Светлана Александровна Кузнецова

Избранная лирика

От составителя

Стихи молодой поэтессы Светланы Кузнецовой вызывают душевное волнение, и невольно начинаешь повторять запавшие в память строки. В чем же секрет обаяния лирических раздумий их автора? В той доверительности, с какою она делится своей признательностью к родной сибирской природе, к людям, радостями и горестями молодой любви? В неутоленной ли нежности ко всему живому, какая разлита в этих строках? В певучести ли русской речи, так ласкающей слух? В акварельной ли прозрачности самих образов, как будто сотканных из любви и света, доносящих аромат, краски, звуки жизни, образов, почти осязаемых и в то же время растворяющихся в общем настроении? Вероятно, и в том, и в другом, и в третьем. Чувства автора и способность к выражению этих чувств сочетанием слов образуют единое целое, являются нам в живой форме:

В сердце синий край растим

С самого рожденья.

Из чего река Витим?

Из синих  отражений?

Из чего река Витим?

Может, из раздумий?

Хочешь, завтра улетим,

Сто костров раздуем.

Хочешь, просто погрустим,

Никуда не деться…

Из чего река Витим?

Может быть, из детства?

Стихотворение это мало что сказало уму, но многое сказало чувству — и о человеке, которым оно написано, и поманило нас самих в дальние края.

Светлана Кузнецова — коренная сибирячка. Ее детство прошло на берегах Витима в Бодайбо — центре Ленского золотопромышленного района. В ее стихах картины родного края — «елей колючих нежность, кедров тяжелых щедрость», свет золотоносных рек, могучий Енисей, что «несет суда, как грузчик, на спине своей широкой», — предстают перед нами в их первозданной приманчивой красоте. Любимая ею Сибирь — это Сибирь сегодняшнего дня, край молодых и сильных, где в свете таежных костров рядом с исконными северянками, у которых глаза, «как две льдинки, удлиненные к вискам», «девчонки из Орла тонкорукие», «длиннобровые красавцы, парни с Каспия», Увлеченные широтой и новизной необъятных просторов, они «раскрывают до дна земли рудные», завоевывая и общее трудное счастье.

Мне кажется, что прелесть стихов Светланы Кузнецовой создается тем, что поэтический образ в них конкретен, возникает из явлений живого реального мира,

Жаждой жизни, большими путями, радостью расстояний и возвышающих душу тревог, не утраченной близостью счастья веет от стихов Светланы Кузнецовой. И потому после прочтения их тепло чувствуется, хорошо верится.

Александр Макаров

Закон — тайга

Какие каши не заваривали

В краю отчаянных отцов!

«Закон — тайга, — тогда говаривали. —

Закон — тайга, и нет концов».

Какая даль, какое лихо —

Теперь и следа не найти!

Оранжевою облепихой

Позарастали те пути.

А я топчу другие травы,

Другие промыслы торю,

Но нынче с самым полным правом

«Закон — тайга» я повторю.

Закон — тайга! Она крутая,

Она охоча до добра.

Закон — тайга! Она густая,

Гостеприимна и щедра.

Она не зря людей сдружила.

Она награда за труды,

Свет рек и золотая жила,

Куски тяжелые руды.

Она мой мир, а не икона,

Моя надежная судьба.

Ее великие законы

Беру законом для себя.

Смеюсь и падаю на белые,

На очень белые снега.

Всему, что делаю и сделаю,

Я говорю: «Закон — тайга!»

Если боль, в Сибирь ухожу…

Если боль, в Сибирь ухожу,

На ее берегах тужу,

На безлюдьях ее огромных,

На загруженных аэродромах,

На дорогах ее неустроенных,

В городах ее недостроенных.

Обнимаю ее, зеленую,

Неизбывную, окрыленную,

И горячею головой

Прижимаюсь к ней, снеговой.

Пусть вся боль от меня уйдет,

Пусть тебя моя боль найдет!

Это боль моя речью сладкою

И тебя в тайгу завела,

Это боль моя новой складкою

У тебя на лбу залегла.

Ты со мной через боль пройди.

Ты пойми меня, ты прости.

Я лишь недавно приняла…

Я лишь недавно приняла

Наследство, дедами завещанное.

Я лишь недавно поняла,

Как вы сложны, простые вещи.

Мне стала радость по плечу,

Которой проще не найдется;

Теперь я дорого плачу

За все, что мне легко дается.

Плачу за устье, за исток.

Плачу за мутное, за чистое.

За каждый сорванный листок

Сажаю деревце ветвистое.

За каждую чужую боль

Плачу трехкратною своею.

Я долю выбрала из доль

И, что таить, довольна ею.

Веду с ветрами разговор,

В студеных реках руки мою

И жгу костры средь Синих гор,

Мной завоеванных.

Самою.

Холодный ветер краски леса стер…

Холодный ветер краски леса стер,

И долго мелкий дождь шумел потом.

Давай зажжем на берегу костер,

На северном, на тихом, на пустом.

Хочу с тобою думать у костра

Все ту же думу ясную одну,

Что осенью особенно остра

Тоска людей по яркому огню.

Хочу, чтоб в обесцвеченный простор

Летели тучи острых желтых стрел.

Давай зажжем на берегу костер.

Давай зажжем костер, чтоб он горел!

Сны водою из ручья запивали…

Сны водою из ручья запивали.

Вместе песни про тайгу запевали.

Про хорошую страну, необжитую,

Всю холодными ветрами прошитую,

Всю прогретую горячими ветрами,

Полоненную лесными цветами.

Длиннобровые красавцы, парни с Каспия,

О своем в той песне сказ вели.

Пели девушки о чем, о разлуке ли?

Ах, девчонки из Орла тонкорукие!

Раскрывались вам до дна земли рудные,

И ложилось на ладонь счастье трудное.

Плыли белые снега в глазах черных,

Широтой и новизной увлеченных.

И плыла, плыла Сибирь в глазах синих…

Сколько, сколько молодых, сколько сильных!

Сердцу навеки близки…

Сердцу навеки близки

Солнца литые блики.

Елей колючих нежность,

Кедров тяжелых щедрость.

Сердцу покой не важен,

Сердце никто не свяжет.

На сердце вспышки радуг,

Горе мое и радость.

Много в нем накопилось.

Хочешь, чтоб поделилась?

Енисей

Енисей — река рабочая.

Посмотри-ка вниз с откоса,

Как несет он озабоченно

Баржи, груженные тесом.

Разорвав туманы грудью,

Засучив рукав по локоть,

Он несет суда, как грузчик,

На спине своей широкой.

День его трудом наполнен,

Дел стремительным размахом,

Ходят мускулами волны

Под холщовою рубахой.

Спящий город сутулится…

Спящий город сутулится,

Видит странные сны.

Перечеркнуты улицы

Зорким взглядом луны.

Подытожена с вечера

Дня обычного жизнь.

Бредя сказками вечными,

Гасят свет этажи.

Даль, туманами смятая,

Скроет рек берега,

И на город косматая

Наступает тайга.

В ярой радости щедры,

Словно счастье само,

Исступленные кедры

Гладят щеки домов.

После долгой разлуки,

Стосковавшись всерьез,

К окнам тянутся руки

Легких, светлых берез.

И под хвойными ливнями,

В непонятном хмелю,

Я губами счастливыми

Свежесть сосен ловлю.

Голубика

Вот и кончилась моя тягота,

По плечу затеи любые.

Голубика, лесная ягода,

Раскрывает глаза голубые.

Будут тучи, и будет вёдро.

Будут вспышки зарниц во мгле.

Будут ягоды спелой ведра

Руки женщин тянуть к земле.

К той земле, над которой встали

Золотые цветы, жарки,

По которой любые дали

Так знакомы мне и легки.

Брови тоньше хвоинок сосновых…

«Брови тоньше хвоинок сосновых

И темней соболиных мехов».

Сердце тянется снова и снова

К неоконченным строкам стихов.

Позабыть бы давно их, и точка.

Разве мало на свете других?

Что мне в этих доверчивых строчках,

Привезенных из дальней тайги?

Издалека, из синей тревоги,

Из забытого детского сна,

Где в распадках медвежьи берлоги,

Где хозяйка всему — тишина.

Где доныне живет на заимке

Та, что парня любого смелей,

Та, чьи брови тонки, как хвоинки,

Та, чьи брови темней соболей.

Как хороши глаза у северянок…

Как хороши глаза у северянок,

Две льдинки, удлиненные к вискам.

Встают мои землячки спозаранок

К своим мечтам, машинам и станкам.

Встают мои землячки спозаранок

И, торопливо кутаясь в платки,

Идут к своим обыденным заботам,

Насмешливы, задумчивы, легки.

Дела их рук… Они себя не прячут.

Свет этих глаз горит в моем дому.

Ах, северянки, льдиночки горячие,

Союзницы по сердцу моему.

Галинка

«Ой, калинка-малинка» —

Песня кружится бойко.

Уезжает Галинка

На далекую стройку.

Песни радостной сила,

Как весна, необъятна.

Почему загрустила,

И самой непонятно.

Над родимою крышей

Скрылись тонкие елки.

Провожать ее вышел

Первый парень в поселке.

Ветер речку не мутит

В этот полдень погожий.

Парень шуток не шутит,

На себя не похожий.

«Ой, калинка-малинка» —

Песня кружится бойко.

Уезжает Галинка

На далекую стройку.

Иду

Пусть давно унесена рекой шуга.

Пусть до нашего прощанья полшага.

Где-то там еще по тающему льду

Я иду к тебе, иду к тебе, иду.

Ненадежен лед. Дороженька узка.

Мне другие не пример и не указ.

Знать, они покой свой очень берегут,

Ну и пусть тогда сидят на берегу.

Я иду. Над осторожностью смеюсь.

Я иду и поскользнуться не боюсь.

По последнему, по тоненькому льду

Я в последний раз доверчиво иду.

Речка Кан

Думы памятью вяжет

Речка с именем Кан.

Льдины стаей лебяжьей

Держат путь в океан.

Держат путь торопливо.

Словно знают куда.

…Синевы переливы,

Золотая вода.

Ледохода раскаты

Снова слышны везде.

Снова гаснут закаты

В ошалевшей воде.

И сверкает литая

Над рекою звезда,

Оттого золотая,

С золотинкой вода.

Давней ночью в тумане

Снился мне океан,

Красота глухомани,

Сердцу памятный Кан!

До чего ж ты со мной суров…

До чего ж ты со мной суров

Под суровым небом.

Опускаю руки в сугроб,

Умываюсь снегом.

За спиною моей леса

Да горы черные.

Вере в светлые чудеса

Научи ученую!

Поведи меня за собой,

Словно ровню.

Отплачу тебе в час любой

Своей кровью.

Небеса мои наряди

В наряд синий.

Посмотри — у нас впереди

Вся Россия!

Разбудите меня, тревоги!

Разбудите меня, тревоги!

Позовите меня, дороги,

В те места, что близки навеки,

На забытые мною реки,

На забытые мной поляны,

На вершины, что далью пьяны,

Где над озером крики чаек,

Где рассветы мы с ним встречали,

Где нам столько было дано,

Где расстались мы с ним давно.

Там туман по низинам легкий,

Там живет без меня далекий,

Там брусники ярки рубины,

Там не помнит меня любимый,

Разбудите меня, тревоги!

Позовите меня, дороги!

Обними меня, ветер, крепче,

Повтори заветные речи,

Поведи меня темной чащей

За ушедшим весенним счастьем.

Уже грустя в вечерней доле…

Уже грустя в вечерней доле,

Долины с ветром говорят,

Что мы расстались в чистом поле

На много месяцев подряд.

Что мы расстались, мы расстались

Всему, что было, вопреки

У рыжих мартовских проталин,

У черной бешеной реки.

Что над весенним ожиданьем,

Над растревоженной водой

Встают большие расстоянья

Моей немыслимой бедой.

Не раз в раздолье тополином

Я повторю еще себе,

Что белый свет сошелся клином

На чьей-то праздничной судьбе.

Чем пахнет ветер в стороне таежной…

Чем пахнет ветер в стороне таежной,

Чем пахнет ветер, горький и тревожный?

Чем пахнет эта радость расстояний

Меж редкими речными пристанями,

Где в полный рост встают над далью росной

Густой зарей обрызганные сосны?

Рожденные сибирскою землею,

Чем пахнут сосны? Солнцем и смолою.

У ветра на сосновом перегоне

Просмолены горячие ладони.

Осенние ветры свищут…

Осенние ветры свищут.

На берег летит волна.

Я в гордости самой высшей

Забыть тебя не вольна.

Недаром так говорливы

Недель грозовых дожди,

И бешеных рек разливы

Опять обещают — жди!

Тревога моя, усни-ка,

Куда от тебя уйти?

Я жду. Огневой брусникой

Засыпаны все пути.

Все алою, все рассветной,

Дотронься — и брызнет сок

На землю тропы заветной,

На камень и на песок.

Тебе не уйти, желанный,

Не выцветив соком губ.

И там, где красны поляны,

Замкнули березы круг.

Косогора рыжий скат…

Косогора рыжий скат.

Берег затуманенный.

В речке сломанный закат

Бьется птицей раненой.

Пусть как смоль вода черна

Под рябиной рясною,

Перекатная волна

Льется пеной красною.

Капли падают с весла,

Вспыхивают ало.

Сколько лет я прождала,

Много или мало?

С полуправды

Сколько память ни тревожь,

Не припомнишь даты.

С полуправды наша ложь

Началась когда-то.

Полуправда что ж, пустяк.

Думал — не замечу.

Это вышло просто так

Как-то в летний вечер.

Где-то спали города,

Где-то ливни лили.

Торопились поезда.

Пароходы плыли.

А теперь вот я смотрю —

И глаза пустые,

Слово то, что говорю,

Без мороза стынет.

Глушит травы лебеда.

Губы сушит жажда.

С полуправды вся беда

Началась однажды.

Морошка

В каком еще запутаться бору?

Куда мне деть извечную мороку?

Я наклоняюсь и со мха беру

Подарок солнца, желтую морошку.

Десятки солнц я в пригоршне держу,

Таких неярких, зябких и заснеженных…

Роняю их. И дальше ухожу

Расплачиваться верностью за нежность.

Еще не раз пройду по талости…

Еще не раз пройду по талости,

По хрупкой ледяной резьбе.

Еще заплачу я от жалости,

От бабьей жалости к себе.

Заплачу горестно и молча

От той придуманной беды

У мутно-алых ягод волчьих,

У темной радужной воды.

А по воде плывут закаты

И красят черные кусты.

…Все горы дальние покаты,

Все горки ближние круты.

Я недаром в эту рань проснулась…

Я недаром в эту рань проснулась

Сосчитать веселые лета,

Это снова губ моих коснулась

Горечь тополиного листа.

Руки расплету и вскину голову,

Позабуду важные дела.

Буду жить по-новому, по-новому —

Так, как я ни разу не жила.

Знаю, все найду, что так искала,

Без чего на свете не прожить.

…Хорошо бы холодом Байкала

Ненадолго щеки освежить.

Публикация стихов С. А. Кузнецовой

(Библиографическая справка)

«Проталины», М., издательство «Молодая гвардия», 1962

Стихи в общих сборниках:

«Встреча», М., издательство «Молодая гвардия»,1962

«Факел», М., издательство «Молодая гвардия», 1963.

Content

Светлана Александровна Кузнецова
Избранная лирика

От составителя

Закон — тайга

Если боль, в Сибирь ухожу…

Я лишь недавно приняла…

Холодный ветер краски леса стер…

Сны водою из ручья запивали…

Сердцу навеки близки…

Енисей

Спящий город сутулится…

Голубика

Брови тоньше хвоинок сосновых…

Как хороши глаза у северянок…

Галинка

Иду

Речка Кан

До чего ж ты со мной суров…

Разбудите меня, тревоги!

Уже грустя в вечерней доле…

Чем пахнет ветер в стороне таежной…

Осенние ветры свищут…

Косогора рыжий скат…

С полуправды

Морошка

Еще не раз пройду по талости…

Я недаром в эту рань проснулась…

Публикация стихов С. А. Кузнецовой (Библиографическая справка)