Игорь Шабельников

Гоблин

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Часть 1. Гоблин

1

Водитель и мой охранник, Сашка, остановил машину на окраине заброшенной и давно уже безымянной белорусской деревушки. Деревушка ещё есть, а на спутниковом навигаторе это только широта и долгота. До зоны отчуждения ещё пятьдесят километров. Я вышел из машины и медленно, с разворотом, потянулся, при этом сквозь прищур внимательно осматривая полуразрушенные домики деревушки. Отошел подальше от машины к придорожным кустам и отлил. Всё тихо, кивнул Сашке. Сашка развернул машину и загнал ее задним ходом в полуразрушенную конюшню. Я закурил и стал лениво озирать окрестности. Сашка вытащил из машины раскладной столик, два складных шезлонга и мангал – стал готовить шашлык. Это отвлекающий маневр для любопытных, если таковые здесь окажутся – бизнесмен с водителем решили перекусить. Я неторопливо подошел к машине и вошел в конюшню. Быстро влез по лестнице под самую крышу и стал рассматривать через щели в досках деревню в бинокль. Вроде, никого. Достал сканер, запустил поиск частот – тоже ничего подозрительного. Спустился к Сашке, шашлычки уже поспели. Вынул из наплечной кобуры пистолет и подсунул его под салфетку. Из сумки термоса извлек банку пива и взял шашлычок. Вот это жизнь, век бы так жил! Можно расслабиться, правда, второй пистолет сзади за поясом немного давит спину. Ладно, займемся шашлыком, а мотодельтаплан успеем собрать позже.

Границу тридцатикилометровой зоны, набрав высоту, я преодолел, планируя с отключенным двигателем. Пролетев пяток километров, я снова включил двигатель. Ещё сорок минут полета, и я в намеченном пункте. Восток уже розовеет, я заложил вираж, высматривая огни на земле. Ничего не заметив, успокоился. На рассвете я должен сесть в поселке под названьем Хатки. Загоню дельтаплан в укрытие и пешком двину к месту встречи по направлению поселка Лес. Хабар должна принести группа сталкеров со станции Янов. Заберу хабар, это сорок-пятьдесят килограмм артефактов, и обратно в Хатки. Перед рассветом на мотодельтаплане полечу обратно. Простая работа, пока не получу хабар, вроде, опасаться нечего – деньги за хабар пойдут по другому каналу. Правда, не исключены случайности, осторожность не помешает.

Плавно сев в конце главной улицы поселка, не выключая двигатель, развернул дельтаплан. Стал всматриваться в развалины домов. Никого – порядок. Вылез из кресла, отстегнул от рюкзака автомат на втором сиденье. Через оптический прицел стал рассматривать дальние дома поселка. Никого, можно загонять дельтаплан в сарай ближайшей избы. Повернулся к дельтаплану. На чердаке второй избы слева мелькнул блик. Я не позволил себе вздрогнуть или дернуться. Что это было, блик от оптики или от куска битого стекла? Засада или просто нервы? Проверить можно только одним способом – попытаться взлететь. Повесил автомат на грудь, палец автоматически снял его с предохранителя. Работа курьера – нервная работа. Закурил и пошел открывать ворота во двор – если это засада, то это их должно успокоить. Открыл ворота, вернулся к дельтаплану. Выбросив окурок, уселся в кресло. Погазовал и медленно тронул машину с места. Потом педаль газа до упора, и на взлет.

Из-за рева двигателя выстрела я не услышал. Только понял, что выстрел был – двигатель чихнул пару раз и заглох. Колеса ещё даже не успели оторваться от земли. Ударил по тормозам, слегка развернув дельтаплан, выкатился из кресла и залег за ним. Нащупал спутниковый навигатор и отключил его. Это сигнал нашим – провал операции. Меня это, конечно, не спасет, но что поделаешь, работа курьера – опасная работа. В двигатель ударила вторая пуля. Выставив руку с автоматом над сиденьем, дал длинную очередь по шиферу чердака. Порадоваться, что выстрелы с чердака прекратились, не успел, две цепочки пылевых фонтанчиков поднялись от меня справа и слева. С треском хлопнул шелк крыльев дельтаплана, прошитый пулями в нескольких местах. Повернул голову назад и увидел, что двое бандитов с автоматами держат меня на прицеле. Живьем решили взять. А нафиг ли я им сдался? У меня же ничего нет! Ах, ну да, они же этого ещё не знают! Левой рукой отсоединил магазин от автомата и отбросил его в сторону, автомат полетел в другую. Перевернулся на спину.

– Вот это правильно, паря. Лежи и не дергайся! – раздалось слева от меня. Посмотрел в ту сторону – подходит четвертый с автоматом и, похоже, главный у них.

– Мужики, может быть, договоримся?

– Заткнись, твою мать! Обрез, обшмонай его! Штырь, канай сюда! – главарь крикнул, наверно, тому, который был на чердаке.

Бандит профессионально ощупал меня. Нашел и пистолеты, и нож, и гранаты, и всё, что было в карманах, всё выбросил к ногам главного. Только спицу в отвороте куртки пропустил, мне бы только встать – одного я точно завалю. Почему Обрез, подумал я, когда у него автомат? Взглянул на лицо, по раскосым глазам и выпирающим скулам всё понял – мусульманин. Главарь поднял навигатор, посмотрел и в сердцах шмякнул его об землю. Вот, оказывается, как – он понимает, что значит отключенный навигатор!

– Штырь, я, типа, что, два раза буду повторять?! – снова гаркнул главарь, – Нос, а ну, сгоняйте с Обрезом на чердак, посмотрите, что там и как. Я подержу этого на мушке.

– Может быть, этот Штыря подстрелил?

– Для Штыря это было бы лучше, – сказал главарь.

– Командир, может быть?… – получил ботинком в бок, очень больно!

Парень с большим мясистым носом кивнул Обрезу, и они ушли. Через пять минут показалась троица. Обрез и Нос поддерживали хромающего долговязого парня, правая нога выше колена у него была перетянута ремнем. Парень опирался на ствол снайперской винтовки. Подведя Штыря, Нос и Обрез отпустили его, разошлись в стороны и снова взяли меня на мушки.

– Гоблин, эта падла продырявила мне ногу, – глазки Штыря бегали, ему хотелось меня пнуть, но он не мог. Во-первых, ему было больно, во-вторых, страшно – он боялся главаря. Я по-прежнему полулежал возле дельтаплана, наблюдал, что будет дальше.

Главарь сдвинул фильтр с лица, достал сигарету и закурил, только после этого взглянул на Штыря. Я ещё подумал, как точно бандюки подбирают клички. Главарь лицом и фигурой – вылитый гоблин из детских фильмов, огромный, с гориллообразным телом и низким лбом. Я взглянул на Штыря, того уже трясло, похоже, главарь – гоблин не только лицом и телом.

– Штырь, ты что, типа, не понял? Я что – велел стрелять?

– Знаю, знаю, Гоблин! Ты велел сидеть и не высовываться, мол, возьмем, когда он вернется. Но он что-то почуял и начал взлетать!

– Тебя он почуял, Штырь! Тебя! И вот смотри, что теперь получается? Столько усилий, и всё зря. Мы остались без хабара, а значит, без бабок.

– Может, он вез бабки, давай посмотрим его рюкзак.

– Нет там ничего, – главарь замолчал и сплюнул на землю. Штырь понурил голову и старался не смотреть на главаря.

Даже так! Главарь знает, что при мне ничего нет.

– Гоблин, я же его не убил, давай его потрясем.

– Лучше б ты его убил. Лучше для тебя, Штырь. Теперь, смотри сюда. Этого придется кончать, а ты ранен, идти не сможешь. И что же, парням тебя нести – того который, можно сказать, их обокрал?

– Я дойду, Гоблин! Я дойду!

Главарь щелчком отбросил окурок.

– Обрез, Нос, решайте сами – вам нести. Я пошел собирать вещи, – сказал главарь, выдернул мой рюкзак из дельтаплана, развернулся и пошел в ближайшую избу.

Обрез злобно заулыбался. Нос продолжал держать меня на мушке, на Обреза он не смотрел. Обрез медленно взялся левой рукой за дуло снайперской винтовки, на которую опирался Штырь, и перевел взгляд на него.

– Братва, братва, вы чего? – Штырь попытался попятиться, не выпуская винтовки.

– А с тем что делать будем? – спросил Обрез Носа, продолжая смотреть в лицо Штырю.

– «Чернобыльское сафари» – бег по аномалиям, – так же не глядя на Обреза, ответил Нос.

Обрез довольно гоготнул, молниеносно с разворота перерезал горло Штырю, невесть, откуда взявшимся ножом, и отскочил с винтовкой Штыря в сторону. Кровь из горла Штыря хлынула фонтаном. Штырь схватился руками за горло, стал заваливаться вперед. Один за другим прозвучало два выстрела. Я вздрогнул, но ничего не почувствовал. Нет, стреляли не в меня. Дальше всё было, как в замедленном кино. Обрез справа от меня с дыркой в голове кульком стал опускаться на землю. Нос, слева, заваливаясь назад, с раскрытыми от удивления глазами, ловил воздух ртом, у него на груди расширялся круг крови. Он разводил руки в стороны и стрелял из автомата в воздух. Что это за хрень, время течет очень медленно? Вдруг время пришло в норму. Я подхватил автомат, выпавший из рук Носа. Я всё понял, у меня есть союзник, уложил двоих уродов. Кто он, я пока не знаю. Знаю, что Гоблин на мне. Схватив валявшуюся на земле гранату, перекатился ближе к дому, в который вошел Гоблин. Выдернул чеку и метнул её в окно. Сразу после взрыва, кинулся в дом. В доме никого не было, ни живых, ни мертвых. Заметался по комнатам и увидел в окно Гоблина, уже подбегавшего к ближайшему лесочку. Вскинул автомат, автомат сухо щелкнул – Нос расстрелял весь магазин. Я сплюнул и пошел к выходу, по дороге подобрав свой рюкзак.

Вышел на порог дома и окаменел – около дельтаплана стоял высокий монах в черной рясе, подпоясанный веревкой, и с винторезом. Лица под капюшоном видно не было. «Черный монах» в зоне – это предвестник смерти! Ну да, вот так смерть и приходит, только в зоне она приходит не с косой, а с винторезом, а у тебя ни одного патрона в автомате!

– Юноша, вы как? С вами всё в порядке? – спросил монах с сильным акцентом, наверно, польским. Монах откинул капюшон. Седая голова подстрижена «под горшок», на темени круглая проплешина. Морщинистое смуглое бритое, в общем-то, лицо серебрится трехдневной щетиной. Нет, это не «Черный монах» зоны, а просто монах. Хотя, для Носа и Обреза это уже одно и то же. Надо же, назвал меня «юноша», мне уже за тридцать, а сколько же ему?

– Спасибо отец, всё нормально. Выручили вы меня сегодня. Как вас называть?

– А так и называй, падре, или падре Карло.

– Папа Карло?

– Ну, можно и так, если хотите. Сын мой, что это было, зачем вас хотели убить?

– Бизнес, падре. Я должен был обменять товар на деньги. Но продавец не привез товар, а я не привез деньги. Форс-мажор, а им это не понравилось, – соврал я.

– Людская суета. Ладно, что вы теперь собираетесь делать? Простите, не знаю вашего имени.

– Бирюк, меня кличут Бирюк. Сейчас я собираюсь уносить ноги. Гоблин сбежал, может вернуться с подмогой.

– А почему гоблин? На гоблина он не похож.

– Кличка такая. А почему не похож?

– Я видел гоблинов, они не такие, а этот, скорей, похож на Орка или Тролля.

Старческий маразм, гоблины ему не такие! И где это он видел гоблинов, может на картинках в библии?

– Падре, конечно, спасибо, выручили меня, но как вы, служитель божий, решились убить этих?

– А это не я, это Бог так решил. Раз я оказался в этом месте в это время – значит Всевышнему так было угодно. Решать, когда карать неправедных и помогать страждущим – это прерогатива Бога.

– Слава Богу, слава! А позвольте узнать, падре, к какой конфессии вы относитесь? Я перепишусь в неё из атеистов.

– Иезуит я, сын мой. Только не в конфессии дело. Переписаться можно в любую, а вот душу не перепишешь. Бог либо дал душу, либо нет. Вот этим, бог души, явно, не дал. Ладно, сын мой, прощайте, мне пора уходить, моя долгая дорога домой ещё не закончилась, – монах достал какую-то свистульку и дунул в неё. Звука не последовало. Однако из кустов, вышмыгнул черный краткошерстный такс, неприязненно покосился на меня и подбежал к монаху. Монах развернулся, поправил поудобнее вещмешок и зашагал по дороге, такс засеменил рядом, поминутно подозрительно оглядываясь. Псине, в отличие от попа, я, явно, не понравился. Взаимно, собак я тоже не люблю. Монах скрылся за деревьями, а я ещё стоял столбом. Я потряс головой, иезуит с таксой в зоне – бред, может, привиделось? Нет, вон они – трупы бандитов.

2

Осмотрел дельтаплан – двигатель безнадежно испорчен. Собрав наскоро всё, что было полезного у бандитов, и прихватив винторез Штыря, я двинулся к периметру зоны. Там есть два более-менее надежных прохода. Каким воспользоваться решу потом. Шел и мысленно перебирал всех наших, какая сука меня слила бандитам? Вдруг, мой мозг буквально прострелила мысль, а куда это, собственно, я тороплюсь? Тот, кто меня продал, наверняка уже знает о провале. И про проходы он тоже знает. Мой выход из зоны – ему неминуемая смерть. Значит, он сделает всё, чтобы я не вышел. Что же делать? Надо идти на станцию Янов, а оттуда связаться с руководством. Стоп, а вдруг наши ни при чем, а утечка информации идет со станции Янов? Вот же, блин, ситуёвина. Что делать, и кто виноват? Я же не Герцен, я не знаю! Ага, вот, можно попытаться выскочить из зоны под Чернобылем – там меня никто не ожидает, и там больше военных, значит и бардака больше. Черт, это же почти пятьдесят километров, если по прямой. А по прямой идти нельзя, там Припять, значит, в обход, а это выльется во все сто. Однако Бирюку семь верст не круг, я шесть лет отходил вольным сталкером и еще пять проводником. Вот только карты у меня дрянь – спутниковые снимки, почти никаких сталкерских отметок. Зато вооружением я упакован под завязку. Решено – иду на Чернобыль.

К вечеру я основательно вымотался, ноги гудели гуднем. Потерял я форму в курьерах или, может, это уже старость? Ладно, долой грустные мысли, надо выбирать место для ночлега. Вдруг я услышал выстрелы из пистолета, от неожиданности даже присел. Одиночные выстрелы, как стрельба в тире, причем совсем рядом. Скинул рюкзак и двинулся на звук выстрелов. В одной руке винторез, в другой автомат. Собачий лай, выстрелы. Кто-то отстреливается от слепых псов. Перебегая от дерева к дереву, приблизился к месту стычки. Вот оно что. Падре бьется со слепыми псами. Бросив рюкзак и винторез, он стоит на большом валуне. Подмышкой в левой руке он держит такса и отстреливает из пистолета собак, запрыгивающих на валун. Такс грозно скалит зубы, бьет в воздухе лапами и гавкает, чем ещё больше дразнит собак. Отложив винторез, я дал несколько очередей по собакам из калаша. Собаки, не ожидавшие нападения сзади, вмиг бросились врассыпную.

– Я рад вас видеть, друг мой. Я же говорил – твори добро и господь тебя в своей милости не оставит! – падре прижимает к себе и гладит не в меру разошедшегося такса. Такс пытается вырваться, наверно, хочет догнать и порвать слепых псов на тряпки.

– Я тоже рад вас видеть, падре. Однако, боевой у вас пес.

– Да, Крюгер у меня парень серьезный. Может, и не следовало его брать сюда. Но он со мной уже пять лет, единственная родная мне душа. Я не мог оставить его там. Днем, конечно, с ним хлопотно, зато ночью спокойно – ни один шорох не пропустит.

– А почему Крюгер?

Падре спустился с валуна и опустил такса на землю. Такс осторожно начал подходить ко мне, принюхиваясь к моим ботинкам. Короткая шерсть на его загривке стояла торчком.

– Свои, Крюгер! Свои! Знакомьтесь, Фреди Крюгер, Почему Крюгер? Посмотрите на когти на его лапах.

Да, действительно. Для такой мелкой собаки, такие большие лапы с когтями, как крючья. Я подставил открытую ладонь таксу, тот приблизился, понюхал и даже стал повиливать хвостом.

– Ну, вот и познакомились. Простите, Бирюк, а что это за твари? – падре указал на мертвого пса, которого теперь обнюхивал такс.

– Слепые псы Чернобыля. А разве в ваших краях таких нет?

– Не знаю, я там с войны не был.

– С какой войны? – удивился я.

– С Отечественной, какой же ещё? – в свою очередь удивился падре.

* * *

Для ночлега мы выбрали поляну среди валунов. Во-первых, из-за валунов не будет видно нашего костра, во-вторых, проход через валуны только один. Такс улегся перед проходом – свое дело псина знает.

– Да, сын мой, мне уже восемьдесят четыре года, простите за фамильярность, Бирюк, многолетняя привычка.

– Ничего, ничего, падре, называйте, как вам удобнее, – а про себя отметил, однако папа Карло, в свои восемьдесят четыре, сохранил верный глаз и крепкие руки – выстрелил всего два раза в бандитов и ни разу не промахнулся.

– Мои предки, покинув Альпийские горы, переселились под Чернобыль около трехсот лет назад. На безымянном притоке реки Уж, это в районе Залесья, они основали селение Люсдорф. Так же называлось их родное село в Альпах. Места были безлюдные, речки безымянные. Речушку, на которой они остановились, стали называть Ужица. Население села то разрасталось, то уменьшалось. Часть людей переехало в Чернобыль. Там была большая немецкая община. К 1941 году у нас в селе было около трех десятков только капитальных каменных домов, многие в два этажа. В каждой семье не менее десятка человек. Была своя мельница и лесопилка. Богатое, зажиточное село.

– Формально, на бумаге, наше село числилось сначала коммуной, а потом колхозом имени «Карла Маркса», а мой отец, Карл Ёган был председателем. Несмотря на то, что он был коммунистом, он всё же оставался практичным немцем – старался сохранить сложившийся уклад в селе. Односельчане за это его уважали.

– Когда началась война, отец с группой односельчан уехал в Чернобыль, записываться добровольцами биться с фашистами. Что с ними стало неизвестно. Больше никто и никогда их не видел. А в начале августа сорок первого в село пригнали два десятка полуторок. Всем велели собраться в кирхе. Когда все собрались, нам объявили, что в целях защиты немецкого населения Украины, всех переселяют в Казахстан. Всех, как есть, посадили в грузовики и увезли. Ничего с собой брать было нельзя, вокруг кирхи стояли автоматчики. Я один скрылся – как же так, отец вернется с войны, а меня нет. Я спрятался в нише под органом, я пел в церковном хоре и знал все закоулки кирхи. НКВДешник, командовавший переселением, был суровый дядька – застрелил одного нашего мужика, когда тот заартачился. Но он застрелил и красноармейца, попытавшегося мародерствовать в кирхе, я видел это через щели в досках. Правда, весь скот, который был в селе, угнали в Чернобыль. Тоже и с имуществом – все ценное в домах собрали и вывезли на грузовиках. Вот так я остался один во всём селе. Жить одному страшно и неуютно. Меня приютила семья Тедерика, Теди, моего друга. Теди со своим прадедом жил отдельно в лесу, недалеко от нашего села. А с сорок второго года начались мои мытарства по Европе.

– Падре, так вы идете под Чернобыль? Почему через Белоруссию? Почему не через Украину?

– Я пытался, сын мой, ничего не вышло.

– Вы знаете, падре, а ведь нам по пути, я иду в том же направлении.

– Вот, ещё одно доказательство милости божией – добрый попутчик в трудной дороге. Спасибо тебе, владыка, созидатель всего сущего! – падре сложил ладони лодочкой, склонил голову и стал бормотать молитвы.

3

– Падре, падре, вставайте! Отдых придется отложить на потом! Слышите, завыли псевдособаки. Они нас почуяли, ветер гонит наш запах в их сторону.

– Ничего не слышу. Ну и что, что собаки, перестреляем их, и всё.

– Зато Крюгер их слышит, посмотрите на него. И это не просто псевдособаки, это чернобыльские волки.

– О господи! Что – опять мутанты?

– Ещё какие! Они крупнее и сильнее собак. И очень быстрые. Надо лишить их этого преимущества. Хватайте подмышку Крюгера и бегом к тому валуну в центре болота. По болоту волки шибко не разгонятся. Помните, они очень живучи, стрелять надо только в голову. И ещё, они почти ничего не боятся и никогда не отступают.

– А вы куда?

– Я же говорю, они почти ничего не боятся, кроме огня, конечно. Я уведу их в камыши и подожгу камыш. Давайте, давайте, быстрей в болото. Я пошел!

Я бежал через камыши по краю болота и выкрикивал грязные ругательства в адрес волков. Я грозил им отрезать их хвосты и сшить из них себе шапку. На секунду остановился и прислушался. Ага, стая ломится через камыши ко мне. Всё, пора бежать к открытой воде, там глубина не меньше метра там у меня будет преимущество.

Бросился бежать в болото, по дороге выхватил фальшфейер и поджег его. Стал поджигать камыш. Ох, кажется, я немного опоздал, камыш медленно разгорается! Оглянулся, средь камышей уже показалась черная голова первого волка. Двумя выстрелами всё-таки свалил его. Побежал дальше. Открытая вода уже близко. Но теперь мне кажется, что камыш я поджег слишком рано. Языки пламени уже лижут мне спину. Чертов камыш, он горит и против ветра, вдвое медленнее, чем по ветру, но быстрее, чем я могу бежать по болоту. Вот уже я бегу наравне с огнем. Дышать от жара совершенно нечем. Задержав дыхание, я сделал отчаянный рывок и выскочил из камышей. Вздохнув поглубже, я рухнул в воду, это потушит тлеющий рюкзак и комбинезон. Вынырнул и на четвереньках стал отползать от стены огня. Оглянулся, в огне метались и выли волки. Сделать шапку из волчьих хвостов, пожалуй, теперь не получится. Показав волкам неприличный жест рукой, согнутой в локте, побрел к центру болота искать падре.

Крюгер встретил меня радостным лаем, славная, в общем-то, собаченция. Он даже по-своему красив, во всяком случае, он не кажется мне таким уродцем, как вначале. Падре спрыгнул в болото и помог мне взобраться на валун. Я потрепал Крюгера по загривку, и он впервые позволил мне это сделать. Оглянулся, камыш ещё горел полукольцом от нашего валуна. Скинув рюкзак, я стал раздеваться. Падре стал мазать мне ожоги и накладывать пластырь на порезы от камыша. Небо быстро темнеет.

– Падре, сегодня придется заночевать на этом валуне.

– Ничего, сын мой, ничего. Бог терпел и нам велел.

* * *

Ночь, мы сидим на валуне, низкая облачность скрывает небо. Камыш кольцом выгорел вокруг болота. Отдельные камышины вспыхивают во мраке. Казалось, что это глаза сотни волков, высматривающих нас в темноте.

– Падре, а как вы попали Европу?

– Это случилось уже в сорок втором. Когда я остался один, Теди привел меня к себе домой. Хотя мы дружили с ним давно, я оказался у него в доме впервые. Теди жил вдвоём со своим прадедом, Аурвангом. Аурванг был другом нашей семьи, и я его пару раз до этого видел в нашем доме. Отец рассказывал, что старому Аурвангу около четырехсот лет, что он пришел из Альп вместе с предками нашей семьи. Отец много чего рассказывал про старого Аурванга, всегда было очень интересно и очень страшно – никогда нельзя было понять где правда, а где сказка. Однажды Аурванг пришел к нам в дом со своим правнуком. С Теди мы были одногодки, и мы как-то сразу подружились. Потом Теди часто прибегал ко мне. Я же в урочище у известковых столбов ни разу не ходил. Да и никто из наших туда не ходил. Теди был очень скрытным, никогда ничего о себе и о своем прадеде не рассказывал. Но с ним было всегда интересно, он много чего умел. Умел голыми руками ловить рыбу, умел ставить силки на всякого мелкого зверя в лесу. Он прекрасно видел в темноте. Он мог пускать искры из пальца и разжечь от них костер. А ещё он мог наводить морок – пройдет в паре метров, а ты его не увидишь. Играть с ним в прятки было бесполезно.

Ох, сдается мне, Падре заговаривается, годы берут свое! Искры из своих глаз – это я и сам видел, но чтобы из пальцев?! Похоже, что у Падре морок поселился в его голове! Между тем Падре продолжал:

– Я прожил в жилище Аурванга до весны, а весной перебрался обратно в село, я ждал возвращения отца. Тогда мне было уже шестнадцать лет. Однажды летом пришел Теди со своей собакой, черной таксой. У Аурванга был пяток таких такс, но Алфихар, Альфик, считал своим хозяином Теди и таскался за ним везде как хвост. В тот день мы с Теди пошли по сельской дороге к старой водяной мельнице ловить раков. Вдруг раздался какой-то треск, мы остановились. В село въехали военные в камуфляжной форме на мотоциклах и стали кружить вокруг нас. Вслед за мотоциклистами подъехала легковая машина и грузовая с солдатами. Я окаменел – неужто это немцы?

– Из легковой машины вышел, я так понял, офицер в черной форме. Казалось, меня он даже не заметил, он смотрел на Теди, а ведь я был значительно выше Теди. Как только офицер отвернулся, Теди исчез, а Альфик с лаем сорвался с места и юркнул в ближайший сад. Началась суматоха, один из солдат хотел стрелять по Альфику, но офицер запретил. Офицер говорил по-немецки, вот тут я окончательно понял, что это немцы, фашисты. Я стал пятиться, но один из солдат схватил меня за шиворот.

– Офицер отдал команду, и из грузовика выпрыгнули солдаты в черной форме, а с ними проводник с овчаркой. Собака быстро взяла след – то ли Теди, то ли Альфика и солдаты убежали вслед за проводником с собакой. Офицер махнул стеком, и солдат, державший меня, подвел меня к нему. Офицер спросил по-немецки, как меня зовут и где все жители села. Я ответил тоже по-немецки, что меня зовут Николас Ёган, всех жителей в начале войны переселили в Казахстан, а я убежал. Офицер потрепал меня по щеке и сказал, что, мол, из такого фольксдойче, как я, получится отличный солдат фюрера. Солдат отпустил меня, но продолжал внимательно следить за мной. Офицер снял свою черную фуражку с высокой тульей и вошел в нашу кирху.

Не знаю, что он делал в кирхе, но вышел он только, когда вернулись его черные солдаты. Всё это время я просидел возле кирхи под присмотром мотоциклистов. Солдаты принесли на самодельных носилках старого Аурванга. Он был мертв. Из рассказа солдата я понял, что Аурванг живым в руки не дался, при этом убил троих. Ещё двое солдат попали под завал – ловушку, устроенную в жилище старика. Овчарку таксы заманили в узкий проход между камней и там её загрызли. Насчет мальчишки солдатам ничего неизвестно. Скорей всего, мальчишку завалило вместе с солдатами, откопать без спецоборудования их не представляется возможным. Еще солдаты принесли гравюру и книгу. Книгу я раньше не видел. А гравюра висела в большой комнате жилища Аурванга. Сейчас гравюра была прострелена пулей.

– Офицер был крайне недоволен и еле сдерживался, о чем-то думал, молчал и только стучал стеком по голенищу сапога. Потом он долго разглядывал Аурванга. А вот гравюра и книга привели его в восторг. Потом офицер подозвал меня и спросил, знаю ли я этого старика. Я ответил, мол, знаю – это старый Аурванг. Я думаю, что этот ответ и определил мою дальнейшую судьбу.

– Тело старика завернули в брезент и аккуратно положили в грузовик. Гравюру и книгу офицер положил в портфель из крокодильей кожи. Меня посадили в грузовик, и мы поехали. Сначала в Киев. По дороге я узнал, что офицера СС зовут барон фон Зеефельд. Он работает на Аненербе – «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков». Что едет он по заданию Гиммлера в Крым для поиска остатков материальной культуры королевства готов. Узнав в Чернобыле о немецком поселении на реке Уж, барон решил по дороге в Киев заехать в наше село. Только увидев гравюру и книгу, он понял, какая удача ему улыбнулась.

– Потом меня, портфель и Аурванга в цинковом гробу передавали эстафетой с поезда на поезд. И так до самого замка Вевельсбург.

4

– Падре, до этого места болота нам были союзниками. Дальше будет не так. Эти болота подпитываются родниками, выносящими на поверхность радиоактивные изотопы цезия. Заходить в болото смертельно опасно – медленная, но неумолимая смерть! Слева от нас – зона, контролируемая группировкой Долг – отморозками с принципами. Справа – Дикие территории. Местность, местами контролируемая бандитами – отморозками без принципов. И те и другие вначале стреляют, а потом выясняют – виновен или нет.

– Кроме того по этой ничейной земле между болот шастают мутанты, типа снорков и зомби. Зомби – это люди, потерявшие разум, живущие на уровне инстинктов. Причем главным инстинктом у них – инстинкт убивать. Снорки – это вообще не поймешь что. Вроде бы люди, некоторые даже с остатками военной формы. Но бегают на четвереньках, Они чрезвычайно сильны и агрессивны, оружием не пользуются. Их оружие – зубы и когти.

– Люди, что вы сделали с моей родиной! Бог вас покарает!

– Уже, падре, уже! Эта местность изобилует аномалиями. Аномалия – это место с измененными физическими свойствами. Смерть, если хотите, божья кара, в чистом физическом виде, будь то электричество или гравитация.

– Мы не пройдем, бедный Крюгер, ладно, я грешен, но он-то в чем виноват?

– Падре, мы пройдем! Сажайте Крюгера в люльку и не выпускайте его, что бы ни случилось. Слушайте меня и делайте, как я скажу. Я пять лет был проводником в зоне. Идите строго за мной. Шаг влево, шаг вправо – попытка самоубийства. В случае нападения – отбиваться на месте, ни шагу назад.

– А может, в обход, через Припять?

– Боже упаси, падре. Там вообще сущий ад. Поверьте мне, я там бывал, я знаю. Туда без скафандров высшей защиты лучше не соваться.

* * *

Наконец-то мы перемахнули через железную дорогу. Вечер, полуразрушенный домик путевого обходчика. Прошли опасный участок на редкость удачно, стычка с кабанами не в счет. Правда, нас пару раз обстреляли, я так и не понял откуда, но это мелочи – все живы, никто не ранен. Крюгер выступил в боевое охранение, лег в проеме двери. Я развел небольшой костер в обрезке бочки посереди комнаты, готовлю похлебку из бич-пакетов.

– Падре, старинные гравюры и книги – это я понимаю. А зачем фашистам понадобилось тащить труп старика через всю Европу?

– Потому что он был кобольд. А что, я разве не сказал?

– Простите, кто?

– Кобольд. Ну или гоблин, если называть на английский манер.

Я утопил ложку в котелке, обжег пальцы, пока её поймал. Вынул ложку, посмотрел на падре. Папа Карло меня разводит и даже не улыбается.

– Падре, вы хотите сказать, что Теди и Аурванг были гоблинами?

– Да, но кобольдами или гоблинами называли их мы, люди. Они называли себя Дварфами. Хотя, это самоназвание, я думаю, ими тоже было придумано для людей. Они никогда не называли своих настоящих имен. Я дружил с Теди, но настоящего его имени так и не узнал. Вот, Аурванг, я думаю, это было настоящее имя старика, всё-таки триста лет бок обок с людьми – это что-то значит.

– Падре, а гоблины это люди или какие-то другие божьи твари?

– Конечно люди! Когда-то они жили на поверхности земли и были очень похожи на других людей. Но их стали сильно притеснять соседние племена. И однажды дварфы просто исчезли. Однако вместо того, чтобы уйти в какую-нибудь другую страну, они нашли убежище в подземных пещерах. Живя вдали от солнца, в холодных, сырых и темных пещерах в течение нескольких поколений, дварфы значительно изменились, внешность их стала причудливой. Они невысоки и непропорционально сложены, самые высокие из них не выше 120 сантиметров. Руки доходят до колен. Пальцы рук у них короткие и толстые. У большинства из них пальцы ног сросшиеся. Лица, с непривычки, кажутся уродливыми. Непропорционально крупные глаза прикрытые щелочками век, большие крючковатые носы и рты от уха до уха. Кстати, уши у них, заостренные к верху и густо покрыты волосами.

– Падре, чем же это гоблины могли заинтересовать фашистов?

– Ну как же, во-первых, кобольды почти ничем не болеют и живут до трёхсот пятидесяти лет, некоторые и дольше. Во-вторых, их умение генерировать природное электричество. Но самое главное, рунная магия. Почти все в нацистской верхушке были мистиками, они были уверены, что рунная магия существует, и кобольды ею владеют. В замке Вевельсбург я попал в отделение исследований оккультных наук в области парапсихологии, спиритизма и магии. Меня там даже не били. Мне кололи какой-то препарат, называемый «сывороткой правды», и спрашивали, спрашивали, спрашивали. Их интересовало всё без исключений, связанное с кобольдами, любая мелочь. Но и я от них тоже кое-что узнал. Оказывается – Аурванг, а следовательно и Тедерик были королевских кровей – у них на ногах было по шесть раздельных пальцев. Это они обратили мое внимание на имя Теди и его собаки. Тедерик, с немецкого означает «король нации». Кстати, они полагали, что таксы – это не людские собаки, а ищейки кобальдов, которые к людям попали по воле случая, и это несмотря на то, что таксы почти символ немецкой нации.

5

В том, что нападение снорков для нас стало неожиданным, виноват был только я. Я расслабился. Мы вошли в заброшенную деревню, и я уже думал об ужине. Я очнулся от кулинарных фантазий, когда увидел, что Крюгер принял охотничью стойку, оскалился, и шерсть на его загривке стала дыбом. Три снорка выскочили из-за дома и бросились на нас. Первого снорка я завалил сразу, из пистолета. Падре тоже не оплошал, завалил второго. А вот третий сбил меня с ног и выбил из руки пистолет. Я выхватил нож и готовился встретить снорка лежа, выставив вперед ноги, встать я уже не успевал. Падре тоже мне помочь не мог, он был в пяти метрах от меня, а я находился на линии огня. И тут такс показал себя настоящим бойцом. Он ухватил снорка сзади мертвой хваткой за сухожилие ноги. Снорк закрутился на месте, пытаясь сбросить Крюгера, я перекатился в сторону, и это позволило падре пристрелить снорка. Спасибо тебе, маленькая псина, с большим бесстрашным сердцем.

* * *

Вечером, после ужина в заброшенном доме я задал вопрос, давно уже крутившийся у меня в голове:

– Падре, а где вы научились так стрелять?

Падре грустно улыбнулся и, немного помолчав, ответил:

– Во французском сопротивлении, сын мой. В том же сорок втором специалисты из Аненербе установили, что кобольд сидящий на троне на гравюре, сидит на фоне горы Монте-Визо, которая находится в Котских Альпах на границе Франции и Италии. Эсэсовцы полагали, что кобольды по-прежнему могут обитать там. Они решили отыскать их и захватить живого кобольда. Меня взяли в эту экспедицию, потому что должны были подъехать итальянские экстрасенсы. Они надеялись вытащить из моего подсознания дополнительную информацию о кобольдах. Мы уже подъезжали к подножию горы Монте-Визо, когда попали в засаду, устроенную французскими партизанами. Они взорвали мост, две легковые машины и грузовик, в котором я ехал, упали в реку. Но я не погиб, только был контужен и был без сознания. А так как я был в арестантской робе, партизаны меня вытащили и отнесли к себе в отряд. Первое время после контузии я не мог говорить, но думать уже мог. И я надумал, что быть немцем стыдно, это почти что быть фашистом. Поэтому я назвался русским, Николаем Ивановым, тем более, что моя мать была наполовину полькой и наполовину русской, и я хорошо владел русским и польским языками. Французского я тогда не знал, но в отряде был беглый пленный поляк. Вот он и натаскал меня во французском. Вот тогда передо мной встал вопрос – убивать немцев или нет? Я убедил себя, что убивать я буду не немцев, а фашистов. Я объявил фашистам свою собственную войну, за Теди и Аурванга. И я стал бойцом в отряде, а позже снайпером.

– Убивать людей из снайперской винтовки легко, ты не чувствуешь себя убийцей. Другое дело, когда убиваешь ножом. Лицо зарезанного мной немецкого альпийского стрелка врезалось мне в память. Я запомнил каждую черточку, каждую мелочь, даже кольцо с мертвой головой на его пальце. Но тогда стоял вопрос, или егеря нас, или мы их. Отряд тогда понес большие потери, и нам пришлось уйти на Итальянскую территорию. Там мы соединились с итальянскими партизанами и продолжили войну. Пока шла война, думать об этом зарезанном мной немце было некогда. А после войны он стал являться мне по ночам, во снах, с ножом. Именно он, хотя я убивал ножом за время войны не единожды. Дошло до того, что я боялся спать и прятал кухонные ножи на ночь под подушку. И тогда я решил обратиться к богу и замолить свои грехи. Я решил стать монахом.

6

О том, что мы приближаемся к обширному аномальному полю, я понял по жгучему пуху. При быстром приближении, эта аномально видоизменившаяся растительность выбрасывает облако частиц, которые в случае контакта с открытой или слабо защищенной кожей, серьёзно травмируют последнюю. Многие сталкеры считают жгучий пух самостоятельной аномалией. Я же воспринимаю эти косматые бороды, свисающие с веток деревьев, по-другому, как последнее предупреждение зоны. Объявив привал, я стал готовить спецоборудование для поиска аномалий – вязал куски бинта на гайки, найденные в домике путевого обходчика. Есть только один способ борьбы с аномалиями – это не попадать в них. Заметить аномалию, при определенном навыке, несложно. Большинство аномалий невидимы, но их можно засечь по визуальным проявлениям, странной вибрации воздуха, по необычному мареву или странным теням, отбрасываемыми предметами, искрению и ряду других признаков. Сложность заключается в том, чтобы определить границы аномалии. Сейчас уже существует аппаратура для поиска аномальных зон. Но, к сожалению, такой аппаратуры у меня с собой нет, я не готовился так далеко заходить в зону. Поэтому придется воспользоваться старым проверенным сталкерским средством – гайкой с бинтом. Опытный глаз, по полету гайки и её приземлению, всегда поймет, есть впереди аномалия или нет.

Вы бывали на Куршской косе, видели «пьяный лес»? Вот примерно такая же фантастическая картина стояла перед нами – отдельно стоящие скрученные и изогнутые неведомой силой стволы деревьев, кривые, чуть ли не в узел завязанные ветки. Между деревьями то здесь, то там вибрирует воздух, от чего деревья кажутся живыми, как будто они продолжают изгибаться. Я бывал в этом месте раньше, в пяти километрах отсюда имеется любопытный природный феномен – «каменная речка». Участок земли между двумя пригорками выложенный округлыми булыжниками, которые не обрастают мхом. И вот к этой «речке» мне надо найти проход. Дойдем до «речки», считай, прошли.

Нарезав в ивняке у ручья веток, я объяснил падре, что пойду впереди и буду ставить вешки. Падре должен идти следом метрах в десяти сзади. Строго от вешки к вешке. Вешки он должен собирать, этих двух десятков вешек на пять километров мне, конечно же, не хватит. Когда махну рукой, падре должен подойти ко мне и передать собранные вешки. Крюгера следует держать на коротком поводке, а лучше нести.

На то, что бы пройти эти пять километров, у нас ушло пять часов – неплохой результат для зоны. Мы вышли к пригорку, поросшему ровными стройными березками. Зона почему-то пощадила этот крохотный участок. Сразу за пригорком, в метрах ста, была видна «каменная речка». На этот раз я не позволил себе расслабиться – сколько сталкеров грохнулись на последних метрах. Так, слева небольшое болотце, справа голубоватая дымка. Ага, справа улеглась «Электра», копит статику, ждет, на ком бы её разрядить. Впереди ровный участок, можно идти. Нет, не могу, что-то не так. Что-то меня смущает. Болотце! Слишком оно спокойное и гладкое! Кинул через болотце гайку. Гайка рухнула в болотце со звуком ружейного выстрела. «Воронка», гравитационная аномалия. Дело принимает дурной оборот. Рядом с «Воронкой» всегда гуляет другая аномалия – «Трамплин», тоже гравитационная аномалия, только с другим знаком. Они как два полюса магнита, всегда вместе. Кинул гайку вперед, так и есть! Гайка, подхваченная «Трамплином», улетела сначала вверх и потом далеко вбок. Снял рюкзак, объяснил падре, что теперь торопиться некуда. Будем пережидать в березняке, пока не откроется проход. Может дня три-четыре.

* * *

– Душа, Бирюк, душа у человека, безусловно, есть! Во всяком случае, должна быть. Называйте её, как хотите – самоконтроль, совесть или ещё как. Вот я и пришел после войны в Ватикан, чтобы снять с души грех, чтобы залечить мою больную совесть. Меня как «русского» сразу же взяли в «Русский католический колледж» – «Руссикум». Тогда-то я и принял, в память об отце, имя Карло. «Руссикум», фактически, был центром по подготовке агентов для нелегальной засылки на территорию СССР, для борьбы с коммунизмом. Мне тогда основательно промыли мозги, и я верил, что буду бороться за правое, богоугодное дело. К тому же я хотел попасть домой. Но жизнь сложилась иначе. В колледже заметили мои способности к языкам, ведь к моменту окончания колледжа я уже знал семь языков. Поэтому меня по окончании колледжа направили в «Бюро информации». Бюро представляло собой подсобный орган ватиканской разведки, которым является так называемый «Центр информации для бога». В мои обязанности входила первичная сортировка разведывательной информации и рассылка их по отделам и секциям бюро. Работа напряженная и кропотливая, но я со смирением иезуита выполнял её.

– Время от времени к нам приходили и посылки, в которых кроме разведывательной информации содержались вещи, которые могли бы заинтересовать Ватикан – свитки, древние фолианты и прочие артефакты. Такие вещи мы передавали в библиотеку Ватикана. И вот, в пятьдесят четвертом, я открыл такую посылку, и руки у меня затряслись. Среди прочего лежала гравюра, гравюра Аурванга, та самая, простреленная пулей.

– Я промучился несколько дней и, наконец, принял решение – записался на приём к Анджело Май, главному библиотекарю Ватикана. Решение я вам скажу, Бирюк, непростое. Ведь, неизвестно, как иерархи отнесутся к моим откровениям. Ну, меня, положим, могут сослать в какую-нибудь, забытую богом, миссию, где-нибудь в Полинезии или на острова зеленого мыса. Но могут полететь и головы начальников контрразведки, ведь получается, что в ватиканской разведке много лет проработал неизвестно кто.

– Анджело Май выслушал мою исповедь заинтересованно и благосклонно. Обещал подумать и принять решение. В результате, через несколько дней меня перевели из разведки в библиотеку, в секретный фонд. Работа в фонде почти ничем не отличалась от моей прошлой работы, та же сортировка и каталогизация документов, только теперь это были старинные или запретные книги. Но зато я получил доступ к артефактам и книгам невыясненного происхождения. Я много и напряженно работал и к восемьдесят шестому году вычленил руническую библиотечку кобольдов и приступил к составлению словаря. Работа была очень сложной, ведь я помнил всего несколько фраз на языке кобольдов, ну, тех, которым меня обучил Теди, да и то, по большей части, это были ругательства.

– Я думал, что мой разговор с главным библиотекарем остался между нами. Однако, каково было мое удивление, когда в начале восемьдесят шестого года меня пригласил начальник контрразведки и спросил, не хочу ли я побывать на родине, повидать могилы предков. На такие вопросы у нас не принято отвечать нет. Я только спросил, мол, я поеду нелегально? Нет, отвечает, абсолютно легально. Да кто меня пустит? Там же где-то рядом, объект «Чернобыль-2» – загоризонтная РЛС, о которой пишут все западные газеты. Пусть только попробуют не пустить старика, святого отца, антифашиста и в прошлом партизана, мы такой скандал подымем в прессе, с вами поедут газетчики. Я понял, меня не пустят, а политическому руководству нужен именно скандал. А если пустят, то КГБ возьмет нас под Чернобылем за шпионаж, газетчики поедут, ведь, явно, непростые. Да и мне в багаж, конечно же, насуют шпионской аппаратуры.

– Помню, приехали мы в Киев в субботу, двадцать шестого апреля. Город готовился к празднику. До вечера я гулял по городу, восхищался восстановленным городом, ведь я видел Киев в сорок втором. А уже на следующий день утром меня, без объяснения причин, выдворили обратно. Уже в Риме я узнал, что Ватикану не до скандала с выдворенным иезуитом – они уже знали, что двадцать шестого апреля произошла авария на Чернобыльской АЭС. Поэтому-то, сейчас, я и пошел домой не через Украину, а через Литву и Белоруссию – Украинской ССР нет, а КГБ осталось, а там всё помнят.

7

Проход из аномальной зоны открылся только на четвертый лень. Мы вышли на «каменную речку». Если судить по карте, мы в полутора днях от намеченной точки. Места тут безлюдные – ни бандитов, ни военных. Для сталкеров эта часть зоны тоже совершенно бесперспективна, если и забредают сюда сталкеры, так только для того, чтоб отлежатся, залечить раны.

На ночь свернули на хутор бабы Мани. Героическая личность баба Маня. Вернулась домой, минуя все заграждения и кордоны. Да не одна, привела с собой трех коз. Куда там сталкерам, я б ни за какие деньги не согласился и одну козу протащить в зону. Живет баба Маня натуральным хозяйством. И ничего её не берет – ни годы, ни радиация. Вот и не верь после этого рассказам о «Вечных старухах». И память у неё в порядке, я был у неё последний раз три года назад, а она меня сразу узнала.

* * *

– Падре, а почему Аурванг ушел с людьми в Россию?

– В Ливонию, в Россию это уже потом. Да, я это узнал, составляя историю кланов дварфов. «Седина в бороду, черт в ребро». Нет, это я не про Аурванга, это про его отца. Его отец, король, на старости лет стал страдать манией величия. Чтобы возвеличить свой королевский статус, он приказал выкрасть настоящую человеческую принцессу. И её действительно выкрали из одного захудалого европейского княжества. Старейшины кланов возмутились – никто не был против, чтобы король, после смерти жены, вновь женился. Но брать человеческую жену это было уже слишком – у старейшин кланов, полно своих дочек и племянниц, нормальных, дварфских. Старший сын короля, кстати, его звали Гном, встал на сторону старейшин. Он усмотрел в поступке отца угрозу своему престолонаследию. Назревала междоусобица, а так как Аурванг был седьмым сыном короля, то ему в этой войне ничего не светило.

– Младшие дети всегда избалованные дети. Аурвангу сходило с рук, что он выходит на поверхность и водит знакомство среди людей. А тут Аурванг узнает, что семья его человеческого друга, между прочим, тоже Карла Ёгана, собирается перебраться в Ливонию. И Аурванг решился, он забрал свою жену и ушел с моими предками, подальше от гражданской войны.

– Аурванг был прав. Война случилась. В результате много дварфов погибло. Отдельные выжившие кланы разбрелись по всей Европе. Это и английские пикты, и немецкие кобольды и норвежские гномы. Некоторые дошли аж до Урала – они там известны под прозвищем «Стуканцы». Бирюк, вы читаете по-немецки? Жаль! У меня с собой моя монография – история кланов дварфов. Очень поучительная история!

8

Это была действительно немецкая деревня. Я был поражен на сколько она отличалась от близлежащих хуторов. Каменные дома, крытые черепицей, пусть полуразрушенные, но достаточно крепкие. Кирха с остатками цветных витражей. Дорога, мощеная булыжником. Немцы есть немцы.

Падре долго стоял перед своим домом, не решаясь войти. Наконец вошел. Я, до последнего момента, надеялся, что истории, рассказанные папой Карло – плод больного воображения. Но увидев немецкую деревню, я уже не знал, чему верить – то ли здравому смыслу, то ли рассказам старика.

Примерно через час падре вышел из дома. Интересно, что можно делать в заброшенном доме целый час. Падре, невидящим взглядом, посмотрел на меня и пошел дальше.

– Падре, вы куда?

Монах не ответил, просто шел вперед, а вслед за ним семенил такс, поминутно оглядываясь на меня. Мне казалось, что такс хочет сказать: «Помоги, хозяин явно не в себе». Я поднялся и поплелся вслед за таксом и его хозяином.

Вышли на кладбище, вот, оказывается, как – две сестры падре похоронены рядом с могилами предков. Значит, в пятьдесят восьмом кто-то из семьи падре вернулся на родину.

Немцы есть немцы, Даже заброшенное кладбище выглядело ухоженным. Крюгер зарычал, и я оглянулся. Взгляду моему открылась жуткая картинка. Средь могильных плит стоял уродливый карлик. В черном кожаном длиннополом плаще, в руках карлик держит немецкий шмайсер. Рука моя замерла на полпути к пистолету, неужто тот самый мифический «бюрер», а говорили, что оружием он не пользуется. Дуло шмайсера было направлено на нас, так что, если бы карлик только захотел, то мы бы с падре уже были покойниками. Даже Крюгер понял напряженность ситуации, прекратил рычать и залег на землю. Падре тоже отреагировал на повисшую тишину, повернулся и, с криками – «Теди, Теди, живой!», бросился к карлику. Было странно смотреть, как почти двухметровый монах обнимается с маленьким уродливым человечком.

9

Они проговорили до самого утра. Я, ничего не понимавший по-немецки, просто лег спать. Крюгер, обиженный невниманием хозяина, лег возле меня, под боком. Утром меня растолкал падре. Спросонок такс даже рыкнул на хозяина.

– Бирюк, вставайте, вы просили разбудить вас рано утром.

– Что, ах, да. Спасибо, падре.

– Бирюк, а какие у вас планы на будущее?

– Мои ближайшие планы, падре, это выбраться из зоны. А потом мне надо найти кое-кого, и кое с кем рассчитаться.

– А потом, Бирюк?

– А потом будет видно, падре.

– Бирюк, у меня есть к вам просьба. Помогите Теди отыскать соплеменников. Я примерно знаю, где их можно найти. Теди уже восемьдесят пять, еще пару-тройку лет и ему можно будет жениться. А я за это хорошо заплачу.

– Падре, откуда у бедного иезуита, библиотекаря, могут быть деньги?

– Не забывайте, сын мой, в какой библиотеке я работал. В секретном фонде ватиканской библиотеки, имеется черный список книг, которые Ватикан хотел бы получить, невзирая, на средства. Для этой цели созданы специальные счета в различных банках Европы. Собираясь домой, я кое-что прихватил с собой. Вот, возьмите, это карточка одного швейцарского банка, тут без малого миллион евро. Это совершенно чистые, отмытые, деньги, и не грех их будет потратить на богоугодное дело.

Я замолчал, уставившись на падре. Потом достал карту и развернул её.

– Падре, мне нужно время, чтобы уладить свои дела. Но ровно через месяц я буду ждать Теди вот в этой точке. Он сможет выйти из зоны к этому времени?

– Не сомневайтесь, Бирюк, Теди сможет! Он будет в назначенное время в назначенном месте.

Часть 2. Бюрер

1

Выйти из зоны сложнее, чем войти. Обычно проход из зоны тщательно расчищается деньгами или связями, что в конечном итоге, одно и то же. Можно выйти и без связей и денег, если на той стороне заранее подготовить одежду, транспорт и опять же деньги. Сейчас за периметром у меня ничего не было. И всё же, кое-что у меня было, я привык заботиться о себе сам. Вот почему я пошел к своему «бункеру». Деревушка, в которой когда-то проживала моя бабка, находилась почти на самой границе тридцатикилометровой зоны отчуждения. В детстве я каждое лето проводил в этой деревне. От деревни остались только обгоревшие остовы изб да полуразвалившиеся русские печки. Но остался ещё бабкин подпол, в котором я устроил себе схрон.

Отбросив обгоревшие доски, я расчистил люк подпола. Подняв люк, спустился. Нащупал керосиновую лампу, висящую на крючке возле лестницы. Снял лампу, поболтал, керосин ещё есть. Чёрт, керосина мало, надо в следующий раз захватить баллон и свечей. Давненько я не пополнял свои запасы. Запалил лампу, осмотрелся. Всё по-прежнему. Ну, вот я и дома. Закрыл люк подпола и первым делом отыскал на полке банку говяжьей тушенки. Вскрыв банку, начал есть с ножа. Эх, сейчас бы краюху бабкиного хлеба. Такого вкусного хлеба, который пекла моя бабка, царствие ей небесное, я больше никогда не ел.

Храните деньги в банке. Мудрая мысль. Подкрепившись, я достал с полки банку из-под леденцов. Пять тысяч гривен, невесть какие деньги, но мне они сейчас нужней того миллиона евро, который лежит на карточке падре. Есть еще кредитка в рублях, но пользоваться ей по выходу из зоны не хотелось – могут отследить снятие денег. Так, деньги есть. Теперь одежда. Скинул камуфляжную куртку и штаны. Надел замызганный комбинезон. Отыскал старый потертый брезентовый плащ. Тельник, комбинезон и плащ – вот правильная одежда для «внезонья» – грибника, рыбака, бомжа. Так, с одеждой всё в порядке. Теперь оружие. Смазал винторез и калаш, убрал на стеллаж. Пистолеты тоже смазал и сложил в коробку. Немного подумав, из коробки достал газовый пистолет. Толку от него почти никакого – так, пугач, но выглядит солидно, как настоящий справный пистолет. Теперь обувь. Жаль, берцы придется снять и надеть кирзачи. Но ничего, за голенище засунул кухонный нож, свой тесак оставил на столе. Осмотрел себя с учетом моей недельной небритости – бомж, ну вылитый бомж. Маэстро, третий звонок! Вам на выход.

Периметр в этой части зоны очень хорошо оборудован. Со стороны зоны вначале идут минные поля из противопехотных и сигнальных мин. Потом три ряда колючей проволоки «Егоза» – пружинная стальная проволока, армированная оцинкованной колющей лентой с острыми лезвиями-шипами. Очень скверная штука. Её нельзя прижать и очень трудно перекусить без специальных кусачек, а при попытке преодолеть, смыкаются соседние витки. Дальше однорядный забор из колючей проволоки, местами под током. И наконец, контрольно-следовая полоса, патрулируемая нарядами с собаками.

Силовой прорыв в зону иногда применяется как группами сталкеров, так и одиночками. Такой прорыв чреват перестрелками с военными, да и вертолеты вдогонку могут послать. Однако такие прорывы в большинстве случаев бывают успешными – военные в зону не суются, даже вертолетчики стараются в зону далеко не залетать. Выход же из зоны со стрельбой группой или в одиночку, без поддержки извне – это, как правило, верная смерть. Найдут с собаками и пристрелят.

Любой военный скажет, что охрана периметра зоны отчуждения в этом месте организована надежно. Всё верно, так и есть, в пределах зоны ответственности частей. А как обстоят дела на стыках? Мне представляется случай проверить.

Для выхода из зоны я выбрал такое место. Обычно по периметру через каждый километр стоят сторожевые вышки. Это связано с тем, что огни сигнальных мин видны примерно на расстоянии пятисот метров. Здесь же между двумя вышками почти два километра. Правда, за периметром сразу начинается болото, но на мой сталкерский вкус в этом скорее преимущество этого участка, чем недостаток. Я обратил на него внимание три года назад. Дело в том, что контрольно-следовая полоса запахивается тут дважды, БТР и обычным трактором. О чем это говорит? Да о том, что они принадлежат двум разным частям. Это и есть стык.

Подобравшись к колючке периметра метров на триста, я отыскал небольшую ложбину в кустарнике. Первым делом надо организовать лёжку, мне ведь придется провести тут дня три-четыре, нужно определить график движения патрулей и машин, надо разминировать проход в минном поле. Вытряхнул из рюкзака прихваченные мною вещи маскхалат, маскировочную сетку, клещи-кусачки и прочее. Первым делом накинул на кусты маскировочную сетку, это на случай пролета вертушек. Накинув маскхалат «Леший», натыкал в капюшон свежих веточек. Маскхалат без рукавов, мягкий, бесшумный, не отбрасывает бликов и не промокает, удобен для стрельбы навскидку. Но я надеюсь, что стрелять мне не придется. Прихватил саперную лопатку, кусачки и обычный сварочный электрод для прощупывания земли. Теперь я готов к разминированию прохода.

На разминирование прохода ушло двое суток, сильно напрягали патрули. Только на третью ночь я добрался до колючки. Перекусил все три ряда «Егозы», подвесил в нескольких местах к столбикам «лимонки». Связал все три ряда капроновым шнуром, приготовил «кошку» из обрезков арматуры и привязал её к шнуру. Снова слегка скрепил колючку проволокой – светиться раньше времени нет никакого резона. Всё, можно отдыхать до следующего вечера.

2

Жизнь сталкера протекает в рваном темпе. То шатко и валко, то быстро и круто. Помню, однажды мне пришлось под прицелом пулемета целый день, изображая мертвого, неподвижно пролежать на болоте. А бывает, что в считанные секунды ты должен сделать несколько выстрелов, попасть монстрам точно в головы, пробегая при этом между аномалиями, где каждый лишний шаг в сторону, как и промах – смерть. Сегодня вечером «медленный» темп заканчивается. Наступает момент, когда мне придется жить очень быстро. Я выбросил «кошку» на контрольно-следовую полосу – идет БТР, я уже его слышу.

«Да рад бы в рай, да дверь-то где?» – так, кажется, у Некрасова. Вот она дверь, но её мало пройти, потом надо ещё не умереть. Я лежу прямо перед колючкой, вот мимо меня проехал БТР. Я вжался всем телом в углубление овражка, сейчас начнется! «Кошка» зацепилась за борону, прицепленную к бронетранспортеру. Колючка выдернулась вслед за БТР. Наверно метров пятьдесят. Начали рваться «лимонки», подвешенные мной к столбикам. Нервы у стрелка БТР не выдержали, он начал поливать зону из пулемета. Водитель дал газу, и БТР скрылся за поворотом дороги. Я вскочил, и, заметая следы веткой, пятясь задом, перешел контрольно-следовую полосу. Не теряя времени, я кинулся в болотные камыши. Конечно, такая уловка не собьет с толка настоящего следопыта. Но не на это я рассчитывал. Наблюдаю из камышей. Так и есть, с двух сторон подкатили два джипа, и из них выскочили военные. Всех поразили масштабы разрушений. Началась беготня и ругань. Кто будет восстанавливать периметр – участок-то ведь почти ничейный? Прибежали наряды с собаками, но солдаты уже затоптали все следы. На сегодня, конечно же, подгонят БТР, наставят прожекторов, организуют временный пост. Завтра найдут крайнего и периметр восстановят. Но мне это уже безразлично. Главное, чтобы за мной не было погони. Нажал по очереди три радиовзрывателя. Внутри зоны начали рваться мины и взлетать сигнальные ракеты. Солдаты залегли и начали вести беспорядочную стрельбу по зоне. Заработали пулеметы, установленные на джипах. Тоже обстреливают зону. Вот и хорошо – пусть все думают, что в зону прорвалась большая группа сталкеров. Ночью прилетят вертолеты, будут щупать ночным видением зону. Пусть ищут там, чем с этой стороны. Вот теперь мне пора уходить. Медленно, медленно. Теперь опять надо жить медленно. Болото это не место для быстрых, это место для осторожных. Нашел себе длинную жердь. Иду очень осторожно, проверяя каждую кочку. Но и сильно медлить тоже нельзя, до темноты надо перейти болото.

3

Утром я забросил свой «пугач» в болото, теперь он мне нафиг не нужен. Документы и деньги рассовал в потайные карманы, пришитые на спине с внутренней стороны плаща. Жалко карты, но скомкал их и сжег. Ничего эти места мною не раз хоженые, обойдусь и без карт. Перепроверил карманы комбинезона – не осталось ли в них чего-нибудь от зоны – пригоршню гаек забросил в кусты. Итак, вперед! Надо только обойти полицейские блокпосты и не нарваться на слишком бдительные патрули. В поселке Выдумка у нас есть одна из тайных баз, оттуда свяжусь с руководством.

Чёрт, а на базу-то как раз соваться и нельзя! Тот, кто организовал нападение в зоне на меня, может быть из «наших». Он может разгадать мой план выхода из зоны. Тогда меня может ждать горячий прием, смертельно горячий.

Чёрт, зона делает из меня параноика! У меня, наверное, начинает развиваться мания преследования. Ну и пусть! Пусть, пока моя мания позволяет мне выживать. Итак, доберусь до поселка, а оттуда с браконьерами переберусь через водохранилище в Нижние Жары, а затем двину в Минск в контору.

Мне нужна легенда. Рыбак? До реки ещё надо добраться и раздобыть хоть какую-нибудь удочку. Рыбак без рыбы – это нормально, но не без удочки же. Грибник? Слишком нагло разгуливать с сумкой радиоактивных грибочков. Тогда бомж! Надо затесаться в компанию к бомжам. А где отыскать бомжей? Конечно же, на свалке. Знаю я тут одну.

На свалку я вышел на рассвете. Сюда вывозились бытовые отходы близлежащих восковых частей. И не только бытовые отходы. Сюда же свозилась техника, не прошедшая радиационный контроль. БТР и автомашины занимали на свалке самые почетные места. Поэтому свалка формально охранялась двумя часовыми. Была будка КПП и шлагбаум, но забора как такового не было, так, жалкие обрывки колючки на покосившихся столбиках. Эта свалка была вотчиной «металлистов» сюда приходили охотники за цветным металлом. Часовые их пускали, за бутылку самогона, разумеется. Примерно с семи до десяти утра бомжи копались в мусоре и железках, а потом покидали свалку. Затем приезжали армейские мусоровозы. В остальное время на свалке хозяйничали только вороны и собаки.

До десяти утра наблюдал за бомжами, зарывшись в картонные коробки на краю свалки. Пришли бомжи, шесть человек. Начали свою работу. Да у них тут бригадный подряд. В центре на ящике сидит старшой и сортирует то, что ему приносят остальные. Ну, вот, кажется, и шабаш. Бомжи потянулись к выходу. Пора! Мазанул себя под глазом сажей, имитируя синяк. Вынул шкалик водки и выдул его почти полностью. Остатками побрызгался как парфюмом – антураж надо выдерживать. Выбрался из коробок и медленно пошел вслед за бомжами. По дороге подобрал пластиковый мешок и насовал в него пустых пластиковых бутылок.

– Эй, мужик, ты кто такой? И откуда тут взялся? Утром тебя не было! И зачем тебе целый мешок пластиковых бутылок? – часовой закрыл передо мной шлагбаум. Он облокотился на шлагбаум и закурил, разглядывая меня.

– Слушай командир, у меня ещё со вчерашнего дня башка трещит. Для меня тебя утром, вроде как, тоже не было. Мне бы похмелиться, я бы вспомнил, кто я такой. А так, я думаю, что я – Мутант Чернобыльский.

– Ты – Синяк Чернобыльский! Ты чего мне тут хамишь!? Зачем тебе бутылки?

– А я почем знаю? Бугор приказал – я собрал! Может, он шпиён – пробы воздуха шлет в ЦРУ. Вон он впереди идет, спроси его, – бугор уже отошел на порядочное расстояние.

Солдат криво улыбнулся, в глазах пьяный блеск. Видать, уже принял на грудь подношение бомжей, теперь ему захотелось покуражиться. Я поставил пластиковый мешок с бутылками на землю.

– Да, брось ты, Пашка. Отпусти ты его, – вступился второй солдат, сидевший на порожке КПП.

– Мужик, а у тебя документы есть?

– А как же! – я засунул руки в карманы плаща и высунул руки в прорехи карманов наружу, – Вот незадача, видать потерял!

– Потерял, говоришь? Плохо. Придется тебя задержать. Надо выяснить, кто ты такой, как и с какой целью, проник на секретный охраняемый объект.

– Командир, если я задержан, то я имею право на один телефонный звонок, адвоката и одну сигарету. Дай закурить? – меня качнуло, и я выдохнул водочным духом в лицо солдату.

– За раз ты у меня покуришь, а ну ка, руки в гору! – солдат бросил недокуренную сигарету на землю, выпрямился и, передернув затвор автомата, наставил его на меня.

– Вот спасибочки, – покачиваясь, я нагнулся и потянулся левой рукой за окурком, правая нащупала рукоятку ножа за голенищем сапога.

– Пашка! Пашка, завязывай, – второй солдат вскочил с порожка КПП. Отвёл в сторону дуло автомата Пашки. Другой рукой он поднял шлагбаум, – Мужик, вали отсюда!

– Спасибо тебе, добрый человек. Век тебя помнить буду. И запишу тебя в святцы. Скажи только мне, как тебя звать-величать?

– Да вали ты отсюда, уже!

Я подхватил мешок с бутылками и шкандыбающей походкой засеменил вслед за ушедшими бомжами. Про себя подумал: Молодец, паренек! Спас жизнь этому придирку, и себе тоже.

За поворотом дороги я выбросил в кювет мешок с бутылками. Бомжей догнал уже возле поселка. С бомжами пройти поселок легче, да и несколько дней мне надо где-то перекантоваться. Почтительно поздоровался с бугром. Попросил, чтобы принял меня в компанию. Бугор долго меня разглядывал, потом ответил, мол, «будем посмотреть», а пока милостиво разрешил идти с ними, нагрузив меня своей сумкой с железками.

4

Мой первый контакт с «внезоньем» я сам оценил на три с минусом. Три – за то, что я всё же прошел «фейс-контроль» у бомжей. Минус, что неправильно вел себя на КПП – много умничал и выбрал неверный тон общения с властью. Ничего, это тоже опыт! Впредь буду умнее.

Весь день мотался с бомжами. Носил сумки с железками на пункт сдачи, рылся в мусорных баках в поисках объедков, выпивал и закусывал, чем бог послал. В общем, вживался в образ. Вечером бомжи пошли устраиваться на ночлег под сваи деревянного причала. Вот сюда-то мне и надо.

Для большинства людей бомжи навроде невидимок. Люди спокойно обделывают свои дела, не замечая копающихся в мусорных баках бомжей. Зато бомжи многое замечают, а как же иначе, кража – одна из статей доходов бомжа. Вот я и свернул разговор на нужную мне тему – мол, хочется рыбки. Где бы выпросить или украсть? Выпросить, конечно, можно. Вон там за пирсом в частном секторе по утрам причаливают браконьеры. Только вот украсть – ни-ни. Браконьеры люди сурьёзные, если попадешься, прибьют нахрен. Итак, нужная информация получена, можно покидать бригаду.

Вообще-то в этом поселке у меня есть куда пойти. В трех кварталах от порта живет Татьяна, моя подружка. Она мать-одиночка. Воспитывает шестилетнего сына. Обычно, когда я бываю в этом поселке, ночую у неё. Но, в сложившихся обстоятельствах, не хотелось её впутывать в мои дела.

А, впрочем, её адреса никто из моих сотоварищей не знает. Имя и то я только однажды упомянул при Андрее. Но Андрей мой проверенный друг. Он не проболтается. Поколебавшись ещё полчаса, я поднялся с подстилки и сделал вид, что иду до ветру. Решил пройтись до автомата и только позвонить. После моего приветствия в трубе раздались радостные возгласы. И вопрос – Сергей, придешь? Ну что тут делать? Конечно, приду.

Любовник должен стучать в дверь любовницы ногой, потому что руки у него должны быть заняты подарками. Но в таком виде сунуться в супермаркет я не решился, ещё сдадут в полицию, откуда у бомжа такие деньги. Ничего, дам ей денег, сама сбегает. Скупил, не торгуясь, у бабки возле супермаркета большой букет цветов, двинулся к дому Татьяны. Бабка в сумерках не рассмотрела, в каком виде к ней подошел покупатель и благодетель.

С порога сунул Татьяне цветы в руки и прервал её удивленные возгласы, прижав палец к губам. Татьяна никогда не задавала вопросов – кто я и чем занимаюсь, но она, конечно же, догадывалась. Приходил я к ней в разном прикиде, правда, в таком – никогда. Дал ей денег и направил в магазин. Велел купить всего самого лучшего и побольше, а также обязательно что-нибудь для сынишки. Сам пошел мыться в ванную. Полная ванна горячей воды, что может быть лучше после зоны? Пожалуй, только горячая женщина, а лучше и то, и другое.

5

Утром лежал в полудреме, вслушиваясь в утреннюю домашнюю суматоху. Окончательно проснулся от щелчка входной двери – это Татьяна повела сынишку в сад, потом побежит на работу. Поднялся, пошел умываться. Сквозь шум воды в ванной услышал щелчок открывающейся двери – наверно, Татьяна впопыхах забыла что-нибудь. Когда чистил зубы, в сознание начало закрадываться некоторое беспокойство. Почему так тихо? Почему дверь не щелкнула ещё раз? Что Татьяна возится? Она же опоздает на работу! Еще раз ополоснул лицо, снял с вешалки полотенце и вышел из ванны. Перед входной дверью стоял, делано улыбаясь, Сашка, мой давешний телохранитель. Мысли мои понеслись в бешеном темпе. Либо досье на меня в конторе намного больше, чем я предполагал. Либо подключился Андрей. Только он мог просчитать меня и вычислить Татьяну. Где я прокололся? Ах да, звонок по телефону. Значит, её телефон поставили на прослушку. И смотри, как грамотно выбрали время! График жизни Татьяны успели изучить.

– Привет, Санёк, а где Андрей? – не моргнув глазом, я поздоровался с Сашкой, пытаясь непринужденно вытираться полотенцем.

– Я здесь, «Серый», – раздалось у меня за спиной. Андрей назвал меня старой кличкой. Свое теперешнее погоняло «Бирюк» я заработал уже позднее нашего знакомства с Андреем.

Медленно развернулся, вытираясь полотенцем. Трудно сохранить непринужденность, когда на тебя наставлено дуло пистолета, а ты в одних трусах.

– Здравствуй, Андрей, что-то случилось? – я не стал его называть кличкой, «Бритва». Свою кличку он заработал не только за безупречное владение ножом, будь то драка на ножах или метание ножа. Он владел старинной уголовной техникой. Умел прикреплять к верхней коронке зубов кусок безопасного лезвия, и мог выплюнуть его точно в цель, например, в глаз. Судя по тому, что он был с пистолетом, ему не хотелось меня убивать или калечить.

– Случилось, Сергей, случилось. Пройдем в зал, – устало сказал Андрей.

Андрей был тщательно выбрит и подстрижен. Дорогие костюм, сорочка и галстук, золотые часы и кожаные ботинки, очки-хамелеоны, должно быть, с нулевой диоптрией – ни дать, ни взять топ-менеджер или партийный функционер. Его уголовное прошлое выдавали только синие наколки на пальцах рук.

Я прошел в зал и уселся на кровать. Андрей и Сашка прошли следом. Сашка остался стоять возле двери, прислонившись к косяку. Андрей присел на диван напротив, пистолет он опустил. Наверно, я слишком долго мылся, Андрей уже проверил и понял, что оружия у меня нет.

– Где груз, Сергей? – вкрадчиво, спросил Андрей.

Андрей в совершенстве владел ненормативной лексикой и феней, мог разговаривать и на вполне литературном языке. Главное в его славах – это тон. Сейчас Андрей разговаривал со мной на нормальном языке, но тон его был тускл и холоден, как сталь ножа.

– Я попал в засаду. Это произошло ещё до назначенного момента встречи со сталкерами. И в другом месте. Вы что, не следили за сигналом навигатора? Двигатель дельтаплана был поврежден пулей. Я отказался от встречи со сталкерами и пошел на выход. Так что груза я не видел.

– Следили и сразу оповестили станцию Янов. Янов тут же отозвал своих людей. Но на следующий день сталкеры попали в засаду. Всех перебили, живым удалось уйти только одному. Кстати, он слышал клички бандитов, устроивших засаду. Среди них и «Бирюк». Теперь Янов выставляет нам предъяву. Что ты на это скажешь?

– Это подстава, Андрей. Бандиты специально оставили одного сталкера живым.

– Почему ты не вышел из зоны оговоренными маршрутами?

– Потому что произошла утечка информации и возможно с нашей стороны.

– Кто тебе помог выйти из зоны?

– Никто. Сам вышел.

– А вот это ты как объяснишь? – Андрей переложил в левую руку пистолет, а правой потянулся к столику и взял двумя пальцами карточку падре, повертел её.

Вот же чёрт, и зачем я всё выложил из карманов. Карточку иностранного банка будет трудно объяснить, не рассказав всё. С другой стороны, кто мне поверит, что я видел живого кобольда. Выдам кобольда и падре за одного человека, «немца».

– Это оплата за будущую работу. Нужно вывести одного немца из зоны. Эта карточка пока всего лишь кусок пластика, только когда я выведу немца, он мне скажет пинкод. Что ты улыбаешься? Раньше мы с тобой, вроде, верили друг другу на слово.

– А ты послушай себя сам. Попал в засаду, но выжил. Тебя ещё раз подставили, бандиты специально выкрикивали твою кличку. Артефакты бесследно исчезли в зоне. В зоне встретил заблудившегося немца, получил предоплату за будущую работу. Сам вышел из зоны, и где? Под Чернобылем! Сам вышел, а немца не вывел. Это какие-то сказки Андерсена, Сергей.

– В зоне есть, по крайней мере, два свидетеля моей невиновности. Это немец, который выручил меня из засады и сбежавший главарь банды, устроивший на меня засаду. Кличку бандита я специально пока не называю, а то ведь он может и не дожить до разборок.

– Ладно, положим, ты сам вышел из зоны. Почему ты не пришел на нашу местную базу?

– Посмотри на себя. Ты, мой друг, сидишь передо мной с пистолетом. После того что ты рассказал, такой же радушный прием ждет меня на всех базах и пунктах пропуска. Я просто хотел живым добраться до центральной конторы и доложить. То, что в конторе засела крыса, для меня совершенно очевидно. А то, что я зашел к Татьяне это глупая беспечность. Я не подумал, что тебя могут задействовать в моих поисках. А впрочем, это даже к лучшему. По плану завтра-послезавтра я должен был переправиться с браконьерами через водохранилище и двинуть в Минск. Теперь это твоя забота.

– Заметь с пистолетом, а не со стилетом, – Андрей криво улыбнулся и щелчком правой руки отправил карточку точно в пепельницу на столике.

– Я оценил. Поэтому, несмотря на мою, как ты говоришь, параноидальную подозрительность, тебя лично я исключаю из числа подозреваемых, – сказал я, излишне упирая на слово «тебя».

Не сговариваясь, мы повернули головы на шорох, раздавшийся у двери. Сашка выхватил пистолет и целился в голову Андрею. Андрей не шелохнулся, продолжал улыбаться и держать опущенный пистолет в левой руке. Раздался сухой щелчок, потом ещё и ещё.

– Что, сучонок, не стреляет? – я всегда не успевал заметить, когда в руке Андрея появляется нож. И вот уже стилет торчит у Сашки в правом предплечье. Рука его повисла, и бесполезный пистолет упал на пол. Андрей переложил свой пистолет в правую руку и навел его на Сашку. Тот стоял возле стены и, скрипя зубами от боли, пытался зажимать рану, не решаясь выдернуть стилет.

– Щенок, зоны не нюхал, а туда же – тягаться со старыми волками. Я специально таскал его с собой, всё думал, когда же он проявится. Видишь, Сергей, не одного тебя зона сделала подозрительным параноиком – я ему спилил боёк. Вот она – крыса! Я надеялся взять его, когда он попытается пришить тебя. Но он придумал лучше. Завалил бы нас обоих, а пистолет вложил бы тебе в руку. Всё свалил бы на тебя, и было бы всё шито-крыто.

Я поднялся и велел Сашке сесть в кресло. Выдернул стилет, вытер его об полотенце, которое до сих пор держал в руках. Я сунул полотенце Сашке, чтобы он зажал им рану. Стилет за лезвие передал Андрею.

– Нет, Андрей, это не «крыса». Это только «крысёныш». Он мог знать только мой маршрут и время. Он же сообщил и мою кличку. Есть ещё один. Тот, который знал маршрут сталкеров из Янова. На меня напали потому, что я был для них более легкой добычей. Но случился облом, и тогда уже напали на сталкеров. Кто всё это спланировал? Я пока не знаю. Но он сделал всё, чтобы отвести от себя подозрение. Зато я знаю, кто его знает. Того, кто командовал засадой на меня звали «Гоблин». Он теперь где-то затаился в зоне. Артефакты при нём или он знает, где они. Артефакты в атмосфере всеобщей подозрительности не могли уйти из зоны.

Андрей достал пачку сигарет, мы закурили.

– Андрей, мне надо вернуться в зону и найти этого Гоблина. Иначе мне не отмыться от подозрений.

– По-моему, Гоблином кличут одного из главарей бандитов на юго-западе зоны. Надо порыться в базе данных.

– Андрей, собери мне информацию о нем.

– Хорошо, что еще?

– Мне нужно оружие и снаряжение по полной программе. Сможешь организовать?

– Возьму на базе. Только вот проход в этом секторе без звонка начальства военным я организовать не смогу?

– А ты доложи наверх, что, мол, одну из двух «крыс» взяли, и попроси проход для «охотника за головами». Если не выйдет, есть у меня одна мыслишка.

Сашка заёрзал на кресле.

– А с этим что делать будешь?

– Доставлю на базу. Там есть специалисты по развязыванию языков. Мелкая сошка, я думаю, с ним сыграли втемную. Вряд ли он знает заказчика. Ну а вдруг? Слушай, Сергей, а как ты умудрился здесь один выбраться из зоны.

– Тебе расскажу. Слушай.

6

Вечером на конспиративной квартире, принадлежащей конторе, я разбирал два армейских баула «мечта оккупанта» с оружием и оборудованием, привезенных Андреем. Хорошо иметь в друзьях большого начальника. Кое-что отобрал, кое-что отложил в сторону за ненадобностью.

– Сергей, вот всё что удалось собрать по Гоблину. Группировка у него мелкая, но их база находится в районе, в котором у нас нет влияния. Посмотри на монитор. Вот здесь – в бывшем здании МТС. Может мне сходить с тобой?

– Нет. Это хорошо, что группировка маленькая. Бирюк сходит в одиночку и достанет этого Гоблина.

– А вот с этим пока ничего не выйдет. Надо подождать. Понимаешь, мы, конечно, имеем связи среди военных. Но и станция Янов тоже их имеет. Янов требует от нас оплатить должок и выдать им тебя. А пока они настаивают, чтобы военные закрыли нам все проходы.

– Откуда они знают, что я вышел?

– Они не знают. Они просто требуют тебя или твой труп. Кроме того, понимаешь, у военных неприятности. Большая бандгруппа на стыке двух частей прорвалась в зону. Сорвали, по слухам, метров сто пятьдесят колючки, разминировали минные поля. Случилась большая перестрелка и вот, что странно, без жертв с обеих сторон. Понаехала военная прокуратура. Ведется следствие. Так что все проходы закрыты, – Андрей кисло улыбнулся и развел руки в стороны.

– Надо же! Какая жалость! Значит, придется входить по-старому.

– Есть идеи?

– Есть! Помнишь, как мы прорвались в зону на сортировочной станции в предбаннике зоны на УАЗике по шпалам вслед за товарняком?

– Классная была проделка! Но сейчас такой фокус не прокатит. Сейчас там между шпалами забиты острые штыри. Там сейчас и на БТР не проехать, разве что на танке.

– Вот именно.

– Ты хочешь захватить танк?

– Нет. Паровоз.

– Сергей, захватить локомотив без жертв не удастся. С военными и так отношения напряжены. А это ещё больше усугубит ситуацию.

– Не локомотив, а именно паровоз. Выведи на монитор спутниковый снимок этого района. Вот смотри, это паровоз «Кукушка». Вот, в тупичке возле пакгауза. Он используется как котельная. Гонит горячую воду в автомастерские.

– Да ему «сто лет в обед», ты думаешь, он поедет?

– Сто лет? Скажешь тоже. Ему не больше семидесяти. «Сделано в СССР», значит, самое лучшее! Поедет как миленький! Куда он денется?!

– А ты умеешь управлять паровозом?

– Скажешь, тоже! Да я в пять лет уже управлял паровозом. Ну, в смысле, дядька мой брал меня в кабину и позволял дергать за ручку паровозного гудка.

– Ну, это, конечно же, меняет дело!

7

Полночь. Мы крадемся с Андреем вдоль пакгаузов. Я налегке, Андрей с моими шмотками в рюкзаке. Остановились возле стрелки.

– Андрюха, стоп. Пришли. Если мне удастся сдвинуть эту хреновину, ты переведешь стрелку на главный путь. Когда я проеду мимо тебя, переведешь её обратно. Закинешь мой рюкзак в паровоз, а дальше ты свободен. Уноси ноги.

– Хорошо, Серый. Будь поосторожней! Если прорвешься и всё сделаешь, жду тебя на южном выходе. Там у меня с военными личные связи. Ни пуха!

– К черту! – я пополз к паровозу.

Кочегар дремал на стуле в кабине паровоза. Ночью раздача горячей воды была минимальной, так что он мог покемарить. Я постучал по кабине паровоза. Кочегар встрепенулся и высунулся в дверь. Прыснул ему в лицо хлороформом и едва успел поймать выпавшее тело. Оттащил его подальше от рельсов. Зачем обижать работягу? Снял с него спецовку. Поднялся в кабину паровоза и подбросил угольку в топку. Надел спецовку и вылез на тендер. Оттуда взобрался на крышу и спрыгнул на бак. Перекрыл краны трубопроводов. Гибкие шланги отсоединять не стал – сами слетят. Спрыгнул на перрон, обошел со всех сторон паровоз, вытащил все «башмаки». Ну, теперь вперед, а если точнее – назад!

Стронуть паровоз с места было не сложно, а вот инерцию я не учел. Я далеко проскочил стрелку, слишком поздно тормознул. В кабину влетел рюкзак. Хорошо, молодец Андрюха. Интересно, он что, с моим мешком всё это время бежал за паровозом? Я двинул паровоз вперед. Это даже хорошо, что я проскочил так далеко, теперь успею до ворот хорошенько разогнаться. Из озорства включил передний прожектор и несколько раз дернул за ручку гудка, пытаясь изобразить, типа – «Зенит, чемпион!». Ох, лучше б я этого не делал! Завыли сирены, включились прожектора. Черт, бьют из крупнокалиберного пулемета. Упал на пол кабины. Над головой треск и лязг. Щепки от досок и осколки стекол летят во все стороны. Старое железо прошивается навылет, ещё бы там патроны, что спелый огурец. Только бы не пробили бак. Пробили, суки! Давление пара начало медленно падать. Но паровоз, сломав ворота, по инерции продолжает двигаться уже за периметром зоны. Ничего, ничего! Ещё пяток километров, и тогда ищите ветра в поле.

8

Паровоз продолжает двигаться, хотя заметно сбавил ход. Спрыгнул на насыпь. Сориентировался по навигатору. До речушки под названием «ерик Безымянный» ещё целый километр. Надел рюкзак и перешел на другую сторону насыпи. Теперь трусцой до ерика. Наверно я перегрузил рюкзак. Когда я подбежал к трубе, проходящей под железнодорожным полотном, то еле смог перевести дух. А может, я уже староват для такой работы? Вот закончу это дело и уйду в управдомы. Отдышавшись, полез в трубу. Двигаюсь по колено в воде на случай, если меня будут искать с собаками. Пусть потом гадают, пошел я налево или направо? Сорок минут бреду по ручью, пару раз поскользнулся и упал. Вымок до нитки. Послышался далекий рокот вертушки. Выбрался на берег и из рюкзака вынул спецнакидку. Она скрывает тепловое излучение. Пусть теперь попробуют меня найти. Зря нервничал, вертолет ощупывал прожектором железку. Ищут сбежавший паровоз. Бог вам в помощь, ребята.

К своему «бункеру» я подошел уже, когда стемнело. Еле волочил ноги. Спрашивается, нахрена мне всё это нужно? Деньги уже есть! Мог бы жить как человек! Маленький домик с садиком, копался бы у себя на грядках, выращивал бы капусту или, там, патиссоны. А тут бегаешь по зоне, как одинокий волк, а все на тебя охотятся. Ушел бы, куда глаза глядят. Так нет же! Зона крепко держит. Будь ты неладна, зона!

Утром почувствовал себя много лучше. Свежим и молодым. Основательно разгрузил рюкзак. Наверно, я вру сам себе – я не хочу покидать зону. Зачем тогда я притащил в свой бункер все эти припасы? Зона – это адреналин в крови, это ощущение молодости и жизни. Я, наверно, умру без зоны. Вот когда почувствую себя стариком, тогда и уйду, к теплой печке и манной каше для беззубого рта. Старикам здесь не место.

Впрочем, зона щадит своих стариков, она сама их убивает. Достал винторез, установил мишень, пристрелявшись, откалибровал прицел. С четырёхсот метров бью без промаха. Я ещё не старый. Зона дает мне ещё время. Пора двигаться дальше.

К дому папы Карло я вышел уже вечером. Первым меня встретил такс Фреди Крюгер. Фредик был мне чрезвычайно рад. Так заливисто лаял, так вилял своим длинным хвостом, что я стал бояться, что у него отвалится зад.

– Ну, Фредик, я тоже рад тебя видеть! Где хозяин?

– Бирюк, вы пришли сюда! Что-то случилось? – на пороге своего дома показался падре.

– Случилось, падре. Не успеваю к намеченному сроку. Я пришел предупредить, что возможна задержка. У меня есть ещё дела в зоне. Я принес вам сотовый телефон и зарядник на солнечных батареях. Когда я выполню свою работу, я вам позвоню.

– Хорошо, Бирюк. Проходите в дом.

Мы сидим перед пылающим камином в доме падре. За прошедшее время падре успел основательно обжиться. Развалины дома стали похожи на настоящий дом. И как только немцам это удаётся. Теди, как всегда, появился ниоткуда. Секунду назад его не было, и вот он уже сидит в кресле возле камина. Я б его не сразу заметил. Это Крюгер негромко рыкнул. Не слишком-то он любит этого гоблина, наверно, ревнует к хозяину.

– Привет, Теди, – стараясь быть невозмутимым, сказал я. Какой же он всё-таки страшный.

Теди что-то ответил по-немецки. Похоже, он сказал – здравствуйте. А может быть, пошел нахер. Кто его знает?

Завязалась беседа между падре и Теди. Потом беседа переросла в бурные дебаты. Я ничего не понял. Понял только то, что они спорят, и падре проигрывает в споре. Наконец спор прекратился, они замолчали.

– Бирюк, вам предстоит операция в зоне. Теди хочет вам помочь, хочет идти с вами, – падре обратился ко мне.

– Как вы себе это представляете, падре? Он, конечно, «прынц» и всё такое. Но он хоть что-нибудь понимает по-русски?

– По-русски – нет. Он просто понимает. Вы просто думайте, четко и конкретно, он всё поймет.

– Падре, вы надо мной смеётесь? Нахрена мне нужен такой напарник?!

– Поймите, Бирюк. Теди, действительно, будет вам полезен. Он, от нечего делать, излазил всю зону, знает её каждый уголок. И языковый барьер для него не проблема. Только не шутите с ним, он шутки плохо понимает.

Мать твою, значит легенды о Бюрере – не просто легенды! Этот кобольд от скуки шастает по зоне и пугает сталкеров. И как тут не испугаться, увидев такую мерзкую рожу. Теди, улыбаясь, что-то сказал падре.

– Что он сказал?

– Он сказал, что вы ему тоже нравитесь.

– Вот же, блин …. Вот же, гоблин, если он меня действительно понимает, пускай покажет искры из пальцев как вы рассказывали.

Теди заулыбался ещё шире. Уж лучше бы он не делал, от его оскала становится ещё муторней. Теди выставил вперед правую руку, свел большой и указательный пальцы вместе. На кончиках пальцах вспыхнул коронный разряд. А когда Теди раздвинул пальцы, между ними разгорелась настоящая плазменная дуга. Ни хрена ж себе, «природное электричество», это сколько же вольт он может выдать? Падре прыснул от смеха. Наверное, от удивления у меня было очень глупое лицо. Я захлопнул открытый рот. Просто, такого я не ожидал. Мне бы нужно было спокойно достать сигарету и прикурить от плазменной дуги. Не хватило выдержки. А теперь получается, что Теди переиграл меня по всем статьям. А я, как бы заранее, дал согласие, если Теди поймет и исполнит мою просьбу.

– Ладно, ладно, падре, я понял. Теди не переспорить. Пусть Теди идет со мной. А то, если он пойдет вслед, я умру от страха, увидев его ночью за спиной. Только у меня есть просьба. Оставьте Фредика при себе. Я, конечно, его люблю, но не навязывайте мне и его в компаньоны.

9

Через день, на рассвете, попрощавшись с падре и Фредиком, мы с Теди выступили в поход. Накануне мы с помощью падре обсудили маршрут. Для восьмидесяти пяти лет Теди сохранил очень крепкую память. Оказалось, что своей карты зоны у Теди нет, он всё держит в голове. Внимательно изучив мою карту, Теди наставил своих значков аномалий. Пожалуй, как проводник, он действительно будет полезен.

Недельный переход с Теди превратился в пешую прогулку. Никогда мне так легко не ходилось по зоне. Теди шел впереди, а когда останавливался, то знаками объяснял мне – там собаки, там люди, а там аномалия. Сверяясь с картой, мы корректировали маршрут и шли дальше.

Постепенно я стал привыкать к внешнему облику Теди. Большие навыкате глаза, прикрытые веками, так что остаются только щелочки, мне уже не казались коварным азиатским прищуром. Крючковатый нос, нависающий над верхней губой, мне уже не напоминал клюв хищной птицы. Рот от уха до уха и заостренные белые зубы мне уже не казались звериным оскалом. Несколько раз, неприятно удивившись, что Теди хорошо меня понимает, я убрал из своего мысленного лексикона слова «урод» и «дикобраз», заменив их на «гоблин» и «бюрер». Слово «бюрер» Теди явно понравилось. Он даже несколько раз произнес его вслух. Наверно, было в этом слове что-то, созвучное его немецкому слуху. Ну, бюрер так бюрер, мне без разницы.

Стал вспоминать все сталкерские байки про встречи с бюрером. Из всех выходило, что бюрер злобен, кровожаден и агрессивен. У меня же сложилось о нем совсем другое мнение. Любопытен, по-мальчишески проказлив, но никак не кровожаден. Вспомнился случай, когда на стоянке на нас из кустов наскочила шальная стая собак. Теди выставил руку, воздух перед ним завибрировал. Собаки зависли в воздухе, как будто с разбегу угодили в плотный кисель. Потом они одна за другой стали разворачиваться в воздухе и разлетаться в разные стороны, как будто получили хороший пинок в зад. Вся округа наполнилась собачьим сковчанием. Я думаю, что Теди мог их запросто убить, сворачивая им шеи. Но он именно раздавал им мысленные пинки. Интересно, обладая способностью к телекинетическому удару, он зачем-то таскал с собой немецкий шмайсер. Ещё в доме падре я предложил Теди взять вместо шмайсера израильский пистолет-пулемет УЗИ. Теди пистолет взял, подвесил его себе на ремень под мышку, но оставить шмайсер отказался. Я даже стал сомневаться, есть ли в нем патроны. На ночной стоянке втихаря я отстегнул рожок, патроны в нем были. Для себя я это объяснил только тем, что со шмайсером Теди сам себе казался круче. Хотя, куда уж круче, круче только вареные яйца.

10

К зданию бывшей МТС мы вышли днем по звуку. Сначала насторожился Теди, а потом уж и я услышал звук работающего дизель-генератора. Двигаясь на звук, переползая от куста к кусту, мы взобрались на небольшой пригорок. В низине открылся вид на здание МТС. Довольно большое Г-образное сооружение с хорошо сохранившейся крышей. По периметру у забора стояли четыре сторожевых вышки. На них были часовые. Во дворе сновали люди. Я насчитал двенадцать, а внутри здания могут быть и другие. М-да! Информация о малочисленности этой группировки была сильно недостоверной. Как же мне теперь достать главаря бандитов? Пожалуй, если бы я был один, я бы смог подстрелить его из винтореза и уйти безнаказанно от его своры. Но во-первых, главарь мне нужен живой, а во-вторых, Теди будет путаться под ногами.

Теди тронул меня за плечо. Вот же чертов «электросенс»! Я забыл, что он слушает мои мысли. Вот же блин, опять! Я повернул к нему голову. Теди, как обычно, улыбался своей зверски-приветливой улыбкой. Он вытянул руку и указал пальцем на соседний пригорок. Там стоял одинокий сталкер. А это что ещё за хрен с бугра? Так вольно нарисоваться вблизи бандитской базы. Сталкер, между тем, достал рацию и с кем-то переговорил. Я краем глаза заметил движение на базе. Так как солнце скрылось за тучами, я больше не опасался пустить блики, сдвинул крышку с оптики винтореза. Ага, а вот и сам Гоблин, отдает какие-то распоряжения. А вот и сталкер входит во двор МТС. Вот главарь и сталкер приветливо здороваются, обнимаются, хлопают друг друга по плечам. Оба – на! Да я ж его знаю! Это же Док, медик со станции Янов! Ну дела!

– Теди, понаблюдай, я сейчас, – пятясь задом, я спустился в низину к рюкзаку. Достал рацию, вызвал Андрея.

– Андрюха, привет. Я вышел к МТС. Видел главаря, этого, Гоблина. Но банда у него большая, человек пятнадцать. К тому, же я не один – со мной немец.

– Так, Сергей, операция отменяется. Выводи своего немца. Насчет прохода с военными я как-нибудь договорюсь. В крайнем случае, прорвешься напролом. Я тебя встречу.

– Погоди, погоди! Ты можешь связаться со станцией Янов? Узнай, где сейчас Док?

– И связываться не надо. Из радиоперехвата известно – погиб неделю назад. Растерзала стая собак. С трудом опознали по некоторым личным вещам. Теперь станция Янов ищет нового медика.

– Так вот. Он воскрес. Полчаса назад он заявился на базу и сейчас мило обнимается с главарем.

– Ты уверен?

– На все сто. Я его знаю лично. Он меня пару раз штопал.

– О как! Это в корне меняет всю ситуацию. Пока ничего не предпринимай. Свяжись со мной через час.

Через час я снова вызвал Андрея.

– Сергей, если подтвердится, что это действительно Док, Янов снимет с нас все претензии. Они высылают отряд человек восемь-десять. Отряд подойдет дня через четыре.

– Погоди, Андрей. Восемь человек – это мало. База хорошо укреплена.

– Янов договорился с военными. Перед штурмом МТС военные вышлют пару вертолетов, пройдутся по базе пулеметами и ракетами. Янов просит понаблюдать эти четыре дня за базой. Ну, чтобы Док куда-нибудь не смылся. Вообще-то, Док устраивает Янов и мертвый, но живой больше. Янов всё же хочет получить свой хабар обратно.

– Я понял, Андрей. Сделаю.

– Сергей, в штурме тебе участвовать не надо. Это не наши разборки.

– Хорошо, Андрей! Как только подойдет отряд, мы уходим.

11

До вечера на базе ничего интересного не происходило. Ночью поднялся сильный порывистый ветер, нагнал тяжелых дождевых туч. Разразилась гроза, пошел сильный дождь. Никакого специального укрытия мы с Теди приготовить не успели, поэтому до утра пролежали бок о бок на мокром брезенте, накрывшись плащ-палаткой. К утру грозовой фронт ушел дальше. Дождь потерял свою силу и лишь слегка капал.

Рано утром, выбрав удобную позицию на пригорке, я приступил к наблюдению. Довольно долго ничего значимого не происходило. Во дворе МТС обычная утренняя суета. А вот это уже интересно! Во двор вышел сам Гоблин с большим рюкзаком, а за ним еще двое. Так, второй – это Док, тоже с большим рюкзаком. А вот третий – налегке и, судя по экипировке, проводник. Куда это они хотят уйти? Да, похоже, они решили расстаться с зоной, прихватив чужой хабар. Ну совершенно бессовестные люди – ломают все мои планы! Что же делать? Подстрелить проводника? Это их остановит, но только на время сафари на нас. Гоблин, без сомнений, такую выходку без последствий не оставит, а уйти от погони с Теди будет очень трудно. Черт, надо было ночью, несмотря на дождь, отвести и спрятать Теди где-нибудь подальше от МТС. Завалить Гоблина? Тогда его стая разграбит имущество главаря и разбежится в разные стороны. Ищи их потом. Дока? Нет, он живой дороже, чем мертвый. А зачем убивать? Можно ранить! Точно! Подстрелить главаря, его командная хватка ослабнет, да и Доку будет, чем заняться.

Дождавшись, когда троица вышла за ворота, я всадил Гоблину пулю в ляжку. Началась беспорядочная стрельба. Черт, не беспорядочная! По веткам над моей головой зацокали пули. Кто-то засек мой выстрел. Кубарем скатился с пригорка, побежал в сторону нашего бивуака. Теди встревожен, уже засовывает вещи в рюкзаки.

– Теди, уходим, хватай рюкзак и за мной. Пришлось стрелять. Я подстрелил главаря. Понимаешь, он хотел сдриснуть. Не понимаешь? Ну, продернуть, свалить. А! Потом объясню! Ходу, ходу!

Бежим, вернее, Теди на своих коротких ногах бежит, а я, так дергаюсь то вперед, то назад. Заметил, что на раскисшей после дождя земле остаются четкие следы. Так нам далеко не уйти. По дну овражка бежит ручей. Ага, это то, что нам надо. Бежим по ручью. Слева гряда валунов. Я остановился.

– Теди, сейчас я тебя возьму на руки и отнесу вон на те валуны, на них не останется твоих следов. Это немного собьет преследователей – пусть думают, что мы разделились в ручье. Ты сныкаешься вон там в валунах, а я уведу за собой погоню. Потом я за тобой вернусь. Ты понял?

Теди стал что-то тараторить. Ни черта он не понял! Некогда мне тут вести дискуссии. Подхватив Теди на руки, я побежал к валунам. Маленький, а какой тяжелый! Теди продолжает бубнить. Да уймись же ты, наконец! Я всё равно ничего не понимаю. Поставил Теди на валун.

Теди, отчаянно жестикулируя, пытается мне что-то втолковать.

– Теди, потом, потом! Давай, цурюк, в смысле вперед, туда, туда, за валуны, цигель, цигель!

Теди сплюнул в сердцах и побежал за валуны. Надо же, какие мы нервные! Учил бы русский, не пришлось бы плеваться!

Я побежал на холм, залег за деревцем. Надо охладить пыл преследователей, если они, конечно, есть.

Преследователей было трое. Я уже брал ближайшего на мушку, как вдруг увидел за их спинами Теди. Глупый «немец»! Я же ему велел сховаться! Ах, черт! Падре же предупреждал – будь конкретнее в словах. Теди меня просто не понял! Тем временем Теди вытянул вперед руки и сделал какой-то пас. Шаровая молния величиной с гандбольный мяч, громко шипя и потрескивая маленькими искрами, понеслась к бандитам. Бандиты развернулись на звук, но отпрянуть уже не успели. Жахнуло так, что в ушах у меня пошел звон, и от световой вспышки я на секунду закрыл глаза. Когда я их открыл, двое бандитов уже лежали на земле, а третий, дымясь и держась за голову, раскачивался из стороны в сторону. Я поймал его в прицел, но он рухнул на землю. Ай да Теди! Ай да сукин сын!

Я поднялся и пошел к телам бандитов, всем своим видом показывая Теди – ну да, всё было так и задумано. Пощупал пульс. Двое были мертвы, третий был жив, но без сознания. Пошлепал его по щекам. Парнишка пришел в себя. Совсем еще молодой.

– Эй, парень. Ты можешь говорить? Смотри сюда. Ответь мне на пару вопросов, и я тебя не трону.

Взгляд парнишки бесцельно блуждал и вдруг застыл, остановившись в одной точке. Я проследил за его взглядом, он уставился на подошедшего Теди.

– Ага, узнал? Да, это бюрер! Он, конечно, ручной, но уже неделю не ел свежатины. Если ты мне не ответишь на ряд вопросов, то мне придется тебя ему схарчить.

– Ням, ням, – сказал Теди и облизнулся, кровожадно уставившись на парнишку – надо же, а падре говорил, что у Теди плохо с чувством юмора.

– Я всё скажу! Всё! Только убери эту зверюгу!

– Фу, бюрер! Фу! К ноге! Итак, кто вчера пришел в лагерь?

– Док пришел. Старый кореш пахана.

– Откуда знаешь?

– Он уже приходил два месяца назад.

– Сколько на базе людей?

– Было семнадцать.

– Откуда так много?

– Пахан неожиданно разбогател, навербовал новых.

– Ладно, парень, считай, что смерть сегодня тебе только улыбнулась. Беги домой, только очень быстро беги. Я уже старый и долго эту зверюгу удерживать не смогу.

Парень вскочил и опрометью бросился прочь.

12

База бандитов ощетинилась стволами. Наружу никто не показывается. Парнишка, видать, рассказал про охотника с бюрером. Я время от времени всаживаю пулю в доски МТС. Бандиты огрызаются ответным огнем во все стороны. Нагнал на них страху бюрер. Я сильно устал. За последние трое суток я спал всего по несколько часов в день. Зато я предотвратил две попытки побега бандитов с базы. Ничего, ничего, скоро подойдут сталкеры.

Наконец получил подтверждение от Андрея – сталкеры в часе ходьбы от МТС. Всё, вот теперь можно уходить. Позвал Теди. Надо уйти как можно дальше от МТС. Сталкеры – люди нервные. Видеть им Теди ни к чему.

На рассвете следующего дня мы вышли к КПП. Как и обещал Андрей, на КПП никого не было. Проход открыт. Прошли КПП, дальше по тропинке через лесок. Вышли к проселочной дороге. На обочине стоит машина Андрея. Открыл заднюю дверь и протиснулся на сиденье. Вслед за мной влез Теди. Андрей поперхнулся приветствиями.

– Андрюха, я же тебя предупреждал, что этот немец немного странно выглядит.

– Какой к черту немец, это же ….

– Ну да, бюрер. Но это он в зоне бюрер, а так – это обычный немецкий кобольд.

– Кто?

– Ну, кобольд, дварф, если точнее.

– Что ж ты мне сразу не сказал?

– А ты бы мне поверил? Ладно, давай, трогай. По дороге всё расскажу. И про немецкого монаха папу Карло, и про такса Фреди Крюгера, и про его высочество принца Тедерика, в смысле, про кобольда Теди.

Часть 3. Кобольд

1

Не знаю как у других сталкеров, а у меня перед броском через периметр всегда начинается некоторый мандраж. Чтобы унять внутреннюю дрожь, я обычно делаю несколько дыхательных упражнений – просто стараюсь медленно, но глубоко дышать. Когда исчезает дрожь в руках, я начинаю чувствовать каждую мышцу своего тела, зрение и слух резко обостряются. Даже запахи в такие моменты я воспринимаю по-другому. Но на этот раз, выход из зоны отчуждения был настолько хорошо проплачен Андреем, что мы свободно, прогулочным шагом, вышли через пустой КПП. Никто нас не остановил и не окликнул. В теле чувствовался переизбыток адреналина. Суставы ныли, а мышцы болели, но это лучше, чем ползти под колючей проволокой под разрывы гранат и свист пуль.

Андрей – это мой старинный друг, бывший сталкер по кличке Бритва, а сейчас куратор южного направления. Курирует деятельность таких же курьеров, как я, занимающихся переброской в зону оружия, боеприпасов, ну и всего прочего, а главное, выносом из зоны артефактов.

Пройдя через КПП и небольшой лесок, мы вышли к машине, в которой нас ожидал Андрей. Мы – это я, Сергей, бывший вольный сталкер по кличке Бирюк, а ныне курьер, и Тедерик – кобольд, а если быть более точным – Дварф. С Теди я познакомился благодаря папе Корло. Падре Карло, он же Николас Ёган – «русский» немец. Его предки жили на Украине более трехсот лет. Во время войны, Николас был увезён в Германию. Потом попал к французским партизанам, воевал с фашистами во Франции и Италии. После войны стал монахом иезуитом и всю жизнь проработал библиотекарем в Ватикане. Под старость лет, умирать папа Карло решил на родине. Не спросясь разрешения у Папы Римского, папа Карло прибыл в Литву. Нелегально преодолев ещё две границы, он добрался до тридцатикилометровой зоны отчуждения Чернобыля. На мое счастье, он появился в зоне вовремя и спас меня от бандитов. Потом я сопровождал папу Карло через всю зону до его родного села. Там-то мы и встретили друга детства папы Карло – кобольда Тедерика. Кстати, о существовании в зоне злобного мутанта карлика из легенд и баек известно всем сталкерам зоны. Он проходит под прозвищем Бюрер. Конечно, «с первого взгляда он некрасив, а со второго безобразен», рост – метр двадцать, вечно прищуренные непропорционально крупные глаза, удлиненные волосатые уши, крючковатый нос, рот от уха до уха с заостренными бклыми зубами. Но Теди оказался совсем не злобным, юморной такой паренек, паренек по меркам кобольдов, конечно, просто юмор у него своеобразный. Падре говорил, что по одной из версий, название «кобольд» произошло от греческого kobolos – хулиган.

Но всё это было вчера, а сегодня мы расположились в загородном особняке, на окраине городка Иванков. Этот особняк является базой, перевалочным пунктом для курьеров. Теди поместили на втором этаже, обложили его дистанционными пультами управления от кондиционера, телевизора и прочих бытовых приборов – пусть наслаждается благами цивилизации. А сами с банками пива устроились в холле – надо обсудить план дальнейших действий.

– И что ты обещал падре? – спросил меня Андрей.

– Видишь ли, Андрюха, Теди уже восемьдесят пять лет, он почти достиг половой зрелости для Дварфа. Ему уже пора женится, и плодить новых принцев. Я обещал папе Карло, что отвезу его к соплеменницам.

– Ну, и что ты колотишься? Давай поместим его фото на какой-нибудь сайт знакомств.

– Перестань пороть чушь!

– А что? Молодой принц Тедерик, как его там, Аурванг четвертый, желает познакомиться с состоятельной дамой без вредных привычек для создания крепкой королевской семьи.

– Андрей, перестань! Если дамы увидят его фото, то мы его не только не женим, мы его потом и в зоопарк не сдадим – никто не позволит пугать маленьких детей такой образиной.

– Вот тут ты не прав, друг. Обеспеченные дамы за титул принцессы его у нас с руками оторвут. Ведь с монографией падре и со своими шестипалыми ногами, он легко докажет, что он принц старейшего королевского дома Европы. Или давай зарегистрируем его на сайте «Одноклассников», глядишь, его соплеменники сами найдутся.

– Его соплеменники веками скрывают свое существование. Не будем подставлять Теди, а то соплеменники его действительно найдут и грохнут.

– Сергей, так куда ты должен доставить Теди?

– Падре назвал несколько наиболее вероятных мест, где Дварфы могли сохраниться. Первое в списке – это горы в Шотландии. Речь идет о Пиктах. Собственно к Пиктам кобольды никакого отношения не имеют. Древнее население Шотландии это независимые племена Пиктов и Скоттов, успешно противостоявшие Римлянам, а позже и Англам. Пикты главенствовали, и часто законы Пиктов распространялась на Скоттов, и над Скотами правили Пиктские короли. Но в конечном итоге, Скотты выиграли демографическую битву и ассимилировали Пиктов. От самих пиктов почти ничего не осталось, пожалуй, что только некоторые руины и длинный список их королей. Так вот, когда Пиктов не стало, Пиктами стали называть маленький народец, живущий в труднодоступных горных областях Шотландии, то бишь кобольдов, перебравшихся сюда в период их великого раскола. Кобольдам было плевать, как их называют люди. Ну Пикты так Пикты. Они-то знали, что на самом деле они Дварфы. Это было хорошее время для кобольдов. Постоянная междоусобица между людскими кланами, племенами и государствами их не касалась. Некоторые семьи кобольдов даже стали жить на поверхности, а не только в шахтах и пещерах. Они, конечно, платили дань местным лордам золотом и драгоценными камнями, но это была мелочь по сравнению с теневым торговым оборотом между кобольдами и людьми. Но времена меняются. Скотты набрали силу и даже посадили своего короля на Английский престол. Чтобы удержать власть, нужны были деньги и кобольдов, будем называть их дальше Пиктами, обложили непомерным налогом. Пикты платить отказались. Тогда всех наземных пиктов истребили, а их богатства разграбили. Но как я уже говорил, времена меняются. Награбленные деньги были проедены и пропиты, а к власти в Англии пришли завоеватели – норманны. Шотландские бароны и лорды захудали. Тогда и пришло время союза. Подземным Пиктским правителям удалось договориться с главарями Шотландских кланов о тайном союзе. Пикты платили тайную дань, а Шотландские бароны предоставляли им, как сейчас принято говорить, «Оффшорные зоны». На деньги Пиктов бароны и лорды и смогли отстроить себе замки. Кроме того, легенды о бессмертных являются дополнительным доказательством того, что падре прав. Пикты на свои сокровища покупали не только «дружбу» баронов и лордов, но и «любовь» людских женщин. В результате, время от времени, на свет появлялись полукровки, которые от обычных людей отличались только крепким здоровьем и долголетием. Кроме того, они обладали исключительной живучестью, убить их было не так-то просто. Отсюда и суеверия, что убить их можно было, только отрезав им голову.

– Ладно, я понял. Но как тебе могут помочь эти Шотландские замки?

– К этим замкам Пикты часто прокладывали подземные туннели для тайных встреч с владыками шотландских кланов. Падре мне показывал иллюстрации из своей монографии о кланах Дварфов, надписи и рисунки, вырезанные на камнях в подвалах этих замков. Он утверждал, что это шифрованные рунические инструкции для открытия проходов к Дварфам. Если Теди их увидит, то он их прочтет, принц всё-таки.

– И как ты собираешься туда Теди переправить?

– Есть два варианта – на машине или морем. Самолётом или поездом такого «красавца» не переправить. Думаю, всё же, легче морем, через Клайпеду или Одессу. Падре отдал мне свой итальянский паспорт, можно переклеить фотографию падре на фото Теди и подделать печать. Через Литву быстрей, но тут есть проблема – падре опасается спецслужб.

– Каких спецслужб?

– Ватиканских, конечно! Представь, пропал Ватиканский библиотекарь. Спецслужбы проведут расследование, в том числе и бухгалтерское. Обнаружат пропажу секретного счета. А деньги для церкви – это святое! Ватиканская разведка начнет рыть землю. Пусть они не отследят деньги, падре уверяет, что деньги досконально отмыты. Но всё равно, они узнают, что падре въехал в Литву по шенгенской визе. В Литве может быть засада, и мы с Теди и паспортом на имя папы Карло, попадем в лапы спецслужб.

– Тогда лучше через Одессу, нанять яхту и двинуть через Босфор вокруг Европы.

– Тоже сомнительный вариант. Падре пересек Белорусско-Литовскую границу нелегально. Также нелегально он перебрался и на Украину. Официально вывезти Теди по паспорту Папы Карло без пограничных отметок не получится. Надо договариваться с турецкими или хорватскими контрабандистами. Может, проще договорится с поляками, и вывезти его на машине?

– Слушай, а как ему удалось преодолеть все пограничные посты и заслоны?

– Не забывай, папа Карло был партизаном, снайпером. Воевал с альпийскими стрелками, а это большая школа. Кроме того, падре прошел подготовку в Ватиканском «Руссикуме», а это центр для подготовки папских шпионов и диверсантов. Так что папа Карло – тертый орешек. Он прошел в зону хорошо вооруженный – винторез и пистолеты. Прошел не один, а с собакой. Собака, правда, мелкая – такс, но умница необыкновенная и не по росту бесстрашная. В свои восемьдесят четыре года падре сохранил ясный ум, верный глаз и твердую руку, ты бы видел, как он стреляет. Я подозреваю, что в жилах папы Карло есть примесь крови кобольдов.

– А ещё варианты папа Карло предлагал?

– Да, окрестности горы Монте-Визо. Но тоже, не сахарный вариант. Если там кобольды и всё ещё есть, то они здорово замаскировались. Местное население их сильно прикрывает. Там сплошные горнолыжные курорты. Чтобы найти выход к Дварфам, надо предъявить Теди и пообщаться с местным населением. Говорят там на итальянском и французском, а мы с Теди владеем только русским и немецким, и то по раздельности.

– Это все варианты, предложенные папой Карло?

– Не все, но остальные – это наиболее мутные варианты. Это белые пигмеи центральной Африки – гора Джомолунгма, юг Камеруна, север Габона и Конго. И ещё Стуканцы, на севере Пермского края России.

– Ну-ка, ну-ка, подробнее!

– Да, нет! Пигмеи – это тухлый вариант. Падре рассказывал, что кобольды были высокотехнологической нацией, что паровые машины у них появились раньше, чем у людей. А пигмеи бегают голые с палками и копьями по склонам Джомолунгмы. Не думаю, чтобы у них в пещерах были бы паровые машины.

– Я не о пигмеях, я о стуканцах.

– По словам падре, термин «Стуканцы» возник в Корнуольском фольклоре. Стуканцы – это горные кобольды, искусные рудокопы. По преданиям, если кто-то из людей придется стуканцам по нраву, они подскажут, где стоит копать. С помощью стуканцов многие рудокопы находили богатые жилы. Кроме того, стуканцы предупреждают об опасности – принимаются стучать дробно, вразнобой, отсюда и название.

– Где Корнуол, а где Урал! – возразил Андрей.

– Падре рассказывал, что кобольды во времена великого раскола добрались аж до Уральских гор. Информация о них весьма скудная. То, что они там были, нашло отражение в уральских народных преданиях и сказках. Ты читал Бажова, «Хозяйка медной горы» – так вот, это оттуда.

– Постой, «Хозяйка медной горы» была красавица!

– Э, это в варианте Бажова она была красавица! Падре рассказывал, что имеются записи сказок других этнографов. Так, согласно этим записям, «Хозяйка медной горы» – это королева стуканцов, карлица страшного вида, как, впрочем, и сами стуканцы. Так вот, стуканцы крали для своей королевы красивых молодых парней. Конечно, королева хорошо платила золотом и драгоценными камнями, если молодые люди соглашались быть её любовниками, и даже некоторых отпускала обратно, под подписку о неразглашении. Если же они не соглашались, то так до конца своих дней те и горбатились в подземных рудниках.

– И что? Предполагается, со сборников сказок, двинуться по излюбленным местам Бажова, в поисках каких-то стуканцов?

– Нет, падре нарыл совершенно конкретную информацию. Но немцы пробовали – у них ничего не получилось!

– Опять – «кино и немцы»! Говори яснее!

– Ну, в тридцать девятом году фашистская Германия захватила Бельгию. Немцы получили доступ к частным архивам некоторых бельгийских компаний, которые до революции семнадцатого года работали на северном Урале. Немцев интересовали богатства Урала, ведь они надеялись туда дойти. Так вот, некоторая Бельгийская компания имела концессию на разработку недр в верховьях реки Вишера, которая находится в Пермском крае, теперешней Российской федерации. Официально Бельгийцы добывали там железную руду, и они её действительно добывали, но на самом деле мыли золото. Они заливали золото в чугунные колокола и гнали их в Бельгию под видом чугунных болванок. В 1910 Царское правительство не продлило бельгийцам концессию. Бельгийцы были вынуждены уйти. Но уходя, они демонтировали железную дорогу, а здания и сооружения – взорвали. Мол, не нам, так и никому. Но немцы надыбали черные бухгалтерские книги Бельгийцев, по которым выходило, что оборудование и технику Бельгийцы запродали каким-то местным «стуканцам» за неграненые алмазы. Информация о «стуканцах» заинтересовала немецкую организацию «Аненербе» больше, чем информация об алмазах Урала. Дело в том, что верхушка фашистов была сплошь мистиками, и они верили, что кобольды существуют, а кобольды – это ключ к долголетию, природному электричеству и рунной магии. Кстати сказать, Аненербе – «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков» вплотную занималось оккультизмом. Они прошарили весь Египет и Тибет в поисках артефактов минувших цивилизаций. Они даже во время войны вели раскопки в Крыму, искали древние городища королевства Готов.

– А причем тут немцы и Урал?

– Так вот, падре нашел в немецких архивах, захваченных американцами, просьбу к Отто Скорцени, он тогда возглавлял разведшколу «Цеппелин», от организации Аненербе, послать разведывательно-диверсионную группу на северный Урал. Падре раскопал, что такая группа была создана и отправлена. 17 февраля 1944 года в окрестностях поселка Сюзьва в ночное время с самолета дальней авиации «Хейнкель-111» немцами был выброшен диверсионный отряд под кодовым названием «Ульм». Далее, уже из советских источников, падре узнал, что из семи высадившихся диверсантов четверо были немцами или белоэмигрантами. Остальные три человека, были русскими, бывшими военнопленными. Группа «Ульм» продержалась в Пермских лесах до июня того же года. Чем они занимались в Пермской тайге, что искали – неизвестно. Только за почти пять месяцев ни одной диверсии они так и не совершили. Все немцы из этой группы погибли, оставшиеся трое русских сдались властям 6 июня. Внятных объяснений целей поисков они дать не могли. Официально была принята версия о том, что группа «Ульм» искала площадку для секретного аэродрома немцев. В этот период разведшкола «Цеппелин» готовила масштабный десант на Урал. Но падре считает, что группа, используя Бельгийские карты, искала стуканцов. Пусть даже и так, но соваться в Пермские леса, я думаю, не стоит, либо стуканцов там нет, либо тамошние кобольды весьма опасны. Не они ли перебили половину группы «Ульм»? Кроме того, у нас с Теди нет Бельгийских карт. Падре, правда, назвал два ориентира – это гора Саклаимсори и гора Оттортен.

– Они там есть, я их сам видел! Только они там называются таёжными демонами или Менквы, – сказал Андрей.

– Что, как видел? – я опешил.

– Своими глазами. Я родом из-под Сюзьвы, а свой первый срок тянул в лагере в верховьях Вишеры. Однажды на лесоповале мы с напарником углубились в тайгу далеко от остальных. Тогда-то я их и увидел! Трое маленьких горбатых старичков вышло из бурелома на берегу безымянной речушки и двинулось в распадок. Я показал на них своему напарнику. Тот, манси по национальности, страшно испугался, бросил пилу и побежал в противоположную от распадка сторону. А эта троица нырнула в распадок и растворилась в тумане. Тогда-то я и догадался, что это не горбы у них были, а рюкзаки. Позже, когда моего напарника выпустили из карцера, куда он попал за то, что он самовольно бросил работу, он мне и рассказал, что это таёжные демоны, Менквы. Я тогда ещё посмеялся над ним – где это видано, чтобы демоны разгуливали с рюкзаками. Я всё тогда списал на искажение от колебаний разогретого воздуха, а эта троица – обычные геологи. Но теперь, после твоих рассказов, я понимаю, что видел кобольдов. Кстати, знаешь, как с мансийского переводится Саклаимсори-Сяхль – «Гора-у-Седловины-где-были-Рассыпаны-Бусы». Эта гора является истоком реки Вишера, очень богатое место на золото и другие руды. Но места там дикие, труднопроходимые и безлюдные. А вот гора Оттортен с мансийского переводится как «Не ходи туда». А недалеко от неё есть знаменитая гора с названием Холат-Сяхль – «Гора мертвецов». Местные в те места не суются, а геологи и туристы, с определенной периодичностью, погибают.

– Значит, Шотландские замки отпадают. Придется идти к «Не ходи туда», – я сидел, ошарашенный словами Андрея.

– Знаешь что, Серёга, я поеду с вами, – сказал после минутного молчания Андрей, – Я как попал по молодости в зону, так из зон почти не вылезал. Сначала это были обычные зоны, а потом вот эта, Чернобыльская. Я столько лет не был дома, а у меня там ещё сеструха живая, да и на могилку к матери надо сходить.

– А тебя отпустят? – обрадованно, с надеждой спросил я.

– Возьму отпуск, после такой удачной операции – обязательно отпустят. А тебе и отпрашиваться не придется – доложу в конторе, что ты тяжело ранен, отлёживаешься в зоне. Давай подумаем, что нам понадобится. До порогов в верховьях реки Вишера можно добраться по старой старательской дороге. Значит, нужен хороший внедорожник с грузовым кузовом. Потом, катамаран с подвесным мотором, ну и всякое альпинистское снаряжение.

– Андрей, вот возьми карточку падре, снимешь деньги. На ней около миллиона евро. Половина, естественно, твоя.

– Да, однако, богатенький «буратино» у нашего папы Карло! А мы с тобой навроде лисы Алисы и кота Базилио, пытаемся выманить у него миллион «сольдо», завезя его в страну «стуканцов».

– И в мыслях не держи в чем-нибудь обмануть Теди, он читает мысли. И ещё, не надо мысленно называть его «уродом». Его это пока забавляет, но, если он рассердится, то может сделать очень больно. Он может генерировать электрические разряды такой мощности, что природные шаровые молнии пред ними бледнеют. Называй его лучше кобольдом или гоблином.

– А «Во блином» его можно называть?

– Не советую. Давай подумаем, как мы повезем Теди?

– Как богатого итальянского туриста, инвалида. Инвалидная коляска, шотландский плед. На голову ему бейсболку и темные солнцезащитные очки, и обязательно на пузо хороший фотоаппарат или камеру. Ты будешь изображать секьюрити, а я водителя.

– Тогда желательно джип с российскими номерами.

– Хороший джип подберу в Калининграде, там такого добра достаточно. А вот номера всё же лучше сделать украинские. Надо провести машину по всем базам данных, лишние неприятности с ГИБДД нам в дороге не нужны. Конечно, российские номера были бы лучше, но на то, чтобы всё оформить, ушло бы слишком много времени.

– Согласен. А как с документами для Теди?

– Мне надо съездить в Минск в контору для доклада. Оттуда смотаюсь в Вильнюс, попробую купить у погранцов штамп в паспорт о пересечении Литовско-Белорусской границы. Дальше уже будет проще.

– Хорошо. Кстати, сними деньги с карточки падре там. Только сними все разом и переложи в другой банк. Падре говорил, деньги чистые, но береженого бог бережет.

– Сделаю, а в Минске перекину ещё раз.

– А если с Литовскими погранцами договориться не удастся?

– Ну, тогда скопируем штемпель с моего паспорта и изготовим «живую» печать, специалисты у нас есть. Всё равно карточку падре в его паспорте надо переклеивать.

– Ну, вроде всё, давай выпьем чего покрепче за успех безнадежного дела!

– Серега, типун тебе на язык. А выпить, давай выпьем. Теди позовем?

– Нет, молод ещё, пить со взрослыми.

2

От Андрея не было ни слуху ни духу три недели. За это время Теди освоил интернет и вел обширную переписку на немецких порталах. Опасаясь, чтобы Теди не нагородил глупостей, я обзавелся русско-немецким разговорником. Лучше бы наоборот, но в этом городишке мне такой достать не удалось. И все же я с тал лучше понимать Теди. Он освоил русские «да» и «нет», а вместо «нихт ферштейн», стал произносить «моя твоя ни хрена не понимайт».

Андрей приехал на могучем джипе «Нисан» рано утром. Кузов джипа, затянутый тентом, был изрядно забит оборудованием. Я открыл ворота, и Андрей загнал джип вначале во двор, а потом и в гараж. Молча пожав руки друг другу, мы прошли в холл особняка. Расселись возле бара.

– Ну что, Андрюха, деньги на карточке падре были?

– Были, только не около миллиона евро, – Андрей сделал эффектную паузу, надолго приложившись к банке пива, – А чуть больше миллиона – накапали проценты. Я успешно их перебросил через три банка.

Андрей открыл барсетку и извлёк пачку документов.

– Так, вот, возьми. Нет, это мой паспорт на имя Андрея Ивановича Бритвы. А вот и твой – Сергей Степанович Бирюков. Держи, заучи данные паспорта на память. А это паспорт для Теди – Николо Джованни, посмотри, какой красавец.

– Ну зачем ты наши кликухи в фамилии обратил, что фантазии не хватило?

– Фантазии – это, брат, по твоей части, а я человек дела – всё провернул в лучшем виде. Кроме того, наши Чернобыльские клички для внешнего мира ничего не значат. Ты, для внутренних органов России, – человек-инкогнито – малопримечательный гражданин Украины. А я прохожу там по дактилоскопическим картам и картотекам как Спикер.

– Почему Спикер?

– Я вырос вблизи колонии-поселения и без пики, то бишь ножа, из дома вообще не выходил.

– Что с отпуском?

– Порядок, три недели, согласно трудовому кодексу.

– С каких это пор наша контора придерживается трудового кодекса? А если и так, тогда где же надбавка за вредность?

– Э, это у тебя может быть надбавка за вредность, а я у них прохожу как офисный работник. У тебя как дела, Теди по-русски заговорил?

– И да, и нет. И на этом почти всё. Ему некогда изучать язык, он сутками напролет висит в интернете, в немецких чатах. Или бьётся в онлайн-игры против эльфов, за гоблинов, конечно. Я боюсь, что у него разовьется интернет-зависимость.

– Это возрастное, это пройдет.

– А у меня плохие новости. Я тут сам полазил в интернете. Так теперь Пермский край – Мекка для всевозможных туристов. По Вишере сплавляются водники и байдарочники. На гору Саклаимсори ходят экстремалы. А к горе Оттортен проложен специальный маршрут для любителей уфологии, возят их из Перми на гидросамолете.

– Вот и хорошо, наше путешествие не вызовет лишних вопросов.

– Ну да. А Теди у нас будет инвалидом-экстремалом!

– А что? Иностранцы – они все чокнутые!

Тут раздался дробный стук, я мельком подумал – вот, оно – «стуканцы» нас сами нашли. Нет, это Теди, стуча голыми пятками по лестнице, скатился со второго этажа. На нем обрезанная Андреева пижама, дурацкий ночной колпачок, сшитый Теди из обрезков пижамы, и неизменный шмайсер через плечо. Теди быстро лопочет, жестикулируя пальцами. Мы вскочили.

– Сергей, что он говорит?

– Подожди, сейчас, сейчас. Так, десять людей. Десять нехороших людей. С оружием. Прячутся возле забора особняка, – начал переводить я, следя за знаками рук Теди.

– Теди, ты их видел, кто они такие? – спросил Андрей.

– Нет, Теди их не видел. Он их чувствует. Кто они не знает, – перевел я.

– Ах ты, черт! Значит, Ватиканские спецслужбы всё же отследили деньги! Проследили за мной и пришли сюда. Натравили на нас интерпол или спецназ. Местные спецслужбы в закрытый поселок сунуться бы не решились, – Андрей нажал кнопку на пульте охраны – на окна и двери опустились металлические решетки.

– Теди, дуй наверх, забейся там в какой-нибудь темный угол и сиди тихо-тихо – не лезь под пули. А шмайсер отдай мне.

Теди неохотно отдал мне шмайсер и побежал вверх по лестнице. Андрей отодвинул картину на стене и вынул пулемет и пистолеты. Сработала сигнализация. Мы глянули сквозь щели жалюзи. Один за другим через забор перепрыгивали военные в черной униформе в бронежилетах и касках, с короткими штурмовыми автоматами. На лицах дыхательные маски противогазов.

– Серега, дела наши плохи, нас будут выкуривать газом. Достань противогазы, и пойдем на второй этаж – здесь мы их не удержим.

– А на втором этаже мы их удержим?

– Нет, но продержимся дольше!

– Мы кинулись на второй этаж. Там царил полумрак, жалюзи на окнах опущены. Теди нигде не было. Сергей пододвинул кресло к окну, облокотил на него пулемет и высунул дуло пулемета сквозь жалюзи. Я со шмайсером прижался к простенку между окнами. Мы наблюдаем в щели за действиями военных. Между тем, военные вели себя как-то странно, вместо того чтобы окружать наш особняк, они стали перемещаться к забору соседнего особняка и там рассредоточиваться. Заработал матюгальник с призывами не оказывать сопротивления наркоконтролю, военные стали перепрыгивать во двор соседнего особняка.

– Фух-х, Серега, похоже, сегодня спецназ пришел не по наши души. А где Теди?

Я осмотрелся, Теди нигде не было. Я испугался.

– Серёга, похоже, Теди спрыгнул в сад. Как глупо всё получилось – сейчас он там из военных «Хот-Догов» наделает!

– Не говори глупостей, как безоружный карлик может справиться с целой оравой военных!

– Может, ещё как может, ты не видел его в деле!

Тут в комнате стало немного светлее и из сумрака пустого угла вышел улыбающийся Теди.

– Теди, вот ты скотина, зачем так пугать! Ах, прости, я же сам велел тебе спрятаться в темном углу так, чтобы тебя не было видно.

3

Подъезжаем к городу Игра. До Перми осталось всего ничего – два лаптя по карте. Лето выдалось жаркое. С левой стороны горит сухая трава на откосах дороги. Сизый дым застилает дорогу. Впереди блок пост ГИБДД. Упитанный гаишник, зажимая нос платком, машет палкой – прижаться к обочине и остановиться. Ого, судя по звездочкам – капитан! За что ж его так, бедолагу, в такое пекло и еще в выходной день. Или, наоборот, в отпуск вышел на подработку. Кондиционер в машине и так еле справляется с гарью, а тут ещё придется открывать окно. Стал притормаживать, нарочно протянув машину подальше, пусть капитан пройдется. Остановился возле второго гаишника. Этот, бедный, вообще в бронежилете, в каске и с автоматом. Капитан медленно, вразвалочку подошел к машине, я слегка приоткрыл окно.

– Чем могу помочь, офицер?

– Капитан Козлов, ваши документы – капитан лениво постукивает полосатой палкой себя по ляжке.

– Простите, не понял? Капитан кого? – глазки капитана злобно блеснули. Ох, напрасно я так глупо пошутил!

– Ваши документы!

Я открыл окно шире и подал документы. Сизый дым стал заползать в окно. Капитан стал листать книжицу с правами, страховками и прочими документами. Видно, не найдя ничего незаконного, защитник закона двинулся вокруг джипа. Обойдя его кругом, капитан сказал:

– Так, так, нарушаем, значит. Почему на машине галогенные фары?

– Командир, фары, вообще-то, ксеноновые, и к тому же штатные. Правила РФ разрешают использовать машины в штатной комплектации с ксеноновые фарами, – едкий дым начал есть глаза.

– Так, так. Куда направляетесь?

– В Пермь, Вишерский заказник.

– Так, так, охотники, значит. И оружие имеется?

– И оружие и разрешения на него, – вот же сволочь, долго он нас ещё будет тут мурыжить. Затылком почувствовал, что Теди начинает злиться. Только бы он не выкинул какую-нибудь штуку.

– Так, так, – капитан, листая книжицу с документами, пошел в обход джипа в другую сторону. По ходу движения капитан старается заглянуть под брезент кузова.

Капитан обошел джип и снова подошел к окну.

– А в салоне у вас кто? – капитан заглянул в салон через моё плечо, – Ого, какая крупная у вас собака.

Я оглянулся, действительно, на заднем сиденье сидела, оскалившись и рыча, немецкая овчарка. Ну, Теди, блин, дает! Опять навел морок! Вижу, Андрей оглянулся и дернул плечом. Наверно, проверяет на месте ли пистолет в наплечной кобуре под курткой. Только бы он не открыл пальбу, с него станется! Да и Теди может выкинуть какой-нибудь фортель, например, войдя в образ, тяпнуть гаишника за палец.

– Твою мать, Бюрер, фу! – сказал я, повернув голову в салон, и, стараясь успокоить Андрея, положил руку на его колено.

– Собака у вас какая-то агрессивная. А ветеринарный паспорт на неё имеется? – спросил капитан.

– А как же? – я демонстративно вынул из нагрудного кармана тысячерублевую купюру, вложил её в свой паспорт и протянул его капитану.

Капитан перелистнул мой паспорт и протянул документы мне.

– Счастливого пути.

Я завел двигатель и медленно тронул машину. Посмотрел свой паспорт, купюры не было. Вот же фокусник, просто Акопян, как ловко вынул купюру, я смотрел за его руками, но как он это сделал, не заметил.

– Андрюха, что это было? Начальник устроил подчиненным мастер-класс, по работе на дороге!

– Сергей, посмотри в зеркало заднего вида.

– Да видел я! Теди опять чудит – фулюган!

– Нет, ты глянь на машину, что остановилась за нами на посту.

– И что?

– Я её уже несколько раз видел. По-моему, этот «Фольксваген» идет за нами от самой Российской границы.

– Не может быть! Ты думаешь, нас пасут?

– Не знаю. Давай проверим, сверни на какой-нибудь проселок.

Как назло, никаких проселков не было. Наконец я увидел знак «Место отдыха» и стрелку – пятьдесят метров вправо. Я сбавил скорость и свернул на бетонную дорожку. Остановил машину на площадке, выбрав тенёк от деревьев. Мы с Андреем вышли из машины, наблюдаем за дорогой. Через пять минут «Фольксваген» проехал мимо. Я достал из кармана пистолет, поставил его на предохранитель и убрал в кобуру.

– Андрюха, расслабься. Показалось. Ну что, поедем дальше?

– Давай ещё немного подождем, – Андрей вынул сигареты, и мы закурили.

Не прошло и минуты, как тот самый «Фольксваген» вернулся и заехал на площадку. Андрей засунул руку за отворот куртки.

– Андрей, не спеши, может быть, это просто туристы.

Открылась дверца и с пассажирского места вылез тощенький улыбчивый паренек. Одет он был в гавайскую рубаху и шорты. На ногах шлепанцы. В руках паренёк держал свернутую карту. Одна шлепка у паренька свалилась, и он стал шарить её ногой. Открылась водительская дверь, и из неё, потягиваясь, стал вылезать второй парнишка. Ага, заблудились, туристы. Выстрел из Тайзера из-под свернутой карты отбросил меня на дверцу машины, судорогой свело все мышцы, и я потерял сознание.

Очнулся я от того, что Теди шлепал меня ладошкой по щекам. Теди заулыбался. Перед глазами сверкнули на солнце какие-то золотистые паутинки. Постарался сосредоточить взгляд. В груди у Теди торчало две пары электродов, от которых отходили тоненькие проводки. Теди отследил мой взгляд, выдернул электроды у себя из груди и отшвырнул их в сторону. Я повернул голову вбок, Андрей уже сидел возле колеса джипа, тряс головой, пытаясь прийти в себя. Я попытался подняться, Теди мне помог. Напавшие на нас «гавайские» парни лежали на спинах возле своего «Фольксвагена», раскинув руки в стороны. Я вынул пистолет и пошел к ним. Рядом с парнями валялись разорванные в хлам два тайзера. Лица у парней были красные, как у вареных раков. Волосы на их головах торчали торчком. Вот оно что! Видать, Теди вернул по проводам парням потраченное на него электричество, и ещё от себя добавил. Подошел Андрей, поддерживаемый Теди.

– Суки, ногу всё еще сводит судорогой. Мать их, кто это такие? И что им от нас было надо?

– Андрей, я думаю, что это и есть агенты Ватиканских спецслужб. Наверно, они всё же отследили деньги.

– Нет, я понял. Меня им слил литовский таможенник, у которого я купил штампик в паспорт падре. Вернусь, грохну падлу. Или нет, я его подставлю на взятке. Деньги я снял раньше, а уже потом занялся паспортом. Поэтому деньги они не отследили. Они следили за мной от Литвы, а потом в Калининграде поставили жучок на купленную мной машину. Не пойму, почему они так долго тянули, а не напали на нас раньше.

– Наверно, их напугал спецназ, помнишь, там, в закрытом поселке.

– Ну, теперь мы это уже никогда не узнаем.

– Нет, – сказал Теди.

– Что нет? Теди, ты, конечно, молодец, действовал по обстановке. Жаль только, что вот так всё вышло.

– Нет, – снова сказал Теди.

– Сергей, ты говорил, что Теди кроме слова «Нет», выучил еще и слово «Да».

– Да, – сказал Теди.

– Подожди, Андрей, – я нагнулся и пощупал пульс у парней, – Теди хочет сказать, что они живы, просто, в отключке.

– И что теперь нам с ними делать? Запытать их до смерти и сжечь в машине?

– Жалко, парни ещё совсем молодые. Бросим их здесь, очухаются – их счастье. Андрей обшарь салон, забери все документы и выдерни им провода из двигателя, какие сможешь, а я пойду, найду жучок – по дороге мы его прицепим к какой-нибудь другой машине.

4

Мотель на окраине Перми. Теди достал ноутбук и режется в какую-то онлайн-игру. Мы с Андреем беседуем, закусывая водку гамбургерами.

– Чертовы Макдональдсы, добрались и сюда.

– И не говори, Серёга! Знаешь, я бы с удовольствием поел астраханскую «кильку в томате» или «Гурьевскую кашу».

– Точно, мне в зоне уже обрыдла эта тушенка из аргентинской свинины. Хочется чего-нибудь нашего, родного, кабачковой икры, что ли, или икры минтая со свежим луком.

– Да, в Макдональдах такого не купишь.

– Хорошо, хоть водка осталась прежней, давай выпьем.

– Это ты хорошо сказал, водка – это наше всё! Будем!

Выпили, закусили. Не сговариваясь, посмотрели на Теди. Теди, злой как черт, сидит перед ноутбуком, фыркает и тихо ругается «форфлюхтами» и «швайнами», наверно, эльфы его в игре уделали и обчистили, отобрали все магические кольца и амулеты. Мы прыснули и отвернулись. Чтобы Теди не обиделся, я громко спросил Андрея:

– Ну и как мы будем добираться до горы Сакх …, Сак-ла-им-сори? – медленно и членораздельно выговорил я.

– Значится, так. Завра наймем в чартер какой-нибудь гидроплан и облетим гору Сакх… облетим гору с этим самым названием. Отметим на карте все мансийские стойбища оленеводов, все охотничьи заимки и домики егерей. Потом посидим, покумекаем и наметим маршрут.

– Отличный план, Андрюха, за это надо выпить!

5

Мы переправились на левый берег реки Вишера и доехали до урочища 71 первый квартал. Отсюда открывался вид на хребет Чувал или, как его тут называют, Чувальский камень. Дорога, или, скорей, тропа, была достаточно трудна, она заросла тайгой, встречались множественные завалы, но, как на мой взгляд, это одно из самых красивейших мест среднего Урала. Даже отсюда видно, что при подъеме на Чувал происходит смена нескольких природных поясов. Андрей говорил, что на самом верху находится гольцовый пояс и высокогорное болото. Ещё он рассказывал, что на вершине Чувала много красивых камней-останцев, есть группа останцев с названием «каменные портреты». Жаль, нет времени полюбоваться этими красотами.

– Вот, Сергей, вон в тех заброшенных Гулаговских бараках мы и жили. Нас завезли сюда на лето и оставили. Без охраны. Всем заправляли лагерные паханы. Вон там на склонах горы Чувал мы валили лес. А вот по той старой французской дороге мы вывозили лес к реке. Дисциплина, я тебе доложу, была похлеще лагерной. За непослушание – смерть. Запросто могли прирезать и сбросить в старую штольню. Вот такие дела были, брат.

– И что, никто не пробовал сбежать?

– А куда? Тут на сотни верст ни одного населенного пункта.

– А где ты видел кобольдов?

– Это вон там, ближе к вершине, возле старых заброшенных шахт. Хочешь туда сходить?

– Нет, посмотри, что тут творится. Целый лагерь сплавщиков и байдарочников. А вон по той дороге к Чувалу идут сразу две группы пеших туристов. Какие к черту кобольды, тут туристская братия всё местное зверьё давно своим гитарным звоном распугала. Тут и лемминга не отыскать.

– Лемминги тут не водятся.

– Причем тут лемминги, лемминги нам нафиг не нужны?

– Не знаю причем, ты же сам сказал про леммингов.

– Я хотел сказать, что если раньше кобольды тут и водились, то теперь уже точно их здесь нет. Слушай, Андрей, раньше я думал, что мы здесь просто бросим джип. А теперь, после стычки с Ватиканскими «гавайцами», я думаю, что от джипа надо радикально избавляться. Его надо загнать в какой-нибудь таёжный тупик и сжечь.

– О джипе не беспокойся. Завтра утром к порогам подойдет на моторной лодке мой корешок из Красновишерска Колька со своим друганом. Они и отгонят джип.

– А я думал, что ты разыскиваешь своих корешей по поселкам из ностальгических побуждений.

– Ну, не без этого, но главное – дело!

– А если твои кореша засыпятся с этим джипом?

– Чтобы не упасть в глазах кореша, я сказал, что джип ворованный. Что с ним дальше делать, это его забота.

– Смотри, вон там, милицейский уазик. Что здесь делают менты?

– Не знаю, поставим палатку, схожу, разведаю.

– Вот же, блин, ещё туристы подъехали!

– Они нам не помеха. Они в заповедник не пойдут, егеря не пустят. Чтобы попасть в заповедник, надо купить путевку.

– А мы как будем прорываться, по-сталкерски?

– Серёга, ну ты чудак человек! Ты забыл, с кем ты в поход собрался. Я организую «турпоездки» сталкеров и курьеров в Чернобыльскую зону. Неужто для себя бы я не расстарался? Индивидуальный тур куплен и с вертолетчиками я договорился, обратно полетим с комфортом.

– Это если Теди сбагрим!

– Если не удастся здесь пристроить Теди, то вертолетчики нас перебросят к горе Оттортен. Я вот только сожалею, что раньше не сообразил, если Теди умеет наводить морок, так что для окружающих он выглядит собакой, то нафига нам вообще катамаран. Могли бы на Саклаимсори полететь вертолетом!

– Забей, Андрюха, ты же в отпуске, наслаждайся отдыхом на природе.

– И то верно. Ладно, сегодня водку пьянствуем. А завтра сдадим джип и двинем на катамаране вверх по Вишере. Это где-то около ста шестидесяти километров. Километров сто, а если повезет сто двадцать, мы пройдем на катамаране. Правда, впереди много перекатов, кое-где придется тащить катамаран волоком. Ну, а дальше к мансийскому стойбищу пешочком.

– Ну, пешая прогулка меня не волнует, я привык к пешим прогулкам по Чернобыльской зоне. Меня беспокоят «гавайцы». Если они шли за нами от самой границы, то наверняка срисовали наши фото, могли и паспортные данные раздобыть на контрольно-пропускном пункте. Ватиканская разведка – организация серьезная, они нас в покое не оставят. И дело, я думаю тут даже не в деньгах, их беспокоит Папа Карло, они хотят до него добраться, он слишком много чего знает про Ватикан.

– Ничего, Серёга, вот пристроим Теди в хорошие руки, ксивы сбросим и поедем домой по родным. Там наша контора нас в обиду не даст, на крайняк слиняем на некоторое время в зону. Вот если не получится, тогда придется везти Теди в старую Европу, вот там, действительно, у нас могут быть большущие сложности.

6

Судя по карте, мы прошли километров сто вверх по Вишере. Вечереет. Стали выбирать место для ночлега. После того как медведь изорвал нашу палатку, и нам пришлось выстрелами в воздух отгонять медведя от наших рюкзаков, мы более ответственно стали относиться к выбору места для ночлега. На этот раз мы решили заночевать на острове посередине реки. Нам приглянулся длинный голый каменистый остров с небольшой песчаной косой. Втянув наполовину катамаран на песчаную косу, пошли осматривать остров. В верховьях Вишеры прошли дожди, вода в реке могла прибыть в любой момент, нам не хотелось ночью оказаться подтопленными водой.

Мы нашли достаточно высокий участок, и уже хотели возвращаться к катамарану, чтобы перегнать его поближе, как из протоки выше по течению метров на триста вынырнули одна за другой три плоскодонные моторные лодки. На каждой по два человека. Несутся вниз по течению.

– Что-то не похожи эти люди на сплавщиков. Ложись, это браконьеры! – мы бросились на камни. Первая лодка уже поравнялась с нами, с неё по нам выстрелили дважды из дробовика. Дробь с такой дистанции, конечно, не убьет, но всё равно приятного мало. Прибрежные камни нас едва прикрывали, и я увидел, как дробь и каменная крошка заскакали по камням у меня перед глазами.

– Мать их так! – Сергей выхватил пистолет и, после выстрелов из дробовика по нам, сам выстрелил несколько раз по второй лодке. Правильно, пусть знают, что мы тоже вооружены. Со второй лодки по нам опять выстрелили два раза.

Я тоже достал свой пистолет, повернул голову. Черт, стрелок на первой лодке уже зацепил наш катамаран, а второй, газуя своим мотором, пытается стянуть наш катамаран с песчаной косы. Я пальнул пару раз в него наудачу, прицельно выстрелить я не мог, судя по звуку мотора, к нашему острову приближалась третья лодка. Андрей выстрелил первым. Я глянул на третью лодку, мужик с ружьем вывалился из лодки в воду, так и не выстрелив. Радость моя была недолгой, я повернул голову в сторону первой лодки. Она уходила на полном ходу, утаскивая наш катамаран. Мы с Андреем вскочили на ноги и несколько раз выстрелили по уходящей третьей лодке, но безрезультатно, мужик, сидящий на моторе, лег на дно лодки и уверенно уводил её вниз по течению.

– Черт, надо же было так лохануться, оставили лодку без присмотра! – Андрей от досады сплюнул, – Мент на стоянке ведь предупреждал, что в заповеднике орудуют браконьеры, которые к тому же грабят одиноких сплавщиков, забирают лодки и моторы.

– Ладно, все живы, и то хорошо. К тому же ножи и пистолеты у нас остались, – я вынул из кармана запасную обойму, – Не пропадем.

– Досадно, блин! Теди, прекрати улыбаться!

– А он и не улыбается, у него по жизни такое лицо. Теди, Андрей, давайте соберём сушняк для костра, а то скоро будет совсем темно. Ночью эти уроды к нам не сунутся, можно развести костер.

Теди с нами не пошел. Он зашел в воду по колено и остался стоять неподвижно, к нам спиной.

– Сергей, чего это он?

– Не знаю. Обиделся, наверное. Пошли.

Когда мы с Андреем вернулись с дровами, Теди сидел на камне и на этот раз действительно улыбался своим хищным оскалом, перед ним лежали три здоровенных хариуса.

Мы запекли рыбу и поужинали.

– Сергей, маршрут надо менять. Одного урода мы завалили, остальные могут обидеться и вернуться по наши души.

– Давай тоже обидимся и перебьем их?

– Шутишь, у нас на троих два пистолета и только две запасные обоймы. А их там, по крайней мере, пятеро и все вооружены.

– Дробовиками.

– Не забывай, они угнали наш катамаран, значит, теперь, по крайней мере, одна винтовка с оптическим прицелом у них есть, нас перещелкают как куропаток.

– Что ты предлагаешь?

– Надо идти к домику егеря, это, судя по карте, примерно в трех днях пути, если идти по левому притоку, что в пяти километрах отсюда.

– Они же браконьеры, таёжники, они нас выследят.

– Не думаю, чтобы они сунулись к домику егеря. Тут все егеря – манси по национальности, эти дети природы опасность за версту чуют.

– Пожалуй, ты прав, Андрей. Егерь сможет нам помочь связаться с вертолетчиками.

7

Вместо трех дней мы добрались до избушки егеря только на пятый день. Нам осточертели красоты северной природы. Любоваться красотами скалистых берегов северных рек сидя в лодке – это одно, а пробираться по скалистым берегам – это совсем другое. Егеря в избушке не было. Но мы нашли приют и продукты – вяленое мясо и крупу. Наварили каши, наелись до отвала, но, несмотря на усталость, установили на ночь дежурство.

– «Собака лаяла, на дядю фраера», – с этими словами Андрей растолкал меня рано утром.

Я подскочил и прислушался, действительно, где-то пролаяла собака. Пролаяла и замолкла. Мы бросились к окнам, выглядываем из-за занавесок.

– И кто это, Андрюха? Егерь или браконьеры, как ты думаешь?

– Не знаю. Если это егерь, то он уже знает, что у него гости. Нам лучше выйти и показаться.

– А если это браконьеры?

– Егерь сейчас опаснее браконьеров. Именно потому, что может нас принять за браконьеров. Надо рискнуть. Я выйду, держи дверь открытой. Стань у окна и приготовь оружие.

Андрей достал пистолет, передернул затвор и убрал его в кобуру под куртку. Потом он широко открыл дверь и шагнул за порог. Я с пистолетом в руке наблюдаю за лесом из-за занавески на окне. Из леса выбежала собака, следом вышел мужичок в камуфляжной форме, на голове афганка. В руках винтовка с оптическим прицелом. Собака бежит чуть впереди. Мужичок идет не торопясь, спокойно и уверенно. Потому как он несет винтовку, понятно, что он может выстрелить навскидку и с одной руки, и я уверен – не промахнется. А вот собака заметно нервничает, поминутно оглядывается на хозяина. Это егерь. Я убрал пистолет в кобуру и тоже вышел на порог.

– Здравствуйте, хозяин, извините, что вторглись в ваше жилище без спросу. Просто с нами случилась беда, нас ограбили, украли лодку и все вещи, – сказал Андрей.

Мужичок заметно успокоился, заулыбался, повесил на плечо на ремень свою винтовку.

– Здравствуйте, меня зовут Игорь, – сверкнув белозубой улыбкой, сказал егерь. Правда, к его темной коже и раскосым глазам вместо имени Игорь, лучше бы подошло какое-нибудь имя типа Ыйёгыр.

– Я Сергей, а это Андрей.

Неожиданно выражение лица егеря резко изменилось, глаза его полезли на лоб. По его взгляду я понял, что он не был напуган, он был удивлен. Я проследил за его взглядом. Черт, рядом со мной стоял Теди, мы о нем совершенно забыли! Я посмотрел на егеря.

– Менква? – спросил егерь. Господи, неужели нам улыбнулась удача!

– Нет, Кобольд, но дальний родственник Менквы. Его зовут Теди. Вот приехал с Украины повидать родственников, а мы их никак не можем отыскать. Игорь, ты, часом, не знаешь, как нам попасть к Менквам.

– Вам – никак, а вот Теди, возможно, они и примут.

– А нам и не надо, мы просто сопровождающие.

– Когда вы хотите?

– А нам чем раньше, тем лучше. Мы так долго сюда добирались, что готовы сдать Теди с рук на руки хоть сейчас.

– Я отведу, подождите немного, – Игорь вошел в дом и вернулся из избы с огромным бубном.

8

Мы вышли к небольшому озеру. Скалы с трех сторон амфитеатром окружали озеро. С противоположной стороны в озеро срывался красивейший водопад. В скале, к которой мы подошли, была вырублена горизонтальная шахта. Из шахты выходила узкоколейка и ныряла в озеро. Деревянные лотки вдоль узкоколейки уступами тоже уходили в озеро. Похоже, когда-то здесь мыли золото. Игорь уселся на берегу озера спиной к шахте и начал медленно стучать в бубен. Черт его знает, может, ему нельзя смотреть на выходящих из шахты Менква. Меня эти правила не касались, я смотрел то на шахту, то на Игоря. Теди же, ни отрываясь, смотрел на водопад. Андрей никуда не смотрел, он лениво ковырял носком ботинка камешки в лотке. Вдруг, он наклонился и подобрал что-то желтое. Покрутил, между пальцев, взвесил на ладони и бросил мне. Ни фига ж себе, самородок золота величиной с ноготь большого пальца! Я показал большой палец Андрею и перебросил самородок удачливому «старателю» обратно.

Тем временем Игорь начал увеличивать темп, теперь мы смотрели только на него. Игорь оборвал стук, отложил в сторону бубен, полез в рюкзак и достал оттуда спутниковый телефон. Набрав номер, он с кем-то переговорил.

– Игорь, а зачем был нужен бубен? – спросил я.

– Традиция, однако!

Мы уставились на шахту, Игорь так и не повернулся. Шло время, но ничего не происходило. Вдруг за спиной мы услышали какой-то скрип. Мы повернулись. Прямо через водопад выехала дрезина, оказывается, рельсы из шахты идут по дну озера и уходят под водопад. На дрезине сидело два маленьких «стахановца». Стахановцами я их определил по тому, как они были одеты. Шахтерские куртки и широкополые шлемы, точь-в-точь такие, как в кадрах хроники про Стаханова. Обличием стахановцы были похожи на Теди. Дрезина, проехав по рельсам, уложенных на метровой глубине, по дну озера, остановился в паре метров от кромки воды. Стахановцы уставились на Теди. Один из стахановцев обратился к Теди, сказав что-то на непонятном языке. Теди отрицательно покачал головой и что-то ответил. Неужели мы ошиблись, и от Теди нам не удастся отделаться? Стахановцы переглянулись, и на этот раз заговорил второй, но, судя по тембру, на другом языке. Теди обрадовался и затараторил в ответ. Стахановец махнул рукой, мол, иди сюда. Теди повернулся к нам.

– Теди, я отзвонюсь падре, передам, что твои соплеменники нашлись, – я обнял, Теди. Теди похлопал меня по спине.

– Auf Wiedersehen, Rasiermesser, – сказал Теди, пожимая руку подошедшему к нам Андрею.

– Что он сказал? – спросил меня Андрей.

– По-моему: «До встречи, Бритва», – ответил я.

Андрей удивлённо посмотрел на меня, как бы спрашивая: «До встречи – это вежливая форма прощания или Теди хотел этим что-то сказать». Я пожал плечами.

– Теди, лицо ты немецко-гобленской национальности, учи русский. Устроишься, дай о себе каким-нибудь образом знать, может быть, и встретимся, – сказал Андрей.

Теди широко осклабился и легонько ткнул Андрея кулаком в бок. Потом он развернулся, вошел в воду, дошел до дрезины и устроился на сидении рядом со вторым стахановцем.

– Пока, Теди, – негромко крикнул я.

– До свидания, – по-русски отозвался Теди.

Часть 4. Дварф

1

Телефон на прикроватной тумбочке завибрировал и зашелся режущим уши звуком сирены из компьютерной игры «Aliens vs Predator». Я резко сел на край кровати, снял с предохранителя выхваченный из-под подушки пистолет и включил ночник. Глянул на часы – четыре часа ночи.

– Твою мать! – невольно вырвалось у меня.

Вынул из телефона батарею. Телефон заткнулся, но сигнал сирены продолжал звучать у меня в голове. Я надеялся, что никогда его не услышу, хотя и сам выбрал именно этот сигнал. Выбрал потому, что он ассоциируется у меня с основным рефреном игры: «Беги, беги, беги»!

Всё правильно, надо бежать! Сигнал сирены означает, что ближайшие базовые станции сотовой связи запросили координаты моего телефона. Обычный сотовый телефон молча бы отдал свои координаты, мой же «истерический» специально перепрошит на такой случай.

Интересно, кто меня «отпозиционировал», «Чужие» из местных налоговых и правоохранительных органов или «Хищники» из моей бывшей конторы? А может быть, координаты моего телефона запросили случайно, по ошибке? Хотя, это вряд ли, и телефон прав – сначала надо бежать, а уж потом спрашивать: «Хто це такi»?!

Так, что мы имеем? Точность позиционирования сотового телефона здесь, в Черногории, порядка пятидесяти-ста метров, а это, учитывая невысокую плотность застройки частного сектора, с точностью до дома. Значит, в ближайшее время «Им» станет известно имя нового владельца коттеджа грека-киприота Костаса Пападопулоса. А ещё через какое-то время «Они» узнают, что такой гражданин Евросоюза в Черногорию не въезжал и вообще никогда не покидал остров Кипр, а следовательно, никакого коттеджа купить он не мог. Тогда спрашивается, кто такой этот фальшивый Пападопулос и каково происхождение его денег?

Так, а что у нас по времени? Из центра в любой конец курортного городка Сутоморе – на машине полчаса, а с учетом знания местных дорог и того меньше. Но, ничего, мне хватит и пяти – шести минут, чтобы собраться и покинуть коттедж.

Ровно через пять минут, оставив кипрский паспорт в коттедже, опрыскав ботинки «АнтиДогом», подхватив спортивную сумку и включив сигнализацию, я вышел из коттеджа.

Четыре утра – «воровской час», на улицах ни души. «Кепсько». Я двинулся пешеходными дорожками вдоль виноградников вниз по склону горы к прогулочной набережной. Там жизнь не затихает ни на минуту. Когда с восходом солнца последние гуляки покидают кафе и бары, новые отдыхающие начинают заполнять променад и пляж. Там мне будет легче затеряться.

Перейдя пешеходный мостик через ручей, я оглянулся. За мной никто не гнался. Похоже, я вовремя выскочил, «Эти» не успели ещё оцепить район.

Кстати, кто они такие – «Эти» и как «Они» вышли на мой телефон? Так, этот телефон я купил для связи с одним единственным человеком, моим другом Андреем, бывшим сталкером по кличке Бритва. Правда, я ещё пару раз заказывал по этому телефону пиццу. Но я не думаю, что продавец пиццы «хакнул» контроллер базовых станций, для того, чтобы заполучить мои координаты в четыре часа ночи. Значит, у Андрея неприятности, или, по крайней мере, его телефон попал в чужие руки.

Послышался звук приближающегося вертолёта.

– Твою мать! – снова вырвалось у меня. Этот звук я особенно не люблю!

Если вертолёт оборудован тепловизором, то я буду в ночи у него как на ладони. Ни виноградники, ни фруктовые деревья меня не прикроют. Я кинулся обратно к мостику, спрыгнул на берег ручья и заховался под мостом.

Вертолет пролетел мимо и, как мне показалось, не в сторону моего коттеджа. Может меня засекли и сейчас вертолет заходит на новый круг? Я прислушался, звук вертолёта удалялся. Воя сирен полицейских машин, несущихся к мостку, или лая служебных собак я тоже не слышал. В предрассветной тишине были слышны только трели сверчков и голоса ночных птиц. А между тем, прошло уже двадцать пять минут после того, как прозвучала сирена. Я взобрался на мост. Может, я зря запаниковал, может быть, на меня вовсе никто и не охотится, а «позиционирование» телефона и вертолёт в ночи в этом районе – цепь случайностей?

В ответ на мои сомнения я услышал звук взрыва. Я оглянулся, как раз по направлению моего коттеджа в небо рванул столб пламени. Сработала сигнализация, кто-то попытался сунуться в мой коттедж. С неба ударил луч прожектора, над пожарищем стал кружить вертолёт. Нет у меня больше коттеджа! А что делать, не мог же я «Им» оставить свои отпечатки пальцев?

Впрочем, это не у меня теперь нет коттеджа, а у Андрея. Это он три недели тому назад звонил мне и просил купить ему на подставное лицо домик в этом курортном уголке. Говорил же ему, купи лучше, как я, квартиру в столице в многоэтажке – народу много, но никто никого толком не знает. Нет, подавай ему коттедж с виноградником, море, пляж и сисястых курортниц! Эротоман хренов, любитель тёплой чачи и потных женщин!

Нет, выбор места жительства – решительно ни при чём. У Андрея неприятности, крупные неприятности. Покинуть нашу контору не так-то просто. Полгода тому назад, после того, как я «трагически погиб» в Зоне, я по литовскому паспорту перебрался в столицу Черногории Подгорицу. Андрей остался. Ему надо было уладить свои дела – организовать «гибель» куратора курьерской службы Зоны намного сложней, чем обычного курьера.

Что же могло случиться? Еще неделю назад всё было нормалёк. Я отзвонился Андрею, сказал, что все готово. Он ответил, мол, у него тоже всё на мази, жди через пару недель. И на тебе! Похоже, «Хищники» из службы собственной безопасности нашей конторы получили распечатку звонков с личного телефона Андрея, вычислили мой номер и положение его с точностью до города, прибыли в Сутоморе, сговорились или купили местные правоохранительные органы и попытались меня захватить. Вот только вопрос, кого они хотели захватить, конкретно меня или владельца коттеджа и телефона, Костаса Пападопулоса?

Если Пападопулоса, то его фоторобот или даже фотографии с камер наблюдения ближайших магазинчиков и коттеджей у «Них» будет уже через пару часов. В это время суток мне из города незамеченным не выскользнуть. Ничего, вон она уже, набережная. Нырну в какой-нибудь бар, перекантуюсь там до девяти часов, а когда откроются парикмахерские – избавлюсь от бороды и усов, сменю причёску.

А вот если у «Них» моя фотография, то выбраться из города мне будет довольно сложно – все вокзалы и все выезды из города будут перекрыты. Но ничего, что-нибудь придумаем.

Вышел на набережную, стали попадаться компании, фланирующие из бара в бар, подвыпивших отдыхающих. Начинает светать. Глянул на часы – пять часов утра. Пристроившись в хвост одной из шумных компаний, незаметно и беспрепятственно прошел в бар.

Незаметно – чёрта с два! Конечно, усталый секьюрити-вышибала не обратил на меня никакого внимания. Но камеры, везде натыканы камеры! Только у барной стойки я насчитал три штуки. Разумеется, после взрыва коттеджа, вся полиция городка будет поставлена на уши. Естественно, они сообразят, что я мог попытаться затеряться на набережной, и уже к вечеру, а может, и к обеду, все записи с камер кафе и баров променада будут собраны. Значит, не позднее обеда я должен покинуть этот городок и при этом постараться не сильно наследить.

Выпив порцию виски с содовой, вежливо отклонив вполне понятное предложение подошедшей подержанной жрицы любви, расплатился и покинул бар. Надо будет выбирать кафе и бары поплоше, где меньше камер.

Мелькнула вроде бы интересная мысль снять проститутку с комнатой часа на три, но, опять же, из-за чёртовых камер от этой мысли пришлось отказаться – расплачиваться пришлось бы наличкой, а у меня с ней туго. Конечно же, у меня в бумажнике есть насколько пластиковых карт, но чтобы снять деньги, пришлось бы воспользоваться банкоматами, а у них видеонаблюдение, поди, в реальном времени. А если и нет, то потом «копы» смогут сопоставить кадры съемки со временем банковских транзакций, спалят мою карту, и будут меня отслеживать уже по карточке, куда бы я ни подался.

– «Якось кепьско менi нинi. I здаеться копи – свинi. Доглядачi всi – сволОта, наче жаби iз болота», – пробурчал я, перефразировав строчку из одной шуточной украинской песенки.

Нет, не случайно мой мозг, который раз за сегодняшнее утро, переключается на «Украiнську мову». Подсознательно я уже принял решение – я не просто «бегу» из Сутоморе в Подгорицу, я «Бегу» в Украiну – мой друг Андрей попал в беду и, возможно, нуждается в моей помощи.

Ладно, об Украине думать ещё рано, сначала мне надо выбраться из Сутоморе. Я двинулся вдоль набережной. Набережная пляжа Сутоморе – это два с половиной километра магазинчиков, лавок, баров и кафешек. Я, разыскивая парикмахерские, заходил пропустить бокал пивка в каждую открытую забегаловку, попутно запоминая расположение служебных выходов и камер видеонаблюдения. Парикмахерские тоже попадались, но во-первых, они были ещё закрыты, а во-вторых, они мне не нравились – везде торчат камеры. Я уже подумывал, а не купить ли мне бритвенные принадлежности и, закрывшись в кабинке какого-нибудь туалета, соскрести растительность с лица самостоятельно? Но тут мне повезло, я нашел крошечный салон, в котором камер, по идее, было быть не должно.

Пошлявшись ещё сорок минут по ближайшим барам и прикупив в сувенирной лавке солнцезащитные очки и «капитанку с крабом», я подошел к салону ко времени его открытия. Табличка «OPEN» уже висела на двери. Я толкнул дверь и под звон колокольчика вошел в салон.

В массивном клиентском, напоминающем медицинское, кресле в майке, шортах и сланцах на босу ногу сидел, по-видимому, сам татуировщик. Внешностью татуировщик чем-то смахивал на актёра Микки Рурка, правда, с усами Сальвадора Дали, только, в отличие от обоих, все его открытые части тела, исключая разве что лицо, были покрыты татуировками из сплетающихся змей, драконов и хрен знает каких-то причудливых химер – сразу и не разберёшь. При моём появлении татуировщик поднялся.

– «Велком», – пробасил татуировщик, по-видимому, признав во мне иностранца, и, радушно улыбаясь, пригласил меня присесть в освобожденное им кресло.

– «Лабас ритас», – чтобы подчеркнуть, что я действительно иностранец, поприветствовал я его по-литовски. За полгода проживания в Черногории я уже свободно читал и понимал, но разговаривал на сербско-черногорском с большим украинским акцентом.

Я сел в кресло, татуировщик устроился рядом со мной на табурет и подкатил ко мне тележку с каталогами татуировок.

– Нет, нет. Тату мне без надобности. Я просто хочу побриться и постричься, – сказал я на сносном сербском.

Улыбка на лице татуировщика медленно из радушной изменилась на сдержанно-вежливую:

– «Сори», это салон тату, а не цирюльня, – сказал татуировщик.

– Прошу прощения, но на витрине вашего салона написано: «Салон тату и интимных причёсок», – возразил я.

– Ещё раз прошу меня извинить, но я не брадобрей, я художник. Брить бороды мне совершенно неинтересно, – с обидой в голосе сказал татуировщик.

– Друг мой, я понимаю, что брить женские лобки гораздо интереснее, чем мужские подбородки. Но может быть, вас, как художника, заинтересует размер гонорара? – сказал я по-русски. Я достал свой бумажник, извлёк из него новенькую купюру в пятьдесят евро и положил её на стопку каталогов перед татуировщиком. Пусть он ни черта не понял из того, что я сказал, но может быть, вид купюры его воодушевит?

Татуировщик взял купюру, рассмотрел, ощупал и даже пошелестел ею. Шелест купюры вернул на лицо татуировщика добродушную улыбку. Глаза его заблестели.

– Пятьдесят евро – это за конспирацию, а за само бритьё и стрижку – ещё пять евро, «товарищ фельдмаршал», – нагло улыбаясь, на чистом русском языке сказал татуировщик, пряча купюру в ящик стола.

О, как! Татуировщик оказался соотечественником, причём наглым! Смотри, как воодушевился! Видимо, он успел заметить у меня в бумажнике ещё и купюру в пять евро. Последнюю. Я хмыкнул, но торговаться не стал, просто вынул и отдал ему купюру.

– Я только дверь закрою. Сам понимаешь, братан, – репутация салона! – сказал, перейдя на «ты», татуировщик.

Я кивнул в знак согласия. Татуировщик поднялся, подошел к двери, перевернул табличку на двери с «OPEN» на «CLOSED» и закрыл дверь. Потом он достал опасную бритву и начал ловко точить её об ремень. Господи, я уже не помню, когда в последний раз я видел в руках парикмахера опасную бритву. Надеюсь, этот «художник» не постимпрессионист, и он владеет «пером» и кистью для бритья и не отрежет мне ухо.

Опасения мои были напрасными – татуировщик уверенно орудовал опасной бритвой и ни разу не порезал. Видимо, сказывался богатый опыт интимных стрижек. Уже через полчаса он освежил мне лицо лосьоном после бритья, снял пелерину, отошел и стал любовно осматривать дело рук своих с разных сторон. Вдруг в его улыбке что-то еле уловимо изменилось – лицо по-прежнему улыбалось, но вот глаза стали какими-то беспокойными. Что это с ним? Может, гад, остриг меня кое-как, лесенкой? Я глянул в зеркало, покрутил головой. Нет, вроде, всё нормально.

– Готово. Чёрный выход там, братан, – сказал татуировщик и указал на служебный вход салона. Вот я не понял, я, конечно, хотел воспользоваться служебным выходом, но своих намерений не озвучивал?

Я стал подниматься с кресла и увидел причину беспокойства татуировщика – правая пола моей широкой рубашки задралась и была видна рукоятка пистолета, заткнутого за пояс. Ах, вот оно что! Он опасается, что теперь я отниму у него «конспиративную» часть гонорара. Я подмигнул татуировщику и поправил полу рубахи.

– Спасибо, братан, – сказал я. Надев очки и «капитанку» и подхватив свою сумку, я покинул салон через служебный вход.

Оказавшись в переулке между салоном и баром, я ревизовал оставшуюся наличность – несколько монет по один-два евро плюс ещё горсть евроцентов. Не густо, хватит разве что на пачку сигарет и пару гамбургеров с колой. Ничего, теперь я смогу снять деньги с пластиковой карточки и могу гулять на все четыре стороны.

Черта с два, на четыре! Если охота объявлена не на Костаса Пападопулоса, а на меня, то дорога в порт и железнодорожный вокзал мне заказана. Остается автомобильная дорога или пешая прогулка по горам. Ладно, горный туризм с альпинизмом оставим напоследок. Значит, надо попытаться выбраться из города в направлении трассы Е80, а уж затем на перекладных добираться до Подгорицы. Такси, я думаю, следует исключить, остаются пригородные автобусы. Надо идти к автовокзалу и разведать там обстановку.

Уже через пятнадцать минут я вышел на привокзальную площадь. В здание вокзала решил пока не соваться – надо осмотреться. Купив гамбургер и колу, устроился под зонтиком кафе напротив главного входа в автовокзал. Отмахиваясь от надоедливых ос, медленно жую гамбургер, запивая колой. Наблюдаю. Ага, похоже, вот те двое молодых парней в пиджаках и в солнцезащитных очках – сексоты. Пожалуй, и вон тот полицай с автоматом – тоже по мою душу.

Народ снуёт по привокзальной площади. Парни в штатском, вроде бы ни на кого не смотрят, но заметно, как головы их слегка крутятся вслед входящим. К тому же, один время от времени достает из свернутой газеты какие-то листы и показывает другому.

Ага, сексоты заметно оживляются и начинают переглядываться с полицаем, когда в их поле зрения попадают бородатые. Значит, в газете у них всё же листы с фотороботом Костаса Пападопулоса. Хотя, не факт, что только Костаса, может, и мои фотки тоже.

Ну, вот и всё выяснили, доем гамбургер, и надо уходить. Никакие стандартные методы маскировки внешности в данном случае не помогут. А может, мне их как-нибудь отвлечь, например, устроить пожар в этом кафе? Нет, рисковать не стоит, придется провести день на пляже, а ночью пёхом уходить из города.

– Блин, достали уже эти осы! – пробурчал я, стряхивая очередную осу с гамбургера. Две недели тому назад, вот так же, ел арбуз и случайно придавил губами подлетевшую осу. Та ужалила меня в верхнюю губу. Лицо тогда разнесло, глаза превратились в щелочки. Не хватает мне только сейчас повторения того случая.

Стоп, именно, не хватает! Вот она – нестандартная маскировка! Дождавшись, когда очередная оса уселась на гамбургер, я прижал её салфеткой. Поднёс гамбургер к губам. Оса оказалась глупой, трепыхалась, но жалить не хотела. И вот, когда я уже решил бросить это дурное занятие, почувствовал укол. Укол был несильный, квёлая какая-то попалась оса.

Всё, дело сделано, теперь надо ожидать результат. Через три минуты я поднялся и подошел к витрине ларька. Глянул на своё отражение. На этот раз губы и щёки разнесло не так сильно, как в прошлый раз. Либо оса попалась худосочная, либо у меня уже в организме выработался некоторый иммунитет. Впрочем, результат осмотра меня вполне удовлетворил – моё лицо стало похоже на лицо дауна. Вот теперь можно идти снимать деньги в банкомате и покупать билет на автобус.

Прикрываясь сумкой, вынул пистолет и засунул его под рубаху за спину. Не хотелось бы, чтобы случайный порыв ветра выдал то, что я вооружен. Не торопясь, стал переходить площадь, направляясь к главному входу в вокзал.

Подходя к сексотам, услышал:

– Глянь, это не он? – спросил один, толкнув второго в бок.

Чёрт! Я внутренне напрягся, вот сейчас начнётся кутерьма со стрельбой и погоней! Не останавливаясь, я стал заводить правую руку за спину за пистолетом.

Второй парень глянул на меня и, хрюкнув, отвернулся, плечи его стали сотрясаться от сдавленного смеха. Первый тоже отвернулся и зафыркал, сдерживая ржачку. Шутники, иху мать, не видели никогда, что ли, дебилов в «капитанских» кепках и солнцезащитных очках? Вот бы я посмотрел, как им стало весело, если бы они не отвернулись и увидели, как обсмеянный ими даун вынимает из-под рубахи пистолет! Однако, маскировка работает, даже слишком! Почёсывая спину, я прошел мимо сексотов и вошел в вокзал.

2

Камеры, везде эти чертовы камеры! Сколько же я их засёк на станциях и автовокзалах, пока добирался из Подгорицы до Киева. От скольких сумел прикрыться широким козырьком купленной мной бейсболки. А сколько их я ещё не заметил?! Страшно жить в этом мире под неумолимым и неусыпным взглядом всевидящего гибрида кибервоплощений Немезиды и Аргуса! Мне даже кажется, что в последний раз я чувствовал себя свободным человеком только в Зоне.

Шутка юмора в том, что прибыв в Киев, я первым делом сам отправился за камерами к Аргусу. С менеджером салона, с виду непримечательного магазинчика охранных сигнализаций, я не был знаком, но он, после вежливого приветствия, без лишних вопросов проводил меня к двери в подвал, дверь автоматически открылась. Кто бы сомневался – Аргус засёк меня и идентифицировал ещё на подходе к магазину.

Бывший сталкер по кличке Аргис, отойдя от дел, под прикрытием салона охранной техники, занялся производством и продажей всевозможных скалкерских электронных прибамбасов – сканеров аномалий, детекторов артефактов и прочего. Помимо сталкеров Аргис пользовался популярностью у частных сыщиков, поставляя им всевозможную «шпионскую» технику. Вот сыскари его и перекрестили из Аргиса в Аргуса, так эта кличка к нему и прилипла.

Аргус встретил меня радушно, как старого друга. Угощая коньяком и вспоминая былое, сетовал на теперешнюю пресную жизнь. Ну вот, ещё один тоскует по Зоне.

Кроме обычного сталкерского набора я заказал у Аргуса ещё камеры и всевозможные шпионские штучки. Аргус удивился, конечно, но спрашивать, зачем мне всё это нужно, не стал, обещал к вечеру всё скомплектовать.

От Аргуса я направился к Часовщику. Мне нужно было оружие. Свой-то пистолет я оставил в своей квартире в Подгорице – не тащить же оружие через все границы. Достать оружие в Киеве, если знаешь у кого, вообще-то, несложно. Часовщик был одним из знакомых мне оружейников. Хотя, Часовщик ломил за оружие тройную цену, но стволы у него все первоклассные и без заводской маркировки. Кроме того, светиться раньше времени мне не хотелось, а я знал, что Часовщик, как и Аргус, меня Конторе не сольёт.

В часовой лавке меня ждал облом. Нет, сам-то Часовщик был на месте, сидел, ковыряясь в механизме очередных часов. Но на окне не было плаката с надписью: «Скупаю старые сломанные механические часы». А это могло означать что угодно – от простого «занят» или «не беспокоить», до «атас» или «шухер». Ладно, оружие, если понадобится, добуду на месте.

Только вот до места мне ещё предстояло добраться. Направился на авторынок. На рынке быстро присмотрел белого «жигуленка» четвёртой модели. Машина была старенькая, но ухоженная. Особенно мне понравилось, что стёкла универсала были тонированы. Поторговавшись для вида, купил «жигуль» по генеральной доверенности, пообещав, грешен, бывшему владельцу в ближайшее время переоформить машину на себя. Выйдя от нотариуса, отогнал машину в гаражный тупичок, демонтировал и выбросил задние сиденья. Выбросил вместе с предметом гордости предыдущего владельца, «бархатными» чехлами, а что делать – мне нужно место для размещения Аргусовской аппаратуры.

По дороге к Аргусу заехал в магазин рыбаков и охотников, купил складной стол и стулья. Прикупил также палатку, надувной матрас, резиновую лодку и прочие рыбацкие принадлежности. Рыбачить я, конечно, не собирался – все эти вещи мне могут пригодиться, как прикрытие целей поездки в Залесье.

Забрав аппаратуру у Аргуса и решив заночевать в придорожном мотеле, выехал из Киева.

3

Городок Иванков встретил меня нелётной погодой – обложной облачностью и моросящим дождём. Ладно, полёты оставим на потом. Решил начать с ресторана.

Официально Андрей владел в этом городе страйк-клубом и рестораном. В клубе по субботам и воскресеньям действительно резвились местные великовозрастные богатенькие «пацаны». В остальные дни клуб был базой для подготовки начинающих сталкеров. А вот зачем Андрею нужен был ресторан, я не знал. Может, для солидности, чтобы оправдать наличие дорогого коттеджа в элитном дачном поселке.

Оставив машину за пару кварталов от ресторана и нацепив дождевик, решил прогуляться пешочком. Не торопясь обошел квартал с рестораном кругом. Ресторан был закрыт. Вернее, еще не открылся – на заднем дворе грузчики разгружали машину с продуктами. Странно, если с владельцем ресторана что-то случилось, почему ресторан продолжает работать? А может, я зря психанул в Сутоморе, зря взорвал виллу, зря притащился на Украину? Может, стоит просто набрать телефон Андрея, и он ответит: «Слухаю тебя, брат».

Конечно, позвоню, но чуть позже. Несмотря на ранний час, прохожих на улице было предостаточно. Однако, улучив момент, я установил две беспроводные камеры. Одну под аркой противоположного дома напротив главного входа, другую на решетчатые ворота хозяйственного двора ресторана. Сделать это было несложно – дождь мне способствовал, прохожие, прикрывшись зонтами, не особенно-то всматривались во встречных людей. И они, в сущности, правы – и я из-за зонтов не многих рассмотрел. Отправился в круглосуточный супермаркет покупать зонтик.

Из супермаркета вернулся в свою машину, включил ноутбук на запись картинок с видеокамер. Вот теперь можно и позвонить. Вынул из пачки пластинку одноразового телефона, которыми меня снабдил Аргус. Снова отправился к ресторану. Возле главного входа, прикрывшись зонтом, набрал номер Андрея. Телефон отозвался длинными гудками, но трубку никто не брал. Как это понимать? Телефон Андрея на прослушке и сейчас меня позиционируют, или Андрей просто отошел в сортир, а у меня обычная паранойя!

Ладно, это скоро выяснится, а сейчас отсюда надо дёргать! Деактивировав пластину телефона, сбросил её в мусорный бачок возле входа в ресторан. Через три секунды пластинка весело вспыхнула. Порядок, вот теперь можно уходить. Прогулочным шагом направился в сторону центра, где народу побольше.

Через тридцать минут, покружив по улицам и переулкам центра и не заметив за собой хвоста, вернулся к своей машине. Чтобы потешить свою паранойю, сел просматривать записи с камер наблюдения.

Вот оно, есть! Моя паранойя была права! Спустя пять минут после того, как я отошел от ресторана, к центральному её входу подлетел «фольксваген» и из него выскочили трое парней. Один стал ломиться в закрытую дверь ресторана, а двое других, всматриваясь в прохожих, разбежались в разные стороны. Наконец, парня, колотившего в дверь, впустили в ресторан. Потом до конца записи ничего заслуживающего внимания не происходило, «фольксваген» оставался стоять возле входа в ресторан.

Переключил ноутбук на прямую трансляцию. Похоже, я ничего интересного не пропустил. Машина парней стояла на том же месте. А вот, автоматические ворота открылись, и в ресторанный двор въехал крутой «мерс». Из машины вышел водитель, раскрыл зонт и, обойдя её, открыл заднюю дверцу «мерса» – похоже, подъехал хозяин. Однако как-то всё картинно, как в английских фильмах, а где пара телохранителей?

Из «мерса» вышел мужик и, сильно прихрамывая, сопровождаемый водителем с зонтиком, вошел в ресторан. Разумеется, это был не Андрей. Но этого мужика я знал – это был Гарринча!

Гарринча был другом и правой рукой Андрея, Андрей меня с ним знакомил. Гарринча ведал у Андрея подбором «кадров». Он был владельцем спортбара, в котором собирались байкеры и одновременно футбольные фаны – в баре Гарринчи было самое дешевое в городе пиво. К тому же Гарринча спонсировал поездки «безлошадных» фанатов на матчи киевского «Динамо» в Киев. И ещё он отмазывал от полиции самых отъявленных хулиганов. Поэтому у него в баре постоянно тусовалась банда оголтелых фанатов и байкеров, готовых по приказу Гарринчи оторвать башку любому. Вот из них он и подбирал кандидатов в сталкеры.

Мне Андрей рассказывал, что в баре Гарринчи все стены увешаны фотографиями футболистов киевского «Динамо». Была там и фотография самого Гарринчи. Фотография подлинная – Гарринча действительно отыграл в основном составе один товарищеский матч. Но за драку в баре после матча был осуждён и получил два года колоний. После отсидки с футболом для Гарринчи всё было кончено, он вернулся в свой родной город. Ни профессии, ни образования, к тому же судимость – на работу его никто не брал. Ему была открыта одна дорога – в сталкеры. В зоне он получил кличку Футболист.

Сейчас Гарринча рассказывает, что с футболом ему пришлось расстаться, потому что, катаясь на мотоцикле, разбился. На самом же деле, будучи уже опытным сталкером, он лоханулся и «прокатился» на аномалии «Трамплин». Обычно такие покатушки заканчиваются смертью. Но он, хотя был весь изломан, каким-то чудом выбрался из зоны. Казалось, что и со сталкерством ему тоже придется завязывать – смещение костей таза, левая нога после перелома срослась неправильно и была короче правой на несколько сантиметров, левый глаз косит. Однако, спустя год, он снова пошел в зону. Стал сталкером-одиночкой – Конторе калеки не нужны. И несмотря ни на что, он стал успешным и добычливым сталкером. Вот тогда сталкерская братия его уважительно и окрестила Гарринчей.

Сколотив приличный капитал и решив завязать со сталкерством, он и открыл спортбар для футбольных фанатов и байкеров. Как раз в это время Андрея назначили куратором Южного направления, и Андрей, будучи лично знаком с Гарринчей, предложил ему вступить в Контору и быть его помощником.

А теперь, что же получается? Гарринча подсидел Андрея! Ну нет, это мы ещё «будем посмотреть», как говорят одесситы.

Между тем, давешний парень вышел из ресторана, сел в машину и «фольксваген» укатил. Долгое время ничего необычного не происходило. Входили и выходили обычные посетители, сновала обслуга по двору ресторана. Я сидел и обдумывал, как мне изловчиться, подобраться к «мерсу» и закрепить жучок – надо, ведь, отыскать «логово» Гарринчи и отследить маршруты его передвижений. Мелкий дождь усыпляюще колотил по крыше машины, я даже стал клевать перед монитором носом.

Неожиданно я встрепенулся. Вот это да, такого я не ожидал! О жучках следует забыть – водитель с помощью зеркала с фонариком на палке обследовал днище «мерса». Гарринча кого-то сильно боится, если приказал обследовать днище своей машины, простоявшей в закрытом ресторанном дворе всего три часа.

Ну конечно, Гарринча боится Андрея, кого ж ещё? Значит Андрей всё ещё на свободе, только где-то скрывается. Его разыскивает собственная Контора, а не кто-то ещё. Это радует.

Однако «напрасные хлопоты», если Андрей решил убить, то убьёт. И никакие магнитные мины ему не нужны. Он подберётся к Гарринче вплотную и убьет ножом, глядя ему в глаза, не зря у Андрея клика – Бритва.

Тогда напрашивается вопрос, почему до сих пор он его не убил? Не потому ли, что его уже нет в городе? Может быть, он вырвался и уже добрался до Подгорицы и сейчас читает моё письмо, оставленное ему до востребования на главпочтамте, а я зря сюда припёрся.

Нет, не зря! Гарринча, явно, боится – значит, виновен! Виновен, хотя бы, в попытке нападения на меня в Сутоморе. Да я его сам взорву, изготовлю фугас из общедоступных средств бытовой химии и взорву! Выслежу и взорву.

– А это ещё что такое? – вырвалось у меня. Водитель достал что-то из-под бампера «мерса» и рассматривает. Потом он вынул телефон и позвонил. Интересно, что у него в руке? Для магнитной мины штуковина вроде бы маловата.

Твою мать, это же жучок! – дошло до меня. Не зря Гарринча боялся – его пасут! Но кто: Андрей, полиция, СБУ или собственная Контора?

Во двор вышел Гарринча, взял из рук водителя и рассмотрел штуковину, разулыбался и похлопал водителя по плечу.

– А вот теперь я вообще ни хрена не понимаю – чему он радуется? – произнёс я вслух и осёкся – раздвоение личности прогрессирует, я всё чаще стал разговаривать вслух со своей паранойей.

Однако не следует быть «торописькой», взрывать Гарринчу рановато, надо с ним вначале приватно побеседовать.

Сюрпризы сегодняшнего дня для меня ещё не закончились, когда Гарринча, неожиданно, взял да и прикрепил магнитный жучок к металлическому фонарному столбу.

Впрочем, ситуация с жучком быстро разрешилась. Гарринча вошел в ресторан, вскорости вышел с каким-то челом в «английской шляпе» и шикарном костюме. Гаринча, отпустив водителя, усадил этого «денди» в «мерс», сам сел за руль и выехал из ворот ресторанного двора. Всё понятно, Гарринча опасался, что ему в «мерс» могли подсадить жучка, а ему надо куда-то съездить инкогнито. Вот почему он обрадовался, когда жучок нашелся.

Вот только лица этого «денди» я не рассмотрел, а жаль. Ясно было только, что это не Андрей. Интересно, куда это они намылились? Я перелез на водительское сиденье и завел двигатель.

Интересно-то оно, конечно, интересно, но ведь и Гарринча далеко не дурак. Сейчас начнет кружить по городу, проверяя наличие хвоста. А если обнаружит, то легко сможет оторваться в каком-нибудь узком переулке, задействовав, например, своих байкеров. Нет, следить за Гарринчей можно будет только после того, как он обделает свои дела, успокоится и пересадит жука обратно себе под бампер «мерса».

Ладно, выдалась свободная минутка, надо заняться своими нуждами. Надо заняться поиском оружия. Именно поиском, а отъёмом или добычей – это уже потом. С баньдюками связываться не хотелось. Хорошо бы отыскать черных копателей, у них всегда пара-тройка стволов приныкана, ну, там, люггеров или даже шмайсеров. Да и гранат не мешало бы прикупить.

Выключив двигатель, снова вышел под дождь. Обойдя квартал с рестораном, собрал свои камеры и вернулся к своей машине. Поехал на местный блошиный рынок. Первый беглый проход по рынку ничего не дал, никаких признаков «наличия присутствия» черных копателей. Пошел по рынку в обратную сторону, благо местный блошиный рынок просто крошечный по сравнению с Петровским в Киеве. Надо включать сталкерскую смекалку. В ларьке фейерверков прикупить толовых шашек «для рыбалки» не удалось, разжился только пятью армейскими взрывпакетами и дымовой шашкой. И то хлеб. Разговорившись с нумизматом-лотошником, узнал, что по субботам двое молодых парней здесь торгуют орденами и медалями, в том числе и немецкими. И на этом всё!

Что ж, подождем субботу. Но что-то меня беспокоило, какая-то тень мысли. Что-то я пропустил, что-то, не связанное с оружием, но важное. Зашел на рынок снова и, пройдя его почти до конца, всё же нашел. Возле выхода с рынка молодой долговязый паренёк торговал фанатской атрибутикой киевского «Динамо». Купил у него, не торгуясь, бело-голубой шарф, флаг и, хотя она мне нафиг летом не нужна, чёрную вязаную шапочку с надписью «Динамо». Разговорились, узнал у него, что посмотреть футбол и попить пиво лучше всего в спортбаре «у Гарринчи», что послезавтра будет матч, и все основные тиффози, и он в том числе, уезжают в Киев. В баре за смотрящего останется фан по кличке Румын, если спросит, скажи, мол, Длинный пригласил.

Это была настоящая удача, я так легко получил информацию, где и когда будет послезавтра Гарринча, ведь он тоже фанат и матч киевского «Динамо» не пропустит, будет смотреть вместе с оставшимися тиффози в своём баре!

Тогда ожидать до субботы я решительно не могу, мне надо попытаться раздобыть оружие, самое крайнее, до утра послезавтра.

Где можно срочно добыть оружие? Ну, например, в доме Андрея – в тайнике за картиной лежит пулемет, шмайсер Теди и пистолеты. Еще в страйк-клубе. Но оба объекта – и поселок и клуб – хорошо охраняются. Ладно, завтра посмотрим, насколько хорошо. А на сегодня всё, отдыхать.

Поехал к посёлку. За километр от посёлка свернул в лесок и подъехал к речке. Перекусил, установил палатку, благо дождь прекратился. Надув матрас и блаженно на нем растянувшись, улегся спать.

4

«Нас утро встречает прохладой, нас ветром встречает река». Всё было, как в той песне. Небо очистилось от туч, день обещал быть солнечным, но было довольно прохладно, и с реки задувал неровный ветерок. Ничего, взойдет солнышко, и ветерок стихнет.

Итак, что представляет собой элитный посёлок, прозванный окружающим населением «Бедняк-2». Я был в этом посёлке, гостил три недели у Андрея в прошлом году. Думаю, с тех пор там ничего существенного не изменилось. Посёлок – это две дюжины двухэтажных коттеджей, расположенных в два ряда на берегу небольшого озера. С трех сторон посёлок обнесён забором из железобетонных плит высотой два с половиною метра. Поверху плит пущен спиральный барьер безопасности из колючей проволоки «Егоза». С внутренней стороны периметра установлены фонари и камеры видеонаблюдения. На въезде в посёлок автоматические ворота и будка с вооружёнными охранниками. Со стороны озера посёлок совершенно открыт. На берегу расположены крытые эллинги с моторными лодками и скутерами, причалы и собственный песчаный пляж. От бетонных плит, упирающихся в берег, вглубь озера метра на три уходит сетка Рабица, повешенная на бетонных столбах. Берег, пляж и эллинги находятся под постоянным видеонаблюдением.

Дальше сложнее. Каждый коттедж обнесён каменным забором высотой в два метра. Внутри периметра коттеджа располагаются всевозможные датчики. Тут и датчики пересечения границ, объёмные датчики движения, простые и инфракрасные камеры. Те же датчики на окнах и дверях коттеджа, плюс звуковая система сигнализации. Сигнал тревоги дублируется на пульт охраны. При этом в подвале каждого коттеджа имеется резервный дизель-генератор, включающийся автоматически в случае отключения основного питания. Не знаю, как в других коттеджах, а у Андрея на первом этаже имеются ещё и металлические решетки, опускающиеся автоматически в случае попытки проникновения в окна и двери.

Вот и вся система защиты – электроника плюс мирно дремлющая охрана. Отсюда, план проникновения, в общих чертах, таков: надо затерроризировать обитателей посёлка частыми тревогами в коттедже Андрея, заставить охрану отключить сигнализацию, чтобы не мешала им дремать, отключить каким-то образом камеры набережной, забрать оружие в коттедже и спокойно удалиться по воде.

Но это в случае, если коттедж Андрея пуст, и в нём нет засады. Это выяснится после первой тревоги. Если же в коттедже засада, то операцию надо будет срочно сворачивать – в засаде будут сидеть профессионалы, может быть, даже, Конторские «Призраки». Это не ленивые частные охранники, связываться с такими – себе дороже.

Ну вот, и солнце восходит, ветерок совсем стих – самое время для полётов. Достал из машины складные стул и столик, установил их перед палаткой. На столик водрузил чемодан с пультом управления вертолёта. Вынул из ящика вертолет и, расправив сложенные лопасти винта, установил вертолёт на землю. Уселся перед столом, раскрыл чемодан пульта. Черт, сколько тут всего: кнопок и ручек, придется читать инструкцию!

Через сорок минут мой вертолёт оторвался от земли и завис на трёхметровой высоте. Осторожно, привыкая к джойстикам, двинул вертолет по кругу. На экране пульта отобразились окрестности посёлка. Поиграл фокусным расстоянием камеры вертолёта. Гарная игрушка! Я понял, вот чего мне давно не хватало, так это свободы и ощущения полёта. Вот закончится эта бодяга, куплю себе настоящий вертолёт.

Еще через двадцать минут, освоившись с пультом, решил приступать к операции «Посёлок».

– Банзай! – заложив крутой вираж, повел свою машину к посёлку.

Беглый обзор периметра сразу выявил уязвимость посёлка и решение задачи взлома периметра. В дальнем от входа углу посёлка, прямо у бетонного забора, стоял масляный трансформатор, питающий посёлок. Он располагался на перекладине между двух бетонных столбов на высоте двух метров. Расширительный бачок трансформатора был виден с внешней стороны забора. Вот вам и решение задачи отключения камер наблюдения – прострелю гарпуном ружья для подводной охоты расширительный бачок, масло вытечет, трансформатор сгорит или отключится, если у него есть соответствующая автоматика, поселок и камеры, в том числе, обесточатся.

Дело в шляпе! Теперь займёмся осмотром коттеджа. Коттедж Андрея располагался в центре второго ряда прямо у забора. Повел свой вертолёт вокруг коттеджа Андрея на уровне второго этажа.

– Чёрт, чёрт, чёрт! – вырвалось у меня, когда я заглянул в окна коттеджа. В коттедже царил полный разгром. Книги и вещи разбросаны по полу, обивка диванов и кресел вспорота. У Андрея был обыск, тщательный обыск. Надеяться, что в тайнике сохранилось оружие – глупо. Операция «Посёлок» провалилась, едва начавшись.

Ладно, ещё не вечер! Есть ещё страйк-клуб. Вернул вертолёт «на базу». Собрал и упаковал свои манатки, закинул их в машину. Поехал к страйк-клубу. Клуб располагался в бывшей промзоне. Я был там один раз с Андреем. Развалины заводов, цехов и пакгаузов удивительно напоминали зону – идеальное место для подготовки сталкеров. Естественно, Андрей мне свою «оружейную комнату» не показывал, но она там есть, я точно знаю. Впрочем, с такой-то техникой, как у меня, не отыскать «темную комнату» будет просто стыдно.

С трассы на Киев, сразу за бензоколонкой свернул на бетонку промзоны. Не доезжая пяти километров до промзоны, свернул в лесок. Едва я расположился и поднял вертолёт в воздух, как тут же засёк «мерс» Гарринчи на бетонке. Вот она, моя «чёрная кошка», которая укажет мне, где находится «тёмная комната».

«Мерс» Гарринчи проехав ряд пакгаузов, подъехал, судя по покосившейся вывеске, к проходной завода металлоконструкций. Возьмем на заметку, может, «тёмная комната» находится здесь – меня-то Андрей возил на «полигон» в развалины завода железобетонных конструкций. С проходной вышел мужик в камуфляжной форме и открыл ворота. «Мерс» заехал на территорию завода. Из «мерса» вышли Гарринча и тот чел в дорогом костюме. Вот оно что, вот куда возит Гарринча своего гостя. Интересно, что это за гость такой дорогой, что Гарринча у него за шофёра? Разберёмся!

Гарринча с челом обошли административный корпус и вошли здание производственного цеха завода. Нашел под крышей разбитое окно цеха, осторожно влетел туда. На земле что-то сверкнуло, бетонный пол цеха закрутился и упал прямо на вертолёт.

– Чёрт, чем это они меня, неужто лазером? – чертыхнулся я вслух.

Впрочем, стреляли, конечно же, из винтовки, но с лазерным прицелом. Хоть вертолёт очень маленький и почти бесшумный, кто-то из охраны его, всё же, заметил. Да, Андрюха хорошо организовал охрану. Делать нечего, нажал кнопку самоуничтожения. Операция «Страйк-клуб» тоже провалилась, причём с треском!

Забросив свои вещи в машину, помчался прочь от промзоны. Выехав на трассу, тут же свернул на бензоколонку. Вовремя, по трассе пронеслись и свернули к промзоне десяток байкеров. Любопытно, как они так быстро здесь оказались. Похоже, «кавалерия» Гарринчи сидела где-то поблизости в засаде.

Заправившись, поехал в город. Припарковав свою машину вблизи от ворот ресторана, принялся ждать возвращения Гарринчи, надо, всё же, выяснить где он живёт.

Многочасовое ожидание не дало ничего – Гарринча в ресторан не возвращался. Наверно, надо было занять наблюдательную позицию возле спортклуба.

Я уже второй день в этом городе, а толком не узнал ничего. А сегодняшний день был особенно неудачным, одни обломы. Оружия по-прежнему нет, вертолёт потерял и чуть-чуть не попал в лапы байкеров. Ладно, сейчас поеду в кемпинг, а с утра займусь наблюдением за спортбаром Гарринчи.

5

«До пятницы я совершенно свободен», – однажды грустно признался Пятачок Винни Пуху. Я же был свободен, в лучшем случае, аж до субботы, а в худшем, если не достану оружие у «чёрных копателей», до воскресенья – придется ехать в Киев.

День обещал быть слякотным и скучным. Поэтому я решил посвятить его, целиком, наблюдению за спортклубом Гарринчи. К моменту открытия бара я запарковал свой «жигуль» недалеко от клуба, но и не слишком близко, так, чтобы машина не слишком бросалась в глаза. Беспроводными камерами решил пока не пользоваться. Достал электронный бинокль.

Как раз вовремя, подъехал «мерс» Гарринчи. Гарринча сам был за рулём, он вышел из машины и направился в бар. Через полчаса он вышел вместе со своим водителем, отдал брелок с ключами от «мерса» водителю и без лишних церемоний, демократично, сам открыл себе дверь и уселся на заднее сиденье машины. Водитель сел на своё место и «мерс» тронулся. Интересно, а что это за экзерсисы с открыванием двери и зонтиком исполнял водитель возле ресторана? Для кого спектакль? Может, поехать посмотреть, как будет на этот раз? Нет, буду сидеть тут безвылазно, мне всего лишь нужно выяснить, куда поедет Гарринча после матча. Не буду дергаться, я и так наделал много глупостей.

И действительно, анализ событий двух прошлых дней показывал, что я сильно лоханулся, решив, не имея определённого опыта, сразу использовать аргусовскую технику. Только исключительное везение позволило мне выкрутиться.

Первый раз мне повезло, когда сигнал жучка под бампером «мерса» замаскировал сигнал от моих камер. Понятное дело, Гарринча, должно быть, по старой сталкерской привычке, приехав в ресторан, просканировал эфир и, найдя лишние сигналы, приказал обследовать машину. Если бы Гарринча уничтожил найденный жучок, а не пересадил его на столб, то, выяснив, что сигналы остались, уж постарался бы меня взять в момент снятия камер.

И в посёлке мне повезло, но только в том, что посёлок – это пустышка, и там меня никто не ждал. Просто, вертолёт избавил меня от лишних хлопот.

А вот возле промзоны мне действительно крупно повезло. Охрана страйк-клуба засекла сигнал камеры моего вертолёта, как только я поднял его в воздух. Разумеется, об этом тут же доложили Гарринче, и он вызвал банду своих байкеров. Мне исключительно повезло, что вертолет охранники, сдуру, сразу сбили, я бросился наутёк и успел разминуться с байкерами Гарринчи.

Ладно, хватит о грустном. Надо нарисоваться в баре, посмотреть что там и как. Вышел из машины и, закрыв её на ключ, отправился в бар. Бар был примерно таким, как я его себе представлял: просторное помещение со столиками, под потолком большие плазменные панели, на стенах фотографии мотоциклов и футболистов. Бар был почти пуст, в дальнем конце бара сидели только трое прыщавых пацанов с банками энергетика. Пацаны подозрительно покосились на меня. Я невозмутимо прошел к барной стойке. Бармен, комплекцией больше напоминавший бывшего борца или вышибалу бара, чем бармена, с интересом посмотрел на незнакомого раннего посетителя.

– Друг, две кружки «Оболони» – сказал я, облокотившись на стойку.

Бармен наполнил кружки и поставил их передо мной. Я залпом осушил первую кружку, чем вызвал одобрительную улыбку бармена.

– Длинный говорил, что если его нет на рынке, то его можно застать здесь. Он сегодня не заходил? – спросил я, отхлебнув пиво из второй кружки.

– Пока нет, но сегодня ответственный матч с участием киевского «Динамо» и донецкого «Шахтёра», если Длинный не поедет в Киев, то вечером обязательно будет в баре, – ответил бармен.

– Матч? Тогда тут вечером, наверное, яблоку негде будет упасть, – с сомнением в голосе сказал я.

– Нет, сегодня решающий матч, многие поедут в Киев, – ответил бармен.

– Ладно, посмотрю, как у меня со временем, может, заскочу вечером, – сказал я.

– Заскакивай, – сказал бармен.

Допив пиво, расплатился. Оставив сдачу в качестве чаевых, пошел на выход из бара. Пацаны, видя дружескую улыбку на лице бармена, потеряли ко мне всякий интерес.

«Посмотрю, как у меня со временем»? Да времени у меня – воз и маленькая тележка – девать некуда! Но если всё пойдет по плану, то мне не придётся повторно заходить в бар. Просто отслежу, куда поедет Гарринча после матча.

Вернулся в машину. Итак, что же удалось доподлинно узнать за истекшие дни? Теперь, вместо Андрея, куратором южного направления Зоны является Гарринча. Является или исполняет обязанности, пока не ясно, но собственностью Конторы, рестораном и страйк-клубом, сейчас управляет он.

Дальше, в коттедже Андрея был обыск. По-видимому, тогда его личный телефон и попал в руки службы собственной безопасности Конторы. Телефон до сих пор включен. Контакты этого телефона отслеживаются, и абонентов даже пытаются отлавливать.

И ещё любопытный факт – за самим Гарринчей тоже следят! Кто, зачем и почему – пока неясно.

Вот, пожалуй, и все факты. Все остальные вопросы, в том числе и о судьбе Андрея, остаются открытыми.

По-видимому, я задремал, начавшийся моросящий дождь меня просто убаюкал. Очнулся я от мотоциклетного треска, байкеры начали собираться возле клуба. Значит, скоро начало матча. Пощелкав кнопками и покрутив ручки автомобильной магнитолы, поймал спортивную волну. Точно, полчаса до матча, а «Германа всё нет», в смысле Гарринчи. Ладно, подождем ещё, больше ждал.

Вот и начало матча, а Гарринча так и не появился. Меня начинает бесить непредсказуемая непоследовательность поведения этого человека. Какие, к чёрту, дела могли его задержать, что он не приехал посмотреть матч?!

Черт, второй тайм, а Гарринча так и не приехал! Может он со своими подопечными фанатами уехал на матч в Киев? Теоретически, по времени, мог успеть. Но нет, это вряд ли – куратор не может позволить себе такую роскошь, как сорваться и поехать посмотреть матч в Киев.

Матч заканчивается, а Гарринчи всё ещё нет. Ещё один день потерян без толку! Ну нет, так дело не пойдет! Если Гарринча в городе, то я его вытащу к бару.

Рассовав кое-какие вещи по карманам и нацепив на шею фанатский бело-голубой шарф, направился в бар.

Бар, вопреки прогнозу бармена, был заполнен почти полностью, свободные места оставались только у барной стойки. Пять минут до окончания матча, счет ничейный, но «Динамо» он устраивает, как я понял, по разнице забитых и пропущенных они выходят вперёд. Посетители напряжены, нервно реагируют выкриками на атаки и контратаки команд, в баре стоит периодически стихающий гомон. На меня, кроме бармена, никто не обратил внимания. Я направился к стойке. Бармен приветливо кивнул мне, как старому знакомому. Чтобы не кричать, я просто показал бармену два пальца. Бармен меня понял, налил и пододвинул мне две кружки пива. Я повторил классический трюк распития пива, то есть первую кружку выпил махом до дна. Положил деньги за пиво на стойку, и, не обращая внимания на сдачу, забрал вторую кружку, и сдвинулся от бармена поближе к телевизорам.

Оставшиеся минуты тянулись очень медленно, я устал кричать и замирать вслед за остальными, изображая из себя рьяного болельщика. Наконец финальный свисток. Все вскочили со своих мест, обнимаются, кричат, свистят и улюлюкают. Наконец всеобщая эйфория стала стихать. Часть посетителей бара, похватав краги, каски и флаги, поспешила на выход, поделиться своей радостью с городом. Часть, с пустыми кружками, направилась к бармену. Остальные, прежде чем идти к бару, пошли в туалет. Допив своё пиво, я пристроился в хвост последним.

Дождавшись, когда туалет опустел, я заперся в кабинке. Достал пластину одноразового телефона. Позвонил в пожарную часть, сообщил, что в баре «у Гарринчи» случился пожар. Потом выставил «таймер» самоуничтожения на три минуты, снял свой фанатский шарф и примотал им телефон к дымовой шашке. Потом, деактивировав телефон, положил сверток в корзину для бумаг. Нарвав туалетной бумаги и забросав ею свёрток, пошел на выход.

Направился к барной стойке. Оставшиеся немногочисленные завсегдатаи бара встретили меня косыми взглядами и перешептыванием. Ну конечно, эйфория прошла, и они наконец-то заметили чужака. По всему видать, не любят тут чужаков.

Взяв у бармена кружку пива и орешков, я уселся за свободный столик. Один из посетителей поднялся из-за стола и направился к бармену. Ага, это, наверное, и есть Румын, сейчас начнёт выяснять, кто я, и зачем я здесь.

Замечательная вещь эти аргусовские телефоны – из коридора, ведущего в туалет, повалил густой дым. Всем стало сразу не до меня. Суматоха, крики «Пожар», бармен кинулся к огнетушителю, посетители бросились на выход. Я присоединился к убегающим.

На улице начала собираться толпа, к посетителям бара стали присоединяться зеваки. Я затесался в дальние ряды любопытствующей толпы. Из дверей бара повалил дым, из дыма вынырнул бармен, в руках он держал огнетушитель. Бросив, по-видимому, пустой огнетушитель, бармен присоединился к толпе и начал кому-то названивать. Кому, кому? Ясно кому – Гарринче. Вот из-за этого звонка и затевалась вся эта бодяга с «пожаром». Теперь, если Гарринча в городе, то он непременно примчится к бару, а если нет, придется выследить бармена и отнять у него этот телефон.

Буквально через пару минут к бару с воем сирены подкатила пожарная машина. Из машины выскочили пожарники, стали разматывать пожарные рукава. Двое пожарных надели дыхательные аппараты и с фонариками вошли в бар.

Через три минуты они вышли из бара и дали отбой операции. Пожарные начали, не торопясь, сворачивать рукава. В это время подкатил Гарринча на своём «мерсе». Гарринча вышел из машины, к нему подбежал бармен, и они вдвоем пошли к начальнику пожарников.

Фортуна мне сегодня просто улыбалась – Гарринча забыл поставить машину на сигнализацию! Надо рискнуть, фортуна любит рисковых. Отделившись от толпы, я медленно стал пятиться к машине Гарринчи. Улучив момент, я открыл дверку и юркнул на заднее сиденье «мерса». Достал из кармана фанатскую чёрную шапочку, вывернул её наизнанку и, проделав в ней ножом прорези для глаз, натянул на голову. Вот и шапочка пригодилась.

Через полчаса Гарринча сел в машину, завел её и, пристегнувшись ремнём безопасности, поехал. Дав Гарринче отъехать от бара пару кварталов, я сел, нажал кнопку «выкидушки» и приставил лезвие ножа к горлу Гарринчи.

– Тормози, – прошептал я на ухо Гарринче.

Гарринча, вначале вроде как дернулся, но я прижал лезвие ножа сильнее, и Гарринча повиновался, остановил машину.

– Бритва, я ни в чём не виноват! – сказал Гарринча.

Ага, он принял меня за Андрея. Это хорошо. Значит, он уверен, что Андрей жив и на свободе.

– Заткнись и вынь ствол, только медленно, – снова прошептал я.

Гарринча послушно вынул из наплечной кобуры «Макаров». Я левой рукой взял пистолет и, сняв его с предохранителя, приставил дуло пистолета к голове Гарринчи. Убрав нож в карман, я просунул правую руку между кресел и ощупал правый карман пиджака Гарринчи. Пусто, только телефон – забрал его. Переложив пистолет в правую руку, ощупал левый карман – запасная обойма. Проблема начального вооружения сама собой разрешилась.

– Выходи из машины, надо поговорить. Чёрт его знает, сколько и какого типа жучков в твою машину напихано, – прошептал я.

Гарринча понимающе кивнул, отстегнул ремень и вышел из машины. Я вышел вслед за ним. Гарринча оглянулся и, поняв, что перед ним не Андрей, от негодования аж зашелся и чуть ли, не брызгая слюной, зашипел:

– Какого хера! Ты кто такой, твою мать? Ты хоть знаешь, с кем ты связался. Да я ж тебя …

– Знаю, Футболист, знаю. Давай-ка отойдём, – сказал я, подталкивая его дулом пистолета. Отведя Гарринчу от машины метров на десять, я стянул шапочку.

– Бирюк? Ты же погиб! А-а-а, понимаю, ты теперь в призраках, – сказал Гарринча.

Призраками, за глаза, в нашей Конторе назывались сотрудники особого отдела. Особый отдел занимался работой с отступниками, а точнее – физическим устранением оных – катастрофы, несчастные случаи и тому подобное. Все призраки официально были мертвы, им переписывались биографии, менялись документы, некоторым даже делались пластические операции.

– Да, я тень отца Гамлета, призрак из прошлого. Но к Конторе я никакого отношения теперь не имею. Ответь мне, что случилось с Андреем? – спросил я, убирая пистолет в карман.

– Почём я знаю, что ты не из Конторы? – сказал Гарринча.

– Ты всё ещё жив. И заметь, я даже оружием тебе не угрожаю. Поэтому, будь ласков, ответь на мой вопрос.

– Интерпол, его пытался захватить Интерпол, – ответил Гарринча.

– Почему, чёрт возьми! Контора обнищала, не может оплатить адвокатов, не может защитить своего куратора? – удивился я.

– Интерпол лепит горбатого, шьют ему разбой и похищение. Они утверждают, что прошлым летом Бритва с подельником якобы ограбил и чуть ли ни убил двух итальянских туристов, а ещё одного, какого-то ватиканского монаха, Николо Джованни, выкрал и вывез куда-то в Россию, – ответил Гарринча.

«И на старуху бывает проруха»! Видимо, Андрей наследил, оставил свои пальчики на капоте машины итальянцев, когда выдергивал из двигателя их машины провода. Надо было сжечь машину вместе с напавшими на нас агентами, как тогда предлагал Андрей. Моя вина – пожалел тогда сволочей! А теперь, вывернув ситуацию наизнанку, Ватиканские спецслужбы задействовали Интерпол. Надо же, год прошел, а они Андрея всё же отыскали! Наверно, Андрей после Вишерского заповедника где-то засветился, когда я уехал, он остался догуливать свой отпуск в компании своих корешей.

– Чушь какая-то собачья! – сказал я, – И что значит – «пытался захватить»?

– Они схватили Андрея возле его коттеджа. В коттедже перевернули всё вверх дном, что-то искали. Потом они попытались вывезти его из города. Но Андрей каким-то образом вырубил водителя, и машина упала в кювет. Андрей в аварии почти не пострадал. Отделавшись от Интерполовцев, он пришел ко мне, я его прятал, – рассказал Гарринча.

Ясное дело, охотились на овцу, а нарвались на волка. В руках Андрея и заколка для галстука – оружие.

– А сейчас где Андрей? – спросил я.

– Не знаю. Через неделю после нападения на Андрея, Контора с курьером переслала новые документы для Андрея. Предполагалось, что местная полиция с военными организует для него коридор, и Андрей выедет в Киев, а оттуда в центральную Контору.

– Ну, и дальше? – спросил я.

– Андрей выехал. Только он по дороге завернул к страйк-клубу, может, за оружием. Возле клуба машина, на которой он приехал, взорвалась. По счастливой случайности Андрей не пострадал, – ответил Гарринча.

– Ты хочешь сказать, что никакого коридора не было, а Контора просто попыталась избавиться от Андрея? – спросил я.

– Ничего я не хочу сказать, я излагаю факты! – окрысился Гарринча.

– И где же сейчас Андрей? – спросил я.

– Неизвестно, но Интерпол роет землю, по-прежнему продолжает его искать, – ответил Гарринча.

– А Контора? Тоже ищет? – спросил я.

– Боюсь, что да, – сказал Гарринча.

– И ещё ты боишься Андрея, – констатировал я.

– Да, боюсь! Это же я предложил Андрею ехать на моей машине, на той машине, которая потом взорвалась. Найдешь Андрея, скажи ему, что я ни при чём, – ответил Гарринча.

Найдешь его, как же! Впрочем, ясно – все биометрические паспорта, которые себе заготовил Андрей, можно просто выбросить – в Европу он выбраться не может. В зоне он тоже скрываться не может, во всяком случае, долго – Контора его отыщет. Остается Россия, Пермь, только там, у своих корешей, он может спрятаться от Интерпола и Ватикана. Надо возвращаться в Подгорицу и ждать вестей от Андрея.

– Надо искать Андрея в зоне. Поможешь с проходом, ты же вроде как теперь за куратора? – сказал я.

Разумеется, я не собирался идти в зону и, тем более, пользоваться помощью Гарринчи, с какой стати мне верить ему на слово.

– Вот именно, что «навроде» – южное направление из-за Интерпола законсервировано, подготовка «молодняка» в страйк-клубе прекращена, все контакты с военными оборваны на неопределённое время. А меня самого постоянно пасут, – ответил Гарринча.

Понятное дело, с какой стати Гарринче доверять мне, он вправе подозревать меня в том, что я прибыл к нему из Конторы, например, с проверкой.

– Ладно, похоже, что ты говоришь правду. В твоих словах есть только одна неувязочка – ты утверждаешь, что в страйк-клубе не ведется подготовка сталкеров, а сам возишь в клуб какого-то «денди», – сказал я.

– Вот именно «денди»! Это сэр Джон Макгрегор, шотландский баронет, член Королевского географического общества Великобритании, известный учёный-геронтолог и путешественник. У него грант от одного итальянского медицинского концерна и все разрешительные документы на посещение зоны. Он уже неделю обретается в нашем городке. Но прежде чем идти в зону, он решил пособирать сталкерский фольклор, – ответил Гарринча.

– Это какой-то не смешной оксюморон, Гарринча, не находишь? Все, кто по линии международных организаций или государства получал допуск в зону, являлись экологами, или, хотя бы, назывались таковыми! А весь сталкерский фольклор «заточен» на смерть: быструю, медленную, отложенную и прочую. Что именно из этого фольклора могло заинтересовать учёного-геронтолога? – удивился я.

– Его интересуют легенды о «вечных старухах». Якобы на хуторах в зоне проживают чуть ли не бессмертные старухи, которые пережили первый взрыв, и ни годы, ни радиация и никакая другая зараза их не берёт, – ответил Гарринча.

– Это не легенды, я знаком с двумя такими, – задумчиво сказал я. В мозг закралось какое-то беспокойство.

– А вот это очень кстати, Бирюк! Сэр Джон ищет проводника, знающего, где можно отыскать «вечных старух». Бирюк, это твой шанс – свободный проход в зону. И сэру Джону поможешь и Бритву поищешь. И платит он хорошо, а если ты найдешь ему, кроме старух ещё, и «лешака», то он заплатит вдвойне! – с энтузиазмом воскликнул Гарринча.

– «Лешак» – это ещё кто? – удивился я.

– Сэр Джон утверждает, что столетние старухи, хоть и нечасто, но встречаются, а вот отыскать старика-долгожителя довольно сложно. В основном это горцы. А вот у него есть вполне достоверные сведения, что в посёлке «Свободном» проживает такой долгожитель. Только вот где искать этот посёлок? На всех картах, которые удалось собрать, нет такого села, – сказал Гарринча.

– А такого названия, как «Lose dorf» сэр Джон не упоминал? – спросил я.

– Да, он вначале так и назвал это село, а потом перевел, но и «Люсдорфа» на картах опять же нет, – ответил Гарринча.

– Гарринча, я так понял, сэр Джон владеет немецким и русским языками, а итальянским? – спросил я.

– Разумеется, у него «ассистент» итальянец, и вообще Сэр Джон – полиглот, свободно говорит на многих мировых языках, – ответил Гарринча.

Твою мать, папа Карло в смертельной опасности! Ватиканские спецслужбы не устранились от поиска Николо Джованни, перепоручив это дело Интерполу. Они подняли архивы и выяснили старое название села падре. И теперь они прислали не безусых юнцов, а настоящего спеца. Этот обязательно, если ему не помешать, отыщет папу Карло. Мелькнула шальная мысль – отвлечь ватиканские спецслужбы от папы Карло, заняв их настоящим делом, а не организовать ли мнимое покушение на Папу римского, но, немного подумав, я отказался от этой заманчивой мысли.

– Бирюк, так ты знаешь, где это село? – спросил Гарринча.

– Мне, кажется, я знаю, где это. Пожалуй, я постараюсь помочь этому сэру Джону Макгрегору, – ответил я. Андрею придется немного обождать, вначале я должен помочь падре.

Гарринча довольно заулыбался – видать, за проводника сэр Джон пообещал отмусолить ему кругленькую сумму.

– Извини, Гарринча, пистолет я тебе отдать пока не могу – доверяй, но проверяй. Скажи мне свой номер телефона, я с тобой завтра-послезавтра созвонюсь, – сказал я, доставая из кармана телефон Гарринчи и отдавая его ему.

Гарринча назвал мне свой номер. Я подал ему руку для рукопожатия. После этого, сославшись на срочные, неотложные дела, покинул Гарринчу, нырнув в ближайший переулок.

Пошатавшись немного по улицам и не приметив за собой хвоста, я вернулся к своей машине и поехал в кемпинг.

6

Встречу с Макгрегором я назначил за городом в летнем придорожном кафе возле остановки пригородного автобуса. Не то, чтобы я чего опасался, просто обычная осторожность. И действительно, со стороны Гарринчи я не ожидал подвоха, Конторе он меня не сольет – я ему был нужен, как проводник для Макгрегора. Опасаться следовало только Интерпол, который следит за Гарринчей. Вряд ли ватиканские спецслужбы посвятили Интерпол в истинные цели пребывания здесь Макгрегора. И конечно же, вступая в контакт с Гарринчей, он попал в поле зрения Интерпола, и за ним тоже следят. Макгрегор мог себе позволить такую роскошь, как светиться перед Интерполом, его титулы, звания и связи сами по себе – охранная грамота. Мне же попадать в поле зрения Интерпола было никак нельзя. Пока у Интерпола на меня, как подельника Бритвы в деле похищения Николо Джованни, ничего нет, разве что фоторобот со слов «гавайцев», иначе бы я свободно не разгуливал по Европам. Но если зацепят, то уж постараются что-нибудь на меня нарыть. И нароют! Поэтому я и попросил Гарринчу, чтобы Макгрегор, сбросив «хвост», приехал на встречу за город рейсовым автобусом.

Подошел очередной автобус, стали выходить пассажиры. Последним вышел Макгрегор. Хорошо, пока всё как договаривались. Осмотревшись, Макгрегор направился в кафе. В кафе кроме меня было ещё несколько человек, поэтому, чтобы обозначить себя, я поднялся. Макгрегор уверенно направился ко мне, видать, Гарринча меня уму хорошо описал. Сэр Джон производил приятное впечатление. Высокий, ростом с меня, спортивного телосложения. Спокойное, волевое лицо, короткая стрижка. На вид – лет сорок. Моложаво, однако, выглядит этот известный учёный. Вот только глаза какие-то стальные, усталые, как у старика.

– Мистер Бирюк? – Макгрегор протянул руку для пожатия.

– Сэр Джон, – я пожал руку Макгрегору, – Присаживайтесь. Что будете пить: водку, вино, пиво? Виски «Клан Маклаудов», к сожалению, в этом заведении не подают.

– Эль, как и вы. Не люблю я Маклаудов, и их виски тоже, предпочитаю «Роб Рой», – улыбаясь, ответил Макгрегор. По-русски говорит очень чисто, почти без акцента.

Я махнул рукой шашлычнику, тот подошел и, приняв заказ, ушел за пивом.

– Мистер Гарринча сказал, что вы можете помочь мне в моих поисках. Меня интересуют «вечные старухи» и эти, как их, «лешаки» зоны.

– «Лешаки»? Старики в зоне вообще большая редкость. В прошлом году я заходил полечиться травками на хутор к бабе Мане. У неё как раз гостил старик. Жилистый такой старик, на вид ему лет шестьдесят, правда, он утверждал, что ему восемьдесят пять. Назвался он Николосом Ёганом, говорил, что живёт в селении Люсдорф. – выложил я свои козыри. Надеюсь, Макгрегор легко проведет параллели между именами Николо Джованни и Николосом Ёганом.

– Мистер Бирюк, вы не могли бы меня к ним проводить, мне хотелось бы их увидеть, – сказал Макгрегор.

– Сэр Джон, простите, зачем они вам понадобились? Понимаете, я очень хорошо отношусь к этим старикам, поэтому я бы не хотел доставить им какие-нибудь неприятности или беспокойство, – ответил я.

Шашлычник принёс пиво.

– Видите ли, мистер Бирюк, понимание причин их выживания в экстремальных условиях очень важно для понимания механизма старения вообще. Хотелось бы получить образцы их крови, я хорошо заплачу, – ответил Макгрегор, когда шашлычник отошел.

Складно, однако, бает этот Макгрегор! Ясное дело, Ватикан жаждет крови папы Карло и при этом даже готов нести дополнительные и значительные расходы – услуги такого агента, как Макгрегор, должно быть, дорого стоят.

– Хорошо, сэр Джон, я вас туда отведу, – пообещал я, а про себя добавил: «Но только туда».

– Нас двое, со мной мой ассистент, – сказал Макгрегор.

– Два неподготовленных человека – двойные хлопоты, у меня не будет времени и возможности там с вами нянчиться. Я не гарантирую полную безопасность для вас одного, а для двоих – тем более. Вам придется нанять у мистера Гарринчи телохранителя из опытных сталкеров для вашего ассистента, – сказал я.

– Боюсь, с этим будут проблемы. У меня разрешение на пропуск в зону только для трёх человек, – сказал Макгрегор.

– Никаких проблем, сэр Джон. Я и не собирался входить в зону вместе с вами, я войду в зону сам, по старинке, – ответил я.

Конечно, я немного лукавил, просто у меня появилась новая возможность. Встретившись с «черными копателями» я сначала скупил у них все немецкие награды, потом мы поехали к ним домой, и я приобрёл у них наградной «Люггер», правда, с семью патронами. Больше у них ничего не было. Разговорились, выяснилось, что парни нашли партизанскую тропу через болота и копают в зоне отчуждения. Договорились, что они меня сводят в зону «на экскурсию».

– Встретимся вот здесь, в развалинах асфальтового завода, сразу за периметром, – я достал из кармана карту и указал точку.

– Кстати, я войду налегке и осмотрюсь. Если всё будет нормально, я вам подам сигнал. Вот, возьмите «воки-токи». И ещё, вот список того, что вы должны принести с собой для меня. Знаю, знаю, достать всё это будет не просто. Обратитесь к мистеру Гарринче, он всё достанет.

Макгрегор убрал листок в карман.

– Теперь о продуктах. Хутор бабы Мани находится вот здесь, – я указал точку на карте, – А селение «Люсдорф» следует искать где-то вот тут, в районе реки «Малой Ужицы». Значит, на всё про всё кладём неделю. Из этого расчёта и берите продукты. Что следует брать в зону – Гарринча подскажет, – сказал я.

Макгрегор молчал, что-то обдумывая.

– Сэр Джон, вы всё поняли? – спросил я.

– Да, да, я всё понял, сделаю всё, как вы сказали, – ответил Макгрегор и после секундной заминки выдал, – Мистер Бирюк, я слышал, что в тех местах водятся настоящие «Лешаки», Бюрерами прозываются.

Вот дает! Настоящий профи! За неделю собрал и сопоставил информацию. Он уже много знает, может быть, и о нас с Бритвой. Сейчас надо сворачивать разговор и уходить. Напоследок, заброшу наживку, посмотрю, как отреагирует.

– Нет, Бюрер не «Лешак», скорее уж, бесхвостая «Чупакабра», внешностью напоминающая Гоблина из фильма «Властелин колец» – страхолюдина ещё та! Только вот увидеть Бюрера вам вряд ли удастся. Последнего, похоже, завалили год назад. Во всяком случае, за год не было ни одного сообщения о появлении Бюрера, – сказал я, убирая карту.

Подошел шашлычник и, поставив тарелку с шашлыком и зелень на стол, удалился.

– Бирюк, где вы видели Гоблина, при каких обстоятельствах? – придвинувшись ко мне, спросил вполголоса Макгрегор. Глаза у него сверкнули холодным блеском закалённой стали, ну точь-в-точь, как у Бритвы перед броском ножа.

Вот ты и попался, сэр Джон. Надо было спросить: «где вы видели Бюрера», а не «где вы видели Гоблина» и при этом не забыть добавить: «Мистер» к нику Берюк!

– Сэр Джон, я, конечно, расскажу вам о моей встрече с Бюрером, но только не сейчас. Мне пора, пришел мой автобус. Попробуйте шашлык, уверяю вас, лучшего шашлыка, чем у Ары, вам за сто верст окрест не сыскать, – сказал я.

Я поднялся, подошел к шашлычнику и расплатился. Не торопясь пошел к подъехавшему автобусу. Группа захвата не выскочила из кустов, никто меня не ткнул мордой в землю. Либо группы захвата не было, либо я заинтриговал сэра Джона.

7

И меня заинтересовал этот сэр Джон из клана Макгрегоров, очень сильно заинтересовал. Покопался в интернете. Нашел много чего интересного о клане, а вот о самом о сэре Джоне очень скудно.

Макгрегоры – один из кланов горной части Шотландии. Они были очень воинственны и силой оружия захватили многие земли. Но в 1603 году король Яков VI своим указом поставил клан Макгрегоров вне закона. Они лишились всех земель, были изгнаны из страны, а тем, кто остался, нельзя было называться этим именем под страхом смерти. Объявленные вне закона и лишенные средств к существованию, Макгрегоры промышляли угоном скота, разбоем и браконьерством. В 1774 году клан был официально реабилитирован, но некоторые его члены ещё долго преследовались. Из рода Макгрегоров происходил и знаменитый разбойник XVIII века Роб Рой.

О самом же сэре Джоне – какие-то крохи. Ведет свою родословную от того самого разбойника. Получает небольшой доход от продажи виски под маркой «Роб Рой». Владеет небольшим куском земли в Шотландии и родовым замком на нём, судя по фотографиям – развалинами замка. Окончил Токийский университет, по образованию филолог. Много путешествовал по миру, изучал языки, боевые искусства, йогу. Увлёкся геронтологией. Написал несколько статей на эту тему. Вот, пожалуй, и всё.

Правда, есть одна странность – университет он окончил сорок лет назад. Может, он и, в самом деле геронтолог и чего-то там «нарыл» во время своих путешествий – сэр Джон и сейчас выглядел сорокалетним.

Ладно, скоро мы узнаем, какой он геронтолог. С верхней площадки дробильной машины ещё раз осмотрел в бинокль территорию, прилегающую к асфальтовому заводу. Солнечная безветренная погода, территория хорошо просматривается. Сколько лет прошло, как остановили этот завод, а земля, загаженная трансформаторным маслом и битумом, по-прежнему была черна и безжизненна, лишь кое-где, цепляясь за щебень террикона, торчали редкие чахлые кустики. Никого, только стая слепых собак гуськом прошмыгнула между терриконом и битумным озерцом. Где же этот Бес с сэром Джоном и его ассистентом, по времени им уже давно бы пора появиться?

Наконец пискнула рация. Ответил Бесу, мол, пусть идут к камнедробилке, всё спокойно, только террикон следует обойти справа – возле битумного озерца шарится стая собак. Наблюдаю в бинокль. Первым из лесочка вышел Бес, Гарринча меня с ним познакомил. Стандартная сталкерская экипировка, из вооружения – «Калаш» и пара пистолетов.

Вторым вышел молодой парень спортивного телосложения. Это, должно быть, и есть ассистент Макгрегора, Марио Чиполло. Всё-таки сэр Джон идиот – ежу понятно, что этот «ассистент» – агент ватиканских спецслужб! Экипирован Марио так же как Бес, из оружия – российский пистолет-пулемёт «Кедр» и снайперская винтовка. Впрочем, СВД – это для меня.

А вот и сам сэр Джон. Экипирован в армейский костюм химзащиты, усиленный кевларовыми бронником и накладками – хороший выбор! Вооружён так же, как и Марио, плюс за спиной торчит катана. Самурай хренов!

Снова осмотрел окрестности – ничего подозрительного. Спустился с пятого уровня камнедробилки на второй. Помог всем забраться на уровень – часть металлической лестницы проржавела и обвалилась.

Поздоровавшись со всеми, спросил Беса:

– Отчего задержались?

– Попетляли немного, проверяли, нет ли хвоста, – ответил Бес.

Сбросив свой камуфляж, облачился в принесённые для меня костюм и бронник, Проверил пистолет, убрал его в набедренную кобуру. Боеприпасы рассовал по карманам разгрузки.

– Попетляли – это правильно, а частоты сканировал? – снова спросил я. Бес отрицательно покачал головой.

– Так проверь, – вкрадчиво приказал я.

Бес недовольно скривился, но, осознав, что тут главный уже не он, вынул из разгрузки свой сканер.

Сэр Джон уселся на металлическую решетку пола, привалившись спиной к дробилке. Свою катану он, расслаблено держа двумя руками, положил себе на колени. Марио уселся рядом, отложив пистолет-пулемет в сторону. Он вынул из разгрузки батончик шоколадки и, развернув его, начал жевать. Я занялся своим рюкзаком, убирая в него остальные вещи.

– Бирюк, глянь, – сказал Бес, подойдя ко мне.

Я поднялся, посмотрел на сканер. На экране сканера пульсировали две полоски. Мы переглянулись, я кивнул.

Бес развернулся и, продернув затвор, навёл на сэра Джона и Марио свой «Калаш».

– Сэр Джон, отложите, пожалуйста, свою саблю в сторону и своему Чиполлину скажите, чтобы он не дёргался, – сказал я.

– Чиполло, – уточнил Марио, прожевав шоколадку. Парень, явно, не робкого десятка. Поэтому, осторожно подойдя к нему, я ногой откинул в сторону его пистолет.

– Мистер Бирюк, что случилось? – обеспокоенно спросил сэр Джон, откладывая катану в сторону. Эти самураи тоже весьма крутые и быстрые парни, поэтому, и катану я отодвинул ногой подальше. Потом подошел к сэру Джону и отобрал у него его ПП «Кедр».

– Что случилось? Сейчас узнаем, – быстро ощупав разгрузки сэра Джона и Марио, я нашел жучки. Отыскать их не составило труда.

– Жучки, – сказал я, показав их Бесу.

– Падлы, подстава! Что делать будем, Бирюк? Разбегаемся, что ли, а с этими как? – спросил Бес, по-прежнему держа сэра Джона и Марио на прицеле.

– Это не наше, мистер Бирюк. Это либо военные подсунули, либо Интерпол – Гарринча говорил, что за ним следит Интерпол, – сказал сэр Джон.

– А нам, сталкерам, по хрену, военные это или Интерпол! – огрызнулся Бес.

– Да погоди ты, Бес, не кипятись! Сталкер здесь и сейчас – я один, а ты вроде как госслужащий – проводник. И опусти ты свой автомат – я сэру Джону верю, это не его жучки, – сказал я, откладывая пистолет сэра Джона на короб электрощита.

Сэр Джон и Марио поднялись, подошли к нам с Бесом. Я отдал жучки сэру Джону.

– Мистер Бирюк, что нам делать с жучками? – спросил сэр Джон.

– А что хотите! Может быть, эти жучки для вашей же безопасности. Только здесь наши пути расходятся – ни с военными, ни с Интерполом я в совместные игры не играю. Все наши прошлые договорённости отменяются. Предоплату я с вас не брал, поэтому эту экипировку и оружие я оставляю себе, так сказать, за беспокойство, – сказал я.

– Пождите, мистер Бирюк, может, можно что придумать? – сказал сэр Джон.

– А что тут придумывать? Искомый район я вам указал, а Бес – сталкер опытный, он вас туда и выведет, – сказал я, вешая винтовку на плечо и забирая свой рюкзак.

– Слушайте, мистер Бирюк. Можно поступить и по-другому, можно разделиться. Мистер Бес и мистер Марио заберут жучки и прогуляются вдоль периметра, уводя военных за собой, а мы с вами пойдем по намеченному маршруту, предложил сэр Джон.

– Хорошо, – после минутного раздумья, «нехотя» согласился я.

«Разделяй и властвуй», кажется, такой девиз у британцев. Вот я и избавился от двоих своих «сотоварищей». Сделать это оказалось не так уж и сложно – это же я сам подсунул им жучки, когда помогал сэру Джону и мистеру, как его, Чиполлино, взобраться на второй уровень камнедробилки.

8

– Ну вот, от двоих я сдыхался, – сказал я себе шепотом, наблюдая в бинокль с верхнего уровня камнедробилки, как Бес и мистер Марио уходят в сторону периметра. Теперь мне предстояло избавиться ещё и от сэра Джона. Нет, убивать его я, конечно же, не собирался, как, впрочем, и бросать на произвол судьбы в зоне. Есть вариант поинтересней – надо стравить его с Интерполом. Пусть люди из Интерпола его схватят, а пока сэр Джон будет им доказывать, что он, фактически, играет на их стороне, уйдет уйма времени. У меня будет фора, я успею первым попасть в селение Люсдорф и увести оттуда падре вглубь зоны.

Из разгрузки достал свой «истерический» телефон и вставил в него батарею. Включив телефон, ввёл пинкод и отправил на телефон Андрея СМС со смайликом, состоящим из трёх знаков – двоеточия, тире и правой скобки. Представил удивлённые рожи Интерполовцев, увидевших на телефоне Андрея номер «Сутоморского беглеца». Довольный собой, я разулыбался. Ладно, Макгрегор их не заинтересовал, но если уж мой телефон их не заинтересует, тогда я просто не знаю, чем их ещё можно привлечь. Теперь осталось только ждать.

Ждать долго не пришлось, не прошло и трёх минут, как мой телефон зашелся воем сирены. Глянул на небо – ни единого облачка. Посмотрел на часы – врёмя пролёта «американца». Натянув респиратор на лицо, показал небу неприличный жест, согнутой в локте рукой. Если Интерполовцы догадаются запросить снимки этого района с американского спутника, пусть полюбуются на отношение к ним того, кого они пытались заполучить в Сутоморе. Пусть, суки, смотрят, они уже ничего не успеют сделать – до вечера мы с сэром Джоном дойдем до аномальных полей. Там мы будем на моей земле, там я из куклы, которую кто-то дергает за нитки, сам превращусь в кукловода.

Послал запрос в интернет, посмотрел прогноз погоды на завтра – низкая облачность, местами дождь. А вот это славно, значит, можно идти кратчайшим путем, через карьер «Огненных бабочек».

Вынул батарею из телефона, спустился к Макгрегору.

– Мистер Бирюк, я слышал какую-то сирену, какой-то «Алярм», что это? – спросил Макгрегор.

– Это напоминалка на моём телефоне – над зоной проходит американский шпионский спутник, – слукавил я?

– My God! Неужели всё так сложно в зоне? – удивился Макгрегор.

– Да нет, всё как обычно. Просто в облачную погоду пролёты Российских и Американских спутников можно не учитывать. Не знаю, как насчет Российских спутников, а вот Американские говорят, могут определить размер бюста загорающей на пляже топлес блондинки, – ответил я.

– И что будем делать, Бирюк? – спросил Макгрегор.

– Как, что? Сматываться, разумеется! Асфальтовый завод – это предбанник зоны, тут, вообще-то, военные – хозяева. Берите свой рюкзак и уходим, – сказал я.

– Уходим куда? – спросил Макгрегор.

– Уходим вглубь зоны к сбитому вертолёту возле карьера «Огненных бабочек», там, в кабине пилотов, и заночуем, – ответил я.

– Почему к сбитому вертолёту. Что это за карьер? Что представляют собой «Огненные бабочки»? – забросал меня вопросами Макгрегор.

– Сбитый вертолёт перед карьером – это последняя точка, куда летают армейские вертолёты. Сам карьер вы завтра увидите, а вот насчёт «бабочек» – надеюсь, завтра их не будет, завтра по прогнозу обещают пасмурную погоду. А теперь уходим, остальные вопросы потом, – ответил я.

9

Сон. Это был, определённо, сон. И это было странно, раньше мне в зоне сны вообще никогда не снились. Ни кошмары, ни просто сны, а тут вдруг приснился Теди.

– Теди, какой нах… «хаузе цурюк»? Не до тебя сейчас. Сейчас мне надо спасать папу Карло, прятать его где-то в зоне.

Уп-с! Я, кажется, произнёс вслух последнюю реплику из диалога с Теди. Покосился на Макгрегора, – тот преспокойно дремал в кресле второго пилота. Черт, я дал сэру Джону поспать, разбудил его в три часа ночи, велел быть на часах, не смыкая глаз, слушать зону и разбудить меня, в случае чего, а он задрых. Впрочем, ладно, фиг с ним. Это даже к лучшему, что он задремал, а то бы опять стал меня донимать вопросами: «Кто это Теди? Кто такой папа Карло, и почему его надо спасать?»

Выглянул в окно кабины – светает, но вокруг густой туман. Предсказатели хреновы, синоптики, обещали низкую облачность и дождь, а на тебе! – туман! А это, наверняка, означает, что погода днём будет солнечная и безоблачная. Идти через карьер опасно, но и маршрут менять поздно.

Достал свой телефон, вставил батарею. Включил телефон, ввел пинкод, сижу, жду. Буквально через пару минут телефон зашелся воем сирены. Сэр Джон подскочил в своём кресле, как ужаленный, и ударился головой о потолок кабины. Ничего, будет знать, как спать на посту.

– Извините, мистер Бирюк, заснул, сам не знаю как, – смущенно стал оправдываться Макгрегор.

Не обращая внимания на Макгрегора, я набрал неприличный смайлик (_х_) и отправил его на телефон Андрея. Вынул из телефона батарею, после чего спросил:

– Сэр Джон, у вас, должно быть, с собой сотовый телефон, а батарею вы из него не вынули?

– Нет, не вынул, – растерянно признался Макгрегор.

– Так вот, нас отпозиционировали – через час-полтора сюда может быть выброшен десант из военных сталкеров, – сказал я.

– Простите, не подумал, – растроенно сказал Макгрегор.

– Нет, нет, это моя вина, я должен был вас предупредить, – сказал я.

Макгрегор достал из разгрузки и разобрал телефон.

– Сначала вам подсунули жучок, теперь вот позиционируют телефон. Интересно, чем это вы так заинтересовали Интерпол? – спросил я.

Макгрегор молча пожал плечами. Ничего, пройдем карьер, я уж постараюсь его разговорить.

– Ладно, пора уходить. Туман не помеха, не заблудимся. Тут рядом грунтовая дорога ведет прямо к карьеру. Пройдём карьер и двинем вдоль «железки» к заводу ЖБИ, – сказал я, поднимаясь из пилотского кресла.

Через час мы вышли к карьеру. Солнце встало, туман рассеялся, по небу плывут редкие кучевые облака. Карьер представлял собой круглую яму в земле глубиной метров пятьдесят и диаметром в полкилометра. По краю карьера шла спиральная в пять витков дорога. Дно карьера скрывал желтый туман, из которого возвышалась башня и ковш карьерного экскаватора.

– Вот, сэр Джон, это и есть карьер «Огненных бабочек», – сказал я.

– Почему он так называется? – спросил Макгрегор.

– Вон из-за того жёлтого тумана. Днём, особенно в солнечную погоду, как сегодня, он начинает «бродить» и завихряться. Потом, резко, часть тумана вихрем скручивается в огненный плазмоид диаметром десять-пятнадцать сантиметров. Какие силы удерживают плазму, не знают даже ученые. Этот маленький «гелиос» истекает вырывающимися из него струями плазмы, которые закручиваются протуберанцами. Из-за появляющихся и исчезающих протуберанцев, плазмоид хаотически перемещается по карьеру. Со стороны эти перемещения напоминают порхание огненной бабочки. «Живёт» плазмоид от силы полчаса, иногда он истекает плазмой на нет, но чаще, наткнувшись на препятствие, например, стенки карьера, взрывается, как фосфорная бомба, сжигая всё в радиусе нескольких метров, – рассказал я.

– А обойти карьер нельзя? – спросил Макгрегор.

– Нет. Видите кое-где голубое свечение по краям карьера – это искрят статикой аномалии «Электра». Они тут сплошным ковром вокруг Карьера. Некоторые сползают по склонам на первый виток дороги. Аномалий «Электра» нет только здесь и на противоположном от нас склоне карьера. Нам предстоит спуститься на второй виток дороги, пройти полкруга мимо вон того «БелАЗа» и выбраться вон по той осыпи из карьера. Я, думаю, мы успеем проскочить до того, как солнце осветит дно карьера. Пойдем по одному, сначала я, потом вы, – ответил я.

– Почему не вдвоём? – спросил Макгрегор.

– Там, с противоположной стороны, бандиты иногда устраивают засады на сталкеров. По-хорошему, нам следовало бы залечь здесь и понаблюдать за тем краем карьера до вечера. Но нам в спины дышит Интерпол. Поэтому, я пойду первым, и если всё будет нормально, я вам подам сигнал, – сказал я.

– А если нет? – спросил Макгрегор.

– Тогда вам лучше вернуться обратно и сдаться Интерполу, – ответил я.

– Я имел в виду вас, что будет с вами? – спросил Макгрегор.

– Мы, сталкеры, для бандитов навроде дойных коров. Нас, без крайней необходимости, стараются не убивать. Ну, оберут очередной раз до нитки и отпустят, – сказал я, – И ещё, если «Огненная бабочка» всё же вылетит, не паникуйте, ищите укрытие под днищем того карьерного самосвала.

Повесив винтовку себе на грудь и поправив рюкзак, я стал спускаться по откосу. Ноги скользили по щебню, на последних метрах я не удержался и скатился на дорогу. Поднялся и, отряхнувшись, пошел по дороге к «БелАЗу». Видать, «БелАЗ» был излюбленным местом «бабочек», «засиженный» ими, он был весь чёрен от копоти. Не удержавшись, забрался по лестнице на капот и оставил для Интерполовцев смайлик, крупно начертав пальцем на саже (_GO_). Спрыгнув на землю, двинулся дальше. Взобраться по осыпающимся склонам дороги было трудно, но, помогая себе ножом, я справился. Осмотрев окрестности карьера, и не найдя ничего подозрительного, махнул рукой Макгрегору, мол, может идти.

Макгрегор, ловко спустившись по склону, беспрепятственно дошел до «БелАЗа». Там он на секунду задержался, должно быть, любуясь моим «граффити». А вот когда он двинулся дальше, из тумана с громким хлопком вылупилась «бабочка». Чёрт, солнце едва коснулось тумана, а «бабочка» уже вылетела!

«Огненная бабочка», плюясь плазмой и шипя, начала, набирая высоту, хаотично порхать над ковшом экскаватора. Когда «бабочка» поднялась на десяток метров, характер её движения изменился – она, всё так же беспорядочно порхая, стала нарезать спираль, с каждым витком поднимаясь всё выше и приближаясь к стенке карьера.

Глянул на Макгрегора. Полёт «Огненной бабочки» его буквально загипнотизировал, он стоял, как вкопанный и, не отрываясь, смотрел на приближающуюся «бабочку».

– Вертай назад, «цурюк», «комбек»! – истошно заорал я.

Макгрегор опомнился и побежал к «БелАЗу». Обежав его, сэр Джон спрятался за махиной карьерного самосвала. Молодец, у меня отлегло от сердца. Между тем, «бабочка», беспорядочно кувыркаясь, промахнулась мимо «БелАЗа» и полетела дальше, должно быть, заходить на новый круг. Но тут случилось непредвиденное мной – из-за «БелАЗа» вышел Макгрегор и начал короткими очередями стрелять в след удаляющейся «бабочке».

Идиот, натерпелся страху, а теперь впал в раж, пострелять захотелось! Да разве ж в порхающую «бабочку» попадешь, ну, если только случайно. Впрочем, Макгрегор не очень-то и целился – стрелял от груди.

Дуракам везет – Макгрегор попал в плазмоид! Тонкое «огненное копьё» понеслось к нему. Понятно, пуля пробила энергетическую оболочку плазмоида, и сжатая плазма, вырвавшись из него, устремилась по воздушному каналу, оставленному пулей. Плазмоид, испустив плазму, сдулся, как проколотый воздушный шар, и, негромко пукнув, осыпался горящими хлопьями. Мне показалось, что «огненное копьё» прошло насквозь Макгрегора, но он остался стоять на ногах. Может быть, плазмоид промахнулся, или сэр Джон успел отскочить?

Нет, не промахнулся! Макгрегор, качнувшись пару раз, упал, как бревно, лицом вниз. Может быть, он ещё жив? Я, сбросив винтовку и рюкзак на землю, кубарем скатился с откоса дороги и бросился к Макгрегору.

Какое, к чертям собачьим, жив, в ткани разгрузки на спине Макгрегора была оплавленная, как от сигареты, дырочка. Перевернул Макгрегора на спину, расстегнул разгрузку. Точно такая же дырочка была в кевларе нагрудной пластины бронника. Разлепив липучки и сняв бронник, расстегнул куртку. В груди Макгрегора, в области сердца была сквозная дырка с запеченными краями, в которую свободно можно было бы засунуть патрон от винтовки. Автоматически, пощупал на шее Макгрегора пульс – пульса, разумеется, не было.

– Твою мать, ну надо же! Как глупо всё получилось! – в сердцах вырвалось у меня.

И действительно, я вроде всё продумал, всё спланировал, вот только на глупость со стороны сэра Джона я никак не рассчитывал. Теперь уже не узнать, как сэр Джон надыбал информацию о родном селе падре и как догадался о реальном существовании гоблинов.

– Что же мне теперь делать с вами, сэр Джон?

Что значит «что делать»? Всё по плану. Я планировал сдать Макгрегора Интерполовцам. Вот пусть и забирают. А то, что он мёртв – не моя вина. Я вынул свой телефон и, вставив батарею, включил его. Протерев телефон воротом рубахи Макгрегора, засунул телефон в его разгрузку.

Всё, пора уходить. Глянул на небо, вот-вот тучка прикроет солнце. Это хорошо, вероятность появления «бабочек» будет меньше, успею выскочить из карьера.

Подтащил сэра Джона к самосвалу, усадил, привалив к колесу. Вынув катану из ножен, вложил меч в руку Макгрегора – покойся с миром, самурай.

– Прощайте, сэр Джон из клана Маклаудов, мне искренне жаль, что всё так вышло.

Рассовав по карманам запасные обоймы и прихватив пистолет-пулемёт Макгрегора, стал ждать, когда облако укроет карьер от солнца.

10

Сигнал сирены из игры «Aliens vs Predator», усиленный эхом пустого цеха, резанул по ушам. Мгновенно проснувшись, выхватил из кобуры пистолет. Кругом непроглядная тьма, хоть глаз выколи, только звёзды слабо мерцают в проломе крыши бывшего цеха по производству бетонных плит. Глянул на светящийся циферблат часов – четыре часа ночи.

– Твою мать! Это дежавю какое-то, по-моему, это уже было, – вырвалось у меня.

Опять надо бежать? Но почему, что я сделал не так?

А потому, что у Интерполовцев, должно быть, классный проводник и следопыт, он сумел провести группу захвата через карьер днем и отыскал место моей «лёжки» ночью. Ну конечно, так и есть. Правда, есть в моих догадках одна неувязочка – почему Интерполовцы не отключили мой телефон и продолжают его позиционировать? А хрен их знает почему, а сейчас надо бежать, пока не взяли!

Врешь, не возьмешь! Пугану сволочей из СВД и уйду через пролом в крыше цеха. Убрал пистолет, взял в руки винтовку. Включив инфракрасную оптику прицела, осторожно выглянул из кабины мостового крана в цех. Поводил по цеху прицелом.

– Матерь божья, спаси, сохрани! – в проеме ворот цеха стоял зелёный человек с катаной в руке.

Ну нет, понятно – зелёным он был в свете инфракрасной оптики, но это был, без сомнений, Макгрегор, вернее, зомби Макгрегора. Зона, будь она неладна, иногда проделывает такие штуки – поднимает мертвецов, превращая их в зомби. Однажды мне вообще пришлось иметь дело со скелетом. Но это был скелет неизвестного мне человека. А тут зомби человека, которого ещё вчера я мог причислить, если не к товарищам, то, по крайней мере, к попутчикам.

Попутчик или нет, а зомби мне не товарищ – как только Макгрегор двинулся между стопками бетонных плит, я выстрелил. От выстрела Макгрегора крутануло, и он завалился в технологическую траншею. Чёрт, надо было стрелять в башку, иначе зомби отлежится и снова двинет за мной. Придется ждать рассвета, размозжить зомби голову, а уж потом уходить.

Время тянулось томительно долго. Наконец в цехе стало достаточно светло. Я спустился по лестнице с мостового крана и, держа винторез наготове, пошел к технологической траншее. Заглянул в траншею – там никого не было.

Острое лезвие японского меча коснулось моей шеи. Я замер.

– Мистер Бирюк, зачем вы в меня стреляли, что я вам плохого сделал? – спросил зомби Макгрегора.

Вот тебе и на, зомби разговаривает и даже задает вопросы!

– Потому, что вы уже не человек, а зомби. Я видел вас мёртвым, я видел сквозную дыру в вашей груди, да и я не промахнулся, – сказал я, опуская винтовку вниз. Я был удивлён – убивать зомби мне приходилось, а вот разговаривать с ними – это впервые.

– Ну, убить такого, как я, не так-то просто, – сказал Макгрегор, убирая клинок меча от моего горла.

– Какого такого? – спросил я, потирая шею.

– Я – наполовину Дварф, – сказал Макгрегор.

– Чёрт, так вы этот, Горец, бессмертный, такой же, как Конрад Маклауд! – воскликнул я.

– Каждый полукровка сам для себя решает, кто он. Я считаю себя Дварфом, а Конрад считает себя человеком. И даже больше – сверхчеловеком. Он больной на всю голову, у него поехала крыша, он считает, что он Избранный и должен остаться один. Он ловит кайф, убивая себе подобных, – сказал Макгрегор.

– Тогда какого хрена вы связались с Ватиканом, зачем преследуете Николоса Ёгана, ведь и в его жилах, я думаю, есть примесь крови дварфов, – не сдержался я.

– Мистер Бирюк, ни с каким Ватиканом я не связывался, и я понятия не имею, кто такой Николос Ёган. Я ищу дварфа Аурванга IV из селения Люсдорф. И я так понимаю – вы знаете, о ком я говорю, – сказал Макгрегор.

– Вот я и дурак, как же я раньше не догадался. А я на вас Интерпол навел. Кстати, у вас мой «истерический» телефон, не могли бы вы его мне отдать? – спросил я.

– Да, пожалуйста. Только от него теперь никакой пользы, вы его прострелили, – сказал Макгрегор, отдавая мне телефон. Телефон был пробит насквозь.

– А вы сами-то как? – спросил я, кивнув на дырки в разгрузке Макгрегора.

– Больно. Но ничего, на мне всё заживает, как на собаке, и даже быстрей, – ответил Макгрегор.

– Ладно, сэр Джон, у меня к вам есть ещё десятки вопросов, да и у вас, наверно, тоже, но сейчас нам надо отсюда уходить, – сказал я, вешая винтовку на плечо.

11

Домик путевого обходчика, вечер. Сидим возле костерка, разведённого в обрезке бочки на полу прямо посередь домика.

– Сэр Джон, а как вы узнали о существовании Тедерика, то-бишь Аурванга IV? – спросил я.

– Он сам на нас вышел. Есть такая онлайн игра «Elfs versus Goblins». У этой игры множество поклонников среди людей. Они там объединяются в шайки, кланы, расы. Продают и покупают артефакты и броню, прокачивают ману и силу, воюют между собой. В общем, обычная фэнтезийная онлайн игра. Но это на поверхности. Игра специально разрабатывалась для общения посредством чата между различными кланами дварфов. Игра расположена в «Deep Web» на специальном защищённом сервере, так что взломать чат извне практически невозможно. Кроме того, в игру встроены защитные программы, боты, которые прощупывают вновь прибывших игроков. И вот, год назад один из ботов доложил программе внутренней безопасности, что появился новый игрок, гоблин по имени Тедерик. Он не столько играет, сколько чатится, ищет каких-то котских гоблинов. Заходит с Украины, общается на немецком, провоцирует игроков вопросами на дварфском. Служба собственной безопасности игры оповестила сисадминов. Теди взяли на контроль. Специально для него написали бот «принцессы горы Пуэнт-де-Ронс». Вот этому боту Теди и похвастал, что его предки тоже жили в Котских горах вблизи горы Монте-Визо, что сам он – принц Аурванг IV, а родовое гнездо у него вблизи селения Люсдорф в Чернобыльском Залесье.

– А зачем надо было писать специальный бот, что нельзя было так раскрутить Теди? – спросил я.

– Нельзя, Теди разговаривал на старо-котском гоблинском наречии. Сейчас этот диалект мёртв. Можно было проколоться, а компьютерная программа успешно справилась с поставленной задачей. А потом Теди перестал входить в игру. Это могло означать, либо что Теди – это тоже бот, и фармакологи снова напали на наш след, либо нашелся законный претендент на королевский престол шотландских гоблинов, но с ним что-то случилось, – ответил Макгрегор.

– Подождите, сэр Джон, какие фармакологи? – спросил я.

– Фармакологические концерны. Это настоящие бандиты, хуже Церкви с её Инквизицией в средневековье. Они понимают, что кто первым предложит средство продления молодости и долголетия, тот будет владеть миром. И для достижения этой цели они ищут реликтов долголетия, гоблинов, по всему миру. А заполучив гоблина, держат его в искусственной коме и на искусственном питании, живьем сдирают с него кожу, и выкачивают почти насухо кровь, надеясь понять механизм быстрой регенерации и пытаясь создать «Средство Макропулоса».

– Чёрт, у Чапека, Элин Макропулос имела сценическое имя – Эллен Мак-Грегор! – воскликнул я.

– Нет, Макропулос она была по фамилии третьего мужа, а ее настоящее имя – Эллен Макгрегор, – возразил сэр Джон.

– Откуда вы это знаете, сэр Джон? – вырвалось у меня.

– Эллен – моя дочь, – спокойно ответил Макгрегор.

– Но у Чапека всё не так, – возразил я.

– Мистер Бирюк, не воспринимайте художественную литературу, как историческую летопись. Конечно, Чапек был в курсе скандала приключившегося с моей дочерью после того, как в Пражском «Театре на Виноградах» этот придурок, Макропулос, скончался от заражения крови – Чапек был дружен с Ольгой Шайнпфлюговой, подругой Эллен по театру. Чапек был на слушаниях суда, где мою дочь пытались обвинить в убийстве и подделке документов. Но, разумеется, не зная всего и художественно переосмыслив, он и написал эту пьесу, причем назвал её комедией.

– А что было на самом деле? – спросил я.

– А на самом деле, девочка моя, моя крошка, очень любила это животное, этого Макропулоса. Она ему рассказала, кто она такая. Макропулос, этот «орк», заросший шерстью от ноздрей носа до щиколоток ног, решил, что он Парацельс или Авиценна. Он выкачивал кровь из моей девочки, пытаясь изготовить из её крови «вытяжку долголетия» для себя. В результате – подох от сепсиса. А дочь мою обвинили, что это она сделала ему смертельную инъекцию. Слава богу, адвокаты доказали, что Эл в тот злополучный вечер была у своего э… мецената и эту инъекцию сделать не могла.

– Хорошо, а как насчет Теди? – спросил я.

– После того, что вы рассказали, без сомнений, Тедерик – внучатый племянник короля гоблинов и моего единокровного брата Титованга, а после трагической гибели сына и внука Тито, Тедерик – наследный принц. Сами понимаете, я, как полукровка, на престол претендовать не могу, – ответил Макгрегор.

– Вашего брата? – удивился я.

– Вы, может быть, слышали о знаменитом неуловимым шотладском разбойнике Роб Рое из клана Макгрегоров. Так вот – это мой дядя. Роб Рой был неуловим потому, что водил дружбу с горными гоблинами, которые там прозываются пиктами. Они-то и прятали и Роб Роя, и его семью, и его шайку у себя в пещерах и катакомбах. Вот там, в пещерах, у моей матери, родной сестры Роб Роя, и приключилась любовь с пиктским королём Мировангом. У вас, у русских, есть хорошая пословица на этот счёт: «Любовь зла – полюбишь и козла», – сказал Макгрегор, рассмеявшись.

Я смутился, не зная, что сказать.

– Нет, нет, не думайте, я любил своего отца. Я всё свое детство провел среди пиктов. Я тогда считал его красавцем и очень страдал, что не похож на него.

– Сэр Джон, так вам уже под триста лет? – спросил я.

– Ну да, почти, я родился в одна тысяча семьсот тринадцатом году. Не правда ли, я хорошо сохранился для трёхсотлетнего старика? – усмехаясь, ответил Макгрегор.

– Сэр Джон, а кроме здоровья и долголетия вы унаследовали другие способности дварфов, например, генерацию электричества или чтение мыслей? – спросил я, чтобы сменить тему.

– Почти нет. Конечно, я прекрасно вижу в темноте и, так ещё кое-что по мелочи. Но все мои способности и уменья, скорей, не благодаря, а вопреки. Я, например, научился прикрывать свой мозг от чтения мыслей, чем очень злил своих дварфских братьев, – сказал Макгрегор, улыбаясь.

– Сэр Джон, вы говорите, что у вас есть связь со всеми кланами гоблинов, почему тогда вы не узнали, что Теди перебрался к Стуканцам? – спросил я.

– Почти со всеми. Есть связь и со Стуканцами, только она односторонняя. Их представитель присутствует, как наблюдатель, на всех совместных конференциях, но добиться от него, кроме «no comments», ничего не удается. Стуканцы – очень закрытый клан. Я удивляюсь, что они вообще приняли Тедерика и уж наверняка, теперь его не выпустят, – ответил Макгрегор.

– Прошел год с момента, как Теди вышел с вами на связь, почему вы так долго ждали, почему вы сразу не стали его искать? – спросил я.

– Мы не ждали, мы готовились. Мне пришлось заделаться геронтологом, написать несколько околонаучных статей и под эти статьи получить грант от одного итальянского фармогиганта на посещение зоны. Поэтому нам надо навестить вашего падре Карло и предупредить его, что ему грозит опасность. Независимо от того, есть ли в его жилах примесь крови гоблинов или нет, меня будут проверять. Ведь не случайно мне навязали в ассистенты итальянского коммандос. Кроме того, мой визит в зону не останется незамеченным конкурентами моих «нанимателей», будут и другие «геронтологи».

12

К хутору бабы Мани мы вышли к полудню. Хутор был пуст, ни самой бабы Мани, ни её коз на хуторе не было. И в хате исчезли многие бытовые предметы. На бегство в спешке не похоже, но и на полноценный переезд тоже. Всё это было весьма и весьма странно. Поэтому я решил на хуторе не задерживаться, наскоро перекусить, немного отдохнуть и двигаться дальше.

– Мистер Бирюк, после того как мы повидаем падре Карло, как вы планируете наш выход из зоны? – спросил Макгрегор, когда, подкрепившись сухпаем, мы вышли посидеть возле хаты на свежем воздухе.

– Возвращаться тем же путём нам никак нельзя. Я же планировал сдать вас Интерполу, поэтому всю дорогу до карьера я слал на телефон Андрея СМС с оскорбительными смайликами и позволял позиционировать свой телефон. Я не сомневался, что Интерпол, приложивший столько усилий, чтобы захватить меня в Сутоморе, непременно кинется за мной в погоню. Исходя из этого, я думаю, что где-то в районе карьера нас может ждать засада. А посему, к асфальтовому заводу будем выходить в обход, через Затон, – ответил я.

– Я так понимаю, кружная дорога через Затон отнимет у нас слишком много времени. Может быть, стоит вернуться к вашему первоначальному плану? – предложил сэр Джон.

– В смысле? – удивился я.

– Вы планировали сдать меня Интерполу, может, так и следует поступить? – ответил он.

Что-то я стал тупить. Я недоумённо уставился на сэра Джона.

– Посудите сами, если меня в зоне схватит Интерпол, то это будет прекрасным оправданием провала моей миссии перед моими грантодателями, фармаконцерном, это во-первых. А во-вторых, схватив меня, они на радостях отменят засаду, и вы сможете преспокойно уйти из зоны тем же путём, как и вошли, – ответил Макгрегор.

Я погрузился в раздумья. Конечно, заманчиво было бы подложить Интерполу «свинью» в виде сэра Джона. Однако с интерполовцами шутки плохи, если прицепятся, хрен потом отстанут.

– А что собственно мне может предъявить Интерпол? – как бы отвечая на мои мысли, сказал Макгрегор, – Ни с Николо Джованни, ни с мистером Бритвой, ни с «Сутоморским беглецом» им меня не увязать. Для них я просто отстал от группы и заблудился, случайно оказался в той части зоны. Долго держать они меня не смогут, а если будут упорствовать, мои адвокаты поднимут такой шум в прессе, что и Интерполу мало не покажется.

– Выпустит-то они вас, конечно, выпустят, но вот в покое вас вряд ли оставят, установят за вами слежку, – возразил я.

– А вот это пусть. Пришло время для моего двойника. Человеческий век очень короток, сэру Джону давно уже пора начать стареть. Мы обменяемся с моим двойником документами, и он продолжит жить как Макгрегор в шотландском поместье, или, если захочет, будет путешествовать по миру. За это время стряпчие на бумагах «вырастят и воспитают» ему сына. А спустя тридцать-сорок лет, после его естественной, разумеется, смерти, я вернусь в Шотландию и вступлю в права, как его законный наследник.

Вот оно как! А я всё думал, как сэр Джон выкручивается, как остается Макгрегором на протяжении уже почти трёх веков. Однако, хлопотное это дело – жить «бессмертному» среди людей.

– А если я ошибся в расчётах, и никакой засады в зоне не будет? – спросил я.

– Тем лучше, меньше времени потеряем, – ответил сэр Джон.

13

Двигаясь ускоренным темпом, к вечеру вышли к опушке леса, с которой открывался вид на селение Люсдорф.

– Сэр Джон, вот оно – селение папы Карло, Люсдорф. Только сдается мне, мы чуток опоздали, – сказал я, опуская бинокль.

– Кто это такие, мистер Бирюк? Я вижу четырёх вооруженных людей, – сказал Макгрегор.

– Где четвёртый? – спросил я, снова поднимая свой бинокль.

– Один доит козу, двое кашеварят в летней кухне, а четвёртый на колоколенке, озирает окрестности, но я чувствую – есть и другие, – ответил Макгрегор, – Так кто это такие, и откуда тут козы?

– Кто такие? Не знаю, может быть, Интерпол или те же «геронтологи» добрались до папы Карло раньше нас. Но скорей всего – это просто бандиты, потому что козы принадлежали бабе Мане. Но у неё было три козы, а я вижу только две. Сдается мне, те двое сейчас третью козу и варят, – ответил я.

– А что с бабой Маней и папой Карло, как вы думаете? – спросил Макгрегор.

– Боюсь, что их уже нет в живых. Вон, посмотрите, у того, что козу доит голова забинтована. А у тех, что кашеварят, у одного рука на перевязи, а другой прихрамывает. Похоже, папа Карло просто так в руки не дался, отстреливался, сколько мог, – ответил я.

– И что будем делать, мистер Бирюк? – спросил Макгрегор.

– Карать будем, – коротко ответил я.

– Подождите, мистер Бирюк, к нам сзади кто-то приближается, я что-то слышу, – сказал Макгрегор, скидывая рюкзак и вынимая из-за спины катану.

Я тоже снял свой рюкзак и привалил его к дереву. Оглянулся кругом, рюкзак Макгрегора остался на земле, а самого же его нигде не было видно. Подошел и заглянул за дерево – я же видел краем глаза, как он за него зашел. Никого. Не было Макгрегора и на дереве. Ну прямо ниндзя какой-то! Хотя, сэр Джон, возможно, поскромничал насчет своих дварфских способностей, и он, как и Теди, может наводить морок.

Ладно, прижался к дереву, жду. Наконец и я услышал какой-то дребезжащий звук. Странный какой-то звук, с чем-то он у меня ассоциировался, только вот я никак не мог понять с чем. Хотя, я понял с чем – так звучат консервные банки на верёвочке.

– Чума б тебя задушила! Да иди же ты, бисово отродье! – услышал я знакомый мужской голос.

Я выглянул из-за дерева. Ну, конечно же, это был падре в своей неизменной чёрной рясе, подпоясанной верёвкой. Папа Карло тянул за верёвку упирающуюся козу, на шее которой висел самодельный колокольчик, сделанный из консервной банки. Чёрный такс Фреди Крюгер шел следом за козой, но он слабо помогал падре. Шерсть на его загривке стояла торчком, он, ощерившись, озирался по сторонам и лишь изредка кусал козу за задние ноги, придавая ей некоторое ускорение.

– Здравствуйте, падре, – сказал я, выходя из-за дерева.

Такс вначале громко залаял, но, узнав меня, умолк и, поскуливая, подбежал ко мне. Папа Карло, не выпуская верёвку, обернулся.

– Бирюк, сын мой, вы пришли, а я вас ещё не скоро ждал! Теди с вами? – спросил папа Карло. Я подошел к нему, и мы обнялись.

– Нет, падре, Теди не со мной. А что это за люди у вас в посёлке? – в свою очередь спросил я.

– Весной мать Мария вместе со своей живностью переселилась ко мне в посёлок. А вслед за ней к нам потянулись страждущие сталкеры. Теперь у нас в Костеле что-то вроде хосписа – мать Мария лечит сталкерам раны травами и заговорами, а я врачую их души божьим словом и музыкой – я починил орган, – с гордостью в голосе ответил папа Карло.

– Падре, а как же вы с ней сошлись? Вы иезуит, а она э… ведунья, – спросил я.

– Что на пользу людям – то от Бога. Мать Мария лечит людей, значит, и её веды тоже от Бога, – сказал падре и перекрестился: – Господи, прости грехи наши.

Чёрт возьми, так и начнёшь верить в Бога. Сегодня не иначе его рука отвела мою от греха. Если бы, я так понял, не сбежала коза, и падре не оказался в этом лесочке в это время, наломали бы мы дров с Магрегором, зачистили бы посёлок от «страждущих» сталкеров.

– Значит, Теди не с вами, а я уж грешным делом подумал, что он вернулся – посмотрите, как себя нервно ведёт Фреди, – сказал папа Карло. Фреди крутился у моих ног и вилял хвостом, но всё его тело мелко подрагивало.

– Падре я не один, я с товарищем. Сэр Джон, где вы? Идите к нам, – сказал я озираясь.

Макгрегор появился между деревьями, как ниоткуда, в нескольких метрах от нас и двинулся к нам. Фреди прижался к моим ногам и зарычал, шерсть на его загривке встала дыбом.

– Знакомьтесь: сэр Джон Макгрегор из Шотландии, «человеческий», если можно так выразиться, родственник нашего Теди, – сказал я, – Фреди, фу, свои!

– Светлый Дварф, вот уж не думал когда-нибудь увидеть! – прошептал падре, выпуская из рук верёвку, – Причём, Первая кровь, только они, кроме Дварфов, могут полностью скрывать свою визуальную сущность и ауру.

Коза, почувствовав свободу, рванула «галопом», хорошо хоть, в сторону посёлка, не придется искать и ловить.

Макгрегор подошел к нам и пожал руку обалдевшему падре.

– А Бритва с вами? – спросил папа Карло.

– Вы знаете Бритву, он к вам заходил? – встрепенулся я.

– Нет, я не знаю его. Со мной связался Теди, он хочет вернуться. Он сказал, что Бритва обещал ему помочь, – ответил папа Карло.

– Как он с вами мог связаться? – удивился я.

– Во сне, – на полном серьезе ответил папа Карло.

– Чёрт, простите падре, ради бога! Я не знаю, что и думать. Мне Теди тоже приснился, и он хотел вернуться. Я бы мог списать всё это на обычный сон. Но о Бритве вы никак знать не могли. Что это – передача мыслей на расстоянии, телепатия? Это возможно? – спросил я.

– Для Теди – возможно, он же Дварф, – сказал папа Карло. Я глянул на Макгрегора, тот утвердительно кивнул.

– И что нам теперь делать? Падре, мы пришли предупредить вас, что вам грозит опасность – Ватикан подрядил Интерпол на ваши поиски. Это с одной стороны. А с другой стороны, если Бритва обещал, то обязательно сделает – привезёт сюда Теди. Значит, я остаюсь. Сэр Джон, я провожу вас к периметру, а сам вернусь оборонять посёлок и ждать Теди, – сказал я.

– Я не знаю, что собой представляет Бритва, но думаю, что со Стуканцами ему без моей помощи не справиться. Они не выпустят Тедди. Мне надо попасть в Вишерский заповедник и отыскать этого Бритву, – сказал Макгрегор.

– Бирюк, езжайте с сэром Джоном, а за посёлок не беспокойтесь, мы усилим охрану, – сказал папа Карло.

– Согласен, но тогда надо поспешать. Падре, мы уходим прямо сейчас, – сказал я, немного подумав.

– Спешить, конечно, надо, но вот идти к периметру на ночь глядя, я думаю, не стоит. Пойдемте в посёлок, переночуете, а уж с утра пойдёте, – сказал папа Карло.

Конец

P.S. Выражаю искреннюю признательность моему другу и неизменному редактору, Некрасову Александру.

Content

Игорь Шабельников
Гоблин

Часть 1. Гоблин

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Часть 2. Бюрер

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Часть 3. Кобольд

1

2

3

4

5

6

7

8

Часть 4. Дварф

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13