Роберт Асприн, Питер Хек

Нет Шутта шуттее старого Шутта

Пролог

Генерал Блицкриг отрабатывал каверзный четырёхметровый удар, когда запищал приёмник на столе. Он вздрогнул от неожиданности, и мяч ушёл вправо на добрых полметра от лунки.

– Чёрт возьми, что на этот раз? – зарычал генерал, подходя к столу и нажимая кнопку приёма.

– К вам Полковник Секира, сэр, – донёсся голос секретаря, майора Ястребей. – Мне её впустить?

Блицкриг удержался от очередного ругательства и кивнул. Вспомнив, что майор его не видит, он добавил:

– Конечно, конечно. Впустите её.

Он наскоро спрятал заказную карбоновую клюшку за столом и повернулся к окну. Виды Севера. Аховые горы позади старого городка не приносили никакого эстетического удовольствия, но генерала радовала мысль, что, когда Секира войдёт в кабинет, он встретит её спиной, а она не сможет ни к чему придраться. Если бы ещё он мог придумать способ задержать её в приёмной на 15–20 минут, его радость была бы гораздо больше. Но это требовало предварительного планирования, и могло только ухудшить и без того неприятный разговор. Он не знал причину визита полковника, но то, что разговор будет неприятным, он знал точно.

Блицкриг услышал, как открылась дверь, но удержался от порыва повернуться. Пусть эта старая гарпия подождёт, пока он успокоится и приготовится. Блицкриг слегка улыбнулся, услышав как полковник вошла в кабинет.

– Мне кажется, вы кое о чём забыли, генерал, – раздался голос позади него.

Блицкриг повернулся как раз в тот момент, когда полковник Секира пнула ему мяч для гольфа, оставленный посреди кабинета. Застигнутый врасплох, он неуклюже попытался увернутся от мяча и подавился ругательством, когда тот угодил ему в грудь. Срикошетив от ноги, мяч закатился под стол. Блицкриг решительно проигнорировал его.

– Что привело вас ко мне сегодня, полковник? – спросил он, изо всех сил стараясь не показывать своё раздражение.

– Я получила последние данные разведки о ситуации в Зенобии, – сказала она. – Вы будете рады узнать…

– Я буду рад, только если вы скажете, что эти проклятые ящерицы-переростки съели капитана Шутника. – прорычал генерал, совершенно теряя самообладание. – Чем меньше я слышу о той планете, на которой он находиться, тем меньше шансов, что я потеряю аппетит.

– Я сомневаюсь, что хоть кто-то сможет его испортить, – усмехнулась Секира, поглядывая на его упитанное брюхо. – В любом случае, нравится вам это или нет, вы должны это знать. Вторая раса, которую Шутник нашел на Зенобии – микроиды – утверждает, что они коренные жители планеты.

– Я уверен, что это очень занятный факт, – сказал Блицкриг. Он ткнул ногой под стол наудачу, в надежде, что ему удастся выбить мяч для гольфа, не нагибаясь в его поисках. Но удача была не на его стороне.

– Даже более занятный, чем вы можете себе представить, генерал, – самодовольно произнесла Секира, – На одной планете находятся два технически развитых народа, и у каждого из них есть все права считать оную своей. А насколько вы помните, мы отправили группу капитана Шутника расследовать шпионаж микроидов в отношении крупных городов Зенобианцев. Это свидетельствует о том, что, возможно, микроиды хотят расширить свои территории – а вы знаете к чему это может привести.

– Гражданская война, – произнёс Блицкриг, отмахнувшись. – Не наши проблемы, пока конфликт не перекинулся в зону влияния Альянса. Мы пас. Мы не вмешиваемся, только оказываем некоторую поддержку при необходимости. Это проходят на втором курсе академии ВоенНаук, или вы пропустили ту лекцию?

– Нет, генерал, – улыбнулась Секира. – А вы не упустили из виду тот факт, что Зенобианцы подписали пакт о военной взаимопомощи с Альянсом чуть более года назад, а сейчас мы ведём переговоры с микроидами для того, чтобы заключить договор уже с ними? Эта планета уже в зоне влияния Альянса, а если мы не будем осторожны, нас втянут в конфликт с обеих сторон. И единственная боеготовная военная единица Альянса во всей системе – одна рота Легиона.

У Блицкрига загорелись глаза.

– Да-а-а-а-а! – прошипел он.

– Нет, – произнесла Секира, качая головой. – Мы не можем просто оставить их на линии огня.

– Конечно можем. Вполне в духе Легиона, – заявил Блицкриг с безумной улыбкой на лице.

– Похоже одну лекцию я всё же пропустила, – сухо заметила Секира. – Или это особый урок для круга бывших однокашников?

– Ничего такого, чего не было бы видно при анализе ситуации в целом, – сказал Блицкриг. На его лице появилась высокомерная ухмылка. – Если хотите получить звёзды на погоны, вы должны быть в состоянии принимать такие решения, полковник. Они там не короткие штанишки носят, знаете ли.

– Поверю вам на слово, – сказала Секира. Она наклонилась и подняла мячик для гольфа, который выкатился из под дальнего угла стола и покоился около её ног. Она вручила его генералу и продолжила: – Но если Шуттовская рота окажется в центре гражданской войны, я прослежу, чтобы они узнали, в какую игру ввязались и какие штанишки носят их старшие офицеры. В вашем случае… – она сделала паузу и оглядела Блицкрига с ног до головы, – Хотя, нет. Это слишком просто. Не буду говорить.

Она отсалютовала, затем повернулась и вышла из кабинета с озорной усмешкой. Блицкриг провел остаток дня пытаясь догадаться, что она имела в виду.

Глава 1

Дневник, запись № 633

После решения зенобианской проблемы мой работодатель естественно предположил, что его карьера в Легионе пойдёт в гору. Он учёл не только дипломатический, но и научный успех в изучении новой расы – микроидов. Ему удалось дискредитировать нового командира, отправленного генштабом командовать его подразделением. И он удачно заложил фундамент торговых отношений с нашими гостеприимными хозяевами – зенобианцами.

Вряд ли он мог себе представить, что сразу в нескольких мирах затеваются аферы, способные нарушить его покой.

На грязной витрине магазина между двумя покосившимися рекламными афишами висел пожелтевший плакат, яркие краски которого уже давно выцвели. Тем не менее Зиггер считал его прекрасным. Он всматривался в героическую фигуру, одетую в чёрный комбинезон, каждый раз, когда отец водил его вдоль улицы мимо этого магазина. Для маленького лепоида из фабричного городка-сателлита на планете Телун это было вершиной желаний. Он не умел читать, когда увидел плакат впервые, поэтому попросил отца прочесть ему заголовок: «Присоединяйтесь к Космическому Легиону и вы увидите всю галактику!»

Тогда Зиггер ещё не знал, что такое галактика, но что бы это ни было, оно зачаровало паренька. Заставляло подёргиваться нос, уши цеплять каждую мелочь, а следовательно, что бы ни продавал плакат, это должна была быть действительно крутая штука.

И каждый раз когда он шел по улице – даже когда он бежал по маминому поручению или опаздывал в школу, – он останавливался на короткий миг напротив магазина и вглядывался в постер влюбленными глазами.

Зиггер слегка разочаровался, когда осознал, чем же на самом деле торговали в этом магазине. В лавке (как гласило название «У Споти») не продавали ничего магического или героического, а только обычные никчёмные вещи, такие как: средства для роста волос, дезодоранты, дурацкие пилюли и набор печатной макулатуры. Вербовщики Космического Легиона были в городе один день, когда и повесили плакат, один из многочисленных плакатов по всей вселенной. Спустя много лет он всё ещё там висел. Но даже это не могло принизить всё его очарование. Зиггер уже принял решение присоединиться к Космическому легиону, а всё остальное отошло на задний план.

Родители не одобряли стремлений сына, но они были достаточно умны, чтобы использовать это как мотивацию к хорошей учебе в школе.

– Ты никогда не попадешь в Космический Легион, если не подтянешь математику, – мог сказать его отец, и этого было достаточно для того, чтобы Зиггер был готов изнурять себя сутки напролёт.

Или, если ему не нравилось что-то, что приготовила на ужин мама, то она могла пригрозить:

– Ешь до конца, тебе надо быть большим, сильным и здоровым лепоидом, чтобы вступить в Космический Легион, – и Зиггер с жадностью съедал оставшиеся несколько кусочков корня бриттла на его тарелке.

Это срабатывало даже тогда, когда Зиггер догадывался, что замышляет его мама, но он не переставал слушаться. В конце концов это казалось само собой разумеющимся, что она вероятнее всего права. Так молодой Зиггер вырос сильным и умным, и все его учителя говорили, что он мог бы стать кем захочет, когда повзрослеет.

Это льстило Зиггеру. Но всё, о чём он мечтал в этой жизни, – поступить, когда вырастет, в Космический Легион. Поэтому когда он запрыгнул на сцену, чтобы получить школьный диплом (с отличием по трём предметам, хотя и не самый почетный – лучший диплом был лишь у Сникли, зубрилы и изгоя) и грамоту, признающую его атлетом планетарного масштаба по трём спортивным дисциплинам, а также за почетным значком Хорошего Горожанина, все ожидали от него великих свершений. Когда директор вещал юным лепоидам, что вселенная – песочница их жизни, все выпускники знали, что это клише, но всё же большинство из них хотели верить его словам, хотя бы на тот момент.

Поэтому Зиггер был шокирован, когда родители твёрдо заявили, что о вступлении в Космический Легион не может быть и речи, так как в Гарфарде благодаря его оценкам (не говоря уже об успехах в беге и прыжках) ему светила ещё и стипендия.

– Ты не можешь просто проигнорировать такую возможность, – сказал отец, исподлобья глядя на него за обеденным столом. – Получив гарфардское образование, ты сможешь делать всё, что захочешь.

– Но я и без него могу делать всё, что хочу, – возразил Зиггер, поднося ко рту вилку с овощами. – Если у меня и сейчас отличные шансы поступить, то что изменится за время контракта с Легионом? К тому же я смогу оплатить затраты на поступление за счет денег от контракта. Это просто улетная сделка, па!

– Лететь ты будешь недолго, – пробормотал отец.

– Освальд, ты же знаешь, что это просто современный жаргон, – успокаивающе пояснила мать. – Когда он говорит, что летит, он имеет ввиду, что доволен условиями.

– Что ж, тогда почему он сразу так не сказал? – проворчал Освальд. – Придется купить словарь, а то без него вообще не понять, о чем говорит нынешняя молодежь.

– Я говорю о том, что не собираюсь поступать в Гарфард, – уточнил Зиггер. – Хотя бы до того момента, пока не узнаю, смогу ли войти в ряды Легиона. Это то, о чём я всегда мечтал. Ты же знаешь, папа.

Освальд потряс головой, хотел возразить, но вместо этого глубоко вздохнул.

– Знаешь что? Думаю, я тебе разрешу…

– Ура-а-а-а! – закричал Зиггер, выскочив из-за стола и прыгая по всей комнате.

– …Но есть пара условий, – продолжил его отец. – Для начала, тебя должны принять в Гарфард и согласиться придержать место до окончания контракта с Легионом. А если ты решишь продолжить службу, то наверное даже я ничего не смогу с этим поделать.

– Я принимаю эти условия, папа, – согласился Зиггер, останавливаясь в своем праздничном танце. – Они не имеют значения. Единственное, чем я хотел бы заниматься в этой жизни – служить в Легионе.

– Есть старая поговорка, – сказала мама Зиггера, – Будьте осторожны в своих желаниях – они могут сбыться. Я надеюсь, что Легион именно такой, каким ты его себе представляешь. А если нет, то всегда можно вернуться к учёбе в Гарфарде.

Но Зиггер уже не слушал.

– Сержант Бренди, могу я задать вопрос?

Бренди едва удержалась от глубокого вздоха.

– В чем дело, Махатма? – она ещё не услышала вопрос, но уже знала, что для ответа на него понадобиться немало усилий. Махатма мог исказить любые её слова так, что они превращались в опровержение всей дисциплины и власти, на которой зиждился Легион. Но это входило в обязанности старшего сержанта роты «Омега».

– Мы пробыли на Зенобии около шести месяцев, – сказал юный легионер, блаженно улыбаясь, – это было его обычным состоянием. Не знай она Махатму, то заподозрила, что он использует какой-то наркотик, легальный или нет (учитывая его внешний вид, более вероятно – последнее). Бренди ожидала продолжения, но Махатма тянул с вопросом, а значит он ещё не закончил. Тишина затягивалась.

В конце концов, когда остальная часть отряда заёрзала от ожидания, она продолжила, так спокойно, как только могла:

– Все правильно, Махатма. Мы провели здесь шесть месяцев.

Иногда ей казалось, что половину этого времени она провела отвечая на его вопросы. С нотой раздражения в голосе она продолжила:

– Так в чем твой вопрос?

Улыбка Махатмы не дрогнула.

– Когда мы закончили работу на Ландуре, нас отправили на эту планету. Вы сказали, что причиной тому стала наша хорошая работа, – он сделал ещё одну паузу.

– Все верно, – сказала Бренди, в этот раз не давая паузе затянуться, – Что ты…

– А здесь мы плохо поработали? – прервал её Махатма, – Или мы ещё не закончили то, ради чего мы здесь?

– Ни то, ни другое, – ответила Бренди, – Мы прибыли в качестве военных советников и все возникшие проблемы решали без применения силы. Это чертовски хорошо проделанная работа, если тебя интересует мое мнение.

– Но нас до сих пор не перевели на новое место дислокации, – возразил Махатма. – Разве это не значит, что командование считает наше задание незавершённым?

– А парень дело говорит, – донёсся голос из задних рядов, прежде чем Бренди смогла ответить. Она точно знала, кто это сказал, но решила отвечать только Махатме, нежели отвлекаться на сторонние вопросы. Главным для неё было отвлечь всеобщее внимание от позиции Махатмы. Этот маленький легионер всегда имел свою точку зрения, подрывающую основные принципы военной доктрины. К счастью для Бренди, большинство споров никто кроме неё и Махатмы не понимал.

Впрочем, и она сомневалась, что понимает все соображения Махатмы.

– Работа ещё не окончена, – признала Бренди, – Но это не означает, что мы не справляемся. Если бы мы напортачили, то сейчас мы бы это знали чертовски хорошо.

– Э-э, серж… – поднял руку другой легионер.

Бренди нахмурилась. Она надеялась, что ответ развеял все вопросы, и можно вернуться к тренировке.

– Да, Убивец, что такое?

– Если у нас всё шло отлично, почему генштаб прислал майора Портача взять руководство над ротой?

– Главное командование сидит по своим норам и не знает положение дел на поле боя, – пояснила Бренди. – Вы сами видели, каким аутичным был майор, когда попал сюда. И ничего не менялось вплоть до приезда капитана из столицы. К тому же никто не приезжает заменить майора. А сейчас ходит слух, что капитана могут повысить. Если и это не говорит о наших успехах, то я не знаю, что сможет.

– Да, в этом есть смысл, – согласился Убивец.

Остальная группа согласно забормотала и Бренди расслабилась. Теперь у нее был шанс вернуть контроль над происходящим. Если только Махатма не начнет опять задавать вопросы.

– Отлично, парни, – сказала она, – Сегодня мы поговорим о технике выживания в пустыне. Без чего не обойтись, если вас забросило далеко от лагеря?

– Без оружия, – выкрикнул один голос.

– Нет, тебе нужна палатка, – поправил другой.

– Без карты, – сказал третий.

– Это всё очень нужные вещи, – согласилась Бренди. – Но ничто ни идёт в сравнении с чистой питьевой водой. Я хочу показать вам пару способов её нахождения в пустыне…

С этого момента всё пошло как по маслу. К концу утренней тренировки Бренди была приятно удивлена прогрессу легионеров. Даже Махатма старался не задавать неуместных вопросов. Не то чтобы она ожидала, что это будет продолжаться долго…

Если и есть порт в Альянсе, где частные космические яхты могут пришвартоваться без лишнего шума, то это, несомненно, Лорелея, космическая станция, чье пространство круглые сутки служит игровой площадкой для богачей. Поэтому, когда персонал порта спокойно, но без проволочек, занялся швартовкой Логана-350 – одного из самых лощенных и узнаваемых кораблей, доступных частным владельцам, это не привлекло ничьего внимания. Это электронное чудо, напичканное последним квази-военным оборудованием, на других планетах и станциях могло бы заставить подняться не одну бровь, но на Лорелее его приняли и глазом не моргнув. Не многие удивились, и когда из корабля выгрузили винтажный лимузин. Богачи часто привозили личный транспорт на Лорелею. Те немногие, кто всё же обратил на лимузин внимание, вероятно признали бы в нем последнюю модель из линии Флейтс-Роял, а искушенный взгляд уловил бы в системе безопасности неприметную модификацию, достойную служебной машины лидера какой-нибудь планеты. Несмотря на её напыщенный вид, даже миллиардеры сочли бы эту модель слегка дороговатой. Хотя цена машины была вполне оправдана внешним видом и безопасностью, не многие согласились бы купить её.

Как только лимузин был выгружен, из Логана вышли крепко сбитая женщина и мускулистый мужчина, сопровождая до пассажирского сидения энергичного человека средних лет. Фанаты гонок могли бы узнать в женщине Марию Дела Фанатико, гонщика Формулы-Ультра, загадочно пропавшую пять лет назад после серии впечатляющих побед. Мужчину звали Эдди Гроссман, и его лицо было знакомо, если не широкой общественности, то по крайней мере ветеранам элитного отряда «Красные Коршуны». Как инструктор по лёгкому стрелковому оружию, он приобрёл жутковатую репутацию человека, чей выстрел всегда попадает в цель.

Ничто не тревожило служащих в центре связи казино «Верный Шанс», когда немного времени спустя на их экранах появился пассажир лимузина, выходивший на связь по коммуникатору. Он попросил (тоном, в котором явно звучал приказ, а не просьба) соединить его с Уиллардом Шуттом.

– Один момент, сэр, мне придется его предупредить, – сказал младший клерк, который принял вызов. Всех клерков проинструктировали не только узнавать это гражданское имя капитана Шутника, но и беспрепятственно пропускать любого, кто требует встречи с главным акционером, называя это имя. – Как я должен вас представить, сэр?

– Виктор Шутт, – ответил звонивший.

А это, наконец, вызвало тревогу.

– Д-да, с-с-сэр, – ответил младший клерк и каким-то чудом умудрился перевести звонок в режим ожидания, не прерывая соединения. Как вести себя в таких обстоятельствах, на курсах подготовки клерков они не проходили.

Лицо клерка исчезло, и вместо него появилась реклама вечернего шоу казино «Верный Шанс», содержащая пару кадров Ди Ди Уоткинс в довольно откровенных нарядах. Через несколько минут на экране появилось лицо молодого человека. Тот посмотрел на монитор, находящийся чуть ниже веб-камеры, и с энтузиазмом представился:

– Капитан Шутник слушает. Чем я могу вам помочь?

Виктор Шутт несколько долгих секунд подозрительно вглядывался в экран.

– Я просил позвать Уилларда, а не его секретаря, – прорычал он. – Соедините меня лично с ним. Если он на встрече, то отмените её и притащите его сюда. А если мне придётся ждать слишком долго, то кое-кто лишится работы. А теперь дай мне поговорить с сыном, жалкий самозванец, или ты будешь первым в списке на увольнение.

Молодому актеру каким-то образом удалось сохранить самообладание.

– Пожалуйста, подождите, сэр, – ответил парень.

Прежде, чем Виктор Шутт смог ещё что-то сказать, на экране опять появились отрывки танцевальной программы вперемешку со счастливыми посетителями, наслаждающихся четырёхзвёздочной кухней (незаметная невооруженному глазу реклама казино воздействовала на подсознание). К тому времени парящий лимузин Шутта влетел в пределы видимости «Верного Шанса». Устав ждать, оружейный магнат протянул руку и сбросил соединение.

– Неумелые идиоты, – пробормотал он. – Уилларду придется объясниться, когда я до него доберусь. Я думал, мальчишка знает, что творит.

На переднем сидении водитель и телохранитель хранили гробовое молчание.

Через несколько минут лимузин свернул к парадному входу казино, и прежде, чем он окончательно остановился, из него выпрыгнул Эдди Гроссман. Он проверил парочку зевак и персонал отеля с профессиональной дотошностью, прежде чем открыл дверь и позволил разъяренному Виктору Шутту выйти и направиться прямиком ко входу в отель. Телохранитель тенью последовал за ним.

Сидя за рулем лимузина, Мария Дела Фанатико со вздохом проводила их взглядом. Шутт редко бывал таким взбешённым.

Она почти жалела, что упускает шанс увидеть неизбежную взбучку. Однако Мария совсем не жалела, что не она была причиной ярости босса. Ей много раз приходилось рисковать жизнью на гоночной трассе, но есть вещи гораздо опаснее гонок. Навлечь на себя гнев одного из самых богатых людей во вселенной – одна из них.

Преподобный Джордан Айрес (для друзей и прихожан просто Преп) имел грустный вид, что-то среднее между хандрой и надутостью. Случайный наблюдатель мог бы подумать, что капеллан роты «Омега» был чем-то озабочен. Но нет – надутый вид не был его естественным выражением спокойствия или задумчивости. Это был прямой и намеренный результат значительной коррекции лица, которой подвергались все преданные последователи Церкви Короля, дабы как можно больше походить на своего пророка. В любом случае, тех, кто встречал Препа впервые, его надутый вид сбивал с толку в меньшей мере, нежели насмешливое выражение, которое принимало его лицо, когда он был действительно в хорошем расположении духа.

Ранний успех Препа в обращении легионеров роты «Омега» в адептов Церкви Нового Откровения, или как её ещё называли, Церковь Короля, не отличался масштабностью. Но недавно, как он сам признавал, поток новообращенных уменьшился до ручейка. Из-за различных положений веры, в частности – строго предъявляемого адептам требования изменять лицо по образу их пророка, религиозная деятельность Препа была ограничена человеческой расой. Среди людей же большинство исповедовали иную религию, а остальные не интересовались религией вообще. Пока рота базировалась на Лорелее или на Ландуре, Препа этот факт особо не беспокоил.

В обоих населенных пунктах он обнаружил среди коренного людского населения множество потенциальных адептов. Но здесь, на Зенобии, населенной разумными ящерицами, послание Короля было обречено затеряться в бесплодных землях.

Преп вернулся к нескольким из своих любимых текстов для воодушевления. Ранние мемуары Аарона Старшего, «Рай повсюду», укрепили веру Препа в том, что Король вездесущ, а произведение «Все будет зашибись» Епископа Скотта Э. Мура убедило его окончательно, что истинная вера может спасти даже в случае гибели вселенной. Но, как всегда, самый глубокий смысл пришел из уст Короля – прежде всего его душевное предостережение: «Не будь жестоким». Сердце Препа трепетало всякий раз, когда он слышал, как Король произносит это откровение. Спустя столько веков эти слова ничуть не утратили своей силы. И все же, к его удивлению, зенобианцы казались к ним абсолютно глухи. На самом деле можно было подумать, их вообще не интересовало, что сказал или сделал Король.

Он барабанил пальцами, вглядываясь в окно маленького офиса, который он занимал в административном крыле модуля главного командования роты «Омега» на Зенобии. Снаружи на плацу летный лефтенат Квел и двое его собратьев зенобианцев приспосабливались к некоторым частям оборудования, которое они притащили, когда пришли в лагерь Легиона. Ящерицы, разумные существа, пригласившие Легион на свою планету, были умны в той же степени, что и люди или любая другая раса, входившая в Альянс. Они проявляли столько же воображения, столько же интереса к окружающему их миру, что и представители других рас. Так почему же их не трогало послание Короля?

Преп понял, что есть только один способ это выяснить. Он поднялся, досадуя на затекшие ноги. Уже не первый раз он напоминал себе, что забросил занятия физическими упражнениями. И этому не было оправдания – только не при наличии полностью оборудованного гимнастического зала как раз неподалеку от его офиса, и не при целом штате лучших инструкторов, полностью оплачиваемых Космическим Легионом, а если точнее – Капитаном Шутником. Король бы не хотел, чтобы один из его последователей запустил себя… особенно, когда оставаться в форме было так легко.

Но в данный момент Преп исполнял свою миссию. Он целеустремленно прошагал по коридору к ближайшему выходу и вышел на плац неподалеку от работающих зенобианцев. Преп направился прямо к ним, мурлыкая любимый музыкальный мотив: дам, дамба дамба дам, омбадамба дам…

Квел посмотрел вверх на приближающегося капеллана.

– Привет, Чудик! – произнес зенобианец, сверкая целым рядом острых зубов.

– Чудик? – как-то сразу растерялся Преп. Потом догадался, что это, должно быть, одна из очередных ошибок зенобианского транслятора, которые тот выдавал время от времени. Как ни старались техники Легиона, но так и не смогли настроить транслятор Квела переводить имя командира роты «Омега» иначе, как «Капитан Клоун». Некоторые легионеры из роты «Омега» тихо подозревали, что такие искажения человеческого языка не совсем вина оборудования… но доказать что-нибудь не было никакой возможности. А с тех пор, как маленький зенобианец приобрел в отряде популярность, никто больше не заострял на этом внимания.

Вспомнив, зачем пришел, Преп произнес:

– Добрый день, летный лефтенант Квел! У вас есть минутка поболтать?

– Мы давно не беседовали, – ответил Квел. – Я буду польщён.

Преп успокоился – он предполагал, что зенобианский офицер слишком занят, чтобы ответить на вопрос.

– Вы наверное заметили, что в этой роте я выполняю особую работу, – начал он. – Можно сказать, миссию.

– Да, я заметил, – подтвердил Квел.

Его двое коллег терпеливо слушали – очевидно, их трансляторы переводили всё сказанное Препом. Преп беспокоился, что они могут услышать очень искажённую версию его слов, но опять, с этим он ничего не мог поделать.

– Вы офицер, дающий советы, а не приказы, – уточнил зенобианец.

– Да, вы уловили суть, – обрадовался Преп. – Вы наверно слышали мои проповеди о Короле…

– Довольно часто, Чудик, – улыбаясь согласился Квел. – Вы не очень общительны на другие темы.

– Это так, – подтвердил Преп. – Я просто хочу узнать, что вы думаете обо всём этом? Я имею ввиду, Он не слишком вас заинтриговал.

– Отнюдь, я считаю вашего Короля очень интересной личностью, – Возразил Квел, а два зенобианца энергично закивали.

Преп улыбнулся.

– Ну что ж, я не ожидал, что вы это скажете…

– Конечно. Но вы же понимаете, что мы не можем относиться к нему серьёзно. – заметил Квел. – Люди должны придумать свои мифы, нежели заимствовать их у древнейших видов.

Преп озадаченно почесал макушку.

– Заимствовать? Я не совсем понял.

Двое зенобианцев как-то по-особому раскрыли рты, и Преп понял, что они смеются. Однако Квел выглядел серьезным.

– Возможно вы говорите правду, друг Чудик, – сказал зенобианский офицер. – На сколько я заметил, вы не отличаетесь особым чувством юмора. Но я, кажется, уже и так сказал больше, чем следовало. Мы, зенобианцы, не любим разбалтывать о сокровенной вере нашей расы, и я не желаю раскрывать вам наше учение. Скажу только, что вам надо побеседовать с одним из наших Верховных Шаманов. Он поведает вам сказание об Эль-Визе. Это очень поучительная история, могу вас заверить. А сейчас прошу меня простить, мы с командой должны завершить калибровку склемы. Доброго периода дня, Чудик!

Преп застыл на плацу с открытым ртом, в то время как Квел со своей командой вернулись к работе. Мгновение спустя капеллан, качая головой, пошел прочь. Он так и не узнал всего, что хотел. Но то, что узнал, оставляло ему много пищи к размышлению. Эль-Виз – он запомнил это имя и, когда представится возможность, последует совету Квела. Была в этом какая-то загадка, и он был намерен её разгадать.

Вечерний час пик в Бу-Тси, столице Керрской Тройки, был таким же лихорадочным, как в любой другой столице людского сектора космоса. Как ни старались городские архитекторы, но так и не смогли придумать способ справиться с перегрузкой транспортной системы, связанной с массовым исходом офисных работников в начале и конце рабочего дня. И так, и эдак планировщики города пытались задействовать многочисленные способы децентрализации деловых районов, и распланировать рабочий график, дабы разгрузить транспортную сеть, но не смогли достичь сколь-нибудь продолжительного эффекта. В жалобах погрязли столетия, но ни работодатели, ни рабочие на самом деле не желали менять то, что стало столь же естественным, как смена дня и ночи.

Однако темноволосая женщина, с двумя огромными продуктовыми сумками сходившая с транспортера, определенно не имела никакого представления о стараниях планировщиков, и никоим образом не могла привыкнуть к тому, что творилось в часы пик. Она прошла к невзрачному жилому дому на углу, протолкалась к гравилифту и, пока тот поднимался, внимательно разглядывала ехавших вместе с ней соседей. С громким вздохом облегчения она вышла на пятом этаже и протопала по коридору к своей квартире.

Она открыла дверь, тяжело перешагнула порог и направилась на кухню. Из гостиной доносились звуки тривизора, включенного на гравибольном матче. Проигнорировав его, она с шумом водрузила сумки на кухонный стол. Из другой комнаты раздался мужской голос:

– Лола? – его она тоже проигнорировала и, сердито бормоча себе под нос, начала разбирать сумки.

– Лола, тебе лучше подойти. – посоветовал голос, на этот раз чуточку громче.

– Обождешь минуту! – рявкнула Лола.

«Придурок! Чтобы поговорить, даже выйти не может, не говоря уже о том, чтобы помочь, – размышляла она мрачно. – Следовало бы отплатить ему его же монетой».

– Лола, у нас проблемы, – снова послышался чей-та голос.

– Это у тебя проблемы, – огрызнулась она, поворачиваясь лицом ко входу в гостиную. И только тогда увидела незнакомца с наставленным на нее лазером. – К-кто вы? – выдавила Лола, заикаясь. К сожалению она уже догадывалась, каким будет ответ.

– Здесь я задаю вопросы, сестричка, – сказал мужчина, угрожая оружием. – Двигай сюда к своему дружку и без фокусов.

То, как нежданный гость держал лазер, убеждало Лолу, что он прекрасно знаком с оружием и непременно им воспользуется начни она выкидывать те самые фокусы. Лола вошла гостиную. Эрни сидел там, на стуле с прямой спинкой, лицом к тривизору.

Его руки были связаны за спиной, а широкая лента эластали приковывала его торс к стулу. В кресле напротив него восседал коротышка в дорогом костюме.

– Отлично, все в сборе, – заключил коротышка, – Почему бы вам не присесть, Лола? Нам есть, что обсудить.

– Кто вы? – спросила Лола. – Я ничего не сделала!

– В этом как раз и проблема, – сказал невысокий, – Пожалуйста, сядьте – мне неудобно общаться с вами, покуда вы стоите.

Он указал на другой стул.

Лола не была по натуре послушной. Но нечто в поведении мужчины подсказало ей, что не время показывать характер, и она села.

– Хорошо, очень хорошо, – улыбнулся невысокий. – Это так утомляет, когда люди не настроены сотрудничать. Терпеть не могу, когда приходится убеждать людей работать вместе с нами.

– Что вам нужно? – спросила Лола. – И кто вы, в конце-то концов?

Коротышка внимательно изучил свои ногти, затем сказал:

– Мое имя не имеет значения, но, если хотите, можете звать меня мистер Вэ. Я и мой партнер представляем здесь определенных людей, с которыми вы некогда подписали контракт. Полагаю, вы знаете, какой контракт я имею в виду?

Лола изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

– Надеюсь, не тот, что имеет отношение к станции Лорелея? – спросила она.

– Очень хорошо! – с энтузиазмом закивал мистер Вэ. – Всегда приятно, когда тебя понимают. Я боялся что вы можете позабыть о той маленькой истории. Могу я поинтересоваться, когда вы планируете выполнить свою часть обязательств?

– На самом деле, мы приложили все усилия, чтобы выполнить работу, – ответила Лола, повернув голову в его сторону. – Но возникло одно непредвиденное обстоятельство…

– Непредвиденное обстоятельство, – повторил за ней коротышка, как бы пробуя слова на вкус. – Частый гость в нашем деле, не так ли? Вообще, события редко, когда развиваются по плану.

Лола, улыбаясь, кивнула.

Тут мистер Вэ громко хлопнул в ладоши:

– Но профессионалы не позволяют таким маленьким неприятностям влиять на результат работы. Профессионалы знают, как преодолевать препятствия. Вы и ваш коллега – профессионалы, не так ли?

– Конечно, мы профессионалы! Но…

– Не надо никаких но, барышня, – прервал Лолу коротышка, наклоняясь вперед, чтобы заглянуть ей в глаза. – Вам поручили доставить некую посылку в установленное место. Прошло довольно много времени, а посылка так и не доставлена.

– Я могу объяснить, – начала Лола. Во рту внезапно пересохло.

– Уверен, что можете, – перебил её мистер Вэ. – Но я хочу избавить вас от лишних слов, барышня. Моих работодателей не интересуют ваши разъяснения, так же как и меня. Когда нам нужны объяснения, мы нанимаем кого-нибудь из кучи аналитиков. Однако в данный момент нам бы хотелось наблюдать результаты. Вы понимаете, о чем я, дорогуша?

– Думаю, да, – еле слышно ответила Лола.

– И снова вы меня радуете! – произнёс коротышка, разворачиваясь и отходя. Он остановился, повернулся и продолжил. – А теперь, к делу. Наш договор предусматривает поставку вами некого товара. И мы настоятельно рекомендуем вам выполнить свою работу. Более того, мы рекомендуем выполнить её без каких-либо дальнейших проволочек. Вы меня понимаете?

Лола кивнула.

– Но могут быть дополнительные расходы, связанные с получением товара… – начала она.

Мистер Вэ поднял палец, как будто школьный учитель бранил провинившегося ученика.

– Барышня, на вашем месте, я бы не стал запрашивать дополнительных денег, пока не отработал уже полученных. – прошипел он. – Кое-кто может потерять терпение.

Лола нервно сглотнула:

– Я просто указала на данную возможность. В любом случае, это не проблема. Можем обсудить этот вопрос, когда все закончится.

– Замечательно, – мистер Вэ снова улыбался. – Я заметил, вы сказали «когда все закончится» – значит, вы все же намерены завершить операцию?

– Конечно, намерены, – улыбнулась в ответ Лола. – Мы и не помышляли ни о чем другом.

– Очень хорошо! С вами приятно иметь дело, – коротышка удовлетворенно потер руки. – Тогда я передам своим нанимателям, что всё в порядке. И когда им ждать посылки?

Лола начала подсчитывать в уме. Главной переменной будет время перелёта; гиперпространство имеет непредсказуемые повороты и возмущения, и корабль вполне может прилететь чуть раньше вылета или же через месяц позже. Тем не менее, ожидаемое время в пути к Лорелее должно быть что-то вроде трех недель.

– Вы хотите, чтобы посылка была доставлена в тоже место, что и прежде? – спросила она.

– Именно так, – кивнул человечек.

– Через шестьдесят дней, – заключила Лола. – Это очень сжатые сроки, но я думаю, что мы справимся.

– Уж мы проследим, – заверил её мистер Вэ. – Но на всякий случай, если вы все же снова решили уклониться от своих обязанностей, мы, пожалуй, оставим вам напоминание о себе.

Он щёлкнул пальцами, и человек с лазером шагнул в комнату. Глаза Эрни расширились.

Глава 2

Дневник, запись № 649

Вопреки мнению умудренных опытом людей, деятельность молодежи все же может приносить пользу. Юношеская любознательность, проистекающая из неуемной энергии молодости, способна привести к таким результатам, до которых людям зрелым даже не додуматься. Видимо, поэтому армии формируют из молодых.

Однако же у этой черты есть и свои минусы. А именно, при попытке добыть различного рода информацию, гораздо легче обмануть армию, нежели другие социальные институты того же размера и структуры. Это же касается и отдельных личностей – тем более, если…

– Для вас посылка из генштаба Легиона, капитан, – доложила лейтенант Рембрандт, врываясь в кабинет командира.

– О, отлично – это, наверно, насчёт моего повышения, о котором упоминал посол Гетцман, – обрадовался Шутт. Он взял протянутый ему свёрток и тут же стал его разворачивать. – Никогда не думал, что стану майором. Нет, я, конечно, надеялся, что смогу сделать карьеру в Легионе, и, возможно, даже стать генералом. Полагаю, об этом мечтает любой офицер. Но, в действительности, если ты постоянно бодаешься с начальством, то ожидаешь, что твое продвижение по службе затянется… – внезапно он смолк, а на лице его отразилось разочарование.

– Что-то не так, сэр? – спросила Рембрант.

– Это не повышение, – произнёс Шутт. – Это указания из Международного Союза Экологических Исследований Альянса – МСЭИА.

– Интересно, – протянула Рембрандт. – А раньше у нас были какие-то дела с этим МСЭИА?

– Иногда. А что?

– Просто хотелось бы знать, что им от нас понадобилось, – пояснила Рембрандт.

Шутт заглянул в сопроводительное письмо.

– Они хотят, чтобы мы задокументировали наши действия, соблюдая экологические директивы для неразвитых планет, и отправили скорректированный план сохранения окружающей среды. А это инструкция…

– Неразвитых? – нахмурилась Рембрант. – С чего они взяли? Это же населённый мир, насколько я заметила. Возможно, вокруг нас и пустыня, но та зенобианская столица, в которой вы были, вполне развита.

– У меня сложилось такое же впечатление, – согласился Шутт, почёсывая макушку. – Кто-то получил неверную информацию.

– И это может стать нашей головной болью, – мрачно заметила Рембрандт. – Вы же знаете этих бюрократов: получат неверные данные и верят им, как к Святому Писанию. Помню, однажды журналисты перепутали моего дядю Дерилла с каким-то несчастным, погибшим в автокатастрофе. Так вот, дяде потребовалось почти шестнадцать лет, чтобы доказать Планетарной Бирже Труда, что он все ещё жив и все так же на них пашет…

– Ну, у этой истории мало общего с заданием Легиона, – сказал Шутт. – Тем более, что раньше нам не приходилось заполнять никаких анкет экологической обстановки…

– Не быть уверенным в этом, – произнёс Клыканини. Он, как обычно, сидел в приемной кабинета и что-то читал. – Среда вокруг нас, значит мы должны воздействовать каждый день. Бюрокрады это беспокоить. Я думать, лучше заполнять эти формы.

– Так может ты их тогда и заполнишь? – обрадовался Шутт и протянул стопку бумаг массивному легионеру-волтрону. – Ты займёшься писаниной, я это подпишу, и мы отправим бланки в МСЭИА. Тогда они от нас отстанут.

– Я это сделать, – согласился Клыканини, – Когда хотеть их обратно?

– Даже не знаю, – ответил Шутт, – недели, думаю, должно хватить… В общем, это твое детище. Если нужно рабочее место, то можешь воспользоваться свободным столом в центре связи. Будут какие-нибудь проблемы, дай мне знать.

– Я позаботиться о ребенке, – ответил Клыканини. Он сунул бумаги подмышку и направился в центр связи.

Рембрандт смотрела на удаляющегося волтрона, и лицо её выражало озабоченность.

– Вы уверены, что это хорошая идея поручить ему такую работу, капитан? – высказалась она. – Его ответы на их вопросы могут оказаться весьма своеобразными, вы ведь знаете, как он мыслит. Порой мне кажется, что ум его до добра не доведет.

– О, на счет МСЭИА я не беспокоюсь, – отмахнулся Шутт. – Ты же знаешь, что бывает с такого рода бумагами – они просто лежат на чьем-нибудь столе, пока их не внесут в архив, а потом и вовсе об этих бумагах забудут. Скорее всего, никто на них даже не взглянет, разве только за тем, чтобы убедиться, что мы их заполнили и я их подписал.

– Надеюсь, что так, – сказала Рембрандт. – И без того достаточно желающих втянуть вас и всю роту в очередные неприятности, поэтому мне противна сама мысль, что нашелся ещё кто-то, у кого есть повод лезть в наши дела. Меня беспокоит, что директивы пришли из Генштаба Легиона, а не напрямую из МСЭИА.

– Тебе не стоит беспокоиться! – отмахнулся Шутт. – Запомни! Решать проблемы, что приходят сверху, – моя задача. А до тех пор, пока полковник Секира и посол Гетцман на нашей стороне, у нас есть два человека, способных держать эти проблемы от меня подальше. И у меня есть отличная идея, как оставить их довольными.

– Очень на это надеюсь, капитан, – кивнула Рембрандт. Она наконец-то перестала хмуриться. Скорей всего Шутт был прав. Даже когда он был на грани, жизнь в роте «Омега» неизменно налаживалась. И кто после этого станет утверждать, что так оно не будет и дальше?

Когда Виктор Шутт вошел в казино, его встретили трое мужчин. Двое из них были одеты в гражданские костюмы хорошего покроя, на третьем была черная форма офицера Космического Легиона, и только человек хорошо знакомый с деталями одежды легионеров мог заметить, что отдельные элементы и знаки на форме были поддельными.

– Итак, где мой сын? – рявкнул Виктор Шутт, игнорируя протянутую для пожатия руку. – Я уже несколько недель пытаюсь с ним встретиться, и всякий раз, когда я пытаюсь до него дозвониться, мне подсовывают либо какого-то актёришку, либо букет извинений. Я хочу видеть Уилларда – или же поговорить с ним непосредственно, если его нет на станции.

Старший из мужчин в штатском ответил ему тихим, но твердым голосом:

– Мистер Шутт, меня зовут Тулли Бэском, и я руковожу игорным бизнесом в «Верном Шансе». Понимаю ваше беспокойство, но я думаю, что об этом нам лучше поговорить в более уединенном месте.

Некоторое время Шутт стоял, прожигая Бэскома взглядом, но, заметив выражение на его лице, кивнул:

– Хорошо, в этом есть смысл.

Его собеседник сделал приглашающий жест в сторону дверного проема, за которым виднелся небольшой конференц-зал.

Повинуясь кивку своего босса, телохранитель Шутта вошёл внутрь, быстро осмотрел помещение и кивнул в ответ:

– Ничего подозрительного.

– Здесь всё чисто, – сказал один из приветствовавших Шутта. – Ваш сын позаботился об этом. Входите, мистер Шутт. Не желаете ли вы кофе, чаю или чего-нибудь покрепче?

– Я желаю говорить с Уиллардом, – прорычал Виктор Шутт. – И мне надоело, что вы меня задерживаете. Где он?

– Вне станции, – ответил Бэском. – И на сколько мне известно, дела у него идут отлично. Прошу, присаживайтесь, мистер Шутт. Я расскажу вам всю историю. Если вы настаиваете, мы соединим вас с ним, он достаточно близко, чтобы использовать обычные системы связи.

Шутт что-то проворчал, но всё же сел. Бэском представил остальных присутствующих: Гюнтер Рафаэль-младший, бывший владелец казино и Док – актёр, исполняющий роль легионера, – Шутт нанял его, чтобы удерживать от посягательств на казино нечистых на руку личностей, которые бы тут же хлынули на станцию, узнай что рота «Омега» перебазировалась на новое место, оставив «Верный Шанс» беззащитным.

– Как вы понимаете, это информация не для разглашения, – продолжал Бэском. – Капитан покинул станцию, так как посчитал, что приказы командования важнее его собственного бизнеса. На некоторое время он оставил вести дела казино нам. И скажу вам без лишней скромности, мистер Шутт, будь капитан сейчас здесь, он бы обнаружил, что дела идут не хуже, чем, если бы он вел их сам.

– Спасибо, но судить об этом я буду сам, – холодно ответил Шутт. – Судя по тому, что я уже здесь видел, мальчишка ещё не совсем потерял голову. Но, как вы, джентльмены, знаете, бес таится в мелочах. И я не намерен делать какие-либо выводы, пока не взгляну на вашу деятельность и отчёты бухгалтерии.

– Он может это сделать? – спросил Гюнтер Рафаэль, поворачиваясь к Бэскому, и вид его выражал свойственную ему нервозность, как будто Гюнтер постоянно ожидал, что его вызовут на ковер к начальству.

– Технически, полагаю, не может, – ответил Бэском. Он поднял руку, опережая возражения Шутта. – Но с моей стороны будет настоящей глупостью, не дать ему убедиться, что дела казино белее, чем в порядке. Если только капитан не прикажет обратное. Слово мистера Шутта здесь имеет вес, но, полагаю, слово капитана весит все же больше. Прошу не обижаться, мистер Шутт, но капитан – тот, кто меня нанял.

– Я ценю вашу верность моему сыну, но верности не достаточно, Бэском. Я довольно давно имею дело с военными и прекрасно осознаю, чего она может стоить. Это прекрасное качество, но нельзя превозносить верность над профессионализмом. Если человек не справляется с работой, я предпочту найти другого до того, как он обойдется мне дороже, чем его верность. Вы меня понимаете?

– Я вас прекрасно понимаю, мистер Шутт, – согласился Бэском, пожимая плечами. – Возможно, я бы не стал поспешно выставлять цену верности, но я согласен насчёт компетентности. Не будет особой лести, если я скажу, что вас сын нанял меня как раз потому, что я смыслю в игорном бизнесе. А сейчас, вам будет удобно, если мы предоставим вам бумаги после ланча? А пока вы отобедаете – дома, конечно – мы могли бы отдать вам одно из офисных помещений.

– Принесите мне записи немедленно, – грубо попросил Шутт, – Я хочу увидеть обе ваши бухгалтерии – белую, и ту, которую вы используете для уплаты налоговых исчислений. И я хочу провести проверку за столом сына. Я не думаю, что это место нужно кому-то ещё.

– Тогда, простите, я на минутку отлучусь, – произнёс Бэском, вставая. – Я пришлю официанта, чтобы он принял ваш заказ…

– Забудьте об официанте, – прервал его Шутт, – Просто принесите мне отчёты. И чем раньше, тем лучше.

– Это займёт столько времени, сколько требуется, – проворчал Бэском. Он развернулся и вышел из комнаты.

Через двадцать минут Бэском вернулся с решительным выражением на лице. Не сказав ни слова, он открыл картотечный ящик, удалил пару модулей памяти и передал их Виктору Шутту.

– Это обе бухгалтерские книги, – пояснил он. – Я думаю, вы предпочтёте работать за своим компьютером, но мы можем выдать вам служебный, если нужно.

– Я дам вам знать, – грубо ответил старший Шутт. – Итак, попросите этого самозванца очистить стол и проваливать. Я хочу заняться работой.

– Хорошо, умная ты наша, что будем делать? – проворчал Эрни. Их незваные гости ушли, но ему пришлось ждать, пока Лола нашла что-нибудь достаточно прочное, что могло перерезать эласталь, приковавшую его к стулу. На его руках, где была намотана лента, до сих пор были липкие пятна. Прикосновения к ним заставляли его вздрагивать. Он даже не хотел думать о том, что могло бы случиться.

Она пожала плечами.

– Конечно же, мы вернёмся на Лорелею, – ответила она. – У нас нет другого выбора.

– И что мы будем делать, когда доберёмся?

Она снова пожала плечами.

– Я что-нибудь придумаю.

– Ты что-нибудь придумаешь? – переспросил Эрни на октаву громче. – Тебе же лучше, если это так. Ведь именно из-за тебя, всё и пошло наперекосяк с самого начала!

– Я припоминаю, что ты был не против выполнить это дельце, когда его в первый раз нам предложили, – припомнила Лола. – А если точнее, именно ты был наиболее заинтересован в нём.

Эрни засмеялся.

– Ага, это было до того, как мы пытались похитить этого дрянного робота, который обдурил нас обоих, так как выглядел точь в точь как Шутт. Потом, когда мы пытались его протащить через таможню, ему удалось украсть спасательную шлюпку и укрыться в гиперпространстве. И единственное что может помочь нам решить все наши проблемы – так это забыть обо всей этой истории с похищением.

– Отличная идея! – саркастически произнесла Лола. – Вот только мистер Вэ и его клиенты не дадут нам об этом забыть, по крайней мере, пока мы не покажем, что играли до последнего по их правилам. А если и есть хоть какой-то выход, когда дела идут особенно плохо, я его найду, можешь даже не беспокоиться.

Эрни выпучил глаза.

– Не беспокойся? – рявкнул он. – В следующий раз, посмотрим как тебе понравиться сидеть, привязанной девятиметровой лентой эластали к стулу, пока какой-то урод тыкает лазером тебе в ноздрю. Я был там, и мне это понравилось ничуть не больше, нежели слушать тяжелый рок в первом ряду!!!

– Да ладно тебе, – нарочито вредно отмахнулась Лола. – Ты знал, что выглядишь очень мило, когда беспомощен?

– Хе-хе, вот спасибо, – саркастически поблагодарил её Эрни. Он немного подождал, потом насупился и продолжил. – Тогда может быть, мы…

– Забудь об этом, – без тени сомнения отказалась Лола. – Для начала, я хочу спасти свою шкуру, а значит, нужно купить билет на ближайший лайнер до Лорелеи.

– Придётся отдать руку или ногу, чтобы заплатить за него, – проворчал Эрни.

Лола прожгла его сердитым взглядом.

– И ты считаешь, что это не стоит того, чтобы вернуться?

– Да понял я, понял, – спасовал Эрни. – Мы должны показать, что хотим во что бы то ни стало завершить задание. Но что если у нас не получиться? Тогда нам придётся удариться в бега с пустыми карманами. А если всю оставшуюся жизнь мы будем скрываться, то какой смысл выкидывать все наши сбережения с самого начала? Тем более, потратив на то, чтобы добраться до места, где нас с лёгкостью могут найти Большие Шишки, от которых мы и должны будем по теории убегать?

– Если бы они действительно всем заправляли на Лорелее, то они бы не наняли нас поймать Шутта, – возразила Лола.

– Слушай, они же могут понять, что тот Шутт – всего лишь кукла, исполняющая его роль. Эта новость может всё и без того запутать, сама по себе, – Эрни снова нахмурился. – Кстати, почему ты об этом не упомянула, когда те уроды хотели прикончить меня?

– Надо было придержать такой козырь в рукаве, – спокойно ответила Лола. – Эти парни пришли не за информацией, так зачем нам рассказывать об этом? Нам нужно подождать, пока мы не сможем обменять её на что-нибудь действительно необходимое.

– Да неужели? – проворчал Эрни, – В следующий раз, когда братки привяжут тебя эласталью к стулу, готовые порезать на мелкие кусочки и поджарить вместо шашлыка, я могу тебя заверить – у тебя будет мысль о том, что тебе ЖИЗНЕННО необходимо.

– Эрни, Эрни, – покачивая головой, произнесла Лола. – Я же выкрутилась из этой щепетильной ситуации, разве нет? Если мы будем ныть после каждой неудачи, то никогда не продвинемся к нашей главной цели. Ты это понимаешь, не так ли?

– Лично моя цель – пожить ещё на этом свете, – возразил Эрни. – По мне, избегать излишней боли не такая уж плохая идея. Если подумать, в моём словаре нет такого понятия, как «полезная» боль.

– Хорошо, тогда мы сделаем всё, чтобы избежать её, – ответила Лола. – Но лучшее, что мы можем сейчас сделать, это оказаться на звездолёте, летящим до Лорелеи. Так что дай мне свою кредитку, я позабочусь обо всём – а когда мы решим эту проблему, то у нас будет куча времени подумать о нашем следующем шаге.

– Ладно, – согласился Эрни, доставая бумажник. – Надеюсь, это будет лучший вариант.

– Не волнуйся, – радостно заверила его Лола. – Я уверена – на этот раз всё пройдёт как по маслу.

Её улыбка, появившаяся, когда она взяла кредитный чип, была настолько честной, насколько надо было, чтобы убедить его.

Сержант Погром недоверчиво выпучил глаза. Его назначили офицером-вербовщиком Космического Легиона Телуне на без малого пятнадцать лет назад, после того как он получил несколько увечий во время всемирной полицейской операции Стоддарда и оказался пригоден только к непыльной бумажной работенке вдали от любых операций. Для того чтобы вы поняли насколько далеко он оказался от настоящих событий: за все время пребывания на Телуне он вербовал в среднем меньше одного рекрута в год – и это на планете с населением более трех миллиардов!

Он до сих пор не смог понять, почему Легион держит его здесь. Наверно, какой-то бухгалтер посчитал, что выплатить пенсионные (кругленькая сумма, если учесть сколько тот прослужил в рядах Легиона), предоставить билет до любой планеты на его выбор и прислать на его место замену стоит Легиону гораздо дороже, нежели просто оставить его гнить в этом болоте. Им бы всё же пришлось когда-нибудь его заменить, выплатив жалование за годы службы, но у Легиона своё представление фразы «до тех пор пока».

Тем не менее, можно было уверенно сказать, что сидящий за противоположной стороной стола местный житель, практически умолял его мобилизовать! Аборигену потребовалась вся его сила воли, чтобы удержаться и не пустить слюни при просмотре рекламного буклета.

– Итак, сынок, ты считаешь что можешь похвастать тем, что требуется от легионера? – спросил он. Вопрос становился почти риторическим, учитывая тот факт, что все, что было нужно Легиону – это способность прийти, приковылять или приползти в рекрутинговый центр и сделать что-то, да что угодно, что могло бы расцениваться как желание записаться.

Легион был отнюдь не привередлив.

– Честно говоря, не знаю, сэр, – ответил местный. – Всё что я могу сказать, я сделаю всё, что могу. К тому же, у меня были отличные отметки в школе…

– Хорошо-хорошо, – с энтузиазмом закивал сержант Погром. Лично он бросил школу так скоро, как позволял закон на его родной планете – лет в четырнадцать, если ему не изменяла память. Было приятно вспомнить прошлое.

Однако, насколько он мог судить, пробел в знаниях никак не сказался на его карьере в Легионе. Ведь не надо быть гением, чтобы удержать в руках автомат или вырыть окоп?

– А ещё я считаю, что моя конституция вполне развита, – продолжал обыватель, – Я занимался тремя видами спорта в университете, к тому же имею пояса в двух видах единоборств…

– Отлично, – сказал Погром. Шансы, что новобранец пройдёт базовую подготовку Легиона, росли, а значит росли и шансы получить бонус его вербовщику, призвавшего ещё одну боевую единицу. Погром терял этот самый бонус на каждом третьем призывнике. Он ненавидел моменты, когда такое случалось. Правда этот новобранец вполне мог пройти вполне себе простенький подготовительный лагерь… конечно, если он готов, что к нему бы относились как к отбросам.

– Вы хоть понимаете, во что ввязываетесь? – нехотя спросил сержант. Он не хотел запугивать мальчишку, но по регламенту он должен был пояснить, что на прогулку это будет мало похоже.

– Легион не для слабаков, знаешь ли, – продолжил сержант. – Если Альянс вступит в войну, то именно Легион пошлют на поле боя. Ты понимаешь, что это значит, не так ли?

– Я всё понимаю, сэр. Я готов, – кивнул призывник. – Что я должен сделать, чтобы вступить в ваши ряды?

– Прочти контракт и распишись, – ответил Погром. – Ты получишь копию на руки, и у тебя будут 24 часа на раздумья. Если до завтра ты не передумаешь, то ты принят.

– Есть, сэр! – откликнулся новобранец. Он чуть ли не перемахнул через стол, выхватывая стилус из рук Погрома, резво накарябал свою подпись под документом и отдал оригинал сержанту.

– Зиггер, – прочёл Погром из анкеты. – Ну что ж, прежде, чем приступить к тренировкам, вам необходимо придумать прозвище, по которому вы будете известны в Легионе. Советую начать думать уже сейчас.

– О, у меня было время подумать, – ответил Зиггер. – Я уже принял решение…

– Только мне не говорите, – прервал его Погром. – После вступления в наши ряды никто не должен знать вашего гражданского имени. Все данные о вас будут хранится на бухгалтерской машине, но я могу заверить, что их никто не будет поднимать вплоть до вашего списания со службы. Таким образом, о вас будут судить по поступкам, совершённым при исполнении обязанностей Легиона. И никто не обратит внимания на ваше прошлое или кем являются ваши родители.

Насчёт последнего он солгал. В действительности, многие офицеры оказались там, где оказались, только из-за того, кем оказались их родители – и сколько они готовы были выложить за офицерский чин для своих драгоценных чад. Но не было никакого смысла рассказывать пареньку всю суровую правду жизни. Он и так скоро всё узнает, наверно, когда попадёт под командование к желторотому младшему офицеру, который провёл большую часть своей жизни раздавая приказы прислуге и уверенному, что легионеры тоже в какой-то степени прислуга. Погрома это не особо заботило, он обналичит вербовочный бонус раньше, нежели мальчишка осознает, во что он ввязался. Всё, что случиться с парнем после, – только его проблемы. Вспомнив о бонусе, Погром непроизвольно ухмыльнулся, юнец улыбнулся в ответ. «Лопух, – подумал сержант. – Вот бы таких ещё миллион. А сейчас и ты сгодишься, ещё как сгодишься.»

– Приветик, сладенький, – донёсся голос Мамочки по внутренней связи в кабинете Шутта. – Милашка Гетцман на связи, спрашивает тебя.

– Хорошо, соедини его, – ответил Шутт. Он гадал, о чём хочет поговорить посол Альянса на этот раз. На данный момент, Шутт и его рота зарекомендовали себя как предприимчивую группу с дипломатической жилкой. Успешная миротворческая операция на Ландуре и решение щекотливой ситуации в качестве первого представителя Альянса на Зенобии – две относительно лёгкие победы в копилку Союза в те моменты, когда многое было поставлено на карту. Но новое назначение от Штаба для роты «Омега» было бы чересчур поспешным. Он готов был поспорить на что угодно, Гетцман не стал бы тратить государственные деньги на разговор по межзвёздной связи со старым другом. Намечалось что-то интересное.

На коммуникаторе Шутта зажглась лампочка, и послышался голос посла.

– Здравствуйте, капитан Шутник. Надеюсь, у вас всё идёт по плану? – спросил посол.

– Всё идёт как по маслу, сэр, – ответил Шутт. – Зенобианцы в большинстве своём принимают нас как посредников в установлении отношений с микроидами. А переговоры уже дошли до стадии, на которой мы можем прийти к конструктивным решениям.

– Отлично, просто отлично, – произнёс посол. – Союз надеется отправить к вам группу ксенологов для более профессионального исследования геномов, но пока одна из сторон не пошлёт запрос, мы не имеем права совать свой нос. Вы случаем не замечали какого-нибудь интереса от сторон?

– Ничего столь отдаленного, сэр, – сказал Шутт. – Но зенобианцы до сих пор считают микроидов инопланетными вторженцами, и, если честно, даже с вашей помощью мы ничего не сможем доказать. Мы стараемся изо всех сил, но нет никаких признаков предстоящего прорыва в переговорах.

– Что ж, если вы прилагаете все усилия, то значит никто лучше вас это не сделает, – сказал Гетцман. – Тут мы можем только терпеливо ждать. Кто знает, мы дипломаты привыкли к этому. Но кроме этого есть кое-что ещё, что вы можете для нас сделать, капитан. Как я понимаю, Зенобия довольно таки дикий мир, вне городов местных жителей?

– Полагаю что так, – сказал Шутт. – Наш лагерь находится в окружении довольно-таки дикой местности. Так что у вас на уме, сэр?

Посол прочистил горло и сказал:

– Что ж, у нас есть несколько гражданских, которые в своё время оказали нашему правительству пару услуг, если вы понимаете о чем я. И так случилось, что некоторым из них пришла в голову идея, про то, что на Зенобии должна свободно бегать довольно большая дичь – что-то наподобие больших динозавров. Я прав насчет этого, капитан?

– Ну, есть несколько довольно больших образцов, если можно судить о ситуации по тому, что я повидал в столичном зоопарке, – сказал Шутт. – Я не могу сказать, что видел что-то подобное на воле, хотя мы находимся в пустыне, знаете ли, и большинство животных, увиденных мной, были небольшими, хотя с виду и довольно агрессивными. А самые большие создания в этом мире, это, кажется, болотные обитатели. Как бы то ни было, местные вряд ли захотят, чтобы мы топтали их болота – с их точки зрения это шикарные места для отдыха.

– Понятно, – сказал посол. – Что ж, я могу попросить вас поговорить с кем-нибудь, чтобы узнать, нельзя ли сделать исключение? Есть пара очень важных персон, которые горят желанием устроить грандиозное сафари, и у них сформировалось представление, что некоторые из зенобианских зверей такие большие, как они того хотят. Вы слышали что-либо о животном, которого местные называют «грифф»?

– Кроме названия – почти ничего, – признался Шутт. – Судя по тому, что я слышал от местных, могу предположить, что они крупные, медлительные и довольно глупые травоядные. По мне, это не та цель, на которую можно с интересом поохотиться.

– Для меня в охоте вообще нет ничего интересного. – проворчал посол. – Гораздо более цивилизованнее будет развалиться в удобном кресле и поиграть в тетрис с прохладительным напитком под рукой. Но о вкусах не спорят. Мне кажется, для этих парней важен только размер добычи. Насколько трудно будет получить согласие от зенобианцев на прибытие группы пришельцев и отстрел парочки трофеев?

– Не знаю, но даю слово, что попробую, – неуверенно ответил Шутт. – Я свяжусь с вами через пару дней, если мне удастся убедить их…

– Отлично, я знал что могу на вас рассчитывать, – сказал посол Гетцман. – И помните, вы всегда можете позвонить мне и попросить что-то, чем Союз мог бы помочь. Я должен идти… – И он отключился.

– Ну, зенобианцы будут явно не в восторге от этого, – произнёс Шутт, обращаясь через весь кабинет к Бикеру, тихо сидевшему весь разговор. – Я представляю себе лицо Главного правителя Корга, когда я подкину ему эту идейку.

– То, что вас попросят о чём-то подобном, было неизбежно, – констатировал дворецкий. – Вы же знаете, Ведомство Союза не будет поддерживать вас только в порыве альтруизма. Было только делом времени, когда правило «услуга за услугу» станет очевидным.

– Что ж, Гетцман не раз вставал на нашу сторону в спорах с генералом, – сказал Шутт. – Я не могу отказать ему в ответной услуге. Так будет честно.

Бикер фыркнул.

– Не вижу ничего честного, – сказал он. – По правде, все это откровенно попахивает…

– Тогда зажмём носы и постараемся сделать всё, что в наших силах, – сказал Шутт гнусавым тоном. – Если зенобианцы ответят отказом, на этом и порешим.

– Сомневаюсь, сэр, – сказал Бикер, но Шутт уже не слушал.

Глава 3

Дневник, запись № 653

В обязанности младшего офицера Легиона – и заранее развеивая все сомнения, мой работодатель был ОЧЕНЬ молод – не часто входили дипломатические переговоры с верховными правителями чужеродных планет. В большинстве случаев, капитанскому чину нельзя принимать никакие предложения, кроме как от их непосредственного командования. Оставаясь вдалеке от принятия решений, они передают это право более квалифицированным людям, и на практике ими оказываются вышестоящие офицеры.

В данном вопросе, как и во многих других, мой работодатель сделал себе исключение по счастливой случайности и из-за чрезмерной личной инициативы. Как первому представителю Альянса, вошедшему в контакт с зенобианцами, ему было предложено возглавить дружественный визит на родную планету этой необычной расы. И, по умолчанию, на Зенобии он стал лицом всего правительства Альянса. А как итог, он стал ответственен и за все финансовые сделки между иноземцами и местным населением.

Как проницательный читатель мог заметить, это обстоятельство имело как свои плюсы – в частности, возможность стать главным кандидатом, на заключение сделки по поводу какого-либо выгодного предприятия – так и свои недостатки. После нескольких месяцев пребывания на этой планете мой работодатель только начинал понимать, что последние могут из себя представлять.

– Это невозможно, капитан, – сказал главный правитель Корг. Шутт не мог прочесть по лицу реакцию зенобианского лидера, но у него не было сомнений в значении его слов. Надёжность перевода транслятора составляла 93–95 процентов.

Разницу между языками двух высокоразвитых рас, развивавшихся на разных планетах и начавших общение только пару лет назад, переводчик не мог устранить точнее. По крайней мере, казалось, что не мог…

– В Легионе не любят произносить это слово, – ответил Шутт с улыбкой, которую он надеялся зенобианец поймёт как любой другой человек. Демонстрировать свои зубы собеседнику не всегда считается дружелюбным жестом, особенно имея дело с расой динозавроподобных инопланетян, но пока он не встречал враждебной реакции на такое поведении.

– Проблемы с лексиконом в Легионе не моё дело, – изрёк Корг. Он тоже оскалился – что Шутт мог принять за эквивалент человеческой улыбки. Во всяком случае, когда летный лефтенант Квел так делал, это была улыбка.

Ну по крайней мере зенобианец не был лично против данного вопроса. Похоже здесь был политический интерес, который Шутт мог обойти, предложив пару стимулов передумать. Он уже сталкивался с такого рода проблемами и раньше.

– Конечно же, мы и не думали приглашать поохотиться группу иноземцев на вашу планету без какой-либо компенсации… – начал он.

– Компенсации? – удивлёно моргнул Корг. – Не важно, что вы предложите в качестве компенсации, Капитан. Это священные родовые болота зенобианской расы, и вы думаете, я позволю группе иноземцев охотится на ней?

Шутт взмахнул руками.

– Правитель Корг, надеюсь вы понимаете, я даже и не думал прелагать вам такое. Не забывайте, мы – иномирцы – находимся на планете только по вашему приглашению. С моей стороны будет очень неучтиво просить вас открыть все закоулки вашей прекрасной планеты для иноземцев. Но вы же разрешили разместить базу Легиона на неиспользуемых вами землях: так почему бы вам не выделить другую область для охоты иноземцев – конечно же, с соответствующей компенсацией?

Корг встал, подошёл к окну и взглянул на огромные спаржеподобные деревья, растущие вдоль улицы. Через пару секунд он развернулся к ретранслятору и произнёс:

– Я рассмотрю ваше предложение. Возможно, мы сможем выделить территорию для ваших охотников – до тех пор, пока они остаются в указанных пределах и уничтожают только те виды, которые мы разрешим, а пока я должен подумать, какой размер компенсации будет надлежащим. Если ваши охотники достаточно богаты, что готовы прилететь на Зенобию только ради охоты, я надеюсь, они смогут покрыть значительные выплаты ради этой привилегии.

– С такими условиями мы готовы согласится, – сказал Шутт. – Тогда не мог ли кто-нибудь из ваших людей передать мне список областей, пригодных к охоте? И, если возможно, описание видов, разрешённых для отстрела в этих районах? Как только эти бумаги будут у меня на руках, мы начнём обсуждать цену, которую готовы заплатить наши шишки, за возможность прилететь и поохотиться.

– Так и сделаем, – сказал главный правитель Корг, и прервал связь по видеофону.

Шутт повернулся к Бикеру, который сидел вне поля зрения видеофона и наблюдал за переговорами.

– Ну что же, Бик, я надеюсь, что при подсчетах старая ящерица не заломит слишком высокую цену за отстрел их динозавров.

– Если уж Союз прислал запрос, я думаю, что цена не будет объектом обсуждения, сэр, – сказал Бикер. – Другими словами, они могут просто использовать МНС, чтобы, как обычно, переложить плату на плечи налогоплательщиков.

– МНС? – сказал Шутт. – О, не напоминайте мне. Если бы вы не нашли для меня лазейку размером с галактику, то эти кровопийцы выжали бы меня досуха. Я удивлен, что они сдались так просто.

– Не будьте так уверены на этот счет, сэр, – сказал Бикер. – Или конечно, это не они могли обратить внимание своих друзей в других правительственных учреждениях на вас. Может и нет никакого совпадения в том, что Международный Союз Экологических Исследований Альянса запросил отчёт об экологической обстановке от вас, но это не совсем та вещь для которой требуется отряд военных, вот что я вам скажу.

– О, я сомневаюсь, что есть о чем беспокоится, – сказал Шутт. Он откинулся назад на своем стуле и закинул ноги на стол. – Вероятнее, это просто какой-то бюрократ ищет способ, чтобы вынудить нас дать ему взятку. Я не возражаю против этого, пока мошенник остается подкуплен, после того как я заплатил ему.

– Но тут нет никаких реальных гарантий, сэр, – сказал Бикер. – Все на что можно надеяться, что не слишком много других бюрократов выучат где находится горшок с золотом. Но рано или поздно, они это точно унюхают.

– Будем беспокоится об этом когда это случиться, – сказал Шутт, – А до тех пор пока я не стану старым и толстым, я буду двигаться к чему то ещё к тому времени, когда они поймут, что могли бы вытащить пару кредитов из меня. Очень трудно влезть в карман к человеку, если он не хочет стоять и ждать тебя.

– Я надеюсь вы правы, сэр, – сказал Бикер, – Никогда нельзя недооценивать врагов – особенно, когда они владеют властью обложить налогами и заключить в тюрьму.

– О, я не буду недооценивать их, старина, – сказал Шутт. – Но также я не собираюсь позволять им пугать меня.

– Очень хорошо, сэр, – сказал Бикер, но его выражение говорило что у него осталось достаточно оговорок.

– Что ж, если вы и пытаетесь что-то от меня спрятать, то у вас это чертовски хорошо получается, – нехотя отметил Виктор Шутт.

– Капитан нанял несколько чертовски ловких бухгалтеров, – сказал Тулли Бэском, пожав плечами. – В таком бизнесе, бухгалтеры могут сделать вам почти столько же денег, как и ваши букмекеры.

– Понятно, – сказал Виктор Шутт. – Вот почему я попросил посмотреть обе ваши бухгалтерии, но более существенно, это почему я все ещё не полностью убежден, что они точны. Ты уверен, что у вас нет третьей бухгалтерии, которую вы от меня скрываете?

– Если и есть третья бухгалтерия, то капитан ничего мне о ней не сказал, – ответил Бэском. Менеджер казино уютно расположился у стола, за которым работал Шутт, не проявляя никаких признаков беспокойства. – Понимаете, это меня не касается, – продолжил он. – Я слежу за тем, чтобы всё работало гладко, а остальное – дело для людей, которых капитан поставил во главе. Если интересно моё мнение – достаточно просто спросить. Но я не собираюсь совать свой нос в его дела.

Размышляя Виктор Шутт отложил в сторону бумаги. Он оставил без комментария невысказанную Бэскомом мысль о том, что некий нос влез в бизнес капитана, и что этот нос не должен был быть там. Тем не менее, мысленно он отметил возможность взлома. По его мнению Бэском не был достаточно компетентным менеджером, но не стоило забывать, что он был предан младшему Шутту.

Это устраивало Виктора Шутта, пока Бэском делал свою работу для отца так же хорошо как и для сына – при условии, что для сына Бэском делал работу качественно. Пока он сидел в бизнесе сына, Виктор Шутт намеревался это прояснить. Если он и собирался выразить негодование, то сначала должен был всесторонне разобраться в этом.

Он встал из-за стола и сказал Бэскому:

– Я уже вижу, что игровая деятельность стимулирует весь бизнес – похоже, если вы и собираетесь делать что-то ещё, то это будет направлено на привлечение посетителей в казино, держу пари. Я хочу, чтобы вы показали мне все казино, дали мне бросить сторонний взгляд на всё, что вовлечено в работу.

– О'кей, – сказал Бэском, не проявляя большого энтузиазма. – Желаете начать экскурсию сейчас?

– Прямо сейчас, – сказал Виктор Шутт ровным голосом.

Настало время показать Бэскому, кто тут босс. Шутт не построил бы межгалактический миллиардный бизнес будучи мягким со своими людьми. Это был урок, который его сын так и не усвоил. Что ж, если мальчик не может сделать мужскую работу, есть тут мужчина готовый её сделать. Он холодно улыбнулся.

– Показывайте дорогу, – сказал он, и пошел за Бэскомом, когда управляющий казино вывел его из кабинета. За Шуттом тихо и ненавязчиво последовал его телохранитель.

Первая остановка была в большой комнате, заставленной экранами, показывающими изображение казино с множества видеокамер, установленных на этажах. За каждыми двумя или тремя экранами был закреплен работник, внимательно наблюдающий, за происходящим на мониторах.

– Это нервный центр всей организации, – сказал Бэском. – Все что происходит записывается, так что любая подозрительная деятельность может быть пресечена в корне. Всегда есть кто-то, кто думает, что может обыграть нас в нашей собственной игре. Мы не против игроков с системами – в долгой игре ни одна система не может соревноваться с тем, что все вероятности приносят пользу именно нам. Если несколько человек выиграет в краткосрочной игре, это только вдохновит больше людей пытаться победить нас. И чем больше участвует, тем больше наша выгода.

– Так что вы тут высматриваете? – спросил Виктор Шутт. – У вас здесь много дорогого оборудования, и много людей сидят здесь, следя за ним. За что им платится зарплата?

– Мы ищем две вещи, – сказал Бэском. – Профессиональные шулеры могут дорого нам обойтись, по крайней мере, если они смогут войти и выйти прежде, чем мы их словим. У нас есть база данных известных мошенников, которой мы обмениваемся с другими большими игровыми домами, и мы можем выявить большинство шулеров прежде чем они даже доберутся до игровых столов – иногда даже прежде, чем они ступят в казино. Посмотрите это. – Он дотронулся до системы дистанционного контроля и ближайший монитор поменял изображение. Теперь он показывал пожилую азиатку, бросающую жетоны в игровой автомат, подобно зомби, выглядящую как большинство скучающих людей на пенсии. – Вы можете увидеть за что мы её взяли? – спросил Бэском.

Виктор Шутт скосил глаза на монитор.

– Нет, – сказал он, затем пригляделся. – Погодите минутку. Её жетоны отличаются от других, правда? Они фальшивые!

– Неплохо, – нехотя ответил Бэском. – Возможно, нам даже удасться подыскать вам работу оператором. Но фишка в том, что она не просто бросает поддельные жетоны, они специально улучшены. Каждый из жетонов снабжён чипом, сконструированном для увеличения её шанса сорвать крупный куш. Мы бы это прошляпили, если бы она не была поймана пять лет назад с подобным же в казино «Соблазнительная Лягушка». Она сменила свой облик, но мы всё равно её взяли, как только компьютер закончил сравнение её облика со строением. Если бы мы позволили ей поиграть пару часов, она бы унесла с собой десять или двадцать тысяч. Теперь посмотрите на это. – Вид старушенции исчез и вместо него появился вид бизнесмена средних лет в абсолютно безвкусном и простецком наряде за столом игры в крапс. В конце игры, игрок сгрёб горку фишек и свободно отправился в сторону кассы. – Вы заметили трюк? – спросил Бэском.

Виктор Шутт почесал голову. – Проиграйте снова, – сказал он, раздраженный что не заметил ничего необычного.

– Хорошо, смотрите внимательней, – сказал Бэском, усмехнувшись.

И снова сцена проигралась в течении может быть десяти секунд.

– Я понял! – сказал Шутт. – Как раз там где он поворачивается, его рука опускается в карман. Я не знаю что она там делает, но это тот самый момент когда он это делает.

Бэском лишь рассмеялся.

– Попались! Положим, он опускает руку в карман для того, чтобы проверить ключ от комнаты. Насколько мы можем судить, он ничего не делает в данный момент.

Виктор Шутт бросил на него колючий взгляд.

– Так в чём суть?

Бэском переключил пульт и дисплей сменился показывая бизнесмена и азиатскую женщину бок-о-бок.

– Суть в том, что это тот же самый мошенник которого вы видели раньше. Новый день, новый облик.

– В это трудно поверить, – сказал Шутт, пристально вглядываясь в два лица. – Они такие разные…

– Верно, так же как и эти, – сказал Бэском, переключая пульт для показа галереи других лиц: ярко одетый молодой человек, измождённый невысокий офисный клерк, похожая на статую чёрная женщина… – Проблема в том, что мошенник даже не человек, – добавил он. – Видите, с чем мы имеем дело?

– Я думаю, да, – ответил Виктор Шутт покачивая головой. – Что вы делаете когда поймаете… это?

– Сажаем их на первый же корабль, покидающий станцию, и отсылаем их фото охране порта прибытия. – с улыбкой сказал Бэском. Теперь он показал старому Шутту, что является главой и что эта глава находится на своем месте. – При некотором везении, ты поймаешь ловкачей даже прежде, чем они доберутся до казино. Это одно из преимуществ, имеющихся на независимой космической станции – у тебя есть шанс совсем не пускать нарушителей спокойствия, вместо того, чтобы ловить их с поличным.

– Хорошая тактика, – сказал Шутт, кивая. – Этот принцип работает и в оружейном бизнесе. Вы можете увернуться от ракет, когда они выпущены, но намного более эффективно предотвратить их запуск другой стороной.

– Как по мне, это имеет смысл, – сказал Бэском. – Похожую практику мы применяем и в нашей программе для оценки набираемого персонала. Мы делаем интенсивную проверку любого, кто устраивается на работу, где они будут иметь дело с деньгами. Это предупреждает большинство потенциальных проблем. Эти контролеры тут лучшие в ловле тех, кого мы не можем отсеять на этапе найма. Каждый нанятый проходит сквозь эту комнату, в процессе обучения ориентирования здесь, так что они знают, что за каждым их движением наблюдают. Это удерживает большинство из них честными.

– А остальных?

– Остальных мы ловим на месте преступления, – сказал Бэском. – И когда это делаем, то для них это билет в одну сторону из Лорелеи – навсегда.

– «Когда?» – Голос Виктора Шутта был скептичен. – Я думаю вы имели ввиду «если». Вы же не хотите сказать, что ловите всех, не так ли?

– Вам лучше поверить, что мы ловим всех, – сказал Бэском упрямо. – Никто не уходит сорвав куш в «Верном Шансе».

– Самоуверенность ваш худший враг, – сказал Виктор Шутт. – Если вы думаете, что ловите всех – вы непременно что-то пропускаете. Давайте же, признайте это – вы не можете остановить их всех.

– Можем и делаем, – сказал Бэском и заиграл желваками.

– Не можете, – сказал Виктор Шутт. – И я собираюсь доказать вам это!

– Хотелось бы на это посмотреть, – прищурился Бэском. – Каким же образом вы это сделаете?

– Если расскажу, то затея не удасться, – сказал Шутт. – А сейчас прошу меня простить, пожалуй, я взгляну ещё раз на происходящее в игровом зале. Я знаю, где вы просчитались и собираюсь утереть вам нос. Сдаётся мне, после этого мой сын захочет узнать, какому человеку он доверил управление казино. – Развернувшись, он гордо вышел и его телохранитель устремился вслед за ним.

– Он уже знает что я за человек, мистер Шутт, – пробормотал вслед ему Бэском, – Очень жаль, что вы не знаете его настолько хорошо, чтобы доверять его суждению.

Улыбнувшись, он развернулся к сотрудникам, следящими за мониторами казино:

– Все хорошо запомнили только что вышедшего человека? Я хочу, чтобы вы не спускали с него глаз пока он находится в поле зрения наших камер. Думаю, он попробует провернуть следующее…

Преподобный Джордан Айрес был обескуражен. В первый раз будучи священником Церкви Нового Откровения, также известной как Церковь Короля, Преп столкнулся с проблемой, которую не мог решить используя священное писание и его толкования. Исходя из здравого смысла, которым он, по его мнению, обладал в достаточной мере, докопаться до истины не было никакой возможности. Постукивая пальцами по столу, он уставился в бесполезные результаты поиска, выданные компьютером, и пытался решить, что же делать дальше.

Проблема была в том, что результаты содержали лишь крупицы информации о зенобианцах. Прошло всего несколько лет с тех пор как человеческая раса столкнулась с разумными рептилиями, по виду и повадкам более всего напоминающих миниатюрных динозавров. Это случилось на планете Хаскин, где команда капитана Шутника перехватила один из их кораблей, оказавшийся разведывательной партией, которой командовал никто иной как лётный лефтенант Квел. И насколько знал Преп, рота «Омега» была единственной, кто ступал на землю родного мира зенобианцев.

Конечно, Альянс провёл ряд связанных с новой расой исследований, когда зенобианцы захотели вступить в союз, но большинство из них осталось неопубликованными или, по крайней мере, недоступными даже для Препа, который обладал гораздо более полным доступом к данным, нежели обычные горожане. В частности, ничего про их религиозные убеждения не попало в отчёты дипломатических, военных или частных исследовательских групп, которые легли в основу договора с Альянсом. Более того не было никаких сведений о том, что у них есть хоть какие-то убеждения. Кроме интригующего упоминания лётного лефтенанта Квела в ответ на вопрос Препа о Короле…

Эль-Визе. Квел утверждал, что зенобианский миф гласит о личности с таким именем, которое странным образом созвучно с именем Короля, под которым он был известен на Земле. И что более интригующе, когда зенобианцы впервые услышали о Короле, они подумали, что человечество позаимствовало Его из их мифологии. Могло ли случится так, что Король возвестил о себе на Зенобии, донеся своё послание до разумных рептилий вдали от своего дома? Преп знал, что должен разгадать эту тайну, одну из самых загадочных за все его года изучения священных писаний. Последствия могли быть ошеломляющими для Церкви и могли послужить отправной точкой для его возвышения в качестве её первого последователя.

С чего же начать? Квел упомянул, что зенобианцы не склонны вести разговоры об их религии с чужаками. Это значит, что Препу придётся использовать другой подход. Есть ли у этих ящеров священное писание и сможет ли он до него добраться? Без сомнения их библиотеки должны содержать всю необходимую информацию, но увы, они до сих пор не подключены к межпланетной сети Альянса. Конечно, есть немало специалистов, которые смогут подключится к их хранилищу данных и найдут там всё, что необходимо Препу. Но где же найти такого матёрого спеца и как с ним расплачиваться за работу?

Преп встал из-за стола. Окна его офиса выходили прямо на лагерный плац, куда он и устремил свой задумчивый взор. Король всегда говорил, что не существует неразрешимых проблем: если между ним и его целью находилась высоченная гора, он просто взбирался на неё. Единственно, что необходимо было сделать Препу – это сосредоточиться всё своё внимание на этой задаче. Должно быть какое-то решение. Должно быть…

Зиггер никогда не был на борту космического лайнера. Если хорошенько подумать, то никто из его семьи никогда не покидал родного мира до тех пор, пока он не решил вступить в Космический Легион. Ощущения от полёта были гораздо менее впечатляющие, нежели он ожидал.

Во-первых, космопорт скорее всего был разработан для того, чтобы путешественники по максимуму не получили никаких запоминающихся впечатлений. Мебель, декор, освещение, звуки, запахи, соотношение всего этого было подобрано настолько идеально, что не превышало порог чувствительности и не могло выделиться настолько, чтобы вызывать хоть какой-нибудь отклик в душе.

И во-вторых, сам корабль: с тем же успехом это мог быть сельский автобус на воздушной подушке, настолько смазано он передавал ощущение полёта в открытом космосе. Зиггер предпочёл сидеть в одном из многочисленных кресел главной каюты, несмотря на то, что он мог остаться в своей спартанской койке, больше похожей на ночлежку в трущобах. Космический Легион, привлекая новых рекрутов, чётко давал понять, что не собирается платить за межпланетный трансфер ни гроша сверх того, что нужно, чтобы переправить лепоидов из их родного мира до ближайшего тренировочного лагеря Легиона. Это значило билет эконом-класса со строгим ограничением по весу багажа.

«Не беспокойся об одежде, – сказал сержант-рекрутёр, вручая ему билет. – В скором времени ты будешь носить чёрный костюм Легиона.»

Зиггеру хотелось, чтобы в каюте был иллюминатор и он смог посмотреть на звёзды, хотя и знал, что путешествие через гиперпространство невероятным образом искажает окружающий мир. Теоретически иллюминатор был в каюте первого класса. Зиггеру очень хотелось как-нибудь попасть туда, но он не представлял каким образом можно пробраться через металлопластиковые двери надёжно защищавшие Людей Со Статусом от любопытных рекрутов Легиона и другого отребья. Зиггер поразмыслил, что пассажиры третьего класса в основном состоят из негуманоидных разумных рас. Ну да ладно, там, где он окажется, всё будет иначе.

Между тем, делать было совершенно нечего, кроме как сидеть в кают-компании и смотреть «Братья Пут-Пут» по 3-Ви. Они были чуть ли не единственным напоминанием о его молодости, тем что он не был готов оставить за спиной, начиная новую жизнь. Его медали за широкие прыжки, его укулеле, найденная на улице счастливая восьмерка, день, когда он выиграл конкурс по математике, даже любимая зимняя ушанка, которую он износил так что матери пришлось чинить её три раза: все это остались позади. Но даже если бы он был чувствителен к этим вещам, непомерные платежи за избыточный вес багажа изменили бы его мнение достаточно быстро.

Космолинии предоставляли дешевый просмотр 3-Ви для своих пассажиров, а также хорошую библиотеку хитов настоящего и прошлого, прекрасно зная, что это та соломинка, которая не даст пассажирам медленно свихнутся за время больших промежутков между звездами. А также 3-Ви почти не занимает места, и не имеет веса. Таким образом, старые друзья Зиггера, братья Пут-Пут, были с ним, а так же дядя Пут-Пут, мам'зель Тони и все другие герои серии.

Зиггер прокручивал один из первых эпизодов – Дядя Пут-Пут встречает Барки – когда он обнаружил, что кто-то смотрит поверх его плеча. Он обернулся и увидел, как он решил, молодого человека, хотя он не был достаточно хорошо знаком с видами чтобы быть полностью уверенным в своем суждении.

– Эй, я надеюсь, что я не напрягаю тебя, – сказал человек. – Просто прошло много времени, с тех пор как я видел Пут-Пут по 3-Ви – эта вещь действительно тема. Я любил их в детстве. Особенно вот эту серию – с Барки, Экологическим псом.

– Мне до сих пор нравится, – сказал Зиггер. – Ты из Телуна?

– Нет, я подсел на Фиане, – сказал человек. – Я направляюсь в мир Миссуна, чтобы вступить в ряды Космического Легиона.

– Да ладно?! – сказал Зиггер. – Я тоже вписался в эту тему. Я так понимаю мы с тобой будем боевыми товарищами? Как тебя зовут?

– Ну, легионеры не называют своих настоящих имён, – сказал человек. – У них есть только прозвища. И проблема в том, что я до сих пор не придумал своё. Ты уже решил как тебя будут называть?

– Конечно, – сказал Зиггер. Он придумывал своё прозвище с тех пор как решил вступить в Легион. Просмотрев несколько книжек о Старой Земле, он нашёл то, которое было ему по душе. Его выбор показался ему достаточно удачным. – Ты можешь называть меня «Лжецом», – сказал он.

– Лжец. Достаточно хитро, – сказал человек. Он наморщил лоб, а потом признался. – Я подумываю о прозвище «Шарли». Ты думаешь, оно мне подходит?

Зиггер оглядел человека с ног до головы и кивнул.

– Оно твое, – произнес он, так и не поняв до конца, что заставило его так сказать. Но это именно то, что надо было сказать.

– Отлично! – сказал Шарли. – Лжец, ты и я теперь неразлучны. Говорят, что сержанты-инструктора едят новобранцев на завтрак. Между нами говоря, бьюсь об заклад, действуя слаженно мы сможем быть на шаг впереди всех. По рукам?

– Конечно, – сказал Зиггер. Нет, теперь уже Лжец. Он усмехнулся и сказал:

– У меня есть целая куча Пут-Пут на 3-Ви. Садись рядом со мной, и мы можем смотреть их, до тех пор пока не выяснится что нам делать ещё. Теперь мы товарищи по Легиону.

– Отлично, – вновь сказал Шарли. – Берегитесь, сержанты, мы в пути!

– Эй, Сус, дуй сюда, – сказал Рвач, довольно оскалившись. – У меня есть верняковый план.

– Да неужели, – сказал Суси, приподняв бровь. Он выслушивал крышесносящие схемы Рвача с тех пор как капитан Шутт сделал из них напарников. За редким исключением, он бросил попытки отговорить Рвача от его грандиозных планов, большинство из которых имели дыры достаточно большие, чтобы провести через них космический лайнер. – Какой план на этот раз?

– Этот полноценен как нейтрон, – признался Рвач. – Ты знаешь, что Шоколадный Гарри устраивает большую игру в покер каждый раз когда ему нужны бабки, а это почти через каждые два-три дня?

– Конечно, – сказал Суси, откинувшись на крыло погрузчика. Он скрестил руки на груди и посмотрел Рвачу в глаза. – Только не говори мне, что ты собираешься надуть сержа в его собственной игре. Это не сработает.

– Нуб, готовь вазелин, – сказал Рвач. – Я собираюсь затеять собственную игру и надуть всех остальных.

– Вряд ли, – сказал Суси. – Я же тебя знаю. Ты продуваешь, каждый раз когда садишься играть с Г.Ш., да и любыми другими, с которыми я видел тебя. Что заставляет тебя думать, что это будет по-другому только потому, что это ты начнешь игру?

– Потому что я наблюдал за сержем, и понял все его трюки, – сказал Рвач. – Это настолько хитро, что и не знаю, почему не додумался до этого сам.

– Правда? – несмотря ни на что Суси впечатлился. Если Рвач действительно вычислил трюки снабженца, то он переплюнул все энергичные усилия их компании с незапамятных времен. – Как он это делает?

– Слушай сюда, – сказал Рвач. Он оглянулся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, и понизил голос. Потом драматически прошептал, – Этот старый толстый пройдоха сбрасывает, когда у него нет хороших карт.

– Что? – Голос Суси вырос почти на октаву, и его его челюсть отвисла от удивления.

– Тс-с, ты что хочешь, чтобы все услышали это? – сказал Рвач, оглядываясь озабоченно вокруг. – Я говорю тебе, это просто гениально. А что, чувак может разбогатеть просто делая это…

– Рвач, это не трюк, – сказал Суси. – Вообще то так и нужно играть в покер.

– Да неужели, – презрительно сказал Рвач. – Иди заливай вон Клыканини, я на это не поведусь. Если то, что ты сказал, правда, почему другие так не играют?

– А вот это стоящий вопрос, – сказал Суси, усмехаясь. – На самом деле, думаю, я прислушаюсь к себе и задам его. Почему бы тебе не сыграть таким образом?

Челюсть Рвача упала.

– Что, и упустить свой стоящий шанс на победу? Поверь, Сус – нет большего удовольствия, чем когда все смотрят на твою руку и считают, что это полная туфта, и пытаются повысить ставки так, чтобы выбить тебя, а твоя последняя карта дает уверенную победу.

– Правильно, – сказал Суси, со вздохом. – И как часто это происходит?

– Да все время, мужик, – сказал взволнованно Рвач. – У меня была такая рука, всего пару недель назад. Нужна была шестерка, чтобы сделать стрит на последнюю карту. Я поддержал там и получил шару, на последней карте. Мог бы вычистить дом, тоже, но все парни, за исключением Дубль-Икс сбросили до этого, и я выиграл только семь-восемь баксов на этом.

– Угу, – сказал разочарованно Суси. – А сколько раз ты играл за такую руку и оставался с пустыми карманами?

– Иногда это случается, – заметил Рвач. – Но как Г.Ш. говорит – не попробуешь, не получишь!

– Да, он так и говорил, – сказал Суси. – но знаешь, тебе бы не помешал урок покера. Хотя помнится, ты получил один от Тулли Бэскома на Лорелее, так что не принимается. Может быть, он был прав, что учить лоха – пустая трата времени.

– Эй, кого ты называешь лохом? – говорит Рвач. – Если бы ты не был моим приятелем…

Все, что он хотел сказать, это было заглушено новым голосом.

– Доброе утро, ребятки. Можете ли вы заинтересоваться небольшим специальным проектом, который я только что состряпал?

Два легионера обернулись и увидели стоящего позади них Препа, с кривой усмешкой, которая в его исполнении изображала улыбку.

– Эй, Преп, что случилось? – сказал Рвач.

– Небольшой проект электронной разведки, я думаю, было бы лучше всего назвать его так, – сказал Преп. – Когда у меня возникла эта проблема, я не мог не подумать о вас ребята, ведь это именно вы были те, кто взломал сообщения микроидов. Не хотели бы вы сделать что-нибудь в подобном духе и для меня?

Суши пожал плечами.

– Зависит от того, что вы имеете в виду, – сказал он. – Почему бы вам не рассказать? А мы уж скажем, будет ли нам интересно.

– Конечно-конечно, – сказал Преп, оглядываясь на плац. – Давайте сделаем вот что. Почему бы не пойти ко мне в кабинет, где немного более тихо? Там я могу вам все это рассказать.

– Веди, – сказал Суси. – Пошли, Рвач, это может быть забавно.

– Что, черт возьми, за дурацкий день, – сказал Рвач.

Два легионера встали сзади Препа и последовали за ним в его кабинет.

Сначала Суси не знал, делать или нет какие-либо выводы из того факта, что Преп повел их обходным путем, не используя ближайший вход к себе в кабинет, около которого летный лефтенант Квел и двое его зенобианских товарищей работали на каком то их электронном оборудовании. Но когда Преп стал рассказывать про свой план, Суси все понял.

– Хорошо, расскажите мне об этих играх, – сказал Виктор Шутт, стоя посередине главного игорного этажа казино «Верного Шанса». – Как они работают, и что фирма получает от них?

– Да, сэр, – улыбнулась молодая менеджер по связям с общественностью, назначенная Тулли Бэскомом, чтобы показать ему все.

Марти Маллард была задорной блондинкой, одетой в короткую, узкую юбку – вылитая веселая дуреха. Шутт знал, что не стоит принимать её внешний вид за чистую монету. Он уже смотрел на файлы персонала казино, и заметил, что госпожа Маллард окончила с отличием Межвидовой Курс в Университете Искусств Весов, а затем получила бизнес степень в Телец-Тек. Под этой веселой внешностью был стальной цепкий ум, и её присутствие в сотрудниках казино «Верного Шанса» показывало, что отдел кадров его сына не бил баклуши, предложив ей работу.

– Самой популярной приманкой почти во всех казино являются игровые автоматы, – сказала Марти, ведущая Виктора Шутта в большой отсек, заполненный клиентами, радостно накачивающими жетонами ряды квантовых игровых автоматов. – Одним из ведущих пунктов нашей рекламной кампании было решение капитана Шутта, призванное сделать выигрыши на игровых автоматах казино «Верного Шанса» самыми крупными на Лорелее…

– Я хотел бы, чтобы вы не называли моего сына этой дурацкой кличкой Легиона, – проворчал Виктор Шутт. – Что же такое процент выплат на этих автоматах, и почему мой сын-идиот должен взять и поднять его? Это звучит как срезаемая прибыль.

Марти приблизилась ближе к Виктору Шутту и сказала тихим голосом:

– Вы, наверное, не хотите говорить об этом на глазах у всех этих игроков, господин Шутт. На самом деле, даже после того, как ваш сын сбрил один процент от процента казино на слотах, это все ещё самая выгодная из всех игр, которые мы предлагаем. Независимо от того, насколько велик джекпот, в целом мы постоянно берем двадцать процентов с каждого сыгранного доллара.

И тут зазвонили колокола, сопровождаемые яркими мигающими огнями и гудящими Клаксонами.

– Да-а-а-а! – кричали восторженные голоса, и многие головы заядлых игроков повернулись к источнику шума, включающему теперь и гремящий победный марш.

– Там один из них, – сказал Марти. – Колокола и свет означают, что это по крайней мере, тысяча долларов. Мы хотим убедится, чтобы все знали, что есть выигравший джекпот.

Виктор Шутт был недоверчив.

– Вы отдаете тысячу долларов?

– Конечно, – сказала Марти. Ей удалось шептать из уголка рта, не теряя своей яркой улыбкой. – Игроки должны верить, что у них есть шансы на победу и крупный выигрыш – если они собираются ехать к нам, а не в одно из других казино. В любой игре посетитель имеет шанс выиграть джекпот сто, тысячу, даже десять тысяч долларов. И когда один из них получает джекпот, мы освещаем это событие с целью убедить людей в возможности счастливого шанса.

Виктор Шутт был настроен скептически.

– Сказать по правде, я никогда не понимал, почему кто-то будет делать ставку кроме как на стопроцентную победу, – сказал он. – И когда вы даете кому-то шанс забрать тысячу долларов – или больше, если то, что вы говорите, правда – то казино делает ставку на потерю денег. Кроме того, мы даем им бесплатные напитки и еду, и развлечения по выгодной цене, к тому же. Почему мы не поставим конкурентоспособную цену за это, ведь наши деньги утекают сквозь пальцы в казино?

Голос Марти упал ещё ниже.

– Потому что на каждый большой джекпот есть сотни проигравших ставок, и это основа бизнеса. Каждый день в году, неизбежно как налоги… Пройдет слишком много времени, пока даже самый удачливый игрок добьется победы – в долгосрочной перспективе казино прочно выходит в плюс.

– Прочно в плюс годится, – сказал Виктор Шутт. – Но я получил MBA в Ракейтинской Школе Бизнеса, и они научили нас, что любой бизнесмен ставит своей основной целью максимизацию прибыли. Я построил крупнейший оружейный бизнес в Галактике по этому принципу, и не могу понять, почему он не относится также и к этому так называемому бизнесу?

– Вы видели книги, господин Шутт, – сказала Марти, пожав плечами. Даже сейчас, улыбка не сходила с её лица. – Если вы не хотите верить, в то что вы видели, не так уж много я могу сделать, чтобы изменить ваше мнение. Шансы складываются в пользу казино, и так будет всегда.

Шутт нахмурился.

– Тут есть где-то лазейка, – сказал он. – Если шансы так сильно различаются, ни один из этих людей не вернется больше к игре. Тем не менее, я уже слышал некоторые из них говорят, что они приезжают обратно на четвертый или пятый раз. Есть, очевидно, некоторые постоянные победители. Вот что меня беспокоит. Если один человек может постоянно побеждать, то и другие могут, и скоро достаточно много народу узнают как они могут обанкротить это место.

Марти покачала головой.

– Это не работает таким образом, господин Шутт, – сказала она терпеливо. – Там нет возможности изменить шансы. В долгосрочной перспективе…

– Долгосрочная перспектива? Тьфу! – сказал Виктор Шутт. – Весь ваш принцип бизнеса является неправильным, и я собираюсь доказать это. Где я могу получить фишки, чтобы поиграть на автоматах?

– Прямо вон там, господин Шутт, – сказала Марти, указывая.

Она спокойно улыбнулась. Это был не первый раз, когда кто-то отказался верить простым фактам. Также не был он и последним. Каждое казино в галактике делает свои деньги на людях, которые не верят в шансы. Видимо Виктор Шутт собирался выяснить это на своей шкуре.

Глава 4

Дневник, запись № 664

Чрезмерное рвение всегда является подозрительным. Религиозный фанатик, патриот или лучший работник какой-либо компании ставят личные интересы ниже общественных. В определенной пропорции это даже хорошо, но данные люди не знают чувства меры и стремятся так далеко, что любой разумный человек чувствует фальшь. Больше, чем неумеренность, у них развита только подозрительность. Любой человек со своим взглядом на мир должен быть немножко циничным.

Я считаю свое мировоззрение более чем состоявшимся. Наличие в окружении людей более фанатичных заставляет меня только расстраиваться.

Шаттл садился примерно в километре к югу от лагеря Легиона. Шутт и Бикер смотрели на приземление с территории лагеря, а когда облако пыли начало рассеиваться, Шутт подал сигнал своему водителю Шестеренке приближаться.

Аэроджип стал медленно приближаться к месту посадки.

Дверь шаттла была уже открыта и двое мужчин – по-видимому, охотники – стояли расслабленно, наблюдая за командой, складывающей багаж и оборудование на гусеничный транспортер. Они очевидно привезли достаточно, чтобы прожить в два раза дольше, чем продлится их небольшая экспедиция; или они предположили, что прачечной в лагере Легиона не будет. Возможно, им советовали не доверять свою одежду солдатам Легиона во избежание хищений.

С собственной полностью автоматизированной прачечной, включенной в состав лагеря, рота «Омега» на голову превосходила имеющиеся в Легионе стандарты. Но гостям было простительно потому, что они не были уведомлены об этом заранее.

Шестеренка остановил аэроджип невдалеке от гусеничного транспортера и Шутт спрыгнул на землю.

– Здравствуйте, джентльмены, – произнес он, протягивая руку. – Я – ваш хозяин, капитан Шутник. Добро пожаловать на Зенобию.

Мужчины смотрели на Шутта со времени приближения аэроджипа. Теперь же один из них взял протянутую руку капитана и пожал её.

– Наш хозяин, каково, а? – сказал он. – Обычно люди говорят о нашем прибытии другими словами. Но я рад, что вы принимаете нас в добром расположении духа, капитан. Это сделает нашу работу попроще.

– Работа – это не совсем то слово, каким бы я описал цель вашего прибытия, – усмехнулся Шутт. – Мы убедили зенобианцев открыть для нас заповедные места – я бы назвал их девственными прериями. Это не сравнить с выходными на сафари, но я думаю, вы не пожалеете о своем решении. Некоторые местные животные просто поразительны.

– Открыть заповедные зоны? – переспросил женский голос и Шутт автоматически повернулся лицом к собеседнику. Женщина была высокой, стриженная под мальчика и одетая в комбинезон того же цвета, что и мужчина. Нашивка на груди гласила «Старший инспектор Нюхач». – Я надеюсь, что это лишнее, – добавила она, поджав губы. – Мы хотим, чтобы исконно зенобианские территории оставались по возможности нетронутыми. Ваше присутствие здесь становится все большей проблемой.

Шутт наморщил лоб, начиная понимать, что не понимает ситуации.

– Извините, – начал он, но прежде чем успел закончить мысль, из шаттла вылезло новое существо и направилось прямиком к аэроджипу Легиона, извергая непрерывный поток лая.

– Что за черт? – воскликнул Шестеренка, запрыгивая обратно в джип, спасаясь от агрессивно настроенного животного.

– Эй, песик, – сказал Шутт, опускаясь на одно колено и протягивая к собаке руку для того, чтобы погладить её. – Как тебя зовут?

Пес, не обращая внимания на капитана, обошел по кругу аэроджип, злобно глядя на Шестеренку и рыча.

– Вы, конечно, узнали Барки, известного Экопса, – сказала Нюхач. – Программы по головидению с его участием транслируются на всю Галактику. Каждый школьник любит смотреть, как он вынюхивает различные загрязнения окружающей среды и прочие нарушения природного баланса. И кстати, выбросы вашего аэроджипа не контролируются должным образом.

– Я прошу прощения, мэм, – сказал Шестеренка, забравшись на сиденье чтобы избежать излишнего внимания Барки. – Я подстроил эту машину под себя, и если она не полностью соответствует конструкции, то я съем детали одну за другой даже без кетчупа. И вы не могли бы отозвать вашу собаку? – добавил он с ноткой беспокойства.

– Барки никогда не ошибается… по крайней мере в том, что касается окружающей среды, – возразила Нюхач.

Она повернулась к одному из своих спутников и сказала:

– Инспектор Цемент, конфискуйте данное транспортное средство, до тех пор, пока мы его не проверим должным образом.

– Гав! – сказал Барки, Экопес, поставив передние лапы на подножку аэроджипа. И это не было дружеское «гав». Шестеренка забился в угол.

– Минутку, – сказал Шутт, становясь между двумя помощниками Нюхача и аэроджипа. – Это машина Легиона. Вы не можете конфисковать имущество…

– Нет, это в наших силах, – сказала Нюхач свысока. – Инспектор Гарднер, вручите ему повестку в суд.

Третий человек из её команды, высокий худой мужчина с длинными рыжеватыми волосами и козлиной бородкой, улыбнулся и передал Шутту запечатанный конверт. С одной стороны конверта было написано «Из макулатуры».

Шутт перевернул конверт другой стороной. «Международный Союз Экологических Исследований Альянса: распоряжение об осмотре и повестка в суд».

– Повестку? – спросил Шутт, удивленно моргая. – Распоряжение об осмотре?

– Сэр, кажется, я начинаю понимать, в чем дело, – проговорил Бикер. – Очевидно, это не посетители, которых мы ожидали, а комиссия по охране окружающей среды из МСЭИА. И я боюсь, сэр, что они действительно имеют право изымать любое транспортное средство, заподозренное в излишних выбросах в окружающую среду. Законы по этому поводу вполне недвусмысленны.

– Международный Союз Экологических Исследований Альянса? – недоуменно уставился на инспекторов Шутт. – Но мы не должны быть под их юрисдикцией. Эта планета имеет собственное суверенное правительство…

– Возможно, капитан, – сказала Нюхач. – Но мы, конечно, не о юрисдикции говорим. Все предварительные данные говорят о том, что мы можем предотвратить надвигающуюся экологическую катастрофу. И никакие факты не говорят об обратном. Начиная с того, что вы встретили нас на аэроджипе. Или ваши легионеры столь ленивы, что не могут использовать собственные ноги? Вы забыли, каково это – маршировать?

– Ч-что? – пролепетал Шутт. – Я н-не понимаю…

– Сэр, я думаю, нам следует уйти с пути инспекторов и дать им делать свою работу, – сказал Бикер. – И в следующий раз, когда вы получите анкеты экологического воздействия, дайте их запомнить кому-нибудь ещё, а не Клыканини.

Шутт кивнул, наконец понимая:

– Что ж, тогда нам следует вернуться в лагерь. Инспектор Нюхач…

– Старший инспектор Нюхач, пожалуйста, – поправила женщина.

– Да, конечно старший инспектор, – поправился Шутт. – Если вам понадобится что-либо от моих людей, дайте, пожалуйста, мне знать. К вашим услугам.

– Надеюсь на это, – сказала старший инспектор Нюхач, – законы предусматривают огромные штрафы за препятствование экологической инспекции.

– Нам нечего скрывать, – улыбнулся Шутт. – Вы и сами все увидите, когда прибудете в наш гостевой отсек…

– Навряд ли, – оскалилась в ответ Нюхач. – Правила запрещают нам селиться у вероятного нарушителя. Мы разобьем собственный лагерь, капитан. И он будет построен с минимальным вредом для окружающей среды. Теперь, если вы не против, мы закончим разгрузку.

– Конечно, – удрученно сказал Шутт.

– Простите, мэм, – раздался голос Шестеренки. – Вы не могли бы отозвать свою собаку?..

Нюхач ничего не ответила, так как занималась наклеиванием таблички «КОНФИСКОВАНО. ЗАГРЯЗНЯЕТ ОКРУЖАЮЩУЮ СРЕДУ» на дверь аэроджипа.

– Гав! – сказал Экопес Барки. – Гав, гав, гав-гав!

Ничего похожего на лагерь Легиона Лжец (так Зиггер теперь называл себя) раньше не видел. С одной стороны, людей было большинство, с другой, других видов также было немало и он не чувствовал себя одиноким. Он был единственным лепоидом в лагере, по крайней мере, на глаза ему больше ни один не попадался.

Это приключение было непросто забыть.

К счастью, прошло все достаточно быстро, казалось бы, не успев даже начаться. Но пока он не был осмотрен и опрошен врачами, автодок вколол ему в руку по меньшей мере дюжину прививок. Врачи добрых полчаса смотрели в базе, какие вакцины ему, вероятно, понадобятся, а от каких опасности больше чем пользы. На следующий день ему все ещё было плохо. Может виной тому реакция на прививки, может – что-то ещё. Все люди были очень коротко острижены. Принадлежа к виду, не имеющему длинного волосяного покрова, Лжец был избавлен от этого унижения. Правда, комбинезон ему выдали по крайней мере на три размера больше, чем надо и армейские сапоги нисколько не подходили для его длинных ног. Он был готов возмутиться, пока не обнаружил, что ни у кого форма полностью не соответствует требуемому размеру. После получаса поисков и обмена он получил комбинезон практически идеально подходящий по размеру, обменявшись с долговязым человеком в очках, который при вступлении в Легион принял кличку Паук. Правда, сапог подходящих Лжецу по размеру, ни у кого не нашлось. А появляться без сапог было бы серьезным дисциплинарным нарушением.

Но у Лжеца было много других проблем, чтобы переживать из-за сапог. И главной проблемой был обучающий инструктор, сержант Питбуль, внешне принадлежащий к человеческому роду, хотя ходили слухи, что частично сержант не человек. Какой именно частью – новобранцы ответить были не готовы, по крайней мере там, где сержант может их услышать, то есть, во всей казарме. По крайней мере, сержант обладал даром врываться в комнату сразу после сказанной в ней кем-то критики в адрес дисциплины в Легионе. А до вступления в Легион никто не мечтал стать преступником.

На третий вечер обучения Лжец и его товарищи поняли что вербовщики Легиона сказали правду: тренировочный лагерь Легиона не был легким местечком.

– Святой Элрод и все силы небесные, я никогда раньше не знал, что существует столько мест, которые могут болеть, – сказал Шарли, лежа на койке сразу после отбоя.

– Это несущественно, – откликнулся Паук. – Я никогда не знал, что есть столько неправильных способов носить форму.

Лжец кивнул. Даже найдя форму, подходящую по размеру, у него возникали проблемы с её правильным ношением – по крайней мере, так считали сержанты.

– Я считаю, они хотят научить нас уделять внимание деталям, – сказал он. – В окружении врага одна маленькая деталь может очень многое значить.

– О, Боже! – воскликнул Паук. – скажи, какая ему разница, правильно ли я закрепил пуговицу на рукаве?

– Я имею в виду другое, – ответил Лжец. – Они хотят обучить нас не забывать про мелочи – затем, чтобы мы, находясь в бою не упустили мелочи, которые могут нас убить.

– И все же я не слышал, чтобы кто-либо был убит пуговицей, – настаивал Паук.

Лжец собирался попробовать повторить объяснения снова, но кто-то прошипел «Питбуль!» и весь кубрик замолчал, опасаясь гнева сержанта. На сей раз ничего не произошло, но когда новобранцы поняли, что тревога была ложной, половина из них уже спала и никто не хотел жаловаться на службу.

Одна часть жизни Легиона, которую Лжец находил приятной, заключалась в здоровой дозе физической активности: строевая, зарядка, тяжелый физический труд и прочая муштра. Возможно, это произошло потому, что в Легион он пришел не в последнюю очередь для того, чтобы спастись от овощного образа жизни. «Бег, марширование и гимнастика не должны беспокоить тех, кто держит себя в форме,» – говорил он своим приятелям. Большую часть времени они слишком уставали, чтобы ответить ему. Но истолковать их красноречивые взгляды было Лжецу не под силу.

Наконец, даже его друг Шарли, с которым он познакомился на гиперпространственном лайнере, предупредил его о «чрезмерном рвении». Они оказались в одном взводе просто потому что оказались в медицинском центре одновременно.

– Что плохого в чрезмерном рвении? – спросил Лжец.

– На твоем фоне остальные выглядят плохо, – ответил Шарли. – Мы одна команда, как тебе известно. И нехорошо если ты пытаешься выделиться за счет товарищей.

– Я не пытаюсь за счет кого-либо выделяться, – запротестовал Лжец. – Но я всегда хотел быть легионером. И сейчас, когда я им стал, почему бы мне не пытаться быть хорошим?

– Потому что ты усложняешь жизнь остальным, – объяснил Шарли. – Если большинство из нас хочет сдохнуть после сотни отжиманий, а ты встаешь и продолжаешь идти – сержант пинает наши задницы в погоне за тобой.

– Ну и дела, я никогда не думал об этом, – сказал Лжец. – Но что, если вы не хотите выжать из себя все? Сделав больше отжиманий, вы станете сильнее. Это пригодится вам в бою…

– В бою? Каком бою? – усмехнулся Шарли. – Альянс не участвовал в настоящей войне, с тех пор как мой дедушка под стол пешком ходил.

– Да, но это не значит, что этого больше не случится…

– Против кого нам воевать? – настаивал Шарли. – Каждый раз сталкиваясь с новой расой, мы сотрудничаем с ними из-за выгоды в торговле. Подобно тем ящерицам с Зенобии.

Лжец покачал головой.

– А гражданская война на Ландуре? – спросил он.

– Да, и, как я слышал, боев там было немного, – ответил Шарли. – Никто, кроме местных жителей не пострадал. А силы Легиона провели больше времени, загорая на пляже, чем занимаясь чем-либо другим. Так зачем усложнять себе жизнь?

– Если что-то в последнее время получалось легко, то нет оснований полагать, что оно так всегда и будет, – настаивал Лжец.

– Эй, я просто пытаюсь дать тебе понять, – сказал Шарли, – что если ты не будешь выделяться, все будут счастливы. Если ты перезанимаешься, счастлив не будет никто, а виноватого искать долго не придется.

– Ладно, я понял, – сказал Лжец, кивая и улыбаясь.

Он не сказал, что думает по этому поводу. Он ничего не должен. В свое время его поступки скажут все сами за себя.

– Игровые автоматы, да? – Тулли Бэском покачал головой, не веря в то, что показывали мониторы службы безопасности. – Немало парней думают, что могут сорвать куш, играя по домашним заготовкам в блекджек.

– Или в покер, если они считают, что выигрыш от собранного дома покроет убытки на неудачных «руках». – Док усмехнулся. – Это уж точно. Только сосунки играют в видеоавтоматы. На них минимальная возможность выиграть. Вы показывали нам это, когда мы с капитаном впервые попали на Лорелею.

– Да, – сказал Бэском. – Я полагаю, капитан не сказал своему старику, который… Однако, посмотрите, на жетоны, которые он опускает в аппарат!

– Да, я наблюдал за ним так близко, что мог различить седые волосинки на головах двух старушек, сигналящих ему из машины, – сказал Док. – Просто у него лихорадка, вот и все.

– Ну что же, он взрослый человек, – сказал Бэском. – И я думаю, может себе позволить потерять парочку долларов. Дьявол, я не думаю, что мы проделали бы серьезную брешь в его бюджете, даже если у нас были автоматы с минимальной ставкой в тысячу долларов! А это неплохая идея, кстати…

– Ну а какой в этом смысл? При таких ставках за них не садился бы кто-либо с бюджетом меньше, чем у Виктора Шутта, – ответил Док. – А выплаты тогда должны были бы…

– Такими высокими, чтобы от волнения потели ладони миллиардеров, – сказал Бэском. – Сейчас он играет из принципа: считает наш процент выплат излишне высоким и хочет нам это доказать. Чтобы его по-настоящему зацепить, недостаточно предложить даже миллион долларов – ведь он торгует вооружением в планетарном масштабе.

Док потер подбородок и наклонился, чтобы указать на изображение Виктора Шутта на мониторах службы безопасности:

– Что, если создать аппарат специально для Виктора Шутта? Предложить ему джекпот, такой, что сделает честь всему казино, но долго играть у него не получится. Он быстро спустит достаточно жетонов, чтобы признать, что мы не работаем себе в убыток.

– Хитрец, – сказал Бэском, посмеиваясь. – Только есть одна проблемка. Мы не являемся владельцами казино и не вправе принимать данное решение. Владельцем является рота «Омега» и мы не можем как предложить большие ставки, так и выплачивать сумасшедший выигрыш – если его кто-нибудь выиграет. Даже на Лорелее, где законы крайне лояльны к всевозможным корпоративным правилам.

– Поэтому сделаем шансы такими, чтобы победить было невозможно, – настаивал Док. – Скажем, он должен получить одновременно пять джекпотов на пяти разных автоматах… или другую комбинацию, шансы на которую – один на триллион.

– Это заманчиво, Док, – Бэском покачал головой. – Но мы не можем сделать ничего подозрительного без согласия капитана и давайте закончим на этом. Меня не волнует, что мы можем этим ликвидировать безграмотность его отца, который считает этот бизнес неприбыльным. В конце концов, Виктор Шутт является отцом капитана.

– Я думаю, вы правы, – ответил Док. – Кстати, кто-нибудь связался с капитаном Шутником? Я уверен, он хотел бы знать, что здесь находится его отец.

– Я получил его согласие уже тогда, когда показывал бухгалтерские книги, – сказал Бэском, щелкнув пальцами. – Но эта его новая причуда… Я не уверен, что с ней можно сделать. Разве что выдать всю подноготную без утайки.

– Верно, – сказал Док. Он нажал на одну из кнопок на своих наручных часах и кивнул. – Сейчас в лагере на Зенобии полдень, поэтому он в зоне досягаемости видеосвязи. Может вы позвоните, или это сделать мне? Или просто отправить ему срочное сообщение и ждать ответа?

– Так как его отец просиживает здесь рабочее время, я думаю, стоит сообщить лично, – проговорил Бэском. – И так как это игорный бизнес, на мой взгляд, конфиденциальность не будет лишней. Или ты тоже хочешь с ним поговорить? Существуют вопросы, на которые могу ответить я, а есть и такие, где лучше отвечать тебе.

– Да, почему бы и нет, – сказал Док и показал на монитор. – Одно хорошо: наша проблема никуда не денется. Ну разве отойдет к кассам за новой партией фишек.

– Будем надеяться, что такие поездки для него – обычное дело, – сказал Бэском со слабой улыбкой и дал команду соединить его с капитаном Шутником.

– Вы, жалкие слизняки, вы мне просто отвратительны! – ревел голос, казавшийся ненормальным для обыкновенного человека. Лжец, проснувшись буквально за секунду до этого, в изнеможении посмотрел на часы: пять утра. Обучающий инструктор сержант Питбуль стоял одетый и готовый к употреблению новобранцев на завтрак. Прошло всего шесть часов с того момента, как он отправил их в постель с угрозами и проклятиями.

Лжец так до сих пор и не выяснил, как обучающему инструктору хватает меньшего отдыха чем остальным, но он решил принять это как должное. Во всех ситуациях, даже самых невероятных сержант Питбуль справлялся лучше, чем любой из них, несмотря на то, что был по крайней мере на десять лет старше. Даже Лжец, бывший в лучшей физической форме, чем его товарищи, особенно в военных дисциплинах, где сержант был отменным мастером на пакости. Например, в спринте, где Лжец был уверен в своем превосходстве, сержанту удалось каким-то образом заставить его споткнуться в первые три шага.

Хуже всего была вечная злость сержанта. Однажды ночью в кубрике зашел разговор о «дружеских замечаниях» сержанта. Во время занятий дзюдо тот закричал «Правильно, надери его бесполезную гражданскую задницу!», когда рекрут Костолом отправил Паука в больницу с вывихом плеча. И хотя Костолом воспринял эти слова как похвалу своему мастерству в дзюдо, большинство новобранцев согласились, что поздравлять одного человека за нанесение травмы другому это кощунство. Тогда сержант Питбуль хлопнул дверью и закричал:

– Заткнитесь, вонючие шмакодявки! Когда я выключаю свет, вы должны спать без задних ног, а иначе будут наказаны все нерадивые сопляки!

С этой точкой зрения согласиться пришлось всем, даже Костолому. И на следующее утро слова Питбуля вылились в сотню дополнительных отжиманий всем без исключения.

Но это было не последнее утро, что давало сержанту Питбулю ещё одну возможность массовых наказаний.

Лжец и его сослуживцы поднялись с коек с твердой решимостью следить друг за другом чтобы избежать наказаний. Шансов на это было, правда, немного, но Лжец теперь цеплялся даже за мизерные шансы. По сути, он научился отжиматься намного лучше, чем мог себе представить до вступления в Легион. Это было не совсем тем, что он себе представлял, но по крайней мере, опыт отжиманий был приобретен им, в основном, в Легионе.

– А ну-ка послушайте, вы, ничтожества! Вы у меня землю жрать будете! – ревел сержант Питбуль.

Лжец не был уверен, что будет, но зная сержанта, не хотел бы высказывать ему это. По крайней мере добровольно землю есть он не стал бы. Задумавшись, он чуть не упустил слова сержанта.

– Сегодня мы начинаем занятия на полосе препятствий, – ошарашил всех сержант. – Там-то мы и отделим настоящих легионеров от слизняков и штатских девочек! Вы все ещё хотите стать настоящими легионерами?!

– Да, сержант Питбуль! – хором закричали новобранцы. Они давно поняли, что любой не столь блещущий энтузиазмом отклик будет встречен презрением. В свободное время Лжец задавался вопросом, не стоял ли сержант в начале своей службы недалеко от взрыва, что послужило его частичной глухоте и объясняло приступы злости. Но вряд ли, такое автодоктор вылечить в состоянии.

– За мной, ничтожества! – прокричал сержант и припустил во всю прыть с максимальной скоростью, на которую был способен новобранец Легиона. К счастью для Лжеца, он мог без труда обогнать любого из их отряда просто потому, что был лепоидом. Это было одной из тех мелочей, что он открыл для себя в Легионе.

Не напрягаясь, он побежал за сержантом, пока остальные, пыхтя и отдуваясь, отстали, несмотря на долгие недели тренировок на полосе препятствий.

Впереди Лжец увидел такой кусок земли, что назвать его разрушенным – значило бы ничего не сказать. Это было заполненное грязью болото с огромными ямами, кусками разрушенных стен, случайно разбросанных пней. Несколько участков были «украшены» колючей проволокой, натянутой параллельно земле. Там и сям были грязевые канавы и деревянные стены высотой с косую сажень. В дальнем углу Лжецу были видны огневые точки с торчащими оттуда стволами пулеметов.

– Слушайте меня, вы, ничтожества! – обратился к ним сержант Питбуль. – Это мы называем учебным полем боя, и оно весьма похоже на настоящее, если вы, слизняки, когда-нибудь такое увидите! Когда я дуну в свисток, вы побежите к той стороне так быстро, как только вы сможете! Но вот оттуда будут стрелять пулеметы, прямо над вашими головами, так что лучше держать их пониже! Мы каждый месяц теряем парочку тупорылых новобранцев, которые от страха начинают убегать в полный рост!

Лжец кивнул, понимая, что хотел сержант. Он заметил, что угол обстрела пулеметов достаточно невысок. Вне этой области располагалась основная масса препятствий, но если вы не испытываете отвращения к небольшому количеству грязи, то нет никаких причин не идти на полной скорости. В конце концов, сержант сказал, что целью является как можно скорее добраться до противоположной стороны.

Поэтому когда сержант дал свисток, Лжец прогнал лишние мысли прочь и побежал…

Шутт непонимающе посмотрел на кипу бумаг, которые только что легли на его стол.

– Что это? – спросил он. Это явно не были служебные документы из штаба Легиона.

– Акты нарушений экологического баланса от парней из МСЭИА, – сказал Убивец, один из двух легионеров, которые принесли эту гору бумаг. – Старший инспектор Нюхач привезла это в какой-то тачке в лагерь… Стрит и я просто оказались первыми попавшимися ей на глаза легионерами. Она сказала, что накопала достаточно нарушений и приказала доставить их капитану.

– Приказала? – отвлекся лейтенант Армстронг, заполнявший за соседним столом наряды на работы. – Я думаю, мне стоит поговорить с ней лично. В этой роте приказы отдаю я или кто-либо ещё из офицеров роты, но не кто угодно, будь она хоть Генеральный инспектор!

– Черт побери, иногда получаешь только за то, что соглашаешься помочь в чем-то, – проворчал Стрит. – Я бы, наверное, и не согласился помогать ей, если бы не эта шавка. Она выглядела так, будто хотела откусить от меня кусок.

– Барки, Экопес? – спросил Шутт. – Мне он показался довольно безобидным.

– Я думаю, он посчитал, что Стрит загрязняет окружающую среду, – сказал Убивец невозмутимо. – Невозможно передать словами все то, что эта собака вкладывает в свой «Гав!»

– Эти тупицы все равно ничего не докажут, – пробормотал Стрит, нахмурившись.

– Вы хотите сказать, что ничего такого не сделали, или что тщательно замели следы? – сказал Армстронг, подняв бровь. Он посмотрел внимательней на двух легионеров и добавил: – Не будьте так уверены, что Барки не сможет разнюхать, если вы и впрямь натворили что-то противозаконное.

– Я же уже сказал, что ничего такого не совершал, – сказал Стрит. Он уставился в пол, мучаясь, словно его заставили отвечать не выученный урок перед всем классом.

– Все в порядке, Стрит, тебя никто ни в чем не обвиняет, – успокоил его Шутт. Тут он вспомнил, с кем говорит и добавил: – Во всяком случае, не в этот раз.

– Да это была просто шутка, – сказал Убивец, взяв своего товарища за руку и таща его к выходу. – Но нам лучше вернуться на свое место, пока кто-нибудь не заметил, что нас нет.

– Просто скажите, что вы помогали мне, – сказал Шутт. – И – спасибо.

При взгляде на кипу бумаг благодарности совершенно не было. Но Стрит и Убивец уже были за дверью.

Шутт взял верхний лист из кипы, но не успел прочитать и пары строк, как раздался звонок наручного коммуникатора.

– Да, Мамочка, что случилось? – сказал он, поднеся устройство поближе к лицу.

– Тебе срочный видеовызов с Лорелеи, глупышка, – раздался дразнящий голос Мамочки. – От человека более важного, чем ты сам.

– Лорелеи? Соедини их со мной, – сказал Шутт. Он начал беспокоиться: что для той команды, которую он там оставил, явилось столь сложным, чтобы потребовало его личного вмешательства? Они могли справиться с чем угодно, иначе бы он не доверил им казино.

– Это Тулли Бэском, капитан, – донесся знакомый голос. – У нас небольшая проблемка, точнее – ситуация, о которой по мнению Дока вам неплохо бы знать.

– Говори, Тулли, – ответил Шутт. – Снова мой отец?

– Да, он по прежнему является нашей головной болью, – невесело сказал Бэском. – Но сейчас он закончил с отчётными книгами…

– Вы ему все показали, не так ли? – спросил Шутт.

– Конечно, после того, как получил ваше согласие, – сказал Бэском. – Сначала я боялся, что он начнет разглашать корпоративные секреты, но он, похоже, не собирается этого делать. Он увлекся азартными играми.

– Это не похоже на него, – сказал Шутт, потирая в раздумии подбородок. – Я никогда не замечал у него интереса к азартным играм. Где он сейчас?

– Играет в видеоавтоматы, – произнес Бэском. – Он посчитал наши выплаты слишком большими. Мы рассказывали ему о шансах, но он не захотел слушать. И теперь он надеется сорвать жирный куш, чтобы доказать, что мы неправы.

– Тулли, если мой отец решил опустить пару жетонов, ища счастье в наших игровых автоматах, я ничего не сделаю, чтобы его остановить. Это просто принесет немного денег в фонд роты.

– Что ж, я рад, что вы так думаете, капитан, – сказал Тулли с облегчением в голосе. – В таком случае вы не против того, если мы вытрясем из его карманов немного больше денег?

– По-моему это не принципиально, – ответил Шутт. – А что вы придумали?

– Доку пришла в голову идею перепрограммировать несколько автоматов, чтобы они принимали очень большие ставки, до тысячи долларов включительно, – начал Бэском. – Мы бы рекламировали огромный джекпот, но установили бы такие призрачные шансы сорвать его, что никто не смог бы долго играть. Как вы думаете, стоит?

– А почему бы и нет, – сказал Шутт и усмехнулся. – Я не много знаю людей, которые делали бы ставки в тысячу долларов, но папочка может себе позволить и не такое. У меня не будет угрызений совести, если его деньги пойдут моим солдатам. Приступайте и дайте мне знать, сколько он проиграет прежде чем сдаться.

– Конечно, капитан, – сказал Бэском и разорвал соединение.

Шутт уставился в стену напротив своего стола. Выходка отца по-настоящему удивила его, но он посчитал это нормальным для его возраста: явиться без предупреждения и обеспокоиться правильностью поступков ребенка. Никогда не знаешь, чего от него ожидать. Он покачал головой. Во всей галактике не было человека, которому было настолько не место в казино, да только кто ж его остановит? Что же, значит, настало время преподать Виктору Шутту урок. И оплата за урок пойдет как нельзя более подходящим людям. Он вздохнул, взял верхний лист из стопки, которую принесли ему ранее и начал читать.

Глава 5

Дневник, запись № 669

Когда организация направленно имеет дело с неудачниками и некомпетентным персоналом, внесение парочки образцовых работников может нарушить работу системы больше, чем привычные мелкие недотепы. И конечно, в Космическом Легионе, где ошибки и некомпетентность стали обыденностью, данное утверждение было более чем справедливым.

Таким образом, прибытие на центральную базу Легиона на планете Муссина новобранца, предрасположенного к службе, почти неизбежно вело к катастрофе.

– Я не понимаю, что я сделал не так, – произнес Лжец. Он сидел на краю своей койки, освещенный одной лампочкой, которую держал в руках Шарли. Лампа светила прямо в глаза, так что невозможно было различить людей, стоящих вокруг. Хотя догадаться было несложно: скорее всего, там были все новобранцы роты Гамма.

– Ты слишком стараешься, вот что не так, – угрюмо сказал Шарли. – Это очень нехорошо. Зачем нужно было устанавливать рекорд полосы препятствий?

Остальные новобранцы окружили Лжеца, мрачно соглашаясь с Шарли.

– Что плохого, если у меня получается лучше, чем у вас? – спросил Лжец. – Мне нравится бегать и перелезать через препятствия. Почему мне нельзя это делать, когда есть возможность?

Шарли застонал.

– Потому что теперь сержанты погонят всех остальных быстрее, независимо от того, можем мы это или нет! – объяснил ещё раз он. – Если этот кроха может, то почему не можете вы, маленькие вонючие тупицы?! – проскрипел он, имитируя голос сержанта, но следя за тем, чтобы за пределами кубрика никто ничего не услышал. Пара смешков свидетельствовала, что у него получилось, но никто особенно не обрадовался.

– Значит, вопрос в том, не могли бы вы делать немножко получше, не правда ли? – спросил Лжец. Он посмотрел то в одну, то в другую сторону, не столько стараясь разглядеть окруживших его, сколько спасаясь от бьющего в глаза света.

– Чертов тупица, вопрос вообще не в том! – прогрохотал глубокий голос. Лжец узнал Пинг-понга, самого большого и самого тормознутого рекрута в роте. – Мы получается, должны стать дерьмом из-за того, что ты выставляешь нас такими перед сержем?

– Эй, Пинг-понг, полегче, – сказал Шарли, придерживая большого новобранца за плечо. – Пока не стоит драться. Мы просто по-дружески беседуем с Лжецом, объясняя ему то, как мы думаем о сложившемся положении вещей.

– Ах, да, – сказал Пинг-понг, почесывая голову. – Только скажите мне, когда придет пора драться.

– Конечно, – кивнул Шарли.

– Я не могу поверить, что вы мне угрожаете, – пробормотал Лжец с негодованием. – Просто потому, что у меня все получается!

– Да, да, конечно ты лучше всех, – сказал Шарли. – Но не стоит унижать своих товарищей. Побереги силы для реального врага…

– У нас уже есть настоящий враг, – заметил Паук. – И это скотина-сержант…

– Чертова скотина! – в унисон сказали несколько новобранцев.

– Да нет же, – сказал Лжец, подняв руки. – Да, сержант жесток к нам, но это потому, что когда смерть будет кругом, нам стоит быть жесткими. Действительно, это лишь для нашего блага…

– Не будет нас окружать смерть, – сказал Пинг-понг. – Не было никакой войны с тех пор, как мой дедушка пешком под стол ходил. Сейчас мы драться не будем, правда?

– Была какая-то гражданская война в секторе Нового Балтимора, ведь так? – спросил Паук. – И как раз Легион был направлен туда для урегулирования.

– Это было на Ландуре, – сказал Шарли с презрением. – И настоящей войны не было, просто небольшие волнения колонистов. А один из офицеров Легиона напал на делегацию, которая в этот момент собиралась подписывать мирный договор. Надеюсь, ему дали сержанта…

– Тише – Питбуль! – пронесся хриплый шепот, но было уже поздно.

– Я вам сейчас дам питбуля, вы, тупые вонючие клоуны! – взревел сержант, распахивая дверь в кубрик. Включившееся верхнее освещение поймало круг рекрутов, столпившихся вокруг Лжеца. Когда сержант подошел, они вытянулись по струнке. – Что, черт побери, здесь происходит, чего не знаю я?!

– Мы просто рассказывали друг другу байки, вот и все, серж, – сказал Шарли, выйдя вперед. – Пытались поднять боевой дух, понимаете?

– Да ну? А как твоя мамочка поднимет боевой дух? – усмехаясь, спросил сержант Питбуль. – До сих пор я давал вам, негодяям, спать лишь потому, что был добр к вам. А теперь я вас предупреждаю: скоро ожидается проверка высшими офицерами Легиона.

– Проверка? – в унисон сказали несколько рекрутов.

– Ага, а у вас что, бананы в ушах?! – рявкнул Питбуль. – Генерал Блицкриг уже здесь и может объявиться даже в темное время суток! По плану он должен проверять казармы сегодня в восемь. А вы будете наводить порядок, и чтоб успели к утру!

– В восемь?! – застонали новобранцы. Настенные часы показывали только четыре часа утра.

– Вы все поняли с первого раза, – сказал Питбуль. – А теперь слушайте: вам просто повезло, что вы получили сержанта, так заботящегося о ваших, простите, задницах, что предупреждает вас о прибытии генерала! Вы думаете, я жесток, но это все фигня. Блицкриг сожрет вас на завтрак и запьет шерри! У вас есть четыре часа, чтобы привести базу в такое состояние, чтобы не стыдно было сказать, что это – база Легиона. Если Блицкриг сделает мне замечание, я сделаю вам десять! Только я раздаю не замечания, а наказания! Понятно, клоуны?!

– Понятно, сержант! – произнесли рекруты.

– Тогда найдите занятия для своих задниц! – вскричал Питбуль. – И тихо! Я собираюсь поспать, ничтожества!

– Слушай, я не знаю, что Препу надо от нас, – сказал Рвач. Как обычно, опираясь на спинку кресла Суши и вглядываясь в монитор. – Как мы можем узнать об этом зенобианском чуваке, «Левисе»?

– Эль-Визе, – поправил его Суши. – А как мы поняли, к бизнесу он отношения не имеет. Интересный вызов для нас, как думаешь? Надо найти способ пробраться в зенобианские архивы и добыть информацию из древних легенд.

– Конечно, и как мы поймем, что нашли то, что нужно? – спросил Рвач. – Даже с ретранслятором половину из того, что говорит летный лефтенант Квел, не разобрать. А как мы найдем это в огромной базе? Словно искать иголку в стоге сена.

– Да, я знаю что это выглядит нереально, – сказал Суши. – Но у нас есть несколько упрощающих факторов, как имя главного героя в повести, например. И хорошо, что мы можем искать не в одном месте, например, как в поисковой системе «Материалы по человеку Одиссей»…

– О'Дизейн? Никогда о нем не слышал.

Суши вздохнул.

– Иногда я думаю про тебя, – сказал он, глядя на напарника. – Если бы я дал тебе бутылочку мозговых нейронов, смог бы ты справиться с работой?

– Лучше бы ты дал мне пару бутылочек пива, – сказал Рвач. – По крайней мере, я знаю, где их искать.

– Да уж верю, – сказал Суши. – Но и в моей части работы есть некоторые сложности, так что прежде чем я смогу сказать, что достиг некоего прогресса, тебе следует отказаться от пива. Лучше дойди до Гарри Шоколада и постарайся добыть транслятор. Нам он не повредит, так как придется копаться в зенобианских архивах и неплохо бы понимать, что там написано. Если возникнут какие-нибудь проблемы, скажи, что Преп попросил нас взять транслятор на время.

Рвач ухмыльнулся.

– Неприятности? Если меня ждут неприятности, то интересно, откуда они возьмутся. Гарри считает свою систему безопасности лучшей, но это не так. Я могу залезть в склад, в открытую взять все, что заблагорассудится, а он и не оторвется от своих байкерских журналов.

– Может и так, но постарайся все-таки быть поосторожнее, – сказал Суши. – Я думаю, проще попросить, чтобы Преп выписал для нас письменное разрешение. Не придется объясняться, если кто-нибудь увидит нас за его использованием, а люди не будут бросать на нас подозрительные взгляды, когда нужно будет сделать что-нибудь незамеченными.

– Суш, ну так ведь не интересно, – всплеснул руками Рвач. – Ты хочешь проникнуть в зенобианские архивы, потому что твоему умению брошен вызов и это опасно. А когда я хочу вынести транслятор с практически неохраняемого склада, ты не даешь мне этим заниматься. Где логика?

– Не понимаешь? – Суши повернулся и посмотрел напарнику в глаза. – Логика в том, что мы можем получить транслятор законным путем без возможных неловких последствий. А так – мы выполняем приказ Препа, он все-таки офицер Легиона. В этом случае отвечать ему.

– Возможно, – сказал Рвач. – Но вспомни, когда вместо капитана нами командовал майор Портач. Существовала огромная неразбериха, а мы должны были выполнять любые приказы, независимо от нашего мнения по их законности. Я полагаю, неправильно не исполнять приказы. В любом случае.

– Хорошая точка зрения, – сказал Суши в ответ. – Но знаешь, я не думаю, что Преп просто так захотел разузнать зенобианские тайны. Тут возможен шпионаж, а зенобианцы являются нашими союзниками. Ты не думал, что за всеми нами сейчас может следить верховное командование Альянса?

Брови Рвача немало поднялись вверх.

– Эй, чувак, а ведь и правда! Я раньше не задумывался, но твои слова имеют смысл. Даже наши вещи могут быть до отказа нашпигованы жучками.

Теперь настала очередь бровям Суши подниматься вверх.

– Знаешь, Рвач, а ведь я частенько недооцениваю тебя! Конечно, в нашей роте должен быть кто-то, занимающийся сбором данных для Альянса. Мы являемся вооруженным формированием Альянса на Зенобии. Правительство не должно упускать такой шанс. Весь вопрос в том, кто шпион. Это должен быть кто-то, кто с нами уже некоторое время, так как новобранцев с момента получения назначения на Зенобию у нас не было.

– Ну, это не наше дело, – пожал плечами Рвач. – Это работенка для Препа. Хотя постой, а тебе не кажется…

– Я ничему не удивлюсь, – сказал Суси. – Но нам не стоит просто сидеть сложа руки. Почему бы тебе не получить у Препа письменное прошение на транслятор, и приглядеться, не шпионит ли он за кем-то. Честно говоря, я так не думаю, но ты пробудил во мне здоровое любопытство.

– Я пригляжу за ним, – сказал Рвач, выказывая этим необычное для себя рвение, подмигнул и выскользнул за дверь. Суси вернулся к своим попыткам проникнуть в зенобианскую компьютерную сеть.

– Эй, а ведь мы уже были здесь недавно! – запротестовал Эрни, разлегшись на кровати во весь рост. В комнате не было больше ни одного места, чтобы присесть, не считая подоконника, на который взгромоздилась Лола. – Что, снова начнем сначала?

– Шутт скорее всего в «Верном Шансе», – пожала плечами Лола. – Туда и пойдем.

– Вот блин! – простонал Эрни. – Да до этого казино половину Лорелеи трястись на вонючем автобусе!

– Если тебе не нравится автобус, вспомни, какие перспективы нас ждут, если не сделаем работу в срок, – сказала Лола. – Или тебе понравилась наша последняя встреча с мистером Вэ?

– К черту мистера Вэ, – сказал Эрни, нервно оглядываясь. Здесь, на Лорелее, прослушка могла вестись даже в этой халупе, где им пришлось снимать комнату после своего невыразительного возвращения вследствие неудачных попыток похитить Уилларда Шутта.

Несмотря на то, что билеты были взяты самые дешевые, два горе-похитителя прибыли на Лорелею настолько бедными, что жить им было просто негде. После нескольких часов изучения телефонного справочника, Лола нашла-таки комнатку в маленьком здании за пределами туристической зоны. Такие комнатки предназначались в основном для низкооплачиваемых работников казино, бывших туристов, опустившихся после попытки сорвать жирный куш.

Рабочие, жившие далеко от казино считались наименее квалифицированными и, соответственно, ценными. И соответственно, руководство станции не видело никаких причин делать такое жилье привлекательным или удобным.

– До автобусной остановки ещё полкилометра топать, – сказала Лола, с омерзением оглядывая выданную им вместе с комнаткой бесплатную одежду. – Давай, одевай свои туристические шмотки. Неплохо бы выбраться в свет и обдумать планы. А если мы будем вести себя как игроки, можем получить бесплатный завтрак в казино. Если ты от меня ничего не утаил, то мы не можем себе позволить питаться ни в одном из здешних ресторанов.

– Утаил? – запротестовал Эрни. – После того как ты обыскала на корабле весь мой багаж, что я мог скрыть от тебя? Ты думаешь, у меня в зубы микросхема встроена?

– А что, я бы даже не удивилась, – сказала Лола. – Только бы ты не имел быстрого доступа к деньгам, а то тебе постоянно хочется чего-нибудь дорогого. И ещё лень идти к зубному врачу. Так давай начнем сейчас, Эрни. Пошли, может, нам удастся закончить до того, как большие дяди снова расстроятся из-за нас.

Мрачно бормоча, Эрни привел себя в вертикальное положение. По настоянию Лолы он надел спортивно выглядевшую рубашку и причесал начинающие редеть волосы. Пара солнцезащитных очков завершила образ. И когда Лола аналогично замаскировалась под туриста, они добрались до автобусной остановки, сели на автобус, идущий по Лорелее против часовой и доехали до входа в отель и казино «Верный Шанс».

– Что бы ни случилось, улыбайся, – прошипела Лола, когда они вышли из автобуса. – Но помни, у нас есть только пятьдесят долларов, и это наш единственный шанс съесть что-либо кроме бесплатного обеда.

– Я всегда выигрываю, – самодовольно сказал Эрни.

– Ага, конечно, – промурлыкала Лола, поправляя шляпку. – Тогда скажи мне ещё раз, почему ты взялся за работенку от мистера Вэ и ему подобных?

С застывшими улыбками они прошлись под ручку мимо охранников казино. Актеры, замаскированные под легионеров, не удостоили их ни единым взглядом.

Внутри они пронеслись через вестибюль, не обратили внимания на стойку регистрации постояльцев и направились к этажам, на которых размещалось казино. В рабочее время Шутт должен быть там, наблюдать за тем, как растут его инвестиции. Конечно, если он вообще есть в казино. Лола и Эрни уже в прошлый раз поняли, насколько рискованно предполагать это.

– Ты его видишь? – спросила Лола, когда они зашли в бар.

Эрни окинул взглядом помещение.

– Ни одного знакомого лица… Эй! Присмотрись! Всегда хотел узнать что с ней случилось – а она азартными игами увлеклась!

– Кто? – спросила Лола, наблюдая за женщиной, на которую указывал Эрни. Эта невысокая женщина листала журнал о гонках и потягивала кристально чистый напиток. – Я вижу о ком ты, но не узнаю лица. Она звезда головидения или кто-то ещё?

– Да нет, – издевательски произнес Эрни. – Это Мария Дела Фанатико – величайший гонщик Формулы-Ультра своего времени. Побила все рекорды Тур-де-Заппи, в первый же год выступлений. Когда она внезапно ушла из гонок, все были шокированы. Где-то пятнадцать лет назад. Люди думали, что у нее появился богатый бойфренд, который не хотел, чтобы она занималась гонками или что-то вроде этого. Когда я был ребенком, она считалась самой горячей штучкой в мире. Но увидеть её здесь… не ожидал.

– Ну, если у нее есть богатый бойфренд, то понятно, почему она может себе позволить находиться на Лорелее, – сказала Лола. – А нам бы не помешал джекпот-другой. Давай съедим по бесплатному завтраку в игровых комнатах и посмотрим – может наш малыш находится там?

– Ну конечно, – пробормотал Эрни. – И это снова окажется проклятый робот.

Он бросил ещё один взгляд на Марию Делла Фанатико, но все же пошел за Лолой в следующий зал.

– Все, Клыканини, теперь твое время на отдых, – сказал лейтенант Армстронг, заступая на ночное дежурство. – Погуляй где-нибудь полчасика.

Клыканини встал, положил свою книгу (словарь межвидовых законов, Дж. Блэк, 21 издание) и посмотрел на часы. Три ноль-ноль, середина ночи, если верить коммуникатору.

– Я скоро вернуться, – сказал он хрипло и пригнувшись, вышел. Он не понимал, зачем Легиону нужно, чтобы он вышел, если он может намного лучше расслабиться внутри центра связи, просто продолжив свое чтение. Но Армстронг свято чтил законы, поэтому Клыканини предпочитал не спорить с лейтенантом, справедливо считая это пустой тратой времени. Было легче встать, прогуляться где-нибудь пару часов, дыша ночным воздухом и вернуться, когда смена лейтенанта закончится.

Волтроны являлись ночным видом. И как только роту возглавил капитан Шутник, не склонный забивать квадратные колышки в круглые отверстия, трудности с ночными дежурствами для людей практически прекратились. Например, сержанты были не в восторге от перспективы ночных бдений, конечно, если это не входило в какую-нибудь вечеринку. Капитан составил для Клыканини такой график, чтобы он мог трудиться в те часы, когда ему удобно. А так как ночью большинство людей спали, волтрон занимался в основном расширением своего кругозора путем прочтения человеческой литературы. В любом случае, он не покидал комнатку для дежурных, а если что-нибудь случалось не в его смену, то должен был позвать кого-нибудь из людей. Таких мелочей Клыканини не понимал, это было для него одной из загадок человеческой расы.

Центр связи был расположен неподалеку от плаца. Шутт позаботился, чтобы в модульном лагере, купленном им специально для зенобианской операции, был доступ к командному центру из любой точки лагеря. Клыканини одобрял это решение. В случае реальной угрозы оно могло не только сэкономить время, но и спасти жизни.

Он вышел на плац и посмотрел в ночное зенобианское небо. Здесь, в пустыне, было темно и незнакомые созвездия дождем рассыпались по небу. Родное светило Клыканини в этот час не было видно, но он знал, что Зенобия находится в созвездии Орлиный хвост. Клыканини не видел никакого сходства между звездами и хвостом какой-либо птицы, но никогда не видел орла и пока что примирился с названием.

Пока он стоял, глядя в ночное небо, раздался тихий шепот:

– Клыканини! Подойди срочно, пожалуйста! – Он обернулся и увидел Руба, одного из трех гамбольтов, зачисленных в роту «Омега». Принадлежа к семейству кошачьих, они тоже были незаменимы для ночной работы. Ввиду отсутствия боевых действий, их работа в основном заключалась в помощи плохо видящим в темноте видам добраться куда-либо. Но на всякий случай капитан решил иметь несколько натренированных солдат в ночном карауле.

– Что такое? – спросил Клыканини, понизив голос и присев к Рубу, прислонившемуся к гусенице БТРа.

– Не знаем, Клык, – произнес другой голос – человек-легионер Убивец. – Странные вещи в пустыне…

– А почему вы тогда не сообщать об этом? – удивился Клыканини. В последнее время он сидел в Центре связи и никаких докладов о подозрительной деятельности получено не было. Он был полностью уверен в этом, так как лейтенант Армстронг тщательно следил за любыми изменениями на экране.

– Мы не уверены в опасности происходящего, – сказал Руб; речь его была более цивилизованной, чем у волтрона, но только потому что он пользовался транслятором. Но Клыканини своей целью ставил изучение языка, без чего было невозможно понимать людей. Собственно, познание этого таинственного вида и было целью вступления волтрона в Легион.

– Датчики по периметр ничего не обнаруживать, – сказал Клыканини, вглядываясь в указанном Убивцем направлении. – Какие вещи показаться тебе странными? Огни, звуки, запахи?

– Слабый свет, движение, – сказал Руб. – Настолько слабые, что Убивец не всегда может их заметить.

– Что-то я все-таки заметил, – уточнил Убивец, носивший на голое прибор ночного видения. – Что-то желто-зеленое и медленно передвигающееся.

– Есть вероятность, что это микроиды? – спросил Клыканини, вспомнив о микроскопических кремниевых существах, которые капитан и Бикер обнаружили не так давно в зенобианской пустыне.

– Возможно, – сказал Руб. – Да только микроиды обнаруживаются электроникой. Их можно было исключить ещё этой стадии защиты, верно?

– Да вроде бы так, – согласился Клыканини. – Хотя о них немногое известно. Может, это их новый форма жизни. А может, мы не знать некоторые стороны зенобианская жизнь, как летающие тарелки со светом, которые быть на Старой Земле.

– Ах, это всего лишь детские сказочки, – протянул Убивец. – Идиоты, которые пописывают эти тупые книжонки, должно быть, нехило ширяются перед тем, как начать записывать. Я уверен, никто из них и не был на Старой Земле.

– Там что-то иное, – пробормотал Руб, указывая в пустыню. Свет был слабым, но различимым для ночного зрения Клыканини. Он двигался медленно, слева направо примерно на одном и том же уровне над пустыней и внезапно погас.

– И что, Клык, теперь ты видел это. Как думаешь, стоит пойти туда и посмотреть, в чем дело? – спросил Убивец Клыканини как самого опытного легионера из них.

– Я не знать, – сказал Клыканини. – Выглядит неопасно, но кто знает? Я дойду до центра связи и посмотрю на датчики. Сегодня дежурить лейтенант Армстронг и он решить, стоит сходить на разведка или нет.

– Да, так было бы неплохо, – сказал Убивец, обрадованный тем, что не нужно идти в жутковатую пустыню – по крайней мере, пока.

Клыканини подумал немножко и сказал:

– Что бы ни приказал Армстронг, завтра я спросить Квел про зенобианских животных, которые мочь делать это. Он должен знать, если это животные.

– Хорошая мысль, – сказал Руб, кивая. – Хочешь, я пойду с тобой докладывать Армстронгу?

– Да, пока лагерь никто не атакует, – задумчиво произнес Клыканини. – Я постою на дежурстве, а вам лучше доложить.

Но когда два легионера описали лейтенанту Армстронгу то, что они увидели, тот решительно не замечал на приборах какой-либо активности в пустыне.

– Я рад, что вы обнаружили это, – сказал лейтенант. – Но не знаю, что с этим делать. Я попробовал вести наблюдение в нестандартных диапазонах излучения. Руб, вы следите за этими огнями и если видите какую-либо угрозу лагерю, срочно бьете тревогу. Но сейчас инстинкт подсказывает мне, что неплохо бы посмотреть и подождать. Если что-то изменится, срочно дайте мне знать и я приму решение, будить или не будить капитана. До тех пор держитесь начеку и будьте бдительны.

– Есть, сэр, – сказал Руб и продолжил несение дежурства. Но какими бы эти огни не являлись, для датчиков базы они остались незамеченными и через час даже гамбольт признал их исчезновение.

В нескольких парсеках от них, на учебной базе Легиона на планете Муссина полсотни новобранцев нервно стояли в своем кубрике. И некоторые из них уже стали думать, что проверка явилась поводом, чтобы лишить их сна, как вдруг дверь казармы распахнулась.

– Смир-рна! – взревел сержант Питбуль. – Генерал Блицкриг прибыл для осмотра казарм!

Последнее было излишним, так как генерал Блицкриг уже бушевал в кубрике. Следом за генералом вошла женщина со скучающим выражением на лице. Рекруты, будучи предупреждены, выстроились в шеренгу у стены, одев свою лучшую форму и тщетно пытаясь скрыть нервозность.

Никого даже отдаленно напоминающего старшего офицера не появлялось во время их краткого обучения. Даже полковник, номинально командующий базой, возможно, отсутствовал на планете – рекруты не могли сказать, был ли это мужчина, женщина или вообще человек.

А вот генерал Блицкриг явно был человеком. Лжец даже унюхал его, перед тем как тот вошел в казарму. Лжец вырос на планете с немалой численностью человеческого населения, понимал плюсы этой расы и даже по-своему любил некоторых людей. А развитое чувство обоняния позволило ему запомнить человеческий запах. Особенно – некоторых человеческих мужчин, которые ели мясо, курили табак, пили чистый спирт, воняли своими подмышками и не умывались по утрам. Генерал Блицкриг явно был из этих людей. Он вошел с угрюмым видом, явно желая устрашить новобранцев. И получилось у него очень и очень неплохо, во всяком случае, с некоторыми.

Но сколько бы Лжец не знал о людях, о психологии он не знал ничего. Небольшой лепоид даже не подозревал, чего можно бояться.

«Я сделал все, от меня зависящее, – думал Лжец. – Так с чего бы ему придираться ко мне?»

Он стоял с предельным вниманием, безупречным мундиром, рядом со своей койкой, заправленной лучше чем на иллюстрации в пособии. Стоял, вытянувшись в струнку. Если бы сержанта Питбуля спросили, кого может разнести генерал Блицкриг, то он назвал бы кого угодно, только не Лжеца.

Сержант Питбуль готов был в любую секунду открыть рот, чтобы отчитать провинившегося, если таковые найдутся, но тут кто-то прошептал «Сейчас!» и начался настоящий ад. Лжец не успел повернуть голову и посмотреть, кто это сказал, как погас свет и послышался топот со всех сторон. Раздался дикий рев из центра помещения, где стоял генерал Блицкриг и Лжецу впихнули что-то непонятное в руки со словами «Держи это!» Даже не успев понять, что у него в руках, Лжец почувствовал что нечто капает на его штаны. И тут зажегся свет.

В этот момент Лжец увидел, что генерал Блицкриг с ног до головы забрызган какой-то зловонной коричневой жижей, а мокрые следы ведут в его сторону.

Только теперь он понял, что неприятный запах жижи, который теперь стал частью генерала Блицкрига, принадлежит запаху той жидкости, ведро с которой он держал в руках. И – какое совпадение! – мокрые следы заканчиваются как раз около него.

– Что, дьявол всех раздери, здесь происходит?! – взревел сержант Питбуль, как только включился свет. Потом он увидел, в КАКОМ виде стоит генерал Блицкриг. – Ой, Боже, – сказал он так тихо, что Лжецу впервые не пришлось беспокоиться за свои барабанные перепонки.

И теперь каждый тупица в комнате убедился, что произошло нечто непоправимое. Для такого хватило бы и интеллекта амебы.

Кроме того, даже самые несообразительные новобранцы вычислили связь между внешним видом генерала, цепочкой следов и ведром в руках Лжеца. И тут он понял, что все глаза в казарме направлены на него.

– Я этого не делал, – выдавил он, глядя на бездны ярости в глазах сержанта Питбуля. Но было слишком поздно.

Глава 6

Дневник, запись № 675

Кто не получает удовольствия от унижения своих врагов? Данное утверждение справедливо на протяжении многих сотен лет.

Можно получить несущественное удовольствие, если не слишком тщательно отбирать своих врагов, которые будут унижены. В самом деле, неудачный выбор соперника более существенен, чем любой другой просчет. Это верно как для бизнеса, так и для межличностных человеческих отношений.

Тонкости данного утверждения может проиллюстрировать тот факт, что мой наниматель несмотря на отсутствие каких-либо серьезных качеств, которые могли бы отпугнуть вероятных соперников, снова и снова поворачивал казалось бы безнадежную ситуацию в свою пользу, разочаровывая тех, кто жаждал его крови. В самом деле, это казалось настолько невероятным, что проигравшая сторона пыталась повторить маневр. Но это только ухудшало ситуацию.

Это не мешало врагам пытаться снова и снова…

По галактическому времени на Лорелее наступило пять вечера. Но это с таким же успехом могли бы быть пять утра или полдень, это было безразлично для казино, являвшимся основным бизнесом этого галактического курорта. Казино были открыты круглосуточно и не было такого времени, когда пустовали игорные столы или автоматы. Даже экзотические растения в горшках, украшающие каждое помещение, круглые сутки получали свою дозу внимания со стороны садовников и домработниц, которые ненавязчиво подстригали их, поливали и чистили.

– В какие игры собираемся играть? – подозрительно спросила Лола у Эрни. Она перехватила его по пути к окошку обмена денег на фишки.

– В покере лучшие шансы, как я погляжу, – пожал плечами Эрни. – Казино берет лишь небольшой процент с каждой раздачи, а все остальное забирает победитель. Думаю, с такими простофилями, каких за покерным столом не счесть, я обыграю их в два счета.

– Не переусердствуй – если они поймают тебя за руку, мы вылетим со станции в два счета, – напомнила ему Лола. Взяв Эрни за руку, она повела его через толпу снующих туда-сюда с бесплатными коктейлями официанток. Данная фишка служила для того, чтобы клиенты почувствовали себя более респектабельными и повышали ставки. Большинство игроков заглатывали наживку, поглощая бесплатные напитки и бесплатную еду, словно играли тут постоянно. Некоторые из них, конечно, были зазывалами, привлекающими клиентов и создающими иллюзию, что они здесь хозяева. Но только при входе стояли охранники в черной форме космического Легиона, напоминающие, кто здесь главный и что случится с мошенниками.

Лола остановилась и посмотрела на Эрни.

– Помни, сейчас ты вступаешь в игру. Если служба безопасности казино схватит тебя за задницу, ты меня не знаешь, я тебе не помогала. Понял? Так что не расслабляйся. Особенно, если учесть, что с нами случится в случае очередного провала.

– Не волнуйся, детка, я не подведу, – беззаботно сказал Эрни. Он махнул рукой в сторону столиков с покером. – Мы получим немножко денег, чтобы ты не так волновалась.

– И не потеряй все то, что у нас сейчас есть, – прошипела в лицо Лола, останавливая его и хватая за лацканы. – Наш бюджет на сегодня составляет пятьдесят долларов…

– Пятьдесят несчастных баксов, – простонал Эрни. – Да этого едва хватит чтобы присоединиться к приличной компании!

– Распорядись ими правильно и у нас завтра же будет много больше, – сказала Лола. – Но не мухлюй, иначе тебя засечет служба безопасности. Мы должны продержаться на плаву достаточно долго, чтобы суметь сделать свою работу. Иначе мы и в самом деле опустимся на дно. Не забыл мистера Вэ?

– Да ладно тебе, – сказал Эрни. – У нас есть пятьдесят баксов. Но к тому времени, когда я закончу, у нас будет три-четыре сотни.

Лола улыбнулась и сказала:

– Хорошо, если это и в самом деле будет так, отложим половину, чтобы сыграть завтра. А теперь извини, я на минутку отойду осмотреться.

Она ударила его в плечо и повернулась в сторону автоматов с высокими ставками. Если удача в поисках Шутта улыбнется ей, то несомненно, только там. Шаги Лолы стали оживленными – даже она могла чувствовать атмосферу азарта. Была пара охранников в форме Легиона, но Лола проскочила мимо них. В казино не препятствуют смотреть за крупной игрой, пока зеваки не мешают игре или не начинают надоедать игрокам. Это не значит, что она одевалась шикарно, просто в казино не так уж редко заходили люди, выглядящие носильщиками и действительно несли с собой тяжелые сумки… полные тысячедолларовых купюр.

Существовали более уединенные места для высококлассных игроков, требовавших выделения себя из общей массы. Но ещё в прошлый раз она поняла, что Уиллард Шутт будет представлять себя широкой публике. Она даже видела прямую трансляцию с его участием, которая шла не из задних комнат, а из большого игорного зала.

Но понадобился лишь один взгляд, чтобы понять: Шутта здесь нет. Только парочка охранников в форме Легиона, ненавязчиво стоявших в дальнем конце комнаты. Остальные сидящие в комнате выглядели непринужденными богатыми людьми, расслабляющимися перед яркими изображениями на экране в стильных строгих костюмах, стоящих немалые суммы.

Но тут Лола насторожилась. Один мужчина кидал жетоны в щель видеоавтомата. Это было разрывом шаблона. Богатые люди предпочитали старинные респектабельные игры в духе рулетки или баккара, а не высокотехнологичные автоматы, преимущественно располагавшиеся в других залах. И неважно, что шансы в элитных играх зачастую складываются в пользу казино. Богачи наслаждаются риском и готовы платить, чтобы играть с людьми, подходящими им по классу. Но видеоавтоматы ставили всех игроков на одну доску, не требовали умения и элегантности в них было совсем немного. Так почему же видеоавтоматы располагались здесь, в элитной части казино?

Тогда Лола повнимательней посмотрела на игрока. Его лицо определенно кого-то ей напоминало… Она уже готова была подсесть для более близкого знакомства, когда заметила рядом человека, держащегося не слишком далеко и не слишком близко. Это был отличный телохранитель и он смотрел на Лолу. Она смущенно улыбнулась в ответ, делая вид, что не понимает причины интереса к своей персоне. Такая уловка работала с большинством мужчин и не было причин, чтобы этот случай был исключением. Но её, безусловно, заинтересовал охраняемый человек. Где она могла его видеть? Прогоняя через тысячи промелькнувших в своей жизни лиц, она пыталась не вызвать излишнего интереса телохранителя.

На данный момент она не была уверена, где видела его раньше. Но уверенность была очень сильной. Рано или поздно она бы вспомнила. И тогда бы обратила это в свою пользу. А пока можно и поискать Шутта там, где раздают бесплатные завтраки.

– Вот сводка за ночь, сэр, – сказал Усач, кладя небольшую стопку распечаток на стол Шутта.

– Отлично, – сказал Шутт и лицо его осветилось улыбкой. – Из штаба Легиона что-нибудь есть?

– Я думаю, что ничего необычного, сэр, – сказал Усач решительно. В настоящее время ни для кого не было секретом, что капитан ждал повышения по службе. Он также знал, что слухи так и не становились реальностью несмотря на то, что ходили они с момента прибытия роты на Зенобию. Нередко Усач задавался вопросом, не сказать ли капитану, что надежды его беспочвенны, скорее всего, пока генерал Блицкриг сидит на своем месте. Возможно, и так, но Усачу не хватало смелости разрушить надежды капитана.

Лицо Шутта помрачнело, но он быстро успокоился и вернулся к делу:

– Рапорт о ночном инциденте закончен? – спросил он.

– Нет пока, сэр, – сказал Усач, встав по стойке «смирно». Он мог бы позировать для рекламных плакатов Легиона, настолько образцовой была стойка. – Нам нужно время, чтобы обследовать каждый квадратный сантиметр земли. Скорее всего, это ранее неизвестный вид местной фауны.

Шутт постучал пальцами по столу.

– Возможно и так, – подвел итог он. – Но странно, что мы не видели его раньше, если это действительно животное. Патрулирование ведется каждую ночь и ничего подобного раньше замечено не было.

– Это может быть сезонное явление, сэр, – предположил Бикер. – Мы здесь находимся меньше года и не могли наблюдать всех явлений, нормальных для местной фауны.

– Правда, – согласился Шутт. – Но летный лефтенант Квел сказал, что не знает ни одного похожего животного.

– Что и требовалось доказать, сэр. – сказал Бикер. – Но летный лефтенант в силу специфики образования, не натуралист, а военный. Также он родом не из этой части планеты. Он легко может ничего не знать об этом животном.

– Не лишено смысла, – сказал Шутт. – Тем не мене, если бы поиски увенчались успехом, я не огорчился бы. А так придется высылать патрули в пустыню, чтобы посмотреть, что там может твориться. А мне бы не хотелось делать так не будучи уверенным в безопасности людей.

– Сэр, вы позволите? – сказал Усач, и не услышав возражений, продолжил. – Если по какой-либо причине эти огни опасны, я не вижу ничего, что делало бы их безопасными днем. Если поисковая группа ничего не найдет днем, я бы послал ещё одну ночью. Безопасность лагеря превыше всего, сэр.

– Спасибо, Усач, я ценю твое предложение, – сказал Шутт. Он прошелся по комнате в раздумии, затем повернулся и сказал. – На самом деле, неплохо бы разработать план. Во-первых…

Но тут раздался звонок его наручного коммуникатора.

– Да, Мамочка, что случилось?

– Красный режим, сладенький, – раздался знакомый голос с нетерпением, чего Шутт никогда прежде не слышал.

– Красный режим? – переспросил он, почувствовав себя глупо. – Но это же значит…

Ответ Мамочки рассеял все сомнения:

– Поисковая команда в пустыне атакована!

– Так, разгильдяи, пришла пора раздавать вам новые назначения! – взревел сержант Питбуль, потрясая пачкой конвертов с эмблемами Легиона, предположительно, по одному на каждого новобранца.

Раздался гул возбужденных голосов. Это был момент, которого все они с нетерпением ждали – момент начала настоящей службы в Легионе. Начинались дни специализированной подготовки, для которой они и собирались поступать в Легион, а не бесконечные дни муштры и физкультуры под бдительным взглядом сержанта Питбуля. В самом деле, просто расстаться с Питбулем для них уже было счастьем. Что бы жизнь Легиона им не дала, это будет лучше обучающего лагеря.

Лжец поднялся на ноги без особого энтузиазма. Какое-либо чувство товарищества исчезло после проверки и инцидента с генералом Блицкригом. Его очень сильно подставили. Он долго пытался доказать свою невиновность – и, в основном, во время бесконечных наказаний. Он думал, что его прекрасный послужной список сразу после инцидента пополнится строчкой «Уволен из Легиона». Но сержант Питбуль ясно дал понять, что его злоключения далеки от завершения. И одним из них станет первое назначение. Ни на какое элитное подразделение, так заманчиво светившее в начале, уже не приходилось надеяться.

Перед тем как отдать конверты, сержант зачитывал имя и назначение, написанные сверху.

– Поппер – форт Кабум! – рявкнул он. Поппер, близорукий коренастый человек с Тау Кита 4, просиял – с момента попадания в лагерь он гордился своим умением разрушать что-либо. Теперь, попав в школу подрывников, он получил шанс разрушать в огромных масштабах.

– Паук – рота почетного караула! – сказал Питбуль. Это тоже считалось неплохим назначением, будто специально для Паука. Рота почетного караула предназначалась для охраны штаба Легиона, церемониальных процедур с регулярной армией Альянса и космодесантом. Никакого отношения к сражениям и опасности она, конечно, не имела, но данный факт придавал ей в глазах легионеров ещё больше прелести.

Некоторые новобранцы были направлены на обучение военным специальностям, но по крайней мере половина была направлена в боевые подразделения Легиона. Это была основная задача Легиона и Лжец, не оставляя надежд даже после инцидента с генералом Блицкригом, надеялся попасть в одно из боевых подразделений и доказать свое боевое мастерство. Хотя, по правде говоря, на всей территории Альянса боевых действий не было.

После того, как большинство имен были зачитаны, Лжец начал подозревать, что сержант решил откладывать его имя до последнего. Он даже перебирал конверты с целью составить порядок оглашения. Это бесило, но Лжец ничего не мог поделать. Пока новобранцы не были размещены на транспортные корабли, Питбуль был их начальником и мог делать все, что заблагорассудится. Будучи строевым инструктором, он предпочел выполнять свои обязанности с особым садизмом. Эта партия новобранцев должна была в скором времени покинуть Муссину в надежде больше никогда сюда не вернуться. И Питбуль не упускал последней возможности поиздеваться над ними.

Наконец, в руке у сержанта остался последний конверт. Он посмотрел его на просвет и криво усмехнулся. Сейчас, когда все рекруты получили назначение, они ждали с нетерпением большим, чем за свое назначение. Питбуль выждал паузу и смачно рявкнул:

– Лжец – рота «Омега»!

– Рота «Омега»? – Лжец был ошеломлен. По слухам, после долгого периода бытия свалкой для всех отбросов Легиона, о ней стали говорить по-новому. Новый командир установил свои порядки и перевернул представление о роте с ног на голову. О них писали в новостных хрониках, в реальных боевых действиях от всего Легиона участвовала только эта рота. О таком назначении Лжец только мечтал. – Простите, сержант, тут нет никакой ошибки?

– Нет, дебилушка, все правильно! – взревел Питбуль. – Генерал лично приказал мне направить туда твою жалкую задницу! И правильно! Там место для всех разгильдяев! И не смей протестовать – я все ещё могу наказать тебя! – и Питбуль развернулся на каблуках и ушел прочь.

– Атакованы? – спросил Шутт, сосредотачиваясь. – Атакованы кем? Можно с ними связаться?

– Я не смогла услышать, кто их атаковал, – сказала Мамочка. – Все, что я знаю, это то, что от них было получено сообщение. Какой-то голос сказал, что их атакуют. Раздавались мощные помехи и я не слышала большую часть сказанного. Но подождите. Я могу связаться с ними ещё раз и сообщить вам результат.

– Я буду готов, – сказал Шутт. Около его комнаты раздался топот ног. – Я считаю, стоит предупредить Главный Штаб. Я хочу организовать спасательную кампанию. Что до вас, – он повернулся к Усачу и Бикеру, которые слышали весь разговор. – Сержант, организуйте спасательную группу как можно скорее. Я дам вам указания сразу же, как только разберусь в ситуации. Бикер, возьми мне бинокль, я собираюсь разглядеть хоть что-нибудь сам.

– Да, сэр! – сказали оба практически одновременно, но Шутт уже выбежал в коридор так быстро, как только мог. Подойдя к полке за столом капитана, Бикер извлек бинокль из чехла и покинул помещение вслед за Усачом. В коридоре разнесся сигнал тревоги.

Оказавшись снаружи, Бикер увидел, что новость о нападении уже распространилась по лагерю. Группа легионеров стояла на южном краю плаца, многие из них были с оружием и в шлемах. Другие выглядели так, будто их только что подняли с кровати. Заметив их, Усач направился, раздавая на ходу указания. Шутт, со своей стороны, спешил на небольшую смотровую башенку в центре лагеря.

И Бикер побежал за ним так быстро, как это было возможно не теряя достоинства.

К тому моменту, как дворецкий добежал до основания башни, Шутт уже был на её вершине, прикрыв глаза рукой и вглядываясь в пустыню. Бикер покорно повесил бинокль через плечо и стал подниматься по лестнице. Снизу раздавались шум, вибрация и крики, что явно указывало: кто-то поднимается за ним. Стиснув зубы, он закончил подъем и положил в протянутую руку Шутта бинокль. Глядя на юг, можно было разглядеть маленькое пыльное облачко – или это был дым? – около защитной линии деревьев, но разобрать ничего было нельзя.

– Что-нибудь разглядели, капитан? – спросил лейтенант Армстронг, оказавшийся тем, кто поднимался по лестнице вслед за Бикером.

– Пока ничего, – сказал Шутт, вглядываясь в бинокль. – Плохая видимость в связи с дымкой и пылью…

Его прервал коммуникатор.

– Шутник слушает, – произнес он, опуская бинокль и прибавляя громкость, чтобы остальные находившиеся на верхушке башни тоже слышали.

– Я получаю сигнал от поисковой команды, – раздался обеспокоенный голос Мамочки, лишенный обычной игривости. – Ждите…

– Капитан, вы слышите меня? – Протрещал из динамика голос. По механической интонации, свойственной транслятору, Бикер понял: перед ним Спартак, один из двоих синфинов в роте.

Представители этой расы не могли передвигаться наравне с легионерами-людьми вследствие своей природной малоподвижности. Шутт, обнаружив это, выдал им планирующие доски (ранее использовавшиеся только детьми в играх), приравняв чужих с людьми.

– Отчётливо и громко, Спартак, – произнес Шутт. – Как обстановка? Кто-нибудь ранен?

Сквозь сильные помехи Шутт слышал едва прорывавшийся голос Спартака:

– …Нам угрожает… Только не… Враждебные существа или… – Шум заглушил слова Спартака.

– Не должно быть таких помех на таком малом расстоянии, – пробормотал лейтенант Армстронг. – Если бы не защитная лесополоса и эта пыль, мы бы их даже видели.

– Спартак, мы направляемся к вам на подмогу, – сказал Шутт, поднося коммуникатор к губам. – Если вы это слышите, держитесь. Не стреляете без предупреждения. Я отсылаю спасательную команду. Как приняли?

– …Капитан… – донесся голос синтианина сквозь море помех.

– Армстронг, я возглавлю спасательную команду, – сказал Шутт, выключив коммуникатор. – Раз связь не работает, будем обходиться сигналами из ракетницы. Если я выстрелю зеленым патроном, все в порядке. Если огонь будет белым, высылайте автодок. Если красный… – он замолчал.

– Да, сэр? – спросил Армстронг. – Что, если красный?

– Надеюсь, красный сигнал не понадобится, – проговорил Шутт. – Но если вы его увидите – отправляйтесь сюда вместе со всеми. Он опустил бинокль и стал спускаться с башенки, перепрыгивая через две ступеньки.

– Виктор Шутт! – сказала Лола, увидев результаты поиска по Сети. – Вот кто этот игрок в супердорогие автоматы.

Она запустила программу поиска по фотографиям увиденного ей в казино человека, правда, без особых надежд. К её немалому удивлению, она получила 83 процента совпадений с фотографией Виктора Шутта, известного оружейного магната.

– Наивный старый мудак, – процедил Эрни, откинувшись на кровати и через плечо Лолы на экран компьютера.

– Лучше сказать, что он отец человека, которого нам следует захватить, – сказала Лола, указывая на текст под картинкой. – И не стоит упускать из виду то, что он – один из богатейших людей галактики. Можешь думать о нем что угодно, но он может себе позволить проигрывать столько, сколько захочет. И для нас стало бы непростительно просто проигнорировать его нахождение здесь.

– Ну хорошо, – заявил Эрни, делая вид, будто ему интересно. – И как ты думаешь, что он может делать на Лорелее? Богатые люди любят играть на деньги, как я тебе и говорил, Лола. Если бы ты дала мне достаточно, чтобы присоединиться за стол с большими ставками…

– Ты опять за свое! – воскликнула Лола. – Есть несколько возможных причин, почему он находится в казино. Скорее всего, потому что молодой Шутт оказался не в состоянии объяснить, почему вместо него был робот.

– Все возможно, – сказал Эрни, сев на край кровати. – Но как тогда объяснить постоянное появление его в рекламных роликах, или в парке аттракционов на Ландуре, или на какой-то третьесортной планете черт-те знает на каком расстоянии от цивилизованного космоса? Они все – тоже подделки?

– Ну, возможно, не все, – нахмурилась Лола. – Но одна вещь из тех, что я поняла за многие годы, гласит: когда вы занимаетесь сложным бизнесом, приглядывайте за деньгами и тем местом, откуда они приходят. Мы все знаем, что казино «Верный Шанс» является чертовски прибыльным местом. И огромное количество дураков идут сюда с целью потратить свои денежки. И значит, Уиллард Шутт должен быть где-то здесь. Все, что нам нужно – это выяснить, где, а потом осуществить молниеносное похищение.

– Да, конечно, это так просто, – усмехнулся Эрни. – Почему бы тогда не захватить старика? Черт, у него больше денег, чем у его сына, да и целая рота солдат рядом с ним не шляется, – он начал подергивать за волоски, растущие из носа.

– Прекрати, – отмахнулась Лола и вспомнила особенности встречи с Виктором Шуттом. – Я не уверена, что старика так просто похитить. Когда я его видела, то заметила как минимум одного телохранителя, и кто знает, сколько ещё не заметила. Этот человек может позволить себе лучших из лучших, а его бизнес предполагает, что соискатели сами выстраиваются к нему в очередь. И я гроша не поставлю, что Легион не присматривает за отцом своего командира.

– И я не поставлю, – признал Эрни, разведя руками. – Но если работенка настолько сложна, то почему же мы ещё здесь? Нам срочно следует улететь на самую захолустную планетку на карте галактики или даже за пределами карты. Не вижу никакого смысла торчать здесь, если мы не можем выполнить поставленную нам задачу, особенно, если учесть грозящие последствия.

– Эй, я не отказываюсь от работы, – сказала Лола, проводя указательным пальцем по щеке. – Я даже считаю, что для нас даже стало лучше, раз здесь и отец, и сын. Это дает нам возможность похищать любого из них, и кстати, шансы удачно похитить резко возрастают. Потому что, охраняя сразу двоих, службе безопасности легче ошибиться. Мы немножко понаблюдаем, а потом я составлю план…

– Ты придумаешь план? – переспросил Эрни. – И это после твоего гениального плана, который втянул нас в эту передрягу? Почему я не составляю планы?

– Потому что ты – тупица, – сказала прямо Лола. – Я не говорю, что сейчас у нас все идеально, но все же… Если бы главным был ты, то мы бы оба уже были за решеткой и молились о том, чтобы мистер Вэ и его головорезы не достали нас и там.

Эрни нахмурился.

– Это напомнило мне один очень интересный вопрос. Мы не знаем, почему и для кого мистер Вэ устраивает похищение.

– И поверь мне, лучше, если и не узнаем, – вставила Лола.

– Ну хорошо, хорошо, – вскинул руки Эрни. – Но если эти парни могут сделать с нами все, что захотят, то почему бы им самим не похитить Уилларда Шутта?

Лола покачала головой.

– Ты и вправду не понимаешь? Подумай хорошенько. Что случится, если нас поймают?

– Если нам повезет, мы получим путевку в колонии и проведем много времени, делая из скал песок, – пожал плечами Эрни. – Если не повезет, в песок зароют нас.

– Абсолютно правильно, – подтвердила Лола. – Но людям, которые наняли нас, есть что терять и умирать им совершенно не хочется. Поэтому они сводят риск к минимуму, нанимая нас и не давая никаких письменных документов. И поэтому же нам не надо знать, кто они такие, иначе мы станем слишком опасными.

– Эй, опасность – это мое второе имя! – заявил Эрни, ударяя себя кулаком в грудь.

– Да, но будь осторожен, если не хочешь попасть в ещё более худшую ситуацию, – заявила Лола с насмешкой. – Эти люди играют грубо, или забыл?

– Понял, ты права, – сказал Эрни. – Но пока ты не составила план, я попробую себя в деле. Я не такой тупой как ты думаешь.

– Да ладно, – сказала Лола, широко улыбаясь. Пока Эрни не успел обидеться, она прибавила:

– Но пока побудь один и отдохни, а я пока схожу и немножко пошпионю.

– Пошпионить? За кем?

– Ну, за двумя птичками, большой и маленькой, – сказала Лола, открыв дверь и посмотрев Эрни в глаза. – И если немножко повезет, мы можем поймать их обеих.

И оставив Эрни размышлять над сказанными словами, она закрыла дверь и ушла.

Шутт был обрадован, увидев уже построенную Усачом на краю лагеря спасательную команду. Он был ещё больше рад, учитывая, что собрались и экипировались легионеры в крайне малый срок. Но тут он начал сомневаться в своем праве посылать их в бой. Ответственность за своих подчиненных возрастала из-за ощущения непоправимости ошибки.

– Так, ребята, слушайте, – сказал он. – Мы разделимся на две части. Одна часть пойдет со мной и разузнает, что же все-таки случилось в пустыне. Другая остается в лагере на случай возможной диверсии. Ими будет командовать лейтенант Армстронг.

Шутт быстро выбрал десяток легионеров в свой отряд. Желающих было хоть отбавляй, каждый хотел пойти на выручку своим товарищам. Шутт взял себе и троих гамбольтов, чьи скоростные и бойцовские качества были выше всяких похвал. Но он был достаточно осторожен и оставил Армстронгу достаточно проверенных легионеров как для отражения вероятного нападения, так и на случай, если его группу придется выручать. Он не был уверен, что помощь пригодится, но все-таки взял себе одну ракету с красным дымом.

– Так, – сказал он, – план такой: нам нужно оказаться на месте так быстро, как только это возможно, поэтому мы воспользуемся транспортом. Когда расстояние сократится до ста метров, трио гамбольтов отправятся в пешую разведку. Мы пойдем позади вас. Если кто-то из вас подаст сигнал, мы побежим вперед и сделаем то, что понадобится. Поскольку мы не знаем, куда идем, слушайтесь моих приказов. Вопросы есть?

– У меня есть вопрос, – сказал Махатма, подняв руку. На круглом лице маленького легионера, особенно в сочетании с поднятой рукой, всегда были написаны неприятности.

Шутт мысленно выругал себя за то, что не вспомнил вовремя привычку Махатмы подвергать сомнению любые слова командиров. Но он уже включил маленького легионера в отряд, поэтому приходилось иметь дело с ним.

– Да, Махатма, что случилось? – спросил он настолько терпеливо, как только мог.

– Я заметил, что мы движемся в направлении лагеря инспекторов МСЭИА, – сказал Махатма. – Может, нам следует предупредить их об операции?

– И в самом деле, это не будет лишним, – согласился Шутт. Он поднес коммуникатор к губам, вызвал Мамочку и передал ей предложение Махатмы.

– Скажи им, чтобы держали головы пониже, – добавил он. – Если нам придется вступить в бой, это может быть опасно для гражданского населения.

– Конечно, мой кексик, – сказала Мамочка. – Но почему бы тебе просто не выгнать их с планеты под предлогом начала боевых действий? Я бы не отказалась увидеть отъезд старшего инспектора Нюхач.

– А неплохая идея, – усмехнулся Шутт. – Но, я боюсь, сложновато будет. Но я буду иметь в виду, если окажется чересчур опасно.

– Все правильно, ты уже большой мальчик, но не говори мне потом, что я не предлагала способ избавиться от этой вредины, – сказала Мамочка. Она разорвала соединение и Шутт развернулся к своему экипажу, успевшему к тому времени погрузиться в БТР. По команде Шутта Шестеренка запустил машину, набрал высоту и понесся вперед на максимальной скорости.

Шутт стоял впереди и вглядывался в бинокль, в тщетных надеждах увидеть что-нибудь впереди. Он мог услышать крик издали независимо от того, на каком языке он прозвучит. Синтианин потерял свой транслятор или другие виды действительно существуют? Он понял, что не знает, кто ещё был в первоначальной разведывательной команде – он доверил Бренди набирать её состав, а в возникшей суматохе и не подумал поинтересоваться. В любом случае, все они были легионерами роты «Омега». И товарищи по оружию сделают все возможное, чтобы их спасти И если кто-нибудь будет стоять на их пути… что ж, тем хуже для него, подумал Шутт.

БТР быстро доехал практически до лесополосы и достиг места, где Шутт решил высадить гамбольтов.

– Шестеренка, остановить машину, – скомандовал он. – Дьюкс, Руб, Гарбо – на выход!

Шестеренка погасил скорость машины и умело посадил её на землю. Гамбольты сразу же выскользнули через задний выход, защищенные от возможного вражеского огня несмотря на отсутствие признаков боевых действий. Они быстро пересекли подлесок, исчезая из прямой видимости. Шутт подождал немного и дал сигнал на выдвижение бронетранспортера вслед. По-прежнему не было понятно, кто напал на первую разведывательную бригаду. Видимо, их коммуникаторы все так же были неисправны – не было ни одного сеанса связи за исключением первого короткого разговора со Спартаком.

Шутт заметил, что было тихо. Слишком тихо. Слабое мурлыканье двигателя БТРа было единственным звуком и даже крики закончились, оставив только неприятную тревогу. Где-то впереди гамбольты бесшумно проверяли путь на возможные опасности.

Вдруг из подлеска раздался страшный крик, примерно в пятидесяти метрах впереди машины. Шутт встал, чтобы увидеть картину происшествия, наплевав на риск и увидел дикий прыжок гамбольта под два метра вверх, сопровождаемый нечеловеческим воем. Это был Дьюкс, самый большой из трех кошачьих в роте «Омега». Как только гамбольт приземлился на лапы, он испустил ещё один вой и стартовал на верхушку ближайшего дерева.

– Что за черт?! – воскликнул ничего не понимающий Шутт. Дьюкс достиг дерева и не теряя скорости, стал забираться, остановившись только на полпути к вершине. Как заметил Шутт, его черный комбинезон, принятый в Легионе за форму, местами был порван.

У подножия дерева теперь было заметно маленькое существо, дрожащее от ярости. И когда оно заговорило, не понадобилось ни бинокля, чтобы его увидеть, ни транслятора, чтобы понять.

– Гав! – сказал Экопес Барки, набирая скорость в погоне за другим гамбольтом, пока он не добрался до своего дерева. – Гав! Гав!

Глава 7

Дневник, запись № 681

Мало что раздражает больше, чем человек некомпетентный в определенной области знания, но продолжающий громко и рьяно доказывать свою правоту. Чем больше ему приводится разумных и обоснованных доводов, тем больше человек начинает распаляться, вытесняя все возможные варианты окончания, кроме признания его правоты. Единственным выходом является избежание их компании вовсе.

Увы, но это не всегда возможно, в основном благодаря занимаемым им постам.

– Я никогда в своей жизни не встречал столь неразумного человека, – сказал Шутт, раздраженно ходя вокруг стола. Встреча со старшим инспектором Нюхач оказалась бесплодной.

– Это пугает, сэр, особенно если учитывать, что последние пять лет вы посвятили космическому Легиону… – намекнул Бикер.

Шутт проигнорировал его.

– Все, о чем я просил – убрать свою собаку подальше от моих людей. Это что, так сложно сделать?

– Собака не виновата в своем поведении, – заметил Бикер. – Откровенно говоря, сэр, даже запахи большинства людей довольно сильны, а характерные для некоторых нечеловеческих видов запахи можно даже назвать неприятными. Вы заметили, что он обратил внимание в основном на Спартака и гамбольтов? Бедное животное, имеющее более чувствительный нос, чем вы и я, просто поступило так, как было обучено.

– Это, может быть, и нормально, но только для защитников окружающей среды, – бросил Шутт. – Но все-таки мои легионеры не загрязняют планету. Я приложил огромные усилия, чтобы соответствовать всем современным стандартам. Мы перерабатываем весь мусор, Бикер. Ничего не уходит за пределы лагеря. Наши действия намного более совершенны, чем того требует инструкция, разработанная Легионом для выездных действий, и мы не отступимся.

– Я верю вам, сэр, – сказал Бикер. – Но вам следует убеждать не меня, а госпожу Нюхач и её собаку.

– Не знаю, кто из них хуже, – вздохнул Шутт, присаживаясь на угол стола. – По крайней мере, она не пыталась никого укусить. Хотя это было бы не так долго, как её бесконечное нудение до вечера. Если бы она укусила меня, мне стоило бы всего лишь сделать один предупредительный выстрел вверх.

– Мне очень жаль, что не существует прививок против фанатизма, – сказал Бикер. – Женщина-руководитель, по моему мнению, очень в немногих организациях способна сделать что-либо лучше. Скорее, она в большинстве случаев вызывает отторжение. Я считаю, что произошла ошибка, свойственная многим бюрократам: на руководящий пост назначен человек, создающий бурную имитацию деятельности, в реальности использующий лишь малую толику своих способностей.

Пока Бикер говорил, Шутт вертел в руках пульт управления видеоэкраном, который полностью занимал одну из стен. Теперь, выйдя из состояния задумчивости, он положил пульт обратно на стол.

– Суть в том, что они не дают нам нормально работать, – сказал он. – Я не вижу смысла посылать своих людей в сторону их лагеря, Бикер. Они пошли на разведку, чтобы выяснить вероятную опасность, которую может скрывать пустыня. А так мы рискуем навсегда остаться в неведении.

– Сэр, может пора уговорить летного лефтенанта Квела убедить свое правительство вмешаться? – предложил Бикер. – Объяснить им, что наша миссия находится под угрозой срыва из-за бюрократов из МСЭИА. Возможно, удастся уговорить одного-двух зенобианцев прогуляться в пустыню и увидеться с собачкой. Это бы их быстро убедило.

– И если они встретят Барки, кто их остановит от охоты на экзотическую для этих мест дичь? – спросил Шутт. – Они могут даже съесть его. Зенобианцы вроде бы не имеют особой тяги к мясу млекопитающих, но всегда могут случиться и исключения. А эта собака не простая, она каждую неделю участвует в голошоу, транслирующемся на всю Галактику, Бик. Спасибо, нет. На мою долю уже хватило межпланетных инцидентов. Из такой ситуации меня не спасет даже посол Гетцман.

– Было бы очень жаль вашей репутации, сэр, – согласился Бикер. – Но я уверен, что нечто подобное неизбежно, если не принять каких-либо срочных мер – я больше чем когда-либо убежден, что генерал Блицкриг натравил на вас этих шавок из МСЭИА с целью вас дискредитировать.

– Снова старина Блицкриг? – усмехнулся Шутт. – Что ж, он только наемных убийц ко мне не подсылал. И не исключено, что он испробует и этот способ. Но выше голову, Бик, я все ещё с вами. Не тревожься. Может, не прямо сейчас, но я выясню, как избавиться от этих гавкалок из МСЭИА, и от собаки тоже.

– Сэр, вы мыслите как человек с классическим образованием, – печально покачал головой Бикер. – Это может избавить вас от множества несчастий.

Но Шутт уже не слушал его. Взгляд его прильнул к открытому окну, выходящему на плац и за его пределы в южную сторону от базы.

– Посмотри, Бикер, – сказал он. – Огни в пустыне!

– Эй, зайчишка! Тащи сюда свое нежное тельце! – взревел сержант Питбуль из своего кабинета.

– Да, сержант, – подпрыгнул Лжец и помчался в кабинет. Пять-шесть оставшихся новобранцев посмотрели на него со смесью любопытства и облегчения (по той причине, что в последние часы их пребывания на Муссине Питбуль сосредоточил свою злость на ком-то другом. Затем они вернулись к чтению, картам или другим способам убить время, отмеренное им в лагере новобранцев.

Несмотря на уже полученное назначение в роту «Омега», для лжеца голос сержанта Питбуля все ещё приравнивался к мощному разряду тока, пропущенному через него. Большинство других новобранцев уже сели на свои корабли и направились к дальнейшему месту прохождения службы. Но рота «Омега» располагалась на планете, куда не ходили регулярные рейсы. И Лжец с тревогой ждал транспорта, которым его отправят к роте. И, как дал понять Питбуль, никто не обещает легкой дороги смутьяну и косепору.

– Рекрут Лжец прибыл, сержант! – выпалил Лжец, появляясь на пороге комнаты сержанта.

– Закрой дверь и садись, легионер, – сказал сержант. Он сказал так тихо, как было ему совсем несвойственно. Даже за пределами комнаты никто не мог их услышать. И все-таки не было даже никаких угрожающих ноток в голосе, столь привычных для сержанта. Даже обратился он словом «легионер», а не каким-нибудь обидным прозвищем. В довершении всего, сержант никогда ранее не приглашал его сесть. Думая, как бы ему не вышло это боком, Лжец присел на уголок стула.

– Я хотел бы поговорить с тобой, чтобы у тебя под конец не сложилось неверное мнение обо мне, – сказал сержант Питбуль. На его лице было написано странное выражение. – И я, и ты знаем, что тебя подставили во время проверки генералом нашей роты. И если ты думал по этому поводу, ты понимаешь, почему так произошло.

– Некоторые другие новобранцы сердились из-за того, что у меня все легко получается, – сказал Лжец, соглашаясь. – И за то, что я стараюсь быть лучшим, а не идти вровень со всеми.

– В точку, – кивнул Питбуль. – Я знал, что ты умнее среднего солдата. Ты выделялся, поэтому тебя решили подставить так, чтобы тебе стало хуже, чем им. Но они кое-чего не учли. Или даже не знали…

– Не учли чего? – смутился Лжец. – Что, по вашему мнению, они могли не знать?

– Генералу Блицкригу рота «Омега» стоит поперек горла, – сказал сержант. – Он считает всех легионеров из этой роты неудачниками. И во главе роты стоит капитан Шутник, который является самым тупым лузером. Так куда отправить любого нарушителя порядка? Правильно, в «Омегу».

– Да, сержант, я вас понял, – пробормотал Лжец. – Я не знаю, что мне сделать, чтобы загладить свою вину…

– Какую вину? – захохотал Питбуль. – Зачем ты собрался это делать? – Он наклонился над столешницей и заговорил ещё тише. – Хочешь знать одну прописную истину? Генерал Блицкриг является самым большим придурком в Легионе с тех пор, как я был рекрутом, а прошло уже около тридцати лет, так-то! Я чуть не захохотал сам, увидев его с ног до головы в помоях.

– Что, простите? – изумленно спросил Лжец.

– Пойми меня правильно, – сказал Питбуль. – Тот кто подставил тебя, доставил мне самое большое наслаждение за всю мою жизнь. Я знаю парней из «Омеги» и слышу то, что о них говорят, и ты уж поверь старику, эта рота – лучшее подразделение, куда вообще можно попасть. Ты играешь честно и рота «Омега» – лучший вариант для тебя.

– Что, простите? – переспросил Лжец снова, не веря своему счастью.

– Эй, ты что, в уши долбишься и не слышишь ни хрена?! – рыкнул Питбуль.

Лжец рефлекторно подскочил. Питбуль улыбнулся и понизил голос снова:

– Знаешь, те клоуны снаружи пытаются нас подслушать, – усмехнулся он. – Давай не дадим им повода посудачить.

– Есть, сержант, – сказал Лжец, все ещё не веря ушам своим.

Питбуль наклонился вперед и сказал, ещё больше понизив голос:

– По правде говоря, ты – мой лучший новобранец за десять лет. В чем-то стоит измениться, но я думаю, «Омега» – лучшее место для этой задачи. Там тебя научат быть частью лучшего подразделения во всем Легионе. Ты понял меня?

– Да, сержант, – повторил Лжец, удивляясь, как он мог раньше считать сержанта таким тупым.

– И хорошо, – сказал Питбуль, отодвигая свой стул от стола. – Есть и другая вещь, которую тебе стоит знать. Мы нашли тебе транспорт до Зенобии, где сейчас находится рота «Омега». Куча богатых гражданских собирается устроить на Зенобии пикник и нетрудно было уговорить их взять одного пассажира, то есть, тебя. И тебе предстоит путешествие в очень изысканном обществе, что, согласись, неплохо. Только никому не говори – это должно выглядеть как наказание!

– Да, сержант! – сказал Лжец с гораздо большим энтузиазмом. – И когда мне надлежит убывать?

– Транспорт до планеты Уэйна отбывает завтра в шесть утра, – Питбуль встал, глубоко вздохнул и его голос зазвучал намного привычнее. – Ты не заметил?! Я надеру твою задницу пятью различными способами, прежде чем ты отсюда свалишь! Катись отсюда, щенок!!!

– Есть, сержант, – сказал Лжец в последний раз и вышел за дверь. По-настоящему трудно было сдержать улыбку перед своими товарищами, но каким-то образом ему это удалось.

– Если бы эта проклятая собака не являлась всемирно известным защитником окружающей среды, клянусь, я бы её застрелил, прямо здесь и сейчас! – сказал Луи.

Он сидел в комнате отдыха, служившей на Зенобии также баром для легионеров, за кружечкой пива рассказывая о сегодняшнем приключении.

– Ну, конечно, я уже вижу заголовки новостей по головидению: «ЛЕГИОНЕР УБИЛ ВСЕМИРНО ИЗВЕСТНОГО ЭКОПСА», – сказал с издевкой Стрит. – А после этого – твоя уродливая фотка. И рядом зверски изрешеченный Барки. Даже весь в крови и с сотней дырок от пуль он будет выглядеть миленько.

– Да ты что? – Луи хлопнул себя ладонью по лбу. – Он вонзил свои зубы мне в ногу, а ты мне рассказывать будешь, какой он миленький? Это самая бешеная собака, которую мне, да и всем вам довелось видеть.

– А я-то думал, что видел в Легионе все, – сказал Шестеренка. – Но когда я увидел Спартака, сидящего на дереве, я чуть не умер со смеху. Не знаю, что бы я делал, если бы там не было капитана. А раньше я и не знал, что синтианцы умеют лазать по деревьям.

– Скорее, он попал туда с помощью своей парящей доски, – вставил Стрит. – Но ты прав, зрелище было чертовски смешное.

– Не видеть ничто смешно, – сказал Клыканини. – Барки атаковать легионера. Капитан остановил Барки.

– Просто вы, волтроны, не заводите домашних питомцев, – сказала Супермалявка, сидящая рядом со своим напарником. Она усмехнулась и продолжила. – На мой взгляд, Барки выглядит очень мило. Уверена, дети со всей галактики смотрят его шоу и собирают деньги на экологию только из-за Барки. Когда я была ребенком, я в самом деле считала это чудом, как только он вынюхивает все эти загрязнения…

– Когда ты была ребенком? – переспросил Рвач. – Срок жизни человека и собаки… Ай! – вскрикнул он, когда Супермалявка ударила его.

– Барки генетически модифицирован, – сказал Суси, посмеиваясь над напарником. – Они не хотели менять собаку или шоу каждые несколько лет, поэтому внедрили ему гены, позволяющие учуять метан и сероводород, а также дающие ему чертовски длинную жизнь. Если я правильно помню, он мог бы дожить до восьмидесяти лет, если бы никогда не пускался в космические путешествия.

– Восемь или восемьдесят, никто не давал ему права кусаться, – возмущенно сказал Луи, хлопнув ладонью по столу. – На месте капитана я бы уже давно приказал этим козлам из МСЭИА покинуть планету, пока солнце не село.

– И думаю, что он бы не отказался, – сказал Суси, перемешивая кубики льда в стакане с выпивкой. – Вот только капитан не вправе выпереть с планеты правительственную организацию без введения военного положения, а поводов для него пока нет. Можно попросить зенобианское правительство потребовать выселения МСЭИА, но пока что это наша проблема и головная боль.

– Эй, а если Барки загонит лефтенанта Квела на дерево, – предложил Рвач, указывая на потолок для наглядной иллюстрации своих слов. – В любом случае, это было бы интересно.

– Ты вообще видел, какие зубы у летного лефтенанта? – спросила Супермалявка. – Их, как минимум, в два раза больше, чем у любой собаки, они дико острые, да и бегает он быстрее гамбольтов. Если Барки не глуп, он будет держаться подальше, если не захочет стать небольшой экологически чистой отбивной.

– Экологически чистой? Эта долбаная собака экологически чистая? – вознегодовал Луи.

– Эй, следи за языком! – сказала Супермалявка. – Экопес Барки был моим любимцем, когда я была ребенком. Я плакала неделю, когда мы переехали в новый город и моя мама забыла куклу Барки. Если вы скажете о Барки плохо, я вам устрою, – она согнула руку в локте, показывая, что она имеет в виду.

– Ладно, остынь, – сказал Луи, пытаясь сгладить ситуацию. Он был тяжелее Супермалявки килограммов на пятьдесят, но никто не хотел связываться с этой крохой – тем более, когда рядом её лучший друг Клыканини. – Я вот что думаю, если у всех звезд шоу-бизнеса есть биография, то и у Барки есть? – спросил он, потерев подбородок.

– Биография Барки говорит, что он очень умный пес, – успокаивающе произнесла Супермалявка. – Я читала её, когда была ребенком. И смотрела шоу каждую неделю. И очень переживала, наблюдая за его приключениями.

– Да, только он, похоже, считает нас загрязнителями, – сказал Суси. – Я не знаю, с чего это он взял – лагерь «зеленый» настолько, насколько это вообще возможно – мы перерабатываем все отходы, используем все вторсырье, если это только возможно, даже гильзы отстрелянные собираем. Конечно, МСЭИА обратит на это внимание.

– Война – не есть здорово для экологии, – заметил Клыканини. – Лучше предотвратить войну, я думаю.

– Конечно, эта собака умнее, чем выглядит, – кивнул Стрит. – Конечно же он был абсолютно прав, вцепившись в ногу Луи.

И все началось по новой: аргументы, угрозы и так далее. Легионеры спорили до закрытия бара, так ничего и не решив ни насчет Барки, ни насчет миссии МСЭИА на Зенобии, хотя проговорили достаточно, чтобы добрый десяток раз избавиться от всех проблем, если бы слова подкреплялись делом.

Они бы не стали счастливее, узнав, что их начальство преуспело в решении проблемы не больше, чем они.

Виктор Шутт бросил жетон в игровой автомат и дернул за рычаг. Существовало что-то привлекательное в данном процессе. Как будто сейчас пришли в движение механические передачи и закрутились колесики, даже зная, что звуки были синтезированы, а колесики и шестерни были смоделированы компьютером, который и определял выпадающую комбинацию выигрыша (но чаще – проигрыша). Разработчики машины знали свое дело, вынужден был признать Шутт. Было такое чувство, что вы могли с помощью рычага контролировать, какие выпадут символы, несмотря на то, что мозг подсказывал обратное.

Колеса остановились, и Виктор Шутт придирчиво осмотрел три выпавших элемента: колокольчик, вишня и лимон. В этот раз не повезло. Шутт достал записи и посмотрел результаты. По записям получался минус в сорок семь тысяч долларов. Учитывая, что автоматы, за которыми он играл, принимали ставки не меньше пяти тысяч долларов, результат был неплохим. Одна достойная выплата – и он оказался бы в плюсе. Один лишь существенный джекпот, и он получит самые большие выплаты, что казино сделало за весь этот год. Он усмехнулся. Это был лишь вопрос времени.

Он был немало удивлен, что больше никто не интересовался этими автоматами. Да, ставки были довольно высоки, но выплаты пропорционально росли и достигали невиданных во всем «Верном Шансе» высот. Да, вероятности 1 к 36, как на рулетке, не гарантировалось, но и выплаты «один к миллиону» по одному суперджекпоту были соизмеримыми.

Что ж, кто не рискует, тот не пьет шампанского. Виктор Шутт порылся в кармане и решительно достал ещё один жетон.

Он уже собирался скормить жетон автомату, как кто-то позади него произнес:

– Вам сегодня везло?

Он повернулся и увидел лицо моложавой темноволосой женщины, довольно симпатичной, хотя и не на уровне супермодели. Почти неизбежно она знала, кто он такой и сколько у него денег. Виктор Шутт не думал, что будет привлекать много девушек, если его состояние внезапно исчезнет. С другой стороны, он достаточно хорошо знал, насколько привлекательными могут быть его деньги. В конце концов, количество миллиардеров в галактике конечно – то есть, подавляющее большинство людей имели намного меньше денег, чем он и жаждали немного изменить неравенство в свою пользу. С точки зрения Виктора Шутта, это неравенство было вполне справедливым и любые попытки изменить его стоило пресекать.

Поэтому прежде чем отвечать на вопрос, он скосил глаза на своего телохранителя, который неподалеку контролировал ситуацию. Конечно, Эдди Гроссман находился в одном-двух шагах, как бы играя в автоматы, но на самом деле – непрерывно следил за своим нанимателем. Охранник коснулся указательным пальцем левого уха, давая понять, что женщина осмотрена и видимого оружия при ней не обнаружено. Это снижало причины для беспокойства, несмотря на то, что способов убить и без оружия оставалось великое множество.

И Виктор Шутт позволил себе отвлечься на разговор:

– Удача не имеет значения, – сказал он. – Придерживаясь системного подхода, можно обыграть любую машину.

– Вы очень верите в свою систему… – сказала девушка и посмотрела украдкой на автомат. – Вы не могли бы научить меня играть?

Виктор Шутт посмотрел на нее ещё раз, словно бы оценивая.

– Вы не выглядите так, будто у вас достаточно денег, чтобы играть на этих автоматах, – сказал он. – Тут ставки начинаются от пяти тысяч долларов…

– Да, это меня и убедило в наличии у вас системного подхода, – сказала женщина. После непродолжительной паузы добавила: – Кстати, меня зовут Лола.

Шутт проигнорировал её попытки узнать его имя.

– Вам нужно сделать ставку на каждой из пяти машин и играть на них до тех пор, пока вы не выиграете необходимую сумму. Так что, если вы думаете сыграть на какой-либо из них, то забудьте.

Лола улыбнулась.

– Боюсь, даже если бы я пользовалась вашим доверием, у меня был бы более скромный бюджет. Вашу систему я опробовала бы скорее на автоматах с минимальной ставкой долларов в пять. Но что дальше, мистер?..

– Дальше вы говорите себе, какую сумму хотите выиграть и по достижении этой суммы останавливаетесь. Автоматы настроены так, что вы скорее просадите все, чем сорвете второй джекпот за день.

– Я поняла, – сказала Лола. – Нужно кормить машину жетонами, пока она отрабатывает проигрышные комбинации, а когда вы окажетесь впереди, стоит остановиться.

– Да, по сути это так, – сказал Виктор Шутт. – Держу пари, что большинство игроков не столь дисциплинированные, как я. Таким образом, они теряют больше, чем я могу себе позволить.

– Я согласна, – сказала Лола, нерешительно кивая. – А что случится, если…

Но к тому времени Шутт посчитал беседу недостаточно продуктивной, чтобы и дальше отрывать его от дела. Он потер ладони, подавая этим условный знак телохранителю.

– Что ж, мисс, было приятно с вами поговорить, но мне пора вернуться к своему занятию.

Как только он сказал это, Эдди Гроссман вежливо взял девушку за руку и провел к выходу. Он был так хорош, что девушка, скорее всего и не поймет, что она наскучила Шутту. Если бы он захотел возобновить разговор, никаких препятствий к этому не было бы.

Шутт вложил новый жетон и дернул за рычаг…

Лола вышла из зала высоких ставок казино «Верный Шанс», сгорая от любопытства. Её первый разговор с Виктором Шуттом оказался намного более странным, чем она могла ожидать. Единственно логичным было лишь то, что телохранитель вежливо заставил её закончить беседу. Шутт, должно быть, подал ему знак, но она не заметила. Но все было в порядке, они и так поговорили намного больше, чем она надеялась. Но узнать удалось немногое. Виктор Шутт не объяснил ей, зачем он играет в казино, да ещё и в видеоавтоматы. Она не поняла, зачем это делается.

Почему же оружейный магнат выкидывает по пять тысяч долларов за одну игру в автоматы? Без недисциплинированных игроков его «система» была явно бессмысленной. Кроме того, за исключением самых отъявленных идиотов, все понимали низкие шансы выиграть в автоматах. Очевидно, что такой человек, как основатель «Шутт-Пруф-Мьюнишн» не будет выкидывать такие деньги без уважительной причины. Так что явно должно быть что-то ещё. В какую игру по-настоящему играет Виктор Шутт? Или он был подставным игроком, который ставит огромные деньги, показывая остальным игрокам пример безрассудной игры? Или что-то не столь очевидное? Лоле очень тяжело было сдержаться и сохранить во время разговора с Шуттом серьезное лицо. Независимо от цели игры, она собиралась оказаться рядом в момент победы. И отхватить себе немного. Но на карту было поставлено нечто большее, чем даже сам Виктор Шутт. Всегда делай ставку на голодную собаку – так говорил её учитель. Одно можно утверждать смело: она была намного голоднее Шутта. И она собиралась откусить от него кусочек, так или иначе.

А в лагере на Зенобии, Уиллард Шутт был потревожен звонком коммуникатора и голосом Мамочки.

– Не хотелось тебя будить, пирожочек, но мы засекли приземляющийся корабль. Думаю, тебе стоит привести себя в порядок, прежде чем он сядет, дорогуша.

Бодрствующий Шутт – происходил этот диалог немного за полдень – усмехнулся.

– Спасибо, Мамочка, – сказал он. – Это, должно быть, те самые гражданские, которых нам следует развлекать для посла Гетцмана. Свяжись с ними и доложи, что придет в ответ.

– Будет сделано, сладенький, – сказала Мамочка и разорвала соединение.

– Вы собираетесь ублажать этих шишек? – спросил Бикер, отрываясь от запущенной финансовой программы.

– Конечно, если это действительно они, – сказал Шутт. – Не собираюсь идти встречать кого-либо ещё. Помнишь, этим инспекторам из МСЭИА мы чуть ковровую дорожку не выкатили и получили только одни неприятности.

– Слабо сказано, сэр, – поморщился Бикер. – Я подозревал проблемы с самого начала. Все больше и больше убеждаюсь, что они были посланы сюда кем-то из ваших врагов и теперь ищут только повод окупить затраты по доставке себя на эту планету.

– Действительно, кажется что генерал Блицкриг может попробовать такую штуку, – сказал задумчиво Шутт. – Хотя для него это сложновато. В его духе было послать мне на замену майора Портача. Это старый способ, который понятен любому в Легионе, в том числе, и Блицкригу.

– Я не думаю, что стоить использовать термин «понятен» по отношению к умственной деятельности генерала Блицкрига, – сказал Бикер. – Тем не менее, он может получать дельные советы, и даже в состоянии следовать им, пусть и случайно.

Шутт посмотрел на Бикера, пытаясь понять, шутит он или нет. Безуспешно прождав некоторое время, пожал плечами и сказал:

– Ну, нельзя отрицать и такой возможности. Но раз уж они уже здесь, поздно размышлять, кто их натравил на нас. Пора предпринять какие-нибудь действия, чтобы убрать их отсюда. Кажется, мы не являемся злостными нарушителями экологического равновесия…

– Очень слабо сказано, – пробормотал Бикер.

Шутт дернулся, но продолжил:

– А раз мы ничего не нарушаем, то смело можем продолжать выполнение нашей миссии.

Он не был против поправок, которые вставлял Бикер, но сейчас не мог понять, против чего здесь можно возражать. Но судя по кислому выражению на лице дворецкого, мысль была не лучшей.

– К тому же, это родная планета зенобиан, – добавил Шутт. – Пока они довольны нашей деятельностью, кучка бюрократов Альянса не сможет вышвырнуть нас отсюда.

– Не будьте так уверены в этом, – сказал Бикер. – Как вы думаете, на каких условиях Зенобия может войти в состав Альянса? Я был бы очень удивлен, если бы их не заставили принять огромный пакет условий, пролезть через которые опытному законнику не составит труда. Получив точку опоры, МСЭИА сделает все, чтобы закрепиться в этом мире. И странно было бы ожидать обратного.

– Гм-м-м… – промычал Шутт. – Тогда можно послать сообщение Верховному правителю Коргу, про то что эти люди вторглись сюда без нашего ведома. Судя по его поведению, я не вижу особого восторга по поводу охоты чужаков на Зенобии… – Шутта прервал звонок его коммуникатора.

– Капитан, мы вступили в контакт с кораблем, – сказала Мамочка. – Похоже, это те толстосумы, о которых предупреждал посол Гетцман. Желаете поговорить с ними, или разрешите мне послать их к черту?

– Спасибо, Мамочка, – сказал Шутт. – Конечно соединяй меня с ними. – Тут мысль пробежала по его лицу. – Хотя… дай мне минутку, чтобы я мог выбрать место для их посадки. Не хотелось бы их встречи с бригадой инспекторов МСЭИА.

– Скорее, нужно организовать охрану места посадки, сэр, – сказал Бикер. – По крайней мере, не стоит сажать корабль на противоположной стороне планеты, если они – почетные гости посла.

– Да, верно, – пробормотал Шутт. – Хотя подожди-ка! почему бы нам не пригласить в это время людей из МСЭИА, показать им нашу базу и то, насколько она безвредна для окружающей среды…

– Все ещё очень слабо, – сказал Бикер.

– И пока те находятся внутри, большие шишки спокойно сядут без ведома кого-либо из МСЭИА, – закончил Шутт. Теперь он улыбался. – Мы просто должны держать две группы так, чтобы они не замечали друг друга! Мамочка, свяжись с агентами МСЭИА и пригласи их в лагерь для проверки, и будь, пожалуйста, поприветливей. Я поговорю с охотниками и попрошу их задержаться, пока мы отвлекаем проверку. Если мы все сделаем правильно, они даже не узнают о существовании друг друга. И дай-то Бог нам удастся убедить МСЭИА в том, что мы – хорошие ребята, несмотря ни на что.

– Это очень глупая идея, но она может сработать, – сказала Мамочка. – Я сделаю все замечательно, сладенький. Но если с ними будет Барки, земля загорится у нас под ногами.

– Я сомневаюсь, что они не возьмут с собой Барки, – возразил Шутт. – Но мы можем предупредить всех легионеров – и особенно не принадлежащих к людям – что они здесь, и тогда можно отслеживать перемещение проверки.

– Если Барки немножко напачкает? – спросила Мамочка, не дожидаясь, пока её слова полностью дойдут до собравшихся. – Я все передам, милашка.

Раздался легкий треск и красная лампочка на коммуникаторе загорелась.

– Приветствую вас! – сказал Шутт. – Это капитан Шутник из роты «Омега». Добро пожаловать на Зенобию. Прошу вас сделать ещё один виток вокруг планеты, пока мои люди не подготовили место посадки…

Бикер закатил глаза. Он знал: как только завтрашнее солнце поднимется над Зенобией, начнутся крупные неприятности. А в его обязанности входило помогать Шутту выпутываться из любых неприятностей. Со вздохом, Бикер напомнил себе, что все условия были обговорены заранее и тогда никаких сложностей не предвиделось.

Когда же этот мальчишка, наконец, повзрослеет?

Глава 8

Дневник, запись № 688

Мой работодатель, несмотря на увлечение военной тематикой, был прирожденным бизнесменом, также как и его отец. Он также считал свое мировоззрение единственно верным, а те, кто думали иначе, нуждались по его мнению в переубеждении. В отличии от своего отца, он пытался объяснять другим, почему они неправы. И не понимал, что его слова могут быть неправильно истолкованы.

Его самоуверенность принимала порой странные формы – например такие, как идея о посещении инспекторами МСЭИА лагеря Легиона. А тот факт, что МСЭИА прилетели на планету только чтобы вышвырнуть с неё их лагерь, его не беспокоил.

И конечно же, он не мог быть настолько глуп, чтобы думать о прибывавших больших шишках, как о панацее против инспекции.

– Добро пожаловать на зенобианскую базу, – сказала лейтенант Рембрандт, с улыбкой встречая старшего инспектора Нюхач и её расстрельную команду. В качестве экскурсоводов Шутт остановил свой выбор на ней и Суси, как на легионерах, способных создать благоприятное впечатление и не проявить бестактности.

Троица инспекторов и Экопес Барки дошли от своей базы до лагеря Легиона пешком. Шутт, разумеется, предложил им аэроджип, но Нюхач категорически отвергла его.

– Нерациональное использование энергии – преступление против наших потомков! – захлебывалась злостью она. – Легион должен быть образцом экономии природных ресурсов!

Сейчас она с неприязнью осматривала сборный лагерь роты.

– Я вижу сплошь и рядом синтетические материалы, – сказала она. – А это же жуткий расход энергии на стадии производства!

Она, как и её спутники, были одеты в форму из натуральной грубоватой ткани.

– У нас был не самый большой выбор, – сказала Рембрандт. – Зенобианцы настояли, чтобы мы заняли эти территории по причине их невысокой ценности для коренного населения. Если вы знаете…

– Зенобианцы вообще имеют полное право сохранить все свои земли нетронутыми, – сказал инспектор Цемент. – Если местные жители не осознают ценности своей планеты, мы откроем им глаза. Пользуясь случаем, мы немного попутешествовали неподалеку…

– Забавно, – сказал Суси, расплываясь в улыбке, – Я имел пару случаев познакомиться поближе с местной дикой природой. Насколько мне помнится, большую часть времени пришлось отмахиваться от бессчетных насекомых, которые постоянно меня кусали и не давали насладиться собой. Или они видят в вас своих защитников и потому не трогают?

– Суси! – воскликнула Рембрандт. Шутт особо просил их воздержаться от шуток с инспекторами.

– Ничего, лейтенант, – сказал инспектор Гарднер с улыбкой, привезенной, по-видимому, из дома. Он повернулся к Суси и объяснил. – Нас тоже кусают. Но мы придумали осматривать местность, пока основные виды питаются. Если это невозможно, мы одеваем защитные костюмы.

– И кроме прочего, наша кровь может быть вредной для них, – кивнула Нюхач. – Если мы принесем в этот мир опасность, это было бы несправедливым.

– Ну не знаю, – протянул Суси. – Другие почему-то не задумываются, прихлопнуть надоедливое насекомое, или нет. Когда мы возвращались на аэроджипе с задания даже летный лефтенант Квел…

– Почему бы нашим гостям не пойти и не поговорить с капитаном? – прервала Рембрандт опасные рассуждения Суси. Она уже слышала, как Квел использовал свои потрясающие способности, чтобы очистить местность от вредителей, и не ждала восторженной реакции со стороны представителей МСЭИА. Она также получила строжайшие указания увести инспекторов внутрь базы до посадки транспорта с охотниками. – Я думаю, вы удивитесь, узнав про встроенные в модули лагеря экологически полезные нововведения. Если вы пройдете за мной…

– Гав! – сказал Барки. Экопес вел себя на удивление тихо, игнорируя все происходящее вокруг него. Рембрандт быстро обернулась, надеясь, что не увидит новых неприятностей. Шутт предупредил всех в роте, что собака будет находиться в лагере. Все представители негуманоидных рас сделали выводы и не должны были показываться на глаза. Но никто не мешал Барки испытать жгучую ненависть к любому другому члену роты.

Там стоял Махатма, улыбаясь Экопсу своей привычной блаженной улыбкой.

– Привет, – сказал маленький легионер. – Нечасто такие известные животные заходят в нашу скромную роту.

Рембрандт заскрипела зубами. До появления Махатмы, Барки, казалось, не испытывал никакого беспокойства. Но маленький легионер прославился своим талантом в любой ситуации выводить из себя кого угодно. Если он разозлит Барки, тот мог наброситься на любого внешнего раздражителя и не было уверенности в то, что старший инспектор Нюхач будет его удерживать. А Махатма являлся признанным раздражителем…

– Махатма? – обратилась лейтенант Рембрандт, ожидая что тот поймет намек. – Разве ты сейчас не должен охранять периметр лагеря?

Но Махатма не оправдал её надежд.

– Я не понимаю, почему инспектор использует генетически модифицированное животное, если оно может плохо повлиять на генофонд планеты?

Рембрандт шагнула вперед и положила руку на плечо Махатмы.

– Я уверена, что инспектор сама отдает отчёт своим поступкам…

– О, почему бы и не ответить на этот вопросик, лейтенант? – сказала Нюхач, хищно улыбаясь. – Конечно, Барки создан генетиками, но так как никаких других существ его вида здесь нет, никакого вреда генофонду местной фауны он нанести не может.

– А в мирах, где собаки встречаются, мы применяем дополнительные меры предосторожности, – добавил инспектор Цемент.

– Великолепно, – сказал Махатма, и его улыбка расплылась ещё шире.

– А теперь давайте дойдем до капитана, – предложила Рембрандт, подталкивая инспекторов ко входу в помещение. Она спешила поймать тот момент, пока у Махатмы не появились другие «своевременные» вопросы, которые могли сойти с рук не так легко.

Она опоздала.

– Хотя, конечно, есть и другие способы проникновения его генов в природу… – задумчиво произнес Махатма.

– Я не уверен, что точно понимаю, что вы имеете в виду, – вопросительно посмотрел на него инспектор Цемент.

– На этой планете полным-полно голодных диких зверей, – улыбнулся Махатма ещё шире. – Что, если кто-нибудь из них съест полезного для пищеварения Экопса?

– Съест Барки? – спросила Нюхач с ужасом.

– Да, на вашем месте я бы не рисковал, – заявил Махатма. – Конечно, МСЭИА не склонно нанести вред местной природе только потому, что их Экопес ходит без присмотра…

Он улыбнулся и пошел прочь, оставив троих инспекторов стоять с отвисшими челюстями.

– Так мы пойдем внутрь? – спросила ещё раз Рембрандт.

– Да, и как можно скорее! – сказала Нюхач, в страхе оглядывая окрестности. – Пошли, и – Барки, ко мне!

– Гав! – сказал Экопес Барки, поднимая заднюю лапу, чтобы почесать за ухом.

– Играет по системе в автоматы? – Эрни сел со смешанным выражением на лице. – Знаешь, если он и вправду один, это получается как играть себе в минус. Люди пытались подобрать ключик к автоматам на протяжении многих веков…

– Эрни, это Виктор Шутт, поставщик вооружения, – сказала Лола. – У этого человека денег в банке больше, чем у некоторых правительств. Ему в последнюю очередь нужен этот несчастный банк казино…

– Эй, может, ему срочно понадобились деньги, – предложил Эрни, отхлебнув глоток холодного пива. – Знаешь ли, войны в наше время не часто случаются…

– Ага, и у пищевой промышленности случаются тяжелые времена, – презрительно сказала Лола. – По какой причине Виктор Шутт не играл бы в автоматы, это не недостаток денег. Если мы сможем выяснить причины, можно придумать и то, как его использовать.

– Что, если он просто развлекается? – спросил Эрни. – Знаешь, многие богачи могут захотеть тряхнуть стариной и прекратить считать каждый грош. Некоторые выбирают космические яхты, некоторые участвуют в космических гонках, а этот старикан всаживает пятитысячные жетоны в автомат и дергает за ручку. И может себе это позволить.

– Настолько глупая идея, что может быть и правдой, – признала Лола, прохаживаясь взад-вперед по комнате в одних чулках и думая вслух. – Но скорее всего, у него на уме нечто большее, Эрни. Кроме того, он самый близкий человек к тому, которого мы собираемся похитить. Он может послужить нам отличной путевкой на билет с Лорелеи живыми и свободными после того, как все закончится. В наших интересах выяснить, чем он занят и использовать в свою пользу.

– Пока не вижу – не куплю, – развел руками Эрни. – А как ты собираешься выяснять? Ты уже разок поговорила с ним и веришь, что он в следующий раз ответит на все твои вопросы? Да не будет никакого следующего раза. Или у тебя есть что-нибудь получше?

– Пока не знаю, – Лола выглянула в окно. Вид был так себе – ещё один жилой блок для рабочих. Никто не приезжал на Лорелею, чтобы увидеть природную красоту, разве что в виде некоторых танцовщиц в казино. Лола побарабанила пальцами по пластиковому подоконнику и сказала:

– Нет, Виктор Шутт – это верная мысль. Даже малая часть его денег может дать нам зеленую улицу в любом деле. Но мы не можем позволить себе ошибаться. Первой проблемой могут стать телохранители. Поэтому я чуток послежу за ним. Ты-то справишься?

– Ну конечно, – потянулся Эрни. – Ты меня знаешь…

– Потому-то и беспокоюсь, – Лола подошла положила руку ему на голову. – Этот телохранитель – не какой-нибудь третьесортный кусок мяса без мозгов. Не знаю, откуда он, но выглядит очень профессионально. Скорее всего, он надолго запомнил мое лицо. Поэтому надо бы не засветиться.

– Я все сделаю, малыш, – сказал Эрни. – Все, что мне нужно – это подойти к нему и попробовать заговорить про выдающуюся схему игры, которая так необычна. И ничего больше…

– Да нет же, – ударила его по затылку Лола. – Ты не сможешь одурачить охрану, если выпьешь шесть мартини и прицепишь фальшивую бороду. Эрни, извини, но он выше твоего уровня. И моего тоже, скорее всего. Но у меня есть план…

– Ага, конечно, – сказал Эрни, потирая голову в том месте, куда Лола его ударила. – Твой последний прекрасный план привел нас сюда заканчивать работу за свой счет. Какая дурь тебе взбредет в голову на сей раз?

– Намного умнее, потому что я учла уроки прошлого. Итак, слушай, – и Лола начала рассказывать. Целый час Эрни то клевал носом, то с энтузиазмом вносил свои предложения и наконец сказал:

– Да, ты сделаешь их всех. Стоит попробовать, тем более, что ничего другого нам не остается.

– Хорошо, – сказала Лола. – Итак, сначала я хочу, чтобы ты…

Шаттл уже приземлился и пыль практически осела, потому что Шестеренка провел аэроджип Легиона по низине и потерял его из виду. Пара мужчин выгружали из люка оборудование, а ещё один стоял неподалеку, спасаясь в тени челнока от беспощадного полуденного солнца, и изучал карту.

Лейтенант Армстронг высунулся из аэроджипа и прокричал:

– Привет шаттлу! – Шутт отправил его встречать охотников, а сам с помощью лейтенанта Рембрандт взял на себя инспекцию из МСЭИА.

Все обернулись и увидели, как Шестеренка подвел аэроджип на короткую дистанцию и остановился. В момент приземления Армстронг выпрыгнул и подошел к прибывшим.

– Я – лейтенант Армстронг из роты «Омега», – сказал он, протягивая руку. – Добро пожаловать на Зенобию!

Один из охотников, коренастый и седой, с непонятной прической военного образца, шагнул вперед и пожал протянутую руку с нечеловеческой силой.

– Рад встрече, лейтенант, – сказал он голосом, настолько дребезжащим, будто напильником перепиливали металлический прут. – Я – Л.П. Ашо. Говорят, тут водятся огромные твари, на которых можно поохотиться. Будем рады подстрелить парочку подготовленных вами для нас диких монстриков на шкуры.

– С дикими проблем не возникнет, мистер Ашо, – сказал Армстронг. – Но боюсь вас расстроить, на Зенобии мало животных со шкурой. Тут, в основном, чешуя…

– Ну ничего себе! А у тебя есть чувство юмора, – прогрохотал Ашо. – А что касается моих спутников – там Остин Тещин, толстозадый адвокат, но как охотник он не так плох. А там Юстас О'Биттер, вы можете его знать как самого богатенького сукина сына во всем Техасе.

– Рад познакомиться со всеми вами, – сказал Армстронг, пожимая руки в том порядке, в каком мужчины были ему представлены. Несмотря на то, как Ашо его описывал, Тещин оказался маленьким человеком с проницательными глазами. Он посмотрел на Армстронга в упор и спросил:

– Интересная здесь местность. Как думаете, есть шанс нанять одного из местных в качестве гида?

– Думаю, что это возможно, – сказал Армстронг. – По правде говоря, мы не контактировали ни с кем из них, кроме военных. Я думаю, они дали нам разбить здесь лагерь, как раз чтобы изолировать от гражданского населения.

Он попытался вспомнить, видел ли вообще зенобиан, не входивших в экипаж летного лефтенанта Квела. Насколько смог вспомнить – нет, не видел. Было ли это частью зенобианского плана? Как знать.

– Не очень-то дружелюбно с их стороны, – протянул Ашо. – Хорошо, раз не удастся взять местного, будем обходиться без них. Как скоро мы сможем расставить отряды загонщиков?

– Очень скоро, я думаю, – сказал Армстронг. – Капитан Шутник хочет провести инструктаж так быстро, как только вам будет удобно, а после мы сможем доставить вас на охотничью территорию.

– Инструктаж? – прервал его Остин Тещин. – Что, ваш капитан думает развести армейские порядки среди гражданских?

Армстронг прочистил горло.

– Господин Тещин, Зенобия является обитаемой планетой со своими законами и правительством. И их правительство само решает, посетители из каких миров могут прибывать сюда и на каких условиях. Приглашая Космический Легион, они фактически дали нам право привозить сотрудников – тех, кого мы посчитаем нужным. Сейчас по просьбе друзей из государственного департамента капитан Шутник убедил зенобианцев разрешить вам поохотиться в специально отведенной зоне если вы будете подчиняться соответствующим правилам. Думаю, вы не будете против, тем более, что правила позволяют всего-навсего контролировать вас. На инструктаже капитан доведет вам особенности местности и ответит на все возникшие у вас вопросы по Зенобии.

– Зануда, не так ли? – сказал Юстин О'Биттер, нескладный мужчина с улыбкой, полной глубокого презрения. Он подчеркнул впечатление, пихнув Тещина в бок локтем. – Но черт возьми, давайте встретим этого капитана, чтобы поскорее покончить с этим. Чем скорее я смогу подстрелить пару ящеров, тем лучше. Я пока что вообще не видел никаких динозавров.

– «Динозавр» не является корректным термином, – сказал Армстронг, радуясь возможности сменить тему. – Некоторые местные твари действительно напоминают динозавров, однако большинство выглядят совсем иначе. Почему бы… Что это такое?

Он внезапно прервался, так как в поля зрения лейтенанта попало нечто странное. Существо, вышедшее из шаттла охотников, было пушистым, ушастым и круглолицым, по всей видимости – разумным. На существе был большой рюкзак и свободная черная одежда, напоминающая… Форму Космического Легиона? Армстронг, открыв рот, смотрел на приближающееся существо, пока оно не стало напротив его и бойко доложило:

– Новобранец Лжец для прохождения службы в роте «Омега» прибыл, сэр!

– Новобранец? Лжец? – спросил шокированный Армстронг.

– Ах, да, мы и забыли тебе сказать, – хлопнул себя по лбу Ашо. – Правительство попросило нас доставить зайку сюда, так как других рейсов в ближайшее время не намечалось. Проблем с ним не было и теперь он вроде как поступает в ваше распоряжение.

– Позвольте мне сказать, – вмешался Шестеренка, до этого стоявший в стороне, между охотниками и Армстронгом. – Всякий раз, когда ты думаешь, что знаешь, чего можно ожидать от роты «Омега», ты сильно удивляешься. Брось свои вещи в джип, парень, похоже, в лагерь ты поедешь с нами.

– Есть, сэр! – сказал Лжец, как новобранец, считавший своей обязанностью подчиняться командам каждого носящего форму Легиона.

– Прибереги свое «сэр» для офицеров, – сказал Шестеренка. – Меня зовут Шестеренка, и пока лейтенант ещё не пришел в себя, я скажу тебе: добро пожаловать на Зенобию и в роту «Омега». Я не знаю, откуда взялась та форма, что сейчас на тебе, но в нашей роте носят несколько другую.

Экран компьютера Суси показывал быстро меняющиеся комбинации неслучайных символов и динамик издавал непереводимые транслятором шипящие звуки. Суси и лейтенант Рембрандт довели инспекторов из МСЭИА к капитану, и тут Суси вспомнил, что как раз в этот день он должен был отчитаться Препу о проделанной работе. К счастью, офицерам весь остальной день он был не нужен. К несчастью, прогресс был пока так себе.

– Похоже, для меня ничего ценного нет, – сказал Рвач. – Сус, ты уверен, что это не шум шлифовального ножа или открывалки механической?

– Ну нет, не те частоты, – сказал Суси. – Я знаю, что это какой-то письменный документ из зенобианской Сети, или как у них это называется. Но пока мы не можем получить от транслятора организованной речи, все это – мусор.

– Ну, транслятор же переводит разговорную речь, – сказал Преп. – Мы можем понять летного лефтенанта Квела, по крайней мере, большую часть времени. Какие сложности могут возникнуть для письменного перевода? – он прервался и посмотрел на Суси. – А?

– Мне нужно знать много больше о зенобианской письменности, Преп, – заявил Суси. – Одному из нас неплохо бы спросить летного лефтенанта Квела, как она устроена. Если все пишется так, как и читается, транслятор рано или поздно справится. Если же нет… Тогда придется поработать головой.

– Я со своей головой могу только слушать такие штуки, – усмехнулся Рвач. – Вы понимаете, о чем он, Преп?

– В основном, – сказал Преп. – В чем твои трудности, сынок?

– Мы не знаем, на скольких языках зенобианцы разговаривают и на каком из них велась запись, – начал перечислять Суси. – Может, их элита разговаривает совсем на другом языке, нежели обычные граждане. Может, их книги и сетевые записи сильно отличаются по написанию. Вспомните, на Старой Земле использовали специфический диалект для священных текстов, совсем не такой, как в обычной жизни. Ещё может…

– Слишком много «может», – сказал Рвач заинтересованно. – Знаешь, ты гонишь свой ум так быстро, что в конце концов тебя ждет дикая головная боль. Что до меня, когда моему мозгу приходится покрутить винтики, я беру пару-тройку холодного пива и делаю передышку. И тебе советую, Сус. Как посмотришь на тебя – будто офицер.

– Да, да, – сказал Суси. – А если я не справлюсь с работой, нас ждет кое-что менее интересное. Проблемка заключается в том, чтобы узнать, как читается зенобианская письменность. Кто поговорит с Квелом?

– Он начинает что-то подозревать, если я завожу разговор о письменности, – сказал Преп. – И в таком случае он подшучивает надо мной – по крайней мере, мне так показалось. В любом случае, в его ответах было мало смысла. Одному из вас, ребята, придется пойти на это ради меня.

– Я пас, – сказал Рвач. – Я не могу понять половину того, что говорите вы, ребята, а уж тем более болтовню Квела. Я думаю, у него транслятор испорчен, даже слова коверкает.

– Испорченный транслятор… – протянул Суси. – Знаешь, ты подкинул мне идейку. Я, кажется, нашел способ подначить Квела рассказать о зенобианском произношении и письменности так, что он не понял бы, что это нужно Препу.

– И как, сынок? – спросил Преп.

Суси улыбнулся.

– Скажу, как попробую. А пока пойду подыщу себе то, что нужно для работы. Увидимся! – и он вышел за дверь, оставив Рвача и Препа смотреть друг на друга.

Через некоторое время Рвач пожал плечами.

– Хорошенькая настала пора, чтобы перехватить немножко холодненького. Остановлю головные боли до того, как они начались. До свиданья, Преп, – и он тоже вышел, оставив Препа в одиночестве.

Тот какое-то время просидел, пытаясь разобрать символы на экране компьютера Суси, тщетно стараясь выловить некоторые из них в быстро изменяющемся потоке, но через некоторое время покачал головой и заморгал. Разгадка была мучительно близка… И все же у них не получалось. Он засунул руки в карманы своего не совсем легионского комбинезона и также направился прочь. Сейчас стоило довериться Суси. А пока что предложение Рвача выглядело не таким уж и неприятным. Он остановился и посмотрелся в зеркало, поправляя прическу. Король всегда находил минутку для уделения внимания своей внешности. Наконец, он, довольный, развернулся и пошагал по коридору в сторону офицерского клуба, насвистывая под нос.

Отправление Лжеца на базу Легиона задерживалось, пока лейтенант Армстронг убеждал охотников остаться и разбить временный лагерь вместо того, чтобы немедленно видеть капитана.

– Мы возьмем вас сегодня вечером, – говорил Армстронг охотникам с улыбкой. – Капитан Шутник пока просто послал меня убедиться, что все прошло хорошо. Так как все в порядке, я возвращаюсь в лагерь, а вы увидите капитана как только он освободится.

– Не могу представить, чем ваш капитан так занят на этой планете, что не может уделить время нескольким своим избирателям, – сказал Остин Тещин, бывший по-видимому лидером в их группе. – Мы заплатили…

– Простите, сэр, – сказал лейтенант, чья улыбка моментально исчезла. – Капитан – не выборная должность и поэтому избирателей у него нет. И я не припомню, чтобы Легион бегал за политическими подачками.

– Ну, сынок, мы заплатили туевой хуче людей, которые выписали Легиону заказ, – сказал Тещин. – Я думаю, они бы обеспокоились, узнав, что Легион не уделяет должного внимания своим избирателям. Я удивлен даже тому факту, что капитан не вышел встречать нас лично, а отправил какого-то мальчика на побегушках.

– Мистер Тещин, я отнесу последнюю вашу реплику на счет вашего невежества и проигнорирую, – сдержанно произнес Армстронг. – Даю слово офицера, что капитан Шутник примет вас так срочно, как только завершит неотложные дела. Итак, мистер Тещин, если у вас все…

Охотники поняли его намек и аэроджип понесся к базе Легиона. С Лжецом на заднем сиденье.

Лжец не знал точно, чего ему ожидать от роты «Омега». Из-за того, что он провел большую часть времени в обучающем лагере в иллюзиях, будто Легион работает так, как нарисовано на брошюрах, его копилка слухов была наполнена поменьше, чем у среднего рекрута. Запоздало он понял о необходимости наверстать упущенное. Но к этому времени он уже покинул лагерь и сел на гражданское судно, которое везло его в пункт назначения. Все гражданские на борту были людьми, как и большинство населения его мира. Ни один из них не знал много о роте «Омега», их командире или о чем-нибудь другом, что было интересно для Лжеца. Они куда как более были настроены потравить байки о своих охотничьих приключениях. Лжец посчитал это пустой тратой времени, так как они, похоже, сами не верили рассказам друг друга. А видя, что ему не интересно, охотники быстро перестали стараться произвести на него впечатление.

С Лжецом все было в порядке. Ему нужно было время на переосмысление уроков, полученных в лагере. Они, по всей видимости, заключались в первую очередь не в маршировании, отдаче чести и полосе препятствий. Полосу препятствий он пробежал так, как сержант Питбуль никогда и не видел. Но этим же он настроил всех остальных против себя, не понимая даже после того, как ему вежливо объяснили, в чем он ошибался. Одно он понял: полученные враги подставили его перед генералом Блицкригом, а тот отправил его в роту «Омега». Это имело смысл, так как теперь Лжец знал о давней обиде генерала на командира роты – капитана Шутника. История, по-видимому, ходила по всему Легиону, хотя Лжец услышал её только получив назначение. Тогда другие новобранцы отвели его в сторону и все рассказали. И по мере их рассказа глаза Лжеца становились все шире и шире.

Рассказы противоречили друг другу практически во всем. Кто-то говорил, что «Омега» – свалка для изгоев и отбросов со всего Легиона, а их командир – форменный сумасшедший, перевернувший все традиции Легиона с ног на голову. Другие клялись, что это – практически курорт, где время проводится без забот и рутины, а офицеры смотрят на все сквозь пальцы. Ещё говорили, что это было единственное подразделение Легиона, не погрязшее в архаичных устоях и где амбициозный легионер с воображением вполне мог найти себе место.

Лжец воспользовался огромным количеством свободного времени на борту, чтобы найти в сети информацию о капитане Шутнике и роте «Омега». То, что он нашел, также сильно различалось. Длинная линейка репортажей Дженни Хиггинс представляла капитана героем, таким, каким Лжец его себе и представлял – активным бесстрашным лидером изобретательной группы. Но другие отчёты изображали капитана посмешищем, а губернатор одной планеты назвал роту «тупыми ублюдками, приносящими катастрофы» и «пародией на солдат». Некоторые из этих слов Лжецу пришлось искать в человеческом словаре. Он все ещё не был уверен, нравится ему рота или нет, но в любом случае вот он – сидит на заднем сиденье аэроджипа в паре миль до роты. Шестеренка болтал без умолку всю обратную дорогу, указывая на особенности пустыни и расспрашивал, почему Лжеца направили в их роту.

– Знаешь, ты первый представитель вашего вида, которого я вижу, – сказал он, оборачиваясь и глядя Лжецу в глаза. – У нас есть немного гамбольтов, пара синфинов, волтрон, и, конечно, все виды и формы людей. Но ты такой первый. Так как, говоришь, твой вид называется?

– Я лепоид, с Телуна, – сказал Лжец. – Я знаю, что немного похож на животное со Старой Земли, называющееся кроликом. В лагере сержант называл меня Зайчишкой и Пушистиком. А здесь сержанты высмеивают людей и дают им клички?

– Капитан этого не любит, – ответил Шестеренка. – Народ все равно так делает, но когда это становится обидным, у них появляются проблемы. Чаще всего это просто дружеское подшучивание.

Лейтенант Армстронг держался отстраненно, возможно виной этому были слова охотников. Тем не менее, первой реакцией на Лжеца у него было гробовое молчание, которое не прервалось на всем пути до роты. Лжец задавался вопросом, не является ли молчание проявлением неприязни к негуманоидным видам, но Шестеренка явно был человеком, так что, скорее всего, дело было не в том. Если Армстронг станет его непосредственным начальником, все само собой выяснится. Мысли закончились, как только аэроджип пересек ворота лагеря Легиона и остановился.

– Что ж, вот мы и приехали, – сказал Шестеренка. Он показал на большую женщину, сидящую в раскладном шезлонге под тентом. – Думаю, тебе стоит доложить старшему сержанту Бренди. Вон она. Доложи ей и спроси, что тебе делать.

– Спасибо! – сказал Лжец, взял рюкзак и выпрыгнул из аэроджипа.

– Нет проблем, дружище, – сказал водитель. – И – удачи!

Он повел джип задним ходом. Лжец закинул на плечо рюкзак и направился в сторону Бренди. Он пока не знал, что готовит ему рота «Омега», но как раз собирался выяснить.

Глава 9

Дневник, запись № 695

Гениальной мыслью моего работодателя было то, что управление ротой Легиона принципиально не особенно отличается от управления бизнесом любого вида. Может, «гениальной» – не совсем точное слово, но успех принесло то, что никто другой в военном деле до такой азбучной истины не додумался. Среди прочего, мысль включала в себя выявление ключевых сотрудников и обеспечение их лояльности напрямую.

Я совершенно уверен, что мой работодатель не понял бы изречения «Не держи рабочую лошадку голодной», но он с успехом применил данное изречение на практике. Особенно по отношению к сержанту-снабженцу, Гарри Шоколаду.

Гарри Шоколад зевнул и ленивым взглядом окинул свой склад. Куда же он положил каталог запчастей для летающих мотоциклов, каждая из которых могла стать завершающим штрихом в великолепии его хока? Куда он мог положить каталог? Он сдвинул верхние журналы в стопке на своем рабочем столе, затем встал и подошел к одной из картотек. Но в мыслях о борьбе с хаосом он знал, что хок уже превосходен и энтузиазма не испытывал. Была мыслишка установить в мозг байка программку, чтобы тот сам приезжал на склад, но это уже слишком напоминало работу… Его рука уже была на полпути к ящику, но дернулась обратно. Перед тем, как заказывать новые детали, стоит обкатать пару-тройку дней на текущей комплектации. Теперь было так хорошо, когда не было никаких забот, кроме его хобби. Старый Гарри Шоколад ни за что этого не одобрил бы. Но капитан Шутник в свое время привел очень убедительные доводы, делая из роты бизнес-модель с ощутимой выгодой для всех. И капитан передал Гарри полную свободу действий… которой тот, по сути, уже обладал. Тем не менее, он уже пару дней не катался на своем байке. Нехорошо было сидеть сложа руки. Гарри перевел взгляд в окно, на расстилающуюся бескрайнюю пустыню. А за окном был ясный день, но не слишком жаркий, а ещё там были мили открытого пространства, которые так и просили, чтобы кто-нибудь промчался через них на полной скорости. Гарри пожал плечами.

– А почему бы и нет? – сказал он и поднес коммуникатор к губам. – Эй, Луи! Меня не будет пару часов. Покатаюсь на хоке, посмотрю, как идут ему новые штучки. Кто бы ни пришел, сделай все что надо, а если не справишься – ждите меня. Как понял?

– Конечно, понял, Г.Ш., - раздался синтезированный голос младшего снабженца. – Я справлюсь. Удачной поездки!

Гарри кивнул. Он знал, что может доверять Луи, по крайней мере, тот не напортачит серьезно, пока его нет. Он нажал кнопку стартера и придирчиво слушал, как разогревается антиграв. Удовлетворенный низким рыком, он сел на байк, одел шлем и нажал на кнопку открывания ворот, выезжая навстречу свету утреннего солнца.

Парочка легионеров помахали сержанту-снабженцу, пока он выезжал. Гарри Шоколад улыбнулся и помахал в ответ, после чего зарычал двигателем, показывая зрителям мощь хока. Быстрое движение правой рукой – и он уже на последней передаче мчит по пустыне навстречу приключениям. По правде говоря, никаких приключений не ожидалось, но шансы натолкнуться на них были повыше, чем сидя за своим столом на складе.

Сначала Гарри проехал по спокойной широкой полосе, несложной, но скоростной. Он наклонился вперед, подставляя лицо бьющему встречному воздуху. Краем глаза он заметил мелких пустынных животных, поспешно разбегающихся от пугающего шума. Он никогда раньше не видел здесь существ больше ладони, да и вообще больше никого в этой части планеты, кроме зенобианцев.

Он спустился пониже, поставил байк на колеса и оглянулся в сторону лагеря. Окрестности Легиона так хорошо просматривались, что даже незначительный холмик было отлично видно. Гарри обычно не засматривался на природу, по его мнению, пустынный ландшафт того не стоил. Даже местные жители не особо ценили его – поэтому и отдали здесь место под базу Легиона.

А вот сейчас было что-то новенькое. На полпути между ним и лагерем стояла зеленая палатка. Он вспомнил слухи, ходившие среди офицеров. Капитан Шутник обнаружил, что вся поддержка со стороны Государственного Департамента сейчас аукнулась ему – прислали партию высокопоставленных чиновников, жаждущих поохотиться на этой планете. Гарри мог бы сказать, что за такую помощь можно ожидать каких угодно трудностей с приезжими.

И конечно, на этом трудности не заканчивались. Визитеров наверняка нужно было обеспечить всем необходимым. И Г.Ш. был практически уверен, что им понадобятся незапланированные еда и амуниция.

Например, камуфляж соответствующей расцветки, благо у Гарри его было полно. Возможно, они захотят спиртных напитков, боеприпасов и приманку… Гарри был уверен, что быстро найдет все, что нужно. На его жизненном пути сейчас была лучшая возможность подзаработать с тех пор, как он стал монопольно снабжать роту.

Он взревел двигателем и газанул в сторону палатки.

Суси нашел летного лефтенанта Квела в окружении его подчиненных-зенобианцев, уже несколько дней работавших над большим устройством. Для чего она предназначалась, Суси не знал. Но капитан, по его мнению, не дал бы устанавливать посреди лагеря неизвестную установку, не разобравшись хотя бы приблизительно в её действии.

– Как продвигается дело, Квел? – спросил Суси, подходя к группе. – Сегодня эта хрень выглядит неплохо.

– Ах, Сырая Рыба, – вздохнул Квел, улыбаясь своей плотоядной улыбкой. – Склем упрямится, но ужесточив подачу Зорна, мы получим требуемый результат. По крайней мере, мы так надеемся. Механизмы не очень-то послушны, даже с опытной командой.

– Я так вас понимаю, – ответил Суси, удивленный тем, что зенобианцы тоже понимают сложности при конструировании механизмов. – Собственно, я хотел бы с вами поговорить о схожей проблеме.

– Ах, у ваших видов есть подобие Склема? – Квел начал подрагивать хвостом. – А мы и не знали…

– Нет, ничего похожего на этот Склем у нас нет, – сказал Суси. – А с вашей помощью я хочу проверить один наш прибор. В последнее время транслятор допускал некоторые погрешности в переводе и нам бы хотелось исправить эти досадные недочеты.

– Досадные недочеты? – глаза Квела широко распахнулись и он с ужасом уставился на миниатюрное устройство на поясе. – Я ничего не заметил.

– Не стоит внимания, – улыбнулся Суси. – Просто такой предмет – я имею в виду переводчик – имеет автоматические настройки, которые неплохо бы изменить под каждого конкретного обладателя. В данном случае вы были первым представителем своего вида, поэтому настроить не представлялось возможным. Но в любом случае, мелкие погрешности проскальзывают в обе стороны. Пока это не было опасным. Но лучше устранить неисправности – это может даже спасти кому-нибудь жизнь.

– О, я понял, – сказал Квел. – Я считал, что вашему виду просто свойственна некоторая нелогичность, но если это является заблуждением вследствие ошибок перевода, необходимо их устранить. Как вы намерены это сделать?

– Я считаю, что должен собрать больше информации о вашем языке, – сказал Суси.

– Но я – всего лишь военный, – сказал летный лефтенант Квел. – Мне неизвестны тонкости семантики. Может, вам следует обратиться к нашим филологам?

– Вы себя недооцениваете, – беспечно сказал Суси. – Вы ведь с детских лет говорите на этом языке.

– Не так, – сказал летный лефтенант Квел. – Наш народ не умеет говорить, пока не становится достаточно взрослым, а от разговорного таланта зависят его перспективы. Чем лучше зенобианец разговаривает, тем более высокое положение занимает в обществе. Верховный правитель Корг занял свое место не в последнюю очередь потому, что умеет хорошо толкать речи.

Суси посмотрел Квелу в глаза, а затем покачал головой.

– Если бы я не знал вас лучше, то решил бы, что вы подкинули мне задачку. Но пока что я не уверен, что пелена спала с моих глаз.

– Но это так, – сказал Квел и остальные зенобианцы, работающие с ним, в знак согласия стали покачивать хвостами. – Возможно, трудности перевода связаны именно с этой особенностью нашего языка.

– И стало намного проще, ага, – сокрушенно улыбнулся Суси.

– То есть вы утверждаете, что все говорят по-разному?

– О, ну не абсолютно же все, – сказал Квел. – Тщательный отбор выявляет способности к той или иной отрасли. До какой-то степени это работает. Я лично слушал спичи Верховного правителя Корга. Действительно мощно базарит. Скорее всего, именно они и повлияли на мое стремительное вознесение по карьерной лестнице.

– Невероятно, – сказал Суси, качая головой. – А как же сообщения, отправляемые транслятором? Есть у вас универсальный язык, доступный для всех?

– Да, – ответил Квел. – Но интересно, что об этом спросили вы, Сырая Рыба. Этот язык знают все, но никто на нем не говорит.

– Что за… – взорвался Суси. – Если никто не говорит, то как он помогает вам общаться?

– Очень просто, – усмехнулся Квел и остальные зенобианцы снова стали покачивать хвостами. – Этот язык – для глаз. Он говорит лишь самое общее. Каждый зенобианец может на нем разговаривать, с его помощью и проходит дальнейшее обучение.

– Потрясающе, – пробормотал Суси. – Это же противоречит всему опыту гуманоидных и прочих рас, входящих в Альянс. У вас, говорите, первична письменность, а по ней учат разговаривать?

– Ну, не так просто, – сказал Квел. – Есть столько же тонкостей, сколько и в речи. Каждый зенобианец понимает смысл написанного, но толкует так, как ему удобно. Дело вкуса, как говорите вы.

– Ой-е, – протянул Суси. – Простите, Квел, но вы поразили мой ум. Я пойду и пропущу стаканчик-другой, прежде чем смогу что-нибудь конкретное сказать. Не возражаете, если я попозже вернусь и задам ещё несколько вопросов?

– О, нет, – сказал Квел. – Мне доставляет удовольствие общаться с вами, Сырая Рыба.

– Что же, спасибо, – вздохнул Суси и направился прочь, в поисках своего напарника по изучению зенобианского. Он уже хорошо представлял, где его искать.

– А теперь – порядок? – спросил Эрни. Он вышел на середину маленького гостиничного номера и Лола стала придирчиво его оглядывать. Она стояла, уперев руки в бока, и задумчиво смотрела на получившийся костюм.

– Ты все ещё больше похож на вышибалу, чем на игрока, – подвела она итог. – Сказать по правде, дело не в одежде, а в тебе.

– Эй, я не в костюме вышибалы, – взмахнул руками Эрни. – Ну, работал я пару лет назад на дверях, но ты бы знала, как я был красив… Знала б ты…

– Не думаю, что Виктор Шутт и его телохранители подумают об этом, – нахмурилась Лола. – Если бы они знали, что я затеваю, то они вышвырнули бы меня из казино – не говоря уже о непринужденном разговоре с миллиардером. Я попробовала придать тебе респектабельный вид, но… Или ты все-таки побреешься?

– Ни за что, тогда мое лицо станет похожим на внутренности арбуза, – сказал Эрни. – Эй, почему бы тебе просто не сделать из меня официанта? Может, он возьмет бокальчик…

– Да, ты прав. Я просто ограничиваю себя в выборе, – сказала Лола. – Тем боле, мы на Лорелее. Он не должен ожидать, что все встреченные им люди, даже богатые, будут принадлежать к его кругу общения. Не удивлюсь, если он увидит в тебе строительного магната, разве что поднявшегося с низов общества.

– Забудь это, – сказал Эрни нетерпеливо. – Ты хочешь сделать из меня актера, так надо было нанимать кого-нибудь с головидения. А сейчас вноси последние штрихи, или может всё-таки поедем?

Лола всплеснула руками.

– Ай, ну и черт с ним, – сказала она. – Ты прав, не стоит тратить время и делать тебя безупречным. Пройдешь в казино, поговоришь с Виктором Шуттом и посмотришь, что он из себя представляет – вот и все. Смотри, не появится ли его сын, нам же его похитить надо. Оставь охранников из Легиона без поводов для подозрений. Может статься, тебе придется вернуться и я не хотела бы, чтобы ты был взят на заметку как подозрительная личность.

– Да-да-да, а ещё не чесать задницу перед ними, – угрюмо сказал Эрни.

– И веди себя соответствующе, – добавила Лола.

Она покачала головой, вздохнула и, посмотрев на результат своих трудов, сказала:

– Сойдет. Попробуй не проиграть все деньги, ты, большой парень. И звони, если вернешься после полуночи.

– Старик даже не заметит, если припоздниться, – усмехнулся Эрни. – Да позвоню я. Пожелай мне удачи!

– У тебя и так есть все, что требуется, – сказала Лола и похлопала его по бицепсу.

Эрни улыбнулся и, выйдя за дверь, пошел на автобус, который должен доставить его в казино «Верный Шанс». Лола посмотрела, как закрывается дверь, пожала плечами и направилась к своему компьютеру. Она не могла сделать за Эрни его часть задания, но также не могла сидеть и волноваться. Она приступила к делу: разработке оставшегося плана. Довольно скоро она совсем позабыла, что ей следует беспокоиться об Эрни.

Гарри Шоколад и его хок медленно опускались по бархану к лагерю и, наконец, остановились невдалеке от самой большой палатки. Никто не появился.

– Эй, есть кто живой? – крикнул сержант-снабженец. – Кто-нибудь дома? Человек, который вам нужен, здесь и жаждет вас увидеть! Если не сдрейфили – выходите и поговорим как настояще мужчины!

Между полами палатки появилось мятое лицо с мутными глазами.

– Кто, черт побери, ты такой? – сказало лицо, разглядывая на огромного Гарри и его черную форму Легиона.

– Гарри Шоколад, сержант Гарри Шоколад, рота «Омега». Человек, отвечающий за поставку всего и вся на этой планете, самый важный человек, которого вам следует знать. Не хотите ли что-нибудь прикупить?

Человек показался полностью, оказавшись намного более толстым, чем можно было судить по лицу. Он посмотрел по сторонам, словно убеждаясь, что их никто не услышит.

– Не знаю, как до моих спутников, а я интересуюсь некоторыми видами армейского оружия и боеприпасами к ним… Такими, которые сдюжат против крупных тварей – как я слышал, такие на планете есть.

– Сдюжат? – переспросил Г.Ш., потирая подбородок. – Да не вопрос, приятель, я раздобуду то, что мы сами используем. Сможешь подстрелить все, что идет, бежит, плывет или летит. А сколько надо?

– Только для меня, – сказал толстяк, ещё больше понизив голос. – Одно ружье, а к нему боеприпасы на две недели охоты. Сможешь достать?

– Как я уже сказал, не вопрос, – сказал сержант-снабженец. Он, честно говоря, удивился, зачем его собеседник прилетел в чужой мир для охоты и без оружия. Может, он с планеты, где запрещено владение оружием? – Это моя работа, – добавил он. – Но почему же вы не вооружены, хотя уже прилетели?

– Да у нас до фига оружия! – воскликнул охотник. – Но мне хотелось бы нечто больше, чем можно купить в магазине. Если у других парней выйдет осечка, это будет их проблемой.

Гарри Шоколад не был твердо уверен, что они делали бы без продажного сержанта-снабженца. Как понимать «больше, чем можно купить в магазине»? Или ему нужно оружие не для охоты? Затем сержант пожал плечами. Это не его дело, зачем – главное, чтобы были денежки. Он улыбнулся и сказал:

– Это будет стоить полторы штуки баксов. И держите всё в тайне от Легиона, пожалуйста. Только одно словечко, что я вам это продал – и сидеть мне в карцере веки вечные.

– Цена не имеет значения, – заявил толстяк. – И кстати, серж, меня зовут Л.П. Ашо. Не волнуйтесь, ваших секретов я не выдам. Я занимаюсь большими правительственными контрактами и умею держать язык за зубами. Я надеюсь, вы также не выдадите и меня – ваш босс не намерен давать нам играть с оружием беспрепятственно.

– Да, он такой, поверьте мне, Ашо, – подтвердил Гарри Шоколад. – Но кроме оружие я могу продать вам ещё кое-что. Может, хотите еды или напитков? У меня есть настоящее Галактическое Богемское, в бутылках или в бочонках. А также есть взаправдашний скотч с Альдебарана IV – они даже заставляли овец мочиться в воду, чтобы придать ему вкус старой Земли. Или вам нужны какие-нибудь таблетки?..

– Не, этого добра и у нас навалом, – отказался Л.П. Ашо. – Может быть, если запасы подойдут к концу, мы будем знать, где поблизости их пополнить. Но скажи, где бы мне тут поблизости можно было бы сыграть в покер? Остальные ребята играют слабенько и я уже начинаю думать, что они вовсе не умеют играть. А я не для того расстался с парнем, который открывает мне двери модного ресторана, чтобы скучать здесь. Тут вообще не торт, хочу заметить. Ну так как, есть ли на этой планете хоть какой-нибудь достойный соперник?

Гарри Шоколад задумчиво потер подбородок.

– Ну и дела, даже не знаю, – пробормотал он. – У большинства парней в роте нет денег, чтобы играть на ваших ставках, но мы затеваем небольшую игру время от времени. Не на большие деньги – Легион платит немного. Но если вы и ваши друзья хотите оживиться, думаю, с пятидолларовыми ставками мы сыграем.

– Вот это мне нравится! – воскликнул Ашо. – Во что вы играете?

– На выбор крупье, – сказал Гари. – Зачастую что-то несложное, типа Анаконды или Холдема. Но бывают и экзотические виды, вроде Альдебарана или Техасской Резни Бензопилой…

– А если новичок не будет знать правил нетипичного вида, надеюсь, вы их объясните?

– О, да, конечно, – ухмыльнулся Гарри. – Так мне созвать своих ребят? Следующим вечером будет нормально?

– Замечательно, – сказал Л.П. Ашо, хищно улыбаясь.

Гарри Шоколад вернул ему улыбку с процентами, развернул свой байк и укатил в сторону базы Легиона.

Через пару секунд Юстас О'Биттер вышел из своей палатки.

– Что, здесь побери, за шум? – спросил он.

– Сержант из Легиона пригласил нас поиграть в покер, – ответил Ашо.

– Покер? – нахмурился О'Биттер. – Эй, я охотится полетел, а не в карты играть.

– Солнышко, это лучший вид охоты, – похлопал его по плечу Ашо. – Охота на дураков, и я, кажется, выследил одного.

Старший сержант Бренди не видела ни прибытия инспекции МСЭИА, ни приземления охотников в пустыне. Она была чересчур занята поступившими новичками – уже не новобранцами, но, по её мнению, ещё не зрелыми бойцами. Утренние занятия прошли не ахти как и ей следовало хорошенько подумать над совершенными ошибками. Началось все довольно просто: она разбила отряд на два, после чего первую половину отправила прятаться в пустыне, оставляя ловушки, а вторая половина должна была найти первую и не попасться в ловушки. Дух соперничества должен был помочь им стать лучше, а также побольше разбираться в местности вокруг лагеря. Но первая группа для начала потеряла направление движения, карты и инструменты. Это было бы не так грустно, если бы они хотя бы притаились в засаде, поджидая вторую группу. Но увы. Убивец вступил в дискуссию с Кирпичом по поводу направления, куда им первоначально стоило идти, а отряд принимал сторону то одного, то другого. Между тем, второй отряд, приложивший немало усилий по поискам первого, сам потерялся чуть ли не более тщательно. Когда Бренди устала ждать, она обнаружила горе-следопытов ходивших по большому кругу вокруг первого отряда.

На самом деле, идеально выполнили оба отряда только подержание режима радиомолчания, чтобы «оппоненты» не обнаружили их позиций. И естественно, за аварийной частотой передатчика тоже никто не следил и не подозревая, что Бренди пытается связаться с ними уже не один час. К несчастью, она лично быстро обнаружила пропавших. Далеко за полдень, найдя всех до одного и вернув на базу, она, по счастью, не обнаружила ни у кого ничего хуже обгоревшей кожи. Все это время капитан ублажал комиссию МСЭИА, вынюхивающую недочеты агрессивным носиком Барки. В это же время приземлилась партия больших шишек, жаждавших поохотиться и разбивших временную палатку к югу от лагеря. Все это заставляло Бренди вернуться к размышлениям о пенсии. Может, на этот раз капитан Шутник и не сможет её отговорить…

Так Бренди и лежала в шезлонге не обращая внимания на окружающих, пока к ней не приблизился непонятный субъект в форме Легиона, бросил рюкзак на землю и отсалютовал.

– Легионер Лжец прибыл для прохождения службы, сержант! – воскликнул он.

Бренди оторвалась от отчёта об успехах в обучении, который ей надлежало каким-то образом заполнить. Новоприбывший был ростом метр с кепкой, худой, одетый в стандартную форму Легиона (пусть и не такую стильную, как форма роты «Омега»), у него были длинные уши, большие глаза и морщинистый розовый нос. Она застыла на минутку, а затем выпалила:

– Откуда, черт побери, ты взялся?

Легионер выглядел озадаченно.

– Сержант, вы имеете в виду сейчас или откуда я родом? – голос был высоким и писклявым, но не раздражающим. И он не пользовался транслятором.

Бренди опустила голову.

– Забудь, – сказала она, пытаясь вспомнить имя легионера. – Лжец, я имела в виду, откуда ты взялся здесь? Никто не говорил нам о прибытии нового пополнения.

– Сержант, насколько мне известно, я один был направлен в эту роту, – сказал Лжец. – Я прибыл с охотниками, чей корабль только что приземлился. Я понимаю, что они важные персоны…

– Слава Богу! – промолвила Бренди. – А теперь, что касается тебя. Что в тебе такого важного, что ты летел на гражданской космической яхте?

– Ну, думаю, это связано с инцидентом с генералом, – сказал Лжец. Он начал рассказывать длинную путаную историю про то, как его подставили перед Блицкригом, а в конце добавил:

– Но я думаю, все в порядке: мой сержант сказал, что рота «Омега» – лучшее место в Легионе.

– Самое лучшее, легионер, – сказала Бренди гордо. Она отложила бумаги и поднялась. – Теперь ты входишь в состав самой лучшей роты Космического Легиона, не забывай это. Почему бы тебе не взять свой рюкзак и не пойти за мной? Я найду тебе свободную койку. А после мы начнем тебя учить так, как у нас принято. Видишь ли, мы многое делаем по-другому…

Она направилась к дверям жилого блока, оставив новобранца позади. Надежды Лжеца крепли. Возможно, он оказался в пустыне, потеряться в которой было невозможно.

Суси пригубил свой напиток и спросил:

– Вы когда-нибудь видели китайскую письменность?

– Не могу сказать тебе, сынок, – ответил Преп. – По правде говоря, я больше знаком с китайской едой.

Суси ухитрился не закатить глаза.

– Китайцы были народом, проживавшим на Старой Земле. Они разговаривали на семи-восьми языках. Китайский, кантонский и другие, нет нужды их упоминать.

– А почему нет, – сказал Рвач с ехидной усмешкой. – Уверен, всех этих языков ты не знаешь.

Суси наградил его уничижительным взглядом.

– Почему бы тебе не брать паузу, пока я пытаюсь что-либо рассказать? Ты мог бы соперничать с Махатмой.

– Эй, Сус, ты ж меня знаешь, – сказал Рвач. – Я ж стремлюсь увеличить свои знания…

– Да, потому что уменьшать их некуда, – ядовито ответил Суси.

– Ладно, ребята, с мертвой точки мы сдвинулись, – развел руками Преп, разводя друзей. – И что ты говоришь, Суси?

– Во всяком случае, они говорили на всех этих языках, хотя понимание одного не приблизит тебя ко второму. А вот написание было общим. Письменные символы передавали суть слов, а звуки были вторичны. Так говорящий на китайском мог прочитать документ, написанный человеком, говорящем на кантонском, хотя устно они бы не понимали друг друга. Это своего рода противоположность языкам старой Европы, где читатель мог прочитать сообщение, не понимая, что оно значит.

– Странно, – сказал Рвач. – Зачем они делали такие глупости, Сус?

– На самом деле, не так глупо, если есть огромная империя с множеством разговорных диалектов, – ответил Суси, покачивая головой. – Есть два пути – навязать всем народам один язык, как это сделали римляне, либо иметь общую письменность, как у китайцев.

– Ты кое-что пропустил! – торжествующе воскликнул Рвач. – Трансляторы. Они могли для дела использовать трансляторы.

– Конечно, только во времена древних римлян и китайцев не было трансляторов, – сказал Суси.

– Ты меня обманываешь, Сус, – заявил Рвач. – У римлян было все. Они были как итальянцы, только с крутой армией и покоряли космос…

Суси закатил глаза.

– Я ненавижу объяснять прописные истины, так что просто поверь – римляне не покоряли космическое пространство…

– Что? – разинул рот Рвач. – Сус, ты ж не можешь вешать мне лапшу на уши с таким каменным лицом!

Преп поднял руки.

– Джентльмены, джентльмены! – сказал он, повышая голос. – Мы снова отошли от темы. Суси, ты хотел нам рассказать, как зенобианцы пишут, не так ли? Я хочу услышать подробнее.

– Погоди, я как раз к этому подхожу, – терпеливо продолжил Суси. – Из того, что Квел сказал, кажется, будто зенобианцы учатся писать раньше, чем говорить. Они произошли из хищников, ну, то есть, они и сейчас являются хищниками. И зрение для них намного важнее, чем для других видов. Хотя, может быть, гамбольты… Я не многое знаю об их языке, но все они пользуются транслятором.

– Подытожим, – сказал Преп. – Зенобианцы сначала учатся читать. Значит, их письменность должна быть более чем проста для понимания.

– Можно так подумать, – кивнул Суси и хлебнул ещё пива. – Но это возвращает нас к китайцам. Я слышал, что люди говорят о китайской письменности без уважения, мол, тебе стоит лишь посмотреть на картинки – и вот, ты уже знаешь, что они говорят.

– И превосходно! – сказал Преп. – Тогда можно понимать зенобиан даже без транслятора.

– Ага, звучит здорово, не так ли? – усмехнулся Суси. – Но так ты далеко не уйдешь. Картинки очень многозначны – четыре линии, обведенные в квадрат могут обозначать как дом, так и собаку…

– Похоже, они не очень-то хорошо рисуют, – сказал Рвач. – Дьявол, даже я могу нарисовать дом так, что он не будет похож на собаку, хоть я и не Мигель Ангело.

– Мигель Ангело? А кто это? – спросил Преп.

– Итальянский художник, лучший из тех, что когда-либо рождались на свете, – гордо заявил Рвач. – Он провел чуть ли не двадцать пять лет, рисуя фрески на потолке одной большой церкви…

Чего бы ещё Рвач не хотел поведать про Микеланджело, он был прерван хохотом Суси, который от смеха аж выплюнул пиво изо рта.

Глава 10

Дневник, запись № 704

Проведение на базе Легиона экскурсии для инспекторов МСЭИА было несколько деликатным делом.

Мой работодатель принял все меры, чтобы показать роту в выгодном свете, а также чтобы скрыть возможные огрехи. После того, как лейтенант Рембрандт провела инспекторов по слабым местам, к ним должен был присоединиться капитан и показать экологам самые высокотехнологичные участки. Они появились за счет вливания его личных средств в оборудование роты.

Инспекторы не должны были заподозрить обратного.

– А это наш центр связи, – сказал Шутт, распахивая инспекторам очередную дверь. – Все официальные переговоры, да и немало неофициальных, проходят через это место…

– И сколько энергии он потребляет? – спросил инспектор Цемент, не отрывая взгляд от панели над клавиатурой Мамочки.

– Меньше, чем вы думаете, – сказал Шутт. – На военной базе мы должны быть готовы ко всевозможным угрозам. Одна из первых целей при атаке – оставить лагерь без энергии. Таким образом, нужно иметь аварийный источник питания. Это служит образцом эффективности.

– Эффективность – понятие относительное, – протянул инспектор Гарднер. – Значение меняется в зависимости от того, хочет ли человек продать вам что-либо. Так сколько энергии, как вы сказали, потребляет эта система в день?

Шутт молниеносно обдумал, что же ответить.

– Наши точные требования к энергии не нормированы строго, но я думаю, вас устроит такая информация: мы можем работать неопределенное время на энергии солнца, которое здесь, в пустыне, светит очень часто. Также есть дублирующие системы на случай плохой погоды, природных и иных случаев. Простите, но точных цифр мне не известно.

– Ну, энергия солнца, как мне известно, безвредна для природы, – сказала старший инспектор Нюхач. – А вот о дублирующих системах хотелось бы услышать поподробнее. Многие из способов генерировать и хранить накопленную энергию очень вредны для экологи. Не хотелось бы подозревать вас…

В чем бы Нюхач ни хотела бы кого бы то ни было подозревать, её речь была прервана громким лаем Барки. Экопес бродил по центру связи, обнюхивая оборудование и персонал, пока не уткнулся в дверь в гостиную офицеров. Он остановился перед этой дверью и зарычал, а когда понял, что его не слышат, залился громким пронзительным лаем.

– Что такое?.. – подбежал к двери Шутт. Он распахнул дверь и увидел причину негативной реакции собаки. К его удивлению, в комнате был Клыканини; забравшись на стул, он хмуро смотрел на Экопса.

– Ой-е, – только и смог сказать Шутт.

– Скажите пожалуйста известной собачке, чтобы он держать дистанцию, – спокойно, но решительно сказал Клыканини. – Я не хочу обидеть маленькое земное существо. Но если собачка попробовать укусить, Клыканини сделать то, что посчитает нужным.

– Барки! – сказал инспектор Гарднер. – Пойдем, это всего лишь милый инопланетянин. И он не виноват, если он пахнет…

– Клыканини не пахнуть, – буркнул волтрон. – Собачка пахнуть… Клыканини вонять.

– Давайте не будем переходить на личности, – сказал Шутт, делая шаг и становясь между Клыканини и Барки, сейчас ведущим себя спокойно. Инспектор Гарднер опустился на одно колено, почесывая собаку за ухом и гладя по загривку. – Правильно будет сказать, что у Барки сильно развито обоняние, правильно, инспектор Нюхач?

Инспектор МСЭИА принюхалась.

– Барки действительно генетически модифицирован, чтобы выявлять загрязнения окружающей среды. Если некоторые члены вашей роты источают соответствующие ароматы, неудивительно, что он воспринимает их с враждебностью. Может, некоторым вашим легионерам просто нужно чаще мыться, капитан Шутник?

– Прошу прощения, старший инспектор, но по-моему, проблемой это не является, – категорически заявил Бикер. – Если мне будет позволено сказать, то по результатам наблюдений, частота принятия нашими легионерами водных процедур сделала бы честь многим атлетическим клубам.

– Вполне возможно, – сказал инспектор Цемент. – А как же сточные воды?

– Кажется, мне есть что вам сказать, – улыбнулся Шутт. – Наш базовый лагерь так очищает использованную воду, как только это возможно, инспектор. Мы восстанавливаем, снова используем, очищаем и снова восстанавливаем каждую каплю воды. Получается, мы разве что капельки пота не подбираем за легионерами, работающими вне базы. Но если это необходимо, мы подыщем способ делать и это.

– Затратив ещё большую сумму, – сказала Нюхач. – Вы когда-нибудь садились и считали, сколько ваша рота тратит на поддержание этого невозможно природобезопасного стиля жизни?

– Ах, да, – улыбнулся ещё раз Шутт. – И я думаю, цифры покажутся вам очень интересными. Если сравнить нас с формированиями соответствующего размера, можно заметить, что наше негативное влияние на окружающую среду значительно ниже, чем в типовой военной операции. Конечно, это стоит денег, но это мои деньги, а не правительства и я абсолютно уверен, что они не пропадают зря.

– Никогда не выбрасывать деньги, – сказал Клыканини. – Но почему бы не убрать собачку Барки подальше, чтобы дать Клыканини дочитать книгу? Прочитать половину классики со Старой Земли и хотеть знать, чем все кончаться.

Он показал на книгу, валявшуюся теперь на полу. На обложке красовалось странное слово, «Дальгрен».

– Гав! – сказал Экопес Барки, обнюхивая книгу, но инспектор Гарднер хлопнул в ладоши и через пару секунд Экопес и остальные посетители покинули гостиную, оставив Клыканини в покое.

Фыркнув с облегчением, волтрон слез со стола и поднял книгу. Он не совсем улавливал суть повествования, но в целом эта книга была для него не более странная, чем другая человеческая литература. «Что ж, – подумал он, усевшись в кресло, – не так уж плохо…»

Казино «Верный Шанс» было переполнено, когда Эрни вошел в игровой зал. Что и следовало ожидать, ведь очередной лайнер совсем недавно выпустил на Лорелею уставших от скуки пассажиров, которые сразу же перешли к главной цели своего визита: азартным играм, вкупе с первоклассной едой и развлечениями. Увидев такую толпу людей с толстыми кошельками, Эрни непроизвольно сглотнул слюну. Здесь был рай для мошенника, каковым он и являлся. Но только вот это было казино «Верный Шанс», где капитан Шутник и его охранники выставляли прочь всех мошенников, безуспешно пытавшихся надурить как игроков, так и казино. Он остановился у бара и заказал напиток – полный стакан хининовой воды с лимонной долькой.

Сегодня – никакого алкоголя, он обещал Лоле. Вместо этого он взял с собой ароматические капсулы с запахом дорогих сортов алкоголя. Служба безопасности казино могла посчитать, что он пьян, но не стоило недооценивать Эрни. Лучше всего было использовать запах альдебаранского джина – это убедит Лолу, что он использовал арома-капсулы, в то время, когда на самом деле работал.

Но сегодня Эрни нужно было держаться прямо. Иначе его могла раскусить либо служба безопасности казино, либо не в меру профессиональный телохранитель Виктора Шутта. Следовало удерживаться и от прикарманивания бесхозных чаевых, и от «осмотра» доставляемых сумок. А значит, сегодня не пригодится то бессчетное множество устройств, которые не одобрялись игроками, соблюдающими правила. Правда, в «Верном Шансе» служба безопасности бдила и применить накопленные вещички было проблематично.

В большинстве мест он прикидывал шансы попасться и давал взятку охране, если на его фокусы закрывали глаза. Но в «Верном Шансе» такой фортель не прокатил бы, вышвыривали даже не из казино, а с Лорелеи. Если Эрни и Лола были бы расценены как жулики, их шансы закончить начатое дело стали бы равны нулю, так же, как и шансы убедить мистера Вэ, что им все также требуется воздух – поэтому Эрни держал себя в руках и оставил подменные кости дома.

Конкретной задачей для него было найти Уилларда Шутта (также известного как капитан Шутник) или его отца Виктора. В принципе, это было не сложно. Он знал, что оба мужчины похожи и где в казино им следовало бы находиться. На практике, помня предыдущие сложности с похищением младшего Шутта, работа не казалась такой легкой.

Во время предыдущего посещения Лорелеи Эрни и Лола расставили свои сети и похитили командира роты «Омега», а в космическом лайнере, в спешке удирая со станции, обнаружили, что поймали робота компании «Андроматик», который был двойником Шутта. Ситуация стала совсем бредовой, когда робот сбежал с лайнера, активировав спасательную капсулу. К счастью, никто на борту не заподозрил их, в противном случае, в довершение предыдущих неприятностей им пришлось бы возмещать стоимость спасательной капсулы. Эрни понятия не имел, подлежит ли замене или восстановлению робот, но Шутт, конечно же, мог себе позволить и не такое.

Но горе-похитители теперь должны были тщательно проверять, не робот ли тот, кого они схватили. В их договоре не было ни слова сказано про роботов, да и понятно, что никто не захотел бы стать причиной расстройства мистер Вэ. И высокооплачиваемый телохранитель не давал даже попытки проверить характер объекта охоты, что не прибавляло оптимизма.

Эрни небрежно прохаживался по казино, останавливаясь посмотреть и поиграть то там, то сям, иногда ставя небольшие суммы. Если бы кто-нибудь следил за ним, то увидел бы типичные повадки дилетанта в азартных играх. Но постепенно он пошел к столам с более высокими ставками, где предстояло или играть или смотреть. Что случится, если он найдет одного из Шуттов? Кто знает…

– Ну, я думаю, вы видели весь лагерь, – сказал Шутт инспекторам из МСЭИА. – Подходит время обедать, так не могу ли я пригласить вас отведать наших блюд? Думаю, сержант Искрима является лучшим военным поваром во всей Галактике…

– А еда натуральная? – спросил, нахмурившись, Цемент. – Мы настаиваем на этом.

– Я уверен, что сержант Искрима намного выше таких мелочных требований, – гордо сказал Бикер. – Честно говоря, я не представляю, как такое чудо можно создать из синтезированных продуктов.

– Микроиды так гордились бы натуральным песком, – усмехнулся Шутт. – Но я думаю, Бик, вы попали в точку.

Он повернулся к исследователям МСЭИА.

– Из тех поваров, которых я знаю, Искрима готовит только из самых свежих и натуральных ингредиентов – я уверен в этом, так как мне приходится оплачивать счета. И он гордится, что люди, приходящие в столовую, уходят сытыми и довольными. На данный момент он кормит по меньшей мере пятью различными блюдами, и никто не жалуется. Таким образом, я совершенно уверен, что вы сможете отведать широкий ассортимент блюд, которые отвечают вашим требованиям. Если же вы начнете придумывать, что блюдо недосолено или переварено, он придет к вам с разделочным ножом. Желаете присоединиться к нам?

Инспектор Гарднер улыбнулся.

– Я столько времени питался походной едой, что хотелось бы попробовать ваше меню. Хотя если вы говорите, что ваш повар терроризирует своих едоков…

– Можете быть спокойны, – заверил Бикер. – Но я бы посоветовал вам принять приглашение капитана. Еда – лучшая на планете.

– Учитывая количество конкурентов, я бы удивился обратному, – сказал Гарднер. – Тем не менее, хотелось бы присоединиться. Но я могу говорить только за себя. Шеф, как думаете, мы можем есть здесь, или следует вернуться в лагерь?

– Поев здесь, мы бережем наши запасы, – добавил Цемент. – И можно оценить, как Легион перерабатывает отходы.

– Вам не стоит судить о Легионе только по нашей роте, – искренне сказала Рембрандт. – Чтобы заботиться о природе так как мы, нужно начальство, не преклоняющееся перед штабом сверху. Многие роты в Легионе тратят так много времени, чтобы расположить штаб с нужной стороны, что едва-едва справляются с основной задачей, что уж говорить про экологию.

– Спасибо, лейтенант, – сказала старший инспектор Нюхач. – Но я должна судить непредвзято, а для этого мне понадобится отказаться от всех возможных форм подкупа. Хотя я не нашла доказательств загрязнения окружающей среды – но это только пока. Отсутствие улик не означает невиновности.

– Удобная системка, – заметил Бикер. – Виновен, пока не докажешь обратное. Полагаю, так вы избавились от многих трудностей.

– Мы практически уничтожили Старую Землю, оставив загрязнителям лазейки в законе, – отбила Нюхач. – МСЭИА поклялась никогда больше не допустить подобного.

– Может, перед принятием решения проконсультируетесь с местными? – спросила Рембрандт. – Капитан очень тесно сотрудничал с зенобианцами, воздействие лагеря на их планету минимально. Если они довольны, почему вам следует беспокоиться?

– Местные жители могут быть недальновидными, – пояснил Цемент. – Наше дело – думать в перспективе.

– Что ж, не будем пока заглядывать дальше ужина, – сказал Шутт, прерывая конфликт. – Если вы хотите присоединиться ко мне, вас ждет, может, не самое вкусное блюдо в вашей жизни, но определенно лучшее на планете.

Цемент и Гарднер вместе посмотрели на Нюхач, опасаясь, что она может принять неприятное решение. Некоторые легионеры, подслушивающие неподалеку, с пониманием улыбнулись. Стряпня Искримы сделала бы привезенные с собой пайки ещё менее привлекательными для троицы экологов. Было бы неприятно пропускать приглашение, но потом было бы ещё неприятнее принять его, а затем разогревать пайки в лагере.

Наконец старший инспектор Нюхач пожала плечами и сказала:

– Ладно, капитан, мы поужинаем вместе с вами. Когда мы вернемся в лагерь, будет достаточно поздно, так что там поужинаем нашими пайками. Полагаю, можно доверять вашему повару, и он не накормит нас чем-нибудь не слишком здоровым или слишком экзотическим.

– В этом Искриме можно доверять, – понимающе улыбнулся Шутт. – Следуйте за мной!

И он развернулся и повел троицу инспекторов МСЭИА к столовой.

Повар-сержант Искрима являлся бесспорным повелителем кухни в роте «Омега», но он не ожидал лишних едоков на ужин; правда, особой проблемы не возникло. Каждое блюдо, выходившее из его кухни, было особым шедевром, так как он был в этом заинтересован. И когда он узнал, что посетители – люди, то пожал плечами. Вот накормить волтрона, синфина или гамбольта было посложнее.

Конечно же, гости капитана получили некоторое разнообразие, как только встали в очередь. Одна из инспекторов, грузно выглядящая женщина, ограничила себя приготовленными без масла рисом и овощами. Искрима, наблюдавший за этим, подумал, что ей стоит немного отъесться, но придержал свое мнение при себе. Если она ещё не оценила его мясные блюда и соусы, стоит помолчать – так подумал он. Пока женщина ничего не сказала, проще оставить её в покое.

Остальные выбрали себе побольше разных вкусностей, и, казалось, были рады разнообразию там, где должен был быть обычный военный паек. Настроение у Искримы поднялось, он всегда любил удивлять посетителей, которые привыкли к раскладке продуктов по приказу, рецептам из воображения и плохому приготовлению. Даже Экопес Барки был доволен. Для межпланетной звезды головидения обычно приходилось постараться, даже темпераментный репортер Дженни Хиггинс была придирчива к поглощаемой ей пище. Но легионеры роты «Омега», давшие своим ртам волю, охали и ахали, узнав сколь дорогие животные пошли на мясо для их еды. И виляя хвостом, как вентилятор, Экопес вцепился в ребрышки выращенного в экологически чистых условиях барана. Счастья было, как у моллюска в чистой воде. Искрима усмехнулся.

Большинство поваров, специализирующихся на вегетарианской кухне, трудились в основном, чтобы сделать ростбиф без мяса (основным ингредиентом был картон) замаскировать его соусами и маринадами. И только гений уровня Искримы мог сделать блюдо простым и вкусным. Он был очень взволнован прибытием в роту «Омега» новобранца, принадлежащего к видам, ранее в роте не представленным. Искрима какое-то время изучал свои экземпляры энциклопедии «Практикующего шеф-повара» и «Пищевых предпочтений внеземных видов», ища там лепоида. Было бы просто ужасно заиметь легионера с потребностью в несинтезируемых белках, которые можно заказать только экспресс-доставкой. Счет был бы таким, что кто-то в штабе схватился бы за сердце. Колоссальной удачей была личная заинтересованность Искримы. Надо было думать, прежде чем посылать лепоида на Зенобию. Его задачей было кормить всех, а потом высылать счета. Но после сравнения экзотических блюд с их аналогами Искрима улыбнулся. Парню светит огромный кусок пирога – это он понял точно. Морковного пирога.

Вживание Лжеца в роту «Омега» проходило со скоростью вихря. В самые сжатые сроки после прибытия на зенобианскую базу он встретил старшего сержанта, которая объяснила ему заведенные в роте порядки и выделила комфортную койку. Предполагалось, что он будет работать в паре с другим легионером, и не как с соседом, а как с напарником. Данное нововведение придумал капитан Шутник, хотя причины Лжец пока не понял. Но потом поймет, он знал точно. Он был умным лепоидом, оценки в школе доказали это. В лагере базовой подготовки все пошло не очень хорошо, но это было его первое знакомство с психологией общества среди людей. Теперь он начал понимать, что происходит. Или ему так казалось…

Столовая открывалась для ужина в 17:00, так же, как и в лагере. Однако местной особенностью была возможность прийти в любое время между открытием и 20:30 вместо того, чтобы распределить между подразделениями определенные и, как правило, короткие временные отрезки на прием пищи. Так как в последний раз Лжец ел перед попаданием на яхту охотников, в животе у него было так же пусто, как и за бортом яхты. Он закончил раскладывать снаряжение, вымыл лапы и расчесал усы, после чего вышел в коридор, надеясь на близкое и очевидное расположение столовой. В конце короткого коридора, ведущего к жилому блоку он быстро заметил двойные двери столовой. Небольшая группка легионеров шушукалась о чем-то рядом с дверями, в то время, как большинство проходило внутрь. Пока не знавший никого из них, Лжец взял поднос и встал в очередь. Он осознавал, что неизбежно станет причиной их обсуждения, как только пройдет мимо. И не надо было быть гением, чтобы понять причину.

«Новенький! – будут шептаться они. – Салага!»

Ну что ж, он и вправду новичок. Но вскоре он получит шанс доказать, что он из себя представляет. И если последний разговор с сержантом Питбулем что-то ему дал, то эти ребята должны были быть ему рады. Тем временем желудок ещё раз напомнил ему, что он вовремя не поел.

В очереди на раздачу питания, к его изумлению, царили абсолютно невероятные ароматы, щекочущие легионерам ноздри. Лжец сразу заметил, что пластиковые подносы были не уродливой шаблонной окраски, принятой в Легионе, а имели светлые пастельные тона с легким геометрическим орнаментом, который только вызывал аппетит. Ещё необъяснимо привлекательной была чистота, а не обыкновенное ощущение стерильности. Лжец был в Легионе не так давно, но уже вынужден был признать, что в процессе организации питания его рота отличалась в лучшую сторону. Он стоял в очереди за высоким легионером, выше, чем все остальные, попавшиеся ему на глаза, но не придал особого значения и стал выглядывать, высматривая пищу. Отдельно лежали смеси сырых овощей, которые люди называли «салатом». Он набрал побольше – впервые с его вступления в Легион овощи не были переварены до неузнаваемости. Он задавался вопросом, откуда рота получает свежие овощи, если он не заметил огорода во время следования на базу. Впрочем, он ещё обошел не все пути. Видеть снова свежие овощи было настоящим наслаждением – как будто снова попал домой. Но ещё лучше было то, что никто не указывал ему, сколько можно взять. Рота «Омега», по-видимому, разрешала легионерам есть столько, сколько они хотят. Это была действительно превосходная идея – по мнению Лжеца. Он не помнил, чтобы ему приходилось самому решать, сколько съесть со времен дома. Осмотрев помещение в поисках свободного места, никаких трудностей он не заметил – хотя пока был знаком только с одним-двумя легионерами. Многие места пустовали, так что он мог спокойно отужинать, не привлекая излишнего внимания. И тут он почуял невероятный запах. Морковный пирог – его любимый десерт! Лжец последовал к столику, заваленному всевозможными десертами, среди которых были и куски морковного пирога. Он признал в них адаптацию к рецептам родной планеты, но вкусно это было даже по человеческим меркам. Это был морковный пирог, одна из домашних радостей. Он был так зачарован ароматом, что не заметил, когда начались неприятности.

– Что ж, ребятки, мы похоже, никуда не продвинулись, – сказал Преп, опуская свой стакан. – Думаю, стоит взять паузу и наполнить едой наши животы.

Рвач залпом выпил оставшуюся половину стакана пива и пристально посмотрел на Препа.

– Ну если вы настаиваете, – сказал он.

– Эй, я только начал. Но немного поесть и впрямь не помешает, – Суси, так и не выпив свой единственный за вечер коктейль, встал и заговорил. – Я бы не отказался и от большой порции, но боюсь, Искрима может тогда расстроить нехваткой еды наших гостей. Хотя многие легионеры были бы не прочь поджарить этим вечером одного из них, Барки, если быть точным.

– Сейчас-сейчас, сынок, – прервал его Преп. – Король расстроился бы, услышав твои слова о звезде голо, тем боле это собака. Вы говорите, о Барки известно только хорошее? Эта маленькая собачка постоянно выявляет разные опасные загрязнения в голошоу.

– Звезда он или нет, лучше ему держаться подальше от меня, – проворчал Рвач. – Так, если мы собираемся продолжать болтать, я возьму ещё парочку пива.

– Эй, я уже закончил, – засмеялся Суси, хватая напарника за волосы. – Пошли, посмотрим, чем Искрима удивит нас в этот раз.

И троица направилась в столовую вместе, взяли подносы и начали выбирать. Преп и Суси взяли курицу (поджаренную по южному рецепту или в карри) с рисом, а Рвач положил себе тарелку макарон-ракушек с обильной порцией соуса и запеченные в сухарях брокколи.

Они практически подошли к столику с напитками, когда начались неприятности.

Суси первым заметил нечто необычное.

– Эй, кто тот парень, вот там? – спросил он, показывая в очередь. Остальные повернули свои головы и тоже увидели новенького. Он был невысоким, в стандартной форме Легиона, в отличие от той щегольской формы, которую выдал всем в роте капитан Шутник. Суси также заметил, что на голове у новобранца (если он и взаправду таковым являлся) есть длинные уши, когда за их спинами раздался знакомый звук.

– Гав! Гав! – набросился на маленького легионера Экопес Барки.

Старший инспектор Нюхач вскочила и закричала:

– Барки! Сидеть! Плохой пес! Сидеть! – но на нее никто не обращал внимания, даже сам Экопес. Троица легионеров приложила максимум усилий, чтобы уйти с пути собаки, но, в связи с полными подносами еды, они не являлись образчиками ловкости. Барки ткнулся прямо в колени Рвачу, поднос наклонился и тарелка горячих макарон с соусом вывалилась на ноги Рвача, на пол и на голую спину Барки. Сразу же раздались горестные вопли пострадавших.

Барки свирепо развернулся в поисках нападавшего. Но скользкий пол не обеспечил должного сцепления и знаменитый Экопес на полной скорости врезался в ноги Суси. Тот, в свою очередь, натолкнулся на Препа и оба грохнулись на скользкий пол. Их подносы взлетели в воздух, рассыпая во все стороны рис с курицей. Крики и возмущения всех тех, на кого попала еда привели к тому, что все в столовой повернули головы в их сторону. И вовремя – цепная реакция только набирала обороты.

Гарри Шоколад, стоявший в очереди несколько дальше, повернулся в сторону шума и поставил ногу на упавшую курицу. С громоподобным криком «Черт побери!» он зацепил подносы, ложки и вилки. Одна из вилок два раза отскочила от пола, перевернулась и вонзилась в пол, чудом не задев хвост Барки. Тот, дико испугавшись, с огромной скоростью понесся куда глаза глядят, а именно – в ту сторону, где тихо стоял Лжец. Одного взгляда на Барки хватило, чтобы понять: зайчишка оказался не в то время и не в том месте.

С отточенными рефлексами недавнего выпускника лагеря базовой подготовки Лжец уронил свой поднос и побежал к ближайшему возвышению, которым оказался стол с едой.

К несчастью, Барки со своими животными инстинктами увидел, что от него кто-то убегает и удвоил скорость в попытке поймать лепоида. Между тем, с достойными ветерана Легиона выражениями разъяренный Гарри Шоколад начал бросать куски рассыпавшегося ужина в направлении Экопса.

К сожалению, Гарри не очень хорошо прицеливался, что было простительно для сержанта-снабженца, который переставил мусорную корзину поближе к столу, чтобы можно было чаще попадать туда скомканной бумагой и не приходилось трудиться в доставании её наружу. Одна из неловко брошенных костей попала прямо в грудь Рвачу.

Гарри не мог выбрать себе цели хуже.

Чересчур прямолинейный Рвач зачерпнул горсть макарон с соусом и запустил ими в Гарри Шоколада.

Рвач отличался примерно такой же меткостью, как и Гарри. Его импровизированная атака завершилась прямым попаданием в Луи (который только-только повернулся в их сторону), прямо в лицо. Легионер опрокинул свой поднос и упал на столик с едой, заодно уронив и стоящую прямо позади него Супермалявку.

Это было равносильно искре на пороховом складе. Супермалявка схватила вареную картофелину и кинула, попав Рвачу прямо в нос. Временно ослепнув, Рвач наступил ещё на один островок макарон в соусе, подскользнулся и плюхнулся на пытающегося встать Препа. Парочка упала прямо в очередную груду макарон с соусом, но не раньше, чем Рвач кинул очередной курицей, попав ей в столик Убивца, Стрита и пары гамбольтов.

Тут уж еда полетела во все стороны. Половина роты с удовольствием присоединилась к беспорядку, а вторая половина ломанулась к выходу, создав давку в дверях. Тем временем Лжец и Барки наворачивали круги по столовой, а инспекторы МСЭИА пытались уберечь свою знаменитую собачку от ранений. Некоторые легионеры, припомнив все обиды, стали бросаться едой в инспекторов, добавив в ситуацию ещё больше хаоса.

Искрима, известный своим вспыльчивым характером, вылетел из кухни с огромным тесаком в руке. Он сразу привлек всеобщее внимание, прокричав что-то непонятное, но явно не угрожающее. Прежде чем он сделал шаг, траектория движения Барки пересеклась с Искримой, опрокинув того в тушеные помидоры. Изрыгая проклятия, повар-сержант подобрал свой тесак и вскочил, чтобы присоединиться к погоне.

Конечно же, трудно было придумать лучший момент, чтобы Уиллард Шутт, также известный как капитан Шутник, вошел в столовую в сопровождении Бикера…

Глава 11

Дневник, запись № 711

Достаточно твёрдые убеждения не дают иммунитет к публичному позору, скорее, люди с пеной у рта доказывают свою правоту даже в случае, когда неправы. И когда два или более человека, занимающие высокий пост, обнаруживают подобное упрямство, не стоит даже надеяться на общение или взаимную пользу.

В лучшем случае можно постараться свести ущерб к минимуму.

Как и ожидалось, поиграв в автоматы с большими ставками, где могли позволить себе играть только очень богатые люди, Виктор Шутт, как и любой здравомыслящий человек, быстро забросил данное занятие. Каждый десятицентовик, идущий в банк «Верного Шанса» позволял игрокам помечтать о своей космической яхте. А возможность посмотреть на удачливых игроков в действии лишь укрепляла очарование, бывшее основной частью привлекательности любого казино. «Пусть мечтают, пока это всего лишь мечты» – так считал Тулли Бэском, и почти всё в казино отражало мнение ветерана-управленца.

Эрни не понимал, почему Виктор Шутт, один из самых богатых людей в мире, играл в автоматы, одну из самых беспонтовых игр. Также Эрни удивил тот факт, что автоматы вообще установлены в месте, где игроки предпочитают поиграть в баккара или рулетку. Не надо было быть бизнес-аналитиком, чтобы уловить нечто странное.

Последней теорией Эрни было такое соображение: Виктор Шутт надеется привлечь других крупных игроков играть в автоматы с высокими ставками, но малыми выплатами (или, с точки зрения казино, с самой высокой прибылью). Казино действительно могло сделать себе большие деньги на таких игроках. Несколько тысяч здесь, несколько тысяч там – и быстро накапливается крупная сумма. Если бы все было так просто, по размышлениям Эрни, то Шутт не мог выиграть ничего. Но он мог быть подставным игроком, в конце концов… А вот это следовало разузнать.

Главным недостатком Шутта было абсолютное отсутствие харизмы. Если менеджеры «Верного Шанса» хотели привлечь внимание к автоматам, главное действующее лицо они выбрали очень плохо. Опускающий жетоны в автомат Виктор Шутт был примерно так же хорош, как порезавшийся листом бумаги клерк. Если не знать, кто он, то невозможно было заподозрить богатого и властного человека. Так почему же Шутт просиживал часами тут, когда он мог заработать за пару часов куда как большее количество денег?

Но тут Эрни похолодел, словно увидел айсберг в море. А что, если казино предложило настолько большую сумму, что даже Виктор Шутт прельстился и с яростью игромана дергает за ручку?

Казино всегда привлекает клиентов таким нехитрым способом, как перечисление на переднем табло сумм выигрышей, начиная с большего; конечно, вероятность самого большого практически нулевая. Стараясь выглядеть как случайный гуляка, Эрни прошелся по залу, где с неподдельным интересом сидел Шутт, в очередной попытке найти свое счастье.

– Извини, друг, но эти машины заняты, – сказал спокойный голос справа. Эрни повернулся и увидел низкорослого крепыша с глазами, способными прожигать насквозь планеты. Телохранитель, подумал он.

– Эй, да не вопрос, – воскликнул Эрни. – Я просто посмотрю выплаты, чтобы узнать, стоит ли игра свеч. А когда вы закончите, может, и я поиграю.

– Выплаты неплохие, – сказал телохранитель. – Но и ставки гигантские. Может, лучше сыграть в рулетку с минимумом в сто долларов.

Его поведение выглядело ненавязчивым, хотя ясно было, что он всеми силами выпроваживает любых желающих подальше. Этого было достаточно, чтобы понять: Шутт собирается срывать джекпот. Подставное лицо не будет стоять на пути клиента, желающего опустить пару жетонов в автомат. Тысячедолларовых жетонов, как заметил Эрни у следующей машины.

Затем он увидел суммы выплат и присвистнул.

– Ребята, это чья-то шутка? – спросил он. – Это же просто не может быть правдой, у казино не может быть столько лишних денег!

– Все совершенно законно, – сказал Виктор Шутт, направляясь к следующей машине. – Иначе бы я не стал играть. Я не выбрасываю свои деньги на ветер.

– Думаю, нет, – сказал Эрни, делая шаг назад и давая Шутту возможность дернуть рычаг. Он почувствовал напряжение телохранителя и сказал, имитируя стиль общения образованных людей. – Извините, не хотелось вас стеснить.

– Все в порядке, – сказал Шутт. – Я играю всего лишь шесть часов в день. В остальное время можете прийти сюда и попытать счастья. Хотя, я думаю, вам оно не улыбнется. Не думаю, что здесь играет кто-нибудь кроме меня. Что же, их проблемы.

– Ну, я не являюсь совладельцем казино, поэтому ничего не имею против, – сказал Эрни, показывая намного меньший интерес, чем было на самом деле. – Но извините, пора бежать. Нет времени стоять здесь с вами и считать ворон, у меня ещё есть маленькое дельце неподалеку.

– Эй, постойте, может, вы хотите сделать ход за меня? – спросил Виктор Шутт. – Если выбьете джекпот и не захотите его забирать, сможете отдать мне.

Он порылся в карманах и бросил Эрни серебристый металлический жетон. Эрни замер, недоверчиво глядя на жетон. Ситуация казалось невероятной. Посреди каждой стороны жетона находилась голограмма, изменяющая цвет под определенным углом. На рисунке была изображена рулетка, а по ободку были выгравированы слова «Казино Верный Шанс, 1000$», а внутри «Подлежит обмену на валюту Альянса в любом окне».

Телохранитель яростно нахмурился, но Эрни взял жетон и спокойно сказал:

– С легкостью. Один ход. Если что-нибудь выиграю, отдам вам половину.

Он бросил жетон в автомат и дернул за рычаг. Картинки на экране закрутились…

– Итак, – сказал Шутт, потирая левой рукой глаза. – Объясните мне, что произошло за ужином.

Рембрандт стояла на ковре у стола и виновата смотрела на начальника.

– Капитан, мы правда предупредили всех представителей нечеловеческих видов не появляться на глаза, пока здесь Барки. Похоже, у него неприязнь к нечеловеческим видам, думаю, его специально натренировали на них, но теперь не выяснить. Но никто и не подумал предупредить новичка, его зовут Лжец. Он лепоид с Телуна.

– И он ничего не знал о Барки, – закончил за нее Шутт. – Также, как и я о нем, кстати. А ведь был такой хороший план… Мы устроили инспекторам МСЭИА замечательную экскурсию по базе, аккуратно выпячивая свои плюсы. Потом мы накормили их едой, намного лучше той, что была у них в лагере. Подружились с Барки. Оставалось только отправить инспекторов домой с хорошими впечатлениями.

– Да, сэр, – сказала Рембрандт, не рискуя встретиться с ним взглядом.

Шутт покачал головой и продолжил тихим голосом.

– Самое неприятное, что почти сработало. Даже когда Барки чуть не набросился на Клыканини, я смог сгладить тот момент. И тут появляется этот… Лжец, прогуливается по столовой и Барки накидывается на него, как… как гончая на зайца. И вместо того, чтобы делать успехи, мы опять остаемся ни с чем.

– Искрима не мог поступить иначе, – сказала Рембрандт.

– Нет, уверен, что нет, – согласился Шутт. Он потер переносицу, как будто и впрямь заболел гайморитом. Чуть-чуть передохнув, он спросил:

– А что касается новичка, Лжеца, с ним все в порядке?

– Да, – отвлеклась от грустных мыслей Рембрандт. – Он быстрый, возможно, даже быстрее Квела, насколько я увидела этим вечером. Барки не имел никаких шансов догнать его.

– Хотя он приложил огромные усилия, – заметил Бикер. – Получилось и впрямь как… как на охоте.

Рембрандт застонала.

– Ладно, получилось очень плохо, – признала она. Потом хлопнула себя по лбу и выпалила. – Чуть не забыла, капитан. Легионер Лжец хочет поговорить с вами лично.

– Да, конечно, – кивнул Шутт. – Он здесь? Позовите его.

Рембрандт вышла за дверь и через секунду вернулась с ждавшим снаружи легионером. Шутт посмотрел на Лжеца, ставшего причиной переполоха вчерашним вечером. Лжец едва достигал ростом полутора метров, если не считать его ушей – но они были такие длинные, что игнорировать их было бы несправедливо. Его глаза привлекали внимание во вторую очередь: большие, коричневого цвета, бегающие по всей комнате, в которую он попал. Также из отличительных черт были резцы, торчащие изо рта, нежный розовый нос и длинные, как у кошки, усы. Его ноги были так же длинны… или, скорее, адаптированы к мгновенной реакции на атаку – убеганию. Лепоида можно было назвать «большим зайцем». Шутт с трудом сдерживался от расползавшейся по лицу улыбки. И было очень интересно, нет ли под формой Легиона маленького белого хвостика.

Каким-то чудом сохраняя серьезное выражение лица, Шутт выслушал бойкий доклад лепоида.

– Вольно, Лжец, – сказал он. – И что мне с тобой делать?

Лепоид попробовал немножко расслабиться.

– Не уверен, сэр, – сказал Лжец. – Я всегда хотел быть легионером. Но с тех пор, как я им стал, у меня постоянно проблемы с офицерами. Меня послали сюда потому, что генерал Блицкриг подумал, будто я облил его помоями…

– Генерал послал тебя сюда? – вытаращила глаза Рембрандт. – Это многое объясняет. С тех пор, как капитан здесь, генерал не любит роту…

– А я надеялся, вы ему не разболтаете, лейтенант, – сказал Шутт с улыбкой. Не дожидаясь оправданий, он повернулся ко Лжецу и продолжил. – В столовой ты не был образцом поведения легионера. Мы думали, что предупредили всех наших легионеров, не являющихся людьми, поесть после ухода Барки. Но про тебя никто не вспомнил, ведь ты новенький. На первый раз никаких наказаний не последует. Я сожалею о случившемся, но произошло это не по твоей вине. Эта собака преследует любого не-человека. Так что расслабьтесь – ты ни в чем не виноват.

– Спасибо, сэр, – сказал Лжец. – Но есть такая мыслишка… – он запнулся.

– Ну давай, Лжец, – подбодрил Шутт. Он уже отметил для себя, что лепоид отлично говорит без помощи транслятора.

Лжец собрался с мыслями.

– Как я сказал, сэр, я хотел быть легионером почти всю свою сознательную жизнь. Но служба в Легионе оказалась совсем не такой, какой я ожидал.

– Как я тебя понимаю, – сказал Шутт, пряча улыбку. – День за днем в армии становится все скучнее и скучнее…

Он посмотрел на выражение лица Рембрандт и добавил:

– Но эта рота – явное исключение.

– Явное преуменьшение, сэр, – поднял бровь Бикер.

Рембрандт кашлянула.

– Может, стоит дать Лжецу закончить? – предложила она.

– Ах да, конечно вы правы, лейтенант, – спохватился Шутт. – Пожалуйста, Лжец, продолжай. Извини за то, что перебили.

Уши Лжеца дернулись и он вытаращился сначала на Рембрандт, потом на Шутта.

– Сначала я хотел просить вас уволить меня из Легиона, – сказал нерешительно он. – Все, что случилось со мной в базовом лагере убеждало меня в том, что я совершил большую ошибку. Но теперь я пересмотрю свое мнение. Раньше я никогда не слышал, чтобы офицер признавался в своей неправоте или извинялся перед легионером. Мне нужно подумать над этим. Таким образом, если вы не возражаете, говорить теперь не о чем.

– Все в порядке, Лжец, – осторожно сказал Шутт. Он пока не видел маленького лепоида в действии, только сумасшедшую скорость в столовой, но читал характеристику, написанную сержантом Питбулем. Питбуль не говорил ничего прямо, на случай прочтения характеристики кем-нибудь из штаба, но завуалированно назвал Лжеца замечательным новобранцем. Может, штаб сделал роте подарок, сам того не желая. Так уже не раз бывало. Он улыбнулся и добавил:

– Пройдись по роте и посмотри, что здесь происходит. Если захочешь нас покинуть, тебя никто не будет здесь держать. Но попробуй ещё разок. Мне кажется, ты в состоянии вписаться в эту роту.

– Я оправдаю ваши надежды, если вы дадите мне шанс, – сказал Лжец, усердно отсалютовав, напомнив тем самым Шутту, что он здесь новичок.

Шутт отсалютовал в ответ и с улыбкой сказал:

– Ты себя ещё покажешь, Лжец.

– Некоторые люди могут сказать, что на нас крыша рухнула, – сказал Суси. Был ранний вечер следующего после побоища в столовой дня. Слишком метко брошенное кем-то яблоко оставило под его глазом радужный синяк. После похода к автодоку были получены болеутоляющие таблетки и тюбик с кремом, но синяк должен был продержаться ещё несколько дней.

– Ну так возьмитесь за ум и поищите, что зенобианцы могли написать в своих архивах, раз писать они учатся раньше, чем говорить, – сказал Преп, почти не пострадавший (потому что вовремя упал на пол) во время метания еды. – Если вы не забыли, целью номер один является поиск некоего Эль-Виза в их мифологии, который и стал причиной моего беспокойства.

– Преп, вы и взаправду думаете, что мы на что-нибудь наткнемся? – спросил Рвач. Он каким-то чудом избежал серьезных повреждений (за исключением заляпанной формы), несмотря на то, что был зачинщиком потасовки. – Я думаю, динозавры и люди до последней пары лет никогда не встречались. И что они тогда могут знать об этом вашем Короле? Как думаешь, Сус?

– Мне это тоже кажется надуманным, – признался Суси. – Но скажите мне, Преп, почему бы вам просто не спросить летного лефтенанта Квела об этом парне? Он-то должен знать.

– Уж конечно он знает, – проворчал Преп. – Да я с этого и начал, а маленький лефтенант ушел от темы разговора на политику и происшествия. Рано или поздно, но придётся искать информацию самому.

– Тогда имеет смысл, – сказал Суси. – Но для Квела это значит нечто иное, нежели для меня. Но что, если предположить, что у зенобианцев есть свое подобие Короля? Это было бы сенсационное открытие, равное тому, что у синтианцев есть игра, напоминающая шахматы, только с доской девять на девять и пешки там могут ходить обратно, достигая края доски, а не становиться другой фигурой на выбор. Кто из вас упустит шанс открыть такое чудо?

– Я бы попытался, если бы мне за это перепало бесплатное пиво, – сказал Рвач в своей обычной манере. – Думаю, что не ошибусь, Преп, если скажу, что это лучше службы в карауле или наряде. Но я не понимаю – почему возникает столько нюансов?

Преп посмотрел на Рвача, подняв бровь.

– Что ж, Рвач, если проект безнадежен, то вы всегда вправе отказаться. Конечно, вам тогда придется многое объяснить капитану, например, Бикер может вспомнить, кто попал в мундир капитана сырным соусом. Но мне не хотелось бы выбивать из вас нужное любым способом, понимаете ли. Хотя и так может случиться.

– Ой, да ладно, Преп, – заскулил Рвач. – Вы же знаете, капитан не ожидал такого от меня, да и вообще, он классный парень…

– Конечно, – согласился Преп, кивая, а затем с нажимом продолжил: – Но Бикер вполне мог все и увидеть…

– Вы так думаете? – спросил Рвач, теперь уже заметно волнуясь. – Блин, вот бы найти способ заставить его забыть о случившемся…

– Почему бы мне не позаботиться об этом, сынок? – Преп положил руку на плечо Рвача и заговорил с большой симпатией в голосе. – Капитан знает, что у меня нет никаких корыстных целей, разве что кроме привлечения людей в лоно веры в Короля. Вы сделаете для меня работенку и я обещаю, что никто в ваш адрес и слова плохого не скажет.

Суси усмехнулся.

– А если мой приятель присоединится к церкви Короля, вы дадите гарантию в двести процентов, – сказал он с иронией.

– Ну почему же, Суси! Я удивлен, что слышу от тебя такие несправедливые слова, – так и подпрыгнул Преп. – Я беспокоюсь о каждом в роте «Омега», ты же знаешь.

– Правда, только люди со сбитыми коком волосами и пышными баками попадают под вашу усиленную опеку, – невесело усмехнулся Суси. – Не переживайте за Рвача, Преп. Я думаю, что знаю его достаточно хорошо и не считаю вашу идею хорошей.

Рвач посмотрел на них с удивленным выражением на лице.

– Эй, спасибо, Сус. Я не знал, что ты понимаешь меня со всех сторон…

– …Особенно с той, которая валяет дурака, – закончил Суси.

– Эй, какого чёрта! – воскликнул Рвач, тут же затевая шуточную потасовку. – Я думал, ты меня выгораживать собрался!

– Ты знаешь меня достаточно, чтобы понимать: я не делаю таких глупостей, – сказал Суси. – Но если серьезно, Преп, не стоит беспокоиться. Рвач и его мировоззрение устойчивы и сформировались до вступления им в Легион. Мы просто обеспечим вам хорошие результаты работы, при условии, конечно, что их вообще можно добиться. Я предлагаю следующее…

Преп и Рвач наклонились, чтобы слышать его шепот и вскоре уже начали кивать в знак согласия.

– Тихо, меня Гарри послал, – сказала темная фигура, находящаяся сразу за периметром базы.

– Да? Пароль! – потребовал Луи, вызвавшийся в эту ночь сторожить данную часть ограждения. Рембрандт была немало удивлена, когда помощник сержанта-снабженца сам захотел в караул, но потом пожала плечами и поставил Луи на эту ночь. Один доброволец – на одного меньше придется уговаривать.

И хотя стоило заинтересоваться таким необычным поступком, капитан придерживался политики добровольных начал и она не собиралась вмешиваться.

– Пароль – птичка, – сказал голос из-за периметра.

– Какая птичка? – спросил Луи.

– Птичка-синичка, – сказал голос раздраженно. – Эй, а может, я пройду прямо сейчас? Вся эта затея с паролем выглядит глупо.

– Да, но так принято в Легионе, человек, – ответил Луи. – Но в любом случае, проходите. Ну быстрее, не хотите же вы, чтобы вас заметил кто-нибудь ещё?

– Мы идем, – сказал Л.П. Ашо, выходя из тени. Рядом показались Юстас О'Биттер и Остин Тещин. Все трое были одеты в темные костюмы, не такие черные, как форма Легиона, но достаточно темны, чтобы не быть замеченными ночью. Они остановились за периметром и Ашо спросил. – Где нам найти Гарри?

– Держитесь прямо, – произнес Луи. – склад будет по правую руку от машины зенобианцев – осторожно, не заденьте её. Не знаю, где вы можете споткнуться и сломать себе что-нибудь, но уверен, что вам и самим не очень-то хотелось бы.

– А хитрая машинка, – потянул О'Биттер. – Что она делает?

– Черт её знает, – ответил Луи. – Они называют её «склем» и если вам это хоть что-нибудь говорит, то вы поняли больше меня. Ну живее, сейчас вас могут заметить.

– Уже идем, не беспокойся, – и трое охотников потопали в сторону склада, оставив Луи около заграждения. Он посмотрел им вслед, но затем развернулся и снова принялся охранять периметр. Смена придет через три часа. Если повезет – эти чужаки оставят в кармане Гарри денежку, часть которой перепадет и ему. Если сержант был прав, то денег у них было предостаточно. Если нет – расстройство было минимальным. Не такой уж и большой риск, как решил для себя Луи.

– Четыре тысячи долларов? – переспросила Лола, не веря своим ушам. – Виктор Шутт дал тебе четыре тысячи долларов?!

Эрни расплылся в улыбке и бросил ей в руки четыре легких тысячедолларовых жетона казино «Верный Шанс».

– Сказать по правде, он дал мне только тысячу, – тут он не выдержал и рассмеялся. – Только тысячу – и лишь для того, чтобы я бросил их за него. Для затравки, так сказать. Я выиграл девять тысяч и вернул ему жетон, точно такой же, какой он дал мне, а также – половину выигрыша. Так что он тоже остался в плюсе.

– Ну хорошо, но откуда ему знать, что ты выиграешь? – спросила все ещё не отошедшая от шока Лола. – Зачем ему давать тебе деньги, чтобы ты выкинул их в этот чертов автомат?

– Если бы я не сыграл, он бы сделал это сам, – объяснил Эрни. – Я думаю, он дал мне шанс перекрыть его неудачи, или что-нибудь ещё. Кстати, может быть, он не хотел выигрыша – работая на казино он мог надеяться, что я вложу в этот автомат своих денежек. Выиграю, увлекусь и просажу больше, в попытке повторить.

– С такой же вероятностью ты мог уйти и обналичить деньги, – нахмурилась Лола. – Что ты, собственно, и сделал. Почему тогда?

– Я убедил его, что дела мои идут не так уж плохо, – сказал Эрни. – Я выглядел так, словно могу себе позволить сыграть несколько раз и в этот автомат. Если бы я просто закинул выигрыш в автомат, Шутт подумал бы, что я – мальчишка без гроша за душой. А так в следующий свой визит я могу выглядеть как большой мальчик, почти как он. И можно прошить жетончик-другой для повышения шансов – не встречал идеи проще и лучше.

– Не будь так уверен, – сказала Лола. – Они могут быть промаркированы, а тогда тебя отследят в два счета.

– Что ты навыдумывала? – удивился Эрни. – Кто б мне дал промаркированные жетоны?

– Не будь так уверен, – предостерегающе подняла палец вверх Лола. – Помни, мы имеем дело с человеком, который занимается поставкой армейского и шпионского снаряжения в планетарном масштабе. Или забыл, чем занимается Шутт за пределами казино?

– Блин, а ты права, – прошептал Эрни. Он повертел жетон в руках пару секунд, а затем метнулся и положил его под подушку, прошептав. – Как думаешь, нас могут услышать?

– Если это так, то мы под прицелом, – безмятежно сказала Лола.

– О нет! – ещё больше расстроился Эрни. Он в ужасе уставился на подушку, затем – обратно на Лолу. – Я должен был подумать о меченых фишках! Что же нам теперь делать, Лола?

Лола уселась на подоконнике спиной к окну. Скрестив пальцы и обхватив руками голову, она произнесла:

– Выбора практически нет. Либо они подслушивают, либо нет. В первом случае мы умрем – независимо от своих планов. Иначе у нас есть достаточно денег, чтобы сбежать – так, чтобы мистер Вэ кусал локти. Эта не идеальная мысль, но четыре тысячи долларов помогут нам улететь отсюда быстро.

– Предполагается, что охраны у Шутта нет, однако на подхвате есть человек, готовый сожрать любого на своем пути, – заметил все ещё дрожащим голосом Эрни. Он посматривал на подушку, словно боялся, что его укусят.

– Ага, – сказала Лола. – Так что у нас нет выбора, кроме как идти по плану и считать, что никто ничего не знает. Не самый лучший план, но действовать иначе мы не можем.

– Да, ты права, – сказал Эрни, подумав пару секунд. – Но что, если мы ошибаемся?

Лола пожала плечами.

– А если так, мы испытаем на себе, как хороши охранники Шутта и что они делают с потенциальными похитителями и шантажистами. Мы имеем шанс укрыться даже от мистера Вэ, правда, укрываться придется очень глубоко в дерьме.

– Да, ты права, – сказал Эрни мрачно. – И как ты собираешься поступать?

– Очень просто, – сказала Лола. – Вернешься в казино, забыв на время про Виктора Шутта, и закинем эти четыре жетона обратно в автомат.

Эрни был поражен.

– Выбросить на ветер четыре тысячи долларов? Разве я похож на идиота?

– Вообще-то да, – сказала Лола. – Но погоди немножко, я объясню тебе идею. Ты должен показать, что тебя не волнуют несколько паршивых жетонов. Тогда Шутт не будет беспокоиться за свои деньги в твоем присутствии. Тогда он сможет рассказать тебе про сына, что нам, собственно, и надо. Понял?

– Да понял я, – сказал Эрни с кислой миной на лице. – Просто я хотел бы придержать жетон-другой на всякий случай…

– Ай, кто не рискует – тот не пьет шампанского, – засмеялась Лола. – Тем более, дергая за рычаг, ты можешь и выиграть. Тогда скажешь мне спасибо.

– Коне-ечно, а ещё Виктор Шутт может вычеркнуть сына из завещания и вписать туда меня, – протянул насмешливо Эрни. – Ты не забыла, какие там шансы на джекпот? Один к двадцати миллиардам!

– Да, но выиграть может каждый, – пафосно сказала Лола. – Так почему не ты?

– А действительно, почему бы мне не стать тем счастливчиком? – возбужденно прошептал Эрни. – Я затаю дыхание и стану мультимиллиардером!

– Сыграть надо в любом случае, – сказала Лола. – Не хотелось бы рисковать нашими жизнями, если можно вместо этого слегка поразвлечься.

– Ну ладно, но тогда не упрекай меня, если я все потеряю, – сказал Эрни, вышел и направился обратно в казино.

– Эй, дружище, кто придумал эту игру? – прорычал Юстас О'Биттер, изучив свои карты. Играли в Красную Комету, игру с разделением выигрыша со ставками после последней положенной на стол карты.

– Один хороший парень, которого здесь нет, – сказал Гарри Шоколад, сидевший за впечатляющей горой фишек. – Не нравится – не играй. В любом случае, вы не можете отступать, если игра требует уравнять или удвоить.

– Считаю, что надо пасовать, – сказал О'Биттер. – Но я хочу посмотреть ещё на одну карту.

И он подтолкнул ещё одну красную фишку в центр стола. Г.Ш. пожал плечами.

– Нигде не написано, что ты должен прекратить, если не веришь в победу. Но из меня тебе ничего не выжать! – он кинул голубую фишку. – Удваиваю твои пять.

– Поддерживаю, – сказал Суси, чья горка фишек была поменьше, чем у Гарри, но побольше, чем в начале игры.

Л.П. Ашо, сидевший на месте дилера, посмотрел на свои карты.

– А, к черту, это всего лишь деньги. Ваша десятка… – он кинул голубую фишку в банк, – и моя.

Он кинул вторую, расплывшись в улыбке.

– Вот что я хотел видеть, – просиял Гарри. – Мужик знает толк в игре. Стрит, ты в теме?

– Не, с такими картами смысла нет, – сказал легионер и сбросил карты. – Не могу подобрать большой или маленькой руки. Почему не выигрывает тот, у кого средние карты?

– Мог бы и добавить, но – твое дело, – сказал Гарри. – Между тем, карты на столе, а время – деньги. Что скажете, мистер Тещин?

Остин Тещин глотнул из своего стакана бурбона с кактусовым соком и заглянул в свои карты.

– Мне нравится то, что я вижу, – сказал он. – Поддерживаю.

– Если считаете, что мало, можете и поднять, – дружески улыбнулся Гарри. – Теперь вы, О'Биттер. Пятнадцать долларов, чтобы продолжать игру или бросаете карты – это уже бесплатно. Что скажете?

– Я скажу, что хочу ещё одну карту, – сказал О'Биттер, кидая две фишки. Он выглядел человеком, у которого спеси больше, чем благоразумия. На что, собственно, Г.Ш. и делал ставку.

– Уравниваю, – сказал он. – И поднимаю ещё на синюю.

Фишки отправились в банк. Суси закатил глаза и сбросил карты, но охотники уравняли, по-разному рассчитывая на выигрыш. Игра была из таких, которые интересны всю ночь.

– Еще карту, дилер, – позвал Гарри. – Сделайте так, чтобы люди не говорили, что приехали сыграть с Г.Ш. и не смогли подобрать хорошую руку за игру!

– Да, да, – сказал Ашо, посылая каждому игроку ещё по карте. – Послушать, так вообще заплачут.

– Ага, словно слюнтяи, – поддержал его Тещин. – Или к мамочке побегут жаловаться. Ха-ха.

Он бросил в банк красную фишку.

– Пять.

Юстас О'Биттер фыркнул.

– Не знаю, что хуже – ваши шутки или мои карты, – и он сбросил руку. – Дайте-ка мне ещё пива.

– Сам возьми, мы серьезным делом заняты, – сказал Гарри, показывая на бочонок в углу склада. Он вновь вернулся к своим картам и бросил две фишки в банк. – Твоя пятерка и моя десятка.

– Серж, ты с нами не ставишь по пятнадцать за раз, – завороженно произнес Стрит, с завистью глядя на растущий банк.

Г.Ш. фыркнул.

– Если человек хочет выиграть, он должен копить банк, – сказал он. – Если ты считаешь эту игру слишком благородной для твоих кровей – мы замену подыщем. Эй, Сус, Рвача можно подключить, как думаешь?

Но пока Суси не ответил, Стрит торопливо сказал:

– Я не говорил, что ухожу. Просто удивился, и все.

– Что бы ты не говорил, – проворчал Гарри, – это пришлось не под руку.

– Ну конечно, – насмешливо протянул Суси, откидываясь на стуле. – Ты устраиваешь игру в покер каждые несколько дней, и ни одной не прошло, чтобы кто-то был недостаточно богат для тебя. Или богат, кстати. Ты, наверное, самый демократичный сержант в Легионе, когда дело доходит до обирания народа.

– Спасибо за комплимент, – насмешливо произнес Г.Ш. – Но не стоит делать из меня злодея. Если есть выбор, я предпочитаю обыгрывать богатых. И причина проста…

– У них денег больше! – сказали Суси и Стрит в унисон.

Гарри Шоколад нахмурился.

– Ребят, что не так? Вы мне мешаете.

– Пытаемся сохранить твои силы, – широко улыбнулся Стрит. – Твоя работа так тяжела для этого…

– Дьявол, игра идет, – сказал Остин Тещин. – Твои ребята играют или нет? Ты ставишь, Л.П.?

– Да, поддерживаю, – произнес дилер. – Ты играешь или нет, приятель? Если блефуешь – лучше прекрати, покуда без штанов не остался.

– Дай-ка ещё карту, – не дрогнул Тещин. – Достаточно времени, чтобы ситуация исправилась. Пропускаю.

Все пропустили и Ашо раздал игрокам ещё по одной карте рубашкой вверх.

– О, теперь все хорошо! – воскликнул Тещин, заглянув в свои карты.

– Может, у тебя все хорошо, но банк возьму сегодня я, – улыбнулся до ушей Гарри Шоколад. В его открытых картах явственно были видны три дамы.

– Хвастайся сколько угодно, но я просто подожду и посмотрю, – сказал Ашо. – Ты можешь бравировать сколько угодно своей тройкой, но не ждешь, что у кого-нибудь найдется что-нибудь стоящее.

– Это так, – согласился Остин Тещин. – Слишком самоуверен и поэтому мой тебе совет – держись за бумажник крепче. Я ставлю двадцать пять.

Г.Ш. с сомнением посмотрел на карты Тещина.

– Ставишь на низшую пару? Удваиваю твои двадцать пять.

– И я присоединяюсь, – сказал Ашо, кидая три голубые фишки в банк и кровожадно ухмыляясь.

Тещин не моргнув глазом поддержал вторые двадцать пять.

– Смотри, не обижайся, Серж, – сказал он.

Гарри Шоколад рассмеялся в голос.

– Ты так говоришь, будто у меня все плохо, но последнее слово будет за картами!

Суси наблюдал за сражением, ожидая следующей раздачи. Но тут его внимание привлек О'Биттер, после выхода из игры подошедший к бочонку с пивом. Тот завороженно уставился на стенд с оружием. Кружка с пивом была в его руке, но все внимание было сосредоточено только на оружии. Как бы случайно Суси подошел к бочонку, набрал себе кружечку и заговорил с О'Биттером.

– Ты выглядишь так, как будто неплохо разбираешься в оружии, – сказал Суси.

– А? – переспросил вернувшийся из мира грез охотник. – А, да, для большой охоты мне приходилось брать парочку крупных игрушек. Просто поражен, какие мощные штучки есть у ваших ребят в Легионе.

– Да, для гражданских эти пушки могут показаться довольно экзотичными, – усмехнулся Суси. – Но мы используем их постоянно, так что для нас ничего необычного. Тем более, что есть стратегическое вооружение – от него вам никакой пользы. Какой вам толк от трофея, разнесенного на атомы, а?

– Нет, такое нам ни к чему, – рассмеялся О'Биттер. – Но есть трофеи и трофеи, если ты понимаешь, о чем я. Некоторые монстры, водящиеся на этой планетке, могут оказаться очень опасными и было бы неплохо в подходящий момент просто взять и отрезать ему голову… – Он указал рукой на зенобианский парализатор, который, как знал Суси, поставлялся только в роту «Омега», и только благодаря отцу капитана – оружейному магнату.

– Отрезать голову? Да, было бы неплохо, если бы здесь было нечто похожее, – сказал Суси, наблюдая за реакцией О'Биттера. Но прежде чем тот что-либо успел сказать, раздался крик из-за карточного стола.

– Эй, Юстас, ты играешь? У нас следующая партия «Бензопилы»…

О'Биттер сглотнул, извинился и вернулся к карточному столу, с выражением облегчения на лице. Но Суси успел заметить, с какой тревогой Тещин и Ашо наблюдали за своим товарищем.

Эрни брел в казино «Верный Шанс» с таким энтузиазмом, как будто у него были переломаны ноги. Почему бы и нет? Он неплохо смотрелся перед оружейным магнатом. И никто не ждал его дома, желая задать парочку вопросов. А теперь, после всего, у него в кармане были фишки на четыре тысячи долларов, на которые он должен был сыграть. Это давало ему право находиться в казино, как и любому другому игроку.

Первую остановку он сделал у кассы, разменяв один тысячедолларовый жетон на пятидесятидолларовые. Уменьшение номинала позволит ему играть дольше – на языке казино такой игрок зовется словом «слон». Остальные крупные жетоны он собрался приберечь для игры в тысячедолларовые автоматы Виктора Шутта, завязывая в будущем ещё одну беседу с оружейником.

Эрни с нетерпением ждал, во что выльется их знакомство. Ему очень хотелось узнать реальные планы Шутта. Его тупая отговорка, что главная цель – это сорвать банк, была шита белыми нитками. И возможно, он мог узнать, где находится Уиллард Шутт, похищение которого было основной задачей. Смогут ли они убедить работодателей дать им ещё времени? Эрни предпочитал не думать об этом.

Он сел за стол блекджека и сыграл пару рук. Карты валились из рук и он за пятнадцать минут проиграл триста долларов. Трудно было держаться уверенно, растрачивая деньги, превышавшие его обычные ежедневные расходы до того момента, когда Виктор Шутт предложил ему сыграть. Умный человек, наверное, сразу же смылся бы с Лорелеи. Но Эрни, конечно, этого не сделал. Лола была мозговым центром их парочки и она сказала ему вернуться и играть на эти деньги. Она никогда не повторяла дважды.

Он встал из-за стола и пошел к рулетке. Там были более слабые шансы, но целью проекта было создание имиджа преуспевающего транжиры. Какая-то веселая рыжая девица с невероятной фигурой наблюдала за игрой в ожидании, пока два-три раза не выпадет черное, после чего делала ставку на красное. Эрни знал, что подобный ход не имел смысла и цвет мог выпадать сколько угодно раз подряд, а вероятность от этого не изменялась. Но данная логика была не для этих людей. Если человек разбирался бы в математике, он вообще не играл бы в казино.

Эрни встал рядом с рыжей. Он достал из кармана пятидесятидолларовую фишку и поставил её на красное, справа от её фишек. Девушка вздрогнула и посмотрела на него. Он улыбнулся, не беспокоясь о том, что сказала бы Лола, находись она здесь. Он просто играет роль. Отличное оправдание.

Крупье объявил об окончании ставок фразой, неизменной со времен Старой Земли. Повинуясь импульсу, Эрни достал из кармана вторую фишку и положил её на первую, пока колесо вертелось. Глаза рыженькой расширились и она с любопытством посмотрела на него, прежде чем вернуться к рулетке.

Эрни поймал себя на том, что волнуется, глядя на шарик. Черт побери, если он и впрямь был серьезным бизнесменом, сотня баксов для него почти ничего не значила бы. Да и тысяча была бы не такой уж большой ставкой.

Еще немного – и он бросит жетон в игровой автомат, а если будет не его день – денег не видать.

Колесо начало останавливаться и рыжая чертовка наклонилась вперед, демонстрируя глубокое декольте. Эрни посчитал это событие хорошим знаком. Он усмехнулся, стараясь сделать так, чтобы она не заметила. Но не стоит забывать о реальной цели пребывания здесь. Тем более, если Лола узнает, что он развлекался с проституткой в казино… Да, если бы она была здесь, то сказала слова даже похлеще. А если не повезло, то в его голову могли даже полететь какие-нибудь тяжелые предметы.

Но увидев результаты рулетки, Эрни стал намного меньше волноваться – шарик остановился на красном поле. Девушка подпрыгнула и захлопала в ладоши – показной жест, предназначенный, скорее всего, ему. Но надо было держать себя в руках, просто необходимо для того, чтобы не выйти из образа.

Но он позволил себе улыбнуться, глядя в глаза рыжей чертовке и забирая свой выигрыш.

Глава 12

Дневник, запись № 714

Легионеры чаще всего слышат от гражданских вопрос «Почему ты пошел в Легион?» Самый распространенный ответ – «Чтобы начать новую жизнь». Несмотря на то, что иногда этот ответ нельзя назвать искренним, он полностью отражает психологическую сущность действительности. По-настоящему начать с чистого листа удается немногим, хотя даже иллюзорный уход кардинально меняет человека. И в самом деле, в сравнении с другими государственными структурами, Легион вдыхал новую жизнь в тех, кто пришел за ней.

Тот факт, что большинство кандидатов будут рады любой помощи, Легиону был только на руку.

Лжец проснулся, мигом допрыгнул до звенящего будильника и выключил его. Миг – вот сколько потребовалось времени, чтобы вспомнить, где он находится. А ещё вспомнить все произошедшее вчера. Что ж, прошлого не вернешь. Он быстро умылся, оделся и пошел в столовую, чтобы раздобыть себе что-нибудь на завтрак. После завтрака ему следовало прибыть в тренировочную группу старшего сержанта Бренди, как она сказала вчера днем. Возможность поесть перед тем, как начинать занятия понравилась Лжецу и была ещё одним преимуществом роты «Омега» перед лагерем для новобранцев.

Он загрузил свой поднос и огляделся в поисках свободного места. К его немалому удивлению, группка легионеров за одним столиком призывно махала ему руками.

– Эй, новенький, давай к нам! – выкрикнул один из них, невысокий человечек с бритой головой и широкой улыбкой.

Ободренный, Лжец сел за одно из свободных мест за этим столиком.

– Спасибо за приглашение, – сказал он. – В Легионе меня зовут Лжецом. А как насчет вас, ребята?

– Я Махатма, – сказал тот, который пригласил его. – И чтобы ты не заблуждался, я в этой роте тоже недавно. Позволь представить тебе наших ветеранов, которым мы многим обязаны.

Остальные по очереди представились: маленькая женщина по имени Супермалявка, волтрон Клыканини, два гамбольта, Дьюкс и Руб, а также ещё два человека, которых звали Убивец и Стрит. Как выяснилось, некоторые из них, в том числе, и Махатма, также должны были явиться к Бренди после завтрака.

– Там что-то типа тренировочного лагеря? – спросил Лжец.

Махатма улыбнулся.

– Я прошел базовую подготовку с Бренди и мне не с чем это сравнить, – сказал он. – Серж может быть упрямой, но она обычно делает поправку на обстоятельства.

– Махатма не много видеть сержантов, а я много, – фыркнул Клыканини. – Я думать, Бренди жесткая. Но лучше многих других сержантов, ведь она не считать негуманоидов всего лишь людьми с забавными мордашками. И это хорошо для сержанта.

– Но потрудиться она заставит, – сказал Руб. – Я слышал, ты быстро бегаешь и неплохо прыгаешь.

– Ну, думаю, что да, – сказал Лжец. – Я установил рекорд на полосе препятствий в лагере новобранцев.

– Ах да, полоса препятствий, – сказал Дьюкс, стряхивая со своих усов крошки. – Капитан Шутник и нам устраивает полосу препятствий. Но думаю, в других подразделениях Легиона она совершенно иная. Тебе будет очень интересно пробежать полосу вместе с нами.

– Ага, – осторожно согласился Лжец. – Посмотрим, когда время придет.

Он почувствовал некий намек в замечании гамбольта, но пока что не сталкивался с местной полосой препятствий и не хотел судить о ней понаслышке. Он взял пучок салата, ожидая, что кто-нибудь возьмет нить разговора в свои руки.

Но все промолчали и только Махатма улыбнулся и просто сказал:

– О да, конечно же посмотрим.

И больше никто ничего не произнес, только когда кто-то посмотрел на часы, то сказал:

– Ой-ей, пора двигаться. Нехорошо новичку в первый день опаздывать.

– А почему бы и нет, – ухмыльнулся Бандюга. – Многие из нас получают нагоняи из-за опозданий. На общем фоне выделяться не будет.

– Не есть правильно, – сказал Клыканини, покачивая огромной головой. – Если кто-то наступать на грабли, не надо его подталкивать. В нашей роте каждый получать только то, что заслужить.

Супермалявка с ужасом посмотрела на своего напарника.

– Клычище, я не знаю, чего ты начитался, но я как-нибудь обойдусь без подобной традиции. Ты только частично прав, если ошибется, ему и отвечать. Лжец, вперед – остальные могут прийти раньше или позже, но тебе стоит прийти вовремя. И удачи!

Остальные сидевшие за столом одновременно встали.

– Ладно, новичок, давай за нами, – сказал Стрит. – Бренди ждет.

И они вместе вышли из столовой и направились в сторону плаца, предвкушая первый полный день для Лжеца в роте «Омега».

Смотритель в центре наблюдения казино «Верный Шанс» отвернулась от монитора и позвала своего начальника.

– Посмотри, кого Энджи зацепила, – сказала она.

– Дай-ка посмотреть, – сказала начальник, на жаргоне прозывавшаяся «глаз божий». Она встала за стулом смотрителя и вгляделась в монитор.

– Опять этот типчик, – недовольно пробормотала она. – Да, мы уже довольно давно присматриваемся к этому придурку. По всем признакам – мошенник, но пока что нам не удавалось его прищучить.

Смотритель откинулась на стуле.

– Может, он затевает какую-нибудь игру за пределами казино, но собирается провернуть её в ближайшее время. Я не могу представить себе, что он просто так приходит к нам и ставит сотню баксов за раз, словно они ничего для него не значат.

– Если значат, – поправила её менеджер. – Ну, нельзя угадать его первоначальные цели, но не можем же мы обвинять старика в том, что у него так много денег, что он раздает их направо и налево.

– Старика? – удивленно спросила смотритель. – А кто это?

Менеджер хмыкнула, но все же не удержалась.

– Этот парень подошел к Виктору Шутту, когда тот накачивал автомат тысячедолларовыми жетонами. Без какой-либо причины Шутт дал ему один. Чтобы тот сыграл на свой страх и риск. Чувак был не прочь смотаться, но Шутт предложил ему сделку, при которой он в любом случае выигрывает. И тот забрал себе четыре тысячи, а Шутту вернул столько же плюс тысячу сверху. Этим утром он разменял тысячу на мелкие – уже не меченые, а теперь играет на них.

– Ой-е, – сказала смотритель. – И немножко выигрывает. Он два раза поставил на красное и оба раза шарик остановился именно там.

– Дьявол! – выругалась менеджер. – Ненавижу, когда таким как он везет. Надеюсь, Энджи сумеет убедить его держаться подальше от Шутта. Он уж слишком скользкий и мне не хотелось бы поплатиться слишком дорого за бездействие.

– А что такого? – спросила смотритель. – Ну да, он выглядит как мешок с дерьмом, но худшее, что он делает – это пялится на грудь Энджи, которую она и так выставляет напоказ.

– У нас были наработки по нему, – с досадой сказала менеджер. – Он вместе с какой-то женщиной пару месяцев назад были здесь и у нас осталась парочка подозрительных случаев, но не таких серьезных, чтобы уличить их. А потом они в спешке покинули станцию. Было уделено достаточно внимания, так что если он жульничает, то я не понимаю, как.

– И снова выиграл, – сказала смотритель. – Уже шестнадцать сотен к этому времени.

– Пусть играет, – сказала женщина, всматриваясь в экран. – А ещё лучше – пусть поднимает ставки. Ну давай, Энджи, ты для того здесь и работаешь. Убеди его поставить все на красное!

Она говорила так, как будто рыжеволосая женщина, работавшая зазывалой и тайным игроком, могла её услышать. Хотя некоторые ухитрялись вставить в ухо наушник для связи со смотрителем. Подпольным агентам нередко требовалось получать и отправлять сообщения.

Услышала Энджи слова менеджера или сама поняла, что ситуация того требует – так и осталось загадкой.

Но она наклонилась к объекту и что-то сказала ему на ухо. Он туповато улыбнулся. Кем бы этот парень ни был, мозгов у него было как у креветки. Затем он залез в карман и достал горсть фишек. Посмотрел на них, пожал плечами и поставил все на красное. Даже с камер наблюдения, встроенных в потолок, были видны три тысячедолларовые фишки.

– Да! – вскричала менеджер. – Он поставил все, что у него было. Хоть бы черное!

– Черное, да, пусть выпадет черное, – эхом повторила смотритель. Они были профессионалами, но никто не запрещал им иногда болеть за или против игроков. Зачастую они болели против.

Шарик завертелся и зрители за столом наклонились, затаив дыхание. То же самое проделали два невидимых зрителя высоко над ними. Колесико постепенно остановилось и шарик осел в одной из ячеек…

– И правда, снова красное! – вскричал Эрни. Ошеломленно молчащие игроки за столом только-только поняли, что случилось. Крупье с кислым видом отдал Эрни его выигрыш – больше десяти тысяч долларов. Ошибки не было. Просто у Эрни началась полоса везения. Он это чувствовал и с трудом удерживался от улыбки.

Он пошел против своих инстинктов, когда забрал свои фишки на пике удачи. Но краем глаза он увидел входящего в свой зал Виктора Шутта и вспомнил, зачем пришел сюда.

Как ни заманчиво было сыграть ещё разок и удвоить свои деньги, но лучше забрать все сейчас и не испортить дело. Подумалось даже, что стоит привести домой рыженькую – её звали Энджи и она подтолкнула его поставить всё. По крайней мере, Лола сразу же убила бы его и не задавала дурацких вопросов.

Энджи посмотрела на него, надув губки.

– Эй, ты чего, струсил? Давай, ещё разок, я чувствую, красное выпадет снова!

Она взяла его за руку, убеждая остаться.

– Извини, детка, дела, – сказал Эрни, с трудом не обращая внимания на её руку. – Дела важнее.

– Эй, а я думала, что ты настоящий мужчина, – бросила Энджи свой самый соблазнительный взгляд. За её спиной крупье готовился раскручивать колесо. Энджи показала ему пальчиком на сукно со ставками. – Покажи мне, чего ты стоишь, большой мальчик.

– Ну… – Эрни разрывался между тем, чтобы играть за этим столом и пойти к Виктору Шутту и его тысячедолларовым автоматам. Он посмотрел на колесо; крупье держал шарик в руках, всем своим видом показывая, что ему стоит преподнести хороший урок. Рука Эрни непроизвольно поползла к карману, он повернулся к столу…

Но пока он поворачивался, какой-то толстяк занял его место за столом, освобожденное, когда он собирал фишки на десять тысяч со стола. Эрни огляделся и увидел свободное место парой метров дальше, но только хотел подойти туда, как разносчица напитков протянула ему бокал.

– Не хотите ли выпить, сэр? – спросила она. – За счет заведения.

– Извини, дорогуша, не сейчас, – сказал Эрни, вымученно улыбаясь. Он в спешке обернулся и увидел, что и то место занято. Но Энджи призывно махала ему с дальнего края стола. «Почему так много народу хочет сыграть?» – раздраженно подумал он. Тут крупье сказал свое обычное «ставок больше нет», заставив Эрни скрипеть зубами. Энджи разочаровано посмотрела на него. Эрни протолкался к столу, чтобы проверить, не покинула ли его удача. Если снова красное…

Шарик остановился на тридцати двух, черное. Эрни мог проиграть все, что он успел выиграть за вечер, и слава богу, что не поставил ничего. Холодный пот заструился по его спине, указывая, насколько он был близок к краху.

После момента ошеломленного молчания Эрни залез в карман и достал фишку. Не смотря в глаза, он отдал фишку разносчице напитков, которая отвлекла его в самый важный момент, и пошел туда, где увидел Виктора Шутта.

Официантка до глубины души была поражена стодолларовой фишкой, внезапно оказавшейся в её руке. Пока она не спрятала очень щедрые чаевые в карман, её руку перехватила другая рука. Подняв глаза, она увидела Энджи, которая так старалась уговорить Эрни ставить на красное.

– Не играй на эти деньги, подруга, – сказала она с улыбкой. Заметив испуганное выражение на лице бедолаги, она поспешила успокоить её. – Не волнуйся, никто у тебя этих денег не отнимет. Просто даю хороший совет. И не отвлекай клиентов от игры. А сейчас нам обеим стоит заняться работой.

И она повернулась в сторону стола, завлекая нового лоха в свои сети, из которых так некстати выскочил Эрни. Хотя это всего лишь дело случая…

Зенобианское солнце едва-едва поднялось над горизонтом, а Шутт уже уже вышел на плац для утренней зарядки. Утренний воздух в пустыне много лучше полуденного пекла – так считал капитан. У сборного лагеря был климат-контроль и спа, за что в свое время были выложены немалые деньги. Но ничто не могло заставить его променять сиреневое рассветное небо на уют и стильный интерьер тренажерного зала. Ничто не вторгнется в его мир, а рота только поможет.

По привычке Шутт посмотрел на все четыре стороны. Как обычно, в облике пустыни, окружающей зенобианский лагерь, мало что отличалось от вчерашнего вида. Разве что несколько перистых облачков были немножко другими, но это ничего не меняло. Постоянное волнение заставляло искать стабильность хоть в чем-то. И неудивительно, вспоминая роту «Омега». Особенно, вспоминая вчерашнее происшествие в столовой…

Шутт только начал разминать ноги, когда из лагеря вышел лейтенант Армстронг. Он и Шутт совершали разминку вместе уже несколько месяцев. Они были достаточно близки по возрасту и степени подготовки, поэтому ни один не вырывался вперед, оставляя другого совсем одного. В пустыне было намного больше опасностей, чем в тренажерном зале, поэтому и бегали вдвоем.

– Доброе утро, капитан, – кивнул Армстронг.

Не дав Шутту ответить, из пустыни раздалось непонятное щелканье. Армстронг резко повернул голову.

– Что за черт?! – воскликнул он.

– Выстрелы, лейтенант, – посерьезнел Шутт. – И если мне не показалось, они идут по направлению от лагеря охотников. Как думаешь, что они делают?

– Ну, полагаю, они тренируются перед охотой, – предположил Армстронг. – Знаете, спортивные винтовки предполагают использование не только на охоте…

Шутт посмотрел на своего лейтенанта.

– Вы взяли у Бикера пару уроков сарказма? – спросил он и покачал головой. – Нет, сейчас не время для шуток. Что бы они не надумали, ни мы, ни зенобианцы не разрешали им открывать стрельбу. И я не буду им разрешать, пока наши друзья из МСЭИА не улетят отсюда. Давайте, Армстронг, расценим их действия как неповиновение. Это будет для них хорошим уроком.

– Да, сэр, – ответил Армстронг, побежав за капитаном, уже припустившем в сторону стоянки охотников. – Сэр, а может, мы резерв возьмем? Я хочу сказать, там ведь стреляют…

– Да, Армстронг, и нам нужно их остановить, – сказал Шутт, оборачиваясь с улыбкой. – Мы – Легион, помните? Мы все можем. И надо бы остановить их побыстрее, пока старший инспектор Нюхач и её друзья ничего не услышали.

– А что, если услышат? – обеспокоенно спросил Армстронг.

– Мы просто обязаны заставить их прекратить огонь, – выкрикнул Шутт, спускаясь с дюны. – Но без лишней жестокости. Хотя мы и вооруженное формирование. Наше дело – стрелять, нам же и решать, кто имеет на это право.

– Нюхач сорвет любые переговоры, – сказал Армстронг, стараясь не отстать от Шутта. Расчищенная местность вокруг лагеря закончилась и начались дюны и барханы.

– Согласен, – откликнулся Шутт, оббегая невысокую дюну. – Вот вам один урок из мира бизнеса, лейтенант. Вы не можете сделать ничего, не нарушая ничьих правил. Вот так проходит игра. А разница между победой и поражением заключается в минимальном вмешательстве, какое только возможно. И поэтому туда идем мы.

– Ясно, сэр, – сказал Армстронг и перепрыгнул небольшой валун, не отставая от капитана.

Еще одна очередь разорвала утреннюю тишину. Шутт стиснул зубы. Он надеялся, что у охотников хватит ума не стрелять, когда они покажутся на горизонте.

А если ошибется – то уже никогда не узнает.

Ускорившись немного больше, чем было нужно для комфортного передвижения, Эрни увидел Виктора Шутта на входе в зал с тысячедолларовыми автоматами. Он притормозил, стараясь казаться солидным и неторопливым.

– Как дела, приятель? – сказал он, будто приветствуя старого приятеля. – Сегодня везло?

Эдди Гроссман сделал быстрый шаг вперед, но Виктор Шутт помешал ему.

– Спокойно, Эдди, не стоит беспокоиться об этом парне.

– Мистер Шутт, давайте я буду решать, о ком мне беспокоиться, – сердито сказал телохранитель, но когда его босс бросил на своего подопечного испепеляющий взгляд, отступил в бессилии. Виктор Шутт мог давать ему приказы, но он не хотел выполнять эти приказы, ощущая опасность для своего клиента.

Эрни, отлично представлявший, что будет, если он сделает неверный шаг, широко улыбнулся. Он старался быть очень осторожным, чтобы наверняка не вызвать подозрений у телохранителя.

– Похоже, сегодня мой день, – сказал он. – Везло на рулетке в течении всего утра.

– Рад за вас, – ответил Виктор Шутт. – Владелец бездумно раздает деньги направо и налево. Мой сынок нянчится со своей идиотской идеей о лучших шансах на станции. Я очень хочу доказать, что его идея ошибочна. Несколько счастливчиков, ушедших с большим джекпотом, будут моим доказательством.

– А что неправильного? – сказал Эрни. – Пусть молодежь порадуется, возьмет от жизни все.

Говорил он так, будто сам был достаточно старым, чтобы ничего не чувствовать.

– Его самой большой ошибкой было вступление в Легион вместо того, чтобы по семейной традиции уйти с головой в бизнес, – распалился Шутт, проигнорировав вторую половину фразы. – А теперь он ведет дело с другого края галактики! Что ж, я не могу запретить ему, но могу преподать урок, настоящий урок жизни. И не такой, как эти показушные игрушечные инсценировки.

Эрни, чей опыт в бизнесе состоял только из мошенничества и краж, согласно кивнул.

– Не стоит давать никому расслабиться, – поддакнул он. – Бизнес не для слабаков.

– И правда, – сказал Виктор Шутт. – Скажите, может, вы хотите ещё разок сыграть? Если у вас сегодня счастливая рука, вы – тот человек, который мне нужен. Если вы сорвете джекпот, мальчик будет знать, как делать убыточные для себя ставки.

– Конечно, почему нет? – откликнулся Эрни. Он выиграл достаточно, чтобы забросить парочку жетонов в эти автоматы, что-то проиграть в другие игры и прожить с Лолой ещё пару недель на Лорелее. К тому времени их дела должны были немного улучшиться. А если нет… что ж, не будем загадывать слишком далеко.

Он последовал за Шуттом в специальный зал. Как и обычно, там никого не было. Ни один здравомыслящий игрок не будет играть с такими низкими шансами на победу. А Эрни и Шутт были всего лишь неопытными дилетантами, которые делают одну-две ставки, а потом переходят куда-нибудь, где шансы выше. Как и каждый посетитель казино «Верный Шанс».

– Все в порядке, – сказал Эрни, доставая из кармана тысячедолларовый жетон. В кармане их было десять. Он выбрал автомат, который ему больше всего понравился и опустил жетон внутрь. Но перед тем, как дернуть ручку, он обернулся к Шутту.

– А не скажете, сколько стоит доля вашего сына в пакете акций казино? Должно быть, немало, учитывая ставки от тысячи долларов.

– Я думаю, достаточно дорого, если уж открывать такой бизнес, – сказал Виктор Шутт. – Примерно пятьдесят или шестьдесят миллиардов долларов, если мне память не изменяет.

– Понятно, – сказал Эрни. Руки его вспотели. Машина, проглатывающая доллары тысячами, начала внушать ужас. Виктор Шутт сказал, пятьдесят или шестьдесят миллиардов. Даже в мечтах он не представлял себе таких денег, так как шансов на их появление не было никаких. Пятьдесят или шестьдесят миллиардов… Он дернул за рычаг и изображение на экране завертелось с умопомрачительной скоростью.

Осторожно отпустив ручку, он увидел, как одно из электронных колес остановилось на золотом слитке, обрамляющем слова «Верный Шанс!», написанные большими голубыми буквами. Остальные колеса продолжали вращаться. Он подождал чуть-чуть и дернул ещё раз ручку, к своему немалому удивлению обнаружив ещё один слиток со словами «Верный Шанс!»

«Замечательно, – подумал он. – Теперь любой символ кроме лимона принесет солидный выигрыш.»

Конечно, машина достаточно хорошо считает, чтобы не дать ему выбить третий слиток. Первые два слитка должны были заставить его думать о близости выигрыша, после чего он должен был закидать жетонами автомат. Но выпасть третьим должны были колокольчик или вишенка, или ракета… Он слегка потянул ручку на себя и отпустил. Третье колесо остановилось.

И сделало это на золотом слитке с надписью «Верный Шанс!» большими синими буквами. Где-то поблизости зазвенел колокольчик и после небольшой паузы жетоны посыпались из машины.

Виктор Шутт был потрясен до глубины души. Но его удивление не шло ни в какое сравнение с тем, что испытывал Эрни. Колокольчик, отзвонив, сменился приятной торжественной музыкой.

На лице Эрни мигала отраженная надпись: «Супер Джекпот!!!» Это отдалось эхом в его мозгу. Тоненький голосок в голове пропищал:

– От пятидесяти до шестидесяти миллиардов долларов, господи…

Глава 13

Дневник, запись № 723

Меня не перестает удивлять то, что некоторые люди находят в оружии некое великолепие. Понятно, что все коллекционеры – фанатики, но если человек сходит с ума по оружию, то его фанатизм выше на порядок. А если это оружие имеет историческую ценность или просто выглядит круто, эти варвары просто забывают, для чего оружие было создано вообще.

Я особенно удивляюсь, когда эстеты от вооружения настаивают на использовании только лучшего оружия на войне. Как будто жертвы обидятся, узнав, что были убиты дешевым оружием, а снаряжение уже было использовано ранее!

Шутт и Армстронг почти добежали до лагеря охотников, как все вокруг сотряс сильный взрыв.

– Святые угодники, они же очень сильно привлекают к себе внимание, – невольно пригнулся Армстронг. – Звук как у мощной пушки.

– Насколько мне известно, так оно и есть, – крикнул Шутт. – Посол Гетцман позвал их на Зенобию, чтобы поохотиться на динозавров. Не в состоянии даже вообразить, что они могли притащить с собой…

– Гражданские, – вздохнул Армстронг, но тут прогремел очередной взрыв, снова заставив его пригнуться. – Да что за чертовщина?

– Вроде оттуда раздавалось, – указал чуть левее от трех великолепных палаток Шутт. – Давайте посмотрим, что там.

Там они увидели охотников. Те столпились в кучку и рассматривали оружие, лежащее перед ними. Выбирать можно было от старинного огнестрельного оружия до подозрительно выглядящих боеголовок с маркировкой «только для военных», теоретически недоступных гражданскому населению.

– Давай эту попробуем, – произнес один из них. – Торговец сказал, что она убьет любую тварь весом до пяти тысяч килограмм.

– Пять тысяч? – спросил другой. – Дьявол, если на этой планете есть динозавры, дорого бы я дал за хоть один волосок с его головы…

– Наверняка не получите, – выступил вперед Шутт. – Местная фауна довольно разнообразна, но волос ни у кого из местных зверей, насколько мне известно, не наблюдается.

– Капитан Шутник! – воскликнул тот, кто говорил первым. – Мы не слышали, как вы пришли.

– И неудивительно, учитывая, какой грохот вы здесь устроили, – улыбнулся Шутт. – Когда используете такие мощные игрушки, стоит позаботиться о защите слуха. Кстати, не возражаете, если я попробую?

Он указал на крупнокалиберную двустволку, которую охотник держал за спиной.

– Да, конечно, – сказал охотник. Как припомнил Армстронг, того звали Юстас О'Биттер. Он снял ружье и добавил. – В любом случае, оно не заряжено.

В доказательство своих слов он нажал на курок. Оружие выстрелило и О'Биттер чуть не упал на землю от отдачи, в то время, как в стене палатки появилась внушительных размеров дыра.

– Эй, вы почему не следите, куда стреляете? – раздался из палатки женский голос и почти сразу же оттуда вышла крепко сложенная брюнетка в шортах. Её волосы были в бигудях, а взгляд заставил бы свернуться молоко на расстоянии ста метров. Тут она увидела Шутта и Армстронга. – Ой, здрасьте, – сказала она. – Я не знала, что у нас гости.

– Капитан, это моя жена Долорес, – поспешно представил её другой охотник, Остин Тещин. – Дорогая, не волнуйся, мы проследим, чтобы Юстас больше не стрелял в твою сторону.

– Да что там говорить, и этого раза вполне хватило, – рявкнула женщина. Затем она подошла к Шутту и на её лице появилась улыбка. – Здравствуйте, вы, должно быть, капитан Шутник. Меня зовут Долорес Трейт. А кто такой этот красивый молодой человек рядом с вами?

Шутт представил краснеющего лейтенанта Армстронга и повернулся в сторону охотников.

– Джентльмены, собственно, на эту тему я и хотел бы с вами поговорить. Стоит обращать больше внимания на правила безопасности при обращении с оружием. Как например, нельзя проверять заряжено ли оружие, нажимая на крючок…

– Ах, пустяки, – сказал третий охотник, Л.П. Ашо. – Дело-то житейское.

– Вы чуть меня не убили. – топнула ногой Долорес. – Для чего вам вообще нужны эти большие пушки?

– Я же тебе уже говорил, дорогая, для того, чтобы охотиться на самых больших монстров в Галактике, – ответил Тещин. – Если идешь на охоту с большими пушками, всегда есть риск.

– И я должна рисковать быть случайно убитой вами? – надула губки Долорес. – Иногда мне кажется, что вы говорите что попало просто в свое оправдание.

– Солнышко, тебе не стоит переживать по этому поводу, – успокаивающе произнес Тещин. – А сейчас, если ты меня извинишь, я поговорю с этими офицерами из Легиона, которые пришли к нам в гости…

– Мы не в гости пришли, – прервал его Шутт. – Я пришел сделать вам замечание. Вам не разрешено стрелять из любого оружия без разбора вблизи от нашей базы. Я собираюсь настаивать на прекращении огня, пока кто-нибудь не пострадал.

– Ага, – сказал Л.П. Ашо. – Пытаетесь избавиться от нас, так?

– Мистер Ашо, я собираюсь обеспечить безопасность вблизи от своего лагеря, – осторожно возразил Шутт. – Если вы будете небрежно обращаться с оружием, это будет относиться и к вам. Я не могу отправить вас домой, но в моих силах отобрать у вас оружие, пока вы находитесь на моей территории. Или можно помочь вам по-другому…

– Как например? – спросил О'Биттер.

Шутт махнул в направлении лагеря Легиона.

– Если вы хотите попрактиковаться в стрельбе перед охотой, я могу дать вам хорошего инструктора из Легиона. Или вы можете пострелять где-нибудь в отдаленной местности, но только не в направлении моих людей, тем более что вы даже не знаете, где они сейчас находятся.

– Все в порядке, я вас понял, – сказал Тещин, давая Ашо знак, чтобы тот не протестовал. – Но мы пока не готовы выехать куда-либо, так что не могли бы вы дать нам кого-нибудь из местных, когда мы поедем? Можете помочь нам по такому вопросу?

– У нас есть офицер-зенобианец, думаю, он согласится вам помочь, – ответил Шутт. – Но пока что не могли бы вы зачехлить свои пушки, или хотя бы не стрелять так близко от нашей базы?

– Ладно, капитан, – Тещин повернулся к остальным. Через некоторое время те с неохотой кивнули.

– И это хорошо, – потер руки Шутт. – Я поговорю с местными, надеюсь, они выделят вам гида-двух. Как будете готовы попрактиковаться, дайте мне знать. Спасибо за понимание, джентльмены. А сейчас, боюсь, мне и лейтенанту Армстронгу нужно вернуться на базу.

– Замечательно, кэп, – улыбнулся Тещин. – Просто дайте нам гида из местных и мы полностью ваши.

– Не верится, слишком уж быстро согласились, – буркнул Армстронг, как только два офицера отвернулись. Шутт наградил его испепеляющим взглядом, давая понять, что не время высказывать свое мнение. И они побежали в сторону лагеря.

Уиллард Шутт вернулся за свой стол, съел поздний завтрак и начал читать сводку происшествий за день, когда коммуникатор на запястье дал о себе знать. Такой сигнал давал понять, что случилось нечто из ряда вон выходящее. С рутиной на зенобианской базе было покончено, так что Мамочка не прервала бы его завтрак без уважительной причины.

Хотя в последние несколько дней были несколько маленьких неприятностей с Барки, инспекторами МСЭИА и гостями, которых его обязали развлекать… Шутт осторожно поднес коммуникатор ко рту и произнес:

– Да, Мамочка?

– У меня Тулли Бэском на проводе, дорогуша, – раздался велеречивый голосок. – Я сказала, чтобы он подождал окончания твоей трапезы, но он сказал, что дело не ждет. Куда, как ты думаешь, мне его послать?

– А, ну раз Тулли, то все в порядке, – сказал Шутт, прогоняя прочь желание услышать, как Мамочка ругается. – Если он говорит, что дело не ждет, я поговорю с ним прямо сейчас.

– Хорошо, но если будут проблемы с пищеварением, меня не вини, – проворковала Мамочка. Шутт кивнул и молча стал ждать. По какой бы причине Тулли не решился его беспокоить, это наверняка было связано с его отцом.

С тех пор, как тот прилетел на Лорелею, он стал лезть в игорный бизнес, о котором не имел ни малейшего представления. Хоть бы он не был слишком груб с персоналом…

И тут из коммуникатора раздался голос Бэскома.

– Капитан, вы будете очень удивлены, – пожаловался он.

– В лучшую сторону? – не понял Шутт. – Что у вас случилось, Тулли?

– Сейчас скажу, что происходит, – сказал Бэском. – Но хочу вам сказать, что это ваш отец и третьесортный жулик, которого тот допустил к себе…

На заднем плане раздались крики и Бэском сказал:

– Извините, я только секундочку, капитан, – и шум прекратился, по всей видимости, Тулли выключил звук. После небольшой паузы разговор возобновился.

– Капитан, вся эта затея с тысячедолларовыми автоматами полностью принадлежит мне. Вы можете получить мое заявление об увольнении в любую секунду как только захотите…

– Подожди минутку, – перебил его Шутт. – Что за мошенник? А что случилось с автоматами. И какое, к черту, заявление об увольнении. Тулли, ты слишком увлекся, я просто не понимаю, о чем ты говоришь. Может, расскажешь все сначала?

– Хорошо, – собрался с мыслями Бэском. – Итак, все началось с вашего отца…

– Не удивлен, – мрачно пробормотал Шутт. – Дальше, Тулли.

– Помните те автоматы с минимальной ставкой в тысячу долларов, которые мы установили специально для него? Мы все учли и установили ничтожный шанс на выигрыш, хотя выигрыш баснословный…

– Да, я помню, – сказал Шутт. Он вдруг выпрямился. – Не говорите мне…

– Именно это и хочу сказать, капитан, – угрюмо произнес Бэском. – Но это не самое худшее. Он не стал играть лично, а дал фишку, чтобы другой человек, никому не известный проходимец, поставил за него. И сейчас этот человек с ухмылкой сидит у меня в офисе…

– Эй, приятель, побольше уважения, – услышал Шутт голос на заднем плане.

– Да, конечно, – безропотно согласился Бэском. – Капитан, как бы долго мы к этому не подходили, суть такова: этого парня зовут Эрни Эркип, и я сожалею, что вынужден вас побеспокоить, но скажите спасибо своему отцу – Эркип похоже, претендует на владение вашей долей в казино «Верный Шанс». Может, вы поговорите с этим ублюдком, а я схожу выпью пару стаканчиков чего покрепче?

И динамик снова замолчал, оставив Шутта тупо ожидать продолжения.

Лжец и часть легионеров, с которыми он завтракал, вышли на середину плаца, в тот миг, когда Бренди вышла из главного здания в Лагере. Старший сержант Бренди являлась наверное, самым большим человеком, которого Лжецу довелось видеть, она была чуть ли не больше волтрона Клыканини.

– Так, привет, ребятки. Давайте-ка посмотрим, что я смогу углядеть неправильного в вашем последнем походе, – сказала Бренди. Она открыла папку с бумагами, после того, как бойцы практически без шума сообразили строй.

Лжец встал в среднюю из трех шеренг, поближе к концу и стал ожидать, что произойдет. Он уже раньше был в формированиях и научился ждать, пока старший по званию перейдет к делу.

Когда каждый более менее встал спокойно, Бренди подняла глаза и произнесла:

– Обычно мы перекличку не делаем, я вас всех знаю. Но сегодня в наших рядах новенький, и было бы неплохо перечислить всех здесь присутствующих поименно. Так что заткнулись и отвечайте «Я!», когда я вас назову. Все вы занимались этим раньше, так что сложностей не должно возникнуть.

– Сержант, у меня есть вопрос, – поднял руку Махатма.

Бренди закатила глаза.

– Дай мне отдохнуть, Махатма! Почему бы тебе не задать вопрос после переклички? У меня в планах на день нет семинара по психологии.

– Но я всего лишь хочу спросить, регламентированы ли ответы на перекличке, – укоризненно сказал Махатма. – Устав Легиона что-нибудь пишет о перекличке?

– Честно говоря, пишет, – прорычала Бренди. – Там говорится, что если вы не отвечаете, когда я вас назову, я должна отметить, что вас нет. Не слишком сложно для тебя?

– Может, для него и нет, но для некоторых из здесь присутствующих это может стать проблемкой, – раздался голос сзади.

– Заткнись, Бандюга, – гаркнула она. – Разве ты не понял, что я знаю, какой у каждого из вас голос? Ладно, начнем по списку. Каменюка?

– Я, сержант, – сказала маленькая худенькая женщина, стоявшая перед Лжецом. Бренди сделала пометку и продолжила.

– Стрит?

– Йоу! – раздался ещё один голос.

Бренди всплеснула руками.

– Посмотри на меня, Стрит. Мы показываем Лжецу, как должна проходить перекличка в нашей роте. Как часто ты слышал во время поверки такой ответ как «йоу»?

– Да и не перечесть, серж, – насмешливо сказал Стрит. – Хотя вы и не признаетесь. Хотите показать новичку, каково живется в роте – так давайте будем включать и плохое и хорошее, правильно?

– Стрит дело говорит, – выкрикнул кто-то ещё и по строю пронеся легкий шепоток одобрения.

– Заткнитесь! – взревела Бреди и шушуканье прекратилось.

– Ладно, – сказала она. – Может, у тебя свое мнение, Стрит. Я согласна, что в нашей роте далеко не все так, как в остальном Легионе. Но поверь мне, сейчас я хочу немного времени поговорить так, как предполагает устав. Потом спасибо скажете.

– Спасибо скажем, когда нормально станешь говорить, серж? – выкрикнул кто-то ещё из строя.

– Заткнитесь! – закричала Бренди, пока остальные не зашушукались. – Если вы просто хотите подурачится, мы сегодня так и не доберемся до по-настоящему прикольных вещей. У меня на день в планах полоса препятствий, чтобы Лжец узнал, как её проходят в нашей роте.

Тут Лжец увидел, как спины легионеров выпрямились и сам собой установился такой порядок, о котором раньше можно было только мечтать. Даже Стрит встал более-менее прямо и сказал:

– Я имел в виду, здесь, сержант!

– Намного лучше, – проворчала Бренди, возвращаясь к своему списку. – Дьюкс?

Оставшаяся часть переклички прошла без сучка без задоринки. Лжец уже недоумевал, что же значит эта полоса препятствий и как её проходят в этой роте.

Как бы то ни было, долго ждать не приходилось…

Квел и его зенобианский отряд снова работали в центре лагеря, когда Суси подошел к ним, помахав рукой.

– Эй, чего новенького, Квел? – спросил он зенобианца.

Квел посмотрел на него поверх того оборудование, которое вместе с товарищами собирал. Кажется, это называлось «Склем». По крайней мере, Квел так сказал. Но Суси не был уверен, что зенобианцы называли Склем именно так, ведь между собой они общались каждый на своем языке. Объяснение путаное, так пока что и не осознанное. Но сегодня, к сожалению, стоило подобраться поближе к тайне загадочного Эль-Виза.

– Добро пожаловать, Сырая Рыба! – воскликнул Квел. – Все просто замечательно, как будто удача трудится вместе с нами.

– О… поздравляю, – озадаченно пробормотал Суси. Учитывая очевидный интерес, он добавил. – Кстати, действительно интересный механизм. Что он делает?

Квел быстро посерьезнел.

– Много чего он делает, – настороженно ответил зенобианец.

Суси даже несмотря на погрешности в работе транслятора понял, что выбрал неверное направление разговора.

– Извини, я не собираюсь лезть в ваши военные тайны, – поправился он. – Просто любопытствую насчет аппарата, знаете ли.

– О, нет никакой военной тайны, – спокойно ответил Квел. – Я скажу вам столько, сколько мне позволено говорить. Склем – трехосный радар, фиксирующий неслучайные колебания. Он намного мощнее, чем аналогичная продукция для потребителей.

– Понятно, – протянул Суси, почувствовав себя немного более просвещенным. Чтобы закрепить успех, он решил сказать своими словами. – Так это стандартная версия вашего современного военного радара?

– Замечательно, Сырая Рыба! – хлопнул его по спине Квел. – Ваш интеллект, как обычно, выше всяких похвал!

– Не стоит, Квел, – скромно потупился Суси. Он не думал, что очень смышлен, но обдумать следующий вопрос стоило особенно серьезно. Может, так… – Лефтенант, мне нужно поговорить с вашими ребятами, – сказал он. – Мы всё ещё пытаемся настроить трансляторы так, чтобы мы могли правильно понимать вас и наоборот.

– На мой взгляд, это не обязательно, – ощерился в улыбке Квел. – Жизнь постоянно полна недопонимания. Если бы вы были зенобианцем, то приняли бы все как есть.

– Может, и так, – согласился Суси. – Но так уж вышло, что я – человек, и человек любознательный. Таким образом, мне не хочется иметь дело с вещами, которые не работают или работают неправильно. Посмотрите, что я вам принес.

Он достал из кармана небольшой черный приборчик, по форме напоминающий кирпич.

– Я хотел бы дать вам этот диктофон, чтобы вы, ребята просто разговаривали, о чем угодно. Тогда мы получим в качестве образца запись разговора трех-четырех зенобианцев между собой. Этого достаточно для нахождения закономерностей. Что скажете?

Квел посмотрел на диктофон, закрыл глаза и повернулся к своим собратьям. Начался спор, который транслятор не стал переводить.

– Мы согласны, – ответил в конце концов Квел. – Но только если вы покажете мне, как его отключать. Вы должны понимать, Сырая Рыба, иногда нам нужно поговорить о таких вещах, которые должны остаться строго между нами.

– Конечно, я понимаю, о чем вы, – кивнул Суси. – Даже друзьям иногда необходима свобода в общении. Видите этот красный рычажок? Переведите его в крайнее правое положение и он выключится, переведете в правое – и он включится.

Квел попробовал пощелкать туда-обратно, а затем уточнил:

– С этим все в порядке. Но хотелось бы ещё и иметь возможность стирать случайно записанные разговоры – если мы по ошибке разговаривали на запретные темы, полагая, что машинка не работает.

– Да, такое возможно, – безропотно сказал Суси. – Вот этот рычажок отвечает за стирание записанных разговоров. Дайте я покажу…

Через пару минут зенобианцы полностью разобрались в устройстве диктофона и Суси распрощался с ними. Направившись в комнату Препа, он обнаружил себя купающимся в лучах внимания со стороны ротного капеллана и Рвача.

– Все в порядке, они взяли его, – сказал Суси.

– Хорошо, – вздохнул с облегчением Преп. – Мальчики переживали?

– Может, слегка, – доложил Суси, – но я показал им, как приборчик работает и они остались довольны.

– Хорошо, – повторил Преп. – Надеюсь, ты не показал им, как приборчик работает на самом деле.

– Ни в коем случае, – усмехнулся Суси. – Если они не являются экспертами по земным военным средствам связи, то ни в жизни не догадаются, что перед ними не диктофон, а передатчик, который нельзя выключить. Сейчас мы уже должны принимать сигнал.

Суси и Преп, довольные, улыбнулись. Они повернули ручку приемника, который был собран прямо на столике в комнатке Препа.

На приемнике мигал огонек, показывающий наличие принимаемого сигнала. Дополнительная коробочка рядом с приемником была как раз диктофоном, записывающим все, что сказал со своей стороны Квел. Теперь оставалось только ждать.

– Что ты выиграл?! – для разнообразия Лола была удивлена поступком Эрни, который не говорил о непроходимой тупости её напарника. Тот факт, что она не была удивлена его глупостью, правда, не означал, что у нее не было оснований для беспокойства.

– Я выиграл казино, – повторил Эрни, явно наслаждаясь ситуацией. – По крайней мере, контрольный пакет акций. Старичок говорил, что это может стоить от пятидесяти до шестидесяти миллиардов.

– Я просто не могу в это поверить, – всплеснула руками Лола. – Они не могли предложить такой большой джекпот. Даже если шансы выиграть ничтожны, все-таки появляется риск все потерять…

– Эй, я дошел до офиса и потолковал с управляющим казино, – упрямо сказал Эрни. – Собственно, по этой причине я и пришел к тебе. Они дали мне много каких-то бумажек, но написано в них много-много всякой всячины. Может, я и не блещу умом, но подписывать то, что не понимаю, не буду. Это по твоей части.

– Подписывать то, что не понимаешь? – Лола подняла бровь. – Тебе будет не по зубам все сложнее опускания в автомат фишки. Так, если адвокаты у Шутта так же хороши, как и он сам, я сомневаюсь, что ты поймешь, на что подписываешься. Я сомневаюсь, что мы в состоянии понять, что они написали в своем договоре, даже если в нашем распоряжении будет все время мира. Хотелось бы нанять адвоката – интересно, есть ли сейчас на Лорелее кто-либо из тяжеловесов? Дай мне пару минут, чтобы привести себя в порядок.

Но пара мину растянулась чуть ли не на полчаса. Она переоделась в темный дизайнерский костюм, который хотя и был крайне стильным, вышел из моды спустя три недели после своего появления. Лола в прошлом году раздобыла его у знакомого, занимавшегося скупкой краденого и содравшей с нее по максимуму, несмотря на все возможные скидки и поблажки. Макияж занял ещё больше времени, она два раза все стирала и наводила заново. В конце концов она кивнула своему отражению в зеркале, которое было на добрый пяток лет старше обыкновенного и на порядок строже.

Сейчас её было сложно недооценить.

Ей потребовалось ещё пятнадцать минут запугивать Эрни, чтобы тот одел что-нибудь, что заставило персонал казино хоть как-то его уважать. Затем они сели в аэробус и поехали в сторону казино. В середине рабочей смены аэробус, предназначенный в основном для работников казино, был почти пуст.

– Каков твой план? – спросил шепотом Эрни, опасаясь, что водитель может оказаться шпионом казино.

– Не придумала пока что, – пожала плечами Лола. – Узнаем, сколько они предлагают и выясним, сколько ещё можем выжать, пиная их по почкам. Вот, собственно, и все.

– Ну, они же пообещали, правильно? – сказал Эрни. – Они сказали, я получу контрольный пакет акций…

– Если ты в это веришь, могу предложить парочку планет по дешевке, – насмешливо сказала Лола. – Мы должны идти туда в ожидании худшего и пусть они удивляют нас, но только в лучшую сторону. Если они не узнают, кто мы и откуда, то можно бы и обмануть их, получив больше, чем они планируют отдать.

– Я понял, – кивнул Эрни. – Мы разыгрываем простачков и ждем момента, чтобы сорвать их план.

– Э-э… не совсем, – поправила Лола. – Твое дело – сидеть и помалкивать, предоставив мне вести все переговоры. Притворимся, будто я – твой адвокат и ты не сделаешь никаких денежных операций без моего согласия. И ни на что не соглашайся, пока я этого не одобрю. Годится?

– Конечно, – кивнул Эрни. – Все так, как я и говорил – мы разыгрываем дурачков, а потом срываем их планы.

– Хорошо, – вздохнула Лола. – Просто предоставь мне провести все переговоры.

Аэробус пересек двойную сплошную и остановился. Напротив было казино «Верный Шанс». Она взяла Эрни под ручку и смело шагнула с ним на тротуар. Будет непросто. Но альтернатива не прельщала ещё больше…

– Если вы не возражаете, сэр, я не думаю, что ваш отец принимал какое-либо осознанное участие в этой схеме, – отхлебнул чаю Бикер. – Это слишком жестоко даже для него.

– О, позволь с тобой не согласиться с тобой, Бик, – покачал пальцем Шутт, отрываясь от своего компьютера системы «Минимозг». – Папа всегда был настоящей акулой бизнеса. Со своими соперниками он расправлялся крайне жестоко. Я даже не прочь был бы отдать ему свою долю в казино, хотя это было бы очень болезненно. Он мог оставить все так, как я устроил, тогда легионеры продолжали бы получать свою прибыль, так же, как и раньше.

– А теперь вы отдаете пакет акций неизвестному типчику, как будто раздаете на улице милостыню, – закончил Бикер. – А что, если он попробует сам управлять казино? Он, скорее всего, доведет его до банкротства в кратчайшие сроки.

– Как же, так и примет он все решения без поддержки остальных легионеров, которые также являются совладельцами. Ребята никогда не поддержат его – они слишком хорошо знают Тулли и Лекса, да и остальных достаточно, чтобы отправить их на пенсию только потому, что новый владелец хочет изменений.

– Да ну? – резко спросил Бикер. – А если он будет доказывать, что новая управляющая компания принесет невероятную прибыль? Или он предложит за акции такую цену, что у легионеров не хватит ума устоять? Уже были случаи, когда перед носами акционеров потрясли денежкой и те не выдержали.

– Ну да, так и есть, – Шутт поднял указательный палец. – Но мы пока что не знаем ничего об этом владельце – но если бы у него водились деньги и раньше, мы бы о нем слышали. В «Верном Шансе» наводят очень подробные справки.

– Не был бы так уверен, – ответил Бикер. – Он мог прибыть откуда угодно. Если бы я отвечал за казино, то сначала пробил бы его по полицейским базам на наличие судимостей.

– Я думаю, Тулли Бэском найдет, если есть что искать, – отозвался Шутт. – Но думаю, что бесполезно. Хотелось бы, чтобы победителем был простой работяга, мелкий бизнесмен или, скажем, продавец, который получил огромные деньги, сам того не желая. Тогда рано или поздно он одумается и передаст бразды правления в руки профессионалов.

– Да, мне тоже бы хотелось попасть в такую ситуацию, – с сожалением сказал Бикер. – Но к несчастью, опыт подсказывает мне, что способность логически мыслить несвойственна людям в целом, особенно тем, кто находится на таком месте, где такие качества пригодились бы. Но чаще попадаются толстые черепа с практически полным отсутствием серого вещества.

Но прежде чем Шутт ответил, голос Мамочки раздался из коммуникатора.

– Капитан, у нас проблемы, – взволнованно сказала она.

Но в ту же секунду к Шутту ворвалась старший инспектор Нюхач. От нее на один шаг отставала лейтенант Рембрандт, дежурившая в это утро по лагерю.

– Капитан, я требую объяснений! – пролаяла Нюхач.

– Что случилось, старший инспектор? – Шутт приподнял бровь. – Что вас не устраивает? Я не заметил никаких безобразий, разве что не считать вашей собаки.

– Ага! – воскликнула Нюхач, обвинительно тыкая в капитана пальцем. – А почему вы сразу же спросили о нашем талисмане, Экопсе Барки?

– Это довольно очевидно, – спокойно посмотрел на нее Шутт. – Он бросался на моих людей с того момента, как ступил на эту планету.

Нюхач приняла выражение оскорбленной невинности.

– Барки никогда не атакует неоправданно! – заявила она. – Он может, выявив загрязнителей окружающей среды, указать на них инспекторам. Он не хотел атаковать людей, если не подозревал их в чем-либо. Он натренирован, чтобы не причинить повреждений никому и просто… не дает нарушителю скрыться, пока один из людей в нашей команде не возьмет ситуацию под свой контроль.

– Извините, инспектор, но можете заливать эту ерунду кому-нибудь другому, может, вам и поверят, – агрессивно ответил Шутт. – Ваша собака вчера набросилась на моего легионера во время ужина. А так как вы там были, то прекрасно все видели и сами.

– Вы удивляете меня, капитан, – сказала Нюхач. – Ведь данный инцидент был полностью спровоцирован вашим легионером.

– Спровоцирован? – фыркнул молчавший до этого Бикер. – Скажите мадам, ради всего святого, чем он спровоцировал? Тем, что взял пучок салата?

– Я видела, как он дразнил Барки, – вздернула подбородок Нюхач.

Бикер пристально посмотрел ей в глаза и тихо сказал:

– Мадам, вы можете обнаружить куда большее падение нравов со стороны владельца животного, который все валит на провокации со стороны незадачливых жертв. Если ваша собака так плохо понимает команды, мне кажется, это стоит расценивать как должностное преступление со стороны её хозяина.

Действуя быстро, до тех пор, пока Нюхач не начала отвечать на обвинения, Шутт улыбнулся и предложил:

– Присядьте, инспектор. Скажите мне, в чем проблема и постараемся вместе её решить.

Нюхач косо посмотрела на Бикера, а затем плюхнулась в кресло.

– У меня есть серьезные обвинения, капитан. В последние двое суток я слышала выстрелы в пустыне – ваши люди, несомненно, стреляли по местным животным, возможно, даже причиняя им вред.

– Прошу прощения, мадам, – подняла руку Рембрандт. – Если наши люди и стреляли, то откуда вы взяли, что в местных животных? Для этого нужно иметь определенные доказательства – раненых зверей или трупики.

– Полегче, лейтенант, – остановил её Шутт. Он повернулся к Нюхач. – Да, инспектор, мои люди стреляли в пустыне. Огневая подготовка входит в занятия, необходимые для всех в Легионе. Но мы не стреляли ни в одного представителя местной флоры или фауны, насчет этого можете не беспокоиться. Мы так настроили наше оружие, что все пули уходят намного выше цели. Если хотите проверить, мы даже можем дать вам попробовать.

– Думаю, не стоит, – резко встала Нюхач. – Однако я намерена более тщательно следить за вашими людьми, чья наглость переходит все границы. Вы, военные, не задумываетесь, что может вам сделать МСЭИА, но когда мы разгоняемся, нас уже не остановить. Приятного времяпрепровождения.

И она вышла, чуть не сбив лейтенанта Рембрандт с ног.

– Так, так, – сказал Шутт, когда дверь за ней захлопнулась. – Похоже, нам стоит предпринять к нашим охотничкам более жесткие меры.

– И поскорее, сэр, – покачала головой Рембрандт. – Она, конечно, преувеличивает, но МСЭИА – действительно мощная организация. А сейчас мы попадаем под их юрисдикцию. Если она выявит реальные нарушения, нам попадет как минимум от Штаба Легиона.

– Ты права, Ремми, – кивнул Шутт. – Мы должны убрать охотников подальше отсюда. Единственный вопрос, куда… – он потер виски и поднес к губам коммуникатор.

– Мамочка, пригласи ко мне летного лефтенанта Квела. Настало время воспользоваться ещё разок его знанием местности.

– Ваше желание для меня закон, несносный мальчишка, – раздался бодрый голос Мамочки. Шутт вздохнул. Хоть что-то в этой роте оставалось неизменным.

Бренди и её бойцы, а также парочка других легионеров, которым, казалось, просто нечего было делать, выдвинулись на пару километров в пустыню. Лжец смотрел во все глаза на экзотическую местность вокруг себя, так как это была лишь третья для него планета. Да и на Муссине после инцидента с генералом Блицкригом он провел практически все время в лагере, увидев, разве что, космопорт.

Конечно, Зенобия наверняка отличалась от городских районов Телуна, где он вырос. Он знал, что и на его родной планете были пустыни и горы, Но здесь все было по-другому. Он вступил в Легион, чтобы посмотреть мир – и вот он, у него под ногами. Видела бы его сейчас мама!

Наконец, Бренди остановилась и огляделась вокруг.

– Так, ребятки, здесь и остановимся. Строим полосу препятствий.

Маленький отряд с удовольствием подчинился. Прогулка была короткой, по ровной местности, но при полной выкладке, как приказала Бренди – и поэтому было немножко неприятно. Посмотрев вокруг, Лжец в недоумении начал гадать, почему же они остановились здесь. Пустыня как пустыня, очередной Богом забытый кусок местности, каких они прошли уже немало. И ни одного препятствия, как в лагере начальной подготовки.

Еще более удивился Лжец, когда в небольшом отдалении он заметил немалую часть роты «Омега», следующую за отрядом Бренди. Неужели они все прослышали про его рекорд на полосе препятствий на Муссине?

Они были здесь, чтобы посмотреть, как он хорош или чтобы поставить его на место? Даже капитан бежал вместе со всеми. Слова о необычности прохождения полосы препятствий стали превращаться в его голове в очень страшные картины.

Лжец ещё раз оглядел пустыню, внезапно понимая, что рота «Омега» создала полосу препятствий только из естественных препятствий, которые можно встретить на Зенобии. Если подумать, то в этом была своя логика – операция на Зенобии и условия должны быть соответствующими…

Его мысли были прерваны громовым голосом Бренди.

– Так, ребятки, слушайте все сюда! – она приостановилась, чтобы убедиться, что её все слушают. – У нас в отряде новичок, который никогда раньше не проходил с нами полосу препятствий. Сейчас мы все ему покажем, что это лучший способ прохождения, используемый где-либо в Легионе вообще!

Лжец не был уверен, что это так, но чтобы не выделяться, похлопал за компанию. Лагерь начальной подготовки научил его, что даже если что-то непонятно, энтузиазм лишним не будет. Не хотелось привлекать особенное внимание сержантов и офицеров лишними расспросами.

Бренди подмигнула ему.

– Как вы, должно быть, знаете, Лжец установил рекорд полосы препятствий в лагере начальной подготовки. Это хорошо – роте достался отличный боец.

– Такой, как Рвач? – раздался голос из задней шеренги, но Бренди пропустила слова мимо ушей.

– Но теперь мы в полевых условиях, а значит, нужно, чтобы вся рота прошла полосу хорошо, – сказала она. – Все до одного, а не пара-тройка быстрых парней.

– В точку, сержант, – раздался другой голос сзади, хотя может быть, это был тот же самый человек. Лжец начал подумывать, а не снизить ли скорость. Нет, эти парни не представляли для него угрозы, но зачем же было выделяться из принятых в роте норм? Он задался вопросом: а что же его ожидает?

– Тогда вот вам вводная, – гаркнула Бренди. – Лжец, ты и трио гамбольтов здесь самые быстрые. Вашей задачей будет вырваться вперед, разведать препятствия и придумать, как рота будет их проходить. Если не справитесь – возвращайтесь и присоединяйтесь к общей группе.

– Есть, сержант, – откликнулся один из гамбольтов, Руб, кажется, как запомнил Лжец. – Как насчет артиллерийской подготовки? Вы хотите, чтобы мы взяли это на себя или какая-нибудь другая связка будет зачищать территорию?

– С этим справятся Махатма и Каменюка, – ответила Бренди. – Ладно, приступайте. Азимут двести метров на запад, потом на северо-запад. Начинаете по моей команде – ПОШЛИ!

Гамбольты посмотрели на Лжеца и все вчетвером ударили лапами.

– А теперь бежим! – прокричал Дьюкс и они рванули в пустыню. За ними раздался рев и весь отряд Бренди, как и большинство зрителей, побежали за ними вслед.

Наконец, Лжец начал понимать, что же такое на самом деле – рота «Омега». Он улыбнулся и припустил ещё быстрее, счастливый от причастности к такой замечательной команде.

Глава 14

Дневник, запись № 727

В правильной вселенной шансы «один на триллион» должны сбываться как минимум после нескольких миллионов попыток. Что подразумевает нечто нехорошее о той вселенной, где нам довелось жить, и в которой данный шанс может сбыться чуть ли не с первого раза.

В офисе казино «Верный Шанс» Эрни и Лолу встретили два человека. Один из них представился как Тулли Бэском, управляющий казино. Второго они уже знали: Виктор Шутт, чье лицо было нехарактерно кислым. Он посмотрел Лоле в глаза и сказал:

– Я помню тебя! Что ты делаешь вместе с этим парнем – или вы изначально были заодно?

– Не имеет отношения к сегодняшнему делу, мистер Шутт, – промурлыкала Лола. – На самом деле, я хотела бы спросить, что вы здесь делаете, если бы не знала, что вы представляете интересы своего сына на Лорелее.

Бэском начал говорить, не давая Виктору Шутту распалиться.

– Мистер Шутт здесь в качестве свидетеля. Он будет скреплять своей подписью данное соглашение, гарантируя тем самым его подлинность. Но чтобы вы знали, я считаю его присутствие здесь не более чем формальностью. С радостью готов сказать вам, что мы можем прямо сейчас выдать вам два миллиона долларов наличными, чеками, золотом или фишками нашего казино. Для этого достаточно всего лишь подписать пару бумаг.

И он махнул рукой в направлении своего стола.

– Два миллиона? – выгнула бровь Лола, стараясь не допустить, чтобы Эрни хоть что-то вякнул. – Это не то, зачем мы пришли сюда, мистер Бэском. На ваших автоматах была написана совсем другая сумма. Так что нас устроит, скажем, контрольный пакет акций…

– Вы действительно на это надеетесь? – хищно улыбнулся Бэском. – Два миллиона долларов – это очень щедрые выплаты. Сказать по правде, я не уверен, сколько вы выиграли на самом деле. Джекпот на тысячедолларовых автоматах нигде четко не прописан…

– Не имеет значения, – твердо заявила Лола. – Хотелось бы поправить вас, мистер Бэском, но я провела небольшие исследования Коммерческого Кодекса, который имеет силу в том числе и на Лорелее. Ваше местное правительство сделало ряд поправок, я бы так сказала, недружественных по отношению к обычному человеку, но там ясно прописано, что бывает с теми фирмами, которые выдают неверную информацию о выплатах в казино.

– Вполне возможно, юная леди, – поднял палец Бэском. – Я не буду утверждать насчет всех лазеек в этом законе, но это и не важно. Суть в том, что у нас есть несколько чертовски дорогих адвокатов, сколь дорогих, столь и хороших, а позицию они будут отстаивать нашу. Мы можем растянуть процесс на очень длительное время.

Лола посмотрела на него с выражением глубокой укоризны.

– А что, по-вашему, будут делать другие казино, узнав, что «Верный Шанс» не хочет выдавать свой супер-джекпот? Особенно после того, как вы переманили у них немало народу, предлагая лучшие шансы на станции? Огласка принесет им миллиарды. И я даже не исключаю такой возможности, что они оплатят нам таких же дорогих адвокатов…

– Вы угрожаете нам? – нахмурился Тулли Бэском.

– О нет, мистер Бэском, – рассмеялась Лола. – Просто напоминаю вам, что ваше казино – не единственное на станции. Думаю, капитан Шутник имел бы это в виду. Жаль, что его здесь нет. Думаю, он был бы намного разумнее…

Виктор Шутт стиснул зубы.

– Если бы он был более разумным, ничего этого и не случилось бы, – прорычал он. – Клянусь, мальчишка не сделал ничего разумного с тех пор, как вступил в Космический Легион и отказался от семейного дела. Можно подумать, немножко больше уважения к семье…

– А пока что, мистер Шутт, – тихо произнес Бэском, – Давайте займемся текущими вопросами…

– Эй, я не думаю, что он уклоняется от темы, – впервые с начала дебатов заговорил Эрни. – Я понимаю, каково это – не получать простого человеческого уважения. Поверьте, я очень хорошо понимаю.

Виктор Шутт посмотрел на Эрни и кивнул.

– Да, я вам верю, – проговорил он. – Это же нелепо – парень трудится не покладая рук, и тут является кто-то, считающий себя намного более разбирающимся во всем этом…

– И именно так и происходит, когда ты даешь кому-нибудь лезть в собственную жизнь, – проникновенно заметил Эрни. – Давайте мы с вами просто сядем вместе, один на один, и обсудим проблему? Почему бы нам не выпить вместе и не сделать именно так? Мне кажется, так мы договоримся быстрее, чем если эти двое будут оскорблять друг друга до седьмого колена.

Суси сидел в наушниках и крутил какие-то тумблеры на своем приемнике, когда зашел Рвач.

– Привет, мужик, что новенького? – весело спросил Рвач. – Мы уже знаем, о чем Квел болтает со своими ребятами?

– Тихо, – показал пальцем на прибор Суси. – Я наконец-то откалибровал его с огромной точностью. И да, я кое-что узнал. Между собой они говорят на другом диалекте.

– Ха, кто бы мог подумать? – усмехнулся Рвач, пододвигая стул. – И о чем они болтают?

– В основном про технические особенности, касающиеся настройки их аппаратуры, Квел назвал её склемом, – пробормотал Суси. – И в промежутках шутили о чем-нибудь, можешь, кстати, послушать.

– Поднять этот тумблер на два деления вверх, – сказал один скрипучий голос, принадлежащий кому-то из зенобианцев.

– На два с половиной, – поправил его другой голос, по-видимому, принадлежащий летному лефтенанту Квелу. – Инструкция, наверное, запылилась.

– Выставляем два с половиной, – ответил первый голос.

Затем, другим тоном:

– Эй, Тлеф, a этой ночью ты вампирчиков не видел?

– Тише, днем вонь бьет в ноздри, – заговорил третий голос, по всей видимости, Тлеф. – Ты не можешь нормально прыгать ночью, слабак, с тех пор, как из яйца вылупился.

– Смотри, Зурт, – вмешался Квел. – Как в замедленной съемке…

– Тщательно фокусирую на два с половиной, – снова повторил Зурт. – Не стоит недооценивать Кунга. Да, пока что он в лиге новичок, но ещё немного – и образцовый прыгун будет.

– Кунгу не хватает таланта, – пробурчал Тлеф. – Ему бы взять пару уроков у гриффов…

– Эта тарабарщина не имеет смысла, – с отвращением побарабанил пальцами по столу Рвач.

– Думаю, они говорят про некую спортивную команду из их родного города, – возразил Суси. – Трудно сказать точно, потому что не все слова имеют аналоги в нашем языке.

– Ты излишне уверен в себе, – пессимистично сказал Рвач. – Думаю, Преп не будет долго смотреть на это сквозь пальцы. Возьмет и заявит, что мы отлыниваем от несения службы.

– Ну, я не вижу, почему бы ложному доносу не погубить успешное дело. Но знаешь ли, даже если затея Препа не выгорит, все равно зенобианский язык представляет из себя фантастически интересную вещь. Если я придумаю дополнение к трансляторам, чтобы правильно переводить их язык, то сколочу огромное состояние. Таким образом, я не отлыниваю от работ. А вот ты, если занят, то разве что изобретением нового способа дуракаваляния.

Рвач посмотрел на него с беспокойством.

– Мужик, перестань. Ты наслушался столько ахинеи, что у тебя у самого уже крыша едет.

Из динамика раздался голос летного лефтенанта Квела:

– А теперь проведите пробное тестирование.

– Будет сделано, лефтенант, – четко сказал Зург, а через пару секунд отрапортовал. – Пробное тестирование пройдено, готовы к работе, сэр.

– Понимаешь теперь, о чем я? – махнул рукой Рвач. – Ерунда какая-то. Ага, стоит это миллионы, как же.

– По-моему, Кунг достаточно изящен, – сказал в динамике голос Зурга. – Он не всегда находит цель, но создает порядок на поле.

– Кунг не может поддерживать порядок на поле так долго, чтобы развить ситуацию, – презрительно отсек Тлеф. – Его игра мне неприятна.

– Продолжаем тестирование, или придется начать все сначала, – прикрикнул Квел. – Ваши спортивные дебаты можно отложить на более подходящее время.

– Два объекта в пределах досягаемости, летный лефтенант, – сказали два зенобианца в унисон.

– Два объекта? – усмехнулся Рвач. – Что я и говорил, вздор полнейший. Хватит тебе слушать этих ящерок, спасай свою умную голову.

– Так мне сказать Препу, что ты вышел из игры? – спросил Суси с озорной усмешкой. – Я кажется слышал, что Ремми набирает команду разнорабочих для строительства…

– Эй, Сус, да я просто пошутил, – пошел на попятную Рвач. – Слушать ящериц – это то, о чем я всю жизнь мечтал. Так что ты говорил, мне сделать?

– Для начала сбегай на склад и принеси побольше кассет для записи, – сказал Суси. – Мы же не хотим, чтобы часть этого интереснейшего разговора была утеряна только потому, что у нас пленка кончилась, правда?

– Сейчас будет пленка! – хлопнул дверью Рвач.

Суси посмотрел ему вслед, улыбнулся и вновь одел наушники. Может, теперь он сможет найти способ улучшить словарный запас транслятора…

– Отличная идея, старина, – встал Виктор Шутт. Он приобнял Эрни за плечи. – Пойдем, я угощу тебя. Эти дела могут занять не так уж мало времени.

Тулли Бэском с тревогой посмотрел на улыбающегося Эрни.

– Осторожно, мистер Шутт. Капитан не поручал вам переговоры с этим субъектом…

И Лола уже встала, уперев руки в бока.

– Эрни, я не могу оставить тебя без моей помощи!

– Да замолчите же вы! – поднял руки Виктор Шутт. – Вы, два стервятника, готовые оспаривать каждую запятую в этом соглашении, последние тупицы в реальных переговорах. Я скажу вам, как будет. Этот джентльмен и я сядем и с глазу на глаз обговорим условия. Тогда мы вернемся к вам и уточним детали. Но сейчас – позвольте вас покинуть. И Бэском, если вам мои действия не по нраву, можете связаться с моим сыном. Только я уверен, что он скажет вам то же самое – дать двум джентльменам поговорить без лишней помощи. Давай, Эрни. Хлопнем по рюмашке.

Он вышел, держа Эрни под руку, оставив Бэскома и Лолу смотреть им вслед с разинутым ртом.

– Как думаете, чего нам от них ожидать? – спросила Лола. Она вместе с Тулли Бэскомом потягивали горный синтианский виски, ожидая возвращения Виктора Шутта и Эрни.

– Дьявол, хотел бы я знать, чего ожидать в данной ситуации, – ответил Тулли. – Видеонаблюдение и служба охраны не могут их обнаружить, в комнату мистера Шутта никто не заходил уже три часа, а значит, они беседуют где-то за пределами казино «Верный Шанс». Мне это не нравится.

– А мне-то как, – горько усмехнулась Лола. – Я надеюсь, мистер Шутт хоть своего телохранителя взял с собой?

– Его не видно, так что можно смело утверждать именно это, – сказал Тулли и отхлебнул из своего бокала. – А насколько вы доверяете своему парню? Есть смысл слушать то, что он предложит?

– Примерно так же, как вы доверяете своему, – промурлыкала Лола, глядя поверх края бокала. – То есть, яблоко от яблоньки недалеко падает.

– Этого-то я и боюсь, – мрачно сказал Тулли. – Но у меня есть одно преимущество перед вами.

– И какое?

– Мой старик это папаша босса, – сказал управляющий. – Он может доставить мне кучу неприятностей и он самый упрямый человек из всех, кого я когда-либо видел. Но не думаю, что капитан Шутник уволит меня только потому, что так скажет его отец. Ни за что, только если сам убедится, что я облажался. А что касается твоего подопечного…

Лола состроила рожицу.

– Да, вы хотите сказать, что он – прирожденный лузер? Но он дернул за ручку вашего автомата и именно за ним законы Лорелеи оставят последнее слово. А если он надумает сделать какую-нибудь глупость, я отговорю его.

– Законы Лорелеи – ужасно гибкая штука, – улыбнулся Бэском. – Учитывая, для кого они писались, можно особо не удивляться. Но мы ещё не закончили.

– Ну а пока вы не закончили, обчистить моего клиента вам будет не так-то просто, – твердо сказала Лола. Она посмотрела на бокал, а затем спросила. – Зачем вы устанавливали такие ставки, если не хотите выдавать джекпот?

– Если вы хотите знать правду, мы не думали, что выиграть может кто-нибудь, кроме Виктора Шутта, – признался Бэском. – Мы установили настолько дорогие автоматы, чтобы отвадить мало-мальски смышленых игроков от идеи играть в них.

– Зачем вы это сделали? – в недоумении поставила бокал Лола.

– Старый скряга посчитал наши выплаты слишком щедрыми, – угрюмо пробормотал Тулли. Его стакан тоже опустел к этому времени. – Виктор Шутт подумал, что сможет нас разорить, играя по системе, а мы решили преподать ему горький урок жизни. Капитан Шутник одобрил наши действия. Но кто мог предположить, что шансы один на миллиард приведут к выигрышу в течение недели?!

– А я счастлива, что именно мой человек выиграл эти чудовищные деньги, – заметила Лола. – Запомните, я здесь ради того, чтобы казино выполнило свои обещания. Вы сказали, что нас ждет контрольный пакет акций. Если будет иначе – шум поднимется до Альтаира.

– Да, да, я вас слышал, – отмахнулся Тулли. – Мы будем играть максимально прозрачно, не волнуйтесь. Меня беспокоит только то, как бы наши джентльмены не наломали дров в своих переговорах.

– Джентльменское соглашение между этими двумя – это последнее, что нужно кому-либо из нас, – согласилась Лола. – Но если Виктор Шутт не занимает никакой должности в казино, почему вы волнуетесь из-за этого разговора? Он ничего не решает, вы ничего не потеряете… Правильно?

– Одну маленькую вещь вам стоит уяснить насчет этого бизнеса, – Бэском откинулся на стуле и скрестил руки за головой. – Ты всегда что-то теряешь. И всегда есть кто-нибудь, кто готов все схватить и убежать, пользуясь вашей минутной слабостью. Таким образом, единственный способ выиграть – это перекрыть все лазейки. Поэтому я и беспокоюсь насчет старика и вашего мужчины.

– Они непредсказуемы, – кивнула Лола.

– Даже хуже, – уточнил Бэском. – Если, скажем, я не знаю, какие карты у моего соперника, я могу угадать. А вот этого вашего Эрни я отчасти знаю – и уже обжегся, неверно его оценив.

– Я знаю его намного больше, чем вы, а он все равно подкидывает мне иногда сюрпризы, – вздохнула Лола. – А что насчет Виктора Шутта?

– Не хочу даже думать о Викторе Шутте, – решительно пресек Тулли. Он налил себе ещё синтианского виски. – Вот поэтому я выпью ещё один бокальчик. А как насчет вас, сестрёнка?

– Первая хорошая идея за сегодня, – довольно кивнула Лола.

– Эй, Сус, удели пару минут! – окликнула его Супермалявка так, что её было слышно чрез дверь. За ней возвышался Клыканини, чей зловещий взгляд мог напугать любого, незнакомого с волтроном и не знавшего, что он всегда так выглядит.

– Конечно, – примирительно поднял руки Суси. – Но дай мне пару секунд, чтобы подготовить все к отключению. Поставлю на самотек и присоединюсь к вам.

– Хорошо, – сказала Супермалявка, – Только не заставляй Клычка начинать считать, ладно?

Вид Клыканини из хмурого стал угрожающим.

– Почему не считать? Я считать так, как никто иной, – сказал он.

– О да, – улыбнулась Супермалявка. – А вот теперь нам надо отучить тебя так хорошо считать, – она дружелюбно ткнула его в ребра.

Пока эта парочка подтрунивала друг над другом, Суси пробежался по записям на диктофоне приемника. Он не ожидал увидеть там много материала. Зенобианцы, как правило, заканчивали работу в то же время, как и остальные легионеры. Зачастую летный лефтенант Квел был у всех на виду в гостиной, выпивая с офицерами аперитив.

Почти случайно он бросил взгляд на записи, но мозг выхватил случайное слово. Это слово было «Эль-Виз».

– Ребята, подождите минутку, – быстро проговорил он. – Тут кое-что необычное…

– Конечно, как и все новое, – согласилась Супермалявка. – Все это ваше задание не идет ни в какое сравнение со всем, с чем я сталкивалась в этой роте.

– Ага, – пробормотал Суси, наклоняясь к экрану. Он крутил колесико мышки, тихо бормоча себе под нос, и текст прокручивался в обратном направлении.

– Ой-е, – разочарованно протянула Супермалявка. – Выглядит как минутка, которая может растянуться на весь вечер. Сус, ты идешь или нет?

– Мне казаться, он стоит на месте, – заметил Клыканини.

– Да, – пробормотал Суси и повернулся к ожидающим его друзьям. – Ребята, я наткнулся на кое-что очень интересное. Это может занять некоторое время. Идите без меня, а я попозже присоединюсь.

– Конечно, – пожала плечами Супермалявка. – Мы займем тебе место, только не ожидай, что мы и пива для тебя возьмем.

– Да, спасибо, – сказал Суси, слушая их вполуха, и добавил уже больше для себя, чем для слушателей. – И почему я раньше до этого не додумался?

Но Супермалявка и Клыканини уже ушли.

– Куда, черт побери, они запропастились? – Тулли Бэском оторвал налитые кровью глаза от окна в его офисе, выходящего на залитые неоновым светом просторы Лорелеи. Он и Лола ждали Виктора Шутта и Эрни уже около шести часов. Весьма аккуратные, но все более нервные поиски в отеле и неподалеку от него не выявили и следа двух беглецов.

– Могу предложить свой вариант, – сказала Лола. – Я бы поискала их в ближайшем баре, но лучше – в ближайшем десятке баров. И вы сказали, что в номере мистера Шутта их нет?

– Охранник так сказал, а я нашей охране доверяю, – ответил Бэском. – Больше, чем доверяю Виктору Шутту, не говоря уже о вашем парне.

Лола опрокинула бокал. Ей не верилось, что Эрни и Шутт-старший вернутся, согласившись на что-то. Она посмотрела Бэскому прямо в глаза и откровенно сказала:

– Послушайте, мы просто хотим забрать честно выигранный джекпот. Вы сказали, что нам в качестве приза обещана доля акций казино… Не вижу никаких законных оснований, чтобы вы не отдавали выигрыш. Не вижу, если вы и впрямь ведете прозрачную и честную игру.

Бэском выпрямился и ответил с достоинством, насколько это вообще было возможно после четырех порций крепких напитков:

– У меня есть все основания предполагать, что скорее, вас можно упрекнуть в нечестности, чем казино «Верный Шанс». Мы так честны, как никто в этом бизнесе – учите матчасть, если не понимаете этого.

– Хорошо, пойдем другим путем, – откликнулась Лола. – Дело в том, что мой клиент, мистер Эркип, имеет все права на джекпот, который он выиграл. Казино не имеет ограничений по выдаче призов, ну разве что несовершеннолетним, которым вообще играть запрещено. Но мой клиент совершеннолетний.

– Что, если он смухлевал при получении жетона, на который выиграл джекпот? – спросил Бэском. – Были прецеденты и по таким случаям.

Лола покачала головой.

– Смухлевал? Как вы себе это представляете? Виктор Шутт дал мистеру Эркипу фишку, он сыграл и выиграл, отдав Шутту больше половины выигрыша, как было обговорено заранее. С оставшимися он мог делать что угодно, хоть выбросить – я думаю, вас бы такой вариант как раз устроил.

– Ну, все не так просто, – сказал Бэском. – Есть небольшой процент фишек, которые никогда не обналичиваются. Клиенты забирают их домой как сувениры или теряют где-то, под столом, например. Найти не реально. Конечно, эти деньги мы не выплачиваем, но у юристов и бухгалтеров постоянно болит голова по этому поводу. Они очень беспокоятся, что в один прекрасный день кто-нибудь заявится в казино с огромной горой фишек и потребует все оплатить. Непогашенные обязательства, вот как они это называют. И от них голова болит уже у меня.

Лола пристально посмотрела на него и кивнула.

– Хорошо, я вам верю, – сказала она. – Но даже если у ваших бухгалтеров и теневых юристов и болит голова, почему вы вообще сделали тот автомат, за который сел играть Эрни? Неужели тут замешано кровавое убийство?

– Мы никогда не задавались подобным вопросом, – устало объяснил Тулли. – Я думал, что будет неплохо, да и капитан Шутник все утвердил – этого было достаточно. Никто не ожидал, что кроме отца капитана кто-нибудь сядет играть за машину с такими ничтожными шансами. И если по какой-то причуде автомат выдал бы выигрыш, капитан не имел бы ничего против перехода его доли к отцу. Он был частью семьи и не давал поводов для волнения за судьбу казино.

– Неужели он думает, что каждый в его семье имеет деловую хватку?

– Нет, он знает, что каждый из них доверится профессионалам там, где не разбирается сам, – объяснил Бэском. Он покачал головой и продолжил. – Теперь, когда я так его подставил, не удивлюсь, если он подыщет другого специалиста.

Он вздохнул и отхлебнул уже из пятого бокала.

– Ну, пока что вы не уволены, – утешительно произнесла Лола. – Смотрите, если владельцем казино будет мой подопечный, нам вовсе не захочется расставаться с таким мастером своего дела.

– Легко вам говорить, – горько усмехнулся Бэском. – Вы думаете, капитан Шутник не будет иметь никакого влияния, даже если перестанет быть акционером? Ваш парень выиграл контрольный пакет, но он меньше, чем половина акций, а значит, решения будут приниматься в первую очередь ротой «Омега». А они слушаются своего капитана.

– Эй, я не хочу отправлять вас в изгнание, – доброжелательно сказала Лола. – Нам просто надо найти что-то, устраивающее нас обоих, а когда Шутт и Эрни вернутся, мы убедим их, что хотят они именно то, что предложим им мы. Если вам удастся склонить мистера Шутта на свою сторону, уверена, что его сын также прислушается к прозвучавшим словам.

– Если так, то это будет первый случай за многие годы, – мрачно заметил Бэском. – Но я согласен, нам стоит отработать компромиссное решение. Как вам нравится…

Обсуждение затянулось на долгие-долгие часы.

Глава 15

Дневник, запись № 732

Рационалист убежден, что каждое существо действует по вполне объяснимым, если уже не объясненным правилам. Мистик, в противовес ему, верит в непредсказуемость поведения любого существа. Из легионеров, которые принимали достаточно участия в ключевых моментах жизни роты, молодой Суси был среди первого типа, в то время как Преп явно принадлежал ко второму.

Реалист (а к этому типу людей я причисляю себя) успешно сочетает в себе обе вышеперечисленных философии. Большую часть времени каждым из нас управляют привычки и характер, но даже самый уравновешенный человек иногда способен на импульсивные необдуманные поступки.

Этой ночью Лжец охранял периметр в первую смену. Бренди привела его на позицию и прояснила парочку вопросов.

– Самое главное, что тебе надлежит помнить – ты можешь связаться с Мамочкой в любую минуту, если что-нибудь случится, – сказала старший сержант. – Не бойся беспокоить её – во-первых, она любит поболтать, во-вторых, если у тебя появится хорошая идея, она свяжет тебя с тем легионером, который поможет тебе реализоваться. И в-третьих, если тебе по-настоящему понадобится помощь, так ты получишь её так быстро, как только это возможно. Прояснилось?

– Да, сержант, – сказал Лжец, с волнением разглядывая зенобианскую пустыню, окружающую лагерь. Он почувствовал себя маленьким и одиноким, несмотря на зенобианский парализатор в руках.

Бренди кивнула.

– И вторая вещь, которую ты должен помнить – пусть мы в тысячах световых лет от твоей родной планеты, здесь мало что может пойти не так. Кроме нас здесь нет людей за исключением инспекторов МСЭИА, ну и охотников, которые тебя привезли. И никто из них не собирается вторгаться в лагерь, хотя охотники пили всю ночь и способны на разные глупости. Зенобианцы – наши союзники, они нас сюда и пригласили. А микроиды – микроскопическая цивилизация, которую открыли капитан и Бикер, никто их и не видел с тех пор как робот покинул планету. Мало шансов, что они заявятся сюда. А что касается местных животных – они стараются держать дистанцию. Если будет страшно – звони Мамочке и стреляй из парализатора, если считаешь, что тебе угрожают.

– Будет сделано, сержант, – отсалютовал Лжец. Он старался, чтобы голос звучал как можно более уверенным.

– Ну, оставляю тебя наедине с природой, действуй по усмотрению, – она по-дружески хлопнула новобранца по плечу. – Смена прибудет через четыре часа. Стой здесь, пока они не придут.

– Есть, сержант! – сказал Лжец, немножко улыбнувшись, как только Бренди отвернулась и зашагала в сторону жилого корпуса. Его глаза уже адаптировались к темноте и он различал силуэты некоторых больших предметов, кроме того, у горизонта были видны какие-то растения. Через минуту раздался легкий скрип закрывающейся двери.

Теперь он был по-настоящему один.

Лжец для пущей уверенности огляделся по сторонам. Наконец, удовлетворенный тем, что за ним никто не наблюдает, он смог вздохнуть спокойно и выскользнуть в холодную зенобианскую пустыню.

– Эй, крошка, вставай, – услышала Лола. – Мы вернулись.

– Эрни! – Лола моментально выпрямилась, а взгляд сфокусировался на раздражителе. – Ты идиот! Где ты пропадал все это время?

– Эй, расслабься! – попятился Эрни. – Мистер Шутт и я просто посидели в укромном месте и переговорили, хорошо?

– Нет, совсем не хорошо! – возразила Лола. Тут она обнаружила Виктора Шутта, стоящего у Эрни за спиной, а ещё Тулли Бэскома, сидящего на своем стуле за большим столом. Бэском протирал глаза, так что она не единственная ухитрилась заснуть.

– Сколько времени? – спросила она, заминая скользкую тему.

– Уже утро, – ответил Виктор Шутт. – Три часа, если быть точным. – Напоминает старые деньки, когда споры о контракте доходили до глубокой ночи. Изнурительно, но крайне продуктивно. Помню, на забастовке литейщиков в пятьдесят восьмом мы вели переговоры круглые сутки, пока эти сволочи не сдались. Они стали примером для множества последователей, но, конечно, работы велись на наших условиях.

– Чудесно, – улыбка застыла на лице у Лолы. – И… вы о чем-нибудь договорились?

– Конечно, – утвердительно ответил Эрни. – Условия таковы…

– Минуточку, – Тулли Бэском сел прямее. – Мы не можем стать свидетелями без письменных доказательств. Нам взять бумагу или я приглашу стенографистку?

– Да не нужна стенографистка, – раздраженно сказал Эрни. – Мистер Шутт и я заключили джентльменское соглашение…

– Пошли за стенографисткой, – прервала его Лола. – Не хочу слушать всяких джентльменов, которые пытаются найти лазейку в законе, в то время, когда порядочные люди уже спят.

– И, может, слегка подправим запятые, – улыбнулся пираньей Тулли Бэском. Он нажал кнопку и незаметно подмигнул Лоле. Та сдержанно кивнула ему в ответ. Уверенности ей недоставало. Между собой они взаимопонимания достигли, но Виктор Шутт вполне мог обдурить простодушного Эрни. Особенно, если вспомнить его слова про забастовщиков.

Неприметная дверца в стене отворилась и оттуда выехал компактный робот, остановившийся у стола с жужжащим звуком.

– Идет запись, – злорадно сказал Бэском. – Мистер Шутт, а также вы, мистер Эркип, мы готовы услышать, о чем же вы договорились. Все записывается и будет доступно в любой момент.

– Очень хорошо, – прочистил горло Виктор Шутт и посмотрел на Эрни. – Я объясню, а господин Эркип сможет в любую секунду подтвердить, – он дождался, пока Эрни кивнул и продолжил. – Мы в целом, пришли к единому мнению. Мистер Эркип передает свою долю акций казино под мое управление и отказывается от проведения каких-либо манипуляций с ними.

– Не хочу целыми днями торчать в офисе и ходить на разные совещания, – развел руками Эрни. – И к тому же, костюмы меня полнят.

– Смотри, твои губы тоже не стройнят тебя, когда ты болтаешь чушь, – остановила его Лола. – Какую долю акций вы хотите принять под управление?

– Я подхожу к этому, – мягко сказал Виктор Шутт. – Джекпот который выиграл мой друг, составляет шестнадцать тысяч акций, которые будут взяты из доли моего сына, Уилларда. Мистер Бэском уже переговорил с ним.

– И какова же их рыночная стоимость? – спросила Лола с подозрительным выражением на лице.

Шутт засунул руки в карманы жакета.

– Что ж, это довольно сложный пункт, ведь эти акции не продаются на открытых торгах… – начал он.

– Ах, конечно, – протянула Лола. – я приглашу независимых экспертов, чтобы они проверили ваши слова, что бы вы не сказали.

– Эй, успокойся, – примирительно сказал Эрни. – Не горячись, Лола, ты ведь даже не знаешь, сколько нам предлагают…

– Хорошо, я слушаю, – сказала она. – Но лучше для вас, если новости будут хорошими.

Виктор Шутт вопросительно поднял бровь.

– По самым оптимистичным оценкам, цена составляет двести пятьдесят долларов за акцию. Таким образом, цена вопроса составляет четыре миллиона.

– Да! – так и подпрыгнул Эрни.

Лола ненадолго задумалась.

– Ваша первая оценка была намного выше, – посмотрела она на Шутта. – Там было что-то про пятьдесят миллионов долларов, если мой клиент правильно расслышал.

– Ну, не вам меня за те слова судить, – развел руками Виктор Шутт. – Цифры были бездоказательными. А последние подразумевают тщательно проведенный анализ…

Лола бесцеремонно прервала его.

– С тысячедолларовыми ставками джекпот в четыре тысячи номиналов не выглядит таким уж многообещающим. Так себе шансы, если вы дадите мне высказать свое мнение.

Виктор Шутт поднял руку.

– Это ещё не все, – заявил он. – Также мы готовы выплачивать ежегодные дивиденды в течение двадцати пяти лет, в общей сложности – ещё на один миллион долларов. Платежи будут таковыми, если он останется владельцем акций. Естественно, выплаты могут колебаться, но при более-менее грамотном управлении мы можем достичь этих цифр.

– Я пытался выторговать пятьдесят лет, но он огрызается, – застенчиво сказал Эрни.

Тулли Бэском покачал головой.

– Я отправлю это капитану, но думаю, что он согласится. Не похоже, чтобы у него был выбор. Это все? Я могу распечатать стенограмму и отправить капитану? Вы удовлетворены условиями, мисс?

Лола обменялась с Бэскомом быстрым взглядом. Она была поражена. Эти два клоуна ухитрились создать работоспособную схему. Конечно, не было смысла, навязывать Эрни какую-либо предпринимательскую деятельность. Он бы довел казино до банкротства в рекордно короткий срок, если бы попытался им управлять. И довершил бы начатое, наняв управляющим любого, кто сказал, что может поднять бизнес на ноги. Лола знала это. И Тулли Бэском также не мог не знать. Таким образом, сделка была очень хорошей. Единственным существенным вопросом оставалась цена акций, которая могла бы быть значительно выше.

После минутного размышления Лола решила не испытывать удачу и кивнула.

– Я думаю, ничего плохого в этом нет. Это все условия? Есть какая-нибудь преграда между нами и деньгами, когда придет ответ от капитана?

– Не, это все, – сказал Эрни, а Виктор Шутт кивнул.

Высокий механический голос робота-стенографистки вмешался в их беседу:

– Соглашение должно быть ограничено двумя пунктами, пока не обговоренными. Мне включить их в доклад капитану Шутнику?

– Какие ещё ограничения? – нахмурилась Лола. – В чем они заключаются?

– Во-первых, за безопасность при обмене акций биржи берут комиссию. Так как обмен идет двойной, сумма также удваивается и составит тысячу двести долларов.

– Целых тысячу двести? Ни за что! – воскликнул Эрни.

– Вы не можете вступить во владение акциями без их регистрации и не можете их продать, пока не владеете ими, – сказал механический законник.

– Не согласен, – буркнул Эрни. – Ни гроша не отдам.

– Мы заплатим эти деньги, – поднял руку Тулли Бэском. – Что ещё?

– Правила казино на Лорелее требуют, чтобы все обладатели джекпотов свыше десяти тысяч долларов сделали голографический снимок и отдали его для публичного просмотра. Копия должна быть отослана начальнику местной полиции.

– Абсолютно неприемлемое правило, – запротестовала Лола. – Мистер Эркип не даст использовать свое изображение.

– А почему нет, Лола? – беззаботно спросил Эрни. – Я всегда хотел видеть свое лицо на каком-нибудь плакате, даже в объявлении.

Лола притянула его к себе и прошептала на ухо:

– Ты хочешь, чтобы мистер Вэ увидел это изображение? – прошипела она. – Ты забыл, для чего мы вернулись?

– Упс, все верно, никаких картинок, – тут же вскрикнул Эрни. – Абсолютно неприемлемое условие.

– Боюсь, что с этим у нас возникнут проблемы, – признался Бэском. – Служба охраны в казино автоматически снимает всех счастливчиков, заполучивших крупные джекпоты. Ваше лицо отправлено начальнику полиции в ту секунду, когда зазвонил колокольчик. И если наши рекламщики не спят, то они также воспользовались вашим снимком, отослав его всем средствам массовой информации в галактике.

– Вот дерьмо, – искренне сказала Лола и встала. – Пошли, Эрни, мы уходим отсюда, – и пока кто-либо не успел и слова вставить, эти двое покинули здание, оставив Шутта и Бэскома стоять, разинув рты.

– Капитан, есть кое-то, что вам следует знать, – сказал Суси.

Шутт оторвался от своего «Минимозга». Суси стоял, прислонившись к двери и выглядел смертельно уставшим.

– Да, конечно, Суси, проходи, садись, – сказал капитан, выключая экран компьютера. Когда легионер устроился напротив, он добавил:

– По тому, как ты выглядишь, уверен, сообщение важное. Но надеюсь, это не очередные плохие новости…

– Будут, если продолжать бездействовать, – ответил Суси. – Но я думаю, мы сможем предотвратить беду – если будем действовать быстро и если я правильно понял намерения зенобианцев.

– Я потерял твою мысль, – признался Шутт. – Почему бы тебе не начать с начала? Может, так будет немного проще?

– Тогда нужно разложить на некоторые элементы, – начал Суси. – Прежде всего, я понял, чем на самом деле занимаются наши так называемые охотники.

Шутт сел прямо и отодвинул «Минимозг» в сторону.

– Этим вопросом мы задавались с момента их появления здесь. Не думаю, что они заинтересованы в том, чтобы поохотиться. Так зачем они здесь?

– Да, я тоже был весьма удивлен, – присоединился Бикер. – Они здесь явно не для расширения кругозора.

– Точно не для этого, – подтвердил Суси. – На самом деле они шпионят за нами.

– Шпионят? – переспросил Бикер. – Хотят узнать военную тайну? Если молодой мистер Шутт простит меня, то скажу честно: командир любого подразделения Легиона не очень высоко ценит так называемую «военную тайну». Даже если бы секреты были, кому они нужны? У Альянса на сегодняшний день врагов нет, насколько мне известно.

– Ну, Бик, это вполне возможно, – спокойно сказал Шутт. – Но с другой стороны, Суси не стал бы так утверждать не имея веских причин для подозрения. Что заставило тебя заговорить об этом, Суси?

Суси прочистил горло.

– Капитан, мне случилось присутствовать на некотором неофициальном сборе, устроенном нашими легионерами для этих охотничков…

– Гарри Шоколад пригласил их поиграть в покер? – поднял брови Шутт. – Я слышал, что они появились там, а также то, что Гарри отгреб нехилый банк. Если они решились играть с нашим сержантом-снабженцем, это их проблемы. Но какие секреты они могли искать там?

– Оружейные, капитан, – пояснил Суси. – Вы забываете, что рота «Омега» де-факто стала полигоном для тестирования новейших разработок оружия. Каждое новое вооружение в Легионе попадает к нам, а точнее, на склад Г.Ш. По моему мнению, когда охотники выбывали из игры, они высматривали технические особенности вооружения. Они либо из фирмы, конкурирующей со старушкой «Шутт-Пруф», либо хотят устроить небольшой переворот на родной планете.

Шут откинулся на стуле и сжал руки в замок за головой.

– Конечно, это возможно. Я довольно много позволяю Гарри, но так, чтобы он не развалил роту по камешку. Таким образом, если он продал им несколько образцов оружия, не вижу в этом ничего невозможного. Я бы не удивился, если бы он содрал с них побольше, чем завод-изготовитель. То есть, для революции дороговато.

Суси подумал, говорить или не говорить.

– Я не видел, что они говорили с Гарри о купле-продаже, но может быть, это произошло позднее. Думаю, они могут зайти ещё раз и выбрать то, что им по душе. Не сказать, чтобы Гарри очень тщательно охраняет свое добро…

– Хм-м… интересная история, Суси, – протянул Шутт. – Действительно, очень рад был услышать это. Но почему же обязательно украсть? Не вижу смысла им скрываться и оставлять наш склад с неполным комплектом вооружения. Если это будет так, я просто вышвырну их с планеты.

– Поосторожнее, сэр, – посоветовал Бикер. – Вспомните, кто их сюда прислал, ваш высокопоставленный друг посол Гетцман. Не знаю, в курсе ли он про шпионаж, но направил их сюда именно он. Надо иметь веские доказательства, чтобы вышвырнуть их. У вас не так много влиятельных друзей, чтобы терять одного из них.

– Понял, – пробормотал Шутт. – А что, если зенобианские власти потребуют их изгнания отсюда? Верховный правитель Корг был не в восторге от их компании. Подозреваю, что он не прочь их отправить. А если Суси прав, то и я не против.

– Вполне понятно, сэр, – сказал Бикер. – Однако, вы в несколько затруднительном положении. Посол Гетцман может неправильно понять, если вы примете сторону туземцев, а не собственного вида. Даже если мы сможем найти доказательства предполагаемого преступления, эти негодяи могут связать нам руки. Лучше, если мы все это провернем, не выказывая своих намерений.

– И вот тут-то вскрывается вторая половина моей задумки, – объявил Суси. – Помните машину, над которой работают летный лефтенант Квел и его парни – они называют её склемом.

– Вряд ли про него можно забыть, – фыркнул Бикер. – Этот приборчик крайне выделятся своей формой и габаритами, хотя назначение пока остается неизвестным. А что, уже не неизвестным?

– Ну да, Бик, – улыбнулся Суси. – Не с абсолютной точностью, но если я не совершил серьезной ошибки в переводе, то с легкостью отвечу на все ваши вопросы.

– А вот теперь ты меня действительно заинтриговал, – потере руки Шутт. – Я пытался добиться объяснений от Квела, но он пробормотал только, что это «говорит». Или он сказал двусмысленность, или транслятор вновь барахлит.

– Забавно, что вы упомянули это, – оживился Суси. – Именно этот пунктик привел меня к пониманию предназначения склема. Все началось, когда Преп загорелся идеей разговорить зенобианцев на тему Короля…

– Нам крайне важно узнать, что эти двое задумали, – заявил Тулли Бэском. – Они уже были готовы купиться на стоимость в двенадцать раз ниже номинала, но как пошел разговор про фотографии, которые являются стандартным пунктом в договоре казино… Они отказались.

– Ну, может, им просто не хочется огласки, – предположил Лекс, отвечающий в казино за постановку развлекательных шоу. – Это бессмысленно, например, для меня – я никогда не отказывался от подобных предложений. Знаете, когда могут в любой момент предложить контракт… Невозможно отказаться.

– Интересно, что ты это сказал, – Бэском побарабанил пальцами по столу. – Интересно…

– Что интересно? – рявкнул Виктор Шутт, с растущим негодованием слушающий управляющего казино. – Я уже почти договорился с Эрни о сделке, когда вы вылезли со своей публичностью и все запороли. Верните мне их обоих и я смогу чуть ли не с рук кормить обоих.

Бэском хмыкнул.

– Дьявол, если бы вы не начали свою дурацкую щедрость парой дней ранее, мы бы все закончили уже тогда. А теперь, если вы позволите мне закончить…

– Джентльмены, это все несущественно, – вмешался Док, актер, возглавивший действующую охрану казино. Он подобрал команду из крепко сбитых актеров и легионеров, вышедших на пенсию. Но ничего серьезнее подвыпивших байкеров им не попадалось. – Почему бы вам не посидеть спокойно и не послушать, что каждый пытается сказать? Пока что вы просто бодаетесь, как разъяренные быки.

Виктор Шутт и Тулли Бэском приутихли, соглашаясь с замечанием Дока. Тот кивнул.

– Вот и ладушки. Тулли, каково твое мнение насчет произошедшего?

Бэском положил ладони на стол.

– Мне кажется, что Эркип не хочет засветиться в медиа и считает, что мы можем что-нибудь с этим поделать. Думаю, он значится где-нибудь в расстрельном списке и боится, что так его поймают.

– Это же просто смешно, – сказал Лекс. – Наши гримеры так его отделают, что родная мать не узнает. А с помощью мистера Шутта мы могли бы переправить их в любую точку галактики.

– Этого хватит, если их не ищут всерьез, – добавил Тулли. – Но по их реакции я вижу, что этого не хватит.

– Не понимаю, – ошарашенно сказал Шутт. – Я пообщался с Эрни, знаете, соль земли, но смысла оберегать его по высшему классу не вижу. Выдать парню все, что он выторгует, да выдать ему и леди билеты первого класса куда душа пожелает – и все на этом.

– Было бы неплохо, если все, – горько усмехнулся Док. – Но, боюсь, с предложением по выдаче кредита вы в таком случае поторопились. Надо бы позаботиться о безопасности совладельца казино. Капитан Шутник со мною согласился бы.

– Может, и да, – скептически сказал Виктор Шутт. – Но со стороны бизнеса это значения не имело бы…

– Ну, вот когда вы станете совладельцем казино, получив долю капитана, тогда и будете решать, – подвел итог Лекс. – И насколько хорошо или нет деловое решение, зависит также от наличия клиента, с которым можно продолжать нормальные человеческие отношения. Даже если он не человек.

Он значительно посмотрел на Виктора Шутта. Тот фыркнул, но смолчал.

– Кстати, имеет смысл его спросить, – задумчиво произнес Тулли. – Почему бы не обрисовать капитану ситуацию и узнать его мнение? Сейчас ранний вечер, так что, если он на своей планете не перенял ночной образ жизни от местных, то должен находиться за своим столом.

– Так как вы решили привлечь его, я не вижу смысла прилагать свои усилия, – заключил Виктор Шутт. – Пожалуйста, но не ожидайте, что мальчишка скажет вам что-нибудь толковое. Уверен на все сто, лучше он не сделает.

– Я бы поставил против вас, – сказал Тулли Бэском, поднимая трубку.

– У нас непонимание, – сказал он Шутту вместо приветствия. – Я думал, ваш отец даст им небольшую часть стоимости акций, например, десять миллионов, скорее – двадцать, но они чуть не согласились на пять! Я с трудом сдерживался. Но когда они узнали об использовании их фотографий, просто взяли и вышли вон.

Шутт вздохнул. Проблема с акциями казино его не очень-то беспокоила. Он не особенно беспокоился потерять их, иначе бы не ставил их на кон в игре с отцом. Тот был хорошим управляющим, так что данная сделка принесла бы только пользу членам роты «Омега», которым и принадлежала большая часть акций. Опыт ведения бизнеса у старика был колоссальным, несмотря на другую специфику. А капитан тем временем мог бы сосредоточить внимание на своих делах.

Но кто бы мог подумать – человек, выигравший джекпот в несколько миллионов отказался от него только потому, что была бы использована его фотография!

– Должно быть разумное объяснение, – сказал Шутт-младший. – Они выдвигали какие-либо компромиссные решения?

– Нет, я тоже недоумевал, – развел руками Бэском. – Они просто ушли, оставив нас гадать, где же мы ошиблись. Сначала я думал, что они просто недовольны ценой, мы, честно говоря, немного и предлагали, но все началось только после того, как робот-стенографистка зачитала им все условия.

– И не выдвигали встречного предложения? – присвистнул Шутт. – Не могу поверить, что можно так легко сдаться, когда все остальное в порядке.

– Я думаю, они остынут пару деньков и вернутся, – предположил Бэском. – Я хотел спросить у вас разрешения действовать, если они объявятся.

– Тулли, не беспокой меня по мелочам, – сказал Шутт. – Ты занимаешь свое место потому, что я тебе доверяю твоему опыту и здравомыслию. Будь таким же, как и всегда и не беспокойся обо мне.

– Меня беспокоите не вы, капитан, – пробормотал Тулли.

Проследовала длинная пауза.

– Ты об отце беспокоишься? – наконец заговорил Шутт. – Не стоит. Он ведет прибыльный бизнес по всей галактике…

Бэском прервал его.

– И поэтому считает, что знает все про любой вид бизнеса. Я работаю в казино большую часть жизни и приношу огромную прибыль владельцам. Именно поэтому я работаю на вас, капитан. И именно поэтому я советуюсь с вами насчет мистера Эркипа.

– Ладно, я понимаю, – вздохнул Шутт. – Насколько я знаю папочку, все ему фиолетово. И это меня он считает некомпетентным, Тулли, а не тебя. На самом деле, я думаю, что сейчас он и должен начать тебя уважать. Но я дам тебе вариант для отступления. Как ты смотришь на…

Последующие полчаса они провели за разработкой различных сценариев. В основном, предлагал Тулли, а Шутт делал замечания, но основной план остался без особых изменений. Наконец, Бикер прервал их и предположил, что говорить больше не о чем. Бэском согласился.

– Да, капитан, похоже, мы учли все. Вы что-нибудь хотите сказать?

– Нет, – устало сказал Шутт. Если они создадут нам ещё сюрприз-другой, действуйте на свое усмотрение. Не надо мне звонить, Тулли, я тебе доверяю. А если у папы с этим проблемы, пусть позвонит мне. Прием окончен.

– Я ему передам, капитан, – поблагодарил Бэском и усмехнулся. – Хотел бы я послушать такой разговор.

И оборвал связь.

Шутт повернулся к Бикеру с кривой ухмылкой.

– Надеюсь, с самой большой проблемой на сегодня мы покончили.

Дворецкий приподнял одну бровь.

– Я все никак не могу понять, почему вы так легко расстаетесь со столь прибыльными акциями, сэр. Вы уверены, что ваш отец сможет извлекать из них такой же доход?

– Сможет, если не будет вмешиваться, – устало улыбнулся Шутт. – Кроме того, Бик, с акциями я намерен избавиться от расходов на рекламу, которые были едва ли не больше стоимости этих самых акций. Тем более, недостатка в перспективных инвестициях нет. Помните, что Суси говорил про склем? Мы же можем, я уверен, получить патент на него практически бесплатно…

Дул сухой и прохладный ночной ветер, когда Лжец выбрался с территории лагеря. Бренди показала ему расположение датчиков, поэтому уклониться от них не составляло никакого труда. Он знал достаточно точно: если не уклониться хотя бы от одного, на пульт Мамочки поступит сигнал тревоги, а она направит его на расследование ситуации, выслав подкрепление при необходимости. Это было бы концом маленькой вылазки. Если не встретится ничего неожиданного, он вернется до того, как прибудет смена. И он был уверен, что убедит Мамочку в том, что находится на своем посту, если ей вдруг приспичит поболтать. Его новый друг Махатма сказал, что она зачастую выходит на связь, чтобы не дать новичкам испугаться. Но сегодня его не нужно держать за лапку, сегодня он ни в ком не нуждается.

Тусклый свет впереди указывал на то, что он идет по верному пути. Он задумался, не стоит ли ему заметать следы, но подумал, что не стоит. Если все удастся, никто не будет обращать внимание на следы ещё одного легионера. А если план провалится, внимание будет направлено на то, кто ещё был здесь и когда.

Он был почти на месте. Притормозив, Лжец огляделся, убедившись в стопроцентной видимости вокруг (прибор ночного видения Бренди дала ему для караула и тот делал ночь светлую как день, правда в забавной цветовой гамме). Невдалеке располагалось то, что он ожидал увидеть – маленький сгусток тепла. Легионер остановился, не горя желанием влезть на чужую территорию.

– Эй, – позвал он. – Ты, должно быть, видишь меня так же ясно, как и я – тебя. Мы пройдем куда-нибудь, где наш разговор никого не перебудит?

– Почему я должен тебе верить? – раздался тихий, но знакомый гортанный голос. – Зачем ты вообще пришел?

– Поговорить с тобой, – мягко проговорил Лжец. – Я такой же, как ты, если не заметил.

– Ты вооружен.

– Конечно, – откликнулся Лжец. – Это является частью моей работы. Не бойся, я его не применю – если бы собирался, то подкрался бы с той стороны, откуда ветер не дует и расстрелял бы в две секунды. Знаешь, это было бы очень нетрудно.

Последовала пауза, как будто кто-то тщательно обдумывал сказанное.

– Следуй за мной, – яркое пятно поднялось и стало уходить от лагеря. Лжец последовал за ним, соблюдая дистанцию.

Где-то в ста метрах от лагеря фигура остановилась и повернулась ко Лжецу лицом.

– Так, здесь нас точно не услышат, – сказала она. – Что легионеру от меня нужно?

– Я уже говорил, просто пообщаться с тобой, – повторил Лжец. – Что ты имеешь против Легиона?

– Вонючие людишки! – прорычал Барки, Экопес. – Заставляют другие виды делать за них всю работу, присваивая себе заслуги.

– Не все в Легионе – люди, – напомнил Лжец. – Например, я. И гамбольты. И волтрон с синтианцами.

– А во главе люди, – не сдавался Барки.

– Это правда, – подтвердил Лжец. – Особенно среди высшего командования. У меня произошла неприятная ситуация с ним в лагере начальной подготовки. Но это долгая история, а мы должны поговорить о другом.

Барки ничего не ответил, выжидая.

– Ну хорошо, – пожал плечами Лжец. – Но если ты просто делаешь свою работу, а мы – нашу, почему же нам стоит враждовать? Или кто-то из наших загрязняет природу?

– Нет пока, – неохотно признался Барки. – Но если вы будете продолжать, рано или поздно начнутся проблемы. Война – это плохо…

– Для живых, – сказал Лжец. – Я изучал в школе. Нам многое показывали.

– Тогда ты понимаешь, о чем я, – произнес Экопес.

– Конечно, – подтвердил Лжец. – Но мы здесь не для того, чтобы воевать. По сути, я не думаю, что во всем Альянсе есть место, где идет война. Если ребята не соврали мне, именно наше присутствие и не допустило военного столкновения.

– Чудесно, – тявкнул Барки. – И для чего же нужны все солдаты, если им нечего делать? Проводить учения?

– Некоторые ребята могли бы объяснить получше меня, – сказал Лжец. – Я пришел сюда поговорить о другом. Скажи мне, ты ищешь загрязнения или стремишься не допустить их в будущем?

– Ты знаешь ответ, – прорычал Барки. – Зачем спрашиваешь?

– У меня есть то, что тебе было бы интересно услышать, – заговорщицки прошептал Лжец. – Послушай…

Лжец, заговорил быстро, пропуская некоторые слова и несущественные детали.

Но Барки прервал его только пару раз. В конце Экопес сказал:

– Ладно, убедил. Можешь рассчитывать на меня.

– Хорошо, – с облегчением вздохнул Лжец. – Мы скажем тебе, когда понадобится помощь.

Он повернулся и зашагал к лагерю. Его маленькая отлучка, по счастью, так и осталась незамеченной.

По крайней мере, так хотелось думать. Он встал на свой пост с твердым желанием не покидать его больше до прибытия смены и чувством выполненного долга – он пресек самую большую опасность для миссии Легиона и МСЭИА на Зенобии.

Более опытный легионер на его месте заметил бы, что по пути из лагеря Лжеца сопровождала темная фигура. Во время разговора с Барки она делала круги вокруг заговорщиков. Возможно, более опытный легионер вернулся бы после всего к лагерю МСЭИА и понаблюдал бы, что там вскоре началось. Ночной разговор лепоида и Барки был только первым событием этой ночи…

Глава 16

Дневник, запись № 744

Многие из тех, кто принадлежит к классу людей, путешествующих по далеким мирам для того, чтобы поиграть в гольф, наблюдать за птицами, позаниматься альпинизмом или подводной съемкой сразу же привлекают внимание узостью своих интересов по отношению к местным жителям. В лучшем случае они смеются над их обычаями и языком, в худшем – считают низшей расой, притесняя их, например, в том случае, если им нужна площадка для гольфа, или риф для подводной съемки.

Любопытно, насколько изменяются их отношения, когда один из местных руководит приезжими и насколько безропотно они принимают даже очень тяжелые в психологическом плане приказы.

Юстас О'Биттер сидел за походным столиком в центре палаточного лагеря охотников, изучая грубую карту восточной части главного зенобианского континента. Грубую потому, что снимок был сделан с борта десантного корабля, отсканировавшего поверхность перед посадкой.

О'Биттер был уверен, что у Легиона были карты намного лучше, но воспользоваться ими не было возможности.

– Мы попробуем раздобыть вам гражданские карты, – заверил капитан, но с тех пор так ничего и не изменилось.

У местных, несомненно, также были свои карты, но охотники отчаялись найти их ещё до прибытия на Зенобию. Судя по голоснимкам, они выглядели как маленькие динозаврики, хотя и освоили космический перелет. И Уиллард Шутт – он же капитан Шутник – выступил посредником в заключении договора между ними и компанией своего отца.

В пятидесяти милях к западу от лагеря располагался непонятный округлый купол, замеченный ими при торможении. Это могло указывать на скопление драгоценных металлов, к которым О'Биттер проявлял понятный интерес. Но чтобы узнать большее, нужно было выйти в пустыню не привлекая внимания со стороны Легиона. Необходимы были некоторые взрывные работы, которые были бы погромче нынешних стрельб. А ещё разрешение от местных, которые могли бы быть против. Если бы никто не вышел в пустыню без уведомления «охотников», можно было бы объяснить взрывы стрельбой. Если идешь охотиться на динозавра – тебе ведь нужна большая пушка, не правда ли? И благодаря нечистому на руку сержанту, испытывать они будут на этот раз нечто по-настоящему грандиозное.

Он улыбнулся и скрутил карту. Охотиться на динозавров? Замечательно. А заодно и опробовать некоторые ранее недоступные виды оружия. Его друзья в «Корпорации Большого Взрыва» были очень заинтересованы в докладе о новом оружии в роте «Омега», которая снабжалась напрямую «Шутт-Пруф-Мьюнишн», их прямыми конкурентами. В то же время можно было поучаствовать в разработке некоторых дорогих минералов – три в одном, как можно выразиться.

Он решил, что бесполезно пытаться заставить компьютер выдать ему более точную карту, тем более, что проклятая техника его не так уж часто слушалась. И тут прямо рядом с его левым ухом раздался пронзительный голос:

– Простите, вы – лидер группы охотных людей?

О'Биттер повернулся на голос и чуть из кожи не выпрыгнул от страха – на него уставилась рептилия, оскалившись полным ртом острых зубов.

– К-кто, черт подери, вы такой? – спросил он, заикаясь.

– Я Квел, ваш местный гид, – сказало существо, свирепо ощерясь. При более внимательном рассмотрении оказалось, что оно было одето в соломенную шляпу и рваный камуфляж. – Друг с большими ушами сказал, что вы нуждаетесь в моих услугах – и вот я здесь!

– Хорошо, вы – гид, – пробормотал О'Биттер и повернулся к палаткам. – Ребята, наш гид прибыл, – позвал он.

Остальные охотники высыпали и с любопытством стали рассматривать маленького зенобианца. О'Биттер повернулся обратно к Квелу и добавил:

– Насчет времени, которое вы находитесь с нами – мы жаждем пристрелять наши пушки и только и ждем вас. Невозможно отправиться в пустыню без местного гида.

– Ого, так вот почему вы сидите на месте? – вежливо спросил Квел и посмотрел на остальных охотников. – Это ваши компаньоны? Неплохо было бы пообщаться и с ними, так как мне хочется знать, каких животных вы хотите убить и съесть.

– О, не думаю, что мы съели бы динозавров даже если бы хотели, – успокоил его Ашо. – Хотя я полагаю, будь они достаточно вкусными…

– Не едите? – рот Квела распахнулся в изумлении, снова обнажив его зубы. – А если не есть, то зачем убивать?

– Ну, мы забираем их головы…

– Нет, эти люди определенно странные, – Квел издал звук, напоминающий смешок. – Головы нужнее живым. Тогда они могут двигаться.

Остин Тещин почесал затылок и на всякий случай сменил тему:

– А каковы они тогда на вкус, ребята? Почему вы их едите?

– Они маленькие – начал объяснять Квел. – И похожи на птицу, на Старой Земле называвшуюся курицей. Только они не пытаются съесть тебя.

– Так или иначе, Квел, но нам нужны большие, – О'Биттер прервал зенобианца. – Не знаете, можно здесь таких найти?

– Есть кое-кто в Лортском ущелье, – задумчиво сказал Квел. – Там бы я рекомендовал посмотреть в первую очередь.

– Замечательно, это как раз для нас, – обрадовался Л.П. Ашо. – Как нам туда добраться?

Квел почесал подбородок.

– Я бы направился по красному пути. Это будет стоить полторы с доставкой вас на место.

– Красный путь? Что-то не понимаю… – начал Ашо.

– Это общественным транспортом, – улыбнулся Квел. – Подождем на остановке, придет транспорт и мы сядем.

– А, это какой-то проклятый автобус, – понял О'Биттер. Затем он посмотрел на зенобианца, уперев руки в бока. – Минуточку, Квел. А вы там охотитесь?

– О нет, там все под защитой, – откликнулся Квел. – В этом месте в основном молодняк и естествоиспытатели.

– Зоопарк, – подвел итог Ашо. – Квел, слушай, мы хотим пострелять глупых ящеров, а не смотреть на них. Мы за этим и прилетели.

– Ого, это все усложняет! – воскликнул Квел. – Вы, люди, очень странные люди, но это переходит все границы, да. Хотя на самом деле, вы недалеко от места существования довольно больших животных.

– Отлично, – потер руки Тещин. Его глаза заблестели. – Мы сможем пострелять в них?

– А почему нет, были бы пушки, – усмехнулся Квел. – Но сначала дайте мне их проверить. Если ваше оружие не подходит, у меня на примете есть парень, который подберет то, что вам надо. Если хоть немного повезет, мы столкнемся с гигантами, которые вас в два прыжка сожрут.

– Почему в два прыжка? – спросил Л.П. Ашо.

– Я увернусь, а вы? – усмехнулся Квел.

Троица ломала головы над словами зенобианца, но тот вдруг со словами:

– Скорей! Подвижные игры! – прыгнул в ближайшую палатку, откуда сразу же раздался визг.

– Вот дьявол, – произнес Юстас О'Биттер, когда Квел выскочил из палатки, уворачиваясь от летящей ему в голову туфли с высоким каблуком. Вторая не замедлила последовать, но ящер был уже вне зоны досягаемости. – Надо было предупредить Долорес, что у нас местный. Знаете, она иногда может так разбушеваться…

Квел с осуждением посмотрел на охотников.

– Вам бы стоило предупредить меня. Внутри опаснее, чем я мог предположить.

– Малыш, ты её и наполовину не знаешь, – грустно сказал О'Биттер. Его товарищи серьезно закивали.

– К черту все, – раздраженно произнесла Лола. Она ходила взад-вперед по комнатке в маленькой обшарпанной гостинице, куда она и Эрни приехали, чтобы избавиться от наблюдателей казино. Эрни сидел на кровати и следил за ней глазами. Её движения напоминали ему игру в теннис. Но пока хороших идей ни у кого не было, и кроме как смотреть, делать было абсолютно нечего.

Она остановилась и уставилась на неоновую рекламу за окном.

– Какое-то время я думала, что все в наших руках, – удрученно сказала она. – Но это было слишком хорошо для правды.

– Слишком хорошо для правды? – глуповато повторил Эрни. – Мистер Шутт и остальные крупные шишки были готовы дать нам пять миллионов долларов и отпустить куда угодно, а ты говоришь – слишком хорошо. Мы могли бы жить как короли в любом уголке Альянса.

– Да, а толпа охранников сторожила бы нас круглые сутки, – сквозь зубы дополнила Лола. – Рекламщики казино разослали твое фото во все уголки мира. Если мистер Вэ и его парни раньше хотели нас прикончить, с чего они теперь откажутся?

Эрни покачал головой, пытаясь представить, что же может произойти, если эти бандиты достали их даже в Бу-Тси, припомнив несостоявшееся похищение капитана Шутника для передачи его в руки мафиозного синдиката. Тогда он и Лола вернулись на Лорелею, но работа до сих пор не была сделана. А теперь…

Дверь в номер распахнулась, словно угадав его мысли.

– Привет, Эрни, – сказал маленький грузный мужчина, заходя в комнату. За ним протиснулись ещё двое и закрыли дверь, минуту назад казавшуюся весьма надежной. Они просто стояли, но если бы Лола и Эрни попробовали бы сбежать, без сомнения, убежали бы они недалеко. Мужчина снял шляпу и повернулся к окну. – И мисс Лола, рад вас снова видеть. Но я только на минуточку – увидеть, что вы достигли хоть чего-нибудь в нашем непростом деле. – он посмотрел на них повнимательней. – Вы ведь достигли какого-то прогресса?

– Ну конечно же, – Лола выдавила из себя улыбку. – Как хорошо, что вы зашли – мы как раз планируем заключительную часть нашей операции, а раз вы здесь, не могли ли вы нам помочь в…

– ИЗБАВЬ МЕНЯ ОТ ЭТОЙ ЧУШИ! – взревел мистер Вэ, а это именно он явился к ним в гости без предупреждения. Он отдышался и обратился уже к двум своим «шестеркам», стоящим в ожидании:

– Вот эти двое получили немалые деньги за несложную работу, и похоже, так и не собираются её выполнять. Не по понятиям, правда, ребята?

Ответ не последовало и мистер Вэ с удивлением обернулся. Даже такие дубиноголовые могли бы понять, что от них требуется. Бандиты стояли точно там, где и раньше, но на их лицах не отражалось ничего, а секундой позже они медленно сползли по стенке.

– Что за черт? – пробормотал мистер Вэ.

Ответ пришел от маленького человечка в черном костюме, который протиснулся в дверной проем.

– Не возражаете, если я зайду? – спросил он, перешагивая через поверженных бандитов. В руках у него был экзотически выглядящий пистолет.

– Кто вы? – голос мистера Вэ был жестким, но глаза ничего не выражали. Они не отрываясь следили за пистолетом в руках маленького человека.

– Меня зовут Док, – широко улыбнулся человечек. – Я – начальник службы безопасности казино «Верный Шанс». И поэтому я здесь, ведь не всегда мышцы играют решающую роль, – он с нежностью похлопал пистолет. – Один из плюсов работы на Легион – они дают хороше оружие.

Мистер Вэ и Эрни были ошарашены свалившейся на них информацией, а Лола уже все поняла.

– Вы следили за нами все это время, так?

– Ну, раз вы выиграли у нас джекпот, – подмигнул Док. – Не хотелось оставлять акционеров на произвол судьбы. Тут всякие шляются, знаете ли.

– Да, мы поняли, – нервно кивнул Эрни. – А кого нам благодарить?

– Знаете, Тулли Бэском хочет пригласить вас двоих к себе и обсудить условия в связи с изменившейся ситуацией. А что до вас… – он повернулся в сторону мистера Вэ. – Вы и ваши ребята будете отправлены в космопорт и подальше со станции на первом же лайнере. Скажите, где нам искать ваш багаж. И даже не думайте возвращаться.

Мистер Вэ был в гневе.

– Вы не можете выслать нас со станции! – вскричал он.

– Конечно могу, – успокоил его Док. Ещё два солидных человека в черной форме протиснулись в дверь. Док кивнул им. – Он ваш, ребята. Не стесняйтесь стрелять, если он причинит вам проблемы.

– Да не вопрос, Док, – сказал один из них, шагая вперед и кладя руку на голову мистера Вэ.

– Отлично, я рад, что не ошибся в вас, ребята, – сказал Док, наблюдая, как мистер Вэ поднял руки. – Ребята, – он повернулся к Лоле и Эрни. – Теперь вы пойдете со мной в казино?

Они встали, перешагнули лежавших на полу тяжеловесов и поехали в казино, так и не промолвив ни слова до самого «Верного Шанса».

– Охотиться будем здесь, – мягко объяснил Квел. – Но будьте тихими и осторожными. Подвижные игры! Вам должно быть известно, что это такое!

– Черт, нет, – раздраженно ответил Л.П. Ашо, но Квел уже его не слышал. Тогда Ашо повернулся к Остину Тещину и буркнул:

– Он повторяет эти странные слова весь день. Может, ты его понимаешь?

– Я думаю, это цитата какого-то писателя Старой Земли, – предположил Тещин. – Например, Шекспира – этот старый дурень писал почти обо всем.

– А откуда зенобианский ящер может знать Шекспира?

– Может, он сказал что-то похожее, а дальше переводчик ошибся, – пожал плечами Тещин. – А теперь молчи, или вспугнешь тех тварей, на которых мы охотимся.

– И где ты их видишь? – спросил Юстас О'Биттер. – Черт бы меня побрал, если я вижу хоть одного динозавра…

– В таком случае посмотри дальше своего носа, – посоветовал Ашо. – Они могут выглядеть как угодно, а мы их легко можем пропустить.

– ТС-С-С! – прошипел Квел и охотники вздрогнули. Зенобианец сидел на дереве практически у них над головами, но никто его не заметил. – Если люди не будут тихими и осторожными, мои труды напрасны. Я делаю свою часть работы, но и вы не оплошайте. Смотрите!

И не дождавшись вопросов, Квел развернулся и снова исчез в полумраке.

Охотники, сдерживаясь, побрели туда, куда он, предположительно, исчез, надеясь, что там не будут непролазные дебри. В некоторых из мест, где им довелось сегодня побывать, очень густо росли деревья, а насекомые прямо-таки мечтали полакомиться человеком. Другие же существа принимались сильно шуметь, пока охотники не покидали их территорию. Было непросто идти со скоростью Квела в таких условиях.

– Я не знаю, каким образом мы сможем охотиться на динозавров, если не видим их, – снова заныл Ашо. – Только если они свалятся на нас с неба…

– Пошли, ты же знаешь, шуметь не надо, – прошептал О'Биттер.

– Эй, самыми опасными динозаврами на Старой Земле были не самые большие, а такого размера, как ты и я, – блеснул знаниями Ашо. – Взять, к примеру, этого Квела. Если бы он охотился на нас, ты бы его услышал? Он может кусок от тебя откусить, прежде чем ты его заметишь…

– А скорее, от вас, вы ведь потолще будете, – заметил Тещин. – Давайте и правда заткнемся, как он и просил. По крайней мере, если кто-нибудь большой подкрадется к нам, мы его услышим.

– ТС-С-С! – вновь зашипел взявшийся из ниоткуда Квел и охотники снова подпрыгнули от неожиданности. – Зверь очень близко. Мы хотим застать его врасплох. Давайте за мной и очень, очень тихо.

Послушавшись, охотники поползли вслед за Квелом по высокой траве. Тусклое освещение, казалось, пошло проводнику только на пользу. Скоре всего, маленький зенобианец лучше видел именно вечером, чем при дневном свете. Солнцезащитные очки для него действительно являлись защитным приспособлением, а не аксессуаром.

Группа добралась до большой поляны двадцати метров в диаметре. Почва была мягкой и рыхлой.

– Смотрите! – указал Квел, показывая на углубление. Это был оставленный гигантской лапой след.

– Боже всемогущий, что за тварь могла оставить такое? – спросил Ашо. – Она огромна…

– На нее мы и охотимся, – ответил Квел. – След свежий, так что мы её поймаем. Недалеко ушла, – и он указал влево.

– Как такая громадина протопала, а мы и не услышали? – спросил Тещин, стараясь не отстать от Квела, который пошел туда, куда вели следы. И их становилось все больше.

– Здесь ещё следы, – прошептал О'Биттер, наклонившись к земле. – Эй, маменькины сынки, ваши пушки готовы?

– Конечно, – заверил его Л.П. Ашо, показывая монстра из запасов Гарри Шоколада. – Кто стреляет первым?

– Думаю, стоит отложить этот вопрос на потом. Когда охота закончится, посмотрим по пулевым отверстиям. Чье совпадет с калибром, тому голова и достанется.

– Хороший план, – прошептал О'Биттер. – Кто-нибудь что-нибудь видит? Темно, как у негра…

– Тише! – прошипел Квел. – Я чую движение впереди. Гасим свет и идем вперед так тихо, как только вы можете. Разойдитесь, так у вас будет больше шансов попасть.

Охотники вышли на небольшую поляну и поняли, что где-то здесь огромное живое существо. Ашо держал свою пушку наготове и слышал, как движутся его друзья.

– Сейчас! – прошептал Квел и посветил фонариком.

Ашо посмотрел вперед, высматривая зверя. Но где же он? Услышал их и сбежал?

– Что за чертовщина! – выразил общую мысль О'Биттер. Все трое огляделись в поисках огромного зверя. – Где эта тварь?

– Там! – указал Квел. Перед ними сидело непонятное существо. Небольшое, с длинными стебельками-глазками, не больше обыкновенного стула. Верхняя пара глаз на одно мгновение уставилась на охотников. В следующую секунду существо с невероятной скоростью сбежало, не дав охотникам времени сделать хоть один выстрел.

– Что за чертовщина? – повторился Ашо, не найдя других слов. – Я никогда не видел ничего подобного. Что это было?

– Разве я вам не говорил? – Квел повернулся к ним и улыбнулся во весь рот. – Так, как я и сказал: подвижные игры!

– Послушайте, Квел, так не годится, – сказал Юстас О'Биттер, когда они вернулись в лагерь и варили себе на костре кофе. – Нас бы дома засмеяли, если бы мы такой трофей приволокли.

Квел улыбнулся своими пугающими зубами.

– Вы объясните мне, почему вы не выстрелили? Какой смысл выслеживать, если не стрелять?

– Слушай, ящерица! – прорычал Ашо. – Ваши родственники – это бронтозавры или тираннозавры. У вас они водятся или нет?

– Мои родственники? – Квел выглядел озадаченно. – Ну, моя мама довольно большая для женщины, сантиметров на двадцать выше обычной, и соответственно, потяжелее. Но не думаю, чтобы ей хотелось, чтобы на нее охотились.

– Это была фигура речи, не более, – успокоил его О'Биттер. – Он не хотел стрелять ни в чьих родственников, правда, Л.П.?

– Подожди, нужно подумать, Юстас, – потер подбородок Ашо. – Например, мать Джо Голубя всегда гоняла меня, когда я был мальчишкой…

– Ха-ха, – отчётливо проговорил Юстас. – Все шутите, Ашо? Но серьезно, Квел, большая волосатая лапа с глазками не очень хорошо смотрелась бы в качестве трофея. Ну по крайней мере глупо.

– А я думаю, что нет, – стоял на своем Квел. – Снул очень тупое существо, само не знает, куда захочет пойти.

Остин Тещин невежливо прервал его.

– Слушайте, нам наплевать, будет ли животное глупым или умным, мы хотим всего лишь чтобы оно выглядело большим и грозным, чтобы трофей выглядел повнушительнее.

Глаза Квела расширились.

– Большим и грозным, говорите? У меня есть кое-что на примете.

– Вот и ладушки, – сказал Ашо, ставя свою чашку прямо на камень. – Мы их угостим антиматерией. Что это за твари и как скоро мы сможем на них поохотиться?

– О, это огромные звери, – протянул Квел. – У них плохой характер и они вечно голодны. Я не знаю, будет ли разумно их искать. Лучше держаться подальше от мест, где они встречаются.

– Ух ты, звучит не очень приятно, – оценил Ашо. – А у них что, зубы большие или клыки?

– Зубы, когти, рога и острый шип на кончике хвоста, – прикрыл глаза рукой Квел. – Я думаю, что вы умные люди и не станете охотиться на такого монстра. Послушайте, ему вполне может прийти в голову самому поохотиться на людей. И всем необходимым его уже снабдила природа.

– Вот блин, – нервно сказал О'Биттер. – Ребята, а может ну его…

– Я знал, что вы – разумные люди, – ответил Квел. – Я смогу подыскать вам нечто менее опасное, чем охота на гриффа…

– Да к черту безопасность! – взревел Ашо. – Кто вы, мужчины или сосунки? Мы прилетели на эту Богом забытую планетку только за образцами оружия «Шутт-Пруф» и охотничьими трофеями.

– Тихо! – зашипел О'Биттер. – Он же может всем разболтать!

– Да ты успокойся, Юстас, этот парень никому не скажет, – заверил его Ашо. – Он не знает никого из «Шутт-Пруф», чтобы им разболтать. Но он может привести нас к большим животным, с зубами и когтями. Я не хочу вернуться в Техас с трофеем типа коровьего вымени. Не хочу, чтобы надо мной старухи смеялись.

– Если вы так хотите опасностей, то пожалуйста, – покорно сказал Квел. – Я проведу вас, только не говори, что я не предупреждал.

– Предупреждал или нет, мне все равно, – бросил Ашо. – Когда идем и что взять с собой?

– Завтра, – печально сказал Квел. – Берите ваше самое мощное оружие. И надо хорошенько выспаться – выдвигаемся на рассвете. И если есть какие-либо незавершенные дела, поторопитесь. Мы идем на самого опасного зверя на Зенобии и отнюдь не обязательно победим.

– Йи-ха! – подпрыгнул Ашо. Остальные охотники тоже заулыбались, но с меньшим энтузиазмом. Квел оскалился, что могло означать буквально все что угодно, и беззвучно исчез в темноте.

Глава 17

Дневник, запись № 748

Принося столько времени в жертву своему работодателю, достигшему немалого успеха в бизнесе, я научился делить людей на два типа: первые спрашивают, что это дало мне, а вторые – что это дало окружающим.

Именно на способности задавать вопрос таким образом и строятся миллионы. Естественно, Уиллард Шутт, известный также как капитан Шутник, обладал такой способностью.

Док проводил Эрни и Лолу до дверей лифта, которые открылись, обнаружив в удобных креслах Виктора Шутта и Тулли Бэскома.

– Так-так-так, рад вас видеть, – сказал Тулли, показывая на два стула на противоположной стороне стола. – Садитесь. Спасибо, Док.

– Вы не единственный рады встрече, – присела Лола на один из стульев. – Ваш начальник службы безопасности нашел нас в очень подходящий момент. Мы имели некоторые неприятности, произошедшие в связи с оглаской…

– Так я и предлагаю вам подождать, чтобы услышать наше новое предложение, – добродушно развел руками Бэском. – Выпьете? – он указал на ведро со льдом, из которого торчали разнообразные бутылки.

Эрни открыл рот, посмотрел на Лолу и закрыл рот. Её острый локоток ударил его по ребрам.

– О, не стоит, – сказал он.

– Тогда к делу, – сказал Бэском с огоньками счастья в глазах. Он заметил локоть. – Капитан придумал, как решить ваши проблемы.

– Лично? – Лола нахмурила брови. – Что он вообще знает о наших проблемах?

– Вам будет интересно узнать, – сказал Бэском. – Все, что известно мне – он допросил некоего робота, который здесь трудился.

– Ах, робота, – Лола открыла рот, а затем закрыла и после легкого замешательства продолжила. – Что ж, это и в самом деле интересно. Но может, отложим этот вопрос на потом и займемся предложением капитана?

– Хорошая мысль, – усмехнулся Бэском. – На самом деле, он хотел улучшить условия в вашу пользу. Вы станете акционерами казино с суммой акций в семь с половиной миллионов долларов. Но вместо ежегодных процентов он предлагает вам работу в казино «Верный Шанс», с весьма щедрой, но не чрезмерно, зарплатой. Работа по вашему профилю – нужно будет выискивать мошенников. Капитан полагает, что о мошенничестве вы знаете побольше нашего, а лучше, если работать вы будете на нас, чем против.

– Полагаю, это должно было прозвучать как комплимент, – хмыкнула Лола. – Если бы я искала постоянную работу, то сложно было бы придумать что-либо лучше.

Бэском улыбнулся.

– Также, если вы не догадались, вам будут предоставлены еда и проживание в отеле при казино, а также, что вам будет особенно приятно, доступ ко всем нашим объектам и охрана.

– Охрана, – повторила Лола. – А вот теперь можем и поговорить. Я была по-настоящему впечатлена, когда Док решил нашу проблемку.

– Не стоит, мисс, – широко улыбнулся Док. – Мы просто делали нашу работу.

Он налил себе воды из кувшина и также сел за стол.

– Предложение также включает в себя услуги пластических хирургов, консультантов по имиджу и бизнес-тренинги, чтобы вы случайно не прокололись. А если вы вспомните про фотографии, которые мы послали во все СМИ, то вам было бы интересно узнать, что мы отправили им также утку, что вы уехали куда-то далеко, сразу, как только получили джекпот. Капитан думает, что вы – хорошие люди и желает видеть вас в «Верном Шансе», – закончил Тулли. – И мистер Шутт полностью согласен с сыном.

– Это так, – признался Виктор Шутт. – Я, честно говоря, не совсем уверен в честности Эрни, но он хороший парень. И мисс Лола не лыком шита.

– Спасибо, – пробормотала Лола, глядя на Тулли Бэскома. – Но вы должны понять, джентльмены, все это очень неожиданно. Разрешите мне и моему клиенту обсудить это с глазу на глаз?

– Конечно, почему нет? – одобрил Бэском. – Если хотите, мы могли бы организовать вам ужин – внутри казино, конечно. Так вы и обговорите свои дела за едой.

– Спасибо большое, но я думаю, хватит небольшой прогулки, – отказалась Лола. – А если согласимся – хоть пир на весь мир закатывайте.

– Конечно, – кивнул ей Бэском. – Если хотите, можем обеспечить вам пару охранников, посмотрят за вами издалека.

– И снова не стоит, – вновь заявила Лола. – Мы хотим прогуляться за пределами казино. И если не ошибаюсь, недавно мы вообще были для вас потеряны.

– И правда, – согласился Бэском. – Я буду здесь, когда вы закончите.

Лола и Эрни молчали до тех пор, пока не открылись двери лифта на первом этаже. Тогда Лола припустила так быстро, что Эрни изо всех сил пытался не отстать от нее, несмотря на свои длинные ноги. Наконец, после того, как они завернули за угол казино, он спросил:

– Так в чем проблема? Мы соглашаемся или нет?

– Выбора нет, – сказала Лола. – Если конечно не хотим стать добычей мистера Вэ и его парней, которые теперь особенно сильно злы на нас.

– О да, – согласился Эрни. – Не хотел бы я им попасться. Куда угодно, лишь бы не им в лапы.

– И вот тут мистер Шутт делает нам замечательное предложение, – развила свои мысли Лола. – Мы застряли на этой станции в не самой плохой компании, где не надо будет суетиться, а только действовать по учебникам. Разве что скучно станет через пару месяцев. За нас будет Легион, чьих мышц хватит на всех гангстеров мира. Даже синдикат нанял нас только затем, что напрямую похитить Шутта у них не получается. Выглядеть мы теперь будем, как если бы выжидали удобного момента, чтобы заняться похищением. Таким образом, мы будем в безопасности, даже если мистер Вэ узнает, где мы.

Эрни немножко прошелся, затем остановился и спросил:

– Так чего же мы ждем? Ведь все нормально?

– С одной стороны – чтобы разобраться в себе, – объяснила Лола. – Ты готов всю оставшуюся жизнь проработать на одной работе, пусть и высокооплачиваемой? Готов остаться всю жизнь на одном месте, путь это и казино?

– Звучит неплохо, – хмыкнул Эрни. – Так в чем дело-то?

– Ты о чем? – спросила Лола.

На лице Эрни, может, впервые в его жизни, промелькнул оттенок серьезности.

– Я о том, согласна ли ты? Останешься здесь? Если ты откажешься, я с тобой.

Ее глаза расширились.

– Боже мой, – обомлела она. – Если бы я не знала тебя так хорошо, я бы подумала…

– Не думай, – сказал Эрни. – Просто скажи, мы принимаем предложение Шутта?

Лола взяла Эрни за руку.

– Знаешь, я думаю, да, несмотря ни на что.

Она улыбнулась и Эрни улыбнулся ей в ответ. Так, держась за руку, они и вернулись в «Верный Шанс».

Квел мчал аэрофургончик с охотниками через обширную полупустыню к месту, где, по его словам, можно было встретить самых опасных на Зенобии зверей. Кроме четверых пассажиров, внутри были оружие, боеприпасы и огромная куча добра, купленного у Гарри Шоколада.

Наконец, около полудня Квел поставил фургончик в тени зенобианских деревьев, которые отличались от земной спаржи разве что размерами и оранжевой окраской. Квел, как и другие местные, считал их обычными деревьями.

– Здесь, – бросил Квел. – За этим холмом есть речка с водопадом. Зверь проснется во второй половине дня, пойдет на водопой, а потом на охоту. Мы должны расположиться рядом с водой. Там бравые охотники выроют траншею, из которой смогут сделать несколько выстрелов до начала контратаки.

– Какой контратаки? – издевательски спросил Юстас О'Биттер. – Эти пушки разнесут зверя на куски, он и не услышит ничего.

– Вполне возможно, – согласился Квел, открывая дверцу фургона и выпрыгивая наружу. – Хотя, может так случиться, что он и не захочет вас слушать.

Поток ужасно горячего воздуха пустыни сразу же заставил охотников пожалеть о своем решении.

– Вот черт! – воскликнул Остин Тещин. – Кто говорил, что пустыня безопасна? Какие же твари могут выжить в таком пекле?

– Как я уже говорил, днем грифф спит, – повторил Квел. – Ваши глаза не увидят его, а если вы споткнетесь о спящего гриффа, то будете недолгое время сожалеть, прежде чем вас сожрут.

– Хочешь нас запугать? – прищурился Ашо и ударил прикладом тяжелого гранатомета по багажнику. – Вот что я тебе скажу, с другими парнями это и могло бы прокатить, но мы – из Техаса!

– Сейчас вы не в Техасе, – ответил Квел. – Но хватит терять время. Давайте перенесем вещи поближе к водопаду.

Каждый взял по тяжелому рюкзаку, которые они все утро собирали под присмотром зенобианца, и направились прямо сквозь заросли спаржеподобных деревьев. Так легче переносилась жара, которая на открытом воздухе казалась просто нестерпимой. Но вскоре они продвинулись несколько дальше, где деревья были пониже, зато чувствовалось свежее дыхание реки.

Охотники взмокли, когда Квел наконец-таки объявил привал.

– Отсюда мы сможем достаточно хорошо стрелять, – указал он налево. – В этих зарослях можно построить укрытие.

Островок растительности, которую с натяжкой можно было назвать травой, располагался у обрыва, давая представление обо всем, что будет происходить ниже. Квел приказал вырубить траву из середины островка и укрепить ей внешнее кольцо. В получившемся круге охотники поставили навес, чтобы укрыться от солнца, расстелили плед и уселись.

На обрыве Квел установил миниатюрную камеру и переносной экран давал возможность наблюдать за происходящим у воды, не выходя из укрытия.

Охотники смотрели с огромным энтузиазмом, пока не поняли, что на экране пока что смотреть нечего. Обыкновенные существа не представляли для них особого интереса, ведь они пролетели половину галактики, чтобы поохотиться на Взаправду Больших Тварей. Хотя ксенобиологи нашли бы картинку довольно интересной, таких в экспедиции не наблюдалось. Не прошло и часа, как Ашо отставил в сторону свою пушку и вытащил из кармана колоду карт. Троица предупредила Квела, чтобы тот сказал им, когда будет пора начать и с каменными лицами начала игру.

– Посмотрите сюда, – сказал Суси. – Это ответ на многие ваши вопросы.

Шутт, Бикер, Преп и оба лейтенанта вошли в мастерскую. Большую часть места занимало непонятное оборудование, состоящее из ещё более непонятных деталей. Но посередине скамейки стоял предмет, который сразу же привлек к себе внимание. Армстронг тут же выпалил:

– Что, черт побери, это такое?

Это был хороший вопрос. Человек никогда не мог создать такого. Больше всего предмет походил на компьютер Альянса, но его пропорции и форма, похожая на вертикальный овал, явно отличались от применяемого людьми. Материалы для обшивки попадались грубые, местами – просто каменные пластины. Казалось, управления нет вообще, кроме, разве что коротких стеблей разной длины, идущих из верхней части устройства.

– Ну, лейтенант, мы уже долго ломали над этим головы, – ответил Суси. – Удивлен, как только никто не следил за нами, чтобы побольше разузнать об этой штуке.

– Может, и так, сынок, но я и сейчас в тупике, – сказал Преп. – Может, откроешь нам эту тайну?

– Мне кажется, это зенобианский аналог установки для головидения, – придирчиво рассмотрел установку Бикер. – Сказать по правде, я разочарован и думал лучше про маленьких ящеров. Но слишком оптимистично было с моей стороны полагать, что технически развитой расе возможно обойтись без СМИ, если у них будет возможность их создать.

– Бикер прав, – похлопал Суси. – И, если это вам поможет, летный лефтенант Квел также невысокого мнения о СМИ. Он дал мне эту машинку – «говорящую коробку», как сказал транслятор – прошлой ночью, когда я спросил его об одном голошоу. Этот набор предназначался для офицерского состава зенобианцев на нашей базе. Но он – единственный офицер и предпочитает занимать свой мозг более полезной информацией. Таким образом, не возникло никаких проблем в демонстрации вам этого маленького чуда, ну разве что с питанием. Но сейчас оно работает.

– Я все равно с вами, – подал голос Армстронг. – Но для чего мы здесь – смотреть зенобианскую версию игры в гравибол?

– А что, неплохая идея, – усмехнулся Суси. – Добавим её в список. Но для начала, я хотел бы найти кое-что услышанное сегодня утром. Думаю, Препу будет интересно… Подождите немного, я заставлю эту чокнутую машину работать…

Он повернулся и стал дергать за стебельки «говорящей коробки».

Раздались свистки, треск и гудки, но наконец, экран выдал непонятные цветные пятна. Суси недовольно посмотрел и продолжил возиться с управлением. Через пару минут картинка показала раскачивающегося взад-вперед зенобианца.

– Возьмите мои яйца, пожалуйста! – сказал механический голос транслятора, после чего раздались аплодисменты и закадровый смех.

– Это о чем он? – недоуменно спросила Рембрандт.

– Без понятия, – сказал Суси. – Не забывайте, я смотрю на это только пару часов и не улавливаю всего смысла.

Он дернул за другой стебелек и картинка сменилась.

На открытом пространстве скакали два верховых зенобианца, везли их какие-то неизвестные рептилии. На пути их следования находилась развилка, на которой стоял третий зенобианец.

– Злоумышленники направились туда! – махнул третий и два верховых зенобианца поехали в указанном им направлении.

– Кажется знакомым, – уставился на экран Армстронг.

– К сожалению, – признал Бикер, не следя за картинкой.

Суси вновь переключил изображение и на экране появилась огромная галдящая толпа. Зенобианцы в ярких одеждах стояли на трибунах, в то время, как другие, по всей видимости, игроки, носились по игровой площадке из одного конца в другой, кусая противников за хвост. Не захваченный камерой комментатор кричал:

– Пузырь у Гарпа, он перебрасывает его Вафсу, тот ловко избегает захвата. Переломный момент для Стражей!

Нетрудно было догадаться, что показывается какой-то командный вид спорта, но понять его за минуту просмотра не было никакой возможности. Может, был виноват транслятор или игра несла в себе какие-то сложности.

После нескольких эпизодов неразберихи и ещё более непонятных комментариев Суси ещё раз переключил программу.

– О, вот это я и искал, – сказал он, делая шаг назад и давая посмотреть другим.

Картинка радикально отличалась от предыдущих каналов. К всеобщему ужасу, там был изображен не зенобианец, но что-то похожее на человека, но сильно искаженного, как при использовании неисправной камеры. Мерцали разнообразные мрачные оттенки. Отрывистые движения сопровождались панической музыкой. Но даже плохой картинки хватило, чтобы все в комнате повернулись к одному человеку. А тот уставился на экран, не веря, что там показывается.

– Погоди минутку, Суси, – сказал наконец Преп. – Ты хочешь мне сказать, что зенобианцы показывают Короля по своей «говорящей коробке»?

– Я не говорю, я показываю, – уточнил Суси. – Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что мы видим запись со Старой Земли, отправленную наугад в космос. Они получили её только тогда, когда изучили электромагнитный спектр, не надо угадывать когда, просто спросим Квела. Но я думаю, можно ответить на вопрос, кто такой этот Эль-Виз. – Суси натянул улыбку и повернулся к Препу. – Видите, никакой тайны нет. Совершенно легальные старые кадры, которые зенобианцы получили и истолковали по-своему. Извините, преподобный, если расстроил.

Ему было жаль священника, ведь он мог неправильно понять зенобианцев и надеяться на их восхищение Эль-Визом. Но Преп никого не замечал и все так же пялился на экран. Наконец, он отвлекся.

– Нет тайны, Суси? – спросил он с улыбкой. – Почему нет? Эти трансляции отправили со Старой Земли много-много лет назад, ещё в эпоху самого Короля, как можете видеть. И вот они прибыли в мир зенобианцев – и вы все ещё считаете это научным и рациональным? А я говорю, что на то была Его воля, – капеллан повернулся и обратился к открывшим рот слушателям. – Теперь, господа, если вы позволите, я пойду распространять слово верующим!

И он покинул комнату.

Бикер и Шутт едва сдержались от смеха, маскируя его под кашель, но Суси развел руками.

– Вот видите, – сказал он. – Сколько людей, столько и мнений.

В углу скопилась добрая дюжина пустых бутылок из-под пива, а перед Юстасом О'Биттером – внушительная горка долларов, когда Квел резко прошипел:

– Грифф идет!

– Стоп, – присмотрелся Ашо. Ниже их места охоты не наблюдалось никакой активности, ну разве что стайка маленьких зверей, напоминавших кенгуру ростом не больше метра. Рядом с ними шли несколько четвероногих покрупнее, раза в два по росту и в три – если смотреть в длину, в основном, из-за длинного хвоста.

– Что за мелочевка? – спросил О'Биттер, наклоняясь вперед и изучая экран.

– Тс-с! – предупредил Квел и продолжил тихим шепотом. – Вы видите ложкарей и гриффов. Они неблизко, но хорошо слышат. И тишина является обязательным условием успешной охоты.

И в самом деле, некоторые животные уже оторвались от привычных занятий и осторожно оглядывались вокруг. Одно-два больших животных уже посматривали на укрепление, хотя охотники приложили огромные усилия, чтобы их островок не выделялся на общем фоне.

– Так что, это не те, кого мы ждем? – гораздо тише спросил Ашо. – Когда наши появятся?

– Когда захотят, – ответил Квел. – Раньше, чем мы захотим, в любом случае.

– Черт побери, я уже готов, – сказал Ашо.

– Если продолжите шуметь, они появятся раньше, чем вы будете готовы, – мягко сказал Квел. – И времени выстрелить у вас уже не будет.

– Все в порядке, Л.П., давай послушаем местного гида, – примирительно сказал Остин Тещин. – Подождем, чтобы заполучить действительно хороший трофей. Я спустил несколько баксов, так что в ожидании твари могу вернуть их обратно.

– Отличный план, – одобрил Квел. – Тихо, спокойно, ждем, пока поймают ложкаря.

Охотники вернулись к своим картам и пиву, а солнце опускалось все ниже и ниже. Со своей стороны, Квел не отрывался от экрана и время от времени напоминал охотникам про тишину.

Наконец, когда солнце почти село, он прошипел кое-что другое.

– Что-то необычное, – сказал он почти неслышно и указал на экран.

– Что теперь? – спросил Ашо, но когда он увидел картинку на экране, сказать было больше нечего. Там было животное настолько крупное, что ничего подобного охотники ещё не видели никогда в жизни. Он имел строение тела типичное для зенобианской местности, но в длину достигал едва ли не тридцати метров. Зубы были длинными и острыми, а когти – размером со взрослого человека. Немаленьких размеров гриффы в панике разбегались от него, как мыши от кошки.

– Что это, черт возьми? – ахнул Ашо.

– Ворчун, – прошептал Квел. – Пока что он нас не заметил.

– Это на него мы собираемся охотиться? – спросил О'Биттер дрожащим голосом.

– Да, пока он не начнет охотиться на нас, – подтвердил Квел. – Возможно, наше оружие слишком несерьезно для него.

– Несерьезно? – у Ашо отвисла челюсть. – Я не хочу, чтобы моя пуля застряла в его чешуе, я хочу пополнить свою коллекцию трофеев.

– Тише! – прошептал Квел. – Мы же не хотим привлечь его внимание раньше времени? Здесь неподалеку могут расхаживать его соплеменники…

– Соплеменники? Вы хотите сказать, их может быть несколько?

– Охотятся они стаями, – пробормотал Квел. – Не вижу других, может, это не охота. Невероятная удача.

– Невероятная? Почему?

– Ворчуны охотятся постоянно, – объяснил Квел. – Как, думаете, можно ли достичь таких размеров, ограничивая себя в еде?

– Нельзя, я думаю, – сказал Ашо. – Черт, хотел бы я такой трофей. Не обойтись, правда, без перестройки здания, но…

– Черт, проблематично будет даже погрузить его на корабль, не говоря уже о трофейной комнате на родине, – вмешался Остин Тещин. – И это даже если не добыть трофеи для нас, а я ведь не хочу возвращаться домой с пустыми руками.

– Тихо! – прошипел Квел. – Что-то происходит!

– Что?.. – начал Л.П. Ашо, но пока он не закончил мысль, навес оторвался, открыв группе большую зубастую пасть, с интересом их разглядывающую. Раскрылся рот и воздух наполнился кошмарной вонью с аккомпанементом из ужасных воплей, издаваемым охотниками.

Глава 18

Дневник, запись № 751

Хотя я никогда не был военным, служба моего работодателя в Космическом Легионе без сомнения научила меня многому. Учитывая обстоятельства, не думаю, что чрезмерно себе льщу, если говорю, что поступил очень хорошо. После необходимой адаптации многие джентльмены могут принести немало пользы.

На самом деле, я сомневаюсь, что хотя бы один офицер из десяти готов так же честно как дворецкий, признать свое поражение и бежать, сохраняя остатки достоинства. Мне кажется, чем выше офицерское звание, тем больше заметно отсутствие такого ценного качества.

С другой стороны, охотники из Техаса, которых я раньше никогда не знал и не подозревал их в разумности, оказалось, способны на своевременное отступление. Действительно, получилось у них очень неплохо и без излишней суеты.

Аэроджип Шутта приземлился в лагере охотников как раз в тот момент, когда Юстас О'Биттер выскочил из своей палатки с огромным мешком. Не обращая внимания на капитана и Бикера, смотревших на него с большим удивлением, О'Биттер бросился к шаттлу и закинул мешок в грузовой люк. Затем развернулся и направился обратно в палатку.

– Доброе утро, – дружелюбно сказал Шутт.

О'Биттер подскочил, как будто рядом с ним разорвалась граната. В какой-то момент он увидел аэроджип и, кажется, понял, что его сейчас не съедят.

– Не подкрадывайтесь ко мне! – огрызнулся он, но поняв, что угрозы нет, расслабился и извинился. – Простите, капитан, мы просто немного напуганы. На вашей планете обнаружилась огромная тварь, понимаете?

– Ну, это не совсем моя планета, – ответил Шутт. – И я не могу сказать, что уделял достаточно времени изучению местной фауны. Конечно, зенобианцы рассказывали истории…

– Они преуменьшали, – О'Биттер закрыл глаза и вздрогнул. – Даже близко… но простите меня, капитан. Я думаю, что вы пришли не просто болтать, да и честно говоря, у меня не так много времени. Что привело вас сюда?

В этот момент Остин Тещин и Л.П. Ашо выскочили из своих палаток, каждый со своим пакетом и также забросили их в грузовой отсек, а когда развернулись, заметили аэроджип и встали за О'Биттером, недружелюбно уставившись на Шутта с Бикером.

Молчание нарушил Шутт.

– Извините, мистер О'Биттер, – сказал он, почесывая затылок. – Я вам помешал? Вы собираетесь нас покинуть?

Он отошел на шаг от джипа, оглядывая лагерь. Конечно же, множество невероятного оружия, замеченного им во время предыдущего визита, уже было упаковано и лежало в шаттле.

– Ну, нет смысла скрывать, – поморщился О'Биттер. – Я и мои мальчики разругались с местным гидом, планируя получить слишком большой трофей. – Так что, естественно, мы попросили туземца привести нас к по-настоящему огромным тварям. И когда он это сделал, такая тварь обнаружилась у нас над головами, капитан. Прямо над головами. Не знаю, что туземцы делали, чтобы выжить, раз уж здесь появился такой монстр. Мы брали с собой довольно серьезное оружие, но тут и осадной артиллерии могло не хватить.

– Монстры? – переспросил Шутт. – Думаю, я недостаточно времени уделял изучению местной фауны, но если бы существовала угроза, летный лефтенант Квел предупредил бы меня. Надеюсь, угрозы для лагеря нет?

– Если что случится, ваши ребята быстро поймут, чего стоят их пушки, – угрюмо пробормотал Ашо. – Никто не заплатит мне компенсацию за то, что меня чуть не съели, а вот Легион может своими бойцами и рискнуть. Добро пожаловать. А мы пока что покидаем этот ад.

– Я огорчен, слыша такие слова, – начал Шутт.

– Не расстраивайтесь, – оборвал его Ашо. – Мы пришли сюда для охоты и отдыха, но планета перспективна в других направлениях. Не знаю никого, кто вбухал бы деньги в это место и был на первом же неосторожном шагу съеден Годзиллой.

– Годзиллой? – непонимающе переспросил Шутт.

– Вы правильно расслышали, – подтвердил О'Биттер. – Если Легион истребит подобных монстров, возможно и туризм развивать, да и вообще место поприятнее будет. Но пока что я не дал бы и гроша. А пока, капитан, простите, но мы должны собираться.

– Монстров? – посмотрел на Бикера Шутт. – Истребить?

– Не уверен, что понимаю, о чем они, сэр, – сказал Бикер. – Но у меня есть подозрение, что мистер Квел понимает. Может, нам вернуться в лагерь и поговорить с ним?

– Квел! – воскликнул Шутт. – Думаю, ты снова прав, Бик. Давай навестим его. Но для начала мне нужно поговорить с Суси.

Они запрыгнули в аэроджип, когда Ашо и Тещин стали собирать палатки. Ко времени, когда аэроджип скрылся за холмом, первая палатка уже была сложена и заброшена в грузовой отсек.

– Так эту иллюминацию в пустыне Квел делает! – ошеломленно воскликнул Шутт.

– Да, сэр, – Суси облокотился двумя руками на стол. – Их большая машина, склем, на самом деле является голографическим проектором, программируемым в реальном времени. Его цель – психологическая атака врага. Они проверили его на нашем лагере, полагая, что если бы микроиды не стали дружественными, нам пришлось бы нелегко.

– Досадно, что он не предупредил меня, если учесть, что некоторые из моих людей попали в беду, – стукнул кулаком по столу Шутт.

– Я полагаю, что у него был приказ, – предположил дежуривший в тот день Армстронг. Его жесткая поза была противопоставлением усталой мягкости Суси. – Даже союзники имеют друг от друга секреты, как вы знаете. Не удивлюсь, если у Легиона есть детальный план вторжения на Зенобию, если местные станут нашими врагами.

Он посмотрел на Шутта, который молча сидел и смотрел на него, затем понял свою ошибку и поправился:

– Но это не мое дело, пока такая ситуация не возникнет.

– Будем надеяться, не возникнет, – тихо сказал Шутт. – Ты поставил меня в неловкое положение. Если Квел узнает, что мы за ним шпионили, отношения между нами и зенобианцами испортятся. Даже если Квелу будет все равно, начальство его может вознегодовать. И что же мы предпримем?

– Более того, нам надо помешать ему узнать обо всем этом, – добавил Армстронг. – Если они поймут, что нам известно про их секретный склем, они могут и в шпионаже нас обвинить, если рассуждать логически.

– Не думаю, капитан, – возразил Суси. – Квел не стал бы в открытую устанавливать склем, если бы он был секретным, да и с охотниками не стал бы помогать. Это бы потребовало изрядной двуличности, а для зенобианца такое сложновато.

– Если ты понял, как зенобианцы думают, то в ноги тебе кланяюсь, – ворчливо произнес Армстронг. – Половину из того, что он говорит, я не понимаю, что уж говорить о мыслях.

– Ну, тут помог Преп со своей нежданной задачкой, – усмехнулся Суси. – Его задачка пробудила меня интересоваться зенобианской культурой. Вы вчера видели их легенду об Эль-Визе. Я думал, Преп расстроится, когда поймет, что это всего лишь старая земная запись, однако он все истолковал по-своему. Но независимо от чего бы то ни было, я нашел парочку интересных особенностей касательно зенобианского языка, который очень необычен для нас.

– И не удивительно, – согласился Шутт. – Я, наверное, говорил с ними, как дикарь говорит с человеком. Даже с транслятором не все понятно. Большую часть времени мы друг друга не понимаем. Как если бы разговаривали на двух разных диалектах.

– Хотите – верьте, хотите – нет, но между зенобианцами в целом та же проблема, – улыбнулся Суси. – Я их наслушался. В их обществе нет общепринятого языка в том смысле, в каком есть у нас.

– В свете текущих событий я склонен утверждать, что язык у них есть, – возразил Бикер. – Так как я только сегодня слышал, как один легионер…

Зазвонил коммуникатор Шутта.

– Подожди секунду, Бик, – попросил он и поднес коммуникатор к губам. – Да, Мамочка?

– Летный лефтенант Квел просит зайти, милаха, – раздался дерзкий голос центра связи. – Я бы послала его куда подальше, но он видел, как к тебе люди заходили…

– Замечательно! Пусть зайдет, Мамуля, – обрадовался Шутт. – Никаких проблем. Честно говоря, у меня уже накопилась к нему парочка вопросов.

– Но убедись, что он отвечает именно на твой вопрос, солнце, – предупредила Мамочка. – Я отправляю его к тебе.

– Отлично, – улыбнулся Шутт и оборвал связь.

– Успеха, капитан, – пробормотал лейтенант Армстронг без улыбки.

Через пару секунд вошел летный лефтенант Квел. Впервые на памяти легионеров, он был в штатском, наполовину в камуфляже, а наполовину – в домашней одежде. Довершала картину соломенная шляпка, достойная сельского пугала.

– Приветствую, капитан Клоун! – начал зенобианец. – По совету вашего Лжеца и известного Экопса, мы завершили миссию день в день.

– Наслышан, – произнес Шутт. – Так почему бы тебе не рассказать нам во всех подробностях?

– Конечно, – довольно откликнулся Квел. – Все началось, когда Сырая Рыба подошел ко мне, когда моя команда настраивала склем. Сначала я не понял, чего он хочет, хотя я подумал, что он выведывает наши тайны.

– О нет, это было бы слишком для меня, – покраснел Суси.

– Не переживайте, Сырая Рыба, – успокоил его Квел. – Склем не имеет грифа секретности, иначе бы мы никогда не привезли его к вам в лагерь.

– Не секретный? – Шутт выглядел озадаченно. – Почему же тогда вы и ваши люди затруднялись ответить мне, для чего он предназначен?

– Кажется, я могу объяснить в чем дело, – просиял Суси. – Я вам говорил про их язык, капитан. Нет двух зенобианцев, разговаривающих одинаково, так что наши трансляторы для них не очень хорошо работают. С большинством других видов различия минимальны, но как я понял Квела, у них различия весьма ощутимы.

– А если зенобианского джентльмена так сложно понять, как же его понимаешь ты? – спросил Бикер, но все пропустили его слова мимо ушей.

– Знаете, могут быть последствия для информационной безопасности, капитан, – наморщил лоб Армстронг.

– И правда, Армстронг, – улыбнулся Шутт. – А у меня есть идея, как эту особенность использовать.

– Использовать? – глаза Армстронга расширились. – Как можно использовать несогласованность в речи?

– Мысли шире, – посоветовал Шутт. – Современная промышленность и бизнес не стоят на месте, но им нужны как никогда безопасные пароли. Как уже не раз доказывал нам Суси, любой код может быть со временем взломан.

– Ну, может быть, не каждый, – пожал плечами Суси. – Но я обещаю неплохой процент успехов, если посмотреть на те пароли, с которыми я сталкивался.

– Из того, что видел я, неплохой процент – это чересчур скромно, – заметил Шутт.

– Да, Сырая Рыба является очень умным человеком, – подтвердил Квел, покачивая хвостом.

Шутт усмехнулся.

– Я уверен, Суси ценит похвалу. Но как ты думаешь, Суси, сможешь ли ты взломать пароль, если он будет являться записью разговора двух зенобианцев?

Суси пристально посмотрел на Шутта и покачал головой.

– Слишком мала вероятность. Я имею в виду, что с большинством видов это может пройти, но зенобианцы говорят на разных диалектах. Если пропустить разговор через транслятор, бессмыслица какая-то получится.

– Именно так я и предполагал, – усмехнулся Шутт и повернулся к Бикеру. – Мы сидим на золотоносной жиле, Бик. Помнишь, я искал место для высокодоходных инвестиций? Думаю, придется создать под эту идею отдельную компанию.

– Да, сэр, – откликнулся дворецкий. – Я уже выделил несколько перспективных направлений для развития.

– И я так полагаю, для местного населения тоже будет кое-какой доход, – предположил Квел, ощерившись своей страшной улыбкой.

– Абсолютно правильно, – подтвердил Шутт. – Мы не можем обойтись без народа, который дает нам такую возможность. Тем более, стоит отблагодарить вас за розыгрыш с охотниками.

– Это всего лишь небольшая услуга, капитан Клоун, – отмахнулся Квел. – Когда известный Барки и я услышали истинные цели прибытия охотников, я с удовольствием напугал их. Это было совсем не сложно. Я использовал образ моей матери, которая отложила моё яйцо, только увеличил его в пятьдесят раз и сделал поуродливее. Она была рада помочь, хотя и считает, что это её полнит. Но получилось отлично для всех, в том числе и для моей команды, которая попрактиковалась в работе со склемом.

– Конечно отлично, – Шутт усмехнулся. – И огромное спасибо твоей мамочке. Как бы теперь отправить такого монстра в лагерь инспекторов МСЭИА…

Он был прерван писком коммуникатора.

– Простите меня джентльмены, – прервал речь он. – Да, Мамочка, что скажешь?

– Еще посетитель, дорогуша, – прощебетала Мамочка. – Один из этих проклятых инспекторов МСЭИА. Мне заставить его подождать часок-другой?

– Нет, по счастью, мы как раз о них говорили, – улыбнулся Шутт. – Почему бы тебе не пригласить его?

– Ладно, глупый мальчишка, – сказал дерзкий голос на его запястье. – Но это был твой выбор и твои похороны.

– Привет, капитан, – сказал инспектор МСЭИА. Шутт немало удивился. Обычно за всех говорила старший инспектор Нюхач, но теперь пришел инспектор Гарднер.

– Надеюсь, я не помешал, – робко сказал он.

– Вся ваша команда мешает с самого прибытия, – пробормотал Армстронг.

Шутт, казалось, не заметил его.

– Честно говоря, нет, – сказал он. – Чем обязаны, инспектор?

– Я пришел, чтобы сказать вам о завершении нашей миссии, – признался Гарднер. – Мы пакуем чемоданы и ждем разрешения на взлет.

– Завершении? – недоверчиво переспросил Бикер. – Простите, а когда вы успели откопать что-нибудь на нас?

– Да, – поддержал Шутт. – Честно говоря, я думал, что старший инспектор Нюхач получила четкие указания обвинить нашу роту в любом прегрешении.

– Ну, учитывая мои данные, она была готова закрыть здесь все и спустить на вас Барки, – добавил Гарднер. – Но если не придираться к формальностям, вы не делаете никаких нарушений, капитан. Это впечатляет, учитывая, как сложно собрать под одной крышей охрану окружающей среды и военный лагерь, но спасибо, кэп, вам это удалось.

– Гм-м, – промычал Бикер. – А как вы до этого дошли, осмелюсь спросить? Я считаю, что старший инспектор видела все в негативном свете.

– Согласен, – подтвердил Гарднер. – Но её сместили, вообще-то.

– Сместили? – недоверчиво произнес Шутт. – Я думал, она была главой миссии.

– Ну, Нюхач и правда была на виду, – смущенно признался Гарднер. – Но она иногда слишком зацикливалась на формальностях. А это было не всегда хорошо, учитывая, что мы должны были бороться с реальными случаями загрязнения. Мы думали, что здесь будет нечто стоящее и босс сразу же заподозрил неладное, поэтому мы и конфисковали аэроджип. Барки приехал сюда схватиться с плохими парнями, поэтому вел себя агрессивно. Но когда один из ваших парней объяснил ему, что никаких проблем нет, он решил больше не терять время на пустую брехню. Он добился славы в первую очередь потому, что прежде всего работал головой.

– Головой? Этот пес? – Армстронг посмотрел на Гарднера с таким удивлением, будто тот говорил по-зенобиански. – Какая слава может быть у кусающей шавки, которая даже не человек?

– Даже не человек? – устало покачал головой инспектор Гарднер. – Подумайте, лейтенант. Барки – генетически улучшенная собака, звезда головидения. Его интеллект превышает среднее значение для человека.

– Превышает? – недоуменно пролепетал Армстронг. – Среднее значение?

– Даже Легион призывает новобранцев различных биологических видов, – добавил инспектор Гарднер. – Честно говоря, Барки как-то раз признался мне, что хотел попробовать себя в Легионе.

– Признался? – челюсть Армстронга отвисла. – Хотите сказать, этот пес умеет разговаривать?

– Конечно, – улыбнулся Гарднер. – Это входило в генетическую модификацию. Правда, разговаривает он на ультразвуковых частотах, но мы используем специальные имплантанты, чтобы его понять. А вот некоторые расы обходятся безо всяких имплантантов. Ваш новобранец, за которым погнался Барки, разговорился с ним во время бега по столовой.

– Потрясающе, – на лице Суси появилась широченная ухмылка. – Я видел, как они гонялись… Это было бесподобно!

– Да, конечно, я бы и сам не променял такое зрелище ни на что, – усмехнулся Гарднер. Затем посерьезнел и добавил. – Конечно, не нужно обсуждать возможность повторения с агентом Барки. Хотя у всего на свете есть цена, может, он и согласился бы повторить.

– Конечно нет, – заявил Шутт. – Ни один легионер не должен появляться в таком порочащем его ролике. Таким образом, если видео появится, мы потребуем компенсации. Чисто гипотетически, – улыбнулся он.

– Согласен, – сказал инспектор Гарднер. – Но подождите, я чуть не забыл. Барки приносит вам всем свои извинения за, возможно, излишнюю жесткость. Он просто делал свою работу как умел.

– Просто делал свою работу? – переспросил Бикер. – Отлично, сэр, но я думаю, что с извинениями стоило прийти лично.

Гарднер хлопнул себя по лбу.

– Я же совсем забыл, – простонал он. – Он, конечно, здесь, но мы решили пока подождать с его появлением непосредственно перед вами. Он сидит рядом с той женщиной в приемной.

– С Мамочкой? – переспросил Шутт и поднес коммуникатор ко рту.

Но прежде чем он успел что-либо сказать, дверь распахнулась и маленькая пушистая комета ворвалась внутрь, прыгнула ему на колени и принялась облизывать ему лицо.

– Видите, капитан? – усмехнулся инспектор Гарднер. – Он показывает вам, что никаких обид нет и быть не может.

Он достал карманную камеру и сделал снимок.

– Это должно быть на головидении, – пояснил он.

– Гав! – сказал Экопес Барки, поворачиваясь к камере под выгодным для себя углом.

Эпилог

– К черту все! – взревел генерал Блицкриг, бросая цветную распечатку в мусорную корзину. Он промахнулся и лист упал на пол, демонстрируя счастливое изображение Экопса Барки и героического капитана Шутника из Космического Легиона. Один этот снимок испортил генералу весь день. Он повернулся к майору Ястребей, которая и принесла ему эту распечатку.

– Эти идиоты из МСЭИА должны были похоронить роту «Омега», а не выставлять их в лучшем свете. Почему Шутник и эта уродина у меня на первой странице?

– Потому что так оно и в газете, – скромно сказала Ястребей. Но такую простую истину было невозможно донести до генерала Блицкрига, завернувшегося, как еж, в собственное самодовольство. Генерал никак не мог понять, что капитан Шутник ещё и привлекательно выглядит.

– Что же такое? – в бешенстве ударил по столу генерал. – Не верю, что эти чудаки-природоохранцы не смогли связать руки нашим горе-воякам и обвинить их во всевозможных нарушениях. Почему они не пишут, что капитан Шутник и его кодла некомпетентны решительно во всем? Иначе бы они не попали в роту «Омега».

– Генерал, я провела небольшое собственное расследование, – откашлялась Ястребей. – Знаете, лидер зенобианской миссии, старший инспектор Нюхач…

– Да, сестра сенатора Нюхача, – кивнул генерал. – Жуткая мегера, если не изменилась с момента нашей последней встречи. И жутко помешанная на экологии, никто не воспринимает свою работу серьезнее, чем она. Боже мой, как она-то могла упустить столько нарушений и чуть ли не побрататься с этим Шутником?!

– Вы правы, сэр, – признала Ястребей. – Сенатор лично дал ей эту работу и ни у кого не хватило бы смелости встать у нее на пути.

– Слабо сказано, – добавил генерал. – Я как-то повстречал её на одном ужине в доме сенатора. Не повезло парню, который сидел рядом с ней – она заставила его уйти своей болтовней про инсектициды в пище. Я думаю, он чем-то разозлил сенатора…

– Да, сэр, – сказала Ястребей, не в первый раз задумываясь, кого же она разозлила, что её назначили адъютантом к этому напыщенному хлыщу. – Как это часто бывает, этому предшествовала целая история. Инспектор Нюхач точно так же раздражает и всех в МСЭИА.

– И правильно делает, – проворчал Блицкриг и наморщил лоб. – Подожди-ка, ты хочешь мне сказать, что она слишком странная даже для этих древолюбов? Я не думал, что они как-то различаются!

– Генерал, высокий взлет в МСЭИА может пройти на фоне заботы о природе, но на самом деле многие по-настоящему заботятся о своей карьере. Большинство из них – политические ставленники. И для них было бы плохой идеей уличить какого-нибудь президента в загрязнении экологии. Поэтому старший инспектор Нюхач, свободно носящаяся по галактике, для них равносильна катастрофе.

– Понятно, – фыркнул Блицкриг. Тут его глаза расширились. – Подожди минутку. Значит, она чересчур дотошна? И скорее разгромит, чем похвалит?

– Да, сэр, так, как вам и нужно, подтвердила Ястребей. – И её поставили во главе спецбригады с двумя проверенными ветеранами и Барки, их медиазвездой, чтобы обеспечить максимальное освещение по головидению. Номинально командиром была она. Но на практике оказалось совсем не так. Этот Барки на самом деле такой же умный, как и милый.

– Боже, храни меня от таких случайностей! – простонал генерал. – Между ротой «Омега» и этой женщиной, Нюхач, должно было возникнуть полное взаимонепонимание, рота должна была устроить на Зенобии маленькую экологическую катастрофу. А теперь этот снимок, где Шутника облизывает этот милый пес. Ещё что-нибудь столь же милое на неделе – и клянусь, меня стошнит.

– Поняла, сэр, – бодро сказала Ястребей. – Мне прочитать, кто хочет вас видеть сегодня?

– Валяйте, только настроения у меня сегодня уже не будет, – вздохнул Блицкриг. – Кто в списке?

Ястребей посмотрела в свои записи.

– Миссис Снерти, из фонда помощи сиротам, беженцам и отставным офицерам. Она хочет, чтобы вы произнесли речь для их сбора пожертвований.

– Хорошо, впусти её, – устало приказал Блицкриг. – Всегда мечтал помогать отставникам.

И, как подумала Ястребей, никогда не отказывался покрасоваться перед публикой. Она кивнула и вышла.

Через мгновение дверь распахнулась и впустила внутрь дородную женщину, знакомую по различным благотворительным мероприятиям.

– Генерал, надеюсь, вы не откажете нам в выступлении в следующем месяце? – заголосила она, по меньшей мере, на октаву выше своего естественного голоса. – У нас такая программа запланирована, вы будете лично представлять весь Легион!

– Почему же, я ни в коем случае не откажу, – генерал встал и поцеловал ей руку. – Тем более, меня всегда беспокоило финансовое положение наших отставников. Мой адъютант скажет вам точную дату.

– О, я так вам благодарна, – защебетала миссис Снерти. – Теперь мы собрали полную команду для всех наших несчастных. Вы будете ратовать за офицеров, господин Водолей помогал беженцам с Дживана и вы ни за что не угадаете, кого нам удалось заполучить для сироток!

– Не угадаю, – Блицкрига уже начало раздражать, что он там будет не один.

– Такое везение! – защебетала вновь светская леди. – Присцилла Холлингтон – исполнительный продюсер на головидении переговорила с ним, и, несмотря на занятость, тот согласился. Присцилла может уговорить кого угодно! Теперь у нас будет самая большая знаменитость со времен основания Фонда!

– И кто же это будет? – осторожно спросил Блицкриг.

– Конечно же Барки, Экопес! Он такой миленький! – миссис Снерти промокнула платком глаза.

Яростный вопль генерала был слышен за два квартала от его офиса.

Content

Роберт Асприн, Питер Хек
Нет Шутта шуттее старого Шутта

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог