Дем Михайлов

БЕЗ ПОЩАДЫ

ПРОЛОГ

Гигантское скопление обломков самой разной величины в небольшой планетной системе висело уже давно, и ничто не нарушало их покой в течение долгих тысячелетий. До тех пор пока сюда не добрался потрепанный разведывательный корабль дальнего действия, принадлежащий корпорации НЭПР.[1] Экипажа на борту не было — корабль шел по заранее проложенному маршруту под управлением корабельного ИИ. Корабль добрался до края скопления, ощупал сканерами ближайшие обломки, автоматические зонды собрали образцы и сделали замеры, камеры произвели снимки с различных ракурсов, затем разведчик собрал зонды, сверкнул соплами и убрался восвояси.

Спустя три года в систему прибыло сразу три корабля дальнего действия — огромный колониальный корабль, три грузовых шаттла и малый крейсер для защиты ценного груза. Корпорации всегда старались защитить свои инвестиции, и НЭПР не был исключением из правил. Капитан крейсера получил особый приказ на случай внезапной атаки конкурентов или пиратского нападения — шаттлы с крайне ценным грузом должны остаться неповрежденными. А огромный и неповоротливый колониальный корабль… значит, на то была воля господня. Все мы смертны.

Судьба оказалась благосклонна — и конвой прибыл к месту назначения без особых проблем — если не считать за таковую тот случай, когда в жирную тушу набитого анабиозными камерами корабля врезались несколько ничтожно крохотных метеоров — по космическим меркам — и пробили его тонкую обшивку, впуская внутрь равнодушный и смертельный для живых существ вакуум. Бодрствующая дежурная смена среагировала похвально быстро и вовремя залатала парящие воздухом пробоины, восстановила работу поврежденной электроники. Да, двести сорок восемь человек погибло при взрывной разгерметизации одного из анабиозного отсека, но это уже мелочи. Тем более что погибшие были не дорогостоящими специалистами, а обычными шахтерами с самыми дешевыми контрактами и без страховок. Случись это с обычным пассажирским лайнером, то полиция, несомненно, заинтересовалась бы, почему не сработала антиметеоритная защита и, несомненно, полицейские изрядно бы удивились, обнаружив, что таковой системы вообще не существует — корпорации экономят на всем, за исключением самого дешевого из ресурсов — людей. Но капитан конвоя мог не волноваться за свою судьбу — никакого расследования не предвиделось. Этот мелкий инцидент вообще не был отмечен в судовом журнале. Словно его и не было вовсе. Как бы то ни было, но конвой добрался до нужной планетной системы, сопла двигателей сверкнули в последний раз и погасли.

Висящие в вакууме каменные обломки содержали в себе столь редкий артианит, обладающий уникальными свойствами. Специалисты корпорации оценили возможный запас артианита в астероидном поле и сочли его более чем достаточным, чтобы окупить все затраты на широкомасштабную разработку. ИИ корабля добросовестно указал на слишком большой уровень радиации, исходящий от скопления каменных глыб, и предупредил о серьезной опасности для биологических организмов. ИИ приказали заткнуться и не лезть со своими советами — руководство НЭПР интересовалось лишь суммами прибылей.

Оставалось построить для персонала жилой купол и собрать из готовых блоков перерабатывающую фабрику — но это уже было дело техники. Будущие рабочие и шахтеры еще спали в анабиозных камерах, а роботы под управлением ИИ уже приступили к разгрузке шаттла и поиску подходящего астероида, для размещения жилого купола.

Для этой цели идеально подошла исполинская каменная глыба висевшая достаточно близко к мешанине остальных каменных обломков, но в то же время державшаяся несколько особняком. Его положение стабилизировали относительно желтого светила и дали сигнал технике. Массивные промышленные роботы выровняли площадку достаточно большую, чтобы вместить двадцатикилометровый купол под жилые и промышленные цели, благо, низкая гравитация позволяла возводить воистину грандиозные сооружения.

Спустя год купол был окончательно смонтирован, и роботы, под руководством людей-инженеров приступили к установке промышленного оборудования и систем жизнеобеспечения. На это ушло еще полгода времени, три миллиарда кредитов, около ста человеческих жизней и более трехсот в конец выработавших свой ресурс роботов. Но дело было закончено точно в сроки, указанные аналитиками мегакорпорации.

Как только все четыре установленных термоядерных реактора были выведены на рабочую мощность, а системы жизнеобеспечения начали заполнять купол воздухом, ИИ приказал вывести основной персонал из анабиозного сна. Еще через неделю створы шлюзов раскрылись и приняли первую партию рабочих…

Так было положено начало Астероид-Сити — города под куполом… человеческой колонии, что затеряна в окраинном секторе галактики.

Вот уже двести одиннадцать лет Астероид-Сити исправно добывает бесценный артианит, принося огромные прибыли своему владельцу — Корпорации НЭПР, — но последние несколько лет ползут упорные слухи, что залежи артианита вот-вот иссякнут…

1

13.12.2701 по общечеловеческому летоисчислению.

Астероид-Сити, 12 (внешний) сектор купола.

Электронное табло на отделанной серым пластиком стене показывало ровно семь утра, когда металлическая дверь отделяющая внутреннюю часть приюта от внешней, с легким шумом ушла в потолок. В открывшийся дверной проем вкатилась небольшая гусеничная платформа, на которой ссутулился безногий калека.

Платформа остановилась перед светящейся решеткой силовых линий, ожидая разрешения от робота-привратника, сверяющегося с электронными документами. Убедившись, что выпускник имеет право здесь находиться, робот-привратник активировал мигающую пиктограмму на виртуальном экране, и произошло сразу несколько событий: за спиной Нортиса опустилась металлическая дверь, отрезая путь назад, преграждающая путь лазерная решетка исчезла, по полу зазмеилась световая линия, оканчивающаяся у подсвеченного желтым квадрата.

— Выпускник Нортис Вертинский, займите подсвеченную зону, — скомандовал привратник, не отрывая объектива камеры от вирт-экрана с информацией.

Нортис привычно послал мысленный импульс команды, и его старенькая гусеничная платформа пришла в движение. Резиновые гусеницы с легким шелестом доставили его на указанное место, и он вновь неподвижно замер перед стойкой, что занимала большую часть входного отсека приюта. Как и стены, стойка была покрыта серым пластиком — самый практичный выбор цвета, на котором не видны грязные разводы. Двенадцатый сектор никогда не отличался чистотой и заботой об эстетической составляющей.

Находящийся за стойкой робот дождался, пока послушник займет положенное место, вновь активировал лазерную решетку в коридоре и незамедлительно приступил к отработанной годами процедуре прощания с достигшими совершеннолетия выпускниками:

— Нортис Вертинский, уведомляю вас, что сегодня тринадцатое декабря две тысячи семьсот первого года по старому земному календарю — ваш семнадцатый день рождения. По общегалактическому закону под номером триста четырнадцать, третий параграф, лица человеческой расы, достигшие семнадцатилетия, признаются полностью совершеннолетними, имеют полное право на самостоятельное принятие решений и получают все гражданские права. Дирекция приюта с радостью поздравляет вас с достижением совершеннолетия и желает успеха. Наши поздравления новому гражданину Астероид-Сити, — никакой праздничности в голосе привратника не ощущалось: примитивный голосовой модуль просто не мог изменять интонации и выражать эмоции. — Уведомляю, что с сегодняшнего дня, вы выходите из-под опеки двенадцатого дробь семь муниципального приюта Астероид-Сити и обязаны покинуть его территорию. Все ли вам понятно, гражданин Нортис Вертинский?

— Да, — безразличным голосом отозвался Нортис, разглядывая серый пластик стойки. — Прошу записать звуковой файл. Я желаю выразить свою искреннюю благодарность дирекции приюта.

Это тоже было давним ритуалом — выразить заведомо никому не нужную благодарность. Нортису было плевать на все традиции, обычаи и ритуалы, но он решил пойти проторенным путем, чтобы процедура прощания закончилась как можно скорее.

— Система готова к записи. Начинайте сразу после короткого сигнала, — незамедлительно отозвался привратник.

Нортис дождался короткого немелодичного гудка и сухо произнес:

— Благодарю дирекцию приюта за поздравления. Гражданин Нортис Вертинский благодарен за все усилия, что были затрачены на мое воспитание. Конец сообщения.

— Сообщение принято, — сухо сказал робот и одним небрежным жестом манипулятора переместил записанное звуковое сообщение из базы данных прямиком в мусорную корзину. Руководство муниципального приюта не желало тратить свое драгоценное время на выслушивание благодарностей от очередного сироты-неудачника. — Гражданин Вертинский, готовы ли вы к дальнейшему получению информации?

— Да, готов, — сухо кивнул калека.

— На каждого оставшегося сиротой ребенка, что попадает под опеку приюта, Галактбанк[2] выделяет четыре тысячи кредитов — так называемый социопак,[3] — которые тратятся на начальное образование, медицинские услуги и оплату рабочих пакетов по выбранной специальности до третьей категории включительно. По достижении совершеннолетия воспитанника оставшаяся на балансе сумма переходит в его личную собственность. Все ли вам понятно, гражданин Нортис Вертинский?

— Да, все понятно.

— Уведомляю, что на вашем балансе осталось сто семнадцать кредитов ровно, и в течение трех минут они будут перечислены на ваш личный счет в Галактбанке. По закону, приют обязан предоставить полный отчет о затраченных денежных средствах. В течение минуты отчет в электронной форме поступит на ваш браском[4] в раздел «входящие документы» с пометкой «важно». Рекомендуем внимательно изучить эту информацию. Правление Астероид-Сити, в свою очередь, выделяет вам триста кредитов, которые так же будут перечислены на ваш личный счет без каких либо дополнительных условий. На этом финансовая часть процедуры закончена. Все ли вам понятно, гражданин Нортис Вертинский?

— Да, понятно, — ровно ответил Нортис.

Закрепленный перед калекой на специальном поручне платформы браском коротко пискнул, уведомляя о получении нового сообщения, на маленьком экране замигала пиктограмма непрочитанного письма.

— Обычно все выпускники приюта получают профессиональную специализацию не ниже третьей категории. Оплата рабочих пакетов производится на деньги из социопака. Ваш случай не попадает в эту категорию — размер социопака не позволял приобрести рабочий пакет[5] выше пятой категории. Судя по отметке, вы получили уведомление, что большая часть суммы ушла на оплату специальных медицинских услуг по протезированию и имплантации для восстановления некоторых жизненно важных функций вашего тела. Состояние вашего тела является еще одним ограничивающим фактором для получения большинства профессий. Дирекция приюта приняла решение использовать оставшиеся на счету деньги для оплаты рабочего пакета пятой категории. Рабочий пакет уже отправлен в ваш браском. Все коды активации прилагаются в дополнительном письме. У вас есть три дня на усвоение материала, после чего вы должны сдать квалификационные тесты в любой кабине экзтерма.[6] Ваша будущая специализация — чистильщик биологических отходов. Поздравляем с выбором профессии, гражданин! Любая профессия важна! Любая профессия нужна! Все ли вам понятно, гражданин Нортис Вертинский?

— Да, мне все понятно.

Браском вновь запищал, на панели замигала пиктограмма, сигнализирующая о загрузке большого объема данных из информационной сети. Все правильно — рабочий пакет весил немало. Нортис обеспокоенно взглянул на счетчик сетевого баланса — подключение к Юниверс-net стоило денег, но облегченно выдохнул: трафик оплачивал приют. И за это спасибо.

— Немного дополнительной информации. Напоминаю, что в ваш браском добавлены справочники на различные тематики, карта двенадцатого и одиннадцатого секторов купола, список бесплатных номеров для связи с органами правопорядка и прочих муниципальных служб. Дирекция приюта с пониманием отнеслась к вашей ситуации с ограниченной функциональностью тела и снабдила ваш персональный браском голосовым модулем управления.

Робот сделал паузу и перевел объектив камеры на Нортиса.

— Я выражаю глубокую благодарность дирекции приюта, — вынужденно процедил Нортис, мимоходом бросив взгляд на пустой рукав комбинезона на месте правой руки. На этом его увечья не заканчивались. Оранжевый комбинезон скрывал многочисленные шрамы и рубцы, оставшиеся после событий десятилетней давности и последующих операций по вживлению стабилизирующих его состояние имплантатов. Лицо испещряла сетка уродливых вздутых шрамов, левая глазница прикрыта куском медицинского пластика. Но самое главное увечье и беда Нортиса заключались в отсутствии обеих ног до середины бедер. Он передвигался с помощью специальной платформы, снабженной блоком управления, парой резиновых гусениц и слабеньким электромотором, позволяющим развить скорость медленно идущего человека. Нортис управлял платформой с помощью разъема на затылке, откуда выходил толстый черный провод, сбегал вдоль его позвоночника и скрывался в блоке управления платформой. Сейчас семнадцатилетний калека был глубоко благодарен давно умершему отцу, что тот все-таки сумел преодолеть сопротивление матери и настоять на имплантации сыну затылочного гнезда, когда у семьи промышленных космобиологов еще были деньги.

Ограниченная функциональность тела… Вот, значит, как это теперь называется… Приютские дети подобрали более короткое, но от этого не менее емкое выражение — калека. Живой обрубок. Урод.

— Гражданин Нортис Вертинский, есть ли у вас вопросы или пожелания? — для протокола спросил робот.

— Нет, — четко ответил Нортис.

— На этом процедура прощания закончена. Дирекция приюта желает вам удачи и процветания.

Встроенный в стену дверной механизм заурчал, и внешняя дверь лениво поползла вверх, открывая выход на двенадцатый сектор Астероид-Сити. Активировав платформу, Нортис выехал наружу и попал в широкий коридор, обшитый листами дешевого пластика.

Привратник, скрипнув сервоприводом, развернул треугольную голову к Нортису:

— На правах рекламы. Фирма «МедКорп», всегда готова купить любые органы человеческого тела. Великолепные цены! Изъятые органы гарантированно заменяются имплантатами с трехлетним ресурсом работы! Продай печень и получи в подарок…

— Не интересует, — оборвал Нортис привратника, развернулся и направился к мигающей надписи «Выход». Автоматические двери раздвинулись, открывая грязную кабину лифта.

«Фирма „МедКорп“ готова купить любые органы» — передразнил Нортис привратника презрительно скривив губы. Этот вариант ему не подходит по очень простой причине — «МедКорп» скупала органы по дешевке, едва ли не оптом, наваривая на перепродаже до пятисот процентов чистой прибыли. Эту информацию Нортис почерпнул из инфосети, на одном из форумов, который еще не успели прикрыть цензоры. Тогда как на черном рынке органы можно продать в несколько раз дороже на тех же условиях — замена изъятого органа имплантатом с трехлетним ресурсом работы и двадцать четыре часа на реабилитацию после операции под присмотром специалиста. Неплохо! Единственным имуществом Нортиса было его собственное покалеченное тело, и он собирался распорядиться им с умом.

Кивнув своим мыслям, Нортис вдавил кнопку лифта с полустертой стрелкой, направленной вниз. Следует поторопиться. До вечера надо успеть сделать кучу дел. Сегодня он впервые за десять лет покинул стены приюта и впервые за столь долгий срок мог сам принимать решения. Прислушавшись к своему внутреннему состоянию, Нортис констатировал, что абсолютно спокоен и готов приступить к выполнению плана. Такое состояние его более чем устраивало.

Нортис точно знал, куда он сейчас направится. Последние десять лет он тщательно готовился, по крупицам собирал могущую оказаться полезной информацию, подготавливая себя к выходу в мир. Маршрут давно уже был забит в браскоме, равно как и необходимые адреса. Первым в списке стоял адрес продавца дешевых жилмодов,[7] затем следовал номер браскома, по которому можно выйти на подпольного хирурга.

Недолгий спуск на два этажа ниже, проедешь через короткий коридор, стены которого густо покрыты рекламными плакатами и граффити, — и окажешься на центральной магистрали двенадцатого сектора.

2

Едва двери сомкнулись и кабина опустилась на полметра, Нортис тут же заблокировал лифт, убедился, что висящая в углу наблюдательная камера разбита и занялся самым неотложным делом — настройкой браскома. У этого компактного чуда существовало много неучтенных, но от этого не менее полезных возможностей. Дотянувшись до небольшой прямоугольной панели в корпусе платформы, Нортис открыл ее и выудил из открывшейся ниши длинный провод и нечто, больше всего напоминающее беспорядочно перепутанный клубок из проводов, компьютерных плат и чипов. Но на самом деле это был разветвитель потоков, собранный Нортисом лично из того электронного хлама, что удалось обнаружить в стенах приюта. Пристальный взгляд техника-профессионала смог бы вычленить детали от электронных замков, пару туннельных процессоров из начинки робота-уборщика, миниатюрную батарейку из говорящей куклы, куски разноцветных проводов и довершающий это технологичное безумие штрих — несколько витков толстой изоляционной ленты, что используется для герметизации пробоин.

На создание этого устройства у него ушло два месяца кропотливой работы. Но результат стоил затраченных усилий — по идее, разветвитель позволит ему управлять сразу несколькими устройствами при помощи имплантированного затылочного разъема. Схему устройства и программный код он вытащил из старой инфосвалки на одном из сетевых порталов, находящихся в общественном доступе. Главное — знать, где искать. В теории все выглядело более чем неплохо, осталось проверить на практике. Осуществить проверку в приюте не было возможности — камеры наблюдения торчали из каждого угла, исправно передавая картинку охранникам. И если возню с электронными деталями роботы принимали благосклонно, считая ее путем самосовершенствования и получения новых рабочих навыков, то любые непонятные действия с собственным телом проходили по категории саморазрушения и психологического отклонения, к коим относилось практически все, включая нанесение татуировок, прокалывание кожи для пирсинга и еще много-много чего — больше сорока страниц с текстом, набранным мелким шрифтом, в толстой книжке с воодушевляющим названием «Права, обязанности и запреты для воспитанников муниципального приюта». Раздел, перечисляющий права сирот, полностью поместился на двух заключительных страничках.

Мысленно скомандовав платформе перейти в режим сна, Нортис осторожно извлек из затылочного разъема управляющий кабель и отложил в сторону. Действовать приходилось одной рукой, но за прошедшие десять лет он уже привык рассчитывать лишь на нее. Подсоединив дополнительный провод к браскому, другой его конец Нортис вставил в разветвитель. Следом пришла очередь от управляющего платформой кабеля. Готово. Платформа и браском оказались связаны в одно целое. Если Нортис ничего не напутал в программном коде, то он сможет использовать их одновременно при помощи имплантированного в мозг процессора. Осталось самое сложное — вставить в затылочное гнездо собранный буквально на коленке разветвитель и постараться при этом не сжечь себе мозги. Длинный стержень разъема легко вошел внутрь гнезда и с отчетливым щелчком зафиксировался. В затылке резко кольнуло, накатило чувство тошноты, и неподвижно застывший калека приготовился к худшему.

Спустя долгих пять минут боль медленно начала стихать, да и содержимое желудка уже не так рьяно просилось наружу. Похоже, обошлось. Увидев, как на панели управления платформой зажегся зеленый индикатор, парень облегченно вздохнул — полдела сделано, разветвитель работал. Для уверенности он попробовал сдвинуться с места, и платформа послушно проехала на шаг вперед, мгновенно отозвавшись на мысленный приказ. Действует. Осталось дождаться связи с браскомом. На это ушло еще две минуты томительного ожидания, но оно того стоило.

Браском коротко пискнул, на сенсорном экране появилось лаконичное сообщение:

Обнаружено новое устройство. Произвести установку? Да/Нет

Выбрав утвердительный ответ, Нортис стал ждать продолжения. Ненадолго задумавшись, браском вновь запищал и вывесил красную табличку предупреждения:

Внимание! Устройство не сертифицировано! Вы уверены, что хотите продолжить установку? Да/Нет

Это сообщение Нортис ожидал и, не задумываясь, согласился продолжить установку. Какие могут быть сертификаты, если он самолично собрал устройство и написал для него программный код?

На этот раз все получилось — хоть и с недовольным скрипом, но браском установил связь с разветвителем и дал допуск. Для проверки Нортис через затылочный разъем поиграл с меню настроек и убедился, что имеет полный удаленный контроль над браскомом. Кабельное соединение — это, конечно, дикий анахронизм, но самый примитивный беспроводной коннектер стоит столько кредитов, что остается лишь завистливо облизываться.

Неважно. Главное — разветвитель работает. Теперь можно отправляться по первому адресу из длинного списка.

3

Гусеницы платформы вновь пришли в движение и повлекли своего хозяина к центральной магистрали двенадцатого сектора. Чем ближе к центру, тем больше становилось пластиковых афиш с рекламой НЭПР — «Новая эра промышленного развития!», «Растет НЭПР — растешь и ты!», «У работников НЭПР обеспеченное будущее!». Часть рекламных плакатов была сорвана или покрыта ругательствами в адрес компании — внешники[8] не питали любви к компании, хотя дышали ее воздухом и пили ее воду. Весь Астероид-Сити безраздельно принадлежал НЭПР. До последней ржавой заклепки в куполе.

Гусеницы несли Нортиса вперед, легко преодолевая усыпавший пол разнообразный мусор и объезжая самые крупные обломки и мешки. Чего здесь только не было — одноразовые использованные дозеры[9] с мутными разводами крови на прозрачном пластике, сплющенные пластиковые бутылки, куски разбитых и заржавевших механизмов, гниющие пищевые отходы и пустые коробки от пайков… Все это месиво с хрустом исчезало под широкими гусеницами. Нортис вновь похвалил себя, что десять лет назад выбрал громоздкую платформу, а не более удобное инвалидное кресло с тонкими колесами, годящимися лишь на езду по ровной чистой поверхности и пасующие перед любым ничтожным препятствием.

Большая часть светильников давно вышла из строя, погрузив целые участки коридоров и отсеков в темноту. Некоторые боковые коридоры, ведущие в служебные помещения сектора, были наглухо перекрыты мелкоячеистыми решетками. И решетка была стальной — глубоко уходящие в стены мощные прутья толщиной с палец взрослого человека. Хотя семнадцатилетний калека никогда не покидал пределов приюта, благодаря городской инфосети он знал причину, по которой правление сектора приняло эту меру безопасности, — крысы. Огромные крысы-мутанты, прочно обжившие сырые вентиляционные системы и пустующие помещения. Плодившиеся и мутирующие с неимоверной скоростью.

Нортис проехал мимо скрипящего от ржавчины рабочего робота, ставящего латки на прохудившуюся трубу канализации. Рядом с ним стоял сгорбленный старик в потрепанном комбинезоне, настороженно смотрящий на Нортиса — пусть старый, но функционирующий робот являлся неплохой поживой для многочисленных подростковых банд и одиночек. Вид безобидно выглядящего однорукого и безногого инвалида, передвигающегося на платформе, успокоил старика, и тот отвернулся, сосредоточившись на своем роботе. Нортис напомнил себе, что и его платформа может приглянуться кому-нибудь достаточно сильному, чтобы вытряхнуть покалеченного парня на пол и забрать ее себе. Нащупав торчащую за поясом комбинезона рукоятку хорошо заточенной отвертки, он немного успокоился. Надо поскорее выбираться из малолюдных периферийных коридоров. Поморщившись от исходившего из дырявой трубы запаха, Нортис увеличил скорость и поспешил удалиться. Трубопроводы давно износились и требовали замены. Их не меняли с тех пор, как возвели купол — а это без малого двести лет.

Каждый из двенадцати секторов Астероид-Сити, находился на самообслуживании — НЭПР следила лишь за системами очистки воздуха и состоянием купола. Все остальное находилось в руках правления секторов. Вот только на внешнее кольцо всем было наплевать. Здесь обитали калеки, нищие, изгнанные за преступления из других секторов и, конечно же, мутанты, родившиеся уже здесь и еще в утробе матери получившие дозу космической радиации. Чем ближе к внешнему кольцу, тем больше уровень радиации. В элитном, предназначенном для правления первом секторе радиация не превышала норму, тогда как во внешнем двенадцатом уровень зашкаливал. Если окажется, что все население двенадцатого сектора умерло, никто не расстроится. Нортис потратил месяцы на тщательный сбор информации из всех доступных источников. Ему предстояло выжить в этом аду и осуществить свою цель.

Цель, к которой он стремится вот уже без малого десять лет.

Цель, которую он приобрел взамен утраченных конечностей, когда лазерная решетка измельчителя безжалостно прошлась по семилетнему ребенку, превратив его в уродливого калеку.

4

До мигающей рекламной надписи «Жилмод Рамиреса», несколько косо висевшей над входом в боковой коридор, Нортис добрался без приключений. Лишь один раз он привлек к себе внимание рывшихся в мусоре подростков, но их было всего трое, и напасть они не решились.

Проехав через давно нуждающиеся в покраске раздвижные двери, парень подъехал к невысокой стойке, за которой сидел непомерно жирный Рамирес — хозяин всего заведения. Нортис не был с ним знаком лично, но у него имелось подробное описание Рамиреса, полученное от Непоседы — считай единственного друга в приюте. Непоседа попал в приют в возрасте четырнадцати лет, когда его загребла полиция, поймав в тот момент, когда этот тощий ирландец — по крайней мере так утверждал сам Непоседа — пробрался на продуктовый склад через вентиляционную трубу. Непоседа вырвется из приюта лишь через полгода, но за проведенное вместе время он успел рассказать другу достаточно много полезной информации о внешнем секторе. Жирный Рамирес был частью этой информации. По словам Непоседы, знавшего толстяка лично, Рамиресу можно было доверять, а на территории его жилмода можно было спокойно спать, без боязни оказаться на утро с перерезанной от уха до уха глоткой.

Подъехав вплотную к стойке, Нортис взглянул на хозяина снизу вверх и начал разговор, сразу перейдя к главному:

— Мне нужен модуль сроком на неделю.

— Да хоть на месяц, — безразлично буркнул Рамирес неожиданно тонким голосом, окинув парня холодным взглядом заплывших жиром глаз. — Четырехместный модуль, холодная вода постоянно, горячая два раза в день. Выхода в сеть нет. Терминала нет. Два кредита в день, предоплата вперед.

— Мне нужен отдельный модуль. Никаких соседей. Наличие подключаемого к браскому терминала обязательно, равно как и неограниченный трафиком выход во внутреннюю инфосеть города.

— А может, сразу и аппарат планетарной связи установить? — иронично спросил Рамирес, но, видя, что странный клиент не реагирует на шутки, перешел к делу. — Есть и отдельный. Экран не проблема. Связь будет. Пятнадцать кредитов в день. Предоплата вперед.

— Пятнадцать кредов в день? — переспросил Нортис. — Дорого. Согласен на десять.

— За десять ищи в другом месте, — безразлично пожал плечами толстяк и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

— Мой друг просил передать тебе пару слов.

— Ну? — насторожился Рамирес, опуская правую руку под стойку.

— Он просил передать, чтобы ты не забывал про старый должок за те коробки с фруктовыми консервами, — произнес Нортис заученную фразу, стараясь при этом держать свою единственную руку на виду. Кто знает, что за штуковину прячет толстяк за стойкой. Как минимум гражданский игольник или станер.

— Консервы? Какие еще… А! Капито! Узнаю Непоседу, чтоб ему дышать одним вакуумом, — рассмеялся толстяк. — Знаешь этого рыжего бандита?

— Знаю, — кивнул Нортис. — Мы познакомились в сиротском приюте. Ему еще пять месяцев до семнадцатилетия.

— Ну тогда это другое дело. Непоседа умеет выбирать друзей. Согласен на десять кредитов в день.

— Спасибо, сэр.

— Да ладно тебе сэркать. Друг Непоседы и мой друг. Зови меня просто — Рамирес. Понял?

— Понял. Просто Рамирес, — послушно кивнул Нортис, осторожно улыбаясь.

Рамирес сноровисто набил несколько строк на утопленной в столе клавиатуре и, протянув Нортису сканер, скомандовал:

— Ну-ка, приложи браском к этой штуковине.

Нортис с готовностью вытянул руку, сканер издал мелодичный звон, показывая, что получил требуемую информацию для регистрации, и Рамирес убрал его обратно за стойку. Одновременно с этим браском пискнул и вывесил сообщение с просьбой подтвердить перевод семидесяти кредитов на счет Рамиреса. Не задумываясь, Нортис подтвердил денежный перевод. Заодно с грустью посмотрел на жалкую сумму на своем счету — триста сорок семь кредитов. Негусто. Даже для самого дешевого городского района.

— Нортис Вертинский. Семнадцать лет. Профессии не имеет, — прищурив глаза, прочитал толстяк появившуюся на вирт-экране информацию. — Ну, рад познакомиться, Нортис. Держи свой ключ. Твой модуль под номером одиннадцать. Располагайся. Это… ты сам-то справишься? — несколько неуверенно спросил Рамирес, намекая на ущербность калеки.

— Справлюсь — уверенно ответил Нортис. — Спасибо, сэ… Рамирес.

5

Жилой модуль представлял собой более чем скудно обставленный узкий пенал шириной в два и длиной в три метра. Из обстановки имелась пристегнутая к стене узкая койка, в углу за шторой скрывался душ, совмещенный с туалетом, и самое главное — на стене перед койкой висела панель терминала, приглашающе помигивающая зеленым индикатором. Над кроватью нависала небольшая полка, с которой свисал угол грязного полотенца. Похоже, Рамирес поскупился на приобретение робота уборщика. С трудом протиснув платформу через дверной проем, Нортис въехал в свое новое жилище, небрежно бросил тощую сумку с вещами в угол и сразу устремился к терминалу.

Включив терминал, он с трудом дождался, пока появится и стабилизируется вирт-экран, и первым делом проверил соединение с внутренней инфосетью. Соединение присутствовало и, судя по появившемуся вместо счетчика знаку бесконечности, лимита не имело. Толстый Рамирес не обманул. При помощи браскома Нортис мог и сам получить соединение с сетью, но на это уйдет еще несколько столь нужных для других целей кредитов. Если есть возможность получить безлимитный выход в сеть в общем пакете услуг от жилмода Рамиреса, то надо этим пользоваться.

Подключить к терминалу браском и вывести на большой экран список адресов было делом двух минут, и вскоре Нортис нашел нужную строчку, отмеченную красным. Этот адрес Нортис нашел в сети самостоятельно, еще когда находился в приюте, но проверить все до конца мог только сейчас — все исходящие и входящие в приютскую сеть звонки и сообщения отслеживались дирекцией, и она, несомненно, заинтересовалась бы, с чего это их воспитаннику вздумалось звонить такой личности, как доктор Люмбери. Непоседа подтвердил найденную информацию, но предупредил, что полностью доверять доктору не стоит. Ходили слухи, что некоторые его пациенты бесследно исчезают. Ничего конкретного — просто слухи, но слухи упорные. Учитывая, что во внешнем секторе слухи достаточно достоверны, есть о чем задуматься. Хирургическому роботу требуется самое большее полчаса, чтобы разобрать человека на отдельные составляющие, а такой робот, пусть и не самой последней модели, у доктора имелся, если верить онлайн-рекламе его лечебницы.

У Люмбери была собственная частная лечебница — представляющая собой единственное помещение, чуть побольше чем стандартный жилой модуль. За умеренную плату доктор лечил больных в двенадцатом секторе, но не это было его основной статьей дохода. Доктор Люмбери был напрямую связан с черным рынком по торговле человеческими запчастями и имплантатами. Он мог достать любую часть тела, любой имплантат, только плати.

С деньгами у Вертинского туго, но ему было что предложить доктору Люмбери за его услуги.

Разветвитель работал превосходно, и Нортис проделал всю работу, не пошевельнув даже пальцем, пользуясь лишь возможностями затылочного гнезда. На вирт-экране замелькали, сменяя друг друга, окна программ, и через две минуты на почтовый адрес Люмбери ушло лаконичное сообщение:

Привет, доктор. Есть качественный товар. Если заинтересован в сделке, жду тебя в приват чате. Я онлайн. Мой ник Калека.

Теперь осталось только ждать. Оставив окно чата активным, Нортис спокойно принялся разбирать сумку и укладывать вещи на висящую над кроватью полку — благо, она была расположена достаточно низко.

Если Люмбери клюнет на наживку, то вскоре выйдет на связь самостоятельно. Если решит, что это подстава, то поделать нечего — он заляжет на дно и не отреагирует на повторное сообщение. На такой случай Нортис припас еще несколько похожих адресов, но ни один из них не был сравним с Люмбери. Если к завтрашнему утру доктор не выйдет на связь, то он отправит аналогичное сообщение другому адресату.

Переходить к следующему адресу не пришлось. Не прошло и десяти минут с отправки сообщения, когда окно чата звякнуло и на экране высветилась короткая фраза:

Огавиж: Я тебя знаю? Что за товар?

Клюнул. Хмыкнув, Нортис выждал несколько минут и лишь затем отбил ответ:

Калека: Нет, не знаешь. Товар качественный, тебе понравится. Перечислить список сейчас?

Огавиж: Нет. Товар еще в родной упаковке?

Поначалу Нортис замешкался, не поняв сути вопроса, но затем догадался, что Люмбери интересует, извлечены ли уже органы из тела, или еще находятся на прежнем месте. Если органы извлечены кустарным способом — например, грубо вырезаны мясницким тесаком и помещены на лед, — то их стоимость резко падает.

Калека: Да. Не беспокойся, это мой личный товар.

Огавиж: Понял. Встретимся у меня. Знаешь адрес?

Калека: Не пойдет. Встреча у меня. Или сделки не будет.

Огавиж: Почему?

Калека: Почему нет?

Огавиж: Товар надо распаковывать. У тебя есть соответствующие условия?

Калека: Нет. Тебе придется прибыть вместе с многоруким помощником.

Здесь Нортис уже импровизировал — под многоруким помощником он имел в виду робота-хирурга с его многочисленными манипуляторами. Рассчитанный на действия внутри тесных коридоров орбитальных станций и космических кораблей, робот отличался небольшими размерами и в сложенном состоянии представлял собой полутораметровый ящик белого цвета, свободно перемещающийся на небольших колесах. Такой робот мог с легкостью провести операцию по замене любого органа прямо на месте, без транспортировки пациента в операционную.

Информацию о технических характеристиках, Нортис заблаговременно выудил из сети, когда тщательно продумывал детали плана. Оказаться в числе тех, кто прошел через руки доктора Люмбери и затем необъяснимым образом исчез, ему не хотелось.

Огавиж: Нет. Слишком сложно.

Калека: Решать тебе. Мне договариваться с другим покупателем?

Огавиж: Подожди. Товар точно в родной упаковке?

Калека: Иначе не требовался бы многорукий помощник.

Огавиж: Внешний сектор?

Калека: Да.

Огавиж: Есть ли в предлагаемом ассортименте фильтр и мотор?

На этот вопрос Нортис ответил без малейшей задержки — Люмбери интересовало, будет ли он продавать печень и сердце. Вертинский даже знал, как еще больше подсластить наживку для доктора.

Калека: Да. Совсем новые. Пробег всего семнадцать лет.

Огавиж: Ок. Согласен на встречу у тебя. Где? Когда?

Нортис утер со лба выступившую испарину. Дело сделано. Люмбери на крючке. Правда, доктор теперь знает его возраст и может посчитать его неопытным юнцом. Придется обдумать гарантии сделки.

Калека: Через десять часов. Место: жилмод Рамиреса. Возможна сделка по обмену. Скинь мне ценники и список имеющегося товарозаменителя.

Огавиж: Ок. Так еще лучше. Сейчас перешлю файл. До встречи.

Калека: До встречи…

Отправив последнее сообщение, Вертинский открыл сохраненную запись беседы и несколько раз внимательно прочел весь текст, не пропуская ни одного слова. Решив, что провел переговоры относительно неплохо, Нортис закрыл окно программы и, отключив браском от терминала, направился к выходу. Ему срочно требовалось побеседовать с толстым Рамиресом.

6

Вернувшись в свой модуль после короткой, но плодотворной беседы с Рамиресом, Нортис вновь подключил браском к терминалу и удовлетворенно хмыкнул — Люмбери уже отослал электронные таблицы со списком имеющихся у него имплантатов. Поставив файл на скачивание, парень подключил платформу к имеющемуся в отсеке источнику энергии для подзарядки — на его устройстве для передвижения стоял старенький накопитель, требующий подзарядки как минимум два раза в сутки. Иногда это вызывало определенные неудобства. Впрочем, за прошедшие десять лет Вертинский привык к такого рода неудобствам.

Расстегнув связывающие его с платформой ремни и отключив от разветвителя управляющий кабель, Нортис с трудом перебрался на узкую кровать и с наслаждением вытянулся. Перевел взгляд на экран браскома и убедился, что файл уже скачан и готов к просмотру. Этим он и занялся, не обращая на урчание желудка — перед предстоящей операцией Нортис не хотел набивать желудок, хотя в его сумке была еще не распакованная коробка с пайком, которую он выменял у одного из приютских подростков на пару новых казенных ботинок. Обувь ему без надобности, а коробка с пайком никогда не будет лишней. За десять лет пребывания в приюте он успел совершить несколько таких сделок, выменивая нужные ему вещи и оплачивая услуги, для которых требовалась грубая физическая сила — как, например, разрушение робота-уборщика, чтобы добраться до столь ценных туннельных процессоров. За эту услугу Нортису пришлось отдать совсем новенький комбез и собственный завтрак, но оно того стоило. Зато теперь разветвитель работает как надо и практически не греется.

Открыв полученный файл, Нортис углубился в его чтение. Количество наименований и моделей поражало. Открыв последнюю таблицу с перечнем, юноша взглянул на последние строчки и пораженно присвистнул — последняя строка стояла под номером двести восемьдесят три. У доктора Люмбери оказался более чем неплохой запас имплантатов. Радость Нортиса быстро увяла, когда он обратил внимание на даты изготовления некоторых устройств — часть имплантатов была произведена больше тридцати лет назад. Поместить в свое тело давно исчерпавшее свои ресурсы устройство мог только самоубийца. Нортису это не подходило.

Найдя меню «Поиск», он выбрал опцию «Расширенный поиск» и в появившейся таблице ввел устраивающие его данные и даты. Спустя минуту программа выдала сократившийся почти вдвое список. Нортис просмотрел перечень и, недовольно мотнув головой, опять полез в настройки и исключил из перечня все модели, изготовленные из дешевого пластика и обычных металлов. На этот раз программа думала гораздо дольше, и следующий список включал в себя лишь полсотни наименований. Их объединяло одно — все показанные на экране имплантаты были покрыты тонким слоем артианита, загадочного металла. Хотя многие ученые с пеной у рта утверждали, что артианит — это вовсе и не металл, а нечто среднее между камнем и металлом, и не исключено, что это вещество было создано искусственно. Нортиса интересовало лишь одно полезное свойство артианита — он был непроницаем для электромагнитных волн, этого бича всех электронных устройств. Именно поэтому артианит стоил такие баснословные деньги и именно поэтому этим металлом покрывали корпуса военных и исследовательских кораблей. Это было главное свойство артианита, но не единственное. Повышенная прочность, относительно легкая масса и полное отсутствие аллергенных реакций делали этот загадочный металл материалом номер один для создания внутренних имплантатов.

Один импульс ГЭМВиса[10] способен заставить корчиться в судорогах любого незащищенного имплантанта или киборга, напичканных дешевыми имплантатами. Нортис не хотел становиться одним из них.

Пристально изучив сильно укоротившийся список, Вертинский скопировал наименования выбранных имплантатов и сохранил их в отдельный файл. Ясно, что имплантаты не могли попасть к доктору Люмбери законным способом. Возможно, он снял их с мертвых тел, возможно, купил по дешевке у наркоманов, готовых продать любую часть тела за упаковку дозеров с наркотиком. Все возможно. Но Нортиса это не интересовало. Главное, чтобы эти устройства отработали еще несколько месяцев — для осуществления своей цели, ему этого срока хватит с лихвой.

Отправив доктору Люмбери текстовый файл с выбранными имплантатами, Нортис поставил таймер будильника за час до уговоренного времени и попытался заснуть. Ему понадобятся все силы, чтобы перенести будущую операцию. Тело послушно расслабилось, но охватившее Нортиса возбуждение не давало ему уснуть. Вновь и вновь он заново переживал события далекого прошлого, когда потерял все — родителей, младшую сестру и большую часть своего тела…

7

Само по себе расположение станции «Перевал» было более чем удачным — аккурат рядом с вратами гиперперехода. Карликовая система, где находилась станция, могла похвастаться сразу тремя вратами, и это означало постоянный поток самых разных судов — от патрулирующих этот сектор военных крейсеров и полицейских перехватчиков до стареньких контейнеровозов, перевозящих замороженные полуфабрикаты или руду. Перед тем как нырнуть в следующие врата, экипаж зачастую нуждался в отдыхе, информации и развлечениях. Станция «Перевал» была готова с радостью предоставить все эти услуги за умеренную плату. Все пятитысячное население станции жило на доходы от постоянно прибывающих кораблей.

Именно на этой станции, в семье космобиологов родился Нортис Вертинский, сын Алексея и Насти Вертинских. Самая обычная семья, ничем не отличающаяся от других.

Верный муж и заботливый отец Алексей Вертинский всю свою жизнь верил, что упорный труд и истинная вера в Бога — это единственный правильный путь. Он считал себя более чем счастливым человеком, получившим от этой жизни все, о чем мечтал. Красавица жена, непоседливый сын, пусть с излишне мечтательным, но живым умом, и его тайная любимица — кроха дочурка, едва перешагнувшая пятилетний рубеж. Как и его жена Настя, Алексей трудился на поприще космобиологии, и этих денег хватало, чтобы оплатить счета, обеспечить всем необходимым растущих детей и изредка сводить жену в неплохой ресторан, где старый китаец повар готовил тающую во рту рыбу. Работа в оранжереях станции была нетрудной и приносящей радость — что может быть лучше зрелища наливающихся соком помидоров и тыкв. Когда пришло письмо от дирекции Астероид-Сити с предложением пятилетнего контракта с более чем соблазнительными условиями, Алексей не торопился принимать предложение. Зачем? Ради более солидного оклада? Как говорили его далекие русские предки — «лучше синица в руках, чем журавль в небе». Да и директор оранжерей не раз намекал на то, что своим преемником на этом посту видит именно Алексея. Еще пара лет и…

Дело решила жена, гораздо более честолюбивая, чем муж. Именно она уговорила Алексея принять заманчивое предложение и переехать в Астероид-Сити. Уже через месяц семья из четырех человек попрощалась с родной станцией и взошла на борт космического судна. Их ждала новая жизнь.

Семилетний Нортис навсегда запомнил свой первый полет в космосе. Пусть старенький грузовик «Астра» был давно уже устаревшей модели, но он был счастлив как никогда. За пять дней пути он излазил каждый закоулок пятисотметрового корабля, побывал в каждом отсеке и познакомился с каждым членом команды. Улыбчивый ребенок пришелся по душе даже суровому бородатому капитану, и тот позволил чертенку побывать в святая всех святых — пилотской кабине, где имелись две широкие обзорные панели, за которыми переливались миллионы звезд. Каждый вечер путешествия он, захлебываясь от восторга, словами пересказывал родителям пережитые за день приключения, изображал, как ходит вечно мрачный капитан, показывал выклянченные у команды сувениры…

Отец, уже бывавший в космосе, снисходительно смотрел на возбужденного сына, одной рукой обнимая смеющуюся мать за плечи, а другой поглаживая по голове безмятежно спящую дочь.

Именно такими — счастливыми и смотрящими в кажущееся столь безоблачным будущее — Нортис их и запомнил…

Пронзительный звонок терминала бесцеремонно оторвал Нортиса от воспоминаний. На вирт-экране появилась машущая руками толстая фигурка в капитанской форме. Рамиресу не откажешь в чувстве юмора при выборе аватары. Мысленной командой Вертинский согласился принять вызов, и на экране появилось лицо хозяина жилмода.

— Спал? — осведомился Рамирес.

— Нет, так… задремал немного.

— Ну и ладушки. Я нашел подходящего человека. Думаю, она то, что нужно.

— Она? — переспросил Нортис, растирая ладонью лицо. — Женщина?

— Угу. Марлин. Та еще оторва.

— Ты уверен, что она справится?

— Марлин-то? Поверь, сынок, она справится. Тем более у нее сейчас дела идут не очень, поэтому много не запросит.

— Верю. Когда она сможет появиться? Надо успеть многое обсудить.

— Марлин уже здесь — ждет на входе. Звать? — невнятно спросил толстяк, запихивая в рот сэндвич.

— Да, зови. Спасибо, Рамирес. С меня причитается.

— Должен будешь, — отмахнулся толстяк и отключил связь.

Секунду подумав, Нортис решил остаться в постели. Подсунув под спину подушку, Нортис оперся о стену и прикрыл обрубки ног краем одеяла. На этом приготовления к встрече были закончены.

Когда послышался зуммер, Вертинский нажатием кнопки дал команду разблокировать дверь, и она с легким гулом сервопривода ушла в стену. В комнату вошла девушка и, остановившись у входа, внимательно осмотрела комнату и ее хозяина. Нортис спокойно выдержал ее взгляд и в свою очередь тщательно осмотрел гостью. Марлин не казалась особенной. Темные волосы собраны в короткий пучок, слегка вздернутый нос, тонкие сжатые губы. Одета в привычную для внешнего сектора одежду — ярко оранжевый комбинезон с цифрой двенадцать на спине. Точно такой же был на самом Вертинском.

Еще одно хваленое гражданское право в действии. Каждый гражданин имел право получить от правления один бесплатный комплект верхней одежды в год — комбинезон на липучках и тяжелые рабочие ботинки. Люди преуспевающие этим правом не пользовались — кому охота ходить, словно инкубаторский цыпленок да еще и с номером на спине? У нищих такого выбора не имелось. По пути к жилмоду Нортис видел, на что способна фантазия людей, хотящих иметь свою индивидуальность, но не имеющих на это средств. Они старались украсить то, что имели — вышитые проволокой узоры, заклепки, нашитые разноцветные ленты, цепочки, оторванные по плечи рукава, многочисленные значки и эмблемы… Свободный полет фантазии.

Появившаяся в комнате Нортиса девушка подобными комплексами не страдала — ее комбинезон был начисто лишен всех украшательств, зато подогнан по фигуре, чисто выстиран и поглажен.

В общем Марлин никак не походила на того, в ком нуждался Нортис — человеке, обладающем суровой внешностью и бойцовскими навыками, чтобы позаботиться о том, чтобы доктор Люмбери играл по-честному, пока сам Нортис будет под глубоким наркозом. Нортису требовался телохранитель, и худенькая девчонка никак на него не походила. С трудом подавив желание выставить гостью за дверь и набрать номер Рамиреса, Нортис заставил себя растянуть губы в улыбке и начать разговор:

— Ты Марлин?

— Точно. А ты Нортис?

— Да. Не обижайся… но ты уверена, что ты не ошиблась? Мне нужен телохранитель. Достаточно надежный, чтобы я мог доверить ему свою судьбу, пока сам буду валяться в отключке.

— Толстый Рам посвятил меня в детали, — кивнула девушка и ткнула ботинком в гусеничный трак платформы. — Твоя тачка?

— Мои ноги, — сухо ответил Нортис и замолк, не зная как реагировать — у него не было опыта по найму.

— Сочувствую, — совсем не сочувствующим голосом отозвалась Марлин и переключила свое внимание на терминал, где крутилась реклама жилмода Рамиреса.

— Ты не ответила на мой вопрос, — стараясь держать себя в руках, произнес калека. — Ты телохранитель? Особых мускулов у тебя не заметно, значит, ты модернизирована?

— Я телохранитель и я модернизирована, — на этот раз девушка смотрела ему в лицо. — И до тех пор, пока в моих имплантатах еще есть крохи энергии, я очень неплохой телохранитель. Могу скинуть на твой браском свое резюме и номер лицензии.

— Не надо, — отказался Нортис. — Рамирес верит тебе. Знаешь условия?

— Полная неделя найма, оплата двадцать кредитов в день. Я должна проследить, чтобы добрый доктор случайно не захватил «лишние» органы из твоей тушки и вставил все имплантаты на положенные места, ничего при этом не забыв. Правильно?

— Правильно, — кивнул Нортис и протянул руку. — Договор?

— Договор, — ответила Марлин, протягивая руку для рукопожатия. — Предоплата пятьдесят процентов — не хочу терять бабки, если на пятый день ты сдохнешь от аллергенной реакции на препараты или истечешь кровью.

— Ок. Это справедливо. Денег на еще один жилой модуль у меня нет — тебе придется жить здесь.

— Не проблема. Попрошу Рамиреса бросить на пол еще один матрас, — беззаботно ответила девушка. — Ты уж извини, на маньяка-насильника ты как-то не очень смахиваешь.

— Извиняю, — невольно рассмеялся Нортис, не отрывая глаз от экрана браскома. — Подготовь контракт и вытяни руку с браскомом.

Девушка подчинилась, и вскоре оба компьютера синхронно пискнули. Счет Нортиса стал беднее на семьдесят пять кредитов, зато он стал обладателем заключенного по всем правилам контракта с уже поставленной электронной подписью Марлин. Добавив свою подпись, он отослал копию Марлин, и на этом официальная часть закончилась.

— Есть хочешь? — спросил Вертинский, увидев, как Марлин косится на торчащий из сумки край коробки с пайком. Не дожидаясь ответа, он кивнул на сумку. — Возьми сама. Не стесняйся. Я подготовил паек как раз на такой случай — всю неделю тебе придется неотлучно провести здесь. Если, конечно, хочешь получить остальную половину денег, — улыбнулся юноша.

— А ты? — спросила девушка, доставая из упаковки один брикет и нетерпеливо вскрывая его.

— Нет, — покачал головой Нортис. — Перед операцией не стоит набивать желудок. Если не секрет, какая у тебя конфигурация?

— Секрет, — насторожившись, ответила девушка, откладывая в сторону початый паек. — А что?

— Ничего, — пожал Вертинский плечами. — Просто интересно. Не обращай внимания, я вообще очень любознательный…

Нортис спрашивал не из праздного интереса — он всегда интересовался всеми возможными схемами модернизации и киборгизации человеческого тела. Только тщательно подобранная конфигурация имплантатов позволит ему осуществить поставленную цель. Последние годы юноша скрупулезно отбирал нужную информацию, следил за рынком новинок и скачивал с сети бесплатные рекламные каталоги от крупнейших производителей имплантатов.

8

Позволив Люмбери начать обследование своего тела, Нортис воспользовался случаем и внимательно изучил доктора. Мужчина невысокого роста, с обширной лысиной, захватившей большую часть его головы и оставившей лишь несколько пучков волос у висков и на затылке. Крючковатый нос нависал над тонкими, плотно сжатыми губами. Было в докторе что-то неприятное, заставляющее насторожиться и повнимательнее заглянуть в его бегающие глазки с нездоровым блеском. Тонкие пальцы Люмбери немного дрожали, но вполне уверено крепили к телу юноши многочисленные датчики, тестеры и присоски, от которых отходили длинные провода, скрывающиеся в чреве активированного робота хирурга. На выносной панели робота один за другим загорались зеленые огни, и чем больше их становилось, тем довольней начинал казаться доктор Люмбери.

Нортис всегда доверял своему внутреннему чутью и еще раз похвалил себя, что позаботился о телохранителе. С доктора станется взять больше, чем предложено, и при этом не заплатить по счетам. Слишком уж он был скользким и при этом оставался приторно вежливым. Как водорослевое желе, что воспитанники получали в качестве десерта, — противное, сладкое и склизкое.

Спустя долгих полчаса, в течении которых Нортис послушно выполнял команды доктора, а Марлин откровенно скучала, диагностика была завершена. Выдвинув из корпуса робота компактную клавиатуру, Люмбери в бешеном темпе застучал по клавишам, время от времени останавливаясь и задумчиво пожевывая нижнюю губу.

— Рад поздравить, юноша. Рад поздравить, — Люмбери оторвался от диагноста и повернулся к Нортису. — Все органы в великолепном состоянии. Ни малейших следов воздействия алкоголя или столь любимых молодежью наркотиков. Уровень радиации в норме, генетических сдвигов нет, равно как и болезней. Можно с уверенностью заявить, что вы абсолютно здоровы.

— Значит, мы договорились? — прямо спросил Вертинский, продолжая неподвижно лежать в переплетении медицинский проводов. — Сделка возможна?

— Несомненно, молодой человек, несомненно. Есть только одна небольшая проблема, — деланно огорчился доктор. — Отмеченные тобой имплантаты, по стоимости многократно превышают стоимость предложенных органов. Я не могу позволить работать себе в убыток.

— Убыток? — усмехнулся Нортис. — Купленные у меня органы ты перепродашь в несколько раз дороже! О каком убытке идет речь?

— Позвольте, юноша. Я работаю нелегально — моя врачебная лицензия позволяет лишь заменять поврежденные органы на имплантаты равноценного значения. Но извлекать абсолютно здоровые органы… Если я попадусь на горячем, меня выкинут в открытый космос без скафандра! К тому же я перепродаю органы гораздо дешевле официальной стоимости!

— Меня это волнует меньше всего, доктор Люмбери, — покачал головой юноша. — Свои проблемы решайте сами. Мы договорились или мне искать врача посговорчивей?

— Я не могу пойти на такие расходы, юноша. Просто не могу! — запричитал доктор и вывел на экран своего браскома список. — Взгляни на составленный тобой перечень — имплантат сердца модели 3X-1203, имплантат печени модели 3Z-8432! Пара почечных имплантатов 3W-4683! Имплантаты третьего уровня! Молодой человек! Это военные имплантаты с дополнительными функциями! Третий уровень! Теперь взгляните сюда — ни много ни мало, артианитовый протез правой руки, с дополнительными активаторами мускульных усилий и сервоприводами! Ну ради всего святого, зачем тебе такие мощные имплантаты? Для нормального поддержания жизни организма за глаза хватит первого уровня! Понизь свой аппетит, и мы обязательно договоримся!

— Ваше право, доктор, — пожал плечами Нортис и нарочито неторопливо начал освобождаться от датчиков и присосок. — Сожалею, что отнял твое время.

— Постой! Зачем же так торопиться?! — всполошился Люмбери. — Всегда можно прийти к обоюдному согласию!

— Доктор, тебе же сказали — не хочешь, не бери! — вмешалась Марлин. — Что непонятного? Вали отсюда, вместе со своим ржавым роботом!

Отлепившись от стены, девушка угрожающе шагнула к доктору, заставив того отшатнуться.

— Вали! Пока я твоему роботу все лапы не повыдергивала!

Нортис спокойно наблюдал за разгорающимся скандалом — он и Марлин заранее обговорили все подробности предстоящего торга. Теперь Марлин старательно отыгрывала роль туповатого телохранителя, и доктор повелся.

— Мистер Нортис! Ой… то есть я хотел сказать — господин Нортис! Успокойте своего цербера! Ну зачем вам искать другого покупателя, если я уже здесь?! Проявите благоразумие! Я согласен на все ваши условия с небольшими, даже крохотными, дополнениями! Это все что я хочу!

— Постой, Марлин, — юноша лениво поднял единственную руку, останавливая разошедшегося телохранителя. — Что за дополнения?

— Помимо органов у вас очень неплохая кожа, господин Вертинский, — произнес Люмбери, с опаской косясь на вновь отошедшую к стене Марлин. — Я бы даже сказал не кожа, а просто загляденье! Не думаю, что, пожертвовав парой лоскутов кожи в пользу бедного старого доктора, вы сильно огорчитесь!

— Пара лоскутов, не больше. Договорились, — кивнул Нортис, поморщившись от слащавого тона доктора. — Что еще?

— На рынке особенно ценятся органы воспроизведения со здоровыми семенниками…

— Нет, — калека решительно прервал доктора. — Не продается.

— Но позвольте, молодой человек, это неплохие деньги! Очень неплохие деньги! И заметьте — потеря столь незначительной части организма никак не отражается на его жизнедеятельности!

— Я сказал — нет. Не хочу превращаться в миролюбивого кастрата с писком вместо голоса. Думаешь, я не знаю, чем грозит потеря гормонов тестостерона?

— Я дам необходимые таблеточки для поддержания гормонального баланса, — услужливо предложил Люмбери.

— Нет. Что еще интересует в моем теле?

— Скажем так, молодой человек, — замялся Люмбери. — У меня есть знакомый с десятого сектора… очень хорошо обеспеченный знакомый, и из-за некоторых обстоятельств ему срочно необходимы глаза. На крайний случай хотя бы один хорошо видящий глазик…

— С «чистой» сетчаткой, — язвительно продолжил Нортис. — Доктор, это федеральное преступление. За такое сразу отправляют на добычу урана без разговоров. Одно дело нелегальная продажа органов и совсем другое — пересадка глазных яблок, чтобы обойти полицейские сканеры. Я прав?

— Ну откуда я могу это знать, юноша? — развел руками доктор. — Ведь я не спрашиваю у тебя, почему ты продаешь собственные органы? В моем бизнесе не принято задавать много вопросов.

— Меня это интересует по одной очень простой причине — моя сетчатка еще ни разу не попадала в полицейские базы данных. Я чист перед законом, и это автоматически повышает стоимость моего глаза в несколько раз. Не так ли, доктор Люмбери?

Нортис не ждал ответа от доктора — он уже знал ответ и был готов продать глаз — вопрос лишь в цене. Отдавать за бесценок абсолютно здоровый глаз с незасвеченной сетчаткой не хотелось. Пересадка «чистых» глаз была единственным способом обойти натыканные повсюду полицейские сканеры.

— Возможно, — ушел от прямого ответа доктор и, заискивающе улыбаясь, добавил: — С вами приятно иметь дело. Думаю, мы обязательно договоримся. Так что насчет глазного яблока? Продадите старому доктору этот очаровательный карий глазик?

— Продам, — кивнул Нортис. — Когда узнаю предложенную цену. И что я получу взамен? Выработавший свой ресурс монохромный глазной имплантат? С телескопическими окулярами камер длиной пять сантиметров?

— О нет, молодой человек! Ни в коем случае! За кого вы меня принимаете? Добрый доктор Люмбери припас для вас настоящий технологичный шедевр!

Доктор суетливо набил на браскоме несколько команд, протянул компьютер к терминалу, и на вирт-экране появилось крутящееся изображение глазного имплантата. Люмбери горделиво повертел изображение имплантата в разные стороны, не забывая делать пояснения:

— Гражданская модель 2Х-8504. Создана корпорацией Юкаши Индастриз. Имплантат поддерживает полный спектр цветов, предусмотрен встроенный блок инфравидения, две пары сенсорных линз, гарантийный срок работы десять лет — попрошу заметить, данный образчик проработал лишь три года. Пальчики оближешь! Да что тут думать, молодой человек?! Кто еще сможет сделать подобное предложение?

— Не пойдет, — отрицательно качнул головой Нортис. — Он сделан из обычных металлов и пластика. Меня интересуют имплантаты с артианитовым покрытием и только. Сделаем так — я сам выберу подходящий мне имплантат. Согласен даже на монохромный, но с артианитовым напылением. Договорились?

— Договорились, господин Нортис, — закивал Люмбери. — Весь мой ассортимент к вашим услугам.

— Теперь поговорим серьезно. — Вертинский вывел на своем браскоме составленный список органов и продолжил: — Ты получишь от меня сердце, печень, почку, левое легкое и мой единственный глаз. Помимо этого, ты получаешь несколько приличных лоскутов кожи, десять единиц костного мозга. Правильно?

— Правильно, — с готовностью подтвердил доктор, возбужденно перебирая пальцами. — А как насчет пары сотен волосяных луковиц? Совсем немного.

— Волосяные луковицы? — на мгновение задумался калека. — Хорошо. Взамен я получаю отмеченные мною имплантаты с артианитовым напылением и протез правой руки. Операция по извлечению и замене произойдет здесь. Общий наркоз обязателен. Извлекать будешь по одному органу в день — я не хочу загнуться от химического передоза или болевого шока.

— Но это займет больше недели, — запротестовал Люмбери. — А как же моя практика? У меня много больных, требующих моего постоянного надзора! Кто возместит убытки?

— Прибыль, полученная тобой от продажи моих органов, с лихвой возместит тебе убытки. Доктор, последнее предупреждение — не пытайся прокатить меня.

— Хорошо, хорошо, господин Вертинский, — пошел на попятную Люмбери. — Договорились — по одному органу в день, под общим наркозом.

— И постоянное подключение к реанимационному комплексу робота-хирурга, — добавил Нортис. — Искусственное питание и регенерационные смеси в полном объеме.

— И это тоже, — со скрипом согласился доктор. — Но зачем вы это повторяете, юноша? Старый доктор Люмбери уже все понял и горит желанием приступить к работе. Не нужно лишних слов.

— Я повторяю это для моего телохранителя, — пояснил Нортис и кивнул в сторону Марлин. — Она будет постоянно здесь и проследит, чтобы ты четко придерживался наших договоренностей. И последнее — я хочу настоящее сертифицированное средство для наркоза. Никаких дозеров с дешевой наркотой или набодяженной смесью из крошенных таблеток «Дистрола» или «Мегацитрела». Мне не нужна наркотическая зависимость.

— Должен заметить, что вы очень предусмотрительный юноша, — обреченно прошипел доктор, уже прикинувший немалую стоимость сертифицированных медикаментов. — Моя прибыль тает на глазах, господин Нортис. Еще пара таких уточнений, и добрый доктор Люмбери останется нищим.

— Не преувеличивай. Я знаю настоящую цену человеческих органов. Без прибыли ты не останешься. Так мы договорились по всем пунктам?

— Договорились, — подтвердил доктор. — Все будет сделано по высшему разряду.

— Марлин, ты все услышала?

— О да, — кивнула Марлин. — Даже записала на браском. Не волнуйся. Пока ты будешь в отключке, я прослежу за шаловливыми ручонками доктора.

— Попрошу вас! — вскинулся было Люмбери, но наткнувшись на спокойный взгляд девушки, сник и кивнул головой. — Не волнуйтесь, юноша. Все будет в порядке. Можно приступать?

— Надеюсь, — пробормотал Нортис, уже сожалея о принятом решении. — Приступайте. Вот этот глазной имплантат, мне подойдет — монохромная модель ЗХ-1119, с артианитовым напылением.

— Согласен, — кивнул доктор, вполне довольный намечающейся сделкой. — Но должен предупредить, что могу гарантировать на него не больше шести месяцев стабильной работы. Потом начнется «рябь» и эффект кривого зеркала.

— Не важно, шести месяцев вполне достаточно.

— Ну… как говорят у ваших русских, хозяин-господин.

— Хозяин-барин, — поправил Нортис и обессилено откинулся на подушку. — Начинайте.

Покопавшись в принесенной с собой сумке, доктор достал оттуда некогда белый халат и небрежно накинув его на плечи, повернулся к роботу. Сухие пальцы запрыгали по панели, и с шипением робот пришел в движение. Верхняя крышка корпуса отошла, и оттуда появился десяток манипуляторов оканчивающихся хирургическими инструментами и приспособлениями. Выудив из чрева робота несколько пластиковых трубок с иглами, доктор буднично воткнул их в руку Нортиса и пояснил:

— Наркоз, регенерационная смесь и подавители иммунитета. Сейчас ты заснешь. Ну-с, начнем-ка мы пожалуй с глазика — очень уж он у тебя симпатичный…

Комната завертелась перед глазами Нортиса, и он погрузился в сон, успев еще увидеть, как подъехавший к кровати робот тянет к нему свои блестящие щупальца. Похоже, сейчас он смотрел собственными глазами в последний раз. Когда к нему вернется зрение, то мир окрасится в зеленый цвет.

9

Грузовик «Астра» благополучно достиг Астероид-Сити, и вскоре семья Вертинских попрощалась с командой и покинула корабль. Им предоставили под жилье два совмещенных жилых блока в восьмом секторе — в этом секторе преимущественно жили ценные специалисты третьей и второй категорий. Чистый и спокойный восьмой сектор идеально подходил для жизни и воспитания детей. Первый день ушел на распаковывание немногочисленных вещей, знакомство с соседями по ярусу и ознакомление с цифровыми пакетами информации о будущем месте работы. Дети примеряли новенькие ярко-синие комбинезоны с восьмеркой на спине и тяжелые ботинки.

На следующее утро Вертинские прихватили с собой детей — их попросту было не на кого оставить, и отправились на свой первый и, как впоследствии оказалось, последний рабочий день в оранжереях, что бесперебойно снабжали огромное население города пищей.

Большую часть рациона жителей Астероид-Сити, составляли генетически измененные растения. Они были дешевы в производстве, росли достаточно быстро и отличались питательностью. Промышленные оранжереи города были наполнены многоярусными рядами пористых поддонов с однородным желто-зеленым месивом растений. Как объяснил Нортису отец, раньше эти растения выглядели совсем по-другому и росли в огромных соленых океанах, расположенных на Земле, — колыбели всего человеческого рода. Затем безобидными сине-зелеными водорослями заинтересовались биологи и изменили генетическую структуру растения, поставив его на службу людям.

Старшего Вертинского пригласили в Астероид-Сити неспроста — на космической станции «Перевал» он зарекомендовал себя как специалист чрезвычайно высокого уровня. В последние месяцы Астероид-Сити переживал серьезные проблемы с оранжереями — масса измененной хлореллы отказывалась делиться, несмотря на все усилия биологов. Нет водорослей — нет дешевых рабочих пайков, которые по карману жителям внешних секторов, помимо снабжения пищей, хлорелла играла существенную роль в переработке углекислого газа в кислород. Непоправимой катастрофы пока не произошло, но правление Астероид-Сити решило не тянуть с решением этой проблемой и переманило первоклассного специалиста Вертинского со станции «Перевал».

Алексей Вертинский не любил терять время попусту и вместе с помогающей ему женой приступил к сбору вялой хлореллы 2СН и соседствующей с ней спирулины 6РО — учитывая размеры биомассы, требовалось не менее ста образцов пораженных болезнью водорослей. Поставленная перед Алексеем задача была ясна — узнать, в чем проблема и устранить ее. Встретивший семью Вертинских представитель правления, недвусмысленно пообещал более чем щедрую премию в случае успеха и личную благодарность губернатора Астероид-Сити.

Пока родители занимались отбором образцов водоросли для анализа, Нортис успел побывать в каждой части огромной оранжереи. Его воображение потрясли тянущиеся на сотни метров ряды растений, суетящиеся над водорослями роботы-сборщики, огромные трубы, по которым к водорослям нескончаемым потоком подавалась питательная смесь… Конечно, мальчишка уже много раз бывал в оранжереях станции «Перевал», но гигантские размеры оранжереи Астероид-Сити, невозможно было окинуть взглядом… А ведь это был лишь один блок из пятнадцати…

Медицинский робот при помощи датчиков и сенсоров оценил состояние пациента как стабильное и удовлетворенно сверкнул индикаторами панели. Содержание успокаивающего препарата несколько превышало норму, и робот принял решение прекратить подачу лекарства на время, чтобы избежать химического шока. Уходящая в вену Нортиса пластиковая трубка опустела, и вскоре он пришел в себя.

Застонав, Нортис попытался открыть глаз и осмотреться, но с ужасом понял, что обе его глазницы пусты. Его окружала кромешная темнота. Он ослеп. Попытался ощупать лицо непослушной рукой, но ее перехватили, послышался успокаивающий голос Марлин:

— Успокойся. Все идет нормально. Я контролирую ситуацию.

— Мой глаз… — прохрипел Нортис. — Я ничего не вижу.

— Тебе удалили глазное яблоко, — ответила девушка. — Установки имплантата еще не было.

— Почему? Почему еще не установили глазной имплантат? — запаниковал юноша. — Не хочу быть слепцом!

— Успокойся. Все своим чередом. Ты забыл, что твой имплантат еще не здесь? Когда этот слизняк Люмбери принесет его, я лично прослежу, чтобы первым делом тебе восстановили зрение. Верь мне, — девушка неожиданно ласково пригладила взъерошенные волосы юноши и, пользуясь тем, что Нортис временно ослеп, сокрушенно покачала головой.

Замена шестидесяти процентов внутренних органов слишком опасна. Кто знает, о чем думал этот искалеченный парень, когда соглашался на это безумство… но с такой разнокалиберной и неподогнанной искусственной начинкой жить ему осталось недолго. Повезет, если он протянет полгода, а затем последует долгая и мучительная агония. Когда имплантаты выходят из строя и начинают конфликтовать, такому несчастному модификанту лучше выйти в открытый космос без скафандра, чем испытывать адские муки.

— Все будет хорошо. Успокойся, — еще раз повторила Марлин. — Засыпай. Тебе понадобятся силы для следующей операции. Засыпай…

Нортис вновь провалился в тяжелое забытье…

Убедившись, что юноша дышит, а на контрольной панели робота успокаивающе мигают зеленые огни, Марлин отошла в облюбованный угол и опустилась на постеленный жирным Рамиресом матрас. Входная дверь была надежно заблокирована, доктор вернется не раньше, чем через несколько часов. Учитывая ту поспешность, с которой Люмбери умчался прочь, бережно прижимая к груди контейнер с глазом Нортиса, у него намечалась неплохая сделка по продаже. Значит, мальчишка угадал правильно — покупателю требовалась трансплантация глаза с «чистой» сетчаткой. Девушка вновь взглянула на бессвязно бормочущего Нортиса и уважительно покачала головой. Несмотря на юный возраст, голова у покалеченного парня работала очень неплохо. Кто же он такой? Почему выходец из приюта первым делом решил продать собственные органы и тем самым подписал себе смертный приговор?

На секунду задумавшись, Марлин тряхнула непослушными волосами и, активировав браском, вошла в городскую инфосеть. Ввести имя и фамилию в окне поиска было делом пяти секунд, и вскоре девушка пораженно уставилась на появившиеся в поисковике строчки. Нет, даже не строчки, а десятки кричащих заголовков:

«Зверское убийство семьи Вертинских!»

«Отец до последнего пытался защитить свою семью!»

«Кровавая бойня в оранжерее!»

«Кто ответит за смерть Вертинских?!»

«Начальник полиции клянется найти убийц!»

«Выжил лишь семилетний ребенок! Врачи борются за его жизнь!»

«Убийцы Вертинских среди нас!»

«Ребенок остался сиротой!»

«Полиция беспомощно разводит руками! Преступление все еще не раскрыто!»

Выбрав первую ссылку, ведущую на официальный новостной портал Астероид-Сити, девушка оказалась в информационном архиве десятилетней давности. Немного покряхтев, браском пискнул и вывел на экран обширную статью с красочными изображениями — видно было, что кадры делал профессионал своего дела и наверняка с широкоформатными глазными имплантатами, поддерживающими несколько миллиардов цветовых оттенков. Первым делом Марлин просмотрела изображения и поморщилась — кровь была повсюду. Вот кадр захватил мертвое лицо мужчины, еще одно изображение крупным планом показывало ничком лежащую женщину в разорванном на клочки комбинезоне — на спине угадывалась цифра восемь. Следующий кадр запечатлел настежь раскрытые створки контрольного люка в толстой трубе, по стенам которой стекали потеки крови.

Поняв, что фотографии не расскажут ничего интересного, девушка вывела на экран текст статьи и начала по диагонали его просматривать, стараясь ухватить суть и пропуская клятвенные заверения официальных лиц и причитания журналиста.

…Семья Вертинских зверски убита в четвертом блоке оранжереи… Чудом выжил единственный член семьи — Нортис Вертинский. ИИ города вовремя остановил конвейер питательной смеси и тем самым спас Нортису Вертинскому жизнь… Полученные невинным ребенком ранения ужасают даже опытных врачей. Хирургическое отделение восьмого сектора борется за жизнь Нортиса!.. Семилетний мальчик остался круглой сиротой… Пятеро неизвестных совершили разбойное нападение на мирно работающих биологов… Полиция отказывается предоставить журналистам видеозаписи с камер наблюдения. Начальник полиции, мистер Андерсон, дал короткое интервью и сообщил, что преступники скрыли лица масками. Скорей всего, их привлекла красота Елены Вертинской — жены и матери. Полиция подозревает выходцев из двенадцатого сектора — как подчеркнул мистер Андерсон, этот сектор будет подвергнут жесточайшему контролю и обыскам. Виновные будут обязательно найдены и наказаны по всей строгости законов Астероид-Сити!..

Спустя полчаса Марлин закрыла окно обозревателя и отключилась от инфосети. Теперь странное поведение Нортиса было более чем ясным и логичным. Девушка просмотрела результаты поиска по делу Вертинских, и самая последняя попавшаяся ей заметка, начиналась заголовком: «Дело об убийстве семьи Вертинских сдано в архив». Убийц так и не нашли. Население города повозмущалось бездействием полиции и, как это всегда бывает, через несколько дней успокоилось и забыло. Не забыл только один человек — жестоко искалеченный ребенок, единственный, кто остался в живых после трагедии.

— Что же ты задумал, Нортис? — задумчиво пробормотала Марлин. — Что же ты задумал?

10

Когда Нортис вновь пришел в себя, то с облегчением обнаружил, что опять видит — выбранный им имплантат уже был установлен и действовал. Осторожно поводив головой по сторонам, юноша убедился, что глазной имплантат хорошо захватывал «картинку» и, не задерживая, передавал ее по нервным окончаниями в мозг. Детализация была более чем удовлетворительной. Единственным недостатком новых «глаз» Нортиса было то, что имплантат монохромный. Теперь, он видел все в тусклом зеленом цвете, но на это неудобство калеке было наплевать.

Заметив, что парень пришел в себя после наркоза, девушка наклонилась над ним и участливо спросила:

— Как ты?

— Неплохо, — непослушными губами просипел Нортис. — Я снова вижу. Значит, Люмбери уже вернулся?

— Ну конечно вернулся, — послышался слащавый голос доктора. — За кого вы меня принимаете, молодой человек? Я честный доктор, всегда выполняющий свои обязательства!

— Ага, — усмехнулась девушка. — А еще, здесь остался твой драгоценный робот-хирург.

— Не будем спорить, — отмахнулся Люмбери, не отрываясь от выдвинутой из корпуса робота сенсорной клавиатуры. — Как вы себя чувствуете?

— Неплохо, — повторил Нортис. — Имплантат работает.

— И должен заметить — великолепно работает! Доктор Люмбери всегда делает работу на совесть! Думаю, про функциональность второго имплантата можно не спрашивать — все показатели в норме, устройство откликается на запросы тестера, конфликта и отторжения не обнаружено.

— Второй? — удивленно переспросил Нортис и тут же закашлялся — за долгие часы сна гортань пересохла и почти не слушалась.

Марлин поспешно поднесла к его рту тубу с водой и, пока он маленькими глотками пил воду, пояснила:

— Тебе уже удалили сердце. Теперь ты работаешь на другом моторе. — Марлин указала на обнаженную грудь юноши.

Опустив голову к груди, Нортис увидел проходящий по его грудной клетке шов. Еще через миг он с ужасом понял, что края раны не зашиты, а лишь небрежно скреплены несколькими скобками и густо залиты прозрачным медицинским гелем. При каждом вдохе шов расходился, казалось, края глубокого разреза вот-вот раскроются.

— О, Господи, — судорожно прошептал Нортис и непроизвольно дернулся. — О, Господи.

Медицинский робот пронзительно запищал, на панели тревожно зажглось несколько желтых индикаторов. Уставившись на заполненный медицинскими показателями вирт-экран, Люмбери озабоченно пробормотал:

— Что такое? Ага… Выброс адреналина в кровь, вырос уровень тестостерона…

Проворные пальцы доктора забегали по клавиатуре, по пластиковым трубкам в вены Нортиса устремилась доза успокаивающего лекарства. Когда на панели робота вновь зажглись зеленые огни, доктор повернулся к калеке и удивленно спросил:

— В чем дело, молодой человек? Нет причин для волнения — все имплантаты функционируют нормально. Отторжения не наблюдается. У доктора все под контролем.

— Почему шов открыт? — тихо спросил Нортис, стараясь не смотреть на развороченную грудь.

— Рано еще зашивать рану, — пояснил Люмбери. — Дело не закончено — чуть придешь в себя, и приступим к извлечению остальных органов и замене их на имплантаты. У нас впереди много работы, господин Нортис. Очень, очень много работы для старого доброго доктора Люмбери…

— Доктор! — прервал Нортис излияния Люмбери. — Что насчет протеза для правой руки?

— Не надо спешки, молодой человек. Внешние модификации мы произведем в самом конце. Для начала надо убедиться, что все внутренние имплантаты прижились и, самое главное — взаимодействуют друг с другом. Протез уже со мной, вот в этом милом контейнере, — доктор указал пальцем на пластиковый контейнер, небрежно поставленный у самой двери.

— Хорошо, — выдохнул Нортис. — Чего мы ждем?

Открытая рана на груди нервировала его, и он просто жаждал поскорее закончить все операции. Теперь, когда он знал, что в его груди больше не бьется сердце, ему почему-то стало очень не хватать этого повседневного ритмичного стука… Безимпульсный имплантат работал бесшумно. На том месте, где раньше трепетало сердце, теперь беззвучно крутились две роторные помпы, гоня кровь по его венам.

— Надо отойти от наркоза, — пояснил Люмбери. — Ведь мы не хотим остаться в мире грез навсегда? Если ты не проснешься, боюсь, эта добрая девушка решит, что я недобросовестно отнесся к делу.

— Именно, — кивнула Марлин, откидывая с лица непослушную прядь волос. — Если он не выйдет из наркоза, для бедного доктора, все кончится очень плохо.

— Успокойтесь оба, — устало произнес Вертинский. — Что насчет совместимости имплантатов? Насколько я помню, они от разных производителей. Не хотелось бы оказаться вместилищем для поля боя конфликтующих устройств.

Нортис неспроста задал этот вопрос — между производителями имплантатов, модификаторов и ксено-придатков, существовала жесточайшая конкуренция. Корпорации практически открытым текстом заявляли, что произведенные ими имплантаты не будут нормально взаимодействовать с устройствами конкурентов. Для Нортиса это означало большие проблемы — мало приятного, когда твои внутренности начинают междоусобную войну не на жизнь, а на смерть. Исход может быть только один — смерть несчастного, рискнувшего поставить себе начинку от различных производителей. Эта проблема была одной из причин, почему Вертинский настаивал именно на третьей категории искусственных органов — они преимущественно шли на военные нужды, и корпорации не рисковали саботировать такие устройства, боясь проблем с армией.

— Все предусмотрено, молодой человек, — Люмбери важно воздел палец к потолку. — Программные коды изменены, равно как и прошивка электронных чипов. Все работает идеально.

— Кто менял код? — спросил насторожившийся Нортис. Если неизвестный самоучка сбил заводские настройки, то имплантаты пойдут вразнос.

— Это абсолютно неважно, господин Вертинский, — не пожелал ответить доктор. — Проблем не будет, я гарантирую.

— Не пойдет, — качнул головой Нортис, сдвоенные окуляры имплантата уставились в лицо доктору. — Мне нужен открытый, незакриптованный программный код, все ключи и пароли доступа к установленным в меня имплантатам. Иначе сделка отменяется.

— Господин Вертинский! Это невозможно, — всплеснул руками Люмбери, уже жалевший, что сболтнул лишнего. — Я не могу открыть вам имя программиста.

— Ты хотел сказать — кракера, — поправила волнующегося доктора Марлин, внимательно прислушивающаяся к разговору. — Интересные у вас знакомые, доктор.

— Да какая разница! Пусть будет кракер! Не в названии суть! Повторяю, я не сдам имя взломщика! У меня тоже есть свои принципы ведения дел!

— Не надо имен. Повторю — мне нужен полный программный код, ключи и пароли доступа. Не хочу подохнуть лишь потому, что ваш знакомый кракер ошибся в настройке имплантатов. Напомню — я согласился на чистый обмен моих органы на имплантаты с небольшой денежной компенсацией. Молодые и не отравленные наркотиками органы в обмен на давно отработанные имплантаты. Единственный мой бонус — я получаю еще неизвестно как работающий протез правой руки! Про те жалкие кредиты, что перейдут на мой счет, можно не вспоминать — большая их часть уйдет на подавители иммунитета и стабилизаторы.

— Хорошо, — сдался доктор, раздраженно сверкнув глазами. — Все будет. Я не храню подобные вещи на браскоме или личном терминале — все лежит в архиве, на одном платном файловом хранилище в сети. Дам пароли доступа для скачивания архива. Пойдет? Но учтите, господин Вертинский, это моя последняя уступка!

— Пойдет, — удовлетворенно кивнул Нортис и, чтобы вернуть доктору хорошее настроение, небрежно добавил: — В виде компенсации за изменение условий можете взять еще несколько сотен волосяных лукови и ц, скажем, немного крови.

— Договорились! — моментально согласился доктор Люмбери, вновь засияв улыбкой. — Чистая кровь мне нужна всегда. Вот только придется подождать, пока в крови распадутся все лекарства, что я в тебя закачал. Ну-с, молодой человек, пожалуй, тебе пора спать. Доктор Люмбери просто жаждет взглянуть на твою юную и не испорченную этими ужасными наркотиками печень, да легкое так и просится в мои руки!

Повиновавшись вбитой на клавиатуре команде, робот пришел в движение и развернулся к Нортису, в вены юноши потекла очередная доза наркоза, и комната вновь погрузилась в темноту…

Пока сознание погружалось в химический сон, Нортис успел удивиться: «Интересно, почему стало темно? Ведь я больше не могу закрыть веки…»

…Алексей Вертинский доверил сыну собрать образцы водорослей и вручил ему перчатки, пластиковые пробирки и металлический скребок. Воображение Нортиса мгновенно превратило перчатки в усиленные сервоприводами манипуляторы, пробирки стали контейнерами для токсичных растений, а скребок теперь был настоящим деструктуризатором — что это такое, Нортис и сам не знал — он вычитал это слово в комиксах про отважного космического капитана Алекса Хиша.

Лабиринт поддонов с водорослями идеально подошел под влажные джунгли, наполненные хищными тварями, еще неизвестными науке.

Высунув язык, Нортис осторожно подцепил с лотка увядшую водоросль и не дыша переместил ее в подставленную пробирку. Сейчас он представлял себя космическим разведчиком, совершившим посадку на смертельно опасную планету Вега 17 для сбора образцов фауны по заданию командования Федерации.

— Ваш приказ успешно выполнен, сэр, — гундося, проговорил Нортис в значок на воротнике комбинезона — в воображении семилетнего Нортиса это был настоящий передатчик для связи с командным мостиком космического линкора «Победоносный». — Ожидаю следующих указаний!

Неожиданно в его сознание вторглись незнакомые голоса, доносящиеся со стороны, где родители разместили лабораторный стол с электронным микроскопом и биоанализатором.

— Эй, милашка. Брось ты эти водоросли и обрати внимание на настоящих парней!

— Здесь запрещено находиться посторонним! — обычно добродушный голос отца на этот раз отдавал металлом. — Немедленно покиньте оранжерею!

В ответ послышался визгливый смех и шум рассыпающихся по полу пластиковых пробирок с образцами спирулины.

— Ну надо же! Нет, Ржавый, ты слышал? — и вновь режущий по ушам смех. — Ботаник сердится!

— Что вы делаете?! Я сейчас вызову охрану! — Нортис узнал голос отца.

— Слышишь, ботаник, а у тебя симпатичная подружка…

— Алексей, вызывай охрану, — послышался напряженный голос матери, и Нортис испуганно распахнул глаза — такой голос он слышал у матери лишь один раз, когда сестренка Настя упала и рассекла себя руку до кости.

— Линдро! Держи ее!

— Отпустите меня!

— Не смейте трогать мою жену! Обдолбанные уроды! Отпустите ее немедле… — голос отца захлебнулся и тут же раздался радостный гогот незнакомцев.

— Неплохо ты его приложил!

— Пусть держит рот на замке! А, черт — руку отсушил…

— А девка то неплоха — глянь, глазищами так и сверкает!..

11

Как и рассчитывал Нортис, операции растянулись на неделю. Для самого калеки они пролетели достаточно незаметно — большую часть времени он был под действием наркоза. Когда он ненадолго приходил в себя, то отстраненно выслушивал краткий доклад доктора о произошедших в его теле изменениях и вновь погружался в забытье.

Марлин коротала дни, наблюдая за доктором Люмбери, скрупулезно выполняя условия заключенного договора. Чем больше времени девушка проводила вместе с доктором, тем меньше он ей нравился. Внешне Люмбери казался весельчаком, проявлял заботу о Нортисе, но было в нем что-то темное и неприятное. Правда, одного положительного качества у доктора все же было не отнять — работал он умело. Он успевал везде: ассистировать роботу-хирургу, контролировать сменяющиеся показатели жизнедеятельности Нортиса на помигивающем вирт-экране, строго выдерживать дозировку лекарств. За все время шедших одна за другой операций Нортис ни разу не свалился в клиническую смерть и не получил химического шока от передоза. Доктор знал, что делал и, несомненно, являлся профессионалом. Этот факт заставил девушку насторожиться еще больше — наверняка в прошлом доктора есть пара темных историй, иначе зачем ему прозябать во внешнем секторе? При наличии действительной врачебной лицензии и медицинского робота Люмбери мог спокойно жить и зарабатывать, как минимум в седьмом, а то и в шестом секторе. Специалисты своего дела ценятся везде.

Пару раз в комнату заглядывал жирный Рамирес, по своему обыкновению всегда что-то жующий, и интересовался делами парня. Продолжались такие посещения недолго. В последний свой приход толстяк застал момент, когда доктор Люмбери бережно принимал из манипуляторов робота только что извлеченную печень, истекающую кровью, и Рамиреса едва не вывернуло наизнанку. Больше хозяин жилмода в комнате не появлялся и лишь изредка справлялся о делах по терминалу, не включая видеосвязь.

К шестому дню большая часть работы завершилась — все органы были успешно извлечены и заменены имплантатами. После того как заработало последнее устройство, Люмбери облегчено выпрямился и отдал роботу команду вернуть на место реберную клетку, сшить мышцы и кожу.

Отойдя в сторону, чтобы не мешать бездушному помощнику, Люмбери снял халат, утер им взмокшее лицо и бросил в угол. Немного помолчав, он обратился к бесстрастно смотрящей на него Марлин:

— Все. Теперь осталось только ждать и надеяться на лучшее.

— Надеяться? К черту надежду, док! Хочешь сказать, что он может и не проснуться? Для тебя лично это будет не самым лучшим исходом событий.

— Я ничего не хочу сказать! — огрызнулся Люмбери. — Я сделал все, что от меня зависело. Кибермед до сих пор подает ему регенерационную смесь и питание! Как и договаривались — все в полном объеме! Нам осталось лишь ждать! И хватит меня пугать — хочешь, чтобы у меня дрогнула рука в самый неподходящий момент?

— Как его состояние?

— Пока в пределах нормы, — пожал плечами доктор. — Как подсказывает мой врачебный опыт, после таких серьезных операций обычно выкарабкиваются те, у кого есть ради чего жить — любящая семья, например.

Неожиданно усмехнувшись, Марлин бросила короткий взгляд на безжизненно вытянувшегося на узкой койке Нортиса, перевела взгляд на заваленный окровавленными салфетками пол, немного подумала и уверенно произнесла:

— Тогда все в порядке. Поверь мне на слово — этому парню есть ради чего жить.

— Вам виднее, — фыркнул Люмбери. — Для меня это лишь бизнес и не более того. Если завтра он придет в себя, начнем приживлять протез. Никогда не понимал этих русских — он мог просто продать мне органы с заменой на имплантаты гражданской категории, и оставшейся суммы с лихвой хватило бы на получение образования для офисной работы как минимум второй категории. Не знаешь, зачем ему понадобились артианитовые имплантаты третьей категории? Ведь, по сути, он затеял эту перестановку мебели в своих внутренностях только из-за них и их дополнительных функций.

— Как ты сам сказал — для тебя это лишь бизнес, — отрезала Марлин. — Не суй свой нос в дела моего нанимателя.

Доктор давно уже удалился, а Марлин все так же задумчиво стояла у койки Нортиса и вглядывалась в его бледно лицо с гротескно выглядящей нашлепкой глазного имплантата.

— Ты проснешься, Нортис, — тихо прошептала она. — Я это знаю.

12

Нортис очнулся. Хотя в данном случае уместней сказать — включился. Это выражение гораздо больше подходило к человеку, жизнь которого поддерживали многочисленные имплантаты. Стоило умным процессорам зафиксировать усиление мозговой активности, и тотчас глазной имплантат перешел в активный режим и исправно показал пластиковый потолок в грязных разводах. Роторные помпы искусственного сердечного клапана с легким шелестом закрутились быстрее, ускоряя ток крови по венам, легочный имплантат принял в себя глубокий вдох и запустил процесс отделения кислорода. Да… Гораздо уместней сказать, что Нортис именно включился. Перешел из режима «Стэнд-бай» в состояние активной работы…

Отныне остаток его жизни будет проходить под тихий шелест помп, стрекот нагнетателей и легкое повизгивание сервоприводов неотлаженных имплантатов.

Зафиксировав пробуждение пациента, Кибермед издал мелодичный гудок, извещая об этом событии хозяина. Люмбери не заставил себя ждать, и вскоре его лисье лицо нависло над Нортисом. За спиной доктора виднелась фигурка Марлин, и Вертинский, опустив веки, дал понять ей, что все в порядке, с запозданием вспомнив, что теперь он лишен возможности выражения эмоций. У него не было глаз, равно как и век.

— Добро пожаловать в мир реальности, молодой человек, — обрадовано заявил доктор. — Должен сказать, что вы изрядно меня напугали — два дня в коме, это не шутка. Бедный доктор уже начал подозревать самое худшее.

— Пить… — вытолкнул из себя Нортис и удивленно прислушался к тому, как прозвучало это слово — голос воспринимался чужим, словно принадлежал другому человеку. Более хриплый и жесткий, и Нортис был уверен, что дело не в пересохшем горле. Воздух поднимался по гортани неровными рывками и отдавал привкусом пластика.

— Пить? О! Ну конечно! — засуетился доктор. — Прости, что не догадался сразу — от радости, добрый доктор совсем ум потерял. Вот, ухвати губами трубку. Вот так, осторожненько… не торопись…

Сделав несколько глотков прохладной воды, Нортис почувствовал себя лучше — исчезла наждачная сухость во рту, постившийся целую неделю желудок с довольным урчанием принял порцию воды, и накатывающая тошнота отступила.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Люмбери, убирая тубу с водой от губ юноши. — Чувство удушья? Боли в груди?

— Нет, — покачал головой калека. — Я в порядке. Доктор, а что это вы так суетитесь?

— Жизнь пациента всегда важна для меня, — начал было доктор, но, заметив дернувшееся лицо Нортиса, смешался и после неловкой паузы продолжил уже совсем другим тоном: — Пришлось изъять у тебя оба легких. Легочный имплантат вошел в диссонанс с правым легким, и тебе грозила смерть. У меня не было выбора.

— Диссонанс? — переспросил Вертинский, переводя взгляд на свою изменившую форму грудь. — Что значит диссонанс? Ведь это не отторжение искусственного органозаменителя?

— Скажем так — когда твое настоящее легкое делало вдох, имплантат производил выдох. Сам понимаешь, при таком диссонансе о нормальном дыхании можно забыть. Поэтому я изъял правое легкое и прежний имплантат и заменил их более мощным сдвоенным устройством. Великолепный образчик микротехнологий!

— Модель? — выплюнул Нортис короткий вопрос. Скорей всего, доктор все же не смог удержаться и решил захапать и второе легкое. Попробуй теперь докажи обратное.

— Третья. Артианитовое покрытие, пятимесячный ресурс работы, предусмотрена фильтрация токсичных веществ средней опасности, — заученно оттарабанил Люмбери и выжидательно уставился на Нортиса.

— Это не было предусмотрено нашей сделкой, — решительно произнес Вертинский. — За легкое тебе придется доплатить.

— Согласен, — быстро ответил доктор, блеснув глазами. — Стандартная цена. Вся сумма уже переведена на твой счет. Все как полагается. Добрый доктор всегда выполняет свои обязательства с честью и тщатель…

— Я понял, — прервал Нортис хитроумного доктора. — Помимо денег, скинешь мне на браском техническую спецификацию этого имплантата и коды допуска.

— Уже сделано, — кивнул Люмбери. — Вся необходимая информация ждет тебя в сети. Пароль на скачивание я уже отослал тебе письмом.

— Ясно. Помоги мне сесть, — потребовал Вертинский, отцепив от себя оставшиеся датчики и застегнув молнию комбинезона, скрывая под ним багровеющий в центре груди широкий рубец. — Пора провести короткое испытание.

Люмбери услужливо подставил плечо, и, ухватившись за него, Нортис начал медленно сгибать туловище, подспудно опасаясь услышать хруст сминаемого пластика и скрежет рассыпающихся шестеренок. Тело достаточно легко повиновалось ему, и вскоре юноша уверенно удерживал себя в вертикальном положении без чьей-либо помощи. Имплантаты никак не отреагировали на изменение положения и продолжали исправно поддерживать жизнь хозяина.

— Платформу, — вновь скомандовал юноша, и доктор столь же безмолвно повиновался.

Привычно выполняя заученные за долгие годы движения, юноша втащил себя на платформу и закрепил тело эластичными ремнями. Разветвитель с щелчком занял свое место в затылочном гнезде, соединяя калеку и гусеничную платформу в единое целое. Браском защелкнулся на специальном поручне перед лицом юноши и приветственно мигнул экраном, давая сигнал, что опознал пользователя и готов к работе. Мысленной командой Нортис развернул платформу к вмонтированному в стену зеркалу и впервые за долгие восемь дней взглянул на свое отражение.

По большему счету, он увидел в отражении мутного зеркала все того же жалкого калеку, что и неделю назад. Мешковатый комбинезон надежно скрыл выпирающие сквозь кожу угловатые очертания имплантатов, левый рукав все так же безжизненно свисал с плеча. Изменилось только лицо — теперь он во всем походил на своих любимых антигероев детства из комиксов — иссиня-бледное лицо, жидкая щетина и черная нашлепка имплантата с поблескивающими сенсорными линзами. Именно таких мрачных и уродливых личностей космический капитан Алекс Хиш с присущим ему изяществом уничтожал в каждом финальном выпуске комиксов. Сходство явное — особенно теперь, когда Нортис видел свое отражение в тускло-зеленом цвете. Калека не удержался и горько рассмеялся — в детстве он всегда мечтал, что станет столь же красивым и мускулистым, как герои его комиксов. Мечтал, что поступит в школу космических пилотов и будет сидеть в капитанском кресле на мостике управления разведывательного корабля дальнего действия… Недавние слова доктора Люмбери — «Добро пожаловать в мир реальности…» — сейчас обрели добавочный и глубокий смысл. Вот она настоящая реальность — ты не красивый и мужественный капитан, а всего лишь жалкий искалеченный урод, готовящийся совершить преступление.

— И тебе не уйти от справедливого возмездия за свои деяния, — глухо пробормотал Нортис, по-прежнему глядя на свое отражение. Эти слова являлись непременными словами капитана Алекса Хиша, когда тот готовился расправиться с очередным злодеем. — Пусть будет так, капитан Хиш. Я не боюсь возмездия.

— Э-э-э… — недоумевающее протянул Люмбери, оглянувшись на не менее удивленную Марлин. — Все в порядке?

— Да, — коротко ответил Нортис, поведя плечами, — доктор не забыл о бонусе и удалил со спины несколько квадратов кожи. Теперь спина отчаянно чесалась и зудела под слоем медицинского геля. — Все в полном порядке. Что еще мне надо знать?

— Все вживленные устройства работают на полную мощность. Теперь тебе не грозит сердечный приступ — сердца то нету! Ха-ха-ха! — позволил себе доктор более чем неуместную шутку, но тут же опомнился и продолжил уже серьезным тоном. — Я оставил на столике у кровати дюжину пузырьков и блистеров с таблетками — их требуется принимать дважды в сутки, через каждые двенадцать часов. В обязательном порядке — если, конечно, хочешь проснуться на следующее утро.

— Что за лекарства?

— Подавление иммунитета, обезболивающее, концентрированные мульти-витамины и мое ноу-хау — таблетки Люмбмеда — скромно замечу, что по праву разработчика назвал эту милую смесь собственным именем!

— А точнее? Что делает это чудодейственное лекарство? Вставляет мозги? Если так, то обойдусь и без Люмбмеда.

— Ни в коем случае! Люмбмед необходим — он чистит твою кровь, от побочных веществ, выделяемых вживленными имплантатами — весь мусор, что проскакивает через фильтры печеночного и почечных имплантатов. Пить их придется постоянно — иначе неизбежен токсикоз оставшихся органов и как следствие этого — смерть в мучениях.

— Ясно, — кивнул Нортис. — Что-нибудь еще?

— Больше ничего, молодой человек. Осталось лишь вживить в твою милую культяпку протез и соединить с нервными окончаниями. После этого добрый доктор Люмбери наконец-то сможет с чистой совестью отправиться домой и заняться оставшимися без присмотра пациентами. Стоит мне подумать о всех тех, кто сейчас нуждается в моей помощи, то сердце просто на куски разрывается!

— Тогда не теряй времени, — коротко ответил Нортис, своим новым голосом. — Приступай прямо сейчас.

— Как скажете, юноша, как скажете, — обрадованно произнес Люмбери и засуетился вокруг неподвижного робота. — Сейчас, значит сейчас и никак иначе.

Пока доктор занимался настройкой электронного ассистента и распаковкой контейнера с протезом, Нортис переключил свое внимание на молчащую девушку:

— Как прошло?

— Без осложнений, — официальным тоном ответила Марлин. — Если, конечно, не считать проблему с легочным имплантатом и твою двухдневную кому.

— Главное, что я пришел в себя и прямо сейчас перечислю остаток суммы тебе на счет.

— Плюс оплата за сегодняшний день — это уже восьмой день, а договор был сроком на неделю.

— Не проблема, — согласился Нортис, смотря в экран браскома, где появилось окно перевода денежных средств. — Семьдесят кредитов, плюс еще двадцатка за лишний день. Итого — девяносто кредитов и от меня лично небольшой бонус — округлим до ста кредитов. Готово! Проверь браском — думаю, перевод уже завершен.

Браском на предплечье девушки мелодично запищал, подтверждая слова Нортиса, и, изучив высвеченную информацию, девушка кивнула.

— Все правильно. Сто кредитов. С тобой приятно иметь дело, господин Вертинский.

— Как и мне, — постарался улыбнуться Нортис. — С этой минуты я смогу позаботиться о себе самостоятельно. Закрытый контракт я отослал тем же письмом.

— Еще лучше, — пожала плечами девушка и подхватила с пола небольшую сумку с личными вещами. — Если еще раз потребуются услуги телохранителя — у тебя есть мой контактный номер для связи.

На этом прощание закончилось. Активировав дверной механизм, девушка покинула узкий отсек жилмода. Дверные створки сомкнулись, оставив Нортиса наедине с доктором Люмбери, который уже вынимал из открытого контейнера поблескивающий артианитовым покрытием протез.

Протез был далеко не новый — на серебристом покрытии виднелись многочисленные царапины. Особенно сильно пострадали металлические пальцы и зона запястья. На внешней стороне ладони виднелась небольшая вмятина, но Люмбери еще неделю назад заверил Нортиса, что на функциональность протеза это повреждение никак не повлияло. Тогда Вертинский не обратил на слова доктора ни малейшего внимания — все станет ясно лишь тогда, когда протез займет свое место на обрубке правой руки и будет активирован. В отличие от внутренних имплантатов, внешние протезы имели гораздо больше подвижных частей и, следовательно, изнашивались в несколько раз быстрее. Как некогда выражались древние предки Нортиса — он покупал кота в мешке.

Несмотря на введенный доктором мощный коктейль обезболивающего средства, Нортис пережил не самые приятные часы в жизни. Закрепить протез на торчащей культе было нетрудно, равно как и активировать процессор искусственной руки. Все это было лишь прелюдией к самому страшному — протез начал настройку взаимодействия с нервными окончаниями хозяина и первым делом выпустил из своих внутренностей микрощупы. Благодаря услужливому Кибмеду, показывающему на своем экране все происходящее в многократном увеличении, Вертинский воочию видел, как тончайшие щупы все глубже вторгаются в его культю и, подобно слепым червям, слепо тычут головками по сторонам в поисках нервных окончаний и управляющих синапсов. Обезболивающее помогало лишь отчасти, и, скрипя от боли зубами, Нортис порадовался, что у него больше нет слезных желез — иначе слезы лились бы ручьем.

Один за другим металлические пальцы конвульсивно сжимались и вновь распрямлялись — протез тестировал функциональность всех сервоприводов, прежде чем подключить их напрямую к нервным окончаниям и остаткам мышц. Со стороны казалось, что искусственная рука агонизирует — настолько беспорядочными и судорожными были движения металлических пальцев и запястья протеза.

Доктор Люмбери не принимал никакого участия в этом действе — протез проводил подключение полностью в автоматическом режиме. Воспользовавшись возникшей паузой, он деловито собирал оставшиеся инструменты и приборы в небольшую заплечную сумку. Медицинский робот при помощи манипуляторов отсоединил от левой руки Нортиса последние пластиковые трубки и, втянув их в свое нутро, начал складываться, превращаясь в прямоугольный пластиковый ящик. К тому времени, когда протез издал последний щелчок и безжизненно замер, доктор Люмбери уже полностью собрался и был готов к отбытию.

— Ну-с, молодой человек, — благодушно произнес доктор. — Все наши договоренности я выполнил. Позвольте на этом распрощаться.

— Деньги?

— Вся оговоренная сумма уже переведена на твой счет. Ровнехонько семьсот двадцать шесть кредитов.

— Хорошо, — ответил Нортис и, указав подбородком на протез, спросил: — А что с протезом?

— Протез проводит последние настройки под нового владельца, — пояснил доктор. — Это займет еще около получаса. После чего рекомендую хороший восьмичасовой сон, чтобы щупы протеза смогли надежнее зафиксироваться в твоем теле. Ведь тебе не хочется неожиданных осложнений? И не забудь про регулярный прием оставленных мною таблеток.

Нортис молча кивнул, и доктор Люмбери покинул отсек жилмода в сопровождении Кибермеда. У Люмбери появилось сразу несколько неотложных дел — извлеченные органы не могли вечно находиться в сберегающих контейнерах, и следовало незамедлительно трансплантировать их в тела богатых клиентов, с которыми он уже успел обговорить все детали. К глубокому сожалению доктора, одного клиента ему придется разочаровать — мальчишка не согласился продать органы воспроизведения, — а тот старый чиновник был готов выложить за них кругленькую сумму. С сожалением вздохнув, доктор, не останавливаясь, прошел мимо регистрационной стойки с возвышающимся, словно оплывшая гора, Рамиресом и прямиком направился к станции монорельса, ведущего к шлюзовым воротам сектора. Большинство его клиентов проживали далеко не в двенадцатом секторе, и доктору предстоял долгий путь. Впрочем, Люмбери согревал себя мыслями о тех трехстах процентах прибыли, которые он поимеет с купленных задешево органов. Глупый мальчишка не знал, что такие чистые и здоровые органы — это огромная редкость в загнивающем Астероид-Сити. Огромная редкость…

Дождавшись, когда протез окончательно затихнет, Нортис закинул в рот горсть разноцветных таблеток, запил все это глотком теплой противной воды и погрузился в неровный сон, давая своему искромсанному организму хоть немного залечить повреждения. Больше всего калека опасался за прочность соединений артерий и вен с искусственными органами — в случае разрыва такого соединения он попросту истечет кровью. Именно поэтому он решил пожертвовать еще одним днем на восстановление. В любом случае у него достаточно времени — он ждал десять лет, что ему несколько лишних дней?..

Ничего не понимающий Нортис поспешно помчался на испуганный голос матери, продолжая вслушиваться в гогот неизвестных пришельцев. Игра в разведчиков была забыта. Нортис еще не знал, что это был последний раз, когда он играл подобно остальным детям его возраста. Когда мальчишка обдирая ладони, выбрался из-под лотков с водорослями, первым делом ему бросился в глаза упавший на колени отец, прижимающий обе руки к животу, и мать, вырывающаяся из рук неизвестного мужчины.

— Ржавый! Как думаешь, что у нее под этим комбезом?! Спорим, что такая телка не носит трусиков? Ну-ка дерни за липучку. Помнишь ту древнюю песню из архива? Дерни за липучку, получишь результат, — фальшивя, пропел нескладный парень, отличающийся гнилыми зубами и нечесаной гривой черных волос. — Ну же! Дергай давай!

— Господи! Что же вы делаете! — вскрикнула старшая Вертинская, извиваясь в руках молодого парня. — Алексей!

Услышав отчаянный призыв жены, Алексей Вертинский сумел вздеть себя на ноги и сделать шаг к жене. Торопившийся к родителям Нортис невольно замер на месте и во все глаза уставился на отца — такого выражения на обычно добродушном лице отца мальчишка не видел никогда. Опущенные плечи, выставленные перед собой напружиненные руки и самое главное — тяжелый свирепый взгляд исподлобья — Алексей уже понял, что одними только словами малолетних беспредельщиков не образумишь.

Еще один шаг вперед — и удерживающий Елену подонок покатился по полу, прикрывая лицо и истошно воя — прямой тяжелый удар Алексея расплющил ему нос, словно гнилой фрукт. Неизвестные нападающие ошеломленно застыли на месте — никто не ожидал от «ботаника» таких решительных и самое главное — стремительных действий. Нортис бегом помчался к родителям и остановился рядом с тяжело дышащим отцом.

Освобожденная мать крепко ухватила его за плечи и завертела головой по сторонам, высматривая Настю — младшая сестренка сидела на шаг позади от них и думала над важным вопросом: заплакать сейчас или это просто странная игра, в которую играют мама с папой.

— Убирайтесь отсюда! — выплюнул Алексей, закрывая собой жену и детей. — Просто убирайтесь, и я обещаю, что не буду сообщать охране!

— Ты долбанный навозник! Ты сломал мне нос! — проверещал катающийся по полу парень, между его пальцев показались ярко-красные струйки крови.

— Убирайтесь! — не меняя тона, повторил отец, и от его взгляда четверо подонков замешкались и растерянно переглянулись. Пятый был занят лишь своим расплющенным носом и сейчас ему было на все плевать…

— Мой нос! О… кажется, я захлебываюсь кровью! Мой нос…

13

Пронзительный перезвон таймера вырвал Нортиса из сна-воспоминания, который он видел каждую ночь вот уже десять с лишним лет. Рывком сев на узкой кровати, он обвел взглядом пустой отсек и сосредоточил визоры имплантата на мигающем экране браскома. Всего лишь будильник. Значит, он проспал не меньше десяти часов и сейчас время приема лекарств. Тело отдавало болью при каждом движении, и, закинув в рот горсть таблеток, Нортис с величайшим трудом заставил себя окончательно проснуться.

Привычно забравшись на платформу, он начал застегивать многочисленные пряжки и застежки и, лишь когда все уже было готово, вспомнил, что теоретически у него уже две полноценные руки. Именно теоретически…

Калека нажал пальцем на чуть пружинящую защелку на запястье протеза, и небольшая панель с легким щелчком откинулась в сторону, обнажив несколько рядов световых индикаторов, мерцающий датчик, показывающий цифры 47,5 % — оставшийся запас энергии в источниках питания и самое главное — темно-красный переключатель активации самого протеза. Сейчас он застыл на положении «Офф», и протез висел на плече юноши мертвым грузом.

— Пора проснуться, — пробормотал Нортис и решительно повернул переключатель до отчетливого щелчка. Мертвые индикаторы ожили, по ним пробежала вся гамма цветов, и наконец все огоньки зажглись успокаивающим зеленым светом.

Механические пальцы рывком сжались в кулак — это движение было проделано автоматикой протеза, которая подстраивалась под сигналы нервных окончаний хозяина. Аккуратно закрыв панель управления, Нортис перевел взгляд на протез и сосредоточился на команде «Разжать пальцы». Ничего не произошло. Искусственная рука отказывалась повиноваться. Несколько растерявшись, Нортис постарался представить в своем мозге картину, как его новая рука выпрямляется и смыкает пальцы на пластиковой тубе с водой. Безрезультатно. Протез не желал шевелить даже мизинцем. Следующие полчаса калека потратил на попытку оживить имплантат и заставить его повиноваться, но успеха не добился. Уже совсем отчаявшись и чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слезы разочарования, Нортис в бешенстве выругался и протянул руку к тубе с водой, собираясь освежить пересохшее горло. Совершенно неожиданно для него протез метнулся к узкой тубе и с такой силой сжал стальные пальцы, что жалко хрустнувший пластик разлетелся во все стороны, а Нортиса окатило брызгами воды.

«Придурок! Дешевый нуб!» — мысленно выругал себя калека — как он вообще мог забыть, что внешние искусственные имплантаты повиновались не мозгу, а нервным окончаниям, к которым были подключены. Чтобы пользоваться новой рукой, не надо было «воображать» само действие — надо было действовать!

Выдохнув, Нортис, уже не сосредотачиваясь, разжал кулаки, и обе руки повиновались — левый кулак распрямил пальцы, слепленные из живой плоти, а протез стремительно разжал артианитовые пальцы, и освобожденные остатки тубы шлепнулись на пол. Нортис поднял лицо к потолку и ликующе рассмеялся. Протез работал! Раскаты почти безумного смеха еще раз послышались из плохо изолированного отсека покалеченного постояльца, и проходивший по узкому коридору Рамирес невольно замер на месте и покачивая головой, прислушался. Смех его одновременно и удивил, и напугал — совсем не так должен смеяться семнадцатилетний парень.

Совсем не так… и эти странные перекаты смеха… они ему что-то напоминали — словно он уже слышал такой хохот прежде.

В коридоре вновь воцарилась тишина, и жирный хозяин жилмода развернулся и поспешно понес свои необъятные телеса к регистрационной стойке. Взгромоздившись на стул, Рамирес первым делом залез в свой личный компьютер и торопливо защелкал папками, выискивая нужный файл в обширном видеоархиве. Через секунду из стоящих на стойке колонок донесся вопль, переходящий в пронзительный смех с хрипами — именно такой хохот Рамирес и слышал из отсека Нортиса. Почти один в один. Взглянув на трехмерное изображение на вирт-экране, Рамирес скользнул глазами ниже и прочитал напечатанное мелкими буквами пояснение:

Земные животные. Пятнистая гиена. Считается полностью вымершим видом.

Нащупав за спиной одноразовую упаковку с соком, толстяк сделал глоток и пробормотал:

— Одно из двух. Либо парнишка держит в отсеке гиену, либо у него поехали мозги. Одно из двух…

14

Условный рассвет — на Астероид-Сити так назывался момент, когда притушенные на время сна лампы освещения начинали светиться ярче, — застал Нортиса за терминалом. В эту ночь он не ложился. Как можно спать, когда имеется безлимитный выход в сеть?

Лихорадочно стуча всеми десятью пальцами по клавиатуре, он листал архивы сетевых форумов и новостных сайтов. Установленный на поручне браском деловито похрюкивал, высасывая «тяжелый» архив доктора Люмбери из файлохранилища, через тонкий провод подключенный к терминалу. Нортис и раньше отличался быстродействием в сети — хочешь не хочешь, а научишься, если в приюте выход в сеть появлялся лишь на пару часов в день — но сейчас он давно побил собственные рекорды. Десять проворных пальцев — это ровно вдвое больше, чем пять, и к тому же великолепная тренировка для бездействовавших долгое время нервных окончаний в короткой культе. Имплантат, заменивший собой единственный глаз юноши, бесстрастно смотрел в вирт-экран и в отличие от своего предшественника не слезился и не болел от долгого сидения за компьютером. В общем, все было неплохо.

Осталось лишь возместить Рамиресу стоимость клавиатуры — с непривычки Нортис слишком сильно давил пальцами протеза на клавиши, и теперь почти разбитой контактной доске прямая дорога на свалку. Или на запчасти — Нортис не привык разбрасываться электронными запчастями от любого устройства — достаточно вспомнить про торчащий из затылочного гнезда разветвитель, собранный практически из мусора. Жаль, что терминал не имел программы для прямого коннекта с имплантированным гнездом. Поэтому Нортис и стучал по клавишам с упорством обреченного.

Через полчаса браском пронзительно заверещал, давая понять, что справился с задачей и уже загрузил архив на свой хард. На мгновение отвлекшись от листания форумов, Нортис дал браскому линк на следующий запакованный архив — уже его собственный, закинутый в сеть пару лет назад и с тех пор регулярно пополняемый. В приюте преподаватели не гнушались проверками личных браскомов — искали порнографические стереокартинки, запрещенное видео, проверяли, какие порталы посещал воспитанник, — полный контроль. Нортис попался лишь однажды, но урок он запомнил на всю жизнь — тогда старший преподаватель безжалостно удалил почти законченный программный код для разветвителя, — по своей тупости посчитав, что Нортис занимался написанием вируса. Объяснять Нортис ничего не стал и лишь молился, чтобы этот далекий от компьютерных технологий человек не вздумал просмотреть другие папки в браскоме. Пронесло. Понятно, что стоило воспитателю закончить нравоучительную лекцию и уйти, юноша мгновенно восстановил удаленную информацию. Но решил больше не рисковать — в следующий раз браском может проверить не человек, а любой из многочисленных роботов, и доложить руководству о более чем странном наборе программ и учебников для юного воспитанника. Хорошенько усвоив полученный урок, калека стал всю важную информацию хранить на платном файлохранилище в виде закодированного архива — три кредита в месяц вполне приемлемая цена.

Загрузив браском работой, Нортис вновь повернулся к мерцающему вирт-экрану и продолжил работу. Он искал в сети любое упоминание о случившейся с его семьей трагедии и не подозревал, что идет по пути, уже проделанном его экс-телохранителем Марлин. Всю найденную информацию он копировал и помещал в быстро растущий текстовый файл. Наткнувшись на изображение мертвого тела своей матери, он ненадолго замер и судорожно вздохнул. Мама…

Картинка была поделена пополам по вертикали. В левой части неизвестный журналист разместил фотографию улыбающейся в объектив камеры матери, в правой части она уже была мертва — раскинувшееся в нелепой позе тело, едва прикрытое лохмотьями порванного рабочего комбинезона, мертво открытые глаза, обнаженные ноги в потеках крови и чернеющих синяках. Мама…

Сохранив изображение в специально отведенной папке, калека продолжил изучение информации. Когда он наткнулся в тексте статьи на слова начальника полиции Андерсона, его кулаки невольно сжались, сквозь сжатые зубы послышалось шипение.

Начальник полиции с уверенностью заявлял: преступники скрыли лица масками…

В голове Нортиса пронеслось воспоминание десятилетней давности: …катающийся по полу подонок с разбитым носом — Линдро — именно так называли его те подонки… …смеющийся молодой парень с ярко-рыжим ежиком волос и многочисленным пирсингом на бровях, носу, губах и даже языке… — Ржавый…

— Ржавый! Как думаешь, что у нее под этим комбезом?! Спорим, что такая телка не носит трусиков? Ну-ка дерни за липучку. Помнишь ту древнюю песню из архива? Дерни за липучку, получишь результат…

Еще один урод с нескладной фигурой, носом с горбинкой и пышной гривой грязных черных волос…

— Маски? — глухо пробормотал Нортис. — Масок не было, мистер Андерсон… Вы лжете, мистер Андерсон.

Взглянув на молодцеватую фигуру начальника полиции в парадной форме, Нортис укрупнил изображение, пока на экране не осталось только напряженное лицо Андерсона, недолго вглядывался в картинку и удовлетворенно кивнул:

— Я помню тебя, мистер Андерсон. Помню очень хорошо. Помню, как ты навещал меня в госпитале вместе с журналистами… Помню, как у моей постели ты прилюдно клялся найти преступников уничтоживших мою семью… Как же так, мистер Андерсон? Как же так?..

Фотография отправилась в только что созданную папку — «Мистер Андерсон», и Нортис продолжил поиск. Большую часть статей и материалов, выложенных для общего доступа в архивах новостных порталов, он уже скопировал и тщательно разложил по раздельным папкам и файлам. Теперь парень начал шерстить все молодежные форумы, что сохранились со времен десятилетней давности — в этом беда всех таких форумов. Сегодня они есть и популярны, а завтра уже бесследно растворились в недрах сети. Самую большую свою надежду Нортис возлагал на намертво засевшие в его памяти клички тех уродов — Линдро, Ржавый, Гикс и, конечно же, самый главный из пятерки подонков — Басс. Имени пятого Нортис не знал — к нему никто не обращался по имени.

Проштудировав несколько скачанных с сети учебников по психологии, Нортис узнал, что большая часть людей использует свои прозвища в качестве сетевых ников. Тем более, по воспоминаниям калеки, возраст напавших на его семью уродов колебался от шестнадцати до двадцати лет. Самый подходящий возраст, чтобы «тусить» в сети и заводить знакомства.

Найдя и скопировав несколько подходящих ему сетевых адресов, он загрузил их в программу поиска и задал параметры. Теперь осталось только ждать, пока поисковик перелопатит гигабайты текстовой информации и вычленит из них наиболее подходящие варианты.

Устало поведя плечами, Нортис развернул платформу к противоположной стене отсека, где лежали его немногочисленные пожитки. Он надеялся, что Марлин оставила хоть немного от коробки с пайком — ему требовалось подкрепиться. Надежды юноши не оправдались — упаковка из пищевого пластика была опустошена до последнего брикета. Вздохнув, Нортис перевел взгляд на раздавленную тубу и помимо чувства голода ощутил еще и жажду. Ничего не поделаешь — надо ехать к Рамиресу и заказывать завтрак. Опять придется тратить деньги. В любом случае ему придется доплатить за просроченные дни — они договаривались лишь на неделю, а сейчас шел уже девятый день пребывания калеки в жилмоде. Пора платить по счетам.

Оставив терминал включенным, Нортис вывел гусеничную платформу в плохо освещенный узкий коридор и заблокировал дверь в отсек. Шелестя гусеницами по замусоренному полу, Нортис добрался до регистрационной стойки. Жирный Рамирес был на месте и как всегда, с аппетитом чмокая толстыми мокрыми губами, жевал очередной кусок пиццы. Когда калека выкатился из тени на свет, толстяк заметно вздрогнул и с трудом проглотил уже пережеванный кусок.

— Здравствуй, Рамирес, — поприветствовал Нортис хозяина жилмода. — Как у тебя дела?

— Неплохо, — отозвался Рамирес и пристально вгляделся в лицо юноши. — Твое лицо изменилось. Да и голос… Все нормально? Ох, сынок…

— Лучше не бывает, — бодро ответил Нортис. — Не обращай внимания на глаза — это того стоило. Зато теперь у меня две полноценные руки.

— Оно конечно так… — протянул Рамирес, но продолжать тему не стал и протянул Нортису кусок пиццы. — Будешь?

— Не откажусь, — с благодарность сказал парень, принимая предложенный кусок. — Спасибо.

— Чего уж там. Проголодался, наверно? За неделю-то?

— За девять дней, — поправил его Нортис, впиваясь зубами в пиццу. — И я должен тебе еще двадцатку. И скорей всего, я останусь у тебя еще на недельку. Что скажешь?

— А что тут говорить? — развел руками Рамирес. — Оставайся. В наше время и в нашем секторе платежеспособных клиентов становится все меньше. И все больше плодится нарков, воров и убийц. А правление сектора и в ус не дует! Так что — оставайся. Цена та же — десятка в день.

— Выход в сеть? — для уверенности осведомился Нортис.

— Оставлю, — махнул жирной рукой хозяин жилмода, и калека автоматически заметил, что на правой руке Рамиреса не хватает трех пальцев.

Спрашивать он ничего не стал. Молча набив в браскоме несколько команд, отправил на счет жирного Рама еще девяносто кредитов. А затем отправил вслед еще двадцатку. Наткнувшись на вопросительный взгляд толстяка, пояснил:

— Несколько суточных пайков, пять бутылок с чистой водой.

— Понял. Сейчас все закажу и отправлю тебе в отсек. С тобой приятно иметь дело, Нортис. Человек, серьезно относящийся к неоплаченным долгам, — это большая редкость в нашем городе.

Усмехнувшись, калека мысленной командой развернул гусеничную платформу и, кивком попрощавшись с Рамиресом, покатил к коридору, ведущему в его крошечный отсек.

— Нортис, — чуть помявшись, окликнул его Рамирес. — Ты вообще как? Все нормально?

Остановив платформу, юноша развернулся к толстяку и, сфокусировав визоры глазного имплантата на Рамиресе, несколько удивленно поинтересовался:

— В смысле?

— Да проходил я недавно по коридорам — обычный осмотр, ничего особенного, — а из твоего модуля то ли смех безумный, то ли плач горестный доносился. Словно гиена хохотала… мне даже жутко стало…

— Кто? Словно кто хохотал?

— Гиена. Пятнистая. Животное такое, вымершее, — путано пояснил толстяк. — Хищник и падальщик со старой Земли.

Выдержав паузу, Нортис криво улыбнулся и произнес:

— Гиена… Очень интересно… Успокойся, Рамирес, — со мной все в полном порядке. А тот смех — у меня была небольшая проблема с новыми легкими и голосовыми связками. Сейчас все нормально. Я не сойду с ума и не начну громить твой жилмод.

— Да я ни о чем таком и не думал, — замахал руками толстяк. — Просто хохот тот больно жутким был. Раз ты говоришь, что все в порядке, — значит, так оно и есть. И на этом закончим. Через полчаса тебе доставят еду и воду. Может, еще пару бутылочек пива заказать? Что скажешь?

— Спасибо, Рам. Но алкоголь мне сейчас нельзя, — ровно ответил калека.

— Ясненько. Ну в общем, скоро все доставят. А ты иди, иди — полежи чуток, отдохни.

Кивнув, Нортис вновь привел свои механические движители в действие и, шурша пластиковыми гусеницами, скрылся в коридоре, оставив жирного Рамиреса вытирать обильный пот со лба. Постоялец разговаривал вежливо, старательно улыбался, но бывалого хозяина жилмода так просто не проведешь — судя по всему, искалеченный парнишка далеко не в порядке. Слишком уж разительно отличался тот скромный и вежливый калека, от нынешнего существа, больше всего напоминающего сошедшего с ума киборга из старых добрых «ужастиков», до которых Рамирес был большим любителем.

Набрав на вирт-экране короткий номер, Рамирес сделал заказ для странного постояльца и постарался выкинуть его из головы. Во внешнем секторе не стоило слишком глубоко лезть в чужие дела — иначе на следующий день ты можешь оказаться валяющимся в гниющей куче мусора с использованным дозером в кулаке. Копы просто поставят обычный для таких случаев диагноз — передоз. Пусть Нортис всего лишь семнадцатилетний пацан, но, глядя на его застывшее спокойное лицо и мертвые визоры имплантата, Рамирес чувствовал, как его начинает бить мелкая дрожь. И еще этот странный полусмех, полувопль…

— Это не твое дело, Рам, — пробормотал толстяк. — Это не твое дело. Думай только о работе.

Наткнувшись взглядом на недоеденный кусок пиццы, Рамирес поспешно схватил его и откусил огромный кусок, не обращая внимания на капающий на комбинезон кетчуп.

15

Впиваясь крепкими молодыми зубами в крошащийся брикет пайка, Нортис машинально прожевывал безвкусный ком, не отрывая своих новых «глаз» от экрана терминала. Пока он договаривался с Рамиресом о комнате и пайке, поисковик уже успел закончить свою работу и вывесил на экран десятки результатов. Наскоро просмотрев длинный список, Нортис вбил в поисковую строку еще несколько слов, имеющих смысл только для него, — рыжий, пирсинг, клевая телка и секс. Возможно, ему повезет — если кто-нибудь из расправившихся с его семьей ублюдков оказался настолько глуп, что решил похвастаться своими деяниями среди сетевых друзей. Если и сейчас не удастся найти что-то подходящее, то придется вновь составлять список ключевых слов и начинать процесс поиска сначала.

Убедившись, что поисковик начал работу, Нортис свернул окно программы и, вбив короткий сетевой адрес, перешел на официальной виртуальный портал Астероид-Сити, где постоянно вывешивались объявления об имеющихся в городе трудовых вакансиях. Перечень вакансий впечатлял — более трех тысяч наименований, разделенных для удобства на категории и разделы. Опять обратившись к волшебному окну расширенного поиска, юноша в первую очередь отметил двенадцатый сектор как единственный вариант для места работы, исключил все категории работ, кроме пятой, и ткнул в клавишу ввода.

Этим способом он рассчитывал несколько сократить обширный список, но результаты превзошли все его ожидания — из трехтысячного списка осталось всего полсотни наименований. Невольно хмыкнув, Нортис скрутил с бутылки крышку и жадно сделал несколько глотков — несмотря на то что он потерял большую часть своих внутренностей, организм нуждался в живительной влаге даже больше, чем обычно. Утер губы и тут же зашипел от боли и выругался — ведь он все-таки правша и сейчас прошелся по нежной коже лица металлической ладонью протеза. Не самое приятное ощущение.

Вновь сконцентрировав свое внимание на куцем списке вакансий, он одну за другой отмел те из них, что подразумевали у искателя работы наличие пары здоровых ног, фотогеничной внешности, бюста как минимум третьего размера или такого экзотического умения, как танцы у пилона — последняя заявка была от стрип-клуба «Космический Бриз». В результате, на экране остались висеть лишь три более или менее подходящих ему варианта. После недолго раздумья он отправил в корзину вакансию уборщика в дешевой закусочной и посудомойщика там же — платить обещали сносно, но ему никак не подходила работа, подразумевающая безотлучное нахождение на одном месте. Ему нужна работа, позволяющая относительную свободу передвижения по внешнему сектору. Иначе он никогда не приблизится к своей цели.

В итоге, осталась лишь одна вакансия, с непонятным и коротким заголовком — дератизатор. Кликнув по названию, Нортис внимательно изучил короткий текст и надолго задумался. Правлению двенадцатого сектора требовался человек на освободившуюся вакансию дератизатора. В обязанности вышеупомянутого дератизатора входило уничтожение паразитных форм жизни на территории двенадцатого сектора — всевозможные насекомые и самый главный бич Астероид-Сити — обитающие в канализационных коллекторах и технологических коридорах крысы. Гигантские крысы, неимоверно увеличившиеся в размерах за счет низкой гравитации и радиации.

— Идеально, — прошептал юноша, торопливо подтверждая заявку и одновременно отсылая будущему работодателю свои идентификационные данные. — Просто идеально!

Впервые за все долгие годы, что он провел в приюте, директорат этого заведения принял единственное верное решение — обеспечил Нортису рабочий пакет пятой категории и как раз по будущей специальности. Пусть чистильщик биологических отходов несколько иное направление, но все же куда ближе к дератизации, чем слесарь или ремонтник. Куда ближе. Осталось только изучить электронные документы из рабочего пакета, чтобы пройти финальное тестирование у экзтерма.

Нетерпеливо постукивая кончиками пальцев по клавиатуре, Нортис, не отрываясь, смотрел на вирт-экран терминала и через пять минут его ожидание было вознаграждено — правление двенадцатого сектора ответило на запрос весьма оперативно. На экране высветилось приглашение переключиться на видеосвязь, и юноша незамедлительно дал свое согласие. Машинально пригладил изрядно поредевшие волосы и нацепил на лицо дежурную улыбку — единственную оставшуюся у него возможность выражать свои эмоции. Мертвые визоры глазного имплантата дышали ледяным равнодушием, а ему хотелось произвести благоприятное впечатление на звонившего ему мелкого клерка — Нортис сомневался, что вакансией дератизатора будет заниматься важное лицо.

Терминал тонко пискнул, давая знать, что видеоканал установлен и устойчив, и вывел на экран окно программы связи. Калека взглянул на лицо собеседника и улыбнулся еще шире — на связь вышел робот. Теперь его задача становится еще проще — робот доверяет лишь официальной информации с браскома и не обращает внимания на внешний вид собеседника. А вот человек, несомненно, усомнился бы в работоспособности жалкого калеки.

Разговор с роботом занял от силы десять минут и закончился к полному удовлетворению Нортиса — его условно приняли на должность дератизатора и дали время сроком в одни стандартные сутки, чтобы пройти тестирование у экзтерма и получить специализацию. Первый рабочий день начинался с послезавтрашнего утра — юноше следовало явиться в центр дератизации и получить рабочее снаряжение. Осталось лишь одно — сдать экзамен на профессию чистильщика биологических отходов. Этим калека и занялся — зубрением правил, чтением обширных текстовых блоков и просмотром графиков. Поразительно, как много информации следовало знать, чтобы быть простым мусорщиком.

16

Кабинка экзтерма находилась достаточно близко от жилмода толстого Рамиреса — гусеничная платформа доставила калеку к цели за полчаса, потратив на это не больше трети энергии аккумуляторов. Прошлая ночь не прошла даром — Нортис тщательно проштудировал предоставленный приютом рабочий пакет и теперь знал о своей будущей работе мусорщика и чистильщика биологических отходов гораздо больше.

По дороге калека внимательно озирался по сторонам, особенное внимание обращая на темные боковые коридоры, где виднелись обширные кучи мусора и мелькали смутные тени. Обитатели двенадцатого сектора всегда были готовы поживиться за счет излишне беспечных идиотов. За все время пути Нортису не встретилось ни единого стража правопорядка. Редкие камеры наблюдения безжизненно свисали с потолка, скалясь разбитыми окулярами и изредка дергаясь на покалеченных сервоприводах. Из обрывков силовых кабелей с треском срывались искры короткого замыкания, отбрасывая всполохи света на грязные стены коридоров.

Внешне экзтерм был ничем не примечательной кабинкой, исполненной из вездесущего серого пластика, на фоне которого выделялась небольшая дверь и прямоугольник сканера рядом с дверным проемом.

Поднеся браском к сенсорам сканера, Нортис подождал несколько секунд, пока сканер переварит полученную информацию и передаст ее дальше. Через несколько секунд послышался мелодичный гудок, и, зашипев сервоприводами, дверь мягко отошла в сторону, открывая темный проем. Не колеблясь, Нортис въехал внутрь и, с трудом развернув платформу, повернулся к экрану экзаменационного терминала. Дверь с мягким шелестом закрылась, и под сводом низкого потолка зажглась тусклая лампа. Света с трудом хватило бы для обычных человеческих глаз, но теперь юноша смотрел на мир через визоры имплантата которому света хватало с избытком. Внутренности экзаменационной кабинки не представляли собой ничего особенного — очерченный яркой линией эллипс на полу, два выдающихся вперед поручня, напичканных сканирующей электроникой, и достаточно небольшой экран на стене.

Интуитивно заняв место внутри эллипса, Нортис ухватился обеими ладонями за чуть пружинящие поручни и четко произнес:

— Нортис Вертинский. Сдача финального теста по рабочему пакету пятой категории. Специализация: чистильщик биологических отходов. Желаемая дополнительная специализация: дератизатор.

Мягко засветивший экран отобразил шкалу загрузки, из поручней выдвинулись несколько захватов и цепко обхватили руки юноши. Впрочем, через несколько секунд захваты правого поручня столь же мягко разжались и вновь исчезли внутри стойки. ИИ экзтерма с похвальной быстротой определил искусственность правой руки и убрал ненужные биосканеры. Над экраном экзаменационного терминала зажегся красным цветом объектив камеры, направленной прямо ему в лицо. В стене откинулась крышка небольшой ниши, оттуда показался миниманипулятор с соединительным щупом и безошибочно нашел соответствующий разъем на браскоме Нортиса. На браскоме зажегся индикатор установленной связи. Теперь результаты тестирования будут сразу же занесены в банк памяти браскома.

Последний раз мелькнули шкалы загрузок и путанные графики, а затем с потолка донесся синтезированный голос автомата:

— Экзтерм номер двенадцать дробь семь приветствует вас, Нортис Вертинский. Я подтверждаю факт наличия у вас лицензионного рабочего пакета и разрешаю сдачу финального теста. Поздравляем с выбором профессии, гражданин! Любая профессия важна! Любая профессия нужна! Экзтерм в режиме ожидания. Чтобы начать тестирование, подтвердите готовность.

— Готов к тестированию, — послушно проговорил Нортис, глядя прямо в камеру.

Еще через час Нортис вывалился из кабины экзтерма, и дверь за его спиной закрылась, отрезая пронзительные звуки рекламной мелодии и механический голос, бубнящий на одной ноте: «НЭПР это путь процветания! Вместе с НЭПР для вас открыты любые дороги! Генеральный спонсор для отличившихся…»

Облегченно поведя плечами, юноша взглянул на индикаторы браскома, и его губы растянулись в холодной усмешке — в ряду бесчисленных огоньков на верхней панели зажегся ярко-лиловый — свидетельство об имеющейся профессии пятой категории. Дело сделано.

Круто развернув платформу, Нортис покатил обратно к жилмоду, игнорируя любопытные взгляды местного отребья и не обращая внимания на неоновые рекламные вывески.

Заметив, как в его сторону направляется изрядно пошатывающаяся фигура, юноша лишь поднял повыше мощный ручной протез и демонстративно сжал пальцы в кулак. Этого хватило. Понявший намек бродяга в рваном комбезе громко икнул, отступил назад и прислонился к стене коридора, потеряв всяческий интерес к юноше. Возможно, он хотел лишь попросить еды или продать дозер с дешевой наркосмесью, но рисковать Нортис не хотел.

Гусеницы платформы безразлично сминали пластиковые мешки с мусором и бутылки, один раз под широким треками что-то мерзко хлюпнуло, и на левой гусенице появилось широкое пятно. Чертыхнувшись, Нортис отправил «умному» процессору мысленный импульс, платформа тотчас вильнула в сторону и выехала на середину коридора, где пол был относительно чистым.

Над его головой мелькали редкие осветительные лампы, которым не хватало мощности изгнать темноту из углов. Иногда целые участки коридора были погружены во тьму, и тогда Нортис переключал глазной имплантат на режим ночного видения. При этом он мало ощущал разницу — в обоих режимах искусственные глаза показывали мир в различных оттенках зеленого цвета.

Проезжая по особенно грязному участку бокового коридора, Нортис заметил копошащихся в мусоре бродяг, выискивающих среди мешков использованные дозеры с грязными разводами внутри и тут же прикладывающих их к шеям, где жадно пульсировали выпирающие синие вены. Совсем опустившиеся наркоманы. Такие не побоятся даже военных киборгов — выжженные наркотиками мозги давно потеряли чувство самосохранения и связь с реальностью. Эти нарки могут думать только о дозе, затем краткая эйфория и опять сначала. Когда он только направлялся к экзтерму, этих грязных уродов еще не было. Калека обошел их по широкой дуге, прижавшись к противоположной стороне коридора и не спуская с плаксиво бормочущих наркоманов глаз. Левая ладонь намертво прилипла к эластичной рукоятке отвертки, артианитовый протез с хрустом сжал пальцы в кулак. Юноша ждал самого плохого исхода событий. Обошлось. Наркоманы не проявили агрессии и продолжали с хрюканьем раскидывать мусор в стороны.

17

Вернувшись в свой узкий отсек, Нортис первым делом взялся просматривать результаты поиска по ключевым словам. Терминал работал беспрестанно уже вторые сутки, методично перемалывая терабайты цифровой информации. Медленно ползущий индикатор в нижней части экрана показывал, что до окончания работ еще очень далеко. Досадливо прикусив нижнюю губу, юноша открыл папку, где скапливались предварительные результаты, и погрузился в их изучение.

Именно в такие моменты он остро жалел, что в его распоряжении лишь этот давно устаревший металлолом. Обладай он новейшим вычислительным блоком от той же Импакт Технолоджис, то работа была бы уже закончена. Но это оставалось лишь мечтой — заплатить за такое удовольствие более пяти тысяч кредитов он был не в состоянии. Придется довольствоваться тем, что имелось в наличии.

Убедившись, что нужная ему информация отсутствует, Нортис вышел на официальный портал Астероид-Сити и зашел в раздел профессий пятой категории. Не обращая внимания на многочисленные баннеры с рекламой, он листал длинный список, пока не наткнулся на нужную строчку с мудреным названием — общая дератизация в условиях замкнутого пространства с цикличной переработкой биологических ресурсов. Рабочий пакет по этой профессии стоил относительно немного — двести семнадцать кредитов, и его было возможно приобрести в рассрочку. На секунду задумавшись, Нортис принял решение и навел курсор на мягко мерцающую кнопку «приобрести». Экран мигнул, и появилось окно с предложением сообщить данные браскома и реквизиты электронного счета. Машинально выполнив все требуемые действия, Нортис отправил требуемую сумму и через две минуты оказался владельцем еще одного рабочего пакета с загрузкой оного за счет города — браском тут же довольно заурчал, загружая в себя архив с данными.

В ту же секунду поисковая программа внезапно прекратила перебирать архивные залежи, а затем и вовсе закрылась. Сама собой. Весь двухдневный труд пошел насмарку. С трудом удержавшись от горестного воя, Нортис в сердцах врезал металлическим кулаком по кровати. Хлипкое сооружение не выдержало такого варварского обращение и с хрустом развалилось на куски. Упавшие сверху матрас и простыни довершили картину разрухи.

Обычный программный сбой привел к тому, что всю работу придется начинать с самого начала. Несколько раз глубоко вздохнув, калека придвинул к себе выносную клавиатуру и ткнул по ярлыку поисковой программы. Делать нечего. Если придется, то он повторит эту процедуру до тех пор, пока не получит желаемый результат либо пока полностью не убедится в бесцельности этого метода грубого перебора данных.

Запустить поисковик Нортис не успел. Экран вновь мигнул, пошел мелкой рябью, а затем посреди виртуального рабочего стола возникла иконка простого текстового файла с предельно лаконичным названием: «Прочти меня!» Нортис был готов поклясться, что еще секунду назад там не было никакого файла.

Несколько минут калека буравил визорами глазного имплантата экран, но текстовый файл оставался на месте и похоже не собирался исчезать. Решившись, Нортис подвел курсор к иконке файла и активировал ее. Раскрывшееся окно текстового редактора высветило свое содержимое. Всего три строчки скупого текста.

Здесь та информация, что ты искал. Совпадение: 62 %.

ac-net:\7\talkdouble.ftr\freeforum\8205

Удачи.

Ошеломление длилось не менее пяти минут. В голове неподвижно застывшего перед экраном юноши роились беспорядочные мысли, безуспешно пытаясь собраться в некую осмысленную картинку. То, что он видел перед глазами, никак не могло оказаться настоящей реальностью.

Откуда неизвестный кракер может узнать, что именно он ищет? Почему кракер? А кто еще? Кому под силу пройти через все защиты и файерволлы? Причем проделать это так изящно — не просто прислать сообщение, а напрямую поместить файл на удаленный терминал.

Ситуация вышла из-под контроля, и Нортис совершенно не представлял себе, что делать дальше. Он был уверен, что о его поисках не знает ни единая живая душа. За прошедшее десятилетие фамилия Вертинских канула в небытие, и больше никто не вспоминал о давней трагедии. Он сам вырвался из приюта лишь десять дней назад и нигде еще не успел наследить. Более того — большую часть времени он безвылазно провел в жилмоде.

Юноша еще долго перебирал в голове все возможные варианты и один за другим отбрасывал их. А потом в его голову пришла очень простая и одновременно глубокая мысль: «И что это меняет?» Ничего. Главная цель по-прежнему существует, и он будет двигаться к ней, пока сможет. Все остальное неважно.

Несколько успокоившись, Нортис нерешительно повел плечами и вновь прочитал короткий текст. На этот раз он уделил особое внимание сетевому адресу, благо, компьютерные технологии всегда были его родной стихией. Вот и сейчас, несмотря на волнение и обволакивающий позвоночник холод, он машинально расчленил адрес на составляющие и мгновенно определил его происхождение.

Внутренняя сеть города, седьмой сектор, достаточно известный публичный портал, форумный домен и тема под номером восемь два ноль пять. Судя по всему, именно там надо искать информацию.

Скопировав адрес в программу сетевого обозревателя, он чуть помедлил, а затем решительно вдавил «ввод».

Глядя на медленно ползущую полоску загрузки, Нортис постукивал пальцами левой руки по клавиатуре, выдавая обуревавшее его нетерпение. Наконец на экране раскрылось окно форума — ничего особенного, абсолютно рядовой форум с дешевым трехмерным стандартным дизайном. Оно и понятно — услуги дизайнера киберпространства стоят очень недешево. А тут все понятно с первого взгляда — бесплатный хост и никто ничем не заморачиваегся. Таких форумов в сети огромное количество, и только единицы из них перерастают в нечто более качественное.

Как Нортис и ожидал, на экране терминала высветилось стандартное оповещение:

Если вы хотите увидеть содержание форума, вам надо пройти регистрацию.

Дешевый трюк, чтобы заманить побольше пользователей.

Не задумываясь, калека ткнул курсором в надпись «регистрация» и озадачено уставился на следующее системное сообщение:

Форум перемещен в архив. Регистрация невозможна.

— Перебьемся и без регистрации, — фыркнул Нортис, быстро набивая команды на миниатюрной клавиатуре браскома. При работе с любимым браскомом он пользовался только левой рукой — мощный протез при одном неправильном движении мог превратить хрупкий прибор в пыль.

Загрузка на терминал миниатюрной программы собственного изготовления много времени не заняла. Сама программа сработала еще быстрее и, получив адрес ветки форума, моментально скачала на терминал требуемую информацию — в виде форматированного текстового файла. Судя по «весу» файла, там были и изображения. Сделав свое абсолютно незаконное дело, загрузчик отключился, оставив на корневом диске нужный файл. Опытный администратор легко может заметить вторжение — достаточно прочесть логи сервера, но этого Нортис боялся меньше всего. Всем плевать на старый забытый форум. Таких в сети миллионы, и ничего интересного они не содержат. Разве что ссылки на запрещенный пиратский софт.

Найдя на диске скачанный файл, Нортис открыл его и перед его глазами предстала, казалось, навсегда похороненная в архиве ветка форума. Стоило калеке прочитать первое сообщение, как он почувствовал, что роторная помпа в его груди закрутилась быстрее, послушно отреагировав на всплеск адреналина в крови. Кто бы ни послал ему адрес форума, он угодил в самую точку! Наскоро пощелкав настройками, Нортис придал тексту наиболее удобочитаемый вид и углубился в его изучение. Особое внимание он обратил на дату сообщения и убедился, что первые сообщения были написаны через два дня после событий в оранжерее.

Ржавый: Хэй, братья! Есть кто живой? Что нового? Есть новости по делу ботаников?

Линдро: Ржавый, сиди тихо! И не отсвечивай, придурок!

Ржавый: Видать, у тебя нос поджил уже? Так я это дело исправлю! На кого рот открываешь?

Гикс2750: Заткнитесь оба! Совсем долбанулись?! Ржавый, потри свои сообщения! Забыли, что предок Басса сказал?

Ржавый: Да задолбался я уже! Второй день дома сижу! Есть у кого новые фильмы? Скиньте по сети. Если есть фильмы про то, как имеют жену ботаника, то буду особенно рад. Ы-ы-ы-ы-ы… Вот. Зацените фотки. Клево да?

Тяжело дышащий Нортис неверными движениями щелкнул по ссылке, взглянул на открывшееся изображение и тут же судорожно всхлипнул.

Бьющаяся на полу испуганная женщина с окровавленным лицом открыла искаженный рот в беззвучном крике. В кадре видны мужские руки прижимающие ее руки к полу. Еще одна жадная пятерня лезет под разорванный комбинезон.

Мама…

Щелчок — и на экране высвечивается следующее фото. Теперь лежащую навзничь женщину закрывает налегшее на нее мужское тело. Видна лишь голая спина и затылок. Густая спутанная шевелюра черными лохмами спадает на плечи.

Когда Нортис понял, что именно запечатлел неизвестный фотограф, он не выдержал и закричал. Закричал дико и безумно, колотя кулаками по стенам и лишь чудом не разбив терминал. Успокоиться ему удалось лишь через несколько минут, и то, лишь когда в коридоре послышались взволнованные голоса других постояльцев жилмода.

Не успел Нортис вновь поднять взгляд на экран терминала, как послышался дверной сигнал и взволнованный голос толстяка Рамиреса:

— Нортис! Нортис! Все в порядке, сынок? Что случилось?

Выждав секундную паузу, калека повысил голос и нарочито хриплым голосом ответил:

— Все нормально, Рам. Просто кошмарный сон. Прошу прощения.

— Уверен? Точно все нормально? — не унимался хозяин жилмода.

— Да. Спасибо, Рамирес.

— Ну ладно, — недоверчиво ответил Рамирес. — Ты весь жилмод перепугал, да и меня в придачу. А Рамиреса так просто не испугаешь!

— Извини за беспокойство, Рам, — Нортис добавил в голос сожаления. — И еще раз спасибо.

Дожидаясь, пока Рамирес успокоит высыпавших в коридор людей, парень подвел платформу к обломкам кровати и выудил из складок скомканного одеяла пластиковый прозрачный пакет с оставленными ему доктором лекарствами. Отмерив из каждой упаковки по нескольку разноцветных пилюль и таблеток, Нортис отправил пригоршню лекарств в рот и запил несколькими глотками воды. Избегая смотреть на терминал, продолжающий прилежно показывать изображение, где неизвестные подонки насиловали его мать, Нортис несколько мгновений смотрел в покрытую грязными разводами стену и собирался с мыслями.

— Нет… Так дело не пойдет… — пробормотал он через пару минут. — Успокойся, Норт! Успокойся!

Нащупав рукой клавиатуру терминала, Нортис, не глядя, шлепнул ладонью по кнопке «Sleep», и экран послушно потемнел. Оглядев спаренными визорами имплантата превращенный в руины модуль, Нортис склонил голову набок и невольно присвистнул. Рамирес будет не в восторге. Вот и нашлось дело, чтобы ненадолго отвлечь голову. Кивнув в такт своим мыслям, калека решительно закатал рукава комбинезона и принялся за уборку.

Через полчаса его модуль приобрел гораздо более приемлемый вид. Легкие обломки кровати заняли место в большом мусорном пакете, туда же отправились пустые бутылки и упаковки от пищевых брикетов. Аккуратно застеленная постель разместилась в углу прямо на полу, рядом примостился тощий мешок с пожитками Нортиса. На небольшом откидном столике выстроились в ряд полные тубы с водой и начатая коробка недельного пайка. Ровной шеренгой протянулись пузырьки с таблетками.

Дело сделано — порядок был наведен, а душевное равновесие юноши восстановилось настолько, что он с арктическим спокойствием киборга активировал терминал. Дождавшись, пока перед его взглядом появится фотография, он окинул ее холодным безразличным взглядом. Не допуская лишних мыслей, сосредоточился на изображении мужчины — вернее, его спины, затылочной части головы и левой кисти руки.

Тщательно осмотрел каждый дюйм фотографии при многократном увеличении, обратив особенное внимание на обхватывающий левое запястье насильника браском. Более чем дорогая модель — артианитовое напыление, широкий, утопленный в корпус экран, на боковых панелях замысловатая гравировка ручной работы. Такой браском не каждому по карману. Выделив нужный участок фотографии, Нортис увеличил его, сохранил в отдельном файле и вернулся к просмотру самого первого изображения.

Игнорируя искаженное лицо матери, он сконцентрировал все внимание на виднеющихся в кадре руках. Первую пару рук он узнал по уже знакомому браскому и сразу перевел взгляд на пятерню, лезущую женщине под комбинезон. И сразу же наткнулся на темнеющее пятно — на участке ладони между большим и указательным пальцем. Увеличил фото в несколько раз и понял, что это не пятно, а цветная татуировка. Вырезав нужный участок изображения, Нортис закинул его в графический редактор и защелкал опциями программы. Всего-то требовалось развернуть рисунок в нужном ракурсе и восстановить четкость. Он хотел было заняться и цветами, но вовремя вспомнил, что его новые глаза не способны различать цвета. Через несколько минут все было готово, и калека, увеличив рисунок во весь экран, смог рассмотреть его во всех подробностях, чтобы тут же разочарованно фыркнуть — ничего особенного, за что можно было бы зацепиться. Крайне примитивное по задумке тату — одинокая латинская буква «S», заключенная в перечеркнутый по диагонали и вытянутый по вертикали овал. Но вот само исполнение заслуживает всяческой похвалы — даже с учетом потери качества при увеличении изображения, было видно, что здесь поработала рука настоящего мастера, и похоже, это ручная работа. Или филигранно сделанный штамп для автоматической татуировочной машины…

Отправив изображение татуировки в ту же папку, Нортис вернулся к изучению архивных материалов давно забытого форума. Фотографий больше не было. Лишь еще несколько коротких сообщений.

Ржавый: Ну что молчите? Заценили фотку?

Гикс2750: Ржавый, да ты совсем конченый! Что творишь, урод?! Ты что, под дозерами?

Ржавый: Не боись, Гикс! Чего трясетесь? Папашка Басса же сказал — все уладит. Слышали — тот парнишка выжил… вернее то, что от него осталось… ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы я просто тащусь… миленький обрубочек, зовущий маму… я его в новостях видел.

Линдро: Заткнись, Ржавый! Заткнись! Убери отсюда фотки! Ты дебил, Ржавый, настоящий дебил!

Гикс2750: Ппц… я тоже видел. От пацана вообще ничего не осталось. Едва не блеванул, когда увидел… Зря мы в это дерьмо вляпались, парни, очень зря… Да и пацана жалко — по вирту передали, что ему от силы лет семь.

Линдро: Гикс, лучше ты тоже заткнись! Поздно уже плакаться — мы это сделали и все в этом деле повязли. Понял? Не вздумай никому поплакаться! Я тебя урою!

Гикс2750: Да успокойся! Чего дергаешься? Просто хреново мне — пацана жалко. Он же теперь урод. Ноги вообще откромсало, глаз вытек, все тело в шрамах… полный ппц… зачем мы вообще это сделали?! Мля…

Ржавый: Гикс, не тупи и подожми очко! Поздно уже, понял? Поздно! А вот мама ничего была… я еще пару раз прокатился бы на этой сучке… эх…

Басс: Вы полные дебилы, мать вашу! Всем исчезнуть отсюда и вообще из сети! Сидите тихо, смотрите фильмы и жрите чипсы! Ржавый — как встретимся, я тебе лично нос сломаю. Урод!

В самом низу страницы, виднелась лаконичная надпись:

Форум закрыт

И дата десятилетней давности.

Больше никакой информации не было. На секунду задумавшись, Нортис вновь активировал программу поисковика и вбил в строку ключевые слова и ники. Возможно, это не единственный форум или сайт — внутренняя сеть города очень обширна и со времени своего создания неимоверно разрослась.

Пусть неизвестный доброжелатель отослал ему адрес одного форума, но это не значит, что этому источнику следует слепо доверять.

Поисковик, переварив задание, застрекотал, пропуская через себя гигабайты информации, а Нортис устало откинулся назад и, потирая виски, надолго задумался.

Судя по полученной информации и тому, что он знал раньше, подонки разбежались по своим углам сразу после совершенного преступления. Разбежались и затихли, стараясь не привлекать к себе внимания. Дальше больше — один из подростков-насильников рассказал все своему отцу, который быстро врубился в проблему и начал шустро давить на нужные кнопки и дергать за нужные рычаги, попутно велев своему сыну и его друзьям заткнуться и затаиться. Что те и сделали. И словно по волшебству, следствие тут же зашло в тупик, видеозаписи испарились, а детективы резко умерили свою прыть. Уже только это говорит о нехилом влиянии неизвестного отца Басса. Начальник полиции мистер Андерсон, брызжа слюной, клятвенно заверил граждан, что виновные в совершенном злодеянии будут найдены и наказаны по всей строгости галактического закона… и на этом все кончилось. Про зверски убитую семью Вертинских больше не вспоминал никто.

Преступники выждали пару месяцев и затем вновь вернулись к нормальной жизни. Словно ничего и не было.

Поведя затекшими плечами, Нортис скривил губы в жестокой усмешке — что ж, он постарается напомнить ублюдкам о своих родителях и маленькой сестре. О маленькой девочке, которую, словно мешок с гнилыми водорослями, закинули в лоток измельчителя биомассы…

Почувствовав что на него вновь накатывает неконтролируемое бешенство, Нортис торопливо сменил направление мыслей на обдумывание своих дальнейших действий.

Настоящих имен этих подонков он не знает. В довершение всех бед прошло целых десять лет, и теперь убийцы уже не прыщавые подростки, а взрослые мужчины под тридцать лет — внешность и стиль, несомненно, изменились. Вероятней всего, эти люди сейчас ведут спокойный образ жизни, пользуются уважением соседей, обзавелись семьями, появились дети… и никто ничего не подозревает.

Отвлекшись на экран браскома, Нортис увидел, что рабочий пакет по выбранной им профессии дератизатора уже загрузился. Великолепно. Еще один шаг вперед. Теперь дело за малым — вызубрить рабочий пакет до завтрашнего дня и успешно пройти тестирование в экзтерме. Вот тогда будет смысл являться в административный блок двенадцатого сектора и устраиваться на работу. Этим шагом он достигнет сразу двух целей — получит официальную работу и хоть какие-то деньги и самое главное — сохранит мобильность в пределах всего двенадцатого сектора.

Помассировав ладонью затекшую шею, Нортис вновь прильнул к вирт-экрану терминала, где появились первые страницы из содержимого рабочего пакета.

Отсек, освещаемый лишь мерцающим светом экрана, погрузился в тишину, нарушаемую лишь звуками работы имплантатов — роторные помпы гнали кровь по венам, легочные клапаны с шелестом захватывали воздух. Остальные обитатели жилмода давно уже погрузились в сон. Жирный Рамирес сонно клевал носом за регистрационной стойкой. Не спал лишь Нортис — времени слишком мало, чтобы тратить его впустую.

18

Вот уже три часа Нортис торчал в административном центре внешнего сектора, коротая время за разглядыванием окружающей обстановки и очереди посетителей.

Пафосное название «Административный Центр 12 Сектора» мало соответствовало грустной действительности. За дверью со столь громкой вывеской был лишь обшарпанный коридор (с неизменной рекламой НЭПРа на стенах), четыре стандартные двери без каких либо табличек, причем одна из дверей вела в туалет — створка была закрыта неплотно и за ней виднелся край грязного писсуара. Вдоль стен коридора стояли скамейки из пластика вторичной переработки, на которых едва умещались многочисленные просители.

Чтобы отвлечься, Нортис исподволь изучал собравшихся здесь обитателей внешнего сектора. Равно как и они его — выпирающие глазные имплантаты, выглядывающий из рукава комбинезона стальной кулак протеза и гусеничная платформа не могли не привлечь к себе внимания. По своим габаритам протез был далеко не маленьким, и юноше пришлось изрядно потрудиться над правым рукавом комбинезона. На это ушло несколько часов, зато теперь, если особо не приглядываться, то протез был практически не заметен. А на поблескивающий металлом кулак Нортис собирался подобрать перчатку.

Толпившихся в коридоре объединяла одна общая черта — крайняя нищета и печать обреченности на усталых лицах. Изношенные и многократно заштопанные оранжевые комбинезоны, стоптанные ботинки и громоздкие браскомы старой модели говорили сами за себя. Все люди до единого в бесплатной одежде от правления Астероид-Сити. А значит, они практически ничем не отличаются по статусу от обычных нищих. Женщины почти ничем не отличались от мужчин — мешковатые комбинезоны скрадывали очертания тела, и слабый пол можно было отличить лишь по лицу и волосам.

У некоторых на шеи намотаны разноцветные тряпки, фольга или сплетенные из пластиковых волокон шарфы. Как подозревал юноша, эти импровизированные шарфы служили отнюдь не для красоты, а чтобы скрыть красные вспухшие следы от уколов дозеров, испещрявшие их шеи. Торчки.

Да и запах… когда очередной мужчина протиснулся мимо юноши к выходу, Нортису пришлось задержать дыхание — кислая вонь давно немытого тела вызывала отвращение и рвотный рефлекс. И тут же искренне пожалел об этом — содержание кислорода в крови несколько упало, и стоило «умной» электронике легочного имплантата определить это, как она тут же дала звуковой сигнал тревоги и резко увеличила скорость закачивающих воздух помп. Из груди юноши послышался глухой ритмичный писк и нарастающий звук сервомоторов. Запоздало поняв, в чем дело, Нортис поспешно расслабился и позволил своим взбунтовавшимся внутренностям работать по своему усмотрению. Имплантаты давно уже не новые, и не хотелось лишний раз выводить их на полную мощность, чтобы не тратить впустую уже изрядно истощенные ресурсы.

«Надо бы заняться их настройкой, благо, коды допуска ждут своего часа на харде браскома», — мелькнуло у калеки в голове.

Заметив, что привлек внимание окружающих, калека растянул губы в сияющей улыбке. Ослепительный оскал в сочетании с холодными визорами искусственных глаз оказали поистине волшебное действие — излишне любопытные мгновенно отвели глаза в сторону и занялись изучением рекламы НЭПРа.

Несмотря на свое физическое состояние и пребывание в приюте, Нортис всегда отличался крайней чистоплотностью — с тех пор когда узнал, что грязь — это самая благоприятная среда для болезнетворных бактерий. В его планы никак не входило подцепить смертельную заразу и сдохнуть, не успев приблизиться к своей цели. Тут ему в голову пришла неожиданная мысль — его будущая профессия дератизатора напрямую связана с грязью, разлагающимися отходами и пожирающими их крысами.

Кисло пахнущий мужчина давно уже ушел, но вонять меньше не стало. Спасали только расположенные под потолком узкие вентиляционные щели, откуда подавалась тонкая струйка относительно чистого воздуха.

Дверь ушла в сторону, и в коридор вывалился стриженный под ноль здоровенный мужик и, грязно выругавшись в глубину комнаты, зашагал в сторону выхода, не обращая внимания на окружающих, толкая и небрежно отталкивая их в сторону. Доставшиеся ему от природы и низкой гравитации широченные плечи и рост позволяли осуществить это с легкостью. Самые сообразительные поспешно подавались в сторону или вжимались в стены коридора, давая ему дорогу.

Последовать их примеру Нортис никак не мог — он и так уже постарался поставить гусеничную платформу впритык к стене, чтобы не загораживать коридор. Прущий напролом мужик поравнялся с калекой, не сбавляя шага, небрежным движением ткнул Нортиса грязной пятерней в лицо и, оттолкнув его голову в сторону, зло прошипел:

— Пшшел с дороги, обрубок! — И чтобы подкрепить слова делом, врезал своим огромным ботинком по пластиковой гусенице платформы.

Не ожидавший тычка калека не успел напрячь мышцы шеи и ощутимо приложился головой о стену. Даже сквозь появившийся в ушах гул Нортис услышал звук удара глазного имплантата, соприкоснувшегося со стеной. Передаваемая устройством «картинка» на мгновенье застыла, а затем рывком вновь перешла на нормальный режим. В пустых глазницах вспыхнула обжигающая боль и по толком не зажившим нервным окончаниям понеслась дальше, чтобы взорваться в мозгу огненной вспышкой.

Испустив нечленораздельное рычание, Нортис рефлекторно ответил обидчику — механическая рука рывком распрямилась, и артианитовый кулак врезался в отвисающее пузо нависшего над калекой здоровяка. Издав блеющий звук, мужик сложился вдвое и отлетел назад, врезавшись в противоположную стену коридора. Еще через мгновение его обильно вырвало, и потоки рвоты залили комбинезон. Нортис с визгом гусениц развернул платформу и, прибавив оборотов двигателю, рванул к стонущему бритоголовому. Оглушенно мотая головой, тот как раз пытался встать, когда всей своей массой платформа врезалась в него и еще раз припечатала к стене. Мужик заорал в голос от невыносимой боли в придавленных ногах и тут же судорожно захрипел, когда стальные пальцы сомкнулись у него на шее и безжалостно сжали гортань, оставляя на коже глубокие вмятины.

— С-сука! — бешено выдохнул Нортис, продолжая медленно сжимать пальцы. Хрип бритоголового перешел в сдавленное бульканье, и, выпучив ничего не видящие от страха глаза, он заскреб руками о стальные пальцы у себя на горле. — Мразь!

Сам того не осознавая, Нортис медленно убивал этого наглого мужика. Выдавливал из него жизнь по капле. Тот уже не мог вздохнуть, его лицо стремительно наливалось багровым цветом от прилившей крови.

— Оставь его, друг, — на плечо Нортиса легла чья-то мягкая рука. — Это отребье не стоит тюремного срока за убийство.

Резко дернув плечом, юноша скинул чужую руку со своего плеча, но здравому совету внял. Пальцы протеза разомкнулись, и искусственная рука бессильно упала. Незнакомец был прав — убийство на глазах у стольких свидетелей, да еще в стенах административного центра сектора, никак не могло безнаказанно сойти с рук.

Платформа скрежетнула траками и откатилась назад, освободив зажатые ноги мужчины. Надсадно кашляющий бритоголовый обессилено повалился на грязный пол и затих.

— Посмотри на меня, урод! — свистящим шепотом приказал Нортис. — Посмотри на меня!

Лежащего на полу человека затрясло еще больше, но он повиновался приказу и взглянул в лицо калеке. Дав приказ глазному имплантату перейти в режим записи, Нортис заснял лицо бритоголового и сохранил во внутреннем электронном банке данных.

— А теперь вали отсюда! И если еще раз попадешься у меня на пути — так легко не отделаешься! — рявкнул юноша.

Мужик с трудом встал и, цепляясь за стену, побрел в сторону двери. Через несколько секунд он исчез за сомкнувшимися створками. Резко развернувшись в сторону вмешавшегося в избиение незнакомца, Нортис сфокусировал на нем визоры имплантата. Чернокожий старик, одетый в опрятный оранжевый комбинезон, перехваченный широким ремнем с множеством кармашков для инструментов.

— Дэвид Моргенштерн, — сверкнул белозубой улыбкой старик и протянул левую руку для рукопожатия. — Ремонтник третьей категории.

— Нортис Вертинский, безработный, — в том же ключе ответил калека, ответив на рукопожатие. — Спасибо, что остановил меня.

— Да не за что, — пожал плечами чернокожий ремонтник.

Кивнув на прощание, Нортис развернул платформу к очереди и громко спросил:

— Я забыл, кто за кем. Чья сейчас очередь?

— Как раз ваша очередь подошла, — заискивающе улыбнулся стоящий у самой двери мужчина в архаичных очках. — Проходите, пожалуйста.

Спорить Нортис не стал. Молча направил платформу к двери и исчез за дверьми офиса, на ходу старательно успокаивая дыхание и поправляя комбинезон. Про избитого и напуганного до полусмерти бритоголового он уже забыл. На время.

19

Разговор с роботом-администратором занял не больше десяти минут — из них от силы две минуты заняло само получение работы дератизатора, а остальные восемь минут робот сухо перечислял многочисленные обязанности Нортиса. Список вышел более чем внушительный. После заключения годичного контракта Нортис поставил электронную подпись и наконец-то стал полноправным дератизатором на службе Астероид-Сити.

Скрипящий механизмами робот так же уведомил калеку, что его должность крайне важна для города, и выразил свою уверенность в том, что в ближайшем будущем Нортис сможет сделать карьеру в выбранной специальности. В свою очередь калека, не выдавая своих чувств, заверил, что приложит все усилия, чтобы выполнять свои обязанности на пределе сил.

В общем, стандартный и ни к чему не обязывающий разговор.

Теперь Нортис держал свой путь к складу под номером СН153, расположенный в глубине рабочих коридоров и переплетениях воздушных и канализационных магистралей, на внешней стороне сектора. То есть туда, где за стеной купола кипел космический вакуум. Именно здесь, по полученной от робота информации, находился склад снаряжения и оборудования для работников столь низкой категории. Оценив протяженность пути и разделив его на остаток энергии в накопителях платформы, Нортис сначала решил было плюнуть и обойтись без ржавого хлама от администрации — он очень сильно сомневался, что ему дадут хоть что-либо стоящее. Но когда в куцем списке ему в глаза попалась очень интересная для понимающего человека строчка, то он столь же быстро передумал и решительно отправился блуждать по коридорам внешнего сектора. Оно того стоило.

Если поначалу юноша достаточно быстро передвигался, лишь изредка сверяясь с загруженной в браском картой сектора, то по мере приближения к цели начались проблемы различного рода. Сначала спасовал браском, когда завел хозяина в глухой тупик, намертво перегороженный стеной, хотя на карте, этот коридор был показан сквозным и ведущим прямиком к нужному Нортису складу.

Плюнув на встревоженно верещащий браском, Нортис начал искать путь, ориентируясь лишь на свой здравый смысл и логику. И вскоре понял, что хаотичное переплетение коридоров не подчиняется ни одному из логических принципов. Блуждая по плохо освещенным и влажным ответвлениям и тупикам, Нортис все чаще поглядывал с тревогой на индикатор энергии аккумулятора платформы — полоски пропадали одна за другой, с успокаивающего зеленого цвет стал тревожно желтым, а искомого склада не было и в помине.

Когда калека уже окончательно отчаялся и начал разворачивать платформу, чтобы пуститься в обратный путь к жилмоду Рамиреса, то, словно по волшебству, наткнулся взглядом на стену, где сквозь мутные разводы проглядывалась надпись: «Муниципальный склад № СН153». Дверь была здесь же — справа от надписи виднелись контуры массивных ворот, некогда покрашенных в зеленый цвет. Света от единственного светильника едва хватало чтобы вырвать из темноты крохотную площадку перед складом.

Отметив про себя, что створки ворот сделаны не из пластика, а из стали, Нортис подвел платформу к стене и зашарил по ней взглядом, пытаясь обнаружить переговорное устройство или на худой конец глазок наблюдательной камеры. Через пять секунд он нашел искомое — встроенная в стену коробка, из которой торчали обнаженные провода и остатки электронных плат. Вот и все, что осталось от переговорного устройства. Местные вандалы уже успели здесь побывать. И похоже, не только вандалы — на воротных створках визоры Нортиса обнаружили глубокие царапины и следы от лома — судя по всему, ворота пытались вскрыть с помощью грубой силы, но не преуспели в этом. Теперь понятно, почему ворота отлиты из толстой стали. Как бы то ни было, главное сделано — искомый склад найден. Теперь вопрос только в том, как достучаться до кладовщика и убедить его открыть ворота. Придется действовать старым проверенным способом, который еще ни разу не подвел — пару раз врезать по воротам чем-либо тяжелым. Например, кулаком артианитового протеза.

Нортис уже было занес руку, когда почувствовал на себе чей-то липкий взгляд, по спине пробежал холодок. Оглядевшись по сторонам, Нортис просканировал визорами окружающее пространство и едва не вскрикнул — электронные глаза засекли и даже услужливо подсветили контурной рамкой силуэты троих человек, притаившихся в темноте одного из коридоров. Переключив имплантат на ночной режим зрения, юноша смог рассмотреть незнакомцев в деталях. Отбросы. Типичные представители двенадцатого сектора — грязные рваные комбинезоны, обросшие щетиной лица, обкорнанные под корень волосы. Судя по телосложению — двое мужчин и женщина. Вернее, подобие женщины — выглядела она пострашнее своих напарников — вытянутая деформированная голова и расплывшийся по лицу нос говорили сами за себя — мут.[11] Один из мужчин никак не может унять бьющую его дрожь и припадочно трясет головой. Наркоты. Видать, остались без дозы и теперь ищут способ разжиться кредитами или на худой конец барахлом, которое можно загнать за пару дозеров с дешевой наркосмесью. И забредший в их владения безногий калека показался им легкой добычей.

— Чего потеряли, уроды? — выкрикнул Нортис и ткнул в затаившихся людей пальцем. — Уползли отсюда, живо!

«Уроды» дернулись от неожиданности и пугливо подались назад — они никак не могли ожидать, что их будущая жертва видит их, несмотря на густой сумрак. До юноши донеслось бормотание и шепот — похоже, бродяги решили поменять план своих действий и устроили срочное совещание. Но калека не собирался давать им время.

— Повторяю — свалили отсюда! — вновь рыкнул Нортис своим новым рокочущим голосом и левой рукой выдернул из-за пояса отвертку — он был правшой, но за прошедшие десять лет успел научиться обходиться левой рукой. К тому же вооружать мощный артианитовый протез было глупо — искусственная рука сама по себе была оружием.

Повинуясь мысленной команде, платформа дернулась на пару шагов вперед и вновь застыла. Из коридора послышался торопливый шум шагов — наркоты решили отступить. Оно и понятно — бойцы из них никакие.

Для верности Нортис решил выждать еще пару минут — поворачиваться спиной к темному коридору было чревато. Когда он уже совсем было успокоился, в сумраке вновь мелькнул скрюченный силуэт, в котором калека узнал женщину-мута. Опасливо приблизившись на несколько шагов к Нортису, она жалостливо загундосила, шмыгая деформированным носом:

— Босс, босс, одолжи пару кредов. А? Всего пару кредов на суточный паек суррогата. Босс, ну что тебе стоит?

— Исчезни отсюда! — яростно выплюнул Нортис. — Быстро!

Пробормотав ругательство, женщина попятилась и исчезла за углом коридора. Оставаясь на месте, калека просканировал окружающее его пространство и убедился, что проходы пусты. Наркоманы решили не рисковать и отступили.

«Или отправились за подкреплением, — мелькнуло в его голове. — Надо поторопиться».

Вернувшись к воротам склада, Нортис загрохотал кулаком по металлической створке и не останавливался до тех пор, пока с той стороны не послышался приглушенный крик:

— Пошли прочь! Наркоты вонючие! А то сейчас станнером через дверь как долбану, мало не покажется!

— Уважаемый, открой ворота, — громко произнес Нортис, предусмотрительно отъезжая в сторону. — Я не бродяга и не наркоман. Направлен сюда правлением двенадцатого сектора для получения рабочего оборудования.

— Пошел вон! — зашелся криком неизвестный. — Знаю я, кто тебя сюда направил! Что, ломка началась?! Здесь тебе ничего не обломится! Вон!

— Мужик, открой дверь! — не выдержал калека. — Говорю же — я от правления сектора! Либо ты сейчас открываешь дверь, либо я возвращаюсь в офис правления, и через час можешь считать себя безработным! Понял?!

За дверью воцарилось продолжительное молчание. Похоже, кладовщик лихорадочно пытался решить, что ему делать. Наконец из-за металлической двери послышался голос:

— А… а откуда мне знать, что ты не очередной мут, собирающийся перерезать мне глотку? А? Камеры наблюдения-то у меня нету — все выломали уроды клятые!

— У тебя браском есть? Или рабочий терминал?

— Есть, как не быть. А что? — осведомился кладовщик.

— Вот и проверь входящую документацию! — взорвался Нортис. — Должен был прийти список оборудования на имя Нортиса Вертинского. Если ты еще не понял — я и есть Нортис Вертинский, муниципальный работник, специализация — дератизатор! Проверяй давай!

Кладовщик вновь затих. Калека нервно крутнулся на месте, сканируя темные коридоры. Во внешнем секторе не стоит задерживаться на одном месте.

Машинально взглянув на экран браскома, Нортис заметил мигающее и подсвеченное красным контуром сообщение:

Внимание! Зафиксирован повышенный фон радиации! Рекомендуется немедленно покинуть опасную зону!

— Просто великолепно! — яростно буркнул юноша и вновь заколотил кулаком по двери склада. — Эй! Долго ты меня здесь держать собираешься?! Открывай!

— Хватит ломать дверь! — ворчливо отозвался кладовщик. — Все верно — есть такая заявка. От Вертинского Н. Погоди пару секунд — я замки отомкну.

Внутри склада раздалось лязганье метала, затем загрохотала цепь, и наконец двери склада вздрогнули и со скрежетом ушли в стены, открывая тускло освещенный проем.

— Заходи быстрее! — донесся до Нортиса голос, и калека направил платформу внутрь склада. Стоило ему пересечь линию порога, как толстые двери склада начали смыкаться за его спиной. Но этому Нортис был даже рад — стальные двери являются надежной защитой от наркоманов и хотя бы частично блокируют радиационный фон.

Поведя головой по сторонам, калека осмотрел склад — вернее, лишь небольшую его часть. Склад был просто огромен. Металлические полки, пластиковые ящики, контейнеры и искореженные остовы механизмов — все это было нагромождено в абсолютном беспорядке. Целые горы ржавого хлама. Здесь было все — полуразобранные корпуса рабочих роботов, листы пластика для облицовки стен, штабеля труб самого разного диаметра, груды старых рваных комбинезонов разной расцветки. Склад был забит списанным мусором под самую завязку. Кладовщик — странно искривленный в плечах мужичонка неопределенного возраста — очень гармонично вписывался во все это окружение. Точно такой же старый, согнутый и с серым, нездоровым цветом лица.

Двери глухо лязгнули и окончательно сомкнулись. Нортис облегченно выдохнул и, взглянув на экран браскома, убедился, что компьютер успокаивающе подмигивает зеленым. Радиационный фон в рамках нормы.

— Ну? — грубо осведомился кладовщик, пристально осматривая калеку. — С чем пожаловал?

— Нортис Вертинский, — вновь представился калека. — Муниципальный дератизатор и ликвидатор биологических отходов. Прибыл для получения необходимого для работы оборудования.

— Мусорщик что ли? — хмыкнул мужичонка. — Меня Михаэлем кличут.

— Ну да, мусорщик, — легко согласился Нортис. — Приятно познакомиться, Михаэль. Извини, что напугал.

— Да ладно, — махнул рукой Михаэль и, охая на каждом шагу, поковылял к массивному столу с экраном терминала. — Сейчас взглянем, чего тебе положено.

— Михаэль, слушай, мне бы платформу свою подзарядить — я сюда, считай на последних остатках энергии докатил. Назад точно не доберусь.

Кладовщик вновь взглянул на гусеничную платформу, на жалкие культяпки ног, и в его выцветших глазах мелькнуло нечто, сильно похожее на сострадание.

— Вон там стандартный разъем, — указал он пальцем на стену. — Подключайся. Эти жестянки из правления, видать, совсем спятили — назначать калеку на такую работу. Да что тут говорить — роботы они и есть роботы.

Нортис подвел платформу к указанному месту и с радостью заметил утопленный в стене разъем энергетической сети. Подключить шнур платформы к разъему много времени не составило. Развернувшись к кладовщику. Нортис заметил:

— Да ты и сам вроде не совсем здоров. Вон, еле ходишь. Со спиной проблемы?

— Спина, будь она не ладна, — отозвался Михаэль, неуклюже тыкая пальцами по контактной доске. Похоже, гости здесь бывали не часто, и он был рад выдавшейся возможности поболтать. — Позвоночник я сломал — лет двадцать тому назад. Вот с тех пор и маюсь. Хорошо хоть с работой подфартило — много ходить не надо. Опять же, с жильем экономия — я себе в уголку кровать соорудил, а больше мне и не надо ничего. Вода есть, пайки мне раз в неделю приносят. Грех на судьбу жаловаться. Вижу, с тобой жизнь еще покруче обошлась, приятель. Без ног тяжко, небось, приходится?

— Я привык, — внешне безразлично пожал плечами Нортис. — Главное, что жив остался.

— Верно говоришь, — согласно кивнул Михаэль, не отрывая глаз от экрана допотопного терминала. — Вот. Нашел я тебя в списке. Ну-ка, скинь мне идентификационный код с браскома.

Юноша подчинился и отправил на складской терминал свой опознавательный код для удостоверения личности. Подслеповато прищурившись, кладовщик прочитал высветившуюся на экране информацию и удовлетворенно кивнул. Встроенный в стол принтер застрекотал и выплюнул желтую пластиковую карту со списком.

— Порядок. Так… ну-ка, ну-ка… это есть, комбинезон тоже не проблема… инструментов навалом…

Нортис молча смотрел, как старый Михаэль кропотливо изучает куцый список. Калека не пытался ускорить процесс. За свою короткую жизнь он научился самому главному своему умению — терпению.

Кладовщик наконец оторвался от перечня и скрылся за рядами стеллажей. Оттуда послышался лязг металла, скрежет, и наконец Михаэль вернулся обратно, сгибаясь под тяжестью брезентовой инструментальной сумки. Плюхнул ее на стол и, утерев выступившую со лба испарину, произнес:

— Вот. Инструментальный набор. Можешь не проверять — все на месте.

— Не буду, — покладисто кивнул Нортис, наблюдая, как согбенный старик вновь скрывается за завалами хлама.

В его планы не входило обижать старого кладовщика. К тому же калеке было глубоко наплевать на ненужные ему инструменты. Он тащился через весь сектор не ради сумки с ржавыми железками. Ему был нужен предмет, расположенный в списке под последним номером. А именно — АКДУ-730,[12] что расшифровывалось следующим образом: автоматический контейнер дистанционного управления. Или же как ее любовно называли в народе — акэдэушка. Подобное устройство Нортис видел лишь на картинке в рекламном каталоге от компании Микассо Индастриз в разделе «умных» инструментов.

Внешне АКДУ был похож на вместительный ящик, установленный на восемь широких полноприводных колес. Его задачей было неотступно следовать за хозяином и перевозить в своих недрах все необходимое снаряжение и материалы. В зависимости от требований заказчика, Микассо Индастриз выпускала АКДУ различных модификаций и на любом шасси — от колесного хода до антиграва.

В случае Нортиса правление Астероид-Сити посчитало нужным снабдить дератизатора АКДУ простейшей модели для перевозки отходов до приемника биомассы. Учитывая трехсоткилограммовую вместимость контейнера, это было просто подарком судьбы.

Правда, воодушевление юноши несколько увяло, когда он увидел содержимое склада воочию — теперь он уже с трудом верил, что здесь вообще может храниться такое сокровище, как АКДУ.

Тем временем Михаэль, несмотря на свою медлительность, времени зря не терял и тащил на стол предмет за предметом. Прикованный к энергоразъему, Нортис мог рассмотреть свое новое имущество только с расстояния, но это не составило никаких проблем — глазной имплантат поддерживал технологию «зума».

Плотный рабочий комбинезон оранжевого цвета и с неизменной цифрой 12 на спине (судя по многочисленным заплатам, далеко не новый), высокие ботинки (увидев их, Нортис горько хмыкнул), сумка с инструментами, защитная дыхательная маска с набором сменных фильтров, две пары толстых перчаток, аптечка, баллон с ядовитой смесью, картриджи с ядом и распылитель с толстым гофрированным шлангом. А поверх всего Михаэль торжественно положил длинный тесак, наподобие мачете — судя по изогнутой рукояти и толстому мощному лезвию, им можно было рубить словно топором. Нож тоже был далеко не в идеальном состоянии — ножен не было и в помине, лезвие покрыто пятнами ржавчины, на пластиковой рукояти видны сколы. И самое интересное — нож был явным самоделом. Четко видны следы ручной шлифовки, рукоять просверлена насквозь и намертво соединена болтами.

Заметив обращенный на нож взгляд Нортиса, кладовщик ворчливо пояснил:

— Нож вручную делали. Если хочешь — выдам стандартный, но он покороче будет, да и похлипче. А тебе без надежного ножа никуда — та отрава в баллоне, она не смертельная. Крысы не дохнут, а просто засыпают. Вот тогда самое время ей по шее рубануть. Понял?

— Понял, — вновь кивнул Нортис. — По шее рубануть. А про отраву я знаю — ведь тушки крыс в приемник биомассы уходят, а оттуда в водорослевые оранжереи. Цикличная переработка не допускает использования токсичных материалов в процессе.

— Ученый, значит, — хмыкнул Михаэль и, охнув, обессилено опустился на стул. — Передохну чуток. Спина проклятая жизни не дает. На чем мы там остановились? А! На крысах… в общем так — стандартным ножом только в зубах ковырять, а больше от него толку нет. А этот тесак что хочешь располовинит и не заметит. Ты меня слушай — старый Михаэль плохого не посоветует.

— Хороший нож, — согласился калека. — Спасибо, Михаэль.

Об этой стороне своей новой работы он как-то не задумывался — до этого времени. Старый Михаэль угодил в самую точку — химическая отрава не убьет паразитов, а только ослабит их или усыпит на короткое время — и вот тогда ему и пригодится мощный тесак. Нортис уже с куда большим интересом взглянул на широкое лезвие ножа.

«А ведь этот нож и человеческую шею с легкостью перерубит, — мелькнуло у него в голове. — Или отрубит те руки, что посмели прикоснуться к моей маме».

— Нортис! Нортис! — словно сквозь вату донесся до него встревоженный голос Михаэля. — Парень, ты чего?

— А? — очнулся калека и перевел визоры имплантата на подошедшего кладовщика. — Прости, Михаэль. Я задумался.

— Задумался, говоришь? — с глубоким сомнением произнес старик. — Лицо у тебя было далеко не задумчивое, сынок.

— Все нормально, — старательно заулыбался Нортис. — У меня такое иногда бывает — последствия увечья. Не обращай внимания.

— Ну ладно. Тебе виднее, — пожал плечами Михаэль и сменил тему. — А теперь займемся АКДУ — может, и найдем среди этой рухляди что-нибудь стоящее.

— Да! — ухватился калека за слова старика. — Насчет АКДУ — в списке указана колесная модель, но она мне не слишком подходит — сам знаешь, какие здесь коридоры. Горы мусора, дыры в полу. А я если случится что, то и вытащить его не смогу — куда уж мне, безногому. — Нортис сокрушенно указал на свои культяпки вместо ног. — Мне бы акэдэушку помощнее, на гусеничном ходу, например. Что скажешь, Михаэль? Поможешь?

— На гусеничном? — задумчиво переспросил Михаэль. — Есть такие. Но они древние как сам купол. Ну или чуть меньше. Никак не меньше ста лет пробега. Разбиты в хлам, ржа поела. Они на балансе только числятся, а на самом деле списаны давно подчистую. Вот что я тебе скажу, сынок, — бери колесную АКДУ и не выдумывай. Все хлопот меньше.

— Если есть гусеничные АКДУ, то хочу именно такую. Гусеничный ход, основной материал — нержавеющая сталь и сплав титана — это уже означает надежность, — уперся калека. — Михаэль, ну что тебе стоит? Я же не прошу последнюю модель с двумя парами манипуляторов, встроенным ИИ второго класса и прочими наворотами. Мне и старенькой гусеничной акэдэушки за глаза хватит.

— Ладно, — махнул рукой кладовщик. — Хочешь гусеничную — будет тебе гусеничная. Но предупреждаю — намучаешься ты с ней. А ремонтной базы для них не предусмотрено — списаны они уже. Придется тебе самому ее в порядок приводить.

— Спасибо, Михаэль, — обрадовано сказал Нортис. — Я все сам сделаю. Мозгов хватит.

— Потому и отношение к тебе другое, — прямо сказал старик. — Вижу, что не дурак и с наркотиками знакомства не водишь. Был бы на твоем месте нарк коридорный — я бы и разговаривать не стал.

— Спасибо, Михаэль, — повторил калека.

Удовлетворенно хмыкнув, кладовщик поглядел в дальний угол огромного склада и, засучивая рукава, сокрушенно произнес:

— Гусеничные АКДУ в самом углу стоят. Кто ж знал, что они понадобятся кому-нибудь? Ладно, пошли со мной — я один там не справлюсь.

Кивнув, Нортис проверил уровень энергии в аккумуляторах платформы и, убедившись, что заряд пополнился, начал было отсоединять кабель, но зацепился взглядом за руку Михаэля, да так и застыл на месте. Там, чуть повыше запястья, была точно такая же татуировка, которую юноша видел на фотографии с форума. Латинская «S», заключенная в перечеркнутый овал. Тот же самый рисунок, что был на руке насильника и убийцы. Одного из тех, кто безжалостно расправился с его семьей и с ним самим.

— Татуировка… твое тату… — не своим голосом прохрипел калека, судорожно сжав в руке кабель. — Откуда она у тебя, Михаэль?

— Татуировка? — помрачнел кладовщик. — Не обращай внимания, сынок. Лет тридцать назад сделал по глупости, так до сих пор жалею. Вся жизнь прахом из-за нее пошла.

— Откуда она? — не отставал Нортис. — Откуда?! Что она означает?! Скажи!

— Да что ты прицепился! — рассердился Михаэль, весь его благодушный настрой бесследно исчез. — Сказано тебе — по глупости сделал! И все тут! Да что я вообще с тобой вожусь?! Бери колесную АКДУ и выметайся отсюда к такой-то матери! Интересно ему, понимаешь!

Михаэль резко развернулся и дерганным нервным шагом направился к терминалу, что-то бубня себе под нос и размахивая руками.

— Михаэль, — тихо позвал Нортис. — Десять лет назад всю мою семью зверски убили. Отца, мать и маленькую сестренку, которая даже разговаривать толком не умела. Я выжил лишь чудом, но остался на всю жизнь калекой и уродом. Человек с точно такой же татуировкой, как у тебя, это один из тех, кто причастен к смерти моих родителей и к моему нынешнему состоянию. Понимаешь?

Старик остановился так резко, словно наткнулся на невидимую преграду. Рывком развернулся к Нортису и впившись в него взглядом, выдохнул:

— Точно! То-то я думаю, фамилия твоя мне знакомой показалась. Все пытался вспомнить, откуда я ее знаю. Вот оно значит как… то убийство, про которое писали в сети и газетах… в водорослевой оранжерее… говорят, девчушку маленькую так и не нашли — вроде как она прошла через всю стад… ох! — старик осекся и сдавленно закашлялся. От недавнего его раздражения не осталось и следа. — Ты уж прости старика. Бормочу невесть что.

— Да, — сухо кивнул Нортис. — Мою младшую сестру Настю так и не нашли. Она прошла через весь процесс измельчения. От нее осталась лишь дисперсная пульпа. Мутная жидкость с молекулярными частицами моей сестры, не больше. Сотворивших это с моей семьей тварей так и не нашли. Но я знаю, что у одного из них была точно такая же татуировка, как у тебя. Абсолютная копия — только твоя сделана более… кустарно что ли.

— Не кустарно, а вручную, — неохотно буркнул Михаэль, покосившись на свое тату. — Иглой набивали. Древний способ — макаешь иглу в чернила и набиваешь рисунок на коже. Ладно… что ты хотел знать? Тебе грех не ответить.

— Что значит этот рисунок? — жадно спросил Нортис, подводя платформу поближе к кладовщику. — Этот рисунок — латинская «S» в перечеркнутом овале. Ведь здесь есть определенный смысл?

— Это не овал, а ноль, — хмыкнул Михаэль. — A «S» означает Сектор — если перевести с английского.

— Сектор ноль? — с недоумением спросил Нортис, подаваясь вперед. — Или нулевой сектор?

— И да и нет, — качнул головой старик. — Полное значение татуировки: «стремление к нулевому сектору», но чаще говорят «стремление к нулю». Понял?

— Нет, — чистосердечно признался калека.

— Слушай тогда, — вздохнул Михаэль и, обойдя стол, уселся на пластиковый стул. — Лет пятьдесят назад пополз по внешнему сектору слушок, что в самом центре города есть еще один сектор, не указанный ни на одной карте. Нулевой сектор. И в том секторе, мол, течет самая настоящая река, есть пляж с золотистым песком и даже растут настоящие растения. И не просто трава какая-нибудь, а самые настоящие деревья, привезенные с самой Земли! Ты можешь себе это представить, сынок?! — возбужденно сверкнул глазами старик, всплеснув руками. — Это же настоящий рай! Прямо как на древней планете, откуда мы все родом! Вот ты хоть раз в своей жизни видел настоящее живое дерево?! Не на вирт-экране, а вживую! Чтобы можно было потрогать, вдохнуть аромат листьев, сорвать с ветви сладкий плод — и не ту дешевую имитацию, что мы жрем каждый день, а самую настоящую органику! Никакой химии!

— Не доводилось, — признался Нортис. — Я только поддоны с пищевыми водорослями видел. Это тоже растения.

— А! — пренебрежительно махнул рукой Михаэль. — Это все ерунда. Разве могут какие-то вшивые водоросли сравниться с настоящим деревом? Да ни за что в жизни!

— Михаэль, но какое отношение эта история имеет к татуировке?

— В нулевой сектор могут попасть только избранные, — продолжил старик, словно не услышав вопроса Нортиса. — Только те, у которых денег больше, чем они могут потратить за всю свою жизнь. И в нулевом секторе они живут в маленьких уютных домах, что стоят среди деревьев, они купаются в чистейшей речной воде, дышат свежим воздухом…

— Какое отношение это имеет к тату? — вновь повторил свой вопрос калека, уже теряя терпение.

Михаэль осекся на полуслове и, глубоко вздохнув, пояснил:

— Это знак. Такие татуировки накалывают себе члены группировки в знак принадлежности к братству.

— Бандитской группировке? — прямо спросил Нортис. — Это банда?

— Да, — признался Михаэль. — Самая настоящая банда. И до того как сломать позвоночник, я был одним из них. Теперь доволен? Они называют себя «Нулями», в знак того, что когда-нибудь все попадут в нулевой сектор. В это райское местечко, где обнаженные девушки подают тебе коктейли на плетеных подносах, где плещутся ласковые теплые волны, где над зеленым лугом летают разноцветные бабочки…

— Я понял, понял, — прервал Нортис разошедшегося старика. — Группировка с названием «Нули», татуировка на руке означает «Стремление к нулевому сектору». Что они хотят, тоже понятно — захапать побольше денег, чтобы попасть в некое райское местечко, называемое «Нулевой сектор». И ты в это веришь?

— А? — старик вздрогнул и вырвался из сладостных грез. — Во что я верю, сынок? О чем ты?

— Михаэль, нет никакого нулевого сектора, — терпеливо пояснил калека. — Нет и никогда не было. Вам просто промывали мозги. Рассказывали сказки, перед тем как послать на воровство или грабеж. Вот и все.

— Не говори так! — вскинулся Михаэль. — Нулевой сектор существует! Я это знаю!

Нортис мог начать возражать или даже посмеяться над верящим в сказки стариком, но, взглянув в глаза Михаэля, он понял, что его не переубедить. Вместо этого он спросил:

— Как ты сломал позвоночник? Или это секрет?

— Да какой там секрет, — Михаэль горестно махнул рукой. — Я за этот «секрет» уже отмотал весь срок, что положено. Меня и еще троих человек послали на дело — добраться по вентиляционным коробам до склада с рабочими роботами и уничтожить их. Раскурочить к чертям. Вроде как хозяин этого добра отказался платить нашей банде за «крышу», и его решили наказать. Чтобы в следующий раз был посговорчивее. Кто же знал, что на складе активированный охранный дроид! Я едва спуститься успел… — старик прервался, заново переживая события прошлого.

— И он тебя тут же оприходовал, — догадался калека.

— Ага, — кивнул старик. — Лучше и не скажешь — как есть оприходовал. На всю оставшуюся жизнь. Как мне потом объяснили копы, дроид был запрограммирован не на убийство, а на обездвиживание. Вот он меня и обездвижил. Подельники мои как это дело увидели, то и слиняли сразу. А я там остался, — губы Михаэля задрожали, и он едва слышно добавил: — Я там до самого утра лежал, рукой шевельнуть боялся. А робот этот клятый вокруг меня все кружил, и кружил, и кружил… Пока хозяин не явился и полицию не вызвал…

— Понятно… — сочувственно протянул Нортис, одновременно лихорадочно занося в браском новую информацию — все, что удалось узнать о татуировке и ее значении. Хотя ценность новой информации была невелика. Тату оказалось дешевым знаком, который наносили всем подряд — в знак принадлежности к банде. Неимоверная тупость и готовый повод для ареста. Внешников вербовали в банду, кормили сказочками о райском саде в нулевом секторе, обещали безбедную жизнь, а затем выбрасывали, словно использованный дозер. И Михаэль яркий тому пример.

— Месяц я в больничке тюремной провалялся, — тем временем продолжал рассказывать старик. — Чтобы восстановить подвижность, пришлось продать несколько органов — селезенку и обе почки, с заменой на имплантаты. Потом тюремный срок. А как освободился, то оказалось, что никому я больше такой и не нужен — еле ходящий. Такие вот дела, сынок. Но хоть раз в жизни мне все же повезло — жив остался, да еще и работенку эту подыскал. Теперь я сыт и в тепле. А больше одинокому старику и не надо! Я всем доволен! — словно убеждая самого себя, почти выкрикнул Михаэль. — Всем доволен!

— У тебя и правда очень хорошая работа, — торопливо поддакнул Нортис. — Мне о таком месте даже и мечтать не приходится.

— Да, сынок. Мне и впрямь чуть больше свезло, чем тебе, — уже более спокойно произнес Михаэль и даже попытался расправить искривленные плечи, но не сильно в этом преуспел.

— Михаэль, взгляни вот на это фото, — калека вывел на экран браскома увеличенный фрагмент татуировки неизвестного насильника и повернул его к кладовщику.

Тот подслеповато прищурился и начал внимательно изучать фотографию. Спустя несколько томительно долгих минут он оторвался от экрана и уверенно сказал:

— Гизо Игольщик сделал. Точно его рук дело.

— А ты уверен? — осторожно спросил калека. — Не ошибаешься?

— Нет! — мотнул головой старик. — Я уже видел точно такие тату — Гизо их только за большие деньги набивает. У него вместо правой кисти татуировочная машинка стоит. Ею и набивает.

— Гизо Игольщик, — медленно повторил Нортис. — Понятно. Спасибо тебе, Михаэль. С меня причитается.

— Да не за что, сынок. Ничего ты мне не должен. Разве что пару туб с пивом — чтобы старика побаловать. А зачем ты спрашивал-то? Что тебе с того?

— Просто так, — безразлично пожал плечами Нортис. — Если узнаю что, то копам сообщу. Ведь убийц так и не нашли.

— Понятно, — кивнул Михаэль. — Но ведь столько лет уж прошло. Где теперь уж концы сыскать. Мой тебе совет, сынок — забудь ты это дело. Свою жизнь устраивай, а о прошлом не думай. Что было, то прошло.

— Спасибо тебе, Михаэль. Это и правда очень хороший совет, — согласился Нортис, удерживая на лице безразличное выражение. — Кстати, а что у нас там с АКДУ моей? Которая гусеничная.

— Ах да! — спохватился старик и, тяжело поднявшись со стула, засеменил в дальний угол склада. — Пошли. Будет тебе АКДУ. Что-нибудь да отберем из этой рухляди.

20

Операторская диспетчерской службы казалась пустой и безжизненной. Большая часть мониторов погашена. Помигивающий радар прилежно показывал пустое пространство. По главному вирт-экрану неспешно ползли строчки машинного кода — ИИ проводил рутинную проверку системы и периферии. По внутреннему распорядку, в Астероид-Сити была середина глубокой ночи, и большая часть населения спала глубоким сном. Единственный дежурный оператор рассчитывал на спокойную смену без происшествий и, изредка поглядывая на мониторы, гораздо больше времени уделял электронному журналу для мужчин, где на страницах красовались полуобнаженные красотки.

Когда пронзительно заверещал звуковой сигнал оповещения, Грегори Макслей — дежурный оператор ночной смены — от души выругался и, скинув ноги со стола, пододвинул к себе установленный на штативе вирт-экран. Тревожный зуммер мог означать только одно — в систему вошел космический корабль, не принадлежащий корпорации НЭПР. Макслей всмотрелся в монитор и недоуменно нахмурился. Впервые за его шестилетнюю рабочую практику ИИ не смог сходу определить принадлежность и модель прибывшего корабля. По экрану бежали многочисленные строчки безуспешных запросов и сравнений с известными параметрами космических судов — ИИ продолжал попытки опознать пришельца, используя всю информационную базу данных. И судя по мерцающему красному контуру, прибывший корабль не отвечал на запросы компьютера.

Оператор несколько секунд смотрел на мерцающий экран, а затем решительно потянулся к терминалу связи и набил короткий номер — три единицы, прямая связь с главой службы безопасности корпорации НЭПР, Виттори Сальвати. Ответ не заставил себя долго ждать. Уже через три секунды на экране появилось недовольное лицо Виттори.

— Сэр! Простите за беспокойство, — торопливо затараторил Грегори. — Я был вынужден связаться с вами, как предписывает инструкция по внештатным ситуациям. Еще раз прошу проще…

— К делу! — рявкнул Сальвати.

— В систему вошел неопознанный корабль, сэр, — выпалил оператор и, покосившись на экран, добавил: — Масса больше пяти условных единиц, сэр.

— Курс?

— Идет полным ходом к Астероид-Сити, сэр. На идентификационные запросы не отвечает. ИИ пытается определить тип корабля, но пока безуспешно. Прошу разрешения активировать оборонные комплексы, сэр.

Глава службы безопасности на несколько секунд замер, напряженно осмысливая полученную информацию. Наконец решительно кивнул и произнес:

— Разрешаю. Перейти на желтый уровень тревоги, послать сигнал экстренного сбора для пилотов внутрисистемных истребителей. Немедленно активировать оборонные комплексы и немедленно отправить неизвестному кораблю приказ остановиться и передать идентификационные коды. Если он не ответит — разрешаю открыть огонь на поражение. Подтвердите получение инструкций.

— Подтверждаю, сэр, — штатно ответил оператор, с неимоверной быстротой набивая команды на контактной доске. — Инструкции получены. Привожу в исполнение.

Мелодичный звук зуммера раздался, когда палец Макслея уже замер над клавишей ввода. Бросив быстрый взгляд на вирт-экран, Грегори на мгновение ошеломленно замер, а затем рывком развернулся к все еще включенному терминалу связи:

— Сэр! Корабль переслал идентификационные коды. Это федеральный полицейский крейсер «Возмездие», сэр. С крейсера получено сообщение. Текст следующий: «Крейсер Возмездие — Астероид-Сити. Приготовьтесь принять челнок с федеральным дознавателем Инори Такаши. Приказываем оказывать ему всемерное содействие. Вышлите полномочного представителя для встречи. Конец сообщения».

В операторской повисла тягостная тишина.

Грегори Макслей расширенными глазами смотрел на всесильного главу безопасности Астероид-Сити и видел нечто просто невероятное. Обычно непроницаемое лицо Виттори Сальвати было искажено судорогой шока и страха.

21

Массивная створка шлюзовой камеры зашипела сервоприводами и медленно сдвинулась в сторону. Встречающие невольно вздрогнули при резком звуке, но тут же вновь натянули на лица приветливые и даже несколько угодливые улыбки. Их опухшие бледные лица недвусмысленно указывали на то, что им пришлось прервать свой сон и сломя голову мчаться через десять секторов к причальным докам. В узком коридоре присутствовали самые главные лица из правления Астероид-Сити. Глава внутренней безопасности Виттори Сальвати, губернатор города Томас Виккерсон и начальник полиции Кевин Андерсон.

Установленный под потолком сканер пронзительно запищал и зажег тревожные красные индикаторы, когда в коридор стремительно вышли две фигуры, закованные в боевые десантные доспехи. Темные шлемы с зеркальным покрытием не давали рассмотреть их лица, но вот направленное на столпившихся в коридоре людей мощное оружие видно было просто великолепно. Зеленые лазерные лучи поочередно прошлись по каждому из людей и скрестились на груди Виттори Сальвати, заставив того побелеть и инстинктивно отступить в сторону. Ему это не помогло — прицельные метки, словно приклеенные, последовали за ним.

— Что… что… такое, — невнятно проблеял Виттори, пятясь назад.

— Скорей всего, у вас имеется с собой оружие, мистер Сальвати, — из открытой шлюзовой камеры донесся холодный голос. — А значит, вы представляете для меня потенциальную угрозу. Вы планировали убить меня, мистер Сальвати?

— Нет! Нет! Что вы, — вымученно заулыбался глава безопасности. — Я всегда ношу с собой игольник. Только для самозащиты. И… и добро пожаловать в Астероид-Сити, мистер Такаши. Рады приветствовать вас в нашей скромной обители.

— Это большая честь для нас, — очнулся от ступора губернатор и шагнул вперед, протягивая ладонь для рукопожатия.

Начальник полиции Андерсон предпочел промолчать и лишь старательно улыбался, приветственно тряс тучными щеками, избегая смотреть в лицо вошедшему в коридор федеральному дознавателю и лишь искоса бросая на него пытливые взгляды.

Невысокая, худощавая фигура затянута в черную форму с серебряными шевронами на плечах и груди, ладони затянуты в черные перчатки, а на глазах архаичные очки с черными непроницаемыми для взгляда стеклами. Коротко подстриженные черные с проседью на висках волосы, плотно сжатые губы. Федеральный дознаватель Инори Такаши вызывал уважение и невольную дрожь уже одним только своим видом.

Оценивающе окинув взглядом все еще сонных встречающих и проигнорировав протянутую руку губернатора, Такаши неопределенно хмыкнул и произнес:

— Благодарю, что вам удалось выкроить время из своего несомненно предельно напряженного служебного графика. Это делает мне честь.

— Ну что вы, мистер Такаши, — залебезил губернатор. — Это честь для нас. Ваши апартаменты уже готовятся. Позвольте проводить вас к…

— Не стоит утруждаться, — перебил его дознаватель. — Я и моя команда вполне в состоянии найти дорогу. И еще — не мистер Такаши, а не иначе как господин федеральный дознаватель Такаши, с вашего разрешения.

— Да, да, простите, — выдавил взопревший Виккерсон и тут до него дошло. — Прошу прощения… вы сказали «команда»?

— Именно, — сухо кивнул Такаши и бросил короткий взгляд на экран браскома. — Со мной прибыла команда младших дознавателей и технических специалистов. Поэтому позаботьтесь об их достойном размещении. А ровно через час я жду всех высших чиновников, управляющих и прочих из правления города в вашем кабинете, господин Виккерсон. И не минутой позже. У нас впереди слишком много работы, чтобы мы могли позволить себе терять время попусту.

— В моем кабинете? — невольно переспросил губернатор Виккерсон, бросив напряженный взгляд на Сальвати. — Через час?

— У вас проблемы со слухом, губернатор? — сухо осведомился дознаватель, недовольно дернув щекой.

— А? Нет, нет. Ровно через час, в моем кабинете. Все будет сделано. Позвольте осведомиться о цели вашего прибытия, господин федеральный дознаватель Такаши?

— Вы все узнаете через час, губернатор Виккерсон, — отмахнулся Такаши уже на ходу. — Вы все узнаете.

Двойка охранников последовали за Такаши, а из шлюзовой камеры один за другим потянулись люди с объемными контейнерами в руках. Следом за ними выкатились несколько АКДУ военной модификации и покатились к выходу из коридора, безразлично объезжая застывших в центре коридора губернатора Виккерсона и главу безопасности с начальником полиции.

22

Войдя в складское помещение своего жилмода, Рамирес невольно поморщился — запах горелой проводки был настолько сильным, что резал глаза. Толстяк окинул продолжительным взглядом захламленное пространство, в которое превратился его еще вчера аккуратно прибранный склад и, тяжело вздохнув, остановил взгляд на согбенной фигуре Нортиса, который пристально вглядывался во внутренности разобранного машинного блока.

— Нортис, — окликнул он задумавшегося калеку.

— О, здравствуй Рамирес, — очнулся Нортис и развернул к нему платформу.

— Все еще работаешь?

— Да, — вздохнул Нортис. — Никак не могу найти неполадку в одном из блоков АКДУ. Да и другие не лучше — такое ощущение, что внутри все держится только на ржавчине, пыли и засохшей смазке.

— Оно и видно, — брюзгливо буркнул толстяк, осматривая покрытый грязными разводами пол.

— Я все уберу, — успокоил его калека и поспешил сменить тему. — Вот. Принимай своего робота-уборщика.

— Уже починил? — не на шутку обрадовался Рамирес, подходя к приземистому роботу с дюжиной самых разнообразных манипуляторов. — Вот это и правда радостная новость. А то я уж думал, что зря такие деньжищи в вакуум выбросил. Я его и к знакомому ремонтнику в соседний блок отвозил, да толку ноль — поработает пару часов, да опять искрить начинает.

— Кстати, насчет этого робота, — заметил Нортис. — Судя по вшитой электронной гарантии на твое имя, ты купил его в лицензионном магазине бытовой техники. Правильно?

— Точно так, — несколько удивленно кивнул Рамирес. — Семьсот с лишним кредитов выложил тому продавцу в десятом секторе. А что?

— А то, что внутри у твоего робота полная мешанина, — ответил парень. — Детали и блоки от совершенно разных производителей, причем с многократно вскрытыми пломбами и перенастроенными джамперами. Некоторые блоки постарше, чем я, будут. Едва получилось, отыскать на них техническую документацию. Пришлось перерыть всю сеть, да и то еле нашел.

— Не понял? — подобрался Рамирес, насупив брови и сузив глаза.

— У робота не «родная» начинка, — более понятным языком пояснил Нортис. — Похоже, что твой знакомый ремонтник развел тебя как последнего мута — повытаскивал новехонькие блоки и заменил их ржавой рухлядью.

— Ты уверен, сынок? — затвердевшим, словно сталь, голосом спросил Рамирес. — Не ошибаешься?

— На все сто, — пожал плечами Нортис. — Но теперь я подлатал эту жестянку — месяц стабильной работы гарантирую.

Но толстый Рамирес его уже не слышал. Сжав пальцы во внушительный кулак, он воинственно взмахнул им перед собой и зловеще пробормотал:

— Ну, покажу я тебе, мут коридорный, как старых друзей накалывать! Я тебе сейчас устрою! А я старый дурак, его еще пивом на радостях угощал!

Резко развернувшись, толстяк вылетел из кладовой жилмода и уже из коридора послышался его удаляющийся рык:

— Прибью как крысу! Все что повытаскивал, сожрать заставлю!

Взглянув вслед разъяренному Рамиресу, калека задумчиво почесал бровь, вновь пожал плечами и вернулся к развороченным внутренностям АКДУ — работы предстояло еще на много часов.

Благодаря любезности Рамиреса, который согласился предоставить в распоряжение Нортиса практически пустое складское помещение, в обмен на ремонт сломанной роботехники жилмода, у него появилось достаточно много свободного пространства. И калека воспользовался им на полную катушку и разобрал свой АКДУ до последнего крепежного болта. Старый кладовщик закрыл глаза на то, что Нортис загрузил в контейнер списанные электронные блоки и прочие детали, а взамен Нортис расписался в получении колесного АКДУ. Теперь у Михаэля появилась возможность подзаработать себе на пиво, а Нортис оказался единоличным владельцем гусеничной акэдэушки древней модели. Судя по показаниям базы данных, данный образчик технологий был выпущен больше ста семидесяти лет назад. То есть в десять раз старше самого Нортиса.

Как любая древняя техника, АКДУ был крайне капризным механизмом, требуя к себе особого и трепетного отношения. Именно этим калека и занимался на протяжении остатка дня, всей ночи и части утра — налаживал отношения со своим новым механическим товарищем, используя для этого все доступные ему средства. Такие как набор инструментов, банка с графитовой смазкой и собственный браском в качестве тестера, благо, установленные на нем программки могли протестировать любую электронику. Даже такую древнюю, как у двухсотлетней разваливающейся акэдэушки. Глядя на донельзя примитивные электронные платы управляющего блока, Нортис не мог не удивиться тому, что живущие два столетия назад люди могли обходиться столь несовершенной техникой. Просто поразительно.

Но калека все же был доволен — несмотря ни на что, выбранная им акэдэушка функционировала и с полностью загруженным контейнером смогла добраться собственным ходом до жилмода Рамиреса. И по закону подлости, сдохла всего в десятке метров от мигающей рекламы над входом в жилмод. АКДУ не просто остановился на ходу, а устроил настоящее представление для спешащих мимо работяг в оранжевых комбезах. Вспышка, струи чадного дыма из воздухозаборных щелей, со скрежетом заклинивший правый трак и в довершение всего изящный поворот вокруг оси и тяжелый удар в мусорный контейнер с его последующим опрокидыванием набок и вываливанием всего содержимого на пол, на АКДУ и на его несчастного владельца. Мусор оказался настолько старым и вонючим, что прибежавший на шум Рамирес сначала наотрез отказывался впускать столь пахучего постояльца в жилмод, и пришлось долго его уговаривать сменить гнев на милость. А затем еще пришлось пообещать купить суррогатную пиццу, если толстяк согласится помочь с затаскиванием тяжеленной АКДУ внутрь жилмода.

Тряхнув головой, Нортис оторвался от воспоминаний и занялся делом — тестированием следующего контура в проблемном блоке. По словам Михаэля, этот АКДУ стоял на складе еще до его появления — а он работает там уже, почитай, двадцать лет. Значит, как минимум четверть века механизмы контейнера находились без должного попечения. Вездесущие крысы сумели найти лазейку внутрь защитного кожуха и погрызли проводку и вообще все, что поддавалось натиску их зубов. Мощные гусеничные траки выдержали испытание временем и требовали лишь мелкого ремонта и смазки приводных колес. С этим делом Нортис справился всего за полчаса, вычистив старую крошащуюся смазку и обильно залив новую. Сделанный из толстого пластика контейнер и вовсе не требовал внимания — его не требовалось даже мыть, учитывая будущую транспортировку окровавленных тушек крыс и прочих паразитов.

Все проблемы АКДУ сосредоточились в электронике, сенсорах и двигателе. Мощный электромотор был уже разобран, проводка заменена на новую, равно как и часть особенно износившихся деталей. С системой видеонаблюдения и ориентирования Нортис тоже разобрался без проблем — достаточно было заменить разбитую камеру и отладить барахлившие сенсоры и датчики на корпусе акэдэушки. Настоящие сложности начались, когда юноша взялся за настройку электроники и программного обеспечения. Несмотря на все свои навыки, дело шло крайне медленно.

Уже сегодня он обязан был выйти на первую рабочую смену и предоставить доказательства своей деятельности на ниве дератизатора. Время неумолимо утекало, а он все никак не мог заставить свой АКДУ выйти на рабочую мощность. Придется забыть о надежде урвать для сна хоть пару часов. Бросив короткий взгляд на экран браскома, где мерцал электронный циферблат часов, калека тяжело вздохнул и вновь погрузился в работу.

23

Несмотря на весьма ранний час, роскошно обставленный рабочий кабинет губернатора Виккерсона был заполнен официально одетыми людьми. Здесь собралась вся правящая элита города. Высшие чиновники, главные технологи, инженеры, начальник доков, глава службы безопасности и прочие люди, кто играл в жизни города значительную роль. И все без исключения смотрели лишь в одну точку — на спину федерального дознавателя, любующегося видом космического пространства. На неподвижно стоящих у дверей охранников в черной броне старались не обращать внимания, но не у всех получалось сохранить безразличное выражение при виде недвусмысленно направленных на них стволов оружия.

Инори Такаши с сожалением оторвался от огромного панорамного окна, за которым мерцали миллиарды звезд, и обратил свое внимание на собравшихся.

Оглядев сидящих вокруг длинного стола людей, Такаши тихо спросил, обращаясь губернатору:

— Надеюсь, все уже здесь, мистер Виккерсон?

Губернатор лишь безмолвно кивнул.

— Значит, мы можем начать. Хотя должен заметить, что в отведенный промежуток времени вы не уложились, господин губернатор. Мы зря потеряли двадцать минут столь драгоценного времени, и это весьма… печально.

— По внутреннему распорядку города, сейчас шесть утра, господин федеральный дознаватель Такаши, — вместо Виккерсона ответил глава безопасности Сальвати. — Люди еще спали.

— Только этот факт позволяет мне отнестись к опозданию с некоторым снисхождением, мистер Сальвати, — холодно ответил Такаши. — А теперь приступим к делу. Для начала определим условия наших будущих отношений. Первый и единственный пункт этих условий состоит в следующем — на все заданные следствием вопросы отвечать предельно честно и открыто. Содействие со следственной группой в будущем будет обязательно учтено, после подведения итогов расследован…

— Следствием? — тонким прерывающимся голосом воскликнул начальник доков. — Мы что находимся под следствием?

Такаши запнулся на полуслове и, резко развернувшись к задавшему вопрос толстяку, тихо сказал:

— Представьтесь.

— Начальник доков, Степанов, — промямлил толстяк, утирая выступившую на лице испарину.

— Мистер Степанов, я очень, очень не люблю, когда меня перебивают, — сверкнул стеклами очков Такаши. — Впредь постарайтесь удержаться от подобного поведения. Вам понятно?

— Д-да, — заикаясь, выдавил Степанов, избегая смотреть в лицо дознавателя. — П-понятно.

— Но я отвечу на ваш вопрос. Да. С этого момента все ответственные люди из правления города находятся под следствием. Во избежание остальных вопросов, замечу, что приказ исходит от начальника галактической полиции федерации. И не только его. А теперь о самом главном: о цели моего прибытия в этот удаленный сектор галактики. — Дознаватель внимательным взглядом окинул напрягшихся чиновников, тонко усмехнулся и продолжил свой монолог: — Два месяца назад полицейская эскадра малотоннажных судов среднего радиуса действия совершала рутинный рейд на окраине обитаемых секторов. Искали пиратскую перевалочную станцию, которая по непроверенной информации базировалась именно там. Должен заметить, что поисковая операция закончилась полным успехом — полицейским силам удалось обнаружить искомый объект и уничтожить его. Возникла только одна закавыка — двенадцати пиратским судам удалось уйти из ловушки и скрыться в астероидном поле. В том числе ушел от возмездия и некий Майк Линдерман — больше известный как Бич Окраин. Весьма прискорбно, учитывая, что мы безрезультатно охотимся за ним уже более пяти лет.

— Но при чем здесь мы? — с удивлением развел руками один из чиновников. — Мы всего лишь один из рудодобывающих заводов, принадлежащих корпорации НЭПР. Тем более что мы тоже страдаем от пиратских налетов на наши грузовые караваны и терпим миллионные убытки.

— О! — поднял палец Такаши. — Вы абсолютно правильно заметили, мистер… Кеннинсгем, если не ошибаюсь. Астероид-Сити — это, несомненно, мирный рудодобывающий комплекс. Но вы забыли упомянуть, что занимаетесь добычей артианита, весьма дорогого металла с удивительными, если не сказать волшебными, свойствами. Одна из его характерных особенностей — абсолютная блокировка электромагнитного излучения. Про предельную устойчивость к термальным воздействиям тоже не стоит забывать. Но вернемся все же к той истории с пиратами. Представьте себе наше удивление, когда мощный импульс корабельных ГЭМВисов не принес ни малейшего результата. Равно как и последующий залп плазменного вооружения. Пиратские скорлупки выдержали совместный удар всей полицейской эскадры, которая прямой наводкой била из всех орудий в упор по противнику. Просто поразительно! Но по счастливому стечению обстоятельств, нам все же удалось перехватить один из улепетывающих пиратских фрегатов и взять его на абордаж. Экипаж не стоит даже упоминания — обычный сброд, который давно уже отправили на казнь через атомный расщепитель. Кстати — весьма мучительная казнь. Особенно если начинать с ног. Но вот сам корабль оказался просто чудом инженерной смекалки. Некогда это была грузовая баржа, которую полностью переоснастили в рейдовый пиратский корабль. Навесили вооружение, абордажное оборудование для вскрытия корпуса, установили мощнейшую пеленгующую технику. И самое главное — внешний корпус был полностью покрыт сантиметровым слоем артианита. И это при том, что даже на военных кораблях ограничиваются трехмиллиметровым слоем артианита! А теперь я отвечу на ваш вопрос, мистер Кеннинсгем. Дело в том, что наши специалисты провели полный спектральный и молекулярный анализ того артианита и пришли к единодушному выводу — данное вещество добывается лишь в одном месте — на Астероид-Сити, принадлежащем корпорации НЭПР.

После этих слов дознаватель замолчал и с выражением легкой скуки прошелся взглядом по напряженным лицам. В кабинете губернатора повисла мертвая тишина. Чиновники нервно переглядывались, но не решались сказать ни слова, оставляя эту честь губернатору Виккерсону. Поняв, что пауза слишком затягивается, губернатор откашлялся и осторожно произнес:

— Как уже заметил мистер Кеннинсгем, наши грузовые караваны зачастую подвергаются атакам пиратов. Захватив артианит, пираты вольны сделать с ним все, что захотят: продать на черном рынке или же пустить на переплавку и оснащение собственных кораблей. Это ничего не доказывает. К тому же, позвольте заметить, что корпорация НЭПР всегда была лояльна к правительству федерации и никогда не пошла бы на сговор с какими-то пиратами.

— Абсолютно верное замечание, губернатор Виккерсон, — тонко улыбнулся Такаши и, поправив очки, добавил: — Однако, мне есть что возразить. Обработка артианита невозможна в кустарных условиях. Для этого требуется специальное оборудование — именно такое, как в цехах вашего рудо-перерабатывающего комплекса. Далее — насколько я знаю, грузовые караваны всегда сопровождают корабли охраны, а маршруты прохождения судов держатся в строгой тайне, но пиратам все же удалось выйти на цель и успешно захватить ее! Не слишком ли большое совпадение?! И самое последнее — никто и не думает обвинять высшее руководство НЭПР в помощи пиратам. Откуда им знать, что творится в одном из многочисленных филиалов корпорации, да еще в столь удаленном секторе галактики. Но вот про вас я этого сказать не могу. Кто может поручиться, что вы, губернатор Виккерсон, или, скажем, вы, мистер Сальвати, не вступили в преступный сговор с пиратами? Вы им сливаете информацию о маршрутах грузовых караванов, а они отчисляют вам определенную сумму на анонимные счета. Таких схем я могу придумать хоть миллион.

— Но позвольте! — вскинулся взопревший губернатор.

— Не позволю! — рявкнул Такаши. — Сядьте, губернатор! Я федеральный дознаватель и опираюсь только на факты! Я не собираюсь голословно обвинять никого из присутствующих! Именно поэтому я и прибыл сюда — наша цель собрать доказательства или же убедиться в отсутствии таковых. Не больше и не меньше! От вас мне требуется лишь полное содействие. С каждым из вас мои люди проведут беседу, где выяснят, каким образом груженные артианитом баржи попали в руки пиратам! И советую отвечать на вопросы дознавателей с максимальной честностью. В будущем вам это обязательно зачтется! У меня все, господа, — неожиданно спокойным голосом закончил Такаши. — Сейчас мои люди назначат каждому из вас время для беседы, а затем вы сможете вернуться к выполнению своих обязанностей. Позвольте откланяться. И не забудьте — закон превыше всего. Даже здесь, на самой окраине населенных миров.

Такаши сухо кивнул и стремительным шагом вышел из кабинета. Следом за ним тяжело зашагали охранники, а кабинет наполнили предельно серьезные люди в черной униформе и, не давая никому прийти в себя, начали задавать вопросы и составлять график будущих допросов, или — как выразился федеральный дознаватель Инори Такаши — график будущих бесед с глазу на глаз.

24

Младший помощник федерального дознавателя зашел в апартаменты Такаши и с ходу перешел к делу:

— Они клюнули, мистер Такаши.

— Уверен?

— Так точно, сэр, — кивнул помощник. — Заглотнули наживку как миленькие. Должен выразить свое искреннее уважение — вы разыграли настоящее представление. Даже я почти поверил в этого пирата… как его там… Бич Окраин. Поверьте, сэр — теперь, они больше ни о чем другом думать не смогут, кроме как об обвинении. Ведь если подтвердится, что Астероид-Сити поставлял артианит пиратским силам, то это государственная измена и прямой путь в камеру расщепления.

— Великолепно. Пусть продолжают бояться, — удовлетворенно протянул дознаватель. — Разговаривайте с каждым в отдельности, проверьте частные счета, платят ли они налоги, на какие курорты летают, что за подарки дарят своим любовницам. Перетрясите их личные дела до младенческого возраста. Ищите любое черное пятно на биографии и сразу используйте его на полную катушку. В общем — не слезайте с них, не давайте продохнуть и опомниться. Понятно?

— Так точно, сэр, — щелкнул каблуками служащий. — Разрешите идти?

— Иди. И не забудь передать внедренным агентам коды для связи. Только осторожно!

Кивком отпустив подчиненного, Такаши развернул кресло к широкому окну и задумчиво уставился в бескрайний космос. Он был доволен. Уже к вечеру весь Астероид-Сити будет знать о цели прибытия полицейского крейсера и федерального дознавателя. Начнутся злорадные перешептывания, грязные на руку чиновники начнут спешно заметать следы, поползут слухи о грядущих арестах. А тем временем, не поднимая лишнего шума, он сможет заняться своей настоящей целью.

25

Темное ответвление коридора не внушало доверия. Исходящий оттуда тяжелый влажный запах гниения отбивал всякое желание заглядывать внутрь. Но делать было нечего — центральные коридоры крысы избегали, предпочитая селиться именно в таких, заброшенных и давно не используемых коридорах и помещениях. Если, конечно, этих мутировавших созданий вообще можно было назвать крысами. Гнездившиеся в закоулках внешнего сектора крысы не имели ничего общего с обычными серыми хвостатыми грызунами. Нортис внимательно изучил изображения этих тварей и остался под глубоким впечатлением от увиденного. Солнечная радиация, маленькая гравитация и неимоверная скорость воспроизведения сыграли свою роль, и каждое следующее поколение крыс становилось больше в размерах и все уродливее. Также менялись и их пристрастия в еде — теперь крысы жрали все, что поддавалось их зубам. Их луженые желудки справлялись даже с ядовитой ремонтной пеной, которой заливались пробоины в куполе и трубах.

Услышав о новой работе калеки, жирный Рамирес не пожалел времени и в красках рассказал все слышанные им когда-либо леденящие кровь истории о крысах внешнего сектора. О том, как бесследно пропадали целые бригады электриков и ремонтников, отправившихся в служебные коридоры на поиски пробоя в проводке или ремонтировать вышедшее из строя оборудование. О том, как весь покрытый глубокими кровоточащими ранами человек из последних сил выполз в центральный коридор и, пока его тащили в лечебницу, в полузабытьи все шептал: «Крысы, страшные крысы».

Рамирес, кстати, не забыл упомянуть, что потом спасшийся от крыс ремонтник сгнил заживо и умер в страшных мучениях, несмотря на все старания врачей и Медкибов. И что это, мол, потому, что у крыс на зубах страшный яд, и одного укуса достаточно, чтобы отправить человека на тот свет. В общем, Рамирес сделал все, что мог, чтобы поднять Нортису настроение перед его первым днем работы дератизатором. Выполнив свой гражданский долг, толстяк напоследок покрутил пальцем у виска и удалился, не забыв стребовать с Нортиса деньги за следующую неделю пребывания в жилмоде. Видимо, предприимчивый владелец жилмода решил подстраховаться, в том случае если Нортис не вернется из путаницы заброшенных коридоров. Но волновался он зря — сам не зная почему, но калека был твердо уверен, что его смерть произойдет не здесь и не так. Только не так…

Активировав движитель платформы, Нортис решительно направился к темному зеву заброшенного коридора. Глазной имплантат оценил освещение недостаточным для нормального функционирования и автоматически перешел на ночной режим видения. Восстановленный из хлама АКДУ, скрежеща стальными траками по полу, поспешил за своим новым хозяином, сохраняя установленную калекой дистанцию в два метра.

Углубившись в темноту неосвещенного коридора на десяток метров, Нортис вновь замер и прислушался, одновременно поводя визорами имплантата по сторонам. Сенсорные линзы выхватили мелькающие за трубами силуэты, меньше всего походящие на картинки из вирт-энциклопедии грызунов. Населяющие Астероид-Сити крысы превосходили своих соплеменников многократно — как в размерах, так и по агрессивности. Судя по количеству затаившихся в темноте крыс, без поживы он сегодня не останется. Великолепно. Пора приносить пользу городу, и начнет он с искоренения всех паразитов, что населяют его купол — как этих, так и двуногих, смеющих называть себя человеком. Пришло время очистить Астероид-Сити от этих тварей. Раз и навсегда.

Удовлетворенно хмыкнув, Нортис еще раз взглянул на направленные в его сторону красные глазки и жадно принюхивающиеся носы и сосредоточил свое внимание на принесенном с собой пакете — внутри него находилась вонючая смесь из недоеденного им самим пайка и нескольких горстей дурно пахнущего мусора из контейнера. Калека брезгливо задержал дыхание, когда ему в нос ударила исходящая от развернутого пакета вонь, и небрежным движением руки бросил его на замусоренный пол в трех метрах от себя. Теперь каждая секунда была на счету — Нортис рассчитывал, что огромные крысы не побоятся одинокого человека в своих владениях и мгновенно бросятся на подачку. Заученным движением одевая маску, Нортис заметил первые тени, бросившиеся на запах пищи, и не медля закрутил вентиль баллона с парализующим газом. Дождавшись, когда пакет полностью скроется под телами беснующихся крыс, он направил платформу к ним и, не доезжая одного метра, направил на паразитов раструб распылителя и до отказа вжал широкую красную клавишу. С пронзительным шипением распылитель выплюнул из своего чрева щедрую порцию отравы, и скопление крыс окутало облако газа. Не останавливаясь на достигнутом, калека вновь нажал на спуск, выпуская парализующий газ. Крысы всегда славились своей живучестью и сопротивляемостью к различным ядам. А если учесть их постоянную мутацию…

Подействовало. Почувствовав влияние отравы, крысы метнулись в стороны и попытались скрыться в своих норах, но проникший им в легкие газ уже сделал свое черное дело — с каждой секундой крысы замедлялись все больше, их движения стали дерганными, уродливые морды обессиленно опустились к полу. А сидящий на гусеничной платформе калека продолжал окутывать их парализующим газом.

Услышав сквозь шипение распылителя противный хруст, Нортис на мгновение оторвал взгляд от бьющихся в судорогах крыс и взглянул вниз. Около его платформы оказалось несколько крыс, которые словно взбесились и, потеряв всякий страх, накинулись на его платформу, пробуя пластиковые траки на прочность. Судя по хрусту, зубы крыс оказались прочнее. Еще несколько зверьков уже подняли морды вверх и присматривались к человеку, готовясь прыгнуть на обидчика.

— Месть? — глухо пробормотал из-под маски Нортис и растянул губы в усмешке. — О, да… Как я вас понимаю… Но в этот раз зло все же восторжествует, а вас всех ждет мучительная смерть!

Рывком направив распылитель на перешедших в атаку грызунов, Нортис нажал спуск и повел раструбом вокруг себя. Мигающий индикатор на баллоне показывал, что его содержимое опустошенно более чем на половину, но калеку это не смутило. Газ волнами расходился по тесному коридору, и вскоре пол был покрыт бьющимися и уже парализованными крысами. Нортис остановился лишь тогда, когда распылитель с жалким шипением исторг из себя последние остатки отравы. Выпустив из пальцев ставшую горячей трубу распылителя, калека вытащил из-за пояса покрытый ржавчиной тесак с широким лезвием, рывком наклонился в своем кресле и стальными пальцами протеза подхватил с пола обмякшую тушку крысы за шею. Поднес ее к затуманенному и покрытому капельками сконденсировавшегося газа пластиковому забралу защитной маски и взглянул в красные глаза крысы.

— Ну что? Пора тебе познакомится с еще одним моим другом, — произнес калека, показывая парализованной крысе тесак. — Кстати… я вас не представил… какая небрежность с моей стороны… моего друга зовут… Потрошитель!

26

Одинокий нарк плелся по боковому коридору в надежде набрести на уже использованный дозер с каплями наркотика или на худой конец на пакет с мусором, в котором может обнаружиться что-нибудь съестное. Пока удача ему не улыбнулась, и, преодолевая начинающуюся ломку, он брел дальше, раскачиваясь на ходу и судорожно дергая шеей. Завернул за угол поворота и пораженно замер — в десятке шагов от него, из бокового ответвления, медленно выползало зеленое облако, на полу коридора дергалась здоровенная крыса, силясь отползти подальше от смертельной ловушки. Судорожно сглотнув, нарк протер глаза, чтобы убедиться, что у него не начались глюки. Но картина осталась прежней. А затем из погруженного во тьму ответвления, сквозь пелену зеленоватого дыма, донесся страшный смех, булькающий и прерывающийся, словно хохотавшему незнакомцу не хватало воздуха. Сквозь страшный смех послышался глухой вопль, услышав который, коридорный нарк вышел из охватившего его ступора и сломя голову помчался прочь от этого страшного места и не менее страшных и непонятных слов:

— Вы все умрете! Все до единого! Я, Гиена, говорю вам это! На этот раз справедливость не восторжествует! Капитан Хиш уйдет посрамленным из этой схватки! Я Гиена, и мой Потрошитель готов познакомиться с вашими внутренностями!

Прихрамывая, то и дело падая, охваченный диким ужасом нарк бежал прочь по скудно освещенным коридорам. А в его искалеченном наркотиками мозге беспрестанно перекатывались булькающий смех и страшные слова: «Я Гиена! Вы все умрете! Все до единого!»

Именно поэтому он так и не увидел, как окутывающая вход пелена газа расступилась в стороны и в коридор выкатилась широкая гусеничная платформа, на которой восседал искалеченный человек с массивным стальным протезом вместо правой руки и окровавленным тесаком в левой руке. Нарк не сумел бы рассмотреть лицо незнакомца — его надежно скрывала тяжелая защитная маска, с торчащими уродливыми нашлепками фильтров. Следом за хозяином в коридор выполз тяжело нагруженный АКДУ, покрытый потеками крысиной крови и густой испариной конденсировавшегося газа. Остановив платформу около затихшей на полу крысы, незнакомец нагнулся и уже отточенным движением ухватил мутанта за шкирку. Поднял в воздух, с искренним интересом смотря, как крупная крыса болтает лапами и, исходя пеной, грызет пленившие ее стальные пальцы протеза.

— А ты прыткий… и смелый… — задумчиво пробормотал калека, вертя крысу в руке и пристально рассматривая ее. — Судя по размерам, наверное, был вожаком этого гнезда. Пожалуй, ты заслужил более достойную участь, чем раствориться в приемнике биомассы. Да, друг мой… ты станешь настоящим солдатом, и совсем скоро тебе предстоит очень важное задание.

27

После первой охотничьей вылазки за крысами Нортис отправился к ближайшему приемнику биомассы — они находились рядом с хозяйственными блоками двенадцатого сектора. Находящийся в контейнере акэдэушки кровавый груз следовало немедленно сдать по назначению и получить хоть какие-то деньги — банковский счет был почти по нулям. Рамирес хоть и оказался мировым дядькой, но задарма держать постояльцев он не собирался.

Внешне приемник биомассы представлял собой металлический люк в стене, за которым скрывался вместительный контейнер, напичканный определителями загружаемого материала и еще кучей всяких сенсоров и датчиков. Процесс был упрощен до предела — специально для мутов и нарков, что не обладали развитым интеллектом. Вдобавок сбоку от люка висела инструкция в картинках, состоящая всего из четырех пунктов. Рядом пестрел красками плакат, на котором был аляповато изображен улыбающийся мужик в оранжевом комбинезоне, держащий за хвост мертвую, но тоже улыбающуюся во все клыки крысу.

И воодушевляющая надпись ярко желтыми буквами — куда без нее? — «Помоги городу чуток — уничтожь паразитов пяток!»

— Непременно, — сухо пообещал калека, внимательно изучив плакат. — Только боюсь, мои паразиты сюда не влезут — крупные больно. Но уничтожить — уничтожу!

Едва Нортис приложил браском к утопленному в стене сенсору, компьютер мгновенно считал идентификационные данные, и люк с шипением ушел вверх, открывая нишу для биомассы. Получивший инструкции АКДУ подъехал вплотную и открыл створки контейнера. Бросив короткий взгляд на кровавую массу крысиных тушек, калека принялся перегружать их в приемник одна за другой, пока в контейнере не осталась только одна крыса — та самая, что сумела выползти из газовой ловушки в коридор. Самая крупная из своих собратьев. На эту крысу у Нортиса были особые планы.

Люк с лязгом вернулся на место, над сенсором ярким светом зажглась предупреждающая надпись «Подождите» — для Нортиса свет был белым, но из краткой инструкции он знал, что надпись ярко-желтая. Компьютер занят взвешиванием биомассы, подсчетом и переводом на счет доставщика определенной суммы кредитов.

И не только это — в дело вступили датчики, определяющие структуру мяса, посторонние химические добавки, наличие болезнетворных бактерий и природу происхождения. Особенно последнее. Умирающие от ломки наркоманы, бродяги и муты постоянно пытались обмануть систему и упорно пихали в приемник биомассы самые посторонние предметы. От пакетов с мусором, крысиным мясом с добавленными для массы камнями и железками до расчлененных останков человеческих тел. И это считалось вполне рядовым случаем. Смерть была частым гостем во внешнем секторе. Кто-то умирал от болезней, радиации, старости или голода, кому-то помогали отправиться в мир иной при помощи удара по голове или самодельного ножа в сердце. Не пропадать же бесхозному трупу, валяющемуся в коридоре? То же самое, что пройти мимо груды банкнот и не подобрать. Внешники глупцами не были и, наткнувшись на такой нежданный подарок судьбы, хватались за ножи, а затем по частям тащили к ближайшему приемнику биомассы.

Неопознанное человеческое тело на пути к измельчению — это уже преступление, на которое обязана среагировать полиция Астероид-Сити, надежно стоящая на защите мирных граждан от преступного произвола. Совсем другое дело, когда труп зарегистрирован и утилизируется с соблюдением всех формальностей. Стоило умным датчикам определить в порции биомассы волокна человеческого мяса, на полицейский сервер мгновенно уходили идентификационные данные сдавшего криминальный груз. Он же и считался преступником по очень простому принципу — раз ты сдал, значит, ты и убил. При этом конвейер приемника исправно передавал мясо по назначению — в измельчитель, а уже оттуда, в виде дисперсной пульпы, прямиком в оранжереи и на подкормку животным. В Астероид-Сити все шло в дело, все крутилось в бесконечной цикличной переработке. Погребальной капсулы с курсом на плазменный шар солнца удостаивались только весьма обеспеченные члены общества. А тех, у кого не было необходимых средств на подобающие похороны, ждала переработка. Лазерные резаки с одинаковым равнодушием кромсают как крыс, так и людей — Нортис знал это абсолютно точно. Он никогда не забудет страшный крик своей маленькой сестренки, когда на ее крохотное тельце опустился первый лазерный луч. Да и на своем собственном теле он мог увидеть достаточно увечий, оставленных бездушной машиной.

С легким звоном светящееся за бронестеклом табло сменило надпись:

«Операция завершена. Спасибо.»

Одновременно с этим запищал браском, сигнализируя о входящем сообщении. И тут же следом еще один писк и еще одно новое письмо. Выведя текст первого письма на экран, Нортис с интересом вчитался в строчки. Краткое официальное сообщение от филиала Галактбанка, в котором говорилось, что на счет Нортиса поступила сумма размером в 118,8 кредитов. Следующее письмо оказалось гораздо интересней. Краткий отчет от сервера по управлению и распределению потоков питательных веществ. Несколько строчек с сухой информацией и краткими пояснениями.

Общая масса: 76,6 кг.

Масса органического вещества (животного происхождения/зеленый уровень): 54,4 кг.

Масса органического вещества (растительного происхождения/зеленый уровень): 2,7 кг.

Масса органического вещества (животного происхождения 2/условно зеленый уровень/в рамках допустимого присутствия): 11,3 кг.

Масса неорганического вещества (определение происхождения не проводилось/желтый уровень): 8,2 кг.

Общий объем принятого к оплате вещества: 68,4 кг.

Общий объем непринятого вещества: 8,2 кг.

Итоговая сумма к выплате: 121,3 кредита (без вычета процентов за банковские операции по перечислению денежных средств).

Корпорация НЭПР, администрация Астероид-Сити и правление двенадцатого сектора благодарят вас за сотрудничество!

Прочитав стандартизированное выражение благодарности, Нортис фыркнул и безжалостно удалил оба сообщения. В браскоме спама более чем достаточно, все руки не дойдут до капитальной чистки харда. В следующую очередь калека углубился в дебри должностных инструкций и в разделе пояснений обнаружил искомое — тот самый, непонятный (животного происхождения 2/условно зеленый уровень/в рамках допустимого присутствия) — как он и предполагал, это оказалось обозначение для человечины и ее допустимого процентного присутствия в крысином или ином мясе. Все правильно. Крысы в двенадцатом секторе существовали в роли естественных падальщиков и нередко обгрызали трупы или заснувших в опасных коридорах бродяг. Судя по всему, пойманные калекой крысы совсем недавно позавтракали каким-нибудь наркоманом, что забрел в заброшенные коллекторы. Мир его праху. Теперь понятно, почему профессия дератизатора не пользуется успехом у населения. Мутировавшие и резко увеличившиеся в массе грызуны были опасны для самого охотника.

Про неорганическое вещество Нортис даже не стал читать. Итак, все понятно — либо крысы погрызли пластиковую обмотку кабелей, либо еще что нашли. Их желудки готовы переварить все, что угодно.

Проверив индикаторы заряда платформы и уже ставшей родной акэдэушки, Нортис удовлетворенно кивнул и вновь двинулся к канализационным коллекторам. Энергии было более чем достаточно, чтобы предпринять еще одну ходку за крысами. Ему были срочно нужны деньги, чтобы подготовиться к поимке «Игольщика», адрес которого он еще вчера выудил из городской сети.

28

Следующие три дня Нортис работал не покладая рук и всех четырех гусеничных траков, что они делили с АКДУ на пару. За крыс платили гроши, существенная масса каждого груза приходилась на содержимое желудков, набитых всякой неудобоваримой гадостью, которую компьютер по понятным причинам не оплачивал. Парализующая отрава тоже была не бесплатна, и стоимость наполнения одного баллона была тридцать семь кредитов с копейками. Подзарядка аккумуляторов платформы и акэдэушки тоже обходилась в копеечку — бесплатно было только в жилмоде, но через весь сектор туда не наездишься. Приходилось использовать платные энергоразъемы — из тех, что еще оставались целы.

Одна радость — несмотря на постоянные рейды в глухие коридоры и тупики, крыс меньше не становилось. Освободившееся место мгновенно заполнялось следующей крысиной стаей, не менее голодной и жадной до приманки. С каждым днем калека все больше узнавал о повадках этих на редкость смышленых грызунов и даже начинал уважать их ум, стойкость, ярость и бесстрашие. Не будь они настолько оголодавшими, то крысиная охота закончилась бы ничем. Именно голод толкал грызунов в смертельную ловушку, заставлял их с яростным писком бросаться на раскрошенный паек. И вот ведь странность — после первого случая Нортису больше не попадалось столь большой крысы, как та, что он нашел в коридоре. Хотя он не раз замечал огромные силуэты крыс-гигантов, мечущихся за пределами расползающегося облака газа и посверкивающих крохотными глазками. В отличие от своих более мелких собратьев, они не бросались на приманку, а выжидали поодаль, внимательно наблюдая за гибнущими родичами и злобно посматривая на их убийцу.

Нортис уезжал из жилмода ранним утром, а возвращался далеко за полночь, перепачканный в пыли и крысиной крови. Сидящий за стойкой регистрации толстый Рамирес удивленно провожал постояльца взглядом, но ничего не говорил и лишь задумчиво покачивал своей шарообразной головой. А затем отправлял в хозяйственное помещение несколько бутылок с водой и коробку с пайком — Нортис окончательно покинул свой крохотный номер и перебрался в кладовку, где было гораздо больше места. АКДУ просто не мог поместиться в стандартном отсеке-пенале, а оставлять его в коридоре калека не собирался. К тому же ему требовалось много свободного места, чтобы подготовиться к выполнению задумки.

Договориться с Рамиресом о переезде удалось без проблем. Толстяк разрешил установить в обширной кладовке экран терминала и провести туда сетевой кабель. Большего Нортису и не требовалось. В углу он небрежно бросил набитый пластиковой стружкой матрас. На этом обустройство было закончено, и калека отправился на следующую крысиную охоту.

На четвертый день Нортис позволил себе поспать на пару часов больше.

Когда он встал, то первым делом включил терминал и долго смотрел на фотографию худощавого мужчины.

Гизо Мэрдок. «Игольщик». Возможный источник информации. Возможно, он знает имена тех, кто безжалостно уничтожил всю семью Вертинских. Но очень сомнительно, что он захочет поделиться этими знаниями добровольно. Да еще и с жалким калекой-крысоловом. Нет, тут нужен другой подход. Надо лишить эту скользкую тварь выбора и только потом уже спрашивать. В сети оказалось немало полезной инфы о Гизо Мэрдоке и о его принадлежности к криминальным структурам двенадцатого сектора — ничего серьезно, так… мелкая сошка на подхвате.

Нортис последний раз взглянул на изображение «Игольщика», затем выключил экран и развернул платформу к выходу. Заскрежетав гусеницами, АКДУ двинулся за хозяином, едва не смахнув на пол высыхающую шкуру крысиного вожака.

Калека направлялся прямиком к внешнему краю сектора. Туда, где за тонкой обшивкой купола был только космический вакуум. Туда, где обитал кладовщик Михаэль, оберегающий казенное имущество Астероид-Сити. И Нортису из этого имущества кое-что требовалось просто позарез.

29

— Рад, что заглянул, не забыл старика, — улыбнулся скособоченный старик. — Вижу, АКДУ совсем как новенький стал.

— Здравствуй, Михаэль, — приветливо кивнул Нортис, осторожно проводя свою платформу между нагромождений ящиков и контейнеров, которых, казалось, стало еще больше. — Да, чуток подремонтировал акэдэушку. Но до идеала еще далеко. Как твои дела?

— Скриплю потихоньку. Давай вот сюда, к столу. Я как раз поесть собирался. Присоединишься? — Михаэль щедрым жестом указал на початый пакет с дешевым суррогатным пайком.

— Нет, спасибо, — хмыкнул Нортис и показал старику точно такую же коробку. — Я по пути сюда пожевал малость, считай позавтракал.

— Хе! Тоже дело, — одобрил кладовщик, тяжело опускаясь на стул. — А я все же перекушу. Знаешь, к старости вкус еды особенно приятен. Каждый кусочек смакую.

Глядя на то, как Михаэль с аппетитом хрустит практически безвкусным водорослевым пайком, Нортис понял, как именно преподнести свое предложение. Дождавшись, когда старик прожует очередной кусок, калека вкрадчивым голосом спросил:

— Михаэль, это ведь самый дешевый рацион. Три кредита за пакет. Правильно? Как там в сетевой рекламе вещают: насыщенный вкус и полный набор всех необходимых питательных веществ за смешную цену.

— Ага. Он самый, — кивнул кладовщик, отпивая из кружки глоток воды. — С моими доходами только это и могу себе позволить. Хотя вкус… вкус так себе, должен признаться. Насыщенным и не пахнет.

— Крысиным дерьмом и химикатами он пахнет! И вкус такой же! — напрямую рубанул Нортис.

Михаэль как раз засунул в рот очередной кусок спрессованных водорослей и после таких слов подавился и надсадно закашлялся, исторгнув из себя фонтан крошек и слюней.

— Ох! — прокашлял старик, одаряя Нортиса укоризненным взглядом. — Ну спасибо тебе, Нортис. Даже аппетит пропал.

— Ну, извини, — в тон ему ответил калека, разводя руками. — Но это дело можно поправить. Михаэль, хочешь подзаработать деньжат на пару ящиков нормального пайка? — с этими словами Нортис достал из сумки прозрачный пакет, в котором виднелась яркая упаковка неплохого суточного рациона и пара туб с пивом. — Что скажешь?

Михаэль покосился на пакет одновременно жадным и недоверчивым взглядом, а затем безмолвно уставился на искусителя. Приободренный тем, что кладовщик готов его выслушать, Нортис поощрил старика:

— Ты бери, бери пакет. Это просто подарок, без обязательств.

— За что?

— За то, что ты хороший человек, — открыто улыбнулся Нортис. — Угощайся. Побалуй себя.

Старик не заставил просить себя дважды и жадно зашуршал тонким пластиком, достал еще холодную тубу с пивом, ловким движением вскрыл ее и тут же присосался к пенящейся жидкости. Сделал несколько глотков и с выражением настоящего блаженства на лице откинулся на спинку жалобно заскрипевшего стула.

— Уф… Что сказать? Умеешь ты начинать беседу. А теперь давай начистоту. Тебе что-то надо со склада? Я правильно понял?

— Почему ты так решил? — изобразил удивление Нортис.

— Ну а зачем еще тебе может понадобится едва передвигающийся старик? Да и помню я, как ты своими глазками стеклянными по сторонам посверкивал, когда АКДУ тебе подыскивали. Давай, излагай.

— От тебя ничего не скроешь, — усмехнулся калека. — Сразу видно бурное прошлое. В общем так. Мне необходимы некоторые вещи с твоего склада. По мелочи. Штук пять управляющих блоков, накопители памяти, несколько электронных плат с процессорами и чипами, манипуляторы с захватами, типа «клешня» и «рука», комплект сервоприводов, рабочие аккумуляторы, провода с обмоткой не ниже второго класса…

— Стой, стой, — замахал руками Михаэль. — Честно говоря, из твоих слов я не понял почти ни единого слова. Но суть я уловил. Сынок, ты знаешь, что со мной сделают, если заметят пропажу казенного имущества? Самое малое — лишусь места. И куда прикажешь мне на старости лет деваться?

— Я все продумал. Из относительно нового ничего не трону. Но здесь полно древнего оборудования, давно уже списанного подчистую. Кое-какие детали и блоки еще рабочие. Срок службы давно истек, но я смогу их реанимировать. Все подряд брать не буду. Пару деталей оттуда, одну отсюда — все одно, вся эта техника мертва наглухо. Поверь — никто не заметит недостачи. А ты подзаработаешь. Чем плохо?

— Говорить ты мастак, — хмыкнул старик, задумчиво почесывая щетинистый подбородок. — Последняя проверка три года назад была, да и то — одна видимость. Пришел хлыщ молодой, в комбезе новехоньком, с двумя вооруженными охранниками, носом по сторонам брезгливо так повертел, пару полок издали осмотрел и на этом проверку закончил.

— Я об этом и толкую! — обрадованно закивал Нортис, почувствовав, что кладовщик заглотил наживку.

— Толкует он, — усмехнулся Михаэль и решительно махнул рукой, едва не расплескав пиво. — Лады, по рукам! Будут тебе твои железяки, а ты уж старика не обидь.

— Не обижу, — твердо ответил парень, поводя по сторонам сенсорами имплантата и решая, откуда начать работу. — Рассчитаюсь по совести.

30

После того как старый кладовщик неосмотрительно дал Нортису разрешение посягнуть на содержимое склада, надо думать, он сильно раскаялся в этом решении. Нортис разошелся на полную катушку и загрузил АКДУ так, что вместительный контейнер заметно просел, а крышка закрылась лишь после серьезной помощи. Калека брал все подряд, старательно не замечая все расширяющихся и расширяющихся глаз Михаэля. Мотки разнокалиберных проводов в цветной обмотке, стандартные и специализированные только для одной функции блоки управления, раскуроченные и перегоревшие электронные платы, давно истощившие свой ресурс аккумуляторы — и это только малая часть наименований. После опустошительного рейда Нортис мог с уверенностью заявить, что законсервированное сотню лет назад оборудование уже больше никогда не пригодится по своему прямому назначению. Только на переплавку. Чтобы не подставить старика, калека не трогал самые новые поступления, хотя и был уверен, что никто не хватится пропажи. В этом городе всем на все плевать, и про расположенный на самом краю купола набитый старьем склад никогда не вспомнят. Равно как и про старика-кладовщика — и он, и его жалкий склад давно уже списаны со счетов.

Следующие двое суток Нортис практически не спал и корпел над созданием робота, достаточно миниатюрного и одновременно с тем могущего выполнять достаточно большое количество функций. Обладай калека запчастями последнего поколения, то задачу удалось бы решить за несколько часов. Но в его распоряжении были лишь древние блоки от бытовой техники и рабочих роботов, давно уже выработавших свой рабочий ресурс. Громоздкие, зачастую несовместимые друг с другом, не подходящие под соединительные слоты — проблем было выше крыши.

Блоки управления и прочие части с электронной начинкой были настолько примитивны, что пришлось на скорую руку изменить отладочную программу, могущую протестировать их, чтобы определить состояние и функциональность. Затем пришлось ломать голову, как заставить заработать эту сборную солянку из разнокалиберных запчастей. Но это все же удалось. Перелопатив уйму технических справочников и старых инструкций, Нортис добился своего. Робот заработал, под прямым управлением браскома сделал свой первый неуклюжий шаг и повел угловатой головой по сторонам. Все механизмы функционировали исправно и почти бесшумно.

Дальше осталось сделать самое простое — загрузить на встроенный хард примитивный ИИ, чтобы робот мог действовать относительно самостоятельно. Этим Нортис и занялся, наспех проглотив пригоршню стабилизирующих таблеток и пару кусков от спрессованной плитки сухого пайка. Таблетки Любмеда уже заканчивались. Пора навестить доктора-проходимца и прикупить следующую порцию медикаментов. Но не сейчас… через пару дней.

Установка программного пакета прошла быстро и успешно. В качестве ИИ Нортис загрузил примитивный псевдоинтеллект от электронной робоигрушки под непонятным кодовым названием AIB09999L. Сам программный пакет калека скачал с сети, воспользовавшись услугами пиратского файлообменника, из раздела «сделай домашнего любимца своими руками». Благо, защита с программы была уже снята неведомым умельцем, которому Нортис был премного благодарен. Калека немного изменил программный код, прописал пару дополнительных функций, изменил значение нескольких команд и убрал ненужный для его целей хлам. Хотел полностью избавиться от встроенных в код выражений эмоций, но, обнаружив, что они напрямую связаны с ядром программы, отказался от этой затеи.

В последнюю очередь Нортис напялил на корпус робота подсушенную крысиную шкуру, и дело было сделано.

На свет появился Крыс, издалека практически не отличимый от сотен грызунов, заполонивших двенадцатый сектор. Вблизи в глаза сразу бросалась неестественная угловатость тела, слишком длинные лапы и мертвые линзы видеокамер. Но это уже мелочи. Нортис не планировал выпускать Крыса в людном месте. Он был нужен только для одной единственной задачи, после выполнения которой робота можно смело разбирать на составляющие.

Удовлетворившись своей работой, Нортис оставил робота включенным и передал его под контроль программы. Робот тотчас активизировался и принялся наворачивать круги по небольшому складскому помещению, тестируя системы и механизмы.

Не обращая внимания на деловито жужжащего Крыса, парень придвинулся к мерцающему экрану монитора и с интересом принялся изучать найденную в сети информацию, листая страницы с молниеносной быстротой и лишь изредка делая паузу, чтобы отгрызть от пайка небольшой кусок и запить его глотком воды. В верхнем углу экрана висела объемная фотография коренастого и коротко стриженого мужчины, на которую калека изредка бросал короткие взгляды. Это и был искомый человек — татуировщик по прозвищу Игольщик, настоящее имя — Гизо. Распахнутая на груди кожаная куртка обнажала волосатую грудь, испещренную татуировками, темно-синие джинсы и начищенные черные ботинки на толстой подошве. На запястье сверкает дорогая модель браскома. В ухе блестит золотое кольцо с гравировкой. Недешевые шмотки.

Да уж, Гизо явно не нуждался в деньгах, и это настораживало. С каких это пор дешевый татуировочный салон в самом бедном секторе купола приносит столь высокую прибыль?

Очень сомнительно, чтобы местный сброд мог заплатить за татуировку и даже более того — им и в голову не придет обращаться к настоящему мастеру и тратить на это сомнительное удовольствие с трудом найденные деньги. Проще набодяжить самодельную краску и при помощи куска проволоки или обычной иголки, набить татушку самостоятельно. Дешево и сердито — жизненное кредо жителей внешнего сектора.

Отсюда следует очень простой вывод: татуировочный салон — это не больше чем хобби для достаточно обеспеченного человека. Или прикрытие для основных сомнительных делишек, приносящих настоящие деньги. А это уже криминал. Легально столько не заработаешь — во всяком случае в двенадцатом секторе. Здесь попросту нет столь хорошо оплачиваемой работы.

Полиция не могла не обратить внимания на Гизо, и он до сих пор не отправился на урановые рудники, что наводит на следующую мысль: у Игольщика очень хорошее прикрытие и связи с нужными людьми. Об этом же свидетельствовал один немаловажный факт — Гизо был еще жив. Несмотря на вызывающе дорогой прикид и браском, он не нарвался на нож обезумевшего наркомана или оголодавшего мута.

И этого человека ему предстояло захватить. И проделать это следовало максимально быстро и незаметно. Центральные коридоры сектора были слишком многолюдны, поэтому Нортис остановил свой выбор на жилом блоке Гизо-Игольщика. Благо, адрес он уже успел найти, воспользовавшись автоматической сетевой справочной.

Общие детали плана уже оформились, осталось продумать детали, провести подготовку и выждать подходящего момента.

31

Заложив руки за спину и сцепив пальцы, федеральный дознаватель Такаши внимательно смотрел на детальную карту купола Астероид-Сити, испещренную разноцветными маркерами. За прошедшие три дня с его прибытия в Астероид-Сити карта претерпела значительные изменения — часть маркеров бесследно исчезла или кардинально изменила цвет, некоторые отметки появились лишь совсем недавно, отмечая ход проводимого расследования. Еще предстояло сделать очень много, чтобы хоть на шаг приблизиться к поставленной перед ним целью. Но Инори Такаши не боялся трудностей. Ему приходилось сталкиваться и с куда более запутанными делами. Самое главное — это не упустить главную добычу, что по слухам затаилась на самом дне города, в одном из двенадцати секторов.

Услышав шум дверных сервоприводов, Такаши не обернулся к вошедшему — он узнал шаги одного из своих помощников и даже ощутил некоторую поспешность в его движениях.

— Господин Такаши, разрешите доложить.

— Обойдемся без военщины, мистер Фергюсон. Что у вас? Судя по вашему тону, произошло что-то неординарное.

— Вы приказали установить удаленное наблюдение и докладывать о любой новой информации по объекту «Игольщик», сэр.

— И?

— Он пропал, сэр, — еле выдавил Фергюсон и невольно опустил глаза вниз. — Бесследно исчез.

Услышав последние слова помощника, федеральный дознаватель резко развернулся и, вперив в Фергюсона тяжелый взгляд, произнес:

— Мне послышалось, ты сказал «Бесследно исчез»? Хочешь сказать, что любителю дешевой наркоты с практически выжженными мозгами удалось уйти от двух опытных агентов-наружников?

— Так точно, сэр! — невольно вытянул руки по швам Фергюсон, сверля начальство глазами. — Но ситуация несколько иного толка. Имеются сведения, что объект «Игольщик» был похищен из собственного жилого модуля, сэр.

Такаши мгновение переваривал новую информацию, затем мягко опустился в широкое кресло и велел:

— Начни с самого начала. Хочу знать все до малейших деталей.

— Слушаюсь, сэр! Два наших агента, переодетые под ремонтных рабочих, весь день следовали за объектом, не выпуская его из видимости и фиксируя все его контакты, как рабочие, так и деловые. В десять вечера, по внутреннему распорядку города, объект вышел из бара «Адская бездна» в сопровождении проститутки и, сев в наемный электрокар, направился к своему жилому модулю. Агенты проследовали за ними и остановились в главном коридоре, в нескольких шагах от ответвления, что ведет к дому и рабочей мастерской объекта. Там начинается частная зона, закрытая для посторонних. Вход контролирует роботизированный охранный комплекс «Зиг2000». Модель не самая новая, но в полностью исправном состоянии, включая наблюдательные камеры и сенсоры.

— До дома объекта кто-нибудь «вел» помимо нас? Возможно, его останавливали прохожие, друзья, нищие или нарки? Любой контакт может оказаться ключевым.

— Нет, сэр. Агенты в этом уверены на сто процентов. Слежки не было. Во время пути электрокар не останавливался ни разу. Игольщик довольно известная личность во внешнем секторе, и мелкая криминальная шушера предпочитает его избегать.

— Продолжайте.

— Агенты продолжали наблюдать за входом и фиксировать всех входящих и выходящих. До часу ночи все было спокойно, а затем из входного туннеля послышались истошные женские крики. Еще через три минуты в центральный коридор вывалилась обнаженная женщина, в которой наблюдатели опознали сопровождающую Игольщика проститутку и зафиксировали ее на скрытые камеры. Женщина была полностью обнажена, сэр…

— Фергюсон, насколько я помню, вы уже упоминали о ее наготе. Или вы впервые увидели снимок голой девушки? — несколько язвительно произнес Такаши, вопросительно вздернув брови.

— Нет, сэр! Не в первый раз, сэр! — смешался помощник. — Просто это послужило сигналом, что с объектом «Игольщик» не все ладно. Вскоре из коридора послышался звук тревожной сирены — сработал охранный комплекс «Зиг2000». Внутри жилой зоны началась суматоха.

— Дальше.

— Поняв, что ситуация вышла из под контроля, агенты вмешались и, опередив силы правопорядка города, произвели захват проститутки с целью допроса. Операция прошла успешно, и усыпленная спецсредством женщина была доставлена на нашу базу в двенадцатом секторе.

— Ее уже допросили?

— Да, сэр. Учитывая ее психическое состояние, пришлось применить сильные средства, чтобы несколько успокоить ее.

— Психическое состояние? Выражайтесь точнее, Фергюсон.

— Девушка была на грани помешательства, сэр.

— Интересно. Что же такого сделал Игольщик, чтобы довести опытную проститутку до состояния помешательства? Даже боюсь предположить…

— Он ничего не сделал, сэр. Судя по полученным от девушки сведениям, Игольщик был целью похитителей. По словам проститутки, незадолго до полуночи она предложила свои услуги Игольщику, когда тот находился в баре «Адская Бездна». Ночь любви в обмен на татуировку. Объект согласился, и они направились к нему домой.

— Это я уже слышал, — нетерпеливо перебил дознаватель. — Что было дальше?

— Они приступили к… интимной связи…

— Это называется «секс», мистер Фергюсон. Говорите как есть — они занялись сексом.

— Да, сэр! Игольщик и проститутка занялись сексом на рабочем столе объекта, причем во время оного объект набивал татуировку на спине девушки, пользуясь своим протезом, исполненным в виде татуировочной игольной машинки.

— Весьма необычная сексуальная фантазия, — заметил Такаши, тонко усмехаясь.

— Дальше начинаются еще более необычные события, господин дознаватель. Когда они уже приближались к кульминации, сверху послышался шорох, и на стол упала огромная туннельная крыса-мутант. Девушка успела лишь запомнить оскаленную пасть с окровавленными клыками и вырывающийся из пасти крысы зеленоватый вонючий дым. Затем она потеряла сознание. Когда пришла в себя, то обнаружила себя по-прежнему лежащей на столе, но крыса уже бесследно исчезла. Равно как и Игольщик. Преодолевая боль, проститутка выбралась из жилого отсека и с криками побежала по коридору, где и произошел ее захват нашими агентами. На этом все, сэр.

— Преодолевая боль? Она получила ранение?

— Можно сказать и так, сэр. Ее спина исполосована многочисленными глубокими царапинами и цветными линиями. Судя по всему, когда Игольщик потерял сознание, его татуировочный протез продолжал работать еще некоторое время бесконтрольно и серьезно повредил кожу девушки. Но ничего смертельного — небольшая потеря крови и частичные повреждения кожного покрова спины. Все излечимо. Опасность представляло лишь психическое состояние девушки, но успокаивающие средства привели ее в порядок.

— Это все, что удалось узнать?

— Да, сэр.

— Есть ли у нас данные с камер наблюдения?

— Нет, сэр. Все установленные в зоне наблюдательные камеры находятся под контролем охранного комплекса, и мы не имеем официальных полномочий для их получения. Наблюдающие агенты уверяют, что объект не покидал территорию жилой зоны через главный туннель. За все три часа оттуда вышло лишь несколько человек, и шли они налегке. Либо Игольщик покинул зону через неизвестный нам выход, либо все еще находится внутри.

— Постарайтесь добыть видеозапись охранного комплекса, — велел дознаватель, погружаясь в раздумье. — Если надо — дайте взятку обслуживающему персоналу или взломайте его защиту дистанционно. Мне нужны все записи не позднее завтрашнего дня. Ясно?

— Да, сэр.

— Что же у нас получается, Фергюсон? Судя по полученным сведениям, это четко спланированное и великолепно исполненное похищение. И мы его позорно проморгали. Но кому мог понадобиться Игольщик, кроме нас? Уверен, что наши агенты не засветились?

— Уверен, сэр, — твердо ответил Фергюсон. — К тому же объектом никто не интересовался, кроме нас. Странная ситуация. Особенно если принять за реальность слова проститутки о крысе-мутанте, исторгающей из пасти зеленый дым.

— Скорей всего, девушка потеряла сознание от действия сильного парализующего газа. А крыса — это лишь вызванная отравлением галлюцинация, — покачал головой Такаши. — Проститутка еще у нас?

Дождавшись молчаливого кивка помощника, дознаватель продолжил:

— Возьмите мазки ее кожи, волос и слизистой рта — возможно, сохранились образцы используемого газа. Я хочу знать, что именно использовал похититель. Продолжайте наблюдение за жилым отсеком объекта. И не забудь о видеозаписях охранного комплекса.

— Слушаюсь, сэр, — щелкнул каблуками помощник и, круто развернувшись, направился к выходу.

Направив взгляд в панорамное окно с видом звездного космоса, Инори Такаши глубоко задумался. Судя по всему, в игру вступила третья сторона. Но кто именно? Конкурирующие спецслужбы? Криминальные структуры? Кто вообще мог знать о важности объекта «Игольщик»? Не исключена утечка информации…

32

Глядя на привязанного к канализационной трубе Игольщика, калека терпеливо ожидал, когда его приз придет в чувство. Можно, конечно, было и поторопить его парой уколов-стимуляторов, но Нортис не хотел рисковать. Кто знает, как подействует стим, наложившись на остатки парализующего крысиного яда. Нарушит функции головного мозга, и в итоге получится исходящий слюной идиот. В тех случаях, когда он не мог быть уверен в успехе, калека не рисковал.

Поэтому Нортис просто ждал, опустив руки на подлокотники установленного на платформе кресла и задумчиво смотря в грязную стену. Неподвижно замерев рядом с пластиковым траком, столь же терпеливо ждал его новый помощник Крыс, поблескивая крохотными красными глазками — миниатюрный и достаточно примитивный робот в крысиной шкуре. В отличие от механических внутренностей, шкура была полностью настоящая, аккуратно снятая с вожака крысиной стаи.

Взглянув на верного Крыса, калека усмехнулся краем рта и, откинувшись назад, начал мысленно восстанавливать цепочку событий, приведших его и Игольщика в этот заброшенный канализационный коллектор. Да уж, поработать пришлось на всю катушку. Но оно того стоило…

33

Нортис добрался до Игольщика через вентиляцию. Сеть вентиляционных коробов, труб и нагнетателей охватывала весь сектор. Хотя бы одна труба была в каждом коридоре, в каждом модуле и отсеке, обеспечивая постоянный приток воздуха и надлежащую циркуляцию. За прошедшие двести лет вентиляционная система продолжала развиваться, достраиваться и модифицироваться. Дошло до того, что даже обслуживающий персонал не знал, куда вели и где заканчивались хитросплетения труб и воздушных шахт.

Поначалу этого не знал и Нортис. Но уже через двенадцать часов, он получил точнейшую электронную карту вентиляционной системы в интересующем его квадрате. От давно заброшенного канализационного коллектора до стены жилого отсека Игольщика. Столь полную карту удалось составить благодаря Крысу, которого калека запустил в вентиляционный короб прямо из своей комнаты в жилмоде Рамиреса. Просто отвинтил крепежные болты решетки воздуховода и запустил туда миниатюрного робота, указав нужное направление.

Пока он занимался своими делами, Крыс, шустро шевеля металлическими лапками бегал по пыльным трубам, безустанно исследуя темные недра вентиляции и время от времени отсылая полученную информацию на браском хозяина. Через каждые два часа покрытый слоем пыли робот возвращался назад, чтобы пополнить запас энергии в аккумуляторах, пройти быстрый техосмотр и отремонтировать мелкие повреждения. Особенно сильно доставалось многострадальной шкуре — она цеплялась за острые края, торчащие болты и прочие препятствия. Да и обитающие в вентиляции крысы отнеслись к чужаку весьма недружелюбно. Судя по логовым записям, робот подвергся атакам восемнадцати грызунов, выйдя победителем из каждой схватки.

Самое смешное заключалось в том, что из каждой своей вылазки Крыс возвращался с убитой добычей в металлической пасти, делал победный круг вокруг хозяина, бросал мертвую крысу на пол и спешил к встроенной в стену розетке. Нортису ничего не оставалось, как подбирать тушку грызуна с пола и бросать ее в контейнер АКДУ. Калека не ставил такой задачи роботу, здесь сказывался программный пакет AIB09999L, взятый у продвинутой модели электронного домашнего любимца. Крыс просто имитировал поведение живой собаки. Делу это не мешало, и Нортис решил оставить все как есть.

Пока Крыс собирал пыль в трубах, сам Нортис корпел над своей платформой. Достойно оценив мощность накопителя АКДУ, калека решил поставить на гусеничную платформу точно такой же. Затем пришлось заняться мелким ремонтом истрепавшихся гусеничных траков, заново смазать движущиеся детали, протестировать двигатель и управление. Меньше всего Нортису хотелось неприятных сюрпризов со своим движителем.

За делами незаметно пролетел весь день, и к полуночи Нортис был абсолютно готов к совершению тяжкого преступления. По федеральным законам, минимальный тюремный срок за похищение человека составлял от двадцати пяти лет и до смертельного приговора включительно. Страха он не испытывал. Скорее беспокойство, что ему не удастся осуществить свой замысел, и если его схватят копы, то дело всей его жизни так и останется незавершенным. Уж лучше сразу смерть.

34

Для входа в вентиляцию Нортис выбрал квадратный люк в одном из тупиковых коридоров. Выбору немало поспособствовало то, что люк был расположен практически на уровне пола, а не под самым потолком. Универсальная отвертка легко справилась с ржавыми болтами. Вытащив решетку из пазов, парень осторожно отставил ее в сторону. Первым в открывшееся отверстие проник Крыс, где зажег установленный на морде фонарь, и закрутился по сторонам, проверяя наличие грызунов. Ничего не обнаружил и проворно защелкал когтями по металлической обшивке воздушной магистрали, устремившись в заданном направлении. За ним последовал и сам Нортис, разбрызгивая гусеницами скопившуюся на дне трубы конденсатную воду, с хрустом давя хрупкие кости подохших крыс и прочий мусор, неведомым путем попавший в закрытую систему. За его спиной слышался приглушенный звук двигателя акэдэушки, неотступно следующей за хозяином. И сейчас Нортис был особенно рад, что массивный контейнер АКДУ хотя бы отчасти прикрывал его спину от сильного воздушного потока. Где-то в трехстах метрах позади вовсю крутилась огромная турбина, нагнетая воздух в трубы и повышая давление.

Каждую минуту браском обновлял выведенную на экран карту, указывая текущее местоположение Нортиса, Крыса и АКДУ. Три разноцветные точки медленно, но верно продвигались к отмеченному на карте кружку, обозначающему жилой отсек Гизо.

Спокойно сидя на платформе, Нортис крутил по сторонам визорами глазного имплантата, переключенного на ночной режим, сканируя многочисленные ответвления и отверстия труб. Вентиляция была вотчиной крыс-мутантов, личными владениями огромной армии грызунов, и чужаков они не привечали. В городской инфосети постоянно появлялись сообщения о бесследно пропавших ремонтниках, загрызенных в собственном жилом модуле детей и женщин. Сплетни об огромных крысиных стаях, регулярно выходивших на охоту в коридоры внешнего сектора и утаскивающих в свои гнезда бездомных коридорников. Большей частью это были просто страшилки, но слухи на пустом месте не рождаются. Обезумевшие от вечного голода крысы способны на многое, и Нортис не позволял себе расслабиться.

Под его левой рукой торчала рукоять остро заточенного Потрошителя, закрепленного в специальном гнезде платформы, за спиной выглядывал раструб распылителя, уже подключенного к баллону, наполненному парализующим газом. Сам Нортис был облачен в толстый рабочий комбинезон, на лице плотно сидела защитная маска с уродливыми фильтрами. Дышать было несколько неудобно, зато не придется терять драгоценные секунды, когда потребуется воспользоваться газом. Шея обмотана толстым слоем оранжевых матерчатых лент, нарезанных из старого комбинезона, ладони защищены перчатками.

Да, Нортис был готов к любым неприятностям, но все равно оставался настороже.

Первая стычка с двумя крысами произошла спустя час, но Нортису не пришлось вмешиваться. Крыс молниеносно расправился с грызунам и, не замедляя хода, помчался дальше. Калека задержался лишь на мгновение, чтобы поднять мертвые тушки и забросить их в услужливо открывшийся контейнер акэдэушки. Лишние деньги не помешают. Калека отдавал себе отчет, что он лишь в начале своего пути и ему потребуется еще куча кредитов, чтобы дойти до конца.

Месть — это весьма дорогое удовольствие.

Дальнейшее продвижение прошло без сюрпризов, и Нортис благополучно добрался до небольшого вентиляционного короба, откуда отходили более узкие воздуховоды. Здесь начиналось самое трудное — во всяком случае, для безногого калеки. Широкая платформа не могла поместиться в узком воздуховоде. Дальше предстояло двигаться ползком.

Отстегнув крепящие ремни, калека сполз с сиденья и плюхнулся в затхлую воду. Опираясь на культи ног, он стащил с платформы небольшой рюкзак и, продев руки в лямки, решительно пополз к квадратному отверстию воздуховода. Повинуясь полученной команде, АКДУ остался рядом с пустой платформой и перешел в режим ожидания. С собой Нортис взял только Крыса. Миниатюрный робот с легкостью помещался внутри узкого ответвления и вновь занял позицию лидера, ведя за собой неуклюже передвигающегося хозяина. Впрочем, скоро парень уже догнал Крыса и дышал ему в хвост — металлическая рука не знала усталости, и, быстро осознав это, Нортис действовал только ей. Выбрасывал артианитовые пальцы вперед, вцеплялся в сварочный стык или торчащие головки крепежных болтов и одним сильным движением подтягивал тело вперед. Единственный недостаток такого передвижения заключался в том, что Нортис невольно собирал на себя всю накопившуюся в трубе грязь, воду и крысиный помет. Через каждые десять-двадцать метров калека останавливался, приподнимал тело на локтях и обрубках ног, и несколько секунд выжидал, чтобы собранная им при движении вода ушла обратно — если этого не делать, то перед ним накапливалась приличная волна, увеличивающаяся с каждым рывком вперед. Захлебнуться он не боялся, но повысившийся уровень воды мог выплеснуться через вентиляционные решетки в чей-нибудь жилой модуль, мимо которых он полз, и привлечь внимание хозяев.

Изредка до Нортиса доносились обрывки голосов, крики, приглушенные охи, звуки музыки и шум перестрелки — полуночники смотрели фильмы, разговаривали, ссорились или занимались любовью. Нормальная человеческая жизнь была всего в шаге от грязного калеки, упорно ползущего по узкому вентиляционному коробу.

Когда Крыс развернулся к хозяину и неподвижно замер, Нортис понял, что они добрались до нужного места. Из небольшой вентиляционной решетки пробивался тусклый свет и доносились ритмичные женские всхлипы и непонятное стрекотание. Хозяин был дома и развлекался на всю катушку.

Калека досадливо прикусил губу — он рассчитывал застать Игольщика одного. Теперь же придется менять планы на ходу. Ждать он не мог — запас энергии в батареях робота вскоре подойдет к концу, далеко позади стояли бесхозные платформа и акэдэушка, могущие попасть в руки еще одного любителя полазить в хитросплетениях вентиляционной системы. Остаться без средств передвижения и транспортировки он не желал. Опять же всеядные крысы… вдруг пластиковые гусеницы платформы придутся им по вкусу?

Калека набил несколько коротких команд на браскоме, и Крыс тотчас придвинулся вплотную к решетке и направил линзы камер в жилой модуль. Заблаговременно переключенный в беззвучный режим браском замигал экраном, сообщая о входящем видеосигнале. Дав разрешение на подключение, Нортис выждал несколько томительных секунд, пока компьютер устанавливал устойчивый канал, и внимательно уставился на появившееся изображение.

Секунда ему понадобилась, чтобы понять, что в данный момент он наблюдает любовное соитие, происходящее на широком рабочем столе, аккурат под вентиляционной решеткой. Услышанное им стрекотание исходило от необычной татуировочной машинки, вживленной прямо в запястье Игольщика, оправдывая его прозвище. Не останавливая ритмичных движений, Гизо старательно выводил на спине партнерши замысловатый рисунок и, судя по его энтузиазму, в ближайшее время останавливаться не собирался. Калека выждал еще десять минут, но картина не изменилась. Игольщик разошелся вовсю.

— Вот урод! — глухо пробормотал Нортис. — Нашел время! И что теперь? Ждать, пока ты кончишь?

Но и это не было выходом из положения — девушка могла остаться у Гизо до утра, и тогда пиши пропало.

Решившись, Нортис передал через браском команду, и Крыс перешел к действиям. Вентиляционная решетка была сделана из легкого декоративного пластика, и роботу не составило труда сломать ее. В следующую секунду Крыс изобразил нечто вроде неуклюжего прыжка и брякнулся на стол рядом с любовниками. С шипением сработал вмонтированный в пасть баллончик, исторгая из себя зеленоватое облако газа. Крысиная отрава действовала не только на грызунов. Обнаружив рядом со своим лицом огромную крысу, девушка еще успела истошно завизжать, но это было последнее осмысленное действие. Газ проник в легкие, и, содрогнувшись в спазме, она потеряла сознание. Сверху навалился коренастый Гизо, с силой ударившись головой о стол. В воцарившейся тишине слышалось стрекотание все еще работающей татуировочной машинки.

Убедившись, что эта часть плана сработала, Нортис оторвался от экрана и торопливо дернул за лямку рюкзака, стаскивая его с плеч. Достал оттуда небольшую дисковую пилу и принялся пропиливать стену вентиляционного короба, сделанного из тонкого металла. Отверстие делал с запасом — Игольщик был массивней и шире в плечах.

Выпиленный кусок стены с грохотом обрушился на стол, накрыв собой потерявшую сознание парочку и робота. Удостоверившись, что отверстие достаточно большое, Нортис спрятал пилу обратно в рюкзак и достал оттуда моток прочного шнура, пропущенного через блок, прикрепленный к мощному электромагниту — калека снял его с ржавого робота сварщика, спроектированного для работы на внешней стороне купола. В условиях невесомости и вакуума это был лучший способ для передвижения по металлической обшивке — лучший из самых дешевых вариантов.

Надежно закрепив магнит в трубе, Нортис ухватился за веревку пальцами протеза и перевалился через край вырезанного отверстия, повиснув в воздухе. Перебирая металлическими пальцами, быстро спустился на пол и, перебирая локтями, пополз к столу, с которого свисали обнаженные тела.

Стащить Игольщика вниз, вырубить проклятую татуировочную машинку, выключить и сорвать с его запястья браском, обмотать вялое тело несколькими витками веревки — все это заняло немало времени, как и предполагалось. Когда у тебя нет ног, на которые можно опереться, то даже самое простое действие превращается в замысловатую загадку, и приходится изрядно поломать голову, чтобы добиться результата.

Но калеке это удалось. Велев Крысу забираться обратно в вентиляцию, Нортис подполз к плоскому серв-блоку настольного компьютера, пальцами зацепил хрупкую пластиковую крышку и одним рывком выломал ее, открывая внутренности блока. Еще секунда ему понадобилась, чтобы обнаружить местоположение харда и извлечь его наружу. Спрятал продолговатый цилиндр в рюкзак, туда же закинул еще пару электронных деталей из компьютера, включая навороченный процессор и криосистему охлаждения. Пригодится.

Окинул богатую, но неряшливую комнату пристальным взглядом, но не обнаружил ничего интересного. Огромная кровать с грязными простынями, встроенный в стену шкаф с настежь распахнутыми дверцами, массивное зеркало у входной двери, холодильный блок, спаренный с кухонным роботом. Это уже интересно…

Открыв дверцу холодильного блока, Нортис завороженно замер, обозревая разноцветные коробки и бутылки. Пищевые рационы очень неплохого качества, сладкие шипучки в прозрачных бутылках, молоко, толстые плитки шоколада, две запечатанные бутылки виски с солидными этикетками…

Не удержавшись, калека открыл рюкзак и принялся запихивать в него все, что попалось под руку. Успокоился он, только когда рюкзак был набит доверху. Задержавшись у холодильного блока еще на пару секунд, он заученными движениями открыл в корпусе робота боковую панель и сноровисто вытащил пару электронных плат и небольшой хард. Робот был оборудован несколькими видеокамерами, и Нортис не хотел рисковать. Вдруг робот осуществляет запись происходящего. Защитная маска скрывала лицо, но не могла скрыть отсутствие ног и протез правой руки — по таким приметам его найдут очень быстро. А искать его наверняка будут. Как полиция, так и друзья-партнеры Игольщика.

Убедившись, что больше он ничего не упустил, Нортис поспешно пополз к раскуроченной стене и, уцепившись за веревку, с натугой потащил себя вверх. Плотно набитый рюкзак оттягивал плечи и тянул вниз, но калека справился. Забравшись обратно в вентиляцию, он стащил рюкзак с плеч и пихнул его по направлению к Крысу. Тяжело дыша отбил пару команд на мини-клавиатуре, и получивший инструкции робот ухватил рюкзак за лямку и потащил его за собой волоком. А Нортис покрепче уперся культями ног в стену короба и принялся выбирать веревку, пропущенную через колесный блок. Мощный протез увеличивал силу тщедушного калеки, и дело продвигалось. Через три минуты перевязанный веревочными петлями Игольщик оказался внутри вентиляционного короба.

Отключив крепящий блок магнит, калека перевалил Гизо на спину — чтобы тот не дай бог не захлебнулся в накопившейся на дне трубы вонючей жиже — и пополз за роботом, останавливаясь через каждые три шага и при помощи веревки подтаскивая к себе безвольное тело Игольщика.

Это было тяжело… очень тяжело. Но калека продолжал продвигаться вперед, не позволяя себе отдохнуть. Ему надо добраться до своей платформы и АКДУ, что стоят в центральной воздушной магистрали. Вот тогда он и позволит себе перевести дыхание…

35

Погруженный в беспамятство Гизо дернулся и застонал, отвлекая Нортиса от воспоминаний.

Издав еще один стон, Игольщик приоткрыл глаза и повел по сторонам мутным плавающим взглядом.

«Приходит в себя», — заключил калека и подвел платформу чуть ближе, чтобы жертва смогла его разглядеть в полумраке канализационного коллектора.

Выждав еще пару минут, Нортис наклонился вперед и закатил Игольщику сильную затрещину — левой рукой. Вскрикнув, Гизо мотнул головой и на этот раз открыл глаза уже осмысленно, сфокусировав их на калеке.

— Привет, — Нортис холодно поприветствовал мужчину.

— А? Ч-что? Где я?! — Гизо дернулся в своих путах и завертел головой по сторонам. Его лицо исказила отчетливая гримаса страха и недоумения.

— Ты сейчас хорошо видишь? Зрение восстановилось в полном объеме? — спросил Нортис, не обращая внимания на слова Игольщика.

— Что?! Ты кто?! Кто ты, мать твою?! — в голосе связанного мужчины прорезались нотки ярости. — Ты знаешь, кто я такой? А?! Знаешь, что с тобой сделают?!

— Ты не ответил на мой вопрос, — безразлично произнес Нортис, делая короткое движение рукой. Широкое лезвие тесака с отчетливым хрустом вонзилось в обнаженное бедро мужчины и остановилось, лишь дойдя до кости. Дико закричав, Гизо задергался в своих путах в тщетной попытке освободиться.

— Повторяю вопрос. Твое зрение восстановилось? Ты хорошо видишь?

— Ты что творишь? — брызгая слюной, завопил Игольщик, перемежая слова всхлипами и не сводя расширенных глаз с глубокой раны на ноге. — Ублюдок! Ты мне ногу пропорол! Тварь! О-о-о… моя гребанная нога… моя нога! Я истекаю кровью!

Заметив, что калека вновь поднимает тяжелый тесак, Гизо заторопился с ответом:

— Погоди! Нет, нет! Не вижу! Темно здесь! Темно!

— Это не важно, — покачал головой Нортис. — Главное, чтобы твои глаза нормально функционировали. Взгляни сюда, — активировав браском, калека вывел на экран увеличенное изображение татуировки и поднес компьютер к лицу Гизо. — Что ты видишь?

— Тату. Обычное тату на чьей-то руке, — поспешно забормотал Игольщик.

— И эту татуировку сделал именно ты, — добавил парень, не убирая браском от глаз Гизо. — Кому ты ее сделал? Имя?

— Да с чего ты взял, что тату набивал именно я? — дернулся Гизо. — Ее кто угодно мог сделать! Слушай, парень, наложи жгут! Я же сдохну от кровопотери! Посмотри, как кровища хлыщет!

— Эту тату набивал ты, — повторил калека, заметивший перечеркнувший лицо Гизо нервный тик, стоило тому взглянуть на тату. — Я это знаю.

— Послушай, ты похоже не понимаешь, в какое дерьмо вляпался. Меня будут искать. Если хочешь жить — развяжи эти гребанные веревки и верни мне браском. Обещаю, что забуду этот инцидент, и мы останемся друзьями. А? Что скажешь?

Вместо ответа Нортис вновь взмахнул Потрошителем, и на теле Игольщика появилась еще одна рана, на этот раз на другой ноге и гораздо выше, в опасной близости от паха. Подождав, пока Гизо прекратит вопить и дергаться, калека вновь поднес мерцающий экран к его лицу и прошипел:

— Имя! Или я нарублю тебя на мелкие куски и скормлю крысам! Поверь мне — это не лучшая смерть!

— Что, что ты хочешь?! — прорыдал Игольщик, с ужасом смотрящий на свои раны, из которых толчками выплескивалась кровь.

— Ты знаешь — имя того, кому ты набил это татуировку, — повторил Нортис, с не меньшим беспокойством смотря на обильный поток крови — в его планы не входило потерять информатора из-за кровопотери. Если Игольщик сейчас не заговорит, то придется соорудить жгут.

— Может, договоримся? У меня куча бабок! — проскулила жертва. — Я даже могу обеспечить тебе перевод в одиннадцатый сектор! Нет! Даже в десятый!

— Может, и договоримся, — согласно кивнул Нортис. — Сразу, как только назовешь мне имя. И поверь — не стоит мне врать.

Игольщик попытался заглянуть в лицо Нортиса, но успеха не добился — оно было скрыто тяжелой пластиковой маской химзащиты. Хотя на мгновение ему показалось, что у захватившего его незнакомца вместо глаз черные дыры. И Гизо-Игольщик сломался. Всхлипнув, он подавлено кивнул и едва слышно прошептал:

— Все, все, хватит. Я понял. Покажи фотку еще раз.

Внимательно изучив изображение, Гизо кивнул:

— Моя работа. Но набивал я ее очень давно, когда еще жил в седьмом секторе. Он тогда еще совсем пацан был. Лет пятнадцать-шестнадцать, не больше.

— Имя, — глухо повторил калека, до хруста сжимая рукоять тесака. — Имя!

— Бассери Сальвати, — едва выдавил Гизо. — Сын… сын главы ВБ Виттори Сальвати… Иисусе… мне конец…

— Сын главы безопасности Виттори Сальвати, — медленно, словно смакуя каждый слог, произнес Нортис. — Ты уверен? Ты делал много таких татуировок.

— Место приметное больно, — тяжело дыша пробормотал Игольщик. — Криминальные татуировки в приметных местах не лепят. Кто под мышкой набивает, кто на спине под лопаткой — в таких местах, где одеждой скрыть можно. А Басс всегда отмороженный был, весь в папашу. На все плевать, ничего не боялся. Вот и забашлял мне, чтобы я на тыльной стороне ладони тату набил — на девок в колледже впечатление произвести хотел, видать. Да и работу свою я всегда помню.

— Понятно. Что ты знаешь о его друзьях? Близких друзьях. У каждого есть кликуха — Рыжий, Линдро, Гикс. Слышал когда-нибудь?

— Нет. Бассери у меня в мастерской всего один раз был — когда татушку набивал. Приходил один. Сразу рассчитался и умотал. Послушай, отпусти меня, а? — проскулил Гизо, чувствуя, что его ценность как информатора приблизилась к нулю. — Просто отрежь веревки и уходи. А я уж выползу как-нибудь. И разузнаю для тебя о друзьях его — у меня есть связи! Крутые связи! Уже завтра скину тебе полную инфу и по Бассу, и по его друзьям! А? Что скажешь? Договорились?

Гизо не успел заметить метнувшееся к его груди лезвие Потрошителя и только захрипел, когда тесак пробил ребра и рассек сердце. Второго удара не потребовалось — Игольщик умер.

— Не договорились, — мертвым голосом ответил Нортис трупу, выдергивая тесак.

Теперь, он знал имя. Имя одного из тех уродов, что уничтожили семью мирных биологов Вертинских и превратили его самого в жалкого калеку.

«Бассери Сальвати… — мысленно произнес калека, искривляя губы в жуткой усмешке. — Скоро мы встретимся, и поверь — наша встреча тебе не понравится. Очень сильно не понравится».

Самое большее через пять минут гусеничная платформа уже катилась по коридору, направляясь к жилмоду Рамиреса. Нортису требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и не наделать глупостей.

За его спиной, в глухом тупике канализационного коллектора, остался висящий на веревках окровавленный труп. Уже завтра от тела не останется даже костей — крысы весьма прожорливы и никогда не пройдут мимо дармового угощения. И это хорошо — теперь Нортис знал, куда на следующий день отправляться на крысиную охоту.

36

— Мистер Такаши! Получены новые сведения об инцинденте в жилом модуле объекта «Игольщик»!

— Прошло более суток, — своими словами Инори Такаши несколько поубавил пыл своего помощника. — Должен заметить, что для хорошо обученных федеральных служащих вы работаете крайне медленно.

— Но, сэр! Задержка достаточно существенная, но по вашему приказу мы не могли действовать по официальным каналам.

— Только поэтому вы еще остаетесь в должности дознавателя и не разжалованы до низших чинов. Думаю, в академии вам должны были вложить в голову достаточно знаний, чтобы найти обходные пути. Больше воображения, мистер Фергюсон, больше воображения. Что удалось узнать?

— Нашей экспертной бригаде удалось расспросить охранников и проникнуть в жилой модуль объекта. Пришлось дать существенную взятку службе охраны, чтобы не поднимать лишнего шума. Ведь официального заявления о пропаже человека в полицию не поступало. К тому же мы не относимся к полицейскому департаменту города.

— Поразительно, — старший дознаватель Такаши в нескрываемым сарказмом усмехнулся. — Федеральная служба вынуждена давать на лапу, чтобы не поднимать шума… а неизвестные похитители обстряпали свое дело так искусно, что если бы не проявленное ими милосердие к проститутке, мы бы и до сих пор не знали бы ровным счетом ничего.

— Гхм, — смущенно откашлялся Фергюсон. Насколько он знал своего босса, тот еще долго не забудет этот досадный промах. Инори Такаши был истинным японцем, не прощающим промахов ни себе, ни кому-либо другому.

— Продолжайте, мистер Фергюсон, — поторопил Инори смутившегося помощника.

— Допрос охранников ничего не дал. Во время похищения не происходило ничего подозрительного. Никаких посторонних людей на территории охраняемого жилого блока. Никто не интересовался Игольщиком последние полгода. Они лишь повторили то, что мы и так знаем — в сопровождении девицы легкого поведения Гизо зашел в свой модуль. Больше они его не видели. Камеры наблюдения охранного комплекса ничего не зафиксировали. В общем, полный ноль. Хотя, должен сказать, что охранный комплекс и не мог заметить неладное. К Игольщику проникли изнутри и тем же путем ушли. Вернее, не они, а он, и не ушел, а уполз.

— Мистер Фергюсон, не могли бы вы повторить последнюю фразу? — брови Инори Такаши взлетели вверх в неподдельном удивлении. — Кажется, я ослышался.

— Никак нет, сэр, не ослышались. Похититель был один. На данный момент мы можем с уверенностью утверждать, что это мужчина, причем с серьезнейшими повреждениями тела. Калека. Нет обеих ног, вместо правой руки протез типа «искусственная рука» с артианитовым напылением. Об этом говорят оставленные похитителем характерные следы на полу, стене и на некоторых предметах мебели. Информация абсолютно достоверная, сэр.

После продолжительного молчания Инори Такаши сухо спросил:

— Вы уже составили предполагаемую картину происшедшего?

— Да, сэр. Разрешите доложить?

Дождавшись едва заметного кивка, Фергюсон продолжил:

— Похититель добрался до Игольщика через вентиляционную систему. Не выдавая своего присутствия, парализовал хозяина и приглашенную им девушку, при помощи быстродействующего парализующего газа средней категории. Воспользовавшись переносной дисковой пилой — об этом говорят оставленные следы на краях разреза, — выпилил в стене отверстие и проник в модуль. Судя по найденным волокнам, воспользовался для спуска синтетическим шнуром и крепящим устройством магнитного действия. Тем же способом поднял Игольщика в вентиляционный короб. Вся операция заняла не больше пятнадцати-десяти минут. Мы попытались последовать за похитителем по вентиляционным трубам, но вскоре оставили эту затею — там настоящий лабиринт, сэр. На дне труб грязная жижа, надежно скрывающая любые следы. И… и крысы, сэр. Огромные крысы. Двоих агентов серьезно покусали. Пришлось воспользоваться стайером, чтобы оглушить грызунов.

— Просто великолепно, Фергюсон. Опытных агентов заставили отступить обычные крысы. А безногий калека сумел справиться с ними без труда!

— Это не совсем обычные крысы, сэр, — осторожно заметил Фергюсон. — Крысы-мутанты. Учитывая наличие существенного фона радиации и скорость воспроизводства грызунов, мутация каждого нового поколения растет в геометрической прогрессии…

— Избавьте меня от урока биологии! — фыркнул дознаватель. — Помимо самого Игольщика что-нибудь пропало из жилого модуля?

— Да, сэр! Рабочий компьютер распотрошили. Изъят хард-диск, материнская плата и еще несколько деталей. То же самое с кухонным роботом — большая часть блоков вынута. И еще… хотя не знаю, насколько это существенно…

— Это буду решать я. Что и? Договаривайте.

— Еще опустошен пищевой блок — судя по счету из службы доставки, Игольщик совсем недавно заполнил блок до отказа. Алкоголь, достаточно дорогие пищевые брикеты, фруктовые соки, молоко. Все это исчезло. И судя по следам грязи на внешней поверхности пищевого блока, продукты забрал похититель.

— Это весьма существенная деталь, мистер Фергюсон! Весьма существенная! — сверкнул глазами Такаши. — Наш неизвестный похититель — обычный любитель! Профессиональный наемник не притронется к продуктам! Компьютерная начинка — да! Это логично. Возможный источник информации, гарантия того, что его лицо не попало в камеры наблюдения робота или терминала. Но терять драгоценное время на то, что набить сумку дорогими деликатесами — на это мог пойти только любитель! Умный, расчетливый, более того — достаточно талантливый, чтобы спланировать и осуществить похищение в одиночку, — но все же любитель! Неопытный самоучка! Фергюсон! Что-нибудь еще?

— Мы тщательно изучили остатки оставшегося в модуле газа и сравнили его по базе. Как городской, так и нашей. Это стандартная газовая смесь, не токсичного действия. В изобилии применяется в Астероид-Сити и свободно продается практически в каждом магазине. Это единственная разрешенная смесь, официально допущенная для борьбы с паразитами. Цикличная переработка не допускает присутствия токсичных веществ в процессе.

— То есть доступ есть у любого, имеющего достаточно средств? — задумчиво переспросил дознаватель.

— Да, сэр. Продается в виде порошка в картриджах. При добавлении воды превращается в газ. Обычная крысиная отрава. Помимо магазинов, газ практически в неограниченных количествах выдается муниципальным службам. Это все, сэр.

— Мы все еще не знаем самого главного, мистер Фергюсон, — мотива похищения. Ясно, что это не месть и не заказ на ликвидацию — иначе Игольщика убили бы на месте. Получение информации? Возможно… Но какого рода информации? Мы должны найти этого человека и выяснить всю его подноготную. Мотивы, причастность к нашей миссии, его информированность. Он уже переиграл нас, уведя из-под носа потенциального информатора и объекта слежки. И это после того как мы потратили столько сил, чтобы идентифицировать личность Игольщика! Удвоить количество агентов, следящих за остальными фигурантами дела. Вы меня поняли, мистер Фергюсон?

— Так точно, сэр, — вытянулся помощник. — Установить личность похитителя, изучить биографию и движущие им цели. Удвоить количество внешних агентов, опекающих остальные объекты. Разрешите идти, сэр?

— Да, идите, — кивнул Инори Такаши, погрузившись в свои мысли. — Поиски похитителя советую начать с информационной базы госпиталей. Ампутация обеих ног, правой руки, мужской пол — этих сведений более чем достаточно, чтобы выйти на объект поисков. Слишком характерные повреждения — и он не мог обойтись без госпитализации. Возможно, протезирование он проходил там же, в больнице. Копайте как можно глубже! Я хочу знать имя похитителя не позднее, чем через сутки! Действуйте! Ах да! Позаботьтесь, чтобы у каждого агента были в наличии носовые фильтры и инъекторы с универсальным противоядием третьего класса.

37

Большую часть следующего дня Нортис отдыхал. Просто лежал на матрасе и бездумно смотрел в грязный потолок складского помещения, наспех превращенного в жилую комнату. Работали только терминал и браском. Первый отдал все ресурсы для программы поисковика, шерстящей городскую сеть и сохраняющую на жестком диске любую информацию, где упоминалось имя Бассери Сальвати. Браском занимался грубым перебором паролей — изъятый у Игольщика компьютерный хард оказался закодирован. Это уже было более чем странным — с чего бы это обычному татуировщику предпринимать такие меры предосторожности? Чтобы защитить от нескромного взгляда альбомы с татуировками? Или личную коллекцию непристойного видео?

Если сначала Нортис хотел просто форматнуть хард и использовать его в своих целях, то теперь твердо решил докопаться до закрытой информации. Просто из предусмотрительности. В зависимости от важности информации сразу станет ясно, будут ли искать бесследно пропавшего Гизо.

На плотной картонной коробке из-под пищевых рационов лежал разобранный до последнего винтика браском Игольщика — чтобы было невозможно отследить нахождение устройства. Только тупые нарки попадаются на такой ерунде, сразу цепляя украденный или снятый с трупа браском себе на руку. А затем прямиком попадают в лапы полиции и огребают по полной. На самом краю коробки — бесформенная кучка деталей, оставшихся от татуировочной машинки Игольщика. И почему-то Нортис совсем не оказался удивлен, когда обнаружил внутри протеза небольшую металлическую капсулу размером с первый сустав мизинца. Маячок. Капсула прямиком отправилась в канализацию, блуждать по трубам, до первого фильтрационного модуля магнитного действия.

Ближе к вечеру Нортис собирался наведаться в канализационный коллектор с трупом Гизо и собрать обильную жатву. Большая часть финансов утекла на счет кладовщика Михаэля, и чтобы не помереть с голоду, срочно требовалось подзаработать деньжат. Да и рабочую статистику еще никто не отменял. Где-то в недрах муниципального сервера методично складируется и обрабатывается информация о качестве работы дератизатора четвертой категории Вертинского Нортиса. Выводится кривая графика и общая оценка производительности. Если пропустить пару дней — то недалеко и до увольнения с занесением негативных отзывов в личную информацию. Этим городом правили не люди. Нет. В Астероид-Сити правила машинная бюрократия. Судьбы людей решали равнодушные компьютеры, не делающие скидок на состояние здоровья и возраст.

Но пока Нортис спокойно лежал на тонком матрасе и не проявлял беспокойства. Еще слишком рано.

Гиена выходит на охоту только с наступлением сумерек и никак не раньше.

Нортис «сомкнул веки» и попытался заснуть. Но как всегда его мысли вернулись к событиям десятилетней давности…

— Не скули! — эти слова, произнесенные без малейших эмоций, заставили скулящего подонка мгновенно заткнуться.

Гундося, обладатель лохматой черной шевелюры прошепелявил:

— Басс! Эта падла мне нос сломала!

— Заткнись, Гикс! Просто заткнись!

Перешагнув через черноволосого подельника, обеими руками держащегося за сломанный нос, вперед выступил до этого молчащий подросток с застывшим и немигающим взглядом. Сузившиеся до крошечной точки зрачки были едва заметны на фоне налитых кровью глазных белков. Остановившись в двух шагах от старшего Вертинского, парень качнулся с пяток на носок, достал из кармана дорогой куртки полный дозер и, не обращая ни на кого внимания, приложил его к шее. С легким шипением инъектор выплюнул в вену следующую дозу наркотиков. Отбросив опустевший дозер прочь, Басс перевел взгляд на лежащего у его ног Гикса и задумчиво произнес:

— М-да… зря ты его тронул, ботаник. В героя поиграть решил? Похоже, вы русские все на голову больные…

— Послушайте, мы не хотим проблем, — старший Вертинский примирительно поднял перед собой ладони. — Просто уйдите, и мы забудем об этом досадном инцинденте.

— Ты похоже на всю голову больной, — вяло продолжил подросток, которого плотно «накрыло» наркотическим приливом, и он уже не сознавал, что повторяется. — Совсем отмороженный…

— Как тебя зовут? — отец все еще не оставлял надежды на мирный исход событий. — Познакомимся?

— Не… — лениво протянул Басс. — Перетопчешься… а вот с твоей помощницей можно и познакомиться. Что скажешь, крошка?

Столпившиеся за спиной вожака подростки поддержали его слова согласным ревом, не сводя одурманенных наркотой глаз с испуганной женщины, чью красивую фигуру не мог скрыть даже мешковатый рабочий комбинезон…

38

Расположенный в самом центре сектора неприметный магазинчик не пользовался популярностью у покупателей по вполне понятной причине. Небрежно разложенные на полках груды дешевых пайков и консервов были давно просрочены, а ценники поражали количествами нулей. По углам высились страшные манекены, облаченные в непонятные одеяния, слепо смотрящие в густой полумрак пыльного, затхлого помещения. Случайно забредшему сюда посетителю обычно хватало одного взгляда, чтобы принять решение совершить покупки в другом, более чистом и гостеприимном магазине. Если же попадался особо настырный визитер, то стоило ему добраться до расположенного у задней стены прилавка и увидеть продавца, то его желание потратить здесь деньги мгновенно испарялось. Уж больно страшный и неприветливый был продавец — двухметрового роста громила в черном кожаном жилете, не скрывающем гипертрофированные бугрящиеся мышцы, накачанные стероидами. Тяжелый буравящий взгляд крохотных глазок и агрессивный оскал имплантированных стальных клыков довершал общую картину. Взятые в совокупности детали служили надежной гарантией того, что, несмотря на грязную табличку «открыто», заходили в магазин крайне редко.

Именно этого и добивался Большой Брат — владелец как магазина, так и расположенных за ним обширных складских помещений, частично переоборудованных под жилые цели. Именно здесь располагался «головной офис» его «компании». Проще говоря — банды, давно взявшей под свое крыло весь внешний сектор.

Управляемые железной рукой ББ боевики трудились в поте лица. Крышевание, грабеж, проституция, наемные убийства, торговля наркотиками и человеческими органами — ББ не брезговал ничем. Каждый торговец сектора платил ему дань, каждая проститутка трудилась только на него, оставляя себе лишь жалкие крохи от ночных доходов. Большому Брату платили все. Без исключения, без задержек и без напоминаний. В ином случае тебя могли навестить весьма недружелюбные амбалы и при помощи дубинок и кастетов «напомнить», что пора делиться с Большим Братом. До второго напоминания обычно не доходило — очутившись на больничной койке с многочисленными ушибами и переломами, должники спешно отправляли деньги на анонимный счет в Галактбанке и считали себя счастливчиками — в конце концов, они остались живы и относительно здоровы.

Сам ББ никогда не покидал своей роскошно обставленной берлоги, откуда, подобно пауку, засевшему в центре паутины, руководил всеми делами. Да и не смог бы этого сделать, при всем желании — попросту не прошел бы в дверь. ББ был толст. Очень толст. Заплывшая жиром туша весом под двести килограмм, не ступавшая на толстые тумбы ног вот уже больше двадцати лет. Внутри своего логова и одновременно офиса Большой Брат передвигался при помощи установленного на толстые колеса широкого кресла-кровати, с встроенным автодоком, массажным комплексом, компьютерным терминалом и еще целой кучей функций. Заплывшие жиром глазки оживлялись лишь тогда, как в поле их зрения попадала тарелка с очередной порцией еды из ресторана, расположенного в седьмом секторе, — ББ был настоящим гурманом и был готов смаковать часами понравившееся ему блюдо. Многочисленные шкафы, ящички и письменный стол были забиты до отказа стеклянными бутылками с имбирным пивом и сушенными моллюсками с перечной приправой — их привозили специально для толстяка с одной из колоний на планете Оушен 13, практически полностью покрытой морской водой. Стоили такие деликатесы очень немало, но когда дело касалось еды — его главной слабости, — толстяк ни в чем не отказывал себе. Поговаривали, что однажды ББ помиловал приговоренного к смерти должника, когда тот раскрыл ему особый рецепт мясного рулета, известный только членам его семьи и передаваемый из поколения в поколение. Мафиози был настолько потрясен вкусом нового блюда, что простил проштрафившегося торговца и отпустил его с миром — не забыв взыскать весь долг до последнего кредита. Еда едой, а бизнес — это бизнес. Хватит и того, что он сохранил ему жизнь.

Сегодня Большой Брат был не в духе. Мало того, что повар слишком сильно пережарил свиные ребрышки под остро-сладким винным соусом, так еще и Игольщик куда-то исчез. В совокупности оба факта сильно расстроили толстяка и сейчас, угрюмо ковыряясь в тарелке с остывшими ребрышками, ББ мрачно бурчал:

— Обоих… обоих козлов накажу так, что мало не покажется. Повару руки неумелые обрубить и испорченную еду в зад запихать! А Гизо… пусть только появится, урод блудливый! Надо же было так зависнуть на двое суток, чтобы забыть о деле! Пусть только появится…

Сидящие у жирных ног толстяка две полуобнаженные девушки предусмотрительно молчали и искоса бросали на ББ опасливые взгляды. Большой Брат славился своим взрывным характером на весь сектор. Один раз толстяк выплеснул в лицо одной из бывших пассий раскаленное масло из жаровни — она осмелилась выудить оттуда кусочек мяса, на который нацелился сам ББ. Теперь изуродованная девушка не снимает с лица глухую маску, живет в самом бедном районе сектора и отдается любому за еду.

— Хотя… — уже несколько успокоившись, продолжил свой монолог ББ. — С поваром пока повременим. Где я еще сыщу такого умельца? Нет… горячиться не будем. Дам ему шанс оправдаться — пусть приготовит мне что-нибудь новенькое, особое… А мы насладимся и простим негодного повара… может быть. Скажем, запеченные с майонезом и зеленью иресцианские птички с начинкой из нутряного жирка и фарша… Да! И все это под специальным соусом из…

Воодушевленную речь толстяка прервал деликатный стук в дверь — сделанную на заказ из особых сортов дерева со сплошной титановой пластиной внутри. Прервавшись на полуслове, ББ раздраженно рявкнул:

— Зайди!

Вызова по браскому или терминалу от своих подчиненных ББ не терпел. Физически не переваривал. Это ему напоминало о тех далеких временах, как он был всего лишь мальчишкой на побегушках.

Дверь бесшумно приоткрылась, и в образовавшуюся щель осторожно протиснулся Клык — личный телохранитель и доверенное лицо Большого Брата. Чудовищно сильный, тупой и безгранично преданный — именно за эти качества, толстяк и приблизил к себе громилу, получившего свое прозвище за полный набор металлических клыков, едва помещающихся в хирургически измененном рту. И это было не просто украшение — однажды Клык на спор отхватил пальцы у попавшегося под руку бродяги.

Старательно избегая глядеть на почти обнаженных девушек, Клык невнятно прогудел:

— Босс, пришел Майк. Просит разрешения зайти. Пустить?

— Что ему надо? — недовольно спросил толстяк, отодвигая тарелку с испорченным мясом и берясь за стакан со свежевыжатым фруктовым соком. — Знает же, что я не люблю прерывать свой завтрак.

— Что-то насчет Игольщика. Вроде как плохие новости, босс. Майк себе места не находит.

— Зови его сюда, — уже совсем другим, холодным и собранным тоном приказал ББ. — Живо!

Стоило мрачному Майку переступить через порог, толстяк не дожидаясь приветствий, велел:

— Выкладывай!

— Украли, босс! — решившись, выпалил Майк. — Прямо из модуля!

— Что? — недопонял ББ. — Игольщика обокрали?

— Не, барахло на месте, — замотал головой Майк и поспешно пояснил: — Самого Гизо украли, босс. Проломили стену модуля и по вентиляционным трубам унесли. Больше ничего не известно. Охранник тоже ничего не видели, ничего не слышали.

— Что-о-о?! — взревел толстяк, вперив в побледневшего Майка взгляд заплывших жиром глазок. — Похитили?! Хочешь сказать, Гизо похитили?! А?! МОЕГО человека похитили?! Ты это мне хочешь сказать?! Это?!

Не решившись открыть рот, съежившийся мужчина отчаянно закивал с несчастным выражением лица.

— Чего ты головой мотаешь, как чертов китайский болванчик?! — вне себя заорал Большой Брат, врезав жирным кулаком по подлокотнику кресла. — Кто?! Кто посмел?!

— Н-никто не знает, босс. Даже копы! Никто не в курсе, — зачастил Майк, меняя цвет с белого на мертвенно синий. — Ничего не понятно, и никто сообразить не может. Никто, никто! Одни непонятки, босс, и никто ничего дельного сказать не может… беспредел, босс! Ваще никто не…

— Заткнись! Заткни свою пасть! Клык! Тащи сюда свою задницу!

— Босс! Не надо, босс! — прохрипел несчастный Майк, опускаясь на колени. — Не надо Клыка звать, босс! Я раскопаю, я выясню, я вынюхаю! Босс! Все узнаю!

Жестом руки остановив вошедшего Клыка, ББ наклонил свою тушу к съежившемуся на полу Майку и прошипел:

— У тебя ровно сутки! Ты отвечал за безопасность Гизо! Ты и твои вечно обдолбанные быки! Если через сутки я не узнаю ничего нового — все пойдете на корм свиньям! Ты меня понял?

— Да, босс! Все узнаю! Все! Весь сектор перетряхну! Всех порву!

— Не части! — рявкнул ББ. — Самое главное — хочу знать, кто на это решился, кто решился пойти против меня! Иди!

— Да, босс, — запыхтел Майк, пятясь задом к двери. — Считайте, что уже сделано!

— Клык! Проводи гостя до двери! И отправь пару людей в ресторан Пекин — пусть поговорят с тамошним поваром по душам!

— Сделаем, — прогудел Клык, за шиворот поднимая дрожащего Майка с пола. — С поваром как разговаривать? Серьезно?

— М-м… нет, — на секунду задумавшись, решил ББ. — Не калечить! Пусть намекнут ему, что Большой Брат очень недоволен его стряпней. Очень недоволен!

— Ок, босс, — последний раз кивнул телохранитель и, мощным пинком вышвырнув проштрафившегося Майка за порог, осторожно прикрыл за собой дверь.

Обессиленно откинувшись на спинку кресла, ББ бросил мрачный взгляд на девушек, что доедали остывшее мясо, и, сокрушенно вздохнув, буркнул:

— Н-да… день сегодня не задался с самого начала…

39

Разминая затекшую шею, Нортис абсолютно ничего не выражающим взглядом смотрел на приглушенно мерцающий экран терминала, на котором светились пять скупых абзацев текста и четыре фотографии. Куцый перечень, составленный им лично и безо всякой нужды, перепроверенный несчетное количество раз. Хотя ему хватило лишь одного взгляда на фотографии, чтобы окончательно убедиться — да, это они. Те самые пятеро подонков, что безжалостно уничтожили его семью.

Бассери Сальвати — он же Басс. Возраст — тридцать два года. Женат, двое детей. Чиновник среднего управляющего звена, уверенно шагает по карьерной лестнице. Место проживания — второй сектор, элитный жилой комплекс. Место работы — второй сектор, офисное здание рядом с центральной площадью имени НЭПР. Увлечения — игра в гольф по выходным, управление личным космокатером.

Важно! Является единственным сыном Виттори Сальвати — главы внутренней безопасности НЭПР!

Гильермо Ксавье — он же Гикс. Возраст — тридцать лет. Холост. Младший инженер-специалист по монтажу и обслуживанию конструкций в условиях вакуума. Место проживания — третий сектор, частный жилой комплекс высшей категории. Место работы — пятый сектор, наружная зона городского космопорта. Увлечения — неизвестно.

Мишель Линдрес — он же Линдро. Возраст — тридцать шесть лет. Холост. Лейтенант полиции. Место проживания — четвертый сектор. Личные жилые апартаменты в жилом комплексе высшей категории. Место работы — центральный офис полицейского участка четвертого сектора. Имеет награды. Занесен в список «почетные граждане Астероид-Сити» за особые заслуги перед городом.

Вольфганг Манн — он же Ржавый. Возраст — тридцать два года. Холост. Специальность не установлена. Место жительства — точный адрес неизвестен.

Пятый — личность не установлена. Внешность неизвестна.

Последний раз взглянув на текстовый файл, калека удовлетворенно кивнул и пробежался пальцами по клавиатуре, вбивая несколько команд. Через пару секунд браском заверещал, сигнализируя о полученном файле, и Нортис решительно отключил терминал. Дело сделано. Пусть информация далеко не полная, но это дело поправимое.

Самое главное — он узнал имена. И это было весьма просто. Стоило выйти на Бассери Сальвати, как тот вытащил на свет остальных своих подельников. Фотографии выпускников высшего колледжа, снимки с вечеринок и обзорных космических туров. Список друзей из социальных сетей, зарегистрированных под столь памятными Нортису прозвищами — Гикс2750, Ржавый, Линдро.

Единственное, что у калеки не вышло — определить личность пятого. Он точно помнил, что их было именно пять. Пять насильников и убийц! Помнил их лица до малейшей черточки, каждую родинку, морщинку в уголках глаз и цвет глаз. Нортис просмотрел каждую найденную в сети фотографию, изучил под многократным увеличением каждое мужское лицо. Тщетно. Пятого не было. Никого похожего на запомнившегося калеке человека.

Но это уже неважно. Стоит добраться хотя бы до одного из списка, и он быстро узнает имя пятого урода.

Единственная серьезная проблема — все его цели находились за пределами внешнего сектора, и очень сомнительно, что в скором времени они решат навестить окраину города.

А сейчас пора заняться делами. Развернув платформу, Нортис решительно направился к углу комнаты, где грудой были свалены всевозможные запчасти, покрытые вековой пылью и закаменевшей смазкой. Увидев в деле возможности кибернетической крысы, Нортис решил сделать еще одну такую же.

Ну или почти такую же. На этот раз можно добавить несколько дополнительных функций и установить более мощные батареи, чтобы увеличить автономность хотя бы до пяти-шести часов.

40

Заглянувший на огонек Рамирес сильно поразился тому, насколько кардинально изменилось обычное складское помещение. В первую очередь в глаза бросались запчасти, ровным слоем устилающие пол, пустые коробки из под пайков и даже кровать. Блоки управления, унифицированные электронные модули, разноцветная лапша проводов, выпотрошенные остовы корпусов, вразнобой мигающие индикаторы и объективы камер наблюдения.

Не рискнув двигаться дальше, чтобы не раздавить хрупкие электронные детали, Рам остановился на пороге и, найдя взглядом Нортиса, поздоровался:

— Хай.

— Здравствуй, Рамирес, — улыбнулся калека. — Как дела?

— Потихоньку, — философски ответил хозяин жилмода. — Работаешь?

— Да, можно сказать и так, — согласился Нортис. — Хотя, скорее, мучаюсь. Кстати, тот робот, которого я чинил, — не сломался еще?

— О! Тут ты мне угодил, сынок! — довольно заулыбался Рамирес. — Работает как атомные часы! С меня пара туб с пивом! Посидим, поговорим по душам! Что скажешь?!

— Буду только рад, Рам, — осторожно ответил Нортис, порадовавшись, что его новые глаза не смогли передать выражения удивления. — С удовольствием.

— Вот и ладненько, — кивнул толстяк, потирая ладони. — Я еще и пиццу закажу! В общем, сегодня вечерком, часам так к восьми, подходи ко мне на стойку!

— Хорошо, Рам. Буду обязательно, — улыбнулся калека. — Буду ровно в восемь. Сколько с меня, за пиццу и пиво?

— Что ты, что ты, — протестующе замахал руками хозяин жилмода. — Даже в голову не бери. Сегодняшняя вечеринка за счет моего знакомого ремонтника, который с большим удовольствием согласился оплатить все расходы! Прямо-таки рвался оплатить! И, видя такое рвение, мое доброе итальянское сердце дрогнуло и не смогло отказаться от этого искреннего порыва раскаявшейся души!

Поняв, о ком именно идет речь, Нортис не выдержал и приглушенно фыркнул. Толстяк Рам таки добрался до ремонтника, что «починил» забарахлившего робота, заменив новехонькие детали на старый отработанный хлам.

— Понятно, — еще смеясь, произнес калека. — Искренние душевные порывы надо уважать.

— Вот и я о том же! И я о том же! — подхватил толстяк, в свою очередь фыркнув и многозначительно потерев пухлый, но довольно-таки внушительный кулак. — В общем, в восемь у меня! Буду ждать!

Попрощавшись, Рамирес неторопливым колобком укатился по своим делам, а Нортис дождался, пока дверь плотно закроется, убрал с лица улыбку и задумчиво хмыкнул.

Рамирес все же не выдержал и решил разузнать побольше о своем более чем странном постояльце. Рано или поздно этого следовало ожидать. Придется напрячь извилины и постараться избежать слишком прямых вопросов. Он, конечно, мог послать Рамиреса куда подальше, но ссориться с добродушным толстяком не хотелось.

Сокрушенно вздохнув, калека оглядел комнату, ненадолго остановил взгляд на неподвижно застывшем в углу комнаты Крысе, задумчиво почесал затылок и буркнул:

— Ладно… придумаю что-нибудь…

41

Бар, расположенный на пересечении двух центральных коридоров сектора, никогда не жаловался на отсутствие клиентов. Вот и сейчас, несмотря на дневное время, у барной стойки сидела почти дюжина людей, прихлебывающих пиво и меланхолично смотрящих на экран, где сверкающая идеальной улыбкой девушка вещала об очередных ошеломляющих успехах НЭПР. На успехи межгалактической корпорации всем было глубоко плевать, а вот на соблазнительные формы телевизионной дивы взглянуть стоило.

— Да… не отказался бы я зависнуть с такой, — мечтательно протянул Дрыг, сидящий по правую руку от Майка и баюкающий в обеих руках кружку с пивом.

— Ага, разбежался, — заржал БигМак — чернокожий мужчина средних лет, известный своей маниакальной любовью к фастфуду, за что и получил такую кличку. Сам БигМак утверждал, что его прозвище происходит от сочетания английских слов Биг и Мак, что в совокупности означает Большой Мак. — Да она скорее в космос без скафандра прыгнет, чем к тебе в постель. Придурок!

— Че?! Че ты щас вякнул? — вскинулся Дрыг, нервно дергая шеей. — Иди свои гамбургеры жри!

— БигМак! Дрыг! Заткнитесь оба! — лениво проворчал Майк, принимая от бармена еще один бокал с коктейлем «Шахтерский Особый». — Если до завтрашнего дня мы этого похотливого козла Гизо не сыщем, то сами в космос прыгнем. Без скафандра! Думайте давайте! Куда он мог деться?! Из сектора не выходил — мой знакомый из информационного отдела зуб дает, что Гизо не проходил контроль.

— Так может он чужой комм нацепил? Ну… под чужим погонялом прошел, — неуверенно предположил Дрыг, отрываясь от пива.

— Идиот! Там сканеры сетчатки стоят! — презрительно фыркнул БигМак. — Майк, не парься! Да кто рискнет человека ББ выкрасть? Ты что, Игольщика не знаешь? Укололся паленой наркотой и глюки ловить начал, стену проломил и сбег. А сейчас очухался и у очередной своей телки в себя приходит. И не в курсе, что его ББ ищет. Как у него запасы дозеров кончатся, сам объявится.

— Может и так, — мрачно прогудел Майк. — А может и нет. Гизо, конечно, наркот тот еще, но ломать стену в собственной хате и уползать по вентиляции — это даже для него перебор! Комп раскурочен к чертям! Браском выключен! Нет. Дело дрянь. ББ ясно сказал — найти! Вот и думайте, где его искать!

— Да мы весь сектор уже перетряхнули! В каждом баре побывали, все бордели перетряхнули! Всех драг-дилеров и бродяг опросили! Нет его нигде! Я когда на счетчик такси взглянул, меня чуть удар не хватил! Ты прикинь, такие бабки простому водиле отдали! А все ты, Майк! Предлагал же я — убавить у него зубов, чтобы не лыбился, гнида! А он счет бы убавил свой запредельный! — недовольно просипел БигМак.

— Не трепыхайся! Сам же знаешь — всех таксистов босс крышует. Узнай он о таких делах — а он узнал бы! — ты бы сейчас здесь не сидел! Слушайте! Вы меня достали уже! Реально достали! Сидите тут, за мои бабки пиво лакаете, чипсами закусываете, а проку от вас ноль! Только идеи тупые толкаете!

— Да ладно тебе, Майк. Чего ты? — закашлялся Дрыг, подавившийся очередной порцией чипсов. — Найдем мы его, найдем. Щас, пиво допьем и опять двинем!

Дрыг хотел добавить что-то еще, но его перебил раздавшийся сигнал браскома. Слегка осоловевший после трех «Особых Шахтерских», Майк с трудом нашел на миниатюрном экране нужную пиктограмму, но все же справился с этим нелегким делом и неловко ткнул пальцем в кнопку.

— Майк?

— Привет, Роджер, — кивнул Майк, чувствуя, как в нем начинает пробуждаться надежда. Роджер и был тем самым «знакомым» из информационного отдела, и раз он позвонил, значит, наткнулся на след Игольщика.

— Говорить можешь?

— Да-да, говори спокойно, — поспешно кивнул Майк, плечом отпихивая черную физиономию любопытного БигМака. — Все свои. Разузнал чего о Гизо?

— Разузнал. С тебя причитается! Но думаю, тебе эта инфа не понравится, брат! Очень сильно не понравится! Короче, помер твой Гизо!

— Что?! Ты что такое говоришь?! Как помер?!

— Вот этого не знаю, Майк. Но помер гарантированно!

— Информация точная? — с надеждой поинтересовался Майк, чувствуя, как его начинает бить легкая дрожь. — Может, ошибка?

— Не, братан. Уж извини, но у нас ошибки если и бывают, то только системные, — жизнерадостно заржал Роджер, и Майку неимоверно захотелось врезать ему по зубам.

Заметив передернувшую лицо собеседника судорогу, информатор поспешно перешел на деловой тон:

— Все точно. Мертв он. Я его идентификационные данные в поиск вбил, и прикинь мое удивление, когда всплыл отчет от приемника биомассы в двенадцатом секторе. В очередной партии крыс детектор обнаружил присутствие человеческого мяса и, как положено по инструкции, отправил образец ДНК в полицейскую лабораторию. Тамошний ИИ пробил ДНК по полицейской базе и зафиксировал стопроцентное совпадение с ДНК твоего Гизо, известного как Игольщика. Такие вот дела.

— Н-не понял, — замешкался Майк. — Так его что, крысы сожрали? Так что ли получается?

— Получается так, — безразлично пожал плечами Роджер. — Говорю же — стопроцентное совпадение. Я два раза перепроверил. Все точно. Вот копы-то обрадуются!

— Так… Роджер, ты не торопись. Может, крысы его погрызли просто? Ну, пару кусков отхватили, пока он в отключке валялся?

— Угу, пару кусков, — вновь заржал информатор — Майк, компьютер показал, что процентное количество твоего Гизо в общей массе составило четырнадцать процентов и семь десятых. Я уже посчитал — получается, тридцать килограмм с чем-то. Нехилые пара кусков, особенно если учесть, что по имеющимся в базе данным Гизо при жизни весил чуть больше девяноста кг! Ты думаешь, что крысы от него треть отожрали и он при этом жив остался?

— Твою мать! — не выдержав, заорал Майк и в ярости врезал кулаком по стойке, снеся бокал с коктейлем на пол. — Твою мать! Мать! Долбанный Гизо! Долбанный наркот! Вот что я теперь ББ скажу? А? Что скажу?!

— Мы-то здесь причем? — возмутился Дрыг. — Так и скажем — закинулся слишком большой дозой и вырубился в каком-нибудь темном переулке с крысами! А мы не при делах!

— Ты дебил Дрыг! Дебил! Гизо пропал из собственной хаты! Кто-то же его оттуда забрал! И только потом крысам скормил! Вот дерьмо! Что делать?! А?!

— Ладно, мне пора на работу, — вновь подал о себе знать Роджер, потянувшись к клавиатуре. — Чем мог, тем помог.

— Постой, Роджер! Погоди-ка чуток! — спохватился Майк и, вплотную наклонившись к экрану, спросил: — Это все? Больше в том отчете ничего не было?

— Неа, — замотал головой Роджер. — Если только тебя интересует инфа о том дератизаторе, что сдал крыс на переработку. Есть полная раскладка — имя, фамилия, идентификационные данные браскома. Адреса правда нет, но это уже мелочи.

— Как-как? Дар… деротиз… Как ты его обозвал?

— Дератизатор. Проще говоря — мусорщик.

— Вот проще бы и говорил! — буркнул Дрыг, никогда не отличавшийся особым остроумием.

Секунду подумав, Майк медленно кивнул:

— Да. Очень интересует! Прямо сейчас скинь на мой браском всю инфу по этому человечку. Окей? Все, что есть.

— Секунду, — информатор оттарабанил по клавиатуре короткую дробь и, не отрывая взгляда от экрана, кивнул. — Готово. Принимай файл. Все?

— Почти, — буркнул Майк, нажатием пальца разрешая прием файла с сети. — А теперь я хочу, чтобы ты определил местонахождение мусорщика по браскому и сообщил его мне. После того как ты это сделаешь, сотри полученный отчет, данные мусорщика и вообще все, что с этим делом связано.

— Эй-эй, Майк! Притормози, брат! Ты, наверное, не в курсе — с полицейских серверов ничего и никогда не удаляется. Ничего и никогда!

— Нет, Роджер, это ты, наверное, не в курсе о том, что бывает с теми, кто отказывается помочь «Нулям»! Тебе рассказать? Могу даже пару фоток скинуть — особенно красивых, где кровища прямо в объектив хлещет! Не хочешь? Ну и ладно. Так ты меня понял, Роджер, да? Сотрешь всю инфу! Подчистишь все следы! А через час я скину тебе немного премиальных за хлопоты — заслужил!

— Я… я понял, Майк. Все сделаю, — потух Роджер. — Но если это всплывет наружу — мне конец!

— Не боись, не всплывет, — отмахнулся Майк. — Ну что там с местонахождением этого мусорщика?

— Готово, — отозвался информатор, уже проклявший свою жадность. Всего-то хотел срубить пару сотен кредитов, а получается, подписался под криминал. — Я так понял, у тебя софта нужного нет на комме? Тогда запоминай. Текущее местоположение объекта — двенадцатый сектор, второй ярус, жилмод Рамиреса.

— Знаю, где это, — кивнул Майк, поднимаясь с места. — Все, бывай, Роджер. И не забудь — удали этот файл! Не заставляй меня возвращаться к этому разговору снова.

Не дожидаясь ответа, он прервал соединение, развернулся к подскочившим со стульев БигМаку с Дрыгом и скомандовал:

— Двинулись.

— К мусорщику?

— Ага, к нему самому. Перекинемся парой словечек, — буркнул Майк, на ходу открывая полученный файл. — Ну-ка… ага! К Вертинскому Нортису. Епт! Семнадцать лет! Да он пацан совсем! Дрыг, лови такси! И на этот раз платишь из своего кармана!

42

К такому Нортис просто оказался не готов.

Он как раз корпел над полуразобранным процессорным блоком от старого робота-сварщика, когда дверь рывком отъехала в сторону и в комнату бесцеремонно ввалилось трое широкоплечих незнакомцев.

Не обращая внимания на калеку, двое мужчин разошлись в стороны, словно ненароком охватывая Нортиса в кольцо. Третий шагнул вперед и окинул застывшего посреди комнаты парня оценивающим взглядом. Зацепился глазами за вживленный в пустые глазницы имплантат, скользнул безразличным взором по аккуратно подогнутым штанинам комбинезона, прикрывающим культи ног.

Нортис не стал спрашивать о цели визита — в его мозгу билась одна лишь мысль: «Где-то я прокололся с этим Игольщиком. Где-то прокололся. Но где? Где ошибка?»

Ничем другим это вторжение объяснить было нельзя. Уж слишком специфический вид был у этой слаженно действующей троицы — два быка на подхвате у лидера.

— Это ты что ли Нортис Вертинский? — лениво поинтересовался стоящий перед калекой мужчина, мусоля во рту пластиковую зубочистку — похоже, он искренне считал, что это выглядит очень круто.

— Да, сэр, — калека изобразил на лице сильный испуг и заискивающе закивал, еще сильнее горбясь и пряча стальной кулак протеза за гусеничный трак платформы. — Я, сэр. Нортис Вертинский. Да, сэр. Простите, сэр.

— Простить за что? — насторожился мужик.

— Не знаю, сэр. Видит бог — не знаю. — Нортис отчаянно замотал головой по сторонам и умоляющим жестом приложил левую руку к груди. — Но если приходят такие серьезные люди, то чую, мое дело плохо. Вы уж не серчайте, сэр!

— Ха! Да он похоже уже в штаны наложил, — презрительно фыркнул чернокожий, наклонившись над стоящим в углу чучелом огромной крысы. — Майк, ты не дави на него так. А то от страха богу душу отдаст. Дрыг, ты только глянь на эту крысу! Мать ее… вот это размеры!

— Заткнись, БигМак! — для порядка буркнул Майк и, с хрустом наступив на аккуратно разложенные по полу электронные платы, шагнул вперед. — Слушай сюда, паренек. Я человек вспыльчивый, и если мне не понравится твое поведение, то я тебя так отделаю, что ты еще полгода кровью харкать будешь. Понял?

— Да, сэр! Понял, сэр! — поспешно закивал калека.

— Вот такие ответы мне нравятся, — насмешливо усмехнулся Майк. — Продолжай в том же духе, и мы останемся друзьями.

— Конечно, сэр! Я отвечу на все ваши вопросы без утайки! — зачастил Нортис, добавив к испуганному выражению лица дрожащий голос. — Только не бейте меня, сэр! Я очень боюсь боли!

Стоящие по сторонам от своего босса верзилы, окончательно расслабившись, заржали в два голоса. Майк презрительно фыркнул и убрал руку от пояса, где в специальной петле висела стальная дубинка.

— Нортис, ты знаком с Гизо Игольщиком? — вкрадчивым голосом спросил Майк, впиваясь взглядом в калеку.

— С кем? С кем? — переспросил парень и, кося под дурачка, начал загибать пальцы. — С ремонтником Полем знаком, с нищим Бобом с третьего центрального коридора знаком, с…

— Да нет! — раздраженно рыкнул Майк. — Гизо Игольщик! Белый, вместо правой руки татуировочная машинка, дорогой прикид… узнаешь?

С минуту Нортис беззвучно шевелил губами, словно стараясь вспомнить, а затем отчаянно замотал головой:

— Нет, сэр! Не знаю такого! Откуда? Я всего лишь мусорщик. Да, сэр! Обычный мусорщик! Но если нужно — я познакомлюсь! Обязательно познакомлюсь! Только не бейте меня, пожалуйста!

— Тьфу! — сплюнул Майк, с брезгливостью глядя на съежившегося на платформе калеку. Пустышка.

Он с самого начала не верил, что обычный мусорщик может иметь отношение к таинственному исчезновению Игольщика, и сейчас окончательно в этом уверился.

Тощий покалеченный пацан просто не мог быть причастным к такому крупному делу. Просто совпадение. Наткнулся на выводок крыс, что сожрали бедолагу Игольщика и сдал их в приемник биомассы. На его месте мог оказаться любой.

Направляясь сюда, Майк собирался прихватить парня с собой к ББ в качестве козла отпущения, но теперь благоразумно решил этого не делать — стоит Большому Брату узреть эту жалкую пародию на человека, и он сразу поймет, что троица проштрафившихся притащила первого попавшегося. К тому же жилмод находился на территории итальянских мафиозных семей, и им сильно не понравится, если пришлые чужаки начнут вести себя чересчур нагло. К черту. Лучше доложить Большому Брату все в подробностях и надеяться на его милосердие.

— Ты сдаешь крыс в приемник, правильно?

— А? Куда сдаю, сэр?

— В приемник! Ты что, совсем дебил?! — рыкнул Майк.

— Крысы… сдаю… А! Да, сэр! Кидаю, значит, крыс в окошко в стене! Да, сэр! Дверца сама закрывается, зеленые огоньки мигают, красотища! И у меня сразу денежка появляется! Да, сэр! — для убедительности Нортис пустил из уголка рта струйку слюны. — Ваша правда, сэр! Сдаю я крыс! В этот самый… при… пре… ну как вы только что сказали!

— Твою мать! — выругался мужик, глядя на сидящего перед ним слюнявого идиота.

— А мамы нету у меня, сэр, — встрепенулся калека. — Померла. Давно уж…

— Ты, когда в последний раз крыс ловил, ничего странного не заметил? Труп, одежду? Подозрительных людей?

— Странного? Странного… да вроде как ничего… Хотя… Да, сэр! Заметил! Одна из крыс лысая была! Как есть лысая! Ни шерстинки! Морда розовая, глазки белые, морщинки по спине идут… Мечта, а не крыса, сэр! Верите, когда ее в то окошко кидал, то рыдал без остановки! Эх… да, сэр… такая шикарная крыса раз в жизни попадается…

Разведя руками, Майк в полной беспомощности перевел взгляд на открыто скалящихся помощников.

— Ладно, — неохотно процедил он. — Дрыг, БигМак! Уходим! Этот идиот ничего не знает.

— Само собой! — хмыкнул БигМак. — Этот придурок без посторонней помощи и сортиром-то воспользоваться не сумеет. Куда ему с Гизо справиться.

Глядя, как вторгшиеся в его комнату верзилы медленно разворачиваются и идут к двери, Нортис не мог поверить своему счастью. Впервые он был рад своей жалкой внешности тщедушного задохлика. Выгляди он чуток покрепче и серьезней — неприятностей было бы не избежать.

Когда чернокожий БигМак вышел в коридор, Нортис облегченно выдохнул и немного расслабил затекшую ладонь, что обхватила рукоять Потрошителя.

И тут же его механическое сердце вздрогнуло и начало прокачивать кровь с удвоенной силой — проходя мимо приставленной к стене коробке, Майк случайно зацепил лежащую на ней грязную тряпку и сбросил ее на пол, открывая взору разложенные на импровизированном столе вещи — почти полностью разобранные браском и татуировочную машинку Игольщика. Сам Майк ничего не заметил и шагнул дальше, а вот идущий за ним Дрыг бросил равнодушный взгляд на запчасти, скользнул по ним глазами и пошел бы дальше, как в его одурманенной пивом голове что-то щелкнуло и заставило остановиться. Дрыг только начал медленно разворачиваться, он еще и сам не осознал, что ИМЕННО увидел, а вот калека уже понял — все, попался! И в этот момент весь страх и неуверенность бесследно исчезли. Калека превратился в холодную, расчетливую машину, поставившую перед собой четкую цель — устранить тех, кто встал на пути к достижению цели. Устранить как можно быстрее.

Пока Дрыг спазматично дергал шеей и разевал рот, Нортис уже успел воспользоваться вставленным в затылочный разъем разветвителем и раздал несколько мысленных приказов, обращаясь к застывшему, словно чучело, Крысу и лежащему в груде грязных блоков Крысу 2 — еще окончательно не собранному и не отлаженному, но с уже установленным программным обеспечением и управляющим стальной крысой ИИ.

Платформа дернулась по направлению к выпучившему глаза Дрыгу, наконец опознавшему приметную татуировочную машинку и дорогую модель браскома Игольщика.

Громила успел еще заорать:

— Майк! Это он! Он! Здесь барахло Игольщи… — и тут же судорожно захрипел, вздернув руки к глубоко рассеченному горлу, откуда хлынула багровая струя крови. Ноги бандита подкосились, и он рухнул на колени, не сводя с калеки неверующего взгляда. Последний раз в своей жизни Дрыг дернул шеей, оправдывая свое прозвище, проломив пластиковую коробку, завалился навзничь и затих навсегда.

Нортис этого уже не видел — услышав крик Дрыга, в комнату ворвался его чернокожий собрат и надо отдать ему должное — опытный громила мгновенно оценил ситуацию и с воплем шарахнулся в сторону, уходя из-под удара опускающегося окровавленного тесака. Поняв, что не сможет достать слишком быстрого противника, калека послал компьютеру гусеничной платформы мысленный импульс. Зашуршав траками, платформа отъехала назад, выводя хозяина за пределы досягаемости изрыгающего угрозы и ругательства БигМака, благоразумно решившего подождать подкрепления.

— Майк! Майк, твою мать! Сюда! Этот урод безногий завалил Дрыга! Вот дерьмо! Кровищи-то сколько! Он его завалил!

Майк появился спустя несколько секунд — он вышел первым и успел удалиться по коридору на десяток шагов, когда услышал шум и панические призывы. Мельком заглянул в комнату и, убедившись, что прямой угрозы пока нет — как он сильно ошибался! — шагнул вперед, доставая из-за пояса увесистую дубинку, выплюнул на грязный пол измочаленную зубочистку и прошипел:

— Ну все, с-сука! Сейчас я тебе оставшиеся конечности ампутирую! БигМак! Заходи слева и… — больше он не успел сказать ничего — мирно стоявший в углу гусеничный АКДУ рывком дернулся вперед и врезался Майку в спину всей своей трехсоткилограммовой массой. Взвыв от боли, Майк выронил оружие и, потеряв равновесие, рухнул на пол. Вращающиеся на предельной скорости металлические траки втащили контейнер на дергающегося и орущего мужчину, придавив его к полу. Еще одна мгновенная команда — и акэдэушка завертелась на месте, ломая кости и разбрызгивая во все стороны кровавые ошметки. То, что еще совсем недавно было живым человеком, превратилось в кровавую кашу, растертую по полу.

Посеревший БигМак всхлипнул от ужаса, когда из под гусениц АКДУ вылетело несколько размозженных пальцев, и, закричав что-то нечленораздельное, опрометью кинулся к оставшейся открытой двери. Но далеко не ушел — дорогу к единственному выходу, а значит и спасению, перегородила огромная крыса с ощеренными стальными клыками. А на пороге неподвижно застыло нечто, больше всего похожее на раскуроченного робота непонятного предназначения, — голый стальной каркас, внутри которого виднелись болтающиеся на проводах блоки и электронные платы, показавшиеся обезумевшему от страха громиле вывалившимися внутренностями неведомого зверя. И БигМак сломался. Привыкший к крови, жестокости и насилию вышибала сломался… медленно опустился на колени и, подняв дрожащие руки над головой, забормотал:

— Все… все… Н-нортис! Видишь? Я не сопротивляюсь. Я мальчик паинька. О'кей? — наткнувшись взглядом на обляпанные кровью гусеницы наконец остановившегося АКДУ, БигМак судорожно сглотнул и продолжил: — Признаю — мы совершили ошибку. Все… вызывай копов, и пусть меня забирают.

— Да, — деревянно кивнул калека, поднимая тесак. — Вы совершили ошибку. Большую ошибку.

— Нет! Постой, парень! Постой! Не над…

Свистнув, Потрошитель опустился вниз, прервав речь чернокожего любителя гамбургеров навсегда.

Подоспевший на шум Рамирес как раз застал момент, когда сильным движением стального протеза калека вырвал завязшее между шейных позвонков громилы лезвие Потрошителя, открывая страшную рубленную рану. Толстяк остановился, словно налетел на невидимую стену, и, вцепившись побелевшими пальцами в дверной косяк, проводил взглядом медленно заваливающийся труп. Перевел взор на неподвижную акэдэушку, стоящую посреди кровавого пятна, на лежащего среди обломков и запчастей Дрыга, почувствовал наполнивший комнату тяжелый медный запах крови…

— А… а… с-свя…ая… Ма…ия — попытался что-то сказать Рам, но подкативший к горлу тошнотворный комок не дал этого сделать, и, переломившись в поясе, толстяк выблевал на пол все содержимое желудка.

— Привет, Рам! — усмехнулся Нортис, переводя мертво поблескивающие линзы искусственных глаз на дергающегося в спазмах толстяка. — А ко мне, похоже, бандиты в гости наведались. Представляешь? К нищему мусорщику — и самые настоящие бандиты! Неужто мусор мой забрать хотели, — запрокинув голову, калека захохотал тем самым безумным смехом-плачем, что Рамирес уже однажды слышал — всхлипывающим воем Гиены.

Ноги хозяина жилмода подкосились, и, все еще цепляясь за дверь, толстяк медленно сполз на пол.

43

На этот раз Инори Такаши не стал дожидаться, пока младший дознаватель Фергюсон явится с докладом. Федеральный дознаватель прибыл к штабу группы самолично в сопровождении тройки охранников. Обширное помещение роскошной гостиной элитного гостиничного номера было превращено в главный центр. Дорогую мебель из драгоценных сортов дерева бесцеремонно отодвинули к стенам, пушистый ковер из шерсти алигамских двурогов скатали в рулон и небрежно запихнули в угол. Освободившееся пространство заняли складные пластиковые столы и огромное количество оборудования.

Здесь было все необходимое для работы — мощные компьютерные станции под управлением специально адаптированного под нужды следственной группы ИИ, галактическая связь, всевозможные сканеры и анализаторы. Одна только база данных занимала два громоздких металлических контейнера, каждый емкостью в пять тысяч зеттабайт.

Тыльную стену занимал огромный экран, на котором постоянно появлялась новая информация — отчеты от агентов-наблюдателей, данные с миниатюрных камер, скрытно установленных во всех ключевых местах, сводка последних событий и местоположение ключевых объектов.

На вычурном столе с безнадежно испорченной полировкой разложено вооружение — гранаты всех типов (кроме осколочных и фугасных, запрещенных к применению на территории объектов с искусственной атфмосферой), станнеры, игольники и даже парочка ручных ГЭМВисов. Следственная группа была готова ко всему, в том числе и к отражению прямой атаки. Ну и последним гарантом являлся висящий над куполом Астероид-Сити полицейский крейсер, готовый открыть огонь из всех орудий прямой наводкой. И такое развитие событий было вполне возможно — Инори Такаши осознавал, насколько опасное дело ему поручено, и постарался принять все возможные меры безопасности. Именно поэтому он позаботился о разработке реалистичной легенды прикрытия, и она сработала.

Когда старший дознаватель Такаши переступил порог, то удостоился лишь коротких взглядов и кивков. Все правильно. Это было первое правило, установленное им самим, — во время работы не отвлекаться на ненужные приветствия и отдания чести. Работа превыше всего! А все остальное приемлемо только на параде, церемонии вручения наград и на похоронах.

Заложив руки за спину, Инори Такаши прошелся за спинами подчиненных, иногда поглядывая на мелькающую на многочисленных экранах информацию, и этого ему хватило, чтобы проанализировать и составить в голове общую картину происходящего. Все шло по плану. Удовлетворенно кивнув, дознаватель нашел взглядом своего помощника Фергюсона и направился к нему, осторожно перешагивая через змеившиеся по полу связки проводов. Повинуюсь едва заметному жесту, охранники остались у двери — со своей массивной броней они попросту не смогли бы пройти через этот лабиринт из оборудования и ничего не разрушить.

— Сэр! — Фергюсон коротко поприветствовал подошедшего дознавателя.

Кивнув в ответ, Инори спросил:

— Как идут наши дела?

— В точности по плану, сэр! Без отклонений! — доложил Фергюсон. — За исключением досадной накладки с объектом «Игольщик». В этом направлении идет хаотичное накопление случайностей и непредсказуемое развитие событий.

— Говорите проще, Фергюсон, — недовольно сказал Такаши. — Не заставляйте меня продираться через ваши словесные нагромождения. Итак? Что у нас с Игольщиком?

— Полный бардак, сэр! — уже нормальным тоном буркнул Фергюсон.

— Так-то лучше, — кивнул дознаватель и, смахнув с плеча невидимую соринку, добавил: — А теперь по существу. В чем заключается бардак? Узнали что-то новое?

— Если опираться только на те сведения, что получены законным путем, то мы не продвинулись вперед, сэр, — несколько смущенно ответил Фергюсон. — А вот если прибегнуть к информации, полученной м-м-м… особым путем, то появилось несколько ниточек, за которые можно потянуть.

— Взломали полицейские сервера? — спокойно поинтересовался Такаши.

— Да, сэр, — помощник старался выглядеть серьезно, но по его лицу расползалась неудержимая мальчишеская улыбка. — Там защита пятилетней давности. Любой пацан с мощным процессорным блоком сможет справиться.

— Понятно, — хмыкнул Такаши. — Главное — не забудьте замести следы! Нам только обвинения в превышении полномочий не хватало!

— Уже сделано, мистер Такаши! Все чисто!

— И что удалось узнать?

— Сперва ничего, сэр. Мы запустили резидентную программу-нюхача и стали ждать. Буквально за двадцать минут до вашего прихода, программа вывела на экран отчет из полицейской лаборатории. Судя по полученным сведениям, ДНК Гизо Игольщика обнаружено в желудках крыс, которых сдали в приемник биомассы двенадцатого сектора. Это самый крайний и самый большой сектор купола, сэр. Судя по заявленному количеству человеческой массы, Игольщика сожрали крысы. Не покусали, а именно сожрали.

— Продолжайте, мистер Фергюсон.

— За последний день к отчету обращались дважды и более того — отправляли заявку на перепроверку полученных данных. Компьютер вновь выдал тот же самый результат. А вот дальше началось самое интересное — некий Роджер Адкинсон из информационного отдела пошел на должностное преступление и полностью удалил файл с информацией с полицейских серверов.

— Это уже не должностное преступление, а федеральное! Удаление любых данных из полицейского банка данных строжайше запрещено!

— Да, сэр, именно это я и хотел сказать, — поправился помощник. — Благодаря резидентной программе у нас сохранилась копия этого файла. Мы начали копать дальше и выяснили, что мистер Адкинсон дважды звонил на сетевой номер браскома некоего Майка Вествея. Судя по всему, именно ему он и передал информацию. А теперь самое важное, сэр! — Фергюсон торжествующе поднял палец. — Помимо сухих данных по идентификации ДНК, там есть информация о гражданине Астероид-Сити Нортисе Вертинском, который и сдал сожравших Игольщика крыс в приемник. Мы проверили этого человека по всем каналам и выяснили следующее — работник муниципальной службы города, должность — мусорщик-дератизатор низшей категории. Благодаря своей работе имеет свободный доступ к крысиной отраве — той самой газовой смеси, что была использована на Гизо Игольщике при похищении. В больничной базе данных есть полная медицинская карта Вертинского. Национальность — русский. Инвалид. Ампутированы правая рука, обе ноги по бедра, отсутствует глаз и еще целая куча более мелких повреждений. Огромное количество шрамов. Я на семьдесят процентов уверен, что именно Нортис Вертинский совершил похищение Игольщика, сэр!

— Браво, Фергюсон, — кивнул внимательно слушающий Такаши. — Сегодня вы дважды порадовали меня. Первый раз когда проявили инициативу и приняли решение взломать полицейские сервера, второй раз — когда сопоставили все данные и выявили совпадения. Но почему только семьдесят процентов уверенности? По всем параметрам Вертинский подходит просто идеально.

— Так точно, сэр! — подтвердил Фергюсон. — Кроме одного — возраст. Ему только семнадцать лет. По сути, он все еще ребенок. Жестоко искалеченный ребенок.

— Семнадцать лет вкупе с тяжелейшими травмами… — задумчиво повторил дознаватель. — Но все же… Фергюсон! Есть ли сведения, каким именно путем получены столь тяжелые травмы, приведшие к ампутации? Или это врожденное? Насколько я помню, в двенадцатом секторе многократно превышенный уровень радиации.

— Нет, мистер Такаши! Все травмы Нортис Вертинский получил в возрасте десяти лет. Тогда же он потерял всю свою семью.

— Как именно?

— Вот, сэр, — помощник протянул дознавателю свой электронный планшет. — Я составил для вас подробную подборку по семье Вертинских. И это чтиво не из приятных.

Взяв планшет, Такаши принялся просматривать информацию, с молниеносной скоростью «листая» страницы. Дойдя до шестой страницы, он поднял глаза на Фергюсона и распорядился:

— Немедленно найти его и доставить сюда.

— Будет сделано, сэр! — щелкнул каблуками помощник и, сняв с пояса переговорное устройство, отошел в сторону.

— Хотя… стоп, Фергюсон! Пожалуй, я лично займусь этим делом…

44

Верхняя панель АКДУ ни в какую не желала закрываться, и калеке пришлось воспользоваться помощью дюжего Ромуальдо, чтобы таки закрыть контейнер, послуживший отличным подспорьем в уборке трупов из комнаты. Чтобы не мешать деловито снующему по залитому кровью полу роботу-уборщику, Ромуальдо отошел на пару шагов в сторону и, сокрушенно взглянув на присевшего в углу Рамиреса, раздраженно буркнул:

— Совсем ты размяк, Рам! Растолстел почище нашей мамаши, расплылся! А теперь еще и крови бояться начал! Не дело это брат! Совсем не дело!

— Да ладно тебе! — выдавил из себя позеленевший толстяк, не поднимая взгляда. — Ты что, не видел, какое здесь месиво из раскатанных по полу мозгов было? Ох…

— Размяк ты, брат! Размяк! — сурово повторил брат толстяка и, переключив внимание на скромно держащегося у стены Нортиса, одобрительно добавил: — А ты молодец! Трех быков ББ в одиночку порвал! Уважаю! Размазал ублюдков по полу, как наша мамаша тесто для пиццы раскатывает — тонюсеньким слоем.

— Ром! — толстяк судорожно дернулся, стараясь усмирить сотрясающие его рвотные позывы. — Святая Мария! Заткнись ради бога!

Не найдясь, что ответить на похвалу, Нортис промолчал, с изрядным любопытством смотря на родных братьев, так сильно отличающихся друг от друга. Если Рамирес — младший из братьев — был похож на оплывшую гору жира, то Ромуальдо выглядел как туго стянутая стальная пружина, готовая распрямиться в одно мгновение. Быстрый, подтянутый, умеющий молниеносно принимать решения и даже на первый взгляд крайне опасный человек.

Когда Рамирес еще содрогался в рвотных судорогах, вошедший следом Ром мгновенно разобрался в ситуации и принялся действовать. Через десять минут, в комнате уже крутился робот-уборщик, обильно поливающий пол чистящей смесью, а трупы переместились во вместительный контейнер АКДУ. Сильно удивленный такой неожиданной помощью Нортис не стал задавать лишних вопросов и просто помог все убрать. Хотя, если честно, его тоже изрядно подташнивало. Особенно когда получившая приказ акэдэушка отъехала в сторону, открывая бесформенное месиво, еще недавно бывшее живым человеком. Да и остальной антураж этому способствовал — кровавые потеки на стенах, ошметки мяса и обломки сахарно поблескивающих костей… Нортис словно вернулся в давно минувшие дни, когда погибла его семья…

— Так… браскомы мы отключили, свидетелей нет, записи коридорных камер удалим, от тел избавимся, роботу мозги прочистим… — вслух размышлял Ромуальдо. — Кажется, ничего не упустили. Их ведь только трое было?

Нортис с толстяком одновременно кивнули, и Ромуальдо удовлетворенно потер ладони друг о дружку:

— Вот и славно! Робот здесь приберется, отдраит все до блеска, тогда и вовсе следов не останется. Ну что? Думаю, мы все заслужили пару глотков пива? А? Все равно, пока этот АКДУ от крови не ототрут, из жилмода его не вывести.

— Можно, — осторожно кивнул калека, с удивлением смотря на черноволосого итальянца. У него сложилось впечатление, что Ромуальдо нисколько не опечален произошедшим убийством. Наоборот — он явно обрадовался такому развитию событий.

Правильно истолковав задумчивость калеки, Ромуальдо сверкнул белоснежной улыбкой и пояснил:

— Не парься. Наша семья давно уже не в ладах с «Нулями». А так даже лучше — теперь ты уж точно не сможешь отказаться от моего предложения.

— Предложения? — настороженно переспросил Нортис. — А если подробней?

— Ну так я и говорю — пора выпить! Заодно и о делах потолкуем. Рамирес! Поднимай свою жирную тушу и прекращай охать! И это мой родной брат! Санта Лючия Мария Магдалена! Позор на мою голову!

Охая, Рамирес с трудом вздел себя на ноги и поплелся к выходу в коридор, предусмотрительно не глядя на еще оставшиеся кое-где потеки крови. За ним последовали Ромуальдо с Нортисом, и вскоре комната окончательно опустела — только лишь робот-уборщик продолжал елозить жесткими щетками по грязному полу и обильно поливать все вокруг чистящей смесью.

45

— Ты понимаешь, что с нами всеми сделают боевики из СВБ НЭПР, если разнюхают об этом деле? — абсолютно спокойно поинтересовался калека, придвигая к себе пластиковую тубу с пивом и неумело вскрывая ее. Глядя, как по запотевшим бокам тубы стекает обильная пена, Нортис задумчиво побарабанил артианитовыми пальцами протеза по столешнице и добавил: — Нас просто ликвидируют, Ромуальдо. Быстро, профессионально и полностью неофициально. Так сказать, суд и вынесение приговора за закрытыми дверями.

— Ага, — безмятежно кивнул Ромуальдо, откупоривая уже третью тубу. — Прогулка в космос без скафандра обеспечена на все сто процентов. И знаешь, разговор с тобой пошел несколько не так, как я себе это представлял.

— Бывает — хмыкнул Нортис, с любопытством оглядываясь по сторонам — они расположились в личных апартаментах Рамиреса, обустроенных сразу за регистрационной стойкой.

— Да нет, не бывает, — покачал головой Ромуальдо, переводя тяжелый взгляд на своего непомерно раздобревшего младшего брата. — Дело ведь как начиналось — помер наш старый и верный друг Диззо Трубач…

— В смысле он хорошо играл на трубе? — с искренним удивлением осведомился калека.

— Нет, в смысле он хорошо латал трубы. Любые. Механик со стажем длиннее, чем твоя жизнь, раза так в два. Но не в этом суть. Самое главное — он великолепно разбирался в роботах. Мог починить любую консервную банку и заставить ее вкалывать от зари до зари. В общем, крайне нужный был человечек, да помер. Как сказал один из ваших русских — незаменимых у нас нет. Я начал было шустрить насчет подходящей замены, и тут наведался в гости мой любимый брат и говорит — есть тут, мол, у меня парнишка знакомый, так такой кудесник, что любой металлолом оживить может. Типа одинокий сирота-сиротинушка, весь из себя такой безобидный и покалеченный, но голова, мол, варит как надо, — прервавшись, Ромуальдо обвел взглядом слушателей и, убедившись, что все их внимание обращено на него, продолжил: — Я и поверил. Забей, говорю, сироте этому безобидному стрелку, посидим, пивка попьем, за жизнь потолкуем.

— Так я и забил! — встрепенулся несколько пришедший в себя толстяк Рамирес. — То есть о встрече договорился!

— Ну да, — скорбно кивнул его брат. — И где-то за час до уговоренного времени звонит мне брат и кричит — так и так, мол, пришли к парнишке быки позорные, кажись, мочить его будут. Я ускорился, трех парней с собой прихватил, в электрокар прыгнули и прямиком сюда. Еду и думаю — как теперь эту ситуацию разруливать. Мда… вот только пока мы ехали, пока с Рамом парой слов перекинулись да пока по коридору шли, этот безобидный сиротинушка трех боевиков упокоил. Наглухо. И всмятку. И что мне теперь думать? Ты кто такой, парень?

— Ром! Не гони волну! — рявкнул Рамирес, и первый раз Нортис услышал завибрировавшие в голосе толстяка стальные ноты.

— А в чем, собственно, дело? — пожал плечами Нортис. — Ко мне ворвалось три отмороженных придурка и пришлось действовать. Кстати — как-то слишком свободно они прошли через весь жилмод, и они знали в какой именно комнате меня искать.

— Да уж… — сокрушенно крякнул Рамирес, пряча глаза. — Ты уж прости. Выбора не было, сынок. Пришлось дать номер твоей комнаты. Но стоило им отойти — тут же звякнул брату. Вот только тебе его помощь не понадобилась — сам управился. В общем, раз такое дело приключилось, неделю можешь жить бесплатно — за мой счет. Думаю, так буде…

— А ты и правда совсем размяк, Рам, — не дослушав, покачал головой Ромуальдо. — Превратился во всамделишного управляющего. Мягкого, добродушного, вечно улыбающегося и… и тупого, как мой ботинок!

— Эй! — взвился толстяк, с хрустом сминая в кулаке пластиковую тубу. — Ты за словами-то следи! А то я не посмотрю, что ты мой брат!

— Ой, напугал, напугал, — Ромуальдо состроил испуганную гримасу, но тотчас вернул на лицо серьезное выражение и, повернувшись к калеке, добавил: — Не пойми неправильно. Мое предложение остается в силе. А насчет остального — я, конечно, не легавый, но вести дела с непроверенным человеком это совсем не дело. Вот и интересуюсь. Не люблю сюрпризов. Уж очень ты мутный паренек. Понимаешь?

— Не особо, — равнодушно качнул головой калека.

— Поясню. Знаешь, убить человека — это очень тяжело. Особенно в первый раз. И особенно таким способом — лезвие против дубинки, один калека против трех бугаев. Там кровь по всей комнате размазало, мозги повсюду разбросало, в углу стоит твой АКДУ с намотанными на гусеницы кишками…

— Ром! — протестующе возопил толстяк Рамирес, отдергивая руку от куска пиццы.

— И после этого — с нажимом продолжил Ромуальдо, — ты спокойненько так помогаешь мне погрузить три трупа в контейнер и отправляешься пить пиво! Как после обычного рабочего дня. Ни мандража, ни страха, ни шока… вот я и спрашиваю — парень, ты кто такой?

— Мусорщик пятой категории, — спокойно ответил Нортис, оставляя наполовину полную тубу с пивом. — Обычный мусорщик. А насчет твоего предложения — я согласен. Когда можно приступать к переезду? Конечно, если ты не передумал.

Недовольный ответом, Ромуальдо помедлил, бросил на калеку тяжелый взгляд и наконец ответил:

— Не передумал. Хочешь отправиться прямо сейчас?

— Ага. Хочу.

— Ладно. Ты собирай свои вещички, а я пока с братом парой словечек перекинусь.

Дождавшись, когда за спиной вышедшего в коридор Нортиса закроется дверь, Ромуальдо раздраженно буркнул:

— Твою мать! Упрямый и скрытный гаденыш!

— Хе! — хмыкнул его брат. — Ты бы еще послушал, как он смеется!

— Слышал уже! Сперва смех этот дикий услышал, затем кровь увидел — так я подумал, что он зверюгу какую в комнате своей держит. Только потом уж до меня дошло… Ладно, главное, чтобы хотя бы месяц он окончательно с катушек не слетел. За это время я сумею подыскать замену, а остальное неважно.

— Окончательно не слетел? — с недоумением повторил Рамирес. — Думаешь, паренек того… ну…

— А что тут думать? — рявкнул Ром. — Психопат он! Ты что не слышал?! Он свой тесак Потрошителем называет! Разговаривает с ним! Мать его! Пока мы с ним трупы в контейнер закидывали, он все про какого-то геройского капитана Хиша бормотал, про злодейства, оставшиеся нераскрытыми… Короче, недолго пацану осталось. Еще пару недель в таком духе — и прямая дорога в дурку. Беда…

— Беда… — эхом откликнулся Рамирес, прислушиваясь к доносящемуся из коридора лязгающему звуку стальных траков АКДУ. — Беда…

46

Следуя по пятам за уверенно шагающим Ромуальдо, калека с большим интересом глазел по сторонам, не забывая прислушиваться к неумолкающему и оживленно жестикулирующему спутнику, с упоением рассказывающему красочную историю этого места. Еще бы. Ведь они находились глубоко внизу, под официальной нулевой отметкой, и продолжали спускаться, двигаясь по вырубленному в камне коридору. За пределы жилого купола Астероид-Сити они вышли уже давно и сейчас находились внутри огромного астероида, приютившего на себе весь город и перерабатывающий рудный комплекс. Мало кто знал, что еще сто пятьдесят лет назад здесь кипела работа — по узким штрекам проворно бегали загруженные рудой вагонетки, медленно передвигались массивные рабочие роботы, похожие на сплющенных черепах… одним словом — полтора века назад здесь вовсю добывали артианит.

И продолжалось это до первого серьезного обвала, после которого вся система жизнеобеспечения пошла вразнос — на невыносимо долгие полчаса вырубило все ГИГи,[13] и орущая масса народа зависла в воздухе, купол ощутимо тряхнуло, сразу в нескольких местах произошла взрывная разгерметизация. В тот самый момент, когда казалось, что хуже уже не бывает, городской ИИ посчитал, что непрекращающиеся толчки могут нарушить работу реакторов, и принял решение об их аварийной остановке и переходе на аккумуляторы.

Содрогающийся купол, темнота, невесомость, режущий уши свист утекающего через трещины в куполе воздуха, визг детей и женщин, несмолкающая сирена и мигающие красным светом лампы тревожной сигнализации… в тот день многие решили, что все… конец…

Надвигающийся локальный Армагеддон удалось предотвратить в самый последний момент. Благодаря простым рабочим, не растерявшимся в этот критический момент, а взявшим переносные фонари и принявшимся латать многочисленные утечки в куполе. Латать вручную. Без роботов, без нужных инструментов и в условиях невесомости. Также отличились несколько инженеров третьей категории, добравшихся до главного операционного отдела и сумевших перевести контроль над городскими системами жизнеобеспечения на ручное управление, наплевав на протестующее верещание компьютеров. Тогдашнее руководство и прочие сливки высшего общества к разрешению ситуации не имели ни малейшего отношения — как только произошел первый и самый сильный толчок, они мгновенно очутились на борту своих личных космических яхт, челноков, катеров типа люкс и прочих средств передвижения. За развитием событий они наблюдали с безопасного расстояния, не пытаясь вмешаться в ситуацию. За что и поплатились.

Надо отдать должное — когда прибыла специальная комиссия из головного офиса НЭПР, она мгновенно разобралась в ситуации, жестоко покарала трусливых чиновников, включая тогдашнего губернатора, и щедрой рукой наградила достойных — тех, кто спас многомиллиардное имущество корпорации от уничтожения.

Та же комиссия обнаружила, что весь этот рукотворный катаклизм произошел от нескольких факторов, безобидных по отдельности и смертоносных в совокупности. Первую скрипку в этом бедламе сыграл направленный взрыв, произведенный в ошибочном месте — в десятке метров от десятиметрового цилиндра ГИГа, что привело к критичному сбою в его работе и деформации гравитационного поля. Попавшая под гравитационный удар уже ослабленная взрывом скальная порода не выдержала давления и обрушилась, похоронив под собой уйму оборудования и почти двести человек. Придя к этому исчерпывающему выводу, комиссия сделала соответствующие выводы и приняла единственно возможное решение — прекратить добычу артианита, провести консервацию рудника до особого распоряжения и наглухо запечатать проходы и лифтовые шахты.

И вот уже полтораста лет рудник закупорен и не используется. Воздушные магистрали перекрыты, электроснабжение прекращено, стальные перегородки опущены.

— Вернее, так думают чинуши из второго сектора, — ухмыльнулся Ромуальдо. — А на самом деле все обстоит несколько иначе. Сам понимаешь — здесь одних только складских помещений не счесть. В свое время с запасом делали. Огроменные!

— Ясно, — коротко кивнул Нортис. — Складские помещения. И вы приспособили их под свои нужды.

— Ну да! Немного накладно, конечно, — воздух накачивать, электроснабжение, отопление опять же, — но оно того стоит! И самое главное — никакой арендной платы! — Ромуальдо сверкнул сияющей улыбкой агента по недвижимости и продолжил: — Копы и СВБ сюда никогда не спускаются. Раз в полгода загоняют сюда парочку роботов-скаутов, и на этом проверка кончается.

— Ясно, — также ответил калека и повторил свой кивок — Ромуальдо. — Я вижу, ты собрался вплотную познакомить меня с вашей кухней… так вот, не стоит этого делать. Я не хочу ничего знать. Вообще. Спасибо за краткий экскурс в историю нашего города — это было по настоящему интересно. Но давай, этим и ограничимся.

— Не хочешь знать… — задумчиво хмыкнул Ромуальдо, замедляя шаг. — Что ж так? Не любопытно?

— Может и любопытно — спокойно ответил калека, переводя визоры имплантата на собеседника. — Вот только не надо мне это знать. Так спокойней. Когда придет время прощаться, то чем меньше я буду знать, тем лучше для моего здоровья. Я прав?

— А ты умный паренек, — фыркнул итальянец. — И предусмотрительный. Одного не пойму — с чего бы тебе с нами прощаться? Поверь, наша семья хорошо заботится о своих людях. Очень хорошо. Прояви себя, постарайся работать как можно лучше, и совсем скоро у тебя появится все, о чем ты только мечтал. Если мой брат не ошибся и ты действительно разбираешься в роботах, то такие люди весьма ценны. Понимаешь, к чему я клоню?

— Понимаю. Но лучше без лишних деталей. Я и так уже совершил преступление, проникнув на запретную территорию. Ремонт боевых роботов без лицензии и по заказу простых гражданских лиц — это уже смертный приговор. И заказчику, и исполнителю. Про перенастройку приоритетов систем вооружения, блоков наведения на цель, снятие заводских ограничителей и дефмаркеров… про это я вообще молчу — если об этом узнает полиция, нас будут убивать очень долго и болезненно.

— Угу. Все так, — не смутившись, кивнул Ромуальдо. — Вот только ты забыл упомянуть ма-а-а-аленькую такую деталь — полдня назад ты отправил на тот свет троих человек. Жестоко убил законопослушных граждан города. А затем скормил их тела крысам. Поверь, Нортис, камера расщепления ждет тебя в любом случае. При самом лучшем исходе — вживление спецчипа в мозг и каторжные работы в открытом вакууме сроком до пятнадцати лет. Так что не надо капать мне на мозг и корчить из себя законопослушного святошу! Ты убийца! Святая Лучия! Мои руки тоже не чисты, далеко не чисты, но когда мне было семнадцать лет, я не был столь хладнокровным ублюдком, способным перерезать горло стоящему на коленях человеку! Сейчас могу! Но это сейчас, после того когда я окунулся в эту дерьмовую жизнь с головой, многое увидел и многое пережил! Но ты-то еще пацан! У меня у самого сын растет! Кем он станет? И это наше будущее, мать его! Новое поколение, чтоб ему!

— Новое поколение выбирает НЭПР, — продекламировал калека. — Расти вместе с НЭПР, живи вместе с НЭПР, развивайся вместе с НЭПР и богатей вместе с НЭПР! НЭПР — это путь в светлое будущее! А если серьезно, то расклад такой — не тронь меня и я не трону тебя! Не стоит делать из меня малолетнего психованного ублюдка! Я не искал встречи с этими тремя быками! Сидел себе спокойно дома, отдыхал от тяжелого рабочего дня и потихоньку собирал робота-пета. И тут на тебе…

— Ага. И зашли они к тебе совершенно случайно! Комнатой парни ошиблись! — с сарказмом воскликнул Ромуальдо. — Ладно. Если не хочешь поговорить откровенно, то лучше молчи. Мне важно только одно — чтобы ты на самом деле умел настраивать и ремонтировать роботов. Ты работаешь — я плачу бабки и предоставляю убежище тебе и твоим… — итальянец покосился в сторону, где рядом с платформой неспешно трусил Крыс —…и твоим этим петам. Святая Мария Магдалена! До чего же мерзкого домашнего любимца ты себе собрал!

— Из чего было, из того и собрал, — безразлично пожал плечами парень. — Свои функции он выполняет, и это главное.

— Ну-ну, — пробурчал Ромуальдо, незаметно нашаривая рукоять скрытого под курткой игольника.

Сороказарядной обоймы с тонкими бронебойными иголками всегда хватало для улаживания проблем и обычно не требовалось даже перезарядки. Такие вот иголочки из специального сплава и с хитро заточенными головками пробивали даже трехслойную броню полицейского штурмовика. Да и прилаженный под стволом оружия пузатый баллончик был заполнен отнюдь не стандартным газом, и поэтому стрелки обладали поистине убойной силой. Проведя кончиками пальцев по рукояти верного оружия, итальянец облегченно выдохнул и тут же замер на месте, словно налетел на стену. Только сейчас Ром осознал, что он, взрослый мужик, битый жизнью и много раз смотревший смерти в лицо, боится этого покалеченного паренька. Не просто опасается или относится с недоверием — как к большинству жителей внешнего сектора, к которым никогда нельзя поворачиваться спиной, — а именно боится!

— Что-то не так? — удивленно спросил остановившийся парень, наведя на замершего на месте итальянца визоры глазного имплантата.

— А? — невольно дернулся Ромуальдо и, очнувшись от ступора, поторопился ответить, придав голосу оттенок безразличия: — Да нет, все нормально. Просто задумался. Ладно, давай поторопимся, благо, мы почти добрались до места. Шевели ногами… то есть, я хотел сказать — крути гусеницами поживее.

47

Размеры вырубленного в скальной толще помещения поражали. Это уже не склад и не подсобное помещение, а самый настоящий ангар, способный вместить пару космических челноков, и еще место останется. Под потолком сияло множество мощных ламп, заливая пространство ярким слепящим светом. На электричестве здесь явно не экономили. И на обогреве — из расположенных на левой стене решеток шел тугой поток теплого воздуха. Стоило им пройти внутрь, Ромуальдо сразу отбил на своем браскоме короткую команду, и тяжелые стальные створки герметичных ворот начали тяжело смыкаться за их спинами.

— Впечатляет, а? — буркнул итальянец, выключая налобный фонарь и снимая кислородную маску. — Побольше, чем центральная площадь сектора!

— Это точно, — согласно кивнул калека, в свою очередь стягивая с лица надоевший намордник маски и аккуратно убирая ее в чехол. — Что здесь было раньше? Склад?

— Почти угадал, — хмыкнул итальянец и, махнув рукой вперед, добавил: — Пошли. Нам еще топать и топать.

— И все же? — не отставал Нортис. — Что здесь было?

— РМЦ[14] шахты, — не оборачиваясь, ответил Ром. — Еще пара складов с расходными материалами и запчастями для рудодобывающих роботов и диспетчерская. Когда лавочку прикрыли, то провели консервацию, ага — просто опустили пару рубильников и обесточили все подряд. Склады, понятное дело, опустошили, уцелевших после обвала роботов вывели наверх, но остальное не тронули — системы вентиляции, электросеть, оборудование жизнеобеспечения — все осталось целехонько. Они ведь планировали вернуться сюда, как только суматоха уляжется, и продолжить добычу руды. Поэтому и не стали ничего ломать. Вот только с возвращением не вышло. Мы и решили — не пропадать же добру? Так, а теперь глянь вперед и чуть вверх. Видишь?

— Вижу, — ответил Нортис, сфокусировав визоры на прилепленном к стене на уровне третьего этажа стальному вагончику с полностью застекленной передней стеной. — Это и есть диспетчерская?

— Ага, — кивнул итальянец и прибавил шагу. — Там ты и будешь жить. С парой человек — моих помощников.

— Нет, — безразличным голосом произнес парень. — Там я буду жить один. Кстати, там ведь есть подъемник? А то моя платформа по лестничным маршам как-то не очень…

— Есть, — машинально ответил Ромуальдо. — Как не быть. Все работает как… Постой! Что значит «там я буду жить один»? А парней куда девать?

— Куда хочешь, — пожал плечами калека. — Мне без разницы. Но это мое условие — я всегда живу один.

— Кхм… — в замешательстве кашлянул остановившийся Ром и, чуть помедлив, спросил. — Ты, видать из этих, кто женщинам предпочитает мужчин?

— Нет, — спокойно покачал головой парень. — Ориентация у меня традиционная. А ты, видать, из тех, у кого всегда была своя собственная уютная комната? Или ты ее делил на пару с Рамиресом? Или все же у тебя была отдельная комната?

— Отдельная, — с недоумением сказал Ром. — И что?

— А вот я десять лет жил в комнате, где кроме меня было еще семьдесят пять человек! — с каждой секундой голос Нортиса звенел все громче. — И двадцать пять трехъярусных кроватей, между которыми моя платформа не могла протиснуться. И поэтому спать мне приходилось у самой двери, где каждый проходящий мимо считал своим долгом хлопнуть меня по плечу или пнуть по стойке кровати, а затем спросить: «Не спится?» Я сказал! Я живу один! Без парней и без девушек! Что скажешь? Мы договорились?

— Ага, — ошарашенно кивнул итальянец. — Договорились. Щас выкину парней наружу. Будешь жить один.

— Большое спасибо, Ромуальдо. Мне нравится твой подход к делу, — кивнул успокоившийся парень и вновь привел в действие платформу. — Пошли. Мне не терпится взглянуть на свой новый дом.

48

Через толстый и поцарапанный пластик обзорного окна Нортис смотрел вниз, не обращая внимания на стоящих у него за спиной троих человек — Ромуальдо и еще пару незнакомцев. С десятиметровой высоты РМЦ казался еще больше, особенно благодаря тому, что сейчас здесь было абсолютно пусто. На ровно стесанном каменном полу еще угадывались контуры некогда стоявших здесь монтажных лесов для обслуживания огромных промышленных роботов, виднелись намертво въевшиеся в камень пятна смазки. По левой стороне РМЦ одна за другой шли воротные створки с циферно-буквенными обозначениями — надо полагать, бывшие склады и прочие подсобные помещения. Под самым потолком висело четыре мостовых крана достаточно примитивной модели — управляемых с дистанционного пульта. Каменный век, зато можно побиться об заклад, что спустя столько лет эти краны еще работают…

Но парень еще не видел самого главного — того, ради чего он, собственно, и спускался в заброшенную шахту.

— Ромуальдо, я не вижу роботов, — не отрывая взгляда от окна, произнес калека. — Вообще ничего не вижу Здесь огромный пустой ангар и не более того. Где инструменты? Где отладочные стенды со специальным оборудованием? Боевых роботов невозможно перепрограммировать без специализированного оборудования. Перезарядить — да. Устранить мелкие неисправности — да. Перепрограммировать управляющие блоки — нет!

— Боевых роботов? — с явственным недоумением в голосе хрюкнул один из собеседников Ромуальдо. — Босс, о чем он толкует? Какие еще нахр…

— Заткнись, Лисандро! — зло рявкнул Ромуальдо, но калеке хватило и пары случайно оброненных слов.

Правый трак с шелестом закрутился и платформа развернулась на месте. Уставившись в глаза итальянца, Нортис медленно сказал:

— Кажется, у нас проблемы, Хьюстон…

— Во! Опять непонятки какие-то бормочет! — обрадовался Лисандро. — Босс, парнишка, похоже, того…

— Заткнись! — взревел Ром и, на этот раз не ограничившись одним лишь окриком, залепил излишне словоохотливому мужчине кулаком в ухо.

«Удар у него поставлен отлично», — мимоходом сделал себе мысленную отметку Нортис, с бесстрастным лицом глядя, как незадачливый Лисандро отлетел к противоположной стене. Не остановившись на достигнутом, Ром подскочил к поверженному болтуну и от все души врезал ему носком ботинка под ребра. Результат превзошел все ожидания — Лисандро взмыл в воздух и заверещал от невыносимой боли:

— Ром! Босс! Да ты чего?! Чего ты?!

Тяжело дышащий Ромуальдо наклонился над испуганным мужиком и процедил:

— Последний раз повторяю — заткни свой поганый рот! Понял?

Не решившись сказать ни слова, Лисандро торопливо закивал, прикрывая лицо руками.

— Н-нда… — фыркнул Нортис. — Нет, не кажется. У нас действительно проблемы, не так ли, сеньор Ромуальдо?

— Да нет никаких проблем! — буркнул итальянец. — Сейчас я этому муту рожу поганую набок сверну, и все проблемы кончатся!

— Да плевать я хотел на него и его рожу — пренебрежительно ответил Нортис. — Я о другом. Так где роботы? Или я что-то не так понял?

Застывший рядом с платформой Крыс дернулся вперед, шустро преодолел несколько шагов, остановился рядом с Ромуальдо и с интересом принюхался к его щиколоткам — опять сработали намертво прошитые поведенческие имитации установленного AIB09999L. Невольно отступив в сторону, Ромуальдо машинально сунул руку за полу куртки, ухватился было за игольник, но вовремя опомнился и, прорычав что-то нечленораздельное, одним мощным пинком отбросил Крыса обратно к хозяину.

— Не дергайся, парень! Не кипятись! И запомни — не стоит показывать мне характер! Иначе я и свой могу показать! Да так, что никому мало не покажется! И крысу свою паршивую придержи, пока я ее на запчасти не раскидал! Понял?

— Понял — спокойно кивнул калека и с интересом спросил: — Ногу не отбил? Крыс под сорок кило весит.

— Есть малость, — признался Ромуальдо и убрав с лица яростную гримасу, поспешно принялся снимать изящный полуботинок с ушибленной ноги, продолжая ворчать: — Чересчур ты дерганый, я погляжу! Так, вы двое! Быстро организуйте столик — пару пайков откройте, овощных консервов, тушенку — да вы и сами знаете. Пару упаковок пива и бутылку водочки не забудьте — которая «НЭПР Стандарт», литровая, тройной фильтрации. Как стол приготовите — начинайте собирать свои шмотки и стаскивайте их вниз. Вы съезжаете. Теперь это личные апартаменты вот этого паренька — нашего главного спеца по роботам и с этого момента вашего босса. Понятно?!

— Понятно! — в две глотки проревели оба громилы и принялись действовать — сдвигать столы и вытаскивать из коробок пищевые рационы, консервы и спиртное.

— «НЭПР Стандарт»? — переспросил Нортис. — Водка не из дешевых.

— Ага, — оскалился Ромуальдо, стягивая носок. — Не из дешевых. Мать твою! Вот это синяк! Теперь неделю хромать буду! Что ты там про роботов говорил?

— Что их не стоит пинать ногами, — серьезно ответил калека. — Не сломал?

— Не, — покрутил головой итальянец, осторожно запихивая ногу обратно в обувь. — А теперь давай серьезно. Есть роботы. Трех классов — «Проходчик 3017», «Сороконожка 09EXLO» и «Панцирь 19Z8A». Помимо них еще куча вспомогательной техники и оборудования. И все это совсем рядышком — метрах в семистах под нами и чуть левее. Всего-то делов — достать их из под каменных обломков, чуток подшаманить и вновь запустить в дело. Справишься?

— Ромуальдо… — медленно выговорил Нортис. — Названные тобою классы роботов никаким боком не относятся к боевой технике. «Проходчик», «Сороконожка», «Панцирь» — эти роботы предназначены только для одной цели — добывать любые полезные ископаемые и в любых условиях. Хоть в вакууме. Воевать не умеют. Да и не поместятся они в коридорах города — например «Проходчик 3017» шириной шесть метров и высотой в четыре. А если и поместятся — что толку? Оружия ноль, брони ноль. Если только смонтировать навесные системы вооружения — тогда для разового штурма сгодятся. В общем — это не боевая техника.

— Да знаю я! — небрежно отмахнулся Ром. — Сам посуди — не мог же я тебе с ходу все как есть выложить! Ты бы сразу в отказ пошел! И кстати — я тебе про боевых роботов и слова не говорил. Просто намекнул, что придется повозиться с насквозь незаконными роботами, немного подправить программные пакеты, что могут возникнуть проблемы с СВБ и копами…

— …а остальное я домыслил уже сам, — продолжил парень незаконченную фразу. — Умно! А что я еще мог подумать? Незаконными у нас в городе считаются только военные роботы, могут разнести купол в пыль за считанные минуты. Я ошибся. Ты говорил о другом…

— Ага! Дело-то совсем в другом, — уже в открытую рассмеялся итальянец и широким жестом пригласил к накрытому столу: — Садись. Это, конечно, не пицца, но после двухчасовой прогулки по шахтным туннелям я проголодался. Ну теперь ты понял, о чем речь?

— Теперь уже трудно не понять, — пожал плечами калека, пододвигая к себе пластиковую тарелку с овощным салатом. — Ты хочешь, чтобы я починил шахтных роботов. Правильно?

— Точно! А когда они наконец зафурычат, то потом…

— Стоп! — поднял ладонь Нортис. — Про «потом» я не хочу ничего слышать… хотя… твою мать! Вот ведь вляпался!

— Это верно, сынок, — усмехнулся Ром. — Вляпался по самые яй… уши. Только совсем тупой мут не сможет сопоставить два и два — заброшенную артианитовую шахту и рудодобывающих роботов. А ты на тупого не смахиваешь.

— Спасибо, — мрачно кивнул Нортис. — Я польщен. Вы хотите возобновить добычу артианита и воспользоваться для этой цели решили роботехникой корпорации. Правильно?

— Прямо в точку угодил! Если, конечно, этих клятых роботов в лепешку не прессануло — там ведь тот еще обвал был…

— Нет, — уверенно ответил юноша. — Они рассчитаны на такое стечение обстоятельств. Хотя определенные повреждения, конечно, есть — оторванные манипуляторы, искореженные выдвижные щупы и инструменты… О «Панцирях» можно вообще не беспокоиться — одно название само за себя говорит. «Проходчики» тоже не из хлипких будут — мощная титановая рама, гусеницы спрятаны под корпусом и защитными щитами. Скорей всего, побило периферию — сенсоры, осветительные приборы, камеры наблюдения. Но их легко заменить. Если кто и получил серьезные повреждения, так это «Сороконожки» — они длинные, метров восемь будет, если попали между двумя пластами, то их могло разорвать. А если ты верно назвал класс и маркировку — «Сороконожка 09EXLO», — то почти наверняка повреждения более чем серьезны.

— Это почему?

— Потому что буквенное обозначение «EXLO» означает Extra Long — особенно длинный корпус, специальная модификация. Но это все пока только на словах. Пустая болтовня. И я еще не дал своего согласия…

— А у тебя есть выбор? — поинтересовался внимательно слушающий Ромуальдо, ставя перед Нортисом наполненную до краев рюмку с «НЭПР Стандарт».

— Выбор есть всегда, — ответил калека, подцепил левой рукой рюмку и, отсалютовав Рому, опрокинул ее в себя. — Фуф-ф-ф…

— Ну как тебе водочка? — просипел итальянец, торопливо накалывая на вилку кусок консервированного мяса. — Неплохая, а?

— Понятия не имею, — чистосердечно признался парень, в свою очередь заедая опалившую горло жидкость салатом. — Водку первый раз в жизни пью.

— Да иди ты, — не поверил Ром, заново наполняя рюмки. — Ты же русский!

— И что? — хмыкнул Нортис. — Знаешь, эта национальная черта как-то обошла меня стороной. Поверь, не каждый русский пьет, так же как не каждый итальянец обожает пиццу. К тому же мне не стоит злоупотреблять алкоголем — не в моем состоянии, сам понимаешь.

— Это да, брат. Сочувствую, — понимающе кивнул собеседник, и они вновь опустошили рюмки.

Прислушавшись к своим ощущениям, Нортис почувствовал приятное тепло в желудке и легкий шум в голове.

«Уже дало», — мысленно подытожил он свое состояние и решительно перевернул свой стакан вверх дном. Словно соглашаясь с этим решением, сердечный имплантат рывком перешел на более быстрый режим работы — торопился прогнать отравленную алкоголем кровь через печеночные фильтры. Машине не объяснить, почему глупые люди добровольно и старательно накачиваются смертельным ядом.

— Мне хватит, — жестом калека остановил разошедшегося итальянца, но увидев его неподдельно расстроенно лицо, добавил: — Хотя от банки пива не откажусь. Чтобы поддержать компанию.

— Вот это дело! Теперь вижу, что ты наш парень! Держи! — Ромуальдо самолично откупорил тубу, стряхнул шапку пены и протянул пиво Нортису. — За родителей!

— Погоди! — дернулся калека и глухо произнес: — Тогда и мне водки.

— А пивком залакируем! — подхватил Ром, сноровисто набулькивая в стаканчик водки до самых краев. — Ну, за родителей!

— За родителей! — поддержал тост парень и одним большим глотком опустошил рюмку. — Пусть земля им будет пухом.

Над столом на некоторое время повисла тишина. Ромуальдо поспешно накалывал на вилку маринованные листья салата, а Нортис мрачно смотрел на свою тарелку, думая о чем-то своем.

— Знаешь, временами ты похож на русского больше, чем я сам, — наконец нарушил молчание калека. — И пьешь как русский.

— Еще бы! — фыркнул Ромуальдо, со смаком хрустя салатом. — Сектор маленький, а русских здесь ой как немало. Есть и русская семья — подмяли под себя всю восточную часть сектора. Только у них семья другим словом называется… смешное такое слово… что-то с работой связанное… да неважно в общем, — махнул рукой Ром. — В общем, друг у друга учимся. Кстати! А чего ж ты к своим не пошел? Ник Бугор отличный мужик, своих в обиду не дает. К работе бы тебя пристроил, делом занял… А?

— Каждый делает свой выбор, — безразлично пожал плечами Нортис. — Я одиночка по натуре.

— Понятно. Ну так что, одиночка? Возьмешься? Или?

Отбив пальцами протеза замысловатую дробь по столешнице, Нортис навел мертвые линзы искусственных глаз на Ромуальдо и кивнул:

— Берусь. Сделаю все, что в моих силах. Но только при одном условии — мне нужно соответствующее оборудование, запчасти, инструменты и как минимум четверо не слишком тупых помощников, умеющих обращаться хотя бы с унифицированной отверткой.

— Сделаем! Парней хоть отбавляй, да и девками не обижены, — с облегчением засмеялся Ром. — В общем, ты накатай список, а я тебя обеспечу всем необходимым для работы.

— Не торопись обещать, Ромуальдо, ой не торопись, — калека растянул губы в усмешке. — Список получится о-очень длинным. Пунктов так с полсотни наберется как минимум.

— Я же сказал — сделаем! — уже гораздо серьезней произнес итальянец. — Пиши список!

— Хорошо. Ах да! Прежде всего, мне нужно безлимитное и высокоскоростное подключение к городской сети. Нужен широкоформатный экран для терминала и самый мощный процессорный блок, что ты сможешь отыскать. Это все нужно мне уже завтра к вечеру. Ну и забыл тебе сказать, Ром, — я крайне свободолюбивый человек. Если я вдруг захочу прогуляться, а на моем пути возникнет какой-нибудь амбал и скажет, что сеньор Ромуальдо что-то там запрещает… после этого не обижайся, Ром.

— Это угроза?

— Нет, Ром, — усмехнулся калека. — Это предупреждение. Ты меня нанимаешь, но не покупаешь. И если ты это понимаешь — мы останемся друзьями. Ну, давай выпьем за успех твоего предприятия!

— Нашего, Нортис, нашего предприятия!

— Нет, Ром, — твоего предприятия. Мне, если честно, плевать, что у тебя выйдет из этой затеи. Ну, будем!

— Будем! Ох и мутный же ты парень! Ох и мутный! Но мужик что надо! Завалить троих «нулей» в мясо… эх! Хотел бы я это увидеть, а то и поучаствовать! А списочек когда напишешь? Ну, тот самый?

— Сегодня. Вещи по углам раскидаю и сразу напишу приблизительный перечень необходимого. Так… навскидку. Чтобы быть уверенным, надо взглянуть хотя бы на парочку «Проходчиков» и «Сороконожек». Кстати, это можно организовать?

— Конечно можно, амиго! И в список заноси все, что требуется! Не стесняйся! Я все достану!

49

На то чтобы расчистить во вспученной каменной груде несколько небольших щелей, ушла большая часть утра и тридцать небольших ранцевых баллонов с насыщенной воздушной смесью — по три баллона на человека.

Хотя нет худа без добра — за это время калека успел набить на браскоме приблизительный список требуемого оборудования и по локалке отправить его на комп стоящего рядом Рома, после вчерашнего мучившегося жестоким похмельем.

Спрессованные камни плохо поддавались усилиям десятка человек, но все же им это удалось, и Нортис, с облегчением вздохнув, начал действовать — он уже устал от вынужденного четырехчасового безделья. Давно получившие инструкции и несколько усовершенствованный программный код Крыс и Крыс 2 одновременно рванули вперед и исчезли в проделанных в массе камней отверстиях. На браском тут же пошла видеоинформация, и Нортис принялся ее внимательно изучать, пока что не обращая внимания на медленно прорисовывающуюся карту внутренностей громадной осыпи.

Полностью сосредоточиться на работе не удалось — его тут же бесцеремонно отвлек итальянец, до чьей отупевшей после изрядного количества «НЭПР Стандарт» головы наконец дошел смысл написанного:

— Святая Магдалена Заступница! Ты что такое понаписал? Иисусе! Где я тебе все это достану? — глухо засопел протрезвевший Ром из под кислородной маски. — Ты вообще представляешь, сколько это будет стоить? Нет, ты представляешь?

— Твои проблемы, — небрежно ответил Нортис и тут же заорал: — Эй! Слезь с этого камня! Живо!

Забравшийся по крутому боку перегородившей туннель каменной груды громила с трудом балансировал на плоском обломке, угрожающе пошатывающемся при каждом движении решившего покрасоваться идиота.

— Слезай! — уже встревоженно завопил калека, глядя, как вниз начинаются сыпаться мелкие камни, грозя засыпать проделанную в основании кучи щель. — Уйди оттуда!

— Да пошел ты! Щенок! Будет он мне еще указывать! — заорал в ответ громила. — Босс, с каких это пор технари у нас рот открывать начали?

И так донельзя разозленный похмельем и дорогущим списком от калеки, Ромуальдо зашипел, словно разъяренная лизенгерская рептилия, и, ухватив за плечо стоящего рядом человека, громко спросил:

— Вон в того козла горного попасть сумеешь? А? Из игольника! Всего десять выстрелов! За каждое попадание — банка пива! Если засадишь все десять игл этому уроду в задницу — с меня ящик пива!

— Сделаем, босс! — обрадованно проорал охранник и, выхватив из-за пояса игольник старой модели, щелкнул предохранителем. — Эй! Стой не дергайся!

— Джорджи! Ты чего! Убери пушку! — испуганно завопил «горный козел» и, оправдывая данное ему прозвище, проворно запрыгал по камням, торопясь спуститься. — Не стреляй! Не хотел я парнишку обидеть! Просто за словами не уследил! Бо-о-осс!

— Поз-з-дно опомнился, с-сучонок! — зло прищурившись, процедил Ромуальдо. — Ну! Чего тянешь?! Стреляй!

Кивнув, Джорджи наконец нажал на спуск, и с едва слышимым щелчком игла ушла к цели. С такого расстояния трудно было промахнуться. Проштрафившийся амбал взвыл и запрыгал на одной ноге. На другом бедре начало расплываться кровавое пятно.

— Бо-о-осс! Бо-о-осс! Я все понял! Понял!

— Одну банку пива заработал! Давай-ка еще пальни, но на этот раз прицел повыше, повыше бери — меть по яйцам этого дебила! Чтобы такие больше не размножались!

Поняв, что его сейчас утыкают иглами, как реликтового ежа, громила прикрыл пах ладонями и, неловко рухнув боком на каменную осыпь, покатился вниз, увлекая за собой мелкую щебенку и вздымая облака пыли.

— А, б-блин! — зло буркнул Нортис, до этого мгновения остававшийся безучастным к происходящему. — Теперь это пылевое облако часа три оседать будет! При такой-то гравитации! Пристрелите его уже к чертовой матери, чтобы не пылил!

— Пытаюсь! — ответил ему Джорджи, с азартом водящий стволом игольника по сторонам. — Уже три иглы в молоко засадил!

— Ладно, — неохотно буркнул Ром, жестом руки останавливая вошедшего во вкус стрелка. — Хватит на этом! Лука! Иди сюда!

Спустя пару мгновений из мути медленно оседающей пыли до них донесся жалостливый голос незадачливого покорителя вершин:

— Иду, босс! Иду! Только не стреляйте! Я все понял! Ляпнул не подумавши! С языка сорвалось! Роми, да ты чего? Мы же вместе росли! Ну!

— Не скули! — рявкнул Ром. — И не называй меня Роми! Понял?! Последний раз повторяю — парнишка хоть и пацан пацаном, а мозгов у него поболе чем у вас всех, вместе взятых, будет! Если он говорит — слезь с камня, — значит, слезь с этого долбанного камня! Всем все понятно?!

Нестройным хором полтора десятка как на подбор здоровых парней выразили свое единогласное согласие, и Ромуальдо удовлетворенно кивнул.

— Джорджи! А ты молодец! С меня пиво!

— Спасибо, босс! — вытянулся польщенный похвалой Джорджи.

— И перевяжите этого придурка! А то кровью истечет!

— Есть! — не сдержавшись, вскрикнул Нортис. — Бинго!

— Что есть, сынок? — тут же подскочил Ром и с жадным интересом уставился на мерцающий экран браскома.

Впрочем, интерес итальянца длился недолго — он увидел лишь медленно ползущие по зеленому экрану строчки, какие-то подсвеченные красной рамкой обозначения… в общем, ничего такого, что можно было бы назвать интересным.

— Ну? Что там?

— Робот, — ответил калека и ткнул пальцем руки в экран, указывая на две строчки текста, ничем не отличающиеся от других. — Видишь?

— Ага, вижу, — кивнул Ром и тут же признался. — Но если честно, то ни черта в этой галиматье не понимаю. Я так понял, ты получаешь инфу от этих своих робокрыс? Они там между камней шмыгают и тебе докладывают?

— Правильно. Два робота идут каждый своим маршрутом, стараясь как можно полнее изучить ближайшие десять метров заваленного туннеля. Всю полученную информацию скидывают мне.

— А на видеорежим их никак нельзя переключить?

— Можно, но толку не будет — под таким слоем пыли, железо от камня не отличить. Я больше доверяю показаниям встроенных анализаторных блоков. Хотя энергию они жрут будь здоров!

— Ладно, и что они показывают, эти твои анализаторы?

— То, что в двухстах семнадцати сантиметрах от нас стоит заваленный обломками «Проходчик». Чуть дальше датчики Крыса Второго показали наличие еще одной однородной металлической массы, но гораздо меньше объемом — думаю, это «Сороконожка». В общем, твой источник информации не соврал — здесь есть роботы.

— Вот это уже новость так новость, сынок! — радостно рявкнул Ромуальдо и от избытка чувств врезал ладонью по плечу Нортиса, чтобы тут же зашипеть от боли и затрясти ушибленной рукой — итальянец угодил аккурат по верхнему краю протеза. — А, черт! Твою мать! Нортис, ты вообще человек? Куда ни ткни, везде обнаженная сталь!

Хмыкнув, Нортис ничего не ответил и просто указал пальцем на внешне ничем не примечательную часть каменного завала:

— Вот здесь надо копать. Без спешки, вдумчиво, оттаскивать камень за камнем в сторону. Повторяю — без спешки и без пыли! И все время поглядывайте вверх — могут поползти верхние обломки. Гравитация здесь пониженная — если что, успеете отскочить. Все, начали работу!

На этот раз вмешательства Ромуальдо не потребовалось. Получившие хороший урок громилы подобрали с пола инструменты и неумело принялись за дело. Оно и понятно — ворочать камни гораздо тяжелее, чем пинать тяжелыми ботинками по ребрам скулящего должника.

— Ромуальдо, здесь и правда есть роботы, — вполголоса вновь повторил калека. — Промышленные роботы. Собственность НЭПР.

— А ты не верил? — хмыкнул Ром, жадно оглядывая закупоривший туннель обвал, что содержал в своих каменных внутренностях настоящее сокровище.

— Если честно — не верил, — признался Нортис. — Одно дело заброшенная шахта и совсем другое — оставленные под завалами роботы. Они же стоят кучу кредитов! Стоимость одного только «Панциря» перехлестывает через отметку в сто пятьдесят тысяч! А это самый дешевый из перечисленных тобою роботов! Отсюда вопрос — почему корпорация не пыталась вернуть свое дорогостоящее имущество? В чем подвох?

— Боялась, — просто ответил Ром. — Боялась колупать эти камни, боялась очищать заваленные туннели и штреки. Во всяком случае, так написано в той рекомендации от комиссии специалистов корпорации, направленной совету директоров. Хе-хе! Боящиеся взять на себя ответственность перестраховщики, мать их!

— А если поподробней?

— Можно и поподробней, — махнул рукой Ром. — Все одно, делать особо нечего. Короче, когда здесь все рухнуло к чертовой матери, а купол устоял лишь чудом, правление НЭПР прислало сюда комиссию для проведения тщательного расследования.

— Это я уже знаю, — произнес калека, набивая на миниатюрной клавиатуре браскома следующую команду для роботов. — Они единогласно рекомендовали прекратить разработку шахт и законсервировать объект — вернее, то, что от него еще осталось. А роботов почему не вывели?

— Да потому что после такого вот решения, когда всю технику начали отсюда вывозить на склады и другие объекты, тогдашний начальник шахтного комплекса Питерсон и спросил у этих чинуш — а что делать с оставшейся под завалами дорогостоящей техникой? Можно выкапывать? Не будет очередного обвала? И спрашивает, понятно, не так, как мы сейчас с тобой языками чешем, а как положено — куча письменных запросов, электронных подписей, все официально дальше некуда. Питерсон же далеко не дурак — на нем и так уже висело обвинение в некомпетентности и халатности при проведении взрывных работ, а если еще один обвал случится — прямая дорога в камеру с конфискацией… Вот он и перестраховался — решил переложить ответственность на комиссию.

— И? — поощрил Нортис разошедшегося рассказчика. — Какое решение приняла комиссия?

— Да никакое! Никто не захотел принимать решение и брать ответственность на себя! Выдали нейтральный и донельзя путанный ответ с кучей технической информации, быстренько погрузились на свой корабль и свалили к чертовой матери! А Питерсон в свою очередь поторопился запечатать шахту, тут же уволился, снял банковские активы и рванул когти в неизвестном направлении — до того как начался суд. Благо, у него был собственный космокатер. А шахту оставили в покое — пока мы сюда не явились. Вот такие вот дела!

— Вы-то откуда это знаете? — пораженно спросил Нортис.

— Откуда, откуда, да просто с родственниками мне не везет! Рамирес в гостиничный бизнес ударился — зарабатывает копейки, но счастлив сверх меры! А мой троюродный кузен Мич еще того хуже — ушел в историки. Изучает историю славного Астероид-Сити, копается в архивах, записывает воспоминания слюнявых, слабоумных старичков и старушек… тьфу!

— Он и наткнулся на эту инфу, — догадался Нортис и изумленно покрутил головой. — Вот уж и правда, мафия вездесуща!

— А то! — довольно осклабился Ромуальдо, но тут же увял и зло процедил: — Была вездесущей! Ты не представляешь себе, как для меня важно, чтобы эта затея удалась! Проклятый жирный фрик[15] ББ подминает под себя внешний сектор! Гребет все подряд! Не соблюдает старые договоренности, лезет на чужую территорию, убивает наших людей! Одна его кликуха чего стоит! Большой Брат! А был никем! Еще десять лет назад без нашего позволения он из своей жирной задницы газы пустить боялся! Но кто же мог знать, что «нули» так быстро поднимутся?! Ты, наверно, не поверишь, Нортис, но все семьи больше всего боялись русских — они, мол, беспредельщики, сегодня-завтра начнут наводить в секторе свои порядки… а оно вон как вышло! Уфф! Ох… ажно в сердце закололо, — побагровевший Ром хапнул разинутым ртом воздух и уже гораздо спокойней выговорил: — Ты не обращай внимания. Просто накипело… знал бы ты, скольких славных парней я похоронил за последние два месяца! А дон Ми… а наш главный все чего-то выжидает, все плетет чушь об устоявшихся традициях! Stupido idiota! Давно пора очнуться! Закупили бы по нашим каналам вооружения парочку штурмовых роботов и заставили бы ублюдочных «Нулей» умыться кровью!

— А этот ваш дон вообще знает, чем ты здесь занимаешься? — настороженно спросил Нортис, хотя уже знал ответ.

— Нет, — покачал головой Ром. — Это моя инициатива. Иначе с чего бы это я начал искать умелого технаря на стороне? С чего бы прикрывал тебя?

— Вот теперь мне и правда все понятно, — кивнул калека. — Я думал, что имею дело с обычным мафиози средней руки, а оказалось, что ты у нас будущий революционер, ищущий деньги на покупку вооружения. Черт! Что ж мне так не везет-то, а? Что же за непруха такая…

Через пять часов упорной работы и ценой неимоверных усилий люди Ромуальдо наконец-то сумели разгрести два метра спрессованного за прошедшие годы каменного месива и обнажить тыльную часть корпуса «Проходчика». И сделано это было на последнем дыхании — люди устали, а воздушная смесь в баллонах практически закончилась. Работать без кислородных масок в столь разреженном воздухе было невозможно.

Впрочем, Нортис был вполне доволен проделанной работой — хотя робот и был освобожден из-под завала лишь на десятую часть, ему этого было достаточно, чтобы провести полную диагностику всех узлов и общего состояния «Проходчика».

— Все, на сегодня достаточно, — коротко сообщил он стоящему рядом Рому. — Дальше я сам.

— Понял — кивнул Ром и зычно выкрикнул: — Все! На сегодня вахта закончена. Топайте на РМЦ, да не поленитесь и пустые баллоны с собой прихватите! Да! В город ни на шаг! Джорджи — если что не так, спрошу с тебя! Давай, командуй!

— Понял, босс! — рявкнул тот и тут же принялся раздавать команды: — Тито, Марк — помогите «козлику» до РМЦ доковылять, а то он на копытце наступать не может! Остальные — берите баллоны! Мак! Тебя это тоже касается! Куда налегке поскакал? Хочешь вторым «козликом» стать?

— Джорджи, ну ты че? Какой я тебе козлик? — жалобно заныл незадачливый скалолаз, прыгая на здоровой ноге. — Ты еще пару раз меня так вот назови, и все — прилипнет кликуха на всю жизнь! А я даже не в курсах, что это за зверь такой — козел горный.

— Я тебе потом объясню, что это за зверь такой, — пообещал Джорджи. — Ну чего встали? Давай пошли!

Под общий смех двое мужчин подхватили расстроившегося «козлика» под руки и сноровисто потащили по направлению к РМЦ — благо, идти меньше километра, да и подъем был достаточно пологим. Остальные устало поплелись следом, таща на плечах пустые баллоны.

— В город ни на шаг? — вполголоса переспросил Нортис. — Боишься, что болтать начнут?

— Догадливый, — буркнул Ром, с непроницаемым выражением лица оглядывая выступающий из камней корпус огромного робота. — После десятой кружки пива болтать начинают даже немые от рождения. Не стоит рисковать.

— Это касается и меня? — еще тише спросил калека, поднимая на Рома мертвый взгляд искусственных глаз.

— Нет, только моих ребятишек. Они парни простые, похвастаться любят. А ты… я почему-то уверен, что ты болтать не станешь.

— Правильно думаешь. К тому же, захоти я разболтать кому о твоих делишках, поверь, я бы смог это сделать даже отсюда.

— И в это верю, — усмехнулся Ром и, ткнув пальцем в робота, сменил тему: — Ну что? Взглянем на нашего первенца?

— Скорее, на труп из могилы, — тем же небрежным тоном ответил Нортис. — Ну давай взглянем. Тем более что лезть на робота придется именно тебе. Мои ноги как-то мало приспособлены для скалолазания. Вот, прихвати с собой этот провод — воткнешь разъем куда я скажу.

50

— Сюда пихать? — не оборачиваясь, крикнул Ром, ткнув пальцем в забитое пылью технологическое отверстие в корпусе робота.

— Нет! Это энерговыход! Долбанет так, что мало не покажется, да еще и комп мне спалишь! Выше смотри! Видишь, там пластиковая заглушка стоит? Оранжевая такая!

— Эта?

— Да! Она самая! Выдергивай ее и суй в отверстие разъем!

— Секунду… — пыхтя, отозвался итальянец. — Иисусе! В мои-то годы! Чем я занимаюсь! Го… да! Готово! Запихал эту падлу по самый корень!

— Вижу, — отозвался Нортис, глядя на истошно замигавшие пиктограммы на экране браскома. — Только не «запихал падлу по самый корень», а подсоединил унифицированный разъем сетевого коннектера к специальному гнез…

— Я так и говорю — запихал эту падлу! — не дослушав, буркнул Ромуальдо, тяжело спрыгивая на потрескавшийся пол туннеля. — Ну, что он говорит?

— Толком еще не знаю — комп устанавливает соединение. Но в одном тебя обрадовать могу — «Проходчик» на запрос ответил. Значит, электронная начинка относительно цела.

— Относительно… — скривился Ром. — А поточнее узнать нельзя?

— Можно, — кивнул калека. — Когда установлю соединение, то запущу полную диагностику. А пока придется ждать, пока этот великан не проснется и не отзовется.

— Проснется? — фыркнул Ром. — Это же ржавая железяка! Она не может спать!

— Еще как может, — ответил Нортис, щелкая парой клавиш на браскоме. — Режим «стэндбай» называется. Он полтораста лет в этом режиме здесь стоит, и теперь надо время, чтобы запустить систему и перезапустить ИИ. Как минимум минут десять-пятнадцать это займет.

— Может, стоило начать с более мелкого робота? А? С «Сороконожки», например — она же поменьше и попроще будет!

— Ромуальдо, вот скажи, если тебе надо перетереть с одной из группировок сектора, ты с кем будешь разговаривать — с головой или с простыми боевиками?

— Ну с головой, конечно. С быками толковать смысла нет — они только приказы выполнять умеют.

— Вот и здесь так же и даже еще мудреней, — кивнул Нортис. — «Проходчик» — это сердце и мозг мини-подразделения из пяти штатных единиц — он сам, три «Сороконожки» и один «Панцирь». Без него, остальные с места и шага не сделают. Если перевести на ваш мафиозный язык, «Проходчик» — это самый настоящий капо.

— Вот оно как, — с уважением протянул Ром, уже с большим уважением глядя на робота. — Голова!

— Кстати, если верить прочитанной мною газетной статье, ты ведь второй человек в вашей «семье». Младший босс. Правильно?

— Может и правильно? А что?

— Да нет, просто я очень любознательный, — усмехнулся калека. — Мне понравились газетные заголовки: «Ромуальдо Аль Родригез арестован!», «Полиция задержала Родригеза Ромуальдо прямо в ванной!», «Второе лицо мафиозной семьи арестовано и ожидает приговора! Прокурор настаивает на смертном приговоре!». Быстро же ты вышел из-под ареста.

— Здесь двенадцатый сектор, — фыркнул итальянец и отряхнув испачканные штанины брюк, с достоинством продолжил: — И взяли меня не ванной, а в джакузи! Я и три азиатские цыпочки из салона Толстой Мо! Только мы покончили с шампанским и перешли к самому интересному, как врываются эти обезьяны и ломают весь кайф! Эх… так что ты там говорил про железного капо? Значит, он как командир боевого звена?

— Лучше сказать так: «Сороконожки» — это его руки, а «Панцирь» — что-то вроде оружия тяжелого калибра — взрывник камикадзе. Если верить той спецификации, что я откопал в сети, весь этот шахтный комплекс поставляется в виде единого целого: три «Сороконожки» прячутся в специальных гнездах под корпусом материнского робота, а «Панцирь» прицеплен спереди. В таком вот виде «Проходчик» тащит их на себе до места работ, самостоятельно оценивает ситуацию и выбирает план действий. Пока «мама» думает, остальные роботы сосут из нее энергию — в корпусе «Проходчика» установлен мощный реактор. У «Сороконожек» и «Панцирей» стоят накопители энергии, которые надо регулярно подзаряжать. Помимо подзарядки, еще должен быть небольшой ремонтный комплекс, способный справиться с мелкими неполадками и провести профилактику — смазка, проверка узлов и прочее. Собственно, с самым главным — с добычей руды — я еще толком не разобрался, но если опустить детали, все выглядит следующим образом: камень измельчают «Сороконожки», которые по сути являются автономными бурами, «Панцирь» предназначен для подрыва особенно твердых участков камня, а сам «Проходчик» и есть шахтер — сгребает измельченную руду, грузит ее в вагонетки, анализирует количество полезных металлов и минералов, выбирает направление выработки и много-много чего еще — и заметь, все это одновременно.

— Еще пару слов — и ты заставишь меня уважать этого парня, — буркнул Ром.

— А стоило бы! Это на самом деле великолепное инженерное произведение. Временами я думаю, что роботы во многом совершенней своих создателей людей! Готов поспорить на что угодно, робот не смож… Есть! — совсем по мальчишески выкрикнул Нортис и от избытка чувств врезал стальным кулаком по одному из обломков, выбив каменную крошку. — Есть ответ! Жив курилка!

— Санта-Лючия! Пресвятая Мария Магдалена! — подпрыгнул Ромуальдо и поспешно наклонился над запищавшим браскомом калеки. — Жив курилка! Жив! Стоп… а кто такой курилка?

— Да это отец мой так говорил, — отмахнулся Нортис, лихорадочно набирая на клавиатуре команда за командой. — «Проходчик» откликнулся и сейчас запрашивает нашу идентификацию и полномочия. Твой троюродный кузен историк случайно не снабдил тебя кодами допуска?

— Я оценил твою шутку, сынок, — скривился мафиози. — Коды допуска просто так не раздобудешь, знаешь ли. Сможешь по-быстрому заставить эту штуковину слушаться?

— Смогу. Еще бы! — с уверенностью ответил калека. — Я уже внутри и лажу по настройкам. Здесь мощная программная защита, вот только в последний раз она обновлялась почти двести лет назад — такого количества «дыр» я давно не видел. Секунду… вот так… да, дорогой, я твой новый папочка… переводим на удаленное управление с мобильного пульта контроля… ставим новые пароли… запрещаем выход на связь с главным центром… стираем идентификационные данные бывшего владельца и прописываем новые… ну вот и все! Ромуальдо, отсоединяй сетевой кабель и отходи на пару шагов назад!

Подхватив кабель, Ром что есть силы рванул его на себя, и с легким щелчком разъем вылетел из гнезда. Сноровисто намотав провод на руку, итальянец дурашливым голосом доложил:

— Все сделано, сэр!

— Ром! Там же блокиратор стоял… — укоризненно буркнул Нортис. — Угробил мне разъем.

— Новый купим, — нетерпеливо отмахнулся Ром. — Ну что?

— Готово, — взволнованный не меньше итальянца Нортис секунду помедлил и, наконец решившись, щелкнул пальцем по мигающей на экране компа пиктограмме с красной надписью «Пуск».

От заваленного камнями «Проходчика» донесся отчетливый гул, скрежет и пронзительный свист раскручивающихся впервые за полтораста лет сервоприводов. Лежащие на корпусе робота мелкие каменные обломки затряслись и каменным дождем посыпались вниз, туннель вновь заволокло белесое облако пыли. Ромуальдо выругался и поспешно прикрыл глаза рукавом теперь уже окончательно испорченного пиджака. А еще через минуту из мутного марева пыли послышался синтезированный механический голос:

— Рудодобывающий комплекс класса «ДОЗАТ2» активирован. Управляющий ИИ класса «ИД-ШАХ18А02» успешно активирован. Реактор выведен на семнадцать процентов мощности. Приблизительное время выхода на полную энергетическую мощность — один час тридцать семь минут. Выполняю общую проверку. Начинаю опрос периферийной техники. Общая проверка начата. Пожалуйста, подождите. Идет обработка данных. Пожалуйста, подождите…

— Работает! Работает! — возбужденно воскликнул Ром. — Работает, жестянка чертова!

— Это еще неизвестно, так что не радуйся раньше времени, — ответил Нортис. — Подождем результатов диагностики.

— Слушай, а о каком таком Идшахе и Дозате он толкует? Кузен о таких роботах не говорил ни слова. Здесь же вроде как только «Проходчик», «Сороконожки» и «Панцири» есть?

— Все правильно, — машинально ответил калека, стряхивая с браскома осевшую пыль. — Это не названия роботов, а специальные обозначения классов и типов, в сокращенном виде. «ДОЗАТ» расшифровывается как «добыча закрытого типа», «ИДШАХ» — идеальный шахтер. В общем, техническая белиберда, имеющая смысл лишь для касты посвященных.

— Скорее, для касты ненормальных! Язык сломать можно, пока все эти мудреные словечки выговоришь.

— Тоже верно, — пожал плечами Нортис. — Скучно им, вот и выдумывают всякие мудреные донельзя названия.

— …ждите. Идет обработка данных… Внимание! Периферийные звенья на запрос не отвечают! Реактор выведен на мощность двадцати одного процента. Зафиксированы пробои в энергосистеме, обнаружены неполадки в восьми основных системах из двенадцати. Настоятельно рекомендуется прервать работу комплекса и провести ремонтные работы…

С каждым мгновением Нортис мрачнел все больше, наконец не выдержал и, поднеся встроенный в браском микрофон к губам, отрывисто приказал:

— Отослать весь отчет на браском в виде текстового файла. Устно доложить состояние ходовой части материнского робота. Оценить вероятность самостоятельного преодоления пути до РМЦ шахты.

Затихнув на несколько минут, робот кратко доложил:

— Отчет отправлен. Ходовая часть функциональна. Вероятность самостоятельного перехода к РМЦ самым малым ходом — семьдесят три процента. Движение рабочей скоростью — тридцать восемь и семь десятых процента. Жду следующих указаний.

Удовлетворенно кивнув, Нортис столь же коротко отдал команду:

— Приказ первый — освободить корпус от обрушившихся камней и расчистить пространство для маневра. Приказ второй — добраться до РМЦ средним ходом с постоянным контролем двигательной системы.

— Приказы поняты и приняты к исполнению. Внимание! Всему персоналу! Проводятся работы, связанные с риском для жизни! Просьба покинуть опасную зону! Внимание!..

— Ром, это и тебя касается! — окликнул Нортис застывшего на месте Ромуальдо. — Отошел бы ты оттуда — он же сейчас слеп как крот. Из сорока семи камер функционируют только двенадцать, да и те на ладан дышат. Задавит и не заметит.

Итальянец послушался и пошагал к выходу из тоннеля, где и остановился.

— А ты чего? Давай сюда!

— Секунду! — отозвался калека, с чертыханиями стуча по клавише экстренного вызова роботов.

Через пару мгновений из щелей между камнями завала выскочил первый из парочки Крысов и торопливо заковылял к хозяину, посверкивая алыми глазками камер. Второй — тот, что еще не облачился в серую шкуру настоящей крысы — появился следом. Стоящий поодаль АКДУ открыл контейнер, дождался, пока оба робота неуклюже заберутся внутрь, и вновь закрыл створки. Как ни крути, как ни прописывай алгоритмы сбережения энергии, а самостоятельным ходом Крысы могли передвигаться только на относительно короткие расстояния — энергоемкость накопителей не позволяла. Поэтому на длинные переходы оба робота-помощника катались внутри контейнера акэдэушки.

Убедившись, что все в сборе, Нортис активировал движитель платформы и покатил к Ромуальдо. АКДУ дернулся следом и пристроился в кильватере на установленном расстоянии.

Дождавшись, пока калека подъедет поближе, Ромуальдо покрутил головой и с непонятной усмешкой произнес:

— Ты даже не представляешь себе, насколько странной компанией вы кажетесь со стороны. Не в обиду будет сказано. Особенно ты — будто сумасшедший киборг, знаешь, каких часто рисовали в старых комиксах.

— Верю, — спокойно кивнул Нортис. — Я, знаешь ли, иногда смотрюсь в зеркало. Такова жизнь нищего инвалида, Ром. Нет денег — нет дорогостоящих заменителей человеч… — закончить начатую фразу Нортис не успел.

Тоннель огласил резкий протяжный гудок, эхом отразившийся от стен. — «Проходчик» дал свое последнее предупреждение: убирайтесь у меня из-под ног, пока целы. Раздавлю!

А затем многотонная махина пришла в движение. Огромные гусеничные траки дернулись и проскрежетали по каменным обломкам, дробя их в пыль. Казалось бы, монолитная стена завала дрогнула, из-под потолка посыпался дождь обломков, дробно застучавших по выщербленному полу тоннеля. Каменная масса медленно вспучилась и разошлась в стороны, пропуская сквозь себя ковшеобразные манипуляторы. Что-то щелкнуло, и ковши распались на несколько частей, преобразовавшись в некое подобие человеческих рук — основание ковша стало ладонью, а его изогнутая часть разделилась на четыре части, превратившиеся в пальцы. Стальные длани уперлись в камни, и под надсадный визг сервоприводов гигантский робот принялся вытаскивать себя наружу. Едва различимый в поднявшемся облаке пыли корпус «Проходчика» вздрогнул и пошел вверх, открывая глубокую вмятину в горной породе, где робот простоял последние полтораста лет. Взвыли несмазанными голосами гусеницы, и, легко преодолев последнюю баррикаду из камней, робот выбрался на свободный участок туннеля и, не останавливаясь даже на мгновение, двинулся дальше, на ходу складывая свои чудовищные манипуляторы и прижимая их к корпусу.

— Прижмись к стене! — крикнул Нортис, стараясь перекричать шум двигателя и лязг траков. — К стене!

Приникнув к холодной каменной стене, они оба — итальянец мафиози и калека-мусорщик — завороженно смотрели на медленно проплывающую мимо них громаду древнего робота, на его уже тронутые ржавчиной пыльные бока, лязгающие траки, помаргивающие лазерные дистанциометры и уцелевшие камеры наблюдения…

Оживший после больше чем векового сна реликт уверенно двигался вперед — прямиком к ангару РМЦ. Нортис с Ромом вежливо пропустили подслеповатого гиганта перед собой и двинулись следом, лавируя между усеявшими путь камнями, все еще осыпающимися с корпуса «Проходчика». Несмотря на навалившуюся усталость и на опротивевший намордник кислородной маски, Ромуальдо оживленно болтал, жестикулируя в своей неподражаемой манере, а Нортис машинально кивал, с чем-то соглашался, но на самом деле все его внимание было приковано к двигающемуся впереди роботу — парень уже прикидывал объем будущих работ на завтра.

И самое главное — он точно знал, о какой именно услуге попросит итальянца, обладающего огромным количеством родственников и связей. Мафия вездесуща и всеведуща… именно эти ее качества были необходимы для жаждущего мести калеки.

51

Перед тем как заняться мелким гостиничным бизнесом, толстяк Рамирес успел многое повидать в своей жизни, но к такому, привыкнуть невозможно.

Он как раз собирался переключиться на другой канал цифрового телевидения и посмотреть следующую серию сериала «Вавилон 17: Тени возвращаются вновь», когда заметил на ладони красную точку, медленно ползущую вверх по руке. В некотором недоумении Рамирес проследил, как светящаяся точка доберется до плеча, а затем резко спустится чуть ниже и остановится напротив сердца, присоединившись к еще двум таким же. Вскинул голову и наткнулся взглядом на трех незнакомцев в полной боевой броне, целящихся в него из здоровенных винтовок с лазерными прицелами. Только благодаря тому, что буквально пять минут назад навестил туалет, где основательно облегчился, ему удалось не испортить воздух. Выронив из левой руки недоеденный кусок пиццы, Рамирес медленно, стараясь не делать лишних движений, потащил внезапно ставшие непослушными руки вверх.

— Добрый день, мистер Родригез, — вошедший в жилмод незнакомец сверкнул непроницаемо черными линзами очков и растянул тонкие губы в улыбке. — Мне, право, очень жаль, что мы отрываем вас от работы. Поверьте, это вынужденная мера. Простите… а почему, собственно, вы стоите с поднятыми руками? Ведь вы же не преступник, я полагаю? Пожалуйста, опустите руки, мистер Родригез.

Стоящий со вскинутыми к потолку руками Рамирес, нервно дернув жирным подбородком, покосился на бегающие по его груди красные отметки лазерных прицелов и медленно опустил руки, стараясь не делать резких движений.

— Это всего лишь стандартная мера предосторожности, мистер Родригез, — мягким голосом пояснил Такаши. — Надеюсь, вы не приняли это слишком близко к сердцу?

— Н-нет, — осторожно ответил Рамирес. — Не принял. Э-э-э… чем могу служить? Желаете снять модуль?

— О, нет, — улыбнулся федеральный дознаватель. — Я бы хотел перекинуться парой слов с одним из ваших постояльцев. Если не ошибаюсь, его зовут Нортис. Нортис Вертинский.

— Не припоминаю такого, — буркнул толстяк. — Я так понял, вы из полиции? И с подписанным ордером на обыск?

— Можно и так сказать, — продолжал улыбаться Инори Такаши, хрустнув затянутыми в кожаные перчатки пальцами. — Но ордера у нас нет. Это, скорее, частный визит…

— Понятно, — кивнул окончательно пришедший в себя Рамирес. — Ордера у вас нет. Тогда, господа хорошие, выметайтесь из моего жилмода! Я знаю законы!

— Мистер Родригез, позвольте мне представиться, — почти промурлыкал Такаши, доставая из внутреннего кармана электронный значок, активируя его и поднося к лицу хозяина жилмода. — Я старший федеральный дознаватель Инори Такаши. Если вы имеете столь хорошее представление о законах, то, несомненно, знаете, какого рода полномочиями я обладаю. Нам не нужен ордер. Стоит отдать один короткий приказ, и ваше заведение перетряхнут сверху донизу, разберут все до последнего винтика, распорют каждый матрас и подушку, сорвут настенные панели и вскроют полы, проведут допрос с каждым клиентом… думаю, вы понимаете, что после столь разрушительного мероприятия ваш жилмод закроется, и закроется надолго. Скажите, мистер Родригез, вы правда хотите пойти самым трудным путем? Или сделаем все более цивилизованным способом?

Прижатый к стене толстяк в беспомощной ярости сверкнул глазами и сквозь зубы процедил:

— Я запамятовал, что вы там спрашивали… мистер Такаши?

— О Нортисе Вертинском, — вновь улыбнулся дознаватель. — Русский, семнадцать лет. Работает дератизатором при муниципальной службе сектора. Из особых примет: инвалид, передвигается при помощи специальной гусеничной платформы, отсутствует правая рука, лишился одного глаза. Помните такого?

— Помню, — с неохотой ответил итальянец. — Был такой постоялец — Нортис Вертинский, семнадцать лет. Про особые приметы не знаю — я не полицейский. Пока мои постояльцы вовремя платят по счетам, я не задаю лишних вопросов и уж тем более не пялюсь на них.

— Вы сказали «был»? Мистер Вертинский уже съехал?

— Именно, — с бесстрастным лицом кивнул толстяк, разведя руками. — Съехал. Заплатил все до последнего кредита, собрал вещички и уехал. Даже и не спрашивайте, куда он собирался — я как-то не интересуюсь такими вещами.

— Вы даже не заглянули в регистрационный журнал, мистер Родригез, — укоряющим голосом произнес дознаватель. — Возможно, вы ошиблись?

— Нет, сэр. Просто парнишка съехал только пару часов назад, поэтому и помню. Вот, взгляните сами, — Рамирес щелкнул клавишей, и перед лицом дознавателя засветился вирт-экран. — Видите?

Пока Инори Такаши внимательно изучал электронный журнал регистрации, его лицо оставалось абсолютно спокойным и неподвижным. Прочитав последнюю строчку, он кивнул, поднял скрытые очками глаза на обильно потеющего толстяка и осведомился:

— Могу ли взглянуть на ту комнату, что занимал ваш бывший постоялец? С вашего разрешения конечно же.

— Можете, — пожал плечами Рамирес, отбив короткую команду на клавиатуре терминала. — Я разблокировал двери. Вам по коридору налево, последняя дверь по правой стороне.

— Благодарю вас за сотрудничество, мистер Родригез, — сказал Такаши, не сводя глаз с все сильнее нервничающего Рамиреса. — Мои люди осмотрят комнату… и опросят остальных постояльцев. Вдруг Вертинский решил вернуться, а вы ненадолго отлучались и не заметили его возвращения.

Мимо стойки проскользнули четверо мужчин в черной униформе, один из которых держал в руках небольшой стальной кейс, и скрылись в коридоре.

— Возможно, вы заметили в Вертинском что-либо странное, выбивающееся из обычного поведения муниципального работника? — осведомился федеральный дознаватель, небрежно облокачиваясь на регистрационную стойку, сокращая тем самым расстояние между собой и Рамиресом. — Постарайтесь вспомнить, пожалуйста.

— Не заметил, — буркнул Рамирес, делая шаг назад. — Обычный постоялец. Извините, ничем не могу вам помочь.

— Понимаю, — с сожалеющей улыбкой кивнул Такаши. — А вот эта картинка за вашей спиной… знаете, она мне напомнила пейзаж с Цикаты — планеты водного типа. Эти огромные перекатывающиеся волны зеленой воды, сплошная ряска водорослей и бурлящая жизнь в темной глубине… Вы бывали на Цикате, мистер Родригез? Нет? О… обязательно побывайте! Говорят, что сейчас там организовали великолепный курорт на одном из плавучих островов. Просто райское местечко, знаете ли, — конечно, если не купаться там, где водятся игольчатые черви, просто обожающие забираться в разные потаенные места человеческого организма… Кстати! Очень часто таких вот милых червей используют при допросах — достаточно запустить одно противно извивающееся создание в небольшой разрез на коже допрашиваемого, и уже через пару минут вы получаете все необходимые ответы и даже больше. Но, конечно, такой способ получения информации абсолютно незаконен! Так куда, вы говорите, отправился мистер Вертинский?.. Не знаете?.. Жаль, очень жаль, мистер Родригез. А вот эта картина — что слева от вас — напомнила мне кишащие змеями джунгли Новой Индии, что расположена в сотнях парсеков отсюда. Вот где непочатый край работы для ученых!..

52

Младший помощник деликатно постучал в непроницаемое стекло электрокара, дождался, пока оно опустится вниз на пару сантиметров, и доложил:

— Никаких следов объекта, сэр. Он не в жилмоде.

— Этого и следовало ожидать, — кивнул сидящий на заднем сиденье Такаши, не глядя на помощника — японец был занят тем, что тщательно полировал особой тряпочкой стекла своих неизменных солнцезащитных очков. — Иначе хозяин жилмода не был бы столь спокоен. Что-нибудь интересное в комнате объекта?

— Никак нет, сэр. Более того — наши портативные анализаторы не смогли обнаружить даже обычных микроорганизмов в бывшей комнате объекта. Про ДНК объекта и его возможных посетителей и говорить нечего. Зато присутствует огромное количество чистящего средства «Мега-универсал Протоник» — комната буквально залита им. Такое впечатление, что вылили содержимое целого баллона. Точно такая же ситуация в одном из боковых складов — внешне никаких видимых следов, но склад абсолютно стерилен. Мы осмотрели жилмод и установили, что подобное средство использует имеющийся в гостинице робот-уборщик.

— Проверили записи робота?

— Да, сэр. В первую очередь. Все записи стерты, равно как и лог-файлы. Ничего, сэр. Так же отсутствуют записи с гостиничных камер наблюдения — господин Родригез объясняет это действием опасного компьютерного вируса, который поразил его терминал из сети, получил права администратора, стер все записи с видеокамер, после чего оставил на экране надпись «Смерть копам!» и самоуничтожился, не оставив после себя и следа. Это, несомненно, ложь, сэр, но уличить его практически невозможно.

— И не надо, — прошелестел Такаши, одевая очки и поднимая лицо вверх. — Меня не интересует мистер Рамирес Родригез. Он несомненно знает больше, чем говорит, и мы достигли главной цели — спугнули его, заставили насторожиться. Теперь нам осталось только ждать. Вы установили «жучки»?

— Да, сэр! Везде где только возможно, сэр! Как неподвижных, так и мобильного типа. Теперь мы не только слышим, но и видим весь жилмод с любого ракурса, сэр!

— Хорошо. Оставьте здесь пару человек для наблюдения. Остальных возвращайте на базу, — распорядился федеральный дознаватель, откидываясь на спинку сиденья.

Тонированное стекло мягко поднялось, скрывая салон от любопытных взглядов, и электрокар тронулся с места, осторожно лавируя между куч мусора, пластиковых коробок, служивших жильем для бродяг, валяющихся на полу наркоманов и с хрустом давя широкими шинами россыпи одноразовых дозеров со следами запекшейся крови на прозрачных стенках.

Следом тронулся электрокар прикрытия и два одногусеничных байка, на каждом из которых сидело по два вооруженных охранника.

Еще через двадцать минут из жилмода вылетел толстяк Рамирес и, оскальзываясь на липком мусоре, кинулся к стоянке такси. Если бы он оглянулся, то, несомненно, заметил бы поспешившего за ним мужчину в обычном оранжевом комбинезоне с цифрой двенадцать на спине и надвинутой на глаза шапкой с логотипом футбольной команды города по бокам. Но Рамиресу не требовалось оборачиваться, чтобы обнаружить слежку — он чувствовал ее, чувствовал своим еще не окончательно умершим в тепличной атмосфере жилмода инстинктом хищного зверя, на которого началась облава. Захлебываясь одышкой, толстяк с размаху упал на продавленное и прожженное сиденье электрокара и просипел:

— К салону Мо, живо!

— А ты заплатить сможешь? — лениво осведомился чернокожий водитель, поправляя треснувшее зеркальце заднего вида. — Конец не близкий.

— Заткни пасть и дави на газ! — рявкнул внешне безобидный толстяк, но опытный водитель такси не стал спорить, а лишь вставил чип-ключ в гнездо и вдавливая педаль газа до упора, поспешно протявкал:

— Да, сэр! Мигом доставлю!

Такси рывком тронулось с места и, дребезжа разбитым, мятым кузовом, направилось к выходу на центральную магистраль сектора. Вцепившись в руль, водитель практически не отрывал глаз от забитого мусором коридора, где в любой момент перед капотом мог выскочить обезумевший от ломки нарк, пытающийся покончить с терзающей его болью, а заодно и с жизнью. На нарков водителю было плевать, а вот машину жалко — на этот подержанный Шевроле Электро Люкс трехсотой модели у него ушли все накопленные кредиты, да и то последний взнос еще не был выплачен. И если какая-нибудь обдолбанная гнида разнесет лобовое стекло или выбьет единственную фару, платить за ремонт будет нечем.

— О… — глухо пробормотал таксист, нащупывая прикрепленную под водительским сиденьем бейсбольную биту. — Не дай бог поцарапают мою малышку или даже пятнышко поставят — враз мозги вышибу!

53

— Нортис! Нортис! — в огромном и практически пустом РМЦ этот обычный окрик прозвучал особенно громко. — Черт, да куда делся этот парень? Луиджи! Уверен, что он не в диспетчерской?

— Уверен, босс! Я же говорю — поначалу он вокруг робота круги нарезал, а затем с тележки своей слез, сумку с инструментами прихватил и внутрь уполз. И главное — шустро так уполз! Словно всю жизнь этим занимается!

— Ты мне поговори еще! Совсем страх потерял? У пацана обеих ног нет, а ты лыбишься, как мартышка из зоопарка, что в шестом секторе!

— Обижаете, босс! У нас с парнишкой полное понимание! Он не в обиде!

Ромуальдо упер руки в бока и хотел было высказать все, что он думает, но над его головой глухо загрохотало железо, затем вниз посыпался всевозможный ржавый мусор, и итальянец едва успел отскочить в сторону, чтобы не получить по голове чем-нибудь увесистым. Последним штрихом в этом ржавом дожде стал с лязгом упавший на бетонный пол здоровенный кусок металла, с топорщащимися во все стороны огрызками проводов.

— Мама Миа! Что за …?!

— Привет, Ром! — из расположенного на самом верх узкого технологического отверстия показалась всколоченная голова Нортиса. — Как дела?

— Нормально, — отозвался Ром, глядя на вытекающие из непонятного блока потеки грязной смазки. — А это что? Сломалась?

— Это один из активаторов двигательной системы, — пояснил парень, ловко выбираясь наружу и цепляясь стальными пальцами за специально предусмотренный поручень. — Он не нужен. Лишний.

— Как лишний? — удивился итальянец. — Раз стоял, значит, нужен для чего-то!

— Не забывай, Ром, — за два века технологии сильно шагнули вперед. В общем, я знаю, что делаю. Или есть сомнения?

— Да нет, просто спросил, — пошел на попятную Ромуальдо. — Ты еще долго там?

— Толком и не начал, — хмыкнул парень, вытирая перепачканное лицо рукавом комбинезона. — А что?

Покосившись на развесившего уши Луиджи, итальянец потер заросший щетиной подбородок и буркнул:

— Луиджи, давай-ка сделай нам кофейку. Нортис, а ты спускайся, надо перекинуться парой слов.

Дождавшись, пока Нортис ловко спустится по приваренным к корпусу робота скобам и, свесив культи ног, усядется на гусеничный трак, Ромуальдо вполголоса буркнул:

— Рамирес звонил. Твоему ангелу-хранителю можно позавидовать, сынок. Едва мы ушли, как по твою душу пожаловали новые гости.

— Что опять? Еще пара бандитов от этого вашего ББ? — внешне спокойно осведомился Нортис, хотя за бесстрастной маской хаотично заметались тревожные мысли и надсадно заорала сирена.

— Если бы! Стал бы я дергаться! — с презрением фыркнул Ром и демонстративно сплюнул на грязный пол. — Плюнуть и растереть! Мы еще не так слабы, чтобы прогибаться под быками ББ подобно дешевой распутной девке! Да и излишне говорливых копов всегда сумеем заткнуть денежным кляпом. Короче, несколько часов назад жилмод навестил самый настоящий федеральный дознаватель! Не коп, не офицер из СВБ НЭПР, а старший федеральный дознаватель! Все как положено, мать его! Черная униформа, каменное лицо и куча автографов от весьма влиятельных структур Федерации. Некий Инори Такаши — если я правильно запомнил его имя.

— Так… — протянул Нортис, вытирая перемазанные машинной смазкой пальцы о комбинезон. — Очень интересно…

— И это все, что ты скажешь? — взвился Ром. — Очень интересно? Нортис, сынок, очнись! Тобой интересуются спецслужбы! Понимаешь? Не наши продажные копы, а настоящие волчары, способные выследить добычу через всю долбанную галактику! И их не интересует обычный криминал! Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул калека, активируя обхватывающий его правое механическое запястье браском.

— Вот и объясни мне тогда, что все это дерьмо может значить? Мальчик, одно дело защищать тебя от кровожадных ублюдков ББ, а совсем другое — связываться со спецслужбами! Не стоит становиться на их пути. Тебя даже не осудят и не казнят — ты просто бесследно исчезнешь! Пойдешь на удобрения! Что такого мог сделать семнадцатилетний искалеченный внешник, чтобы привлечь внимание дознавателя? Что ты сделал, сынок?

— Пустил Гизо Игольщика на удобрения, — небрежно ответил Нортис, с молниеносной быстротой перебирая пальцами по клавиатуре. — Других точек соприкосновения наших интересов я не вижу.

— Повтори-ка, сынок. Что ты сделал? — необычайно тихо переспросил Ромуальдо.

— Я! Грохнул! Гизо Игольщика! — во весь голос рявкнул Нортис, глядя в глаза итальянцу.

За их спинами раздался грохот и звон — услышавший слова калеки Луиджи от удивления выпустил из рук поднос со стоящим на нем горячим чайником, чашками и пакетиками с растворимым кофе. В огромном и пустом РМЦ этот звук показался просто оглушительным.

— Т-ты… т-ты-ы… — начал было что-то говорить Ром, но осекся на полуслове, глядя в потолок, сделал несколько глубоких вдохов, с хрустом костяшек размял пальцы и лишь затем ничего не выражающим голосом произнес: — Луиджи, ты уже принес мой кофе?

— Уно моменто, босс! Сейчас все будет, — отошел от ступора Луиджи, за пару секунд собрал разлетевшиеся по полу чайные принадлежности и быстрым шагом направился к стоящему поодаль столу, на котором исходил паром электрический титан с кипятком. Убедившись, что больше их никто не слышит, Ром все тем же бесцветным голосом произнес:

— Ты вообще в курсе, кто такой Гизо… кем он был?

— Да не особо, — пожал плечами Нортис. — Вроде как напрямую связан с криминалом, обычный бандюга, по которому никто особо не будет плакать.

— Нортис, ты в порядке? — с неестественной участливостью спросил Ром. — Лобик не горячий? Может, врача позвать?

— В смысле? — не понял калека. — О чем ты, Ром?

— Да о том, что, кажется, у тебя начался бред, сынок! — уже нормальным голосом рявкнул Ромуальдо. — Ты сам понимаешь, что ты несешь? А?! А я-то все голову ломал, с какой стати к нему заявились боевики ББ! Вот оно что! Тут ты прав, сынок, — о вонючем шакале Гизо никто плакать не будет! А вот ты! Поверь, ты будешь рыдать кровавыми слезами, если попадешь в лапы «нулей»! Ты вообще представляешь себе, как ты меня подставил?! А?! Святая Мария! Представляешь, в какое дерьмо я из-за тебя вляпался?! Если «нули» пронюхают, что я как-то связан с тем, кто порешил одного из них… О-о-о! Ведь никто не знает, что я действую на свой страх и риск, без ведома дона Мигеля! Нортис, ты… ты просто… идиот! Глупый неразумный мальчишка! Похоже, у тебя и правда далеко не все в порядке с мозгами, если ты решил, что сможе…

— Ром! — в свою очередь повысил голос калека, прервав собеседника на полуслове, — Ром! Послушай меня!

Убедившись, что итальянец готов слушать, Нортис кивнул и медленно проговорил:

— Ромуальдо, перед тем как ты продолжишь, я хотел бы кое-что тебе сказать. Что-то очень важное.

— Ну? — настороженно отозвался Ром. — Говори.

— Если ты хочешь, чтобы мы продолжали работать вместе, то тебе придется следовать трем простым, но очень важным для меня правилам. Первое — никогда больше не вздумай орать на меня. Второе — я не терплю оскорблений. И третье — никто не сует нос в мои дела. Или мы ведем дела так, или никак. Выбирать тебе. Я могу собрать свои вещи прямо сейчас. Дорогу назад я знаю. Ну так что, Ром, как мы поступим?

С этими словами калека скрестил на груди руки и замер в ожидании ответа. Никто не заметил, как его указательный палец левой руки мягко опустился на овальную кнопку ввода команды. Одно легкое нажатие — и оба Крыса рванутся в атаку с флангов, акэдэушка отвлечет здоровяка Луиджи, а ему… ему придется довершить начатое роботами и покончить с разошедшимся не на шутку Ромуальдо. Выбора не было — следует раз и навсегда обозначить границы дозволенного, иначе дальше будет только хуже.

В свою очередь Ром готов был в любой момент выхватить из под полы пиджака игольник и выпустить в зарвавшегося мальчишку пяток иголок, благо, стрелять он умел хорошо. Вот только от получившего боевую закалку на улицах двенадцатого сектора итальянца не укрылось неестественное спокойствие Нортиса и то, что последние пять минут он не видит пару этих механических уродцев, совсем недавно крутившихся у огромного гусеничного трака «Проходчика». Ром уже имел возможность увидеть и оценить размер неряшливо выпиленных иззубренных клыков этих милых «зверушек» с электронной начинкой и великолепно представлял себе, что произойдет с его ногой, если робот сомкнет на ней свои челюсти…

Напряженное молчание длилось уже несколько минут, но ни один из мужчин не собирался нарушать тишину первым. Это сделал Луиджи, с шумом сгребший на край стола груду замасленных деталей, плюхнувший на освободившееся место поднос с чайником и, не замечая наэлектризованности атмосферы, спросивший:

— Босс, вам сколько пакетиков кофе в чашку высыпать? Парочку?

— Д-да, — с заминкой ответил Ром и отвел тяжелый взгляд от лица калеки. — И две ложки сахара.

— Так тут «три в одном», босс, — радостно заржал Луиджи, встряхивая красочным пакетиком с неизменной рекламой НЭПР на задней стороне. — Кофе, сахар и молоко сразу! Вкуснотень! О! А если два пакета в чашку сыпануть, то это что же… это получается «Шесть в одном»! О как!

— Луиджи! — итальянец мягко окликнул напевающего себе под нос незамысловатый мотивчик громилу.

— Да, бос?

— Луиджи, мне две ложки сахара в чашку и кофе я хочу без молока, — с нажимом произнес Ром, после чего вновь повернулся к безучастно смотрящему в грязный потолок РМЦ Нортису, оставив Луиджи озадаченно чесать затылок над упаковкой в пятьдесят стандартных пакетиков кофе, в каждом из которых присутствовало сухое молоко.

Несколько успокоившийся Ром задумчиво цыкнул зубом, ногой подтянул к себе пластиковый табурет и, усевшись на него, снизу вверх взглянул на Нортиса:

— Условия ставишь, значит.

— Значит, — спокойно кивнул калека, немного расслабляясь и переводя дыхание, — какое-то внутреннее чувство подсказало ему, что драки не будет. По крайней мере пока.

— Ладно, — кивнул Ром, поправляя узел галстука. — В чем-то ты прав. Я тебе не отец, ты не из моей семьи…

— …это ты пришел ко мне и попросил об услуге, — продолжил Нортис, — ты пообещал мне кучу всего и все еще не выполнил ни одного своего паршивого обещания…

— Эй! Эй! Нортис, — воскликнул Ромуальдо, покосившись на колдующего над столом Луиджи. — Полегче! Что я пообещал, но не сделал? А?

— Где обещанное подключение к сети? — жестко спросил калека. — Я обещал работать — я работаю, и первый робот уже в РМЦ перед твоими глазами! И он функционирует — и это ты тоже видел собственными глазами! А вот где мое долбанное подключение к сети?

— Сегодня будет! Я лично проплатил трехмесячный пакет услуг и точкой подключения указал выбранный тобою узел. Сказали, к вечеру сеть будет. Ладно, и еще раз ладно! Ты прав — ты нужен мне больше, чем я тебе! Да, твои дела опять же касаются только тебя. Черт с ним, согласен и с этим. Сюда никакому дознавателю не добраться, свидетелей нет, все записи подчищены, и шли мы сюда «темными тоннелями»…[16] но согласись, ты рискуешь только своей и без того рваной шкурой, а я всей семьей! Федеральщики, «нули»… может, есть и еще кто?

— Насколько я знаю — нет, — покачал головой Нортис.

— Уже радует! Ладно, замочил ты Гизо Игольщика — лично мне на него плевать. Более того — я и сам с большим удовольствием предложил бы неплохой контракт за его голову, не будь у меня связаны руки… Игольщик был напрямую связан с жирным ублюдком ББ! Они давно уже крутили какие-то темные дела, и, судя по слухам, дела эти прибыль приносили просто сумасшедшую… но мы же не об этом сейчас говорим, верно, мой юный друг со здоровенным тесаком Потрошителем? Тебя в детстве Джеком не называли?

— Извини? — с недоумением переспросил Нортис.

— Проехали, — махнул рукой итальянец. — Это очень старая история. В общем так. Забудем о ФСД.[17] Забудем о гребанных «нулях». Но вот смерть Игольщика я забыть не могу, тут уж тебе ответить придется! — заметив, как лицо Нортиса вновь каменеет, Ром наклонил голову, став похожим на упрямого быка, и рявкнул: — Да! Придется! Сынок, я знаю тебя всего-то пару дней, и каждый гребанный день нашего знакомства всплывает еще один труп! Причем не просто труп — либо с перерезанной глоткой, либо в виде размазанного по полу фарша! Боюсь и спросить, как именно ты оприходовал Гизо Игольщика! Вижу, ты не понимаешь, куда я клоню, да? Ладно, щас поясню. Луиджи!

— Да, бос! — отозвался громила, выпрямляясь во весь свой немаленький рост и зачем-то пряча за спину одноразовую чайную ложку из дешевого пищевого пластика.

— Луиджи, напомни, скольких «крыс» ты уже отправил на удобрения? И как ты это сделал?

Через пару секунд напряженного размышления Луиджи дал ответ:

— Пятерых! Одного ножом успокоил, остальных из подаренного вами игольника, босс! Все сделал, как вы и велели, — без лишнего шума, без свидетелей и без крови.

— Молодец, Луиджи, — благосклонно кивнул Ром. — И поторопись уже с этим кофе! Улавливаешь разницу, Нортис? Чего уж тут, я и сам многих отправил на тот свет — должников, стукачей, сливающих информацию полиции и другим семьям… мои руки тоже не чисты. Мужчина всегда должен быть готов сделать грязную работу собственными руками, не перекладывая ее на других. Но всегда была причина! Понимаешь? Без веской причины людей не убивают, сынок! И не так, как это делаешь ты — огромным ржавым тесаком, которому ты еще и имя дал, мать его! Вот, что меня беспокоит, сынок! Серьезно беспокоит!

— Постой-ка… — медленно произнес Нортис, поднимая на итальянца тускло поблескивающие визоры глаз. — Ты что, решил, что я псих, режущий всех направо и налево своим тесаком? Что я безумный маниакальный психопат, окончательно съехавший с катушек?..

— Ну-у-у, — несколько неуверенно протянул Ром. — Если честно, то да — была такая мыслишка. Хочешь об этом поговорить?

Взглянув на донельзя серьезное лицо итальянца, Нортис не выдержал и, запрокинув голову вверх, расхохотался своим новоприобретенным после операции клокочущим смехом робота. Наконец успокоившись, парень тряхнул головой с уродливой нашлепкой глазного имплантата и, все еще посмеиваясь, фыркнул:

— Должен тебя разочаровать, Ром, я не псих. Да нет, честно-честно не псих! — развел руками калека, видя явное недоверие на лице Ромуальдо. — Не могу сказать, что я абсолютно нормален, но в двенадцатом секторе нормальных вообще нет. А насчет Игольщика… врать не хочу, но и правды сказать не могу. Скажем так — мне была нужна от него кое-какая информация, и я ее получил. Почему не оставил в живых? Здесь все просто — он видел мое лицо.

— Да даже одень ты маску, все одно не поможет, — совсем другим тоном проворчал Ром, намекая на слишком приметное тело калеки.

— Да, — кивнул Нортис. — И это тоже. А те быки Большого Брата, что вломились ко мне в номер, — они каким-то образом вычислили мою причастность к этому делу и пришли задать пару вопросов. Я прикинулся слюнявым идиотом и почти объегорил их, но…

— Подожди, подожди, — поднял ладонь внимательно слушающий Ром. — Что ты с ними почти сделал?

— Объегорил… ну это слово из древнерусского языка, — пояснил Нортис. — Означает — обманул, обвел вокруг пальца, провел. В общем, я запудрил им мозги, и они уже уходили, когда один из них случайно смахнул со стола тряпку, что прикрывала барахло Игольщика — татуировочную машинку и браском. Вот тогда и пришлось договариваться по жесткому — либо они бы меня скормили крысам, либо я их. Ну мне повезло чуточку больше, а тут и вы с Рамом подоспели.

— Босс! Ваш кофе! — пробасил подошедший Луиджи и поставил рядом с Ромуальдо чашку с непонятной бурой жидкостью, тогда как Нортис получил абсолютно нормальный кофе — скорее, его дешевый заменитель, но все же он выглядел и пах как настоящий кофе с молоком… в отличие от того, что плескалось в чашке у итальянца.

После того как Нортис назвал настоящую причину произошедших убийство, Ром окончательно успокоился — эти причины были ему понятны и родны. Он и сам не раз вместе со своими боевиками вооружался бейсбольными битами и выбивал информацию из особо несговорчивых «клиентов». Случались и накладки с летальным исходом — слишком сильный пинок зарвавшегося быка или неверный удар биты, пришедшийся по горлу или основанию черепа, — и на руках образовывался свежий покойник.

— О, Мама Миа! А я то боялся! Особенно после того как услышал твое странное бормотание, когда мы утрамбовывали трупы тех козлов в твой АКДУ! — совсем другим тоном произнес Ром и сделал большой глоток из своей чашки. — М-м-м! Что за… Ох!.. О, Святая Мария! Луиджи! Что это за хрень?! А? Ты что мне подсунул?!

— Кофе, босс! Как вы и просили — крепкий черный кофе без молока! — доложил Луиджи, с искренним недоумением глядя на отплевывающегося и откашливающегося Ромуальдо. — Высыпал в чашку пять пакетиков кофе, выбрал из порошка белые крупинки, а затем добавил две ложки сахара и залил кипятком. Вкусно, босс?

Побагровевший Ром прошипел что-то на своем родном итальянском и поманил смущенно переминающегося громилу пальцем. Когда тот скромно приблизился, Ром вручил ему чашку и, утирая с подбородка коричневые струйки кофе, коротко велел:

— Ну-ка отпей.

— Босс, но это же ваша чашка! А себе я уже сделал — только не такого крутого, а обычного — с молоком.

— Пей, говорю, — в голосе Ромуальдо прибавилось металла, и Луиджи пожав огромными плечами, одним глотком опустошил чашку с кофе.

— Ну как? — поинтересовался Ром. — Понравилось?

Луиджи задумчиво почмокал губами, слизнул со стенок чашки остатки нерастворившейся кофейной жижи и наконец выдал ответ:

— Супер, босс! Вот это я понимаю кофе — сразу вкус чувствуется! Можно я себе еще один такой сделаю, а? Ну пожалуйста, босс!

Пока и без того поставленный на боевой взвод итальянец хватал ртом воздух, чтобы послать Луиджи не только за кофе, но и еще куда подальше, за него ответил Нортис:

— Да, иди Луиджи. И спасибо тебе за кофе — получилось очень вкусно.

Здоровяк расплылся в улыбке и потопал обратно к столу с чайником. Сейчас он был один, кто помогал калеке с медленно продвигающимся ремонтом «Проходчика» — подавал инструменты, перетаскивал тяжелые части робота с место на место, переворачивал их — в общем, делал всю ту работу, что тщедушному калеке была не под силу. И делал это с легкостью — одна его рука по толщине могла сравниться с бедром Нортиса. Остальные из личной гвардии Рома сейчас возились в своем новом жилище. Они постепенно обживали один из самых маленьких боковых складов — там уже появились стоящие в ряд кровати, мощный электрообогреватель, столы, стулья и прочие столь необходимые для жизни мелочи. Судя по всему, Ромуальдо собирался обосноваться здесь надолго.

Проводив ушедшего здоровяка взглядом, Нортис хмыкнул и покачал головой:

— Старательный. Угодить хотел.

— Ага, в самый раз угодил, — проворчал Ром, с завистью косясь на прихлебывающего горячий кофе Нортиса. — Ладно. В главном мы разобрались: ты не псих, и поверь — это сильно успокаивает! Остальное меня не волнует — до тех пор пока ты не трогаешь моих людей. А раз так, то расклад следующий — здесь тебя не сыщет никто. Вот и не высовывай носа — по крайней мере до тех пор, пока эти пришлые ищейки не уберутся на свой корабль и не свалят ко всем чертям из нашей системы. Понял?

— Понял, — кивнул калека. — Сидеть здесь и не дергаться. Если честно, я пока и не собирался — работы по горло. А если ты наконец разберешься с подключением к сети, то тогда я вообще нервничать перестану.

— Сказал же — сегодня будет готово. Меня не обманут. Что-нибудь еще?

— Что-нибудь еще, — подтвердил Нортис. — Все содержимое того списка, что я тебе дал. Без нужного оборудования я не смогу оживить эту технику. Если не получается достать все сразу — то обеспечь мне хотя бы пару магнитных крабов-сварщиков не ниже третьего класса, можно и потрепанных — я их уже сам подремонтирую. Остальное — по мере возможности.

— Вот это уже звучит как дело! — повеселел Ромуальдо. — У меня есть пара знакомых в северных доках, думаю, что сумею достать этих твоих крабов самое позднее к завтрашнему дню.

— Вот и хорошо, — ответил калека и словно невзначай поинтересовался: — Кстати, Ром, о каком таком бормотании ты говорил? Ну, когда мы трупы в акэдэушку заталкивали. Разве я тогда что-то говорил?..

— Кхм… — несколько напряженно прочистил горло Ром и неохотно буркнул: — Да я уж и не помню. Может, и показалось. Луиджи! Я сегодня получу свой кофе или нет? Только нормальный! Один пакетик в одну чашку!

54

Следующие три дня незаметно растворились в рабочем угаре. Нортис дневал и ночевал около потрепанного «Проходчика» требующего огромного объема ремонтных работ и модернизации. Вынужденной модернизации — большая часть установленных в роботе частей и управляющих блоков безнадежно устарела и уже больше века не выпускалась. Поэтому приходилось изгаляться как только можно — реанимировать, казалось бы, напрочь сломанные части, ставить новую прошивку в процессоры электронных плат и паять, паять и еще раз паять и перепаивать всю электронную начинку, подгоняя ее если не под современные стандарты, то хотя бы под стандарты прошлых двадцати лет. В общем, работа нудная до невозможности. Но калеку это не смущало — дело есть дело, и его надо закончить.

Кроме того, Ром сдержал свое обещание, и в расположенном глубоко под куполом города заброшенном ремонтном цехе появился выход в городскую инфосеть. Наскоро скормив установленному в бывшей диспетчерской терминалу пару программок собственного изготовления, Нортис запустил алгоритм поиска по ключевым именам, прозвищам и датам.

Калека знал, что если подобрать правильный запрос, то результат не заставит себя ждать — в современное время нельзя было не засветиться в сети. Это неизбежно. Все равно будет какое-либо упоминание, пусть маленькая, но зацепка. Если ты сам не заходишь в сеть, не регистрируешься на форумах и не общаешься в чатах, то твою анонимность нарушат твои же друзья — разместят в сети вашу общую школьную фотографию с именными маркерами, упомянут твое имя в своей переписке, твоя девушка или парень поделятся впечатлениями о первом поцелуе… и все это копится, множится и хранится на сотнях серверов. Сеть никогда ничего не забывает, и если хорошенько ее попросить, то она тебя обязательно выдаст. Не предаст — ведь ты ей не друг. Ты всего лишь еще один из многочисленных паразитов, присосавшихся к ее ресурсам. Не более того.

Именно поэтому Нортис возлагал большие надежды на результат сетевого поиска. Местонахождение одного из подонков неизвестно, еще один и вовсе не идентифицирован, и это заставляло калеку нервничать. Ведь, помимо всех прочих факторов, это могло означать и то, что их больше нет в городе. Занервничавшие после столь серьезного преступления крысеныши могли признаться в содеянном родителям, а дальнейшие их действия легко предугадать — сперва шок, смятение и страх, а затем лихорадочная паковка чемоданов, покупка билетов на первый попавшийся шаттл, и внешне благополучная семья внезапно покидает город, чтобы спасти пусть непутевое, но все же любимое чадо от правосудия…

При одной мысли о том, что хотя бы одному из этих ублюдков удалось ускользнуть из его рук и затеряться в бескрайнем космосе на одной из бесчисленного множества орбитальных станций, купольных городов или планет, Нортиса охватывала ярость и появлялось жгучее желание начать крушить все вокруг себя. Но он сдерживался. Напоминал себе, что им не было нужды дергаться и переживать — ведь глава СВБ Виттори Сальвати, а по совместительству еще и любящий отец, уже позаботился о том, чтобы это черное дело осталось нераскрытым. А раз так, то малолетним преступникам нечего было бояться. Всего-то требовалось выкинуть произошедшее из головы и продолжать жить нормальной жизнью — колледж, работа, карьера. И судя по тем циничным комментариям на давно забытом форуме, для них не составило труда это сделать. Равно как и силам правопорядка. Все забыли.

Чуть в стороне от терминала помаргивал экраном браском, подсоединенный к харддиску из рабочего компьютера Игольщика. После того как калека узнал, что его личностью заинтересовалась федеральная служба дознания, он решил немедленно разобраться с запароленным хардом покойного Гизо. Сейчас браском последовательно изучал установленную на накопитель информации систему защиты данных, оценивал возможность подбора пароля или прямого взлома, проводил пробные атаки и готовил для Нортиса подробный отчет. По расчетам парня, на это должно уйти не меньше нескольких часов, а вот затем, опираясь на полученные данные, можно будет заняться хардом Игольщика вплотную и постараться выудить из него скрытую информацию. Чтобы понять — чем именно среднего размера криминальная сошка могла заинтересовать федералов. Заинтересовать так сильно, что они потратили часть своих сил на обнаружение его убийцы.

Нортис уже успел изучить браском Майка — главного из тройки заявившихся к нему громил — и среди электронных мужских журналов, любовной переписки, десятка игр и прочего мусора обнаружил пару очень интересных файлов: официальный отчет-анализ о сданных в приемник крыс и результат работы полицейской лаборатории с образцом обнаруженного ДНК. И конечно же, информация о некоем Вертинском Нортисе, муниципальном дератизаторе пятой категории. Сетевой адрес отправителя документов тоже присутствовал, и калека старательно сохранил его на собственном персональном компе с пометкой «Стукач», после чего отформатировал чужой браском и разобрал его на неузнаваемые составляющие — повторять уже однажды допущенную ошибку он не собирался. Если бы он не лопухнулся и не оставил бы столь приметные вещи, как татуировочная машинка-протез и дорогой браском Гизо на той коробке, то не пришлось бы ввязываться в ту схватку с громилами и рисковать собственной жизнью.

Убедившись, что сетевое соединение стабильно и что запущенные программы исправно работают, Нортис покинул свой новый дом и отправился к возвышающейся посреди РМЦ громадине промышленного робота. Пока не будет отлажен и запущен «Проходчик», нечего было и думать о начале работ над разгребанием перекрывшего основной туннель завала. Не то чтобы Нортису был интересен итог этой крайне рисковой авантюры с подпольной добычей артианита, но ему нравилось восстанавливать древнего робота, видеть, как одна за другой оживают бортовые системы и как красные тревожные огоньки индикаторов состояния сменяются на успокаивающе зеленые. И успокаивает получше медикаментов — калеке достаточно было поработать несколько часов, чтобы обрести внутреннее душевное спокойствие и отвлечься от мыслей о своей главной цели. Особенно сейчас, когда запущенный на всю мощность терминал просеивал сетевую информацию сквозь фильтры поисковых программ и искал нужные совпадения.

Кивнув согласно своим мыслям, калека прибавил оборотов электродвигателю, и платформа ускорила движение. Нортиса ждала работа.

55

Едва завидев в сумраке фигуру гиганта, шагающего раскачивающейся походкой, все обитатели коридоров поспешно бежали, ковыляли или ползли к боковым ответвлениям проходов и ныряли в их спасительную темноту. Те, кто не успел убраться с дороги, прижимались к стене или старательно притворялись мертвецами, со страхом прислушиваясь к хрусту мусора под подошвами ботинок пятьдесят восьмого размера. Все жилые зоны сектора мгновенно облетела новость дня — берегитесь, по коридорам бродит смерть.

Сам Клык вышел на охоту, и вот уже седьмой час верный пес Большого Брата упорно месит грязь коридоров, расспрашивает мелких наркодилеров, беседует с уличными сутенерами и их подопечными, общается с барменами и продавцами хот-догов, заглядывает в гости к владельцам жилмодов и снисходит до нищих и мутов. И всем им без исключения Клык задает одни и те же вопросы: «Видел ли кто Гизо Игольщика, Майка и еще пару рядовых быков», «Если видели, то когда? С кем разговаривали? Куда пошли потом?» И так коридор за коридором, вопрос за вопросом. И даже если человек страдал провалами памяти, амнезией или склерозом, даже если он плавал в наркотических грезах, стоило ему заглянуть в маленькие свирепые глазки Клыка, как ему тут же находилось что вспомнить и сказать.

Клык искал. Искал упорно и методично. Его вел приказ ББ, приказ хозяина. Сначала исчез Гизо Игольщик, не прошло недели и такая же участь постигла Майка. И ладно бы их просто убили и ограбили, бросив мертвые тела в коридорах, — хотя решиться ограбить «нулей» мог только сумасшедший, — но трупов не было. Они просто бесследно исчезли. Помимо Майка испарились и БигМак с Дрыгом — опытные боевики, умеющие обращаться с оружием. И тоже словно испарились.

Телохранитель ББ был недалек умом, зато отличался преданностью, методичностью, завидным упорством и устрашающей внешностью. Поэтому Большой Брат был уверен — его верный пес скоро вернется с добычей в стальных клыках. Клык обязательно выяснит, кто именно виновен в этих странных исчезновениях. Выяснит и разберется с проблемой. Разберется быстро, умело и навсегда.

Клык и не подозревал, что стоило ему скрыться за следующим поворотом, как под тусклый свет уличных светильников выползали местные обитатели, сбившись в плотные кучки, пониженным голосом обсуждали происшедшее и пытались угадать, что случилось с четверкой «нулей». Почти все сходились в мыслях, что они давно уже мертвы. Поэтому больше гадали о том, как именно они покинули этот бренный мир. Кто осмелился поднять руку на «нулей»? Предположений было много — внутренние разборки в банде, перестрелка с полицией, передоз наркоты. Никто толком ничего не знал, и разговор шел лениво и то и дело сворачивал на посторонние темы.

Но в одной из групп обсуждение шло гораздо оживленнее. Около десятка людей сгрудились вокруг пошатывающегося оборвыша, в котором только слепой не узнал бы Мика Дозу — местного нарка, худого и страшного, как сама смерть. Обычно этого тощего неудачника никто не замечал, но сегодня Мик был в центре всеобщего внимания. Нервно дергаясь и поминутно раздирая обломанными ногтями зудящую шею, Мик Доза вещал:

— Иду я, з-значит, по тому коридору, никого не трогаю, не обижаю…

— Заморыш, да кого ты обидеть-то сможешь? — обидно загоготал один из слушателей, щеголявший в рваном комбинезоне ремонтника. — Тебя самого кто хочешь обидит!

— В-вот сам и расказ-зывай тогда, раз-з такой умный, — Мик демонстративно приподнял свой тощий зад с продавленной пластиковой коробки, выступавшей в роли кресла.

— Постой, постой, Мик, ну чего ты, — вразнобой загалдели остальные, и сразу пять рук опустилось на плечи наркомана, опуская его на место. — Не обращай на него внимания, рассказывай дальше. Джек, а ты не лезь в разговор! Не хочешь слушать — иди погуляй!

— Да ладно, че вы в самом деле, — смущенно проворчал Джек и протянул Мику почти допитую банку с пивом. — Вот, держи, Мик, промочи горло.

С достоинством приняв подношение, Мик отпил крошечный глоток пива, обвел слушателей взглядом воспаленных глаз и, понизив голос до заговорщицкого бормотания, продолжил:

— Так иду я, значит, по своим делам — на ту мусорку в тупике сто семнадцатого перехода. Там если хорошо порыться, то много чего надыбать можно! Один раз я даже браском там отыскал! 3-зуб даю не вру! Настоящий брас, столько сломанный и овощным желе з-заляпанный! Но все одно я его сдал Питу Старьевщику за семнадцать кредитов. Семнадцать кредов и все мне! Пит еще спрашивает — мистер Мик, чем брать будете? Доз-зерами или карточкой? А я ему в ответ — мне, милейший, карточка ни к чему, давайте доз-зерами, но только не с бодягой какой, а с трехпроцентной снежной пылью. Пит как услышал, так с таким уважением на меня глянул! Сраз-зу понял он — я в делах раз-збираюсь, обдурить себя не дам! Достает из кармана цельную, еще не распечатанную упаковку снежной пыли и говорит…

— Мик! — рявкнуло сразу несколько голосов, и Доза осекся на полуслове. — К черту Пита Старьевщика! Давай про тот коридор дальше говори! Ну?

Поняв, что если он сейчас не вернется к интересующей всех теме, то ему просто намнут бока, Мик Доза заторопился и, глотая слова, начал говорить:

— Дошел я до перекрестка между седьмым и сто пятым и понял — если и дальше по центральным переходам топать, то не дойду. Болел я тогда, — на всякий случай пояснил Мик, и слушатели с пониманием кивнули, хотя все местные знали — Мик Доза если от чего и страдает, так только от ломки. — Подумал я чуток и решил дорогу сократить — через боковые коридоры срезать. Чтобы не по дуге шагать, а напрямик пройти.

— И пошел по боковым? Через служебные? — с явным недоверием переспросил Джек. — Там же крысы!

— И пошел! — Мик гордо выпятил тощую грудь вперед. — Пошел!

— Ну ты больной, Мик, — покачал головой сидящий на мешке с мусором старик. — На всю голову двинутый! Туда же никто не ходит лет сорок уже! От ломки все мозги отшибло?

— Ну да, ломало меня не по-детски, — кивнул было Мик, но тут же очнулся и запротестовал: — Нет! Какая ломка? Говорю же — болел я! Этим… простудился я! Вот! И вообще! Вы слушать собираетесь? А то я человек деловой, мне время терять не с руки!

— Да ладно тебе, Доза, не обращай на них внимания, — успокаивающе прогудел согнутый ревматизмом чернокожий, пошарил в боковом кармане штанов и всунул в дрожащую руку Мика небольшой кусок водорослевого концентрата. — На, пожуй.

Поблагодарив небрежным кивком, Мик убрал концентрат под свое тряпье и продолжил:

— Ну и свернул я на том перекрестке! Иду себе потихонечку, по сторонам смотрю, в пакеты мусорные заглядываю — вдруг дельное что найду! Не поверите — один раз я в таком вот пакете почти непочатую упаковку «дистрола» нашел! Просроченный правда, но вставлял что надо! И вот иду и тут чую, з-запах такой странный по коридору ползет. И такой этот з-запах сильный, что у меня ноги подкашиваться начали! Ну, думаю, вот и лом… вот и болезнь подступила, вз-здохнуть не дает. А коридор тот, уз-зкий такой, и в нем пара отворотов в служебные проходы — канализ-зация там, или еще что, я не в курсах — там таблички, в общем, висели, но я не читал. И пока я глаз-зами хлопал и принюхивался, из одного прохода выполз-зает…

— Ну? — жадно спросили сразу несколько человек, а в руках Мика Дозы, словно по волшебству, появился еще один кусок пищевого рациона — на этот раз заметно побольше.

Приняв щедрый дар, наркот тяжело вздохнул, показывая, как тяжело ему возвращаться к воспоминаниям того страшного дня, но все же справился с этой минутной слабостью, оглядел завороженные глаза слушателей и продолжил свой леденящий кровь рассказ:

— Коридор темный, одна лампочка тусклая мигает, под ногами жижа хлюпает, а из того прохода медленно так выполз-зает… з-зеленый дым!

— Зеленый дым?! — в голос ахнули остальные, а сидевший за спиной одного из работяг мальчишка лет десяти судорожно сглотнул и прижался к отцу.

— Да! З-зеленый дым! А еще через минуту виз-зг дикий слышится! И еще! И еще! Будто живьем кого режут, на куски полосуют! Я как обмер весь! Хочу бежать — а не могу! Хочу вз-здохнуть — а не могу! Все думаю, конец тебе пришел, Мик! З-здесь ты и подохнешь! Сполз-заю, значит, по стеночке тихонько так, слова молитвы вспоминаю, и тут все стихло! Раз-з… и тишина! Только з-зеленый дым все гуще становится, а у меня в голове словно колокол з-звонит, и ноги все тяжелеют и тяжелеют! И из того коридора стон раздается, жалобный такой! Дай, думаю, перед смертью гляну, кто там плачет. З-за стену придерживаясь, пару шагов сделал и з-за угол з-з-за… з-заглянул! А там… з-зеленое облако клубится… а на полу под две сотни крыс лежит, и все они в судорогах бьются, зубищами клацают, кровавой пеной исходят и протяжно так стонут… А потом… потом… — на этом моменте Мик остановился, словно не в силах продолжить рассказ дальше.

— Возьми, Мик, — в руки наркомана втиснули одноразовый пластиковый стаканчик с мутным самогоном. — Хлебни виски! Давай!

Одним глотком опустошив стаканчик, Мик скребанул редкими зубами по зажатому в кулаке водорослевому концентрату и вновь вернулся к повествованию:

— А потом в облаке этом появился ОН! Врать не буду! Я только силуэт в том дыму разглядел! Но и этого хватило! Огромный, под потолок! Глазища красным светятся! Руки до пола достают, и вроде как вместо пальцев у него когти стальные по полу скрежещут! Я обмер, не дышу, моргнуть боюсь! И слышу — смех! Жуткий такой смех! Булькает, сипит, в хохоте безумном заходится! И вот тогда-то он и сказал те слова, после которых я сам не знаю, как за две мили от того места оказался!

— Че сказал-то? А? Че сказал? Помнишь?

— Помню! Вот что: «Я Гиена! Вы все умрете! Все до единого!» И что-то еще про какого-то своего Потрошителя, про внутренности и опять про смерть! Вот так! И я готов поклясться чем угодно — именно он забрал тех «нулей»!

— Забрал? Ты хочешь сказать — убил? — уже далеко не столь спокойным голосом спросил Джек. — Ну что, этот Гиена их убил, да?

— Нет! Хочу сказать — «забрал»! — покачал головой наркоман и протянул стаканчик за следующей порцией самогона. — Трупов-то нет! Где тела?! То-то! Нету тел! Говорю вам — их забрал к себе Гиена!

И если в обычное время Мика давно уже послали бы куда подальше, то сейчас Джек самолично налил ему двойную порцию и извиняющимся голосом поинтересовался:

— Мик, а ты это… не врешь? А? Может, ты ширанулся чем и все тебе привиделось? Ну, ты понимаешь…

— Понимаю, — важно кивнул Мик Доза, делая большой глоток. — Вот только чист я был тогда! Поэтому и поперся на ту помойку — чтобы найти чего да старьевщику Питу загнать за пару кредитов! И еще! Тех пропавших «нулей» в последний раз где видели? Вот спросите старину Мика — где?

— Где? — послушно спросил Джек.

— Именно там и видели! В том районе сектора! За территорией макаронников! Они туда вошли — и исчезли! Навсегда! И там же я видел Гиену!

— Да кто вообще такой этот Гиена? — зябко поежился давешний недоверчивый старик, кутая тощие плечи в потертое одеяло.

— Не знаю, — развел руками Мик. — Не знаю, кто он такой, но не человек! Точно не человек! И если хотите жить, то на вашем месте я бы не совался в тот район! И знаешь, иногда я думаю, что он специально показался мне! Чтобы я передал весть о его прибытии в наш город! Чтобы я промо… при… чтобы я провоз-згласил начало его…

— Так как говоришь выглядел этот Гиена? — со стороны послышался рычащий голос, больше подходящий дикому зверю, а не человеку.

Мик Доза взглянул назад и почувствовал, как его сердце сдавил жестокий спазм — в двух шагах от него стоял не кто иной, как сам Клык, показывая в жестокой ухмылке свои печально известные зубы. Распахнутая на груди кожаная куртка не скрывала чудовищно перекачанных мускулов и цветной татуировки — латинское «S» в перечеркнутом овале. Татуировка банды «нулей».

— Г-господин, Клык, — съежился Мик и начал сползать с коробки. — Какой еще Гиена? Никогда не слышал, з-з-зуб даю, господин Клык, н-ни сном ни духом…

— Ты мне не только зуб отдашь, нарк вонючий, — оскалившись, пообещал Клык. — Ведь мои люди уже спрашивали тебя — видел ли кого чужого, заметил ли что странное. А ты что им ответил? Не видел и не слышал, мол. Сюда ползи, нарк! Я тебя живьем жрать буду!

— Н-не… н-не… — судорожно трясущиеся губы не позволяли Мику выговорить ни слова, пальцы бессознательно сжали пластиковый стаканчик, выплескивая остатки самогона на пол.

— Н-н-не, н-н-не, — глумливо передразнил его Клык, стоящие за его спиной «нули» тут же заржали, восхищаясь шуткой своего предводителя. — Смотри в штаны не наложи! А то потом ботинки чистить придется — после того как мы с тобой поговорим по душам. Сюда иди, кому сказано! Не бойся, дядя Клык сегодня добрый, сильно кусать не будет.

Мик затравленно оглядел смеющиеся лица, взглянул на заткнутые за пояса стальные дубинки, утыканные шипами ботинки, посмотрел на многообещающе разминающего кулаки Клыка и понял, что сегодняшний день будет последним в его жалкой жизни. И в этот момент его искалеченный наркотиками мозг окончательно перемкнуло. Жалкий наркоман Мик Доза исчез, а вместо него появился бесноватый сумасшедший, возомнивший себя то ли пророком, то ли мессией грядущего пришествия выдуманного им самим чудовища по имени Гиена. Хилые плечи распрямились до хруста, голова рывком поднялась, и на все еще смеющихся «нулей» уставился тяжелый и бесстрашный взгляд совсем другого человека:

— Да пошел ты, урод зубастый! — совершенно не заикаясь, выплюнул некто с внешностью Мика Дозы и медленно поднялся на ноги. — Мне ли тебя бояться? Чем можешь ты устрашить того, кто видел пришествие самого Гиены! Страхом перед побоями и смертью? Жалкий отброс, возомнивший себя вершителем судеб! Ты не больше чем грязь на полу, вонючий плевок, растертый подошвой моего ботинка! Отрыжка Господа нашего! Греховное порождение блудливой девки и пархатого мута, зачатое на помойке!

В воцарившейся после слов спятившего Мика тишине неожиданно тихо прозвучал голос одного из рядовых «нулей»:

— Клык, я че-та не въехал, брат, — это он про тебя что ли такое сказал?

Ответить Клык не успел, — отдышавшийся после короткой, но бурной речи Мик влез на коробку с ногами и, пошатываясь на этой импровизированной трибуне, продолжил свои обличительные выкрики:

— И коснулась меня его длань! И услышал я голос! Устал Господь лицезреть греховное житие наше, содомию и разврат! Устал смотреть, как проливается кровь безвинных и как ликует главный враг его — Сатана! И послал Господь ангела своего в город наш, дабы очистил он его от греха и порока! Истребил всех под корень! И начать истребление велел с приспешников самого Сатаны, что на теле своем знак его носят — заключенную в круг порока первую букву имени его греховного! — дрожащий палец обезумевшего наркомана указывал на грудь Клыка, где красовался вытатуированный на коже знак «нулей». — Вот это клеймо! Клеймо безбожника, Господа нашего отринувшего и душу свою Сатане продавшего! И все они сгинут, сгорят в огне очистительного гнева Божьего! Так сказал мне он — Гиена, предвестник грядущего Армагеддона! Конец света неизбежен! И только лишь те, которые покаются в грехах своих, которые возопят в раскаянии истовом, только те избегнут участи страшной и спасутся на корабле священном, что причалит с востока и отворит серебром сверкающие створки шлюза для праведников истинных! Покаемся же, братья! Последний шанс даден нам Господом! Не убоимся приспешников Сатаны, ибо грех сие есть великий — порождениям ада поклоняться! Взгляните на лица их мерзостные, как корежит их от слов моих, и поймете, что истину глаголю я!

Ошарашенные «нули», приоткрыв рты, смотрели на разошедшегося не на шутку Мика Дозу и ничего не понимали. Привлеченные шумом, со всех сторон подтягивались местные жители, кто-то снимал происходящее на встроенную в браском камеру, большинство просто наслаждалось бесплатным спектаклем. Но были и те, кто вслушивался в почти бессвязную речь Мика с неослабевающим вниманием и воспринимал все сказанное абсолютно серьезно.

— Все, совсем с катушек съехал, бедолага, — буркнул один из пятерки бандитов и начал наматывать на руку звенья стальной цепи. — Ну, ща я ему мозги обратно вправлю!

— Я че-то ваще не въехал! — еще один громила с маленьким лбом и здоровенным никелированным крестом на груди дернул главаря за рукав куртки. — Клык, слышь, а я думал что буква «S» означает «Сектор» — ну, на этом самом, на английском! Типа «нулевой сектор». Ага. А выходит, что это знак Сатаны, что ли? Типа «С» как в Сатана? Вы че?! Я на такую подляну не подписывался! Я ж католик! Че за дела, ваще, а?

— Заткнись! — рыкнул Клык, рядом с которым немаленький громила казался тщедушным коротышкой. — Нашел кому верить! Это же наркот обдолбанный! Может, ты и в Санту до сих пор веришь? Так, Сэм, у тебя топорик с собой?

— А я без него никуда, — вперед вышел обритый наголо «нуль», распахивая жилетку и показывая лезвие заткнутого за пояс топора. — Что делаем? Ручки шаловливые подрежем или ножки укоротим?

— Все сразу! — отозвался гигант, кровожадно оскалившись — с его полным металлических клыков ртом это было вовсе не сложно сделать. — Вы двое — хватаете его за руки и растягиваете их в стороны. Сэм, а ты показываешь класс. Да смотри не напортачь — на одну руку один удар! Чтобы не как в прошлый раз с тем китаезой!

— Клык, да тот китаеза из якудза был, кунфуист, мать его! Так натренировался, падла, что у него руки будто из камня! Аж топор отскакивал!

— Кунг-фу называется! Стиль «железная рубашка»! — авторитетно заявил Клык. — Ну что, готовы? Ща мы из этой крысы наркотной будем пример для остальных делать! — он собрался было уже дать отмашку, когда до него донеслась фраза одного из приткнувшегося у стены местных жителей:

— Значит, не врали, что он из бывших священников. Ишь как чешет, ровно по библии читает.

— Не, не врали, — кивнул стоящий рядом старик. — Это сейчас он Мик Доза, а раньше не иначе как отцом Микаилом его величали. Настоятель католической церкви, что на пересечении сорокового и двести девяностого коридоров стоит. Там его служба была.

— Священник? — повторил услышанное тот же «ноль», у которого на груди посверкивал крест. — Эй, плесень седая, ты уверен? Ну, что он священник?

Взглянув на нависшего над ним здоровяка, старик съежился от страха, но все же нашел в себе силы утвердительно кивнуть:

— Уверен, мистер… Да, сэр. Бывший священник. Отец Микаил из католической церкви. Да тут многие его знают, сэр. У некоторых местных он и детей крестил — лет двадцать назад, пока его сана и сутаны не лишили. Да, сэр, именно так.

Переварив ответ, громила шагнул к Клыку и мрачно буркнул:

— Не пойдет, Клык. Я на священника руку поднимать не стану. Я ирландец и католик!

— Да ты че, Дойл! Очнись, мать твою! Где ты видишь священника? А? Это же наркот вонючий, бродяга с поехавшими мозгами! Ты же его не хуже меня знаешь — Мик Доза, он за очередную дозу мать родную на органы продаст! Ну!

— Я уже сказал — нет! — сверкнул глазами Дойл. — Священника я не трону!

— Да и пошел ты! — рявкнул разъяренный Клык и, оттолкнув Дойла в сторону, отрывисто велел: — Хватайте урода! Сэм, сделай так, чтобы кровь даже потолок заляпала! Ну, как ты умеешь!

— Извини, Клык, — отозвался Сэм, не двигаясь с места. — Не пойдет. Ты меня знаешь — я любому глотку порву по одному твоему слову, но тут дело другое, брат. Местный я, здесь вырос, здесь меня и крестили. Вот ты говоришь — топором руки по плечи… а если он и меня крестил? Этими самыми руками в купель опускал? Ты че, Клык? Я на такое дерьмо не подписывался.

Не обращая внимания на стоящих в пяти шагах «нулей», Мика Доза продолжал свою неистовую проповедь, больше похожую на сплошной поток малосвязанных между собой слов:

— …и обратил он лик свой ужасный ко мне и молвил — отринь от себя слабости земные, отрекись от греха! Возложена миссия на тебя великая! Отныне ты Глашатай пришествия моего, тот, кто донесет слова мои до каждой несчастной души, что населяют это вместилище греха и порока! Так слушайте же, несчастные, слушайте слова самого Гиены, воина Господа нашего! Скоро грядет конец света, грядет Армагеддон! И лишь те спасутся от смерти лютой, кто падет на колени перед Господом нашим и раскается в грехах, тот, кто изгонит из сердца своего страх и почитание перед приспешниками Сатаны и обратит против них гнев свой праведный! И первым выйду я на битву священную, первым брошу я камень в эти исчадия ада! Не убоимся же вида их лютого! Не убоимся клыков их страшных и роста великого! Вспомните, как Давид поразил Голиафа! Как слабый телом, но сильный духом юноша без страха вышел на бой неравный и поверг врага своего одним лишь ударом! Удача, скажете вы?! Нет! Ибо нет места удачи в священном бою, где руку твою направляет сам Господь!..

— Точно священник, — окончательно уверился Дойл и перекрестился. — Короче, мужики, я пошел отсюда.

— Дойл! Меня-то подожди! — поспешно окликнул его Сэм, пряча топор обратно под кожаную жилетку. — Вместе пойдем! Ты в бар? Который «У Эла»?

— Ага, — прогудел Дойл. — В тот самый. Горло промочу, а там и бейсбол начнется по цифровизору. Идешь?

— Стоять! — яростно взревел Клык, ухватив ирландца за плечо. — Ты че, Дойл? Вообще оборзел? Здесь я решаю!

— Ты решаешь, — кивнул Дойл, дергая плечом и сбрасывая руку Клыка. — Но не в этот раз! Хочешь его завалить? — громила кивнул в сторону надсадно вопящего Мика. — Так вперед! Но без меня, понял?

— …заходят в дома ваши без спроса! Берут добро ваше, потом и кровью нажитое без разрешения! Доколе?! Спрашиваю я вас — доколе?! Доколе смиренно тер…

— Клык! Да чего ты в самом деле? — встрял в разговор Сэм, поморщившись от криков одетого в рванье проповедника. — Ну грохнем мы его. И че? Нас что, больше уважать будут? Типа шесть здоровых мужиков одного священника завалили? Это же лажа! Позор на весь сектор, не, я серьезно — позору не оберемся! Да ты по сторонам глянь — народу сколько! И каждый пятый на браском снимает! Мы его грохнуть не успеем, а видео уже в сети будет! Тебе оно надо? Вот Дойл дело говорит — давай лучше в бар заглянем, пару бокалов «Особого Шахтерского» дерябнем! А? С барменом парой слов перекинемся — может, и слышал он чего.

— Верно, Клык, — кивнул один из «нулей». — Ты по сторонам глянь — тут человек сто собралось уже. Мне ваще без разницы, кому глотку резать, но не при свидетелях же! Черт с ним, пусть пока орет, все одно его никто не слушает. А завтра вечерком, когда все это взбаламученное дерьмо уляжется, подвалим потихоньку и разберемся с козлом. А?

— Да ты вообще слышишь, что он кричит? — уже несколько остыв, буркнул Клык. — Про Сатану, про клеймо какое-то… он же про нас орет! Про «нулей»!

— Пусть орет, — безразлично пожал плечами громила. — Нам-то что? А завтра мы ему язычок укоротим. Не, серьезно — можно даже не убивать. Язык вырежем, руки обрубим и отпустим — пусть живет.

— И ноги! И ноги откромсаем! — хищно оскалился Клык, взглянув на свою будущую жертву. — Ладно, уговорил! Пошли в твой бар! А завтра… завтра этот священник недоделанный мне ноги лизать будет! Дойл! Ты проставляешься! Понял? Пиво, коктейли, закусон и девочки — все за твой счет, понял, ирландская морда?

— Клык, да ты чего? — заныл прощеный Дойл, пристраиваясь за шагающим к стоянке такси гигантом. — Это ж какие бабки! Че я такого сделал? Ну не могу я руку на священника поднять! Ты другого кого покажи, только намек сделай, и я его на куски порву! Понимаешь, брат?

— Я сказал — вечеринка за твой счет! — не изменил своего решения Клык. — Много говоришь и много думаешь! Понял? Мужики, сегодня Дойл проставляется! Любой ваш каприз за его деньги! Все в бар!

Дружно взревев, «нули» кинулись за своим главарем, позабыв о никак не могущем остановиться Мике Дозе, бывшем священнике и бывшем наркомане.

Ни Клык, ни остальная пятерка «нулей» даже и не подозревали, насколько большую ошибку они сейчас совершают, оставив Мику Дозе жизнь до завтрашнего вечера.

56

— …и видел я пришествие самого Гиены… зеленый дым разъедающий глаза… полчища крыс, в страхе смертном визжащих при одном только виде его и выполняющих волю его… я Глашатай самого Гиены… так сказал мне он — Гиена, предвестник грядущего Армагеддона! Близится конец света… пылающие красным глаза… огромный рост… стальные когти… Слова его: «Я Гиена! Вы все умрете! Все до единого!»… — не договорив, тощий наркоман Мика замер с приоткрытым ртом и воздетыми вверх руками.

Поставив скачанный из сети видеоролик на паузу, Нортис перевел взгляд на голую стену диспетчерской и надолго задумался. При единственном источнике света — мерцающем экране терминала — неподвижно застывший калека казался уродливым пластиковым манекеном, какие стоят в дешевых магазинчиках внешнего сектора. Прошло не меньше часа, прежде чем Нортис шевельнулся и покрутил шеей по сторонам, разминая затекшие мышцы. После этого подтянул к себе установленную на подвижный кронштейн клавиатуру, запустил текстовый редактор, за пару минут создал короткий перечень и, присоединив его к общему списку необходимого оборудования, вложил в письмо и отправил на электронную почту Рома с пометкой «важно» и «срочно».

Убедившись, что письмо успешно отправлено, калека удовлетворенно кивнул и сполз с кресла на поставленную на подзарядку платформу, собираясь добраться до упаковки с влажными салфетками, чтобы привести себя в порядок. О горячем душе можно было только мечтать. Из всех систем жизнеобеспечения кое-как работала лишь воздушная рециркуляционная система, и то только потому, что инженеры города боялись убирать воздушную подушку из расположенных аккурат под городским куполом шахт. Ведь генераторы искусственной гравитации работают на полную мощность, ежесекундно проверяя на прочность каменные своды пробитых в толще астероида коридоров и штолен. Хотя воздух все равно был столь разрежен, что снимать надоевшую до чертиков кислородную маску можно было только внутри помещений, где люди Рома установили портативные системы жизнеобеспечения.

Нортис успел проползти только половину пути, когда на стоящем у стены столе победоносно запиликал браском, что вторые сутки неустанно трудился только над одной задачей — вскрыть закриптованные накопители информации, некогда принадлежавшие Гизо Игольщику. И судя по всему, напичканный особыми программами браском со своей задачей справился.

Резко изменив направление движения, калека заученными движениями рук подтащил себя к столу. Осторожно повернул браском в свою сторону, щелкнул парой клавиш, чтобы вывести на экран ставшую доступной информацию и, просмотрев несколько каталогов, озадаченно поскреб пальцами затылок.

На вырванном из персонального компа Игольщика харде было немало информации, но она не стоила такой серьезной защиты. Вообще ничего не стоила. Обычный информационный мусор, что непременно скапливается на личных компьютерах всех пользователей. И Гизо не был исключением из этого правила. Огромная коллекция видео — как обычных фильмов и бесконечных сериалов, так и подборка более «взрослого» материала. Десятки гигабайт музыки, альбомы фотографий с образцами татуировок, электронные журналы всех направлений… прикинув на глаз количество папок и общий объем информации, Нортис понял, что на тщательный просмотр всех данных уйдет не меньше недели. Секунду подумав, он отдал браскому команду вывести на экран список пятидесяти файлов, к которым Гизо обращался в последнюю очередь. И угодил в яблочко — среди абсолютно обыденных игр, сетевых обозревателей и видео оказался небольшой текстовый файл. Список. И стоило Нортису прочитать несколько строк из этого списка, как он напрочь забыл о своем намерении привести себя в порядок и с ожесточением принялся стучать по клавиатуре, набирая команду за командой.

Когда в полуоткрытую дверь заглянул Луиджи и позвал Нортиса на ужин, калека только отмахнулся, не отрываясь от работы. Очень уж необычной была обнаруженная им информация, чтобы отрываться от нее ради тарелки со спагетти под фирменным семейным соусом.

57

Инори Такаши всегда принимал пищу в полном одиночестве. И пищу для себя он готовил сам. Не из-за боязни отравления, а попросту потому, что никто не смог бы приготовить эти блюда, чьи рецепты передавались в его семье из поколения в поколения.

Искусно управляясь с палочками, Такаши подцепил из небольшой глиняной мисочки кусочек куриного мяса и только собрался окунуть его в тарелку с соусом, но остановился на полпути. Замер на секунду, словно к чему-то прислушивался, а затем едва заметно вздохнул и, отложив палочки в сторону, подцепил со стола непроницаемые очки и опустил их на переносицу. Через мгновение бешено зазвенел электронный звонок, сообщая о появлении перед дверью посетителя.

— Впустить, — коротко распорядился Такаши, не уточняя личность гостя — он и так это знал.

Едва створка двери ушла в стену на треть, в комнату протиснулся младший дознаватель Фергюсон, сжимающий в ладони переговорный коммуникатор с ярко мигающим красным огоньком, показывающим, что линия занята.

— Мистер Такаши!

— Доброе утро, мистер Фергюсон, — кивнул Такаши, убирая с колен салфетку. — Что произошло?

— Это он! Он! — помощник ткнул пальцем в коммуникатор. — Он на связи!

— Он? — переспросил Инори. — Не могли бы вы объясняться несколько более информативно, мистер Фергюсон?

— Вертинский на связи, сэр! Тот самый! Что похитил объект «Игольщик»! Семь минут назад вышел на нашего оператора и попросил соединить его с главным дознавателем. Я хотел поговорить с ним сам, но он точно знал, чего хочет — разговора с вами лично.

— Так. Надеюсь, сейчас он нас не слышит? — уточнил Такаши, стремительно вставая из-за стола.

— Нет, сэр. Не слышит. Комм в режиме ожидания. Мы ему включили семнадцатый концерт струнного оркестра Мизердрианской колонии — лучшее их выступление.

— Звонок отслеживается?

— Да, сэр. Мы работаем над этим. Сигнал с этого устройства сейчас передается в наш центр для записи разговора и анализа.

— Хорошо, дайте коммуникатор — взяв прибор связи, дознаватель решительно щелкнул клавишей. — Федеральный дознаватель Инори Такаши слушает.

— Здравствуйте, мистер Такаши, — послышался слегка механический и булькающий голос. — Мое имя Нортис Вертинский, и я слышал, что вы хотели со мной поговорить.

— Вы правильно слышали, мистер Вертинский, — в том же ключе ответил дознаватель, бессознательно стараясь подстроиться под разговорный стиль собеседника. — Я даже навестил тот скромный жилмод, но, к моему сожалению, вы уже съехали оттуда и не оставили нового адреса. И я рад, что вы нашли время связаться с нами. Думаю, вас интересует причина нашего интереса к вашей персоне?

— Нет, мистер Такаши, — если честно, мне как-то пофигу, зачем я вам понадобился. И кстати — семнадцатый струнный концерт оркестра Мизердрианской колонии — это далеко не лучшее их выступление, тут Фергюсон ошибся, равно как и в том, что я ничего не услышу, если комм поставить в режим ожидания и включить легкую музыку. И не тратьте время зря пытаясь локализовать звонок, я принял меры предосторожности.

Внимательно слушая собеседника, Такаши не сводил взгляд прикрытых очками глаз со своего помощника, и с каждым новым услышанным ими словом Фергюсон все больше съеживался и уменьшался в росте.

— Тогда зачем же вы звоните, мистер Вертинский? Хотите показать свое превосходство, потешить свое эго?

— Нет, сэр. Хочу сказать, что я вскрыл защиту на харде Игольщика и наткнулся на несколько очень странных файлов. Меня это все не интересует, а вот вам эта инфа будет более чем интересна. Там перечень химический элементов, график поставок, объем готового товара, координаты некоего объекта с циферно-буквенным названием. Так как? Интересуетесь?

— Несомненно, мистер Вертинский, — мгновенно ответил Такаши. — Что вы хотите за эту информацию?

— Хочу заключить сделку, — так же быстро ответил калека. — Я отдаю вам хард с информацией в обмен на мое спокойствие.

— Спокойствие?

— Да. Вы навсегда забываете о моем существовании. Занимайтесь своими делами и не мешайте мне, заниматься своими.

— Я согласен, мистер Вертинский, — ответил дознаватель. — Вы передаете нам информацию, а мы забываем о вашем существовании. Как и когда я получу накопитель информации?

— Завтра я отправлю вам текстовое сообщение, в котором сообщу местонахождение диска — ответил Нортис. — Предупреждаю: если после этого вы не отстанете от меня, то вся инфа окажется в городской сети в свободном доступе. Не надо делать глупостей.

— Договорились. Глупостей не будет. Буду ждать вашего сообщения. И еще… кровная вендетта — это не лучший способ восстановить справедливость, мистер Вертинский, далеко не лучший.

После секундного молчания Нортис отозвался:

— Да, не лучший. Но самый действенный. До свидания, мистер Такаши.

С тихим щелчком связь прервалась. Инори Такаши медленно опустил коммуникатор.

— Прикажете свернуть работу над объектом «Мститель», сэр?

— Нет, — покачал головой Такаши. — Продолжайте разработку. Но более осторожно, не привлекая внимания. Он преступник, а федеральная служба не заключает сделок с преступниками. Вы меня понимаете, мистер Фергюсон?

— Да, сэр!

— Хорошо, продолжайте работать. И сегодня же я хочу получить подробный отчет о том, как именно семнадцатилетнему подростку удалось вскрыть защиту на наших коммуникаторах. Сегодня же, мистер Фергюсон!

— Будет сделано, сэр! — отрапортовал помощник и покинул апартаменты.

Бросив взгляд на стол с безнадежно остывшими блюдами, дознаватель снял очки и развернулся к окну, за которым открывался вид на бескрайний звездный космос. На широком подоконнике лежал электронный планшет с выведенной на экран фотографией. Семья. Счастливо улыбающаяся в объектив камеры пара взрослых и двое прилипших к ним детей — мальчик и девочка. По низу фотографии шла надпись, сделанная аккуратным женским почерком «Семья Вертинских в сборе! Грузовик „Астра“ на пути к новому дому! Благослови нас Бог!»

Конец первой книги

Примечания

1

НЭПР — новая эра промышленного развития. Название крупнейшей мультикорпорации с миллиардными оборотами средств. НЭПР держит под контролем более 85 % добычи артианита во всем содружестве обитаемых миров.

2

Галактбанк — единый государственный банк.

3

Социопак — социальный пакет. Некая сумма денег, выделяемая Галактбанком единовременно на нужды сирот, инвалидов и прочих граждан союза, которые не могут позаботиться о себе. Выплата производится лишь один раз.

4

Браском — компьютер в виде широкого браслета, замыкающегося на руке владельца. Выдается государством. Обязателен к ношению с десятилетнего возраста. Включает в себя широкий набор функций. Хранит в себе все идентификационные данные пользователя, данные о образовании, банковские реквизиты.

5

Рабочий пакет — несколько электронных файлов, снабженных специальной программой для их чтения. Покупается через информационную сеть и загружается на личный браском. Содержит в себе всю необходимую информацию по выбранной специальности.

6

Экзтерм — экзаменационный терминал, управляемый ИИ. Последнее звено в двойной цепочке образования — покупка и изучение специальных рабочих пакетов по выбранной специальности, сдача экзаменов при помощи ЭкзТерма.

7

Жилмод — жилой модуль. Общепринятое сокращение как для одного жилого модуля, так и для целого их комплекса.

8

Внешник — жаргонное название жителей двенадцатого сектора.

9

Дозер — пластиковый контейнер с короткой иглой. Используется в медицине для одноразовых подкожных инъекций. В быту чаще всего дозер содержит в себе дозу наркотика, уже готового к применению.

10

ГЭМВис — генератор электромагнитных волн.

11

Мут — он же мутант. По официальному определению Астероид-Сити — человек со сдвигом в генетической карте.

12

АКДУ — автоматический контейнер дистанционного управления. Служит для перевозки грузов. Особо популярен на космических кораблях и станциях. Существует огромное количество модификаций АКДУ для самых различных целей и для различных местностей.

13

ГИГ — генератор искусственной гравитации.

14

РМЦ — ремонтно-механический цех (центр).

15

Фрик — урод (англ.).

16

«Темные тоннели» — подразумевается не отсутствие освещения, а полное отсутствие следящих устройств типа камер наблюдения, сенсоров, полицейских сканеров и прочей подобной аппаратуры. Такие тоннели есть в каждом секторе, и по ним можно пересечь весь сектор и попасть в любую его точку, не боясь быть замеченным.

17

ФСД — федеральная служба дознания.

Content

Дем Михайлов
БЕЗ ПОЩАДЫ

ПРОЛОГ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

Примечания