было что-то другое. И когда Тумани ступил на земную твердь, на которой располагался лагерь, все вольные и невольные свидетели предположили, что он вот-вот начнет чудить. Их предположения оправдались в считаные минуты.

Полевой командир быстро прошествовал в направлении клетки, где содержались пленники. Его подручные были готовы взяться за оружие, чтобы подключиться к вероятной расправе над заключенными миротворцами. Однако вместо расправы последовало кое-что другое. Тумани надменным тоном, за которым едва скрывал свою нервозность, приказал вытащить из клетки всех «томми». Его головорезы заухмылялись, предвкушая кровавую забаву. Главарь, заметив это, звучно гаркнул:

– Хватит зубы сушить, а то с земли их собирать придется! Я приказал вытащить англичан наружу, но не приказывал улыбаться или делать еще что-то лишнее!

Каждый боевик съежился от его крика и втянул голову в шею, выражая тем самым свою полную покорность. Охранники тем временем уже открыли клетку и криком оповестили пленников о том, кто именно из них должен выйти наружу. Пленники недоуменно переглянулись. В их глазах читался только один вопрос: «Что еще задумали эти головорезы вместе со своим верховодом?» Тем не менее выбирать не приходилось. Один за другим британские миротворцы потянулись к выходу. Причем так получилось, что Филдинг оказался в хвосте этой «процессии». На выходе каждого из них хватали под руки и тащили к месту, которое указал Тумани. Затем всех выстроили в шеренгу. Позади каждого стояли по два бандита. Когда подошла очередь майора и пара резвых громил попыталась его схватить под руки, полевой командир резко промолвил: «Нет! Этого оставьте! Хватит тех, кого уже вывели», – и кивнул охранникам, которые тут же закрыли клетку, едва не задев Филдинга дверкой по лицу. Он и пленники из числа русских миротворцев были вынуждены стать безучастными наблюдателями странного действа. Охранник ударил прикладом автомата по клетке, пытаясь отогнать майора в глубь «тюряги», и тот дернулся. Тумани, бросив взгляд на выстроенных на площадке «томми», обернулся и сказал охраннику: «Пусть стоит и видит, что мы будем делать с его людьми».

В это самое время на площадку подтянулись еще несколько боевиков, в руках у каждого были лопаты, которые они передали британским миротворцам, а сами обступили их полукругом – так, чтобы держать на прицеле. Тумани отошел чуть в сторону. Филдинг, Григорьев и другие пленники, остававшиеся в клетке, наблюдали за тем, как их товарищи по несчастью начали рыть землю. «Неужели расстрел? – думал Виктор. – Но почему именно здесь и сейчас? И ямы… Они собираются закопать трупы прямо в лагере? Что-то не вяжется…»

Когда яма была вырыта до нужной глубины, у «томми» забрали лопаты. После этого Тумани дал отмашку своим подручным, и они тут же огрели британцев прикладами своих автоматов. Те рухнули в яму, после чего боевики принялись их закапывать. Пленники в клетке смотрели на это стеклянными глазами. Как только была брошена последняя горсть земли, главарь пустился в пляс. Он прыгал по только что засыпанной яме и выкрикивал какие-то заклинания. Боевики в такт его прыжкам хлопали в ладоши. Казалось, что эти пляски с хлопками длились целую вечность. Наконец Тумани остановился, несколько манерно взглянул на часы и приказал своим прихвостням снова взяться за лопаты. «Только откапывайте осторожно, – предупредил он и пояснил: – Их тела не должны быть повреждены». Для пленников, сидевших в клетке, это объяснение мало что значило. Они внимательно следили за продолжением действа, устроенного шаманом и его головорезами. Последние орудовали лопатами действительно осторожно. И когда первый из них добрался до тела одного из британцев, лопата была отброшена. Миротворца приподняли и, прислонив к отвалу, поставили так, что из ямы торчала лишь его голова. То же вскоре было проделано и с остальными «томми». Один из подручных передал главарю небольшой мешочек, и тот с видом умудренного старца прошествовал вдоль ямы, причем так, чтобы из клеток было видно, что именно он делает. А делал он, идя от головы к голове, одно и то же – запускал руку в мешочек, извлекал оттуда горсть какого-то порошка и сыпал его на макушку очередному британскому миротворцу. При этом из его рта вырывались странные гортанные звуки, о смысле которых можно было только догадываться. То ли это были специальные заклинания, то ли шамана просто подташнивало от запаха используемого снадобья.

Эта часть ритуала длилась несколько минут. Когда Тумани встал сбоку от ямы, «томми» один за другим стали шевелиться, будто ожили. Но их движения были такими, будто это не оправившиеся от вынужденного пребывания под землей люди, а живые мертвецы! Ошарашенные пленники в клетке это сразу уловили. А шаман громко и внятно стал объяснять, что произошло «на глазах изумленной публики».

«Эти английские собаки, – напыщенным тоном говорил он, – были зарыты в землю и находились там до потери дыхания. Однако они не умерли. Я не дал им умереть, но и ожить им тоже не дал. Я провел священнодействие вуду, и сейчас все эти солдаты превращены в зомби. Теперь они не станут подчиняться ни майору Филдингу, ни даже лично английской королеве! Властвовать над ними могу только я! Теперь они подчинены мне и беспрекословно выполнят любой мой приказ!»

Словно в подтверждение своих слов, полевой командир приказал выдать новоявленным зомби оружие. Им вручили автоматы, а Тумани лично приказал, чтобы они стерегли клетку с пленниками. Григорьев смотрел на все это и не мог отделаться от мысли, будто видит какой-то странный фильм, снятый по сказке про Урфин Джуса и его деревянных солдат.

Зомбированных миротворцев оставили одних возле «тюряги». Прежние охранники вместе с остальными боевиками получили разрешение расслабиться в этот вечер. «Бабы, спиртное, наркота», – коротко обозначил главарь спектр дозволенных им разрешений, а сам удалился к себе «для занятий магией». Боевики на это ничего не сказали, но были уверены, что программа вечернего отдыха командира не особо сильно будет отличаться от дозволенного им. Впрочем, с кем конкретно Тумани собирался «заниматься магией», они не знали. Да этого и не нужно было знать, пленниц имелось предостаточно.

Прапорщик смотрел на недавних товарищей по несчастью, и у него никак не укладывалось в голове то, что с ними было сотворено. Он не верил, что человека можно вот так запросто и необратимо превратить в ходячий труп. О своем неверии он поведал майору, пытаясь убедить того, что такое в принципе невозможно. Лоренс внимательно слушал Виктора. По виду британца можно было лишь догадываться, какие чувства он испытал, видя, что сотворили с его подчиненными. Он тоже склонялся к мнению русского и был готов проверить его предположение на практике, тем более что боевики ушли в загул.

Филдинг принялся называть своих подчиненных по воинским званиям, именам и даже устоявшимся в их армейском быту кличкам. Первый же результат не заставил себя долго ждать. Все без исключения зомбированные миротворцы отозвались. Могло показаться, что войсковая муштра настолько же действенна, как и магические заклинания. Однако ответы солдат были односложными. Они отзывались, но отзывались, словно подневольные роботы. Но даже это вселяло надежду на то, что слова Тумани не стоило принимать полностью за чистую монету.

– А если им что-то приказать? Ну, например, чтобы клетку открыли? – спросил немного воодушевленный Григорьев.

– Сейчас попробуем, – кивнул Филдинг и отдал зомбированным подчиненным соответствующий приказ. Те действительно подошли к дверце и принялись сбивать затвор. Движения их были неуклюжими, но сила в них присутствовала, затвор был сбит всего лишь после нескольких ударов автоматными прикладами. Когда это было сделано, майор вышел на свободу. За ним последовал прапорщик. Однако один из зомби закрыл дверцу перед ним – почти так же, как это недавно сделал охранник перед носом Лоренса. Григорьев и Лоренс недоуменно переглянулись. Британец обратился к подчиненным с требованием выпустить русских. Однако зомбированные не то что не спешили это делать, они заслонили собой подход к клетке. И хоть их лица были почти полностью лишены каких-либо эмоций, в тот момент в них читалась серьезная решимость не подпускать к клетке никого. Майор тем не менее попытался еще раз воззвать к их воинской дисциплине. Однако преображенные после магического ритуала солдаты все равно не слушали его приказов и отпускать русских не собирались. Тогда, как показалось Виктору, у старины Лоренса сдали нервы – он попытался подойти к клетке, чтобы самолично открыть ее. Но зомби не позволили это сделать, став стеной перед майором. Бить его они не били, но и приблизиться к клетке хотя бы на шаг не дали. Началась возня. Взвинченный майор не сдержался и вскрикнул: «Да что же это такое! Почему вы выполняете один мой приказ и не выполняете другой?! Не может такого быть, чтобы вам полностью затуманили мозги этим чертовым зельем вуду!» В ответ не послышалось ни единой реплики. Зомбированные «томми» продолжали заслонять подход к «тюряге». Как назло, на улицу вышел один из боевиков. Он собирался справить малую нужду, но возня и шум привлекли его несколько притупленное алкоголем внимание. Он обернулся и увидел то, что творилось у клетки. Сначала подумал, что ему показалось, зажмурил глаза, открыл, посмотрел снова и заорал изо всех сил: «Побег!» На его крик пусть и не сразу, но сбежались остальные бандиты. Но майор к этому времени решил отказаться от своих недавних попыток и приказал своим солдатам уходить вместе с ним. Когда у клетки собралась целая орава боевиков, ни Филдинга, ни его подчиненных там уже не было. Тумани отпустил несколько ругательств в адрес сбежавших и заметил, что беглецам все равно не удастся далеко уйти. «Вода, конечно, успела сильно упасть, но мы ведь по-прежнему на острове. А вплавь им никуда уйти не получится», – уверенно проговорил он и приказал лишь усилить охрану клетки и прочесать ближайшие окрестности.

Майор Филдинг попытался найти безопасное место, чтобы переночевать и продолжить путь. Таким местом оказался небольшой островок, отделенный от лагеря достаточно узким перешейком. Перейти его оказалось возможным даже не вплавь, а пешком – глубина была минимальной. На самом островке он и его бойцы укрылись за каменным отвесом. Лоренс надеялся, что, так как островок образовался в результате наводнения, боевики могли попросту не знать о его существовании. В любом случае с островка было бы удобно вести бой. Тем более что у «томми» имелись автоматы, выданные им боевиками после «обряда». Майор в который раз попытался привести их к «жизни», однако безрезультатно, все говорило о том, что они действительно превратились в зомби.

21

Эдварда Смита в деревне встретили с почестями, как дорогого гостя. Вождь лично пришел встречать его. Сам седовласый хиппи подобного приема не ожидал. За нехитрым угощением с местной выпивкой они заговорили о деле. Точнее, заговорила об этом приглашающая сторона.

– Я знаю, что ты сейчас гадаешь, почему я вдруг решил пригласить тебя к нам в деревню, – начал Букабар.

– Да, есть немного, – кивнул Эдвард. – Столько времени живу рядом, но у вас толком-то и не бывал. А тут сам вождь зовет меня в гости.

– Для этого есть крайняя нужда, – спокойно продолжал вождь. – Мы знаем, что в прошлом ты был военным. И вот я, а также все старейшины хотим обратиться к тебе с просьбой…

– С просьбой? – удивился гость. – Я уже давно не военный. Я – хиппи. «Хрен войне!» и все такое.

– И поэтому твое имение напичкано самым современным оружием? – прозвучал вопрос «на засыпку».

– Ну, как… – немного замялся Смит. – Оружие в нашей саванне просто необходимо. Да, мы мирные люди, но здесь же банды шастают, и надо быть готовым к серьезной обороне от этих сволочей. Да мне ли об этом вам говорить!

– Вот как раз это и подвигло нас обратиться к тебе.

– Имеется в виду совместная самооборона? Или что?

– Если дело до этого дойдет, мы не будем против. Но пока мы хотели бы, чтобы ты поучил наших деревенских мужчин военному делу. У нас в деревне должен быть свой хорошо подготовленный боевой отряд. И ты понимаешь, что нужен он нам для того, чтобы защитить себя и свои дома от банд распоясавшегося негодяя Тумани, – объяснил ситуацию Букабар. О том, что в его деревне находится упавший с неба «огненный шар», он говорить не стал. Это было уже лишним. Смит, не являвшийся их соплеменником, просто не должен был знать об этом.

Хиппи, выслушав объяснения Букабара, на какое-то время задумался. Понятно, что вождь, как и вся деревня, не могли предложить ему сколь-нибудь значимой оплаты за услуги, но и его этот вопрос занимал в самую последнюю очередь. Ведь он нисколько не бедствовал и в лишних деньгах, по сути, не нуждался. Поэтому в принятии решения главную роль сыграли не корыстные соображения, а просто интерес. С одной стороны, ему давно хотелось встряхнуться и отойти от каждодневного использования марихуаны, а с другой, он настолько ненавидел Тумани, что идею создания боевого отряда против банд воспринял с большим воодушевлением.

– Я согласен, – коротко сказал Эдвард.

– Спасибо тебе от меня, старейшин и всей деревни, – важно ответил Букабар. – Мы приготовим для тебя достойный подарок за твою помощь.

– Подарок мне делать необязательно. Я знаю, что из-за потопа у вас не самые лучшие времена, поэтому приберегите свой скарб для себя. Я готов помогать вам за идею, – заявил Смит.

Вождь был впечатлен, и единственное, что он мог сказать вдобавок, – это обещание воздавать мольбы духам за здоровье гостя.

– Когда приступать к делу? – поинтересовался хиппи.

– Немедленно, – ответил вождь.

Этот ответ Эдварда нисколько не смутил. Уже буквально через полчаса он начал тренировать взрослых боеспособных мужчин деревни. И хоть с военным делом старик завязал более сорока лет назад, все вспомнилось в одно мгновение. Даже для него самого это стало радостным открытием. Он очень быстро вжился в роль грозного сержанта или младшего офицера, который с невероятным усердием занимается муштрой новобранцев. Выстроил местных в две длинные шеренги. Правда, для этого пришлось изрядно потрудиться, чтобы объяснить, что и как. Объяснения происходили сугубо через крики и ругательства, именно так, как когда-то и ему в армии втолковывали основы воинской жизни. Когда мужчины наконец выстроились, он отдал им команду «Смирно!» и принялся расхаживать вдоль строя, при этом все время говорил, попутно обращая внимание на какие-нибудь изъяны.

– Я не вижу вашей вытяжки! – орал Смит чуть ли не на полдеревни. – Встаньте так, как вам было сказано! Хотите победить Тумани? Но вы даже встать по стойке «смирно» не можете! А раз не можете, значит, нет дисциплины. А без дисциплины никакого боевого отряда из вас не получится! Выше подбородки, идиоты! Выше! Еще выше! Видите вон ту тучу? Вот там и есть ваша победа над Тумани!

– Но там нет никакой тучи, Эд, – промолвил один из «вояк», ранее знакомый с ним.

– Какой я тебе Эд! Для тебя я – сэр! Ты меня понял?!

– Так точно, сэр!

– Упор лежа принять!

Местные дружно выполнили команду и начали отжиматься под счет своего строгого командира. После этого был кросс по пересеченной местности. На практике это означало быстрое перемещение по деревне и вокруг нее. Смит сам подавал пример, возглавляя бег, а бойцы будущего отряда самообороны следовали за ним в колонну по два. Нельзя сказать, что инструктору не было трудно. Но он отлично справлялся с бегом и к тому же завел речовку, требуя от обучаемых повторять следом каждую строчку. Речовка частично вспомнилась с далеких армейских времен, когда вооруженные силы США еще не являлись вольнонаемными. Частично же слова придумывались на ходу. И вот, сотрясая деревенский воздух, по окрестности разнесся речитатив:

У меня есть старший брат,

Он давно уже солдат.

Кабы бабой не была бы,

Тоже в армию пошла бы!

Правда, большинство аборигенов, вторя каждой строчке, не понимали их смысла.

После бега сразу же без отдыха начались тренировки по рукопашному бою. Смит продемонстрировал ключевые приемы и приказал тщательно их отрабатывать. Он ходил по площадке, наблюдая, как отрабатывает эти приемы каждый будущий ополченец, и беспрестанно кричал:

– Вы, безмозглые дикари, идиоты! Работаем интенсивнее! Быстрее то есть! Еще быстрее! Ну же! Я сделаю из вас настоящих солдат! Доводим движения до автоматизма! Не спрашивайте, что такое автоматизм, просто делайте то, что я вам говорю. Это ясно?!

– Так точно, сэр! – ответили все зычным хором.

После занятий по рукопашному бою был сделан небольшой перерыв, по истечении которого стали отрабатывать тактику выхода в атаку за бронетехникой. Для тренировок задействовали старый бельгийский бронетранспортер, имевшийся в деревне со времен колониального прошлого. Именно по причине необходимости заправки БТР и был сделан перерыв между тренировками. То, что боевая машина исправна, знали все. Ее обычно использовали в мирных бытовых целях. Управлять ею посадили одного из обучаемых, а остальные продолжали отрабатывать приемы боя. Одна часть «вояк» была вооружена ружьями, а вторая – луками и стрелами. Впереди стояли мишени – соломенные чучела, которые за время первых тренировок сделали женщины и дети по приказу вождя. Понятно, что Букабару хотелось получить подготовленное к реальному бою ополчение в самые кратчайшие сроки, поэтому он делал все возможное, чтобы слишком больших пробелов между тренировками не выходило. Вождь понимал, что за один день из мужчин деревни солдат не подготовишь, однако уже то, что успевал показать им Эдвард, было лучше, чем ничего. Тем более сами будущие ополченцы схватывали все практически на лету. Каждый был заинтересован в том, чтобы побыстрее научиться военным навыкам, ведь буквально завтра-послезавтра они могли пригодиться на практике. Никто в деревне, зная о банде Тумани, не мог поручиться, что головорезы не совершат вылазку сюда с целью грабежа, насилия и похищения подростков. Вождя и взрослых мужчин беспокоила также и судьба «огненного шара». Подавляющее большинство безоговорочно верило в этом вопросе вождю. И если Букабар сказал, что «посланник небес» нуждается в хорошо подготовленных защитниках, это так и воспринималось.

И вот теперь они, кто с ружьями, кто с луками, шли в условную атаку под прикрытием БТР. Шли под выкрики Смита, наставлявшего их на путь истинный. Шли и прятались за машиной. Шли и делали выпады, чтобы выстрелить и поразить соломенные мишени. Эдвард кричал, напоминая всем, когда стоит переходить к рукопашному бою, а когда нет. А вскоре объявил о закреплении знаний по рукопашному бою на стоявших впереди чучелах. Все, у кого были в руках ружья, продемонстрировали, как они будут орудовать прикладами. У тех, кто был вооружен луками, в запасе еще имелись и ножи, которые они и пустили в ход. «Давай, сынок, выпусти кишки этому засранцу Тумани!» – подбадривал инструктор одного из молодых сельчан, и тот начинал неистово кромсать ножом соломенную фигуру.

22

Бандиты нагрянули в католическую миссию неожиданно. На двух моторках головорезы Тумани причалили к суше и тут же высыпали на берег. «Где русские?» – спрашивали они у всех, кто попадался им по дороге. Люди, видя вооруженных громил, терялись и часто не могли даже рта раскрыть, чтобы сказать элементарное «не знаю». Впрочем, и молчание, и отрицательный ответ боевиков не устраивали. Они стреляли в упор, убивая каждого, кто оказался не в состоянии помочь им. Кто-то из врачей попытался сослаться на нормы международного права и взывал к благоразумию и совести напавших на миссию вооруженных людей, но никто его даже и слушать не стал – скосили несколькими автоматными очередями и продолжали движение в глубь миссии, сея страх и панику среди всех, кто еще оставался жив. Люди пытались как-то скрыться, затаиться, тешили себя надеждами на то, что их не найдут. Очагов сопротивления не возникло, ведь оружия в миссии не было, за исключением лишь того, что Смирнов и его товарищи оставили на хранение послушнице.

Бандитам под руку подвернулся паренек из числа беженцев. Они окружили его плотным кольцом, не давая возможности вырваться.

– Да не бойся ты, малый, – попытался успокоить перепуганного мальчика один из бандитов. – Мы тебя не тронем. Ты только нам скажи кое-что.

– Что? – выдавил из себя тот.

– Скажи, где сейчас прячутся русские?

– Так они ведь на машине, которая по воде может плавать, уехали, – простодушно поведал мальчишка.

– И давно?

– Давно.

Боевик кивнул двум своим товарищам, и они мгновенно схватили паренька под руки и потащили к моторкам. Какая бы ни была цель вылазки, люди Тумани знали одно – любой подросток, захваченный в плен для войска главаря, не будет лишним. Парнишка дергался, норовил вырваться из цепких ручищ, кричал, моля о пощаде. На него не обращали внимания. Но лишь до того момента, пока он не сказал: «Один из русских остался здесь!»

– Это правда? – строго спросил один из головорезов.

– Да, правда, – подтвердил свои слова мальчик и тут же пояснил: – Этот русский ранен, и остальные не взяли его с собой. Он лежит там, где остальные больные лежат. Я забыл, как это место врачи называют.

– Да хрен с этим названием! – нетерпеливо рявкнул боевик. – Нам оно тоже сто лет не нужно. Нам нужен сам русский. Покажешь дорогу к нему? А мы тебя отпустим за это. Согласен?

– Согласен, – кивнул паренек и указал рукой в сторону медицинской части миссии.

– Ну, тогда веди нас, – едва сдерживая себя, процедил сквозь зубы головорез.

Мальчик направился к медицинскому корпусу, и бандиты последовали за ним.

Мари, будучи девушкой смышленой, поняла, что банда нагрянула сюда в поисках русских миротворцев. Поняла и то, что раненый русский оказался в смертельной опасности, поэтому решила увести его в более безопасное место, наивно полагая, что такое место на территории миссии еще имеется. Впрочем, с учетом того, что в ее комнате оставалось оружие остальных русских, горячий прием боевикам она обеспечить могла. Именно туда она и увела шофера.

Послушница увидела из окна своей комнаты, как боевики следом за мальчиком идут в их сторону, и кивнула русскому, мимикой спрашивая, что делать. Он взял автомат, но девушка сконцентрировала его внимание на мальчике: мол, как стрелять, если там ни в чем не повинный ребенок? В это самое время один из громил по непонятной причине оглянулся и поднял голову вверх, бросив взгляд на окно комнаты Мари. То ли увидел послушницу и раненого русского, то ли просто сработала интуиция, но он резко развернулся, вскинул автомат и начал стрелять по окну. При этом неистово заорал: «Там баба с ружьем прячется!» Подельники тут же отреагировали на его крик, но не сразу поняли, о чем конкретно идет речь. «Крикун» стал им растолковывать, что, где и как, а парнишка не преминул воспользоваться шансом и «под шумок» просто-напросто сбежал.

Увидев, что мальчика рядом с боевиками нет, Мари открыла ответный огонь. Русский тем временем установил на втором окне пулемет и тоже ударил из него по бандитам. В считаные секунды группа боевиков рассеялась. Кто-то из них был убит, почти все получили ранения, но все же сумели среагировать, броситься врассыпную и залечь на землю. Но им все равно не давали поднять головы. Послушница и водитель бесстрашно продолжали стрельбу, чтобы не подпустить бандитов к монастырской больнице, иначе те устроят там настоящую резню.

О том, что в миссии возник очаг сопротивления, вскоре узнали и остальные боевики, включая самого Тумани. Тот до поры до времени оставался около моторок, не желая быть в гуще непредсказуемых событий. Ну, а в случае чего, можно было бросить всех здесь, а самому удрать на одной из лодок. Однако вскоре стало понятно, что очаг ожесточенного сопротивления всего лишь один, да и подручные сообщили ему, что в миссии остался один русский, да и тот раненый.

– И вы хотите сказать, что это раненый не дает возможности никому из вас поднять голову, стреляя сразу из двух окон? – скептически спросил полевой командир, узнав подробности.

– С ним явно засел кто-то, – отвечали ему. – Да и пулемет у него имеется. Вроде такой, как обычно на патрульных машинах русских миротворцев. Мощная вещь! Да вы, босс, и сами это знаете.

– Я много чего знаю, – отстраненно проговорил Тумани и тут же, демонстрируя недовольство ходом событий, добавил: – И я знаю, что кого-то придется застрелить или вздернуть на веревке, если этот чертов пулеметчик и его напарник не будут уничтожены.

Боевики и раньше участвовали в разного рода рейдах. Как правило, все было довольно просто, и любые попытки сопротивления со стороны местных быстро подавлялись. Здесь же случай подвернулся особый. В распоряжении у бандитов не было гранатомета, иначе они не преминули бы им воспользоваться даже без благословения со стороны главаря. А так приходилось улучать моменты, чтобы хоть как-то реагировать на пулеметные очереди. Лобовая атака в таких условиях непременно захлебнулась бы. Русский просто выкосил бы всех свинцовым градом, а его напарник помог бы. По этой причине единственным выходом для «повстанцев» могло стать живое прикрытие. Но для того чтобы взять заложников, следовало проникнуть в больницу миссии, а попасть туда было непросто, так как пулеметчик прикрывал подход к ней. Попытки обойти огневую точку с тыла успеха не принесли – больничный корпус упирался в скалу. Обойти ее можно было, но попасть в сам корпус не получилось бы. Обход с другой стороны мог быть вполне удачным, однако в комнате, откуда велась стрельба, недостатка в окнах не наблюдалось. И всякий раз, как только боевики пробовали обойти здание, по ним снова открывали огонь.

Тумани ждал результата и намекал на расправу за неудачу. Бандиты не знали, что им делать. Но угроза, висевшая над ними дамокловым мечом, заставила их шевелить мозгами и искать выход из сложившегося положения. В конце концов они решились на хитрость. Нескольких головорезов переодели в одежду ранее убитых беженцев. За спинами у них было припрятано оружие. Этих ряженых пустили вперед первыми. Следом, якобы держа их на прицеле, пошли их подельники. При этом они кричали, обращаясь к ведшим обстрел: «Не стреляйте! Иначе вы убьете мирных граждан!» Пулемет замолчал. Одиночные автоматные выстрелы тоже перестали раздаваться из окна. Бандиты готовы были поверить в то, что их план удался. А он состоял в том, чтобы подойти к зданию ближе, возможно, завязать разговор с русским, усыпляя его бдительность, и в один из удобных моментов забросать комнату гранатами, а затем обстрелять ее из всех имеющихся в их распоряжении стволов.

– Кто это? – спросил русский у послушницы, кивая на переодетых боевиков.

– Беженцы, наверное. Видимо, успели захватить… – неуверенно ответила Мари.

– Ты их раньше видела?

– Может, видела, а может, и нет, всех ведь не упомнишь! – резонно заметила девушка и добавила: – Я на них сейчас через оптический прицел гляну. Благо снайперскую винтовку твои друзья оставили.

Она навела прицел на идущих к зданию людей. Первые действительно походили на беженцев. Их движения выглядели не очень естественными, хотя это можно было объяснить тем, что сзади на них были направлены автоматы. Вместе с тем послушницу не оставляло ощущение странности всего происходящего. Отрегулировав оптику прицела, она осмотрела «беженцев» и чуть не оцепенела: на шее у каждого висели золотые цепочки, а ладони были сжаты, словно в них что-то держали.

– Будь готов стрелять, – предупредила Мари русского. – Кажется, первыми идут переодетые бандиты.

Она попробовала получше рассмотреть бандитские кулаки, и у одного из них заметила торчащую чеку от гранаты.

– У них гранаты! – воскликнула девушка.

Ее возглас услышали на улице, и то, что последовало за ним, произошло синхронно: фальшивые беженцы бросили гранаты в сторону окон, а оттуда ударили пулемет и снайперская винтовка. Мари, кстати, успела нейтрализовать одного из ряженых. Граната выпала из его руки в тот момент, когда он вырвал чеку, и взорвалась. Брошенные гранаты не достигли своей цели и взорвались этажом ниже. Здание вздрогнуло, но выстояло. Водитель и послушница продолжали стрельбу, но некоторым боевикам удалось проникнуть в больницу. Это означало, что вскоре они появятся и в комнате послушницы.

Оказавшись в больничном корпусе, бандиты не щадили никого, убивали на своем пути всех, кто только появлялся – и медиков, и больных. Им нужны были медикаменты. Но для начала они хотели уничтожить очаг сопротивления. Русский и его невольная напарница забаррикадировали дверь комнаты, готовясь принять бой. Однако все оказалось не так, как представлялось. Бандиты, приблизившись к двери, сразу же забросали ее гранатами. Взрывной волной вынесло не только дверь, но и часть стены. Русский ударил из пулемета, однако умудренные горьким опытом головорезы не спешили высовываться из укрытия. При этом они всячески провоцировали смельчака на продолжение стрельбы.

Вскоре патроны кончились, и пулемет умолк. В автомате патронов оставалось совсем немного. Снайперская винтовка хоть и могла быть использована в подобных условиях, однако эффективной здесь явно не была. Понимая патовость ситуации, миротворец обратился к послушнице:

– Я их задержу, насколько смогу, а ты беги.

– Но как же так?

– Беги, я тебе сказал! Мне все равно с моей травмой далеко не убежать! Помирать, так с музыкой! Я им устрою последний аккорд!

– Я понимаю, что слова здесь излишни… Но спасибо тебе. – Мари была потрясена самоотверженностью русского, обняла его на прощание, шмыгнула в тыльное окно, спустилась по трубе и рванула к полуразрушенной башне собора.

Русский тем временем продолжал отстреливаться. Бандиты под его пули не лезли, высунулись лишь тогда, когда он умолк, но все равно до конца не могли поверить, что их противник погиб, умер от ран или просто сбежал. И все же в решающий момент они оказались не готовы к сюрпризу, преподнесенному им русским. Добравшись до двери комнаты послушницы, «повстанцы» заняли позиции по обе стороны от нее, а старший дал отсчет времени, разгибая пальцы. На счет «три» все сделали резкий выпад, разом ударили автоматными прикладами в дверь, и в это самое мгновение в образовавшийся проем из комнаты была брошена граната. Завидев ее, бандиты попытались отпрыгнуть, чтобы спастись от ударной волны, однако большинству из них это не удалось. Кто не был убит взрывом гранаты на месте, оказался в той или иной степени изрешечен осколками. Был ранен и сам русский. Истекая кровью, он лежал на полу за поваленным перед дверью шкафом. Но при этом у него в руках находился автомат с последним патроном, и держал он его в направлении раскуроченного взрывом дверного проема.

Тумани, успев сообразить, что его планы в католической миссии пошли не тем путем, не стал ждать исхода подавления очага сопротивления. Он еще раньше связался по рации с моторками других своих подручных, оказавшихся неподалеку, и в миссии появилось подкрепление. Причем в распоряжении одной из прибывших групп имелся гранатомет. Главарю пришлось поумерить их пыл и удержать от расстрела «той самой комнаты», все-таки в здании продолжала находиться еще одна часть боевиков. Как бы наплевательски ни относился Тумани к человеческой жизни, терять в ординарном бою большое количество вояк ему не хотелось.

Штурм «той самой комнаты» возобновился под прикрытием плотного автоматного огня. Бандиты не позволяли противнику не то чтобы бросить еще одну гранату, а даже поднять голову. Впрочем, как и их предшественники, они не имели ни малейшего представления о том, в каком состоянии он находится. Главарь требовал взять русского живьем, чтобы потом узнать от него что-нибудь об «огненном шаре». Первый из «повстанцев», кто мелькнул в дверном проеме, тут же получил пулю в лоб. Остальные на миг опешили, ожидая продолжения, но ничего больше не происходило.

– У меня нет патронов! – крикнул им русский.

– А у твоего напарника? – последовал уточняющий вопрос.

– Нет никакого напарника, – уверенно заявил раненый водитель. Он понимал, что жить ему осталось не так много, и хотел потянуть время, чтобы дать шанс отважной послушнице скрыться.

Боевики ворвались в комнату. Первым делом вырвали оружие из рук раненого и тут же начали обыскивать комнату. Одного из бандитов привлекло приоткрытое тыльное окно. Он подошел к нему и выглянул. Как раз в этот момент Мари успела шмыгнуть в ворота башни, так что бандит ничего подозрительного не заметил. Он вернулся к остальным и принялся допрашивать русского. Тот лежал в неестественной позе, с подогнутыми ногами и завернутой за спину левой рукой. На это особого внимания не обратили: ну, мало ли как может «скрутить» человека после взрыва гранаты! «Повстанцы» налетели на него, как стервятники, и стали засыпать вопросами:

– Что ты знаешь про «огненный шар»? Где он сейчас? Кто его прячет?

Тот не отвечал.

– Говори же! Иначе мы изрежем твою кожу на ремни, – пригрозил один из них, демонстративно доставая нож.

– Да расскажу я все, – неожиданно заговорил раненый водитель. – Дайте только закурить, а то здесь не разрешали. Измучился весь.

Бандиты переглянулись. Они явно не ожидали такого быстрого согласия на сотрудничество. Тот, кто был в группе за главного, кивнул одному из «шестерок», чтобы он дал русскому сигарету. Раненый сжал ее зубами и иронично поинтересовался:

– Может, кто-нибудь и огонька мне даст?

Главный не выдержал, достал фирменную зажигалку, поднес к сигарете и несколько раз чиркнул. Как только зажигалка вспыхнула, водитель резко вскинул спрятанную за спиной руку, в которой держал баллончик с лаком для волос – Мари хоть и была послушницей, но такой элемент ухода за собой в ее комнате присутствовал, – и нажал на «кнопку» баллончика, выпуская содержимое прямо на пламя зажигалки. Продолговатый огненный шлейф ударил бандиту в лицо. Нервы его подельников не выдержали, и они начали стрелять по русскому. Несколько пуль случайно угодили в спину их предводителя, и оба – водитель и бандит – тут же испустили дух…

Тумани об инциденте с допросом русского доложили без особых подробностей. Тот лишь выругался и назвал своих подручных крепким словом, которое мягко можно перевести как «растяпы». Он отдал приказ на полное разграбление католической миссии. Боевики ринулись шарить везде, где только можно, с целью изъять медикаменты, продовольствие и все, что могло представлять хоть какую-то ценность или полезность для них. Этим занималась одна их часть, другой же было поручено избавиться от трупов. Всех убитых сносили к берегу и сбрасывали в воду. Расчет был на то, что тела привлекут крокодилов и будут съедены. Это означало, что свидетельства зверств обнаглевшей банды целенаправленно уничтожались. Впрочем, разграбленная миссия меньше всего походила на место, пострадавшее от стихийного бедствия. Любой эксперт сумел бы дать вполне очевидное заключение о том, что данная территория подверглась вооруженному нападению.

Тем временем Мари взбиралась наверх той самой полуразрушенной башни собора. Это было довольно непросто. Лестницы отсутствовали. Точнее, намеки на них все-таки имелись, но представляли они собой скорее остатки давно разрушенных внутренних конструкций собора. Для простого человека без специальной подготовки такой подъем был бы практически нереален. Силы и ловкости здесь было бы недостаточно, требовались настоящие альпинистские навыки. А уж у Мари таких навыков было предостаточно. Но даже ей порой было не так просто преодолеть отдельные участки. Хорошо, что подъем осуществлялся с противоположной основной дислокации боевиков стороны соборной башни, иначе ее в один момент засекли бы и наверняка открыли бы огонь. Подъем усложнялся еще и тем, что послушница тащила с собой снайперскую винтовку.

А Тумани с одним из своих головорезов стоял в это время неподалеку от башни. В руке у него был спутниковый телефон, он с кем-то беседовал. Информация, которую он получал, была для него весьма и весьма важной. Его осведомленный собеседник давал полевому командиру наводку на приблизительное местонахождение группы русских миротворцев. Речь шла о той самой тройке во главе со старшим лейтенантом Смирновым. А главарь, в свою очередь, заверял в трубку:

– Вам не стоит беспокоиться. Ситуация под контролем. После наводнения у нас реальный контроль над значительной частью саванны, и поимка этих русских лишь вопрос времени. Мы их обязательно захватим и выведаем, где находится «огненный шар». Я уверен, что командир этой группы прекрасно знает, где находится разыскиваемый объект. Ну а мы уж поднажмем и узнаем, что да как. – Тон его был полон бравады. Отвернувшись от стоявшего рядом подручного, он в заключение подобострастно зашептал: – Сэр, все будет сделано по высшему разряду. Вы останетесь довольны моей работой.

В этот самый момент со стороны башни послышался хлопок. Следом прямо возле лица главаря пролетела пуля, задев по касательной телефонную трубку. Забравшаяся на башню послушница стреляла из снайперской винтовки. Полевой командир сразу понял, что происходит, и тут же рухнул на землю, прячась за одним из боевиков. Мари тем временем выпустила вторую пулю, которая достигла цели, убив этого боевика. Тумани неистово закричал, призывая остальных подручных прийти на помощь. При этом он успел сообразить, откуда именно велся огонь, и дал боевикам соответствующий ориентир. Девушка продолжала попытки ликвидировать бандитского главаря, однако тот снова и снова прятался за телом убитого ранее бандита.

– Тащите гранатомет! Разнесите эту чертову башню вместе со снайпером! – кричал Тумани.

Боевики в спешном порядке сбегались на крик главаря. При этом они пытались обстреливать башню, не давая послушнице возможности произвести очередной выстрел. Под прикрытием подельников устроился боевик с гранатометом. Он прицелился в верхнюю часть башни и выпустил заряд. Граната устремилась к цели, оставляя за собой дымовой шлейф. Цель очень быстро была достигнута. Раздался взрыв, и верхняя часть башни стала рушиться. Клубы пыли взметнулись в разные стороны. Тумани и его головорезы ликовали. И только через пару минут они заметили, что радоваться-то нечему. Дело в том, что буквально за несколько секунд до взрыва Мари прыгнула с башни, воспользовавшись дельтапланом. До того, как стать послушницей, она увлекалась дельтапланеризмом, а попав в миссию, захватила дельтаплан с собой и спрятала его. Вот и наступил момент, когда он ей снова пригодился.

Удивлению бандитов, когда они увидели удаляющийся от острова дельтаплан, не было границ.

23

Смирнов с товарищами оказался в доме Эдварда Смита второй раз за день. Это можно было назвать как угодно – хоть вынужденной необходимостью, хоть счастливым стечением обстоятельств. Самого хозяина дома еще не было. Жаклин отсутствие отца никак объяснять не стала. Перед ней и русскими миротворцами стояла одна простая, но очень кропотливая задача. Нужно было в довольно сжатые сроки превратить дом в настоящее вместилище разнообразных ловушек и неприятных сюрпризов для нежеланных гостей. Кое-что удалось придумать сразу, над чем-то пришлось изрядно поломать голову. Вскоре все было доведено до такой слаженности и даже автоматизма, что стоило кому-то начать высказывать какую-то идею или всего лишь даже наметку на идею, как остальные тут же подхватывали ее и развивали в нужном направлении. Шелехов и Гаврилов за время работы убедились в том, что дочь хозяина дома как-то особенно относится к их командиру. Слишком часто она поглядывала на него, слишком часто многозначительно улыбалась ему, слишком часто оказывалась рядом со старлеем, и их плечи соприкасались. Сослуживцы всякий раз заговорщически переглядывались, но никаких комментариев насчет всего этого не отпускали. Тут и без комментариев было все ясно! Красавица Жаклин неровно дышала к Алексею. И возникал лишь один вопрос: неужели сам старший лейтенант всего этого не замечал? По отдельным признакам выходило, что все-таки замечал. Но чаще всего он вел себя так, будто ничего такого особенного и не происходило. Наблюдать за этим со стороны было очень и очень интересно. Правда, иногда Смирнов обращал внимание на хитрые взгляды своих товарищей, однако всякий раз мимикой просил их угомониться. Несколько раз эти гримасы ловила Жаклин, и тогда ему приходилось резко меняться в лице и смущенно улыбаться. Все это походило на смешную игру.

24

Мари поймала мощные воздушные потоки, что позволило ей пролететь большое расстояние. Отлично ориентируясь на местности, она взяла курс на Антре. При желании послушница могла бы приземлиться даже на центральной площади города, но смысла в этом не было никакого. Поэтому местом приземления была выбрана городская окраина, а точнее, территория, прилегающая к городу, где базировались миротворцы. В определенном смысле она рисковала. Ведь ее полет могли засечь и неправильно интерпретировать. Тем не менее она, поразмыслив, пришла к выводу, что миротворцы не станут открывать огонь по дельтаплану, управляемому женщиной. Ее появление действительно засекли и вели весь остаток полета. Когда же она приземлилась в районе казарм, к ней поспешили несколько джипов. Мари сразу же продемонстрировала отсутствие оружия или взрывных устройств и попросила проводить ее к командованию. На вопрос, зачем ей это надо, она сказала, что владеет важной информацией о судьбе пропавших без вести миротворцев. Патруль, а это были англичане, связался по рации с начальством и сообщил о случившемся. Заместитель майора Филдинга капитан Генри Уэллер дал «добро», и послушницу срочно доставили в расположение части. Там ее встретил лично Уэллер, к которому практически сразу присоединился мистер Макмилн. Им уже сообщили, что девушка прилетела к казармам на дельтаплане. Они были готовы увидеть особу в спортивном костюме, но, к их немалому удивлению, перед ними стояла весьма симпатичная девушка в монашеском облачении. Уэллер поинтересовался у гостьи о том, кто она такая и каковы цели ее прибытия. Мари обуревали эмоции. Она надеялась, что здесь ее выслушают и сумеют помочь тем, кто в этом нуждается.

– Католическая миссия разгромлена, – заявила послушница с ходу.

– Вы имеете в виду стихийное бедствие, связанное с началом сезона дождей? – уточнил капитан.

– Нет-нет, на нас было совершено вооруженное нападение. На миссию напали так называемые повстанцы. Ну, вы же знаете, кто это. Отъявленные бандиты! Убийцы и грабители! Вот они и устроили резню.

– А какой смысл им было нападать на миссию? – вмешался Макмилн. – Это что, какой-то стратегический объект?

Девушка неодобрительно блеснула глазами, ей явно было неприятно выслушивать подобное.

– Может, и не стратегический, но после потопа мы оказались на острове, – ответила она. – У нас было много беженцев с какими-никакими, но все-таки пожитками и продуктами. Плюс в самой миссии и продукты, и лекарства. Да и ваши русские коллеги были…

– Что?! – в один голос переспросили британцы.

– К нам прибыла часть русских миротворцев. Трое из них отправились на поиски своих товарищей. Один остался с нами, так как был серьезно ранен. Бандиты и их главарь, напав на миссию, были уверены, что основная часть русской группы находится у нас. Но они ошиблись. Хорошо, что русские оставили нам оружие. Раненый российский миротворец храбро сражался до последнего. Насколько могла, я помогала ему. Но силы были неравны. Тем более что главарь… Тумани… Или как там его? В общем, этот черт рогатый вызвал подкрепление, и резня продолжилась.

– Погодите, – прервал ее Макмилн. – Вы хотите сказать, что полевой командир решил нарушить негласный нейтралитет в вопросе отношения к миротворцам? Зачем ему это? Вы случайно не преувеличиваете?

– Все потому, что Тумани ищет «огненный шар», упавший недавно с неба в саванну, – без обиняков заявила Мари. – И он считает, что русские владеют какой-то информацией об этом. Вот поэтому он и хочет их захватить.

– А откуда вы знаете, что упомянутым вами русским что-то известно об этом «огненном шаре»? – Макмилн полностью взял инициативу на себя, не давая капитану сказать и слова.

– Уж поверьте, если говорю, то знаю! – не выдержав, воскликнула послушница. – Я так понимаю, что расположение русских миротворцев находится неподалеку от вашего, поэтому давайте срочно предупредим их командование. Пусть принимают меры и спасают своих людей!

Британцы переглянулись, и уже Уэллер пояснил:

– Русским коллегам мы сообщим. Только вы должны понять нынешнюю ситуацию. Большинство их миротворцев задействованы в спасательной операции по последствиям стихийного бедствия, и вряд ли их командование сейчас сможет выделить людей на поиски пропавшей группы.

– И что же? Вы собираетесь бездействовать?! – возмутилась Мари, не понимая, к чему клонят ее собеседники.

– Мы не будем бездействовать, мисс, – тут же отреагировал Уэллер и по рации приказал подготовить к вылету вертолет. – Вы оставайтесь здесь. Можете привести себя в порядок, поесть и отдохнуть. А я тем временем лично отправлюсь на поиски группы русских миротворцев. Поверьте, мисс, мы тоже заинтересованы в том, чтобы наши русские коллеги были найдены. Все вместе мы составляем международный миротворческий контингент, в котором понятия солидарности и взаимопомощи находятся отнюдь не на последнем месте.

Услышав эти заверения, Мари немного успокоилась и попросила пить. Распоряжения насчет нее Уэллер отдал одному из бойцов, а сам, пошептавшись с Макмилном, отправился на вертолетную площадку и в спешном порядке вылетел в направлении затопленной саванны.

– Думаете, удастся отыскать майора Филдинга и его людей? – спросил пилот, который присутствовал при разговоре с послушницей.

– Ты у нас профессионал. Координаты есть. Что еще нужно! – ответил его пассажир. – Они-то уже успели выбраться из клетки Тумани и спрятаться. А русские продолжают сидеть под замком.

– Это те, о которых монашка так распиналась?

– Нет. Парень, в этом смысле ты несерьезно относишься к делу, – шутливым тоном заметил Генри и продолжил в подобном же ключе: – Надо быть чуть более внимательным. Те, о ком говорила эта монахиня, нас пока не интересуют, точнее, они не являются конкретно для нас главной целью. Нам бы нашего майора с его бойцами вытащить. А группой Смирнова займутся те, кто сделает это и без нашего участия. Понимаете, о ком идет речь?

Он пристально посмотрел на пилота, и тот машинально кивнул в ответ. Капитан отвернулся к иллюминатору, глядя на затопленную саванну.

25

Махмед и Малика причалили к небольшому острову. Выходили с опаской. Плот затащили на песчаный берег, чтобы, не дай бог, его не снесло. Взяв в руки первые попавшиеся палки, подростки двинулись осматривать остров. Следовало узнать, есть ли здесь кто-нибудь – человек или хищник… И лишь только после совершенного обхода, когда они никого не обнаружили, подростки с некоторым облегчением вздохнули и принялись добывать себе пропитание. Ведь одним съеденным грызуном сыт не будешь, а силы были нужны, как никогда.

Все-таки на острове, пусть и не таком большом, возможности найти себе пищу были более реальными, чем на плоту посреди разлившейся по саванне воды. Естественно, что в первую очередь они стали собирать растения и выкопали изрядное количество съедобных корешков. Насчет найденных попутно с корешками личинок у них возник спор: стоит ли их употреблять в пищу? Причем Малика настаивала на том, что можно, а Махмед был категорически против. В конце концов оба решили отказаться от этой затеи и принялись рыбачить. Парнишка отыскал несколько удобных длинных палок, при помощи имеющегося у него перочинного ножика заострил их и сделал зазубрины. Получились весьма несовершенные, но все же пригодные для «водной охоты» гарпуны. То, что поблизости должна водиться рыба, юные рыболовы не сомневались. Тем более что при обходе острова они уже отметили для себя несколько мест, где предположительно могли быть скопления довольно крупных рыб. Их рыбалка, несмотря на важность дела, превратилась в веселое развлечение. По крайней мере, подростки едва сдерживали смех всякий раз, когда гарпунили рыбу. Улов оказался довольно приличным. Теперь они знали точно, что наедятся если и не до отвала, то очень плотно. Улов перенесли в место, которое они выбрали себе в качестве своеобразной базы. Туда перетащили и плот. А затем, используя дедовские способы, разожгли огонь. Девочка принесла в котелке воду, и Махмед водрузил котелок на подготовленный из камней очаг. Подростки прекрасно знали, что пить сырую воду опасно, поэтому стали кипятить ее. Тут же появилась незваная гостья в виде змеи. Увидев ее, парнишка взял в руку камень и со всего размаху ударил им змею по голове. Пресмыкающееся решили не выбрасывать, Малика лично обработала змею, и уже через несколько минут она пеклась на костре. Затем на огонь были добавлены и прутья с очищенными рыбинами. Подростки весело мурлыкали, разговаривая о всякой всячине. Мрачных тем старались не затрагивать, чтобы не портить приподнятое настроение.

И тут в небе неожиданно появился вертолет. Они сначала не обратили на него внимания. Однако мистер Уэллер, смотревший в иллюминатор, заметил поднимающийся с острова дым и сообщил об этом своему пилоту. Кроме дыма, никого не было видно. Оценив ситуацию, оба пришли к выводу, что это не пожар, а, скорее всего, дым от костра. Исходя из полученных координат, можно было предполагать, что костер развел Филдинг со своими бойцами. По крайней мере, погрешность координат при сверке с конкретной местностью была незначительной, да и майор вполне мог перебраться вместе с «томми» в более удобное место. Капитан отдал приказ пилоту идти на посадку. Ориентиром при этом был все тот же дым. Вертолет приземлился на голом участке суши между водой и зарослями, где разместились Махмед с Маликой.

Увидев юных туземцев, британцы несколько опешили. Их они уж точно не ожидали здесь увидеть. Уэллер едва смог скрыть свое разочарование по этому поводу. Подростки были удивлены не меньше. Впрочем, сильнее удивления в их глазах читался страх. Мальчишка стоял, заслонив собой девочку, а она несмело выглядывала из-за его плеча. Ни он, ни она не знали, кто перед ними находится и чего можно ожидать от этих чужаков.

Чужаки между тем представились миротворцами. Особым желанием говорить с детьми они не горели. И лишь потому, что приземлились, Уэллер на всякий случай решил спросить у туземной парочки о группе Смирнова и о майоре Филдинге и его бойцах – вдруг подростки их видели? Махмед ответил, что никого из описанных господ военных он и его подружка не видели и уж тем более не пересекались с ними.

– Понятно, – проговорил Генри, горя желанием поскорее убраться отсюда. – Мы не можем вас забрать, вертолет очень маленький. Но мы сообщим о вас спасателям, и позже к вам придет помощь. Я вижу, что вы здесь неплохо устроились. Думаю, что сможете тут пробыть еще хотя бы полдня?

– Да, конечно, – лаконично ответил подросток.

– Вот и хорошо, – с улыбкой заметил британец, собираясь уходить. – Тогда ждите помощи. – Он сделал было шаг в сторону вертолета, но вдруг обернулся и спросил: – А вы случайно ничего не знаете об «огненном шаре», упавшем недавно в этих краях?

Махмеда чуть не передернуло от этого вопроса, и оба британца это явно заметили.

– Нам взрослые говорили, что по небу летел шар из огня, – ответил он, стараясь вести себя как можно более естественно. – Но что это было такое и куда оно упало, нам никто не сказал. Может, это все выдумки, а может, самолет разбился, и нам не захотели об этом сказать. Мы не знаем.

Голос его подрагивал, и британским военным сразу же показалось, что парнишка врет. Капитан продолжил расспросы, прибегнув на этот раз к хитрости:

– А ты знаешь, парень, что по здешним деревням шастают бандиты?

– Это все знают… – неуверенно ответил Махмед.

– А тебе известно, зачем они это делают?

– Ради грабежа, издевательства над женщинами и похищения подростков, зачем же еще?

– С одной стороны – это так, но с другой – не совсем, – сказал капитан. – Если ты знаешь, их вылазки в последнее время участились. И это все происходит отнюдь неспроста. На самом деле они заняты поисками того самого «огненного шара», именно поэтому и участили свои набеги на деревни. Из-за него они убивают мирных жителей.

– Это похоже на правду, – прошептала девочка.

– Но зачем им этот шар? Что это вообще такое? При чем тут «повстанцы»? – стал сыпать вопросами мальчишка, желая понять, к чему клонит этот спустившийся с неба гость.

– Я вижу, что ты умный малый, – продолжал усыплять бдительность подростка британец, – поэтому могу поведать тебе одну тайну. Но только при условии, что ни ты, ни твоя подружка никому об этом не расскажете. Обещаете?

– Обещаем, – дружно ответили подростки.

– Хорошо. Вы оба наверняка поняли, что это не просто некий «огненный шар». На самом деле это потерпевший аварию русский космический спутник. На него бандиты и охотятся. Может быть, хотят кому-то продать за баснословные деньги, а может, хотят использовать его для создания собственного сверхмощного оружия. Разные есть догадки по этому поводу. И лучше всего, если русские заберут свой спутник. Тогда прекратятся бандитские вылазки и убийства. Мы работаем вместе с русскими, хотим помочь им быстрее отыскать упавший спутник. Если ты что-то знаешь, то непременно расскажи нам. Так ты точно спасешь своих соплеменников от неизбежной расправы.

Повисла пауза. Махмед задумался, глядя то на британцев, то на свою подругу.

– Ну же, – едва сдерживаясь, попытался расшевелить его Уэллер.

– Я все расскажу, если вы для нас с Маликой кое-что сделаете…

– Что именно?

– Вы нас заберете с собой на вертолете. Нам места много не надо, так что поместимся. Доставите нас в город и дадите нам возможность учиться.

– Вертолет, конечно, не резиновый, но вы такие худышки, что забрать мы вас все-таки сможем. А уж потом мы отыщем способ, чтобы устроить вас в одну из школ, созданную под покровительством ЮНЕСКО. Это такая международная организация, помогает в области культуры и образования. Думаю, вам там понравится. В общем, мы согласны с твоими условиями. Расскажи, что ты знаешь о русском спутнике.

– Спутник находится в нашей деревне. Его держат в храме. Он считается нашей новой святыней. В месте, где он был найден, ходил лев, а мы львов очень почитаем, – объяснил мальчишка.

– Почитаете львов? Я слышал об этой традиции. И название твоей деревни так и крутится на языке, – изобразил задумчивость Уэллер и тут же получил от паренька и название деревни, и приблизительные ориентиры.

Британцы были довольны тем, что обвели подростка вокруг пальца. Никто не думал брать эту туземную парочку с собой и уж тем более отдавать их в школу. Все сказанное ими было либо блефом, либо явной ложью. Подростки не успели опомниться, а гости уже устремились к вертолету. Они ничего не говорили, лишь злорадно усмехались, и Махмед понял, что его обманули.

– Что же теперь будет? – прошептала Малика, глядя на него. – Если они обманули в одном, то наверняка обманули и в остальном. Они заберут спутник из твоей деревни, но русским его не отдадут.

– Успокойся. Они его все равно не найдут, вождь сделал «огненный шар» невидимым, – заметил на это паренек.

Они продолжали стоять на месте, задрав головы и провожая взглядами удаляющийся вертолет.

26

Головорезы Тумани вместе со своим главарем на моторках с выключенными двигателями бесшумно подошли к дому Эдварда Смита. Планировали подобраться незаметно и сразу же нанести удар. Цель выбрали не случайно, знали, у кого в здешних местах имеется аэроплатформа. Но не учли, что и русские не лыком шиты. Увидев фигуры беспечно расположившихся в шезлонгах миротворцев и дочери хозяина усадьбы, боевики окончательно утратили бдительность, в мгновение ока возобладали охотничий азарт и жажда мести за гибель подельников. Продолжая идти на веслах, они подплыли еще ближе. Когда расстояние оказалось минимальным, бандиты открыли огонь в направлении шезлонгов. Возникло секундное замешательство, ведь никто из расстреливаемых даже не охнул при этом. Да и упали они под градом пуль как-то странно, будто муляжи. «Ненастоящие!» – наконец дошло до боевиков. И действительно, они стреляли не в людей, а в фигуры, сложенные из одежды, набитой соломой. «Повстанцы» дико заметались, поняв, что угодили в ловушку.

Смирнов вместе со своими товарищами атаковал бандитов с тыла. Плотный автоматный огонь заставил последних спешно причалить и быстро подняться наверх, чтобы скрыться внутри дома. Тумани полагал, что там будет больше возможностей для обороны, но это оказалось очередной ошибкой, так как в доме бандитов уже поджидали неприятные сюрпризы.

Боевик, который первым вбежал в помещение, мгновенно подвернул себе ногу. Ступней он угодил в подпиленную дощечку полового покрытия, нога провалилась в образовавшийся проем и застряла. Громила не успел осознать, что произошло, и продолжал движение, в результате чего грохнулся на пол и взвыл от боли. Остальные посчитали инцидент случайностью. Мало ли когда в этом доме последний раз меняли полы! Может, их отродясь здесь не меняли! Подельники помогли громиле подняться. Он не мог встать на подвернутую ногу, поэтому просто поскакал в сторону ближайшего шезлонга, чтобы усесться на нем. Отбросив набитый соломой муляж, опустился на шезлонг и тут же заорал благим матом, вскакивая с места. В шезлонге было набито изрядное количество гвоздей. Бандит машинально попытался вскочить, но тут же упал под ноги своим опешившим подельникам.

– Ты больше сильно не дергайся, – приказал ему Тумани, думая, что все случившееся – это всего лишь результат личного невезения незадачливого подручного. – Отползи в сторону. В случае чего, начинай «гасить» русских. Надеюсь, ты не умудришься выстрелить так, чтобы пуля отрикошетила тебе в лоб.

– Постараюсь, – простонал громила и пополз в угол.

Бандиты двинулись в дверной проем жилой части апартаментов Смита и его дочери. Двинулись совершенно беспечно, не подозревая, что и далее их ждет кое-что необычное. Никто не заметил, как была сорвана растяжка под их ногами, и сверху на них полилась краска из перевернутого ведра. Троим досталось больше всего – краской залило голову, и она попала в глаза. Краска в глазах – это весьма сомнительное удовольствие. Получившие его начали метаться по комнате, своими хаотичными движениями приводя в действие новые секретные приспособления. Сработали дымовые шашки и фейерверк, вырвались наружу и атаковали своих невольных обидчиков припрятанные до поры до времени змеи. В общем, за весьма короткий промежуток времени нахождение бандитов в доме превратилось если не в ад, то в нечто близкое ему. Кто-то из боевиков был смертельно ужален, кого-то прибило насмерть ракетой фейерверка. Кто-то в дымной суматохе наткнулся на торчащие из стен длинные гвозди. Кто-то не мог вынести задымленности и выбежал из дому, чтобы стать отличной мишенью для русских. «Повстанцу», который попал в ловушку первым, от всего этого «снесло крышу». Вспышки, дым, крики не на шутку напуганных подельников вкупе с непроходящим болевым шоком породили галлюцинации. Ему казалось, что перед ним не вход в дом, а врата в преисподнюю, из которой норовят выскочить черти. Себя же он возомнил эдаким охотником исчадий ада, поэтому, лежа напротив дверей, вскинул свой автомат и встретил некоторых своих дружков свинцовыми очередями, приговаривая при этом: «Никуда вы не пройдете, дети дьявола!» Тумани, которому по случайности удалось избежать большинства ловушек, услышал его слова и принял их за свидетельство предательства со стороны подручного. Пришлось изловчиться, чтобы угомонить «предателя» точным попаданием пули в лоб. В это же время русские возобновили огонь. Выбраться из дома тем же путем было невозможно, приходилось отступать в глубь дома, однако бандитский главарь сумел сообразить, что огонь русские открыли для того, чтобы загнать оставшуюся в живых часть «повстанцев» в очередные ловушки, и решил схитрить. Он не мог знать, какие еще сюрпризы поджидали их в следующей комнате, но, судя по царившему в ней мраку, предположил, что речь могла идти о каких-нибудь «фокусах» с электричеством. То, что у Эдварда Смита имелась автономная мини-электростанция, в саванне знали многие. Не желая подставлять свою задницу, главарь отправил одного из оставшихся в живых подручных в следующую комнату. «Ты только выключателем щелкни и сразу назад», – предупредил он его. Как только тот включил свет в комнате, тут же зажглись несколько плафонов. А через пару секунд они начали взрываться. Тумани приказал своим головорезам орать, имитируя ранения. Для пущей убедительности он метнул в окно той комнаты табурет. Русские должны быть уверены, что боевики находятся именно там. Однако сами они – Тумани и двое громил – рванули к тем дверям, через которые проникли в дом, и, чтобы сэкономить время и не попасть под прицелы миротворцев, разом сиганули вниз, минуя лестницы. Сиганули прямо в воду. Это сразу же привлекло внимание миротворцев, и те начали палить по моторным лодкам. Главарь, рассчитывавший увести обе моторки, был вынужден отказаться от этой затеи. Не до жиру – быть бы живу! Он и пара его подручных под непрекращающимся огнем со стороны русских вскарабкались на лодку. Один из верзил принялся заводить ее, но двигатель, как назло, никак не заводился. Попытку пришлось повторить неоднократно. Но прежде чем мотор взревел и лодка тронулась с места, оба бандита получили по пуле – один в руку, второй в плечо. И только Тумани оставался целым и невредимым, будто был заговоренным от пуль и ранений. Он перенял управление лодкой и, не сбавляя скорости, помчался прочь.

27

Филдинг вместе с группой своих зомбированных бойцов уходил все дальше и дальше от лагеря боевиков. Методом проб и ошибок приходилось выбирать возможный в условиях паводка путь. Вода продолжала понемногу уходить, однако огромные пространства саванны все еще пребывали в затопленном состоянии. Через затопленную местность британцам и пришлось пробираться. При этом майору было труднее всего. Труднее не в физическом смысле, а в моральном. Ведь командовать зомбированными «томми» оказалось делом весьма и весьма непростым. Нельзя сказать, что солдаты не выполняли приказов. Они их как раз таки выполняли, но слишком уж прямолинейно. Поэтому нельзя было взять и указать на определенную точку, которую следовало достичь. Бойцы сразу рванули бы туда, памятуя, что кратчайшим расстоянием между двумя точками является прямая. А это означало практически неминуемые проблемы, так как никто из них не учитывал ни глубины на конкретном отрезке пути, ни вероятное наличие крокодилов либо других опасностей. По этой причине Лоренсу приходилось сначала хорошенько задумываться о возможных последствиях своих приказов, а уж потом озвучивать их. Кроме того, «томми» оказались совершенно не способными к осознанному самообслуживанию. Они не могли снять обувь и штаны для просушки, у них не получалось развести костер. Да что там говорить! Даже справить малую нужду без четкой инструкции командира не получалось! Это больше всего выводило майора из себя. Он и кричал, и ругался, обзывая их самыми последними словами, но им все было нипочем.

Оказавшись на очередном островке, Филдинг устало посмотрел на небо. Уже столько пришлось пройти, а помощи все не было. Приказав всем сесть кружком, сам командир устроился чуть в стороне, рассчитывая немного отдохнуть и продолжить путь, так как на приход подмоги не имелось ни единого намека. Майор уже взвешивал в уме слова, чтобы дать бойцам новую четкую команду, и тут в небе появился вертолет. Британец почему-то сразу почувствовал облегчение, хотя с ходу и не мог определить, кому принадлежит летательное средство и с какой целью оно приближается. Вертолет приземлился на клочке суши. Бойцы почти никак на его появление не отреагировали, так как насчет этого никаких указаний от командира не поступало. Но интуиция не подвела Лоренса – на вертолете прилетел Генри Уэллер. Вслед за приветствием майор одарил прибывших земляков рядом нелестных высказываний. Судя по тону, он был очень недоволен тем, как повернулась ситуация. Капитан же пытался сгладить острые углы, обещая, что все будет хорошо.

– Хорошо? Тумани превратил солдат в безвольных баранов, – не скрывая недовольства, сетовал Лоренс.

– Ну, что поделаешь, они не первые и не последние, кем придется пожертвовать ради чего-то большего. Лес рубят, щепки летят, – прозвучал циничный ответ.

– Допустим, что так, – проглотил реплику Филдинг. – Но какого черта вы сейчас прибыли на этом крохотном вертолетике? Кого вы собирались спасать? Зачем вообще прилетели, хотели посмотреть, как мы здесь?

– Держите себя в руках, сэр, – более жестким тоном проговорил Уэллер. – Вас и ваших бойцов заберут те, у кого для этого есть все возможности.

Он кивнул пилоту, и тот достал спутниковый телефон. Еще не успело прозвучать ни одно слово, а Филдинг уже догадался, с кем именно капитан собирался говорить, и не ошибся – это был Тумани. Именно к нему Уэллер и обратился с просьбой помочь в эвакуации Филдинга и его «томми». Лоренс недобро ухмыльнулся. Хотя полевой командир в поисках русского спутника был заодно с британцами, но лично у Филдинга чесались кулаки, чтобы начистить бандитскому главарю физиономию. Именно об этом желании он и шепнул Генри. Тот, ничуть не смутившись, обыграл классическое в своем цинизме высказывание одного из американских президентов.

– Тумани, может быть, и сукин сын, но это наш сукин сын. Так что поумерьте пока свой пыл.

Крыть было нечем. Назвался груздем – полезай в кузов. Лоренс был вынужден откреститься от своих намерений и объяснить их появление тем, что «нервы сдали из-за всей этой катавасии». Уэллер тем временем условился с Тумани о том, когда и как будет осуществлена помощь Филдингу и его солдатам.

28

Лагерь боевиков в отсутствие Тумани и других взрослых окончательно распоясался. Ватага подростков, по сути, была полностью предоставлена сама себе и творила практически все, что только хотела. Малолетки употребляли наркотики, чрезмерно баловались алкоголем, устраивали разнузданные оргии с пленницами. Казалось, что их крики, песни, смех были слышны за многие километры от острова. Вместе с тем пара мальчишек все-таки выполняла указания Тумани. Он поставил их в качестве охранников возле клетки, и они исправно несли службу, не участвуя во всеобщем «празднике непослушания». Главаря они боялись как огня и отлучаться с места не собирались.

Григорьев, глядя на юных охранников, попытался завести с ними разговор «за жизнь». Он, как бы невзначай, упомянул об их родителях, семье, родном доме и спросил:

– Неужели вы все забыли?

Подростки переглянулись, не зная, как реагировать на слова пленника.

– Перестань разговаривать, – наконец произнес один из них. – Тумани не разрешает нам болтать с вами.

– Тумани? – задумчиво протянул Виктор. – А кто для вас этот Тумани? Бог? Царь? Герой? Кто-о-о?! Что хорошего он для вас сделал? Он ведь похитил вас. Почти наверняка при этом убил ваших близких. Что вы здесь имеете? Свободы у вас нет, будущего тоже. Он запугал вас до смерти, дав взамен наркоту, «бухло» и возможность насиловать, по сути, ваших же сестер! Как вы этим девчонкам вообще в глаза смотрите! Что творится в ваших головах? Неужели вы о такой жизни мечтали? Неужели вам хочется погибнуть за того, кто ваши жизни и в грош ломаный не ставит? Ответьте мне, и я от вас отвяжусь…

Когда он говорил, парнишки неожиданно для себя стали ловить каждое его слово. Да, он озвучил нелицеприятные моменты. Да, на большинство вопросов они не смогли бы дать внятных ответов не только ему, но и себе, однако, несмотря ни на что, слушали и слушали, не пытаясь его оборвать или пригрозить заткнуть ему рот пулей. Ведь все, что говорил русский миротворец, было правдой. Грязной, болезненной, сто раз перечеркнутой «новой жизнью», но все же правдой. И подростки невольно ощущали себя теми мальцами, которыми были до вторжения Тумани в их жизнь. Ощущали и думали: «А к чему мы все-таки идем? К какому такому счастью? И возможно ли вообще это счастье? На каждодневном страхе, дурмане и похоти, изливаемой на наших несчастных соплеменниц?» И как только эти вопросы прозвучали в их головах, обратного пути уже не было. Хотелось взять и выбросить нынешнюю жизнь куда-то далеко-далеко. Да вот только они не знали, как это сделать и возможно ли такое в принципе. Россиянин давал понять, что возможно. Мальчишки, удивляясь сами себе, готовы были поверить ему и даже принять его сторону, несмотря на страх перед всемогущим Тумани.

– Да, все правильно, – сказал один из подростков. – Но если мы скажем или сделаем что-то не так, то Тумани и его верзилы оторвут нам головы…

– Но все, что он вам здесь дал, это весьма сомнительное удовольствие, – заметил Виктор.

– Да, все, что он дает или приказывает, сомнительно, – послышалось в ответ.

– В каком смысле?

– В простом, – кивнул парнишка и пояснил: – То он говорит, что за всеми пленниками надо пристально следить, то вдруг оказывается, что за англичанами следить необязательно.

– То есть как необязательно? – удивленно переспросил прапорщик.

– А вот так, – развел руками мальчуган. – Английскому майору и его людям нарочно позволили уйти. А вот вам любой ценой нужно было воспрепятствовать. Я сам слышал, как Тумани давал своим верзилам такие указания.

– Да не может такого быть! Зачем ему это?! – воскликнул Григорьев. – Может, ты что-то перепутал? Может, главарь что-то другое имел в виду?

– Ничего я не перепутал, – уверенно заявил подросток. – Он так и сказал своим приближенным: пускай британцы удирают, но русские должны остаться в клетке.

– Сейчас мы поняли, что вы нам не враги, – перенял инициативу второй охранник. – А это значит, мы можем вам помочь. Просто открыть клетку и дать вам бежать мы не можем, но вот ослабить запор, чтобы вы сами рванули, в наших силах. Точнее, не в силах… Просто хоть какая-то отговорка для этого выродка у нас будет… Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Понимаю, – тут же отозвался Виктор. – Спасибо вам, ребята.

– Пока еще не за что, – дуэтом ответили подростки, а один из них добавил: – А вот тебе спасибо, что вырвал нас из этого сумасшествия. Мы ведь долго еще могли думать так, как эта тварь нам пыталась внушить.

При этом оба подошли вплотную к клетке и намеренно ослабили запор. После этого оставалось лишь хорошенько ударить и надавить изнутри, чтобы преграда рухнула, а пленники высыпали на свободу.

29

Вертолет не улетал до самого прибытия Тумани и его головорезов. Уэллер и пилот встретили его на кромке берега. Капитан поспешил сообщить полевому командиру о том, что местонахождение русского спутника уже известно и остается только добраться до нужной деревни.

– Эти дикари приняли его в качестве божества и установили у себя в храме, – задорно произнес британец, ожидая такой же реакции от Тумани.

– Странно, что они из него котел для ритуальной похлебки не сварганили, – сдержанно отшутился главарь.

– Слава Иисусу Христу и здешним божествам, что этого не произошло, – заметил Генри и тут же добавил: – Остается лишь изъять спутник оттуда.

– И в чем же проблема? – деловым тоном поинтересовался Тумани.

– Мы не хотим светиться в деревне, – последовало объяснение. – Лучше всего было бы, если бы вы сами забрали его. Тогда все будет выглядеть весьма логично. Бандитский беспредел и все такое.

– Мы не бандиты, а повстанцы, – не преминул поправить капитана главарь.

Филдинг, бывший до поры до времени безмолвным свидетелем их диалога, вдруг вскипел:

– Повстанцы?! А против кого ваше восстание? Против законов и здравого смысла?!

– А что такое? – невинно спросил тот.

– Если ты заодно с нами, то какого черта превратил моих бойцов непонятно в кого?! Они же и шага сделать не могут без выверенной до миллиметра команды.

– Я сделал то, что должен был сделать, – ответил Тумани. – Мы с вами договорились о спектакле, который разыграем перед русскими, но я до сих пор не ощутил обещанных вами бонусов за похищение российских миротворцев и последующее представление. Мне нужно было как-то подстраховаться. Вот я и подстраховался. Так что все нормально. Не обостряйте ситуацию, господин майор. Мы вас и пальцем не тронули, в то время как вы, измазанные коровьей кровью, ползали на карачках перед русскими, убеждая их, что мы вас избили до полусмерти. Да если бы нам действительно пришлось вас бить, мы бы сейчас не разговаривали! Вас или не было бы в живых, или же вы были бы не в состоянии ни говорить, ни передвигаться.

Глаза Филдинга налились кровью. Развязность, с которой говорил полевой командир, зашкаливала. Майора это сильно взбесило, он даже схватился за автомат и передернул затвор, демонстрируя тем самым серьезность своих еще не озвученных намерений.

– Плевать я хотел на весь этот треп! – кричал Лоренс, сотрясая оружием. – Мы не договаривались о подобных выходках с твоей стороны! Это явное отступление от договоренностей! А раз так, то и я могу снять с себя часть обязательств и пристрелить тебя! Понимаешь?! Если ты сейчас же не снимешь свои чары с моих бойцов, я пущу тебя в расход!

На лице бандитского главаря не дрогнул ни один мускул. Глядя на него, трудно было понять, что тот ощущал в этот момент.

– Не стоит горячиться, – очень спокойно заметил на крик британца Тумани, доставая из кармана какую-то коробочку.

Британцы удивленно смотрели на него, не понимая, что он мог задумать. В коробочке оказались восковые фигурки. Их было ровно пять, причем у четырех из них в головы были воткнуты булавки. Эти фигурки изображали «томми». Пятая фигурка, изображавшая самого майора, лежала целехонькой. Полевой командир и по совместительству жрец вуду бросил быстрый взгляд на майора, после чего начал тыкать булавкой в пятую фигурку. Филдинг, как стоял, так и рухнул на землю. При этом он уронил автомат, руками обхватил голову и стал кататься по земле, стеная от боли. Уэллер попытался вмешаться, чтобы успокоить колдуна, однако между ними тут же возникли несколько вооруженных головорезов и не подпустили протестующего британца к главарю. Тумани же с непроницаемым видом продолжал манипуляции с булавкой и восковой фигуркой. При этом он смотрел на муки Филдинга и приговаривал:

– Ты вздумал на меня с оружием кидаться? Зря ты это удумал. Да и спорить со мной напрасно начал. Если еще хотя бы раз такое повторится, превращу и тебя в зомби. Если же на деньги меня кинуть попробуешь, то тоже пожалеешь. Уверяю тебя, магической силы мне хватит. Уяснил?

– Да-а-а, – прохрипел майор, жестом прося о пощаде.

30

Смирнов от себя лично и от лица своих товарищей поблагодарил Жаклин за оказанную помощь. Пришло время прощаться. Однако имелся повод и для новой встречи. Девушка ведь одолжила российским миротворцам аэроплатформу и имеющееся там оружие. Понимала, что на стареньком «Мехари» им пришлось бы туго, «повстанцы» вряд ли прекратили бы свои намерения захватить русских, а раритетный внедорожник мог бы попросту не выдержать любой следующей атаки.

– Если представится возможность, то раздавите эту бандитскую гадину, – сказала она в качестве не то просьбы, не то напутствия.

– Сделаем все, что в наших силах, – ответил старлей.

Аэроплатформа, управляемая Гавриловым, начала удаляться. Стоя на ней, Алексей еще долго смотрел на Жаклин и махал ей рукой. Она делала то же самое. Это продолжалось до тех пор, пока плавсредство не скрылось за излучиной…

Тем временем вертолет с Генри Уэллером на борту приблизился к усадьбе Эдварда Смита. Пилот сделал несколько кругов, прежде чем выбрал подходящее для посадки место неподалеку от дома седовласого хиппи. Жаклин сначала восприняла появление незваных гостей с настороженностью. Это ведь мог быть кто угодно! И намерения у них могли быть отнюдь не мирные! Тем не менее капитан сумел развеять ее опасения, представившись командиром роты британских миротворцев. Показал удостоверение, практически сразу заговорил о русских, при этом отчаянно пытался продемонстрировать свою озабоченность судьбой коллег из России. Назвал поименно и Алексея, и Михаила, и Николая, выразил восхищение их профессионализмом и заявил, что рад таким коллегам по миротворческой миссии. Его слова звучали в унисон с тем, что думала сама Жаклин о русских, и она тут же прониклась к гостю доверием и поспешила сообщить о том, что знает всю упомянутую капитаном троицу.

– И где же они сейчас? Почему не остались с вами? – поинтересовался Генри.

– У них еще есть дела, – с улыбкой промолвила девушка. – Совсем недавно они уплыли отсюда на аэроплатформе.

– А куда именно?

– Не знаю, – пожала плечами Жаклин. – Может, по душу Тумани, а может, еще за чем-то, они мне не отчитывались. Да я особо и не выспрашивала.

– Ну, спасибо вам и на этом, – радушно поблагодарил ее Уэллер. – Надеюсь, что теперь мы их очень быстро найдем.

– Рада была помочь, – снова улыбнулась дочь хозяина усадьбы. – Увидите их, передавайте привет.

– Обязательно, – ответил капитан и вдруг, резко выхватив припрятанный в рукаве нож, без колебаний пырнул им девушке в живот и провернул, насколько сумел.

Жаклин лишь ойкнула, словно захлебывалась, и изумленными глазами посмотрела на своего убийцу. Тот сбил ее с ног и сбросил в воду. Он-то для себя уже решил, что российский спутник в ближайшее время будет найден и захвачен силами бандформирования Тумани. Исходя из логики Генри, лишних свидетелей и невольных участников событий следовало устранить. На всякий случай. Да и чтобы под ногами не путались. Так красавица Жаклин стала первой жертвой этой логики. Уэллер спешно вернулся к вертолету и дал новые указания пилоту.

Смирнов и его товарищи заметили знакомый вертолет. На этот раз он не пролетел мимо, а на низкой высоте медленно полетел над аэроплатформой. Из кабины капитан Уэллер жестами дал понять русским, чтобы те взяли к берегу, так как имелась необходимость переговорить. Старлей ничего подозрительного в этом не увидел. До недавнего времени британские коллеги никаких нареканий не вызывали, вполне резонно было предположить, что Генри хотел поделиться какой-то важной информацией. Алексей дал «добро» на то, чтобы старшина направил платформу к берегу. Поблизости как раз находился остров, к нему и пристали.

Группа Смирнова без задней мысли вышла на берег. Не предчувствуя беды, русские миротворцы были даже рады встретиться с британским коллегой. Между тем вертолет на посадку не пошел, а отправился на еще один круг. «Места для приземления выбрать не может, что ли?» – с некоторым удивлением проговорил Гаврилов. С удивлением, так как удобных для приземления мест хватало, и они были видны невооруженным глазом. Что еще выискивал пилот, понять было трудно. Этот заход вертолета на второй круг должен был насторожить русских, однако они восприняли его как вполне обычную причуду уроженца туманного Альбиона.

Далее случилось то, о чем никто из российских миротворцев и помыслить не мог. Когда вертолет стал возвращаться, открылся люк и из него ударил пулемет. Ударил прямо по русским. Это было настолько неожиданным, что миротворцы сразу не среагировали. Старшина Гаврилов, волею случая оказавшийся чуть впереди, чем оба офицера, был мгновенно скошен пулеметной очередью и замертво рухнул на землю. Смирнов и Шелехов, опешив от неожиданности, тем не менее сумели принять единственно правильное в этой странной ситуации решение. Пригнувшись, они рванули обратно на аэроплатформу. Там можно было хоть как-то укрыться от обстрела. Это было важным, но не самым решающим моментом. Главное, что на платформе имелось оружие куда более мощное, чем автоматы. Но вот позволить этого Уэллер никак не мог, он стал вести стрельбу так, чтобы не допустить русских до плавсредства. Им пришлось побежать в глубь острова, чтобы скрыться от вертолета среди зарослей. О мощном оружии из запасов Смитов оставалось только мечтать. Оба миротворца давно успели снять с предохранителя свои автоматы и передернули затворы, в патроннике и одного, и второго ствола уже находилось по патрону. Единственным действенным способом защиты стал ответный огонь. Конечно, заросли могли укрыть миротворцев, но гарантии полной безопасности там быть не могло. Просто стоять или лежать и ждать, что ошалевший британец начнет выкашивать растительность плотным пулеметным огнем, не хотелось. Боевой дух русских диктовал отчаянное сопротивление. Отчаянное, не бездумное. Первые очереди были выпущены практически наобум, лишь бы ответить новоявленному противнику. А вот уже далее миротворцы приметили особенности движения вертолета и под прикрытием зарослей перебегали с места на место, причем выбиралась такая позиция, при которой они обстреливали вертолет с тыла. Но Генри и пилот уловили эту закономерность в поведении русских. Шансов на то, чтобы угадать следующий их шаг, у британцев было пятьдесят на пятьдесят. Остров все-таки не отличался большой площадью, и определить точку, в которой окажутся миротворцы, в принципе было возможно, что Уэллер и сделал. Точка, в которой оказались русские, была обстреляна. Мощный пулеметный огонь заставил Алексея и Михаила разбежаться в разные стороны. И так уж получилось, что вертолет полетел в направлении движения именно Алексея. По инерции он выбежал из зарослей и оказался практически на открытой площадке. Попытался вскинуть автомат, чтобы подстраховать себя автоматной очередью, однако патроны кончились. Вертолет неминуемо приближался. Британский капитан не спешил жать на гашетку, полагая, что сумеет накрыть русского горячим свинцом с минимального расстояния. Старлей осмотрелся. Вариантов спасения было немного, и одним из них оказался большой камень-валун, лежавший в нескольких шагах от него. Без долгих раздумий Смирнов бросился к камню, ощущая пулеметный прицел у себя на спине. И действительно стрельба с вертолета возобновилась. Преодолевая последние метры, Алексей «щучкой» прыгнул за валун. Пули просвистели совсем рядом, некоторые из них ударили по камню. Вертолет пронесся прямо над его головой. И в этот момент ему в голову пришла шальная идея. Он осмотрелся и нашел возле валуна камень поменьше, где-то размером с кулак. Крепко сжав его в руке, старлей принялся ждать, когда вертолет пойдет на следующий круг. Генри был уверен, что русский либо ранен, либо контужен. Ему хотелось довершить свое черное дело, выпустив в Смирнова пулеметную очередь, но так, чтобы уже наверняка покончить с ним, а затем переключиться на огрызавшегося стрельбой из зарослей Шелехова.

Алексей по-прежнему находился за валуном и не высовывался. Вертолет зашел на второй круг. Уэллер не спешил открывать огонь, желая сделать его прицельным. Русский по звуку определил, насколько близко от него машина, мысленно посчитал до трех, резко приподнялся, метнул булыжник в блистер и тут же залег на прежнее место. От удара пилот потерял управление, и вертолет заметался в воздухе. Генри ошалело давил на гашетку, надеясь, что пули настигнут русских, но пулемет стрелял абы куда. Пилоту так и не удалось вернуть контроль над вертолетом, после нескольких неравномерных и даже резких движений он ударился о торчащую из воды скалу и взорвался. Из огненного облака вылетали и разлетались на десятки метров обломки конструкции. Капитан Уэллер и пилот погибли на месте. Бесславная затея капитана бесславно и закончилась.

– Живой? – выбираясь из зарослей, выкрикнул Шелехов.

– Да что со мной станется! – явно хорохорясь, ответил Смирнов. Он-то понимал, сколько реально сил пришлось потратить для того, чтобы остаться в живых.

– Кольку жалко, хороший был парень, – грустно произнес Михаил, подходя к валуну. – И главное, непонятно, что это вообще было?

– Ну, почему же непонятно? – Старлей не разделял удивление товарища. – Британцы затеяли с нами грязную игру. И затеяли ее явно из-за нашего спутника. Иной причины для таких метаморфоз в поведении наших английских коллег я не нахожу.

– Да-а-а, – со вздохом протянул Шелехов. – Вот тебе и коллеги, вот тебе и товарищи по оружию.

– Как зашла речь о возможности отхватить аппетитный кусок чужого добра, вмиг овечки обернулись волками.

– Позорными волками, – уточнил Михаил.

31

Прапорщик Григорьев вместе с сослуживцами вырвался из клетки. Юные охранники, которых русскому удалось склонить на свою сторону, шума не поднимали. Оценив ситуацию, Виктор принял решение не убегать просто так. Ведь Тумани, возвратившись в лагерь, мог устроить настоящую резню! Зная его норов, логично было предположить, что бандитский главарь, скорее всего, не пощадит тех, кто упустил пленников. Следовало увести с собой и подростков. Однако возникал закономерный вопрос: как это сделать? Даже не в чисто «техническом» смысле, а в том смысле, чтобы они поверили русскому военному и согласились уйти с ним.

Григорьев поинтересовался у выпустивших их охранников, можно ли будет найти среди остальных недовольных Тумани и его властью.

– Да почти все недовольны, – ответил один из юных охранников. – Вот только молчим все, как рыбы. Иначе бы нас давно всех перестреляли или перевешали. Да и наркотики с алкоголем притупляют. Разве ж мы в своих деревнях всем этим баловались! Нет! А здесь это совершенно обычное дело.

– Да, с одурманенными подростками говорить будет трудно, но я все равно попытаюсь, – сказал прапорщик, обращаясь одновременно и к сослуживцам, и к охранникам. – Но для начала не мешало бы захватить имеющееся в лагере оружие.

– Мы покажем, где оно находится, – вызвался помочь второй из охранников.

Вся группа двинулась следом за ним. Пришлось немного попетлять, чтобы остаться незамеченными для остальных подростков. Возле арсенала стояли двое бандитов – единственные взрослые, которых Тумани оставил в лагере, поручив охранять именно оружие. Для Виктора данное обстоятельство не стало сюрпризом, так как юные охранники по пути предупредили его об этом. Одновременно был обговорен и план действий.

Один из подростков подбежал к взрослому охраннику и затараторил:

– Быстрее! Там… Там русские хотят бежать! У них откуда-то взялось оружие! Мой друг ранен! А пленники пытаются разбить прикладом запор клетки! Они сейчас убегут!

Бандиты задергались, но при этом держались очень надменно.

– Так, стой здесь и охраняй оружие. А мы сейчас этих русских угомоним, – не проговорил, а почти профыркал громила.

Он и его напарник сорвались со своих мест и побежали по направлению к клетке. Однако стоило одному из них забежать за угол, как он тут же споткнулся о поставленную прапорщиком подножку и покатился кубарем. Второй не успел отреагировать, как получил мощный удар автоматным прикладом в грудь, а затем и в солнечное сплетение. Забрать их автоматы, а самих боевиков связать было делом техники, и оружейный склад перешел под контроль миротворцев. Оружия они взяли ровно столько, сколько смогли унести.

В это самое время в районе арсенала стали скапливаться недоумевающие подростки. Они смотрели на происходящее и не могли понять, что к чему. Часть из них была настроена агрессивно, а часть скорее нейтрально. Со стороны всей этой толпы стали звучать вполне предсказуемые вопросы и фразы: «Что вы творите?», «Вы – русские и должны сидеть в клетке!», «Тумани вам голову свернет!», «Да нет, мы сами этим русским бошки отвинтим и отдадим Тумани!» Ну и прочее в таком же ключе. Гуртом кричать подростки могли, смелости хватало, но вот приблизиться к хорошо вооруженным «беглецам» духу не хватало. Понимая шаткость ситуации, Григорьев заговорил. Он обращался ко всем мальчишкам, кто оказался в специфичном войске Тумани. Делал нажим на те же болевые точки в сознании подростков, которые позволили ранее склонить на сторону русских юных охранников. Речь была не очень длинной, но при этом весьма и весьма емкой. Подростки трезвели прямо на глазах и выражали свою готовность уйти из лагеря вместе с русскими. И таких оказалось преимущественное большинство. Лишь несколько отстаивали противоположную точку зрения и призывали сверстников «не делать глупостей, а то Тумани всех перережет». Однако их призывы остались не услышанными. Сами подростки окружили этих «товарищей», скрутили и передали русским. Было решено поместить их и двух боевиков в клетку, чтобы не помешали бегству или не натворили еще каких-нибудь бед.

32

То, что британец оказался гадом и обманщиком, Махмеду и Малике объяснять не надо было, сами все прекрасно поняли. Радовались уже тому, что хотя бы остались живы. Ведь тот мог бы узнать от них все нужное, а затем пристрелить обоих. Но он просто улетел на вертолете, не выполнив своих обещаний.

– Спасибо и за это, – с сарказмом заметил парнишка.

– Что делать-то будем? – спросила у него Малика.

– Надо что-то предпринять, – задумчиво ответил Махмед. – Я так понимаю, что этот гад выспрашивал про «огненный шар» не для того, чтобы передавать его русским. Он нужен ему самому. Он с самого начала хотел захватить этот спутник. И теперь, когда он знает, где спутник находится, ему ничто не мешает направить в нашу деревню головорезов. А это значит, что я должен как-то предупредить наших!

– Но как?

– Надо просто поплыть в деревню и все рассказать. Другого выхода у нас нет. Я и так виноват перед своими, что проболтался насчет спутника.

– Но ты же сказал, что чужаки его не найдут.

– Да. Но это не помешает им устроить резню.

– На нашем плоту мы до твоей деревни доплывем, наверное, лет через сто, – заметила Малика.

– Не передергивай, – усмехнулся в ответ паренек. – Было бы желание, а добраться мы сможем быстро. Понятно, что не так быстро, как на моторке или катере, но все-таки…

Он еще немного поразмыслил, и ему в голову пришла идея, которую он тут же озвучил:

– Нам нужен длинный шест. Настолько длинный, чтобы мог доставать до дна. Будем отталкиваться, и так плот поплывет быстрее.

– А ты точно знаешь, в какой стороне находится твоя деревня? – то ли действительно не верила, то ли поддразнивала его девочка.

– Я хоть и не успел пройти обряд посвящения в мужчины, но во всяких премудростях вроде определения стороны света разбираюсь неплохо, – несколько хвастливым тоном ответил на это Махмед и отправился на поиски палки для шеста.

Малика последовала за ним. Не без определенных трудностей им все-таки удалось отыскать нужного размера палку. Собрав остатки еды и котелок с кипяченой водой, подростки вернулись на плот и вскоре отчалили. Махмед, используя свои хваленые премудрости взрослого мужчины, определил необходимое направление. Опять же как мужчина, за шест взялся сам, а подружку не подпустил, хотя та все время норовила перенять шест, дабы помочь ему.

По прикидкам Махмеда, до деревни можно было доплыть через пару часов или чуть быстрее. Подростки плыли, понимая рискованность своей затеи. Могли наткнуться и на «повстанцев», и на лживых миротворцев вроде того господина. Однако, несмотря ни на что, продвигались вперед, надеясь избежать опасных встреч. Минуло не более сорока минут с того момента, как плот отчалил от острова. Вдруг с левой стороны послышался шум мотора. Подростки оглянулись – их нагоняла аэроплатформа. Пытаться удрать было бессмысленным, это все равно что попробовать удрать на самокате от мотоцикла. Махмед и Малика условились, что признаваться чужакам ни в чем не будут. Мол, просто спасаемся от наводнения, и все. Впрочем, они были вынуждены приготовиться к худшему повороту событий. Малика невольно взяла своего друга за руку и сжала ладонь.

Но чужаки оказались вполне добродушными. Двое русских миротворцев (а были это Алексей Смирнов и Михаил Шелехов) вели себя совсем не так, как обманувший подростков британец. Никаких условий они не ставили. Поспешили поделиться едой и водой, не требуя ничего взамен. Подростки держались выбранной линии поведения. Лишнего не говорили, но от еды и питья не отказались.

– Вы хоть знаете, куда плывете? Или просто барахтаетесь в этих водах в надежде, что плот куда-нибудь да прибьет? – поинтересовался у них старлей.

– Мы плывем в мою деревню, – нехотя ответил Махмед, будто одним только словом «деревня» выдавал ее точное местонахождение.

– Ну, так давайте мы вас подбросим, – предложил Смирнов. – Зачем вам мучиться, плывя на этом плоту? На аэроплатформе быстро доберетесь. Никакой платы мы с вас или с ваших родичей не потребуем.

Подростки явно колебались, соглашаться или нет. Русские были им симпатичны, но боязнь ошибиться все еще брала верх.

– А может быть, вы встречали на своем пути других миротворцев? Таких же, как мы, русских. Или британцев. Встречали? – спросил Алексей.

Махмед и Малика переглянулись. Они не знали, как реагировать на этот вопрос, подозревая подвох. Однако парнишка все-таки решил рискнуть. Он рассказал о вертолете и британском миротворце, который обещал их забрать в город, но так и не выполнил свое обещание.

– Это плохой человек. И он может оказаться в моей деревне раньше, чем мы успеем предупредить взрослых, – сказал паренек.

– Предупредить о чем? – вклинился Михаил.

– Об опасности, – послышалось в ответ.

– И что же этому мистеру нужно от жителей вашей деревни? – уточнил старлей.

Махмед не хотел говорить об «огненном шаре», однако понял, что без этого все-таки не обойтись. Алексей заметил страх в их глазах и поспешил успокоить подростков:

– Если вы боитесь, что этот плохой человек доберется до деревни раньше вас, то бояться вам не стоит. Дело в том, что этот британец уже никому не сможет причинить зла. Он хотел нас убить. Но… В общем, не на тех нарвался. Разбился он в вертолете. Не быть ему в твоей деревне, малец, понимаешь?

– Да, – изумленно произнес Махмед и облегченно вздохнул.

– И все-таки, что же ему понадобилось в вашей деревне? – задумчиво проговорил старлей, понимая, что близок к чему-то очень важному.

33

В деревне по-прежнему продолжалась муштра под командованием Эдварда Смита. Местные мужчины уже многому научились и отшлифовывали свои недавно приобретенные умения. Преодоление полосы препятствий проходило «на ура». Именно во время этой тренировки к американцу прибежал один из местных, выполнявший функцию разведчика, и по-военному четко принялся докладывать обстановку. При этом он говорил по-французски, но со вставками отдельных английских слов:

– Сэр! Замечено приближение противника на моторных лодках. Они движутся с северо-восточной стороны на очень большой скорости! Что прикажете делать?

– Откуда, солдат, ты знаешь, что это противник? – тут же уточнил Смит.

– Сэр, я наблюдал за моторками через бинокль, который вы мне дали, и увидел, что на одной из лодок сидит Тумани. Эту бандитскую рожу в свое время я очень хорошо запомнил. Ошибки быть не может. Это он, а вместе с ним его головорезы, – быстро пояснил разведчик.

Эдвард тут же построил ополченцев, кратко пересказал полученную информацию и добавил:

– Ну, что ж, сынки? Настало ваше время. Теперь вы сможете показать себя не на тренировочной площадке или полигоне, а на самом настоящем театре боевых действий. Продемонстрируете себя, так сказать, в деле. Да, вы сражаетесь за свою родную землю. Но запомните раз и навсегда одну простую истину. Умирать за родину самому – это тупо. Надо делать так, чтобы за нее умирал ваш заклятый враг. Поэтому напоминаю вам еще раз. Победу вам принесут не безрассудные поступки, а хорошо продуманные действия. Не торопитесь на тот свет. Не дайте вашему противнику лишнего повода для радости. Пусть он сгинет сам!

Дальше все было сделано так, как Смит ранее условился с вождем. Тогда еще не было известно, как станут разворачиваться события, однако определенный план, по которому жители должны были действовать в случае бандитской угрозы, составили. План был достаточно разумный и предполагал сделать потери среди местного населения минимальными либо в идеале вовсе не допустить их. Мужчины в боевой раскраске разбежались по кустам. Вооружены они были кто чем. Кто-то имел при себе охотничьи ружья, кто-то вооружился кольями и луками. Старый бронетранспортер, хорошо послуживший при подготовке ополченцев, также отогнали в заросли и там замаскировали. Не хотели, чтобы он попал в поле зрения бандитов. Внутри бэтээра, кроме ополченца, находился лично вождь Букабар. На площади в деревне остались лишь женщины и дети. Они своим присутствием создавали иллюзию обычной мирной жизни. Сторонние наблюдатели не должны были заподозрить неладное. Если бы вдруг вся деревня опустела и боевики засекли это, они бы сразу насторожились. А так все выглядело, как вполне обыденная беспечность сельских жителей. Что и нужно было бандитам. Вместе с этим было принято решение обезопасить девушек и молодых женщин, на которых могут польститься бандиты. Эта часть жителей деревни была припрятана по разным укромным местам. Когда все было готово, оставалось лишь дождаться часа «икс», когда моторные лодки головорезов Тумани причалят к острову. И это время неумолимо приближалось.

34

Бандитские лодки пристали к берегу. Тумани и его вооруженные громилы неспешно вывалили на сушу. Часть туарегов была одета в российскую военную форму. Это была та сама форма, которую ранее боевики по приказу главаря забрали у прапорщика Григорьева и его бойцов. Расчет заключался в том, чтобы ввести в заблуждение местных и при случае свалить всю вину на русских. Большая группа боевиков вальяжно прошествовала в сторону деревни. Полевому командиру показалось, что ему удалось застать местных врасплох. Здешние женщины были заняты какими-то своими хозяйственно-бытовыми делами. Тут же вполне беспечно сновали дети: кто-то помогал, а кто-то, наоборот, мешал этим работам. На появившихся вооруженных людей они смотрели искоса, но ничего говорить не стали. Главарь и его подручные огляделись – ни одного взрослого местного жителя мужского пола видно не было.

– Где ваши мужчины? – не преминул тут же спросить Тумани.

– Уплыли на рыбалку. Вода такая стоит. Рыбы полно. Грех не наловить про запас, – как ни в чем не бывало ответили женщины. Трудно было заподозрить, что они лукавят. Их ответ полевому командиру показался довольно убедительным. Про то, что вода местами кишит рыбой, его люди говаривали не раз.

Туареги, переодетые в российскую форму, разговаривали между собой по-французски, однако нарочно вкручивали в свою речь русский мат. Делалось это опять-таки для того, чтобы потом крестьяне могли засвидетельствовать, что на деревню напали именно русские и что именно они и забрали отсюда спутник. В общем, это все было частью придуманного ранее спектакля.

Тумани заметил новый храм и вместе с несколькими своими громилами спешно направился туда. Никто из женщин не попытался их остановить. Это могло бы показаться подозрительным, однако бандитский главарь был настолько упоен жаждой захватить сверхсовременный российский спутник, что на такие мелочи внимания не обратил. Ворвавшись внутрь храмовой постройки, он двинулся в сторону алтаря. Тот был завешен специальными покрывалами. Тумани принялся их неистово срывать, полагая, что спутник находится за ними. Однако это оказалось ошибкой. Спутника там не было. На всякий случай он приказал подручным обыскать весь храм, но, в сущности, и искать больше негде было. Полевой командир разозлился, но отнюдь не отчаялся. Он знал, что делать дальше, решив прибегнуть к своим колдовским способностям. К площадке возле храма привели нескольких женщин. Именно на них и были испробованы облегченные чары ритуала вуду. Однако приведенные женщины начали метаться и причитать, жалуясь на сильные боли в разных частях тела.

– Вы сможете избавиться от этих страданий, – говорил, обращаясь к ним, Тумани. – Просто расскажите мне, где сейчас находится «огненный шар», которому вы с недавних пор стали поклоняться.

Женщины сначала сказали, что ничего не знают, но после еще одного магического сеанса готовы были рассказать обо всем на свете.

– Вождь приказал спрятать этот шар, – сказала одна из них. – Мужчины закопали его на большой поляне посреди зарослей.

Другие женщины подтвердили эти слова и стали указывать руками, где именно эта поляна находится. Главарь вместе со своими подручными немедленно рванули туда. Одно из мест поляны выглядело так, будто там действительно недавно что-то закапывали. Тумани отдал своим верзилам приказ осторожно отрыть спутник. Едва те приступили к выполнению приказа, как со всех сторон начался обстрел. Ополченцы принялись пускать стрелы из луков и палить из охотничьих ружей. Казалось бы, что такое первобытные по своей сути луки и ружья для охоты против современного автоматического оружия! Однако они дали весьма ощутимый эффект! Сыграл здесь свою решающую роль фактор неожиданности. Часть боевиков была либо убита, либо ранена в первые же секунды обстрела. Остальные были вынуждены на открытой местности искать себе укрытие. Таким укрытием для них, в том числе и для Тумани, стали трупы убитых подельников. Бандиты пытались отстреливаться, но ополченцы не позволяли им высунуть носа. Всякий из «повстанцев», кто отваживался на это, получал либо пулю, либо стрелу. Главарь не верил в безысходность ситуации. Стрелял поверх трупов. Примечал, откуда местные ведут обстрел. Нашлась одна точка, откуда выстрелы не производились. Было решено, прикрываясь телами убитых, бежать туда, а уже оттуда – рвануть или в саму деревню, или к моторкам. Первый вариант Тумани считал более предпочтительным. Раз уж попались в эту странную засаду и потеряли много людей, то в деревне можно было отыграться на женщинах и детях, из них бы получился куда более эффективный живой щит, чем из трупов боевиков. И главарь устремился к спасительной, как ему казалось, точке.

Бежали, волоча на себе мертвые тела, иногда отстреливались. Двое боевиков так и не сумели добежать до зарослей, «мертвые щиты» им так и не смогли помочь. А тех, кто все-таки добежал до заветной условной отметки, ждал неприятный сюрприз. Именно в этом месте находился БТР. Он медленно, но верно двинулся на бандитов. Вождь Букабар лично находился за крупнокалиберным пулеметом. Направив его на боевиков, он без колебаний нажал на гашетку. Пулемет ударил всей своей огневой мощью. Громилы, ошарашенные таким поворотом событий, бросились врассыпную. Теперь им приходилось рассчитывать лишь на чудо вкупе с собственной выносливостью.

По мере продвижения бронетранспортера к нему стекались ополченцы и шли следом за ним. Ситуация повторялась практически один в один, как во время тренировки, только сейчас на кону стояли свобода и безопасность деревни. Противник был не условным, а очень даже реальным. Правда, он оказался морально раздавлен, боевики не ждали от сельчан ни сопротивления, ни тем более организованной обороны, да к тому же организованной профессионально! «Повстанцы» отступали. Способов «огрызаться» у них при этом почти не было. Для того чтобы ответить на постоянную стрельбу со стороны местных, нужно было как минимум остановиться и прицелиться, однако такой роскоши не мог себе позволить никто. Ведь тогда бандит сразу превращался из потенциальной мишени в мишень что ни на есть самую настоящую. Один, то ли в силу своей глупости, то ли по какой-то другой причине, попытался проверить это на себе. Остановился, вскинул автомат, чтобы прицелиться в кого-нибудь из местных. Местные тут же получили сигнал от водителя БТР и сразу же скрылись за машиной, а вождь перевел пулемет на бандита. Считаные секунды – и того уже не было в живых. Тумани крыл всех и вся отборными ругательствами, но про себя молился о том, чтобы побыстрее унести отсюда ноги. Взять реванш за позорное поражение вряд ли удалось бы. Многие боевики погибли, и тактическое и стратегическое преимущество было на стороне местных. Оставшаяся в живых кучка могла бы оказать некое подобие сопротивления, если бы впереди нашлась удобная диспозиция – камни, поваленные деревья или еще что-нибудь в этом роде. Однако ничего такого им по пути не встречалось. Это тоже было частью плана Смита и Букабара. Это они задумали оттеснять бандитов таким образом, чтобы тем не было за что зацепиться. И бандиты действительно бежали! Уносили ноги с благословения своего же командира, который мчался к лодкам самым первым. Ополченцы радовались своему успеху. Сельчане надеялись на успех, но в том, что он будет таким ошеломляющим, изначально уверены не были, поэтому допустили одно упущение: в плане не было предусмотрено уничтожение моторных лодок противника. Смит это понял, когда враг отошел к берегу. Вот если бы с самого начала обстрела боевиков на поляне кто-нибудь из ополченцев уничтожил моторки, бандитам попросту не было бы куда отступать, разве что только в воду. Но изменить на ходу уже ничего нельзя было. Оставалось лишь теснить перепуганных бандитов к кромке берега в надежде, что на лодки сядет лишь небольшая их часть. Букабар пытался накрыть пулеметным огнем самого Тумани, но тот всякий раз исчезал из-под прицела, волей-неволей можно было поверить в его магические способности. Он одним из первых запрыгнул в моторку. И только то, что рядом оказался один громила, остановило его от того, чтобы включить двигатель самостоятельно. Собственно, уплывать было почти некому. От берега, в сопровождении пулеметного огня, отчалили только две моторки из пяти прибывших. Ополченцы и все сельчане праздновали победу над бандитами. В деревне царили всеобщие радость и веселье. Люди гордились тем, что им удалось сделать.

35

Остатки отряда Тумани отправились в лагерь в сопровождении Филдинга и его бойцов, превращенных в зомби. Полевой командир был в ярости от произошедшего в деревне. Он всю дорогу до лагеря никак не мог отойти от мысли об этом. Поражение очень сильно ударило по его самолюбию, но признавать свою вину за понесенные потери он не собирался, это было бы уж слишком для его натуры. В нем кипела и бурлила неистовая злость. Он то и дело повторял: «Эти сраные деревенщины будут наказаны. Им это так просто с рук не сойдет. Напрасно они возомнили себя победителями». При этом ему даже на секунду не пришло в голову задаться простым вопросом: как жители сумели организовать оборону своей деревни по всем правилам военного искусства? Впрочем, даже если бы он и задался подобным вопросом, ответ получил бы едва ли, да он все равно ничего бы не изменил. Возвращение в лагерь планировалось лишь на короткое время. Тумани не собирался оставаться там слишком долго. Он рассчитывал взять в лагере подмогу из числа подростков и бросить их на растерзание деревни. Все это должно было произойти на протяжении ближайших часов. Главарь мыслил так: в деревне не станут ждать скорого возвращения боевиков, а значит, по его мнению, можно застать сельчан врасплох и завершить начатое дело. О российском спутнике он не забывал ни на секунду. Правда, считал, что сначала следует устроить расправу над непокорными жителями, а уж затем отыскать «огненный шар».

Филдинг понимал, что состояние Тумани не располагало к беседам. Да и помнил про коробочку с восковыми фигурками, поэтому не стал беспокоить бандитского главаря какими бы то ни было расспросами. Просто плыл к пункту назначения и ждал момента выхода на берег. Когда лодки наконец прибыли, британец сразу же заявил, что не пойдет со своими бойцами в лагерь.

– Это еще почему? – гневным тоном уточнил главарь.

– Русские не должны видеть нас вместе, – сдержанно ответил Лоренс, не желая вызвать в собеседнике вспышку гнева. – Если этот прапорщик увидит, что ты и я заодно, считай, все пропало.

– Да что пропало?! – воскликнул Тумани, брызжа слюной. – Спутник явно в той деревне. Этот железный русский нам на фиг не нужен, мы запросто можем снести ему голову. Вот и решение проблемы. Как вам такой вариант, мистер Филдинг?

Последняя фраза прозвучала с очень выразительной издевкой, однако британец проглотил и это, и весь тон, которым с ним разговаривал главарь бандитов.

– Снести голову мы ему всегда успеем, – продолжая внешне сохранять спокойствие, говорил майор. – Этот русский нам может еще понадобиться в качестве своеобразной подстраховки или еще для чего-нибудь. Со всеми этими поворотами не предугадаешь, что может случиться в следующие часы или даже минуты. Пусть лучше он и его товарищи думают, что мы с тобой никак и ничем не связаны.

– Вот любите же вы, профессиональные вояки, все усложнять, – пренебрежительно произнес Тумани. – Простых путей не ищете.

Филдинг на это мог бы ткнуть главаря носом в недавнее поражение боевиков от аборигенов, однако не стал этого делать все по той же причине – не хотел будить дремлющее лихо. И именно такое его поведение стало залогом успеха, майор все-таки сумел убедить полевого командира в резонности своих доводов. Тумани и его головорезы двинулись в лагерь, а Лоренс с «томми» остались на берегу.

Возвращение главаря совпало с окончанием «митинга», в результате которого масса подростков перешла на сторону русских. О появлении Тумани сообщил один из парнишек. Григорьев принял решение вооружить всех, кто согласился выступить против своего ненавистного хозяина. Делать это пришлось быстро. Уже через несколько минут им пришлось принимать бой. Бандитский главарь поначалу даже не понял, что происходит. Он был уверен, что в лагере полным ходом идет пьянка, однако вместо этого обнаружил почти всю ораву подростков в вооруженном состоянии. Те, едва завидев своего мучителя и его подручных, сразу же открыли огонь. У Тумани все это не укладывалось в голове. Он снова был повергнут в шоковое состояние, не понимая, отчего вдруг взбунтовались послушные до последнего времени мальчишки. Попытаться воздействовать на них своими магическими способностями он не мог, для этого нужен непосредственный контакт, а на расстоянии, да еще и под градом пуль, колдовать совершенно бессмысленно. Сопротивление подростков могло захлебнуться, если бы в распоряжении главаря было больше громил. Однако та жалкая кучка бандитов, едва унесших ноги из непокорной деревни, толком ничего не могла сделать против восставших. В завязавшейся перестрелке перевес сил был на стороне темнокожих подростков под командованием прапорщика Григорьева. Когда Тумани увидел, что это, оказывается, русский командует бунтом, «крышу» у него окончательно снесло, и все его дальнейшие действия и приказы были образцом непродуманности, если не сказать безумия. Восставшие напирали все больше и больше. Боевики отступали, пытаясь закрепиться на более-менее удобных позициях.

Филдинг сразу услышал, что в лагере началась перестрелка, однако с ходу не понял, что же именно там происходило. Для того чтобы узнать это, он незаметно пробрался ближе к лагерю и увидел, что бой ведется между подростками во главе с Григорьевым с одной стороны, и боевиками – с другой, причем последние вот-вот потерпят поражение. Судя по репликам, которые были слышны от русских, главаря собирались не убивать, а взять в плен. И это вполне могло стать реальностью, так как у Тумани и его подручных патроны были на исходе, после поражения в деревне они попросту не успели пополнить боезапасы. Майор лихорадочно размышлял, пытаясь придумать, что делать дальше лично ему. Ответ лежал на поверхности: нужно было любой ценой не допустить, чтобы бандитский главарь попался русским живьем. Если это произойдет, тот обязательно сдаст им Филдинга и всю его подноготную. По крайней мере, сам британец в этом нисколько не сомневался.

Филдинг собрался с духом, отдал своим зомбированным бойцам четкий приказ и, надеясь, что те не напортачат, двинулся в лагерь. Получилось так, что британцы вклинились в бой на самой завершающей стадии. Не появись они, через пять-десять минут бой прекратился бы. Тумани оказался зажат в ловушке. Бежать к берегу он не мог. Отстреливаться в силу известных обстоятельств у него тоже не получалось, точнее, ответные выстрелы от него слышались все реже и реже. Григорьев был наслышан о нравах бандитского главаря, но не знал, на что способен тот в критической ситуации: станет ли Тумани сопротивляться до последнего патрона или же в конце концов пустит этот патрон себе в голову? При всей своей нелюбви и даже ненависти к полевому командиру прапорщик хотел, чтобы тот остался в живых, он собирался хорошенько потолковать с ним. И вот как раз в тот самый момент, когда русский собрался предложить главарю сдаться, в лагерь ворвались британцы и сразу атаковали остатки боевиков. Причем «томми» обрушили на них плотный огонь, не давая опомниться. Тумани, поняв, кто на него напал, выругался. Он пытался что-то кричать, обвиняя майора в нарушении договоренностей, однако его крик сливался с грохотом автоматных очередей, и расслышать реплики было невозможно. Григорьев пробовал остановить Филдинга, но бесполезно. Как только подвернулся первый удобный случай, майор лично пристрелил главаря. Тот до конца смотрел своей смерти в лицо и ухмылялся. С этой ухмылкой и скончался, получив несколько смертельных ранений. Последние боевики побросали оружие и подняли руки, чтобы сдаться на милость победителей.

Но не тут-то было! Зомбированные вояки Филдинга, не получив дополнительного приказа, продолжали обстрел боевиков. Ведь поставленная перед «томми» задача была связана с полным уничтожением бандитов, и они усердно ее выполняли при молчаливом согласии своего командира. Несмотря на протесты со стороны русских, все изъявившие желание сдаться в плен боевики были расстреляны британцами. Подростков охватили смешанные чувства. С одной стороны, они были рады, что их мучитель убит, с другой – многие сожалели, что не смогли поучаствовать в казни лично. Были среди них и такие, кто считал необходимым захват Тумани с целью передачи его официальным властям, но в общей массе они были скорее исключением. Что касается русских и лично прапорщика Григорьева, то они несколько недоумевали по поводу случившегося. Нет, никому из них не было жалко этого морального урода Тумани, и в мыслях почти у каждого прозвучало старое народное изречение: «Собаке – собачья смерть». Но вместе с тем негативный осадок остался, ведь практической надобности в непременном уничтожении Тумани не было никакой.

На некоторое время повисла пауза неопределенности. «Томми» посматривали в сторону подростков, те, соответственно, смотрели на них.

Паузу прервал Филдинг.

– Виктор, дружище! – радостно воскликнул он. – Я так счастлив, что у меня получилось помочь тебе и твоим соотечественникам! Ты извини, что я запоздал со своей помощью. Ведь мои бойцы после того ритуала ведут себя очень странно, и мне пришлось изрядно помучиться, чтобы научиться эффективно ими командовать.

– Спасибо, – несколько сдержанно ответил Григорьев и приблизился к британцу. – То есть вы здесь оказались не случайно?

– Нет, не случайно. После побега нам пришлось немало попетлять по затопленной местности. Я думал, что за нами будет погоня, но почему-то боевики этого не сделали. Может, им было лень, или другие дела имелись, более важные. А может, просто Тумани был уверен, что мы погибнем сами, утонем или попадем в зубы хищникам. Но как только подвернулся удобный случай, я решил отправиться к вам на помощь. Естественно, я не знал, что здесь происходит. Я думал, что вы в клетке, и собирался вас освободить. Но, подходя к лагерю, услышал выстрелы и, поняв, что идет бой, решил выступить на вашей стороне.

– Хорошо, что все так произошло. Иногда совпадения приносят пользу, – проговорил прапорщик, стараясь продемонстрировать свою признательность. При этом он решительно не понимал, как профессиональный офицер не сумел правильно оценить обстановку и уничтожил тех, кто был готов сдаться в плен.

36

Аэроплатформа подошла к деревне. Вместе со Смирновым и Шелеховым сюда прибыли Махмед и Малика. Едва они успели ступить на берег, как были встречены местными жителями. Причем все поголовно крестьяне были недружелюбно настроены в отношении прибывших. Это в равной степени касалось как мужчин в российской военной форме, так и подростков. Вооруженные сельчане во главе с самим вождем окружили пришельцев, не давая им прохода. По сути дела, появление аэроплатформы несколько омрачило им праздник, все ополченцы были подняты по тревоге после донесения разведчика, и ситуация для миротворцев складывалась не самым лучшим образом.

Букабар сразу же выразил уверенность в том, что двое прибывших в военной форме белых мужчин являются участниками банды Тумани. Главным доводом было то, что их форма совпадала с формой отдельных боевиков, недавно напавших на деревню. Махмед же был обвинен в предательстве. Потрясенный этим обвинением мальчишка был вынужден выслушать в свой адрес немало проклятий. Ему не давали рта раскрыть, и он был вынужден лишь внимать тому, что говорил вождь. А вождь придерживался лишь одной точки зрения: Махмед – изменник, приведший в деревню враждебных «белых». Отдельно досталось и Малике, хотя вождь видел ее первый раз в жизни.

Смирнов выдержал паузу, ожидая, когда вождь смолкнет и даст возможность высказаться, после чего попытался изложить свою версию произошедшего. Себя и своего товарища он представил как российских миротворцев и хотел рассказать о всех злоключениях, которые произошли с ними в последнее время, но Букабар не стал его даже слушать. Его реакция на попытки «белых» что-то объяснить была одна.

– Ложь! – резко воскликнул он и поморщил лицо, будто только что лизнул дольку лимона. А потом обратился к жителям деревни с пламенной речью: – Сегодня в великой битве мы разгромили злого, безжалостного и коварного врага. Увидев нашу силу, враг дрогнул и бежал. Но это не значит, что он отказался от намерений снова попытаться поработить нас. И вот сейчас мы эту попытку остановили. Враг понял, что силой нас не возьмешь, и решил взять нас коварством и хитростью. Подослал сюда этих «белых» бандитов, которые лживо называют себя «русскими миротворцами». Но не мир они сюда собирались принести, а войну и разорение. И очень печально, что помогал им в этом наш юный соплеменник… Но мы оказались сильнее духом. И все благодаря «огненному шару» – вместилищу души нашего первопредка. А коль так, то мы должны принести ему жертву! Но какую?! Какую жертву мы должны принести, чтобы он остался доволен?!

– Давайте всех этих пришельцев принесем в жертву! – воскликнул кто-то из толпы.

– В жертву! В жертву! – дружно стали скандировать остальные.

На лице вождя заиграла легкая улыбка. Он хотел сам предложить именно такой вариант, но соплеменники его опередили. Букабар посмотрел на пленников и сказал:

– В чем-то это для вас даже честь. Хотите что-то сказать прежде, чем вас подготовят к жертвоприношению? Только не пытайтесь снова выгораживать себя.

У Смирнова не было конкретного плана действий. Он решил потянуть время и попробовать проверить, все ли в толпе согласны с необходимостью ритуальной казни.

– Вы для себя уже все решили, – заговорил старлей. – Я так понимаю, что вам принадлежит духовная власть. Это многое значит. Но не собранием ли взрослых мужчин должно приниматься подобное решение? А что на это скажут старейшины? Или самые опытные воины?

– Все взрослые мужчины нашей деревни находятся здесь, – прервал его Букабар. – Это уже можно считать собранием взрослых мужчин. Главный старейшина здесь – я. И в любом случае не тебе указывать на то, как нам блюсти свои традиции.

– А может, все-таки послушаем, что скажет тот, кто научил нас по-настоящему воевать? – послышалось из толпы. – Он помог нам победить. Пусть рассудит и это дело.

Совершенно неожиданно толпа с этим предложением согласилась, и вождь, несмотря на свою власть и авторитет, был вынужден подчиниться. Смит, праздновавший победу с помощью «травки», уже немного отошел и был способен различать лица и вести себя более-менее осознанно. Его пригласили поучаствовать в решении судьбы пленников. Эдвард сразу же узнал Алексея и Михаила. С улыбкой он бросился их обнимать, как старых добрых друзей. Туземцы наблюдали за этим с огромным удивлением. Не был исключением и сам вождь. Хиппи тем временем стал кричать на крестьян:

– Да вы, парни, совсем с ума сошли! Вы кого собрались убивать?! Это же мои друзья. Они никакого отношения к бандитам не имеют. Если вы их убьете, это будет большой ошибкой с вашей стороны.

– И давно ты их знаешь? – скептически поинтересовался Букабар.

– Да пару дней как, – признался Смит.

– Вот это друзья, – ухмыльнулся вождь. – Может, они специально втерлись к тебе в доверие. Да вот только воспользоваться толком не успели. Зато сейчас ты им как раз и пригодился.

– Я даю вам стопроцентную гарантию, что эти люди не работают на Тумани, – настаивал Эдвард. – Это русские миротворцы. И если вы их убьете, то уподобитесь тем бандитам, против которых недавно так смело и умно сражались.

Внутренне вождь стал колебаться, однако он не мог допустить, чтобы его авторитет пошатнулся, поэтому принял компромиссное решение. Он предоставил возможность «белым» как-то доказать, что они действительно русские. Смирнов же вместо этого заговорил об упавшем в этих местах российском спутнике.

– То, что вы называете «огненным шаром» или «вместилищем духа первопредка», на самом деле является космическим аппаратом. Его сделали в России. Он потерпел крушение и волею случая упал на вашу землю. Множество ловкачей желают завладеть им, хотя он по праву принадлежит России. Я понимаю, что вы хотите оставить его себе, но вы все должны понять простую истину. Пока российский спутник будет у вас в деревне или даже где-то здесь в саванне, на вас обрушатся беды, беды и еще раз беды, потому что разных мастей авантюристы будут пытаться завладеть им. А это значит, что снова война, кровь, смерть… Разве это вам нужно?

– Нет! – дружно воскликнула толпа.

– Но все-таки, как ты докажешь, что сам не авантюрист? – спросил вождь, бросая пронзительный взгляд на старлея.

– Если вам мало слов Эдварда, то никак, – спокойно ответил Алексей. – Но я могу доказать, что «огненный шар» действительно является российским спутником.

– И как же ты это сделаешь? – с неподдельным любопытством уточнил Букабар.

– Да все очень просто, – все тем же спокойным тоном продолжал Смирнов, указывая на маркировку своего «калаша». – Вот видите, здесь выбита стандартная маркировочная надпись «Сделано в России». Такая же надпись должна быть и на спутнике. Остается только взять и проверить, так ли это на самом деле. Но для этого нам нужно увидеть сам спутник.

Вождь на мгновение замялся, но понял, что иного выхода нет. Вся толпа, включая миротворцев и седовласого хиппи, двинулась следом за Букабаром. Тот направился к старому святилищу, где и был припрятан спутник. Мужчины по приказу вождя выкопали аппарат из земли. Для этого пришлось изрядно потрудиться, но все же цель вскоре была достигнута. Бо́льшая часть спутника оказалась доступна для осмотра. Один из копателей обнаружил на нем надпись и тут же громогласно оповестил всех об этом. В яму спустились Букабар, Алексей, Эдвард и один из старших мужчин племени. Сверка заняла всего несколько секунд, и все убедились, что надписи на автомате и спутнике совпадают. Вождь тут же признал этот факт и публично извинился перед русскими. Вместе с тем он пообещал, что местные жители помогут извлечь аппарат из ямы и доставить в любое место, куда укажет старлей.

– Нам неловко просить вас о помощи, но без вас сейчас мы точно не справимся, – обратился Смирнов к Букабару.

– Никаких неудобств, – категорически заявил тот. – Мы чуть не совершили роковую ошибку и должны как-то искупить свою вину.

– В лагере боевиков находятся наши товарищи. Они там в плену, – начал объяснять Алексей. – Я не вправе настаивать, но было бы неплохо, если бы вы помогли нам освободить наших соотечественников. А заодно мы все вместе покончили бы с Тумани и остатками его банды.

И вождь, и большинство взрослых мужчин деревни, выслушав его, согласились оказать необходимую помощь. Когда старлей говорил о том, что совместными действиями можно полностью добить боевиков, у крестьян засветились глаза.

37

Уровень воды со времени наводнения значительно упал. Прежней единой водной стихии, покрывшей саванну, уже не было. Природа наконец смилостивилась, и новых осадков, несмотря на сезон дождей, пока не наблюдалось. Саванна теперь представляла собой не архипелаг из множества островков, а территорию с пестрой системой озер. Все эти обстоятельства и сыграли решающую роль в выборе транспортного средства, на котором «интернациональная» группа отправилась в лагерь боевиков. И этим средством стал тот самый старый бронетранспортер. На нем разместились Алексей, Михаил, Эдвард, вождь Букабар и несколько добровольцев из числа деревенского ополчения. Последних отобрал лично Смит.

БТР заправили, боезапас пополнили, вооружились сами и направились к лагерю, который уже давно стал притчей во языцех. Не обладая информацией о том, что там происходит, группа ставила перед собой две задачи. Они исходили из слов, сказанных Смирновым накануне вылазки. Во-первых, надо было освободить прапорщика Григорьева и его людей, а во-вторых, нанести Тумани максимальный ущерб, вплоть до полного уничтожения. По пути велись разные разговоры. В том числе возник вопрос и насчет вероятных пленных из числа боевиков: что делать с теми бандитами, кто решит сдаться в плен? Русские здесь однозначно настаивали на том, чтобы передать таковых органам правопорядка, а не устраивать самосуд. Вождь с этим согласился, хотя пробурчал, что «эти чертовы органы» сами ничего с бандитами сделать не смогли.

Еще на дальних подступах к лагерю участники группы услышали стрельбу. Механик попытался увеличить скорость БТР, однако многого из машины выжать не удалось. Ехали на максимально возможной скорости, и это передвижение отнюдь не казалось стремительным. Стрельба же тем временем прекратилась и больше не возобновлялась. БТР наконец въехал на территорию лагеря. Все стали свидетелями того, что боевики уже повержены. Прапорщик Григорьев тут же бросился к своим землякам. Все были рады видеть друг друга живыми. Им еще предстояло много поведать о своих приключениях.

Стоявший неподалеку Филдинг, обращаясь к Смирнову и Шелехову, без лишней скромности заявил:

– Что-то вы припозднились со своей помощью. Если бы не я и мои бойцы, то вашим товарищам пришел бы конец.

Это заявление несколько обескуражило Григорьева. Он-то трезво оценивал тогдашнюю ситуацию и понимал, что справиться с Тумани можно было и без помощи британцев, поэтому лишь искоса посмотрел на Филдинга, ожидая его дальнейших слов или действий. Майор вальяжно подошел к трупу главаря.

– Я лично пристрелил этого выродка, – с подчеркнутой надменностью сказал он и принялся рыться в карманах убитого. То, что ему было нужно, долго искать не пришлось. Буквально через несколько секунд он извлек коробочку с восковыми фигурками. Алексей не стал больше медлить, бросился к британцу, ловко заломал ему руки и забрал коробочку. Присутствующие при этом зрелище удивились. А старлей, нейтрализовав британского майора, сказал:

– Да вы, мистер Филдинг, оказались предателем. Я знаю все. И про то, что вы искали российский спутник, и про вашу договоренность с Тумани…

– Какая еще договоренность?! Вы с ума все, что ли, посходили?! – пытался отпираться майор.

Алексей молча открыл коробочку. До последнего момента он не знал, что в ней находится, поэтому с недоумением смотрел на обнаруженные внутри восковые фигурки. Виктор, увидев это, сразу сообразил, в чем дело. Он забрал коробочку у старлея и принялся вынимать булавки из тех фигурок, в которые они были воткнуты. Как только это произошло, «томми», встряхнувшись, стали приходить в себя, постепенно возвращаясь к человеческому облику.

Взяв в руки последнюю фигурку, прапорщик посмотрел на Филдинга. Тот ответил ему умоляющим взглядом, который нисколько не подействовал на Григорьева. Он сказал: «Нет!» – и воткнул булавку в голову фигурки, изображавшей майора. Лоренс тут же схватился за свою голову и упал на землю, корчась от боли. Но вскоре он угомонился и буквально оцепенел, превратившись в зомби, какими раньше были его бойцы. Картина впечатлила всех и каждого. Букабар и Эдвард переглянулись и понимающе кивнули друг другу. Михаил не удержался и спросил у Виктора:

– Если все дело в магии, то почему тебя не смогли заколдовать?

– Меня? – усмехнулся прапорщик. – Да ни за что! Колдовство – такая штука, что действует только на тех, кто в него верит. Я с самого начала в него не верил, а Филдинг верил. И вот результат.

– Все так просто. Все так сложно, – только и смог сказать на это Шелехов.

– А что нам теперь с этим делать? – поинтересовался Смирнов, указывая на восковую фигурку.

– Ну, уж точно не таскать с собой всю жизнь, – ответил Григорьев, закрыл фигурку майора в коробочке и швырнул ее в разведенный подростками костер.

38

В расположении казарм миротворцев в Антре находился гостевой домик. Именно там поселили Мари. Мистер Макмилн следил за тем, чтобы она не натворила чего-нибудь лишнего. Ну, а лучшим способом сделать это и не вызвать подозрений стали задушевные беседы. Данный способ оказался вдвойне действенным еще и по той причине, что девушке просто необходимо было выговориться. Собеседник производил впечатление умного и понимающего человека. Естественно, что данное впечатление было ложным, у Макмилна был к ней свой собственный интерес.

– Знаете, я поняла, что монашеская жизнь не для меня, – сказала Мари.

– Мирские соблазны? – усмехнулся мужчина.

– В некоторой степени, возможно, – кивнула она. – Однако главное в другом. Да, я надеялась в монастыре найти покой, уйти от суетности мирской жизни. Но после того, что случилось, поняла, что дельтапланеризмом заниматься безопаснее, чем нести служение в католической миссии. И вы знаете? Я готова поставить крест на своем затворничестве и уехать отсюда хоть сейчас.

– Мне кажется, что вы поступаете вполне разумно, – прокомментировал собеседник и добавил: – Для меня вообще было странно увидеть такую милую девушку, как вы, в одеяниях послушницы.

– Не вгоняйте меня в краску, – смущенно улыбнулась Мари.

– Вот прямо сейчас вам уезжать необязательно, – продолжал Макмилн, доставая из барного шкафчика вино и бокалы. – Давайте пока выпьем. А в ближайшие дни наши люди сопроводят вас до столицы, и вы спокойно сможете улететь во Францию или куда захотите.

От вина Мари не отказалась. Они чокнулись, пригубили терпкий напиток, после чего он посмотрел на девушку «раздевающим» взглядом и сказал:

– Раз уж вы решили уйти из монастыря, мы могли бы с вами завязать более тесный контакт.

Приблизившись к ней, он попытался ее обнять, но Мари всю передернуло от этого жеста, и она вскочила со своего места, приготовившись защищаться. Однако в это самое время зазвонил спутниковый телефон, и Макмилну пришлось выйти в соседнюю комнату.

Один из «томми» сразу вылил на него все неприятные новости: Уэллер с пилотом разбились, захват деревни не удался, Филдинг сошел с ума, Тумани убит, русские обо всем знают. Британец помрачнел и на секунду задумался. Затем вернулся к Мари и сказал, что появилась возможность отвезти ее в столицу прямо сейчас. Серьезный вид Макмилна вернул ему доверие девушки. Она была готова простить ему все, лишь бы скорее уехать отсюда. Через полчаса они оба уже сидели в военном джипе. Машина тронулась с места и выехала из расположения казарм.

39

На следующий день уровень воды еще больше снизился. Саванна постепенно возвращалась в свое обычное состояние. Через пустынное место медленно двигался старый бельгийский бронетранспортер. За собой на полозьях из бревен он тащил упавший российский спутник. Его движение сопровождали миротворцы и несколько туземцев вместе с вождем Букабаром.

Вдруг в небе появился вертолет с российскими опознавательными знаками. БТР притормозил, а вскоре совсем остановился. Вертолет сделал небольшой круг и, снижаясь, пошел на посадку. Он приземлился неподалеку от спутника. Миротворцы выстроились полукругом возле космического аппарата. Из вертолета вышел полковник космических войск. Он был настроен очень радушно, поприветствовал Смирнова и его товарищей крепкими рукопожатиями и от своего имени и имени правительства Российской Федерации выразил им благодарность за службу, пообещав, что все активные участники операции будут награждены. Следом за полковником появились техники. С вертолета были спущены тросы, на которые в считаные минуты закрепили спутник. Вождь обратился к полковнику с весьма своеобразной просьбой. Он попросил разрешения устроить в честь уходящего от них «вместилища духа первопредка» прощальные ритуальные танцы. Высокий российский чин был несколько обескуражен этим, но возражать не стал, выделил им на ритуал десять минут.

БТР отогнали в сторону. Спутник продолжал лежать на земле, соединенный тросами с вертолетом. Аборигены окружили его. Они оделись в особые ритуальные костюмы, а на лица была нанесена праздничная раскраска. Отбивая ладонями ритм, мужчины принялись плясать, при этом периодически отдавали спутнику поклоны. Вождь к тому же возносил молитвы, напоминавшие жалостные напевы. Время летело быстро. Полковник и его люди, тихо попрощавшись с миротворцами, вернулись в вертолет. Пилот запустил двигатели. Винты закрутились. Машина стала подниматься вверх. Тросы натянулись. Спутник оторвался от земли и устремился в небесную высь вместе с удаляющимся вертолетом. Аборигены продолжали свой танец, провожая несостоявшееся божество печальными взорами до тех пор, пока вертолет не скрылся среди надвигавшихся облаков.

Content

Сергей Зверев
Космический рубеж

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39