Клайв Касслер

Дирк Касслер

СТРЕЛА ПОСЕЙДОНА

Пролог «Барбариго»

Октябрь 1943 года Индийский океан

Свет месяца трепетал на беспокойных водах моря, будто ручеек пылающей ртути. Лейтенанту Альберто Конти искрящиеся волны напомнили морской пейзаж в полутемной комнате. Серебристая пена отражала лунный свет обратно к небу, освещая гряду туч далеко на севере — окраину грозы, напитывающей влагой плодородное побережье Южной Африки милях в пятидесяти.

Пригнув подбородок к груди, чтобы защититься от секущего сырого бриза, Конти обернулся к молодому моряку, несшему вахту рядом с ним в боевой рубке итальянской субмарины «Барбариго».

— Романтичный вечер, Каталано, не так ли?

Матрос поглядел на него с легким недоумением.

— Погода довольно приятная, синьор, если вы это имеете в виду.

Несмотря на хроническую усталость, подтачивающую силы всего экипажа, в присутствии офицера матрос по-прежнему держался молодцом. Юношеская почтительность, решил Конти, со временем она сойдет на нет.

— Нет, я о лунном свете, — пояснил Конти. — Бьюсь об заклад, над Неаполем он сегодня тоже сияет, блестя на булыжных мостовых. На самом деле меня ничуть не удивило бы, если бы в эту самую минуту симпатичный офицер вермахта сопровождал вашу невесту в прогулке по Пьяцца-дель-Плебишито…

Молодой матрос сплюнул за борт, а затем обернулся к офицеру с пылающим взором.

— Моя Лизетта скорее спрыгнет с моста Гайола, чем подпустит к себе германскую свинью. Я не тревожусь, потому что пока меня нет, она носит с собой резиновую дубинку и, уж поверьте, умеет ею пользоваться.

Конти гортанно хохотнул.

— Наверное, вооружи мы всех наших женщин, ни немцы, ни союзники[1] не посмели бы ступить на нашу землю.

Каталано, находящийся в море не одну неделю, а вдали от родины — уже многие месяцы, не нашел в этой реплике ничего забавного. Он оглядел горизонт, а затем кивнул в сторону видневшегося из воды темного носа субмарины, рассекающего волны.

— Командор, почему нас низвели до роли грузовика для немцев вместо охоты за купцами, для которой и построен «Барбариго»?

— Боюсь, все мы в эти дни — марионетки в руках фюрера, — покачал головой Конти. Как и большинство соотечественников, он даже не догадывался, что в Риме уже вершат дела люди, которые через считанные дни отстранят Муссолини от власти и провозгласят перемирие с союзниками. — Подумать только, в 1939-м у нас был более мощный подводный флот, чем у немцев, а теперь мы получаем боевые приказы от кригсмарине,[2] — добавил он. — Порой постичь мир не так-то просто.

— Как-то оно неправильно.

Конти окинул взглядом просторный бак подлодки.

— Пожалуй, «Барбариго» слишком велика и неповоротлива для новейших вооруженных конвоев, так что теперь мы немногим больше, чем простой сухогруз. По крайней мере, мы можем быть уверены в том, что до переделки наша подлодка успела пополнить послужной список немалым числом доблестных подвигов.

«Барбариго», спущенная на воду в 1938 году, в первые дни войны затопила в Атлантике полдюжины кораблей Союзников. При водоизмещении свыше тысячи тонн, она была куда крупнее, чем внушающие страх немецкие подлодки VII серии из «волчьих стай». Но потери немецких надводных кораблей все росли, и адмирал Дёниц предложил модифицировать несколько больших итальянских sommergibili в транспортные корабли. Лишенная торпед, палубных орудий и даже одного из гальюнов, «Барбариго» отправилась в Сингапур в роли грузового судна, заполненного ртутью, сталью и 20-миллиметровыми орудиями для японцев.

— Наш обратный груз считают крайне важным для перелома в ходе войны. В конце концов, кто-то же должен сыграть роль телеги, — заметил Конти.

Но в глубине души ролью извозчика он возмущался. Как и всякий подводник, лейтенант был не лишен охотничьей жилки, жажды незаметно подкрасться к противнику. Но теперь встреча с врагом означала бы для «Барбариго» только погибель. Лишенная своего вооружения и плетущаяся на двенадцати узлах субмарина — скорее неподвижная мишень, чем грозный агрессор.

О нос разбилась волна с белопенным гребнем, и Конти поглядел на светящийся циферблат своих часов.

— До восхода меньше часа.

Повинуясь не сказанной вслух команде, Каталано поднял бинокль и оглядел горизонт в поисках других судов. Лейтенант последовал его примеру, обегая взглядом море и небеса по всей окружности рубки. Мыслями же он унесся в Казорию — небольшой городишко к северу от Неаполя, где ждали его жена и маленький сынишка. Позади их скромного сельского домика раскинулся виноградник, и его вдруг охватила жгучая тоска по тем летним дням, когда он гонялся за своим мальчонкой среди вьющихся лоз.

И тут же насторожился.

Поверх рокота спаренных дизельных двигателей послышался другой звук — что-то вроде тонкого жужжания. Резко выпрямившись, Конти не стал терять время на определение направления и крикнул:

— Задраить люк!

И тотчас же скользнул вниз по внутренней лесенке. Трезвон, сигнализирующий срочное погружение, раздался через мгновение, заставив экипаж очертя голову ринуться к боевым постам. В машинном отделении пришла в действие массивная коробка передач; дизели остановились, передавая эстафету движителей шеренге электромоторов, питающихся от аккумуляторов. Когда Каталано, задраив люк рубки, спустился на пост управления, морская вода уже захлестывала бак.

При обычных обстоятельствах отлично выученный экипаж смог бы обеспечить экстренное погружение субмарины меньше чем за минуту. Но из-за того, что в режиме транспорта ее загрузили по самое не могу, итальянцы попросту никак не могли ускорить хоть что-то. Наконец, по истечении почти двух минут с момента, когда Конти засек приближающийся самолет, воды мучительно неторопливо сомкнулись над ней полностью.

Пролязгав ботинками по ступенькам лестницы, Каталано спустился в боевую рубку, повернулся и поспешил к своему боевому посту срочного погружения. Как только подлодка перешла на аккумуляторный ход, тарахтение дизелей стихло, и экипаж, будто поддавшись ее настроению, говорил вполголоса. Капитан «Барбариго» — круглолицый человек по фамилии де Джулио — протирая сонные глаза, спрашивал Конти, заметили ли их.

— Не могу сказать. Самолет я на самом деле не заметил. Но луна яркая, а море относительно спокойное. Не сомневаюсь, что нас отлично видно.

— Это мы скоро узнаем. — Подойдя к посту управления, капитан поглядел на глубиномер. — Погружение на двадцать метров, затем переложить руль круто вправо.

Старший рулевой субмарины кивнул, повторяя приказ, не сводя глаз с расположенных перед ним приборов и покрепче ухватившись за большой металлический штурвал. В боевой рубке воцарилось молчание. Все ждали решения своей участи.

* * *

В тысяче футов над ними неуклюжий британский патрульный бомбардировщик «Каталина» типа «летающая лодка» сбросил две глубинные бомбы, закувыркавшихся навстречу морю, как пара волчков. Радаром самолет еще не оборудовали; млечный след «Барбариго», тянущийся под углом к волнам, углядел задний стрелок Королевских ВВС. В восторге от своего открытия, он приплюснул нос к акриловому иллюминатору, широко распахнув глаза, когда пара бомб плюхнулась в море. Секунды спустя в воздух взмыли два небольших гейзера брызг.

— По-моему, чуток поздновато, — заметил второй пилот.

— Как я и подозревал, — первый пилот, долговязый лондонец с аккуратно подстриженными усиками, положил «Каталину» в крутой вираж с такой невозмутимостью, будто наливал себе чашку чаю.

Сброс бомб был до некоторой степени игрой в угадайку, потому что субмарина уже скрылась из виду, хотя ее след на поверхности еще просматривался, и бомбардировщику требовалось нанести удар как можно быстрее. Воздушные глубинные бомбы срабатывают только на заранее установленной глубине всего в двадцать пять футов. Дай подлодке достаточно времени, и она уйдет на недосягаемую для них глубину.

Первый пилот сделал второй заход, ориентируясь по маркерному буйку, сброшенному перед первой атакой. Глядя на исчезающий след винтов подлодки, он на глазок прикинул невидимый курс судна и бросил пузатую «Каталину» к месту чуть впереди буйка.

— Выходим на нее, — сказал он штурману-бомбардиру. — Если видите цель, сбрасывайте.

Бомбардир экипажа из восьми человек заметил подлодку и тут же щелкнул тумблером, сбросив вторую пару глубинных бомб, подвешенных под крыльями «Каталины».

— Бомбы сброшены. Я бы сказал, на сей раз тютелька в тютельку, капитан.

— Давайте сделаем еще заход для верности, а потом поглядим, нельзя ли прислать сюда надводное судно, — отозвался пилот, снова закладывая крутой вираж.

* * *

В «Барбариго» сдвоенные взрывы прошили переборки мощной дрожью. Верхний свет мигнул, легкий корпус застонал, но воду к прочному корпусу[3] не подпустил. Мгновение казалось, что оглушительный звон в ушах каждого члена команды, как от колоколов базилики Святого Петра, — худшее из последствий. Однако затем звон перекрыл металлический лязг, докатившийся с кормы, а за ним — высокий визг.

Капитан ощутил небольшое изменение дифферента судна.

— Доложить о повреждениях носа и кормы! — гаркнул он. — На какой мы глубине?

— Двенадцать метров, синьор капитан, — доложил рулевой.

Никто в рубке не проронил ни слова. Подлодку, уходящую вглубь, заполнила какофония шипения и скрежета. Но все насторожили уши, стараясь уловить вовсе не эти звуки, — а всплески и хлопки пары глубинных бомб, сработавших возле погруженного корабля.

На последнем заходе «Каталина» дала серьезного маху: ее пилот решил, что надо принять к северу, а «Барбариго» вильнула к югу. Последние приглушенные взрывы почти не побеспокоили подводную лодку, нырнувшую на глубину, недосягаемую для глубинных бомб. Вздох облегчения всего экипажа исторгся будто из одной груди, когда все осознали, что на время сия чаша их миновала. Теперь им оставалось лишь опасаться, что экипаж призовет надводный корабль Союзников для возобновления бомбардировки.

Но чувство облегчения оказалось скоропреходящим. Конец ему положил крик рулевого:

— Капитан, мы теряем ход!

Подойдя, Де Джулио оглядел ряд циферблатов перед креслом рулевого.

— Электродвигатели работоспособны и действуют, — доложил молодой моряк, хмуря брови. — Но я не вижу оборотов на гребном валу.

— Немедленно Салу ко мне.

— Есть, синьор!

Матрос, стоявший у перископа, бросился за главным механиком «Барбариго». Но едва он сделал пару шагов, как тот сам появился из прохода, ведущего к корме.

Главный механик Эдуардо Сала двигался, как бульдозер, неся свое массивное коренастое тело вперед на всех парах. Он подошел к капитану и уставил на него суровый взгляд черных глаз.

— Сала, вот и вы, — встрепенулся капитан. — Доложите о ситуации.

— Прочный корпус в порядке, командор. Есть сильная течь через сальник главного вала, мы пытаемся ее перекрыть. Есть один пострадавший, механик Парма, во время бомбардировки упавший и сломавший запястье.

— Очень хорошо, но что с гребной установкой? Электромоторы неисправны?

— Никак нет, командор. Я отключил главные гребные моторы.

— Сала, вы с ума сошли? Нас атакуют, а вы отключили моторы?!

Сала поглядел на капитана с пренебрежением и тихо проронил:

— Они сейчас роли не играют.

— Что вы такое говорите? — изрек Де Джулио, повергнутый уклончивостью механика в недоумение.

— Дело в винте, — пояснил Сала. — Из-за глубинного взрыва лопасть то ли погнулась, то ли скрутилась, соприкоснулась с корпусом, и ее срезало.

— Одну из лопастей? — уточнил Де Джулио.

— Нет… весь винт.

Слова повисли в воздухе погребальным звоном. Лишившуюся своего единственного винта «Барбариго» будет носить по морю, как щепку. И до порта приписки Бордо ей вдруг стало далеко, как до луны.

— И что мы можем сделать? — поинтересовался капитан.

Сердитый механик лишь тряхнул головой.

— Ничего, только молиться, — негромко вымолвил он. — Молиться о милосердии моря.

Часть первая

СТРЕЛА ПОСЕЙДОНА

1

Июнь 2014 года

Пустыня Мохаве, Калифорния

Это миф, решил он, бабушкины сказки. Он частенько слышал, что в пустыне дневное пекло сменяется ночными морозами. Но теперь мог засвидетельствовать, что в сердце южнокалифорнийской пустыни в июле дело обстоит совсем не так. Пот пропитывал подмышки его тонкой черной водолазки, сбегая ручейками к пояснице, где одежда превращалась в мокрый липкий ком. Температура по-прежнему градусов девяносто,[4] не меньше. Он бросил взгляд на фосфоресцирующий циферблат часов, чтобы убедиться, что сейчас действительно два часа ночи.

Вообще-то жара его не так уж и допекала. Он родился в Центральной Америке и всю свою сознательную жизнь прожил в джунглях, ведя партизанские войны. Но пустыня была ему в новинку, и он просто не мог предвидеть такой ночной жары.

Он посмотрел через пыльный ландшафт на скопление сияющих фонарей, отмечающих въезд в комплекс открытых горных разработок, раскинувшийся перед ним на холмах.

— Должно быть, Эдуардо уже на месте, напротив караулки, — сказал он бородатому мужчине, лежавшему ничком неподалеку в песчаной лощинке.

Тот был точно так же одет в черное — от армейских ботинок до тонкой вязаной шапочки, натянутой по самые уши. Он поднял голову, чтобы отхлебнуть воды из фляги, и свет фонарей блеснул на лоснящемся от пота лице.

— Лучше бы ему поторопиться. Тут вокруг гремучие змеи.

Его напарник ухмыльнулся во тьме.

— Хуан, это будет самой мелкой из наших проблем.

Минуту спустя рация на его поясе дважды коротко прошелестела помехами.

— Это он. Двинулись.

Поднявшись, оба надели легкие рюкзачки. Свет комплекса дотягивался до склона холма перед ними, озаряя голую почву призрачным сиянием. Они одолели небольшое расстояние, отделявшее их от забора из рабицы, опоясывающего комплекс. Высокий, присев на корточки, принялся копаться в рюкзаке в поисках кусачек.

— Пабло, по-моему, мы можем пролезть и без кусачек, — шепнул его напарник, указывая на сухую ложбинку, проходящую под забором.

Песчаный грунт на дне пересохшего ручья оказался мягким, и Хуан без труда выгреб часть его ногой. Пабло присоединился к нему, выбрасывая рыхлую почву, пока под оградой не образовалась небольшая яма. Просунув через нее рюкзаки, они ужом быстро проползли следом.

Воздух наполнял негромкий смешанный гул, механический бедлам карьера, где горные работы не прекращаются круглые сутки. Двое чужаков держались подальше от караульного помещения, оставшегося справа, пробираясь вверх по пологому склону к месту разработок. Десятиминутный переход привел их к кучке старых зданий в окружении пересекающихся как попало широких ленточных конвейеров. В дальнем конце проходческая погрузочная машина швыряла руду на движущиеся ленты, транспортирующие ее к бункеру на высоких стойках.

Оба нарушителя направлялись ко второй группе зданий дальше вверх по холму. Карьер преграждал им путь, вынуждая срезать дистанцию через производственный участок, где руду измельчают и перемалывают. Держась в тени, они метнулись вдоль периметра, а затем стали пробираться вдоль задней стены большого складского здания. Достигнув открытого участка между зданиями, стремительно зашагали мимо полупогребенного песком бункера слева. Вдруг дверь в центре здания перед ними распахнулась. Они разделились: Хуан нырнул в сторону и пробрался за бункер, а Пабло рванул вперед, к боковой стене здания.

И не успел.

Вспыхнул яркий желтый луч, ослепив его.

— Стой, где стоишь, или пожалеешь о следующем шаге, — произнес низкий, угрюмый голос.

Пабло застыл в полушаге. Но подчеркнуто останавливаясь, он ловко выхватил миниатюрный автоматический пистолет из кобуры на левом бедре, скрыв его в затянутой в перчатку ладони.

Охранник, страдающий избыточным весом, медленно приблизился к нему, постоянно целя светом фонаря Пабло в глаза. Охранник заметил, что нарушитель — крупный, хорошо сложенный мужчина ростом выше шести футов. Гладкая, эластичная кожа цвета кофе контрастировала с черными глазами, пылающими злобой. На подбородке и челюсти виднелась более светлая полоска шрама — памятного сувенира давней схватки на ножах.

Охранник увидел достаточно, чтобы понять, что это не случайный нарушитель, и отступил на безопасную дистанцию, сжимая в руке пистолет под патрон «магнум» калибра 357.

— Не хочешь ли положить руки на голову, а потом сказать мне, куда отправился твой друг?

Тарахтение соседнего конвейера заглушило шаги Хуана, бегом бросившегося от бункера и всадившего нож охраннику в почку. На лице охранника на миг отразилось изумление, после чего все его тело напружинилось. Пистолет выстрелил в пространство, и пуля просвистела у Пабло высоко над головой. Затем охранник рухнул, при ударе о землю подняв облачко пыли.

Пабло выставил пистолет, ожидая, что сюда ринутся другие, но никто так и не появился. Выстрел затерялся среди хлопков конвейерных лент и грохота камнедробилки. Короткие радиопереговоры с Эдуардо подтвердили, что у главных ворот все спокойно. Об их присутствии больше никому на предприятии не известно.

Хуан вытер свой нож от крови о рубашку покойника.

— Как он нас заметил?

Пабло бросил взгляд в сторону бункера и впервые заметил красно-белую табличку на двери, провозглашавшую: «ОПАСНОСТЬ! ВЗРЫВЧАТЫЕ ВЕЩЕСТВА».

— В этом бункере лежит взрывчатка. Должно быть, он под присмотром.

«Дурацкое невезение, — ругнулся он про себя. — Бункер для хранения взрывчатки у него на карте не помечен. А теперь под угрозой вся операция».

— Может, нам его взорвать? — предложил Хуан.

Было приказано вывести комплекс из строя, но так, чтобы это выглядело несчастным случаем. И вдруг это оказалось не такой уж простой задачей… Бункер взрывчатки может пригодиться, но он слишком далеко от их истинной мишени.

— Пусть стоит.

— Охранника бросим здесь? — осведомился Хуан.

Покачав головой, Пабло отстегнул кобуру убитого, а затем стащил с него ботинки. Обыскав карманы, выудил бумажник и полпачки сигарет, сунув все это вместе с трофейным пистолетом к себе в рюкзак. Расплывающаяся лужа крови увлажнила землю вокруг его ног. Он кое-как, пинками, закидал лужу песком, а затем ухватил охранника за руку. Хуан подхватил вторую, и они поволокли труп во тьму.

Преодолев тридцать ярдов, диверсанты оказались у подъемного конвейера, транспортирующего куски руды величиной с арбуз. Раскачав труп охранника, они не без труда закинули его на бегущую ленту. Пабло проводил взглядом охранника, уносимого транспортером прямиком в большой металлический бункер.

Руда — смесь фторокарбонатов, известная как бастнезит, — уже прошла первоначальную дробилку и сортировку. Труп охранника присоединился ко второму этапу измельчения, на котором руда разбивается до размера бейсбольного мячика. На третьем этапе процесс повторится, и камни обратятся в мелкий щебень. Если кто-нибудь осмотрит грубую коричневую крошку, сыплющуюся с последнего транспортера, то заметит странное красноватое окрашивание — все, что осталось от бренной оболочки человека.

Хотя измельчение и перемалывание — важные этапы горных работ, они менее критичны, чем ведущиеся в комплексе вторичной переработки на холме. Пабло оглядел огни нескольких зданий вдали, где измельченная руда выщелачиванием обогащается и разделяется на ряд минеральных компонентов. Не заметив в том районе движущегося транспорта, они с Хуаном припустили туда быстрым шагом.

Им пришлось, огибая восточный край карьера, спрыгнуть в дренажную канаву, когда рядом прогрохотал самосвал. Чуть позже Эдуардо предупредил их, что охрана делает объезд на пикапе. Нырнув за отвал пустой породы, они лежали неподвижно почти двадцать минут, пока автомобиль не вернулся к воротам.

Дойдя до двух самых крупных зданий верхнего комплекса, напарники свернули направо, приблизившись к сарайчику у высоченной цистерны с пропаном. Вытащив кусачки, Хуан проделал отверстие в окружающем ее заборе из рабицы. Пабло скользнул внутрь и, обогнув цистерну, присел на корточки перед ее впускным вентилем. Вынув из рюкзака пластиковую взрывчатку, приладил к ней капсюль детонатора и подложил под вентиль. Выставив цифровой таймер на двадцать минут, активировал его и поспешил обратно сквозь дыру в заборе.

В нескольких футах от этого места Пабло раскидал ботинки, кобуру и пистолет охранника. За ними отправил бумажник, не позарившись на лежавшие внутри деньги, а затем — смятую пачку сигарет. Это был выстрел наудачу, но поверхностное расследование может возложить на охранника вину за случайный поджог протекающей цистерны, решив, что взрыв распылил его до наночастиц.

Дальше они перебежали к следующему зданию — большому металлическому ангару, заполненному десятками механизированных чанов с выщелачивающими растворами. За чанами приглядывала группка рабочих ночной смены.

Войти в здание двое нарушителей даже и не пробовали; вместо того они нацелились на большую загородку вдоль стены, за которой хранились химикалии. Менее чем за минуту Пабло прикрепил вторую часовую бомбу к паллете бочек с надписью «СЕРНАЯ КИСЛОТА», после чего оба скрылись во тьме.

Ко второму обогатительному цеху в сотне ярдов от первого они пробирались без спешки, но не забывая, что таймеры продолжают отсчитывать время. У задней стены здания Пабло нашел вентиль главной водяной магистрали. Поглядывая на часы, дождался момента перед самым взрывом и повернул вентиль, перекрыв доступ воды в цех.

Несколько секунд спустя цистерна пропана воспламенилась с грохотом, эхом раскатившимся по окрестным холмам. Яростное голубое сияние озарило пейзаж, обратив ночь в день. Верхняя часть цистерны с ревом взмыла в небеса, как ракета-носитель «Атлас», откуда огненным шаром рухнула в ближайший карьер. Пылающие осколки полетели во все стороны, прошивая здания, машины и оборудование в радиусе сотни ярдов от цистерны.

Обломки еще продолжали сыпаться, когда второй взрыв обрушил гору бочек серной кислоты в первый обогатительный цех. Рабочие с криком бросились прочь из здания, когда осколки изрешетили выщелачивающие чаны, разливая опасное месиво ядовитых химикатов. Из распахнувшихся дверей, откуда на заплетающихся ногах выскакивали люди, повалил дым.

Хуан и Пабло залегли в канаве у второго здания, прячась от разлетающихся осколков и следя за ближайшей дверью. Услышав взрыв, несколько любопытных высунули головы наружу, чтобы узнать, что стряслось. Увидев дым и пламя в обогатительном цехе, они окликнули коллег и бросились к другому зданию на выручку. Пабло насчитал шестерых выбежавших, после чего поднялся и направился к двери.

— Оставайся здесь, прикрывай меня.

Едва он ухватился за дверную ручку, как ту повернули изнутри. Он отпрыгнул от распахивающейся двери, откуда выбежала женщина в лабораторном халате. Не сводя взгляда с дыма, она даже не заметила чужака, затаившегося за дверью, и поспешила за товарищами по работе.

Пабло скользнул в дверь, оказавшись в ярко освещенном пространстве, заставленном десятками реакционных чанов. Свернув налево, он двинулся к дальнему концу цеха, где вдоль стены выстроились большие резервуары-хранилища. Рассмотрев надписи на них, подошел к одному из крупных. «КЕРОСИН». Оторвав подающий шланг от основания резервуара, диверсант открыл его бронзовый вентиль. Поток жидкости хлынул на пол, наполняя помещение удушливым запахом.

Схватив с вешалки охапку халатов, Пабло припустил бегом через здание, запихивая их в сливные отверстия. Текучая жидкость быстро распространялась, покрыв почти весь бетонный пол. Пробравшись обратно к двери, Пабло извлек из кармана зажигалку. И как только ручеек керосина пробежал у его ног, наклонился, воспламенил его и тут же выскочил из здания.

Из-за низкой летучести и высокой точки вспышки керосин не взорвался, обратившись в огненную реку. Пожарные датчики начали срабатывать по всему цеху, и тотчас включились потолочные разбрызгиватели, — но лишь на секунду, из-за перекрытой водяной магистрали. Пламя неустанно распространялось.

Мчась к своему напарнику, залегшему в овражке, Пабло даже не оглядывался.

Поглядев на него, Хуан тряхнул головой.

— Эдуардо говорит, охрана ворот уже в пути.

По всей территории надрывались сирены и звонки. Но еще ни одна душа не заметила спирали дыма над крышей смежного здания. В три часа утра на всем предприятии никто не в состоянии справиться с множественными пожарами, а муниципальным пожарным ехать сюда тридцать миль.

Пабло не терял времени, чтобы проверить, как разгорается пожар. Он лишь кивнул напарнику и устремился на восток. Хуану пришлось поднажать, чтобы угнаться за ним. Они пересекли проселок, ведущий к воротам, за мгновения до появления приближающегося автомобиля. За дорогой потянулись плавные перекаты пустыни, и обоим пришлось распластаться на земле, когда рядом с ревом пронесся первый автомобиль охраны. Вскоре показался другой отрезок сетчатой ограды. Дыру они прорезали совсем небольшую, в самую пору протиснуться одному, пока другой оттягивал сетку.

Спустя сорок минут энергичной ходьбы они одолели две мили до главной автострады, совершенно исчерпав свои запасы воды. Оттуда двинулись параллельно шоссе на восток, пока не углядели черный четырехдверный пикап, аккуратно припаркованный у кювета с таким расчетом, чтобы не бросался в глаза. За рулем, покуривая сигарету, сидел их третий партнер — Эдуардо, одетый в поношенную рубашку-поло.

Двое пришедших сбросили рюкзаки и стащили с себя черные шапочки и водолазки, сменив их на футболки и бейсбольные кепки.

— Поздравляю, — сказал Эдуардо. — Похоже, вы справились.

И только тогда Пабло впервые оглянулся на горнодобывающее предприятие. Над комплексом нависли клубящиеся облака дыма, подсвеченные оранжевыми сполохами пламени, рвущегося к небу в нескольких местах. Пожарное снаряжение предприятия оказалось плачевно неподходящим для борьбы с огнем. Судя по всему, пекло расползалось.

Пабло позволил себе криво усмехнуться. Не считая появления охранника, все прошло как по писаному. Два главных обогатительных цеха — сердце предприятия — скоро обратятся в груды обугленного металлолома. А не имея возможности обогащать руду, все предприятие остановится минимум на год, а то и на два. И если повезет, все это спишут на несчастный случай.

Проследив за направлением его взгляда. Хуан с удовлетворением полюбовался на красного петуха.

— Как поглядеть, мы сегодня будто весь штат запалили.

Здоровяк обернулся к Хуану, и далекие огни сверкнули в его глазах.

— Нет, мой друг, — сказал он со свирепой ухмылкой.

— Мы запалили весь мир.

2

Пот стекал у президента по шее, впитываясь в воротничок его накрахмаленной белой рубашки. Столбик ртути колебался в районе трехзначных чисел, что для июня в Коннектикуте нехарактерно. Легкий бриз со стороны пролива Блок-Айленд не мог прогнать влажность, превращавшую прибрежную верфь в парилку. В огромном зеленом сборочном пролете, известном как Здание 260, кондиционеры вели доблестную, но тщетную битву с послеполуденной жарой.

В 1910 году корпорация «Электрик Боут» начала производить на участке у Темзы дизельные морские двигатели, но в конечном итоге хлебом с маслом для компании стало строительство подводных лодок. Гротонская верфь передала ВМФ свою первую подводную лодку в 1934 году, и с той поры с ее стапелей сходят все крупнейшие подводные боевые корабли США. Сейчас же зеленое здание занял впечатляющий корпус близящейся к завершению «Северной Дакоты» — быстроходной ударной подлодки класса «Вирджиния».

С обрешеченной лесенки, ведущей к ограждению рубки «Северной Дакоты», президент тяжело, с кряхтением ступил на бетонный пол. Будучи человеком дебелым, ненавидящим замкнутые пространства, он радовался, что экскурсия по недрам судна завершилась. Правда, в субмарине было хотя бы прохладнее. Экономика в загоне, Конгресс в очередном ступоре, и визит на верфь был в его повестке дня чуть ли не на последнем месте, но он обещал министру ВМС поднять дух рабочих-кораблестроителей. Вокруг собралась небольшая свита, чтобы сопровождать его, и он подавил раздражение, поражаясь габаритам подлодки.

— Изумительный образчик конструкторского искусства.

— Да, сэр, — подтвердил блондин в английском костюме, державшийся у локтя президента, как привязанный. — Это впечатляющий образец техники. — Прежде чем войти в администрацию, заместитель главы администрации Том Черны занимался на Капитолийском холме вопросами обороноспособности страны.

— Она чуточку длиннее, чем лодки класса «Сивулф», но совсем крохотная по сравнению с «Трайдентом», — сообщил гид, бодрый технический руководитель «Электрик Боут». — Большинство людей привыкли видеть их на воде, где две трети их корпуса скрыты от глаз.

Президент кивнул. Покоясь на стапелях, корпус длиной в триста семьдесят семь футов высился над ними невероятной громадой.

— Она станет грандиозным пополнением нашего арсенала. Благодарю вас за возможность взглянуть на нее вблизи.

Вперед выступил адмирал по фамилии Уинтерс с лицом, будто высеченным из гранита.

— Господин президент, мы хоть и рады дать вам возможность осмотреть «Северную Дакоту», но пригласили вас сюда не ради нее.

Сняв белую каску, украшенную президентской эмблемой, руководитель страны вручил ее адмиралу и утер капельку пота со лба.

— Если в условия сделки можно включить холодный напиток и чуточку больше кондиционирования воздуха, ведите.

Его сопроводили через здание к дверце, у которой на часах стоял охранник в форме. Дверь не была заперта, и сопровождающие президента начали входить один за другим, а камера над косяком фиксировала их лица.

Адмирал щелкнул выключателем, и ряды ламп под потолком осветили узкий пролет, протянувшийся почти на четыреста футов. Президент увидел еще одну почти достроенную субмарину, но это судно не походило ни на одно из виденных им прежде.

Лодка, примерно вдвое меньше «Северной Дакоты», являла взору радикально иную концепцию. Необычно узкий угольно-черный корпус к носу резко сужается, низкое яйцевидное ограждение рубки поднимается над палубой всего на несколько футов. Сзади закреплены две большие обтекаемые гондолы двигателей, придавая корме сходство с дельфиньим хвостом. Но самой необычной чертой оказалась пара убирающихся стабилизаторов в форме треугольных крыльев по обе стороны с подвешенными снизу четырьмя большими цилиндрическими контейнерами. Конструкция напомнила президенту гигантскую манту, которую он видел во время рыбалки у берегов Нижней Калифорнии.

— Господи, что это такое? — спросил он. — Я даже не догадывался, что мы строим еще что-то, кроме лодок класса «Вирджиния».

— Сэр, это «Морская стрела», — сообщил адмирал.

— Это прототип платформы, разработанной в рамках секретной программы исследований и разработок для испытания передовых технологий.

— А почему президента не проинформировали об этой программе? — обернулся к адмиралу Черны. — Мне бы хотелось знать, как она финансировалась.

Адмирал посмотрел на референта ласково, словно оголодавший питбуль.

— «Морская стрела» строилась на средства Управления перспективного планирования оборонных научно-исследовательских работ и Управления научно-исследовательских работ ВМФ. И как раз в данный момент президента информируют о ее существовании.

Не обращая на них внимания, президент прошелся вдоль судна, разглядывая диковинные довески на корпусе. Оглядел концентрические круги из трубочек, торчащих из носа, а затем прошел к корме, отметив, что винтов у подлодки нет. И вопросительно поглядел на Уинтерса.

— Ладно, адмирал, вы раздразнили мое любопытство. Поведайте же мне о «Морской стреле».

— Господин президент, эту задачу я делегирую Джо Эберсону, возглавляющему проект. Вы уже знакомы с Джо. Он начальник отдела морских технических платформ УППОНИР.

В передний ряд группы пробрался бородатый мужчина с задумчивым взглядом и заговорил размеренным тоном с легким намеком на теннессийский акцент.

— Сэр, конструкция «Морской стрелы» была — а вернее, и есть — задумана как резкий скачок в подводных технологиях на много поколений вперед. Мы обошли традиционный процесс разработки, непосредственно использовав в конструкции ряд революционных технологий и передовых теорий. Мы начали с запланированного ряда технических характеристик, находившихся исключительно в концептуальной стадии. И, рад доложить, благодаря ударной работе многочисленных независимых инженерных команд по всей стране мы очень близки к спуску на воду самой передовой атакующей субмарины в истории.

Президент кивнул.

— Так расскажите же мне об этих странных придатках. Она смахивает на какую-то крылатую тварь юрского периода.

— Давайте начнем с носа. Как видите, у нее нет винта, — Эберсон указал на округлые гондолы. — Его роль берут на себя эти два наружных корпуса. «Морская стрела» будет приводиться в движение безвальным движителем. Как вы заметили, «Северная Дакота» использует ядерный реактор для приведения в движение традиционной паровой турбины, а та, в свою очередь, вращает винт, укрепленный на валу. На «Морской стреле» мы перешли к системе внешних двигателей, которая будет запитана непосредственно от реактора. Каждая из этих двух гондол с раструбами содержит мотор привода водометного движителя на сверхмощных постоянных магнитах. — Эберсон улыбнулся. — Помимо радикального снижения уровня шума, такая конструкция освобождает колоссальный внутренний объем, что позволило нам уменьшить общие габариты судна.

— А почему моторы на постоянных магнитах?

— Это если и не революционный, то уж наверняка эволюционный шаг вперед в конструкции электродвигателя, ставший возможным благодаря недавним открытиям в области материаловедения. Спекание смеси редкоземельных элементов позволяет создавать крайне мощные магниты, которые затем встраиваются в высокоэффективные двигатели постоянного тока. Мы инвестировали огромные средства в исследования по усовершенствованию таких электродвигателей, и, полагаю, они революционизируют способ привода наших будущих военных кораблей.

Заглянув в раструб одной из гондол, президент увидел, что она просвечивает навылет.

— Они кажутся пустыми.

— На самом деле мы еще не получили и не смонтировали моторы. Первый должен прибыть на следующей неделе из исследовательской лаборатории ВМФ в Чесапике, штат Мэриленд.

— А вы уверены, что они заработают?

— Хотя мы еще и не проводили полевых испытаний моторов таких размеров, результаты лабораторных испытаний внушают нам уверенность, что они обеспечат прогнозируемые технические характеристики.

Поднырнув под один из выдвинутых стабилизаторов, президент поглядел вверх, на пару бочкообразных выпуклостей впереди и позади ограждения рубки. Эберсон следовал за ним по пятам, продолжая рассказ на ходу.

— Плоскости в форме крыльев — это убирающиеся стабилизаторы для управления на высоких скоростях. Они автоматически убираются в корпус, когда скорость падает ниже десяти узлов. Трубчатый контейнер — торпедный аппарат, способный нести по четыре «рыбки» на каждом стабилизаторе. Когда последний убран в корпус, аппараты можно быстро перезарядить.

Эберсон указал на два бочкообразных выступа над собой.

— Это подводные скорострельные пушки Гатлинга. Они аналогичны скорострельным пушкам, используемым на надводных кораблях и стреляющим болванками из обедненного урана в качестве последнего рубежа противоракетной защиты. Наши разработаны так, чтобы стрелять под водой с помощью сжатого воздуха в качестве последнего рубежа защиты от торпед. Разумеется, мы ставим на то, что большинство вражеских торпед к нам даже не приблизится.

Он последовал за президентом, подступившим к корпусу.

— Как вы видите, ограждение рубки сделано обтекаемым для движения на высокой скорости.

— Что-то не похоже, чтобы у нее был высокий перископ.

— Вообще-то у «Морской стрелы» нет перископа — во всяком случае, в традиционном понимании, — отозвался Эберсон. — Она использует дистанционную видеокамеру, связанную с кораблем волоконно-оптическим кабелем. Ее можно выпустить с глубины восьмисот футов, обеспечив экипажу трансляцию изображения высокой четкости того, что происходит на поверхности.

Перейдя к заостренному носу, президент протянул руку, чтобы потрогать одну из трубочек, торчащих вперед, будто тонкая пика.

— А это?

— Это ключевое звено, которое, на самом деле, приводит субмарину в движение, — оживился Эберсон. — Это вторичное усовершенствование, и мы надеемся его реализовать, благодаря грандиозному техническому открытию, осуществленному одним из наших контракторов в Калифорнии…

— Господин президент, — перебил его адмирал Уинтерс, — почему бы нам не совершить небольшую экскурсию по судну? А затем мы приготовили для вас коротенькую презентацию, способную ответить на все ваши вопросы.

— Прекрасно, адмирал. Хотя своего напитка я пока не дождался.

Адмирал поторопил группу на быструю экскурсию внутри корабля, где они обнаружили рационализированный интерьер, своей лощеной современностью и количеством автоматических систем резко контрастирующий с «Северной Дакотой». Осматривая командный центр, созданный по последнему слову техники, немногочисленные шикарные каюты экипажа и расположенные там и тут по всему кораблю мягкие кресла с четырехточечными ремнями безопасности, главнокомандующий хранил молчание.

После экскурсии президента сопроводили в надежно изолированный конференц-зал, где наконец предоставили холодные напитки. Его обычную жизнерадостность сменил довольно жесткий настрой, подхваченный его помощником Черны.

— Прекрасно, джентльмены, — рявкнул президент. — Извольте объясниться, что все сие означает? Я вижу нечто большее, нежели просто испытательную платформу для новых технологий. Это морское судно почти готово к спуску на воду.

— Сэр, — адмирал деликатно кашлянул. — То, что мы получаем вкупе с «Морской стрелой», полностью меняет правила игры. Как вам известно, в последнее время угроза нашим военно-морским силам возрастает. Иранцы приобрели у русских массу новых подводных технологий и лихорадочно трудятся над пополнением своего флота подлодками класса «Кило». Да и сами русские благодаря нефтяным доходам заметно взвинтили кораблестроительные усилия по обновлению своего стареющего флота. И, конечно, нам никуда не деться от китайцев. Несмотря на их неустанные утверждения, что они наращивают военную мощь исключительно для целей обороны, не секрет, что они стремительно пополняют своей океанский флот. Источники предполагают, что их атомная подводная лодка типа «097» будет спущена на воду со дня на день. Все это представляет усугубление угроз в Тихом океане, Атлантике и Персидском заливе.

Поглядев президенту в глаза, адмирал одарил его мрачной усмешкой.

— Мы же, со своей стороны, имеем все сокращающийся флот, поскольку стоимость каждого судна, сходящего со стапелей, взмывает до небес. Все мы понимаем, что при цене свыше двух миллиардов долларов за каждую подлодку класса «Вирджиния» мы способны выжать из все более скудного бюджета лишь ограниченное их количество.

— Национальный долг все еще не удалось обуздать, — откликнулся президент, — так что ВМФ придется проглотить эту пилюлю, как и всем остальным.

— Вот именно, сэр. Что подводит нас к «Морской стреле». Устранение длительного цикла от исследований до производства и совмещение части расходов в пропорции с программой «Вирджиния» позволили нам построить ее, израсходовав ничтожную долю цены «Северной Дакоты». Как видите, строилась она в условиях строжайшей секретности. Мы намеренно собирали ее параллельно с «Дакотой», чтобы отвлечь внимание и гарантировать доставку компонентов, не вызывая подозрений. Мы надеемся тайно спустить ее на воду для ходовых испытаний, когда «Северная Дакота» будет официально введена в строй.

Президент нахмурился.

— До сих пор вы блестяще справлялись с задачей держать ее под покровом тайны.

— Спасибо, сэр. Как упомянул доктор Эберсон, перед вами самая технически совершенная субмарина всех времен. Безвальный движитель, наружные торпедные аппараты и система противоторпедной защиты воплощают в себе последнее слово техники. Но в ее конструкции есть дополнительный элемент, воистину ставящий ее особняком.

Эберсон уже загрузил диск в видеопроектор.

На экране появился ролик, показывающий открытый нос катерка, покачивающегося на горном озере. Подняв с палубы ярко-желтый торпедообразный аппарат, два человека спустили его за борт. По его крыловидным плоскостям президент понял, что это макет «Морской стрелы» с дистанционным управлением.

— Это модель в масштабе, — пояснил Эберсон. — Воспроизводит конфигурацию в точности и использует движитель того же типа.

Как только модель запустили, кадр сменился, переключившись на бортовую камеру. Ряд индикаторов в нижней части экрана показывал скорость, глубину, дифферент и крен модели.

Уйдя в серо-зеленую воду на небольшую глубину, крохотная субмарина начала разгоняться. Мимо камеры замельтешил озерный мусор, и вдруг экран заполнило бурление крохотных пузырьков, перекрывших обзор. Модель продолжала разгон, и картинка теперь уже смахивала на снежный буран. При виде того, как спидометр перешел на трехзначные числа, челюсть у президента отвисла. В конце концов, модель замедлилась и всплыла на поверхность, где ее и забрали, на чем ролик и закончился.

На минутку в комнате воцарилось молчание, пока президент негромко проговорил:

— Следует ли это понимать так, что эта модель достигла подводной скорости в сто пятьдесят миль в час?

— Нет, сэр, — улыбнулся Эберсон. — Она достигла скорости в сто пятьдесят узлов, что будет порядка ста семидесяти двух миль в час.

— Не может этого быть! Мне говорили, что морские движители не способны пересечь рубеж семидесяти или восьмидесяти узлов. Даже «Северной Дакоте» удается развить лишь тридцать пять.

— А разве русские не разработали какую-то торпеду, развивающую свыше ста узлов? — осведомился Черны.

— Да, у них есть «Шквал», — подтвердил Эберсон, — высокоскоростная торпеда с ракетным двигателем. Аналогичный принцип используется и в «Морской стреле». Высокую скорость обеспечивает не высокое ускорение, а суперкавитация.

— Простите мое невежество по части ваших хитрых технических премудростей, — сказал президент, — но не имеет ли суперкавитация отношения к бурлению воды?

— Да. В данном случае она приводит к созданию газового пузыря вокруг объекта, движущегося под водой. Пузырь уменьшает лобовое сопротивление, позволяя развить значительно более высокую скорость. Ряды трубочек в носу «Морской стрелы» станут частью суперкавитационной системы, которую мы надеемся запустить. В сочетании с мощными электромагнитными моторами мы не без оснований рассчитываем достичь подобных скоростей — без ограничений на расстояние, а этим, как известно, страдают русские ракетные торпеды.

— Возможно, — заметил Черны, — но между торпедой и двухсотфутовой субмариной существует громадная разница.

— Разница существует по большей части в способе управления на высоких скоростях, — возразил Эберсон.

— Юрские крылья «Морской стрелы», как описал их президент, помогут обеспечить стабильность. Сама же система суперкавитации будет непосредственно влиять на управление, манипулируя размером и формой газового пузыря. Эта теория не проверялась на судах подобных размеров, но наш поставщик системы уверен в ее возможностях. Фактически на следующей неделе мне предстоит контролировать окончательные морские испытания их модели.

Президент выпрямился в кресле, потирая подбородок. Наконец он поглядел на адмирала понимающим взглядом.

— Адмирал, если она будет вести себя, как разрекламировано, что именно это будет означать?

— «Морская стрела» позволит нам опередить непосредственного противника лет на двадцать. Наращивание вооружений китайцами, русскими и иранцами будет фактически нейтрализовано. В нашем распоряжении появится практически неуязвимое оружие. Располагая всего горсткой «Морских стрел», мы сможем начать оборону любого уголка земного шара практически сразу, как только это понадобится. А это на самом деле означает, сэр, что нам не придется беспокоиться о безопасности морей до конца наших жизней.

Президент кивнул. Жара и влажность будто улетучились из помещения, и впервые за день он искренне улыбнулся.

3

Гавань окутывала традиционная южнокалифорнийская предрассветная мгла, туманная морось напитала воздух волглой сыростью. Выбравшись из-за руля прокатного автомобиля, Джо Эберсон окинул взглядом парковку, затем перешел к багажнику, чтобы достать ящичек для снастей и удочку. И то, и другое он приобрел только вчера вечером, вскоре после приземления его рейса с Восточного побережья на аэродроме Линдерг-Филд в Сан-Диего. Нахлобучив потрепанную панаму, Джо заковылял к длинному пирсу Шелтер-Айленд.

Игнорируя жужжание самолета наблюдения Е-2 «Хокай», взлетающего по ту сторону гавани с военно-морской базы Коронадо, Эберсон зашагал мимо десятков небольших парусных и моторных яхт. Сплошь игрушки выходного дня; как он справедливо предположил, большинство этих прогулочных скорлупок редко покидает свои причалы. Углядев сорокафутовый бот с каютой и просторной открытой прогулочной палубой на корме, Эберсон подошел к нему. Судно уже разменяло пятый десяток, но его сверкающий белый корпус, до блеска отполированная латунь и дерево говорили, что владелец заботливо ухаживает за ним. Тарахтение с кормы говорило, что двигатель уже прогревается на холостых оборотах.

— Джо, вот и ты, — сказал мужчина, вышедший из каюты. — Мы уж собирались отчаливать без тебя.

В своих толстых очках и с плешью в венчике белых волос субтильный доктор Карл Хайланд являл взору образ типичного инженера-электрика. С пляшущими в глазах искорками он ненатужно улыбался во весь рот, демонстрируя бьющую почти неиссякаемым ключом энергию даже в шесть утра.

Эберсон же, истерзанный недосыпом и перелетом через всю страну, источал прямо противоположные эмоции. Осторожно вскарабкавшись на борт, он обменялся рукопожатием с коллегой.

— Извини, что припозднился, док, — Эберсон с трудом подавил зевок. — По дороге из отеля не туда свернул и понял это, лишь когда подкатил к «Морскому миру».[5] Думаю, даже Шаму[6] еще спала.

— Это дало мне время переправить все на борт, — кивнул Хайланд на груду коробок и ящиков, принайтованных к фальшбортам. — Давай-ка пристроим твои снасти рядом с нашим снаряжением. — Он протянул руку за удочкой Эберсона, но тут вдруг заметил его панаму и разразился смехом. — Собираешься поудить сегодня ручьевую форель?

Стянув панаму, Эберсон критически оглядел потрепанную тулью. Ее опоясывал целый арсенал ярко окрашенных рыболовных мушек для пресноводной рыбалки.

— Ты же велел одеться для рыбной ловли.

— Сомневаюсь, чтобы еще кто-нибудь обратил внимание, — фыркнул Хайланд, а потом крикнул в каюту: — Мэнни, вылезай, отчаливаем!

Выбравшийся оттуда темнокожий парень в обрезанных джинсах отвязал швартовы. Считанные мгновения спустя он уже стоял за штурвалом, ведя бот в подковообразную гавань Сан-Диего. Разойдясь с направляющимся к берегу десантным кораблем ВМФ, они миновали канал и вышли в Тихий океан. Выжав газ, Мэнни направил суденышко, подпрыгивающее на легком волнении от свежего морского бриза, на юго-запад. Вскоре Эберсона замутило, и он юркнул мимо Мэнни, чтобы занять место в главной каюте.

Налив приятелю кружку кофе, Хайланд составил ему компанию за столиком в камбузе.

— Так поведай же мне, Джо, как идут дела в Арлингтоне?

— Как тебе известно, мы только что открыли карты перед президентом. Тем не менее, мы пребываем под традиционным давлением в попытке осуществить как можно больше, израсходовав как можно меньше ресурсов. Боюсь, можно считать, что нам повезло, если удастся избежать солидного урезания бюджета на следующий год.

— Я так и думал, что топор непременно обрушится на наши головы, и это лишь вопрос времени. Я рад, что по контракту отхватил работы лет на пять.

— Карл, тебе волноваться не о чем. Работа твоей компании имеет крайне важное значение. Фактически говоря, я задним числом получил одобрение на продолжение модификации второго блока, если вы сможете доказать его работоспособность. Как я понимаю, ты именно ради этого вызвал меня сюда буквально в последний момент?

— С твоей стороны это игра на рулетке в долг, — настороженно поглядел на него Хайланд. — Пока что вы не проводили полевых испытаний даже системы первого блока.

Подавив приступ дурноты, Эберсон ответил Хайланду улыбкой.

— Карл, мы же оба знаем, что он заработает.

— Ты нашел поставщиков компонентов системы привода?

— Да, хотя всплыли кое-какие материальные трудности… — Он выжидательно поглядел на Хайланда. — Но нас более интересуют модификации, связанные со вторым блоком.

— У нас тоже есть сходные материальные трудности, но, я полагаю, мы добились прорыва, к которому стремились.

Эберсон широко улыбнулся.

— Вот потому-то я и запрыгнул на первый же самолет из Вашингтона. Я знаю, что ты предпочитаешь, чтобы все было ладно и складно.

— Учитывая секретную природу проекта, я не хотел бы привлекать внимание к нашим полевым испытаниям. На первом блоке это вроде бы сработало, так почему бы не свести сегодня все к небольшому выходу на рыбалку? — И, снова взглянув на панаму Эберсона, он улыбнулся.

— Мы со своей стороны из кожи вон лезли, чтобы держать все под спудом. Конечно, что касается характеристик, тут вы держали нас практически впотьмах.

— Чем меньше любопытных глаз, тем лучше.

Отхлебнув кофе, Эберсон подался через стол.

— Как по-твоему, мы в самом деле выйдем на теоретически рассчитанные уровни?

Хайланд кивнул с искорками во взоре.

— Скоро узнаем.

Несколько минут спустя Мэнни заглушил мотор, давая знак, что бот прибыл на место испытаний. Они вошли в мексиканские воды почти в двадцати милях от побережья, подальше от маршрутов среднестатистических моряков выходного дня из Сан-Диего. Бросить якорь на такой глубине было невозможно, так что бот лег в дрейф, а Хайланд занялся делом.

Не обращая внимания на длинный прямоугольный ящик, принайтованный к фальшборту, он открыл несколько ящиков поменьше, где находились пара лэптопов, кабели и разъемы. Пристроив компьютеры на низкой банке, присел на корточки, чтобы настроить программное обеспечение.

Мэнни высунул голову из рулевой рубки.

— Док, к нам приближается сухогруз.

Хайланд искоса оглянулся через плечо.

— Пока мы все соберем, он уже пройдет мимо, — и снова сосредоточил внимание на компьютерах.

Присев на большой ящик, Эберсон наблюдал за приближением корабля. Сухогруз средних размеров, вроде бы недавней постройки, судя по обтекаемым обводам и отсутствию ржавчины. Обликом темно-серое судно походило чуть ли не на военный корабль. Внимание Эберсона привлекли окна мостика — тонированные до черноты, чем вызывали странное ощущение угрозы.

Несколько матросов в комбинезонах трудились на палубе позади большого контейнера. Когда корабль подошел ближе, Эберсон разглядел, что они регулируют крупную тарелкообразную конструкцию, смонтированную посреди палубы. Тарелка, окрашенная в темный цвет хаки, была направлена на море, поднимаясь на высоту нескольких футов, будто окаменевший парус. Люди с палубы скрылись, и Эберсон заметил, что корабль вроде бы сбрасывает ход.

— Карл, что-то не нравится мне этот корабль, — он в тревоге поднялся на ноги.

— У нас ничего такого, что могло бы их заинтересовать, — отозвался Хайланд. — Почему бы тебе не взять удочку и не сделать вид, что ты здесь затем, чтобы половить тунца?

Эберсон взял со стойки одну из удочек бота и забросил крючок в море, не потрудившись насадить наживку, чтобы не пришлось и в самом деле сражаться с каким-нибудь порождением глубин. Когда сухогруз подошел, оказавшись поблизости, Джо дружелюбно помахал в сторону затонированного мостика.

Ладонь прошила жгучая боль, быстро перешедшая на руку и торс. Уронив руку, он затряс ею, но ощущение распространилось уже на все тело. Через считанные секунды ему уже казалась, что в его плоть впиваются тысячи красных муравьев. Огонь прошил голову, и глаза будто вскипели в своих орбитах.

— Карл… — крикнул он. Слово вырвалось из горла хриплым клекотом.

Хайланд почувствовал то же палящее ощущение спиной. Развернувшись, он окинул взором сразу две сцены. Умирающего Джо Эберсона, упавшего на палубу, все еще сжимая удочку; кожа его ало пламенела. И прибор на сухогрузе наподобие щита, направленный на него с расстояния всего в пару десятков ярдов.

Не обращая внимания на жгучую боль, раздирающую все тело, он заковылял в рубку. Мэнни уже распростерся на палубе, испуская последний вздох. Из носа и ушей у него ручьями бежала кровь. Хайланд пробрался мимо старого друга, чувствуя, как его собственная боль усиливается. Все тело буквально пылало. В глубине сознания он даже недоумевал, почему кожа не расползается клочьями. Одно-единственное стремление гнало его к сиденью рулевого. Казалось, голова вот-вот взорвется. Он протянул руку под пульт, обожженными пальцами нашаривая пару потайных тумблеров. Перекинул оба и вдохнул воздух в последний раз.

4

— Окунешься со мной?

Лорен Смит-Питт уставилась на мужа. Казалось, он покинул кресло рулевого и сбросил якорь за борт прокатного быстроходного катера всего несколько секунд назад, а уже сидит на транце, облаченный в гидрокостюм и акваланг, и рвется исследовать глубины. Лорен всегда поражало, что море действует на него, как магнит, притягивая его с невероятной силой.

— Пожалуй, останусь здесь, чтобы насладиться солнышком и безоблачным чилийским небом, — отозвалась она. — В понедельник возобновляется сессия Конгресса, так что мне не помешает здоровая порция свежего воздуха.

— Для Капитолийского холма больше подошли бы затычки для ушей.

Лорен пропустила подтрунивание мужа мимо ушей. Неся свое служение в роли конгрессмена от Колорадо, она радовалась возможности удрать от фанатичных перебранок Вашингтона пусть хоть на пару дней. В чужой стране, вдали от бремени работы и навязчивой прессы, сбросить напряжение куда легче. Надев куцее бикини, в котором ни за что не могла бы показаться на родине, она гордо выставила напоказ свое пышное, но упругое тело, пребывающее в форме благодаря йоге и ежедневным пробежкам на тредбане.

Растянувшись поперек длинной банки, она свесила ногу за борт, потрогав воду пальцами.

— Ой! Вода-то ледяная! Нет уж, спасибочки, я останусь тут, в тепле и уюте.

— Я недолго.

Сунув загубник редуктора в рот, муж посмотрел на нее с восхищением, а затем спиной вперед плюхнулся в синие воды Тихого океана. Прежде чем скрыться в глубине, он шаловливо шлепнул ластами, обдав жену брызгами.

Схватив полотенце, Лорен вытерлась и пару минут следила за пузырьками от дыхательного аппарата мужа, а затем подняла взгляд к горизонту. Послеполуденный воздух был кристально прозрачен, сапфировое небо яркостью не уступало океану. Свой катер они поставили на якорь в полумиле от чилийского побережья, напротив небольшого пляжа под названием Плайя Калета Абрака.

Неподалеку на скале высился отель «Шератон», вокруг его открытого бассейна теснились туристы-солнцепоклонники. Невдалеке к югу раскинулся Вальпараисо — колоритный исторический морской порт Чили, прозванный моряками Жемчужиной Тихого океана. Древние здания карабкались по крутым холмам, окружающим город, напоминая Лорен Сан-Франциско. Она обратила внимание на большой круизный лайнер «Величие морей», вставший в заливе на якорь, чтобы выпустить пассажиров на берег для посещения пляжей Виньядель-Мар и экскурсий по столице Чили — Сантьяго, расположенной в шестидесяти милях к юго-востоку.

Катер закачался на волнах, и Лорен снова обернулась к морю. Мимо прошла небольшая желтая парусная яхта, свернувшая к северу, к приближающемуся торговому судну, и ее треугольный парус захлопал, теряя ветер. Откинувшись на мягкую спинку сиденья, Лорен прикрыла глаза, наслаждаясь теплыми лучами солнца.

А шестьюдесятью футами ниже Дирк Питт-старший вырвался из холодных объятий течения Гумбольдта, пронизывающего здесь прибрежные воды. Он замедлил погружение, и частота дыхания понемногу снизилась. Видимость была хорошая, футов на сорок, позволяя четко рассмотреть скалистое дно, скрытое густыми водорослями. Лениво шевеля ластами, он заскользил над коралловым рифом, густо усеянным яркими морскими ежами и звездами. Небольшой косяк ставриды разглядывал его минуту-другую, а затем синхронно метнулся прочь.

Море всегда помогало Питту сбросить напряжение, как ничто другое. У кого-то океанские глубины вызывают клаустрофобию, но у него они порождали странное чувство освобождения, будто обостряющего восприятие. Чувство это уходило корнями на десятилетия назад, когда он изрядную часть юности посвятил обследованию бухточек вдоль южнокалифорнийского побережья, ныряя без акваланга и катаясь на волнах без всякой доски. Испытываемое при этом дивное ощущение сродни полету привело его в военное училище ВВС и летную школу в качестве молодого офицера.

Но чарующий зов моря продолжал притягивать его, вынудив отказаться от авиации и многообещающей военной карьеры, чтобы вступить в свежеиспеченную федеральную организацию — Национальное управление подводных исследований. НУПИ, созданное для изучения и защиты Мирового океана, оказалось для Питта идеальной средой, позволяющей работать и на поверхности, и в глубине морей по всей планете. Порядком потрудившись в роли руководителя отдела специальных проектов, он вдруг обнаружил себя на посту главы агентства, что только укрепило в его душе чувство высокого служения Мировому океану. С тех пор Лорен частенько шутила, что ей по-прежнему приходится состязаться с первой любовью Дирка Питта — красоткой по имени Море.

Страсть Питта к подводным исследованиям вкупе с любовью к истории помогла ему разыскать десятки затонувших кораблей. Но сегодня цель его поисков была куда менее значительна. Плывя вдоль широкого зубчатого скального гребня, уходящего в глубину, он тщательно осматривал его расщелины и закоулки. И через несколько минут обнаружил искомое. Сунув руку между двумя валунами, Дирк вытащил энергичного коричневого лангуста весом почти в пять фунтов. Мгновение разглядывал его длинные размахивающие антенны, а затем сунул рака в сетку на поясе и продолжил искать его собратьев.

Сквозь размеренный шум дыхания в редукторе до его слуха донеслось регулярное постукивание.

Чтобы лучше слышать, он задержал дыхание. Металлический лязг складывался в знакомый узор: два коротких, два длинных, затем снова два коротких. Не совсем код Морзе для сигнала бедствия SOS, где используются тройные серии точек и тире, но Дирк решил, что смысл в данный призыв вложен тот же. Определить направление он не мог, понял только, что источник где-то поблизости. Должно быть, Лорен.

И заработал ластами, устремляясь к поверхности в том месте, где остался катер. Заметил якорный трос и поплыл к нему изо всех сил, вынырнув в паре ярдов позади суденышка. Лорен, свесившись с транца, стучала запасным свинцовым грузом для дайвинга по кожуху двигателя на корме. Поглощенная этим занятием, она не заметила его всплытия.

— Что стряслось? — крикнул он.

Лорен подняла голову, и Питт увидел в ее взгляде отчаянный страх. Не находя слов, она просто указала на что-то позади него. Он повернул голову — и его тут же накрыла густая тень.

Она принадлежала кораблю — массивному сухогрузу, устремляющемуся прямо на них. Расстояние уже сократилось до каких-то ста футов. Катер подпрыгивал на волнах, прямо на пути широкого, высокого носа судна, вздымающего перед собой зловещую гору пены. Питт принялся костерить на чем свет стоит дураков на мостике — то ли слепых, то ли уснувших.

Ни секунды не колеблясь, он яростно забил ластами, устремляясь к катеру, и ухватился за борт.

— Завести мотор? — спросила Лорен с вытянувшимся лицом. — Я боялась это делать, пока ты был под водой.

Питт увидел, что якорный трос, уходящий в небольшой клюз на носу, еще натянут. Сзади доносился низкий рокот двигателя корабля, продолжавшего надвигаться. Слишком близко. Малейшая промашка при попытке перерезать якорный трос или заминка с двигателем — и их катер будет разбит в щепки вместе с ними.

Снова сунув загубник в рот, он отрицательно затряс головой и взмахом приказал Лорен подойти. Поспешив к борту, она протянула руку, чтобы помочь ему забраться в судно.

Но Дирк вместо того охватил ее за талию.

Не успела она опомниться, как уже свалилась от сильного рывка за борт, вскрикнув от обжигающе холодной воды. Лягаясь и барахтаясь, Лорен еще успела хлебнуть воздуха напоследок. До стальной громадины оставались считанные ярды.

А затем она, увлекаемая вглубь, будто тряпичная кукла, скрылась под волнами.

5

Сухогруз не замедлил хода и не развернулся. Его широкий корпус врезался в катер, оборвав якорный трос, прежде чем подмять крохотное суденышко, накрыв его пенным валом. Протарахтев вдоль борта корабля, катерок, как ни странно, всплыл на поверхность, где и закачался на понемногу утихающей кильватерной волне, отделавшись лишь слегка покореженным слева бортом.

А где-то в глубине Лорен изо всех сил уцепилась за супруга, отчаянно устремившегося ко дну. Ошарашенная погружением в ледяную воду, когда Дирк увлек ее вглубь без воздуха, она чуть было не запаниковала. А затем ощутила, как он тычет ей в рот свой загубник, одновременно закидывая ее руку вокруг своего компенсатора плавучести. Несмотря на холод, нервы ее понемногу приходили в норму. Она начала помогать продвижению, подгребая ногами и не забывая продувать уши по мере погружения.

Мерцающий свет поверхности померк, заслоненный черным корпусом корабля. Лорен бросила взгляд вверх, и ей показалось, что обросшее морскими желудями днище проходит всего в паре футов от нее, протяни руку — и дотронешься.

Хотя они и избежали столкновения с корпусом судна, Питт продолжал гнать тело вглубь лихорадочными толчками ластов. Легкие пылали, будто вот-вот лопнут, но это лишь подгоняло его, пока они, наконец, не достигли дна. Увидев коралловый риф размером с автобус, он повлек Лорен вдоль его выгнутого бока. И как только колени коснулись твердого дна, он схватился за выступ, чтобы удержаться на месте.

Тут Лорен осознала, что муж ни разу не вздохнул почти за все погружение. Она торопливо поднесла загубник к его рту и с лихорадочно колотящимся сердцем широко распахнутыми глазами воззрилась в маску мужа. Тот ответил ей спокойным взглядом, даже подмигнул, будто обвести смерть вокруг пальца — самое плевое дело.

Он с благодарностью сделал несколько глубоких вздохов, после чего вернул загубник Лорен и поглядел вверх. Днище еще шло мимо, а вот главный источник его страхов — взбивающий воду бронзовый винт — блеснул, приближаясь. Охватив Лорен обеими руками, Питт вцепился в коралл облаченными в перчатки руками, пережидая, когда пройдет корма. Даже с расстояния тридцати футов он ощущал, как засасывают исполинские лопасти, рубящие воду, пытаясь оторвать их от дна и клубами вздымая песок вокруг. Затем корабль миновал, и донные отложения дождем посыпались сверху. Отпустив коралл, Дирк устремился к поверхности вместе с крепко прильнувшей к нему Лорен. Их головы пробили поверхность, и оба стали взахлеб вдыхать теплый свежий воздух.

— Я на секунду подумала, — проговорила Лорен между вздохами, — что ты собираешься прикончить меня, чтобы не давать такого шанса кораблю.

— Мне казалось, что благоразумнее всего поднырнуть. — Уставившись на корму удаляющегося сухогруза, Питт мысленно отметил его название — «Тасманская звезда».

Лорен же развернулась в противоположном направлении и оглядела море позади.

— Они сбили парусник, сказала она, пытаясь разглядеть, нет ли спасшихся. — Там вроде была пожилая пара. Я видела, что мы следующие у них на пути.

— Твоя смекалка спасла нас обоих, хотя азбуку Морзе тебе нужно еще подучить, — Питт стал осматривать окрестные воды вместе с ней, но не заметил никаких обломков.

— Когда доберемся до берега, можем сообщить об этом в полицию, — сказала Лорен. — Она захватит команду в Вальпараисо.

Повернувшись в сторону берега, Дирк с удивлением обнаружил, что их красный катер покачивается на волнах совсем недалеко. Кусок левого борта держался буквально на честном слове, да и осадка заметно увеличилась, но суденышко по-прежнему на плаву. Дирк поплыл к нему, Лорен — следом. Перевалившись на животе через борт, Питт помог забраться в лодку жене.

— Наши вещи и ленч пропали, — заметила она, дрожа, пока солнце подсушивало ей кожу.

— И мой лангуст тоже, — подхватил Дирк.

Стащив акваланг и гидрокостюм, он перешел к рулевой консоли. Ключ по-прежнему торчал в замке зажигания, и Питт попытался завести мотор. Стартер несколько раз взвыл впустую, потом мотор чихнул и заработал — видимо, во время погружения вода почти не попала внутрь кожуха. Понемногу прибавляя газ, он бросил взгляд вперед, на удирающий сухогруз.

«Тасманская звезда» все так же шла прежним курсом, не сбавляя ход. Дальше в миле-другой впереди раскинулась гавань Вальпараисо, изгибающаяся к западу в форме открытой чаши. Сооружения торгового порта находятся на западном конце, однако сухогруз направлялся к восточному. Взглядом проследив курс корабля, Питт напружинился и выжал газ до упора.

С водой, плещущейся в днище и кокпите, катер при попытке ускориться заплясал, но все же устремился вперед, мало-помалу набирая ход.

Оставив попытки вычерпать воду с помощью подушки от сиденья, Лорен подобралась к мужу. И заметила напряженное выражение его темно-зеленых глаз.

— А почему мы идем не к берегу?

Питт указал на сухогруз.

— Посмотри, что перед ним.

Поглядев вдаль, за корабль, Лорен увидела, что белый круизный лайнер все еще на якорной стоянке — и стоит в точности поперек пути приближающегося сухогруза. Если «Тасманская звезда» не сменит курс, то врежется аккурат в борт «Величия морей».

— Дирк, на борту этого судна, наверное, с тысячу человек.

— Если дело не просто в близоруком рулевом, ведущем «Тасманскую звезду», жертв могут быть сотни.

Катер подпрыгнул на волне, и Лорен ухватила Питта за плечо. Поврежденное суденышко скакнуло козлом и закачалось, но затем снова выровнялось. Осушительная помпа, наконец, начала справляться с водой, позволив катеру уменьшить осадку и еще немного набрать ход. Все полученные им повреждения находились выше ватерлинии, так что Питт без проблем управлял судном, скорость которого уже перевалила за двадцать узлов, быстро нагоняя сухогруз.

— А мы не можем как-то предупредить лайнер? — Лорен возвысила голос, чтобы перекричать рев надрывающегося двигателя.

— У нас нет радио, — покачал головой Питт. — А корабль на якоре. Им нипочем не поспеть отойти.

— Ну хоть пассажиров можем предупредить.

Питт просто кивнул. Времени в обрез, так что сделать это будет как минимум непросто.

Приближаясь к корме сухогруза, он перебирал в уме немногочисленные варианты. Других судов поблизости нет, так что предупредить по радио нечего и думать. Первым делом Питт подумал, не попытаться ли забраться на идущий корабль. Но приблизившись, отбросил эту возможность: легких путей на борт корабля не было; потом, даже если бы забраться и удалось, попасть на мостик ко времени попросту невозможно. До ослепительно белоснежного лайнера осталось не более полумили.

Огибая корабль по бакборту и выскакивая у него перед носом, Дирк вдавил кнопку сирены катера. Лорен, подпрыгивая, махала в сторону бака, но никакой реакции не последовало. «Тасманская звезда» не сбросила ход и не поменяла курс, опрометью устремляясь навстречу катастрофе. Питт бросил взгляд на мостик, но не углядел за стеклами рубки никакого движения. Судя по всему, это корабль-призрак, лишенный управления.

Питт торопливо огляделся в поисках помощи, но так никого и не заметил. Горстка судов сгрудилась в торговом порту, где-то в миле к юго-западу, но впереди море было пусто вплоть до извилистой береговой черты. Пусто, не считая возносящейся над ними громады «Величия морей» на якоре.

Сгрудившиеся на верхней палубе пассажиры указывали на приближающийся сухогруз и махали ему руками. Вахта, несомненно, уже доложила о приближении судна, и сейчас капитан лайнера лихорадочно вызывает «Тасманскую звезду» по радио. Но беспризорный корабль отвечает молчанием.

На катере Питт осматривал сухогруз от носа до кормы. Кормы, сидящей в воде необычайно высоко. И на его худощавом, суровом лице появилось выражение решимости. В минуты кризиса рассудок Дирка всегда входил в форсированный режим, тщательно обсчитывая каждый нюанс, прежде чем спокойно избрать курс действий. А раз выбор был невелик, решение пришло быстро.

Круто переложив штурвал, он проскочил перед носом сухогруза, продолжая поворот, пока не пошел вдоль штирборта корабля.

— Лорен, надень мой гидрокостюм.

— Что будем делать?

— Попытаемся столкнуть этого левиафана с курса.

— В этой лодчонке?! Невозможно.

Питт поглядел на корабль и решительно прищурился.

— Возможно, если ударить туда, куда надо.

6

На «Величии морей» распространялась паника по мере того, как вопящие пассажиры предупреждали друг друга о неминуемом столкновении. Родители хватали детей и бежали к противоположному борту, другие взбирались по трапам на верхние палубы. Даже экипаж присоединился к пассажирам в бегстве от предполагаемого места удара.

То ли случайно, то ли намеренно, но нацелена «Тасманская звезда» была прямиком в сердце круизного лайнера. Тупорылый сухогруз примерно того же размера, так что инерции ему хватит, чтобы разрубить пассажирское судно надвое.

На мостике «Величия морей» капитан Альфонсо Франко прикидывал варианты. Он отчаянно пытался уклониться от столкновения, но в его распоряжении была лишь вспомогательная машина, потому что главная заглушена и остыла. Вытравив якорную цепь, он запустил боковые водометы в надежде развернуть корабль носом и таким образом избежать столкновения.

Но посмотрев на приближающееся судно, Франко понял, что опоздал.

— Поворачивай же, ради Бога, поворачивай! — кричал он себе под нос.

На мостике его сейчас мало кто замечал: переполошившийся экипаж был занят лихорадочной деятельностью, подавая сигналы бедствия и проводя аварийные процедуры. Капитан застыл неподвижно, уставившись на приближающийся сухогруз, будто мог остановить его взглядом.

Тут его внимание отвлек маленький красный скоростной катерок, несшийся по волнам к корме сухогруза. За штурвалом стоял высокий худощавый мужчина с черными волосами, а рядом с ним — женщина, одетая в гидрокостюм с чужого плеча. Они на высокой скорости неслись на сближение с «Тасманской звездой», будто решились на самоубийство.

— Безумие, — покачал головой Франко. — Чистейшее безумие.

* * *

Питт на миг сбросил газ, отчего катер бешено закачало, и обернулся к Лорен:

— Прыгай!

Пожав ему предплечье, жена ступила на сиденье и спрыгнула за борт. Она еще не успела коснуться воды, когда Дирк ударом послал кулису дросселя до упора, и суденышко рвануло вперед. Барахтаясь на поверхности после приземления в фонтане брызг, Лорен провожала взглядом катер, с ревом уносящийся прочь, и молилась, чтобы муж не погубил себя, пытаясь спасти других.

Питт понимал, что у него лишь один шанс совершить чудо. Сухогруз всего в четверти мили от «Величия морей», и права на ошибку нет. Нацелившись на корму корабля, он напружинился перед столкновением.

Кормовой подзор «Тасманской звезды» нависал над водой, к ватерлинии загибаясь внутрь. Туда-то Питт и устремил юркий катер. Стремительно приближаясь, он заметил верх баллера над водой. Подправил штурвал, чтобы уточнить прицел. Винт, работающий совсем рядом с баллером, может запросто перемолоть и его, и катер.

Иди судно с полным грузом, его план ни за что не сработал бы. Но оно мчится, задрав корму, так что шанс есть. Нацелившись на пару футов левее баллера, Питт напружинился и разогнал катер до предела.

Красный корпус катера врезался в перо руля с сокрушительным ударом, угодив в его наружный край. Инерция миниатюрного суденышка подбросила корму в воздух, поставив его практически на попа. Питт вылетел из кокпита, но удержался за штурвал, когда катер упал обратно, снова ударившись о руль, на сей раз сверху, повредив баллер и слегка погнув верх пера.

Вдребезги разбитый красный катер соскользнул с руля, и его мотор, захлебнувшись, булькнул и замолк. Бурлящая кильватерная струя сухогруза отшвырнула суденышко, а корабль продолжил свой путь.

Питт ухватился за голень, рассеченную о ветровое стекло, однако больше он никак не пострадал. Через минутку подплывшая Лорен взобралась на борт медленно погружающегося катера.

— Ты цел? — спросила она. — Столкновение было то еще.

— Я в порядке. — Разорвав свою футболку, Дирк перевязал окровавленную ногу. — Вот только не уверен, что от этого будет толк.

Он провожал взглядом могучую громаду сухогруза, неудержимо приближающегося к круизному лайнеру. Поначалу никакого очевидного изменения курса не было, но потом нос «Тасманской звезды» начал почти незаметно уклоняться влево.

Когда Питт врезался в перо руля, вывернув его на двадцать градусов, автопилот корабля попытался скорректировать курс. Но прежде того повторный удар катера повредил баллер, заклинив перо руля в этом положении. Как ни старалась автоматика мостика, но справиться с таким повреждением она не могла. Питт сбил сухогруз с курса. Но будет ли этого достаточно?

На борту «Величия морей» капитан Франко заметил перемену.

— Он поворачивает! — Взгляд капитана был прикован к сужающемуся промежутку. — Поворачивает…

Дюйм за дюймом, фут за футом, а там и ярд за ярдом нос «Тасманской звезды» стал уклоняться к берегу. Все находящиеся на борту «Величия морей» взирали на него с надеждой, молясь, чтобы сухогруз прошел мимо. Но разрыв между кораблями слишком мал. Столкновение неизбежно.

Под корабельный гудок команда и пассажиры приготовились к удару. «Тасманская звезда» все приближалась, словно притягиваемая скулой правого борта лайнера. И все же в последний момент высокий нос сухогруза уклонился от сокрушительного удара, вильнув на волосок от ахтерштевня «Величия морей». Нос грузового судна прошел целых двадцать футов, прежде чем раздался первый визг раздираемого металла.

Сухогруз содрогнулся, зацепившись о нависающую над ним секцию кормового подзора «Величия морей». Массивный корабль даже не замедлил хода, прорываясь вперед и по пути раздирая в клочья сталь. И так же внезапно, как ударил, транспорт вдруг разорвал контакт, устремляясь к берегу. Все еще сохраняя добрых двенадцать узлов скорости, грузовой корабль теперь нес еще и двадцатифутовую секцию юта «Величия морей», застрявшую у него на баке.

От удара круизный корабль дал резкий крен на бакборт, но мало-помалу выровнялся. Его капитан не верил собственным глазам. Донесения, передаваемые на мостик, сообщали лишь о небольших структурных повреждениях. Пассажиров на корме не было, так что обошлось без единой травмы. Катастрофа миновала их буквально на волосок.

Наконец, осознав, что корабль уцелел без единой жертвы, капитан позволил своему облегчению перейти в гнев.

— Приготовить офицерский катер к спуску, — приказал он ближайшему матросу. — Когда я оценю повреждения, то пойду и уложу этого клоуна, как только он ступит на берег.

Он не смотрел вслед «Тасманской звезде», подразумевая, что та, в конце концов, сбросит ход и повернет к торговому порту Вальпараисо. Но сухогруз так и шел прежним курсом, устремляясь к узенькому песчаному пляжу вдоль набережной города.

Канадская пара среднего возраста, немного перебравшая местного шардоне за ленчем, дремала на песочке, когда «Тасманская звезда» коснулась дна в нескольких ярдах от линии прибоя. Днище заскребло по грунту, и воздух наполнил басовитый скрежет, будто от циклопической кофемолки. Нос легко разрезал мягкий песок, и прежде чем потерять скорость, корабль пропахал весь пляж, сровняв с землей ларек мороженого, хозяин которого благоразумно удрал.

Когда корабль-призрак со стоном засел на мели, окружающие зеваки уставились на него в недоумении. Единственными признаками жизни на борту застрявшего судна были только гул двигателей да все взбивающий воду винт.

Услышав шум и ощутив накрывшую его тень, дремавший канадец, не раскрывая глаз, подтолкнул жену локтем.

— Милая, что это там?

Она приоткрыла сонный глаз и тут же села. В десяти футах от них возносились стальные листы борта судна. Их едва не раздавило.

— Гарольд… — пару раз сморгнув, она посмотрела еще разок. — По-моему, наш корабль уже пришел.

7

Лицо капитана Франко, озиравшего исковерканную корму «Величия морей» из закрытого катера, было краснее свеклы. И все же повреждения оказались куда меньше, чем он опасался; изодранный ют по большей части нуждается лишь в косметическом ремонте. Водолазы осмотрят судно ниже ватерлинии, но судя по всему, с повреждениями команда справится самостоятельно. Надо перегородить ют, и корабль может продолжить вояж почти без задержки. Франко понимал, что, если придется высаживать пассажиров на берег и возмещать им стоимость билетов, гнев руководства компании падет на его голову. К счастью, эта ничтожная трагедия предотвращена вкупе с куда более крупной. Но корабль для него всегда был своего рода членом семьи, и теперь он пылал яростью на виновных в том, что его изувечили.

— Ведите нас к этому сухогрузу, — велел он молодому рулевому катера.

Вахтенный помощник помахал рукой, чтобы привлечь внимание капитана.

— Сэр, у нас по правому траверзу терпит бедствие малое судно.

Капитан Франко высунулся из открытого входного люка. Неподалеку дрейфовал полузатонувший красный скоростной катер. Пара человек на нем были не только до сих пор живы, но и сидели на носу, махая ему руками.

— Это тот чокнутый, который пошел на таран транспортника своим катером, — тряхнул головой капитан. — Вперед, подберите их.

Катер подошел к тонущему суденышку. Питт помог Лорен подняться на борт, потом и сам запрыгнул следом. Обернувшись, еще несколько секунд рассматривал разбитый скоростной катер, пока тот не ушел под воду.

— Полагаю, придется мне купить кому-то новый катер, — обернулся он к хмурому капитану.

Франко одарил Питта долгим взглядом; это не юный дурак — и не пьяный. Высокий, поджарый и мускулистый. Несмотря на кровавую рану на голени, стоит прямо, со спокойной уверенностью в себе. Обветренное лицо несет отпечаток многих лет работы под открытым небом, на губах играет меланхоличная задумчивая улыбка. И глаза — притягательные зеленые глаза, горящие умом.

— Спасибо за спасение, — сказал Питт, — вы избавили нас от изрядного заплыва до берега.

— Я видел, как вы разбили собственное судно, врезавшись в сухогруз, — отозвался Франко. — Зачем вы едва не погубили себя?

— Чтобы сбить перо руля, — Питт бросил взгляд на поврежденную корму круизного лайнера. — Пожалуй, я малость опоздал.

Лицо капитана стало белее мела.

— О небо, ну конечно! Это вы изменили курс транспортника в последнюю секунду… — Схватив руку Питта, он затряс ее так, что чуть не оторвал. — Вы спасли мой корабль и сотни жизней. У нас не было времени для маневра, этот идиот нас непременно расколошматил бы.

— Он разбил парусник, да и нас чуть не угробил.

— Безумцы! Они игнорировали наши вызовы по радио, так и шли вперед. Смотрите, сели на грунт.

— Должно быть, вахта на мостике была выведена из строя, — заметил Питт.

— Наверняка будет, когда я с ними покончу.

Катер набрал скорость, устремившись к севшему на мель кораблю, но держась подальше от его все еще крутящегося винта. На берегу собралась толпа зевак, вдали завывание сирен говорило о приближении полиции Вальпараисо.

Корабль стоял ровно, разве что с небольшим креном на штирборт. На палубе не было ни души. Длинная металлическая конструкция ленточного транспортера свисала за борт, будто сломанная конечность, почти касаясь воды. Этот конвейер, использующийся для загрузки и разгрузки трюмов сухогруза, сшибло при столкновении с «Величием морей». Франко увидел, что это возможный путь на борт, и приказал к нему причалить.

Транспортер доходил практически до палубы катера. На него отправили матроса — проверить, выдержит ли подъем. Сделав несколько осторожных шажков, матрос обернулся и показал капитану большие пальцы. Потом взбежал вверх по ленте конвейера, поднимавшейся выше планшира корабля, и спрыгнул на палубу. За ним последовал капитан Франко, нервничавший и осторожно выбиравший, куда ступить на пыльной ленте по пути наверх. Слишком поглощенный удержанием равновесия, он даже не заметил, что Питт следовал за ним почти по пятам.

Франко добрался до фальшборта, и дожидающийся матрос помог ему спуститься. Капитан испуганно вздрогнул, когда Дирк почти тотчас же спрыгнул с транспортера, приземлившись с ним рядом. Франко обернулся, собираясь упрекнуть его за то, что поднялся на борт, но Питт нанес упреждающий удар.

— Лучше заглушить двигатель, — протиснувшись мимо Франко, он направился к мостику.

Франко отыгрался на матросе.

— Осмотрите палубу и кубрик, а затем явитесь ко мне на мостик, — и, развернувшись, он поспешил вслед за Дирком.

Мостик находился на верху многоэтажной надстройки ближе к корме. Шагая в ее сторону, Питт бросил взгляд на большие люки пяти грузовых трюмов корабля. Последний оказался приоткрыт. Каждый люк закрывали две створки, откидывающиеся на петлях с помощью гидропривода. Подойдя к люку перед самой надстройкой, Питт заглянул в щель люка. Циклопический трюм был пуст, не считая крохотного бульдозера, покрытого слоем серебристой пыли. Дирк решил, что в передних трюмах груз остался, потому-то корма и поднялась так высоко. Заметив обломки серебристой породы, раскиданные по палубе, он сунул большой осколок в карман своих купальных шортов и продолжил путь к мостику.

— Есть на борту судна хоть кто-нибудь? — Франко догнал Питта, когда тот уже начал взбираться по трапу.

— Комитет по встрече пока что не появлялся.

Вскарабкавшись на несколько пролетов, они вошли на мостик через открытую дверь крыла. Как и на остальном корабле, в обширной ходовой рубке не было ни души. Ощущение сверхъестественности происходящего нарушало судовое радио, надрывающееся голосом радиста чилийской береговой охраны, вызывавшего судно. Отключив радио, Франко подошел к центральному пульту и заглушил двигатели.

Питт осмотрел приборы пульта.

— Автопилот установлен на курс сто сорок два градуса.

— Бросать идущий корабль? Бессмыслица какая-то.

— Скорее всего, объяснение в пиратстве, — предположил Питт. — Трюм номер пять вроде бы опустошили уже после того, как судно покинуло порт.

— Захватить команду, чтобы потребовать выкуп, — это я еще понимаю, — проговорил Франко, потирая подбородок. — Но грабить насыпной сухогруз в открытом море? Это что-то неслыханное.

Тут капитан заметил темный мазок на стене, а потом и на полу — и побледнел, как плат.

— Поглядите-ка на это.

С первого же взгляда на пятна Питт понял, что это засохшая кровь. Провел пальцем по стене — и засохшие остатки осыпались чешуйками.

— Похоже, давняя. Мы не можем просмотреть историю навигационной системы, чтобы узнать, откуда судно вышло?

Франко подошел к пульту, радуясь возможности удалиться от зловещих следов. Отыскал навигационный монитор, показывающий крохотный контур «Тасманской звезды», наложенный на цифровую карту гавани Вальпараисо. Выстучав на встроенной клавиатуре команду, он уменьшил масштаб. Вальпараисо затерялось где-то на побережье Чили, в свою очередь затерявшегося на материке Южной Америки, и желтая линия изобразила маршрут судна, уходящий за верхний обрез экрана. Чуть угловатая линия тянулась на север, резко сворачивая влево у западного побережья Центральной Америки. Франко проследил линию через Тихий океан, обнаружив, что исходит она из Австралии.

— Оно вышло из Перта. — Капитан прошел обратно, до места, где корабль изменил направление, и, поглядев на Питта, кивнул. — Ваше предположение о пиратстве не лишено смысла. Оно не пошло бы через весь Тихий океан, оставив один из трюмов пустым.

— Давайте-ка поглядим, где произошла эта смена курса, — предложил Питт.

Франко подрегулировал изображение.

— Похоже, в тысяче семистах милях строго к западу от Коста-Рики.

— Укромное местечко в океане, подходящее для нападения.

Франко покачал головой.

— Если команда покинула корабль там, то «Тасманская звезда» самостоятельно прошла до Вальпараисо свыше трех тысяч пятисот миль.

— Откуда следует, что ее ограбили больше недели назад. След уже давно простыл.

Внезапно с крыла мостика в дверь ввалился член команды Франко. Лицо у него раскраснелось, он тяжело дышал после того, как взбежал по трапу. Питт заметил, что его рука, ухватившаяся за косяк двери, дрожит.

— Кубрик пуст, сэр. Похоже, на борту никого нет… — Он помялся. — Одного человека я нашел.

— Покойник? — осведомился капитан.

Матрос кивнул.

— Я бы его и не заметил, если бы не запах. Он на верхней палубе, возле переднего люка.

— Отведите меня к нему.

Медленно развернувшись, матрос повел Франко и Питта вниз по трапу. Они пересекли палубу, пройдя к бакборту, и зашагали вдоль ряда закрытых люков. Приближаясь к переднему, матрос замедлил шаги, потом остановился и сообщил, не делая попыток подойти поближе:

— Он под одной из стоек. Должно быть, закатился или упал туда.

Питт и Франко ступили вперед. И тогда заметили нечто голубое, заклиненное в гидравлике крышки люка, рядом с опорной стойкой. Медленно приблизившись, они увидели, что это труп человека в синем комбинезоне. Смрад разлагающейся плоти просто ошеломлял, но вид был куда хуже.

Одежда без отметок, безупречно чистая. Судя по тяжелым рабочим ботинкам и паре перчаток, заткнутых за пояс, Питт заключил, что это рядовой матрос, но больше ничего определить не смог.

Открытая кожа вздулась до чудовищных размеров, приобретя цвет французской горчицы. Вокруг ушей и рта засохли ручейки крови. Вокруг лица моряка с жужжанием вились мухи, собираясь на его распахнутых выпученных глазах. Но самое жуткое зрелище являли конечности, носившие следы не простого разложения, а чего-то более зловещего. Уши, нос и кончики пальцев моряка обуглились до черноты, но кожа не лопнула. Питт припомнил фотографии полярных исследователей, обмороженных до предела, с черными волдырями, покрывающими участки омертвевшей кожи. Но «Тасманская звезда» к полярным регионам даже близко не подходила.

Франко медленно пятился от трупа.

— Санта Мария! — выдохнул он. — Его забрал сам дьявол!

8

Вернувшись в Вашингтон, Питт обнаружил в своем кабинете посреди письменного стола исцарапанный, потрепанный защитный шлем. К прозрачному забралу была приклеена скотчем машинописная приветственная записка:

Папа, ну правда, тебе нужно быть поосторожнее!

Дирк хмыкнул, отодвигая шлем в сторону и гадая, кто был автором — сын или дочь. Оба «ребенка» работают в НУПИ и только что уехали заниматься проектом исследования глубоководной тектоники неподалеку от Мадагаскара.

Послышался стук в дверь, и в кабинет вошла шикарная женщина с безупречной прической и макияжем. И хотя Зерри Почински уже перевалило за сорок, облик ее на это даже не намекал. Будучи верной секретаршей Питта уже много лет, она могла бы сыграть в его жизни более существенную роль, если бы он не встретил Лорен первой.

— Добро пожаловать обратно в логово льва, — она с улыбкой поставила на стол чашку кофе. — Честное слово, понятия не имею, как попал сюда этот шлем.

Питт ответил ей улыбкой.

— Ничего святого даже в моей святая святых!

— Мне поступил звонок от секретаря вице-президента, — доложила Почински. Взгляд ее светло-карих глаз посерьезнел. — Тебя приглашают посетить совещание в его кабинете сегодня в два тридцать.

— На какую тему, не говорили?

— Нет, просто указали, что дело секретное.

— А что в Вашингтоне не засекречено? — Дирк огорченно тряхнул головой. — Ладно, скажи, что я буду.

— А еще снаружи дожидается Хирам. Сказал, что ты хотел его видеть.

— Пусть войдет.

Почински выскользнула за дверь, а ее сменил бородатый мужчина с волосами до плеч. Хирам Егер, одетый в джинсы, ковбойские сапоги и черную футболку группы «Оллмэн Бразерс Бэнд», смахивал на владельца бара для байкеров. И лишь вдумчивый взгляд за очками в металлической оправе выдавал куда более глубокие интеллектуальные устремления. На самом деле, шляться по придорожным барам Егер и не помышлял, будучи компьютерным гением, больше всего на свете обожающим писать программный код. Руководя компьютерным центром НУПИ, созданным по последнему слову техники, он построил замысловатую сеть, собирающую подробнейшие океанографические данные из тысяч точек по всей планете.

— Итак, спаситель могучего «Величия морей» вернулся. — Он плюхнулся в кресло напротив Питта. — И ты хочешь сказать, что тебя не умыкнули на бесплатный кругосветный круиз за спасение самого дорогого корабля в их флотилии?

— Они просто жаждали, — отозвался Дирк. — Но Лорен на диете, так что корабельная кухня просто пропала бы понапрасну. А мои навыки игры в шаффлборд подзаржавели, так что смысла не было.

— Я бы с радостью отправился вместо тебя.

— Подвергая агентство риску, что без тебя тут все развалится?

— И правда, я тут вроде как незаменим, — Егер задрал нос. — Напомни, чтобы я упомянул об этом на следующем производственном совещании.

— По рукам, — ухмыльнулся Питт. — Как я понимаю, ты нашел что-то по «Тасманской звезде»?

— Лишь самые общие сведения. Построена в Корее в 2005 году. При длине пятьсот десять футов и водоизмещении пятьдесят четыре тысячи тонн классифицируется как балкер «Хэндимакс». Оборудована пятью грузовыми трюмами, двумя кранами и автоматизированным ленточным транспортером.

— Который может прекрасно послужить вместо трапа, — кивнул Питт.

— Принадлежит японской судоходной компании под названием «Сендай», постоянно совершала рейсы через Тихий океан, в основном в качестве рудовоза. На последний рейс зафрахтована американской нефтехимической компанией. Отплыла из Перта три с половиной недели назад с грузом боксита, порт назначения Лос-Анджелес.

— Боксит… — Выудив из кармана полиэтиленовый пакетик, Питт извлек серебристый камушек, поднятый с палубы «Тасманской звезды», и выложил его на стол.

— Не знаешь, сколько стоил груз на ее борту?

— Страховую стоимость судна мне найти не удалось, но, в зависимости от сорта, эта штука продается на открытом рынке по цене от тридцати до шестидесяти баксов за тонну.

— Угонять ради такого корабль совершенно бессмысленно.

— Лично я бы предпочел пароход, набитый айпэдами.

— Никаких гипотез о том, куда могли рвануть наши воры?

— Вообще-то нет. Я прогнал выданные тобой координаты места, где судно изменило курс, но остался ни с чем. Снимки НУВКР недельной давности. Этот глухой угол Тихого океана особого внимания небесных шпионов не привлекает.

— Ты взломал сервер Национального управления военно-космической разведки? Надеюсь, не наследил?

Егер — хакер экстра-класса, когда требовали обстоятельства — изобразил вид оскорбленной добродетели.

— Чтобы я наследил? Я?! Если кто и заметит вторжение, то боюсь, след приведет на мой любимый сайт сплетен о голливудских знаменитостях.

— Вот будет жаль, если правительство его закроет!

— Вот и я так думаю. Впрочем, у меня есть гипотеза на предмет появления «Тасманской звезды» в Вальпараисо.

— С радостью выслушаю.

— Корабль сделал внезапный разворот к югу девять дней назад, примерно в тысяче семистах милях к западу от Коста-Рики. Один из наших свободно плавающих метеорологических буев приказал долго жить примерно в том же районе Тихого океана примерно в то же время. Как выяснилось, через этот регион пронесся довольно солидный тропический шторм, выдохшийся по пути к Мексике. Прежде чем потерять буй, мы зарегистрировали силу ветра в 9 баллов.

— Значит, нашим пиратам пришлось в спешке бросить добычу.

— Вот и я так думаю. Может, потому-то они и бросили большую часть груза, оставив двигатель работающим.

Питт немного пораскинул умом.

— Нет ли в этом регионе каких-либо островов?

Достав планшетный компьютер, Егер вызвал карту района, где курс корабля изменился.

— Есть небольшой атолл под названием остров Клиппертон. Он всего милях в двадцати от положения, которые ты мне дал… и прямо по курсу в том же направлении. — Глянув на Питта, он тряхнул головой. — Отличная дедукция.

— У них не было времени затопить судно, вот они, наверное, и направили его на Клиппертон, решив, что оно напорется на риф и исчезнет.

— Вот только штормом его отнесло от острова, — подхватил Егер, — и оно прошло еще четыре тысячи миль, пока не прибыло в Вальпараисо.

Питт отхлебнул кофе.

— Но это ничуть не приближает нас к ответу на вопрос, кто напал на корабль и избавился от его команды.

— Я провел поиск по портовым документам, показывающим недавние поставки боксита, но ничего не всплыло.

— Да, пожалуй, и не всплывет… Хирам, поищи-ка упоминания о любых других пиратских нападениях — или пропавших кораблях, если уж на то пошло — происходивших в Тихом океане в последнее время. И еще одно одолжение… — взяв серебристый камень, Питт швырнул его Егеру. — Я подобрал это на «Тасманской звезде». По пути обратно в компьютерный центр забрось это к ребятам из морской геологии, пусть поведают нам, что это такое.

— Хорошо, — оглядев камень, Егер направился к двери. — Это не наш боксит?

— Подсасывание у меня под ложечкой и большущий севший на мель корабль-призрак говорят, что нет, — покачал головой Дирк.

9

Питт трусцой взбежал по ступеням здания исполнительного управления Эйзенхауэра, пытаясь стряхнуть исподволь подползающее расстройство циркадных ритмов после смены часовых поясов. Это впечатляющее каменное строение по соседству с Белым домом всегда было для Дирка самым любимым из федеральных зданий. Этот образчик архитектуры в стиле Второй французской империи, выстроенный в 1888 году, демонстрировал островерхую мансардную крышу и высокие окна, придававшие ему вид трансплантата из романа Виктора Гюго. Это памятник временам, когда использовали гранит и сланец; а чтобы снизить риск пожара, дерево при его постройке почти не употребляли. По иронии судьбы, в 2007 году пожар на втором этаже чуть не уничтожил кабинет вице-президента Чейни.

Последующие вице-президенты держали в здании только церемониальный кабинет, предпочитая занимать Западное крыло, где могли находиться возле президента как приклеенные. Но с приходом адмирала Джеймса Сандекера ситуация переменилась. Назначенный чуть ли не вопреки собственной воле, когда его предшественник умер на посту, Сандекер предпочел держаться подальше от политиканов, просачивающихся в каждую администрацию. Вместо того он сделал вице-президентский кабинет в старом здании исполнительного управления своей главной рабочей вотчиной. И охотно совершал пешие прогулки через подземный тоннель в Белый дом по нескольку раз на дню, если требовалось, к великой досаде своих хуже подготовленных физически помощников.

Пройдя несколько кордонов безопасности, Питт добрался до приемной апартаментов вице-президента на втором этаже и был препровожден охраной в частный кабинет. Лейтмотивом декора просторной комнаты послужила военно-морская тематика, причитающаяся отставному адмиралу, с несколькими архаичными живописными полотнами, на которых давно позабытые клиперы сражаются со стихиями моря. Хоть Питт и прибыл вовремя, совещание уже шло полным ходом. Двое мужчин и женщина сидели в глубоких креслах вокруг кофейного столика, слушая вице-президента, выхаживающего по толстому ковру с большой сигарой в зубах.

— Дирк, вот и ты, — он стремительно пересек комнату, чтобы пожать Питту руку. — Входи, садись.

Несмотря на мелкое телосложение, энергии Сандекеру хватило бы на десятерых. Его синие глаза, резко контрастирующие с его пламенно-рыжими волосами и вандейковской бородкой им под стать, горели неукротимым темпераментом и проницательностью. Этого вашингтонского ветерана, презирающего политиканство, за его прямоту и целостность уважали и одновременно боялись. Питт же относился к нему как к отцу, ведь Сандекер не один год проработал его начальником в НУПИ, прежде чем стать вице-президентом.

— Рад вас видеть, адмирал. Как вижу, вы в форме.

— На этом посту нужно быть в отличной форме, только чтобы бить оводов, — отозвался тот. — Дирк, позволь тебя познакомить. Дэн Фаулер, вот он, из УППОНИР, Том Черны — специальный помощник президента, а Энн Беннетт — из Службы криминальных расследований ВМС.

Обменявшись со всеми рукопожатиями, Питт уселся, поглядев на часы.

— Вы не опоздали, — подал голос Фаулер. — У нас просто были другие дела с вице-президентом.

— А, понятно. Так чем же может вам помочь скромный инженер-судомеханик?

— Вероятно, ты не в курсе, — сообщил Сандекер, — но в наших программах разработки вооружений наблюдается тревожный вал утечек информации, начавшийся по меньшей мере три года назад. Не вдаваясь в специфику, могу сказать, что они происходили на высоком уровне и дорого нам обошлись.

— Как я понимаю, главные бенефициары тут китайцы.

— Да, — подтвердил Фаулер. — А вы откуда знаете?

— Помню, как они в прошлом году представляли новый истребитель. Он подозрительно походил на наш F-35.

— Это лишь верхушка айсберга, — заметил Сандекер.

— К сожалению, мы добились лишь ограниченного успеха в латании этих утечек. По требованию президента для расследования этой ситуации была сформирована специальная межведомственная комиссия.

— Эти утечки представляют непосредственную угрозу для наших вооруженных сил, — быстро, с напором, как продавец подержанных автомобилей, произнес Черны; одутловатое лицо и большие темные глаза усиливали это сходство. — Президент глубоко обеспокоен этими событиями и требует предпринять все возможные действия для защиты наших жизненно важных технологий.

Питт подавил желание крикнуть: «Президенту — ура!», сразу разглядев в Черны типичного президентского лизоблюда, упивающегося властью, которой помавает, хотя и не может воспользоваться.

— Все это распрекрасно, — проговорил Питт, — но разве половина правительства и без того не занята уже охотой на шпионов и преследованием террористов?

— Нас окружает множество опасностей.

Пока продолжалась эта перепалка, Сандекер закурил сигару и принялся попыхивать ею вопреки запрету на курение в здании.

— Специальная комиссия нуждается в определенной помощи с морскими вопросами. Просто небольшой проект, в котором, как я полагаю, вы могли бы посодействовать. Подробности изложит агент Беннетт.

— Вообще-то дело в пропавшем без вести, — сказала Беннетт.

Питт встретился взглядом с агентом — бойкой, привлекательной женщиной лет тридцати, скрывающей свою истинную натуру за консервативным обличьем. Светло-русые, коротко подстриженные волосы уложены в стиле, продиктованном строгим угольно-черным деловым костюмом. Но это впечатление смягчают щеки с ямочками и миниатюрный носик, поддерживающий очки для чтения в прозрачной оправе. Она ответила Питу спокойным взглядом выразительных аквамариновых глаз, а потом поглядела на лежащую на коленях папку.

— Важный исследователь УППОНИР, Джозеф Эберсон, исчез несколько дней назад в Сан-Диего, — сообщила она. — Полагают, что он отправился на рыбную ловлю на борту частного прогулочного судна под названием «Каракатица». Тела владельца лодки и его помощника обнаружила в нескольких милях от берега проходившая там парусная яхта. Местные поисково-спасательные команды прочесали регион, но ни Эберсона, ни судно отыскать не смогли.

— Вы подозреваете, что дело нечисто?

— У нас нет конкретных оснований так полагать, — ответил Фаулер, — но Эберсон был задействован в ряде важнейших исследовательских программ военного флота. Нам необходимо разобраться, что с ним случилось. У нас нет оснований считать его изменником, но отбрасывать вероятность насильственного похищения мы не можем.

— То есть на самом деле вам требуется тело, — резюмировал Питт. — К несчастью, если лодка затонула и он захлебнулся вместе с приятелями, его труп может сейчас быть уже на полпути к Таити. Или в желудке большой белой акулы.

— Вот потому-то мы и хотим, чтобы вы помогли нам найти лодку, — произнесла Энн с намеком на мольбу во взоре.

— Такая работа больше подошла бы полицейскому управлению Сан-Диего.

— Мы хотели бы получить лодку, чтобы наши следователи могли установить, находился ли Эберсон на борту, — возразил Фаулер. — Нам сказали, что там довольно глубоко, и полицейскому управлению это не по силам.

— А как же военный флот? — повернулся Питт к Сандекеру.

— Так уж получилось, что поисково-спасательная флотилия ВМФ Западного побережья сейчас находится на учениях в районе Аляски. Сверх того, трупы обнаружены в мексиканских территориальных водах. Если поиски и извлечение проведет океанографический исследовательский корабль, осложнений будет куда меньше.

— Подойдя к письменному столу, Сандекер сверился с записями. — И сложилось так, что гидрографическое судно НУПИ «Дрейк» в настоящее время находится в порту Сан-Диего, дожидаясь распоряжений.

— Меня уложил на обе лопатки собственный же собрат, — тряхнул головой Питт.

Глаза Сандекера сверкнули.

— У меня есть еще пара-тройка друзей в конторе.

— Ну что же, — Дирк искоса поглядел на Энн, — похоже, я тот, кто вам нужен.

— Как именно вы собираетесь подойти к поискам? — поинтересовался Черны.

— «Дрейк» оборудован сонарами нескольких различных систем, а также несет на борту небольшой погружаемый аппарат. Мы наметим поисковую сетку и тщательно прочешем море сонарами в попытке найти «Каракатицу». И как только ее обнаружим, отправим на осмотр аквалангистов или подводный аппарат, в зависимости от глубины. Если же судно в целости и сохранности, постараемся поднять.

— Энн присоединится к вам в качестве наблюдателя, — сообщил Фаулер. — Разумеется, мы будем признательны, если этот вопрос разрешится в экстренном порядке. Как вы полагаете, когда можно будет приступить?

— Да примерно как только найду ближайший авиарейс до Сан-Диего… а агент Беннетт сможет собрать вещи для пребывания на борту.

Питта поблагодарили за участие в проекте, и он покинул совещание. Как только Дирк вышел, Сандекер обернулся к Черны.

— Не нравится мне держать его в неведении. На свете нет человека, которому я бы доверял больше, чем ему.

— Приказ президента, — отрезал Черны. — Будет лучше, если никто не узнает, чего мы, возможно, лишились.

— А он справится? — осведомился Фаулер. — Он сможет найти лодку, если она затонула?

— Питту это как воды напиться, — откликнулся Сандекер, пустив под потолок толстое кольцо дыма. — Тревожит меня как раз то, что он может обнаружить на борту лодки.

10

Человек, шагавший по палубе, нес под мышкой каждой руки по паре воздушных баллонов небрежно и без натуги, будто пуховые подушки. Руки его толщиной почти не уступали ногам, а грудь бугрилась мышцами, будто перекачанное тракторное колесо. Карие глаза и темные курчавые волосы Эла Джордино выдавали его итальянское происхождение, а подвижные брови и загнутые кверху уголки рта — его дьявольское остроумие.

Заметив приближающихся Питта и Беннетт, он прервал свой путь и встретил их у трапа, по-прежнему держа акваланги под мышками.

— Приветствую, кимосаби,[7] — сказал он Питту. — С возвращением к соленым ветрам. Хорошо долетел?

— Вполне. Вице-президент устроил так, чтобы нас прихватил «Гольфстрим» ВМФ, везший пару адмиралов в Коронадо.

— А для меня вечно дело кончается автобусом «Грейхаунд»… — Поглядев на Беннетт, Джордино улыбнулся.

— Очередная попытка пополнить экипаж красотой и изысканностью?

— Энн Беннетт, это Альберт Джордино, начальник технического отдела НУПИ — и время от времени зубоскалящий палубный матрос. Мисс Беннетт из СКР ВМС, она присоединится к нам на время поисков.

— Рада познакомиться, мистер Джордино.

— Рад. Зовите меня Элом. — Он тряхнул баллонами.

— Обменяться рукопожатием можем потом.

— На этой охоте они нам вряд ли понадобятся, — заметил Питт. — Глубина, скорее всего, будет слишком велика.

— Руди сообщил лишь, что это подводные поисковые работы. А какого рода, не сказал.

— Потому что не знал. Он на борту?

— Да. Мы все только что вернулись с похорон нынче утром.

— Бадди Мартина?

Джордино кивнул. Мартин, капитан «Дрейка», скоропостижно скончался от внезапной болезни.

— Сожалею, что не поспел вовремя, — вздохнул Питт.

— Бадди был мне верным и дорогим другом. Нам его будет отчаянно не хватать.

— У него была бирюзовая кровь, — сказал Джордино, подразумевая цвет, в который покрашены все суда НУПИ.

— Но теперь временное командование над кораблем принял Руди. Как по мне, так он настоящий капитан Блай.[8]

— Обычно я стараюсь держать Руди как можно ближе к Вашингтону, — обернулся Питт к Энн, — чтобы стоял на страже бюджета НУПИ.

— Вы найдете его в лаборатории, — сообщил Эл, — пестует свой выводок глубоководной рыбы.

Найдя пару свободных кают, Питт и Энн забросили в них свои дорожные сумки и отправились разыскивать Руди Ганна. Много времени поиски не потребовали, потому что «Дрейк» невелик — это новейшее и самое миниатюрное судно флотилии НУПИ. И хотя этот исследовательский корабль длиной чуть более ста футов предназначен для прибрежных изысканий, в открытом море он вел себя выше всех похвал. Его тесная палуба несла батискаф на трех человек и автономный подводный аппарат. Каждое помещение, не занятое его небольшой командой, было отведено под исследовательские лаборатории.

Войдя в одну из лабораторий, они оказались в почти непроницаемом мраке. При погашенных светильниках и плотно зашторенных иллюминаторах единственным источником света в нем выступали несколько крохотных синих лампочек под потолком. Очевидно, кондиционер лаборатории работал безостановочно, потому что температура, по ощущениям Питта, не превышала градусов пятидесяти.

— Закройте дверь, пожалуйста.

Когда глаза привыкли к темноте, они смогли разглядеть обладателя голоса — худого мужчину в пиджаке, сгорбившегося над большим аквариумом, занимающим почти всю лабораторию. Он пристально вглядывался в емкость сквозь очки ночного видения.

— Снова подглядываешь за брачными играми грунионов, Руди? — спросил Питт.

Узнав голос, тот выпрямился и повернулся, чтобы поприветствовать гостей.

— Дирк, я и не знал, что это ты, — стащив прибор ночного видения, Ганн заменил его очками в роговой оправе.

Демобилизовавшись, этот бывший капитан военного флота стал заместителем директора НУПИ. Как и его начальник, Ганн старался удрать из затхлого кабинета в Вашингтоне при каждой удобной возможности.

Питт познакомил Руди и Энн.

— А к чему такая холодная и темная комната? — полюбопытствовала она.

— Идите поглядите, — Ганн вручил ей очки ночного видения и подвел к аквариуму, где Энн, надев очки, заглянула внутрь.

С полдюжины мелких рыбешек лениво накручивали круги, источая голубоватое сияние в призрачном свете. Но они не походили ни на одну из рыб, виденных Энн за всю жизнь, — плоские прозрачные тела, громадные выпученные глаза и множество рядов сабельно-острых зубов, торчащих из разинутых пастей. Она поспешно отступила от аквариума.

— Что это за твари? Просто кошмар какой-то!

— Питомцы Руди из глубин, — пояснил Питт.

— Их научное название Evermannella normalops, — уточнил Ганн, — но мы зовем их саблезубами. Это необычный вид, встречающийся только на очень больших глубинах. Мы обнаружили большой косяк, процветающий вокруг глубоководного термального источника близ Монтерея, и решили поймать парочку штук для изучения. Потребовалось порядком понырять на батискафе, но нам удалось доставить наверх целых двадцать, а эти — последние, которых мы еще не переправили на берег.

— Они выглядят так, будто могут объесть вас, оставив без штанов.

— Несмотря на их внешность, мы полагаем, что они не хищные. На самом деле они довольно кроткие. Есть других рыб они вроде бы не хотят, так что мы полагаем, что они могут оказаться падальщиками.

Энн затрясла головой.

— Все равно не собираюсь совать руку в аквариум.

— Не тревожьтесь, — успокоил ее Питт. — В двери вашей каюты есть замок — на случай, если они ночью отрастят ноги.

— Они ничуть не хуже, чем домашние золотые рыбки, — заявил Ганн. — Уродливые золотые рыбки, способные жить на глубине в милю.

— Оставляем их на твое попечение, — сказал Питт. — Руди, насколько быстро мы сможем отвалить?

Ганн склонил голову к плечу.

— Полагаю, можем обернуться, как доставка пиццы. Минут тридцать или менее.

— Тогда давай трогаться, — кивнул Питт. — Мне любопытно, куда Энн нас отведет.

* * *

Полчаса спустя верный своему слову Ганн стоял на мостике «Дрейка», медленно отваливавшего от причала. Энн составила ему компанию вместе с Питтом и Джордино, глядя на зеленые холмы Пойнт-Лома, проплывающие мимо судна, покидающего гавань. Почувствовав себя в открытом море более безопасно, она перестала таиться и объяснила задачу Ганну и Джордино, а затем вручила Питту листочек бумаги.

— Вот координаты места, где были подобраны те два трупа. Очевидно, они находились в пределах видимости один от другого.

— Это может явно свидетельствовать, что течения не слишком с ними играли, — прокомментировал Джордино.

Питт ввел координаты в навигационную систему корабля, отметившую указанную позицию треугольником на цифровом отображении карты. Он оказался чуть дальше группы крохотных каменистых островков под названием Коронадо неподалеку от мексиканского побережья.

— Течения идут вдоль берега к югу, — отметил Питт, — так что это, скорее всего, нижняя граница района поисков.

— Согласно отчету коронера, их смерть наступила за восемь-десять часов до обнаружения, — сообщила Энн.

— Это уже кое-что, с этим можно работать. — Дирк обозначил курсором на карте зону поисков. — Начнем с квадратной решетки с десятимильным шагом, продвигаясь на север от точки обнаружения и далее, если понадобится.

Прикинув размеры «Дрейка», Энн осведомилась у Питта:

— Как вы собираетесь поднимать судно?

Дирк повернул голову к Ганну.

— Руди?

— Я нашел местную самоходную баржу с краном, готовую отплыть по вызову. Она прибудет на место, когда мы его найдем. Наверное, надо было спросить раньше, но насколько велико судно, которое мы ищем?

Энн сверилась со своими записями.

— В регистре «Каракатица» значится как сорокафутовая.

— Поднимем, — встав к рулю, Ганн направил «Дрейк» к сетке Питта.

Два часа спустя они добрались до места, где парусная яхта обнаружила тела Хайланда и его помощника Мэнни. Питт увидел, что глубина здесь около четырехсот футов, и решил вести поиск с помощью гидроакустической системы с буксируемой антенной решеткой, развернуть которую проще, чем автономный подводный аппарат. Матросы на корме спустили ярко-желтый антенный модуль сонара, вскоре начавший передавать данные по привязному кабелю на рабочую станцию на мостике. Усевшись за пульт управления, Питт регулировал длину кабеля, добившись, чтобы модуль скользил в нескольких метрах над дном.

Энн стояла у плеча Питта как приклеенная, глядя на экран дисплея, показывающего перекаты золотистого песка на дне.

— Как должно выглядеть судно?

— Мы захватываем широкую полосу, так что масштаб будет мелким, но опознать будет легко, — он указал на экран. — Вот, посмотрите для сравнения, как выглядит пятидесятипятигаллоновая емкость.

Энн поглядела на предмет размером с десятицентовую монету, проскользнувший по экрану, легко узнав в нем старую бочку, сброшенную кем-то в океан.

— Четкость просто поразительная.

— Техника усовершенствовалась до такой степени, что можно разглядеть чуть ли не нарост на раковине устрицы, — заметил Джордино.

Море было пустынно, не считая большого моторного катера под мексиканским флагом в миле-двух от них, команда которого занималась рыбной ловлей. Ганн вел «Дрейк» медленно и ровно, крейсируя то на север, то на юг широкими полосами. Сонар обнаружил несколько автомобильных покрышек, пару игривых дельфинов и что-то похожее на туалет, — но ни одного затонувшего судна.

После четырехчасовых поисков они подошли к мексиканскому катеру, стоявшему на месте с парой рыболовных удочек, оставленных без присмотра и просто торчащих над кормой.

— Похоже, придется проскочить полосу, чтобы обойти этих ребят, — сообщил Ганн.

Поглядев через окно мостика на катер в четверти мили впереди, Питт снова перевел взгляд на монитор. И улыбнулся, когда в верхней части экрана показался треугольный предмет.

— Не понадобится, Руди. По-моему, мы ее только что нашли.

Энн озадаченно подалась вперед, но затем увидела, что силуэт разрастается до носа судна, а затем и в полное изображение бота, стоящего на дне вертикально. Питт засек положение затонувшего судна и замерил его длину по цифровой шкале.

— Похоже, ровно сорок футов. Я бы сказал, что это наше пропавшее судно.

Поглядев на изображение, Ганн хлопнул Питта по плечу.

— Отличная работа, Дирк! Я вызову плавучий кран, пусть идет к нам.

Энн не отрывала глаз от изображения, пока оно не вышло за нижний край экрана.

— Вы уверены, что сможете его поднять?

— С виду оно цело, — отозвался Ганн, — так что для плавучего крана проблем не будет.

— Значит, нам остается лишь ждать здесь подхода крана?

— Не совсем, — лукаво улыбнулся ей Питт. — Для начала мы отправим на дно морское вашингтонского шпиона.

11

Батискаф покачивался на тросах, лениво поворачиваясь туда-сюда, пока Ганн опускал его в холодные воды Тихого океана. Потом разжал гидравлический захват, освобождая аппарат. Внутри Питт включил электродвигатели, уводя субмарину от «Дрейка», пока Джордино, занявший место второго пилота, заполнял водой балластные цистерны. Энн сидела позади на тесном третьем сиденье, глядя на все это восторженным взором, будто малое дитя.

Оглянувшись через плечо, Джордино заметил, с каким упоением она вглядывается в зеленый мрак за иллюминаторами.

— Вы прежде когда-нибудь погружались?

— Множество раз, — ответила Энн, — но только в бассейне. В колледже я занималась прыжками с вышки.

Погружаемый аппарат начал медленный спуск. За пределами досягаемости его прожекторов море стремительно становилось непроглядно черным.

— Я бы ни за что не стал добровольно бросаться с высоты, — завел беседу Джордино. — А как дошло, что вы с трамплина переключились на гонки за плохими парнями?

— Я росла в семье военного моряка, так что в колледже поступила в армейский резерв. После получения диплома пошла на службу в ВМФ и раскрутила их оплатить мне юридическую школу. Работала в штате главного прокурора в Бахрейне, а затем провела несколько месяцев в Гуантанамо, где познакомилась с несколькими парнями из Вашингтона. Мой военный брак к тому времени как раз расстроился, так что я решила попытать что-нибудь новенькое. Один друг два года назад порекомендовал меня в СКР ВМС, и я угодила в управление контрразведки.

— Изъясняетесь вы прям как настоящий Перри Мейсон.[9]

— Да я и была кем-то вроде. В штате главного прокурора я занималась расследованиями, а не судебными разбирательствами. Вот как раз это мне и нравится в нынешней должности. Большая часть работы исключительно следовательская, что позволяет мне проводить в поле массу времени. Меня прикомандировали к делу Эберсона, чтобы определить, не являлся ли он или судно объектом шпионажа.

— Очень скоро узнаем, — вставил Питт. — Дно уже близко.

Когда показалось песчаное дно, Джордино прекратил забор балласта, доведя плавучесть батискафа до нуля. Питт проводил взглядом семенящего по дну омара, напомнившего ему о потерянном в Чили деликатесе, затем включил водометы и повел аппарат вперед. Пройдя совсем короткое расстояние, они оказались перед большим белым объектом, показавшимся слева. Развернув батискаф, Питт повел его к затонувшему боту.

В подводном мире «Каракатица» выглядела, будто заблудившийся инопланетный корабль. По-прежнему белоснежно поблескивая под лучами прожекторов, она резко контрастировала с темным безжизненным дном. Подведя батискаф поближе, Питт медленно повел его вокруг судна. Бот, стоящий абсолютно вертикально, не выказывал признаков серьезных повреждений.

— По-моему, у нее может быть пробоина в днище, — заметил Питт, обратив внимание на тонкую трещину в корпусе.

— Увидим, когда поднимем, — отозвался Джордино. — Похоже, завести пару строп с носа и с кормы можно без проблем. Вытащим в момент.

Подведя батискаф к корме «Каракатицы», Питт поднял его, чтобы заглянуть через борт.

Энн охнула. У самого транца застряло тело человека. Его бледная кожа покрылась трупными пятнами и болталась бахромой в тех местах, где морские твари лакомились его плотью. Над лицом, пощипывая его, кружила стайка морских окуней.

— Джо Эберсон? — негромко осведомился Питт.

Кивнув, Энн отвела взгляд.

Питт пригляделся поближе. Стопы и лодыжки Эберсона была обвиты леской, накрученной на палубную утку и удержавшей тело на боте, когда тот затонул. На теле ученого УППОНИР не было никаких явных ран или ожогов, но затем Питт увидел руки Эберсона. Кисти раздулись, увеличившись почти вдвое, а кожа обуглилась. В точности так же, как на трупе, виденном Питтом в Чили.

Как и погибший матрос на «Тасманской звезде», Джо Эберсон умер ужасной, необъяснимой смертью.

12

Чтобы извлечь труп Эберсона, потребовались еще два погружения батискафа. Брезентовый мешок, наспех сшитый из большого куска брезента, доставили к затонувшему боту. Там Питт с помощью пары универсальных манипуляторов, выдвигающихся из нижней части батискафа, натянул мешок на голову и торс Эберсона. Леску перерезали и бережно подняли мешок на поверхность. Энн настояла, что должна оставаться на борту батискафа во время всей отвратительной процедуры извлечения и доставки Эберсона на «Дрейк». Снова выбравшись на палубу, Питт и Джордино принялись готовить стропы для подъема «Каракатицы». Вскоре на место работ подошла ветхая баржа с массивным краном. Ганн нашел ее в гавани Сан-Диего, где она использовалась при муниципальных дноуглубительных работах. Из небольшой рулевой рубки баржи им помахал добродушный седобородый моряк, и Питт помахал ему в ответ.

Окончив краткий осмотр трупа вместе с Ганном, Энн присоединилась к двум мужчинам на палубе.

— Это ваш человек? — поинтересовался Джордино.

Энн кивнула.

— У него в кармане мы нашли насквозь промокший бумажник, подтвердивший это. Окончательную идентификацию и выяснение причин гибели предоставим коронеру.

— После недели под водой — дело непростое, — прокомментировал Питт.

— Ну хотя бы смахивает на несчастный случай. Может, у них были проблемы с судном, и они просто утонули.

Помалкивая о руках Эберсона, Питт крепил одну из строп к стальным клешням батискафа. Энн наблюдала, как он работает.

— Возможно ли повредить судно при подъеме?

— Мы не можем толком оценить степень структурных повреждений, так что ответ утвердительный. Есть шанс, что оно свалится на нас, но мне кажется, что мы поднимем его без сучка без задоринки.

— Просто на всякий случай, — сказала Энн, — я бы хотела осмотреть палубу и интерьер прежде, чем вы попытаетесь его поднять.

— Мы почти готовы к следующему погружению, так что запрыгивайте на борт.

Вскоре «Каракатица» показалась снова — уже не такая зловещая без тела Джо Эберсона на борту. Питт остановил батискаф прямо над ютом, а затем медленно развернул, чтобы прожекторы осветили весь затонувший бот.

— Стоп! — крикнула Энн, указывая в иллюминатор.

— Вот, вон тот ящик.

Питт остановил аппарат, позволив всем разглядеть продолговатый ящик, принайтованный к правому фальшборту.

— Что-то важное? — поинтересовался Питт.

— Возможно, судя по наличию замка, — Энн сердилась на себя за то, что не заметила ящик раньше. — Давайте-ка поднимем его.

— Там, где он сейчас, ему ничего не грозит, — возразил Джордино.

— Не хочу рисковать, повредив его, когда будем поднимать лодку, — покачала она головой.

— Да мне без разницы, — пожал плечами Питт, — но сперва надо освободить руки.

Он повернул манипуляторы батискафа, чтобы продемонстрировать Энн удерживаемые в них стропы. Отведя аппарат от бота, он опустил стропу на песок и протянул ее вокруг носа судна. Захватив один конец, протащил его под днищем, куда смог, поднял конец с петлей, опустил на крышу каюты и повторил тот же процесс с другим концом. Затем поднял батискаф над ютом и принялся выпутывать прочный пластиковый контейнер из найтовов. Не без труда, но все же с помощью клешни одного из манипуляторов распустил концы, удерживавшие ящик, и тот упал на палубу. Захватив рукоятку одной клешней, Питт подвел вторую снизу для поддержки. Тогда Джордино продул балластные цистерны, и батискаф всплыл на поверхность.

Ганн, дожидавшийся у планшира «Дрейка», втянул батискаф на борт.

— Ну как, удалось накинуть первое лассо? — спросил он, когда они выбирались из аппарата.

— Легко, как на теленка, — улыбнулся Джордино.

— С кормой будет малость потруднее, — добавил Питт. — Придется немного покопать, чтобы подсунуть стропу.

Тут Ганн заметил длинный ящик, сжимаемый манипуляторами.

— Что, подарочек мне принесли?

— Это имущество мисс Беннетт, — Джордино поднял бровь, давая Ганну знак не трогать ящик.

Пока Джордино извлекал контейнер из стальных клешней и устанавливал его на огороженном участке палубы, Энн не отступала от него ни на шаг, следя за каждым движением. Ганн помог Питту зафиксировать вторую стропу, а затем закрепил кусок толстой трубы из ПВХ с прилаженным к ней шлангом к выпускному клапану передней балластной цистерны.

— Как там держат аккумуляторы? — справился Ганн.

— Если сможем завести вторую стропу без особых проблем, заряда хватит еще на одно погружение для закрепления подъемного троса.

— Я велю крановщику быть наготове.

Питт и Джордино снова спустились в океан, на сей раз без Энн. Как только батискаф достиг дна, Питт подвел его к корме бота, остановив рядом с левым бортом. Затем, заложив с помощью манипуляторов стропу, взял пластиковую трубу и сунул ее в песок возле днища.

— Готов пропылесосить.

— Как прикажешь, — Джордино пустил струйку сжатого воздуха из передней балластной цистерны, по гибкому шлангу устремившуюся в нижнюю треть пластиковой трубы. Пузырьки воздуха начали подниматься по трубе наверх, увлекая за собой воду при подъеме и создавая разрежение у нижнего конца трубки. Рыхлый песок под ботом, клубясь, устремился вверх по трубе, исторгаясь бурым облаком позади батискафа и рассеиваясь в струях течения. Потребовалась всего пара минут на расчистку достаточно большого зазора под кормой бота, чтобы завести стропу.

Джордино перекрыл подачу воздуха, они переместились к другому борту и повторили процесс. Затем протянули стропу под открытыми углами кормы и собрали свободные концы над каютой. Пока Питт удерживал их на месте, Джордино извлек тяжелый карабин и продел его через все четыре петли на концах строп. Когда он орудовал клешнями манипулятора, чтобы посадить на место последнюю петлю, на лбу у него от напряжения выступили бисеринки пота. Теперь осталось только подцепить к карабину подъемный трос от плавучего крана, и можно поднимать.

— Деликатная работа хирурга, — констатировал Джордино, закрепляя манипуляторы.

Бросив взгляд на мясистые лапы приятеля, Питт лишь головой тряхнул.

— Разве что хирурга, на досуге подхалтуривающего мясником. Впрочем, все равно отлично сработано.

Питт продул балластные цистерны, и батискаф начал лениво подниматься. Когда они всплыли на поверхность на траверзе «Дрейка», солнце только-только скрылось за горизонтом. Ганн стоял у крана, дожидаясь приближения подводного аппарата. Опустив клещи, он ловко захватил ими рым-болт батискафа, поднял аппарат из воды на уровень палубы — и оставил там болтаться.

— Ну же, Руди, — не вытерпел Джордино, — тащи нас домой.

А Питт, выглянув в иллюминатор, оцепенел. Рядом с Ганном стоял незнакомец, вооруженный пистолетом. Он улыбнулся Питту, но без малейшего намека на дружелюбие. Ганн убрал руки от рычагов управления краном, после чего угрюмо тряхнул Питту головой, прежде чем сделать шаг назад.

Увидев, что Ганн отошел от пульта, Джордино поинтересовался:

— Что происходит?

Питт не сводил глаз с бандита на борту «Дрейка».

— Я бы сказал, что нас вывесили на просушку.

13

Нападение на «Дрейк» осуществили, разыграв беспомощность.

Экипаж мексиканского моторного катера, дрейфовавшего поблизости, весь день исподтишка следил за судном НУПИ — пока не обнаружил то, ради чего прибыл. Когда солнце начало вслед за батискафом опускаться в море, голос с испанским акцентом вызвал «Дрейк» через судовое радио, разыграв нехватку топлива. Переговорив с ними с мостика, Ганн велел катеру подойти к борту, если удастся, и он поделится с ними бензином.

Катер разыграл целое представление, самым малым ходом протащившись вокруг баржи с кормы, прежде чем неспешно двинуться к кораблю НУПИ. И как только катер временно скрылся из виду, одинокий бандит, запрыгнув на корму баржи, украдкой пробрался в рулевую рубку.

Вскоре, с холодной улыбкой махая Ганну рукой, на юте катера уже стоял здоровяк, одетый в черные слаксы и свободную черную рубашку навыпуск — одежда для рыбной ловли странноватая. Опускающиеся сумерки скрыли кофейный цвет его кожи и плоские черты лица, более типичные для выходца из Центральной Америки, чем для мексиканца. Швырнув швартовый конец дожидающемуся палубному матросу, незнакомец обернулся к Ганну, склонившемуся через фальшборт с пятигаллоновой канистрой бензина в руках.

— Спасибо, сеньор, — произнес он баритоном. — Мы подзадержались на рыбалке и уж боялись, что не доберемся до берега.

Взяв канистру, поставил ее на палубу, а затем молниеносно, по-кошачьи схватился за планшир и вспрыгнул на борт «Дрейка». И едва его подошвы коснулись палубы, как в руке из подмышечной кобуры материализовался полуавтоматический «Глок», направленный Ганну в грудь.

— Вели своим матросам положить руки на перила и повернуться к морю.

Ганн передал приказ паре ошарашенных матросов на палубе, и те кивнули. Потом, подняв руки, зашаркали к фальшборту.

Еще двое бандитов, забравшись на судно, побежали на мостик «Дрейка». Ганн сморщился, услышав пальбу, но, увидев, что вахтенного рулевого выводят на палубу, вздохнул с облегчением. Заметив надувную спасательную шлюпку «Дрейка», один из бандитов небрежно всадил в нее несколько пуль, заставив резиновую лодку сдуться, как проколотый шарик. Когда из лаборатории поглядеть, что за шум, вышел ученый, его грубо схватили и погнали к остальным членам команды.

Ганн уставился на великана в черном.

— Чего вы хотите?

Тот проигнорировал вопрос, потому что маленькая рация у него на поясе как раз пискнула.

— На барже чисто, — доложил голос.

— Веди ее сюда и присоединяйся к нам на борту исследовательского судна, — ответил бандит. Мы скоро будем готовы.

Рация снова включилась.

— Пабло, батискаф всплыл.

Чертыхнувшись, человек в черном поглядел за борт и увидел верхушку батискафа. Сунув рацию в карман, он схватил Ганна за шиворот и отконвоировал к пульту крана.

— Подними своих друзей из воды, но на палубу не опускай, — он попятился, держа Ганна на прицеле.

Берясь за рычаги, Ганн лихорадочно подыскивал способ предупредить Питта. Но ощутив позвоночником ствол «Глока», оставил эту идею. Прицепив захват, поднял батискаф и опустил руки, беспомощно глядя, как тот болтается в воздухе.

Несколько секунд спустя старая баржа стукнулась о корму «Дрейка». Четвертый бандит, тоже в черном и с пистолетом, пробежал по палубе и спрыгнул на «Дрейк». И, тяжело дыша, подошел к Пабло. Рубашка у него была разорвана, с нижней губы стекала струйка крови.

— Что с тобой? — спросил Пабло.

— Капитан доставил неприятности… поначалу.

Покачав головой, Пабло нахмурился.

— Грузите ящик на борт. Живо!

Новый бандит кротко присоединился к другим, вытащившим ящик, поднятый с «Каракатицы», и спустившим его на свой катер. Вдруг вспомнив об Энн, Ганн осознал, что ее на палубе нет.

Главарь штурмовой группы повернулся к Ганну, помахивая «Глоком».

— Не преследуйте нас и не зовите на помощь, или мы вернемся и перебьем вас всех. — Пабло ухмыльнулся Ганну, сверкнув черными глазами. — Спасибо за содействие.

Подойдя к борту, он спустился на свой катер, даже не оглянувшись.

Питту и Джордино пришлось наблюдать за разыгрывающейся драмой из заточения в батискафе. Хоть они и могли выбраться из люка подводного аппарата, но чтобы попасть на «Дрейк», им пришлось бы совершить головокружительный прыжок. Однако прежде чем они перешли к действию, все уже закончилось.

Глядя, как Пабло перебирается через планшир, Питт заметил какое-то движение в передней части корабля и обернулся к Элу.

— Видел, как что-то скользнуло за борт возле мостика?

— Нет, — признался Джордино. — Я не сводил глаз с типа, целившего в Руди.

Они смотрели, как Пабло перебрался на катер, тотчас же отваливший от «Дрейка». Но когда он развернулся и понесся к берегу, они увидели в угасающем свете дня его заднюю палубу.

Джордино ткнул пальцем в иллюминатор.

— Это и вправду то, что я подумал?

Питт, видевший это, молча кивнул.

Это была вытянувшаяся пластом фигура блондинки в мокрой одежде, прятавшейся на узкой боковой палубе катера, с ревом устремлявшегося в сторону Мексики.

14

Не тратя времени попусту, Ганн перенес батискаф на палубу, пока Питт и Джордино ждали в открытом люке.

— Все целы? — с ходу спросил Дирк.

— Никто не пострадал, — ответил Руди. — Они пригрозили убить нас, если мы вызовем помощь или будем их преследовать.

— Да они-то кто такие? — спросил Джордино.

— Понятия не имею, — покачал головой Ганн. — Главаря зовут Пабло. Они явились за ящиком, который вы, ребята, подняли с «Каракатицы». Не знаете, что там внутри?

— Нет, — ответил Питт, — но, думаю, Энн знает. Как она попала на борт их катера?

— Энн? Я думал, она у себя в каюте.

— Мы видели, как она прячется возле рубки их катера, когда тот рванул прочь, — сообщил Джордино.

Ганн побледнел.

— Если ее поймают, то могут убить.

— Вызывайте береговую охрану, — распорядился Питт. — Может, у них есть поблизости судно службы по борьбе с контрабандой наркотиков. Только ничего не говорите об Энн, вдруг они слушают. А мы с Элом попытаемся проследить за ними в «зодиаке».[10]

— Номер не пройдет, — возразил Ганн. — Они прострелили и радиостанцию, и «зодиак». У нас есть ручные рации, я могу попробовать вызвать охрану с их помощью, но с надувной шлюпкой вам не повезло.

— А как насчет баржи? — осведомился Джордино.

— Сначала стоит посмотреть, как там шкипер. По-моему, ему крепко досталось.

— Руди, займись радио, — решил Питт. — А мы с Элом проверим баржу.

Питт и Джордино побежали к кормовому ограждению. Нос баржи упирался в борт чуть ниже палубы, старая посудина толкала исследовательское судно черепашьим шагом. Спрыгнув на нее, они побежали по лоснящейся от мазута палубе к миниатюрной рулевой рубке на корме. Приблизившись к ней и ступив внутрь, оба услышали собачье рычание.

Седовласый шкипер стоял у штурвала на коленях, зажимая ладонью кровоточащую рану вдоль линии волос. Черно-коричневая такса, стоявшая на страже перед хозяином, залаяла на чужаков.

— Цыц, Маузер, — утихомирил ее старик.

— Как вы себя чувствуете, старина? — Питт помог ему подняться на ноги, пробравшись мимо таксы. Ростом тот почти не уступал шести футам и трем дюймам Питта, но весил явно побольше.

— Этот сукин сын выскочил ниоткуда и начал ломать мое радио, — когда старик заговорил, взгляд его голубых глаз прояснился. — Я его хорошенько приложил, но он врезал мне рукояткой пистолета.

Отыскав аптечку, Джордино принялся перевязывать рану шкипера.

— Спасибо, сынок. Кстати, а что это за типы?

— Не знаю, — признался Питт, — но один из наших людей на борту их катера. У вас нет шлюпки, которую мы могли бы позаимствовать?

— Там сзади маленький «зодиак». Мотор так себе, но можете взять.

Капитан поглядел сквозь стекло — и понял, что баржа толкает «Дрейк».

— Дьявол! Дайте мне сдать от вашего судна, ребята, а уж после можете себе ни в чем не отказывать.

Он ненадолго переключил передачу на реверс, потом поставил на нейтралку, и, обернувшись к Питту, в тревоге приподнял брови.

— Вы уж там поосторожнее с ними.

— Непременно.

Кивнув шкиперу, Дирк развернулся, чтобы вслед за Джордино покинуть рубку. Уже выходя, обратил внимание на коммерческую шкиперскую лицензию, висевшую на переборке. Увидев напечатанное в документе имя «Клайв Касслер», Питт наморщил лоб, а потом поспешил на палубу.

Джордино уже отвязал от рубки надувную лодчонку. Но вместо того, чтобы терять время, опуская ее на лебедке, они вручную перевалили ее через фальшборт, а потом забрались на борт. Питт подкачал топливо в навесном моторе, несколько раз дернул заводной шнур, и мотор ожил. Выжав газ на полную, Дирк повернул прочь от баржи и направил лодку к берегу.

Мексиканский катер еще виднелся в сгущающейся тьме, и Питт повел лодку следом. Но гонку они откровенно проигрывали — мощный прогулочный катер рассекал волны на добрых десять узлов быстрее, чем крохотный «зодиак». Питту оставалось лишь постараться держать его в поле зрения, сколько удастся, чтобы определить, где они высадятся на берег.

— Надеюсь, ты не забыл захватить наши паспорта, — крикнул Джордино. Курс на юго-восток явно вел их прямиком к мексиканскому материку.

— Жаль, что я не догадался вместо них захватить РПГ.[11]

Джордино уже обыскал «зодиак»; единственным их потенциальным оружием оказался небольшой якорь. Но Питт вовсе не хотел идти лоб в лоб против вооруженных бандитов. Единственной его заботой была безопасность Энн.

Глядя на призрачный силуэт катера, скрывающийся вдали, он думал о мужественном агенте СКР ВМС, гадая, что же такое она собирается предпринять.

15

Вцепившись в релинг каюты катера, промокшая до нитки Энн задавала себе тот же вопрос. Ей бы хотелось захватить катер и отправиться на нем в Сан-Диего, но против четырех вооруженных мужчин шансов у нее почти никаких. Она ощупала поясницу, чтобы убедиться, что кобура с «ЗИГ-Зауэр Р239» успешно перенесла нырок в океан.

Решение проскользнуть на борт мексиканского катера ей продиктовал скорее адреналин, чем стратегическое мышление. Она как раз выходила из одной из лабораторий корабля, подыскивая надежное местечко для ящика Хайланда, когда увидела на палубе Пабло, наставившего пистолет на Ганна. Тут же нырнув в коридор, Энн проскользнула в свою каюту и достала собственное оружие. А когда один из бандитов отвлек всеобщее внимание, прострелив надувную шлюпку «Дрейка», она пробралась на мостик, но обнаружила, что корабельная радиостанция уничтожена. Хотя команду нападение огорошило, Энн прекрасно понимала, почему здесь появились бандиты. Их интересует ящик. Именно он, а вовсе не поиск трупа Эберсона был истинной причиной появления Энн на борту корабля.

Бандиты проворно перегрузили ящик, не дав ей времени продумать контратаку. В голове у нее билась лишь одна мысль. Если ящик спасти не удастся, он должен быть уничтожен.

С колотящимся сердцем подступив к двери мостика, Энн поглядела в сторону кормы. Пабло занят с Ганном у батискафа, а остальные бандиты крепят ящик на катере. Сделав глубокий вдох, она ступила на крыло мостика и нырнула за борт.

Годы тренировок на трамплине сделали свое дело. Прыгнув, Энн напружинила тело, вытянув руки над головой к морю, и вошла в воду вертикально, почти без всплеска. Задрожав в холодных объятиях Тихого океана, она устремилась вглубь, потом развернулась и поплыла к мексиканскому катеру.

Всплыв у скулы его наружного борта, чтобы ее не заметили, Энн прильнула к корпусу катера. Услышала, как человек спрыгнул на их кораблик, а потом заметила, что судно отваливает от «Дрейка». Выбросив тело из воды быстрым ударом ног, она вытянула руки и ухватилась за стойку леера. Тут двигатель взревел, и катер бросило вперед. Крепко держась, Энн позволила ускорению судна потащить ее тело по поверхности моря и закинула одну ногу на борт. Затем подтянулась и перекатилась по узкой палубе, идущей вокруг крытого кокпита. Полежала без движения, восстанавливая дыхание и собираясь с духом. Катер стремительно несся к берегу. Дорога займет около получаса. Темнота — ее союзница, и Энн ждала, когда почернеют небеса. Соленые брызги секли ее лицо, и приходилось скакать, как ковбою на родео, чтобы удержаться на месте, вознося мольбы, чтобы никто не смотрел в ее сторону.

Пабло со своими людьми постоял у кормового транца несколько минут, внимательно наблюдая за оставшимся позади «Дрейком». Повернутая к их корме баржа скрыла спуск и отплытие крохотного «зодиака». Через несколько минут вся шайка ушла в каюту. Сделав телефонный звонок, Пабло уселся и выпил бутылку пива «Дос Эквис».

Когда небо окутала черная пелена, Энн поползла вдоль релинга назад, чтобы окинуть взглядом открытую палубу. Темнокожий массивный мужчина сидел на боковой банке, прижимая к груди пистолет и глядя назад. Своим высоким лбом и длинной окладистой бородой он напомнил Энн молодого Фиделя Кастро. А перед ним, принайтованный к палубе, стоял ящик Хайланда, служивший ему скамеечкой для ног.

Хотя в перестрелке со всей шайкой все шансы будут против нее, этого одиночку Энн одолеть сможет, тем более что фактор внезапности на ее стороне. Задача проста: во что бы то ни стало выбросить ящик за борт. Может, Питт с кораблем НУПИ смогут отыскать его после. Зато он хотя бы не достанется иностранцам.

Медленно, дюйм за дюймом пробравшись вдоль бокового релинга, Энн бесшумно спустилась на палубу. Из главной каюты, находящейся на несколько ступенек ниже палубы и потому вне поля зрения, доносились голоса. Рубка катера располагалась чуть выше, и Энн видела ноги рулевого в паре-тройке футов от себя. Остается лишь надеяться, что в такой близости от берега рулевой не будет глазеть по сторонам.

Достав компактный «ЗИГ-Зауэр» из кобуры, она ухватила его за ствол и бросилась на Фиделя. Тот ее приближения даже не заметил. Она целила в висок, но ударила слишком высоко, и рукоятка пистолета лишь скользнула по своду его черепа. Хрюкнув, он повалился на бок, выронив пистолет на палубу.

Пинком отшвырнув его в сторону, Энн присела на корточки, чтобы отвязать ящик, принайтованный к банке.

Бандит, лишь оглушенный ударом, прижав одну руку к окровавленной голове, принялся нащупывать на палубе свое оружие. Но вместо него наткнулся на лодыжку Энн. И, в ярости обхватив ее ладонью, изо всех сил дернул к себе.

Сгорбившаяся над ящиком Энн, потеряв равновесие, распростерлась на палубе. Но отреагировала молниеносно, стремительно перекатившись и встав на ноги. Бандит по-прежнему сжимал ее левую лодыжку, так что Энн нанесла яростный удар правой прямо ему в висок.

Застонав, он сжал пальцы сильнее, и она пнула еще раз, попав ему в челюсть. Его хватка, наконец, ослабла, глаза остекленели, и он съехал на палубу.

Энн поспешила обратно к ящику, развязывая один узел за другим. Наконец покончив с этим, оттащила ящик к корме и закинула один конец на транец. Наклонилась поднять второй и вдруг оцепенела, шеей ощутив холодное стальное кольцо.

— Это останется здесь, моя дорогая, — низким голосом пророкотал Пабло, вдавливая ей в кожу ствол «Глока».

16

Мерцающие огни вздымались над берегом волной янтарного сияния, но этот безмятежный пейзаж лишь раздражал Питта. Абрис мексиканского катера давным-давно скрылся, и следить за ним можно было только по ходовым огням. Теряясь вдали, огоньки быстроходного катера понемногу сливались с береговыми, пока совсем не затерялись из виду.

Питт держал румпель ровно, ориентируясь на последнюю видимую позицию катера в надежде, что если тот и изменит курс, то не так уж сильно. Он не знал, что на всем мексиканском побережье к югу от границы на протяжении миль тридцати пяти нет ни одной естественной гавани. Пройдя несколько минут вслепую, они приблизились к побережью и ярким огням на склонах холмов над ним. Море вокруг казалось пустынным, так что Питт повернул «зодиак» к югу. И две минуты спустя они заметили катер.

— Там! — крикнул Джордино, указывая чуть правее по курсу.

В миле впереди проглядывал небольшой каменный мол, протянувшийся в Тихий океан. На первых пятидесяти футах камней соорудили примитивный причал — и возле него стоял освещенный катер с двигателем, работающим на холостом ходу. Подойдя ближе, Питт и Джордино разглядели несколько фигур, движущихся к дожидающемуся четырехдверному пикапу. Две фигуры вернулись к катеру, забрали оттуда продолговатый предмет и погрузили его в кузов.

— Вот наш ящик, — заметил Джордино. — А Энн ты видел?

— Нет, но она может быть одной из сидящих в машине. Я попытаюсь причалить с другой стороны мола.

Подходя к молу, он сделал большой крюк в сторону моря и сбросил газ, чтобы тарахтение мотора было не так слышно. Когда они подошли совсем близко, мексиканский катер вдруг устремился прочь от пристани и, обогнув ее, чуть не наскочил на невидимый «зодиак», после чего погнал вдоль берега.

Лодчонка вздыбилась на кильватерной волне, и ее единственный топливный бачок опрокинулся. Прежде чем поставить его ровно, Джордино встряхнул его.

— На преследование нам топлива не хватит.

Питт увидел, что габаритные огни и стоп-сигналы автомобиля зажглись, и двигатель завелся.

— Тогда нам лучше высадиться на берег.

Он прибавил газу, оставив всякую попытку действовать скрытно, и погнал резиновую лодочку вдоль мола. Благодаря свету от близлежащих домов он видел, что мол протянулся от мелкого пляжа, и погнал «зодиак» через полосу прибоя прямо на песок, выскочив на берег как раз в тот миг, когда пикап тронулся вниз по улице.

Выпрыгнув из лодки, Джордино вытащил ее на берег еще до того, как Питт заглушил мотор. Оба во весь дух побежали к проселку. Пикап был всего в квартале впереди. Не видя иной альтернативы, они припустили следом на своих двоих.

Машина неспешно катила по ухабистой дороге, пока не выехала на мощеную поперечную улицу, ярко освещенную и довольно оживленную. Вдоль нее тянулась вереница крохотных магазинчиков в облупившихся оштукатуренных домах, по большей части уже закрытых на ночь. Но благодаря горстке кантин и ресторанчиков поток пешеходов по тротуарам не прекращался. Свернув налево, пикап ненадолго прибавил скорость, но затем угодил в поток медленно движущегося транспорта. Питт и Джордино достигли перекрестка всего несколькими секундами позже.

— Я как-то не рвусь бежать полуночный марафон без своих беговых трусов с катафотами, — пропыхтел Джордино, провожая взглядом набирающий скорость автомобиль.

— А я забыл свою счастливую повязку на голову, — между вздохами откликнулся Питт.

Оба высматривали что-нибудь похожее на такси, но ничего не увидели. Затем Дирк махнул рукой в сторону следующего угла.

— По-моему, я вижу машину напрокат.

Пара электриков в серых комбинезонах старательно копались в распределительном щите двухэтажного промышленного здания. Отправляясь на халтуру после дня работы в Мексиканской национальной электрической компании, они не побрезговали воспользоваться небольшим фургончиком, принадлежащим работодателю, и сейчас тот стоял в нескольких ярдах от электриков с дверцами нараспашку и орущим радио.

Совершив спринтерский бросок к автомобилю, Питт и Джордино с ходу запрыгнули на передние сиденья. Ключи болтались в замке зажигания. Не успели электрики сообразить, что к чему, как Питт уже завел двигатель и рванул с места, оставляя на асфальте черные следы шин.

— Alto! Alto![12] — закричал один из мексиканцев, отшвырнув отвертку и бросаясь в погоню. Его напарник пару секунд таращился ему вслед, а потом выхватил сотовый телефон и начал лихорадочно куда-то названивать.

Поймав разрыв в движении, Питт быстро оторвался от преследователя. Сзади на дорогу посыпались какие-то инструменты и провода, но Питт сделал рывок вперед, и задние дверцы захлопнулись.

— Утром ребятам придется объясняться, — прокомментировал Джордино.

— Но ты же не думаешь, что их начальник поверит, будто их фургон угнала парочка чокнутых гринго?

— Наверно. Но, по-моему, мы все равно должны быть поаккуратнее, — Эл похлопал по приборной доске.

На что Питт тотчас же угодил в глубокую колдобину, так что обоих подбросило под потолок.

Они потеряли четырехдверный пикап из виду, и Питт гнал машину, не деликатничая. Вдавив педаль газа в пол, он рывком обошел несколько более медленных автомобилей на узкой дороге. Потом резко затормозил, чтобы не переехать женщину, бросившуюся через дорогу, держа клетку с парой кур, затем едва разминулся со сворой бродячих собак у самого выезда из городка.

Дорога, петляя, убегала в гору, оставив позади и уличное движение, и придорожные строения — да и всякое освещение заодно. Обгоняя ржавый «Фольксваген-Жук», Питт углядел пикап в полумиле впереди. Он по-прежнему выжимал акселератор до пола, и маленький двигатель фургона протестующе выл, а его миниатюрные колеса старательно накручивали на себя асфальт. Дорога резко вильнула, и Питт вписался в поворот под визг шин, осыпав тучей пыли синий «Додж-Чарджер», припаркованный на обочине. Фары «чарджера» тотчас вспыхнули, и он выехал на дорогу.

— Ты все еще жалеешь этих работяг? — полюбопытствовал Питт.

— Чуток. А что?

— По-моему, они натравили на нас полицию.

— А ты откуда знаешь?

Питт бросил взгляд в зеркальце заднего вида, где от крыши «чарджера» отразились мигающие огни.

— Потому что они у нас на хвосте.

17

Проблесковый маяк, установленный на крыше «чарджера», озарял склоны холмов то синими, то алыми сполохами. А чуть дальше впереди водитель пикапа изо всех сил сжал руль, увидев позади мигалку.

— Пабло! Это федералы. Они поджидали у последнего поворота.

Сидящий позади Пабло оглянулся через плечо на огни, а потом поглядел на спидометр.

— Ты не превышал скорость?

— Не больше, чем на километр-другой свыше лимита, клянусь!

На бычьей физиономии Пабло не отразилось ни малейшего беспокойства.

— Оторвись от них, пока не подъехали к аэропорту, — совершенно бесстрастно произнес он. — Если понадобится, избавимся от оружия. И от девки.

Энн напружинилась, гадая, убьют ли ее перед этим. Сидя между Пабло и бородачом по имени Хуан, она не знала, кого из них бояться больше. Отпрянув от Пабло, она повернулась к другому охраннику. Черноглазый Хуан с засохшей на щеке кровью сидел, уткнув пистолет ей в ребра, с застывшим на лице сердитым оскалом.

Когда Пабло обнаружил Энн на катере, руки ей связали и постоянно держали под прицелом. С тех пор страх не отпускал ее, но теперь в душе забрезжила надежда в облике мексиканской полиции. Быть может, Питт каким-то образом уведомил власти. Только бы не попасть под перекрестный огонь при перестрелке, мысленно возносила она молитвы.

Водитель резко прибавил газу, отчего четырехдверный пикап начал раскачиваться и подпрыгивать на неровной дороге. Несколько раз пропетляв из стороны в сторону, дорога наконец вскарабкалась на высокий прибрежный гребень. Перевалив через вершину, она устремлялась по противоположному склону вниз, в широкую долину, где расположился приграничный город Тихуана.

В нависшем над городом чадном мареве перемигивался миллион огней. Вскоре эта панорама скрылась, как только устремившийся вниз пикап въехал в предместья города. Оглянувшись, водитель увидел, что отдалился от мигающих огней полицейской машины.

Они подъехали к оживленному четырехполосному шоссе, огибающему южную оконечность Тихуаны. Пабло заметил, что водитель сворачивает на трассу.

— Нет, не надо на шоссе! Езжай через город, так будет легче от них оторваться.

Кивнув, водитель свернул в тесные улицы перенаселенной Тихуаны и снова бросил взгляд в зеркало. Завершить преследование полицейским помешала другая машина — встрявший между ними служебный фургон.

* * *

Питт делал все возможное, чтобы удержаться за пикапом, несмотря на преследование полицейского автомобиля. Он едва не сжег миниатюрный двигатель фургончика, выжимая в гору на максимальных оборотах, чтобы не отстать. Более мощный полицейский «чарджер» без труда настиг фургон, после чего будто приклеился к его заднему бамперу.

Под горку Дирк немного выиграл в дистанции, гоня фургон буквально на грани. Гравий шрапнелью летел из-под колес на поворотах, в которые он вписывался чуть ли не на полном ходу, сосредоточившись скорее на том, чтобы держаться за пикапом, а вовсе не улизнуть от полицейской машины. Водитель «чарджера» вел себя осторожнее, позволив Питту немного оторваться, прежде чем оба ворвались в город.

— Надо бы что-нибудь предпринять по поводу нашего спутника, — бросил Питт, въезжая в город с почти двухмиллионным населением.

Джордино бросил взгляд в короб фургона, набитый инструментами и электрооборудованием, с лязгом перекатывавшимися туда-сюда.

— Погляжу, нет ли там сзади инструмента для демонтажа контактов с федералами, — сказал он, осторожно выбираясь с сиденья раскачивающейся машины.

На стеллажах вдоль стенок фургона громоздились бухты проводов и контейнеры с клеммами, а также разнообразный инструмент. «Оборонительным арсеналом не назовешь», — подумал Джордино. Потом углядел полку с кабелепроводами — четырехфутовыми профилями из оцинкованной стали, используемыми для защиты наружной проводки. А когда нашелся и ящичек с соединительными муфтами, Джордино вскинул брови.

— По-моему, у нас кое-что есть, — окликнул он Питта.

Через минуту фургон промчался мимо выезда на шоссе, свернув в город. Пикап виднелся прямо перед светофором в двух кварталах впереди, и Питт окликнул Джордино:

— Вот-вот!

И сбросил газ, чтобы полицейский автомобиль нагнал их. А когда до светофора оставалось несколько корпусов, крикнул:

— Давай!

Пинком распахнув задние двери, Эл высунул наспех собранный восьмифутовый кабелепровод, уткнув его одним концом в деревянный брус, упирающийся в задние колесные арки, и зафиксировал его проволочными растяжками, тянущимися к петлям дверей, чтобы не смещался в поперечном направлении. Дав коллеге секунду, чтобы убраться от опасности, Дирк врезал по тормозам.

Офицер полиции уже сбрасывал скорость, когда увидел трубу, торчащую, будто средневековое рыцарское копье, и резко затормозил, когда стоп-сигналы фургона вспыхнули. Благодаря меньшей массе автомобиля преимущество было на стороне Питта, и как только инерция движения вперед была погашена, он развил его, молниеносно сдав назад.

Через миг полицейская машина, напоровшись на импровизированную преграду Джордино, врезалась в задний бампер фургона. Труба кабелепровода, пробив решетку и радиатор «чарджера», уткнулась в блок цилиндров, смявшись в гармошку. Из моторного отсека вырвалось облако пара, чего полицейский не увидел, потому что ему поле зрения перекрыли раздувшиеся подушки безопасности.

Включив переднюю скорость, Питт выжал газ. Сзади послышался скрежет, колеса фургона пробуксовывали в попытке сдвинуть его вперед. Наконец бампер отцепился от «чарджера», и фургон бросило вперед. Оглянувшись, Джордино увидел, что труба торчит из решетки радиатора полицейской машины, как клюв колибри, а позади клубится пар.

Джордино пробрался обратно на переднее сиденье.

— Вот теперь твои выходки и вправду обойдутся дорого этим работягам, — заметил Питт.

— Это лишь доказывает, что двое гринго и вправду были чокнутыми.

Дирк ухватился за баранку покрепче, осматривая дорогу впереди с удвоенной бдительностью. Скоро каждый фараон в Тихуане будет разыскивать потрепанный фургон. Свернув за угол, он вдавил педаль акселератора в пол. Надо вытащить Энн — и побыстрее.

18

— Полицейской мигалки больше не видать, — водитель пикапа грязно — в буквальном смысле — ухмыльнулся Пабло. Годы употребления наркотиков превратили его рот в каверну с бурыми деснами и гнилыми коричневыми зубами. — По-моему, оторвались.

— Не привлекай внимания своим вождением, — распорядился Пабло, — но доставь нас в аэропорт без задержек.

Водитель посмотрел путь на экране бортового навигатора — тот шел под углом через город в сторону аэропорта на его северо-восточной оконечности. Постоянно бросая взгляд в зеркало заднего вида в поисках проблесковых маячков, шофер почти не обращал внимания на небольшой фургончик, ехавший почти впритирку за ними.

По мере приближения к центру города движение все более затруднялось. Водитель пикапа свернул на восток, по улице Плаза-Эль-Торео, где грязные тротуары были буквально запружены людьми. Объезжая пешехода, перебегавшего дорогу в неположенном месте, пикап угодил в глубокий ухаб, и ящик в кузове подбросило.

Следовавшие за ним с минимальным отрывом Питт и Джордино увидели незакрепленный ящик.

— Как по-твоему, что там такое, раз стало причиной такого переполоха? — потер подбородок Джордино.

— Хотел бы я знать, — Питт с трудом сдерживал гнев оттого, что его вынудили подвергнуть команду «Дрейка» опасности, не предупредив загодя.

— Если сумеешь подъехать к кузову, может, мне удастся ухватить эту штуковину, — указал Джордино на пикап.

Дирк поразмыслил над этой идеей. На машине, числящейся в угоне, и без оружия шансов одолеть людей в пикапе у них практических никаких. Вариантов немного, да и те равноценны самоубийству.

— Может, удастся договориться об обмене на Энн, — отозвался он, — если только они не прикончат нас с ходу.

На руку им играет пребывание в оживленном городе с сомнительной репутацией. Джордино согласился, что рискнуть стоит.

Питт держался почти вплотную за задним бампером пикапа, дожидаясь разрыва во встречном движении, чтобы подъехать сбоку. Автомобили подкатили к знаку «Стоп», и Дирк проехал мимо него без остановки. К собственной досаде, поглядев вперед, он увидел на встречной полосе полицейскую машину. Проводив ее взглядом, он перевел взгляд на зеркало. Полицейский автомобиль быстро развернулся на узкой улице, едва не сбив паренька на мопеде.

— По-моему, с нами покончено, — обронил Питт.

Джордино опустил свое окно.

— Тогда хотя бы возьмем себе кое-что за труды.

Питт уже подбирался к пикапу, когда сзади вспыхнула мигалка.

Полицейский автомобиль попытался пробиться через перекресток, но перед ним поворачивал грузовик с полуприцепом, медленно и старательно вписываясь в тесный поворот. Питт смотрел вперед, дожидаясь, когда по полосе слева проедет потрепанный «Исудзу», после чего втиснулся в разрыв во встречном движении. Вдавив педаль акселератора в пол, рванул по встречной полосе и поравнялся с пикапом. Протиснувшись из бокового окна, Джордино сунул руку в кузов, нащупывая ящик.

Водитель пикапа, насторожившийся при виде полицейской мигалки в зеркале, заметил, как Джордино вылез из окна фургона. И тут же нажал на тормоз. Джордино едва успел нырнуть обратно, чтобы не расшибиться о кабину пикапа. Мгновение оба автомобиля шли бок о бок.

— Почти схватил, — заявил Эл Дирку. — Еще одна попытка, и будет в самый раз.

Он сидел чуть ли не нос к носу с Хуаном, лихорадочно крутившим ручку, опуская свое окно. Питт притормозил, уравнивая скорость с пикапом, поглядел вперед и увидел цементовоз с бетономешалкой, катящий по дороге прямо на них.

— Быстрей! — Дирк еще чуть притормозил.

Пикап прибавил скорость, и Питту пришлось повозиться, чтобы нагнать его до лобового столкновения.

Как только фургон поравнялся с кузовом пикапа, Джордино сдержал свое слово. Свесившись из окна по пояс, он захватил рукоятку ящика и сильным рывком выдернул его из кузова, позволив болтаться сбоку от фургона.

— Есть!

Зазора впереди на обгон пикапа уже не оставалось, так что Питт резко сбавил газ. Но затормозил и пикап, не выпустив его со встречной полосы, а цементовоз был уже в считанных ярдах от них. Слева мелькнул узкий переулок, и Питт, врезав по газам, резко вывернул баранку.

Тем временем в пикапе Хуан, наконец, опустил свое окно. Высунувшись почти до пояса, он нацелил «Глок 22» в фургон и принялся яростно палить, пока водитель пикапа не крикнул:

— Берегись!

Слишком поздно. Повернув голову, Хуан увидел переднее крыло бетономешалки за миг до того, как то поддело его чуть ниже воротника. Одежда зацепилась, и крыло выдернуло его из пикапа назад, попутно раздробив обе ноги.

Выворачивая влево, Питт и сам чудом избежал столкновения. Когда фургон, визжа шинами, пронесся на волосок от переднего бампера цементовоза, его борт и пассажирскую дверь вспорола россыпь пулевых отверстий. Ущерб причинила лишь последняя пуля, разбившая ящик и задевшая кисть руки Джордино. Непроизвольный реф лекс заставил его разжать пальцы, и ящик рухнул на мостовую.

Запаниковав, водитель цементовоза ударил по тормозам. Соскользнув с крыла, Хуан угодил под левое переднее колесо, а покрышка с другой стороны налетела на упавший ящик, и бетономешалка подпрыгнула на обоих. Проскользив по дороге, тяжеловесная машина, наконец, остановилась, но лишь после того, как расплющила останки Хуана и остатки ящика двухосным задним мостом.

Водитель пикапа, потрясенный зрелищем, открывшимся через зеркало заднего вида, потерял управление. Его автомобиль занесло вправо, и он врезался в «Шеви-Кобальт», стоявший у обочины. Прежде чем со скрежетом остановиться, четырехдверный пикап с разгону заскочил на капот крохотного автомобильчика. В пикапе громыхнуло: передняя шина, пропоротая разорванной жестью кузова «Шеви», с оглушительным шумом лопнула.

Через дорогу фургон, едва увернувшийся от бетономешалки, теперь чуть не въехал в зад внедорожника. Переулок был буквально забит машинами, и Питт выжимал тормоз до отказа, пока машина под визг шин не остановилась. И тротуары, и мостовая были забиты толпами, преграждая дорогу автомобилям впереди. Питт заметил блики двухцветной мигалки в витрине магазина; полицейская машина приближалась.

— По-моему, — заключил он, — самое время сказать нашему фургончику последнее «прости».

Джордино тряхнул головой.

— А я только-только к нему привязался. — Отыскав рулон изоленты, он принялся заматывать свою кровоточащую руку.

— Ты в порядке? — спросил Питт, только теперь заметив, что друг ранен.

— Придется какое-то время держать стакан обеими руками, но жить буду.

Выпрыгнув из фургона, они смешались с толпой зевак, начавшей скапливаться вокруг цементовоза. И, не обращая внимания на расплющенный труп Хуана, двинулись поглядеть на разбитый ящик.

Смотреть оказалось практически не на что. Исковерканная путаница проводов, печатных плат и металлических кожухов была раскатана в лепешку, как выпотрошенный робот. Что бы там ни было в этом ящике, восстановить это нечего и пытаться.

Завидев двух офицеров полиции, подходящих с оружием в руках, Питт и Джордино отошли от цементовоза, пробираясь к пикапу, благодаря любопытствующим избегнув обнаружения. На тротуарах толпы были гуще, так что они влились в поток, движущийся вдоль смятого седана и пикапа. Превозмогая ужас перед тем, что может увидеть, Питт шагнул вперед и заглянул в пикап.

Обе правые дверцы были распахнуты, но ни Энн, ни других нигде не было видно.

19

Уничтожение ящика потрясло Пабло до глубины души. Гибель товарища он воспринял как досадное недоразумение, а вот из-за утраты ящика кровь ударила ему в голову. И свой гнев он обрушил на Энн.

— Что тебе известно об устройстве? — ткнул он ее пистолетом.

Скрипнув зубами, та промолчала.

— Пабло… полиция на подходе. — Лицо водителя покрыла мертвенная бледность, руки на руле тряслись.

— Потом заговоришь, — вызверился Пабло на Энн.

— Делай, как я говорю, или прикончу на месте. А теперь вылезай из машины.

Энн вслед за ним выбралась с пассажирской стороны машины, а водитель, схватив легкую куртку, накинул ее на связанные руки пленницы. Она оглянулась на фургон, но ни Питта, ни Джордино так и не заметила. Их появление возле пикапа потрясло ее ничуть не меньше, чем Пабло, и ей оставалось лишь гадать, как они ее отследили.

Когда они ступили на тротуар, на водителя накинулся молодой человек в черной шелковой рубашке.

— Это моя машина! — указал он на расплющенный «Шеви». — Поглядите, что вы натворили!

Подступив к нему, Пабло украдкой ткнул пистолетом ему в живот.

— Заткнись или сдохнешь, — негромко процедил он.

Тот попятился на подгибающихся ногах, вытаращив глаза и изо всех сил кивая, потом развернулся и бросился наутек.

Отступив, Пабло схватил Энн за руку и бросил взгляд через плечо. Увидел, как полицейские выбираются из машины, и оглядел толпу, где почти сразу заметил двух американцев в робах, заглядывающих под правые колеса бетономешалки. Он узнал их еще когда фургон нагнал машину, — это те, кто вел батискаф «Дрейка».

Повернувшись, Пабло подтолкнул Энн.

— Пошевеливайся.

— А как же Хуан? — Водитель очумело смотрел на бетономешалку.

Пабло промолчал, не обращая внимания на труп погибшего напарника и подталкивая Энн на середину запруженного народом тротуара.

Питт и Джордино, подоспевшие к пикапу через минуту, принялись высматривать в толпе Энн. Сидевшая на бордюре девочка, продающая цветы из картонной коробки, поймала взгляд Питта и протянула ему букетик маргариток. Заплатив за цветы, Дирк с улыбкой вручил их самой девочке. Зардевшись, она понюхала маргаритки, а потом, вытянув руку, указала вниз по улице.

Подмигнув девочке, Питт устремился в указанном направлении.

— Сюда, Эл!

По мере продвижения вдоль квартала толпа становилась все гуще. Питт озирал движущуюся массу, пытаясь высмотреть светлые локоны Энн. Вместе с толпой они дошли до конца улицы, упирающейся в большую стоянку, забитую автомобилями. И наконец-то Питт и Джордино поняли, куда все направлялись.

В другом конце стоянки высился только что реконструированный стадион — совершенно круглый, но куда меньше, чем типичный американский бейсбольный или футбольный. Потоки людей втекали в здание по наклонным пандусам с обоих концов. Подняв глаза, Питт увидел, что верх стадиона венчает светящаяся надпись «ПЛАЗА ЭЛЬ ТОРЕО».

— Европейский футбол? — полюбопытствовал Джордино.

— Нет. Коррида.

— Проклятье, а я забыл надеть красное… — Джордино не заметил, что кровоточащая рука запятнала одну его штанину алым.

Они поспешили вверх по ближайшему пандусу, стараясь пробиться на вход вместе с другими припозднившимися зрителями. Ночной воздух напоил аромат жарящейся кукурузы, исходящий от ларька, и Джордино набрал его в легкие побольше в надежде, что тот замаскирует смрад горящего мусора от окрестных трущоб, мешающийся с запахами пота и алкогольного перегара, источаемыми толпой, входящей на арену.

Вглядываясь в пандус напротив, Питт увидел, как на стадион входит высокий мужчина, ни на шаг не отпуская от себя блондинку.

— Кажется, я ее вижу.

Джордино прокладывал себе путь через толпу, как бульдозер, а Питт шел за ним по пятам. Проталкиваясь к турникетам, он поинтересовался у Джордино:

— У тебя деньги есть?

Пошарив по карманам здоровой рукой, Эл выудил горсть помятых банкнот.

— Фортуна во время ночного покера на борту «Дрейка» была ко мне милостива.

— Хвала небесам, что на борту корабля нет профессиональных шулеров.

Выбрав двадцатку, Питт отдал ее билетеру. Не дожидаясь сдачи, они проскочили турникеты и вбежали на стадион.

В это время под рев труб настоящего духового оркестра уже представляли сегодняшнюю труппу матадоров и их помощников, куадрилья следовала по земляному кругу арены красочной процессией. Трибуны заполняла буйная толпа, с ликованием встречавшая их стоя. Энн и ее похитителей, затерявшихся в массе тел, нигде не было видно.

— Может, они пробираются к выходу с другой стороны? — предположил Питт.

— В таком случае, — кивнул Джордино, — нам лучше разделиться.

Они спустились по лестнице в проходе до нижнего яруса трибун, где Джордино двинулся направо, а Питт — налево. Дирк пробирался через первый сектор, посматривая вверх и вниз, но безуспешно. Когда болельщики вдруг возликовали, он поглядел на арену и увидел, что на нее выходит матадор для первого боя. Затем выпустили злобного полутонного быка по имени Донателло составить ему компанию. Поначалу зверь игнорировал матадора, роя землю копытом и внимая приветствиям толпы.

Питт протолкался через следующий зрительский сектор, уклоняясь от разносчиков сахарной ваты и прохладительных напитков. И вдруг заметил блондинку, сидящую у прохода через один сектор. Энн. Массивная фигура Пабло вклинилась рядом, он зорко озирал толпу. Вскоре заметив Питта, буквально впился в него взглядом. Потом, коротко переговорив с сидевшим рядом шофером, встал и вздернул Энн на ноги. Она мгновение смотрела на Питта со смесью страха и мольбы на лице. И когда вставший шофер начал пробираться к Дирку, Пабло потащил Энн прочь, ведя по ступенькам прохода к узкой дорожке вокруг арены.

Питт, отделенный от них целым сектором неистовствующих болельщиков, бросился бегом вниз по ближайшей лестнице. В следующем проходе водитель поспешил последовать его примеру. Достигнув низкой стенки вокруг арены, Питт повернул и устремился к Энн и Пабло, бежавшим прочь всего в нескольких ярдах впереди. И тут, спрыгнув со следующей лестницы, на пути его вырос шофер.

Он был пониже Питта на дюйм-другой, зато куда массивнее и шире в плечах. Водила тряхнул головой, давая американцу сигнал остановиться, одновременно чуть задрав рубашку, чтобы показать пистолет в кобуре на поясе.

Без колебаний бросившись вперед, Дирк нанес хук левой, угодив шоферу в скулу. Тот, покачнувшись, отступил к стенке. Не давая ему опомниться, Питт обрушил на него шквал ударов, проведя молниеносную серию в голову.

Шофер инстинктивно вскинул руки, чтобы заслониться от ударов, вместо того чтобы схватиться за пистолет. Потом, опомнившись, набросился на Питта, размахивая кулаками. Под первый выпад тот поднырнул, но получил такой удар по ребрам, что захлебнулся воздухом. И тут же контратаковал серией ударов в голову шофера, накинувшегося на него, отчего оба крепко ударились о стенку ограждения. Обхватив Питта левой рукой, неприятель правой схватился за пистолет. Но ноги его переплелись с ногами Дирка, отчего оба потеряли равновесие и упали.

Топчась у стенки, шофер ухитрился выхватить пистолет, но был вынужден при падении подставить ту же руку. И как только он ухватился за стенку, Питт врезал локтем ему в предплечье. Пистолет выпал, после чего оба перевалились через барьер.

Зрители вокруг охнули, когда два человека свалились с высоты шести футов на арену. В ее центре матадор стоял к ним спиной, не видя вторжения, целиком поглощенный заигрыванием со свежим быком.

Основной удар падения пришелся на Питта, жестко приземлившегося на плечо. Оба ударились о землю, сцепившись, после чего раскатились в разные стороны. Шофер, подскочивший на ноги первым, принялся лихорадочно озирать землю в поисках потерянного оружия. Зашаркав в сторону стенки, он наткнулся на деревянный стеллаж с бандерильями. Эти длинные, бритвенно-острые дротики, украшенные яркими лентами — вспомогательное оружие матадора. Вонзая их в узловатый загривок быка, матадор старается и разъярить зверя, и ослабить его шейные мышцы, чтобы тот не мог в атаке пригнуть голову.

Питт только-только поднялся на ноги, когда водитель, схватив один из дротиков, метнул его в противника. Тот пролетел высоко, и Дирк без труда увернулся. И попятился вдоль барьера, когда водила схватил еще три бандерильи. Питт же углядел капоте — плащ матадора, висевший на колышке рядом с ним, и, схватив его, превратил в импровизированный щит.

На противоположном конце арены пара бандерильеро, заметивших потасовку, двинулись к ним по периметру. Матадор по-прежнему ничего не замечал, сосредоточив внимание исключительно на быке. Помахивая специальным плащом-мулетой в отработанном движении под названием «вероника», он спровоцировал быка ринуться в атаку. Животное пронеслось мимо в каких-то дюймах от его тела. Проскочив мулету, бык просеменил несколько шажков — и застыл, углядев Питта и шофера, движущихся вдоль стенки.

Некоторые быки сохраняют на арене спокойствие, так что нужно потрудиться, дразня их и раня, чтобы спровоцировать нападение. Другие же, агрессивные от природы, бросаются на все, что движется. И чудище цвета ржавчины по кличке Донателло на шкале воинственности показало бы высший балл. Бандерильеро его еще не тронули, так что этот злобный бык был полон сил. И он затрусил к новым мишеням, внимательно разглядывая обоих мужчин.

Питт заметил приближение быка, но его внимание поглощала защита от бандерилий нападающего. А вот шофер, обращенный лицом к Питту, быка не видел.

Шагнув вперед, он обрушил на Питта град бандерилий, меча их, будто средневековый ратник. Питт сосредоточился исключительно на метательных снарядах. Продолжая пятиться, он отбил первый дротик скрученным в жгут плащом. Второй бросок прошел в сантиметре от Питта, отпрыгнувшего в сторону. Шофер занес руку с последней бандерильей, а затем сделал шаг вперед, чтобы получше прицелиться. И как только он метнул дротик, бык ринулся в атаку.

Бросок был безупречен. Бритвенно-острый наконечник вонзился бы прямиком Питту в грудь, если бы тот не отбил его капоте. Дротик пронзил ткань, потеряв изрядную часть инерции, прежде чем полоснуть Дирка по руке. Резко, будто обжегшись о раскаленную сковороду, Питт отшвырнул скомканный плащ вместе с вонзившимся в него дротиком в шофера и бросился пластом на землю.

Никакой неопределенности в том, кого атаковать, у мчащегося галопом быка не осталось. Вслед за летящим плащом могучее животное устремилось к шоферу, наклонившемуся и схватившему сверток.

Опустив голову, бык припустил во весь дух.

Внезапный бросок Питта на землю озадачил водителя, но затем он почувствовал какое-то движение позади. Обернувшись, увидел атакующего быка — и оцепенел.

Донателло врезался в него всем своим весом. Толпа завопила, когда рога вонзились человеку в живот, прошив его почти насквозь. Вскинув голову, бык поднял насаженного на рога человека в воздух и триумфально пробежал несколько шагов, прежде чем сбросить безвольно обмякшее, окровавленное тело на землю.

Услышав единодушный запоздалый вскрик толпы, Питт оглянулся. Не так уж далеко от него по ту сторону арены Энн отбивалась от Пабло. Быстрым движением оторвав женщину от земли, здоровенный бандит швырнул ее в круг арены. Руки ее были по-прежнему связаны, и приземлилась она очень неловко. Не без труда вскарабкавшись на ноги, Энн ощутила пронзительную боль в лодыжке. Стоять она могла лишь на одной ноге.

Бык, взбешенный свежей кровью, мгновение разглядывал Энн, а затем, фыркнув, пригнул голову и устремился к ней.

Двое бандерильеро и матадор с криками бросились через арену, но бык не обратил на них ни малейшего внимания. Они были слишком далеко, чтобы отвлечь ярость зверя на себя. Зато Питт находился куда ближе.

Подскочив на ноги, он пробежал несколько шагов, подхватил изодранный плащ-капоте и рванул за быком. Несущаяся массивная туша находилась уже в каких-то двадцати футах от Энн.

Она попыталась прошаркать к барьеру, но из-за боли в лодыжке едва могла двигаться. С отчаянно колотящимся сердцем женщина обернулась к атакующему животному — и, как шофер до нее, оцепенела. Из транса, вызванного ужасом, ее вырвал внезапный вопль:

— Toro! Toro![13]

Повернув голову, Энн увидела Питта, несущегося к ней, отчаянно размахивая изодранным плащом. Бык бросил один-единственный взгляд на высокого человека, несущегося огромными скачками — и принял вызов.

Дыхание зверя, отвернувшего в последнюю секунду, чтобы устремиться к Питту, буквально опалило Энн.

Завидев быка, Дирк прервал бег, заскользив вперед по инерции. Вытянув плащ сбоку от себя, он замахал им, будто пыльным ковром, привлекая внимание животного. Поддавшийся на уловку Донателло последовал за движением, врезался в плащ и пронесся дальше. Острые рога прошли в считанных миллиметрах от тела Питта.

Как только бык подлетел, Дирк вздернул плащ вверх и развернулся лицом к зверю. Он был слишком поглощен задачей остаться в живых, чтобы услышать аплодисменты толпы, скандирующей «оле!». Встряхнул плащом и отступил в сторону, когда бык снова ринулся в атаку.

— Позвольте мне, сеньор, — сказал матадор, подбегая к нему со смущенным видом.

С помощью бандерильеро он отогнал быка в центр арены, пока двое других волокли прочь труп шофера.

Питт повернулся, чтобы броситься к Энн, но увидел, что подоспевший Джордино уже вытаскивает ее на трибуну. Подойдя к барьеру, Дирк ухватился за протянутую руку Эла и под громогласные аплодисменты толпы перебрался через стенку. Бледная, потрясенная Энн вцепилась в его руку.

— Этот бык изувечил бы меня, если бы не вы. Это безумный поступок, но спасибо вам.

— Вы забыли, что я работаю в Вашингтоне, — устало улыбнулся ей Питт. — Я что ни день вступаю в схватки с быками.

Тут лицо его посерьезнело, и он огляделся по сторонам.

— А ваш похититель Пабло?

Энн покачала головой. Джордино уже осматривал трибуны, но остался ни с чем.

Сделавшись карликом, великан бесследно исчез, затерявшись в толпе.

20

— Я думаю, нечего валять дурака, дожидаясь разговора с властями, — заявил Джордино, головой указав на администратора стадиона, пробирающегося через трибуны в сопровождении двух охранников.

— Веди, — кивнул Питт, крепко обхватив рукой талию Энн.

Сделав осторожный шажок, она вцепилась Дирку в плечо, испытав яростную вспышку боли, прошившей лодыжку.

— Просто перенесите вес на здоровую ногу, и как-нибудь доковыляем, — сказал Питт, без труда поддерживая ее стодесятифунтовое тело.

Джордино продвигался через толпу, как плуг, прокладывая широкую тропу для парочки, ковыляющей за ним по пятам на трех ногах. Добравшись до заднего пандуса, они поспешили со стадиона прочь, оставляя ликующую толпу позади. Не поспевшей за ними охране арены оставалось лишь проводить озадаченными взглядами троих американцев, запрыгнувших в такси, с ревом унесшееся в ночь.

Энн настаивала, чтобы ее отвезли в американское консульство, но представители НУПИ, уже сторговавшиеся с водителем такси о продаже бензина, победили большинством голосов. Когда такси мчалось через Тихуану, на них, наконец, навалилась усталость погони, и разговор мало-помалу смолк. У Питта имелась уйма вопросов к Энн, но время для этого еще не пришло.

С того самого момента, когда она нырнула с корабля, Энн держала эмоции в тугой узде, не позволяя страху взять над собой верх. Теперь же, после избавления от смертельных угроз Пабло, в компании Питта и Джордино, пережитый ужас взял свое. Несмотря на теплую ночь, ее била неудержимая дрожь, как ни старалась она совладать с эмоциями. Ласково приобняв ее одной рукой, Дирк слегка пожал ей плечи — и стресс будто рукой сняло. Не прошло и пары минут, как Энн погрузилась в сон.

На разрешенной скорости поездка до побережья отняла больше часа, и стрелки уже подходили к десяти часам, когда они прибыли на маленький песчаный пляж. Увидев, что надувная шлюпка баржи стоит там, где ее оставили, Питт с облегчением вздохнул. Дотащив ее до линии прибоя, он помог Энн забраться внутрь. Джордино тем временем достал бензобак лодки и передал его таксисту, слившему туда пару галлонов бензина с помощью старого шланга, отыскавшегося в багажнике.

— Gracias, amigo,[14] — сказал Джордино, расставаясь с остатками своего выигрыша в покер, и понес топливо на пляж.

Пересчитав свалившиеся на него деньги, таксист просиял и крикнул:

— Buen viaje![15]

Подключив топливопровод к бачку, Питт вместе с Джордино столкнул «зодиак» в воду, провел за линию прибоя и забрался внутрь. Навесной мотор завелся без особых проблем, и вскоре они уже выскочили за каменный волнолом.

— Вы уверены, что сможете найти «Дрейк»? — поинтересовалась Энн, озирая черный горизонт. Смотрела она снова бодро, хотя и не без опаски.

— Полагаю, Руди оставит для нас огни зажженными, — кивнул Питт.

Миновав мол, он повернул «зодиак» на север вдоль берега. А пройдя около мили, свернул в открытое море, возвращаясь тем же путем, каким пришли. Оглянувшись через плечо, нашел ориентир — святящиеся окна одинокого домика на холме на одной вертикали с бледно-желтым уличным фонарем на берегу. Держа курс так, чтобы они оставались на одной линии, Питт вел «зодиак» прочь от берега, пока огни не затерялись вдали. Несколько минут они шли в полной темноте, и Энн усердно сражалась со своим страхом потеряться в море. Но когда окружающая их вода стала чернее черного, несколькими румбами мористее замаячило призрачное сияние. Из моря вдали показался одинокий белый огонек, к которому по одному присоединились еще несколько. По мере приближения они разглядели, что огни принадлежат трем судам, собравшимся вместе.

«Дрейк» и баржа стояли борт к борту, а чуть поодаль от них — большой корабль, своей оранжевой полосой на белом корпусе сразу же заявлявший, что это судно береговой охраны США. Пара впередсмотрящих на палубе следили, как Питт подводит «зодиак» к «Дрейку» и глушит мотор.

Увидев Энн, Руди Ганн склонился к ним через борт с явным облегчением.

— Хвала небу, вы целы!

— Осторожно, у нее колесо спустило, — откликнулся Джордино, поднимая девушку к планширу, где Ганн помог ей сойти на палубу.

— Я вызову доктора с «Эдисто», — предложил Руди.

Энн покачала головой.

— На самом деле мне нужен только лед.

— Мне тоже, — подхватил Джордино, подтягиваясь на палубу. — В стакане с порцией «Джека Дэниелса».

Питт остался в лодочке, играя роль такси для врача береговой охраны. Энн быстро устроили в каюте с лодыжкой, обложенной льдом, и дозой болеутоляющего в желудке. Дирк отвез врача на корабль, привязал «зодиак» и вскарабкался на «Дрейк».

Когда он встретился с Ганном и Джордино на мостике, Эл уже успел изложить перипетии их гонки по Тихуане.

— El Matador Питт, а? — ухмыльнулся Ганн.

— Должно быть, в моих жилах течет толика испанской крови. — Дирк со вздохом посмотрел через окно мостика на «Эдисто».

— Ты молодец, что вытащил сюда береговую охрану, но почему они не преследуют мексиканский катер?

— В отсутствие угрозы жизни они не имеют права без санкции входить в мексиканские территориальные воды. Они вызвали мексиканский ВМФ, и тот пойдет впереди, — сняв очки, Ганн принялся старательно их протирать. — К сожалению, у них вроде бы нет судов в этом регионе, так что перспективы скверные. Я думал, будет лучше, если «Эдисто» постоит наготове, пока от вас не будет вестей.

— Благоразумно.

— Похоже, похитители были наготове, ждали, когда мы вытащим «Каракатицу», — заметил Ганн. — А что в том ящике было настолько ценное?

— На этот вопрос я бы тоже хотел получить ответ, — с прищуром поглядел на него Питт.

— Что бы там ни было, — вставил Джордино, — его кончина никого не обрадует. Теперь это немногим больше, чем ничего не стоящий пук спутанных проводов.

— Кстати, раз уж об этом речь, — вспомнил Ганн, — мы заменили судовую радиостанцию запасной со склада. Наверное, надо дать «Эдисто» знать, что мы все можем возвращаться в Сан-Диего.

— Руди, а ты не забыл о незаконченном деле этажом ниже? — Джордино указал в сторону моря.

Тот поглядел на Джордино, задрав свой крючковатый нос.

— Думаешь, мы тут сидели сложа руки и плевали в потолок, пока вас не было?

Отступив в глубину мостика, он указал из окна на баржу. Там, залитая тусклым светом палубных фонарей, стояла «Каракатица», поддерживаемая парой деревянных кильблоков.

— Вы выудили ее без нас! — Джордино обернулся к Питту. — И как мы могли такое прозевать?!

— Наверное, были слишком зациклены на сторожевике береговой охраны. Отличная работа, Руди. Она не доставила вам хлопот?

— Ни малейших. Мы просто подцепили такелаж с батискафа к плавучему крану и подняли. Вышла чисто, как стеклышко, но, по-моему, вам захочется взглянуть на ее корпус.

— Почему бы и не прямо сейчас? — предложил Питт.

Ганн прихватил несколько фонарей, и они дошли на «зодиаке» до носа баржи. На судне царила гробовая тишина; шкипер спал на своей койке с таксой, прикорнувшей у его ног.

«Каракатица» высилась над ними. Борта чистые и сухие, хромовые детали ярко сверкают в свете фонарей — никаких признаков, что бот провел на дне около недели.

Увидев зияющую в корпусе дыру, Джордино негромко присвистнул.

— Должно быть, затонула в мгновение ока.

— Пожалуй, у народа из УППОНИР были основания для подозрений, — проронил Ганн. — Судя по виду, это не несчастный случай.

— Наверное, наши приятели с быстроходным катером подцепили ко дну взрывчатку, — предположил Джордино.

— Должно быть, сработала прежде времени, до того как они наложили лапу на ящик.

— Вообще-то взрывчатку заложили внутри, — Питт рассматривал повреждения, подсвечивая себе фонариком.

— Следы взрыва показывают, что взрывная волна шла изнутри.

Ганн положил ладонь на ощетинившийся щепками участок рядом с дырой — все они торчали наружу.

— Ты прав. Должно быть, взрывчатку разместили в каюте.

Присев под пробоиной на корточки, Питт посветил фонариком в темное нутро. Над ним виднелись остатки камбуза с закопченными переборками и целым кратером в потолке. И все же внутренние повреждения были менее существенны, чем пробоина в корпусе.

Рассматривая повреждения, Питт заметил пару оборванных оранжевых проводов, болтающихся в дыре. Проследил путь проводов через камбуз к кормовой переборке, где они уходили в аккуратно просверленное отверстие. Протиснувшись в пробоину, забрался в камбуз и пошел в сторону кормы через тесную кают-компанию, к лесенке. Провода привели его к ходовой рубке; там он остановился и осмотрел колонку штурвала. Перед сиденьем рулевого обнаружил открытый сервисный лючок, за которым виднелись хитросплетения разноцветных проводов, тянущихся к бортовой электронике. Скоро Дирк отыскал оранжевые. Один был подключен к шине питания, а второй уходил в кожух кулисы газа. А минуту спустя нашел и куда он тянулся, — к потайному тумблеру, установленному под приборным пультом.

Джордино и Ганн, обойдя «Каракатицу», забрались в нее через корму. Найдя Питта у штурвала погруженным в глубокие раздумья, Ганн поинтересовался, что он обнаружил.

— Небольшой изъян в своей гипотезе, — ответил Питт. — «Каракатицу» взорвали не мексиканцы. Это сделал сам Хайланд.

21

Войдя в кают-компанию «Дрейка» вскоре после рассвета, Питт с удивлением обнаружил там Энн, сидящую напротив Ганна и уже заканчивающую завтракать. Прихватив чашку кофе, он направился к их столику.

— Доброе утро. Не возражаете, если я присоединюсь?

Руди жестом пригласил его сесть рядом с Энн.

— Вечно ты портишь мне все веселье.

Питт поглядел на женщину.

— Хорошо спалось?

— Прекрасно, — она деликатно избегала встречаться с ним взглядом.

Питт усмехнулся при виде ее внезапной застенчивости. Вернувшись вчера вечером с баржи, он направился прямиком к себе в каюту, чтобы лечь. Отозвавшись на негромкий стук в дверь, он увидел Энн, стоящую на пороге с видом предвкушения. На ней был свободный корабельный купальный халат, который не мог скрыть бретелек ее белья. Она босиком стояла на здоровой ноге, чтобы снять нагрузку с забинтованной, отечной левой лодыжки.

— Я надеялась, что вы заглянете пожелать мне доброй ночи, — шепнула она.

Заглянув в ее зовущие глаза, Питт подавил всколыхнувшееся желание.

— Какое упущение с моей стороны! — проронил он с улыбкой.

Наклонившись, Дирк подхватил ее на руки, крепко прижав к себе. Она пристроила голову у него на плече, пока он нес ее по тесному коридорчику в ее каюту. Бережно опустив ее на койку, он наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Доброй ночи, моя дорогая, — негромко промолвил он. И не успела она отреагировать, как он уже, пятясь, покинул ее каюту и закрыл за собой дверь.

— Кок у вас замечательный, — в попытке сменить тему проговорила Энн Ганну, отодвигая свою опустевшую тарелку.

— Питание — ключевой элемент поддержания духа на борту, особенно в длительных экспедициях. Мы настаиваем на том, чтобы на всех наших судах работали высокопрофессиональные шеф-повара. — Откусив кусок тоста, Ганн повернулся к Питту. — Энн только что рассказывала мне, как нашла достойное применение своему опыту прыжков с вышки в колледже, нырнув вчера вечером с крыла мостика.

— Я бы поставил ей 9,0, — подмигнул Питт. — Хотя мог бы и поднять оценку, если бы она дальше углубилась в то, ради чего эту экспедицию затеяли на самом деле.

Энн нервно кашлянула, прикрывшись салфеткой.

— Что вы имеете в виду?

— Мы ведь искали не просто бесследно пропавшую посудину, не так ли?

— Было важно найти лодку и всю аппаратуру, оставшуюся на борту.

— Мы успешно осуществили и то, и другое, — заметил Питт, — так как же насчет того, чтобы поведать нам что-нибудь об этой аппаратуре?

— Распространяться об этом я не имею права.

— Помимо того, что вы едва не распрощались с собственной жизнью, — с прищуром поглядел на нее Дирк, — вы подвергли смертельной опасности этот корабль и его команду. Полагаю, мы заслужили кое-какие ответы.

Энн впервые поглядела Питту в глаза — и осознала, что увильнуть от ответа не удастся. Она обвела помещение взглядом, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.

— Как вам известно, компания доктора Хайланда задействована в проекте высокого уровня секретности по исследованиям и разработке для УППОНИР. Его работы связаны с секретной программой ВМС под названием «Морская стрела», посвященной субмаринам. Хайланд, в частности, был занят разработкой передового движителя. Больше ничего я вам и в самом деле сказать не могу, кроме того, что он проводил окончательные испытания прототипа революционной разработки, когда его судно пропало в открытом море.

— То, что хранилось в том ящике?

— Модель в масштабе, — подтвердила Энн. — Хотя мы и подозревали, что исчезновение «Каракатицы» связано с нечистой игрой, никто не предполагал постороннего вмешательства в нашу затею с поиском и подъемом судна. Я искренне сожалею, что ваша команда подверглась опасности. Полагали, что чем меньше людей знают об исследованиях Хайланда, тем лучше. Мне известно, что вице-президенту было не по душе держать вас в неведении, но он был вынужден подчиниться требованиям Тома Черны.

— И кто же такие эти типы, пытавшиеся его похитить? — осведомился Ганн.

— Покамест это загадка, — развела руками Энн. — Но судя по их виду, я бы сказала, они вряд ли из Мексики — скорей уж из Центральной или Южной Америки. Я уже переговорила с Вашингтоном, и меня заверили, что мексиканские власти окажут нам всяческое содействие в расследовании по поводу обоих трупов и отслеживании пикапа.

— Мы предоставили мексиканскому ВМФ весьма подробное описание их катера, — подкинул Ганн.

— Они не похожи на обычных подозреваемых в краже секретов, связанных с обороной, — отметил Питт. — Вам не приходило в голову, что они могли уже улизнуть с волшебным сундучком Хайланда?

— Да, — согласилась Энн. — Когда были обнаружены тела Хайланда и его помощника, мы пришли к выводу, что их захватили в открытом море, а прототип похитили. Потому-то я и была так шокирована, увидев, что ящик по-прежнему находится на борту «Каракатицы».

— Пожалуй, благодарить за это надо Хайланда, — вымолвил Питт, после чего описал обнаруженные оранжевые провода и потайной тумблер. — Полагаю, он понял, что на них напали, и подорвал собственное судно.

— На обоих трупах обнаружены серьезные травмы, вызванные пожаром или взрывом, — сообщила Энн. — Мы даже не рассматривали возможность, что это дело их собственных рук, но теперь потребуется все пересмотреть.

— Думаю, Хайланд самую малость опередил их, — заявил Питт. — Да притом, в пику негодяям, затонула «Каракатица» слишком глубоко для обычного легководолазного погружения. Наверное, они как раз пытались сами найти судоподъемный корабль, когда показались мы. Так что они позволили нам сделать эту работу вместо них.

— Похоже, это ваш нырок с высоты спас ситуацию? — Руди повернулся к Энн.

— Нет, ящик отбили Дирк с Элом. Но, хотя его уничтожение спасло его от попадания не в те руки, утрата модели усугубила некоторые другие проблемы.

— А именно? — справился Питт.

— Мне сказали, что ни у УППОНИР, ни у ВМС нет подробных чертежей и технических характеристик работы Хайланда. Карл Хайланд был чрезвычайно уважаемым инженером — на самом деле гением, — и потому ему давали карт-бланш. За считанные годы он сделал множество блестящих усовершенствований конструкций субмарин и торпед. В результате ему не требовалось подавать традиционной горы документации, предписываемой большинству контакторов министерства обороны.

— Значит, больше никто не знает, как завершить «Морскую стрелу»? — уточнил Питт.

— Именно, — подтвердила Энн, поджав губы.

— Теперь, когда Хайланд мертв, а его модель уничтожена, — резюмировал Ганн, — эти планы играли бы важнейшую роль.

— Фаулер твердит мне, что нынче это наивысший приоритет… — Поглядев на часы, Энн перевела взгляд на Питта. — Администрация вице-президента организовала для нас обратный перелет до Вашингтона. Вылет из Сан-Диего в час. До отлета я бы хотела наведаться в штаб-квартиру Хайланда в Дель-Map. Вы не могли бы завезти меня туда по пути в аэропорт?

Поднявшись из-за стола, Питт протянул Энн ее костыли.

— Я никогда не пренебрегаю просьбами детей, старушек и очаровательных девушек, подвернувших ногу. — Он отвесил полупоклон. — Ведите!

Час спустя они въехали на территорию штаб-квартиры «Хайланд Рисеч энд Ассошиэйтс», вместе с другими компаниями расположенной в офисном здании на холме с видом на приморский городок Дель-Мар чуть севернее Сан-Диего. С холма открывается прекрасная панорама океана к западу, а также знаменитого ипподрома Дель-Мар в долине внизу. Энн козырнула документами при входе, и их пропустили.

— Добро пожаловать, мисс Беннетт, — сказала девушка в приемной. — Миссис Марсдейл вас ждет.

Минуту спустя в вестибюль вышла стильная женщина с короткими темными волосами, представившаяся директором-распорядителем Карла Хайланда. Она повела их к ближайшей комнате для переговоров, и Энн неловко заковыляла на костылях следом.

— Мы не отнимем у вас много времени, миссис Марсдейл, — начала Энн. — Я вхожу в группу, расследующую обстоятельства смерти мистера Хайланда, и меня тревожит безопасность его рабочей документации, связанной с проектом «Морская стрела».

— Мне до сих пор не верится, что его больше нет.

— Следы потрясения из-за смерти Хайланда до сих пор читались на ее лице. — Как я понимаю, он погиб не в результате несчастного случая?

— Что навело вас на такую мысль?

— Карл и Манфред были чересчур компетентны, чтобы погибнуть в заурядной морской катастрофе. Карл был надежным и осмотрительным человеком. Я знаю, что его всегда заботило соблюдение режима секретности в его работах.

— Мы не думаем, что это несчастный случай, — призналась Энн, — но следствие еще продолжается. Мы полагаем, что кто-то пытался захватить его испытательный образец.

— ФБР наведывалось сюда пару дней назад, — кивнула Марсдейл, — и мы предоставили им все, что могли. Но как я им сказала, это деловая штаб-квартира доктора Хайланда. Мы занимаемся правительственными контрактами и сопутствующей административной поддержкой — и только. Во всей фирме трудится всего двенадцать человек.

— А где находятся ваши исследовательские стенды? — осведомился Питт.

— Вообще-то у нас их нет. Небольшая мастерская на задах, где несколько наших стажеров занимаются текущими исследовательскими задачами, но Карл и Манфред редко здесь работали. Они частенько разъезжали, но вообще-то проводили большинство своих исследований в Айдахо.

— Айдахо? — переспросила Энн.

— Да, там в Бэйвью находится исследовательский центр ВМС. У доктора Хайланда там поблизости есть хижина, где они с Манфредом скрывались для решения проблем.

— Речь идет о Манфреде Ортега, ассистенте доктора Хайланда?

— Да. Карл звал его Мэнни. Он и сам блестящий инженер. Они вдвоем просто чудеса творили. Были мозгами всей компании. Уж и не знаю, что мы будем делать теперь.

Последовало долгое молчание: все вдруг осознали, что кончина Карла и Мэнни практически равнозначна гибели «Хайланд Рисеч энд Ассошиэйтс».

— ФБР забрало все материалы, имевшиеся здесь? — наконец поинтересовалась Энн.

— Они забрали на время всю нашу административную документацию — даже наши компьютеры. Техническую документацию мы уже отправили в штаб-квартиру УППОНИР, да оно и к лучшему. Агенты ФБР вели себя, как слон в посудной лавке, так что в кабинет Карла я их не пустила, но по всем остальным помещениям они прошлись тяжкой поступью.

— Вы не будете против, если я осмотрюсь в кабинете? — спросила Энн. — Полагаю, вы понимаете, как важно для национальной безопасности сохранить все его труды в тайне.

— Разумеется. Он почти никогда тут ничего не оставлял, но его кабинет дальше по коридору.

Взяв ключи со своего стола, Марсдейл повела их в угловое помещение. Судя по виду кабинета Хайланда, пользовались им редко. Как и его хозяин, он не стремился пустить пыль в глаза декором, демонстрируя две-три модели субмарин и полотно, изображающее контрабандистскую яхту красного дерева времен Сухого закона, идущую на всех парусах. Единственным неуместным предметом здесь была висящая над столом лосиная голова с рогами, увешанными разнообразными рыбацкими головными уборами.

Увидев, что несколько ящиков письменного стола выдвинуты, Марсдейл недоуменно приподняла брови.

— Это странно. — Она вдруг напряглась. — Кто-то здесь был, обыскивал стол. Я помню, что оставила ему контракт на подпись в лотке входящей почты, а теперь его нет. — Она обернулась к Энн с встревоженным выражением. — Во всем здании ключи от этого кабинета есть только у меня.

— Были тут еще какие-нибудь важные документы?

— Не могу сказать наверняка, но вряд ли. Как я и сказала, он редко задерживался тут надолго.

Поглядев на стол, Марсдейл перевела взгляд на голову лося.

— На столе было фото его лодки и хижины — оно тоже пропало. И еще Карл вешал ключи от своего домика на рога лося, когда был здесь, — и их тоже нет.

— У вас в здании есть камеры видеонаблюдения? — поинтересовался Питт.

— Да. Я немедленно свяжусь с нашей охранной фирмой. — Голос Марсдейл дрожал от отчаяния. — Я искренне сожалею.

— Если вы не против, — сказала Энн, — я бы хотела вызвать ФБР обратно для тщательного обыска кабинета. В комплекте с видео камер безопасности это может дать нам потенциальные ниточки.

— Да, конечно. Все, что потребуется, только бы выяснить, кто за этим стоит.

Вернувшись вместе с Питтом к машине, Энн остановилась и окинула взглядом океан.

— Они здесь были, не так ли?

— Готов спорить, что да, — согласился Питт.

— Хочу просить об одолжении, — повернувшись, она встретилась с ним взглядом. — Вы не против отсрочить наше возвращение в Вашингтон на денек? Я бы хотела перенаправить наш рейс в Айдахо. Если Марсдейл права, все разработки Хайланда могут преспокойно находиться в Бэйвью, а мы даже не догадываемся.

— Обеими руками за, — ответил Питт. — Правду говоря, мне всегда было любопытно поглядеть, откуда берется их знаменитая картошка.

22

Снизойдя с сапфировых небес, правительственный самолет «Гольфстрим» коснулся главной взлетно-посадочной полосы аэропорта Паппи-Боингтон-Филд, что в Кер-д'Ален. Грегори Боингтон по прозвищу Паппи, верный сын живописного городка в Айдахо, прошел славный путь, летал на «F4U Корсар»[16] в Тихом океане и удостоился ордена Почета, командуя легендарной эскадрильей «Черные овцы». Теперь аэропорт, носящий его имя, дает приют кротким «Пайпер-Кабам» и частным самолетам богатых туристов. Прихватив костыли Энн, Питт помог ей сойти с самолета у терминала частных рейсов, где они договорились и о прокате автомобиля. Питт сел за руль, и они направились на север по трассе 95.

Они ехали вверх по северной рукоятке кастрюли, на которую похож Айдахо — по региону холмов, поросших густыми лесами, и девственно-чистых озер, вдали от картофельных полей на южных равнинах штата. Дорога была более-менее свободна, так что Питт гнал прокатный автомобиль быстрее официального ограничения скорости в шестьдесят пять миль в час. Через двадцать минут они добрались до городка Атол, где Питт свернул на боковую дорогу, ведущую на восток, где вскоре их поприветствовал большой плакат, сообщающий, что они въезжают на территорию Государственного парка имени Фаррагута.

— Государственный парк Айдахо назван в честь адмирала времен Гражданской войны? — удивился Питт.

— Фактически говоря, да, — Энн изучала путеводитель, прихваченный в аэропорту. — В первые дни Второй мировой войны ВМФ устроил здесь сухопутную базу, поскольку опасались того, что японцы будут бомбить западное побережье. Военно-морской тренировочный лагерь имени Фаррагута был действительно назван в честь Дэвида Фаррагута, героя сражения у Мобил-Бей и первого адмирала ВМФ США. Одно время тут находилось около пятидесяти тысяч человек. После войны базу закрыли, а землю передали штату Айдахо, который превратил ее в государственный парк.

— Сможете блеснуть этими сведениями на следующем пентагонском коктейль-приеме, — поддел ее Питт.

Дорога покинула парк и запетляла вниз по холму в Бэйвью. Деревушка расположилась у самой оконечности узкого заливчика большого ледникового озера Панд-Орей. Дирку пришлось протискиваться мимо какой-то дорожной техники, прежде чем удалось выбраться к главному шоссе вдоль берега. Северную половину бухты занимали несколько пристаней, заполненных рыбацкими лодками, открытыми катерами и множеством плавучих домов. Южный берег находится в распоряжении Отдела акустических исследований ВМС.

— Вон въезд в лабораторию, — указала Энн на закрытые ворота.

Подъехав к гостевой стоянке, Питт припарковал машину возле будки охраны. Когда охранник их зарегистрировал, прибыл военизированный эскорт, и их отвезли в комплекс на сером седане. Проезжая вдоль воды, Питт обратил внимание на субмарину странной формы у причала с табличкой «Морская ракета».

Водитель остановил машину у высокого бежево-зеленого здания над водой, а потом сопроводил Энн и Питта до двери. Там их поприветствовал энергичный человек с ярко-рыжими волосами и бойкими синими глазами.

— Чак Николс, заместитель завлаба, — скороговоркой выпалил он. — Пожалуйста, следуйте за мной.

Взмахом руки отослав водителя, он сопроводил Энн и Дирка в тесный кабинет, заваленный бумагами и техническими журналами, и освободил пару стульев от нагромождений папок, чтобы они могли сесть.

— Весть о несчастном случае с Карлом и Мэнни нас просто шокировала, — сообщил Николс. — Вы выяснили, что стряслось?

— Не вполне, — ответила Энн, — но мы вовсе не считаем, что это несчастный случай. У нас есть основания полагать, что они были убиты во время неудачной попытки иностранной диверсионной группы захватить прототип, который они тестировали.

Николс поджал губы.

— Ага, «Склизкий Мумм». По его поводу он порядком темнил. Прямо не верится, что кто-то мог о нем узнать.

— «Склизкий Мумм»?..

— Он всегда давал ласковые прозвища своим творениям. Последнюю модель корпуса он назвал «Свиной призрак». И очень огорчил нас, окрестив нашу тестовую лодку «Морской ракетой».

— Название что-нибудь означает? — полюбопытствовал Питт.

— Разумеется, но, вероятно, только для Карла и Мэнни. Он сказал, что «Мумм» — это в честь шампанского, которое ему нравится. Много говорил о скорости и пузырьках в штурме проблемы суперкавитации, так что, пожалуй, в этом что-то есть.

— Расскажите нам о своем комплексе, — попросила Энн.

— Хайланд построил его практически сам. У его семьи была здесь на озере Панд-Орей хижина, так что он влюбился в этот край.

Питт обратил внимание, что тот произносит название озера как «Понд-о-рэй».

— Когда он возглавлял отдел акустики в Центре разработки надводного вооружения ВМС, — продолжал Николс, — то убедил чины в Вашингтоне открыть филиал исследовательской лаборатории, воспользовавшись остатками старой базы ВМФ имени Фаррагута. Он фактически отстроил ее с чистого листа. Лет десять-двенадцать назад повседневное руководство ему надоело, и Хайланд решил уйти в отставку. Тогда-то он и открыл свой консультативный бизнес. Карл всегда был в первую голову инженером.

— Вы тут далековато от открытого моря, — заметил Питт.

— Да, но озеро — идеальная испытательная площадка. Оно большое, населения тут мало, а глубина местами превышает тысячу футов. Наша работа здесь сосредоточена на исследованиях усовершенствованных конструкций корпусов и движителей, позволяющих субмаринам действовать с минимальной акустической сигнатурой. Озеро — почти идеальная контролируемая среда для испытания новых конструкций и технологий.

— Так «Морская ракета» — испытательная платформа? — уточнил Питт.

— Именно, — подтвердил Николс. — Это то, что мы называем усовершенствованным демонстратором электрических кораблей. Хотя она и малость смахивает на подводную лодку, на самом деле модель в четверть размера нового эсминца класса DD (X). Мы использовали ее для экспериментов с кое-какими радикально новыми конструкциями корпуса и движителя. Изначально ее построили с водометным движителем, но мы мигрировали к другим технологиям, распространяться о которых мне, пожалуй, не следует. У нас запланированы испытания последних придумок Карла в связи с проектом «Морская стрела», но теперь мы пребываем в некоторой растерянности.

— Технология «Склизкого Мумма»? — догадалась Энн.

— Да. Хайланд тестировал ее в озере всего пару-тройку недель назад. Помню, он сказал ребятам, что распугает всю рыбу. В это время на озере находилась пара парней, так они утверждают, что он показал какие-то безумные скорости.

— А здесь, в комплексе, он не работал?

— Нечасто. Он приходил и гонял наши компьютеры, но всегда опережал нас шага на три. Когда он наведывался, то обычно запирался в своей хижине вместе с Мэнни, и они там ковырялись.

— Важно отыскать и обезопасить все его исследования касательно «Склизкого Мумма», — заявила Энн.

— Я уже получил такое требование от людей из УППОНИР и теперь собираю все, что у нас есть, — ответил Николс. — Суть дела в том, что девяносто процентов данных были у Карла. Что было не у него в голове, то, наверное, до сих пор в его хижине. Вот, я сейчас дам его адрес.

Он сверился со своей настольной крутящейся картотекой и записал адрес для Энн, попутно давая указания.

— В патио на заднем дворе стоит ржавый колокол. Запасные ключи от дома и катера должны быть под ним.

Энн взглядом спросила его: «А ты-то откуда знаешь?»

— Мы с Карлом раздавили не одну бутылочку пива у него на крыльце и на катере, — подмигнул Николс.

Энн поблагодарила его за потраченное время, и их сопроводили обратно к воротам. Энн впервые ощутила прилив оптимизма.

— Слушайте, похоже, этот крюк в пути окупится. Давайте проверим хижину Хайланда, а затем я вызову ФБР обеспечить ее охрану.

— Вы не возражаете, если мы прежде пообедаем? — предложил Питт. — Скоро стемнеет.

— Только если я угощаю.

Выбор у них в маленьком городке был невелик. Дирк припарковал машину у ресторана с видом на озеро под названием «Капитанский штурвал». Энн взяла греческий салат, а Питт умял чизбургер с пивом, глядя, как над водой загораются мерцающие огоньки.

Энн заметила, что при виде безмятежной глади озера лицо Питта стало каким-то особенно умиротворенным. Есть в этом человеке нечто загадочное, зато с ним так спокойно. Познакомились буквально только что, она даже ничего о нем толком не знает — кроме огорчительного открытия, что он женат.

— Даже не помню, поблагодарила ли вас за спасение моей жизни в Тихуане, — промолвила Энн.

— Не уверен, что запрыгнуть на борт катера, битком набитого вооруженными головорезами, — самая умная из попыток защитить закон и порядок, но рад, что все утряслось, — с улыбкой поглядел на нее Дирк.

— Порой я склонна к опрометчивым поступкам, — Энн вспомнила о своем приходе в его каюту без приглашения вчера вечером. — Надеюсь, когда дело будет закрыто, мы останемся в Вашингтоне друзьями.

— Мне бы это было по душе. — Он с усмешкой двинул чек через столик к ней. — А тем временем, не хотите ли разыскать хижину Хайланда, пока совсем не стемнело?

Николс сказал, что заблудиться невозможно, и был прав. Следуя его указаниям, они проехали по однополосной дороге вокруг Центра акустических исследований и двинулись дальше вдоль южной оконечности залива. Миновали скопления хижин, становившиеся все компактнее и компактнее по мере того, как огни города терялись вдали. Дорога вывела их к устью бухты, а затем свернула к югу, повторяя неровную кромку озера. Проехали еще пару миль, после чего дорога окончилась на окруженной соснами опушке. Дальше к красному деревянному домику у воды тянулась гравийная дорожка.

— Похоже, приехали, — заметила Энн, сверившись с адресом на почтовом ящике.

Питт повел прокатную машину по дорожке, припарковав возле пристроенного к дому гаража, выглядевшего достаточно большим, чтобы уместить дюжину автомобилей. Ни в доме, ни возле огни не горели, вокруг царило пустынное безмолвие.

Энн увидела первые звезды над головой и ощутила тянущий с озера бриз.

— Жаль, фонарика нет, — сказала она, нащупывая костылями неровный склон, полого сбегающий к озеру.

— Почему бы вам не направиться прямиком к переднему крыльцу, пока я не поищу ключи у заднего? — предложил Питт.

Обойдя вокруг гаража, он по тропинке вышел на задний двор, отгороженный от воды лишь узенькой полоской высоких сосен. Дом расположился на превосходном участке земли, с которого открывается умопомрачительный вид на озеро. Прихлопнув комара, жужжавшего возле уха, Питт ступил на широкую террасу, опоясывающую дом по всему периметру. Там он без труда нашел старый колокол, стоящий в центре кофейного столика, окруженного адирондакскими креслами. Ключи, прицепленные к брелоку-поплавку, как заведено у яхтсменов, действительно оказались под ним. Вернувшись тем же путем, Питт бросил взгляд в сторону воды, где увидел частный причал на границе участка и пришвартованный к нему катер темной расцветки.

Энн, уже добравшаяся до передней двери, отдыхала, опираясь на костыли.

— Удалось?

Дирк вложил ключи ей в ладонь.

— Как и сказано в рекламе.

Она отперла дверь и вошла, нащупывая выключатель. Питт последовал за ней в тот самый миг, когда она включила ряд ламп под потолком, осветивших интерьер. За годы архаичная хижина была со вкусом модернизирована. Кухня сверкала нержавеющей сталью техники и гранитными рабочими поверхностями, а в гостиной красовался большой плоскопанельный телевизор. Над сложенным из валунов камином висела пара чучел форели рядом с древней удочкой для ловли нахлыстом — дань уважения одной из вековечных страстей хозяина.

Чувствуя себя неуютно из-за того, что приходится обыскивать убежище покойного, Энн торопливо проскакала по дому в поисках кабинета или мастерской. Но нашла лишь четыре просторных спальни.

— Стоит надеяться, что-нибудь отыщется в гараже, — она бросила взгляд на дверь в конце холла.

Питт пошел следом, когда она открыла дверь и включила свет. Зрелище, открывшееся их взорам, изумило обоих.

Хотя они и ожидали найти здесь более или менее оснащенную мастерскую, но никак не предполагали, что в лесах Айдахо притаилась целая исследовательская лаборатория экстра-класса. Гараж будто доставили сюда прямиком из сердца Кремниевой долины.[17] Яркие потолочные светильники озарили безупречно чистую белую комнату, обставленную рабочими столами, стендами и верстаками из нержавеющей стали. Вдоль одной стены тянулись целые стеллажи электронно-измерительной аппаратуры; другой угол занимала мастерская. Длинный узкий резервуар с водой, предназначенный для испытания корпусов и движителей, протянулся почти на всю длину здания. Но работе была отдана не вся площадь, отметил Дирк. В одном углу стоял автомат для игры в пинбол эпохи 1950-х, а рядом — замысловатая машинка для кофе-эспрессо.

— Джекпот! — воскликнул Питт.

Энн заковыляла через помещение туда, где рядом с двумя креслами для отдыха расположился большой письменный стол. На столе стояла пара открытых лэптопов рядом с несколькими лабораторными журналами в твердых переплетах и грудами чертежей. Взяв одну тетрадь, женщина пробежала взглядом несколько строк рукописных заметок.

— Дата совсем недавняя, — сообщила она. — Описывается ряд успешных испытаний «СМ» в озере и планы окончательной проверки в соленой воде в Сан-Диего.

— «СМ». Должно быть, «Склизкий Мумм».

— Хвала небу! Должно быть, все его записи и данные здесь. Документация не утрачена.

И едва Питт успел это вымолвить, как свет в доме погас, оставив их в непроглядном мраке.

23

Увидев автомобиль, припаркованный на дорожке у хижины, двое мужчин в машине остановились, не доезжая. Водитель открыл багажник, оба достали по полуавтоматическому пистолету «Глок» и по паре очков ночного видения. К тому времени горное озеро уже окутала тьма, а безлунное небо почти не давало света.

Скрытно, со сноровкой бывалых профессионалов они осмотрели периметр хижины и нашли распределительный щит. Взломав его, один из них отыскал главный рубильник и отключил его.

В лаборатории, лишенной окон, стало темно, как в угольной шахте в полночь. Энн негромко охнула.

— Ну и весело же здесь без света, — с нервной дрожью в голосе сказала она.

— Может, скачок напряжения, — предположил Питт.

— Постойте минутку спокойно, чтобы не споткнуться и не упасть.

Пока они ждали, в сознании Дирка тревожно шелохнулись дурные предчувствия.

— Попробуйте для света включить лэптоп, — велел он. — У него наверняка заряжены аккумуляторы.

— Хорошая мысль.

Отложив тетрадь, Энн принялась на ощупь отыскивать компьютеры. Найдя один из них, начала нажимать все клавиши подряд в надежде нащупать кнопку питания.

Из глубины дома до ушей Питта донесся скрип половиц. Значит, они тут не одни. Нашарив возле себя верстак, он принялся водить по нему ладонями, подыскивая какое-нибудь оружие. Не обращая внимания на куски проводов, Дирк наконец нащупал миниатюрные острогубцы и сжал их в ладони.

— Есть, кажется, нашла, — подала голос Энн.

Компьютер начал загружаться, и она повернула к Питту экран, озаривший помещение сапфировым сиянием. Бледное свечение достигло двери в дом как раз в тот миг, когда та распахнулась. Двое чужаков бросились в гараж — и застыли, осматривая помещение.

Питт увидел, что оба невысоки, но мускулисты, одеты в темную одежду, на каждом очки ночного видения. Держа «Глоки» в вытянутых руках, они поворачивались, как роботы, пока не увидели Энн и Питта.

— Не двигаться! — гаркнул главный из двоих с легким испанским акцентом, после чего, достав фонарик, направил луч на них. Энн пришлось прищуриться, когда свет задержался на ее лице.

Бандит шагнул вперед, нацелив оружие на Питта.

— Назад к стене, — приказал он, указывая путь лучом света.

Взявшись за костыли, Энн заковыляла к Дирку, после чего оба отступили к боковой стене. Дверь в этой стене вела в задний двор, и Питт легонько подтолкнул женщину ближе к ней, пока бандит окликал своего напарника. Подойдя, второй встал на страже перед Энн с Питтом, нацелив на них пистолет. А первый убрал оружие в кобуру, поднял очки на лоб и с помощью фонарика начал осматривать лабораторию.

Питт заметил, что действует он методично. Начал с осмотра лэптопов и найденных Энн тетрадей, затем принялся тщательно обыскивать саму лабораторию. Прошло минут десять, прежде чем он вернулся к столу, чтобы отобрать нужное. Высмотрев пустой пластиковый мусорный контейнер, он набил его заметками и тетрадями Хайланда.

Энн жалась поближе к Питту, ошарашенная тем, что приходится смотреть в зрачок ствола уже во второй раз за два дня. Но увидев, как работу Хайланда похищают прямо у нее на глазах, ощутила, как гнев начинает теснить страх в душе.

Опорожнив ящики стола, взломщик сунул содержимое в контейнер, увенчав все обоими лэптопами.

— Ты закончил? — осведомился стоящий на страже.

— Почти, — тот бросил раздраженный взгляд на Энн и Питта. — Оставайся здесь, пока я не вернусь.

Он закинул контейнер на плечо и пересек лабораторию, светя себе фонариком.

Через несколько секунд после его ухода стражник окликнул его, но ответа не получил.

Питт слышал, как чужак пробирается по дому и выходит из передней двери. Ему не требовались экстрасенсорные способности, чтобы понять, что возвращение бандита ничего хорошего не сулит.

Без света фонарика и компьютера гараж снова погрузился в непроглядный мрак. Слишком уж темно, осознал Питт с всколыхнувшейся в душе надеждой. Очкам ночного видения бандита для работы нужен хоть какой-нибудь внешний источник света, пусть даже слабый свет звезд. Но единственным источником света в гараже был лэптоп, а его унесли. Вот почему охранник окликнул спутника — он больше ничего не видел.

Гипотезу Питта подтвердил звук расстегиваемой молнии на куртке бандита. Нашаривает собственный фонарик. Позволить ему сделать это Питт никак не мог.

Отобрав у Энн один из костылей, он выставил его, как таран, и ринулся вперед. Оставалось лишь уповать, что бандит остался на том же месте, где стоял, когда его партнер выходил, — в пяти футах прямо перед Питтом.

Нашаривая фонарик, охранник опустил руку с пистолетом и оказался совершенно не готов, когда резиновый наконечник костыля врезался ему в грудь. Отлетев от невидимого удара назад, он распростерся на столе Хайланда, выхватил пистолет и несколько раз выпалил вслепую, не осознавая, что целит фута на три выше головы Питта.

— Энн, через заднюю дверь, живо! — крикнул Дирк.

А сам, пригнувшись, перехватил костыль и начал им размахивать, в надежде попасть по упавшему бандиту. Вспышки выстрелов послужили для него ориентиром, и он врезал алюминиевым костылем по запястью стрелка. Под хруст ломающихся костей пистолет отлетел в сторону.

Услышав первый выстрел, Энн бросилась на пол и пробиралась вдоль стены, пока не нашарила дверь, а затем — ее ручку. Повернула головку запора и распахнула дверь, а затем, схватив оставшийся костыль, выползла наружу и заскакала прочь от здания.

Прежде чем дверь захлопнулась, до ее слуха донесся вопль боли — это бандиту сломали запястье. Тот соскочил со стола, чтобы избежать ударов Питта. Дирк слышал, как он пытается встать на ноги, но теперь был вне досягаемости и невидим. Понимая, что с больной лодыжкой Энн быстро двигаться не может, он продолжал атаку, чтобы выиграть для нее побольше времени. Выпустив костыль, бросился на стол, скользнув по тому месту, где бандит находился лишь несколько секунд назад.

Перевернувшись во время скольжения, Питт приземлился на ноги и сделал шаг вперед, вслепую махнув кулаком перед собой. Его костяшки лишь скользнули по куртке бандита, оказавшегося от него слева.

Тот контратаковал здоровой рукой, крепко ударив Питта в плечо.

Отпрянув, Дирк пропустил удар вскользь. Теперь, зная, где находится противник, он ступил вперед, нанеся два молниеносных удара. Оба кулака угодили в цель, врезавшись в грудь охранника слева и справа. Хрюкнув, тот попятился, споткнулся о стул и с грохотом рухнул на пол.

Времени развить успех у Питта не оставалось. Дверь из холла распахнулась, и в нее вбежал второй бандит, встревоженный стрельбой. Он обмахнул помещение лучом фонарика, чуть задержав его на теле упавшего товарища, прежде чем осветить Питта в паре шагов от него.

Дирк отреагировал мгновенно, бросившись спиной на стол. Бандит попытался отследить его движение лучом, одновременно выстрелив, но пуля прошла слишком высоко.

Питт соскользнул со стола на пол, скрывшись из виду стрелка. Не теряя времени на то, чтобы залечь недвижно, он перебежками устремился к задней стене. Запнулся о брошенный костыль и прихватил его с собой.

Стрелок ринулся следом за Питтом. Луч света его фонарика заскакал по полу, постепенно подбираясь к жертве.

Но заодно луч осветил заднюю дверь всего в паре футов от Питта. Все еще пригнувшись, он бросился к ней, коснувшись ручки за секунду до того, как его торс врезался в нижнюю половину двери. Одним слитным движением схватившись за ручку и повернув ее, он распахнул дверь инерцией своего тела.

Бандит на полпути через лабораторию вскинул оружие и сделал на бегу три выстрела один за другим. Уже выдергивая за собой костыль и захлопывая дверь, Питт почувствовал, как левую ногу прошила боль.

Вскочив на ноги, он заклинил ручку двери костылем. Это может дать ему выигрыш еще секунд в десять, а то и двадцать. Но этого все равно мало. Где-то там во тьме ковыляет Энн. Надо найти ее, и побыстрее. Оба они будут легкими мишенями для бандитов в очках ночного видения, как только те покинут лабораторию.

Дирк бросился к машине, но тут поблизости взвыл стартер — не со стороны дороги, а от озера. Мгновенно развернувшись, Питт бросился к воде, думая, что шанс у них, оказывается, все-таки есть.

24

Мотор заработал, но не с тонким воем компактного прокатного автомобильчика, а с басовым урчанием скоростного катера. Питт устремился к причалу, восторгаясь планом Энн улизнуть на катере Хайланда. Ей с больной лодыжкой было проще пуститься под гору, да и катер был ближе. С ключами в кармане ей оставалось лишь уповать, что он заведется.

А бандит в лаборатории обнаружил, что задняя дверь не поддается. Алюминиевый костыль удерживал ее запертой — по крайней мере, временно. Бандит в ярости бросался на нее всем телом, мало-помалу сгибая костыль, пока тот, наконец, не выскользнул из-под ручки, упав на землю. Выбежав из двери, он устремился на звук работающего мотора. Заметил смазанный силуэт Дирка среди прибрежных деревьев и бросился в погоню.

Питт тяжело дышал, левую ногу саднило, когда он достиг гравийной дорожки, ведущей к озеру. Впереди смутно виднелась фигура Энн, стоящей в кокпите катера, глядя в его сторону. Услышав грохот распахнувшейся двери, он, даже не оглядываясь, понял, что преследователь не собирается их отпускать.

— Энн, отчаливай! — крикнул Дирк. — Не жди!

Энн перебралась на причал, развязала кормовые швартовы, проковыляла вперед и отдала носовые. И как раз забиралась на пассажирское сиденье, когда Питт вбежал на дощатый причал.

Приближаясь, он с удивлением увидел, что это старый спортивный катер с двойным кокпитом, сделанный из красного дерева. Будь света побольше, он узнал бы «Крис-Крафт» начала 40-х годов.

Промчавшись по причалу, Питт с ходу прыгнул на задний кокпит. Отскочил от мягкого покрытия и приземлился на переднее сиденье рулевого, тотчас выжав газ. Он только-только коснулся сиденья, когда катер рванул от причала под рев своего винтажного шестицилиндрового двигателя «Крайслер».

— Быстро ты сообразила, — сказал он Энн, уводя катер прочь от берега.

— Я уж боялась, что ты не успеешь.

Оглянувшись на причал, Дирк заметил темный силуэт главного из бандитов, вбежавшего на настил.

— Лучше пригнись! — крикнул Питт, выворачивая руль.

Кокпит был достаточно просторным, чтобы уместить их обоих. Они нырнули вниз, пока катер сворачивал налево. Подняв руку, Дирк повернул руль обратно, пустив катер гнать вслепую вперед. Это направило катер с невидимыми пассажирами, мчащийся по озеру, параллельно берегу.

Добежав до конца причала, бандит прицелился в неуправляемый катер и стрелял, пока магазин не опустел. Рев двигателя заглушил выстрелы, но Питт уловил несколько негромких ударов, когда пули впились в борта. Выждав минуту, он высунул голову, чтобы наспех оглядеться. Причал скрылся из виду за деревьями, катер несся к берегу. Выбравшись на сиденье, Дирк повернул руль, чтобы оставаться на глубине, и, выйдя на курс, вытащил Энн, усевшуюся рядом. Сосредоточившись на бегстве, он игнорировал пульсирующую боль в ноге и липкую влагу, говорившую, что он истекает кровью.

— Ты в порядке? — поинтересовался Питт.

Она кивнула.

— Мы висели на ниточке. Даже как-то не по себе.

— Не будь у тебя под рукой костыля, у нас бы и ниточки не было. Извини, что оставил тебя без опоры.

— Я была так напугана, что о лодыжке даже не думала. Просто увидела, что путь к причалу идет под горку, и вспомнила, что ключи от дома до сих пор у меня в кармане. К счастью, ключи от катера были на том же брелоке.

Она бессознательно потерла лодыжку, только теперь почувствовав боль, и спросила:

— Куда теперь?

Колеса правосудия уже закрутились у Питта в голове.

— Все просто, — ответил он. — Перекроем им выезд.

От хижины Хайланда ведет лишь одна дорога. Дирк понимал, что бандитам придется проехать через Бэйвью, чтобы скрыться с похищенными документами. Остановить их можно, но только если они с Энн доберутся туда первыми. И исход гонки зависит от семидесятилетнего катера.

Несмотря на преклонный возраст, «Крис-Крафт» Хайланда оказался далеко не тихоходом. Сделанный по индивидуальному заказу катер оснастили двигателем модели «М», выжимающим 130 лошадиных сил. Старая посудина была не только быстроходной, но и стильной, демонстрируя полированное красное дерево, пару кокпитов и щегольскую бочкообразную корму. Катер был вожделенным судном, когда сошел со стапелей завода в Алгонаке, штат Мичиган, в 1942 году, а теперь стал ценным коллекционным образчиком для поклонников классических лодок.

Элегантный катер легко рассекал волны, а Питт все поддавал газу, выжимая из бортового двигателя все возможное. Несмотря на большую фору, он понимал, что бандиты будут отчаянно стараться удрать, а машина по дороге может мчаться раза в два быстрее, чем катер по воде.

Усеянное звездами небо давало достаточно света, и Дирк свернул ближе к берегу, чтобы выиграть в расстоянии. После нескольких минут такой гонки он увидел слева широкое устье залива и повернул катер туда. Огни Бэйвью показались справа по носу, переливаясь в конце бухты, очень уместно названной Живописной. Питт вглядывался в прибрежную дорогу, но света фар автомобиля не заметил.

— Как нам их остановить? — крикнула Энн.

Питт ломал голову над этим вопросом с той самой поры, как они покинули причал. Находясь на семидесятилетием катере в компании женщины, передвигающейся не без труда, особого выбора он не видел. Очевидный курс действий требовал ворваться в комплекс ВМФ и попросить поддержки. Но подобным вторжением они скорее напросились бы на обстрел или арест, чем добились бы помощи.

Вглядываясь вперед, Дирк увидел пирс неподалеку от входа на огражденную территорию. Дорога от хижины Хайланда совсем недалеко пересекалась с главной улицей поселка. Он указал Энн в сторону причала.

— Я подойду туда. Попробуй добраться до сторожевой будки и убедить их вызвать охрану, чтобы перекрыть дорогу. А я попытаюсь изыскать способ задержать бандитов.

— Ладно, только ты поосторожнее. — Энн потянулась на заднее сиденье за единственным костылем и приготовилась выбраться на причал.

Старый спортивный катер с ревом пронесся через зону, где можно двигаться лишь на малом ходу, и мимо главного пирса. Разгневанные жители бросились к окнам, чтобы посмотреть на возмутителей спокойствия, поднявших такой шум, что затряслись стены. Прибрежный причал был забит рыбацкими лодками, но Питт углядел пустое местечко и понесся к нему. Сбросив газ в последнюю секунду, проскользил к причалу по инерции, лишь слегка стукнувшись в борт соседней лодки. Выбравшись с сиденья, вспрыгнул на причал и помог забраться следом Энн.

— Я в порядке, — проговорила она, сунув костыль под мышку, и заковыляла по причалу.

Питт бегом опередил ее, устремившись к главной дороге и отмечая свой путь каплями крови. Сообразив, что мокрые следы оставлены вовсе не озерной водой, Энн болезненно сморщилась.

Улицы Бэйвью были пустынны, в городке царила почти полная тишина. Издали до слуха донесся звук надрывающегося автомобильного двигателя, и Питт поглядел вдоль залива. И действительно, за деревьями мельтешили огни фар на дороге, ведущей от хижины Хайланда.

Питт окинул взглядом дорогу у въезда в городок, высматривая что-нибудь подходящее для заграждения. Дорога лежала между высокой оградой акустической лаборатории с одной стороны и склоном холма с другой. Нигде не видать ни камней, ни бревен, ни даже других машин, чтобы перекрыть путь. Единственные машины поблизости — строительные, оставленные на холме, — самосвал и желтый фронтальный погрузчик.

Он снова бросил взгляд на приближающийся свет фар; они будут здесь меньше чем через минуту.

— Значит, дорожные работы, — пробормотал Дирк, во весь дух бросаясь вверх по склону.

25

Энн ворвалась в будку охраны акустической лаборатории с деликатностью канзасского торнадо.

— Лаборатория ограблена! — крикнула она. — Мне нужна ваша помощь снаружи сейчас же!

Дежурный охранник за высоким пуленепробиваемым стеклом, развалившись в кресле, лениво читал спортивную страницу. Услышав крик, он подскочил как ужаленный.

— Мэм, я не могу покинуть пост, — пролепетал он. — Пожалуйста, успокойтесь и сообщите мне, кто вы и в чем дело.

Энн уже припечатала свое удостоверение к стеклу.

— Вызывайте поддержку. Мне нужно, чтобы все дороги из города перекрыли сию же секунду.

Охраннику удалось уловить общее сходство между орущей на него женщиной с обезумевшим взором и опрятной дамочкой на фото удостоверения СКР ВМС. Кивнув Энн, он снял трубку с телефона. И еще только набирал номер, когда снаружи донесся громкий визг шин.

Обернувшись, оба увидели, как несущийся на полной скорости темный седан вылетел из-за поворота прибрежной дороги. А из-за холма вдруг показался желтый фронтальный погрузчик, сползающий по крутому склону и явно потерявший управление. Энн увидела, что ему грозит неминуемое столкновение с автомобилем, шофер которого сообразил это слишком поздно. Свет ближайшего уличного фонаря мельком озарил лицо темноволосого мужчины в кабине погрузчика. Это был Питт.

Взбираясь на холм и превозмогая острую боль в левой ноге, Дирк попросту не видел иного выхода. Самосвал был припаркован чересчур близко к погрузчику, чтобы объехать его, так что, кроме желтой землеройной машины, ничего не оставалось. Строители в этом тихом поселке даже не потрудились запереть машины. Забравшись на сиденье, Питт поглядел с холма и понял, что фары удирающего автомобиля уже миновали военно-морской комплекс. Еще секунда, и машина проедет прямо под ним.

Выжав сцепление, Дирк переключил его в нейтральное положение, другой рукой отпустив стояночный тормоз. Тяжелая машина враскачку устремилась с горы, вынуждая Питта давить на тормоза без помощи гидравлики. Ухватившись за обрезиненный руль, он проверил его ход. Колонка руля видавшего виды погрузчика не была заблокирована, так что некоторая маневренность у машины сохранилась — в тех пределах, до которых водителю удастся провернуть руль мышечной силой.

Бросив взгляд вниз по склону, Дирк увидел автомобиль, выскочивший из-за деревьев неподалеку. Тут уж не зевай.

Отпустив педаль тормоза, он позволил погрузчику прокатиться несколько футов, чтобы набрать скорость, после чего круто вывернул руль вправо. Два передних колеса легко повернулись, врезавшись в почву у подножия холма. Большой стальной ковш царапнул обочину, на миг притормозив погрузчик, прежде чем тот качнулся вперед.

Переваливая через кювет, неуклюжая машина едва не сложилась пополам, но после тяжеловесного скачка все-таки выправилась. Крутой склон шел вниз почти на пятьдесят футов, обеспечив погрузчику быстрый разгон. Питт поставил колеса прямо в надежде удержать машину от падения. Правое стекло кабины залил свет фар подъезжающего автомобиля.

Если бы его шофер не давил на газ, он бы мог исхитриться затормозить перед появившимся ниоткуда погрузчиком. Но его собственная скорость в сочетании с шоком от вида громадного образчика строительной техники, скачущего вниз по холму, спровоцировали неадекватную реакцию. Вместо того чтобы сперва затормозить, он инстинктивно вывернул руль в сторону, чтобы разминуться с погрузчиком. А уж после ударил по тормозам.

Ничего глупее он сделать не мог. Машина проскользила в заносе футов двадцать, прежде чем врезаться передним правым крылом в телеграфный столб. Человек, игравший в доме Хайланда роль стражника и сидевший на пассажирском сиденье непристегнутым, полетел в ветровое стекло. Шея у него с хрустом переломилась, и он скончался на месте.

Водитель отделался сложным переломом ноги, но отсрочка его приговора оказалась кратковременной. Поглядев поверх начавшей сдуваться подушки безопасности, он увидел в каких-то дюймах от себя атакующего желтого монстра.

Передок погрузчика врезался прямо в водительскую дверцу, снеся автомобиль прочь от телеграфного столба и погнав в сторону. Питт опустил стальной ковш, и погрузчик, высекая ливень искр из асфальта, стал терять скорость. Этого едва-едва хватило, чтобы остановить обе машины. Когда пассажирский борт автомобиля ударился об ограду лаборатории ВМФ, они обе, вздрогнув, наконец, замерли.

Энн уже ковыляла к месту происшествия. Машина охраны с надрывающейся сиреной выезжала из главных ворот лаборатории. Она как раз остановилась возле погрузчика, когда Питт выбрался из кабины. Левая нога у него была вся в крови, зато в лице не было ни кровинки.

— Твоя нога… — вымолвила Энн. — Ты в порядке?

— Пустяки, — ответил Дирк, но передвигался все-таки осторожно.

Подойдя к разбитой машине, они заглянули внутрь. Труп водителя швырнуло вперед, и он таращился в пространство невидящим взглядом остекленевших глаз. Его окровавленный напарник, столь же недвижный, распростерся на «торпеде» с пассажирской стороны.

— Ты разделался с ними на все сто, — шепнула Энн. Потом пригляделась к их чертам поближе, отмечая детали, ускользнувшие от внимания во мраке лаборатории Хайланда. — Коллеги наших друзей из Тихуаны?

— Они могли пробраться в кабинет Хайланда в Дель-Мар и разыскать здесь его хижину, — сказал Питт. И снова оглядел чудовищную картину в автомобиле, когда машина охраны ВМС отъехала. — Надеюсь, оно того стоило.

Энн захромала к задней части и открыла разбитый в аварии багажник. Внутри лежал контейнер с документами Хайланда. Она поглядела на Питта с угрюмым удовлетворением.

— Стоило.

Часть вторая

РЕДКИЕ ЗЕМЛИ

26

Колеса «Гольфстрима» коснулись посадочной дорожки с глухим стуком, разбудив Энн. Треволнения последних нескольких суток наконец-то взяли свое, и она отсыпалась с тех самых пор, как самолет оторвался от земли в Айдахо. Зевнув, женщина поглядела через проход на Питта, с головой ушедшего в роман Джеффа Эдвардса.

— Наконец-то дома, — сказала она.

Подняв голову, Дирк улыбнулся ей, а затем поглядел на серый сумрак, окутавший национальный аэропорт имени Рейгана с наступлением вечера.

— Я уж было начал сомневаться, что нам суждено вернуться.

Изрядную часть утра его допрашивали представители флота, ФБР и местные блюстители закона из Айдахо по поводу фатального ночного инцидента. Энн направляла ход бесед, как могла, и, в конце концов, добилась его освобождения вкупе с технической документацией Хайланда, извлеченной из разбитого автомобиля.

Покинув посадочную дорожку, «Гольфстрим» миновал коммерческие терминалы и подкатил к частному ангару, зарезервированному для правительственных самолетов. Пока под колеса шасси подставляли «башмаки», на поле выскочил синий «Форд Таурус», остановившись у трапа. Выбравшийся из машины Дэн Фаулер стоял в ожидании, притопывая ногой и поглядывая на часы, пока дверь самолета не открылась. Бросившись навстречу Энн, он взял ее под руку и помог спуститься по ступенькам.

— Энн, как вы себя чувствуете?

— Дэн, не ожидала увидеть вас здесь. Мы оба немного устали, но держимся прекрасно.

— Я подумал, что не помешает подбросить вас до дома.

Вышедший следом Питт вручил ей пару костылей.

— Рад вас видеть, Дирк, — Фаулер протянул Питту руку.

— После этих двух дней меня, пожалуй, ваш вид не радует, — обронил тот, отвечая на рукопожатие.

Фаулер заметил, что Питт и сам прихрамывает.

— Вы тоже пострадали?

— Пуля задела икру. Я отделался легче, чем Энн.

— Не могу выразить всей степени своего сожаления, — проговорил Фаулер. — Мы явно не представляли, какой опасности вы оба подвергаетесь. Мы лишь догадывались, что кто-нибудь может попытаться заполучить исследования Хайланда, когда тот пропал. Мы определенно не осознавали всей серьезности угрозы.

— Вы имеете в виду — угроз, — поправила его Энн. — Ну хотя бы для нас они обернулись несостоявшимися.

Фаулер поглядел на Энн с озабоченностью.

— Документация Хайланда у вас?

Нырнув в «Гольфстрим», Питт вернулся с контейнером, набитым лэптопами и лабораторными журналами Хайланда.

— Всё здесь.

Испытавший явное облегчение Фаулер подошел к задней части машины и открыл багажник. Опуская туда контейнер, пришедший следом Дирк обжег начальника службы безопасности взглядом.

— Может, вам это и неизвестно, — сообщил Фаулер, — но эти исследования для военно-морской техники просто бесценны.

— Тогда почему же вы не организовали для их безопасности вооруженное сопровождение? Кто-то готов убить ради этих данных.

— Не тревожьтесь, они отправятся в секретную комнату в недрах штаб-квартиры УППОНИР, как только я доставлю Энн домой.

Вынеся из «Гольфстрима» сумку с вещами Энн, Питт положил ее в багажник рядом с контейнером.

— А вас не подбросить заодно? — предложил Фаулер.

— Нет, спасибо, — отозвался Питт. — На самом деле отсюда я могу дойти до дома и пешком. После нескольких часов в самолете размять ноги мне не помешает,[18] — он повернулся к Энн, чтобы попрощаться. — Удачи с расследованием.

Крепко обняв Питта, Энн поцеловала его и шепнула на ухо:

— Спасибо.

— Побереги ногу.

Он помог ей сесть в машину и помахал вслед, когда та нырнула во мрак.

Левую ногу Питта саднило от пулевого ранения, а правая голень до сих пор ныла после столкновения с сухогрузом в Чили. Немного помешкав на месте, он набрал полную грудь ночного воздуха, прохладного и чистого после недавнего ливня. Затем, закинув свою дорожную сумку на плечо, заковылял по бетону, чувствуя, как по мере ходьбы затекшие мышцы ног становятся пружинистее и эластичнее.

Под вой двигателей, доносившийся с той стороны летного поля, он, миновав ряд ангаров для частных самолетов, шагал к почти заброшенной части аэропорта. Пересек пустынное поле и подошел к одинокому ангару, выглядящему так, будто им не пользовались лет пятьдесят. Строение обступили высокие сорняки, покрытые мазутом вперемешку с пылью. Ряд окон под карнизом демонстрировал непрерывную паутину трещин, землю возле побитого мусорного бака усеивали осколки стекла. Только глаз эксперта при ближайшем рассмотрении сумел бы определить, что обветшалый вид — на самом деле лишь декорация для отвлечения внимания.

Подойдя к боковой дверце, освещенной тусклой желтой лампочкой, Питт протянул руку к рубильнику. Рубильник вместе с крепежной площадкой откинулся на петлях, показав потайную клавиатуру. Дирк ввел код, отключивший сигнализацию и отперший замок двери.

Войдя внутрь, он включил свет — и его встретил целый парк антикварных автомобилей, выстроившихся рядами по всему ангару, сверкая в свете потолочных ламп полированным хромом. Эта собранная им эклектичная коллекция, отражающая его страсть к скорости и красоте в конструировании автомобилей, охватила период от начала двадцатого столетия до 1950-х. Сходство с музеем усиливал самолет «Форд-Тримотор», стоящий обок превосходно реставрированного пульмановского железнодорожного вагона, который его взрослые дети время от времени используют в качестве временных апартаментов.

Питт продефилировал по ангару, попутно хлопнув по крылу «Паккард Спидстер 8 Ранэбаут» 1930 года выпуска, стоящий с поднятым правым капотом у верстака. Добравшись до литой чугунной винтовой лестницы, он вскарабкался в жилые апартаменты на втором этаже, которые занимает вместе с Лорен. Швырнув сумку на стул, вынул из холодильника бутылочку пива «Шайнер Бок», а затем прочел записку, прикрепленную к дверце холодильника полоской скотча.

Дирк!

До твоего возвращения я буду в своем кондо в Джорджтауне. Уж больно много тут автомобильных призраков! Слушания расширенного комитета, вероятно, задержат меня на Холме допоздна. Скучаю.

Целую, целую, целую, Лорен

Опорожнив бутылку, Питт вернулся на первый этаж ангара. Что-то в этом деле Хайланда никак не давало ему покоя, вот только он не мог определить, что именно. Проигрывая в голове недавние события, Дирк никак не мог выудить ниточку, так что натянул потрепанный комбинезон автомеханика и направился к старому «Паккарду». И с чуть ли не религиозным тщанием принялся разбирать его карбюратор с восходящим потоком. К моменту, когда где-то час спустя Питт установил отремонтированный узел на место, он уже в точности знал, что же именно его беспокоит.

27

— Пожалуй, подключить к этому делу Питта — удачная идея, — заметил Фаулер, выезжая из аэропорта.

— Он очень находчив, — глядя в окно, Энн взвешивала свое впечатление о Питте. — Он дважды спас мне жизнь.

— Очевидно, у него недурная репутация по части предотвращения катастроф, — промолвил Фаулер. — Я уверен, что ему можно доверять. Но — только для протокола — знает ли он о работе Хайланда и ее возможностях?

— Общее представление имеет, но на деталях не настаивал. Похоже, в первую очередь его волновала безопасность своего корабля и его команды, — наклонившись, Энн потерла лодыжку. — Вообще-то нам следовало бы выложить ему все факты с самого начала.

— Тут уж ничем не поможешь. На том, чтобы запретить все разговоры относительно этой технологии, настоял Том Черны, и он был неколебим. Полагаю, все мы поражены упорством тех, кто пытается ее заполучить.

Выехав за ворота аэропорта, Фаулер остановился на красный свет.

— Вы живете в Александрии, так ведь?

— Да, близ Старого города, неподалеку от Кинг-стрит. Просто езжайте в город по шоссе Джефферсона Дэвиса.

Кивнув, Фаулер свернул на юг.

— От ФБР никаких новостей не поступало, пока мы были в воздухе? — поинтересовалась Энн.

— Пока ничего. Наверное, пройдет несколько дней, прежде чем мы услышим что-нибудь от мексиканских агентств. А уж о двоих парнях в черном из Айдахо вам известно, наверное, больше, чем мне.

— Судя по внешности — латиноамериканцы. Если они и в самом деле имеют отношение к людям из Тихуаны, то я подозреваю, что они оперативники из Центральной или Южной Америки.

— Венесуэльские бандиты?

— Возможно. Уж чего-чего, а нехватки в мировых державах, желающих воспользоваться этой технологией, нет. Возглавляют список, наверное, Китай и Россия. Может, наняли кого-нибудь вместо своих…

— Не забывайте и иранцев, — Фаулер поддал газу, чтобы проскочить на желтый, и свернул на Кинг-стрит — главную дорогу, рассекающую Александрию надвое.

— Нападавшие вели себя довольно дерзко, — сообщила Энн, — и были хорошо информированы.

— Да, смахивает на то, что они были бесстрашны.

— Вы считаете так же, как я? — осведомилась Энн.

— А именно? — уточнил Фаулер, сворачивая в боковую улицу.

— Им помогал кто-то из наших. Должно быть, утечка информации — возможно, на высоком уровне.

— Возможно, но вы же знаете, какая уйма секретной информации просачивается в прессу. Быть может, кому-то было не так уж трудно прийти к выводу, что Хайланд работает над чем-то важным. А поскольку работал он не в безопасной обстановке, то и стал легкой добычей.

— Может, вы и правы, — Энн указала вниз по улице.

— Вон там впереди направо, сразу за большим дубом.

Углядев свободное местечко у обочины, Фаулер припарковался позади автомобиля с погашенными огнями, хотя его двигатель работал на холостом ходу. Энн узнала в нем седан «Крайслер 300».

— Почему бы вам не взять завтра отгул? — предложил Фаулер. — За последние сорок восемь часов вы прошли через настоящую мясорубку. Пожалуй, немного отдохнуть вам не помешает.

— Спасибо, но если я буду сидеть сложа руки, то просто сойду с ума. Мне надо выяснить, кто такие эти люди.

Фаулер заглушил двигатель, и Энн выбралась из машины. Но едва она повернулась, чтобы забрать костыли, как ее схватили сзади. Краем глаза женщина смогла заметить нападавшего — высокого чернокожего мужчину, обхватившего ее обеими руками и швырнувшего на крохотный газон. Он тут же всем весом навалился на нее, уперев колено ей в крестец и втиснув лицо в траву ладонью размером с тарелку. Энн побарахталась, пытаясь вывернуться, но, ощутив прижатый к виску ствол, прекратила сопротивление.

— Даже не дыши, — прорычал великан.

Послышался крик Фаулера, затем глухие удары. Несколько секунд спустя зазвенели ключи, и багажник «Форда» открылся. Краем глаза Энн видела, как второй бандит несет что-то к заднему сиденью «Крайслера», а затем запрыгивает на водительское сиденье. Головорез, навалившийся на нее, наклонился и шепнул ей на ухо, обдав зловонным дыханием:

— А теперь лежи тихо и спокойно пять минут, а то старине Кларенсу придется вернуться и сделать тебе больно.

Отпустив ее, он широкими шагами двинулся к «Крайслеру» и небрежно забрался на пассажирское сиденье. Машина рванула вперед, взвизгнув задними шинами, и устремилась вниз по улице. Энн поглядела вслед, пытаясь прочесть номер, но тот был заклеен несколькими полосками технического скотча. Профи, отметила она про себя. Оторвут скотч кварталом дальше, вольются в транспортный поток и будут ехать спокойно, не превышая скорости.

Подскочив, Энн заковыляла к дальней стороне «Тауруса», где нашла Фаулера, лежащего у переднего колеса.

— Дэн! — крикнула она, опускаясь рядом с ним на колени.

Открыв глаза, тот переместился в сидячее положение.

— Я в порядке, — он потер челюсть. — Даже не заметил, как набросились… — Его взгляд постепенно сфокусировался на Энн. — Вы не пострадали?

— Нет, я в порядке. Но это не случайное ограбление, — она головой указала на багажник.

— Только не документы! — выпалил Фаулер, не без труда поднимаясь на ноги.

Вцепившись друг в друга для поддержки, они доковыляли до заднего бампера машины и заглянули в открытый багажник.

Внутри лежала дорожная сумка Энн. И больше ничего.

28

На поминальную службу по Джо Эберсону пришли его коллеги-ученые и конструкторы из УППОНИР, многие из которых взошли на кафедру Аннадейлской церкви, чтобы воздать должное его памяти. Сидящая в середине скамьи Энн чувствовала себя чуточку неуютно, потому что была прикомандирована к агентству только после его смерти. Но Эберсон явно был уважаемым человеком, и это только обостряло ее решимость схватить его убийц.

Фаулер сидел рядом, с небольшой повязкой на подбородке, напоминавшей о вчерашнем нападении. «Скорая помощь» и полиция Александрии, быстро отреагировавшие на вызов Энн, серьезных травм у них не нашли. Но и не обнаружили следов нападавших. Энн уведомила федеральные власти о краже, и розыск «Крайслера» похитителей тотчас был объявлен по всему Вашингтону и окрестностям. К утру его нашли на стоянке возле бакалейного магазина. Заявление об угоне автомобиля поступило еще за сутки до того. Теперь его тщательно обыскали в поисках инкриминирующих отпечатков пальцев и документов Хайланда. К делу приставили специальную команду ФБР, но уцепиться ей было практически не за что.

— Я хотел бы выразить соболезнование семье Джо, — сказал Фаулер по окончании службы. — Может, встретимся у машины?

Энн кивнула с благодарностью, что он предложил подвезти. И вскоре, забираясь в машину Фаулера, она заметила, что Эберсон был очень популярен.

— Он занимался этим делом много лет, — пояснил Фаулер. — Завел множество друзей. Да и врагов толику.

— И какого рода враги? — осведомилась Энн.

— Профессионального. Типичный исследовательский проект УППОНИР распределяет работу по разным компаниям и университетам. Потом мы увязываем все вместе, — а заодно пожинаем все лавры. А маленькие люди, совершающие настоящие прорывы, часто остаются незамеченными. — Он обернулся к Энн. — Не думаю, чтобы кто-нибудь из ученых расправился с Эберсоном и Хайландом, если вы к этому клоните.

— Просто обхожу все базы, — ответила Энн. — Я понимаю, что мы уже говорили об этом, но хочу спросить снова, каковы шансы, что утечка произошла изнутри УППОНИР?

Фаулер нахмурился.

— Возможно все, но я не думаю, что здесь дело в этом. Программой «Морская стрела» занимается относительно небольшая команда. Изрядная часть работы роздана вовне. Вот в этом, полагаю, и заключается настоящий риск — в наших внешних субподрядчиках. Конечно, на верфи есть осведомленные люди, и они явно в фокусе.

— Да, вот почему мы уже прикомандировали отдельную команду СКР ВМС к Гротону.

— Может, оно ничего и не значит, — сказал Фаулер, — но я нахожу несколько странным, что Хайланда и Эберсона убили едва ли не сразу после того, как президент посетил верфь. Я там не был, но занимался списком допущенных.

— Вы предполагаете, что замешан кто-то из Белого дома?

— Не напрямую. Но вы же знаете, Белый дом — сито. Хотя эта администрация и лучше большинства, меня не удивит, если сведения о «Морской стреле» доверили не тому, кому следует.

— А вы можете дать мне список допущенных? — поинтересовалась Энн.

— Разумеется, он у меня в кабинете, если вам нынешних проблем мало.

— На данный момент мы раскидываем широкую сеть. Я бы хотела посмотреть историю всех недавних краж технологий сходной природы. Вы имели дело с какими-нибудь случаями иностранного шпионажа?

— Со времени прихода в УППОНИР — нет, — ответил Фаулер. — По большей части нам приходится иметь дело с потерянными компьютерными дисками и тому подобным. Но здесь я всего год. У нас была парочка дел о шпионаже, пока я работал в армейской исследовательской лаборатории; подозревали и китайских, и израильских шпионов, но так и не набрали достаточно улик, чтобы возбудить дело.

— Замешанные в этом деле как-то не вписываются в характер типичных шпионских оперативников, — заметила Энн.

— Это правда, но никогда не известно, кто подписывает счет.

— Пожалуй, — согласилась Энн. — Не представляете, какое влияние это может оказать на программу «Морская стрела»?

— Я недостаточно искушен в технике, чтобы знать, но очевидно, программа целиком опирается на суперкавитационную модель Хайланда, которая радикально меняет возможности «Морской стрелы». Теперь, когда данные его оригинальных исследований утрачены, программа может быть отброшена назад на несколько лет. Никто не считает, что сможет без труда воспроизвести работу Хайланда, не имея его разработок.

— До сих пор не верится, что у нас их отобрали прямо в Александрии. Откуда они могли знать?

— Трудно сказать. Вероятно, кто-то следил за вами после инцидента в Тихуане. Я склонен думать, что в Айдахо был третий член группы, следивший за событиями. И каким-то образом они смогли без промедления организовать на нас налет здесь. — Он поглядел на нее с тревогой. — Может, вам стоит перебраться в гостиницу на пару дней, просто для страховки?

— Да нет, я в порядке, — возразила Энн, ничуть не заботясь о собственной безопасности.

— И все же я свяжусь с александрийской полицией, чтобы ваш дом патрулировали на регулярной основе, — он потер подбородок под повязкой. — Я бы хотел, чтобы этих типов засадили по полной программе.

Фаулер свернул на парковку у здания штаб-квартиры УППОНИР в центре Арлингтона. Энн предпочла работать прямо в УППОНИР, а не в своем кабинете в СКР ВМС за рекой в Анакостии, реквизировав на время тесный кабинетик без окон рядом с кабинетом Фаулера. С помощью своего лэптопа она могла добраться почти до всех ресурсов, необходимых для криминального расследования, одновременно налаживая связь с командой УППОНИР, работающей над «Морской стрелой».

Вернувшись к своему столу, она почувствовала странный прилив энергии. Помимо важности для национальной безопасности, дело приобрело для нее личный характер. Энн сбросила с себя физическое и эмоциональное изнеможение последних дней, получив мотив вгрызться в улики, чтобы раскрыть, кто стоит за похищениями и убийствами.

Первым делом она позвонила в периферийное отделение ФБР в Сан-Диего. Местным расследованием занимался агент по фамилии Уайетт.

— Из Мексики еще никаких вестей? — справилась она.

— Всего ничего, — ответил Уайетт. — Двое погибших мужчин, обоим едва за тридцать, не были мексиканскими подданными. На обоих трупах найдены колумбийские паспорта. Я могу дать вам их имена, но, скорее всего, они липовые. Мы навели справки у госдепартамента в Боготе, и по обоим именам получили от колумбийского правительства отрицательный ответ.

— Стало быть, липа?

— Да, и очень высококачественная. Мы проверили отпечатки покойных, но никаких совпадений в базах данных ни ФБР, ни Интерпола не нашли. Пока остается предположить, что это какие-то наемные головорезы из низов. Таможня показала, что на самом деле они прибыли в США с тремя другими пару недель назад. Пересекли границу в Тихуане с временными визами.

— Среди них не было кого-нибудь по имени Пабло?

— Нет, ничего подобного.

— А как насчет пикапа и катера?

— Пикап был недавно куплен у продавца подержанных автомобилей в Тихуане. Расплатились наличными, зарегистрирован на одного из колумбийцев по адресу ларька по продаже тако в Росарито. Боюсь, на катере мексиканцы ничего не нашли.

— Есть какие-нибудь сведения об их деятельности во время пребывания в США?

— Все еще выясняем. Что любопытно, границу на машине пересекли пятеро, а вернулись только трое. Мы последовали вашей подсказке о возможном взломе кабинета в компании Хайланда. Записи камер наблюдения показывают уборщика, вошедшего в кабинет Хайланда в нерабочее время. Субъект вроде бы соответствует фото на паспорте одного из колумбийцев.

— Уайетт, предлагаю вам позвонить в отделение в Спокане, когда закончим. В Бэйвью, штат Айдахо, два человека погибли после того, как вломились в дом Хайланда у озера. Ставлю месячную зарплату, что эти двое и есть недостающие.

— А как насчет бонуса, если один из них — уборщик? — полюбопытствовал Уайетт. — Уж в чем в чем, а в хватке им не откажешь.

— Согласна. Еще что-нибудь есть?

— У нас эксперт-взрывотехник изучает лодку Хайланда. Он подтвердил, что заряд бризантной пластиковой взрывчатки был установлен внутри лодки и механически задетонирован. Проводка, похоже, проложена довольно давно.

— Значит, взрыв устроил Хайланд, — резюмировала Энн; как ни крути, Питт оказался прав. — Как вы думаете, в чем причина?

— Он мог догадываться об угрозе, а может, из-за деликатного характера своей работы. Это стоит убийства?

— Похоже на то.

— Есть еще одна загадка, связанная с этим событием.

— А именно?

— Отчет об аутопсии Эберсона. Исходя из физических улик и положения тела в задней части лодки, мы полагаем, что он был убит не взрывом.

— Его ноги запутались в леске, — сказала Энн. — Как я понимаю, он запаниковал, когда не смог покинуть лодку, и, в конце концов, утонул.

— Вообще-то патологоанатом говорит, он скончался прежде, чем попал в воду.

— Его застрелили?

— Нет… — Уайетт мучительно нашаривал правильное определение. — На его коже нашли следы сильных ожогов. Смерть последовала в результате тяжких ожоговых травм.

Энн видела его чудовищно почерневшие конечности, но решила, что это как-то связано с пребыванием на глубине.

— А почему патологоанатом думает, что он погиб не от взрыва?

— Потому что его поверхностные ожоги атипичны для повреждений, причиняемых огнем — и простираются под кожу. Иначе говоря, он поджарился и снаружи, и изнутри.

Энн тряхнула головой.

— Изнутри?

— Повреждения соответствуют картине, возникающей при остром микроволновом облучении.

Энн погрузилась в молчание, пытаясь осмыслить сообщение.

— Это может иметь какое-то отношение к оборудованию, которое испытывал Хайланд? — осведомился Уайетт.

— Не представляю. Оно все еще было в ящике.

— Понял. Тут тоже все вдребезги. Я отправлю вам отчет, и можем переговорить опять.

— Спасибо, Уайетт. И дайте мне знать, если будут свежие вести из Мексики.

Смерть Эберсона дала делу странный поворот, совершенно лишенный смысла. Если команда Пабло собиралась его убить, почему бы просто не застрелить? И что могло вызвать микроволновое облучение?

Энн опередила Уайетта, позвонив в отделение ФБР в Спокане первой, — и получила подтверждение тому, о чем уже догадывалась. Два человека, убитых в Бэйвью, также были обладателями поддельных колумбийских паспортов. Они прибыли в Айдахо частным авиарейсом, благодаря чему и смогли привезти оружие. Чартерным перевозчиком занялись, но, очевидно, к колумбийцам он отношения не имеет.

Открыв свой лэптоп, Энн принялась обшаривать базы данных национальных правоохранительных агентств, отыскивая преступные деяния колумбийцев в США. В системе Национального информационно-криминологического центра она собрала список подобных преступлений за последние пять лет. Помимо нескольких затесавшихся убийств и ограблений банков, подавляющее большинство случаев нарушения закона было связано с наркотиками, сосредоточившись в Майами и Нью-Йорке. Поиск по системе опережающего выявления угроз ФБР также не дал никаких явных связей.

И вообще, пока Бюро не проведет проверку ДНК трупов из Айдахо, она гоняется за призраками. Так что Энн переключила внимание на потенциальные внутренние утечки информации.

Фаулер дал Энн подробные личные дела пятнадцати ученых и администраторов УППОНИР, прикомандированных к проекту «Морская стрела». Следующий час она провела, просматривая дела в поисках трех китов неидеологических поводов для измены: долги, наркотики и разводы. Сделала пометку для Фаулера проверить женщину-физика, переживающую тяжелый развод, а также инженера низшего звена, недавно купившего новый «Корвет». Но на первый взгляд, ни один из работников профилю потенциального изменника не соответствовал.

— Есть секундочка? — Показавшийся на пороге Фаулер вошел и положил на стол толстую папку. — Вот отчеты штата по субподрядчикам УППОНИР, работающим над «Морской стрелой». Гротон, очевидно, проводит проверку своих подрядчиков, да плюс у управления НИР ВМС еще сколько-то своих на руках.

— И чего это нам стоит на местном уровне?

— Восемь частных подрядчиков Министерства обороны, не считая Хайланда, плюс три университетские исследовательские программы.

— Возни на первое время хватит. Спасибо, Дэн. Можете сделать мне еще одно одолжение?

— Разумеется, только скажите.

— Вы не могли бы поднять историю разъездов вашей команды УППОНИР, прикомандированной к «Морской стреле»? Я хочу проверить все поездки в главные горячие точки: Восточную Азию, Россию и Ближний Восток.

— Нет проблем. Кстати, вот список допущенных на турне президента по Гротону пару недель назад, — он вручил ей листок, который Энн отложила в сторону.

— Ленч не интересует?

— Нет, я в норме, — отмахнулась она, погружаясь в чтение данных по субподрядчикам. — Спасибо за отчеты.

С головой уйдя в бумаги, Энн вскоре осознала, что между прочими подрядчиками и Хайландом существует лишь один периферийный общий знаменатель. Большинство субподрядов были сфокусированы на конструкции корпуса и электронных системах, почти, а то и вовсе не касающихся системы суперкавитации Хайланда. Центральным звеном для всех систем, разрабатываемых Хайландом, выступал Эберсон.

Встав, Энн потянулась, прежде чем взять список допущенных на экскурсию президента по Гротону. В нем было всего семь имен: три из Белого дома, четыре — из Пентагона. Энн тотчас же выделила имя Тома Черны. Опираясь лишь на небрежно оброненную Фаулером реплику, она передала фамилии по телефону своему коллеге из СКР ВМС с просьбой проверить их подноготную в онлайне. Ожидая электронного письма с результатами проверки, Энн думала об экстраординарности убийств, подобных убийству Хайланда.

Кража промышленных и военных секретов редко переступает черту, доходя до убийства. И все же Хайланд, Эберсон и Мэнни были убиты за свою работу над «Морской стрелой», а Энн и Питт едва не пополнили список жертв. Только горстка бандитских государств отважится на столь провокационные действия, но их посредничеством могли воспользоваться другие. Колумбийское правительство определенно не состязается с США в оборонительных вооружениях, так что похитители явно работают на кого-то еще. Вот только на кого?

Энн принялась изучать другие случаи шпионажа в стране, выискивая закономерность. Игнорируя террористические акты и взломы компьютеров, она обнаружила, что большинство шпионских дел касались дипломатических и политических секретов и осуществлялись одиночками или группами, состоящими на службе давних противников — Москвы, Пекина и Гаваны. Куда больший интерес представляла горстка случаев, касающихся похищения военных или коммерческих технологий китайскими оперативниками. Хотя ни одно из них не носило характерного клейма дела Хайланда, было очевидно, что Китай, как никто другой, агрессивно стремится добыть иностранные военные технологии.

Энн выяснила, что Китай уже давно ворует технологии иностранных держав, в первую голову русских. Скопированные артиллерийские системы, ракеты «земля-воздух» и даже эсминцы давно служили источником раздражения для Кремля. Но русские были не единственной мишенью китайцев. Несколько позиций в китайском арсенале носят сильное сходство с американскими вооружениями. Авиационные эксперты нашли подозрительное сходство между китайским стелс-истребителем «J-20» и американским «F-22A Раптор». Недавно эта страна объявила о начале использования системы разгона массовых выступлений, с виду очень похожей на ту, что имеется у армии США. И, говорят, вот-вот появится новый китайский вертолет, тютелька в тютельку воспроизводящий американский «Апач».

С головой уйдя в работу, Энн даже не заметила, что стрелки часов уже подползают к шести часам, пока не зазвонил телефон. Она переворотила изрядный пласт, но нашла в основном пустую породу. Ответив на звонок усталым голосом, женщина встрепенулась, когда в трубке зазвучал знакомый голос.

— Привет, Энн, это Дирк. Все еще вкалываешь на соляных копях?

— Да, тюкаю киркой помаленьку. А ты как?

— Отлично. Скажи-ка, я вот тут думал, не хочешь составить мне компанию за обедом завтра вечером? Надо кое-что обсудить.

— Завтра? Да, было бы замечательно. Что-нибудь важное?

— Возможно, — поколебавшись, ответил Питт. — Мне бы хотелось знать, не хочешь ли ты отправиться со мной в круиз.

29

Шагая через обеденный зал клуба «Бомбей» с едва заметной хромотой, Энн ловила на себе восхищенные взгляды мужчин. В своем шафранном льняном платье она походила скорее на сбежавшую с подиума модель, чем на следователя по уголовным делам. Игнорируя взгляды, женщина миновала ресторан, вышла на элегантную веранду с видом на парк Лафайет и быстро отыскала взглядом Питта за угловым столиком.

Рядом с ним сидела высокая, привлекательная женщина, лицо которой показалось Энн смутно знакомым. Подходя к столику, она не без смущения выдавила из себя улыбку.

Поднявшись ей навстречу, Питт тепло поприветствовал Энн.

— Уже без костылей?

— Да, с радостью сообщаю, что лодыжка почти не болит.

— Энн, хочу познакомить тебя с моей женой Лорен.

Проворно поднявшись, Лорен ласково приобняла Энн.

— Дирк мне все рассказал о ваших мытарствах в Мексике и Айдахо. Правда, он явно забыл упомянуть, как вы хороши собой, — добавила она без желчи.

Нежданный комплимент развеял в прах инстинктивную антипатию, вспыхнувшую в душе Энн при виде Лорен.

— Боюсь и сказать, что все мучения были тщетны…

С виноватым видом глядя на Питта, Энн рассказала, как у них с Фаулером отобрали плоды трудов Хайланда.

— На совпадение это не похоже, — заметил Дирк с озабоченным видом.

— Скорее, на дерзкую шпионскую вылазку, — вставила Лорен. — Надо привлечь какие-нибудь мощные ресурсы.

— К делу привлекли уже как минимум три команды ФБР, — сообщила Энн, — вкупе с собственной службой безопасности УППОНИР и несколькими следователями СКР ВМС, не считая меня… — Она поглядела на Лорен, и взгляд ее вдруг просветлел от узнавания. — Вы конгрессмен от Колорадо!

— Осторожно, ты ее засветила, — рассмеялся Питт.

— То-то я смотрю, лицо у вас знакомое, — оживилась Энн. — Помню, как вы старались провести законодательный акт по расширению льгот и увеличению отпусков для родителей, находящихся на регулярной службе. Вы — героиня женщин вооруженных сил.

— А внесли только мелкие поправки, которые следовало принять давным-давно, — покачала головой Лорен.

— А коли серьезно, если в службе национальной безопасности есть какие-нибудь рычаги, за которые я могу подергать, чтобы помочь вашему делу, вам довольно только словечко молвить.

— Спасибо. Нам оказывает поддержку вице-президент, а также Белый дом, так что, по-моему, все ресурсы задействованы. Нам только нужна зацепка-другая, чтобы выяснить, кто эти люди.

Подошел официант, и все заказали на обед блюда с карри, а Питт докинул к этому бутылку «Сент Клер Совиньон Блан» из Новой Зеландии.

— Давно вы двое женаты? — полюбопытствовала Энн.

— Всего несколько лет, — ответила Лорен. — С нашими графиками разъездов это зачастую смахивает на маневр расхождения двух кораблей среди ночи, но мы как-то приспособились.

— Уловка в том, — подхватил Дирк, — чтобы эти столкновения происходили на регулярной основе.

— А в вашей жизни есть кто-то особенный? — повернулась Лорен к Энн.

— Нет, в данный момент я счастливо не состою в браке.

Доставили их блюда — все достаточно острые, чтобы потребовать вторую бутылку вина.

— Эти креветки-карри опаляют мне язык, но остановиться не могу, — призналась Энн. — Просто пальчики оближешь.

Позже, извинившись, она удалилась в дамскую комнату. Как только женщина отошла достаточно далеко, Лорен склонилась поближе к Питту.

— Эта девушка к тебе неравнодушна.

— Что ж я могу поделать, если она знает толк в мужчинах? — ухмыльнулся он в ответ.

— Ничего, но если у тебя возникнут какие-нибудь мысли на сей счет, я вырежу тебе селезенку ржавым ножом для масла.

Рассмеявшись, Дирк подарил Лорен долгий поцелуй.

— Не волнуйся. Я очень привязан к своей селезенке и намерен сохранить все как есть.

Когда Энн вернулась, они заказали на десерт шербет. Потом Питт, вынув из кармана серебристый камешек, поставил его на стол.

— А почему только один? — поинтересовалась Лорен.

— Это сувенир из Чили, — пояснил Питт. — По-моему, он может иметь отношение к делу Хайланда.

— А что это такое? — спросила Энн.

— Один из геологов НУПИ распознал в нем минерал под названием моназит. Я нашел его на борту брошенного сухогруза, который несся к Вальпараисо.

— Я слыхала об этом, — кивнула Энн. — Вы предотвратили столкновение сухогруза с круизным лайнером, где была уйма народу.

— Более-менее, — подтвердил Питт. — Загадка в том, что случилось с командой судна? И почему корабль закончил путь в тысячах милях от курса?

— Его угнали?

— Это был балкер, предположительно с грузом боксита из австралийского рудника. Судя по всему, ценность груза невелика. Мы обнаружили, что из пяти трюмов корабля три содержали боксит, а два кормовых оказались пусты. — Питт приподнял камешек. — Кусок моназита я нашел возле одного из пустых трюмов.

— Думаете, с корабля похитили моназит? — уточнила Энн.

— Да.

— А зачем кому-то потребовалось похищать его, а не боксит? — вклинилась Лорен.

— Я подверг минерал химическому анализу, и результаты оказались весьма любопытны. Именно этот моназит богат неодимом и лантаном.

— Называется, будто болезнь какая-то, — улыбнулась Лорен.

— На самом деле это два из семнадцати элементов, известных как редкоземельные металлы, и несколько из них весьма востребованы промышленностью.

— Конечно, — отозвалась Лорен. — Мы проводили слушания Конгресса по нехватке редкоземельных элементов. Они используются в большом числе высокотехнологичных продуктов, в том числе в гибридных автомобилях и ветроэлектрогенераторах.

— И в ряде ключевых оборонительных технологий, — добавил Питт.

— Насколько припоминаю, — проронила Лорен, — Китай — господствующий производитель редкоземельных элементов. Фактически говоря, по всему миру насчитывается всего горстка подобных действующих рудников.

— Россия, Индия, Австралия и наш собственный карьер в Калифорнии охватывают большую часть мирового производства, — отметил Питт.

— Не вижу, какое отношение эта порода имеет к делу Хайланда, — Энн тряхнула головой.

— Может, и абсолютно никакого, — сказал Питт, — но есть два любопытных совпадения. Первое — в этом куске моназита у вас в руках. Содержащийся в нем неодим по случаю является ключевым материалом в движителях «Морской стрелы».

— А вам-то откуда это известно? — спросила Энн.

— Мой руководитель информационного отдела в НУПИ выяснил, что несколько редкоземельных элементов жизненно важны для движителя нового эсминца ВМФ класса «Замволт». Дополнительные изыскания и умопостроения привели нас к выводу, что они могут быть просто незаменимы для электродвигателей «Морской стрелы».

— Мне надо это проверить, но не сомневаюсь, что это действительно так, — согласилась Энн. — И все же не вижу существенной связи.

— Может, ее и нет, — проговорил Питт, — и тут как раз подворачивается вторая любопытная параллель: с ученым УППОНИР, убитым на «Каракатице», Джо Эберсоном. Держу пари, он умер не от потопления, а убит чудовищной дозой электромагнитного излучения.

Камень выпал из пальцев Энн, а ее челюсть последовала его примеру.

— Откуда вам это известно? Я получила отчет о его вскрытии только сегодня утром. Он подтверждает именно это.

— По состоянию Эберсона. Его конечности вздулись, кожа покрылась волдырями и обуглилась. Вздутие для утопленников не в диковинку, но обугленная кожа — это странно. На борту сухогруза в Чили мы нашли мертвого матроса, демонстрировавшего подобное даже в более крайней степени. Чилийские власти сказали, что он скончался от термических травм, возникших, как они полагают, вследствие микроволнового облучения.

— То же самое, — проронила Энн. — Патологоанатом Эберсона не смог определить возможный источник излучения. Как они могли погибнуть подобным манером?

— Если только не уснули на микроволновой антенне радара, сказать трудно. Я опросил ряд своих ученых, и мы состряпали слабую, но жизнеспособную гипотезу.

— Хотела бы услышать.

— За последние несколько лет на вооружение был поставлен ряд устройств для борьбы с массовыми беспорядками, использующих направленное микроволновое излучение для легких ожогов кожи людей, находящихся на пути луча. В нашей армии принята система активного подавления, или САП, в просторечье именуемая «болевым лучом». Летальным исходом эти системы не грозят, но мы узнали, что с помощью простых модификаций их легко сделать смертоносными.

— А в море ими пользоваться можно? — поинтересовалась Лорен.

— В настоящее время они устанавливаются на грузовые шасси, так что перенести на палубу корабля проблем не составляет. Радиус действия системы САП составляет до семисот метров. Людям внутри корабля ничего не грозит, но все находящиеся на палубе или за окном — например, на мостике — подвержены воздействию. Достаточно мощная конструкция способна даже выводить из строя системы связи. Также возможно, что ее могут просто использовать против более крупных судов, чтобы прикрывать вооруженную абордажную команду.

— Думаете, что-то подобное использовали против обоих судов? — спросила Энн.

— Они могли воспользоваться ею, чтобы вывести из строя команду «Тасманской звезды» для похищения ее моназита, — растолковал Питт, — и против «Каракатицы», чтобы прикончить Хайланда, Мэнни и Эберсона ради кражи испытательного образца «Морской стрелы».

— Если бы Хайланд не взорвал лодку, они бы забрали модель прямиком с «Каракатицы», — заметила Энн. — Выйти на след нападавшего судна не удалось?

— Ищем, но пока ничего не нашли.

— Тогда, похоже, мы ни на шаг не приблизились к выяснению личности этих людей.

— Как раз напротив, — лукаво поглядел на нее Питт, — я намерен выяснить это в течение недели.

— Но вы же не представляете, где их искать, — возразила Лорен.

— Вообще-то, — промолвил Дирк, — я намерен дать им найти меня. Как в мышеловку подкладывают сыр, чтобы подманить мышку, только вместо сыра послужит камушек под названием моназит.

Вытащив из кармана пиджака карту мира, он разложил ее на столе.

— Мы с Хирамом Егером были заинтригованы угоном «Тасманской звезды» и потому провели поиск известных кораблекрушений и исчезновений морских судов за последние три года. Архивы страховых компаний показывают, что более дюжины торговых судов либо затонули со всей командой на борту, либо бесследно пропали. Из них не менее десяти везли либо редкоземельные элементы, либо содержащие их руды, — Питт показал на карте. — Семь кораблей пропали поблизости от Южной Африки, остальные — на востоке Тихого океана.

Энн заметила маленькие символы кораблекрушений, нанесенные на карту, и несколько из них — близ крохотного атолла под названием остров Клиппертон.

— А почему страховые компании не расследовали это?

— Многие из кораблей были старыми фрахтовщиками независимых владельцев, да вдобавок, по-видимому, с неоформленными страховками множеством пароходств. Мне остается только догадываться, но весьма вероятно, что ни один страховщик не понес достаточно солидный урон, чтобы обнаружить закономерность.

— С какой стати кому-то утруждаться топить или угонять эти корабли, — озадачилась Лорен, — если эти минералы можно купить на открытом рынке?

— Глобальные поставки очень ограничены, — пожал плечами Питт. — Вероятно, кто-то пытается контролировать их резервы и манипулировать рынком.

— Так в чем состоит твой план выявления этих людей? — поинтересовалась Энн.

Дирк указал на обломок моназита.

— Вот этот кусок руды добыт в Западной Австралии, на руднике под названием Маунт-Уэлд. Рудник временно закрыт, чтобы нарастить производство. Мы обнаружили, что их последние экспортные поставки погружены на прошлой неделе на рудовоз, направляющийся в Лонг-Бич.

— Думаешь, его захватят? — уточнила Лорен.

— Он идет по тому же маршруту, на котором исчезли два других корабля и подверглась нападению «Тасманская звезда». Это последняя плановая поставка «редких земель» из Австралии, по меньшей мере, на ближайшие полгода. Рискну предположить, что это довольно хорошая приманка.

— Так вот в какой круиз ты меня пригласил? — вопросила Энн с искрящимся взором.

Питт кивнул.

— Сухогруз принадлежит пароходству, генеральный директор которого оказался другом вице-президента Сандекера. Он организовал для нас и спецназа береговой охраны рандеву с кораблем к югу от Гавайев.

— А это достаточная защита? — Беспокойство Лорен за мужа ясно читалось по ее фиалковым глазам.

— Мы идем не против боевого корабля. Плюс я буду на постоянной связи с Руди в штаб-квартире, если нам понадобятся дополнительные силы. — Он обернулся к Энн. — Отправляемся на Гавайи через два дня. Участвуешь?

Подняв камешек, Энн повертела его так и эдак.

— Я бы с радостью, но я в самой гуще расследования и не хотела бы все бросать на полдороге. Плюс на борту от меня особого проку не будет. — Она поглядела Питту в глаза. — Но знаешь, что я тебе скажу? Если ты прав, то мы с Лорен будем ждать тебя в порту Лонг-Бич.

Улыбнувшись двум привлекательным женщинам, Дирк поднял бокал.

— Такое зрелище утешит взор любого одинокого моряка.

30

При взгляде с воздуха густые джунгли казались бугорчатым зеленым ковром, раскинувшимся до горизонта. О том, что под этой листвой существует человеческая жизнь, говорили лишь редкие струйки дыма или мелькнувшая внизу хижина на прогалине.

Хотя вертолет покинул международный аэропорт Панама Токумен всего несколько минут назад, рев его турбины уже действовал Пабло на нервы. Глядя вперед, он различил широкую зеленую гладь вод озера Гатун — громадный водоем, образовавшийся при строительстве Панамского канала. Цель уже близко.

Пилот положил машину в вираж, ведя ее вдоль восточного берега озера мимо ряда больших островов, славящихся разнообразием своих приматов. Впереди замаячил узкий полуостров, и вертолет снова пошел над джунглями, постепенно сбрасывая скорость. Достигнув центра полоски суши, пилот заставил машину зависнуть неподвижно.

Поглядев на вершины деревьев внизу, Пабло увидел, как они пришли в движение. Деревья не раскачивались от воздушной струи от винтов «вертушки», а вместо того расступались. Среди листвы появилась щель, разросшаяся до большого квадратного отверстия с вертолетной площадкой, размеченной огнями и белым светоотражающим кругом.

Выставив вертолет по центру посадочной площадки, пилот плавно опустил его. И едва он выключил двигатель, как Пабло уже сорвал с себя наушники и выпрыгнул на площадку.

Оказавшись за пределами вращающегося винта, он бросил взгляд на крышу с искусственным ландшафтом, закрывающуюся над головой. Кровля с гидравлическим приводом представляет собой отдельную конструкцию, выстроенную на сваях на поляне в джунглях. Управляли ею двое вооруженных мужчин в полевой форме с помощью выключателей на панели сбоку.

Как только небо скрылось, из окружающих джунглей подкатил гольфмобиль, остановившись перед Пабло.

— El Jefe[19] ждет, — сказал водитель с легким шведским акцентом. Этот дородный блондин со светлой кожей и голубыми, как лед, глазами, одетый в офицерскую форму неопределенной принадлежности с «береттой» в кобуре, выглядел в панамских джунглях как-то не на своем месте.

Оба переглянулись со смесью уважения и пренебрежения. Они оба избрали стезю наемных головорезов и поддерживали холодное, официальное перемирие.

— И тебе добрый тебе день, Йоханссон, — проговорил Пабло. — Ах да, и долетел я просто прекрасно, спасибо.

Йоханссон нажал на педаль акселератора, как только Пабло забрался в гольфмобиль, не дожидаясь, пока тот усядется.

Оба хранили молчание, пока Йоханссон вел машину по мощеной дорожке через джунгли. По пути они миновали поляну, накрытую масксетью, усеянную вооруженными людьми в униформе. Справа от них высилась пирамидальная груда серых камней. Группа изнуренных людей в грязной, пропитанной потом одежде наваливала камни лопатами в тележки и везла их по накатанной колее.

Проскочив очередной отрезок через джунгли, гольфмобиль наконец остановился перед большим бетонным строением без окон. Его плоская усиленная кровля, усаженная растительностью, была замаскирована от обнаружения с воздуха еще более реалистично, чем посадочная площадка. Подобие уюта зданию придавал лишь ряд пальм по обе стороны от входа.

Пабло выпрыгнул из машинки.

— Спасибо, что подбросил. Не утруждайся ждать с работающим мотором.

— На твоем месте я бы на длительное пребывание не рассчитывал, — бросил Йоханссон и укатил.

Пока Пабло поднимался по короткой лесенке к двери, дуновение ветра с озера чуть разогнало удушливую сырость. Охранник у порога распахнул дверь и вместе с ним вошел внутрь.

Разительно контрастируя с голыми стенами снаружи, интерьер являл взору образчик роскоши. Здание, выстроенное как личная резиденция, было раскрашено в яркие тропические цвета и ярко освещено множеством потолочных светильников. Пока Пабло вели по коридору с беломраморными полами, он миновал, с одной стороны, гостиную, украшенную произведениями современного искусства, а с другой — тренировочный плавательный бассейн под крышей за стеклянной перегородкой. Задняя стена дома примыкала к склону низкого холма, возносящегося над водой. Из окон от пола до потолка открывалась панорама изрядной части озера Гатун.

Пабло отвели в просторный открытый кабинет с видом на каменистый берег внизу. Вдали виднелся контейнеровоз, направляющийся на юг по каналу по пути в Тихий океан.

Пабло постоял секунду на пороге, пока на него не обратил внимание человек, сидевший за антикварным письменным столом красного дерева. Поглядев на него поверх очков для чтения, Эдуард Бёльке кивком пригласил Пабло войти.

Начиная с консервативного костюма и галстука, каждая деталь облика Бёльке свидетельствовала о его взыскательном нраве. Его серебряные волосы были безупречно уложены, ногти аккуратно подстрижены, а туфли начищены до зеркального блеска. Обстановка кабинета была почти спартанской, а на письменном столе царил идеальный порядок. Сняв очки, Бёльке откинулся на спинку кресла, скрестил руки и устремил на Пабло ястребиный взгляд своих карих глаз.

Сев напротив стола, тот застыл в ожидании, когда его работодатель заговорит.

— И что же пошло не так в Тихуане? — с немецким акцентом осведомился Бёльке.

— Вы же знаете, что Хайланд во время первичной операции уничтожил свою лодку, — ответил Пабло. — Это, разумеется, сорвало запланированное изъятие. Прежде чем мы смогли отыскать подходящее спасательное судно, прибыли американцы, поднявшие экспериментальный образец. Однако они были из штатской конторы НУПИ, так что мы без проблем забрали устройство в море. Но двое из их людей ухитрились проследовать за нами на берег в Мексике. А еще эта следовательница…

— Да, я в курсе.

Пабло, удивленный комментарием Бёльке, деликатно кашлянул.

— На улицах Тихуаны произошла автомобильная авария, когда мы следовали в аэропорт. Устройство было уничтожено, а Хуан при столкновении погиб. Пытаясь выпутаться из этой ситуации, я потерял своего человека Эдуардо.

— Вконец изгаженный шанс, — с прищуром бросил Бёльке. — Ну хотя бы обошлось, вроде, без последствий.

— Все люди, с которыми я работаю, — хорошо обученные наемники из Колумбии со сфабрикованными документами, не значащиеся ни в каких криминальных базах данных. Никакой связи с вами проследить не удастся.

— Это хорошо, потому что команда, отправленная тобой в Айдахо, тоже перебита.

Пабло оцепенел.

— Альтебан и Ривера погибли?

— Да. Скончались в «дорожно-транспортном происшествии» после отъезда от хижины Хайланда, — выложил Бёльке с суровым видом. — Повинны в нем следовательница, некая Энн Беннетт, и директор НУПИ, с каковым ты, очевидно, познакомился в Тихуане. К счастью, я смог организовать изъятие проектной документации в Вашингтоне.

Открыв выдвижной ящик, Бёльке извлек толстый конверт и двинул его через стол.

— Тебя порадует недурственная выплата, друг мой. Твое собственное жалованье плюс причитающееся твоим четверым покойным товарищам.

— Я не могу его принять, — сказал Пабло, протягивая руку и хватая конверт.

— Нет, я плачу за работу, а не за результаты. Однако в свете последних событий я решил удержать премию, которую намеревался уплатить вам за хорошую работу на месторождении Маунтин-Пасс.

Пабло кивнул, радуясь, что заполучил конверт.

— Вы всегда были щедры.

— Если будут новые промахи, я уже не буду так щедр. Как я понимаю, ты готов к следующему заданию? — Скрестив руки на столе, он воззрился на Пабло немигающим взором.

Избегая встречаться с ним глазами, Пабло вместо того уставился на руки Бёльке. Вот что выдает этого человека — его руки, крупные, жилистые, покрытые пигментными пятнами от солнца. Совсем не похожи на руки человека, не вылезающего из корпоративных залов заседаний, на роль которого претендует Бёльке. Это руки человека, всю жизнь ворочавшего камни.

Эдуард Бёльке, родившийся и выросший в Австрии, свою юность провел в Альпах, разыскивая золото и редкие минералы. Это стало для него спасением, когда мать сбежала с американским солдатом, оставив его на руках у отца-алкоголика, склонного к насилию. Горные походы юного Эдуарда вскормили в нем любовь к геологии, приведшую к окончанию австрийского Горного университета в Леобене и диплому горного инженера.

Он поступил работать на медный рудник в Польше, а вскоре уже скакал по всему земному шару, успев поработать на оловянных рудниках в Малайзии, золотых копях в Индонезии и серебряных — в Южной Америке. Обладая сверхъестественным даром отыскивать самые богатые жилы, он увеличивал полезный выход и прибыль повсюду, куда ни приходил.

Но в Колумбии жизнь подкинула ему сахарную косточку. Бёльке стал совладельцем маленького серебряного рудника в департаменте Толима. Проведя тщательный анализ проб, он обнаружил рядом со своим участком куда более ценное месторождение платины. Заявив на него свои права, Эдуард наткнулся на крупную жилу, обогатившую его за считанные месяцы. Празднуя свою удачу в Боготе, Бёльке познакомился с жизнерадостной дочерью бразильского промышленного магната и вскоре женился.

Несколько лет он вел образцовую жизнь, умножая богатства за счет недр — пока однажды, вернувшись домой в Боготу, не застал жену в постели с работником американского консульства. Впав в такое бешенство, какого никогда за собой не подозревал, он проломил тому череп геологическим молотком. Жена отправилась следом — он сокрушил ее шею своими крепкими, крупными руками.

Колумбийский суд, хорошо подмазанный адвокатом защиты, оправдал его на основании временного умопомешательства. Из зала суда Бёльке вышел снова свободным человеком. Но свободным только физически, а не морально. Это событие не только вскрыло старые душевные раны брошенного ребенка, но и причинило новые. Душу его преисполнила кровожадная злоба — и идти на убыль отказывалась. Эдуард алкал мести, обратившись против самых легких жертв, какие мог найти — беспомощных молодых женщин. Крейсируя ночами по трущобам Боготы, он нанимал юных проституток и безжалостно избивал их, давая выход ярости. Когда же однажды ночью его едва не пристрелил бдительный сутенер, он, наконец, отказался от этой отдушины для своего гнева и злобы и покинул Колумбию, продав свою долю рудника.

Вложив средства в неприбыльный золотой рудник в Панаме, Бёльке перебрался туда. За годы до этого он изучал деятельность этого рудника и знал, что им просто плохо управляют. Разработки принадлежали частной американской компании, располагавшей и другими активами, и чтобы завладеть рудником, ему пришлось выкупить всю фирму. Но чтобы сделать эту сделку возможной, Эдуарду пришлось уступить часть прав на рудник коррумпированному панамскому правительству, которое в то время возглавлял Мануэль Норьега. Когда же военные США отстранили того от кормила, правительство, пришедшее ему на смену, наложило лапу на рудник, вынудив Бёльке скопить гору счетов от адвокатов, прежде чем ему удалось вернуть его в свою собственность ценой немалых затрат. В своих убытках он винил американцев, разжигая в душе давно укоренившуюся там ненависть к их стране.

По иронии судьбы, вкупе с горнодобывающим конгломератом Бёльке приобрел небольшой бизнес в Америке, включавший автотранспортную фирму, несколько торговых судов и небольшое охранное предприятие. То, что поначалу представлялось досадной обузой, обернулось главным орудием расплаты.

Каждую ночь Эдуард видел во сне свою жену с американским офицером, заново переживал муки покинутого ребенка и каждое утро просыпался в ярости. Предметом его исступления оставались оба грешника, хоть и давно почившие, а по ассоциации и их родина. Озлобление не покидало его ни на миг. Но вместо того, чтобы давать ему время от времени выход с помощью насилия, его месть избрала новый путь. Опираясь на свой многолетний опыт и знания горнодобытчика, Эдуард развязал собственную экономическую войну во имя возмездия.

Безрадостные темные глаза Бёльке на худощавом, обветренном лице буравили посетителя, а ладони лежали на столе плашмя.

— Я не рвусь возвращаться в Америку прямо сейчас, — неуютно поежившись, признался Пабло. — Я-то думал, что перед следующей фазой пробуду в Панама-сити пару недель.

— Мы отстали от графика поставок, а теперь итоговый срок еще и сдвинулся вверх. Поставка груза состоится через четыре дня. Тебе нужно вернуться незамедлительно.

Артачиться Пабло не стал. Бывший коммандо колумбийских войск специального назначения никогда не перечил приказам. Он проработал на старого австрийца больше дюжины лет с тех самых пор, когда впервые был нанят, чтобы помочь усмирить волнения шахтеров. Все эти годы его непоколебимая лояльность хорошо вознаграждалась, особенно по мере того, как его босс заступал все дальше за черту.

— Мне надо сколотить новую группу поддержки, — сообщил Пабло.

— Нет времени. Тебе помогут двое американских контрактников.

— Сторонним помощникам доверять нельзя.

— Придется попытать судьбу, — отрезал Бёльке. — Ты потерял всю свою команду. Я могу дать тебе нескольких людей Йоханссона, но работе вашего рода они не обучены. Мой вашингтонский представитель уверяет меня, что эти контрактники надежны. А сверх того, — проговорил он, глядя Пабло в глаза, — они осуществили то, с чем твоя команда не справилась. Они добыли данные по суперкавитации.

Бёльке двинул Пабло конверт поменьше.

— Телефонный номер нашего человека в Вашингтоне. Свяжись с ним, когда будешь там, и он организует встречу с контрактниками. Все прочие приготовления уже сделаны, так что вам нужно просто произвести захват и доставку.

— Будет сделано.

— Завтра самолет компании будет стоять наготове, чтобы доставить тебя в страну. Есть вопросы?

— Эта следовательница и люди из НУПИ — с ними проблем не будет?

— Женщина роли не играет, — Бёльке откинулся на спинку кресла, чтобы поразмыслить над вопросом. — О персонале НУПИ мне ничего не известно. Вероятно, за ними стоит последить. — Он снова посмотрел на Пабло.

— Об этом я позабочусь. Действуй по плану. Я в Пекине буду ждать от тебя подтверждения.

Взгляд его потемнел, и он подался вперед.

— Я трудился ради этого момента много лет. Все готово. Не подведи меня, Пабло.

— Не волнуйтесь, Jefe, — выпятил грудь Пабло. — Это легче, чем отнять конфетку у ребенка.

31

Энн ворвалась в УППОНИР в семь утра, да притом бегом, ощутив прилив вдохновения для расследования благодаря подсказанной Питтом возможной взаимосвязи с угонами кораблей. Первым же делом женщина наведалась к доктору Роальду Освальду, сменившему Джо Эберсона на посту начальника отдела морских технических платформ. Она уже познакомилась с этим ученым пару дней назад и отнюдь не удивилась, обнаружив, что он уже сидит за столом, трудясь над отчетом.

Она просунула голову в дверь.

— Можно нарушить ваше утреннее уединение?

— Конечно, мисс Беннетт. Мне не помешает отвлечься от угнетающего положения дел с графиком выпуска нашей новой субмарины.

— Пожалуйста, зовите меня Энн. А без устройства суперкавитации спуск на воду состоится?

— В том-то и дилемма. Утрата и Эберсона, и Хайланда разом отбросила нас назад на месяцы, если не на годы. Без этого устройства возможности судна урезаны до предела. Впрочем, испытание движителя все равно будет во благо, если нам только удастся завершить окончательную сборку.

— А что вам мешает?

— Критические задержки с поставками материалов, как мне сказали.

— А не входят ли в некоторые из этих материалов редкоземельные элементы?

Отхлебнув кофе, Освальд испытующе взглянул на Энн своими блекло-голубыми глазами.

— Тут у меня недостаточно информации, чтобы дать ответ на этот вопрос. Однако — да, определенные редкоземельные элементы играют важную роль в конструкции «Морской стрелы», особенно в движителе и некоторых акустических и электронных системах. А почему вы спрашиваете?

— Я исследую возможную связь между смертью доктора Хайланда и похищением груза моназитовой руды с высоким содержанием неодима и лантана. Насколько важны эти элементы для «Морской стрелы»?

— Чрезвычайно. Основу нашего движителя составляют два весьма передовых электромотора, в свою очередь приводящих в движение внешние водометы, а также остальные механические системы судна. Оба компонента содержат редкоземельные элементы, но особенно моторы.

— Освальд снова отхлебнул кофе. — В них используются сверхмощные постоянные магниты, позволяющие совершить скачок в эффективности через несколько поколений. Эти магниты производятся по жестким стандартам Эймской национальной лаборатории и содержат смесь нескольких «редких земель», несомненно, включающих неодим… — Он мгновение поколебался. — Мы полагаем, что система суперкавитации Хайланда также зависит от некоторых редкоземельных компонентов. Подозреваю, вы что-то нащупали.

— Откуда такой вывод?

— Моторы «Морской стрелы» еще не установлены. Первый мотор только-только доделан в научно-исследовательской лаборатории ВМС в заливе Чесапик и готов к доставке в Гротон. А со вторым вышла задержка из-за перебоев в цепочке поставки материалов. Я пока не располагаю всем объемом информации, но, как я понимаю, задерживает нас нехватка редкоземельных элементов.

— А вы не могли бы выяснить, каких в точности материалов это касается?

— Я сделаю кое-какие звонки и дам вам знать. — Он с задумчивым видом откинулся на спинку кресла. — Джо Эберсон был моим другом. Мы каждое лето ездили с ним в Канаду порыбачить. Он был хорошим человеком. Обязательно найдите его убийц.

— Непременно, — угрюмо кивнула Энн.

Она едва успела провести на своем месте пару минут, как позвонил Освальд с алфавитным списком элементов, нехватка которых задерживает спуск «Морской стрелы»: гадолиний, празеодим, самарий и диспрозий. А во главе списка стоял неодим — тот самый элемент, которым оказался богат образчик моназита, прихваченный Питтом в Чили.

Быстрый онлайн-поиск показал, что за последнее время рыночные цены на эти элементы взмыли к небесам. Специалисты по товарным рынкам приводили две причины подорожания. Во-первых, пожар, уничтоживший производственные мощности в Маунтин-Пасс, штат Калифорния — на месте единственного действующего месторождения редкоземельных руд в США. Вторую Энн уже знала: объявление владельцев австралийского месторождения Маунт-Уэлд о временном прекращении производства ради модернизации и расширения добычи.

Переваривая эту информацию, Энн взяла бумаги, оставленные Фаулером у нее на столе. Это оказалась подборка послужных списков всего штатского персонала, допущенного на экскурсию по «Морской стреле». Пропустив работающих в УППОНИР и УНИР ВМС, она принялась изучать оставшиеся имена. И увидев биографию помощника из Белого дома Тома Черны, буквально вытаращила глаза. Пересмотрела ее еще раз, делая для себя пометки, и отправила все на принтер.

Заглянувший в дверь Фаулер вошел к ней с пончиком и кофе.

— Раненько вы даете шороху. И куда же охота завела вас сегодня?

— Поверите ли — на юг Тихого океана. — Энн рассказала ему о подозрениях Питта по поводу рудовоза в Чили и его планах защитить судно, идущее из Австралии.

— Оно везет редкоземельные элементы?

— Да. По-моему, Дирк говорил, что оно называется «Аделаида», идет из Перта.

— Вы, случаем, не собираетесь к нему присоединиться?

— Я думала об этом, но он отправляется уже завтра. Возможно, это гонка за призраками, а я, откровенно говоря, чувствую, что добилась кое-какого прогресса и здесь. — Она пододвинула биографию Тома Черны через стол к нему. — Я не готова объявить, что утечка идет через Белый дом, но полюбуйтесь-ка жизнеописанием Черны.

Фаулер зачитал несколько первых позиций из биографии помощника президента вслух.

— Бывший «зеленый берет», офицер, служил военным советником на Тайване, впоследствии в Панаме и Колумбии. Демобилизовался, чтобы пойти работать в «Рейтеон» в качестве администратора программы направленного лучевого оружия. Далее перебрался на Капитолийский холм как специалист по вопросам обороны. Служил в советах директоров трех оборонительных подрядчиков, прежде чем перейти в Белый дом. Женился на тайваньской подданной, в девичестве Цзюн Лу И. Занимается детской благотворительной программой образования в Боготе. — Он положил бумаги. — Любопытный охват.

— Похоже, он вращался вокруг целого ряда оборонительных систем, воспроизведенных китайцами, — добавила Энн. — А уж Колумбия определенно привлекла мое внимание.

— Покопаться стоит. Подозреваю, что вы можете провести деликатное зондирование без того, чтобы я поднимал красные флаги.

— Согласна. Я не готова ставить на своей карьере крест, наезжая на Белый дом, но все-таки капельку заступлю за черту. А как идут дела с вашими внутренними проверками?

— Я проверил и перепроверил каждого работника УППОНИР, занятого в программе. — Фаулер покачал головой. — Честно говоря, не нашел ни единого намека на подозрительное поведение. Передам вам документы, как только закончу опрашивать сотрудников.

— Спасибо, но я вашему мнению доверяю. Куда вы направляетесь дальше?

— Я решил навестить на месте троих из наших крупнейших субподрядчиков. Может, вам стоит составить мне компанию? Тогда бы работа пошла быстрее.

— Я подумываю проверить субподрядчиков помельче. Вот эти трое привлекли мое внимание.

— Слишком далеко вниз по пищевой цепи, — заметил Фаулер. — Скорее всего, у них весьма ограниченный доступ к секретным материалам.

— Немного прощупать не повредит, — сказала Энн. — Знаете же эту пословицу, что даже слепая свинья может найти желудь.

— Как вам угодно, — улыбнулся Фаулер. — Если надумаете чем-нибудь поделиться, до конца дня я тут поблизости.

Под вечер того же дня Энн совершила очередное открытие. После новой порции консультаций с ФБР она вернулась к своему списку субподрядчиков. Первые две компании выставлялись на публичные торги, так что она без труда получила сведения об их бизнесе. Но третья фирма оказалась частной и требовала более тщательных изысканий. Найдя о ней статью в технической прессе, Энн ринулась в кабинет Фаулера.

— Дэн, вы только поглядите! Один из субподрядчиков, фирма под названием «СекьюрТек», предоставляет защищенные линии связи для инженеров в отдаленных местах для обмена данными о своей работе. Они могли получить доступ к частным техническим данным, не имея собственного допуска к секретной информации.

— Наверное, провернуть это сложнее, чем вам кажется.

— Более интересно другое. «СекьюрТек» — часть небольшого конгломерата, базирующегося в Панаме, а заодно владеющего транспортной компанией в США и золотым рудником в Панаме же.

— Хорошо, но я не вижу, куда это ведет.

— Компания является миноритарным акционером «Хобарт Майнинг». «Хобарт» принадлежит месторождение в Австралии под названием Маунт-Уэлд.

— Ладно, значит, они расширили собственные горные разработки.

— Маунт-Уэлд — один из крупнейших в мире поставщиков редкоземельных элементов за пределами Китая. Доктор Освальд сегодня утром поведал мне, что редкоземельные элементы жизненно важны для разработки «Морской стрелы» и как задержала программу их нехватка. Тут не исключена связь.

— Выглядит несколько притянутым за уши, — Фаулер покачал головой. — Каковы мотивы? Владелец месторождения должен быть счастлив, что мы покупаем его продукцию, вместо того чтобы отсекать своих лучших клиентов. По-моему, вы позволили Дирку Питту сбить вас с панталыку.

— Может, вы и правы, — проронила она. — Похоже, что мы хватаемся за соломинку.

— Такое случается. Может, утром все представится в ином свете. Лично мне в решении проблем помогают физические упражнения. Я каждое утро бегаю вдоль Потомака и нахожу, что это весьма помогает сбросить напряжение. Вам тоже следует попробовать.

— Может, попробую. Только сделайте мне одно одолжение, ладно? — попросила Энн. — Внесите «СекьюрТек» в список подрядчиков, которых вы посетите на местах.

— С радостью, — согласился Фаулер.

Вняв его совету, Энн по пути домой заехала в фитнес-клуб и пробежала несколько миль на тредбане, после чего взяла в кафе куриный салат на вынос. Направляясь с работы, она думала о Питте, и позвонила ему, едва переступив порог собственного дома. Трубку никто не снял, так что она наговорила пространное послание о своих находках и пожелала ему счастливого пути.

Едва Энн повесила трубку, как из коридора пророкотал низкий голос:

— Надеюсь, вы не забыли попрощаться.

Энн едва не выпрыгнула из собственных туфель. Стремительно развернувшись, она увидела двух здоровенных негров, появившихся из темной спальни. Узнав первого, задрожала.

Холодно усмехнувшись, Кларенс вошел в комнату, целясь в нее из пистолета 45-го калибра.

32

Лицом Чжоу Син походил на крестьянина — близко посаженные глаза, подбородка почти никакого, нос дал крен на штирборт после давнего перелома. А лопоухие уши и стрижка под горшок окончательно довершают облик деревенского простачка. Для тайного агента разведки наружность как нельзя более подходящая. Помимо того, что она позволяла Чжоу вписаться едва ли не в любую возникающую ситуацию в полевой работе, она же обычно заставляла его начальство в китайском Министерстве государственной безопасности недооценивать его хитроумие и способности.

В данный момент он рассчитывал произвести такое же впечатление на менее искушенную толпу. Одетый в поношенную, пропыленную одежду неквалифицированного рабочего, Чжоу Син ни капельки не выделялся в толпе жителей Баян-Обо — горнорудного поселка во Внутренней Монголии, такого же потрепанного и пыльного. Маневрируя среди грузовиков и автобусов, Чжоу перебежал улицу по направлению к небольшой пивной. Гомон голосов в ней был слышен даже на улице. Сделав глубокий вдох, Чжоу распахнул деревянную дверь, украшенную выгоревшим красным кабаном.

Едва он переступил порог, как ноздри обожгла вонь дешевого табака и скисшего пива. Чжоу окинул помещение наметанным глазом. Узкая комната заставлена дюжиной столов, занятых грубыми, крепкими рудокопами, свободными от смены в карьере. Жирный одноглазый трактирщик разливает напитки позади стойки, облепленной местными пропойцами. Единственное украшение пивной — давшая ей название кабанья голова с несколькими проплешинами, висящая на стене.

Чжоу заказал байцзю — зерновой водки, излюбленной местными, — и пристроился на стуле в углу, чтобы изучить клиентуру. Сгрудившись по два-три человека, они по большей части были уже на полпути к бесчувствию после дневных трудов. Он переводил взгляд с одного сурового лица на другое, подыскивая подходящий объект. И, наконец, нашел в паре столов от себя — нахального горластого молодого человека, насмерть заговорившего своего молчаливого высокого товарища.

Выждав, пока говорун почти опорожнит свою стопку, Чжоу приблизился к их столу. Притворившись, что споткнулся, он выбросил локоть в сторону стопки болтуна, опрокинув ее на стол.

— Эй! Мой стакан!..

— Тысяча извинений, дружище, — будто заплетающимся языком пролепетал Чжоу. — Прошу, пойдем со мной к стойке, я куплю тебе другой.

Молодой шахтер, смекнув, что дармовая выпивка сама просится в руки, быстро, хоть и нетвердо поднялся на ноги.

— Да, еще стаканчик.

Когда Чжоу с полной керамической бутылкой байцзю вернулся к столу, его встретили с распростертыми объятиями.

— Я Вэнь, — представился болтун, — а мой немногословный друг — Яо.

— А я Цэнь, — ответил Чжоу. — Вы оба работаете в карьере?

— Конечно, — Вэнь поиграл бицепсами. — Ощипывая кур, таких силенок не наберешься.

— А чем занимаетесь на руднике?

— Ну, мы дробильщики, — хохотнул Вэнь. — Подаем добытую руду в первичные дробилки. Они здоровенные, как дом, и могут раздолбать валун размером с собаку на вот такие камушки, — он сунул под нос Чжоу свой кулачище.

— Я приехал из Баотоу, — сообщил Чжоу, — и ищу работу. Есть на руднике что-нибудь подходящее?

Протянув руку, Вэнь стиснул Чжоу запястье.

— Для такого, как ты? Ты слишком тощий для работы в карьере, — он рассмеялся, забрызгав стол слюной. Но, увидев горестное выражение лица собеседника, проникся к нему жалостью. — Бывает, люди калечатся, так что время от времени набирают замену. Но перед тобой, наверное, будет длиннющая очередь.

— Понятно, — обронил Чжоу. — Еще байцзю?

И, не дожидаясь ответа, снова наполнил стопки. Устремив на него апатичный взор, безмолвный рудокоп Яо кивнул. Вэнь, подняв стопку, осушил ее одним глотком.

— Скажи-ка, — промолвил Чжоу, потягивая свой напиток, — слыхал я, в Баян-Обо добывают руду для черного рынка.

Яо напрягся, уставившись на Чжоу с подозрением.

— Нет, тут всё из одной бочки, — Вэнь утер рот рукавом.

— Говорить об этом небезопасно, — утробным басом нарушил молчание Яо.

Вэнь пожал плечами.

— Так все ж идет мимо нас.

— В каком это смысле? — полюбопытствовал Чжоу.

— Взрывные работы, добычу и измельчение делает государственное предприятие, где вкалываем мы с Яо. А вот после измельчения руда начинает прилипать к чужим рукам.

— И чьи же это руки?

— Че-то ты много вопросов задаешь, Цэнь! — ахнул Яо стаканом о стол.

— Я только пытаюсь найти работу, — отвесил ему полупоклон Чжоу.

— Яо такой дерганый потому, что у него двоюродный брательник водит у них машину.

— А как они работают?

— Сдается мне, кой-кому из шоферюг приплачивают, — растолковал Вэнь. — По ночам некоторые самосвалы, что возят сырье на дробилку, берут груз измельченной руды и сваливают его в дальнем конце карьера. А потом Цзян со своим частным автопарком вывозит ее… Эй, а вот и он, — Вэнь махнул рукой в сторону коренастого мужчины с рябым лицом, вошедшего в пивную и решительно двинувшегося вразвалочку вперед.

— Цзян, я тут как раз рассказывал своему другу, как ты возишь руду налево.

Цзян открытой ладонью отвесил Вэню сбоку такую оплеуху, что едва не сшиб со стула.

— Поменьше мели языком, Вэнь, пока его не лишился. Ты хуже старой бабки.

Смерив взглядом Чжоу, он обернулся к своему кузену Яо. Великан чуть заметно покачал головой. Обогнув стол, Цзян остановился рядом с Чжоу, потом вдруг наклонился, сграбастал агента за грудки и вздернул на ноги.

Вытянув руки по швам, Чжоу безобидно улыбнулся.

— Ты кто? — спросил Цзян, держа лицо Чжоу в каких-то миллиметрах от своего.

— Меня зовут Цэнь. Я крестьянин из Баотоу. Ну а ты мне представишься?

При виде такой наглости глаза Цзяна вспыхнули.

— Слушай сюда, селянин, — он стянул воротник Чжоу.

— Если хочешь и дальше ходить по земле Баян-Обо, советую сделать вид, что тебя здесь не было. Ты никого не видел и ни с кем не говорил. Понял?!

Изо рта Цзяна разило табачным перегаром и чесноком, но Чжоу даже не поморщился и с любезной улыбкой кивнул Цзяну.

— Конечно. Но если меня здесь не было, то я не потратил восемьдесят юаней на выпивку с твоими друзьями, — он подставил открытую ладонь, будто ждал денежного возмещения.

Лицо Цзяна побагровело.

— Не смей сюда даже на порог ступать. А теперь проваливай!

Он выпустил воротник Чжоу, чтобы в конце угрозы вместо восклицательного знака поставить удар кулаком, но стоял слишком близко и вынужден был отступить на шаг.

Чжоу, предвидевший это движение, сделал подсечку, заступив за лодыжку Цзяна. Шофер оступился, но и, потеряв равновесие, сумел нанести крепкий удар правой. Чжоу ушел влево, приняв удар плечом, а затем контратаковал толчком в торс Цзяна. Не удержавшись на ногах, тот полетел навзничь.

Не отпуская его, Чжоу направил его к столу, где затылок Цзяна ударился о край, и шофер рухнул на пол без сознания, как срубленный кедр.

При виде расправы со своим двоюродным братом Яо подскочил и попытался сжать Чжоу в своих медвежьих объятиях. Но более миниатюрный и трезвый, его противник легко увернулся, а затем нанес резкий удар Яо в колено. Великан согнулся, позволив Чжоу нанести несколько молниеносных ударов ему в голову. Последний пришелся в горло. Развернувшись, Яо рухнул на колени, сжимая горло от мнимого удушья.

В пивной воцарилось молчание, все взгляды обратились на Чжоу. Привлекать к себе внимание было глупо, но бывают ситуации, когда уже ничего не попишешь.

— Никаких драк! — рявкнул трактирщик.

Но он был слишком занят, разливая напитки, чтобы потрудиться вышвыривать забияк.

Кивнув ему, Чжоу небрежно подхватил со стола свою стопку байцзю и выпил одним духом. Остальные посетители вернулись к своей выпивке и анекдотам, не обращая внимания на двоих на полу.

Вэнь наблюдал короткую схватку в оцепенении, впав в ступор.

— Че-то слишком у тебя быстрые руки для крестьянина, — с запинкой выдавил он.

— Мотыгой намахался, — Чжоу взмахнул руками вверх-вниз. — Что скажешь, если наш друг Цзян купит нам выпить?

— Конечно, — пролепетал Вэнь.

Сунув руку в карман лежащего в беспамятстве шофера, Чжоу выудил его бумажник, нашел удостоверение личности и запомнил полное имя и адрес. Потом сунул бумажник обратно, но лишь после того, как выудил купюру в двадцать юаней, которую и вручил Вэню.

— Выпей за меня, — сказал Чжоу. — Поздновато уж, мне идти надобно.

— Да, мой друг Цэнь, как скажешь, — Вэнь не без труда поднялся со стула.

— Увидимся в карьере, — бросил Чжоу.

— В карьере? — переспросил Вэнь, озадаченно поднимая голову, но тщедушный крестьянин из Баотоу уже скрылся.

33

Назавтра утром водитель самосвала Цзян Сяньто выполз из своей квартиры в половине восьмого. Голова у него была забинтована, и шагал он шаркающими шажочками, стараясь свести к минимуму вспышки боли, долбившей по мозгам на каждом шагу. Будь он не так сосредоточен на себе, то заметил бы своего обидчика из «Красного кабана», сидящего в «Тойоте» китайского производства на другой стороне улицы и читающего «Жэньминь жибао».[20]

Глядя, как Цзян ковыляет по улице, Чжоу улыбнулся под нос. Уложив вчера вечером Яо, он ничуть не порадовался, зато к Цзяну ни малейшего сочувствия не испытывал. В нем он мгновенно распознал типичного неудачника с горячей головой, мучающего слабых, чтобы отыграться на них.

Водитель-левак шагал по улице к забитой народом автобусной остановке. Верный себе Цзян прокладывал себе путь в начало очереди тычками и локтями, а когда автобус подошел, занял одно из немногочисленных свободных мест. Чжоу тронул свой автомобиль и влился в движение, держась в нескольких автомобильных корпусах за автобусом.

К моменту, когда автобус остановился перед ветхим многоквартирным домом на южной окраине поселка, большинство пассажиров уже вышли. Заехав за угол, Чжоу припарковал машину позади ларька уличного торговца и смотрел, как Цзян выбирается из автобуса. Нахлобучив широкополую шляпу пониже, Чжоу запер автомобиль и последовал за шофером пешком.

Пройдя немного дальше по улице, Цзян свернул в заваленный мусором переулок. Утренний ветерок нагонял прохладу, и водила застегнул молнию куртки, подходя к большой стоянке за оградой, увенчанной ржавой колючей проволокой. Протиснувшись сквозь прореху в заборе, он прошел мимо штабеля пустых поддонов, возносящегося над пыльной стоянкой. В дальнем конце территории под навесом из гофрированной жести стояли пять больших грузовиков, накрытых брезентом, и потрепанный пикап. Вокруг грузовиков топтались несколько неряшливо одетых мужчин, попивая чай из бумажных стаканчиков.

— Цзян, — подал голос один из них, — тебя чего, жена с утра котелком причесывала?

— Я щас тебя монтировкой причешу, — огрызнулся Цзян. — Где Сяо?

В проход между двумя грузовиками вышел высокий человек в черном бушлате.

— А, Цзян, вот и ты. Я гляжу, ты опять опоздал. Продолжай в том же духе, и вернешься рыть канавы. — Он обернулся к остальным. — Ладно, народ, мы готовы трогаться.

Все собрались вокруг, а он вытащил из кармана сложенный листок бумаги.

— Разгружаемся на причале двадцать семь, — сообщил Сяо. — Я поеду в передней машине, так что следуйте за мной, въедем через боковые ворота. Нас ждут к восьми, так что не мешкайте.

— А куда заедем для заправки? — поинтересовался человек в потрепанной шерстяной шапочке.

— На той же грузовой заправке в Чанпине, что и обычно, — Сяо оглядел людей в ожидании других вопросов, а затем мотнул головой в сторону грузовиков. — Ладно, тогда поехали.

Сяо, Цзян и трое других двинулись к своим большим машинам, а остальные набились в пикап. Самосвал Цзяна стоял в конце ряда. Забравшись в кабину, он включил зажигание. Двигатель завелся, изрыгнув тучу черного дыма. Регулируя печку, Цзян подождал, пока другие машины покинут стоянку, и, когда соседний самосвал тронулся, включил передачу. Машина дернулась вперед, и в этот момент Цзян заметил в боковом зеркале какое-то смазанное движение.

Грузовики выезжали через распахнутые ворота, охраняемые дородным лысым мужчиной с русским пистолетом Макарова под одеждой. Подъехав к воротам, Цзян ударил по тормозам.

— Проверь сзади! — бросил он, высунувшись из окна и хлопнув ладонью по дверце, чтобы привлечь внимание охранника.

Кивнув, тот направился к заднему борту. И едва заглянул в кузов, как ботинок Чжоу поприветствовал его ударом в челюсть. От удара здоровяк отлетел, но, еще падая, выхватил «Макарова». Вскинул пистолет в сторону грузовика, но Чжоу уже спрыгнул на него. Пинком выбив пистолет, он ринулся вперед, нацелив локоть в челюсть охранника. При ударе кости о кость раздался приглушенный хруст, и тело охранника обмякло.

Подскочив на ноги, Чжоу огляделся. Успевший выскочить из кабины Цзян бросился на него, сорвав с пояса нож. Чжоу заметил блеск клинка, направленного ему в грудь, попытался увернуться, но кончик острия зацепился за рукав и полоснул по правому бицепсу.

Не обращая внимания на порез, Чжоу левой ударил Цзяна в висок. Шофер изрыгнул проклятье, вдруг сообразив, что дерется с человеком, разбившим ему голову вчера вечером.

Поразмыслить об этом Чжоу ему не дал. «Макаров» был слишком далеко, чтобы пытаться его схватить, так что он поступил неожиданно, продолжив нападение. За ударом руки последовал пинок с разворота, попавший Цзяну в бедро, призванный не столько причинить ущерб, сколько спровоцировать ответ, и своей цели он достиг. Отдернув нож, Цзян опрометчиво ткнул им противника в живот.

Чжоу был наготове. Выбросив вперед левую ладонь, он без труда отбил руку шоферюги в сторону и, воспользовавшись его инерцией, дернул и вывернул запястье руки с ножом, одновременно швырнув Цзяна вперед. Продолжая разворот, Чжоу всем весом врезался противоположным плечом в руку противника.

Чувствуя, что руку прямо-таки выдирают из сустава, Цзян с искаженным от боли лицом сделал несколько неуверенных шажков вперед. Нож выпал из разжавшейся ладони, в мгновение ока оказавшись в руке Чжоу, занесенной у Цзяна над головой. Чжоу хотелось убить противника, и это ему бы легко удалось, но он сдержал порыв. Когда Цзян отправится гнить за решеткой, ему придется куда хуже. Перевернув нож, Чжоу ударил водилу чуть ниже уха рукояткой. Удар по сонной артерии перекрыл доступ крови в мозг, и в глазах у шофера потемнело. Чжоу встал над ним, переводя дыхание. Телефонный звонок в Народную вооруженную милицию обеспечит этому громиле неприятное пробуждение. Но сперва надо нагнать колонну.

Грузовики уже укатили вниз по улице. Отыскав «Макаров», Чжоу сунул его в карман, перевернул Цзяна на живот и стащил с него куртку, а потом его же собственным ножом отрезал от рубашки Цзяна полоску, чтобы перевязать руку. Правый рукав Чжоу намок от крови, но кровотечение уже прекратилось. Придется заняться рукой на ходу.

Запрыгнув в кабину, Чжоу выжал газ, накрыв двух распростертых на земле мужчин ковром пыли, и выехал со стоянки в направлении главного шоссе Баян-Обо. Карьер находится к северу от поселка, так что он свернул на ту сторону и вдавил педаль акселератора в пол.

Лавируя в уличном движении, Чжоу оставлял позади себя какофонию гудков и сердитых криков. Ближе к северной окраине дорожное движение стало более свободным, и дорога запетляла среди холмов, поросших чахлой растительностью. Переваливая через гребень, он увидел колонну в миле впереди, и вскоре уже пристроился позади последней машины.

Вместе с Чжоу, следующим за набитым людьми пикапом, вереница самосвалов проехала мимо главного въезда в карьер Баян-Обо, а двумя милями дальше направилась на изрезанный глубокими колеями проселок. Свернув на юг, они через поваленную секцию ограды въехали на территорию карьера. Впереди замаячили два огромных котлована. Объехав их стороной, колонна подъехала к месту работ. Пикап вильнул в сторону, ведя грузовики к пострадавшему от пожара складу, с виду казавшемуся заброшенным. Остановились позади здания, где высилась гора измельченной руды.

Налажено воровство было совсем просто. Во время определенных ночных смен каждый третий самосвал, везший руду на обогатительную фабрику, по пути сворачивал в сторону и выгружал руду позади старого склада. На все про все потребовалось лишь несколько крупных взяток избранным шоферам и администраторам, подправлявшим накладные рудника, и можно запросто забирать руду. Каждые два-три дня колонна самосвалов везла ее на рынок.

Люди из пикапа открыли задние ворота склада, где оказался мобильный ленточный транспортер. Подкатили его к груде руды и подключили к дизельному генератору. Сидя за рулем, Чжоу смотрел, как головной самосвал сдавал задом, пока лента конвейера не оказалась над кузовом. Команда рабочих принялась лопатами швырять руду на транспортер, грузивший ее в самосвал. Не прошло и пятнадцати минут, как кузов заполнился, и на погрузку подъехала следующая машина.

Вытерев руку, Чжоу снова замотал ножевую рану импровизированным бинтом. Чувствуя легкое головокружение от потери крови, он немного подкрепился рисовыми шариками, найденными в бумажном пакете на сиденье. Потом поменял свою куртку на отобранную у Цзяна и поднял воротник. Усиленно подышав на боковое стекло, заставил его так запотеть, что разглядеть лицо, пока он ждал своей очереди, было просто невозможно.

Когда четвертый самосвал отъехал, Сяо махнул ему, чтобы подъезжал к конвейеру. Чжоу положил руки на руль сверху, чтобы заслонить лицо, пока Сяо, встав перед капотом, знаками направлял сдающую задним ходом машину.

Руда посыпалась в кузов с грохотом горной лавины. Потянулась минута за минутой, и Чжоу замер в ожидании, затаив дыхание, боясь, что кто-нибудь надумает с ним заговорить. Но наконец грохот прекратился, и транспортер остановился. Поглядев в боковое зеркало, Чжоу увидел, что рабочая команда уже катит конвейер обратно на склад. Сяо, постучав костяшками по крылу самосвала, направился к собственной машине. Забрался в кабину, высунул руку из окна и показал вперед. Остальные водители включили зажигание и поехали следом за головным самосвалом.

Тяжело груженные машины медленно продвигались по ухабистой дороге, пока не добрались до главного шоссе, после чего покатили на юг через пыльный поселок, выстроенный горнодобывающим предприятием. Оставив этот небольшой оплот цивилизации позади, они поехали через голые степи Внутренней Монголии, завоеванные Чингисханом восемь столетий назад. Чжоу думал, что они выгрузят свою добычу на ближайшем придорожном перевалочном пункте. Но несколько часов спустя, оказавшись в окрестностях многолюдного города Баотоу, он уже понимал, что это не так.

Колонна выехала на оживленную скоростную трассу Цзинчжан, ведущую в Пекин. В предместьях столицы они остановились на грузовой заправке в пригороде Чанпин уже в сумерках. Поднялся ветерок, несший из пустыни Гоби клубы песка. Пока грузовики заправлялись, Чжоу, укутав лицо шарфом, найденным в кармане куртки Цзяна, разминал ноги в сторонке от остальных.

Самосвалы медленно тронулись в путь, пробиваясь сквозь все более плотное уличное движение. Обогнув Пекин по западной окраине, чтобы избежать пробки, они двинулись дальше на юго-восток. Проведя в дороге еще чуть ли не два часа, наконец, оказались в портовом городе Тяньцзинь. Сяо повел колонну через лабиринт улочек к центру большого торгового порта.

Добравшись до старого портового склада, они направились в боковой переулок. Два человека, вынырнувшие из тьмы, забрали мешок с юанями, который Сяо протянул через окно. Ворота в конце переулка распахнулись, и самосвалы проехали в громадный склад, в дальнем конце выходящий на причал. Проехав через все здание, они остановились у сухогруза средних размеров, своими огнями озарявшего мол.

От причала к открытому грузовому трюму корабля тянулся большой транспортер, и Сяо задом сдал к нему. Появилась команда рабочих с лопатами, принявшихся перебрасывать руду из грузовика на ленту. Глядя на это из конца очереди, Чжоу вдруг сообразил, что видел все, что требовалось. И, выскользнув через пассажирскую дверь, принялся пробираться вдоль грузовика назад.

Вахтенный офицер сухогруза, с палубы следивший за погрузкой, бросил взгляд на Чжоу. Разыгрывая роль усталого водителя, тот потянулся и зевнул, подходя к офицеру поближе.

— Добрый вечер, — он отвесил легкий поклон. — У вас замечательный корабль.

— «Грац» стар, жизнь его потрепала, но он по-прежнему бороздит океан, как дюжий вол.

— Куда направляетесь?

— Перегрузка в Шанхае, а потом в Сингапур.

Он пригляделся к Чжоу повнимательней, в свете фонарей заметив красное пятно на рукаве его куртки.

— Медпомощь не нужна?

Поглядев на кровь, Чжоу осклабился.

— Трансмиссионка. Пролил, когда доливал в мотор. Увидев, что машину Сяо уже разгрузили и ее место занимает следующий самосвал, Чжоу с улыбкой кивнул офицеру:

— Счастливого пути, — и, повернувшись спиной к причалу, зашагал прочь.

— А как же ваша машина? — с недоумением посмотрел на него офицер.

Пропустив вопрос мимо ушей, Чжоу небрежной походкой скрылся во тьме.

34

Мотор движителя «Морской стрелы» напоминал стретч-лимузин, втиснутый в циклопическую шину. На самом же деле «лимузин» представлял собой индукционный отсек — параллелепипед, втягивающий воду и исторгающий ее сзади через троицу дюз с карданной подвеской. А чуть впереди от него, как раз посередине мотора, в гондоле в виде бублика, разместился хитроумный энжекторный насос, способный продвигать субмарину на высокой скорости. Весь мотор покрывала склизкая черная субстанция, не смачивающаяся водой и придающая всей конструкции холодный футуристический вид.

Яркие лампы под потолком бросали ослепительные блики на прототип водометного движителя, пока кран переносил его со станины на большую грузовую платформу. Армия рабочих закрепила его стальными тросами и покрыла брезентовыми полотнищами. Тягач компании, специализирующейся на доставке секретных грузов, сдал назад и подцепил платформу.

Была только половина седьмого утра, когда тягач выехал с территории научно-исследовательской лаборатории ВМС в Чесапик-Бич, Мэриленд. Дорогу вглубь материка обступали поля и леса, мокрые от утренней росы, но восход скрыли от глаз свинцовые тучи.

— Какое у нас расчетное время прибытия в Гротон? — поинтересовался сменщик у водителя, подавляя зевок.

Тот бросил взгляд на часы.

— Система GPS утверждает, что семь часов. Наверное, и больше, если не проскочим заторы на Кольцевой.

В малонаселенных районах южного Мэриленда рано утром движения в сторону Вашингтона практически не было. Делая плавный поворот, они заметили впереди струйку черного дыма. И когда стало ясно, что дым поднимается с дороги, водитель переключил на пониженную передачу.

— Автомобиль, что ли, горит? — поинтересовался напарник.

— По-моему. Похоже, старая жестянка.

И в самом деле, горела двадцатилетняя «Тойота-Камри», в какой-то момент своей биографии разбитая вдребезги. Сейчас она стояла посреди дороги на четырех лысых шинах, с пламенем, вырывающимся из-под смятого капота.

Остановив тягач в нескольких ярдах от легковушки, водитель стал оглядывать дорогу в поисках пострадавших. Чуть дальше впереди на обочине он заметил белый фургон, но признаков жизни не было видно ни там, ни у горящего автомобиля.

— Лучше об этом сообщить, — сказал водитель, пока его напарник доставал из-за сиденья огнетушитель.

Тут оба подскочили под потолок, когда пассажирское стекло разлетелось от удара кувалды. Рука в перчатке просунулась сквозь дыру, забросив в кабину шашку, источающую клубы слезоточивого газа.

В мгновение ока кабину заполнил едкий белый дым, от которого находившихся внутри людей начало выворачивать. Глаза у них пылали, будто под веки налили раскаленной лавы, и оба на ощупь нашаривали ручки дверей, чтобы избавиться от этой пытки.

Водитель выбрался первый, спрыгнув из кабины на асфальт. И тут же получил удар током от человека в лыжной маске, вооруженного тазером, отчего повалился на дорогу, задергавшись в конвульсиях. С другой стороны грузовика его напарник, выбираясь, исхитрился выхватить пистолет. Но, зажмурившись из-за газа, не смог увидеть второго нападающего, тоже уложившего его ударом тока.

Третий, в противогазе, забрался в кабину и вышвырнул дымящуюся шашку в поле. Затем, сев за руль, воткнул нож в обивку над головой и принялся отрывать ткань, пока не нашел проводок, и тут же его ловко перерезал, отключив смонтированный на крыше GPS-передатчик, позволяющий транспортной компании отслеживать перемещения машин. Включив передачу, медленно повел тягач вперед, пока его широкий хромированный бампер не коснулся горящей легковой машины. И тут же вдавил педаль газа в пол, вывернув руль вправо. Мощный крутящий момент отшвырнул «Тойоту» в сторону, как букашку, опрокинув ее в кювет.

Выровняв тягач на узкой дороге, новый водитель переключил скорость и опустил стекло. Через считанные секунды последние следы газа вытянуло наружу. Стащив мешающую маску, Пабло швырнул ее на сиденье рядом с собой, бросил взгляд на часы и осклабился. Ему потребовалось всего две минуты, чтобы захватить одну из самых секретных американских технологий. Вытащив сотовый телефон, он набрал длинную цепочку цифр и улыбнулся при мысли о грядущем платеже.

35

Пабло вел длинный прицеп по дороге еще с милю, после чего свернул с шоссе на узкий проселок. Колея пересекала большое пастбище, где щипали траву коровы с сонными глазами. В полумиле от шоссе проселок проходил мимо большого пруда и обрывался чуть дальше у брошенной фермы.

Обугленные развалины дома, опаленные пламенем пожара десятки лет назад, были еще видны. Рядом высился большой ветхий амбар, покосившийся настолько, что, казалось, следующий норд-ост повалит его окончательно. Подъехав к амбару, Пабло завел машину внутрь. Там высился высокий штабель тюков свежескошенного сена возле небольшого вилочного погрузчика. В дальнем конце амбара ждал еще один тягач. Поставив прицеп у тюков, Пабло выбрался, чтобы осмотреть груз под брезентом.

Еще через пару минут подкатил белый фургон, и оттуда выпрыгнули два рослых негра.

— О водителях позаботились? — справился Пабло.

Первый кивнул.

— Кларенс надел им наручники в обнимку с большим дубом у шоссе. Через день-другой какой-нибудь фермер их найдет.

— Хорошо. А теперь за дело. У меня плотный график.

Двое наемников стащили брезент, покрывающий мотор «Морской стрелы». Потом, надев рукавицы, взялись за тюки сена. Кларенс завел подъемник и с помощью навесного орудия под названием пресс-подборщик начал грузить на платформу блоки из тюков. Второй, стоя на платформе, устанавливал тюки по местам вокруг мотора.

Пабло же тем временем отцепил тягач от прицепа, отогнал его в сторонку и вернулся с другим — синим «Кенвортом». Через десять минут он уже прицепил платформу к новому тягачу, после чего тщательно осмотрел ее на предмет других GPS-маячков. Не найдя ни одного, поменял задний номер.

Другие двое уже закончили строить стены из сена вокруг силовой установки «Морской стрелы». Пабло помог им накинуть брезент поверх тюков и привязать его по бокам прицепа, довершив маскировку под перевозчик сена.

Кларенс, более крупный из двоих, стащил рукавицы и подошел к Пабло.

— На этом наша часть работы закончена, — сообщил он хриплым голосом. — Деньги при вас?

— Да, — ответил Пабло. — А документация у вас?

— В фургоне. Заодно с дополнительным подарочком для вас, — осклабился чернокожий.

— Несите документы к тягачу. Я пошел за деньгами.

Открыв задние дверцы фургона, Кларенс вытащил пластиковый контейнер с разработками Хайланда по суперкавитации, вслед за Пабло подошел к «Кенворту» и поставил контейнер на пассажирское сиденье. Пошарив позади кресла, Пабло достал толстый конверт и вручил его наемнику. Оторвав край конверта, великан увидел несколько банковских упаковок стодолларовых купюр.

— Ого, какой приятный вид! — Он загнул край конверта, таким образом закрыв его. — Ну, если вы будете любезны забрать свой подарочек, мы отваливаем.

Пабло озадаченно поглядел на него. Ткнув большим пальцем в сторону фургона, Кларенс подвел Пабло к распахнутым задним дверцам машины, где с широкой улыбкой стоял второй чернокожий.

Пабло поглядел мимо него в глубину фургона, и глаза его злобно вспыхнули. Там, скрючившись, лежала на полу связанная Энн Беннетт с кляпом во рту. Лицо ее пылало от гнева — пока она не встретилась взглядом с Пабло, и гнев сменился шоком узнавания. Колумбийский террорист был последним, кого она ожидала тут встретить. Дерзость ее улетучилась, как дым, и Энн, извиваясь, попыталась забиться поглубже в фургон.

— А она что здесь делает? — обернулся Пабло к Кларенсу.

— Нам было велено захватить ее, — пояснил Кларенс, — но не пускать в расход, так что вот она здесь.

Сунув руку под куртку, Пабло выхватил пистолет «Глок» и направил его вглубь фургона.

— Эй, чувак, не надо кончать ее в машине, — осадил его Кларенс. — Она прокатная.

— Ладно.

Развернувшись, Пабло в упор выстрелил из «Глока» прямо Кларенсу в лицо. Не успел еще труп упасть, как его напарник бросился на Пабло. Но колумбиец оказался проворнее. Развернувшись, он всадил тому в грудь три пули подряд. Смертельно раненный бандит сумел только схватить Пабло за грудки, заставив рухнуть на колени, прежде чем упал бездыханным.

Энн закричала, но крик ее заглушила полоска технического скотча. Секунду-другую Пабло просто смотрел на нее, после чего спокойно сунул «Глок» в кобуру. Наклонившись, вытащил Энн из фургона и швырнул на оставшийся тюк сена.

— Боюсь, убивать вас здесь плохая мысль.

Она в ужасе смотрела, как он закидывает оба трупа в фургон и захлопывает дверцы. Швырнув окровавленный конверт с деньгами в сторону Энн, Пабло посмотрел на нее и приказал:

— Не шевелись.

Через несколько секунд он вывел фургон из амбара, вздымая клубы пыли вперемешку с соломой. Немного отъехав, остановился, тщательно сориентировав фургон. Потом опустил стекла, снял с брелока все ключи, кроме ключа зажигания, после чего прошелся вокруг, осматривая землю, пока не нашел большой плоский камень. Положил его на педаль газа, вдавив ее в пол. Потом выбрался из машины, сунул руку в открытое окно и включил зажигание. Не дав оборотам взмыть до максимума, включил переднюю передачу и отпрыгнул.

Задние шины чуть пробуксовали в рыхлой земле, а затем фургон рванул вперед. Проехав не более пятидесяти футов, вильнул в сторону, козлом скакнув в небольшой канаве, но инерция вынесла его на ту сторону, через небольшую насыпь, с которой он влетел в пруд.

Как только фургон нырнул, подняв зеленую воду стеной, плававший в пруду одинокий гусь забил крыльями с гневным гоготом. Через считанные секунды фургон заполнился водой и скрылся в глубине, оставив за собой лишь стремительно убывающую вереницу пузырей.

Не дожидаясь, когда автомобиль утонет, Пабло бегом припустил обратно к амбару. Подхватил конверт, швырнул его в кабину тягача и только после этого вернулся к Энн. Ни слова не говоря, перенес ее в кабину и бросил в отделение позади сидений.

— Устраивайся поудобнее, — проговорил он, заводя двигатель и включая передачу. — Поездка нас ждет долгая.

36

Вертолет, стремительно мчащийся над макушками деревьев, пронесся над крышами ангаров, к вящему изумлению сановников, сидевших вдоль взлетно-посадочной дорожки. Фюзеляж этой военной «вертушки», демонстрирующий взгляду острые углы и покрытый поглощающим материалом, делал ее практически невидимой для радаров. Специальный композитный пятилопастной несущий винт и такой же хвостовой тоже вносили свой вклад в невидимость, существенно ослабляя акустический след. Эксперт по авиации из «Джейнс дифенс уикли» с первого же взгляда опознал в машине «Стелс Хок» — один из радикально модифицированных «Блэк Хоков UH-80» армии США, наподобие того, который использовался в рейде по ликвидации Усамы бен Ладена. Но этот вертолет был целиком китайского производства.

Машина совершила круг над авиабазой Янцун к югу от Пекина, прожужжав несколько раз над полем, прежде чем сесть. Толпа генералов и чиновников оборонного ведомства стоя аплодировала демонстрации новейшего технического триумфа державы. Овации понемногу стихли, когда на трибуну поднялся видный партработник, пустившийся в заезженную диатрибу, превозносящую величие Китая.

Эдуард Бёльке склонился к человеку с глазками-пулями в мундире, увешанном медалями.

— Великолепный летательный аппарат, генерал Цзиньтай.

— Да, и вправду, — согласился тот. — И чтобы построить его, ваша помощь нам не потребовалась.

Бёльке принял этот выпад с усмешкой. Буквально только что приняв звонок Пабло из Мэриленда, он так и лучился самодовольством.

Толпа пережила еще несколько велеречивых панегириков, прежде чем ее гуртом завернули в открытый ангар с фуршетом. Бёльке направился следом за генералом, заместителем председателя китайского Центрального военного комитета, толкавшимся среди прочих высших чинов Народно-освободительной армии. Расспросив коллегу-генерала о его новом кондоминиуме в Гонконге, Цзиньтай вернулся к Бёльке.

— Ну вот, долг гостеприимства исполнен, — доложил он австрийцу. — Надо ли нам обсудить какие-то дела?

— Если вам угодно, — отозвался тот.

— Очень хорошо. Позвольте мне найти нашего главного куратора разведки, и поговорим без лишних ушей.

Осмотрев толпу, Цзиньтай отыскал субтильного очкарика, пьющего пиво «Хайнекен» — Тао Ляна, начальника бюро Министерства государственной безопасности — агентства, помимо прочего занимающегося разведывательной и контрразведывательной деятельностью Китая. Тао вел беседу с Чжоу Сином, полевым агентом из Баян-Обо, спокойно разглядывавшим собрание сановников. Этот похожий на крестьянина человечек деликатно уведомил Тао, что Цзиньтай разыскивает его, когда генерал был только на полпути через просторное помещение.

— Тао, вот вы где, — сказал генерал. — Пойдемте, нам надо оценить деловое предложение нашего старого друга Эдуарда Бёльке.

— Наш старый друг Бёльке, — язвительно протянул Тао. — Да уж, любопытно, в чем состоят его свежие предложения.

С увязавшимся следом Чжоу они через ангар прошли в уединенный кабинет, уже подготовленный для них, с переносным баром и тарелкой дим-самов. Налив себе виски, Цзиньтай уселся с остальными за стол красного дерева для переговоров.

— Позвольте поздравить вас, господа, с последним достижением, — начал Бёльке. — Это замечательный день для защитников Китая. В некоторой степени.

Он помолчал, ожидая, чтобы его оскорбление дошло до всех.

— Однако я предположил бы, что завтрашний день может произвести в обороноспособности страны решительную революцию.

— Вы собираетесь кастрировать ради нас русских и американских военных? — хмыкнул Цзиньтай, допивая свой виски.

— Фигурально говоря — да.

— Вы шахтер и мелкий воришка, Бёльке. Что вы хотите сказать?

Эдуард с прищуром поглядел на генерала в упор.

— Да, я шахтер. Я знаю цену важным минералам, таким как золото и серебро… и «редкие земли».

— Мы осознаем ценность редкоземельных элементов, — парировал Тао. — Вот почему мы манипулируем ценами, используя вас в роли брокера для покупок на открытом рынке.

— Не секрет, что Китай практически владеет монополией на производство редкоземельных элементов, — не смутился Бёльке. — Но деятельность двух больших рудников за рубежами вашей страны подвергает эту монополию риску. Американцы недавно возобновили работу карьера Маунтин-Пасс, а деятельность австралийского Маунт-Уэлда расширяется.

— Мы всегда будем господствовать, — выпятил грудь Цзиньтай.

— Возможно. Но больше не будете контролировать рынок.

Бёльке вынул из своего дипломата большое фото, показывающее вид с воздуха на какие-то дымящиеся здания в пустыне у карьера.

— Это остатки американского комплекса Маунтин-Пасс, — сообщил Бёльке. — На прошлой неделе их обогатительные мощности уничтожены пожаром. Они не смогут выпустить и унции редкоземельных элементов в ближайшие два года.

— Вам что-нибудь известно об этом пожаре? — осведомился Тао.

Бёльке молча уставился на него, изогнув губы в самодовольной ухмылке, затем выложил на стол второе фото, показывающее другой карьер в пустыне.

— Это рудник Маунт-Уэлд в западной Австралии. Он принадлежит горнодобывающей компании «Хобарт Майнинг», миноритарием которой я недавно стал.

— Как я понимаю, австралийцы приостановили выпуск на время модернизации производства, — заметил Тао.

— Вы правы.

— Все это очень интересно, — проговорил Цзиньтай, — но к нам-то какое это имеет отношение?

Сделав глубокий вдох, Бёльке поглядел на генерала свысока.

— Это имеет отношение к двум акциям, которые вы собираетесь вот-вот предпринять. Во-первых, вы гарантируете предоставление пятисот миллионов долларов, чтобы я мог приобрести австралийский рудник в Маунт-Уэлд. Во-вторых, вы объявите незамедлительный запрет на экспорт китайских «редких земель».

В комнате воцарилось молчание, которое через миг нарушил хмыкнувший Цзиньтай.

— А больше ничего не желаете? — Он встал, чтобы налить себе еще виски. — Может, пост губернатора Гонконга?

— А вы поведайте, зачем нам нужны эти две акции, — посмотрел на Бёльке заинтригованный Тао.

— Ради экономики и безопасности, — пояснил Эдуард. — Вместе мы сможем контролировать весь рынок редкоземельных элементов. Как вам известно, я выступаю посредником при продаже изрядной доли остальной мировой продукции — из таких мест, как Индия, Бразилия и Южная Африка, — которую продаю вам, взвинчивая цены. Я могу без труда заключить долговременные контракты на поставки из этих источников, прежде чем вы объявите о прекращении экспорта, чем заблокирую эти запасы. Что же до Маунт-Уэлд, если вы профинансируете мое приобретение, то я расплачусь с вами рудой, а ее вы сможете по-тихому перепродать избранным торговым партнерам, получив заоблачную прибыль, если захотите. И пока американцы вне игры, Китай будет контролировать практически весь мировой объем «редких земель».

— Мы уже контролируем изрядную часть рынка, — возразил Цзиньтай.

— Это правда, но вы можете контролировать его целиком. Пожар в Маунтин-Пасс произошел не случайно. Маунт-Уэлд приостановил деятельность не по собственному решению. Все это итоги моего влияния.

— Вы всегда были нашим ценным торговым партнером и по минералам, и по американским оборонительным технологиям, — сказал Тао. — Итак, цены взвинчены, и мы в конечном итоге получим прибыль от продажи…

— Нет, — отрезал Бёльке, — вы можете выиграть куда больше. Полностью контролируя глобальный рынок, вы сумеете вынудить каждую компанию мира, использующую редкоземельные элементы, передать свое производство и технологию Китаю. Каждый смартфон и лэптоп, каждый ветряной двигатель, каждый космический спутник будет вашим. И ключ ко всему — технологии. Почти все передовые технологии сегодня используют редкоземельные элементы, и это обеспечит вам господствующее положение в завтрашних разработках потребительских товаров и, что более важно, оборонительных вооружений. — Австриец воззрился на Цзиньтая. — Разве вы не предпочли бы представить собственный самый передовой боевой вертолет, чем копировать чужой?

Генерал кивнул.

— Вместо того чтобы играть в догонялки с западными технологиями, Китай возглавит прогресс. Тотальным контролем поставок «редких земель» вы немедленно положите конец множеству передовых западных военных разработок. Новые поколения американских ракет, лазеров, радаров — да даже корабельных движителей — зависят от редкоземельных элементов. Отрезав поставки, вы сможете ликвидировать технологический разрыв. И уже не Китай будет копировать западные оборонительные технологии, а они — ваши. — Бёльке небрежно сгреб фотографии, убрав их в свой портфель. — Как я уже сказал, это вопрос экономики и безопасности. Они идут рука об руку — и вы можете занять господствующее положение на обеих аренах.

Эти комментарии затронули в душе Цзиньтая, постоянно сетовавшего на плохое качество вооружений Народно-освободительной армии, нужную струнку.

— Может, время действовать самое подходящее, — обратился он к Тао.

— Возможно, — согласился тот, — но не отпугнет ли это наших западных торговых партнеров?

— Такое возможно, — подтвердил Бёльке, — но что они на самом деле могут поделать? Чтобы поддержать собственные пошатнувшиеся экономики, им ничего не останется, как поддерживать с вами партнерские отношения и делиться своими разработками.

Глава шпионского ведомства невозмутимо прикурил сигарету от дорогой зажигалки.

— А вам-то какой в том прок, мистер Бёльке?

— Ваши действия увеличат прибыльность моего посреднического бизнеса с минералами. И я верю, что вы позволите мне продавать часть продукции Маунт-Уэлд дружественным торговым партнерам с хорошим наваром.

— Он ни словом не обмолвился о намерении поставлять редкоземельные элементы с рудника на растущий черный рынок, равно как и о том, что может приобрести месторождение на двести миллионов долларов дешевле, чем запросил.

— Мы представим этот вопрос перед Политбюро во внеочередном порядке, — кивнув, пообещал Тао.

— Спасибо. В уповании, что мы придем к обоюдовыгодному результату, я подготовил для вас еще одно предложение. В прошлом мне удалось передать вам ряд военных технологий из моей фирмы по обеспечению безопасности в США, за которые вы меня щедро вознаградили.

— Да, — подтвердил Цзиньтай. — Нам уже довелось применить в деле систему разгона массовых выступлений, чтобы подавить волнения в западных провинциях.

— Я установил такие устройства на борту двух моих кораблей, модифицировав их с обеспечением впечатляющего уровня летальности. И с радостью поделюсь этими модификациями, если вы заинтересованы. Но эта технология — сущий пустяк по сравнению с тем, что я могу предложить вам теперь.

Он выложил на стол еще две фотографии.

— Это эскиз «Морской стрелы», — указал Бёльке на первый снимок. — «Морская стрела» будет самой передовой стелс-субмариной.

Цзиньтай вопросительно приподнял брови, и Тао кивнул ему в знак подтверждения.

— «Морская стрела» будет действовать на крайне высоких скоростях с помощью сложного движителя в сочетании с системой суперкавитации, — Бёльке указал на второй снимок. — Это выведет американский военный подводный флот на несколько поколений вперед китайского.

Лицо Цзиньтая покрылось бурыми пятнами.

— Мы всегда на три шага позади.

— Но не на этот раз, — продемонстрировал ему Эдуард акулью ухмылку. — Менее часа назад я стал обладателем первоначальной силовой установки, которую запланировано установить на «Морскую стрелу» на следующей неделе. Вдобавок у меня теперь имеется первый и единственный экземпляр технической документации системы суперкавитации субмарины.

Он подался вперед над столом со злорадным блеском в глазах.

— Американцы сумеют воспроизвести силовую установку только при наличии редкоземельных элементов. А без планов системы суперкавитации их субмарина яйца выеденного не стоит.

Китайским офицерам пришлось изо всех сил сдерживаться, чтобы не выдать чрезмерную заинтересованность.

— Вы хотите поделиться этими предметами с нами? — с напускным безразличием осведомился Тао.

— Источники сообщают, что американцы тайком потратили свыше миллиарда долларов на разработку «Морской стрелы». Если мы заключим сделку по вышеупомянутым позициям, я с радостью продам вам мотор и техническую документацию за дополнительные пятьдесят миллионов долларов.

Тао даже бровью не повел.

— Когда вы могли бы их предоставить?

— Мотор и документация прибудут морем в Панаму через пять дней. Я с радостью осуществлю передачу там.

— Это привлекательное предложение, — промолвил Тао. — Мы подвергнем его надлежащему рассмотрению.

— Отлично, — собрав фотографии, Бёльке бросил взгляд на часы. — Боюсь, мне пора, надо успеть на рейс до Сиднея. Я начал предварительные переговоры о приобретении Маунт-Уэлд, так что буду ждать вашего ответа с нетерпением.

— Мы будем действовать со всей возможной поспешностью, — заверил Цзиньтай.

Генерал позвал адъютанта, и Бёльке сопроводили прочь после того, как все встали и обменялись рукопожатиями. Цзиньтай налил виски для Тао и еще порцию для себя.

— Что ж, Тао, наш австрийский друг подталкивает нас к действию. Поскольку наша экономика сильна, мы можем позволить себе применить на рынке грубую силу. И почему бы не попытаться совершить технологический скачок, гарантирующий нашу безопасность на век вперед?

— Возможны потенциальные экономические последствия, которые придутся не по душе Генеральному секретарю, — заметил Тао, — но я согласен, что риск здесь оправдан.

— Он не будет возражать против ссуды и наличных платежей?

— Не будет, когда я растолкую ему ценность технологии «Морской стрелы». Наши агенты пытались внедриться в эту программу, но безуспешно. Я не подвергаю оценку затрат, сделанную Бёльке, ни малейшему сомнению. Фактически же не исключено, что он недооценил стоимость. — Тао разглядывал виски у себя в стакане.

— Мы должны сделать все возможное, чтобы добыть ее.

— Значит, договорились, — улыбнулся Цзиньтай. — Поддержим предложение перед Генеральным секретарем совместно.

— Но с нашим австрийским другом есть одна проблема, — Тао повернулся к Чжоу, на протяжении всего совещания хранившему полнейшее молчание. — Пожалуйста, поведайте генералу то, что вам удалось установить.

Чжоу деликатно кашлянул.

— Товарищ генерал, мне было приказано расследовать воровство редкоземельных элементов с нашего главного горнодобывающего предприятия в Баян-Обо. Там я обнаружил организованную преступную группировку, систематически похищавшую измельченную руду и доставлявшую ее в Тяньцзинь. Я проследил противозаконную поставку, погруженную на фрахтовщик под названием «Грац»… — Он помедлил, глядя на Тао в ожидании разрешения продолжать.

— Это название что-то должно мне сказать? — поинтересовался Цзиньтай.

— «Грац», — пояснил Тао, — принадлежит пароходству Бёльке.

— Бёльке организовал похищение наших собственных «редких земель»?

— Да, — подтвердил Тао. — Несколько лет назад его пригласили на карьер в качестве консультанта, дав ему возможность организовать преступную ячейку. Но есть кое-что и похуже. — Он кивнул Чжоу.

— Я изучил портовые регистрационные книги, чтобы отследить путь этого сухогруза, — продолжил тот. — Из Тяньцзина он отплыл в Шанхай, а затем в Гонконг, где выгрузил тридцать метрических тонн измельченного бастнезита, а Министерство внешней торговли, в свою очередь, приобрело его на открытом рынке. Посредником при покупке выступала фирма Бёльке — «Габсбург Индастриз».

— Бёльке продает нам наши же собственные «редкие земли»? — Цзиньтай чуть не взвился под потолок.

Чжоу кивнул.

— Жадный боров! — Переводя дух, генерал повернулся к Тао. — И что нам теперь делать?

Тао аккуратно загасил сигарету в пепельнице, прежде чем встретиться с Цзиньтаем глазами.

— Американскую технологию надо приобрести любой ценой. Мы отправим в Панаму Чжоу, чтобы проследил за ее получением.

— А как быть с «редкими землями»? Будем объявлять запрет на экспорт и финансировать покупку рудника?

— Запрет на экспорт все равно проведем. Что же до финансирования рудника… — На его суровом лице появилось хитрое выражение. — Мы организуем уплату мистеру Бёльке таким манером, который приведет к тем же результатам.

37

Покидая терминал международного аэропорта Гонолулу, Питт и Джордино ощутили разлитый в воздухе аромат цветов плюмерии с легким привкусом авиационного топлива. Яркое солнце и тропический бриз мгновенно прогнали усталость двенадцатичасового перелета из Вашингтона. Джордино подозвал такси, чтобы совершить короткую поездку в Пёрл-Харбор.

При виде обсаженных пальмами улиц на Питта нахлынул поток воспоминаний. В первые годы работы в НУПИ он провел на Гавайских островах немало времени. Именно здесь он влюбился в лучезарную женщину по имени Саммер Моран. Хотя с тех пор, как Дирк последний раз видел ее в живых, прошли уже десятки лет, ее неповторимое лицо и сияющие глаза он видел так же ясно, как небо над головой. Покойная мать его двоих взрослых детей погребена на кладбище с видом на океан на другом краю острова.

Машина подкатила к воротам военно-морской базы, и Питт стряхнул с себя воспоминания. Молодой энсин,[21] дожидавшийся их у ворот для посетителей, вежливо погрузил их сумки в джип. Он довез их до причалов, остановив автомобиль рядом с угловатым изящным судном, выглядевшим так, будто его выкроили острым ножом.

— Это что такое? — поинтересовался Джордино. — Какой-то автомобильный паром на стероидах?

— Ты недалек от истины, — подтвердил Питт. — При разработке «Фортитьюд» за основу взяли конструкцию скоростного автомобильного парома, построенного австралийской компанией.

— Катамаран? — уточнил Джордино, обратив внимание, что округлый нос судна опирается на пару вертикальных корпусов.

— Да, и сделан из алюминия. Движитель у «Фортитьюд» водометный. Он состоит в подчинении у Командования военно-морских перевозок и рассчитан на быструю доставку войск и техники. ВМФ строит целую флотилию таких.

Как только они достали сумки из джипа, к ним подошел мужчина с длинным лицом и впалыми щеками, одетый в матросскую робу.

— Мистер Питт?

— Да, я Питт.

— Лейтенант Арон Плуград, отдел безопасности береговой охраны, — он протянул руку для пожатия, стиснув ладонь Питта, как в тисках. — Мои люди уже размещены на борту «Фортитьюд». Мне сказано, что мы можем отплыть в любой момент.

— Какова численность вашей команды, лейтенант?

— Я возглавляю отделение из восьми человек, хорошо обученных для ведения морских боевых операций. Если будет попытка похищения, мы ее пресечем.

Плуград и его подчиненные принадлежали к малоизвестному подразделению под названием «группа оперативного реагирования береговой охраны». По сути, это был морской спецназ; они прошли подготовку для ведения контртеррористических операций, проникновения на опасные суда и обнаружения взрывных устройств.

— Один вопрос к вам, сэр, — сказал Плуград. — Мы получили из НУПИ ящик с дюжиной новейших костюмов термохимзащиты. И погрузили ящик на борт корабля.

— Это для ваших людей, — объяснил Питт. — Когда будем подниматься на борт «Аделаиды», проследите, чтобы каждый из ваших людей был в костюме. Мы предполагаем, что при нападении может быть применена форсированная микроволновая система сродни тем, которые в сухопутных войсках используются для разгона массовых выступлений.

— Я знаком с этой системой, — кивнул Плуград. — Мы примем необходимые меры предосторожности.

Питт и Джордино поднялись на борт изящного судна, где их встретил капитан «Фортитьюд» — до срока поседевший капитан второго ранга по фамилии Джарретт. Проводив гостей из НУПИ на мостик, он изложил им предлагаемый курс действий.

— Мы ожидаем рандеву с «Аделаидой» здесь, — Джарретт ткнул пальцем в пустой океанский простор к юго-востоку от Гавайских островов. — Это примерно в тысяче ста милях от Оаху. Приблизившись, мы уточним местоположение «Аделаиды», но в любом случае настигнем ее менее чем за двадцать четыре часа.

— Двадцать четыре часа? — тряхнул головой Джордино. — У вас тут, что, реактивные двигатели?

— Нет, просто четыре больших дизеля с турбонаддувом. В хороший день способны развить почти сорок пять узлов. А поскольку идем с минимальной загрузкой, сможем показать почти такую же скорость.

— К чему такая спешка, не лучше ли насладиться морским ветерком? — поинтересовался Джордино.

— Для этого «Фортитьюд» и создан. Мы можем перебросить пехотный батальон через Атлантику за двое суток, — Джарретт бросил взгляд на ближайший хронограф.

— Если вы не возражаете, джентльмены, мы отчаливаем.

Дизели «Фортитьюд» взревели. Отдали швартовы, тристатридцативосьмифутовый корабль вписался в узкий проход Пёрл-Харбор и свернул на юго-восток. Прошел малым ходом мимо Вайкики и крутых склонов Даймонд-Хед, прежде чем набрать скорость. Корабль, формой смахивающий на кирпич, стремительно разгонялся, поднимаясь все выше на своих острых парных корпусах. Море было спокойным, позволяя Джарретту идти почти полным ходом. Питт изумленно смотрел на навигационный монитор, когда судно без труда пересекло отметку в сорок узлов.

Уже через пару часов последний из Гавайских островов скрылся за горизонтом, и судно вошло в пустынные воды Тихого океана. Питт и Джордино присоединились к Плуграду и его команде, собравшейся на палубе, чтобы поделиться предположениями о том, с чем им предстоит столкнуться, пока те продумывали меры безопасности при переходе с борта на борт. Отобедав в громадной столовой корабля, они отошли ко сну.

Назавтра утром, обследуя вместе с Джордино трюм «Фортитьюд», Питт ощутил, что двигатели сбрасывают обороты. Поднявшись вдвоем на мостик, они увидели «Аделаиду» в миле по носу.

Корабль оказался балкером длиной шестьсот футов с зеленым, как листва, корпусом и золотистой надстройкой. Закопченная труба и ржавчина вокруг якорных клюзов говорили, что судно много повидало на своем веку, но в остальном выглядело очень ухоженным. Низкая осадка явно указывала, что все пять трюмов набиты до отказа.

— Капитан уведомлен о нашем прибытии и готов принять вас на борт, — доложил Джарретт.

— Спасибо за быструю доставку, капитан, — поблагодарил Питт. — У вас не корабль, а просто клад.

— Ребята, а вы точно не хотите задержаться? — спросил Джордино у Джарретта. — Если на «Аделаиде» засуха, мне может понадобиться сгонять за пивом.

— Извините, но нам надо вернуться в территориальные воды за тридцать шесть часов. — Джарретт обменялся рукопожатием с обоими. — Я приказал, чтобы для вас спустили наш катер. Удачи и безопасного плавания.

Когда Питт с Джордино вышли на палубу, Плуград уже построил свой контингент береговой охраны. Они спустились на крытый катер и были доставлены на сухогруз, где сбоку уже спустили забортный трап «Аделаиды». Запрыгнув на платформу, люди Плуграда бегом бросились вверх по лестнице, вроде бы не замечая веса оружия и шестидесятифунтовых ранцев. Ступив на платформу, Питт помахал рулевому катера и вслед за Джордино стал взбираться по трапу.

На палубе их встретила пара суровых матросов в плохо сидящих комбинезонах и черных ботинках.

— Ваши каюты вон там, — махнул один из них в сторону кормовой надстройки. — Капитан встретится с вами через двадцать минут в кают-компании.

Матросы проводили отряд к корме «Аделаиды». Двигатели корабля начали набирать обороты, и судно понемногу увеличило ход. Следуя за провожатыми на второй уровень надстройки, Джордино оглянулся на «Фортитьюд», уносящийся в северо-восточном направлении, и вдруг отчаянно захотел пива.

38

Владелец «Аделаиды» ничуть не походил на образ, представлявшийся Питту загодя. Вместо типичного командира торгового судна — степенного, опытного капитана — тот оказался молодым, тщедушным человечком с бегающими глазами. Ступив в кают-компанию, он окинул Питта, Джордино и Плуграда холодным взором, после чего обменялся с ними рукопожатиями.

— Моя фамилия Гомес. Мне сказали, что вы ожидаете попытку захвата. — Если его эта новость и взволновала, то по лицу видно не было.

— Мы нашли закономерность в нападениях в Тихом океане, — ответил Питт. — Все корабли везли редкоземельные элементы, в точности как ваш.

— Должно быть, вас неверно проинформировали, — возразил Гомес. — Корабль идет с грузом марганцевой руды.

— Марганцевой? — переспросил Джордино. — Вы разве не приняли в Перте полный груз моназита?

— Мы идем из Перта, но на борту у нас марганец.

— Головной офис вашей компании, — не уступал Питт, — считает иначе.

— Ошибка, — покачал головой Гомес. — Должно быть, электронные манифесты перепутали с каким-нибудь другим судном компании. Такое случается. Я могу вызвать ваш транспорт, пусть заберет вас.

— Это невозможно, — возразил Питт. — «Фортитьюд» должен следовать собственному графику.

— Плюс, — добавил Джордино, — мы можем оказаться не единственными, кто дезинформирован.

— Это верно, — поддержал Плуград. — Мне не хочется убирать своих людей только затем, чтобы впоследствии выяснить, что вы попали в беду. Мы должны оставаться на борту до вашего прибытия в Лонг-Бич, так что будем придерживаться плана.

— Прекрасно, — не без раздражения бросил Гомес. — Пожалуйста, не покидайте верхней палубы и кают второго яруса.

— Мы с Элом будем нести вахты на мостике и играть роль связных для лейтенанта, если встретим другое судно.

Уловив нотки решимости в голосе Питта, Гомес кивнул.

— Как пожелаете. Но никаких вооруженных людей на мостике, — Гомес встал из-за стола. — Я должен вернуться к своим обязанностям. Добро пожаловать на борт. Я уверен, что наше спокойное, рутинное плавание доставит вам удовольствие.

Когда Гомес удалился, Джордино, поглядев на Питта и Плуграда, покачал головой.

— Ну, как вам такие помидоры? Нет «редких земель», и остаток пути нам коротать в обществе желчного дохляка в роли капитана.

— Тут уж почти ничего не попишешь, — заметил Питт.

— И если мы заблуждаемся, то спокойная рутина — отнюдь не худший исход.

Правду говоря, радар Питта сигнализировал об опасности с того самого момента, как он ступил на борт «Аделаиды». Что-то в команде и капитане было не то. Дирк перебывал на достаточном количестве торговых судов, чтобы знать, что команды бывают всякого роду-племени, и в самом по себе кислом приеме ничего диковинного нет. Но сложившиеся обстоятельства выводят его из ряда вон. Перед лицом потенциальной смертельной угрозы экипаж корабля должен быть счастлив, что его оберегают — или хотя бы проявить любопытство. Но вместо того к Питту и его людям отнеслись как к докучной обузе. Члены экипажа следили за каждым их шагом, но вступать даже в небрежные беседы отказывались.

На мостике Питта и Джордино чурались и игнорировали, пропуская любые их вопросы и просьбы мимо ушей. Гомес едва замечал их присутствие, отказываясь даже обедать в компании Дирка, в свободные от вахты часы, сидя у себя в каюте анахоретом.

Во время второй ночи на борту Питт расхаживал по мостику, и его присутствия, как всегда, не замечали. Незадолго до завершения его вахты, кончавшейся в полночь, явившийся на мостик матрос приблизился к Гомесу и, то и дело поглядывая на Питта, что-то доложил ему вполголоса.

Поглядев на экран радара, Дирк заметил, что впереди появилось изображение судна, идущего сходящимся курсом. Подойдя поближе к экрану, он стал искать номер АИС корабля. Прибор спутниковой Автоматической идентификационной системы, передающий всем кораблям в море информацию о скорости и направлении, а также номер судна, обязателен для всех судов водоизмещением свыше трехсот регистровых тонн. Но судно, видневшееся на радаре сейчас, номера АИС не транслировало.

— Они не включили свой АИС, — сказал Питт Гомесу.

— Здесь это несколько подозрительно.

— Порой сигнал теряется, — возразил Гомес. — А может, просто военный корабль. Это ничего не значит.

Подойдя к рулевому, капитан что-то прошептал ему на ухо, а затем удалился в противоположный конец мостика. Игнорируя капитана, Питт продолжал следить за скоростью и направлением движения «Аделаиды». И не удивился, когда таинственное судно сбросило скорость на узел-другой и скрылось с экрана радара.

Минут сорок прошло в натянутом молчании, прежде чем на мостик ступил Джордино, чтобы сменить Питта.

— Ну как, мы странствуем по благополучным морям?

— Носимся по волнам истерии.

Питт, собираясь уйти, тихонько рассказал о недавнем эпизоде с судном. Пришел новый рулевой, чтобы сменить вахтенного, но Гомес остался на мостике. Уже поворачиваясь, чтобы уйти, Дирк еще раз бросил взгляд на экран радара. Что-то привлекло его внимание, и он замешкался, вглядываясь в цифры. Дело было в курсе. Корабль внезапно поменял направление с восточно-северо-восточного на восточно-юго-восточное.

— Почему мы идем на юго-восток? — спросил Питт.

— На этой широте сильное встречное течение, — объяснил Гомес. — Мы уйдем ниже него на день-другой, чтобы поддержать скорость, а потом снова поменяем направление на Лонг-Бич.

Питт помнил, что северное экваториальное течение проходит несколько южнее их текущего положения, но спорить не стал. Повернувшись, он бросил на Джордино скептический взгляд.

— Пожалуй, пойду посплю. Увидимся на следующей вахте.

Питт, наконец, покинул мостик и начал спускаться по трапу. Но вместо того, чтобы на втором ярусе направиться в свою каюту, продолжил спуск на верхнюю палубу, чтобы подышать свежим воздухом. Добравшись до нее, он наткнулся на Плуграда, бегущего вверх по трапу. Вид у лейтенанта береговой охраны был взволнованный.

— Раненько вы поднялись, — заметил Питт.

— Пытаюсь найти двоих своих людей, не явившихся на вахту. Вы не видели их на мостике?

— Нет. Может, в кают-компании? Наверное, пошли выпить кофе, чтобы не клонило в сон.

Что-то невнятно проворчав, Плуград зашагал к кают-компании.

На палубе Питт нашел ночную прохладу — со штирборта задувал ветерок. После нескольких часов пребывания во враждебной атмосфере мостика свежий воздух действовал очень освежающе. Чтобы размять ноги, Питт зашагал вдоль длинной открытой палубы, остановился на носу и поглядел вперед. На горизонте ненадолго показался бледный отсвет, исчезавший и появлявшийся в такт колебаниям «Аделаиды» вверх-вниз на волнах. Таинственный корабль по-прежнему был там, прямо впереди, на грани видимости — и для глаз, и для радара.

Питт наблюдал несколько минут, убедившись, что второе судно сохраняет позицию, а затем неспешно направился к рубке. Проходя мимо переднего трюма, он остановился, заметив на палубе рассыпанные камни. Часть груза марганцевой руды просыпалась во время погрузки. Питт подхватил обломок размером с кулак и поднес его к ближайшему палубному фонарю. Серебристая руда выглядела точь-в-точь так же, как моназит, найденный им в Чили на борту «Тасманской звезды».

Гомес лгал о марганце, но почему? Почему и экипаж ведет себя так странно? И что за корабль идет перед ними? От тревоги у Питта вдруг сильно засосало под ложечкой.

Плуград! Надо немедленно известить Плуграда!

Дирк бросился к корме, но оцепенел, когда из-за надстройки вдруг появились несколько темных фигур. Нырнув под прикрытие ближайшего люка, он следил, как два человека волокут между собой третьего. Они пересекли палубу поперек, пройдя под ярким фонарем. На секунду Питт увидел, что двое идущих — вооруженные члены экипажа. А в руках у них был безвольно обвисший Плуград с залитым кровью лицом. Они волокли его к левой стороне надстройки, где отперли дверь и зашвырнули его внутрь. Как только они скрылись из виду, Питт пересек палубу, бегом ринувшись к противоположному боку надстройки. Взбежав по трапу на второй уровень, он устремился к четырем каютам, занятым командой береговой охраны.

Постучав в первую дверь, Дирк тут же распахнул ее, но никого внутри не нашел. Когда пустой оказалась и вторая каюта, он начал опасаться худшего. Третья и четвертая тоже стояли пустыми. Всю команду береговой охраны по тихому нейтрализовали. Уже выходя из четвертой каюты, Питт услышал в коридоре шепот. Ступив обратно в каюту, он скользнул за открытую дверь. Через щелку увидел, как двое вооруженных членов экипажа прокрались по коридору и остановились перед дверью Питта. Они взяли оружие наизготовку, потом один повернул ручку, и оба ворвались внутрь. Обнаружив, что каюта пуста, вернулись в коридор, вполголоса переговариваясь по-испански. Один затопал к трапу, но его спутник мешкал. Медленно пробравшись в другой конец коридора, он осторожно зашел в каюту Джордино. Никого там не найдя, двинулся обратно, проверяя остальные каюты одну за другой.

Увидев, что тот приближается к его укрытию, Питт затаил дыхание. В дверь просунулся ствол «АК-47», и бандит переступил порог. Выждав секунду, Дирк выскочил из засады. Толкнув дверь изо всех сил, он припечатал бандита к переборке и ударил в висок куском руды, который по-прежнему сжимал в руке. Противник без чувств рухнул на палубу, не успев нажать на спусковой крючок.

Втащив бандита в каюту, Питт насторожился, прислушиваясь, не идет ли его напарник. Так ничего и не услышав, забрал автомат и скользнул в коридор, закрыв за собой дверь. Он уже достиг трапа и собирался двинуться вниз по ступеням, чтобы освободить Плуграда, когда услышал выстрел. Грохот донесся сверху. Если стреляли на мостике, это может означать только одно: Джордино.

Поменяв направление, Питт устремился вверх, стараясь ступать как можно тише. На мостике остановился и выглянул из-за двери. Свет там был погашен для ночного вождения, и на мостике царил мрак, нарушаемый лишь сиянием нескольких мониторов. Ближайшая консоль заслоняла изрядную часть обзора, но вроде бы все было спокойно. Наверное, выстрел раздался где-то в другом месте. Увидев лишь рулевого, Питт тихо ступил в проход.

— Мистер Питт, — поприветствовал его голос Гомеса.

— Я так и думал, что вы придете за своим другом.

Капитан поднялся с корточек, твердо держа пистолет в вытянутой руке. Но целил он не в Питта, а в сторону пола. Ступив ближе, Питт увидел, что Гомес держит на мушке Джордино, который лежал на полу, сжимая обеими руками ногу.

— Положите оружие, — приказал Гомес, — или оба умрете.

Дирк краем глаза заметил какое-то движение. Из-за другой консоли материализовался бандит, скрывшийся ранее, а теперь направивший свой «АК-47» Питту в спину.

Питт перевел взгляд с раненого друга на Гомеса, и в глазах его полыхнул гнев. Ни слова не говоря, он выронил автомат на палубу.

39

Президент катал незажженную сигару между большим и указательным пальцами.

— Почему? — раздраженным тоном спросил он. — Почему китайцы вдруг прекратили экспорт редкоземельных элементов?

В Овальном кабинете воцарилось неловкое молчание.

— Могу лишь предполагать, что в качестве силовых рычагов, — наконец нарушил тишину госсекретарь. — С намерением усилить свои позиции в переговорах, чтобы противодействовать нашему давлению на них из-за поддержки торговли с Ираном или их отказа снизить курс юаня.

— Они вам так сказали?

— Нет, министр иностранных дел лишь указал, что это сделано в силу «стратегической необходимости».

— Еще бы, — подхватил вице-президент Сандекер. — Необходимости торпедировать нашу экономику. — Будучи и сам страстным любителем сигар, он с завистью взирал на президентскую.

— Довольно наглая выходка, — заявил госсекретарь.

— Я ожидал хоть какого-нибудь намека на переговоры по данному вопросу, но китайцы не раскрывают карт.

Президент повернулся к женщине по фамилии Дитрих с волосами, черными как вороново крыло, — своему советнику по национальной безопасности.

— И насколько сильно это по нам ударит?

— Свыше девяноста процентов нашего импорта редкоземельных элементов поступает из Китая, — доложила она. — В коммерческом плане это разорит ряд отраслей промышленности, в частности, электронную и альтернативную энергетику. Пострадают все высокотехнологические отрасли страны.

— Так мы просто несем увеличенные расходы? — поинтересовался Том Черны.

— Взмывшие до небес цены станут только первым ударом. Пока не удастся найти обходных путей, будет сказываться острый дефицит материалов, а может, они просто станут нам не по карману. Так или эдак, спрос испарится, и рабочие места вместе с ним. Это запросто может толкнуть экономику обратно к серьезной рецессии.

— А как же другие источники редкоземельных элементов? — осведомился президент. — Я знаю, что у нас есть рудник в Калифорнии. Неужели китайцы — единственный вариант?

— Карьер Маунтин-Пасс вступил в строй пару лет назад и только-только наращивал производство, — сообщила Дитрих, — но недавний пожар на заводе поставил на обогащении крест. Производство закрыто на неопределенный срок — вероятно, года на два. Это был единственный наш внутренний источник.

— А кто-нибудь расследовал причины пожара? — поставил вопрос Сандекер.

— Полагают, что это случайность, но теперь владельцы позвонили в ФБР, чтобы те выяснили, не было ли поджога.

— А как с «редкими землями» из других иностранных источников? — спросил президент.

— Импорт, помимо Китая, у нас очень незначителен, — сказала Дитрих. — Основной альтернативой была Австралия, а также небольшие количества из России, Индии и Малайзии. Но и тут, боюсь, возникла проблема. Ведущий австралийский производитель объявил о временной приостановке в связи с программой расширения производства.

Президент сунул сигару в пепельницу.

— Так что же, нам остается лишь делать красивую мину, пока наша экономика летит в тартарары?

Дитрих уныло кивнула.

— Боюсь, на ситуацию с поставками мы способны оказать лишь минимальное влияние, а то и вовсе никакого.

— Но это лишь половина дела, — вставил Сандекер.

— Дефицит наносит сокрушительный удар по ряду наших ключевых оборонительных технологий.

— Вице-президент прав, — поддержала Дитрих.

— В чем ущерб? — заинтересовался президент.

— Сильно пострадает ВМФ, — сообщила она. — Двигатели эсминцев класса «Замволт» и новых стелс-крейсеров сильно зависят от редкоземельных элементов, так что эти программы со скрежетом остановятся. Я жду рапортов от ВВС, но мне говорили, что серьезный удар будет нанесен по новой объединенной программе разработки истребителей и целому ряду спутниковых проектов.

— Речь идет о программах, бюджет которых достигает миллиардов долларов, — добавил Черны.

— Сдается мне, — произнес президент, — что китайцы могут эксплуатировать свою монополию, чтобы ликвидировать наш отрыв в гонке вооружений.

Все собравшиеся закивали.

— А если мы скажем китайцам, что их запрет на экспорт неприемлем?

— Боюсь, этот номер не пройдет, сэр, — заерзал в кресле госсекретарь. — Китайское руководство не потерпит никаких угроз. Если мы ввяжемся в торговую войну, мы же и выйдем проигравшими. А если они перестанут покупать наши долговые обязательства, это усугубит ситуацию радикально.

— Значит, мы зависли перед экономическим пике в тот самый момент, когда можем позволить себе это менее всего, — подытожил президент. — И сверх того жертвуем своей боеготовностью, откладывая выпуск эсминцев, истребителей и разведывательных спутников следующего поколения.

— Есть еще одна жертва, — подхватил Сандекер. Он подошел к президенту и проговорил шепотом: — «Морская стрела».

— Конечно, — кивнул тот.

Пройдя к своему столу, президент несколько минут смотрел вдаль сквозь высокие окна. Наконец, обернувшись к аудитории, тихонько, потерянно проронил:

— Выясните, чего хотят китайцы, — и дайте им это.

40

Как только стало известно о похищении мотора «Морской стрелы», страну буквально накрыли мелкой сетью. На всех крупных дорогах, ведущих из Вашингтона на север и на юг, тут же выставили заставы. Команды ФБР немедленно отрядили во все ближайшие воздушные и морские порты восточного побережья, через которые, как полагали аналитики, мотор попытаются вывезти из страны. Усилили даже заслон на северо-восточной границе с Канадой.

Но ни в одном из этих мест мотор не нашли, да и не могли найти. Он уезжал на запад, прочь от крупных морских и воздушных портов, через сельскохозяйственные районы Аппалачей, спрятанный в прицепе грузовика с сеном. Въезжая в Лексингтон, штат Кентукки, Пабло сбросил скорость, бдительно поглядывая на проезжающие полицейские автомобили.

Энн была предана забвению в задней части кабины с одной рукой, прикованной наручниками к раме сиденья. Она могла отчасти улечься на узком сиденье, но чтобы выглянуть из окна, ей приходилось вытягиваться, принимая очень неудобное положение. Путешествовали они в полнейшем молчании. Когда Пабло пропустил мимо ушей ее первоначальный артобстрел зондирующими вопросами, она решила поберечь дыхание. Хоть это и казалось несколько притянутым за уши, но, в конце концов, она связала участие Пабло в похищении технической документации «Морской стрелы» с большим устройством, спрятанным на платформе. Должно быть, это новый мотор субмарины.

Пабло был доволен графиком движения. Только лишь покрыв четыреста миль за семь часов, он наконец остановился на обочине тихой дороги и позволил Энн размять ноги. Чуть позже они въехали в Лексингтон, где он отыскал грузовую заправку и остановился в дальнем конце. Налив полный бак, открыл дверь кабины и поглядел на девушку.

— Есть хочешь?

— Да, пожалуйста, — попросила Энн. — Просто умираю с голоду.

— Сейчас вернусь, — он захлопнул дверь и запер ее.

Энн проследила, как он спокойной походкой следует мимо нескольких постов заправки и входит в здание. Осмотрела стоянку в поисках потенциальной помощи. Час был поздний, и она заметила поблизости лишь одного человека — бородатого дальнобойщика, мывшего ветровое стекло своего тягача, тарахтящего на холостом ходу в дюжине ярдов от нее.

Она принялась махать руками и вопить во всю силу легких. Но тонированные стекла запертой кабины делали ее практически невидимой, а приглушенные крики не могли пробиться через урчание двигателя. Энн попыталась нажать на клаксон грузовика, но так и не дотянулась. Бородач забрался в свой автопоезд и укатил, не догадываясь о прискорбном положении Энн.

Она принялась искать что-нибудь подходящее в качестве оружия. Но в кабине тягача было хоть шаром покати — в том числе и в бардачке, не считая карты и лэптопа на переднем сиденье. Энн рванулась к компьютеру.

Схватив компьютер свободной рукой, она откинула крышку и тут же включила его. И пока шла загрузка системы, бросила взгляд за окно. Пабло стоял у кассы, делая какие-то покупки. Времени, чтобы послать клич о помощи, у нее в обрез — да и то если на заправке есть Wi-Fi.

Энн затаила дыхание, когда экран компьютера медленно осветился. Спустя целую вечность всплывающее окно осведомилось, желает ли она подключиться к сети «Лексингтон дизель энд дайн».

— Да! — Она нажала на окно. Пару секунд спустя открылась страница поисковой системы.

Но радость ее оказалась скоропреходящей: бросив взгляд в окно, она увидела, что Пабло выходит из здания. С часто бьющимся сердцем она начала лихорадочно соображать, что делать. Ни входить в свой почтовый сервис, ни передавать сообщение через сайт СКР ВМС уже некогда. Тут в голове у нее пронеслась отчаянная идея. Она быстро ввела четыре буквы и принялась ждать отклика. И как только выскочил новый экран, прокрутила его вниз и нашла ссылку. Щелкнув по ней, торопливо вбила сообщение и подняла голову. Пабло был уже в десяти футах от машины.

Ее пальцы порхали над клавиатурой, остановившись, чтобы нажать на кнопку «Отправить» в тот самый миг, когда щелкнул язычок замка. Захлопнув крышку, она швырнула компьютер на переднее сиденье в тот миг, когда Пабло уже открывал дверь.

Сердце ее отчаянно колотилось, кровь бросилась в лицо. Забравшись на водительское место, он обернулся и вопросительно посмотрел на Энн, протягивая к ней руки.

— Ветчина с сыром или тунец? — В руках у него были два завернутых сэндвича.

— С тунцом, пожалуйста, — выдохнула она, протягивая руку к сэндвичу.

Пабло вывел машину на шоссе, подкрепляясь по пути. Передышка позволила ему сбросить напряжение, и он, искоса оглянувшись через плечо, наконец-то заговорил с Энн.

— Вы в меня влюбились, — осклабился он.

— Что?!

— Да, должно быть, влюбились. Чего ж вам еще все время попадаться у меня на пути?

— Я в эту поездку не просилась, — ответила она. — Пожалуйста, отпустите меня.

Пабло гортанно хохотнул.

— Вы слишком умны, чтобы вас отпускать… и слишком красивы, чтобы убивать.

Энн тотчас охватило омерзение, но она все-таки поддержала разговор.

— Мы, что, везем мотор «Морской стрелы»?

— Возможно.

— А почему вы убили тех, кто помог вам его украсть?

— Они пережили свою полезность, а знали больше, чем им следовало. Полагаю, покамест расспросов довольно. — Он включил радио и, отыскав местную радиостанцию, транслирующую блюграсс,[22] прибавил громкость.

Они миновали холмы Западного Кентукки, слушая оживленные ритмы «Флэтт и Скраггс».[23] Четыре часа спустя въехали в Падаку. Припарковавшись на заправке в предместьях города, Пабло сделал телефонный звонок. Через считанные минуты подкатил ржавый пикап, за рулем которого сидел мужчина, весь покрытый татуировками. Он сопроводил грузовик с сеном к реке, где у изъеденного дождями и ветрами деревянного причала стояли буксир и баржа с контейнерами. Пабло подогнал машину к погруженной во мрак барже и остановился.

Было уже далеко за полночь, и вокруг царила жутковатая тишина. Отсоединив прицеп, Пабло увел тягач на ближайшую стоянку. К моменту его возвращения татуированный уже протянул под прицепом тросы и переносил его на баржу с помощью крана на пристани. Запрыгнув на баржу, Пабло помог закрепить прицеп на палубе, после чего вернулся в кабину за Энн.

Когда он отцепил наручники от рамы сиденья и сцепил руки Энн спереди, она разыгрывала сонливость. И только тут заметила, что в наручники встроен какой-то датчик. Вытащив из тягача, Пабло повел ее к пристани.

Огни Падаки мерцали справа по берегу, а река Огайо струилась мимо, будто черная патока. Крепко сжимая ее запястье, Пабло провел Энн к буксиру, стоявшему у кормы баржи в готовности повести ее вниз по реке. Добраться до буксира можно было только по узким сходням, покачивающимся над водой. Энн никак не решалась ступить на них, пока Пабло деликатно не подтолкнул ее.

На самом деле она боялась не самих сходней, а того, что может оказаться на другом их конце. Сперва прикована к грузовику, потом к буксиру, и кто знает, что потом? Куда бы ее ни везли, пора бояться по-настоящему придет тогда, когда наручники снимут. Именно этот страх и толкнул ее к действию.

Мысленно собравшись, она сделала глубокий вдох в тот миг, когда Пабло подтолкнул ее во второй раз. Изображая, что оступилась, она сделала два шага по сходням и подогнула колени. Еще один летящий шаг вперед-вверх. Сходни спружинили, давая дополнительный толчок, и она легко перелетела через боковой леер.

Пабло выбросил руку ей вслед, но смог лишь на миг коснуться промелькнувшей мимо лодыжки. Вытянув руки перед собой, Энн нырнула в реку почти без всплеска и исчезла в темной мутной воде.

41

Вспомогательная кладовая «Аделаиды» представляла собой сумрачную, жаркую и сырую душегубку, подходящую разве что дьяволу. Когда засовы отодвинули, чтобы вместе с Джордино втолкнуть Питта внутрь под угрозой оружия, он почуял смрад разлагающейся плоти, смешивающийся с запахом пота. Идя по верхней палубе, Дирк с натугой удерживал вес раненого друга, стараясь не упасть. Увидев в кладовой брезент, он осторожно уложил Джордино на него, слыша позади грохот захлопнувшейся двери и лязг задвигаемых засовов.

— Санитар среди вас есть? — спросил Питт, поглядев на команду береговой охраны, набитую в эту же кладовку.

Вставший из группы молодой человек стал медленно пробираться к нему.

— Симпсон, не так ли? — уточнил Дирк.

— Да, сэр. Я могу помочь. — Он присел на корточки рядом с Джордино, быстро заметив расползающуюся под его правой ногой лужу крови. — Огнестрел?

— Да, — Питт разорвал штанину брюк Джордино. — Он потерял много крови.

Отыскав залитую кровью рану на внешней части бедра Джордино, Симпсон зажал ее ладонью.

— Мне нужно что-нибудь для перевязки.

Сняв рубашку, Дирк отодрал рукава и принялся разрывать их на длинные полосы. Кто-то передал бутылку воды, которую санитар употребил, чтобы омыть рану. Взяв одну из полос ткани, сделал из нее тампон. Прижал его к ране и прибинтовал оставшимися полосами.

Открывший глаза Джордино поглядел на них.

— Куда мы направляемся?

— За пивом, — откликнулся Питт. — Ты пока покемарь, а когда оно будет на льду, я тебя разбужу.

Криво ему улыбнувшись, Джордино через считанные секунды отключился.

Накинув на него часть брезента, Симпсон сделал Питту знак отойти в сторонку.

— Ему повезло. Ран две, а это показывает, что пуля прошла навылет. Скорее всего, кость не задета. Но, должно быть, повредила ему бедренную артерию, отсюда и столько крови. Из-за такой кровопотери он может впасть в шок, так что за ним нужно приглядывать.

— Он жилистый старый коняга, — заметил Питт.

— Пока что он в порядке. Его главная проблема — не подцепить инфекцию в этой вонючей дыре.

В тусклом свете Дирк разглядел, что у Симпсона на скуле синяк.

— А с вами что случилось?

— На меня набросились в коридоре во время моей вахты. Ублюдок приложил меня цепью. Мне повезло больше, чем некоторым парням.

Питт оглядел отсек, освещенный единственной мигающей лампочкой под потолком. Команда береговой охраны сидела рядом, а еще одна группа — настоящий экипаж «Аделаиды» — рассеялась в глубине помещения. Источником ужасающего зловония были два продолговатых объекта, завернутые в брезент и убранные в сторону.

— Капитан и еще один человек, — пояснил Симпсон.

— Убиты при нападении до того, как мы подоспели.

Кивнув, Питт переключил внимание на команду береговой охраны. Без ран и синяков не отделался никто. Плуград сидел среди своих людей, привалившись к переборке, устремив в пространство невидящий взгляд.

— А как Плуград?

— Лейтенанту довольно крепко врезали сверху по черепу, — сообщил Симпсон. — У него контузия, но в остальном он вроде бы в порядке.

Питт пробрался через отсек к другой группе. Люди казались измученными, но не пострадавшими. Широкоплечий мужчина с густыми седыми волосами поднялся ему навстречу, чтобы представиться.

— Фрэнк Ливингстон, старший помощник, — произнес он с сильным австралийским акцентом. — Как ваш товарищ?

— Огнестрельное ранение в ногу. Потерял много крови, но санитар говорит, что он поправится.

— Сожалею, что не могу помочь. У нас корабельным фершалом был главный боцман. Он вон там вместе с капитаном, — указал он на укутанные в брезент трупы.

— Как они захватили корабль?

— Трое суток назад во время вечерней вахты к нам подошел быстроходный фрахтовщик. Проскочил прямо под носом, напугав нашего рулевого до чертиков. Когда он не ответил на вызов по радио, капитан вышел на палубу вместе с главным боцманом. Судно включило что-то похожее на радар посередке судна, прикончив их обоих. — Он поджал губы в гневной гримасе. — Ни разу не видал ничего подобного. Они прям будто живьем поджарились. Вскоре после того фрахтовщик выслал абордажную команду. Мы почти ничего не могли поделать. С тех самых пор нас здесь и держат.

— Сожалею, что мы опоздали, — промолвил Питт. — Наверное, им сообщили о нашем прибытии, и они напали на вас раньше, чем планировали.

— Да кто они такие? — Во взгляде Ливингстона полыхнула жажда мести.

— Они — часть преступной организации, которая, как мы полагаем, похитила ряд балкеров, транспортировавших редкоземельные элементы, — покачал головой Питт.

— Мы идем с грузом чего-то под названием моназит, — сообщил Ливингстон. — Наверное, за ним-то они и пришли. Не догадываетесь, куда мы направляемся?

Питт огляделся, чтобы убедиться, что их больше никто не слышит.

— Мы считаем, что обычно они осуществляют перегрузку в море, а потом открывают кингстоны. В этих водах затонули как минимум еще два сухогруза.

Ливингстон кивнул, но отнюдь не с видом человека, приговоренного погибнуть на борту тонущего судна.

— Скажите-ка, мистер Питт, насколько велики были эти похищенные сухогрузы?

— Невелики. Старые балкеры, где-то на десять тысяч тонн. А почему вы спрашиваете?

— «Аделаида» тянет на сорок тысяч регистровых тонн. Я хорошенько разглядел фрахтовщика, прежде чем нас швырнули сюда. По сравнению с нами это скорлупка, способная принять не более половины нашего груза.

— И весь груз у вас моназит?

— До последней унции. Нет, сэр, я не думаю, что они затопят «Аделаиду». Во всяком случае, не прям щас. Наш груз чересчур ценен.

Питт окинул взглядом израненных, изможденных людей, набитых в зловонный отсек.

— Мистер Ливингстон, искренне надеюсь, что вы не заблуждаетесь.

42

Энн потребовалось всего пару секунд, чтобы запаниковать.

Чисто войдя в воду, она принялась сильно грести ногами, вытянув руки перед собой, уходя в глубь реки Огайо. Вода оказалась теплее, чем она ожидала, — градусов семьдесят, не меньше.[24] Достигнув комфортной глубины, Энн выгнула спину дугой и попыталась грести руками. Но с запястьями, скованными наручниками, сделать этого не смогла.

В душе всколыхнулась паника, вопившая, что она утонет.

«Тихо-тихо-тихо», — возразил голос у нее в голове.

С колотящимся сердцем Энн заставила себя расслабиться и несколько секунд просто плыть по течению. Это успокоило нервы, и она начала загребать воду скованными руками по-собачьи, чтобы всплыть к поверхности. Но теперь в черной, как смола, воде уже не знала, где верх, а где низ.

Ответ пришел быстро, когда ее плечи задели ржавое днище баржи. Оттолкнувшись, Энн отплыла прочь, продержавшись под водой еще несколько секунд, прежде чем медленно всплыть в прохладную ночь.

Течение оказалось довольно быстрым, и Энн обнаружила, что ее несет прочь от баржи и буксира. Оглянувшись, она увидела Пабло, бегающего вдоль причала и вглядывающегося в воду. Заметив голову Энн, вынырнувшую из реки, он выхватил свой «Глок» из кобуры.

Тотчас же сделав глубокий вдох, женщина ушла под поверхность воды. Неизвестно, стрелял он или нет, но подставляться в качестве мишени все равно незачем.

На сей раз она скользила под поверхностью, не напрягаясь, а только помогая течению нести себя прочь, и задержала дыхание почти на минуту. Вынырнув снова, Энн поняла, что успела удалиться от баржи на добрых сто ярдов и стала практически невидимой для находящихся на причале. Однако же и Пабло из поля ее зрения пропал.

Энн сосредоточила внимание на том, что ждет ее ниже по течению, отыскивая место, где можно будет выбраться на берег и найти помощь. Но причал находился в предместьях, и ближний берег оставался темным и пустынным. Зато неподалеку впереди на противоположном берегу виднелась россыпь огней, отмечающих небольшой городок Метрополис, штат Иллинойс.

Чувствуя манящий зов безопасности, Энн принялась выгребать в сторону огней. Несколько минут она билась, преодолевая течение, а затем поняла, что ее старания добраться до городка тщетны. Ширина реки достигает почти милю, и ее пронесет далеко мимо огней, прежде чем удастся доплыть до другого берега.

Попытки грести со скованными руками совсем измотали ее, так что Энн перевернулась и ради отдыха поплыла на спине. Глядя в небо, она заметила вдали пару мигающих красных огоньков. Перевернувшись на живот, вгляделась в их вспышки — это световая сигнализация для самолетов. В коротких вспышках света Энн разглядела, что огни установлены на паре высоких бетонных дымовых труб. Они могут принадлежать только электростанции у реки.

Проплывая мимо огней Метрополиса, она начала снова выгребать к ближнему берегу. На протяжении примерно мили берег был совершенно темным, и Энн ощутила холод и одиночество, но продолжала плыть, ориентируясь на красные мигающие огоньки. Световая дымка у основания труб мало-помалу выкристаллизовалась в щедрую россыпь огней, окружающих электростанцию. Огни виднелись довольно далеко от реки, но, проплывая вдоль поросшего кустарником берега, Энн различила узкий водозаборный канал, тянущийся от реки к станции.

Приблизившись к устью канала, она принялась грести ногами изо всех сил. Течение Огайо пыталось протащить ее мимо, но она вырвалась из объятий реки, вплыв в тихие воды канала. Прямой поток длиной в милю тянулся к электростанции, где вода шла на снабжение работающих на угле паровых котлов.

Выбившись из сил в последней схватке с течением, Энн направилась к ближайшему берегу. Отдохнула несколько минут на откосе, потом вскарабкалась на ограждающий вал, сверху выровненный для проезда транспорта.

Дрожа в мокрой одежде, она зашагала к электростанции, обоняя насыщенный запах сгоревшего угля. Подходя, пересчитала автомобили, припаркованные у станции. К счастью, на месте солидная ночная смена. Слева от нее включились фары, и она увидела белый пикап, медленно выехавший со стоянки с оранжевым проблесковым маячком поверх кабины. Прибавив шагу, Энн замахала скованными руками, как только решила, что водитель может ее заметить.

Прибавив ходу, машина свернула на вал, проскакала по узкой колее и остановилась прямо перед Энн в клубах пыли. Подняв скованные руки, она подошла к окну водителя.

— Вы не могли бы мне помочь?

Голос ее дрогнул и оборвался, когда она увидела Пабло, высунувшего голову из окна, поигрывая портативным GPS-трекером, настроенным на наручники, и пистолетом «Глок».

— Нет, любовь моя, — жестоко прорычал он. — Это ты можешь мне помочь.

Часть третья

Панамская тропа

43

Саммер Питт подняла голову от планшета у себя на коленях, чтобы поглядеть сквозь акриловое куполообразное окно батискафа. Из-за окружающей непроглядной тьмы возникало ощущение, что ее заперли в гардеробе.

— А как насчет какого-нибудь внешнего освещения? — поинтересовалась она.

Ее брат-близнец, сидящий за панелью управления, защелкал шеренгой тумблеров. Вспыхнула батарея ярких светодиодных фонарей, озарив своим сиянием черную, как смола, воду. Но смотреть было по-прежнему не на что, кроме каких-то взвешенных в воде частичек, проносящихся за акрилом. Но это хотя бы позволило Саммер визуально оценить скорость их погружения.

— Все еще боишься темноты? — поинтересовался ее брат.

Если Саммер унаследовала перламутровую кожу и рыжие волосы матери, то Дирк Питт-младший напоминал отца — такой же высокий и худощавый, с такими же темными волосами, даже спокойная улыбка такая же.

— Здесь то, чего ты не видишь, может причинить тебе вред, — она посмотрела на глубиномер на мониторе над головой. — Через пятьдесят метров будет дно.

Дирк отрегулировал балластные цистерны, чтобы замедлить погружение, доведя плавучесть до нуля, когда под ними будто бы ниоткуда материализовалось морское дно. На глубине трехсот футов оно напоминало пустыню цвета грецкого ореха, населенную крайне малочисленными мелкими рыбешками и ракообразными.

— Линия сброса где-то по азимуту ноль шестьдесят пять градусов, — сообщила Саммер.

Задействовав электронные водометы батискафа, юноша повел его на северо-восток. Через джойстик он чувствовал сильное придонное течение, пытающееся снести их в сторону.

— Течение Агульяс сегодня прямо гудит. Хочет утащить нас в Австралию.

Мощное течение Агульяс, оно же течение мыса Игольного, проходит вниз вдоль восточного побережья Африки. Близ южной оконечности Мадагаскара, где предприняли погружение Дирк и Саммер, оно сливается с восточной частью Мадагаскарского течения и устремляется прочь из Индийского океана непредсказуемыми завихрениями.

— Скорее всего, нас сильно снесло во время погружения, — заметила Саммер, — но если будем придерживаться азимута, то все равно наткнемся на линию сброса.

— Прижавшись носом к прозрачному пузырю, она принялась осматривать слегка волнистое дно, проплывающее под ними, и через несколько минут заметила небольшой, но явственно выступающий гребень. — Вот наш горст.[25]

Дирк чуть поднял батискаф, заставив его парить в десяти футах над гребнем.

— Готов к видео.

Включив пару внешних камер, смонтированных на салазках батискафа, Саммер передала сигнал на монитор.

— Камеры работают, отмечаю начало, — доложила она. — Веди-ка нас вдоль.

Дирк повел батискаф вперед, следуя за гребнем на дне моря. Они работали во взаимодействии с исследовательским кораблем НУПИ, предварительно обследовавшим регион многолучевой сонарной системой, изучая действующую линию сброса у побережья Мадагаскара в надежде улучшить прогнозирование землетрясений, вызывающих цунами. Снятое батискафом видео даст геологам на борту судна исходную информацию о районе. Затем батискаф снова опустится на дно, чтобы внедрить миниатюрные датчики, которые будут регистрировать сейсмическую активность с большой точностью.

Проект требовал целого интердисциплинарного букета дарований, как раз имеющихся у обоих двойняшек. И Дирк, получивший образование инженера-кораблестроителя, и Саммер, специализирующаяся в океанографии, унаследовали любовь отца к морю. Они присоединились к Питту в НУПИ всего несколько лет назад, но очень скоро стали буквально упиваться возможностью путешествовать по планете, решая загадки морей. Их работа шла еще более живо, когда над одним проектом могли трудиться все трое, как недавно на Кипре, где они обнаружили клад древних артефактов, имеющих отношение к Иисусу Христу.

— Проходим километр номер восемь подводного хребта, которому конца-края не видать, — сказал Дирк к исходу второго часа. Постоянно взбрыкивающее течение взимало свою дань, и он чувствовал, что мышцы рук уже начинают деревенеть.

— Ты что, уже соскучился? — поинтересовалась Саммер.

Дирк взирал на неизменное бурое дно, проплывающее под ними.

— Меня вполне устроит, если кто-нибудь подгонит сюда белую акулу или гигантского кальмара.

Они шли вдоль горста еще час, прежде чем Дирка начал беспокоить заряд аккумуляторов.

— Борьба с течением увеличила нагрузку на моторы. Предлагаю подумать о завершении вылазки в ближайшее время.

Саммер проверила, какое расстояние они уже покрыли.

— Может, вытянем еще метров шестьсот? Тогда будет ровно двенадцать тысяч.

— По рукам.

Завершив последний оставшийся отрезок, Дирк остановил батискаф, а Саммер выключила видеокамеры. Он уже начал продувку балластных цистерн, когда его сестра указала за передний выпуклый иллюминатор.

— Это, случаем, не затонувшее судно?

За границей досягаемости наружных прожекторов Питт смутно различил какой-то объект.

— Не исключено.

Выключив балластный насос, он послал батискаф вперед. Мало-помалу из тьмы проступила темная громада, явно принявшая форму корпуса корабля. По мере их приближения все отчетливее прорисовывалось судно, стоящее на дне совершенно вертикально и вроде бы даже неповрежденное. Маневрируя в считанных футах от дна, они подошли к миделю таинственного корабля совсем близко, сбросив скорость до нескольких дюймов в секунду. Красная краска, покрывающая корпус, ярко сияла в свете прожекторов батискафа, четко прорисовывающем каждую заклепку и шов.

— Вид такой, будто он просто затонул, — заметил Дирк.

Он повел батискаф вверх вдоль борта, подняв его выше фальшборта. И там они увидели три больших открытых люка на баке. Дирк направил батискаф к носу, пройдя над грузовыми трюмами, заполненными одной лишь морской водой. Осмотрев судно вдоль острого форштевня, они не заметили ни малейшего повреждения в области носа. Повернув назад, прошли вдоль всего штирборта до задней надстройки, где поднялись на несколько ярусов до мостика. И с расстояния нескольких футов сквозь совершенно целые окна заглянули в пустую рубку.

— Похоже, оттуда вытащили большую часть электронной аппаратуры, — прокомментировал Дирк. — Явная улика в пользу того, что судно просто затопили.

— Надо сообщить в лондонский Ллойд, — откликнулась Саммер. — Я ни разу не видела столь девственно чистого затонувшего корабля. Должно быть, это произошло совсем недавно.

— Не более двух-трех месяцев, судя по тому, что он почти не оброс.

— Зачем кому-то затапливать сухогруз, пребывающий в отличном состоянии?

— Трудно сказать. Вполне возможно, что его вели на буксире для ремонта, и он затонул из-за непогоды. — Дирк проверил заряд аккумуляторных батарей. — Пора бы уже подниматься, но давай все же попробуем найти название корабля.

Направив батискаф вокруг надстройки к корме, он опустился ниже кормового ограждения. Над планширом на погнутом флагштоке потерянно висел флаг, но море вымыло все его цвета без следа. Отойдя от корабля на двадцать футов, Дирк развернул подводный аппарат к транцу сухогруза и выставил глубину так, чтобы свет прожекторов упал на название судна.

— Ну ничего себе, — негромко проронил он. — Его все-таки затопили намеренно.

Перед ними высилась однотонная красная стена, пересеченная широкой горизонтальной полосой ржавчины в том месте, где раньше было название судна и порт его приписки. Но кто-то старательно соскреб и название, и краску под ним, отправив сухогруз навстречу одиночеству глубин совершенно анонимным.

44

Когда батискаф всплыл на поверхность, исследовательское судно НУПИ «Александрия» находилось в четырех милях от него, и Саммер вызвала его по радио. Дрейфуя в батискафе по течению, они с Дирком от нечего делать разглядывали пыльные бурые берега юга Мадагаскара, будто бы вздымавшиеся и падавшие на волнах неспокойного моря.

«Александрия» прибыла без промедления. Ее корпус, бирюзовый, как и у всей флотилии судов НУПИ, сиял под солнечными небесами. Подъемом батискафа на ют корабля руководил мускулистый мужчина с густыми усами и еще более густым техасским акцентом. Открыв задний люк подводного аппарата, Джек Дальгрен поприветствовал Дирка и Саммер с возвращением на свежий воздух.

— Хорошо поплавали?

— Определенно, — ответила девушка, держа в руках портативный жесткий диск. — Мы отсняли отличный материал по горсту и сможем определить некоторые основные точки для внедрения сейсмодатчиков.

Пробравшись мимо него, она поспешила на поиски корабельного морского геолога, чтобы вместе с ним посмотреть ролик, отснятый на дне.

— Как я понимаю, это означает незамедлительную подготовку к очередному погружению? — с вытянувшимся лицом осведомился Дальгрен.

— Боюсь, что да, мой друг, — похлопал его по плечу Дирк.

Он помог Дальгрену снять несколько тяжеленных блоков батарей, питающих системы батискафа, заменив их свежезаряженными. И пока они работали с кормовым батарейным отсеком, со стороны берега прибыл большой патрульный катер. Пока он обходил «Александрию» широким кругом, на мостике двое субъектов в цивильной одежде разглядывали корабль с явным неодобрением. Когда «Александрия» отошла, патрульный катер вернулся к берегу.

— Интересно, чего этим пацанам надо? — проронил Дальгрен.

— Как-то не похожи они на правительственных чиновников… — Дирк бросил взгляд вслед удаляющемуся катеру и на линию берега за ним. — А я-то думал, здешний берег — практически пустыня.

— Пока вы были внизу, тут прошел небольшой сухогруз. Вроде бы в сторону берега, так что где-то поблизости должна быть какая-нибудь гавань.

Они закончили смену аккумуляторов и провели обширную проверку систем перед погружением, прежде чем отправиться на поиски Саммер, находившейся в одной из лабораторий корабля. Она собрала целый ящик крохотных сейсмодатчиков с питанием от батарей, которые должны отслеживать колебания почвы и смещения линии сброса. Каждый был заключен в контейнер из нержавеющей стали с ярко-оранжевым металлическим маркерным флажком.

— Мы рассмотрели идеальные точки расположения, — сообщила Саммер. — Дальше надо вернуться и разместить десять датчиков через каждые пятьсот метров вдоль того же маршрута. — Она поглядела на Дальгрена. — Сможешь спустить нас там же, где в прошлый раз?

— Сыщет ли долгоносик хлопковое поле на Миссисипи? Только устройся себе уютненько в моем батискафе, пока я не надумал спустить его без тебя. — И он затопал из лаборатории к мостику, чтобы переговорить с капитаном.

— Какая муха его укусила? — удивилась Саммер.

— Я совершил ошибку, рассказав ему о затонувшем корабле, который мы обнаружили, — пояснил Дирк. — Он вне себя, что мы сделали эту находку в его батискафе, но без него.

— Ох уж эти мальчишки с их игрушками, — тряхнула головой Саммер, после чего подхватила датчики и понесла их к сетчатой корзине, прикрепленной к батискафу спереди. Пристроив их, она забралась внутрь, чтобы составить Дирку компанию в прохождении предстартовой проверки.

Явившийся через пару минут Дальгрен сунул голову в люк.

— Как только будете готовы, я начну спуск.

— К спуску готовы, — доложил Дирк. — И оставь для нас парочку бутылочек похолоднее к нашему возвращению.

— Разумеется, бутылки будут холодными, но, скорее всего, пустыми. Что-нибудь еще?

— Да. Посмотри, что там есть в архивах о кораблекрушениях к югу от Мадагаскара за последние пять лет.

— Это я могу. Удачного сева.

Задраив люк, Дальгрен поднял батискаф над кормой «Александрии», дождался сигнала по радио с мостика, что они достигли запланированной точки, а затем начал спуск подводного аппарата. Как только захват был отпущен, Дирку дали добро на заполнение балластных цистерн, и желтый батискаф скрылся под волнами.

Дно показалось через пару минут, и Дирк сориентировал батискаф по предыдущему северо-восточному азимуту. На этот раз они наткнулись на знакомый горст, не пройдя и пятидесяти метров.

— Джек — волшебник, — воскликнула Саммер. — Рассчитал течения почти безупречно.

— Сбрасываем первый датчик? — осведомился Дирк.

Саммер проверила позицию, используя навигационную программу счисления пути, запущенную при погружении.

— Вообще-то надо сместиться метров на тридцать к востоку, чтобы выйти на первоначальный маршрут.

Дирк подправил положение, опустив батискаф на плоский участок дна рядом с горстом, и отключил двигатели, чтобы дать осесть клубящимся тучам ила, поднятым водометами. Дальше командование приняла Саммер, включившая пару манипуляторов. Одним она проделала в дне вертикальное отверстие, а вторым вынула датчик, воткнула в ямку и присыпала корпус датчика грунтом, оставив наверху только торчащий из ила ярко-оранжевый флажок.

— С этим пошло хорошо, — подытожил Дирк, включая водометы и устремляясь вдоль расселины на максимальной скорости.

— Ты куда-нибудь торопишься? — поинтересовалась Саммер.

— Да вот думал, мы могли бы еще разок взглянуть на затонувшее судно, когда закончим.

Саммер улыбнулась. Ей пришла в голову та же идея, и она позаботилась захватить запасной жесткий диск для видео, чтобы отснять лежащий на дне корабль.

Они продвигались вдоль разлома, высаживая в грунт остальные девять датчиков на протяжении своего семимильного пути. Когда последний датчик оказался на своем месте, Дирк проверил позицию батискафа относительно затонувшего корабля и провел подводный аппарат немного вперед, и вскоре перед ним замаячила темная громада.

— Прямо там, где оставили.

— На сей раз я сделаю видео. — С этими словами Саммер включила передние камеры.

Приближаясь к корпусу, Дирк поднял батискаф, направив его прямо на верхнюю палубу. Пересек ее от борта до борта, давая камерам Саммер отснять судно по всей ширине и пустые трюмы, лишенные крышек люков. Сам же он больше был озабочен опознанием, и потому повернул батискаф вместе с видеокамерами к высокой задней надстройке. Ее конструкция даст подсказку о возрасте судна и его производителе.

Двигаясь черепашьим ходом перед фасадом надстройки, он приблизился к мостику и завис над трубой, высящейся сзади надстройки. На торговых судах ее часто красят в фирменные цвета или украшают логотипом компании, но эта была покрашена в черный цвет.

— Забавно, но никаких следов копоти, — заметила Саммер. — Как будто свежеокрашенная.

— Очередная попытка скрыть его принадлежность.

— Ну-ка, чуть поближе, — подавшись вперед, Саммер внимательно вглядывалась в поверхность трубы.

Как только Дирк подвел аппарат достаточно близко, Саммер активировала один из манипуляторов и протянула его к трубе. И, коснувшись, провела клешней по ее поверхности, оставив царапину длиной в фут.

— Пожалуйста, не выцарапывай свои инициалы, — попросил Дирк. — Я не хочу, чтобы агенты Ллойда стучались в мою дверь в два часа ночи.

— Просто проверяю, что под краской.

Как только течение унесло хлопья содранной краски, под ней отчетливо проступила полоска охры.

— Изначально труба была золотистой или украшена золотистой полосой, — предположила Саммер.

— Это еще один самородок.

Они провели у судна еще около получаса, сняв его по всей длине, конфигурацию палубы и прочие детали, способные помочь в его идентификации.

— Аккумуляторы почти разряжены, остались только резервные, — сообщила Саммер.

— Пожалуй, мы узнали все, что могли, — ответил Дирк. — Кроме того, Джек будет не очень доволен, если мы всплывем уже в сумерках.

Он продул балластные цистерны и начал плавный подъем. Несколько минут спустя они всплыли на поверхность посреди бурного моря, взбудораженного порывистым вестом. Солнце уже опустилось за гряду туч на горизонте, раскинув по небу веером розовые и оранжевые лучи. Сквозь акриловый купол батискафа, захлестываемый волнами, Дирк увидел приближение катера — того самого патрульного, который они с Дальгреном видели раньше.

— Похоже, нас кто-то поджидает. — Катер повернул прямо к ним, набирая ход. — Пожалуй, самое время вызвать «Александрию», чтобы пришла нас забрать.

— По-моему, я заметила ее на горизонте, — Саммер тянула шею, чтобы взглянуть поверх катящихся волн. — Похоже, она все еще в паре миль от нас.

Она протянула руку к кнопке передатчика, но тут оцепенела.

— Дирк, что они делают?

Ее брат уже следил за катером, приближающимся на недопустимо высокой скорости. Судно со стальным корпусом было уже менее чем в ста футах от них. Пора уже сбрасывать ход или поворачивать, но катер не делал ни того, ни другого.

— Они хотят нас протаранить! — крикнула Саммер.

Дирк уже включил водометы, но при максимальной скорости всего в три узла батискаф не обогнал бы и морскую черепаху. Не имея ни шанса уклониться от патрульного катера, ни времени для погружения, Дирк среагировал единственным доступным способом. Он повернул батискаф прямо на надвигающееся судно.

Поглядев на него, как на сумасшедшего, Саммер подобралась для столкновения. Не сводя глаз с катера, Дирк вел аппарат прямо к его острому носу, словно стремясь навстречу смерти. Выждав до самого последнего момента, когда столкновение казалось уже неминуемым, он круто вывернул джойстик, переключив водометы штирборта на реверс.

Батискаф отреагировал вяло, будто увяз в зыбучем песке, и Дирк уже начал опасаться, что чересчур замешкался. Но после короткой паузы аппарат повалился на штирборт, разминувшись с таранящим носом катера буквально самую малость.

Как Дирк и надеялся, рулевой катера был целиком сосредоточен на своем курсе, и слишком поздно отреагировал на маневр. Это решило все дело. Нос катера задел батискаф лишь вскользь.

Дирк и Саммер услышали грохот и ощутили, как аппарат содрогнулся от удара по одному из задних водометов. Толчок ненадолго разорвал электропитание, и электрические системы подводного аппарата отключились. Лихорадочно восстанавливая питание, Дирк бросил взгляд через сферическое окно на проносящийся мимо патрульный катер. У фальшборта стоял человек в зеленой униформе, нацелив на батискаф штурмовую винтовку. Но не выстрелил, просто угрожающе осклабившись.

Саммер подавила желание ответить ему непристойным жестом.

— Мы были на волосок, — она переключила внимание на радио. — Ты можешь погрузиться?

— Пытаюсь, — Дирк начал заполнять балластные цистерны еще до столкновения, но после сбоя питания вынужден был запустить насосы заново. У них остались считанные секунды до того, как патрульный катер развернется и сделает новый заход.

— Радио все еще отключено, — сообщила Саммер, щелкая тумблерами позади своего сиденья. Когда это не помогло, она бросила быстрый взгляд из пузыря. Балластные цистерны снова стали заполняться, увлекая батискаф почти под воду. — Он уже повернул. И почти настиг нас, — бесстрастно констатировала она.

Запрыгнув обратно в свое сиденье, девушка защелкнула и затянула привязной ремень.

— Ну же, ныряй, — Дирк толкнул джойстик вперед до упора. Но половина водометов была выведена из строя, так что это практически не ускорило погружения.

Они услышали рев двигателей патрульного катера, — а затем тот налетел на них. Батискаф успел уйти под воду на пару футов, но рулевой катера прицелился точно. Его острый форштевень проскользнул выше батискафа, но днище цели достигло.

От сокрушительного столкновения вырвалась туча пузырей — акриловое окно потрескалось, а балластные цистерны со скрежетом сорвало. Батискаф заскакал под днищем, принимая ряд губительных ударов, пока его, наконец, не отшвырнуло в сторону.

Исковерканная оболочка на мгновение зависла в толще воды, прежде чем лениво устремиться по спирали вниз, на самое дно морское.

45

Погружаясь в глубины, батискаф стенал от давления, будто рассерженный зверь. Наконец он ударился в дно носом, подняв густое облако бурого ила. Вскоре придонное течение рассеяло муть, открыв корпус батискафа.

Дирку казалось, что он прокатился в стиральной машине. Балластные цистерны были разбиты, так что батискаф при погружении перекувыркнулся бессчетное число раз. Монитор, оторвавшийся во время кульбитов, ударил Питта по голове, рассекая кожу. Осторожно пощупав макушку, он потер аккуратную длинную царапину. Помимо этого и ассортимента синяков и ушибов, молодой человек не пострадал — и теперь радовался, что живой.

Основной удар при столкновении с патрульным катером приняла на себя задняя часть рамы батискафа, где размещены водометы, батарейные отсеки и кислородные баллоны. Акриловый пузырь кокпита, несмотря на множество волосяных трещин, каким-то образом выстоял, не дав пассажирам быстро захлебнуться. Десятки крохотных течей наполняли кабину ледяной водой, но аппарат перенес погружение, сохранив воздух.

— Ты цела? — спросил Дирк в темноте. Попытался нашарить миниатюрный фонарик, прикрепленный к консоли, но его сорвало.

— Ага, — дрожащим голосом отозвалась Саммер, — по-моему, да.

Отстегнув привязные ремни, Питт упал вперед, где набралось уже с фут холодной воды. Суденышко приземлилось носом вниз, вызывая диковинное ощущение дезориентации. В нескольких местах по всему батискафу слышалось шипение. На слух Дирк не мог определить, то ли это вода, врывающаяся сквозь микротрещины, то ли остатки одного из баллонов с кислородом. Забравшись обратно на кресло, он начал нашаривать закрытое отделение сбоку, где должен был находиться второй фонарик.

Пребывание в холодном, темном, неуклонно наполняющемся водой батискафе повергло бы большинство людей в панику, но Дирк ощущал странное спокойствие. Отчасти самообладание объяснялось тем, что он прошел специальное обучение как раз для таких экстренных ситуаций. Но не обошлось и без его личных качеств.

В прошлом году он потерял любимую женщину во время нападения террористов на Иерусалим, и это преобразило его. С той поры радость давалась ему с трудом, и он смотрел на мир более холодным, циничным взором. Более того, смерть стала для него попутчиком, которого он больше не боялся.

— Прежде чем удастся открыть люк, придется дождаться, чтобы кабина заполнилась водой, — прозаичным тоном произнес он. — Мини-баллонов нам до поверхности хватит.

Наконец отыскав отсек для принадлежностей, Дирк достал миниатюрный фонарик. Включил и направил луч на сестру.

Одного взгляда на лицо Саммер было достаточно, чтобы понять: что-то очень не в порядке. Глаза ее были прищурены от боли и страха, губы изогнула мучительная гримаса. Она отстегнула ремни и пыталась встать, но смогла лишь податься вперед под неудобным углом.

Дирк направил луч на ее правую ногу, зажатую сиденьем. На штанине чуть выше лодыжки показалось пятнышко крови.

— Не время слишком привязываться к этому месту, — бросил Дирк.

Саммер попыталась двинуться, зажмурив глаза, пока тянула ногу, но без толку.

— Нога застряла, — выдохнула она. — Сильно.

Дирк подобрался поближе, чтобы приглядеться. При столкновении один из кислородных баллонов сорвало, бросив вперед, а он в свою очередь смял панель пола. Толстая плита из упрочненной стали выгнулась, прижав лодыжку Саммер к стойке сиденья.

Вода уже поднялась ей до икр, когда Дирк наклонился рассмотреть согнутую плиту.

— Можешь потянуть вперед?

Попытавшись, сестра покачала головой.

— Не пойдет.

— Попробую сдвинуть стойку.

Он протиснулся мимо нее; упершись спиной в акриловый пузырь, прижал подошвы к стойке и надавил. Правда, из-за неудобного угла сумел приложить лишь незначительную часть своих сил. Стойка немного подалась, но далеко недостаточно, чтобы отпустить ногу сестры. Дирк перепробовал несколько других положений в попытке пошатнуть опору, но без успеха.

— Просто не могу упереться, как надо, — в сердцах бросил он.

— Ничего страшного, — невозмутимо проронила Саммер, стараясь скрыть собственный страх и не оказывать на брата излишнего давления. — Вода поднимается. Лучше достань акваланги.

Дирк увидел, что вода уже доходит Саммер до пояса. Течи разрастались, и кабина наполнялась все быстрее. Он спустил ноги в воду, впившуюся в них ледяными челюстями, и пробрался мимо сидений в заднюю часть батискафа, где на стеллаже у люка находилось аварийное снаряжение — два воздушных баллона с регуляторами и масками.

Передав один акваланг Саммер, второй он повесил себе на плечо, потом принялся копаться в ящичке с инструментом, ругаясь про себя, что все ключи и щипцы в нем предназначены для мелкого ремонта электрики. Самым крупным инструментом оказался фигурный молоток, и Дирк схватил его вместе с короткой ножовкой. Последний инструмент навеял ему воспоминание об Ароне Ралстоне, отважном горном велосипедисте, отрезавшем собственную руку, когда ее зажало под валуном близ Моаба. Ампутация стопы Саммер при помощи ножовочного полотна может стать отвратительной крайней мерой ради спасения ее жизни.

— Есть идеи? — поинтересовалась Саммер, когда он вернулся со своими инструментами.

— Я попытаюсь разогнуть раму сиденья, чтобы ты могла выбраться. — Дирк передал ей фонарик, уповая, чтобы она не заметила ножовки.

— Ладно, — ответила сестра, дрожа в холодной воде, добравшейся уже до груди.

Надев маску и сунув загубник в рот, Дирк ушел под воду. Вклинив рукоятку молотка в зазор рядом с лодыжкой Саммер, он сразу же понял, что рычаг слишком мал. И все же принял горизонтальное положение и навалился на рукоятку всем своим весом. Рама колыхнулась, но не подалась и не погнулась. Дальнейшие попытки принесли ничуть не больше пользы. Чтобы разжать толстые плиты, требуется что-нибудь более мощное, но под рукой ничего подходящего. Дирк в сердцах перевернул молоток и саданул по раме, оставив лишь крохотную царапину.

Вынырнув, он увидел, что вода плещется уже у подбородка Саммер. Сестра, надевшая маску, с огорченным видом вручила ему фонарик. Дирк направил свет в сторону выхода. Люк окажется под водой с секунды на секунду. Поворачивая луч, он увидел блики, заигравшие на предмете снаружи фонаря. Ощутил, как Саммер хватает его за руку, приподняв голову над водой, чтобы можно было говорить.

— Ступай без меня.

В ее голосе не было ни гнева, ни паники, только смирение. Она понимала, что Дирк перепробовал все возможное. Их связывали особые узы, знакомые только двойняшкам. Они верили друг другу безоглядно. Саммер понимала, что, если ситуация потребует, он с готовностью пожертвует ради нее собственной жизнью. И радовалась, что выживет хотя бы он.

Глядя ей в глаза, Дирк отрицательно покачал головой.

— Тогда отрежь ее, — крикнула она. — Давай же!

Саммер заметила ножовку с самого начала. Дирку оставалось лишь восхищаться ее мужеством, особенно в тот момент, когда она вытащила из кармана комбинезона бандану, скрутила ее и наложила турникет чуть ниже икры.

Дирку пришлось подождать, когда ее голова покажется над водой, прежде чем ответить:

— Покамест играть роль доктора Килдэра[26] я не готов.

— Он выдавил улыбку. — Жди здесь.

И не успела сестра сообразить, что к чему, как он открыл люк и выплыл из батискафа, оставив ее в западне, одиночестве и темноте.

46

Саммер и не помнила, когда испытывала подобный ужас. Одна, в безвыходном положении, во мраке океанских хлябей с отчаянно бьющимся сердцем. Как только батискаф заполнился водой, Дирк открыл люк и выплыл, унося водоупорный фонарик с собой. Саммер била неконтролируемая дрожь — от страха и холодной воды; пальцы и уши уже совсем онемели.

Но хуже всего было почти полное безмолвие. Скрючившись в опрокинутом сиденье она слышала лишь биение собственного сердца и спорадическое шипение и бульканье дыхания через регулятор. И как только ее рассудок начал инвентаризацию страхов, на самый верх списка попало дыхание. Расход воздуха на этой глубине куда выше, чем у поверхности. Воздуха в баллоне хватит лишь на несколько минут. А что, если он не был заполнен до отказа? Дьявольский голос у нее в голове твердил, что каждый вздох из акваланга может стать последним.

Зажмурив глаза, Саммер попыталась расслабиться, растягивая время между вдохами и заставляя себя дышать ровно. И когда почувствовала, что пульс успокаивается, открыла глаза, но ее по-прежнему окутывала непроглядная тьма. И хотя девушка никогда не была склонна к клаустрофобии, ей вдруг показалось, что ее заперли в очень тесном и темном шкафу.

Она уже начала гадать, не передумал ли брат и не направился ли к поверхности, — а затем заметила призрачное сияние за акрилом фонаря. Свет становился все ярче, пока Саммер не разглядела, что это приближающийся свет фонарика. Хотя казалось, что прошли уже долгие часы, Дирк отсутствовал всего пару минут.

Когда он забрался через люк секунду спустя, сестра увидела у него в руках пятифутовый стальной шест с бронзовым шаром на конце — флагшток, отломанный с затонувшего корабля. Батискаф опустился на дно рядом с судном, которое Дирк и увидел сквозь фонарь.

Пробравшись вперед, брат вклинил шест между рамой сиденья и стойкой, зажавшей ногу Саммер. Ухватившись за противоположный конец, он рванул, как гребец на Олимпийских играх. Металлические опоры сиденья тотчас же согнулись, отпуская ногу сестры. Обняв Дирка, она дала сигнал «поднимаемся» оттопыренным кверху большим пальцем.

Посветив на открытый люк, Дирк подтолкнул ее. Они провели на глубине около трехсот футов слишком долго и понимали, что мешкать нельзя.

Саммер подождала брата снаружи батискафа, и они, сцепившись руками, начали подъем вместе. Оба гребли медленными, размеренными движениям ног, пользуясь поднимающимися пузырьками вместо спидометра. Слишком быстрое всплытие — гарантированный способ заработать кессонную болезнь, и Дирк бдительно следил за скоростью, не позволяя себе гнаться за стремительно восходящим воздухом.

Казалось, прошла целая вечность. Саммер радовалась физической нагрузке, слегка согревшей ее промерзшее до костей тело, но рассудок продолжал вытворять фокусы, твердя ей, что на самом деле они не поднимаются, а уходят все глубже в бездну. Это из-за холода, объяснила она себе, повергшего органы чувств в оцепенение вместе с конечностями. Она льнула к Дирку, двигавшемуся, как робот, и словно не замечавшему ни холода, ни тьмы.

На глубине ста пятидесяти футов вода заметно посветлела — до этой глубины свет с поверхности уже добивал. На ста двадцати они прошли через термоклин, и вода стала заметно теплее. На восьмидесяти футах у Дирка кончился воздух.

Его это не удивило. Потратив много энергии на плавание до затонувшего корабля и обратно, он понимал, что лишится воздуха раньше, чем Саммер. Проведя ладонью поперек горла, чтобы подать сигнал Саммер, он сбросил свой акваланг вместе с регулятором. Она передала ему свой загубник, и они начали дышать по очереди, неосознанно ускорив подъем к поверхности.

Поглядев вверх, Дирк увидел высоко над головой серебристую рябь. Они уже достаточно близко от поверхности, чтобы всплыть, даже если воздух кончится и у Саммер. Но теперь перед ними встала другая проблема.

Из-за высокого давления глубин в тканях организма образуются крохотные пузырьки азота. Если не снижать давление плавно и постепенно, то есть не позволить им рассосаться, азот так и останется в тканях, вызывая мучительные боли, а то и смертельный исход от недуга, называемого кессонной болезнью.

По оценке Дирка, они провели на дне минут пятнадцать. Таблицы декомпрессии ВМФ предписывают ряд остановок для декомпрессии, но им такая роскошь недоступна. Поднявшись на глубину, как казалось Дирку, футов двадцати, они прекратили подъем. Естественная плавучесть их тел и быстрое течение весьма осложнили эту задачу, но он поглядывал на поверхность и старался удержаться вместе с сестрой на одной глубине.

Они смогли растянуть остаток воздуха в баллоне еще минут на десять, прежде чем Саммер, выплюнув загубник, показала вверх. Оба изо всех сил устремились к поверхности, по пути выдыхая.

Их головы пробили поверхность неспокойного моря, пестревшего белыми гребнями пены на волнах. Солнце уже скрылось, свинцовый небосвод уже потемнел на востоке. Все это вместе делало их практически невидимыми для проходящих судов, даже если их ищут. Однако первым делом Саммер подумала все-таки не об этом.

Набрав полные легкие воздуха, она обернулась к брату.

— Флагшток?

— Ничего лучшего в сложившейся обстановке мне в голову не пришло. Как твоя стопа?

— Да стопа-то как раз в порядке, но икру мучительно сводит. — Она бросила на него озабоченный взгляд. — Что-то непохоже, чтобы мы прошли всю декомпрессию.

Дирк покачал головой.

— Да где там, сильно недотянули. Нигде не покалывает?

— Я слишком задубела, чтобы вообще что-нибудь толком чувствовать.

— Сегодня можно переночевать в декомпрессионной камере «Александрии», — он оглядел горизонт. — В чем и состоит наша следующая проблема.

Они, наконец, заметили судно НУПИ далеко на западе. Темная полоска мадагаскарского берега виднелась чуть ближе на севере.

— «Александрия» против течения, — констатировал Дирк. — Ни за что не доплывем.

— Наверное, они уже проскочили и делают повторный заход с сонаром, чтобы найти батискаф. Пока дойдут сюда, нас снесет до самой Австралии.

— Значит, к берегу, — подытожил Дирк. — Сможешь плыть?

— А у меня есть выбор?

Поглядев на полоску берега, Саммер опустила лицо в воду и поплыла. Оба они прекрасные пловцы в отличной форме. При нормальных обстоятельствах заплыв по открытой воде до берега показался бы лишь несколько утомительной затеей. Но психологическое бремя спасения из батискафа в сочетании с длительным пребыванием в ледяной воде обратило это предприятие в настоящую схватку за жизнь. Усталость навалилась на обоих почти тотчас же. Саммер не могла поверить тому, что ее руки и ноги настолько быстро стали буквально свинцовыми.

И бурное море лишь усугубляло ситуацию. Волны швыряли их туда-сюда, наполняли рты соленой водой. Да вдобавок путь к берегу лежал поперек течения, и с каждым гребком они примерно на такое же расстояние уносились к востоку, еще дальше от «Александрии».

Оба плыли бок о бок, останавливаясь для отдыха каждые десять минут. Зависнув в воде, Дирк доставал фонарик из кармана, направлял луч в сторону исследовательского корабля и водил им слева направо. Но на третьей остановке фонарик выскользнул из онемевших пальцев и ушел в глубину, будто свеча, упавшая в колодец. К тому времени судно НУПИ почти затерялось вдали, представляясь лишь иногда появляющимся на горизонте пляшущим огоньком.

— Поехали, осталось меньше мили, — повернулся Дирк к Саммер.

Она заставила свое онемевшее тело нести ее вперед, но оно будто вышло из подчинения. По левой ноге разлилась жгучая боль, мало-помалу отступившая вместе со всеми остальными ощущениями в этой конечности. Саммер начала отдыхать через все более и более короткие интервалы, и Дирк видел, что силы начинают оставлять ее.

— Вообрази, что мы на Гавайях, — предложил он. — И плывем наперегонки до Вайкики.

— Ладно, — только и смогла выдавить она.

Даже в стремительно сгущающемся сумраке Дирк разглядел в ее взоре апатию.

Ухватив сестру за комбинезон, он поплыл на боку, хотя и его собственные силы были уже на исходе. Холод добрался уже до мозга костей, и его зубы присоединились к неумолчному выстукиванию челюстей Саммер.

Он почувствовал, как ее тело обмякло, и понял, что она уже не в состоянии продвигаться. Сквозь пелену, окутавшую усталый рассудок, до него дошло, что гипотермия берет свое. Им обоим надо выбраться из воды, и как можно быстрее.

Хотя дыхания ему едва хватало, он неустанно поддерживал диалог с Саммер, ободрял ее, задавая нескончаемые вопросы, ответа на которые не получал. Когда сестра начала захлебываться, он перевернул ее на спину, буксируя дальше за шиворот. Больше останавливаться нельзя.

Дирк упорно рвался вперед, по мучительному гребку зараз. Он был уже выжат до предела, мышцы вопили о пощаде, но он каким-то образом загнал страдания в дальний угол сознания, продолжая мучительное продвижение. Полоса прибоя все росла, и, наконец, до слуха стал долетать грохот волн, разбивающихся о берег. Этот звук приободрил его, заставив умножить усилия, пустив в ход последние резервы.

Волна накрыла их с головами, и Дирк вынырнул, отплевываясь. Саммер, вдохнувшая воды, закашлялась, но зато накатившая следом волна подхватила их и пронесла немного вперед, прежде чем тоже накрыть их целиком. Дирк цепко держал Саммер, кувыркаясь с ней в волнах, пока их не ударило о дно. Они наконец-то добрались до берега.

Подталкиваемый волнами в спину Дирк кое-как выкарабкался на песчаный пляж, волоча сестру за собой. Вытащил за пределы полосы прибоя и рухнул на песок.

— Как себя чувствуешь? — хватая воздух ртом, выговорил он.

— З-з-замерзла, — шепнула Саммер.

То, что она в состоянии говорить — добрый знак, но надо дать ей просохнуть. Вечерний воздух еще хранит дневное тепло, и это главное.

Отыскав в себе силы вскарабкаться на ноги, Дирк огляделся. Их вынесло на голую полосу южномадагаскарского побережья на территории необитаемых заповедных земель мыса Святой Марии. От пляжа и дальше, насколько хватало взгляда, царил мрак. Неизвестно, насколько далеко отсюда ближайшая деревня, но это и не важно. Энергии на поиски у него попросту не осталось.

Бросив взгляд на море, Питт узрел лишь темный и пустынный океан. На западе береговая линия выдавалась вперед, скрывая огни «Александрии» от глаз. Снова обернувшись к суше, Дирк пошел вверх по пляжу, высматривая какое-нибудь укрытие. Рыхлый песок под ногами сменился плотно слежавшимся, дальше пошли холмики и скалы. Нигде ничего похожего на укрытие.

Развернувшись, он направился обратно к Саммер — и на краю пляжа споткнулся о какой-то песчаный вал, протянувшийся на дюжину футов. С подветренной стороны от него образовалась ложбинка, способная дать убежище от ветра с моря. Пожалуй, лучшего укрытия здесь не найти. Отыскав растрепанный пук сухих водорослей, Дирк собрал, сколько смог, и выстелил ими ложбинку для тепла. Вернувшись к Саммер, отнес ее вверх по пляжу и уложил на эту импровизированную постель.

Водоросли помогли высушить ее, и Дирк направился по пляжу, чтобы найти еще. Поиски почти ничего не дали, и он, взяв в охапку все, что удалось собрать, вернулся в укрытие. Присев на вал, вытер Саммер водорослями, после чего прибавил их к подстилке. Вставая, пнул песок в конце вала, обнажив полоску материала, погребенного под ним.

Ни о чем не думая, он стащил с себя комбинезон и стоял на океанском ветру, дрожа, пока кожа не высохла, после чего прилег рядом с Саммер, своим телом дополнительно оградив ее от ветра. Сестра что-то бормотала, и тело ее уже не казалось ледяным. Вечер выдался теплый, и Дирк уже не сомневался, что она оправится.

Усталость тяжким бременем навалилась и на него, и веки начали опускаться. Выглянувший из-за туч месяц озарил пляж серебристым светом. У себя над головой Дирк более отчетливо разглядел торчащий из песка объект — поблекший желтый, отмеченный цепочкой выцветших черных букв. Уже уплывая в сон, его усталое сознание сложило их в название, раскатившееся в нем странными отголосками.

«Барбариго».

47

Саммер разбудил громкий шорох у самого уха. С трудом разлепив веки, девушка увидела какой-то нависающий движущийся объект в паре футов от своей головы.

— Дирк! — крикнула она, толкая спящего брата локтем.

Вздрогнув, он проснулся — и расплылся в улыбке, увидев, что напугало Саммер: лучистая черепаха, принимающая солнечную ванну.

— Подумываешь о черепаховом супчике на завтрак?

Древняя рептилия поглядела на Дирка с укоризной, задрав свой чешуйчатый клюв, словно хотела сказать, что шутка пришлась ей не по вкусу, и, повернув вдоль гребня, впилась когтистыми лапами в песок, продолжая свое летаргическое путешествие по пляжу.

Улыбнувшись собственному испугу, Саммер проводила большую черепаху взглядом.

— Да как же можно причинить вред столь величественному созданию?

— Смотря насколько ты голоден, — Дирк встал и оглядел окрестности в свете дня. Плоский песчаный пляж в окружении известняковых скал, подступающих со стороны суши. Растительность скудная, потому что в этом регионе уровень осадков редко превышает пару-тройку дюймов в год.

Саммер села на песке.

— «Александрии» нет поблизости?

Поглядев в сторону горизонта, Дирк увидел лишь пустынное синее море, с белыми барашками тут и там. Ни намека ни на корабль НУПИ, ни на какое-нибудь другое судно.

— Пожалуй, нас отнесло дальше на восток, чем они предполагают. Если мы пройдем вдоль берега достаточно далеко, то, может, удастся им помахать.

Обоим было невдомек, что на самом деле Джек Дальгрен и двое членов команды всю ночь осматривали побережье на «зодиаке», оборудованном прожектором. Мимо этого пляжа поисковая группа прошла даже дважды, обшаривая его светом прожектора, но Дирк и Саммер, приютившиеся за песчаным валом, прозевали оба раза, а грохот прибоя заглушил тарахтение мотора «зодиака».

— Дирк!

Он по голосу понял, что дело неладно.

— Что такое?

— Не могу шевельнуть левой ногой.

Дирк побледнел, сразу догадавшись, в чем причина — кессонная болезнь таки настигла ее. Обычно она проявляется болями в суставах или конечностях, но иногда и параличом. А паралич ног, как правило, означает, что газовый пузырек угнездился в позвоночном столбе.

Бросившись к ней, он опустился на колени.

— Ты уверена?

Саммер кивнула.

— Совершенно ничего не чувствую левой ногой. Но правая в порядке, — она подняла на брата испуганный взгляд.

— А боль есть?

— Вообще-то незначительная, но без посторонней помощи мне на корабль не вернуться.

Оба знали, что для успешного выздоровления ее надо немедленно поместить в гипербарическую камеру. В принципе, Саммер повезло, что на «Александрии» такая камера есть — скорее всего, единственная на сотни миль вокруг. «Но если не удастся попасть на корабль, она с равным успехом может быть и на Луне», — подумал Дирк. И поглядел на скалы, высящиеся над пляжем.

— Я быстренько сбегаю на горку. Хочу посмотреть, где корабль, и прикинуть, какие у нас есть варианты.

— Я подожду здесь, — натужно улыбнулась Саммер.

Дирк быстро пересек пляж и заскакал вверх по голому холму. Каменистая почва впивалась в его стопы, одетые только в носки, и он пожалел, что, покидая батискаф, сбросил туфли. Холм шел круто вверх, и вскоре Дирк оказался на вершине, господствующей над местностью, откуда открывался отличный вид на окрестную береговую линию.

Поглядев сперва в море, он быстро отыскал взглядом «Александрию» — крохотную точку вдали, — очевидно, стоящую на якоре над местом, где затонул батискаф. Дирк прикинул, что если пройти миль пять по берегу, то можно выйти туда, где экипаж может его заметить. Поглядев же в сторону суши, увидел плавные перекаты голых холмов, входящих в заказник мыса Святой Марии. Большой национальный парк, задуманный как прибежище для диких животных, почти не предназначен для посещений, не считая горстки пеших маршрутов и кемпингов.

Обратив взгляд на восток, Питт с удивлением заметил на расстоянии двух-трех миль корабль, стоящий в крохотной бухте. На берегу обок него виднелась горстка домиков, а рядом на якоре находилась небольшая драга. Вспомнив о патрульном катере, атаковавшем их батискаф, Дирк оглядел бухту повнимательнее, но его не увидел.

Не найдя никаких других следов цивилизации, он поспешил обратно на пляж.

— С какой новости начать — хорошей или плохой? — спросил он у Саммер, сидя зондировавшей груду песка плоской щепкой.

— Я лучусь оптимизмом. Давай хорошую.

— «Александрия» нас не бросила. К сожалению, они до сих пор думают, что мы на борту батискафа. Насколько могу судить, они встали на якоре там, где мы затонули. План Б заключается в том, что я пройду вдоль воды пять-шесть миль и попытаюсь привлечь их внимание с берега.

— Я что-то прозевала план А.

— Менее чем в трех милях к востоку отсюда есть бухта в комплекте с причалом и сухогрузом.

— И патрульным катером с помятым носом?

— Патрульного катера нет. Я могу дойти туда меньше чем за час и вызвать «Александрию». Оглянуться не успеешь, как уже будешь дрыхнуть в ее декомпрессионной камере.

— Значит, план А.

— Ты как тут, одна справишься? — положил Дирк руку ей на плечо.

— Да, если только она не вздумает притязать на логово, — Саммер указала на старую черепаху. Со времени их пробуждения здоровенная рептилия проползла меньше двух десятков ярдов, лежа на песочке и швыряя песок лапами.

— Ей нипочем не поспеть сюда ко времени.

Развернувшись, Дирк зашагал прочь по пляжу. Утреннее солнце уже припекало, раскаляя песок, так что он шел вдоль берега, где океанский бриз поддерживал прохладу. Жара и пересохшее горло превратили для него глоток воды в манию. Дирк понимал, что обезвожен, и это только усугубляло его изнеможение. Но он выбросил эту мысль из своего сознания, сосредоточившись на ходьбе во всю прыть, какую позволяли его ослабевшие, почти босые ноги.

Узкий пляж внезапно окончился у крутого известнякового утеса, вдающегося далеко в море. Дирку пришлось свернуть в сторону суши и дойти до места, где скала сошла почти на нет, позволив перебраться через короткий скат. Плоская верхушка скалы сливалась с чередой холмов, тянувшихся дальше еще на добрых две мили. Белая надстройка фрахтовщика маячила над отдаленным песчаным гребнем, как мираж.

Мысли Дирка занимало только состояние Саммер, заставляя его действовать не мешкая. С момента выхода из батискафа прошло менее двенадцати часов, так что ее шансы на полное выздоровление еще очень велики — если удастся поместить сестру в камеру в ближайшее время. Тревога не позволяла ему остановиться ни на миг. Сорок минут спустя он достиг небольшого подъема. Внизу раскинулась уютная бухта, окруженная невысокими холмами, аккуратно скрывающими и корабль, и причал.

Спускаясь по склону западного холма, Питт увидел, что строения на берегу ограничены самым необходимым минимумом. Постоянных построек было только две — небольшое здание наподобие общежития, а в противоположном конце причала высился склад. Между ними стоял высокий металлический навес, который можно было принять за третье здание. Навес тянулся вдоль всего причала, давая тень нескольким высоким грудам какой-то породы. Сначала Дирк подумал, что это соль из близлежащих отложений, но потом заметил их серую окраску.

Фрахтовщик — балкер среднего размера — расположился напротив, занимая весь причал до последнего дюйма. Название Дирк разобрать не смог, но заметил, что на его желтой трубе изображен белый цветок. Горстка людей перемещала минералы из груд на корабль с помощью фронтальных погрузчиков и ленточного транспортера.

Тяжелое оборудование вкупе с расположенным неподалеку генератором наполняли воздух гулом и лязгом. Никто не заметил Дирка, спустившегося с холма и подошедшего к открытому складу. Внутри он увидел механика, перебирающего небольшой двигатель. Дирк хотел было войти в здание, но вдруг замер в полушаге.

Уголком глаза он заметил в бухте еще одно судно. Поскольку сухогруз занял всю длину причала, второму судну пришлось пришвартоваться к внешнему борту фрахтовщика. Пока Дирк спускался по склону, оно было скрыто от взгляда, но кружение воды в бухте немного снесло его вперед так, что стал виден нос — украшенный свежей бороздой, замазанной желтой краской. Патрульный катер.

Механик на складе, подняв голову, увидел Дирка. Посмотрел на него странным взглядом и испустил крик. Из глубины склада выбежал юноша в зеленой униформе, вооруженный «АК-47», нацеленным Дирку в грудь. Из его рта потоком хлынули слова на диалекте, непонятном Питту, но смысл их был вполне очевиден.

С недоумением поглядев на автоматчика, Дирк открыл ладони и медленно поднял руки в воздух.

48

Вместо того чтобы сетовать из-за парализованной ноги, Саммер переключила мысли на другое. Сначала она смотрела, как лучистая черепаха ползет по пляжу, а потом устремила тоскующий взгляд в пустынное море. И, наконец, заинтересовалась предметом, погребенным под песком, под укрытием которого она спала.

Материал, обнаженный Дирком, оказался плотным и прорезиненным. При свете дня она увидела, что песчаный вал имеет отчетливо продолговатую форму, воспроизводящую погребенный под песком объект. Саммер рассмотрела материал, погладив ладонью поблекшие буквы, выписанные черным.

«Барбариго». Похоже на итальянский, что раздразнило ее любопытство. С помощью своей лопатки из плавника она отгребла песок над словом, обнажив сплющенную трубу из прорезиненной материи. Сразу видно, что когда-то она была надута. Еще немного раскопав, Саммер увидела резиновый плот — старый, но прекрасно сохранившийся благодаря наслоениям песка.

Докопав до противоположного конца смятой резины, она вскоре наткнулась на твердый плоский предмет. Отгребла песок и увидела, что это банка из твердой древесины — предположительно, одна из нескольких, имевшихся на большом плоту, также дававшая подсказку о возрасте находки. Саммер продолжила копать, обнажив еще участок днища плота. Из песка показалась полоска голубого материала, привлекшая ее внимание. Девушка аккуратно смела руками песок, очистив круглый предмет из ткани — матросскую шапочку. Аккуратно вытащила ее из песка — и вдруг охнула, выронив находку из разжавшихся пальцев.

Под шапочкой оказался ухмыляющийся череп ее владельца.

* * *

На складе расположилась небольшая механическая мастерская вкупе с рядом верстаков, заваленных столярным инструментом и материалами. Вдоль одной стены, рядом с гудящим генератором, стояли бочки с машинным маслом и дизельным топливом. Возле открытого инструментального ларя у двери замер небольшой вилочный подъемник и два квадроцикла. В помещении было темновато, но атмосферу оживляли звуки африканского шумового оркестра, несшиеся из CD-плеера.

Дирк охватил все это взглядом, пока его конвоировали на склад, приказав встать у стены из гофрированной жести. Механик и автоматчик переговорили между собой на языке, который Дирк счел малагасийским, а потом механик побежал доложить о появлении чужака.

Автоматчик встал рядом с верстаком с разобранным мотором, покачиваясь с пятки на носок и держа Дирка на мушке. Юноша, не больше семнадцати лет. Длинные волосы, сильная сутулость. Сразу видно, что армейской выучки не проходил. Его рубашку и пальцы покрывали масляные пятна. Дирк решил, что в первую голову он служит помощником механика, а охранником лишь по совместительству.

Без натуги, расслабленно Дирк поднес открытую ладонь ко рту и наклонил ее, словно пьет.

— Вода? — хрипло спросил он. — L'eau?[27]

Автоматчик внимательно оглядел Дирка. Инженер-кораблестроитель НУПИ вроде бы не вооружен, в волосах песок, а комбинезон покрыт пылью. Разут, на ногах только грязные изодранные носки. Находясь в таком плачевном состоянии, он может представлять что угодно, кроме угрозы.

Чуть расслабившись, автоматчик медленно повернулся к верстаку, где на табурете стоял рюкзачок цвета хаки, вытащил из бокового кармана рюкзака флягу и бросил ее Дирку.

Открутив колпачок, тот сделал несколько жадных глотков воды — теплой и немного затхлой, но сейчас он бы с радостью выпил целый галлон такой жидкости. Улыбнувшись автоматчику, он насладился еще несколькими глотками.

— Спасибо, — сказал он, заворачивая колпачок.

Сделав осторожный шажок, Питт вытянул длинную руку, чтобы вернуть флягу. Мгновение поколебавшись, автоматчик шагнул вперед, протянув свободную руку. Дирк выждал, пока пальцы юноши будут на волосок от его собственных, после чего выпустил флягу.

Парнишка рванулся вперед, но фляга выскользнула из его вытянутой руки, упав на пол. Опомнившись, он резко выпрямился, но тут же получил удар левой, попавший ему в скулу. Покачнувшись, он попятился, упершись спиной в верстак, но тут же вскинул оружие.

Шанса выстрелить Дирк ему не дал, ринувшись на охранника и зажав автомат между телами. Автоматчик попытался вывернуться и оттолкнуть Дирка, но силенок для этого у него было маловато.

Не обращая внимания на ствол в считанных дюймах от лица, Дирк сграбастал юношу одной рукой за грудки, притянув к себе, чтобы тот не мог воспользоваться оружием, а ладонью другой шарил по верстаку. Нащупав твердый металлический предмет, схватил его и треснул противника по черепу. Потребовались три удара, прежде чем тот обмяк и съехал на пол.

Поглядев на свою руку, Дирк увидел, что держит поршневой палец вместе с поршнем от разобранного двигателя.

— Поршни у них явно стучат, — пробормотал он под нос, швыряя деталь на верстак.

И бегом бросился к квадроциклам, стоящим у двери. Оба они были снабжены небольшими сетчатыми прицепами для перевозки деталей и снаряжения, но что важнее, у обоих ключи торчали в замках зажигания. Забравшись в один из них, Питт повернул ключ. Мотор проснулся к жизни в тот самый миг, когда в проеме дверей появились три человека.

Протянув руку, Дирк вырвал провода зажигания соседнего квадроцикла, одновременно поддав газу на своем. Миниатюрная машинка рванулась вперед, к открытым дверям. Перед собой Дирк краем глаза заметил вернувшегося механика в компании докера и человека в униформе, размахивающего пистолетом. Вывернув рукоятку газа до упора, он направил машину прямо на них.

Механик отпрыгнул вправо от Дирка, двое других — влево, за угол здания. С бешено скачущим позади прицепом Питт выскочил со склада под свет солнца и вывернул руль влево, заворачивая за угол вслед за двоими убежавшими. Докер отпрыгнул в последнюю секунду, а вот человек в униформе замешкался. Широкое крыло квадроцикла чиркнуло его по ноге, сбив на землю. Дирку пришлось вильнуть вправо, чтобы не налететь на стену из бочек с топливом, из-за чего пустой прицеп швырнуло на распростертого человека. Тот закричал, когда колеса прицепа прокатились по нему, вываляв в пыли.

Дирк надеялся развернуться и проехать мимо склада к пляжу, но ему помешал докер, выскочивший из здания с автоматом в руках. Выругав себя за то, что не забрал оружие, Дирк резко бросил квадроцикл влево, устремляясь к причалу. Он ждал свинцового града в спину, но тот не последовал. И Дирк почти сразу увидел почему. Прямо перед ним полдюжины рабочих обслуживали конвейер, и докер не хотел попасть по соотечественникам.

Молодой человек проехал еще какое-то время тем же курсом, чтобы оторваться от вооруженного докера, но, в конце концов, оказался в тупике. Впереди был транспортер, перекрывающий причал по всей ширине, а слева от него высились горы руды.

Питт уже подъезжал к причалу, и рабочие у конвейера стали с криками показывать на него. Он несся на тяжелый транспортер, будто надумал совершить самоубийство. У него и самого сложилось такое же впечатление, но выбора не было. Разогнавшись вдоль пирса, он катил прямо, пока не оказался в нескольких ярдах от конвейера. И как только рабочие укрылись за ним, Дирк заложил крутой вираж влево.

Вывернув руль, он одновременно выжал газ до упора. Рельефные покрышки машины, проскользнув по песчаному причалу, впились в грунт, и квадроцикл пулей рванул к груде руды, которую грузили на корабль. Дирка едва не выбросило с сиденья, когда передние колеса выскочили на основание груды, но квадроцикл тут же выказал свою доблесть — устремившись вверх, пронесся мимо работающего на холостом ходу фронтального погрузчика и мимо приемного конца ленты конвейера. Он вскарабкался уже на двадцать футов по склону, когда инерция сошла практически на нет, и Дирк вывернул передние колеса направо. Машина опасно накренилась, но прицеп сработал, как якорь, и помог развернуть квадроцикл.

Один из рабочих с воплями бросился бежать, увидев, как чужак разгоняется вниз по склону уже с другой стороны транспортера. Следом за ним на причал катилась небольшая лавина руды, и остальные рабочие устремились искать укрытия. Вылетев на причал на высокой скорости, квадроцикл подпрыгнул высоко в воздух, после чего приземлился на все четыре колеса. Прицеп оказался менее грациозным — сорвавшись с буксирного крюка, он врезался в борт фрахтовщика, а затем упал в воду.

Дирку пришлось круто заложить левый вираж, чтобы избегнуть той же участи. Тормозя в заносе, он едва удержал руль приплясывающего и кружащегося квадроцикла. Одно из задних колес ударилось о причальную тумбу, отшвырнувшую машинку на прежний курс, и Дирк устремился вдоль причала, вывернув ручку газа до упора.

Впереди, в просвете между причалом и общежитием, уже замаячила свобода открытого пространства. Но тут из-за угла здания выехал другой квадроцикл. Сбросив скорость, Дирк помахал второму водителю, тотчас узнав в нем ухмылявшегося автоматчика в зеленой униформе с патрульного катера. Автоматчик окинул нарушителя спокойствия непонимающим взглядом, и вдруг лицо его озарилось светом узнавания. Но к тому моменту Питт уже выжал газ и пронесся мимо здания.

Со стороны причала десятки людей бежали к ним, крича и показывая пальцами. Автоматчик, развернув свой квадроцикл, устремился в погоню.

Сзади бухту ограждала острая скала, вынудив Дирка поехать вверх по более пологому холму, тянущемуся параллельно причалу. Снизу послышалась стрельба, пули вздымали фонтанчики пыли на склоне вокруг него. Дирк повел машину зигзагами, подняв тучу пыли, сработавшую как маскировка. Пригнувшись к рулю, он гнал квадроцикл вперед, пока не перевалил через вершину, скрывшись от глаз стрелков.

Повернув в сторону пляжа, он рискнул искоса оглянуться. Преследующий его по пятам «униформист» отстал не более чем на пятьдесят ярдов.

Квадроцикл заскакал по наносам сухого песка в полосе прибоя, и Дирк нажал на газ еще сильнее. Разминувшись с другим квадроциклом раньше, он заметил на поясе водителя кобуру. Снова он с пустыми руками против вооруженного противника. Но на сей раз хотя бы располагает квадроциклом и знает, куда ехать.

У «униформиста» действительно оказалась кобура с заряженным пистолетом, который он вынул одной рукой, когда машины выскочили на полоску ровного песка. Управляя правой рукой, левой он выпустил несколько пуль наудачу, но все они просвистели далеко от цели.

Оглянувшись через плечо, Дирк увидел пистолет и погнал машину змейкой. Тучи пыли, и без того вздымаемые ее колесами, теперь стали еще шире, поднявшись бурой стеной, обеспечившей хоть какое-то укрытие.

Но этот маневр заодно позволил преследователю сократить разрыв, пока он не начал давиться пылью Дирка всего в двадцати ярдах от него. Питт вильнул влево вдоль плоского гребня над пляжем, ненадолго потеряв преследователя в пылевом заслоне. Наконец выскочив из пыли, «униформист» смог прицелиться и дважды нажал курок. И один раз попал.

Дирк услышал громкий хлопок — одна из задних шин буквально взорвалась, громко захлопав по крылу, и ему пришлось ухватиться за баранку изо всех сил, чтобы удержать машину под контролем.

Теперь он, считай, покойник. «Униформист» может спокойно вырваться вперед и прикончить его прицельным выстрелом. Взвесив свои возможности, Дирк приготовился резко свернуть, чтобы спровоцировать столкновение квадроциклов, но тут увидел впереди на песке цепочку следов, резко уходящую в сторону суши. Отпечатки его собственных ног, оставленные утром, и они сулят возможность контратаки — вероятно, единственный шанс дать бой.

49

Песчаная поверхность сменилась присыпанной пылью скалой, поднимаясь плавными перекатами. Из-за пологого подъема и не догадаешься, что дальше таится обрыв — тот самый, к которому Дирк поднимался сегодня утром. И он надеялся использовать его к собственной выгоде.

На каменной поверхности колеса квадроцикла поднимали куда меньше пыли, вынудив Дирка на опасный маневр. Вместо того чтобы уклоняться от преследователя, он погнал вперед прямо перед ним, отчаянно стараясь заслонить ему обзор.

И как только машина пересекла прежние следы Дирка, он сбросил газ. Край обрыва показался секунду спустя. Он помешкал, подманивая стрелка поближе, прежде чем отключить передачу и нажать на тормоза. Рельефные покрышки квадроцикла заскакали по камню, подбрасывая машину. Перекинув ногу через сиденье, Дирк отпустил руль и прыгнул.

В каких-то десяти футах от края квадроцикл Дирка набрал ход и слетел вниз. Разогнавшийся неприятель подоспел пару секунд спустя. Заметив обрыв слишком поздно, он вцепился в тормоза так, что костяшки пальцев побелели, и изо всех сил вывернул руль, но тщетно. Квадроцикл перевалился через край и рухнул со скалы, а выброшенный с сиденья враг перелетел через него, вопя всю дорогу вниз.

Дирк этого не видел. Спрыгнув со своего квадроцикла, он на лету сгруппировался, прежде чем врезался в землю и несколько раз перекатился. Скользя к обрыву ногами вперед, Питт изо всех сил цеплялся руками за землю, сумев удержаться в последний момент, когда ноги уже болтались в воздухе. Чувствуя биение пульса в висках, подтянулся, закинул ноги на край и повернулся на спину, чтобы прийти в себя.

Ощущения сообщали о ссадинах и ушибах, но ни одной кости он не сломал. Полежав минутку, Дирк поднялся на ноги и заглянул за край.

В сорока футах ниже стоял торчком его квадроцикл, уткнувшись носом в землю, с рамой, сложившейся гармошкой. А в паре ярдов от него, опрокинувшись, лежал другой квадроцикл, причем колеса его все еще вращались. «Униформиста» Дирк поначалу не разглядел, но потом заметил неподвижную ногу, торчащую из-под машины.

Дирк зашагал вдоль скалы, осторожно переставляя ноги, пока не размялся. Оглянувшись на причал, увидел там какое-то движение — небольшой пеший патруль, направляющийся в его сторону. А чуть дальше, у выхода из бухты — патрульный катер, выходящий в море. «Что-то они восприняли кражу квадроцикла уж слишком всерьез», — подумал Дирк.

Он пошел по собственным утренним следам обратно, пока не дошел до низкого места, где смог съехать вниз на пятой точке. На месте катастрофы выяснилось, что перевернувшийся квадроцикл помяло, но в остальном он почти не пострадал. Дирк покрепче расставил ноги на песке, уперся плечом в раму и толкнул, поставив машину на колеса. Изувеченное тело водителя осталось в песке с неестественно вывернутыми головой и спиной.

Сунув в карман пистолет покойника, Дирк забрался на квадроцикл. Сиденья и руль погнулись, два крыла сорвало, зато трансмиссия вроде бы не пострадала. Питт нажал на кнопку зажигания и услышал, как стартер начинает натужно скрипеть. Пока машина стояла вверх ногами, бензин стек из топливопровода, так что потребовалось несколько попыток, прежде чем мотор завелся. Дирк включил передачу, и квадроцикл тронулся, швыряясь песком с не прикрытых крыльями колес.

В дальнем конце пляжа Дирк подкатил к песчаному валу. Выбравшись из большой ямы посередине него, Саммер помахала рукой. Она уже успела откопать почти треть резинового плота.

Дирк спрыгнул на песок, оставив мотор работать на холостом ходу.

— Как ты?

— Отлично, не считая ноги. — Тут она заметила его потрепанный вид, а затем еще более потрепанный квадроцикл. — То-то мне казалось, что был какой-то грохот. Что случилось?

— Да просто отпадная встреча, — он ткнул большим пальцем за спину. — Компашка в порту — та самая шайка, что нас протаранила. Я позаимствовал один из их квадроциклов, и это их как-то не обрадовало.

Саммер по его глазам увидела, что медлить нельзя.

— Надо уходить?

— Думаю, это хорошая идея.

Подхватив сестру с земли, Дирк понес ее к квадроциклу.

— Постой, — сказала она. — Судовой журнал «Барбариго».

Дирк поглядел на нее вопросительно.

— Резиновый плот, погребенный в песке — с судна под названием «Барбариго». Я нашла под банкой журнал, завернутый в клеенку, — Саммер указала на песчаный вал. — Прочесть не могла, потому что написано по-итальянски, но похоже на судовой журнал.

Подойдя к полузасыпанному плоту, Дирк заглянул внутрь. И оцепенел, увидев полностью расчищенный скелет, который прозевал секундами раньше. Останки лежали у банки, на которой покоился завернутый в клеенку судовой журнал. Схватив его, Дирк забрался на квадроцикл, где уже сидела Саммер, и вручил книгу ей.

— Ты не упомянула, что его все еще стережет писарь.

— Там еще как минимум два трупа. Надо, чтобы корабельный археолог осмотрел это место.

Протянув руку мимо сестры, Дирк повернул ручку газа.

— Пожалуй, в другой раз.

Оставив пляж и кости позади, они поехали по скальному гребню, вдающемуся в море, как длинный язык, и с его кончика смогли осмотреть весь изгиб береговой линии, протянувшейся широкой полосой песчаных пляжей. Бирюзовая «Александрия» качалась на волнах в нескольких милях от них. Дирк сосредоточил все свое внимание на земле, ведя машинку вниз по каменистому склону со всей быстротой, на которую осмелился, понимая, что Саммер из-за травмированной ноги усидеть сложнее.

Поэтому она первой заметила судно — маленький «зодиак», движущийся впереди параллельно линии прибоя. Как только шины квадроцикла коснулись плоской песчаной поверхности, Дирк разогнался до отказа. «Зодиак» шел прочь от них, но четырехколесная машинка быстро сокращала отрыв. Наконец, давя на писклявый клаксон квадроцикла, Дирк сумел привлечь внимание Джека Дальгрена, сидевшего на руле лодки вместе с еще одним работником НУПИ. Оба транспортных средства сблизились — Дирк загнал квадроцикл в волны, а Дальгрен повел «зодиак» прямо к нему.

— Как я погляжу, осматриваете местные достопримечательности с комфортом, — небрежно сказал Дальгрен вместо приветствия, но испытанное техасцем облегчение от того, что оба живы, было заметно невооруженным глазом.

— Насмотрелись по самое некуда, — отозвался Дирк.

— Позвольте подняться на борт?

Кивнув, Дальгрен подогнал «зодиак» поближе к квадроциклу.

— У Саммер отсутствует чувствительность в левой ноге, — сообщил Дирк. — Мы думаем, кессонка.

Дальгрен подхватил девушку, все еще стискивающую судовой журнал «Барбариго», с квадроцикла и устроил на надувной лодочке.

— Все на борту «Александрии» ждут не дождутся услышать, что случилось. Мы жуть как взволновались, когда обнаружили аппарат внизу, только без вас. Пожалуй, в камере у вас будет уйма времени, чтобы ввести нас в курс дела.

Ему пришлось сесть и поддать газу, чтобы «зодиак» не поднырнул под волну. Снова выводя лодку к квадроциклу, чтобы Дирк смог запрыгнуть на борт, Дальгрен обратил внимание на его разодранный комбинезон и многочисленные ссадины.

— Коли мне позволено будет сказать, смахивает на то, будто ты плясал в обнимку с мотокультиватором.

— Если это тебя утешит, то у меня ощущение такое же, — откликнулся Дирк.

— Ты не хочешь запарковать квадроцикл на суше?

— Нет, его владелец доставил немало неприятностей, когда я позаимствовал эту тачку. Лучше добраться до «Александрии» как можно быстрее.

Дав полный газ подвесному мотору, Дальгрен направил лодку к исследовательскому кораблю. Дирк, окинув взглядом горизонт, увидел несущийся к ним патрульный катер. А минуту спустя рокот подвесного мотора перекрыл низкий голос, и «зодиак» накрыла какая-то тень. Задрав голову, Дирк увидел низколетящий «С-130» серого цвета, с радужным флагом Южно-Африканской Республики на хвосте. Дальгрен помахал самолету, чуть сбросив скорость «зодиака», чтобы мотор не заглушал голос.

— Поисково-спасательный самолет, что мы вызвали из Претории. Что-то они подзадержались. Пожалуй, лучше дать им знать, что вы в безопасности. — Достав рацию, он сообщил на «Александрию» о появлении Дирка и Саммер.

И пока они ждали, чтобы сообщение передали самолету, Дирк похлопал Дальгрена по плечу и указал на приближающийся патрульный катер.

— Свяжись-ка еще раз, пусть запросят самолет, не могут ли они доложить по поводу этих типов. Скажи, что мы подозреваем, что они входят в местную пиратскую шайку.

— Сомневаюсь, что полномочия ФАА распространяются на эти воды, — заметил Дальгрен, но сообщение передал.

«С-130», уже успевший превратиться в крохотное пятнышко на горизонте, вдруг развернулся и стал увеличиваться. Пилот вел машину на бреющем полете, в каких-то пятидесяти футах над водой. Приблизившись к патрульному катеру с кормы, он застал его команду врасплох. Когда рев четырех турбовинтовых двигателей по 4200 лошадиных сил каждый накрыл катер, несколько бандитов распластались на палубе.

Пролетев дальше, самолет сделал ленивый разворот для второго захода на катер сбоку. На сей раз несколько самых храбрых членов команды стали размахивать оружием, но ни единого выстрела никто не сделал. Ничуть не устрашившись, пилот «С-130» сделал еще три захода, каждый следующий ниже прежнего. Смысл послания, наконец, дошел до капитана катера, неохотно повернувшего и пошедшего к берегу. Не отпуская его от себя, «С-130» летал на бреющем еще добрый час, прежде чем покачать крыльями и направиться домой.

Дирк поглядел на Дальгрена.

— Напомни мне отправить ящик пива южноафриканским ВВС.

— Ребята дурака не валяют, а?

Несколько минут спустя они причалили к борту «Александрии». Пока их поднимали на борт, Дирк и Сам мер с удивлением увидели на юте свой исковерканный батискаф.

— Нашли мы его быстро и смогли приладить такелаж с помощью дистанционника, — пояснил Дальгрен. — А не обнаружив вас внутри, возобновили поиски вдоль берега.

На борту брата и сестру ждал теплый прием, но Саммер ощутила в воздухе какую-то нервозность, которую источал даже Дальгрен, помогавший усадить ее на каталку. Судовой врач не мешкая отправил их в декомпрессионную камеру, уже обеспеченную продуктами и медикаментами.

Дирк попытался уклониться, но врач из предосторожности не дал ему поблажки. Прежде чем задраить люк, Дальгрен сунул голову внутрь, чтобы узнать, удобно ли они устроились.

— Пожалуй, болтаться здесь дольше не стоит, — сказал Дирк. — Мы смогли расставить все сейсмодатчики до столкновения с патрульным катером. С этими головорезами мы можем разобраться и в другой раз.

— Капитан уже выбирает якорь, чтобы идти самым полным ходом в Дурбан, — с угрюмым видом ответил Дальгрен.

— Почему в Дурбан? Мне казалось, отсюда мы идем в Мозамбик?

Врач крикнул из-за камеры, что пора задраивать люк.

— Боюсь, скверные новости, — бросил Дальгрен. — Ваш отец и Эл пропали в Тихом океане.

И не успел еще смысл этих слов дойти до их сознания, как тяжелый металлический люк захлопнулся и давление в камере вернуло их к океанским глубинам.

50

Питту-старшему казалось, что он заперт в одиночке, да притом взятой из какого-то фильма ужасов.

С каждым часом душное узилище на «Аделаиде» вызывало у него все более и более сильную клаустрофобию. Рост наружной температуры днем превращал отсек в лишенную воздуха раскаленную душегубку. Что хуже, жара усугубляла зловоние, источаемое людьми, набитыми в тесное помещение, и двумя трупами.

Питта постоянно мучил голод, но хорошо, хоть на питьевую воду не скупились. Время от времени дверь открывали, и двое вооруженных бандитов бросали внутрь коробки с хлебом и прочими сухими припасами с камбуза. Пленники ценили врывающийся при этом свежий воздух чуть ли не дороже пищи.

Питт и команда спецназа пытались придумать план освобождения, но все их возможности сводились практически к нулю. В кладовой не оставили никаких инструментов или снаряжения, чтобы проделать другой выход. Запертый люк, как выяснилось, охраняли круглосуточно. Множество попыток подергать за ручку или снять петли тут же оканчивались стуком автоматного приклада по двери с противоположной стороны. А когда ее отпирали, чтобы доставить пищу и воду, с автоматами наготове всякий раз стояли как минимум двое.

Обратив внимание, что затхлые булочки, которыми их кормили, зачерствели до твердости гранита, Джордино предложил использовать их для нападения на стражников.

Друг Питта стремительно оправлялся от пулевого ранения, чудом не заполучив никакой инфекции. Проспав трое суток подряд, Эл пробудился полный неудержимой энергии и быстро восстанавливал силы, несмотря на скудную кормежку.

И хотя большинство пленных смирились, некоторые начали терять контроль над собой. Среди членов экипажа «Аделаиды» начали вспыхивать драки, еще на одного матроса стали накатывать приступы истерических воплей. Ощутив снижение оборотов корабельной машины, означающее приход в прибрежные воды, Питт почувствовал тревожное облегчение.

Он считал часы, истекшие с тех пор, как его бросили в заключение. По его подсчетам, идя на шестнадцати узлах, «Аделаида» могла покрыть почти четыре тысячи миль, оказавшись где угодно — от Аляски до Перу. Но жара указывает скорее на экваториальные районы. Если корабль сохранил направление на юго-восток то, скорее всего, рассуждал Питт, они где-то у берегов южной Мексики или Центральной Америки.

Подтверждение пришло скоро — после того, как судно несколько раз останавливалось и трогалось под звуки портовой деятельности. Потом снова установился ровный ход, и корабль шел еще три часа, прежде чем остановиться окончательно. А вскоре за этим пленников вывели из отсека.

Выйдя из жаркой и волглой кладовой, люди оказались в такой же жаре и сырости на палубе. Корабль стоял у причала кормой вперед, с трех сторон окруженный густыми джунглями. Лишь клочок голубизны в районе носа показывал, что из более крупного водоема они задом сдали в узкий залив такого размера, чтобы как раз поместился сухогруз.

Яркость раннего утра больно ранила их глаза, отвыкшие от света, но Питт обратил внимание, что солнца не видно.

— Кому-то жутко нравятся местные джунгли, — Джордино ткнул пальцем в небо.

Приставив ладонь ко лбу козырьком, Дирк увидел лиственный кров джунглей над головой. Потребовалось несколько секунд, прежде чем до него дошло, что над всем портовым комплексом натянуто огромное полотнище камуфляжной сетки.

— Может, просто помешались на секретности, — ответил Питт. Взгляд на «Аделаиду» подтвердил его подозрения. Название корабля уже переделали на «Лабрадор», а трубу и планшир перекрасили в другие цвета. Похитители явно поднаторели в похищениях и подлоге в крупных масштабах.

Пленников погнали по сходням с корабля на берег, где их встретила шеренга вооруженных людей в повседневной армейской форме, причем нескольких сопровождали сторожевые псы. Несколько минут пленники просто стояли на причале, что дало Питту и Джордино время рассмотреть сооружения. Техническое оснащение оказалось скромным — два небольших крана и ленточный транспортер. Подальше виднелись несколько больших бетонных площадок, покрытых серой пылью — перевалочные пункты для необогащенной руды и рафинированных редкоземельных элементов, доставляемых туда и обратно. За портовой зоной сквозь листву виднелись несколько низких зданий; наверное, обогатительная фабрика, предположил Питт, служащая для переработки похищенных редкоземельных руд.

Жужжание миниатюрного моторчика послужило глашатаем появления гольфмобиля, доставившего мускулистого блондина в хорошо подогнанном мундире с пистолетом в кобуре на поясе. С другой стороны на поясном крюке болтался свернутый кнут. Питт заметил, что при его появлении охранники настороженно подобрались.

— Смахивает на укротителя львов, — шепнул Джордино.

— От его цирка я предпочел бы держаться подальше, — откликнулся Питт.

Надсмотрщик — Йоханссон — пересек причал и переговорил с Гомесом, сошедшим с корабля вслед за пленниками. На сухогруз швед поглядел с довольным блеском в глазах.

— Несет полный груз измельченного моназита, — доложил Гомес. — Анализ показал высокое содержание неодима, церия и диспрозия.

— Отлично. Обогатительная фабрика простаивает без сырья. Поставим новых пленных на разгрузку руды.

— А как быть с кораблем?

— Он станет отличным пополнением флотилии. Прикиньте, какая реконструкция нужна, чтобы изменить его до неузнаваемости, и после разгрузки мы это обсудим с Бёльке.

Повернувшись к Гомесу спиной, Йоханссон придирчиво оглядел вновь прибывших, уделив особое внимание команде спецназа.

— Добро пожаловать в Puertas del Infierno — Адские Врата. Теперь вы принадлежите мне, — он махнул рукой через причал в сторону дальних зданий. — Это обогатительная фабрика. Мы берем сырую руду и перерабатываем ее в различные чрезвычайно ценные материалы. Вы будете рабочими, осуществляющими переработку. Если станете усердно трудиться, будете жить. И если не попытаетесь бежать, будете жить. — Он поглядел на шеренгу изнуренных людей. — Есть вопросы?

Член команды «Аделаиды» — тот самый, которому пришлось в плену хуже других — откашлялся и спросил:

— А когда нас отпустят?

Подойдя к нему, Йоханссон одарил его улыбкой, после чего небрежно выхватил оружие и выстрелил матросу в лоб. Всполошенная выстрелом туча птиц в окрестных джунглях с криками взвилась в воздух. Матрос сделал шаг назад, оступился и уже мертвым рухнул в воду.

Остальные пленные воззрились на это в ошеломленном молчании.

Йоханссон осклабился.

— Еще вопросы будут?

Увидев, что никто не осмеливается даже пикнуть, он убрал пистолет в кобуру.

— Хорошо. Еще раз добро пожаловать в Puertas del Infierno. А теперь — за работу!

51

Басовитый гул машины буксира смолк, уступив место тихому плеску волн о его корпус. Энн, пробужденная отсутствием рокота и вибрации, слезла с койки и потянула руки. Помассировала запястья, натертые наручниками, и подобралась к крохотному иллюминатору по штирборту.

Было еще темно. В миле, на другом берегу реки виднелись разрозненные огоньки, говорившие, что они пристали к восточному берегу. Энн не сомневалась, что они идут по Миссисипи. От Падаки вниз по реке только один путь, ведущий Огайо к слиянию с Миссисипи у Каира, штат Иллинойс. Выглянув вчера ночью, она видела огни большого города и пыталась понять, не Мемфис ли это. Пока женщина смотрела, вверх по реке прошел силуэт большого сухогруза, и Энн решила, что они где-то в окрестностях Нового Орлеана.

Она сполоснула лицо над раковиной и снова принялась обшаривать тесную каюту в поисках хоть чего-нибудь, способного сойти за оружие. Это тщетное упражнение Энн проделала уже не меньше двадцати раз, но оно хотя бы давало ей пищу для ума. Она только-только добралась до пустого бюро, когда услышала лязг замка, и дверь каюты распахнулась. На пороге показался Пабло с бейсбольной битой в руке и отрешенным выражением глаз.

— Пошли, — бросил он, — меняем судно.

Выведя Энн на палубу буксира, он обездвижил ее руки, просунув биту сквозь согнутые локти у нее за спиной. Противоестественно вывернутые плечи прошила острая боль.

— На сей раз никаких занятий плаванием, — и он отконвоировал ее с буксира, крепко держа биту за рукоятку.

Спустившись на тускло освещенный причал, Пабло повел девушку мимо баржи, с палубы которой портовый кран как раз в это время поднял грузовую платформу. Под сыплющимися с платформы клочьями сена Пабло и Энн последовали за краном, медленно покатившим по рельсам к небольшому фрахтовщику. В призрачном предутреннем свете Энн разобрала название корабля, выписанное на транце: «Зальцбург». Хотя в порту не было ни души, кроме крановщика, у фальшборта фрахтовщика стояли несколько вооруженных людей в хаки.

— Пожалуйста, отпустите меня, — проговорила Энн с преувеличенным ужасом в голосе.

— Только после доставки товара, — рассмеялся Пабло.

— И тогда, возможно, ты сможешь завоевать себе свободу, — добавил он с ухмылкой.

Он доставил ее по передним сходням на корабль и повел через палубу. Дорогу им преградила большая прямоугольная тарелка на платформе с колесиками. Рядом с ней техник проверял кабели, тянущиеся к пульту управления, смонтированного в одном блоке с электрогенераторами и компьютерными дисплеями. Когда они шли мимо, тот поднял голову, на миг встретившись с Энн глазами.

Она устремила на него покорный взгляд, молящий о помощи.

— Не поджарьтесь, — улыбнулся он, когда они проходили рядом.

Пабло толкнул Энн вперед, направляя к надстройке на корме и дальше на два лестничных пролета вверх, к каютам экипажа. Ее новая каюта оказалась чуть побольше предыдущей, но с таким же крохотным иллюминатором.

— Надеюсь, тебе тут понравится, — сказал Пабло, избавляя ее от бейсбольной биты. — Быть может, во время дальнейшего путешествия мы сможем побыть вместе.

И вышел из каюты, заперев дверь снаружи.

Усевшись на жесткую койку, Энн уставилась на дверь испепеляющим взором. Несмотря на разыгранное перед Пабло представление, страха в ее душе почти не осталось, его вытеснил гнев. Совершенно ясно, что сухогруз покидает страну, увозя и мотор «Морской стрелы», и ее чертежи. Ей предстоит сидеть в каюте многие дни, а то и недели. И вместо того, чтобы стенать, она раздумывала, как же все это провернули.

Ее аналитический ум взялся за дело, рассматривая кражи со всех сторон. Захват планов и мотора «Морской стрелы» дались Пабло как-то уж чересчур легко. Должно быть, помогал кто-то из своих. Участие двух человек, сперва похитивших ее, а потом убитых, указывает на то же. А она-то при чем? Почему ее похитили?

Энн могла сделать только один вывод: что подобралась слишком близко к разоблачению крота. Она буквально выворачивала мозги наизнанку, перебирая в уме всех подрядчиков и заинтересованных лиц. И то и дело возвращалась мыслями к Тому Черны. Могли ли помощника из Белого дома уведомить о ее расспросах?

Выхаживая по тесной каюте из угла угол, Энн заметила несколько сигаретных подпалин на угловом столике. Они навели ее на воспоминание о технике и его странном приветствии.

— Не поджарьтесь, — повторила она. Слова эти не давали ей покоя, пока вдруг их смысл не потряс ее, будто удар молнии.

— Ну конечно! — воскликнула она, недовольная, что не сообразила раньше. — Вот уж действительно, не поджарьтесь.

52

Ночной коммерческий рейс из Дурбана через Йоханнесбург оказался для молодого поколения Питтов самым быстрым способом добраться до Вашингтона. Так что в Национальном аэропорту Рейгана они покидали самолет со слипающимися от усталости глазами. Удивительное дело, но у шагавшей через терминал Саммер ноги хоть и затекли, но от паралича, вызванного кессонкой, не осталось и следа.

Своевременная изоляция в декомпрессионной камере «Александрии» стала для нее спасением. Пока корабль НУПИ спешил от оконечности Мадагаскара в Дурбан, Саммер и Дирк подверглись такому же давлению, как на глубине четырехсот футов. Паралич ноги Саммер тотчас прошел. Медицинская команда корабля постепенно снижала давление в камере, позволяя пузырькам азота выходить из тканей. Когда их выпустили из камеры почти двое суток спустя, Саммер обнаружила, что способна ходить, испытывая лишь легкую остаточную боль.

Поскольку полет мог усугубить симптомы, судовой врач настоял на том, чтобы они не садились в самолет еще в течение суток. К счастью, переход до Дурбана как раз и занял весь этот срок. По выходе из камеры им хватило времени посвятить остальных в то, что удалось сделать на батискафе, осмотреть повреждения и забронировать билеты на рейс домой, после чего пришлось бегом нестись в дурбанский международный аэропорт Кинг-Шака, как только «Александрия» коснулась причала.

Забрав багаж в аэропорту Рейгана, они на такси пересекли летное поле, подъехав к ангару отца. Войдя, убрали вещи и помылись в чердачных апартаментах.

— Как ты думаешь, папа будет против, если мы позаимствуем одну из его машин, чтобы поехать в офис? — поинтересовалась Саммер.

— Он всегда дает нам карт-бланш водить, что захочется, — ответил Дирк и указал на серебристо-бордовый родстер,[28] стоящий у верстака. — В электронном письме перед отъездом на Тихий океан он писал, что как раз поставил этот «Паккард» на колеса. Почему бы не взять его?

Пока Саммер открывала дверь гаража, Дирк проверил, достаточно ли в баке топлива. Скользнув на водительское сиденье, он открыл заслонку дросселя, отрегулировал газ при помощи рукоятки на руле и нажал на кнопку стартера. Большой рядный восьмицилиндровый двигатель замурлыкал, пробуждаясь к жизни. Дав ему минутку, чтобы прогрелся, Дирк вывел автомобиль на улицу и подождал, пока Саммер запрет ангар.

Она запрыгнула на пассажирское сиденье с дорожной сумкой в руках, не заметив белый фургон, припаркованный по ту сторону соседнего поля, и полюбопытствовала:

— А что это за прикольные сиденья?

В тесном кокпите родстера «Паккард» поместились два жестких сиденья. Причем пассажирское сиденье Саммер на несколько дюймов дальше от приборной доски, чем водительское сиденье Дирка.

— Чтобы у водителя было больше места для руля и переключения на высоких скоростях, — пояснил Дирк, указав на торчащий из пола рычаг переключения передач.

— Дополнительное пространство для ног мне отнюдь не помешает.

На шасси «Паккард 734», построенное в 1930 году, был установлен редчайший кузов — зализанный боттейл спидстер со сходящимися под острым углом стенками багажника, придающими автомобилю весьма обтекаемый вид. Кузов, щеголяющий двумя навешенными по бокам запасными колесами, сверкал краской-серебрянкой, с которой контрастировали бордовые крылья и такие же полосы по всей длине кузова. Узкие фары «Вудлайт» спереди в сочетании с наклонным ветровым стеклом создавали впечатление стремительного движения, хотя автомобиль стоял на месте.

Поехав на север по Джордж Вашингтон Паркуэй, Дирк обнаружил, что «Паккард» без труда поспевает за движением на скоростном шоссе. Поездка до здания НУПИ — высокого стеклянного строения у берега Потомака — заняла всего десять минут. Дирк припарковал машину в подземном гараже, и они на служебном лифте поднялись на верхний этаж, где расположился кабинет Руди Ганна. Его секретарша направила их в вычислительный центр, так что они спустились на три лестничных пролета в высокотехнологичное логово Хирама Егера.

Ганна и Егера они нашли зависшими перед видеоэкраном во всю стену, показывающим спутниковые снимки пустого моря. Выглядели оба так, будто не спали многие сутки: волосы всклокочены, под глазами круги. Но при виде детей Питта они оживились.

— Рад, что вы вернулись, — сказал Ганн. — Вы нас порядком напугали, когда ваш батискаф пропал.

— Мы и сами порядком напугались, — улыбнулась Саммер.

— Я думал, придется сажать Руди на седативы, — сообщил Егер. — Как твоя нога, Саммер?

— Отлично. По-моему, сиденье в самолете из Йоханнесбурга было мучительнее кессонной болезни. — Она оглядела коллекцию грязных кофейных чашек на столе, прежде чем сменить тему. — Что слышно о папе и Эле?

Оба мужчины помрачнели.

— К сожалению, почти ничего, — ответил Ганн, после чего изложил миссию Питта-старшего по защите рудовоза, а Егер тем временем вывел карту восточной части Тихого океана.

— Они поднялись на борт «Аделаиды» примерно в тысяче миль юго-восточнее Гавайев, — сообщил Егер.

— Фрегат ВМФ, откомандированный из Сан-Диего, должен был встретить их близ побережья и сопроводить до Лонг-Бич. «Аделаида» так и не появилась.

— Никаких признаков кораблекрушения? — осведомился Дирк-младший.

— Нет, — покачал головой Ганн. — Поисково-спасательные самолеты с Гавайев и материка прочесывают район уже многие сутки. ВМФ отрядил два судна, а ВВС отправили разведывательные беспилотники большого радиуса действия. И никаких результатов.

Дирк заметил белую горизонтальную линию, начинающуюся у левого края экрана и кончающуюся после пересечения с красной линией от Гавайев.

— Это маршрут «Аделаиды»?

— Ее АИС-маячок выдавал сигналы вплоть до этой точки вскоре после того, как ваш отец и команда спецназа поднялись на борт, — произнес Егер. — После этого сигнал АИС пропал.

— Значит, она затонула? — Голос Саммер оборвался.

— Не обязательно, — возразил Ганн. — Они могли просто отключить систему слежения, что при похищении — шаг вполне очевидный.

— Мы провели пару больших кругов вокруг последней позиции, где отметилась «Аделаида», показывающие, куда она могла дойти, — Егер заменил карту парой спутниковых снимков океана бок о бок, а внизу вставил архивное фото большого зеленого балкера с надписью «Аделаида». — Мы просматриваем спутниковые снимки прибрежных вод в надежде, что она где-нибудь покажется. Хирам вытащил фотографии из всех публичных и не столь публичных источников спутникового наблюдения. К сожалению, точка исчезновения находится прямо посередке огромного слепого пятна в покрытии спутников, так что мы переключились на прибрежные воды.

— Северная, Южная и Центральная Америки для начала, — Егер подавил зевок. — Возни хватит до Рождества.

— Чем мы можем помочь? — спросила Саммер.

— У нас есть спутниковые снимки большинства главных портов западного побережья за последние четыре дня. Я раскидаю их среди нас; может, кто-нибудь сумеет обнаружить корабль, похожий на «Аделаиду».

Егер загрузил два лэптопа и сбросил на них изображения. Все занялись делом, просматривая снимки в поисках большого грузового корабля. Так они проработали весь день, просматривая снимок за снимком, пока глаза не начало печь, как будто в них насыпали песку. И все же надежды их преумножило обнаружение на порой нечетких и смазанных фотографиях одиннадцати кораблей, соответствующих описанию «Аделаиды».

— Три в Лонг-Бич, два в Мансанильо, четыре у Панамского канала и по одному в Сан-Антонио, Чили, и Пуэрто-Кальдера, Коста-Рика, — подытожил Егер.

— Как-то не представляю, чтобы хоть одно судно в Лонг-Бич оказалось нашим, — возразил Дирк, — если только оно сперва не зашло в другой порт, чтобы разгрузиться.

Ганн посмотрел на часы.

— На западе еще раннее утро. Может, устроим обеденный перерыв? Когда снова соберемся, можем начать обзванивать портовые власти. Пусть проверят, не заходила ли к ним «Аделаида».

— Хорошая мысль, — Дирк встал и потянулся. — А то после авиационной диеты и кофе у меня топливо на нуле.

— Секундочку, — попросила Саммер. — Прежде чем прервемся, мне нужна небольшая любезность со стороны Хирама, а потом — твоя помощь в доставке. — Она подхватила дорожную сумку, звякнувшую, словно внутри были бутылки.

— Я довольно голоден. Мы не сможем перехватить чего-нибудь по пути?

— Могу гарантировать, что там, куда мы едем, непременно найдется что-нибудь вкусное.

53

«Паккард» с ревом выскочил из подземного гаража, проехав мимо белого фургона у края уличной парковки, после чего влился в плотное движение вечернего часа пик. Дирк-младший вел кабриолет через Джорджтаун, и вечерний бриз трепал волосы Саммер. Свернув на тенистую жилую улицу, вдоль которой выстроились элегантные дома, Дирк остановился перед бывшим каретным сараем, в незапамятные времена переделанным в изысканный особняк.

Едва они позвонили, как передняя дверь резко распахнулась от толчка колоссального человека с окладистой седой бородой. «Святой Джулиан» Перлмуттер с сияющим взором поприветствовал Дирка и Саммер и пригласил их в дом.

— Я едва не сел трапезничать без вас, — сообщил он.

— Вы нас ждали? — удивился Дирк.

— Конечно. Саммер прислала мне по электронной почте подробности вашей мадагаскарской загадки. Я настоял, чтобы вы оба приехали ко мне отобедать, как только вернетесь. Вы что, не общаетесь между собой?

Саммер застенчиво улыбнулась брату, а затем последовала за Перлмуттером через загроможденную книгами гостиную в столовую, где антикварный стол вишневого дерева буквально ломился от яств. Перлмуттер — морской историк, один из лучших на планете — заодно славился как гурман. И когда Саммер, открыв сумку, поднесла ему три бутылки вина из Южной Африки, глаза у него засияли с новой силой.

— «Фергелеген Шардоне» и пара сортового красного с Де Терон, — он с восторгом разглядывал этикетки. — Выдающийся выбор. Может, приступим?

Не теряя времени, он отыскал штопор и разлил шардоне.

— Разумеется, весть об исчезновении вашего отца повергла меня в огорчение. Да прибудет он в безопасную гавань! — Перлмуттер поднял свой бокал.

Обсуждая исчезновение Питта, они отобедали корейкой в соусе чипотле, молодым картофелем и печеной спаржей. А поданные на десерт свежие персики из Джорджии со сливочным соусом-бренди были просто бесподобны. У повара-француза и домработницы хозяина был выходной, так что Саммер и Дирк помогли Перлмуттеру убрать со стола и перемыть посуду, прежде чем снова усесться за стол.

— Вино было восхитительным, Саммер, но хватит водить меня за нос, — произнес Перлмуттер. — Вы же знаете, на что я на самом деле хочу наложить руку.

— Я уж думала, вы никогда не спросите, — открыв свою дорожную сумку, она извлекла аккуратно завернутый журнал с выброшенного на берег спасательного плота.

— Судовой журнал «Барбариго».

— Так вот из-за чего это все, — догадался Дирк. — А я-то думал, что вы просто рады нас видеть!

Хохот Перлмуттера эхом раскатился по всему дому. Будучи давним другом их отца, он относился к детям Питта, будто добрый дядюшка.

— Мой мальчик, ваша компания желанна в любое время, — он откупорил следующую из бутылок Саммер и разлил вино. — Но добрая морская тайна слаще вина.

Взяв сверток, Перлмуттер бережно развернул клеенку. Журнал в кожаном переплете был потрепан, но ничуть не поврежден. Историк аккуратно открыл обложку и прочел титульную страницу, выписанную от руки крупными буквами.

— Viaggio di Sommergibile Barbarigo, Giugno 1943. Capitano di corvetta Umberto de Julio,[29] — Перлмуттер с улыбкой поглядел на Саммер. — Это наша субмарина.

— Субмарина? — переспросил Дирк.

— Плот на пляже, — объяснила Саммер. — На нем лежат останки членов экипажа итальянской подводной лодки времен Второй мировой войны.

— «Барбариго» — большой корабль класса «Марчелло», — сообщил Перлмуттер. — В начале войны у него был впечатляющий послужной список в Атлантике — затопил шесть судов и сбил самолет. Но в 1943 году лишился зубов, когда был прикомандирован к проекту под кодовым названием «Аквила».

— В переводе с латыни «орел», — вставил Дирк.

Саммер поглядела на брата с подозрением.

— Дело в астрономии, — растолковал тот. — Я помню это благодаря созвездию рядом с Водолеем.

— Название «Мул» было бы куда уместнее, — продолжил Перлмуттер. — Немцев тревожили большие потери надводных судов при обмене военными материалами с Японией, так что они убедили итальянцев преобразовать восемь крупнейших и несколько устаревших субмарин в транспортные суда. Внутри их выпотрошили, большинство вооружения сняли, чтобы они могли принять максимальное количество груза.

— Похоже, опасное задание, — заметил Дирк.

— Так и есть. Четыре из этих кораблей подбили с ходу, один пришлось затопить команде, а остальные три захватили в Азии до завершения рейса. Во всяком случае, так сказано в книгах по истории, — Перлмуттер начал листать страницы, проглядывая даты.

— Так что же случилось с «Барбариго»? — поинтересовалась Саммер.

— Эта подлодка под кодовым названием «Аквила-пять» отплыла из Бордо 16 июня 1943 года, направляясь в Сингапур с грузом ртути, стали и алюминиевых чушек. Через несколько дней радиоконтакт с ней был потерян; и полагали, что она затонула где-то близ Азорских островов… — Ученый заглянул вперед, на последнюю страницу.

— Итальянский у меня в плачевном состоянии, но насколько я понимаю, последняя запись сделана 12 ноября 1943 года.

— Почти пять месяцев спустя, — прокомментировал Дирк. — Что-то тут не сходится.

— Ответ у меня, надеюсь, прямо здесь, — Саммер извлекла пачку печатных листов. — Я попросила Хирама отсканировать судовой журнал в его компьютерную систему. Он клялся, что перевести его на английский — как воды напиться, и дал распечатку перед нашим уходом.

Она начала передавать страницу за страницей Дирку и Перлмуттеру, поглощавшим их взглядами, будто пара голодных койотов.

— Ну вот и поехали, — встрепенулся Дирк. — Тут говорится, что они были замечены и атакованы двумя самолетами в Бискайском заливе вскоре после выхода из порта, но успешно ушли от них. Их радиомачта была повреждена, что и помешало им поддерживать связь с командованием.

С помощью журнала они отследили путь «Барбариго» вокруг мыса Доброй Надежды и далее через Индийский океан. В Сингапуре субмарина разгрузилась, а затем была направлена в небольшой малайзийский порт близ Куала-Лумпура.

— «23 сентября мы приняли 130 тонн окисленной руды, которую местные называют „красной смертью“, — зачитала Саммер. — За погрузкой следил немецкий ученый по фамилии Штайнер, на обратном пути присоединившийся к команде».

— Впоследствии первый помощник написал, что на протяжении всего пути Штайнер носу не выказывал из своей каюты, запершись там со стопкой книг по физике, — вставил Дирк.

— «Красная смерть»? — повторил Перлмуттер. — Интересно, не имеет ли это отношения к одноименной чуме у Эдгара Аллана По? Надо будет проверить, а заодно и этого субъекта Штайнера. Груз определенно любопытный.

Втроем они пролистали записи за несколько недель, описывающие возвращение субмарины через Индийский океан. Девятого ноября почерк стал торопливым, а страницы запестрили пятнами от соленой воды.

— Вот тут-то они и попали в беду — у побережья Южной Африки, — Перлмуттер зачитал вслух краткое описание погружения «Барбариго» в попытке уйти от ночного нападения. Избежав гибели после нескольких заходов самолета на бомбежку, они решили, что спаслись, — но тут обнаружили, что винты подлодки то ли выведены из строя, то ли совсем уничтожены.

Дирк и Саммер молча слушали, как Перлмуттер зачитывает хронику последовавшей трагедии. Лишившись движителей, подлодка оставалась на глубине двенадцать часов из опасения, что к месту событий вызвали дополнительный самолет. Всплыв в полдень, они обнаружили, что дрейфуют в пустом море на юго-восток. Находясь вдали от торговых маршрутов и без дальней радиосвязи, офицеры боялись, что дрейф кончится для них гибелью в Антарктике. Капитан де Джулио приказал команде покинуть корабль. Все сели на четыре спасательных плота, хранившихся под верхней палубой, и, покидая свое любимое судно, отдали ему последний салют. В суматохе последних приказаний последний из офицеров, покидавших субмарину, забыл подорвать заряды для затопления корабля и задраил главный люк, И вместо того, чтобы затонуть у них на глазах, «Барбариго» продолжил дрейф, в конце концов скрывшись за горизонтом.

Прервав чтение, Перлмуттер поднял брови, как разводной мост.

— Ничего себе, — негромко проронил он. — Это весьма любопытно.

— А что случилось с тремя остальными лодками? — спросила Саммер.

— Тут записи в журнале становятся более отрывочными, — ответил Перлмуттер. — Они попытались добраться до Южной Африки и уже видели землю, когда разыгрался шторм. Бурное море расшвыряло лодки в стороны, и капитан де Джулио сообщает, что люди в его лодке трех других больше не видели. Во время этого испытания они потеряли пятерых членов экипажа, все запасы пищи и воды и даже парус и весла. Прибрежное течение понесло плот на восток, прочь от берега. Затем наступила жаркая и сухая погода. Без пресной воды они лишились еще двух человек, и остались лишь капитан, первый офицер и двое механиков.

— Изнывая от жажды, они, в конце концов, снова увидели сушу и смогли подгрести к ней поближе. Крепкий ветер и сильное волнение вынесли их на берег и выбросили на пляж, — продолжал Перлмуттер. — Они оказались в жаркой пустыне, отчаянно нуждаясь в воде. В последней записи говорится, что капитан ушел в одиночку искать воду, потому что остальные слишком ослабели, чтобы идти. Заканчивается журнал на словах: «Господи, благослови „Барбариго“ и его команду».

— Мы можем подтвердить, что местность действительно голая, — наконец нарушила Саммер воцарившееся молчание. — Какая трагедия, ведь они почти благополучно добрались до Южной Африки, а кончили за тысячу миль на Мадагаскаре…

— Им повезло чуть больше, чем команде на трех остальных лодках, — заметил Дирк.

Перлмуттер кивнул, хотя был погружен в свои мысли. Поднявшись со своего места, он направился в гостиную, откуда вернулся через пару минут, с заинтересованным видом неся охапку книг.

— Прими поздравления, Саммер. Похоже, ты только что решила две давние загадки морей.

— Две? — удивленно переспросила девушка.

— Да, об участи «Барбариго» и сути Южноатлантического Призрака.

— Первое я могу понять, — заметил Дирк, — но что там за призрак?

Открыв первую книгу, Перлмуттер перелистал страницы.

— Выдержка из судового журнала торгового судна «Манчестер», близ Фолклендских островов, 14 февраля 1946 года. «Легкое волнение, ветер юго-западный, три-четыре балла. В 11:00 старший помощник доложил об объекте справа на траверзе. Поначалу показался трупом кита, но, по-видимому, это судно, изготовленное человеческими руками».

Закрыв книгу, он открыл другую.

— Фрахтовщик «Южная звезда», 3 апреля 1948 года, близ Санта-Крус, Аргентина. «Неизвестный объект, возможно, парусное судно, замечен дрейфующим на расстоянии двух миль. Черный корпус, небольшая надстройка посередине. Выглядит брошенным».

Перлмуттер взял третью книгу.

— Отчет китобойной станции на Южной Георгии. В феврале 1951 года китобой «Паулита» прибыл с добычей трех взрослых серых китов. Капитан доложил, что заметил корабль-призрак — низкий черный корпус, небольшой парус посередине корабля, дрейфует в ста милях севернее. Экипаж назвал его Южноатлантическим Призраком.

— Полагаете, «Барбариго» и есть этот атлантический призрак? — уточнила Саммер.

— Это вполне возможно. Сообщения о предполагаемом корабле-призраке, дрейфующем в Южной Атлантике, поступали на протяжении двадцати двух лет. По той или иной причине никто не видел его вблизи, но все описания сходятся. Мне кажется, что загерметизированная субмарина может дрейфовать в открытом море довольно долго.

— В этих южных широтах боевая рубка подлодки могла запросто обрасти льдом, — предположил Дирк, — так что издали вполне может сойти за парус.

— Это может подтвердить последнее отмеченное наблюдение, — Перлмуттер открыл последнюю книгу. — 1964 год. Совершая кругосветное плавание в одиночку, яхтсмен-экстремал по имени Ли Хант увидел нечто необычное… А, вот, — он начал зачитывать цитату вслух: — «Подходя к Магелланову проливу, я попал в чудовищный шторм, жесткий даже для этих вод. В течение тридцати часов я сражался с двадцатифутовыми волнами и неистовыми ветрами, обрушившими на меня всю свою ярость и пытавшимися выбросить на скалы у мыса Горн. И посреди этой дуэли мне довелось повидать Южноатлантический Призрак. Поначалу я принял его за айсберг, потому что он оброс льдом, но я смог различить темные, острые стальные грани под ним. Он быстро пронесся мимо, подстегиваемый ветром и волнами, навстречу неминуемой гибели на берегах Огненной Земли».

— Ого, — выдохнула Саммер, — продержался до 1964 года.

— Очевидно, немногим дольше, если отчет Ханта точен, — заметил Перлмуттер.

— А Хант еще жив? — поинтересовалась она. — Может, удастся с ним переговорить…

— Боюсь, он пропал в море пару лет назад. Но, возможно, семья сохранила его судовые журналы.

Допив свой бокал, Дирк поглядел на сестру.

— Что ж, Саммер, пожалуй, ты вернула нас к исходной точке. Перед нами по-прежнему две давние загадки, которые предстоит решить.

— Да, — согласилась его сестра, досказывая мысль за брата. — Где «Барбариго» затонул и что он вез.

54

Дирк и Саммер покинули дом Перлмуттера, чувствуя приятное насыщение доброй трапезой и хорошим вином и заинтригованные диковинной участью «Барбариго». Обед дал им желанную передышку от тревог за отца, снова набросившихся на них в ту же минуту, когда они распростились с гостеприимным хозяином.

— Лучше нам вернуться и узнать, повезло ли Руди и Хираму с портовыми властями, — сказал Дирк.

— Я думаю, нам следует пересмотреть возможность, что «Аделаида» пошла на запад.

Шагая по улице, они услышали, как захлопнулась дверца автомобиля, и Дирк заметил двух мужчин, сидящих в белом фургоне в нескольких стояночных местах позади «Паккарда». Олдтаймер исправно завелся после первого же нажатия на кнопку стартера, и Дирк включил фары. Хотя при свете дня «Вудлайтс» выглядят великолепно, ночью их эффективность явно уступает остальным системам автомобиля. Отъехав от обочины, он медленно двинулся по улице, поглядывая в зеркальце заднего обзора, и увидел, как фары фургона вспыхнули, едва «Паккард» достиг конца улочки.

Свернув направо, Дирк выжал газ до упора, погнав машину по трехполосной улице. Несколько секунд спустя фургон под визг шин на скорости обогнул тот же угол.

Заметив, что Дирк сосредоточил внимание на зеркале заднего вида, Саммер оглянулась через плечо.

— Не хочу показаться параноиком, — произнесла она, — но такой же фургон был припаркован возле НУПИ, когда мы оттуда уезжали.

— Более того, — подхватил Дирк, — по-моему, он же был припаркован возле папиного ангара сегодня утром. — Он попетлял по богатым района Джорджтауна, свернул на улицу О[30] и поехал на запад. Фургон повторял каждое его движение, держась в дюжине корпусов позади.

— Кто может нас преследовать? — озадачилась Саммер. — Кто-то, имеющий отношение к публике с Мадагаскара?

— Даже не представляю. Может, это те, кого интересует папа. Может, надо просто спросить у них?

Подъезжая к перекрестку, он сбросил скорость. По ту сторону улицы виднелись столбы ворот пешеходного входа в Джорджтаунский университет. Обычно там стоит переносное ограждение, чтобы перекрыть въезд автомобилям, но его убрали, выпуская из кампуса грузовик, доставивший продукты. И как только он выехал из ворот, Дирк дал газ, обогнул машину и въехал в открытые ворота.

Охранник только охнул, когда мимо него пронесся антикварный «Паккард». А пару секунд спустя ему пришлось отпрыгнуть от белого фургона, рванувшего следом. Дирк ехал по дорожкам университетского городка, держась неподалеку от кольцевой. В ее центре высится памятник основателю университета Джону Кэрроллу, обращенный лицом к воротам. Расположенные снизу прожекторы окутывали статую желтым сиянием, отчего давно усопший епископ казался почти живым.

Проведя «Паккард» позади памятника, Дирк сбросил скорость, переключив передачи через одну, на первую, и следил за фарами фургона, торопливо въехавшего в кампус и свернувшего на кольцевую дорожку. Отключив «Вудлайтс» «Паккарда», Дирк дал газу. Олдтаймер рванулся вперед, а Дирк круто вывернул руль, переключаясь на вторую скорость и вдавив педаль акселератора в пол.

И пока фургон притормаживал, родстер понесся по кольцу. Но вместо того, чтобы выехать к воротам, Дирк продолжал держать руль повернутым, замыкая кольцо. Перед ними показались задние габариты фургона, и Дирку пришлось нажать на тормоз, чтобы не въехать в него сзади. Протянув руку, Саммер снова включила «Вудлайтс», сигнализируя преследователям, что игра окончена.

Шофер фургона помешкал, не сообразив, что произошло, пока не признал позади бледно-желтые огни фар «Паккарда». Оказавшись неготовым к конфронтации, он ударил по газам. Под визг пробуксовывающих шин фургон рванул вперед, свернув с кольцевой дорожки, и погнал по первой подходящей — прямолинейной, идущей вдоль величественного здания под названием Хили-холл к центру университетского городка.

— Давай за ним, — бросила Саммер. — Я не разглядела номер.

Включив передачу, Дирк тронул «Паккард» — быстрый для своего времени благодаря рядному восьмицилиндровому двигателю, развивающему добрых 150 лошадиных сил. На свободной автостраде фургон еще мог бы обставить олдтаймера, но в тесноте университетского городка у него не было ни единого шанса.

Фургон несся мимо большого каменного здания, набирая скорость. Вокруг было совсем немного студентов, да и вышедшие на улицу поспешно ретировались с дороги мчащегося фургона. Дорога внезапно свернула налево, в боковой комплекс строений, но ее преграждал патрульный автомобиль университетского полицейского, остановившегося поболтать со студенткой.

Не имея возможности свернуть, водитель фургона погнал машину прямо, выскочив на бетонную дорожку, пересекающую просторный газон. Раздался крик девушки на велосипеде, едва не попавшей под колеса. «Паккард» сократил разрыв уже до нескольких ярдов, когда патрульный автомобиль вдруг включил мигалку.

— По-моему, мы избавились от опасности, но попали в беду, — завидев вспышки, бросила Саммер.

Дирк покрепче ухватился за руль родстера, скачущего по неровной поверхности, хвостом следуя за фургоном по дорожке, пока тот не соскочил с бордюра на стоянку студенческого общежития. Чуть впереди двое первокурсников пытались тихой сапой протащить в общежитие кег пива, когда фургон понесся прямо на них. Выронив металлический бочонок, студенты бросились в стороны, и фургон пронесся мимо, лишь вскользь задев кег.

Алюминиевый бочонок заскакал по стоянке, отлетев от ограждения. Чуть отставший Дирк резко затормозил, но избежать столкновения с кегом не сумел. Первым удар принял передний бампер, пробив алюминий насквозь, прежде чем правое крыло отшвырнуло бочонок в сторону. Взбаламученное пиво взорвалось пенным фонтаном, окатив борт старинного автомобиля — и сидящую в нем Саммер.

— Папе это не понравится, — заметил Дирк.

— Ты прав, не понравится, — согласилась она, утирая пену с лица. — Слабоалкогольное.

Фургон и «Паккард», подгоняемые следующим по пятам патрульным автомобилем, промчались через стоянку, откуда фургон в заносе выскочил на поперечную улицу. Не в состоянии решить, куда свернуть, шофер повел его прямо, заскакав по пологой гравийной дорожке, протянувшейся впереди. Дорожка сбежала с небольшого холмика и свернула к университетскому футбольному полю. Мужской команде по лакроссу в самый разгар тренировки пришлось броситься врассыпную, уступая дорогу фургону, запрыгавшему по искусственной траве.

Увидев преследующие его старинный «Паккард» и полицейский автомобиль, несколько игроков метнули мячи для лакросса в фургон, с гулкими ударами оставившие в его боках несколько вмятин. Пара-тройка игроков прицелились в «Паккард», но их обезоружила улыбка помахавшей им Саммер, с головы до ног промокшей от пива.

Покидая поле на противоположном конце и выезжая в распахнутые ворота, фургон уже порядком опередил «Паккард». На улице водитель свернул налево, следуя указанию знака, направившего их к выезду из университета на Канал-роуд.

— Давай же, мы можем от них оторваться, — бросил пассажир фургона.

В пятидесяти ярдах позади Дирк услышал аналогичную реплику от Саммер.

— Не потеряй их, я до сих пор до конца не разобрала номер.

Продолжая преследование, Дирк свернул на дорогу, но вынужден был притормозить из-за троицы студенток, направлявшихся к теннисным кортам. Ехавший следом полицейский кампуса уже почти настиг «Паккард».

Обогнув другое общежитие, дорога завиляла вниз по тщательно ухоженному зеленому холму к выезду из университетского городка. Увидев, что фургон резко разгоняется вниз по холму, Дирк попытался удержаться следом. У подножия холма виднелся светофор, отмечающий пересечение дороги с Канал-роуд — оживленной магистралью, ведущей в пригороды Мэриленда.

Свет был зеленый, и Дирк уже начал опасаться, что он сменится, не дав ликвидировать разрыв. Но светофор переключился на желтый, и Дирк понял, что фургону придется остановиться.

Не тут-то было.

Увидев желтый свет, понукаемый пассажиром шофер фургона вдавил педаль газа в пол. И когда свет сменился красным, фургону до перекрестка оставалось еще добрых пятьдесят футов. Что любопытно, стоявшие машины трогаться не спешили — видимо, их водители заметили скачущий свет фар фургона, с ревом несшегося с холма.

Вылетев на перекресток на скорости свыше семидесяти миль в час, фургон пересек ближайшие полосы движения, попытавшись свернуть налево на дальних. Но скорость была слишком велика, и впавший в панику водитель ударил по тормозам, послав машину в занос. Инерция продолжала тащить его по асфальту, пока передняя покрышка не встретилась с бордюром. Шина лопнула, но фургон продолжил движение, перескочив через бордюр и врезавшись в низкую стенку ограждения, отчего передние крылья сложились гармошкой, а задние колеса взмыли в воздух, перелетев бордюр. Суммарный вектор сил опрокинул фургон набок на верхушке ограждения. Проскользив по нему несколько футов, он перевалился через стенку и крышей вниз плюхнулся в текущий чуть дальше канал Чесапик и Огайо, которому дорога и обязана своим названием.

Дирк бросил «Паккард» в управляемый занос, остановив его прямо перед светофором, и бегом устремился через улицу. Саммер следовала за ним по пятам. Добежав до ограждения, они заглянули за стену. Канал поглотил фургон почти целиком, виднелись только верхушки продолжающих вращаться колес. С одного конца, где находились фары фургона, еще не испытавшие короткого замыкания, мутную воду озарял тусклый свет.

Стащив пиджак, Дирк сбросил туфли.

— Попытаюсь их достать. Попробуй привлечь на помощь университетскую полицию.

Прыгнув в канал, он поплыл к фургону и нырнул к пассажирской дверце. От светящихся фар видимость в воде упала практически до нуля, и ему пришлось отыскивать дверцу с опущенным стеклом на ощупь. Высота проема составлял чуть более фута, из чего он понял, что при падении крыша промялась. Ничего хорошего находившимся в машине это не сулило.

Сунув руку в окно, Дирк нащупал внутри безжизненное тело, пристегнутое к сиденью ремнем. Вслепую нашарив пряжку, отстегнул его. Тело вяло опустилось. Ухватив жертву за плечи, он вытащил ее через узкое окно и пулей выскочил на поверхность, хватая воздух ртом, одновременно вытащив из воды голову и торс неизвестного. Яркий луч фонарика университетского полицейского осветил жертву, и Дирк понял, что старался попусту. Голова пассажира болталась под неестественным углом — тот сломал себе шею.

Вытащив тело на берег, Питт крикнул полицейскому:

— Дайте мне ваш фонарь!

Наклонившись, чтобы помочь вытащить труп на берег, тот передал Дирку фонарь. «Спасатель» подплыл к фургону с другой стороны и снова нырнул. Благодаря фонарику он увидел, что водитель, чей торс зажало между смятой крышей и рулем, тоже мертв. В отличие от спутника, он пристегнуться не потрудился.

Хотя уже начала сказываться нехватка воздуха, Дирк направил луч мимо водителя в глубину фургона. Там виднелся стеллаж со смонтированной на нем электронной аппаратурой. А рядом стоял большой акриловый параболический отражатель, используемый для подслушивания.

Оттолкнувшись от двери, Питт сплавал к задку фургона, чтобы посмотреть регистрационный номер, прежде чем вынырнуть на поверхность. И поплыл к берегу, где Саммер помогла ему вскарабкаться по склону.

— Со вторым не повезло?

— Нет, он тоже покойник.

— «Скорая» уже едет, — сообщил полицейский. Бледное лицо выдавало, что иметь дела со случаями летального исхода ему еще не приходилось. Ему удалось взять себя в руки, но властные интонации в голосе давались ему с явным трудом. — Кто эти люди? И почему вы их преследовали?

— Я не знаю, кто они, но они кое-что у нас украли.

— Отобрали у вас деньги? Или драгоценности? Или электронику?

— Нет, — проронил Дирк, глядя на труп. — Наши слова.

55

В компьютерный центр НУПИ Дирк и Саммер доплелись уже далеко за полночь. Ганн и Егер все еще разглядывали фотографии на большом экране.

— А я и не знал, что вы нацелились на обед из семи блюд, — поддел их Ганн и только тогда заметил, в каком они виде. У Дирка всклокочены волосы и сырая одежда, а на платье Саммер красуется громадное пятно, и от нее разит пивом. — Что с вами такое стряслось?

Саммер изложила всю цепочку событий, включая и двухчасовой допрос в отделении полиции округа Колумбия.

— Не догадываетесь, кто мог за вами следить? — осведомился Егер.

— Абсолютно, — ответил Дирк. — Подозреваю, что они могут иметь какое-то отношение к папе.

— Возможно, — согласился Ганн, — особенно, если они видели, как вы выходите из ангара сегодня утром. Издали сходство между вами просто поразительное.

Саммер вручила Егеру листочек бумаги.

— Вот номер фургона. Полиция нам ничего не сказала, но может, вам удастся установить владельца.

— Да запросто, — откликнулся Егер.

— Как прогресс с «Аделаидой»? — поинтересовался Дирк.

— Не очень, — сказал Ганн. — Мы связались с властями всех крупных портов вдоль побережья Северной, Южной и Центральной Америк. Ни у кого никаких записей о появлении «Аделаиды» за прошлую неделю.

— Тогда, пожалуй, остается две возможности, — резюмировал Дирк. — Либо они разгрузили ее в частном порту, либо направили в другую сторону. — Упоминанием о третьей возможности — что корабль затонул — он пренебрег.

— Мы обсуждали эти сценарии, — согласился Егер, — и не считаем, что они направились на запад. Во-первых, не очень-то разумно захватывать корабль из Австралии на востоке Тихого океана, если ты планируешь доставить груз куда-то на запад Тихого океана. А вторая проблема в топливе. Чтобы дважды пересечь Тихий океан без дозаправки, топлива у «Аделаиды» в обрез.

— Логично. Значит, остается всего около тысячи прочих мест, где они могли скрыться на побережье.

Ганн и Егер дружно кивнули. Они ищут прозрачную иголку в циклопическом стоге сена. Ганн принялся излагать подробности своих портовых поисков и последние находки на спутниковых снимках, а Егер схватил клавиатуру и принялся печатать. Пару минут спустя он окликнул остальных.

— Нарыл кое-что на ваш фургон, — сказал он, выводя на экран регистрационный формуляр виргинской службы регистрации транспортных средств. — Владелец — «СекьюрТек» из Тайсонс-Корнер, штат Виргиния.

Егер вывел на экран другой сайт.

— Корпоративная комиссия штата описывает их бизнес как средства технической защиты информации для компьютерных систем закрытых сетей. В ней восемь сотрудников, и главный клиент фирмы — правительство США.

— Как-то странно для фирмы, занимающейся технической защитой, опускаться до подслушивания, — заметила Саммер.

— Если только, — возразил Дирк, — продекларированный бизнес не служит им фасадом.

— Да вроде бы нет, — доложил Егер, проведя дополнительные изыскания. — У них ряд действующих контрактов на прокладку информационных каналов с армией и флотом.

Вернувшись на сайт корпоративной комиссии, он обратил внимание, что «СекьюрТек» полностью принадлежит филиалу компании «Габсбург Индастриз».

— Это частная компания, так что сведения довольно скудные, но базируется она в Панаме и имеет доли в горнодобывающих предприятиях и морских перевозках.

Егер провел несколько запросов, но нашел о фирме лишь одно краткое упоминание. Журнал судоперевозчиков опубликовал фото одного из сухогрузов компаний — «Грац» — у причала в Сингапуре.

Бросив на снимок лишь взгляд, Дирк тотчас выпрямился в кресле.

— Хирам, ты не можешь увеличить это фото?

Кивнув, Егер развернул снимок во весь экран.

— Что это? — спросила Саммер.

— Логотип на трубе.

Все воззрились на изображение белого цветка посередине короткой и толстой золотистой трубы корабля.

— По-моему, это эдельвейс, — предположила Саммер. — Думается, в духе австрийского названия корабля.

— Я видел такой же цветок на фрахтовщике, стоявшем на Мадагаскаре, — проговорил Дирк.

В компьютерном зале воцарилось молчание. Наконец, Ганн спросил:

— Хирам, ты можешь определить, какого рода горными работами занимается эта «Габсбург Индастриз»?

— У них небольшое месторождение золота в Панаме близ колумбийской границы. Кроме того, фирма активно занимается торговым посредничеством по продаже специальных руд, в том числе самария, лантана и диспрозия.

— Редкоземельных элементов? — уточнила Саммер.

— Редкоземельных элементов, — кивнул Ганн. — «Габсбург Индастриз» внезапно приобретает громадный интерес.

— Готов спорить, что ее деятельность на Мадагаскаре сводится к воровству редкоземельных минералов, — заявил Дирк. — А на наш батискаф они напали как раз потому, что мы работали возле места, где они затопили похищенный рудовоз.

— Мы нашли в море недавно затонувшее судно в идеальном состоянии, — пояснила Саммер. — Никаких внешних повреждений, а название корабля намеренно устранено.

— Джек Дальгрен проделал кое-какие раскопки и считает, что это балкер под названием «Норвежец», — сообщил Дирк. — Он пропал в Индийском океане четыре месяца назад с грузом бастнезитовой руды из Малайзии. На случай, если вы не догадались: бастнезит содержит редкоземельные элементы.

— А может, корабль «Габсбурга» на Мадагаскаре был тоже похищен? — предположила Саммер.

Егер проверил по панамскому судовому регистру.

— «Габсбургу» принадлежат четыре корабля, все сухогрузы, под названиями «Грац», «Инсбрук», «Линц» и «Зальцбург».

— А при чем здесь Австрия? — заинтересовался Дирк.

— Компания принадлежит Эдуарду Бёльке, горному инженеру родом из Австрии, — поведал Егер. — Не могу найти никаких упоминаний, чтобы хоть один из четырех кораблей пропал.

— Тогда это делает «Габсбург». Он был основным подозреваемым в исчезновении «Аделаиды», — подвела итог Саммер.

— И ключом тут, — сказал Ганн, — будут его четыре корабля.

Егер разминал пальцы над клавиатурой.

— Поглядим, что мы сможем найти.

Саммер принесла для всех кофе, пока Егер терзал электронные цепи мэйнфрейма запросами по четырем кораблям и их недавнему местонахождению. Чтобы отфильтровать места их нахождения, потребовалась изрядная часть часа. Он высветил карту мира, на которой появилась россыпь цветных точек, отмечающих недавние порты захода этих кораблей.

— Синие точки означают «Грац», — пояснил Егер. — Недавно он был то ли в Малайзии, то ли где-то рядом. За последние три недели его видели в Тяньцзине, Шанхае и Гонконге.

— Значит, он вне игры, — заключил Ганн.

— Желтые показывают «Инсбрук». Он прошел через Панамский канал три недели назад, и его видели в Кейптауне, Южная Африка, восемь дней назад.

— Ставлю доллары против пончиков, что именно это судно я видел на Мадагаскаре, — заявил Дирк.

— Вполне вероятно. Так что остаются «Линц» и «Зальцбург». «Линц» десять дней назад встал в сухой док в Джакарте и вроде бы все еще ремонтируется.

— Значит, зеленые огоньки — «Зальцбург»? — догадалась Саммер.

— Да. Он месяц назад объявился в Маниле, потом в Панамском канале, а четыре дня назад пошел на север. Служба портового надзора национальной безопасности показывает, что он находился в Новом Орлеане только вчера.

Егер провел на карте линию через Тихий океан от Манилы до Панамы. Потом поставил красный треугольник на точке в восточной части океана.

— Красная метка — последняя известная позиция «Аделаиды» около шести дней назад.

След «Зальцбурга» прошел на расстоянии двухсот миль от метки «Аделаиды».

— Ему и не требовалось сильно отклоняться от курса, чтобы их дорожки пересеклись, — заметил Дирк.

— И по времени практически сходится, — поддержал Ганн. — «Зальцбург» должен был проходить этот район за пять-шесть дней до входа в канал — именно тогда «Аделаида» и смолкла.

Егер вернулся к предыдущей базе данных.

— Записи администрации панамского канала показывают, что он прошел в прошлую пятницу, войдя в шлюзы Тихого океана в три часа пополудни. Может, удастся найти его архивное видео.

Пару минут спустя он запустил запись камеры одного из шлюзов. В зернистом черно-белом ролике был виден сухогруз средних размеров, дожидающийся, когда шлюзовая камера заполнится. На его трубе отчетливо виднелся цветок эдельвейса.

Глядя на экран, Дирк ощутил всколыхнувшуюся в душе надежду.

— Поглядите на его грузовую марку. У него малая осадка. Трюмы практически пусты.

— Ты прав, — проговорил Ганн. — Если он и захватил «Аделаиду», то не забирал ее груз.

Егер вывел технические данные «Зальцбурга».

— «Аделаида» на сто футов длиннее. Им пришлось бы бросить изрядную часть ее груза, если бы они обчистили ее и затопили.

— Редкоземельная руда у нее на борту слишком ценна для этого, — возразил Ганн. — Нет, она должна быть еще на плаву. Я начинаю считать, что корабль отвели туда, где можно разгрузить.

— Но куда? — спросила Саммер. — Вы проверили все крупные порты.

— Она запросто могла проскользнуть к какому-нибудь частному причалу без нашего ведома.

— Есть и другая возможность, — поднялся с кресла Дирк. — Вспомним затопленное судно, на которое мы наткнулись у Мадагаскара — «Норвежец». С него стерли все опознавательные знаки. Что, если они сделали то же и с «Аделаидой», чтобы выдать ее за другое судно?

Егер и Ганн единодушно кивнули, и Дирк начал собирать свои вещи. И когда направился к двери, Саммер его окликнула:

— Ты куда это собрался?

— В Панаму. И ты со мной.

— В Панаму?

— Разумеется. Если за исчезновением «Аделаиды» стоит «Зальцбург», то кто-то в «Габсбург Индастриз» должен что-то об этом знать.

— Быть может, но мы не знаем о «Габсбург Индастриз» ровным счетом ничего, даже где она расположена.

— Это правда, — Дирк с надеждой посмотрел на Ганна и Егера. — Но пока мы туда доберемся, уже будем знать.

56

Кнут щелкнул, и каждый в пределах слышимости съежился, опасаясь удара завязанного узлом кончика. Время от времени Йоханссон выказывал сострадание и просто щелкал им в воздухе для эффекта. Но в большинстве случаев направлял кнут на обнаженную кожу подневольных работников, вызывая страдальческие крики.

Их было около семидесяти — рабов, собранных с похищенных кораблей, везших редкоземельные руды. Теперь они же переносили эти ворованные руды, доставляя их в обогатительные цеха, спрятанные в джунглях. Люди, изнуренные непосильным трудом и скудным питанием, быстро превращались в изможденных зомби. Прибывшие на «Аделаиде» пленные были потрясены их видом — изодранными, грязными обносками и апатичными взглядами, устремленными на новоприбывших.

Питт-старший и Джордино с первого же взгляда на этих людей поняли, что тянуть с побегом не следует.

— Что-то не впечатляет меня здешняя долгосрочная медицинская страховка, — проворчал Джордино, когда их разбивали на рабочие бригады для разгрузки «Аделаиды».

— Согласен, — отозвался Питт. — По-моему, следует поискать другую работу.

— А что за дела с ошейниками?

Питт тоже увидел, что на всех работниках надеты трубчатые стальные ошейники. Их обладатели тщательно придерживались пределов порта, не рискуя ступать за пределы рабочей зоны.

Йоханссон щелкнул кнутом, и пленников «Аделаиды» отконвоировали на поляну. Там был установлен стол с ящиком ошейников, и их стали, надевать на людей один за другим, запирая на ключ. Бычья шея Джордино едва уместилась в ошейнике, севшем просто впритирку.

— А тавро нам тоже поставят, как скотам? — спросил он у вооруженного охранника, надевавшего ошейники. Тот в ответ окатил его ледяным презрением.

Когда всех таким образом экипировали, Йоханссон принялся выхаживать перед строем.

— На случай, если вам непонятно, надетые на вас ошейники — охранные устройства. Охраняют вас от побега, — он зловеще осклабился. — Посмотрев в сторону причала, вы увидите на земле пару белых линий.

Питт увидел две параллельные поблекшие линии, проведенных в нескольких футах друг от друга, протянувшихся от причала и убегающих в джунгли.

— Белые линии охватывают пятиакровый участок, включающий бункеры для руды, мельницу и ваши жилые бараки. Это ваш островок жизни. А под линиями проходят электрические кабели, которые в случае попытки их пересечь устроят вам электрический удар в пятьдесят тысяч вольт. Иначе говоря, вы умрете. Хотите, устрою демонстрацию?

Все молчали, не желая новых жертв.

— Я рад, что мы поняли друг друга, — рассмеялся Йоханссон. — А теперь пора за работу!

Корабельный экипаж Гомеса подвел конвейер причала к первому трюму «Аделаиды» и начал выгружать измельченный моназит. Руду вываливали на бетонные площадки в пределах белых линий, где быстро начала расти горка. Группа усталых невольников доставила лопаты и тележки на резиновых колесах, и новые рабы взялись за работу. Плуграда и его команду береговой охраны поставили работать лопатами, а Питту, Джордино и остальным дали менее тяжелую задачу толкать тележки к расположенной неподалеку шаровой мельнице и выгружать их.

Экваториальная жара и влажность быстро взимали свою дань, изнуряя людей, буквально выпивая их силы. Питт и Джордино старались работать как можно медленнее, экономя силы, но пот все равно заливал им лица. И постоянно слышались щелчки кнута, подгонявшие работников.

Толкать нагруженную тележку из-за раненой ноги Джордино было трудновато. Он двигался неровной поступью, толкая груз короткими скачками. Питт следовал за ним по пятам, когда из джунглей вышел Йоханссон. Секунду спустя его кнут щелкнул, и кожаный кончик ударил Джордино по предплечью. Несмотря на проступивший багровый рубец, Джордино отреагировал, будто его укусил комар, обернувшись к Йоханссону с мерзкой улыбкой.

— Почему твоя тележка полна лишь наполовину? — гаркнул швед, к которому тотчас поспешили двое охранников.

Питт, увидевший выражение глаз Джордино, понял, что его друг готов ринуться в бой. Присутствие двоих охранников обрекало эту затею на провал. Дирк двинул свою тележку вперед, толчком подавая Джордино сигнал сохранять спокойствие. Повернувшись к Йоханссону, Эл показал окровавленную повязку на бедре.

— Пользуешься ранением? — бросил Йоханссон. — В следующий раз насыпай тележку доверху, а то я сделаю то же и с другой ногой. — Обернувшись к Питту, он снова взмахнул кнутом. — Тебя это тоже касается.

Дирка кнут хлестнул по ноге. Как и Джордино, он проигнорировал жгучую боль, устремив на Йоханссона злобный взгляд. На сей раз настала очередь Эла подтолкнуть его, и оба двинулись дальше со своей поклажей, а Йоханссон переключил внимание на следующую группу рабочих.

— Горе мне и моим симулянтским замашкам, — буркнул Джордино под нос.

— У меня есть идеи по поводу того, что я сделал бы с этим кнутом, — откликнулся Питт.

— У нас обоих, брат.

Вывалив руду из тележек у здания шаровой мельницы, они направились обратно к причалу, по пути пытаясь разобраться в планировке лагеря. В четырех длинных низких зданиях позади мельницы находятся обогатительные цеха. За ними — едва виднеющееся из-за кустов двухэтажное жилое здание для охранников и работников фабрики. Жилище невольников с другого конца мельницы — сооружение без стен, со столовой с одного края, окруженное десятифутовой оградой, увенчанной колючей проволокой. Дальше в джунглях, далеко за границей белых линий, притаилась небольшая электростанция, обеспечивающая энергией весь комплекс.

Невольники трудились до сумерек, пока не начали валиться с ног от изнеможения. Возвращаясь с пустой тележкой, Питт услышал со стороны причала отчаянный вопль. Один из людей Плуграда, набирая руду на лопату, споткнулся и упал у белой линии. Удар высокого напряжения прошил его тело прежде, чем он успел откатиться в сторону. Его трясло, сердце яростно стучало, но он пережил этот шок, попутно послужив для остальных живым примером.

Когда Питт и Джордино доплелись до столовой, пошел дождь. Кровля из пальмовых листьев протекала буквально везде. Им дали хлеб и водянистый супчик, и они со своими порциями направились к ближайшему столу. К ним присоединились двое истощенных мужчин.

— Магуайр моё фамилиё, а моего друга Браун, — сообщил один с новозеландским акцентом. Его волосы и жидкую бородку густо припорошила пыль. — Мы с «Гретхен». А вы только-только с «Лабрадора»?

— Да. Но когда поднимались на борт, он звался «Аделаидой», — Питт представил себя и Джордино.

— Первый раз вижу здесь угнанный корабль, — сказал Магуайр. — Обычно они крадут груз в море и открывают кингстоны. Именно так они и поступили с «Гретхен», прямиком рядом с Таити. Саданули по нам своей микроволновой штуковиной, мы и опомниться не успели, как они уже захватили управление.

— Там была смонтирована большая квадратная антенна? — поинтересовался Питт.

— Да. В курсах, что это?

— Мы думаем, что это доработанное армейское устройство подавления массовых беспорядков под названием система активного подавления, или САП.

— Чертовски скверная фиговина, как ни назови.

— Давно вы здесь? — спросил Джордино.

— Месяца два. Вы уж второй экипаж на моей памяти. Нас тут заметно подуменьшилось, потому как высоковаты темпы убыли, — негромко произнес он. — Просто пейте побольше воды, и будете в порядке. Хотя бы в ней нас не ограничивают… — Он собрал остатки супа черствой хлебной коркой.

— Простите за невежество, — сказал Питт, — но где именно мы находимся?

— Завсегда первый вопрос, — усмехнулся Магуайр.

— Вы в жарких, дождливых, жутких джунглях Панамы. Где именно, сказать не могу.

— Магуайр задружился с одним из охранников, — вступил в разговор Браун. — Очевидно, их время от времени вывозят в увольнение в Колон — значит, мы где-то ближе к атлантической стороне.

— Кое-кто из ребят считает, что мы в зоне канала, — кивнул Магуайр, — но наверняка не скажешь, когда сиднем сидишь на нашем пятиакровом райском островке. Босс лётает на «вертушке», так что до настоящей цивилизации может быть далековато.

— Кому-нибудь удалось отсюда улизнуть? — осведомился Джордино. — Смахивает на то, что заключенных куда больше, чем охраны.

Оба старожила покачали головами.

— Видал я пару попыток, — промолвил Браун. — Даже ежели проскочишь полоски смерти, за тобой погонятся с собаками. — Тут он обратил внимание на руку Джордино. — Чмокнулся сегодня с Джонни Кнутом?

— Взасос, — подтвердил Джордино.

— Он больной, тут к гадалке не ходи. Лучше держаться от него подальше, когда можно.

— А кто заправляет этой шарашкой с самого верху? — поинтересовался Питт.

— Тип по имени Эдуард Бёльке. Какой-то гениальный горный инженер. У него собственная резиденция там дальше, — махнул рукой Магуайр в сторону причала. — Он построил весь этот комплекс, чтобы обогащать редкоземельные элементы. Насколько мы узнали, он главный игрок на мировом рынке и крутит шуры-муры с китайцами. Один из рабочих с обогащения утверждает, что здесь в год перерабатывается редкоземельных элементов на четверть миллиарда долларов, и по большей части краденых.

— Неслабый навар! — присвистнул Джордино.

— Обогатительная фабрика, — задумчиво протянул Питт с мыслью о побеге. — Должно быть, в химическом процессе используется уйма реагентов.

— И некоторые из них смертоносные, надеюсь, — подхватил Джордино.

— Да, но они вне досягаемости, — возразил Магуайр.

— Все серьезные дела делают в зданиях, куда нам доступ закрыт. Мы тут мелкая сошка. Разгружаем и загружаем корабли и вкалываем на шаровой мельнице. Надеетесь побаловаться со спичками?

— Что-то вроде того.

— Можете выбросить это из головы. Мы с Брауном обдумывали это неделями, но видели, как слишком уж много славных парней гибнут при попытке. Рано или поздно кто-нибудь эту шарашку накроет. Нам надо только продержаться до той поры.

Цепочка лампочек у них над головами мигнула.

— Свет вырубят через пять минут, — растолковал Магуайр. — Лучше поищите себе местечко, где прикорнуть.

Он провел их в большое помещение за ширмами, с разбросанными ротанговыми циновками для сна. Питт и Джордино выбрали себе две и только-только улеглись в набитом людьми помещении, когда свет потух. Не обращая внимания на духоту и неудобную твердую циновку, Питт предался раздумьям о том, как выбраться из этого лагеря смерти. И погрузился в сон, так и не отыскав ответа и не зная, что желанная возможность придет куда раньше, чем он подозревал.

57

Работники оцепенели, услышав визг турбин и рокот приземляющегося вертолета. Кнут Йоханссона тут же понудил их к работе, перечеркнув надежды, что войска прибыли им на помощь, чтобы принести свободу.

Но вместо них прибыл сам Бёльке, только что вернувшийся из Австралии, где он привел в действие последние этапы захвата власти над месторождением Маунт-Уэлд. Выбравшись из вертолета, Эдуард прошел мимо дожидающегося его гольфмобиля и зашагал к причалу с парой вооруженных охранников, не отстававших от него ни на шаг.

Группа обессиленных рабочих, включая Питта и Джордино, перевозила руду уже из последнего трюма «Аделаиды», когда Бёльке заявился на причал. Окинул рабов пренебрежительным взоров, на миг встретившись глазами с Питтом. И в этот миг Дирк будто отождествился с австрийцем, постиг его суть, узрев безрадостного человека, напрочь лишенного сострадания, этики — да и самой души.

Бёльке окинул холодным оком груду руды, прежде чем перейти к осмотру корабля. Ему пришлось немного подождать Гомеса, вызванного с корабля и рысцой примчавшегося по сходням.

— Груз такой, как ожидалось? — осведомился Бёльке.

— Да, тридцать тысяч тонн измельченной моназитной руды. Это уже остатки, — указал Гомес на последнюю груду.

— С изъятием проблем не было?

— Пароходство прислало дополнительное отделение охраны. Мы их повязали так, что и не пикнули.

— Кто-то ожидал нападения?

Гомес кивнул.

— К счастью, они прибыли уже после того, как мы захватили корабль.

— Тогда надо избавиться от судна, — на лицо Бёльке набежала тень тревоги.

— Сменив обличье в море, мы вошли в канал без вопросов, — доложил Гомес.

— Такой риск я себе позволить не могу. Мне предстоит важная транзакция с китайцами. Выждите три дня и избавьтесь от корабля.

— Я могу сбыть его на утилизационную верфь в Сан-Паулу. Там платят по максимуму.

Бёльке на минутку задумался.

— Нет, игра не стоит свеч. Снимите все ценное и избавьтесь от него в Атлантике.

— Есть, сэр.

Питт мешкал у груды руды, изо всех сил прислушиваясь к этому разговору, пока наполняли его тележку. Проводил взглядом Бёльке, повернувшегося к Гомесу спиной и зашагавшего к своей резиденции. А Гомес вернулся на корабль.

— «Аделаида» через пару дней уходит, — сообщил Дирк другу. — Полагаю, мы должны быть на борту, когда она отдаст швартовы.

— Я за. Только не хочу превратиться в жаркое, — Джордино похлопал себя по стальному ошейнику.

— У меня есть гипотеза насчет этих собачьих украшений… — Тут Питт смолк, увидев Йоханссона, появившегося из-за кустов, щелкнув кнутом.

— Шире шаг! — рявкнул тот. — Отстаете от мельницы!

Рабочие задвигались проворнее, ни один из них не смел поднять глаза на надсмотрщика. Йоханссон выхаживал по причалу, пока не углядел Джордино, толкающего полностью нагруженную тележку, припадая на одну ногу. Кнут щелкнул, ударив Эла по задней поверхности бедра.

— Эй, ты! Пошевеливайся!

Обернувшись, Джордино одарил его таким взглядом, что запузырилась бы краска. Стиснув стенку тележки так, что костяшки побелели, он покатил ее легко, будто пустую магазинную тележку. При виде этой демонстрации силы Йоханссон усмехнулся и побрел прочь, чтобы придраться к другой группе работников.

Питт последовал за Джордино по тропе к шаровой мельнице, идущей параллельно парным белым линиям вдоль пристани. Мало-помалу он уклонялся с тележкой к ближайшей линии. Оказавшись на расстоянии трех футов от нее, ощутил легкое покалывание в ошейнике. Сделав быстрый шаг, он навалился на катящуюся тележку. Покалывание немедленно прекратилось. Он вывернул тележку обратно на тропу, получив небольшую встряску, когда толкался ногой. Догнав Джордино, Питт улыбался до ушей.

После краткого ленча, состоявшего из холодной тушеной рыбы, обоих отвели обслуживать шаровую мельницу — громадный вращающийся металлический барабан, установленный горизонтально. Измельченную руду подают с одного конца, где куски разбиваются о закаленные стальные шарики, пересыпающиеся от вращения барабана. Постепенно шарики дробят руду в порошок, который и сеется с другого конца. Грохот от мельницы шел будто от града с голубиное яйцо, молотящего по жестяной крыше.

Сырая руда, доставленная с пристани, была навалена высокими грудами перед открытым концом здания. Короткий конвейер нес руду к приподнятой платформе, выстроенной над барабаном мельницы, где ее вручную подавали в мельницу через большую воронку. Охранник приказал Питту забраться на платформу, чтобы снабжать мельницу сырьем, а Джордино составил компанию другому невольнику, бросавшему руду лопатой на ленту конвейера.

Эта работа оказалась менее надсадной, чем транспортировка. Шаровая мельница переваривала руду без спешки, позволяя рабочим часто останавливаться для передышки. Во время одного из этих интервалов заявился Йоханссон. Надсмотрщик зашел с дальнего конца здания, помешкал у заднего конца шаровой мельницы, где рабочие нагребали порошок в тележки и везли их на следующий этап переработки. Охранник мельницы подошел к нему, чтобы вкратце обсудить производительность.

Пару минут спустя, Йоханссон прошел вдоль барабана мельницы. На сей раз для разнообразия руки его были свободны, свернутая сыромятная плеть висела на поясе. Подходя к необработанной руде, он увидел, что Джордино и второй рабочий сидят на одной из груд. Кровь бросилась Йоханссону в лицо, глаза выпучились от гнева, как у рака.

— Встать! — заорал он. — Почему не работаете?!

— Шаровая мельница полна, — пояснил Джордино, небрежно указав на вертящийся цилиндр. Встать он не потрудился, хотя его напарник поспешно подскочил на ноги.

— Я сказал, встать!

Джордино попытался встать, но его раненая нога оскользнулась, подломившись в колене. Йоханссон набросился на Джордино, не дав ему опомниться. Схватив лопату, торчавшую в руде, швед взмахнул ей изо всех сил, целя в больную ногу. Совок с чавкающим звуком ударил чуть выше раны на бедре Джордино. Он рухнул, и кровь начала сочиться из открывшейся раны.

Стоявший на платформе Питт видел, куда идет дело, но отреагировать вовремя не успел. Со своей лопатой в руке он быстро шагнул через платформу и прыгнул с края в сторону Йоханссона, но был слишком далеко, чтобы обрушиться прямо на него. Вместо того он в полете взмахнул лопатой, будто секирой, вытянув руки и целя Йоханссону в голову.

По голове надсмотрщика лопата не попала, зато крепко ударила его по левому плечу. Сморщившись, швед развернулся, когда лопату отбросило, а Питт жестко приземлился на ноги. Все еще сжимавший лопату Йоханссон замахнулся на Дирка. Пытавшемуся подняться американцу пришлось навзничь броситься на землю, и откатиться к барабану мельницы, так что удар задел его лишь вскользь.

Ринувшись вдогонку, как бешеный зверь, Йоханссон тут же налетел на Питта, занеся лопату для вертикального удара в голову. Тот откатился под лязгающий механизм мельницы, и лопата вонзилась рядом с ним в землю. Дирк тут же отреагировал, схватившись за деревянный черенок лопаты, чтобы помешать нанести следующий удар. Йоханссон попытался выдернуть ее, но не нашел сил, потому что левая рука еще висела плетью после удара. Сменив тактику, он толкнул черенок вниз, одновременно бросившись всем телом на Питта.

Крупный швед, весивший на семьдесят пять фунтов больше, чем Дирк, рухнул на него, как скала, вышибив из легких Питта весь воздух. Йоханссону удалось протиснуть черенок лопаты Питту под подбородок, и он навалился всем весом, чтобы удушить его, передавив горло.

Дирк старался оттолкнуть черенок, но оказался в слишком неудобном для этого положении. Чувствуя, как твердое дерево все сильнее вдавливается в горло, он вдруг обратил внимание на большую шестерню механизма мельницы, крутящуюся над головой. Питт принялся выгибаться и изворачиваться, пытаясь толкнуть Йоханссона на шестерню — или хотя бы сломать черенок его лопаты.

Без толку. Йоханссон даже не шелохнулся, вложив всю свою силу в удушение бунтаря.

Дирк отчаянно хватал воздух ртом, голова запульсировала. Отчаяние охватило его, и он, убрав правую руку с черенка, опустил ее к поясу Йоханссона, нашаривая его оружие.

Но пистолет шведа висел на другом бедре. Вместо него пальцы Питта нащупали свернутый кнут, подвешенный к поясу. Схватив кнут, американец сорвал его, однако перед глазами уже плавали черные пятна, и силы начали его оставлять.

Но тут что-то громко хряснуло, и удушье прекратилось, хотя и всего на миг.

Джордино, подползший на расстояние броска, забрасывал Йоханссона кусками руды. Солидный кусок, брошенный Элом с такой скоростью, какой не постыдился бы питчер[31] профессиональной лиги, ударил Йоханссона за ухом. Зарычав, швед повернулся к Джордино, уклонившись от следующего броска.

Пока он отвлекся, Питт успел перевести дух, и в глазах у него прояснилось. Воспользовавшись моментом, он поднял свободную руку, накинув свернутый кнут на голову Йоханссона. Надсмотрщик в ответ отпустил лопату и нанес правым кулаком удар Питту в голову.

Парировать удар Дирк не мог, потому что в это время тянул рукоятку кнута вверх. И в тот самый миг, когда кулак врезался ему в лицо, сунул темляк рукоятки в зубья механизма над собой.

От удара Питт едва не потерял сознание, но все-таки увидел, как свернутый кнут затягивается вокруг шеи Йоханссона, рывком увлекая его вверх. Швед забарахтался в попытке вырваться, но тщетно. С губ надсмотрщика сорвался хриплый вопль, громадное зубчатое колесо потащило его за шею к противоположному концу передаточного звена.

У его основания зубья механизма входили в зацепление с маховиком 800-сильного мотора шаровой мельницы. Как Йоханссон ни бился, его неудержимо затягивало навстречу быстро вращающимся шестерням. Лязгающие металлические зубы, прожевав кожаный кнут, впились в шею надсмотрщика. Крик его оборвался, и механизм выплюнул через все помещение тонкую красную струйку. Взбрыкнув, машина замедлила ход, потом мотор натужно взревел, и механизм снова набрал скорость. Под ним по полу растекалась алая лужа от обезглавленного трупа Йоханссона.

Питт вскарабкался на ноги. Охранник в другом конце склада, наконец обративший внимание на происходящее, бегом ринулся к нему.

— На этот раз ты буквально влил в производственный процесс свежую кровь, — несмотря на боль, ухмыльнулся Джордино.

— Спасибо за помощь, — Питт быстро подошел к нему. — Как ты?

— Ничего, только нога снова дала течь. Тебе лучше пробежаться в одиночку.

Охранник уже кричал на Дирка, пытаясь взять автомат наизготовку.

— Я вернусь, — кивнул Питт другу и нырнул под ленту конвейера в тот самый миг, когда под сводами здания разнеслось эхо автоматной очереди. Когда охранник ринулся за Питтом, Джордино небрежным жестом швырнул на пол пригоршню измельченной руды. Охранник, не сводивший глаз с жертвы, оскользнулся на руде и едва не упал. Питт воспользовался этим, чтобы, спрыгнув с другого конца конвейера, ринуться прочь из здания.

Запоздалая очередь раздалась ему вслед, когда он уже нырнул за угол и скрылся в кустах. Отрезанный от окружающего мира на пятиакровом островке, Дирк не питал иллюзий, что сможет долго скрываться. Стрельба уже привлекла внимание нескольких охранников поблизости.

Питт пополз сквозь куст, под их прикрытием стараясь убраться от мельницы как можно дальше. Бросившийся следом охранник выбежал слишком поздно и не видел, куда он подевался, так что вынужден был медленно прочесывать местность, вызвав подмогу.

Дирк пробирался сквозь кусты, пока не достиг дорожки для тележек. Оттуда он припустил к причалу во всю прыть, какую могли развить его ослабевшие ноги. Вскоре тропа вывела к причалу и оставшейся груде руды. Плуград и еще два-три человека из его команды мало-помалу сводили ее лопатами на нет.

Покидая тропу, Питт затаил дыхание, зная, что у него есть только одно средство бегства. Увидев людей, он увидел и то, в чем нуждался. И с преумноженной энергией прибавил ходу, отогнав мысль, что если его гипотеза ошибочна, то скоро он будет на том свете.

58

Завидев Питта, несущегося во весь опор по тропе, указывая куда-то ему за спину, Плуград поднял голову.

— Мне нужна одна из них! — крикнул Дирк.

Оглянувшись, спецназовец увидел три тележки. Люди вокруг них при приближении Питта расступились, давая дорогу. Не замедляя шага, Дирк подбежал к почти пустой тележке и погнал ее к причалу.

— Белые линии! — остерег его Плуград, но тот лишь отмахнулся, изо всех сил гоня тележку вперед.

На причале одинокий охранник, приставленный к бригаде Плуграда, говорил по радио и не отреагировал, пока не увидел, что Питт толкает тележку к электрическим линиям. Вскинув свой «АК-47», он дал по нему короткую очередь.

Неприцельные выстрелы подняли фонтанчики пыли у ног американца, побудив его подналечь. Передние колеса тележки пересекли первую линию, и он начал ощущать покалывание в шее. Теперь тележка катилась по инерции. Когда боль вокруг горла начала усиливаться, Дирк прыгнул внутрь.

Он скорчился на небольшой груде руды, когда задние колеса пересекли черту. Ошейник должны были прошить пятьдесят тысяч вольт, убив его на месте. Но заряду следовало найти путь от зарытого кабеля к электрическим цепям ошейника, а металл тележки экранировал его от электромагнитного поля кабеля, избавив Питта от электрического удара в шею.

К счастью для него, почва была ровная, и тележка продолжала катиться, пересекла вторую линию и оказалась на причале. Послышалась новая очередь, и Питт попытался слиться с рудой на дне тележки. Борта над головой у него украсила россыпь отверстий: на этот раз охранник прицелился получше. В Дирка впились осколки разлетевшегося куска руды, но в остальном он избежал ранений.

Прокатившись по причалу, тележка врезалась в бордюр у воды. Выглянув, Питт увидел стеной возносящийся над ним борт «Аделаиды», стоящей на якоре, и, вылетев из тележки, как черт из табакерки, перемахнул через край прямо в воду.

Охранник причала, пойманный врасплох, не догадался открыть огонь, пока Питт не скрылся под водой. Подбежав к краю, он нацелил автомат на концентрические круги от падения Питта — и принялся ждать, когда пленник вынырнет.

Дирк врезался в воду у кормовой части «Аделаиды», зашедшей в бухточку задним ходом. Нырнув, он начал грести вглубь, после чего повернул и изо всех сил поплыл к корме. Видимость на два-три фута в мутной воде все-таки была, и он без труда следовал вдоль темного контура корабля, пока корпус не сошелся к заостренной корме и не замаячил большой бронзовый винт.

Будучи опытным ныряльщиком, Питт чувствовал себя в воде вполне комфортно, без труда задерживая дыхание более чем на минуту, и сделал еще несколько гребков по ту сторону корабля прочь от причала. Хоть он и мог бы плыть еще дальше, но остановился и начал легко всплывать, у самой поверхности вдруг сильно толкнувшись ногами кверху.

Голова его выскочила на воздух, и он сделал плавный гребок к дальнему берегу, прежде чем еще раз набрать полную грудь свежего воздуха и уйти под воду. Развернулся и пошел в глубину изо всех сил, направляясь к кораблю, в тот самый миг, когда град пуль хлестнул по воде над ним.

Хотя на самом деле Питт направился обратно, охранник, введенный обманным маневром в заблуждение, взял соответствующий прицел. И прервал огонь ровно на столько времени, сколько потребовалось, чтобы крикнуть двум подбежавшим охранникам:

— Прикройте дальний берег! Он направляется туда.

Те двое побежали к оконечности залива, вглядываясь в воду в ожидании, когда Питт вынырнет.

Но Дирк уже вернулся к «Аделаиде» и плыл вдоль наружного борта. Дистанция выдалась нелегкая — он двигался вдоль всего корабля, пару-тройку раз ненадолго показывался над водой, чтобы вдохнуть воздуха. Достигнув относительно надежного укрытия под скулой носа, он оглядел оба борта судна.

Команды охранников с собаками прочесывали джунгли на дальнем берегу залива. На причале охранник, стрелявший по нему, говорил с другим автоматчиком, указывая на воду. Питт увидел пару-тройку безопасных мест, где можно спрятаться, а то позиция под носом «Аделаиды» чересчур на виду, чтобы оставаться там достаточно долго.

Чуть впереди сухогруза был пришвартован небольшой разъездной катер, однако швартовами ему служила толстая цепь, прикрепленная замком к швартовочной утке на причале. Между обоими судами виднелась ржавая лестница, ведущая на причал. Она-то и подала Питту идею. Нырнув, он подплыл к основанию лестницы на одном дыхании. Подтягиваясь по две-три ступеньки зараз, выглянул через край причала — и увидел, что двое охранников бегут к нему.

Удивляясь, что обнаружен, он соскользнул с лестницы и уже хотел было нырнуть, но помедлил, заслышав звонкий топот ног по металлу. И, подняв голову, увидел, что охранники взбегают по трапу «Аделаиды» и направляются к корме. Все-таки они его не заметили.

Теперь причал опустел, и Питт сделал свой ход, выпрыгнув из воды и бросившись через причал. Заметив возле разъездного катера сарай, он раздумал бежать водным путем. В сарае должны найтись инструменты, и с их помощью можно будет высвободить катер. Но чтобы проникнуть туда незаметно, придется сделать крюк через джунгли.

Добравшись до опушки джунглей, Дирк двинулся по узенькой тропке. Огибая по ней толстый кедр, он вдруг на всем ходу напоролся на другого человека, мчавшегося в противоположном направлении. Отлетев друг от друга, оба крепко шлепнулись на землю. Питт среагировал первым, подскочив на ноги, но остановился, узнав второго.

Перед ним был сам Бёльке в безупречно отглаженных брюках со стрелочками и рубашке-поло. Встать австриец не успел, зато, не теряя времени, сорвал с пояса рацию и поднес ее к губам.

— Йоханссон, бежавший раб у северной пристани.

— Боюсь, Джонни Кнут на дому больше не посещает, — покачал головой Питт.

Ответом радиовызову было долгое молчание, и Бёльке вытаращился на Питта. Наконец, раздался другой голос, торопливо заговоривший с Эдуардом по-испански. Игнорируя его, австриец не сводил глаз с Питта.

— Просто стойте, где стоите.

— Сожалею, — парировал Дирк, — но я решил съехать из вашей садистской гостиницы.

Тут он услышал голоса со стороны пристани и заметил движение дальше по тропинке, ведущей, как он теперь понял, к резиденции Бёльке.

— Тогда вас нагонят или просто пристрелят.

— Нет, Эдуард Бёльке, — Питт презрительно, сверху вниз поглядел на горного инженера. — Я решительно намерен вернуться за вами.

Развернувшись, он нырнул в джунгли, скрывшись из виду за пару секунд до того, как подоспела группа охранников. Завидев Эдуарда, они бросились бегом к нему.

— Докладывают, что вы видели беглого раба? — спросил один из них.

Кивнув, Бёльке указал вслед Питту, а потом швырнул рацией в спрашивавшего.

— Пусть все свободные охранники соберутся здесь сейчас же. Я хочу, чтобы этого раба приволокли ко мне в течение часа. Трупом.

59

Под треск ломающихся сучьев и ветвей Питт ломился сквозь густые кусты. Он не знал, сколько человек идет по его горячему следу, а поскольку двигаться и быстро, и тихо он не мог, то, отбросив осторожность, пер вперед с максимально возможной скоростью.

Дирк держался в полосе естественной растительности между причалом с одной стороны и дорогой к резиденции Бёльке с другой. Когда кусты поредели и слева показалась пара белых линий, он понял, что пора менять курс. Вильнув к дороге, скорчился под листьями папоротников и затаил дыхание, когда гольфмобиль с несколькими охранниками проскакал мимо. И едва они скрылись из виду, он метнулся через дорогу в кусты на той стороне, направляясь в самую гущу.

Но буквально через пару-тройку десятков ярдов Дирк вынужден был остановиться. За скальным гребнем впереди проглянуло озеро. Теперь он понял, что комплекс Бёльке выстроен на узком полуострове. Единственный путь бегства — пробраться вдоль полуострова и скрыться в обширных джунглях за его пределами.

Тяжело дыша, он пробивался вперед, замедлив ход, лишь когда дорогу преградили цеха обогатительной фабрики. Осторожно подобравшись ж краю, увидел стражника, совершающего обход здания, и бросился на землю, добравшись до угла по-пластунски, потом поднялся и добежал до джунглей. И только углубившись в них, опустился на землю у основания небольшого красного дерева, чтобы перевести дыхание.

Но передышку почти тотчас оборвал звук, потрясший его до глубины души и обративший в бегство — надрывный лай сторожевых псов, мчащихся в его сторону.

Питт видел охранников, патрулирующих территорию с доберманами, а один раз — немецкой овчаркой, но как-то выбросил их из головы. Теперь, вдали от комплекса, они станут самыми опасными противниками.

Судя по громкости лая, собаки пока не ближе обогатительной фабрики, что дает надежду на хорошую фору. Остается лишь уповать, что у них нет конкретного запаха, чтобы взять его след.

Но его мокрые следы на пристани дали псам хоть и слабую, но все же точку отсчета, и они разобрали запах достаточно хорошо, чтобы вытропить его. Охранники спустили двух животных с поводков, чтобы те отправились в преследование самостоятельно, но остальных трех вели на поводках ради тщательной проверки следа, чтобы ни за что его не упустить.

Тяжело вскарабкавшись на ноги, Питт снова побежал. Колючие листья и острые ветки ранили его лицо и рвали одежду. Неустанный лай собак подгонял его, заставляя забыть о боли. Скудное питание в последние дни сказалось — силы его убывали, сменяясь свинцовой усталостью, навалившейся на него раньше срока. Но сила разума Дирка была его цитаделью, и он заставлял себя идти вперед, игнорируя боль и изнеможение.

Однако от преследующих собак не спасет никакая сила воли, слишком уж они стремительны. Заливистый лай становился все громче, напоминая Питту локомотив, приближающийся к станции. Остановившись, он взял заостренную палку и направился к отвесному утесу слева, чтобы дать там последний бой. И едва успел повернуться, как два крупных добермана галопом вырвались из кустов и набросились на него.

Питт слишком поздно взмахнул палкой, чтобы пронзить первую собаку, так что воспользовался ею для обороны, ткнув ею псу в шею, когда тот лязгнул челюстями в попытке откусить ему ухо. Отшвырнул зверюгу в сторону, но второй доберман тут же наскочил на обращенное к нему плечо сзади. Питт пригнул голову, пытаясь уберечься от зубастой пасти, тянущейся к его горлу.

Питт ждал, что сейчас зубы вопьются ему в шею, но ощутил лишь слабенький укус в верх плеча — и вдруг собака обмякла. Стряхнув ее с плеча, он увидел остекленевшие глаза недвижно рухнувшего животного. Но первый пес быстро опомнился, прыгнув в попытке вцепиться Питту в сонную артерию. И когда он уже был в полете, послышались два негромких хлопка, и Дирк увидел, как на груди собаки расцвели два алых пятна. Разинутая пасть зверя мягко подалась под ударом палки Питта, отбившего его в сторону, и пес присоединился к своему покойному товарищу на земле.

Понимая, что все это сотворила отнюдь не длань Господня, Питт развернулся, чтобы отыскать причину. Чуть выше гребня в траве наметилось какое-то движение, и он подошел ближе, чтобы рассмотреть. Выйдя из кустов, невысокий худощавый мужчина двинулся ему навстречу.

Чжоу Син, одетый в камуфляжную форму для джунглей и армейские ботинки, в низко нахлобученной камуфляжной шляпе, держал «АК-47»; из глушителя на его стволе еще вилась струйка дыма.[32] Поглядев на Питта с каменным выражением лица, он прошел мимо, к одной из собак, и произнес на плохом английском:

— Быстрый, в овраг.

Затем схватил добермана за ошейник и поволок его через гребень. С другой стороны холм круто опускался, сбегая в узкий овраг. По дну оврага струился ручеек, осененный плотными папоротниками. Дотащив пса до края обрыва, Чжоу швырнул его вниз. Труп кувырком скатился на дно, где его быстро поглотили папоротники.

Переведя дух, Питт подоспел со вторым доберманом, повторив фокус Чжоу с исчезновением трупа. А затем последовал за китайским агентом во временный бивак, скрытый в склоне холма.

— Что вы тут делаете? — спросил он, продолжая прислушиваться к лаю оставшихся собак.

— Называем это бизнес.

Взяв стоявший на пеньке лэптоп, Чжоу закрыл его и сунул в рюкзак. Но прежде чем экран погас, Питт заметил на нем мозаику видеокартинок, показывающих разные места комплекса Бёльке. Агент развесил по всей его территории крохотные камеры наблюдения, чтобы следить за деятельностью и перемещениями охраны.

— Вы должен беги дальше, — сказал Чжоу. Он принялся убирать бивак, свернув спальный мешок и москитную сетку и сунув их в рюкзак.

Второй большой рюкзак с открытым клапаном стоял у самых ног Питта. Внутри он увидел несколько пакетов электронных детонаторов и завернутые в прозрачный пластик брикеты красноватого материала наподобие пластилина. Питт участвовал в достаточном количестве проектов, требовавших подводных взрывов, чтобы сразу узнать в нем запас пластиковой взрывчатки «Семтекс».

Чжоу бросил Дирку белковый батончик и флягу из своего рюкзака, прежде чем закинуть его на плечи. Потом расшвырял листья по смятой траве на том месте, где спал вчера ночью. И, наконец, подхватил второй рюкзак, бросив на Питта настороженный взгляд, когда заметил, что его клапан открыт.

— Идите, — сказал он Дирку. — Они отстали меньше, чем на десять минут.

— Когда вы собираетесь взорвать комплекс? — напрямую спросил Питт.

Чжоу воззрился на него с лицом, не выражающим ровным счетом ничего. Американцы — потенциальные враги, но он чувствовал восхищение перед этим человеком, увидев изрядную часть его эскапады благодаря потайным видеокамерам. Хоть Чжоу и довелось повидать трудовые лагеря в Китае, тайное использование рабского труда Бёльке вызывало у него отвращение.

— Двадцать два часа, — бросил он.

— А пленники?

Пожав плечами, Чжоу небрежно направил свой автомат на Питта.

— Пора идти. Вы идет на запад, когда я иду на восток, — он указал в джунгли. — Не ходите за мной.

Питт заглянул в черные глаза Чжоу на бесстрастном лице, со дна которых проглядывали интеллект и сострадание.

— Спасибо вам, — проронил он.

Кивнув, китаец развернулся и исчез в кустах.

60

Егер все еще был прикован к своему исполинскому дисплею, когда Ганн заскочил узнать, нет ли новостей. По контрасту с небрежным нарядом Хирама, замдиректора НУПИ был облачен в спортивный пиджак и при галстуке.

— Что за показуха? — полюбопытствовал Егер.

— Меня вызвали на совещание к вице-президенту. Он хочет знать последние новости о поисках Питта и Джордино.

— Поисково-спасательные группы пока с пустыми руками, — покачал головой Егер. — А ВМФ даже уведомил нас, что вечером поиски прекращают.

— Об «Аделаиде» еще что-нибудь есть?

— Ничего конкретного. Наши официальные запросы в Интерпол и все организации береговой охраны от Аляски до Чили ничего не дали.

— Если она на плаву, кто-нибудь должен был ее видеть, — заметил Ганн. — Дирк и Саммер прибыли в Панаму?

— Понеслись очертя голову, чтобы успеть на ночной рейс до Панама-сити, — Егер поглядел на экран, где среди множества окон имелись и цифровые часы в нижнем углу. — Если предположить, что они успели на рейс, то должны вот-вот сесть.

Проследив направление взгляда Егера, Ганн заметил электронное письмо с именем Питта.

— Позволь поинтересоваться, что это?

— Да ничего. На самом деле я как раз хотел поинтересоваться у тебя, не говорит ли оно тебе что-нибудь. Это мыло прислали на веб-сайт НУПИ пару дней назад. Одна из девушек из пресс-службы перебросила его мне, не зная, что ответить. Наверное, какой-нибудь четырехлетка баловался на клавиатуре.

Он увеличил электронное письмо, чтобы можно было легко разобрать буквы краткого послания:

Питту. Похищ смрскстр грзксен лекскнэнн

— Белиберда какая-то, — прокомментировал Ганн, — кроме последнего слова. Должно быть, написала какая-то Энн из Лексингтона, штат Кентукки.

— Только это я и разобрал.

— Я бы придерживался гипотезы насчет четырехлетки, — он похлопал Егера по плечу. — Свистни мне, когда будет что-нибудь новенькое по кораблю.

— Непременно. Мой поклон адмиралу.

Доехав до центра Вашингтона на метро, Ганн вышел на станции Фаррагут-Западная и прошел три квартала до офиса Сандекера в здании Эйзенхауэра пешком. Вице-президент пригласил его сесть за стол для совещаний, сделанный из старых корабельных досок, где познакомил с начальником службы безопасности УППОНИР Дэном Фаулером и начальницей отделения ФБР по имени Элизабет Мейерс.

По усталому лицу Ганна Сандекер сразу понял, что исчезновение Дирка легло на его плечи тяжким бременем.

— Какие новости о Питте и Джордино?

— Поисково-спасательные отряды пока ничего не обнаружили. ВМФ сворачивает поиски сегодня, — он посмотрел на Сандекера в ожидании реакции.

И не разочаровался. С побагровевшим лицом вице-президент прошагал к столу и нажал на клавишу интеркома, вызывая секретаршу.

— Марта! Соедините меня с начальником штаба ВМФ.

Несколько секунд спустя он уже проедал плешь адмиралу, раньше превосходившему его по чину. Затем, грохнув трубку на рычаг, вернулся к столу.

— Поиски продлены еще на три дня.

— Спасибо, мистер вице-президент.

— А как с тем кораблем, о котором вы мне говорили? — спросил Сандекер.

— «Зальцбург»? — уточнил Ганн. — Последний раз он отметился в Новом Орлеане. Службы национальной безопасности выясняют у местных портовых властей, там ли он еще.

— В какой связи? — поинтересовался Фаулер.

— Скорее опосредованной, — ответил Ганн. — «Зальцбург» вроде проходил поблизости от «Аделаиды», когда та исчезла вместе с Питтом на борту. Просто очередная соломинка, за которую мы хватаемся, имея дело с загадкой почти без зацепок.

— Знакомое ощущение, — проронила Мейерс.

— Простите? — переспросил Ганн.

— Руди, — пояснил Сандекер, — перед своим исчезновением Питт был задействован в возвращении совершенно секретных материалов, связанных с проектом субмарины под названием «Морская стрела».

— «Морская стрела»? Не та ли это концептуальная модель быстроходной атакующей подлодки?

— В ней нет ничего концептуального. По крайней мере, не было до сих пор.

— Как я догадываюсь, — продолжал Ганн, — это связано с подъемом того бота у Сан-Диего — «Каракатицы»?

— Именно, — подтвердил Сандекер. — Вот только события разрослись до полномасштабной национальной катастрофы в вопросах безопасности. Элизабет, почему бы вам не ввести его в курс?

Дама из ФБР кашлянула.

— Должна предупредить, что это секретная информация. Четыре дня назад революционный двигатель, изготовленный для «Морской стрелы», был похищен в ходе транспортировки из научно-исследовательской лаборатории ВМС в Чесапике, штат Мэриленд.

— Так вот почему нацбезопасность недавно переведена в состояние повышенной готовности? — осведомился Ганн.

— Поэтому, — ответила Мейерс. — Наше агентство работает круглосуточно, проверяя каждый аэропорт, портовый терминал и грузоперевозочную компанию страны. Не могу даже сказать, какие ресурсы брошены на это дело.

— И по-прежнему никаких зацепок? — встрял Сандекер.

— Многие оказались ложными или завели в тупик. Лучшее, что мы откопали, — описание латиноамериканца, купившего полуразвалившуюся «Тойоту», впоследствии использовавшуюся при похищении. Сверх того мы только отыскиваем ниточки.

— Думаете, он еще в стране? — спросил Ганн.

— Хотелось бы верить, — с явной неуверенностью в голосе промолвила Мейерс.

— Отчасти ты здесь именно по этой причине, Руди, — вставил Сандекер. — ФБР задействовало все доступные ресурсы и хотело привлечь на помощь флотилию НУПИ. Поскольку ваши корабли часто находятся в малопосещаемых местах, желательно, чтобы они докладывали о любом необычном поведении, связанном с внутренними морскими перевозками.

— Мы обратились с такой же просьбой к ВМФ, береговой охране и некоторым крупнейшим портам, — добавила Мейерс.

— Несомненно, — отозвался Ганн. — Передам сообщение без отлагательств.

— Дэн, вам есть что добавить? — повернулся Сандекер к Фаулеру.

— Нет, сэр. Только то, что мы окончательно убедились, что Энн пропала незадолго до кражи. Мы вместе с ФБР подозреваем, что она либо убита, либо похищена теми же злоумышленниками.

— Энн Беннетт? — переспросил Ганн. — Она похищена?

— Да, и мы опасаемся худшего, — подтвердила Мейерс. — От нее нет вестей уже пять дней.

Ганн едва не свалился со стула. Бестолковое электронное письмо, которое показывал ему Егер, вдруг со щелчком сложилось в его голове.

— Энн жива, — заявил он, — и я знаю, где она находится. Или, вернее, где была пару дней назад. Лексингтон, штат Кентукки.

— Она еще жива? — удивился Фаулер.

— Да. Мы в НУПИ получили загадочное письмо. Это то ли предупреждение, то ли просьба о помощи. Текст мы не совсем поняли, но, по-моему, часть его указывает, что она похищена вместе с мотором «Морской стрелы».

Мейерс напряженно выпрямилась на стуле.

— Мобилизую местное отделение.

— Но почему Лексингтон в Кентукки? — с недоумением уставился Фаулер на вице-президента.

— Может, из-за местного аэродрома, дружественного похитителям.

— Возможно, они еще в пути, — предположила Мейерс. — Может, направляются на западное побережье или в Мексику.

— Смахивает на то, что работенки вам малость поубавилось, Элизабет, — заметил Сандекер. — Ладно, давайте ею и займемся. Жду новостей завтра в то же время.

Участники совещания у вице-президента встали, чтобы уйти. Уже направляясь к двери, Мейерс обратилась к Ганну:

— Я бы хотела видеть это электронное письмо как можно раньше.

— Конечно, — ответил Ганн. Но про себя подумал, что не раньше, чем они с Егером полностью расшифруют смысл послания.

61

Дверь каюты с грохотом распахнулась. Энн сидела на угловом столике, глядя в крохотный иллюминатор на море. Большую часть путешествия она провела на этом месте. Если не считать приступ морской болезни в самом начале, когда они выходили из дельты Миссисипи, плавание прошло без малейших впечатлений. Единственным развлечением были две трапезы в день, которые приносил лысый урод — наверное, корабельный кок.

Часами глядя в иллюминатор по штирборту, она пришла к заключению, что корабль идет на юг. По ее прикидкам, скорость составляла от пятнадцати до двадцати узлов, так что на второй день они, по-видимому, были уже в тысяче миль к югу от Нового Орлеана. С географией юга она была знакома с пятого на десятое, но решила, что корабль уже недалеко от мексиканского полуострова Юкатан.

Она не виделась с Пабло с момента, как взошла на борт, но внутренне подготовилась к его появлению. И когда дверь внезапно распахнулась, сразу поняла, что это он. Войдя в каюту, Пабло захлопнул за собой дверь. Вид у него был более благодушно-расслабленный, чем прежде, и когда он подступил ближе, Энн поняла почему. От него разило дешевым ромом.

— Скучала по мне? — спросил он, осклабившись, как акула.

Энн отодвинулась подальше в угол стола, подперев подбородок коленями.

— Куда мы направляемся? — вопросом на вопрос ответила она в надежде направить его мысли в другое русло.

— В край, где жарко и влажно.

— В Колумбию?

Пабло склонил голову к плечу, удивленный тем, что она знает — или догадывается — о его национальной принадлежности.

— Нет, но, может, когда доставим груз, слетаем вдвоем в Боготу в долгий романтический отпуск. — Он подобрался к самому краю стола.

— А когда состоится доставка?

— Вопросы, вечно вопросы… — Пабло наклонился, чтобы запечатлеть на ее лице слюнявый поцелуй.

Подняв подошвы к его груди, Энн уперлась и оттолкнула его ногами. К ее изумлению, великан неуклюже попятился, плюхнувшись на ее койку.

Энн содрогнулась. Не прикончит ли он ее за отказ? Но алкоголь настроил его на мажорный лад, и он поднялся с постели со смехом.

— Я знал, что в душе у тебя живет дикая кошка.

— Которой не нравится сидеть в клетке, — она подняла скованные наручниками запястья. — Почему бы сперва их не снять?

— И дикая, и умная, — прокомментировал он. — Нет, пожалуй, это единственное, что я не стану с тебя снимать.

Он принялся расстегивать рубашку, устремив на нее мутный плотоядный взор.

Энн дрожала в углу, по-прежнему сидя на столе и раздумывая, не попытаться ли прорваться к двери.

Угадав ее мысли, Пабло переместился, преградив ей путь, и начал подбираться ближе.

Энн уже готова была закричать, когда в каюте громко разнесся совсем другой звук — треск помех, раздавшийся из потолочного громкоговорителя, подключенного к сети внутренней связи корабля. А потом и в каюте, и по всему кораблю прогрохотал голос:

— Сеньор Пабло, пожалуйста, явитесь на мостик. Сеньор Пабло, на мостик!

Тряхнув головой, Пабло недовольно воззрился на решетку динамика. Неуклюжими пальцами застегивая рубашку, он продолжал озирать Энн голодным взглядом.

— Мы скоро продолжим, но тебе придется немного подождать, — он выскользнул из каюты и запер за собой дверь.

Энн скрючилась в своем углу, чувствуя, как по щекам струятся слезы облегчения и благодарности за избавление — лишь временное, как она боялась.

Покинув ее каюту, Пабло вскарабкался на мостик и с раздражением подошел к капитану.

— Чего там?

— Срочный вызов для вас по спутниковому телефону, — капитан указал на ожидающую его трубку.

Стряхнув алкогольный ступор, Пабло подал голос в микрофон. Беседа оказалась односторонней. Пабло хранил молчание до самого конца, завершив разговор словами:

— Есть, сэр! — и повернулся к капитану. — Далеко мы еще от канала?

Капитан изменил масштаб навигационного экрана.

— Всего чуть более шестисот миль.

Поглядев на цифровую карту, Пабло внимательно изучил ближайшую береговую черту.

— Нам нужно срочно зайти в Пуэрто-Кортес в Гондурасе, чтобы взять краски и принять груз.

— С доставкой в имение?

— Нет, понадобятся самому кораблю.

— Но на борту «Зальцбурга» лишь скелетный экипаж.

— Тогда пусть все из кожи вон лезут, — отрезал Пабло, — или сами станут скелетами.

62

Выполнив просьбу Чжоу, Питт-старший направился через джунгли на запад. Сперва он подумывал, не повернуть ли назад, чтобы найти судно, на котором Чжоу наверняка прибыл, но в конечном итоге отверг эту мысль, потому что оно наверняка надежно замаскировано. Пробираясь сквозь кусты, Дирк гадал, кто такой этот человек и зачем ему уничтожать фабрику Бёльке. Не то чтобы Питт и сам не испытывал такого желания, но заключил, что мотивы скорее связаны с торговлей редкоземельными элементами, чем продиктованы гуманитарными соображениями.

Вскоре после их расставания солнце опустилось за горизонт, и под лиственной кровлей джунглей наступили сумерки. Вокруг Питта вилась туча москитов, с закатом налетевших попировать его кровью. Идти дальше стало рискованно, потому что сгущающиеся сумерки стали почти непроглядными. Он начал натыкаться на острые ветки и спотыкаться о невидимые бревна, но ничего не мог с этим поделать.

Собаки продолжали преследование, медленно и методично. Питт надеялся, что ищеек отвлечет след Чжоу, но они сосредоточились исключительно на запахе Дирка. Судя по время от времени возобновлявшемуся лаю, они где-то в двух-трех сотнях ярдов позади. Каждые пару минут Питт останавливался и прислушивался, пытаясь засечь их местонахождение.

Джунгли обступали его со всех сторон, и он совершенно утратил чувство направления. Единственным ориентиром служил собачий лай. Боясь ненароком свернуть и выйти прямо к преследователям в зубы, Дирк настороженно прислушивался, не забывая о лае ни на минуту.

С наступлением ночи в джунглях поднялась настоящая какофония уханий, кличей и воплей. Питт крепко держал свою острую палку в руке на случай, если окажется, что звуки издают не птицы или лягушки, а ягуар или кайман.

Ночной концерт помогал рассудку Питта отвлечься от усталости. Без воды и протеинового батончика, которыми поделился Чжоу, он бы уже давно рухнул без сил, но это скудное пропитание поддержало его. Усталость сочилась из костного мозга, обращая каждый шаг в мучение. Непривычность жаркой обстановки, напоминавшей парную баню, лишь усугубляла его апатию. Но когда искушение остановиться и просто лечь становилось непреодолимым, мысль о Джордино и остальных невольниках продолжала толкать его вперед.

Хотя одежда после купания давно просохла, сейчас она вновь была мокра от пота. Питт молился о дожде, понимая, что тот поможет сбить ищеек со следа. Но обычно безотказные панамские небеса на сей раз прийти на помощь отказывались, время от времени ограничиваясь мелкой моросью.

Поскользнувшись на раскисшей грязи, Дирк привалился к стволу дерева, давая себе передышку. Похоже, преследователей темнота тоже заставила сбавить скорость. Дальний лай говорил, что у него по-прежнему хорошая фора, но вскоре Питт заметил сквозь листву призрачное мерцание фонарей следопытов.

Поднявшись на ноги, он двинулся сквозь шпицрутены невидимых ветвей. Час за часом ночь превращалась в нескончаемую череду: шагай, спотыкайся, вставай и вновь бреди через джунгли. И неизменно фоном прочим звукам джунглей служил собачий лай.

Дергаясь, как зомби, Питт брел через бамбуковую рощицу, а затем сделал шаг — и не нашел опоры. Не удержавшись, он рухнул в узкий овраг, головой вперед заскользив по травянистому склону прямо в ручей. Посидел в нем несколько минут, чувствуя, как холодная вода уносит прочь боль от ушибов и ссадин. А над головой полоска мерцающих звезд проливала на него слабый, но такой желанный свет.

Вода принесла ему шанс ускользнуть от преследующих собак. Наполнив флягу Чжоу, он побрел посередине ручья. Вода редко поднималась выше коленей, но была достаточно глубока, чтобы скрыть его запах. При свете звезд идти оказалось легче, хоть он и продолжал оскальзываться и падать на дно ручья. Казалось, он прошел по воде добрую милю, хотя на самом деле всего несколько сотен ярдов.

В конце концов, выйдя к пологому противоположному берегу, он захромал вверх по склону, войдя в рощицу хлопковых деревьев. Низкая ветвь буквально манила его, и он, кое-как забравшись на нее, решил передохнуть.

Джунгли понемногу смолкли, и, кроме журчания ручья, тишину не нарушали почти никакие звуки. Преследующих собак больше не было слышно, и это дало Питту надежду, что он наконец-то оторвался от погони. Привалившись спиной к стволу, он понял, что эта гонка для рассудка оказалась почти такой же изнурительной, как и для тела.

Дирк боролся с накатывающей дремотой, когда вдруг услышал шелест кустов по ту сторону ручья. Оглянувшись через плечо, он увидел на листве желтые блики от фонаря. И оцепенел, когда над берегом ручья материализовался силуэт большой собаки, нюхающей землю.

Питт беззвучно выругал свое невезение. Бредя по руслу ручья, он ненамеренно свернул обратно, выйдя навстречу преследователям.

Немецкая овчарка ничем не выказала, что увидела или учуяла Питта. Он застыл на дереве совершенно недвижно, даже не дыша. Желтый огонек становился все ярче, пока из кустов не появился автоматчик с фонарем, позвавший собаку. Та повернулась к своему дрессировщику и пошла за ним, зарычав напоследок.

И тут в десяти футах от Питта вдруг раздался такой рев, будто льва усадили на электрический стул. Питт едва не свалился с ветки, но сумел удержаться. Собаковод же принялся обшаривать дерево лучом фонаря и наткнулся на мохнатое черно-коричневое чудище, сидевшее чуть выше Питта — обезьяну-ревуна, тотчас издавшую очередной хриплый рык и ускакавшую прочь от света.

Питт сидел ни жив ни мертв на краю светового пятна, и тут собака зашлась лаем. Луч тронулся прочь, потом скакнул обратно, поймав Питта в самый центр. Американец свалился с ветки и понесся прочь через рощу. Секундой позже автоматная очередь вгрызлась в уже опустевшую ветку хлопкового дерева.

Как только эхо выстрелов стихло, в джунглях воцарилась призрачная тишина. А затем воздух сотрясли крики и вопли тысяч животных и птиц, спешащих убраться подальше. Питт последовал за ними, несясь через лиственный лабиринт с вытянутыми перед собой руками. Первые лучи зари уже тронули горизонт, помогая его побегу. И он бежал.

На него натравили немецкую овчарку, но она замешкалась, перебираясь через ручей, дав Питту дополнительное преимущество. Однако овчарка нашла узкое место, чтобы пересечь ручей, и возобновила погоню. По ее безостановочному лаю Питт мог следить за ее неуклонным приближением. Овчарка хоть и устала от ночной погони, но темпа не сбавляла.

Энергии для этого затяжного спринта у Питта почти не осталось. Он понимал, что собаку ему не обогнать, но ее дрессировщик останется далеко позади, шанс на спасение все-таки есть. Вопрос лишь в том, хватит ли сил на поединок с псиной.

Лай все приближался, и Питт решил, что настало время повернуться и дать бой. Только тут он сообразил, что, бросившись бежать, оставил свою острую палку под деревом. Осматривая землю в поисках какого-нибудь нового оружия, Дирк проглядел низкую ветку и налетел на нее лбом. Удар сшиб его на землю. Лежа навзничь в полуобморочном состоянии, он слышал приближающийся лай. А еще — металлический перестук, докатывающийся сквозь землю.

Повинуясь лишь инстинкту, Питт пополз вперед, мимо дерева и через небольшой холмик. Звук стал громче. Преодолев боль, он приподнялся и поглядел поверх холмика. И в призрачном свете разглядел поезд — не более чем в двадцати футах от себя. Отмахнувшись от мысли, что это галлюцинация, встал на ноги. Поезд был самый что ни на есть настоящий, ползущий через узкую просеку в джунглях с вереницей платформ, несущих транспортный контейнер за контейнером.

Питт уже ковылял к рельсам, когда овчарка, взбежавшая на насыпь, увидела его. С удвоенной энергией она галопом понеслась за Питтом, плетущимся на резиновых ногах в сторону поезда.

Мимо как раз проходила полупустая платформа, и Питт прыгнул. Упал на нее грудью и забарахтался, пытаясь вскарабкаться, и в этот миг собака ринулась в атаку. Прыгнув, она сомкнула челюсти на его свесившейся вниз правой ноге.

Питт перекатился на платформу с болтающейся на ноге овчаркой. Стащив флягу Чжоу с шеи, он швырнул ее в собаку. Фляга попала животному прямо в нос, и овчарка, заскулив, разжала челюсти. Но, едва упав на гравий, опомнилась и погналась за платформой. Целую милю собака бежала рядом с поездом, рыча и прыгая, но была не в состоянии допрыгнуть до высокой платформы. Потом поезд по узкой эстакаде пересек овраг, и собаке пришлось отстать. Питт помахал на прощание собаке, в отчаянии захлебывающейся лаем и воем вслед уходящему поезду. Потом прополз по платформе, скорчился рядом со ржавым контейнером, закрыл глаза и почти тотчас же погрузился в забытье.

63

Медленный товарняк, дернувшись, остановился, разбудив своего единственного пассажира. Растянувшийся на платформе Питт-старший разлепил веки и увидел яркое утреннее солнце.

Поезд панамской железной дороги дошел до места назначения — грузовой станции порта Бальбоа. Город, расположенный у тихоокеанского конца Панамского канала, расположен всего в нескольких милях к югу от Панама-сити, служа ключевым перевалочным пунктом для грузов, идущих через перешеек. Спрыгнув с платформы, Питт оказался в стальных джунглях. Куда ни кинь взгляд, повсюду высятся горы разноцветных грузовых контейнеров. Поглядев вдоль длинной вереницы вагонов, он увидел портальный кран, нависающий над железнодорожными путями, и рабочих, начавших разгружать вездесущие контейнеры.

Находившийся у конца поезда Питт пошел по шпалам прочь от станции, решив, что местные железнодорожные власти могут принять его за бродягу. Покинув станцию, он перелез через ржавый забор из рабицы и оказался в районе старых складов. В половине квартала от него виднелось небольшое здание с горсткой припаркованных перед ним автомобилей — затрапезный бар, обслуживающий местных докеров. Выгоревшая вывеска гласила «Еl Gato Negro»[33] рядом с изображением черной кошки с перечеркнутыми глазами.

Питт вошел в сумрачное помещение, привлекая внимание немногочисленных утренних клиентов, уже греющих табуреты у стойки. Он направился к бармену, но тут увидел себя в большом зеркале по ту сторону стойки. И чуть не испугался.

Перед ним был усталый, изнуренный человек с окровавленным, покрытым синяками лицом, одетый в грязные, рваные и такие же окровавленные отрепья. Будто вернулся с того света.

— El tel fono? — осведомился Питт.

Бармен поглядел на него так, будто Дирк — пришелец с Марса, а потом указал в угол рядом с туалетом. Доковыляв туда, Питт с облегчением посмотрел на видавший виды телефон-автомат. Хотя в Америке почтенные таксофоны — почти вымерший вид, по всему миру они еще влачат свое существование, порой в самых неожиданных местах.

Ему удалось выйти на англоязычную телефонистку, лишь на миг замешкавшуюся в ответ на просьбу сделать звонок в Вашингтон, округ Колумбия, за счет собеседника, и вскоре послышались гудки вызова. Привет Питта, раздавшийся из трубки, заставил голос Руди Ганна подскочить вверх на целую октаву.

— Вы с Элом живы-здоровы?

— Не совсем, — Питт вкратце описал похищение «Аделаиды», ее прибытие в Панамский комплекс и свое бегство.

— Панама, — повторил Ганн. — Мы обращались к властям Панамского канала, чтобы те поискали «Аделаиду».

— Они поменяли название в море. Наверное, липовые бумаги подготовили заранее. Предприятие Бёльке где-то посередке зоны канала, так что, вероятно, у него есть пособники на шлюзах.

— Ты сказал, Бёльке?

— Да, Эдуард Бёльке. Старый австрийский горный инженер, заправляющий лагерем ужасов. Мне сказали, что он крупный игрок на рынке редкоземельных элементов.

— Он был одной из наших путеводных ниточек в деле с вашим похищением, — сообщил Ганн. — Ему принадлежит корабль под названием «Зальцбург», проходивший неподалеку от «Аделаиды» примерно в момент ее исчезновения.

— Вероятно, тот же корабль, который накрыл «Тасманскую звезду» до того, как она объявилась в Чили. А может, и «Каракатицу» тоже. Очевидно, он вооружен каким-то смертоносным микроволновым устройством.

— Возможно, Бёльке ведет дела и на Мадагаскаре, — добавил Ганн. — Я накручу Пентагон, чтобы они отправились за Элом и остальными. Похоже, наклевывается совместная военная операция с панамскими силами правопорядка.

— Слушай, Руди, времени у нас совсем в обрез, — Питт описал встречу с китайским агентом Чжоу и его план уничтожения фабрики. Глянув на свои водолазные часы «Докса», он уточнил: — У нас менее пяти часов на то, чтобы вытащить оттуда Эла и остальных, прежде чем начнется фейерверк.

— Задачка не из легких.

— Звони Сандекеру и дави на все рычаги.

— Сделаю, что смогу. Где ты сейчас?

— В баре под названием «Черный кот», где-то в районе тихоокеанской железнодорожной товарной станции.

— Оттуда ни шагу. Не пройдет и часа, как тебя заберут те, с кем ты прекрасно знаком.

— Спасибо, Руди.

Питт ощутил, как усталость от трудной эскапады улетучивается, сменяясь приливом энергии для решения предстоящих задач. Главное — спасти Джордино и остальных, прочее не важно. Он вернулся к стойке, и бармен жестом пригласил его занять свободный табурет. Усевшись, Питт обнаружил перед собой высокую стопку с прозрачной жидкостью. Рядом со стопкой лежал болторез с длинными рукоятками.

Поднеся ладони к шее, Питт ощутил под ними стальной ошейник. Он и забыл, что зловещее украшение все еще на нем. Поглядел на бармена. Тот ответил ему спокойным взглядом и кивнул.

— Muchas gracias, amigo,[34] — сказал Питт, беря стопку, и осушил ее одним духом. Популярная местная водка под названием «Секо Эррерано», отдающая сладковатым вкусом рома, прокатилась в желудок горячей волной. Поставив стопку, он взял болторез и улыбнулся бармену.

— Кто сказал, что черные кошки приносят несчастье?

64

— Ты уверен, что мы приехали туда, куда надо? Питт-младший посмотрел на сестру с досадой.

— Поскольку развешивать дорожные знаки местные явно не любят, ответ будет «нет».

Он обогнул застрявший грузовик с бананами и погнал прокатный автомобиль по забитой машинами дороге. С момента посадки в международном аэропорту Токумен сегодня утром они исколесили весь Панама-сити вдоль и поперек — сперва, чтобы заселиться в отель, потом навещая посредническую контору по торговле полезными ископаемыми «Габсбург Индастриз». Она оказалась крохотным помещением на первом этаже с широкой витриной, с виду не очень-то перегруженная работой. Владелец булочной по соседству подтвердил, что открывается она нечасто. Дирк и Саммер уже начали было думать, что примчались в Панаму понапрасну, когда позвонил Ганн, чтобы сообщить, что отец жив и ждет их на окраине.

Миновав знак, сообщавший, что они въехали в район Бальбоа, Дирк понял, что они на верном пути. И увязался за парой полуприцепов, справедливо рассудив, что они направляются в порт, а когда впереди показались ворота порта, свернул на боковой проселок.

В трех кварталах дальше по дороге Саммер углядела вывеску с черной кошкой.

Дирк едва успел поставить автомобиль на стоянку, как Саммер уже выпрыгнула и побежала в бар, не обращая внимания на его непрезентабельный вид. И едва признала родного отца, сидящего в каких-то лохмотьях за стойкой и поглощающего эмпанада. Он же, увидев обоих своих детей, испытал ничуть не меньший шок.

— Папа, давай отвезем тебя в больницу, — сказала Саммер.

— Некогда, — тряхнул головой Питт-старший. — Надо связаться с панамскими войсками, чтобы спасти Эла и остальных.

Дирк окинул взглядом пеструю компанию посетителей бара, глядевших на так не вписывающихся в обстановку американцев во все глаза.

— Папа, может, обсудим это в автомобиле?

— Разумно, — согласился Питт. Поглядел на пустую стопку и тарелку с едой. — У тебя есть местная валюта?

Дирк открыл бумажник.

— Мне говорили, зелень в Панаме — предпочтительная валюта.

Выудив из бумажника стодолларовую купюру, Питт вручил ее бармену и обменялся с ним рукопожатием.

— Да это ж для него выручка за пару дней, — заметил Дирк, выходя из бара.

— Внеси ее в свою командировочную ведомость, — подмигнул ему отец.

Прежде чем тронуться по ухабистой дороге, Дирк изучил дорожную карту.

— О чем Руди договорился с панамцами, чтобы добраться до шарашки Бёльке? — спросил Питт-старший.

— Руди рвет на себе волосы, — отозвалась Саммер. — Звонил нам трижды, пока мы ехали. Как тебе, вероятно, известно, со времени устранения Мануэля Норьеги действующей армии в Панаме нет. Военизированные группы Панамского ополчения готовы провести совместный рейд вкупе с подразделением из США, но лишь после того, как будут рассмотрены все улики и сделаны надлежащие приготовления для массированной атаки. Собрать оперативную группу ранее, чем через сорок восемь часов, никто просто не сможет.

— Ты считаешь, что Элу и остальным опасность угрожает гораздо раньше? — поглядел на отца Дирк.

Тот описал свою встречу с Чжоу.

— Как только прогремят взрывы, полагаю, личная армия Бёльке расстреляет всех пленников и спрячет их останки. У нас в США есть какие-нибудь войска, способные проделать это соло?

— Можем рассчитывать разве что на силы специального назначения Южного командования, — потряс головой Дирк. — Их подняли по тревоге, но они еще в десяти часах отсюда. Руди сказал, что единственный контингент, какой ему удалось найти поблизости, — это корабль ВМФ в Тихом океане, направляющийся в канал.

После недолгой поездки через Бальбоа Дирк въехал на холм к большому, колоритному зданию с видом на портовый район и канал. Табличка на тщательно подстриженном газоне провозглашала, что это здание администрации Панамского канала.

— Администрация отвечает за безопасность канала и прилегающей к нему зоны, — сказала Саммер. — Руди говорит, она — наша единственная надежда на немедленный отклик.

В здании облик Питта притягивал взоры штата и посетителей как магнит. Секретарь приемной сопроводила их в кабинет начальника службы безопасности канала — хладнокровного мужчины по фамилии Мадрид, щеголяющего тонкими усиками. Представляясь, он буквально не мог оторвать глаз от Питта.

— Меня уведомили о безотлагательном характере вашего посещения. Ваш вице-президент обладает незаурядным даром убеждения, — сказал он, до сих пор потрясенный, что тот позвонил ему лично.

— Опасности подвергаются многие жизни, а времени в обрез, — объяснил Питт.

— Я вызову нашу медсестру и организую для вас чистую одежду, пока будем говорить.

Мадрид ввел их в свой кабинет с огромной картой канала на одной стене. Какой-то человек в полевой форме разглядывал разложенные на столе аэрофотоснимки.

— Позвольте представить командора Альвареса. Он руководит нашими полевыми операциями и возглавит вашу спасательную операцию.

Они присоединились к нему за столом, где Питт описал свое похищение и деятельность тайного производства Бёльке.

— Мы подняли транзитные записи компании «Габсбург» и обнаружили странную закономерность в прохождении канала, — сообщил Мадрид.

— Их корабли входят с одного конца, — предположил Питт, — а с другого выходят лишь несколько дней спустя.

— Совершенно верно.

— Они доставляют купленную или украденную необогащенную руду на фабрику, а потом вывозят продукты переработки.

Мадрид кивнул со страдальческим выражением.

— Торговые суда проходят через канал под строгим контролем. Очевидно, им оказывают помощь лоцманы, а то и наш собственный персонал шлюзов, чтобы такие экзерсисы проходили без привлечения внимания.

— Их продукция связана с огромными деньгами, — заметил Питт. — Они могут позволить себе солидные взятки.

— Мистер Питт, вы можете показать нам, где расположен комбинат? — осведомился Альварес.

Подойдя к карте, тот проследил маршрут железной дороги Панамского канала ближе к восточному концу канала.

— Могу лишь предположить, что вышел к железной дороге где-то в этом районе, — он указал на отдаленную точку у озера Гатун, милях в тридцати от Панама-сити.

— Фабрика где-то здесь, между каналом и железнодорожной линией.

Пролистав папку, Альварес выудил пакет цветных аэрофотоснимков.

— Вот примерно тот район, — он принялся внимательно разглядывать каждую фотографию, прежде чем передать ее дальше. На снимках были видны участки густых джунглей, иногда с краешками озера Гатун. На нескольких фото виднелась Панамская железная дорога, идущая через джунгли, но нигде ни следа фабрики Бёльке. Они осмотрели уже сорок фотографий, и выражение скепсиса на лице Мадрида усиливалась с каждой минутой.

— Секундочку, — встрепенулась вдруг Саммер. — Дай-ка мне это последнее фото обратно.

Дирк вернул сестре фотографию, и она поднесла ее к другим, лежащим на столе.

— Вы посмотрите-ка на джунгли на этих двух снимках!

Четверо мужчин вытянули шеи, но увидели на обоих фото лишь однородную зелень деревьев.

Никто не сказал ни слова, пока отец не подсунул третью фотографию, пояснив:

— Дело в цвете. Он меняется.

— Вот именно, — Саммер указала на одну из фотографий. — Здесь проходит прямой стык, за которым цвет джунглей слегка сереет.

— Вижу! — оживился Мадрид.

— Это искусственный полог над комбинатом, — попытался объяснить Питт. — Он выгорел от времени и уже не подходит к окружающим джунглям по цвету.

Альварес стал выкладывать из последовательных фотографий мозаику, пока не получил картину длинного узкого полуострова, вдающегося в озеро Гатун. Взяв маркер, выделил выцветшие участки, выявив большой прямоугольник, примыкающий к россыпи квадратов поменьше.

— Вероятно, большой прямоугольник накрывает причал и бухту, — высказался Питт. — Вход в нее преграждают искусственные мангровые заросли, которые раздвигают, когда корабль входит или выходит.

— А другие прямоугольники — это что? — поинтересовалась Саммер.

— Остальные здания комплекса, — Питт взял у Альвареса маркер и отметил резиденцию Бёльке, мельницу, рабский барак и множество зданий обогатительной фабрики. Изложил все, что знал, о службе безопасности комплекса, не упуская ни одной мелочи.

— Сколько там пленных? — спросил Мадрид.

— Восемьдесят.

— Поразительно! — проговорил Мадрид. — Невольничий лагерь прямо у нас под носом… — Он обернулся к Альваресу. — Вы его локализовали?

— Да, сэр. Он вот здесь. — Командор указал полуостров на большой стенной карте, воткнув в него булавку с цветной головкой.

— Явно в пределах нашей юрисдикции. Предлагаемые пути подхода?

— Из-за цейтнота остается подход с озера Гатун. Мы можем подогнать «Колетту» из Мирафлореса в качестве штабного корабля и спустить три наших патрульных катера с нее в качестве десантных, — Альварес продолжал изучать пометки Питта на фотографиях. — Если нам удастся прорваться сквозь заграждение, можем отправить одну лодку в бухту, а две других высадить снаружи со всеми силами, какие удастся собрать. Как только комплекс будет окружен, мы сможем подвести «Колетту» к причалу, чтобы эвакуировать пленников.

— Лучше соберите людей и снаряжение безотлагательно, — распорядился Мадрид. — Встретимся на борту «Колетты» через два часа, и проведем инструктаж команды в пути.

— Есть, сэр! — Встав, Альварес поспешил прочь из кабинета.

— Вы можете составить мне компанию на борту «Колетты» во время операции, — сказал Мадрид Питту и его детям.

— Непременно, — ответил Питт-старший. — Мне пришлось бросить там раненого друга.

— Понимаю. Что же до «Зальцбурга», я последовал просьбе вашего вице-президента и приказал усилить охрану на шлюзе Гатун. Если корабль зайдет в канал, мы будем готовы его захватить.

— Пожалуй, если захватить корабль Бёльке, удастся найти ответы и еще на ряд вопросов, — пожал плечами Питт.

Саммер поняла, что отец представляет далеко не всю картину.

— Папа, а Руди тебе не сказал о твоей подруге Энн Беннетт?

Питт покачал головой.

— Она пропала без вести около недели назад — примерно в то же время, когда какой-то мотор был похищен с грузовика научно-исследовательской лаборатории ВМС. Руди сказал, что эти события взаимосвязаны.

— «Морская стрела», — пробормотал Питт.

— Руди думает, что Энн похитили вместе с мотором. Они с Хирамом обнаружили загадочное электронное письмо, которое она послала тебе через веб-сайт НУПИ, сообщая, что находится в Кентукки.

— Значит, она еще жива.

— Руди тоже так думает. Они считают, что она сообщала, что мотор спрятали в грузовике с сеном. Руди рассудил, что они пытались вывезти его из страны, избегая восточного побережья. Он считает, что его сплавили по Миссисипи, и Хирам действительно нашел видео с моста Хораса Уилкинсона в Батон-Руж, показывающее проходящую баржу с грузовиком сена на борту.

— Выглядит несколько притянутым за уши, — заметил Питт.

— Вовсе нет, когда обнаружилось, что корабль Бёльке — «Зальцбург» — находился в Новом Орлеане в то же самое время и ушел спустя сутки.

— «Зальцбург»… — произнес Питт. — Значит, Бёльке стоял за похищением «Морской стрелы» с самого начала.

— Но что он собирается с ней делать? — недоумевала Саммер.

Питт вспомнил свою встречу с Чжоу и ответ, который тот дал на вопрос, зачем он там.

— Бизнес, — заявил он. — Он планирует продать его китайцам — возможно, в рамках сделки, имеющей отношение к их общим авуарам в редких землях. — Поглядел на дочь. — Когда, говоришь, «Зальцбург» покинул Новый Орлеан?

— Около четырех суток назад.

— Разведка показала, что он направился из дельты Миссисипи на юг, — сообщил Дирк.

— Так почему же береговая охрана или ВМФ не выследили его и не взяли на абордаж? — спросил Питт.

— Они бы взяли, если бы не одно обстоятельство, — ответил Дирк. — Корабль исчез.

65

В пределах прямой видимости от здания администрации канала стоял на якоре старый, проржавевший зерновоз, наслаждаясь ласковым плеском волн Тихого океана. Это судно под названием «Санта-Рита» ходило под флагом Гуама, хотя правительство Гуама очень удивилось бы, узнав об этом. Помимо того, что «Санта-Рита» никогда не проходила там ни по каким документам, она еще и ни разу в жизни не перевезла ни единого зернышка.

На самом деле зерновоз представлял собой дряхлеющий актив китайского Министерства государственной безопасности. Изначально построенная как шпионское судно для наблюдения за Тайваньским проливом, впоследствии «Санта-Рита» в своем зерновозном обличье перевозила ракеты в Иран. Уйдя от активной деятельности, она перешла к более легальным обязанностям и по контракту доставляла груз мексиканских медикаментов в Шанхай, когда Чжоу перехватил ее у Коста-Рики.

Усталый агент отдыхал на мостике, едва-едва успев вернуться после своей ночной вылазки в стан Бёльке, когда его сотовый телефон вдруг зазвонил. При виде номера его стоическое лицо выразило намек на удивление.

— Чжоу, — напрямик представился он.

— Чжоу, это Эдуард Бёльке. Вынужден вас проинформировать, что мы вносим в планы нашей встречи некоторые изменения.

— Я ожидал, что передача состоится в течение ближайшего часа.

— Возникла задержка по соображениям безопасности, но оснований для тревоги нет. Груз в целости и сохранности. Однако нам потребуется отложить встречу еще на шесть часов.

Чжоу хранил молчание. Его заряды сработают на комбинате Бёльке примерно через четыре часа. Он выставил таймеры так, чтобы взрыв произошел уже после получения мотора и документации «Морской стрелы». Теперь вся операция по передаче груза под угрозой.

— Это неприемлемо, — невозмутимым тоном заявил Чжоу. — Я должен придерживаться жесткого графика.

— Примите мои извинения, но вы же должны понимать щепетильность ситуации. Мое судно подходит к шлюзу Гатун и должно еще пройти весь канал. Если желаете, рассмотрите возможность входа в канал со своей стороны. Если вы направитесь на север через шлюз Мирафлорес, мы сможем произвести передачу в озере Мирафлорес. Это сократит время доставки на час-другой. Я могу позвонить, куда надо, чтобы вас пропустили в шлюз вне очереди.

Попасться посередке Панамского канала, будто в волчьей яме, Чжоу хотелось меньше всего на свете. Но раз уж это единственная возможность завладеть секретами «Морской стрелы», быть посему. Если повезет, во время передачи технологии Бёльке не будет знать, что его заводик превратился в дымящуюся груду развалин.

— Отлично, — решился Чжоу. — Примите меры, чтобы нас пропустили в экстренном порядке, и я иду в озеро Мирафлорес. Пожалуйста, поторопите свое судно, мы будем ждать.

Дав отбой, он уставился в окно мостика с таким чувством, будто ему предстоит сплясать на лезвии бритвы.

66

В Баия-Лимон стояли на якоре сразу сорок кораблей, сгрудившись, будто рой медлительных пчел у летка улья. Каждый ждал своей очереди войти из Атлантического океана в бутылочное горлышко Панамского канала. И только свежеприбывший маленький контейнеровоз миновал длинную вереницу сухогрузов, танкеров и прочих транспортов, чтобы занять место во главе очереди.

Через столетнюю «Большую канаву» проходит как никогда много кораблей, но скоро ее пропускная способность вырастет. Масштабная реконструкция добавит два новых каскада шлюзов, способных вместить даже крупнейшие контейнеровозы в мире. И хотя проход через Панамский канал обходится недешево, он позволяет срезать тысячи миль по сравнению с альтернативным путем вокруг мыса Горн.

Глядя, как контейнеровоз проплывает мимо, капитаны, ожидающие своей очереди в Баия-Лимон, знали, что скачок в начало очереди требует уплаты некислой премии.

К контейнеровозу подошел лоцманский катер, доставивший на борт таможенника администрации Панамского канала и лоцмана. Капитан корабля сопроводил их на мостик, где передал командование лоцману, как предписано всем судам, проходящим канал. Таможенный офицер проверил тоннаж и габариты судна, чтобы определить размер оплаты.

— Манифест, пожалуйста, — обратился он к капитану.

Просмотрев документ, отметил довольно краткий список позиций.

— Большинство этих контейнеров пусты? — осведомился он.

— Да, везем их в Бальбоа, — подтвердил капитан.

— Я заметил, что у вас малая осадка, — таможенник посчитал оплату с солидным довеском за проход вне очереди. — С вашего счета спишут соответствующую сумму. — И повернулся к лоцману: — «Портобело» может следовать.

Покинув мостик, он спустился на лоцманский катер, помчавший его к следующему судну в очереди.

Лоцман повел «Портобело» по каналу к шлюзу Гатун — входу в канал со стороны Атлантики. Шлюзы представляют собой параллельные последовательности из трех огромных камер каждая, дающих возможность судам, идущим на юг, подняться на восемьдесят пять футов над уровнем моря, чтобы двинуться через перешеек.

Сам по себе Панамский канал устроен, как жидкий свадебный пирог: высочайшая точка находится в центре — большой рукотворный водоем, названный озером Гатун. С обеих сторон озеро ниспадает тремя ярусами. Благодаря этой географической причуде, пресные воды канала изливаются в Атлантический океан на севере и в Тихий океан на юге. Высота озера позволяет наполнять и осушать шлюзы гравитации, поднимая или опуская корабли — в зависимости от направления их следования.

Вот только Панамский канал — пирог кривоватый из-за разрыва между шлюзами со стороны Тихого океана. Если все три шлюза от Атлантики до Гатун идут подряд, то тихоокеанские разнесены далеко друг от друга — одинокий шлюз, прозванный Педро-Мигель, а милей дальше — двухкамерный под названием Мирафлорес. Как правило, кораблю требуется около восьми часов, чтобы совершить пятидесятимильное путешествие от одного океана до другого.

Лоцман подвел «Портобело» вплотную к первой камере шлюза Гатун, остановившись прямо перед его открытыми воротами. На борт забросили и закрепили стальные тросы с проложенными вдоль них сигнальными кабелями, другим концом протянувшиеся к миниатюрным локомотивам, прозванными «мулами». Их рельсы проложены вдоль края шлюза. Следуя указаниям лоцмана, «мулы» аккуратно втащили фрахтовщик в камеру и удерживали на месте, пока ворота у него за кормой закрывались. И как только закрылись, в циклопическую камеру пустили воду, мало-помалу подняв корабль почти на тридцать футов.

Патрулирующая район вооруженная охрана, обычно возле шлюзов не показывающаяся, тщательно оглядела корабль со всех сторон. Когда уровень воды в этой камере и следующей сравнялся, передние ворота распахнулись, и «мулы» протащили корабль дальше. Процесс повторился еще дважды, пока «Портобело» не вышел своим ходом из последней камеры в озеро Гатун — на восемьдесят пять футов выше, чем в начале пути. Покинув шлюз, лоцман приказал рулевому прибавить ход.

— Рулевой, отставить! — тотчас вмешался капитан.

— Стоп машина!

Кровь бросилась лоцману в лицо.

— В канале этим судном командую я! — Но появление на мостике еще одного человека заставило его смягчиться. Он обернулся навстречу к Пабло. — Пабло! То-то я смотрю, это корыто смутно напоминает старину «Зальцбург». Когда это вы, ребята, переключились на контейнерный бизнес?

— Около тридцати шести часов назад, — ответил Пабло. — Дальше поведем мы.

— Конечно-конечно, — лоцман углядел, что Пабло держит сумку с традиционной денежной взяткой и бутылкой «Чивас Ригал».

— Там для тебя лишняя тысчонка, — вручая сумку, сообщил Пабло. — О «Зальцбурге» напрочь забудь.

— Как прикажешь. Обезьяны на причале высматривают вас, но, похоже, вы их обдурили. До встречи на следующем проходе.

Спустив резиновую лодку, команда корабля доставила лоцмана на берег, где он смог взять такси до ближайшего городка. Когда «зодиак» вернулся, замаскированный «Зальцбург» продолжил путь.

— Вы уверены, что ему можно доверять? — осведомился капитан.

— Передача завершится до того, как он успеет опорожнить эту бутылку шотландского до половины, — кивнул Пабло.

Наемник позволил себе расслабиться, доверившись чувству облегчения. С момента получения предупреждения от Бёльке по телефону двое суток назад он пугался каждого радиовызова и каждого проходящего мимо корабля. Но спешная трансформация «Зальцбурга» в «Портобело» с помощью перекраски мостика и трубы и большой груз пустых контейнеров провели власти канала у шлюза Гатун за нос. А это означает одно.

Они дома и на свободе.

67

«Колетта» неслась через Панамский канал, обходя торговые корабли, сдерживаемые ограничением скорости, будто те стоят на месте. Расположенная на носу 20-миллиметровая турельная пушка делала этот патрульный катер итальянской постройки длиной метров сорок грозным противником.

Тем временем на средней палубе тридцать вооруженных коммандос сгрудились в кают-компании, получая от Альвареса последний инструктаж. Все эти хорошо обученные люди не раз участвовали в многочисленных совместных учениях с международными войсками по обороне канала и сейчас просто рвались в бой. Питт-старший старался умерить их неумеренный пыл, подчеркивая силу личной армии Бёльке.

Впрочем, и сам он едва мог усидеть на месте. Приняв душ, перевязав раны и надев чистый комплект полевой формы с чужого плеча, Дирк изнывал от нетерпения добраться до комплекса и освободить Джордино. Устраивать рейд при свете дня слишком рискованно, да вдобавок все построено на его мимолетной встрече с Чжоу, и Питт всей душой уповал, что чутье его не обманывает.

Альварес протянул ему автоматический «ЗИГ-Зауэр Р228» в кобуре.

— Умеете этим пользоваться?

Питт кивнул.

— Прибываем в район развертывания через десять минут. Я поведу лодку номер один в бухту. Мы захватим причал, вырубим генератор и освободим заключенных. Лодка номер два высаживается на полуостров и захватывает резиденцию — хочется надеяться, вместе с Бёльке. Лодка номер три следует в резерве. Вы можете занять место на лодке три, но я вынужден потребовать, чтобы вы действовали исключительно в качестве наблюдателя.

— Помогу, где смогу. Удачи, Альварес.

Питт оглянулся в поисках Дирка и Саммер, но в понемногу пустеющей кают-компании их не оказалось. Он услышал, что машина патрульного катера сбрасывает обороты, и вслед за остальными отправился на палубу.

«Колетта» следовала по маршруту прохождения канала вокруг восточного берега острова Барро-Колорадо — большого природного заказника посреди озера Гатун. Узкий фарватер канала был размечен бакенами и створными знаками, чтобы уберечь проходящие суда от многочисленных мелей. Легкую «Колетту», проскочившую под носом у приближающегося контейнеровоза, такие заботы не тревожили. Пройдя на восток еще с милю, она подошла к узкой полоске суши, покрытой густой растительностью.

«Колетта» легла в дрейф под жаркими лучами солнца, и за борт спустили три надувные десантные лодки, в каждую из которых погрузились по десять коммандос. Втискиваясь между парой невооруженных бойцов в камуфляжных шляпах, нахлобученных по самые уши, Питт почувствовал, что в его лодке есть лишние пассажиры.

— Найдется местечко для старика? — спросил он.

— Мы хотим помочь, — выглянул из-под шляпы Дирк.

— Я бы предпочел, чтобы вы оба остались на катере. — Отстегнув кобуру, Питт передал «ЗИГ-Зауэр» Дирку. — Присматривай за сестрой.

— Не волнуйся, — прошептала находившаяся рядом Саммер.

Один из коммандос уже завел навесной мотор, направляя «зодиак» к берегу следом за первыми двумя десантными лодками. Первая ушла влево, по направлению к бухте, а две другие понемногу уклонялись вправо, к небольшой скале, незаметной с берега. Лодки находились в воде менее пяти минут, когда весь план атаки развалился.

Кольцо заякоренных буйков с датчиками и видеокамерами засекло их приближение. Сигналы тревоги зазвучали по всему комплексу, предупреждая личное воинство Бёльке. Загнав пленных в бараки, большинство наемников бросились на причал, а остальные заняли позиции на крыше резиденции Бёльке.

Первый удар пришелся на лодку один с возглавляющим свою десантную группу Альваресом. Пройдя сквозь фальшивые мангровые заросли, они приблизились к причалу — и напоролись на ураганный огонь с берега. Альварес и его люди храбро вступили в перестрелку, подавив часть огня, пока их не начали бомбардировать ракетными гранатами. Одна из них приземлилась в лодку, проскакав к кормовому транцу, прежде чем взорвалась. Два человека погибли на месте, а корму разнесло вдребезги, так что все остальные оказались в воде.

Вторая и третья лодки услышали это предупреждение за считанные секунды до того, как начался автоматный огонь с крыши незаметной с воды резиденции Бёльке. Больше всего досталось лодке, находившейся ближе к берегу и понесшей потери, пока она маневрировала, вступив в перестрелку. Рулевому все же удалось выгнать ее на пляж, где коммандос нашли иллюзорное укрытие за низким скальным гребнем. Но снайперы на крыше буквально не давали им поднять головы.

— Гони направо! — гаркнул Питт рулевому третьей лодки, как только впереди вспыхнул бой.

Предвидя, что вторая группа попадет в затруднительное положение, он жестом велел рулевому заложить крутой вираж вправо и вывести лодку на берег вне пределов видимости из резиденции. Впавший в панику рулевой выжал газ до упора и резко вывернул румпель. Им почти удалось уйти без потерь, но пока командир десантной группы, крупный мужчина по имени Хорхе, организовывал ответный огонь, снайперы на крыше переключились на третью лодку, и Хорхе получил два ранения в живот.

Питт увидел испуг в глазах остальных коммандос, ни разу по-настоящему не нюхавших пороха. И тотчас взял командование на себя.

— Нам нужно подавить стрелков на крыше, чтобы позволить второй десантной группе покинуть пляж. За мной, к дому!

Как только днище коснулось песка, Питт спрыгнул за борт и бегом бросился в джунгли. Коммандос, вдохновленные этим примером отваги, устремились следом.

— Я останусь здесь, позабочусь о Хорхе, — сказала Саммер Дирку, отыскивая санитарную сумку. — Ступай, помоги папе.

Кивнув, Дирк движением большого пальца снял пистолет с предохранителя и спрыгнул с лодки. Он быстро нагнал остальных, пробиравшихся сквозь джунгли. Питт остановил их на опушке поляны вокруг дома. На крыше виднелись несколько автоматчиков, дожидавшихся, когда нападавшие появятся из кустов.

Осматривая резиденцию, Питт заметил наружную пожарную лестницу, ведущую прямо на крышу, и повернулся к молодому бойцу, притаившемуся рядом:

— Есть гранаты?

— Только дымовые.

— Давай все, что есть.

Забрав четыре дымовых шашки, Питт расставил людей на позиции.

— По моему сигналу огонь по крыше, чтобы прикрыть меня. Когда я доберусь до лестницы, то закину шашки на крышу. После этого пошевеливайтесь и захватите ее. — Затем он по-пластунски подполз как можно ближе к дому и крикнул:

— Огонь!

Джунгли разразились автоматным огнем, осыпая охранников на крыше градом свинца. Как только те попрятали головы, Питт бросился бежать. Но они быстро перегруппировались, открыв ответный огонь. Мчась к дому, Дирк заметил, что крыльцо резиденции заслоняет автоматчиков, и свернул ко входу. И уже почти достиг ступеней крыльца, когда передняя дверь распахнулась, и из нее выскочили двое охранников, а за ними — Бёльке, будто фуллбек[35] под прикрытием блокирующих игроков. Троица уже начала спускаться по ступеням, но при виде Питта, в нескольких футах от себя оцепенела.

Бёльке изумленно вытаращился на него, но тут же без колебаний возвысил голос над треском перестрелки:

— Убить его!

68

Телохранители Бёльке нацелили автоматы на Питта-старшего, собираясь открыть огонь, но тот на шаг опередил их, выдернув чеку одной из дымовых шашек и швырнув ее на крыльцо. Проскакав по резным каменным ступеням, шашка остановилась у ног австрийца.

Выпустив оружие, телохранители сграбастали Бёльке и перебросили через дальнюю балюстраду. Один телохранитель нырнул следом, но второй задержался, услышав, что граната зашипела, и заметил выброшенную струйку дыма. Сообразив, что она не взорвется, он пинком сбил шашку с крыльца. Газон окутала туча серого дыма. Охранник обернулся к Питту, стоявшему, как на ладони, возле угла в нескольких футах от него.

Вскинув автомат, телохранитель поймал строптивого американца на мушку. Но прежде чем палец нащупал спусковой крючок, на его груди появились две алых кляксы. Попятившись, он мгновение поколебался в шатком равновесии, после чего рухнул и скатился по ступеням на землю.

Питт увидел, что на газоне, опираясь на одно колено, стоит его сын с «ЗИГ-Зауэром» в вытянутых руках. Вскочив, Дирк-младший припустил к стене дома, преследуемый градом пуль, впивающихся в землю вокруг него.

— Спасибо за подмогу, — крикнул Питт.

— Где уж дыму тягаться со свинцом, — улыбнулся Дирк.

— Бёльке! — махнул отец рукой в сторону крыльца.

Дирк первым прокрался через крыльцо, но Бёльке и второй телохранитель уже скрылись на тропке в джунглях. Повернув обратно, Питт повел сына к пожарной лестнице, остановив его в паре футов от верха, и зашвырнул оставшиеся шашки на крышу, от чего та сразу окуталась клубами густого дыма. Огонь с земли тотчас прекратился: коммандос третьей группы, покинув джунгли, побежали вверх по лестнице. А несколько секунд спустя и оставшиеся бойцы второй группы появились с берега, присоединившись к атаке. Объединенными усилиями они быстро взяли верх над наемниками. Когда дым рассеялся, с зачисткой крыши было уже покончено.

Как только в резиденции воцарилась тишина, стали слышны разрозненные выстрелы в районе причала.

— От Альвареса вестей не было? — спросил Питт-старший, когда коммандос собрались на крыше.

— Не отвечает, — доложил командир второй группы.

— Лучше нам поспешить на причал.

— Я покажу дорогу, — откликнулся Питт.

Коммандос бросились вниз по лестнице, оставив небольшой контингент для зачистки дома внутри, а остальные вслед за Питтом устремились по той же тропинке, что и Бёльке. Когда коммандос подоспели к причалу, то обнаружили, что полдюжины наемников стреляют в воду. Двое вооруженных членов команды на носу «Аделаиды» составили им компанию, стреляя сверху.

Коммандос администрации канала открыли огонь, застав нескольких наемников без укрытия и быстро уложив их. Остальные охранники причала отступили в джунгли, но матросы остались на месте, открыв ответный огонь. Последовала затяжная перестрелка, пока лучше обученные коммандос не сняли обоих.

Вдруг среди грохота автоматных очередей слух Питта различил рев мотора. Поглядев в том направлении, он увидел миниатюрный разъездной катер, покидающий устье бухты. Рядом с рулевым стоял Бёльке, которого было легко опознать по белым волосам.

Питт обернулся к командиру второй группы, привставшему на колене под прикрытием каучукового дерева, чтобы перезарядить автомат.

— Бёльке бежал на маленьком катере. Вызовите Мадрида на «Колетте», пусть его перехватят.

Тот кивнул и, со щелчком дослав магазин на место, нажал на тангенту рации и вызвал катер поддержки.

Когда поступил вызов, Мадрид на борту «Колетты» в бинокль наблюдал за приближением небольшого контейнеровоза. Обернувшись, он увидел разъездной катер Бёльке, вылетевший из бухты на полном ходу, и развернул патрульный катер носом к нему.

— Канонир, предупредительный выстрел перед приближающимся катером, — приказал он. — Огонь!

Тот дал короткую очередь из 20-миллиметровового палубного орудия, подняв перед разъездным катером фонтан воды. Удирающее суденышко сбросило скорость, но по-прежнему шло прежним курсом наперерез «Колетте». Целиком поглощенный задачей остановить катер Бёльке, Мадрид не обращал внимания на контейнеровоз, заходивший к нему с кормы.

— Канонир, выстрел по мотору. Огонь!

Артиллерист прицелился, но, не успев выстрелить, упал на палубу, размахивая руками, будто на него напал рой пчел. Надрывно вопя, он подкатился к лееру и бросился за борт, чтобы найти избавление в водах озера.

А Мадрид в рубке вдруг ощутил, что кожу опалила жгучая боль, и отпрыгнул от штурвала, не в состоянии ни к чему прикоснуться. Крича от боли, он выглянул из окна и увидел контейнеровоз, надвигающийся прямо на него.

Корабль шел на «Колетту» малым ходом, но своей громадной массой без труда сокрушил нос патрульного катера. Более мелкое судно отбросило в сторону, и отсеки его начали заполняться водой. Через считанные секунды корма задралась к небу, и катер ушел под воду.

Бёльке проводил взглядом погружающийся патрульный катер, ожидая, пока его собственный катерок причалит к контейнеровозу, взбежал по забортному трапу с телохранителем, следующим по пятам, пересек палубу и вскарабкался на мостик. Запыхавшись, доковылял до штурвала, рядом с которым стоял Пабло, устремив восхищенный взгляд на модифицированную систему активного противодействия, установленную на носу корабля.

— Похоже, мы подоспели вовремя, — провозгласил Пабло.

— Комплекс… был… актакован… — пропыхтел Бёльке.

— Кем?

— Одним из рабов. Он вчера удрал.

— Должно быть, из администрации канала. Я так и подумал, что это их катер. Йоханссон на берегу наверняка разделает их под орех.

— Нет, Йоханссон убит. Как раз беглецом.

— А им не может быть известно о сделке?

Бёльке покачал головой.

— На пятьсот миллионов вы накупите себе уйму новых заводов, — заметил Пабло.

— Документация и мотор на борту в целости и сохранности? — Бёльке разглядывал «Зальцбург», преобразившийся почти до неузнаваемости.

— Да.

— Китайцы ждут на озере Мирафлорес.

Пабло поглядел на него, как ребенок, ожидающий подарка на день рождения.

— Тогда не вижу смысла откладывать момент расплаты ни на минуту. — Он приказал вывести корабль в главный фарватер канала, и «Зальцбург» поспешил в путь.

69

Коммандос администрации канала вытащили Альвареса и уцелевших членов его десанта, рассеянных по всей бухте и прятавшихся за сваями причала. Руководитель операции выглядел как утопшая крыса, но взял себя в руки, оправившись от потери половины своей группы, и принял командование над объединенными группами.

— Заключенные там? — указал он на широкую тропу в дальнем конце причала, которая, петляя, уходила в джунгли.

— Да, — подтвердил Питт-старший. — Тропа ведет к мельнице. Тюремные бараки сразу за ней.

Разделив своих людей на две группы, Альварес с одной двинулся по тропе, а отец и сын Питты — следом. Они передвигались осторожно, опасаясь засады, но уцелевших наемников нигде не было видно. При подходе к мельнице — открытому строению с высокой крышей — дорожка стала шире. Альварес отправил троих проверить боковой вход, но это им не удалось.

Автоматчики открыли огонь из всех дверей и окон постройки. Уцелевшая от личной армии Бёльке дюжина человек собралась в мельнице, сделав ее опорным пунктом для контратаки. Внезапно вспыхнувший заградительный огонь взимал среди людей Альвареса тяжкую дань — ранения, в том числе смертельные, получила почти половина группы.

Альварес и сам был ранен в ногу, и Питт вынес его из-под огня. Командир операции быстро вызвал резерв, зашедший с фланга. Под шквалом ответного огня им удалось оттащить раненых под прикрытие джунглей, но ситуация быстро дошла до патовой. Альварес вызвал «Колетту», чтобы попросить помощи, но в ответ услышал лишь треск помех.

— Не отвечают, — сообщил он Питту. — Без подкрепления нам придется отступить.

— Без пленников — ни за что. — Питт взял автомат у раненого бойца, впавшего в беспамятство. — Не давайте им скучать. Мы попытаемся обойти их и подобраться к баракам, — и он дал знак Дирку.

Они вдвоем двинулись через джунгли, сделав изрядный крюк левее мельницы. Питт прошел дальше, потом свернул обратно к высокой постройке. Выглянув из-за кривого кедра, они посмотрели на торец здания мельницы и барак заключенных чуть дальше.

Барак поставили в центре широкой просеки, и он был у автоматчиков с мельницы как на ладони. Питт видел, как несколько пленных выглядывают сквозь единственные ворота здания, пытаясь проследить за перестрелкой. Потом заметил тележку для руды, стоящую на полпути между их позицией и воротами.

— Я хочу добежать до этой тележки. Если меня не заметят, я смогу добраться до ворот.

Дирк прикинул расстояние между ними и мельницей.

— Трудновато прикрывать тебя отсюда. Я с тобой.

Не успел Питт запротестовать, как его сын во весь дух побежал к тележке. Питт следовал за ним по пятам, хотя долго держать такой темп на ослабевших ногах ему не удастся.

Автоматчик на втором этаже мельницы заметил их. Как только Дирк нырнул за тележку, пули вспахали землю рядом с ней. Отставшему на пару шагов Питту пришлось прыгнуть в укрытие рыбкой, крепко налетев на сына. Вокруг свистели пули.

Выставив «ЗИГ-Зауэр», Дирк дважды выстрелил, но лишь привлек этим внимание других наемников с мельницы. Тележка загромыхала, принимая на себя перекрестный огонь нескольких стрелков.

— Не на такую скрытность я надеялся, — заметил Питт.

— Должно быть, у них стрелки по всему зданию, — Дирк выглянул над верхом тележки, сделал еще два выстрела и снова пригнулся. — На втором этаже тип с РПГ.

Выставив свой автомат из-за тележки сбоку, Питт послал в открытое окно короткую очередь. Пули вгрызлись в раму и разбили стекло. Уже убирая автомат, он увидел наемника, появившегося из тени с зеленым гранатометом, смахивающим на булаву, на плече. Удачный выстрел из РПГ распылит их обоих на атомы.

Он выставил автомат поверх тележки и уже собирался выстрелить снова, когда вдруг ударом грома ахнул взрыв. Перестрелка прекратилась, все взоры обратились к черному облаку, вздымающемуся по ту сторону рабского барака.

Поглядев на часы, Питт усмехнулся. Чжоу все-таки подоспел на подмогу.

— Ты припозднился на десять минут, — пробормотал Дирк-старший.

Секунду спустя на воздух взлетело все здание мельницы, превратившись в огненный шар. Потом громыхнули полдюжины дополнительных взрывов, сровнявшие с землей обогатительные цеха, раскиданные по всей территории. Из зеленого моря листвы все джунгли обратились в дымный ад, громогласно изрыгающий пламя по мере методичного уничтожения тайного перерабатывающего комплекса Бёльке. Чжоу помиловал только барак заключенных, резиденцию самого Бёльке и столовую штата, куда забилась дюжина химиков, как только начался бой.

Обломки мельничной кровли дождем посыпались вокруг Питта и его сына, скорчившихся за тележкой для руды. Взрыв разбил шаровую мельницу, и гигантский цилиндр прокатился через боковую стену прямиком в джунгли. Большинство наемников, находившихся в здании, погибли на месте, но двоих-троих взрывной волной выбросило в окна, и они приземлились на траву, отделавшись лишь ссадинами и ушибами. Однако коммандос администрации канала сразили их, не дав им опомниться.

Питт с сыном поспешно бросились к бараку заключенных. Отстрелив замок, Дирк-старший пинком распахнул ворота. Толпа заключенных тотчас же ринулась вперед.

— Боже, как же мы рады вас видеть! — проговорил Плуград, протолкавшись сквозь толпу, чтобы хлопнуть Питта по плечу.

Магуайр с приятелем тоже бросились к нему, чтобы пожать руку. Питт пробирался сквозь толпу, в тревоге пересчитывая всех по головам и высматривая друга. Дойдя до последнего из стоящих на своих ногах, он недосчитался одной головы. Джордино.

С неприятным ощущением под ложечкой Питт прошел через столовую в спальный отсек. И там и там пусто. И уже повернувшись обратно к воротам, вдруг заметил гамак, подвешенный между двумя решетками, а в нем — неподвижную фигуру друга. Питт приблизился, глядя на него, опасаясь наихудшего. И тут в глотке Джордино забулькал знакомый храп.

Питт ухмыльнулся от уха до уха.

— Проснись и воссияй, здоровяк!

Эл сонно разлепил веки.

— Что-то ты быстро вернулся.

— Да просто знал, что будешь скучать.

Зевнув, Джордино сел.

— Недурной фейерверк. Бёльке взял?

— Нет, он дал деру, когда началось веселье, — Питт передал Джордино стоявший рядом костыль, грубо вырезанный из рогулины астрониума. — Как себя чувствуешь?

— Как претендент на общенациональном чемпионате по игре в классики, — Джордино подскакал на одной ноге и сунул развилку костыля под мышку. Раненая нога была забинтована таким толстым слоем ткани, что напоминала ствол дерева. Питт помог ему доковылять до ворот, где толклись остальные пленные, боясь уйти.

Пробежав мимо дымящейся мельницы, к Питту направился десантник.

— Меня прислал Альварес. Это все пленники?

— Да, все до единого.

— А откуда взрывы?

— Бомбы были заложены заранее. Они просто-таки спасли наши окорока.

— Вот уж действительно, — согласился тот. — Альварес велит собрать всех на причале. — Развернувшись, он затрусил обратно. — Нам надо позаботиться о множестве раненых.

Питт начал выводить пленников из комплекса, когда Джордино, схватив его за руку, указал на небо.

— Кто-то уходит без нас?

Подняв глаза, Питт увидел облачко черного дыма со стороны пристани — выброс копоти из громадного дизельного двигателя.

— Это «Аделаида», — мгновенно понял Питт. — Бой еще не окончен.

70

— Эл, подгони людей! — уже на бегу крикнул Питт-старший. — Дирк, давай со мной!

Спеша освободить пленников, Альварес упустил из виду, что надо послать кого-нибудь для зачистки на борт «Аделаиды». Спрятавшись на мостике, Гомес завел машину корабля в самом начале нападения. И после бегства Бёльке и последовавших за этим взрывов в джунглях он больше не видел причины мешкать.

Выскочив из джунглей, Питт и Дирк обнаружили, что «Аделаида» еще стоит у причала. Кормовые швартовы уже были отданы, и Питт увидел, как Гомес втаскивает конец на палубу и скрывается в надстройке корабля. А впереди член команды на причале направился отдать носовые.

Питт с сыном не прерывали бега. Передний трап еще не убрали, так что у них еще оставался шанс если не помешать отдать носовые, то хотя бы подняться на борт. Но эта возможность испарилась, когда матрос сбросил огон со швартовой тумбы и посмотрел в сторону устья бухты. Поверх рокота разогревающейся машины «Аделаиды» послышалось жужжание маленького навесного мотора. Припустив бегом вдоль корабля, отец и сын увидели его источник. Это оказалась Саммер, ведущая третью лодку. С ней были четыре-пять человек, без сил лежавших на дне лодки.

Матрос на причале мгновение смотрел на это, потом пинком сбросил швартовый конец в воду и, как только лодка приблизилась к причалу, спокойно вытащил из кобуры пистолет и прицелился в Саммер.

Прогрохотала короткая серия выстрелов, и в спину матроса впилось с полдюжины пуль. Не меньше двух вылетело из «ЗИГ-Зауэра» Дирка, а остальные — из автомата Питта. Развернувшись, матрос наугад выстрелил куда-то в сторону нападающих и замертво рухнул.

Секунду спустя воздух вздрогнул от скрежета и грохота удара.

— Отчаливает! — крикнул Дирк.

Гомес включил винты и отваливал от причала. Шум издал трап, проскребший причал и с грохотом ударившийся о борт, повиснув на палубных креплениях.

Как только корабль отвалил, Саммер повела «зодиак» вдоль причала.

— Проходивший контейнеровоз врезался в «Колетту», — крикнула она Питту и Дирку. Она подплыла в «зодиаке» и вытащила уцелевших, когда контейнеровоз ушел. — Я практически уверена, что они забрали Бёльке. Вполне возможно, что это «Зальцбург».

Мысли Питта понеслись галопом. Если Саммер права, документация «Морской стрелы» и мотор должны быть на борту. А возможно, и Энн. Корабль надо остановить, пока он не улизнул из канала.

Он быстро переговорил с детьми, провожая взглядом уходящую «Аделаиду».

— Дирк, беги к краю причала. Саммер, не глуши мотор, я иду к тебе.

Закинув автомат за спину, Питт-старший прыгнул с причала, упав в воду в паре футов от «зодиака», но поплыл в сторону корабля. Тягаться в скорости с уходящим судном он не мог, но у него имелась мишень поближе — швартовый конец, свешивающийся через полуклюз и волокущийся по воде. Ухватившись за толстый трос, Питт двинулся по нему, перебирая руками, пока не добрался до толстого кольца огона. К нему была привязана выброска — шкот потоньше, который Питт и швырнул одному из людей на «зодиаке».

— Держись за кораблем! — крикнул он Саммер, хватаясь за борт лодки, когда дочь развернула ее и погналась за судном.

Полуживой Мадрид свесился через борт и помог Питту забраться. Вдвоем они принялись выбирать толстый носовой швартов. Питт попросил дочь обогнать корабль, волоча трос, как якорь. Тем временем на берегу Дирк добежал до конца причала, где стояла последняя швартовая тумба. Как только «зодиак» подошел ближе, Гомес догадался, что они затевают, и повернул «Аделаиду» к другому берегу бухты, чтобы она оказалась как можно дальше от причала.

Видя, что корабль отваливает в сторону, Дирк принялся поторапливать Саммер. Превозмогая боль в мышцах, Питт с Мадридом продолжали выбирать тяжелый трос, а Саммер вывернула рукоятку газа до упора и нацелилась на брата. Дирк лег на живот у края причала, протянув руки к подлетевшему «зодиаку», и Саммер остановила мотор. Питт метнул огон вверх, и Дирк поймал тяжелую петлю как раз в тот миг, когда трос натянулся. Надрывая силы, он вывернул петлю горизонтально, успев натянуть ее на пал в самый последний момент.

— Убирайся подальше, вдруг сорвется! — крикнул Питт.

Подскочив на ноги, Дирк припустил вдоль причала, а Саммер повернула «зодиак» и пошла рядом. Вдруг лодка вильнула к «Аделаиде», и Дирк быстро понял почему. Саммер подвела лодку к болтающемуся трапу, и Питт, прыгнув, вцепился в него. Подтягиваясь на руках, он вскарабкался по трапу и выбрался на палубу.

Швартов натянулся, как струна, удерживая нос корабля на месте. Винт продолжал бурить воду, и корму начало сносить вправо, грозя заклинить корабль поперек бухты. На палубе пал кряхтел под неимоверной нагрузкой инерции корабля и напора винта.

А пока шло это перетягивание каната, Саммер подогнала «зодиак» к лестнице причала, где Дирк помог Мадриду и остальным пострадавшим выбраться на берег. Когда Хорхе последним перенесли на причал, Дирк спрыгнул в «зодиак».

— Подбрось-ка меня. Я его подстрахую! — крикнул он.

Выжав газ, Саммер подлетела к борту «Аделаиды», дав Дирку возможность запрыгнуть на болтающийся трап.

— Будь осторожен! — крикнула она вслед.

— Только уйди подальше от троса! — кивнув, предостерег ее Дирк.

Саммер поспешила обратно к причалу. Подвергающийся неимоверной нагрузке трос уже начал издавать звук, похожий на стон. Повернув руль, Гомес дал полный ход, натянув трос до предела. Что-то, в конце концов, должно было сдаться, и это произошло.

Огон швартова лопнул, так что трос хлестнул «Аделаиду», как плеть. Скорчившийся на трапе Дирк едва увернулся от летящего каната, чуть не снесшего ему голову. И как только трос упал, вскарабкался по трапу на палубу.

Избавившись от привязи, корабль рванулся вперед, устремляясь прочь из узкой бухты. Дирк окинул палубу взглядом в поисках отца, но, кроме трупов двух автоматчиков на носу, на ней не было никого и ничего. Поглядев на мостик, венчающий заднюю надстройку, Дирк бегом помчался по длинной открытой палубе. Он уже добрался до боковой двери и ступил на лестницу, когда наверху вспыхнула перестрелка.

Короткие автоматные очереди раздавались почти полминуты, пока Дирк бежал вверх по ступеням. Когда он добрался до четвертого яруса, стрельба прекратилась. Питт-младший осторожно двинулся на мостик, держа «ЗИГ-Зауэр» наготове. Но едва он успел сделать от двери пару шагов, как ему в затылок уперся теплый от выстрелов ствол. Дирк оцепенел, но ствол так же быстро убрали.

— Что-то я не помню, чтобы давал тебе разрешение подняться на борт.

Повернув голову, Дирк увидел отца, сжимающего автомат. На лице у него было написано явное облегчение.

— А я и не знал, что ты — капитан этой посудины, — ответил Дирк.

— Очевидно, теперь — да, — Питт жестом обвел мостик.

Их окружала картина полнейшего разгрома. Окна мостика разлетелись от выстрелов, мониторы радара и навигатора расколоты вдребезги, воздух напоен едким дымом от разбитой электронной аппаратуры. А в дальнем углу — окровавленный труп Гомеса.

— Я давал ему шанс, но он отказался его принять.

Дирк кивнул, а затем посмотрел в разбитое переднее окно неуправляемого корабля. Из бухты «Аделаида» почти вышла, но дорогу ей преграждали валуны и мангровые заросли.

— Впереди скалы! — сказал он, метнувшись к штурвалу.

— Они ненастоящие, — отмахнулся Питт. — Липовый пейзаж для маскировки бухты.

Несколько секунд спустя корабль врезался в макет. Никакого сокрушительного удара, «Аделаида» даже не вздрогнула, продолжая идти ровно и плавно. Из бокового окна Дирк увидел, как опрокинутая пенопластовая скала тихонько отплывает в сторону.

Покинув бухту, «Аделаида» устремилась в открытые воды озера Гатун. Большой плавучий кран шел на север, а за изгибом канала виднелась пара танкеров и контейнеровоз, направляющиеся на юг. Подойдя к пульту, Питт толкнул рычаг дросселя до упора, дав самый полный ход.

— А разве за остальными мы не вернемся? — удивился Дирк.

Питт устремил стальной взор на контейнеровоз, скрывшийся впереди.

— Нет, — отрезал он. — Нам надо нагнать корабль.

71

Бёльке стоял у заднего окна мостика, глядя на тучи черного дыма, вздымающиеся с места тайного комбината и уже затянувшие изрядную часть горизонта. Он понимал, что все погублено — и только из-за бежавшего пленника, того самого, который бросил дымовую шашку на ступени крыльца.

Но Пабло прав. Денег, полученных от продажи технологии «Морской стрелы», хватит с лихвой, в том числе на постройку новой обогатительной фабрики по переработке «редких земель». Он уже делал это на мадагаскарском участке и вполне может нарастить тамошние мощности. Но будут упущены драгоценные месяцы торговой активности в самый критический момент на рынке минеральных ресурсов. «Вот доберемся благополучно до Колумбии, — присягнул он в душе, — попрошу Пабло разыскать этого раба и принести мне его голову на тарелочке».

Он обернулся, потому что «Зальцбург» вошел в узкий участок озера Гатун, называемый Коленом Гамбоа.

— Далеко еще до шлюза?

— До Педро-Мигель около двенадцати миль, — обернулся Пабло от штурвала, и тут заметил выражение животного страха на лице Бёльке. — Я радировал вперед. Начальник смены шлюза ждет нас. Проблем не будет.

Из радиодинамика на мостике понеслась брань лоцмана танкера, распекающего другой корабль, обогнавший его на озере. Бёльке и Пабло не обращали внимания на болтовню, глядя вниз на палубу, на мотор «Морской стрелы», спрятанный на автомобильном прицепе и замаскированный штабелями контейнеров.

В двух милях позади них лоцман танкера все еще брызгал слюной по поводу большого балкера, проскочившего у него под носом.

— Максимальная скорость на этом участке канала восемь узлов, балбес! — радировал он.

…А на мостике «Аделаиды» Питт не слышал ни слова из сказанного им, потому что корабельная радиостанция пала смертью храбрых во время его перестрелки с Гомесом. Он даже не знал своей скорости, потому что навигационные инструменты тоже были разбиты. Но ничуть не сомневался, что корабль идет куда быстрее разрешенной скорости.

Избавившись от всего груза и изрядной части топлива, «Аделаида» шла легко и проворно. Питт выжимал из машины всю мощность до последней унции, и скоро корабль разогнался почти до двадцати узлов. Оставив танкер вместе с его осерчавшим лоцманом позади, Питт нацелился на следующее судно, идущее впереди него — большой голландский танкер класса «Панамакс», построенный с таким расчетом, чтобы тютелька в тютельку вписаться в шлюзы канала длиной почти в тысячу футов.

Когда Питт настиг голландский корабль, проходя у него под самым бакбортом, фарватер канала сузился. «Аделаида» только-только пристроилась рядом с танкером, когда впереди показался большой синий контейнеровоз, идущий в противоположном направлении.

Прикинув расстояние, необходимое для обгона танкера, Дирк покачал головой.

— Нам ни за что не проскочить вперед до встречи с контейнеровозом.

Он ожидал, что отец сбросит скорость и юркнет за танкер, чтобы дождаться, когда будет достаточно просторно для обгона. Но Питт продолжал невозмутимо стоять за штурвалом, не намереваясь терять ход.

— Ребятам на этом контейнеровозе такое вряд ли понравится, — ухмыльнувшись, тряхнул головой Дирк.

Лоцман приближающегося корабля уже заметил «Аделаиду» у себя на пути и транслировал по радио яростные требования к балкеру сдать назад. Но все более и более отчаянные призывы оставались без ответа, а суда неуклонно сближались.

Питт продолжал мало-помалу опережать танкер, но его чудовищная длина делала эту задачу нескончаемой. Впереди танкер и контейнеровоз уже сошлись нос к носу, и обратного пути не осталось ни для кого. Питт видел, что канал достаточно широк, чтобы все три корабля прошли борт к борту, но не знал, достаточна ли глубина для всех троих. Находясь посередине, где глубина канала максимальна, они об этом и не задумывались.

Лоцман танкера изо всех сил старался сбросить ход судна и прижать его к правому краю отмеченного фарватера. Но из-за самой большой осадки из всех троих подходить ближе к берегу отказывался. Так что оставалось лишь ждать, сдадут ли нервы у лоцмана контейнеровоза.

Питт поспособствовал делу, подогнав сухогруз вплотную к борту танкера — настолько близко, что можно было запросто перепрыгнуть с одного судна на другое. Но, судя по всему, столкновение было уже неминуемо.

При виде контейнеровоза, неуклонно стремящегося им навстречу, Питт и Дирк изготовились к сокрушительному удару. Нос надвигающегося корабля, уставленного штабелями контейнеров до небес, заполнил все их поле зрения. Но лоцман здраво рассудил, что сесть на мель куда безопаснее, чем столкнуться лоб в лоб, и увел корабль в сторону, чтобы дать дорогу Питту.

Корабли прошли буквально в паре футов друг от друга, пока борт контейнеровоза скреб по дну, а его винт вздымал ил и грязь. Как только мостики двух кораблей сошлись, лоцман и вахтенные офицеры контейнеровоза разразились многоэтажными тирадами в адрес визави. Но Питт лишь улыбнулся и помахал им рукой.

— Они могут потребовать отобрать у тебя шкиперскую лицензию, — заметил Дирк.

— Представляешь, как они взбесятся, — отозвался Питт, — когда узнают, что ее у меня нет.

Канал впереди повернул и сузился, отчасти загородив от глаз силуэт «Зальцбурга». На его мостике Бёльке и Пабло насторожились, услышав из громкоговорителя последнее остервенелое словоизвержение. Когда синий контейнеровоз миновал «Аделаиду» и лоцман увидел намалеванное на корме новое название, он не удержался от новых угроз по радио.

— «Лабрадор», — прорычал он, — в Колоне я подам официальную жалобу властям канала.

При упоминании названия корабля Бёльке буквально окаменел.

— «Лабрадор». Это название дали угнанному судну, стоявшему у нас на приколе!

Сграбастав бинокль, он припустил к заднему окну. Спутать большой балкер, в миле позади них обходящий голландский танкер, ни с каким другим было невозможно. «Аделаида».

По лицу австрийца разлилась мертвенная бледность.

— Они гонятся за нами, — промолвил он Пабло.

Тот спокойно смотрел на экран навигатора.

— Мы запросто сможем войти в шлюз раньше них. А если нет, — добавил он, и в глазах его блеснул лед, — мы заставим их пожалеть о том, что увязались за нами.

72

Оба судна вошли в Разрез Гальярда — самый опасный участок канала. Прокладка этого отрезка длиной девять миль, прорезающего центральный хребет перешейка между материками, стала для строителей канала самой трудной инженерной задачей. В результате титанических землеройных работ вручную и с помощью капризных паровых экскаваторов был проложен ров глубиной местами свыше двухсот пятидесяти футов. Несметные тысячи человек заплатили за это жизнью — некоторые из-за несчастных случаев и оползней, но большинство — от желтой лихорадки и пневмонии.

Но в 1914 году, когда канал был запущен, масштабы свершения были скрыты от взоров водой, заполнившей глубокий разрез. Ее безмятежный вид совершенно не вяжется с коварными течениями, из-за которых прохождение узкого канала превращается для навигатора в настоящий вызов.

Питт ворвался в разрез на полном ходу, проигнорировав кромочный знак, предписывающий всем крупным судам сбросить скорость до шести узлов. Течения время от времени давали себя знать, снося корму то в одну, то в другую сторону, но терять ход он отказывался. «Зальцбург» уже отчетливо виднелся впереди, его отрыв сократился до полумили.

Хотя Пабло и приказал капитану прибавить ход, на разгон «Зальцбургу» требовалось время, ставшее воистину бесценным. Оглянувшись на куда более быструю «Аделаиду», он понял, что придется дать бой.

Заметив, что на баке «Зальцбурга» собрались несколько человек, Питт передал руль Дирку.

— Только для протокола, — заявил сын, — я ни разу не водил суда такого размера.

— Управлять им проще, чем «Дюзенбергом», — ответил Питт. — Просто держи подальше от берега. Сейчас вернусь.

Они подошли к «Зальцбургу» уже настолько близко, что Дирк без труда разглядел, как три человека у него на носу манипулируют с высоким объектом, напоминающим тарельчатую антенну радара. Прокатив его мимо грузовых контейнеров к левому фальшборту, они установили его, сориентировав назад — на «Аделаиду».

Питт появился на мостике минуту спустя. Дирк во все глаза уставился на отца, одетого в зеркальный серебряный защитный скафандр класса А для работы с опасными материалами.

— Что за наряд Бака Роджерса?[36]

— Мы взяли их для защиты, когда поднимались на борт, — пояснил Питт. — Корабли Бёльке оснащены микроволновым устройством под названием САП, используемым для разгона толп, только у него оно смертоносное. Скорее всего, на «Зальцбурге» оно есть.

— Ты имеешь в виду вон ту тарелку на носу? — указал Дирк вперед.

Увидев систему активного подавления, нацеленную прямо на них, Питт поспешно бросил сыну второй скафандр.

— Быстрей надевай!

Дирк уже начал натягивать защитный костюм, когда ощутил, что спину припекло.

— Должно быть, уже включили, — сообщил он, торопливо застегивая молнию.

Ощутив то же самое кожей лица, Питт быстро надел шлем с забралом и подошел к рулю.

— Не высовывайся из-за переборки, — велел он Дирку голосом, приглушенным из-за шлема.

Ему тут же окатило жаром грудь и руки, и Питт переложил руль вправо. Стоя перед разбитым окном мостика, он находился в самом фокусе устройства на линии огня. Скафандр обеспечил ему некоторую защиту, но полностью заблокировать излучение не мог.

Чтобы попасть по «Аделаиде», система, расположенная на носу «Зальцбурга», должна была направить луч вдоль левого борта корабля, и Питт мог легко избежать его воздействия, уйдя к правому берегу канала и держась за передним кораблем. И через пару минут именно так и поступил.

Бёльке видел, как «Аделаида» внезапно изменила курс.

— Уваливается к берегу. По-моему, вы ее достали.

— Оператор докладывает, что мостик простреливался полностью, — доложил Пабло.

И тут оба увидели, как «Аделаида» выравнивает курс. По-прежнему сохраняя небольшое преимущество в скорости, преследователь мало-помалу настигал «Зальцбург», подбираясь к его корме.

— Думаю, они могут попытаться протаранить нас, — заметил Бёльке.

Бросив взгляд на монитор навигатора, Пабло понял, что вот-вот покажутся первые ворота шлюза Педро-Мигель.

— Нам надо избавиться от них прежде, чем мы будем видны со шлюза.

Перебросившись парой слов с капитаном, он удалился с мостика. Бёльке остался на месте, будто приклеенный к заднему окну, не сводя глаз с преследующего их судна.

Питт поддерживал безопасный промежуток между собой и кораблем, идущим впереди. Он надеялся зайти к «Зальцбургу» сбоку и прижать его к берегу, но появление САП по бакборту свело этот план на нет. Он еще раздумывал, что же предпринять дальше, когда «Зальцбург» резко дал крен.

По команде Пабло капитан круто переложил руль «Зальцбурга» влево. Операторы САП немедленно направили луч на мостик «Аделаиды». Питт ощутил на коже знакомое покалывание, но при виде нового оружия волосы у него буквально встали дыбом. У фальшборта стояли Пабло и еще один человек с ракетными гранатометами на плечах. Через секунду оба выстрелили.

— Прочь с мостика! — рявкнул Питт при виде летящих к ним гранат.

Бежать было уже некогда, и он бросился на пол, в падении пинком переложив руль влево.

Дирк, стоявший в другом конце мостика, метнулся в боковой коридор.

Первая граната врезалась в стальную поверхность надстройки «Аделаиды» чуть ниже мостика и упала на палубу, без малейшего вреда разорвавшись на крышке люка.

Пабло, стрелявший из второго РПГ, угодил в яблочко. Граната влетела сквозь разбитое окно мостика прямо у Питта над головой. Влетев под крутым углом, она срикошетировала от потолка к задней переборке, где и взорвалась. От взрыва, обратившего мостик в огненный ад, содрогнулась вся надстройка, из проемов окон вылетели остатки стекол, и вырвалось облако огня, смешанного с черным дымом.

Глядя на это с палубы «Зальцбурга», Пабло довольно ухмыльнулся. Выжить в этом пекле не смог бы никто.

73

Жизнь Питту спасли сразу две вещи. Во-первых, рикошет гранаты, отскочившей от задней переборки и взорвавшейся перед стойкой аппаратуры. Осколки полетели вверх, в стороны и в стойку — но прошить ее насквозь не смогли, и смертоносный град стальной шрапнели миновал Питта, распростертого по ту сторону.

А вторым его спасителем стал защитный костюм, уберегший его от огненной вспышки, сопроводившей взрыв и поглотившей весь мостик. Ударная волна порядком тряхнула его, да и дыхание давалось с трудом, но он легко вскочил на ноги, когда вернувшийся Дирк выволок его из обломков.

— Ты живой? — спросил сын.

В ушах звенело так, что Питт едва его расслышал.

— Да, спасибо Баку Роджерсу.

Тряся головой, чтобы побыстрее оправиться от последствий взрыва, он доковылял до ближайшего окна.

— Вообще-то мы уже должны их настичь, — ему пришлось орать, чтобы услышать собственный голос.

И едва эти слова сорвались с его губ, как со стороны носа донесся гулкий грохот. Питту и Дирку пришлось уцепиться за переборку, чтобы удержаться на ногах, пока содрогнувшийся корабль окончательно не остановился.

Пинком переложив руль влево во время падения, Питт послал «Аделаиду» на перехват поворачивающего «Зальцбурга». Последнему, захваченному врасплох в узком канале, ничего не оставалось, как попытаться завершить разворот в надежде проскользнуть мимо «Аделаиды». Действия Питта поставили на этой надежде жирный крест.

Не веря собственным глазам, Бёльке смотрел, как «Аделаида» с мостиком, обратившимся в обугленный скелет, поворачивает на них, будто направляемая невидимой дланью. «Зальцбург» был на полпути к завершению левого поворота, когда форштевень «Аделаиды» врезался в нее прямо по миделю. Под скрежет стали о сталь шедший полным ходом балкер пропорол борт «Зальцбурга» почти на двадцать футов. Иди «Зальцбург» с полной загрузкой, давление груза на остов переломило бы корабль пополам. Но даже так столкновение выгнуло листы обшивки с обеих сторон, позволив воде ворваться в трюмы.

На палубе же штабели грузовых контейнеров рассыпались, как башня из кубиков. Несколько их, пробив правый фальшборт, свалилось в канал. По бакборту пара пустых контейнеров рухнула на САП, расплющив антенну и раздавив двоих из операторов. На глазах у Пабло еще один контейнер опрокинулся набок, придавив ногу его товарища-гранатометчика. Тот завопил, умоляя Пабло о помощи, но тот ничего не мог поделать и просто пошел прочь.

Ранения обоих кораблей оказались гибельными, но «Зальцбург» явно пострадал куда больше. Корабль быстро дал крен на левый борт, роняя за борт все новые и новые контейнеры. Воды канала уже захлестнули верхнюю палубу, и скорость погружения увеличилась. Корабль тонул прямо на глазах.

Пабло взбежал на мостик, где Бёльке таращился на повреждения, как зомби. Пробежав мимо него к закрытому шкафчику, помощник пинком распахнул дверцу. Внутри стоял пластиковый контейнер с выкладками Хайланда и чертежами «Морской стрелы».

— Где капитан? — спросил он. — Надо убираться с судна.

— Отправился консультироваться со старшим механиком.

— Нельзя терять время, надо взять разъездной катер. Следуйте за мной. — Подхватив контейнер, Пабло покинул мостик.

Бёльке следовал на шаг позади. Спустившись на верхнюю палубу, они бросились на задранный штирборт, у которого болтался разъездной катер Бёльке. Закинув контейнер в катер, Пабло отчеканил:

— Забирайтесь. Я спущу его на воду и спрыгну.

Эдуард сделал, как велено. Пабло взял пульт лебедки и уже начал опускать катер, когда Бёльке вдруг остановил его.

— Смотри, на другом корабле!

У основания надстройки «Аделаиды» появились две фигуры в серебристых защитных костюмах, один из которых покрывала густая копоть. Пабло увидел, что второй размахивает пистолетом.

— Я знаю, как разобраться с ними.

Он резко плюхнул разъездной катер на воду и отвязал носовой конец, пока Бёльке отцеплял трос лебедки, а сам тем временем побежал на жилой ярус и отпер каюту Энн.

На сей раз, для разнообразия, она была рада его видеть. И хотя толком не понимала, что случилось, зато видела, что корабль тонет, и боялась, что ее бросят погибать в каюте.

— Пошли! — Пабло ухватился за наручники между запястьями и повел ее по коридору.

Спустившись на верхнюю палубу, Энн была шокирована видом громады «Аделаиды», сцепившейся с бортом «Зальцбурга». И хотя огромный балкер подпирал «Зальцбург», крен того продолжал нарастать, мало-помалу превращая палубу в крутой склон.

Пабло повел Энн вниз по наклонной палубе к левому борту, шлепая по воде, доходящей уже до щиколоток, и остановился перед одиноким контейнером, съехавшим в сторону, частично пробив ограждение. Он выпирал дальше прочих ящиков, и Пабло подналег на него, чтобы выдвинуть его еще дальше. Потом, нашарив в кармане ключ от наручников, разомкнул один браслет.

Энн расслабилась, разыгрывая покорность, когда он повел ее к контейнеру. Сделав шаг, она тут же резко выбросила колено, целя Пабло в пах, и промахнулась лишь самую малость.

Наемник отреагировал в мгновение ока, тыльной стороной ладони врезав ей по голове так, что она отлетела, ударившись спиной о контейнер. Схватив ее закованное в наручник запястье, Пабло опустил его к самой палубе, где и примкнул свободный браслет наручников к такелажной скобе у основания контейнера.

— Жаль, что у нас не заладилось, — усмехнулся он.

— Будь добра, сделай друзьям ручкой.

Повернувшись, он начал пробираться вдоль палубы, стремительно пригнувшись, когда контейнер позади него оглушительно клацнул. Прибавляя шаг, Пабло оглянулся и увидел человека у фальшборта «Аделаиды», целящего в него из пистолета. Стремительно сделав бросок в сторону, он уже скрылся от взгляда за рядом контейнеров, когда прогремели еще два выстрела.

Дирк недовольно опустил «ЗИГ-Зауэр», когда отец присоединился к нему у леера. Они уже сбросили защитные костюмы, сковывающие движения и не пропускающие воздуха, отчего оба буквально купались в собственном поту.

— Вон к тому контейнеру прикована какая-то женщина, — сообщил Дирк. — Я стрелял по субъекту, который ее приковал, но промахнулся.

Посмотрев в указанном направлении, Питт увидел блондинку с короткой стрижкой, лежащую у основания контейнера.

— Это Энн.

Облегчение от того, что Энн жива, было испорчено плачевным состоянием «Зальцбурга». Корабль стремительно погружался. Пробоина, проделанная «Аделаидой» у него по миделю, впускала массу воды, и Питт понимал, что корабль опрокинется кверху килем куда раньше, чем уйдет под воду.

— Давай-ка попробуем до нее добраться.

Он бегом устремился на нос «Аделаиды». Тот сплющился, но застрял в рваной ране в борту «Зальцбурга». Скрученные бимсы тонущего контейнеровоза со стонами и скрежетом скреблись о смятый нос «Аделаиды».

Питт пробирался между листами рваной стали. Наконец он спрыгнул на палубу «Зальцбурга» и помчался на корму, петляя между разбросанными контейнерами, пока не добрался до Энн.

Она уставилась на него, не веря собственным глазам.

— Ты-то что здесь делаешь?

— Слыхал, ты пыталась отправиться в круиз без меня, — ухмыльнулся он.

Женщина была слишком напугана, чтобы улыбнуться в ответ.

— Можешь меня освободить?

Питт прошлепал к ней по воде, чтобы взглянуть поближе. Энн сидела на палубе с опущенной рукой. Вода уже поднялась выше ее локтя. Затем контейнер заскрипел и съехал на пару дюймов дальше за борт, увлекая ее за собой.

— Это наручники? — спросил Питт.

Она кивнула.

Тут подоспел Дирк, и они вместе принялись выискивать что-нибудь подходящее, чтобы ее освободить. Где-то на корабле должен быть инструмент, но времени на его поиски просто нет. Корабль уже наполовину под водой. А с ним и контейнер.

— Он свалится за борт с минуты на минуту, — прошептал Дирк. — Не вижу, как мы можем от него избавиться.

Кивнув, Питт бросил взгляд на «Аделаиду».

— Ты прав, — ответил он с искорками во взгляде. — Полагаю, придется спасать их обоих.

74

«Аделаида», как и «Тасманская звезда» в Чили, была оборудована собственным ленточным транспортером для разгрузочных работ. И смонтирована система корабля была по носу у правого борта, как раз над тем местом, где стоял Питт.

Вскарабкавшись по исковерканному носу рудовоза, он бросился к пульту управления, установленному рядом с конвейером. Вспомогательная силовая установка корабля от столкновения не пострадала, и генератор под палубой заурчал, как только Питт начал проверять работу гидравлики. Транспортер представлял собой ленту, которую можно подгонять к каждому люку, с грейферными кранами с другой стороны, извлекающими руду из трюмов и высыпающими ее на ленту конвейера.

Запустив ленту, Питт подвел ее вперед, к первому трюму. Немного поэкспериментировал с пультом, пока не разобрался, как развернуть конвейер, и, отвернув его от «Зальцбурга», нацелил на Энн и контейнер. Отдельная регулировка по вертикали позволила ему опустить дальний конец ленты ниже планшира.

Дирк, стоявший рядом с контейнером Энн, подавал ему знак подвести ленту поближе, когда из недр «Зальцбурга» донесся какой-то утробный рев. Корабль начал погружаться, и все контейнеры вдруг поехали. Левый борт медленным, неумолимым движением опустился, а правый вздыбился, ссыпая весь груз лавиной в воду.

Питт изо всех сил толкнул конец транспортера вперед и вниз, насколько удалось, и включил его. Поглядев вперед, он увидел лишь гору ящиков, рушащихся в воду. На корме капитан и горстка матросов прыгали в воду в попытке спастись.

Крен неуклонно возрастал, и все, что было на палубе — оборудование, запасы, остатки груза, — кубарем летело за борт, сталкиваясь и грохоча. Вдруг, совершив неожиданный рывок, корабль отцепился от «Аделаиды» и опрокинулся кверху днищем. Минуту-другую перевернутый «Зальцбург» еще дрейфовал, а затем, пустив пузыри, ушел в воды канала.

Конец ленты конвейера «Аделаиды» скрывался под водой, и Питт уже думал, что его усилия были напрасны. Но лента дергалась и тряслась, и вдруг из-под воды показался бежевый параллелепипед. Несколько секунд спустя лента вынесла на воздух приткнувшийся наискосок грузовой контейнер. Заглянув за него сбоку, Питт увидел Энн и Дирка, прильнувших к его основанию с болтающимися над водой ногами.

Втянув контейнер, с которого вода лилась струями, на борт «Аделаиды», Питт выключил транспортер.

— Отличный подхват, — заметил Дирк, спрыгивая на палубу, — хоть я и не рассчитывал заодно окунуться.

Энн осторожно спустила ноги следом за ним.

— Ты цела? — спросил у нее Питт.

— Думала, мне руку вырвет из плеча, но в общем — да, цела. — Она затрясла головой, по-собачьи разбрызгивая воду.

— Дай-ка пистолет, — велел Питт сыну.

Вытащив «ЗИГ-Зауэр» из-за пояса, Дирк протянул его отцу. Питт замахал пистолетом, вытряхивая воду, и поднес ствол к наручникам Энн. Выстрел разбил цепочку, соединяющую браслеты, избавив Энн от контейнера.

— Я бы попробовал это и раньше, но ты была слишком глубоко под водой, когда мы тебя нашли.

— Но тогда я бы не прокатилась. — Энн улыбнулась впервые за многие дни и, поднявшись на ноги, поглядела на волны канала, скрывшие «Зальцбург». — Мотор «Морской стрелы» был на борту.

— Теперь он им не достанется, — успокоил Питт.

— Но документация по-прежнему у них, — возразила она. — Я видела ее в лодке у Пабло.

Питт кивнул. Он видел, как Бёльке и Пабло удирают на катере, пока он старался спасти Энн.

— Они могли отправиться только в одно место. — Изучив карту канала на мостике «Аделаиды», Питт знал, что до следующего шлюза рукой подать.

Дирк уже бежал к «зодиаку», принайтованному к палубе под брезентом. Через минуту-другую он спустил его лебедкой на воду с Питтом и Энн на борту. А сам, уже успев промокнуть, просто спрыгнул с «Аделаиды» и подплыл к борту лодки, где ему помогли забраться внутрь. Питт завел ее маленький навесной мотор, и вскоре они стрелой понеслись по каналу.

Последний обогнул Золотой холм — небольшой утес, отмечающий континентальный водораздел и глубочайшую точку земляных работ. За ним канал выпрямился, и шлюз Педро-Мигель замаячил в двух милях впереди. Бёльке и Пабло уже добрались до шлюза и вплыли в северную камеру, ворота которой были распахнуты в ожидании «Зальцбурга».

Пабло причалил катер к центральному острову, разделяющему две камеры шлюза. Двое рабочих канала помогли ему привязать носовые и кормовые швартовы к разъездному катеру, прежде чем тот спрыгнул. Они провели катер с Бёльке на борту в дальний конец шлюза и отдали швартовы, обойдясь без миниатюрных локомотивов, водящих более крупные суда.

Пабло же зашагал к контрольной вышке — белому многоэтажному строению посреди острова, управляющему потоками воды в камерах. Там его встретил сердитый контролер с планшетом.

— Это не четырехсотфутовый сухогруз.

— У нас произошел несчастный случай с кораблем, и нам надо немедленно пройти. Если вы не станете это регистрировать, мистер Бёльке заплатит втрое против обычной ставки.

— Это он на катере?

Пабло кивнул.

— Давненько я его не видел…

Контролер снял рацию с пояса и вызвал вышку. Минуту спустя массивные ворота камеры начали закрываться. Вскоре вода в камере стечет вниз, опустив катер в следующую секцию канала.

— Выпустим вас через десять минут, — сообщил контролер.

Бросив взгляд на закрывающиеся ворота, Пабло замешкался. К ним на высокой скорости приближался миниатюрный «зодиак» с тремя людьми на борту — двумя мужчинами и женщиной с короткими светлыми волосами. Энн Беннетт.

— Минуточку, — он указал на «зодиак». — Это трое атаковали наш корабль и затопили его. Отнеситесь к ним, как к подозреваемым в терроризме, и продержите не меньше часа.

Контролер поглядел на приближающуюся лодчонку.

— Чего-то не похожи они на террористов.

— Получите лишних десять тысяч.

Контролер просиял.

— Знаете, я ведь мог быть и не прав… Мое почтение мистеру Бёльке.

Но в ответ он лишь увидел спину Пабло: колумбиец поспешно шагал к дожидающемуся катеру.

75

Когда ворота северной камеры закрылись, чтобы пропустить катер Бёльке, ворота южной камеры открылись, чтобы выпустить большой сухогруз, идущий в противоположном направлении. Обогнув широкий корабль, Питт-старший скользнул в камеру, направив «зодиак» к контрольной вышке, где стоял контролер с двумя вооруженными охранниками. Уровень воды в соседней камере уже опустился на несколько футов, скрыв разъездной катер из виду.

Дирк вспрыгнул на стенку со швартовым концом «зодиака» в руке и подтащил лодку поближе, чтобы Энн могла сойти. А потом повернулся к контролеру.

— Вон тот разъездной катер с двумя людьми на борту, — указал он на другую камеру, — надо задержать.

— Боюсь, это вас мы должны задержать, — возразил контролер. — Охрана, арестовать этих людей.

Поглядев мимо контрольной вышки, Питт увидел Пабло, шагающего вдоль стенки шлюза. И тут же, услышав, что охранники хватают Дирка и Энн, завел навесной мотор лодки. Дирк выпустил шкот, и лодка устремилась вниз по камере.

От контрольной вышки до передних ворот пятьсот футов, и Пабло почти преодолел их, когда до его слуха вдруг донесся звук мотора приближающегося «зодиака». Обернувшись, он был шокирован, увидев у руля Питта, вооруженного «ЗИГ-Зауэром».

Безоружный Пабло оглянулся на охрану контрольной вышки. Те были заняты тем, что держали Энн и Дирка, не делая ни малейших усилий броситься в преследование за Питтом — до таких пределов их продажная лояльность не простиралась.

До разъездного катера оставались считанные ярды, но Питт пустил лодку наперерез Пабло. На стенке бригада ремонтников чинила пути для локомотива, и Пабло увидел брошенный кусок поврежденного рельса — тонкий стальной профиль длиной футов шесть. Он подхватил его и выступил вперед.

Промчавшись мимо Пабло, Питт развернул «зодиак» к стенке. Выпрыгивая из лодки и направляя пистолет на Пабло, он не заметил, что тот успел обзавестись импровизированным оружием.

Усталость замедлила рефлексы Питта, и когда Пабло махнул рельсом, он отреагировал слишком поздно. Прицелился и нажал на спусковой крючок, но удар рельсом по вытянутой руке пришелся раньше. Пистолет безвредно выстрелил в небо, прежде чем вылететь из руки Питта и со всплеском упасть в воду.

Когда Пабло махнул рельсом обратно, Питт отпрянул, но все равно с громким хрустом получил по ребрам. Сумев устоять на ногах, он попятился от надвигающегося Пабло.

Рельс, которым неприятель размахивал, как косой, со свистом рассек воздух.

— Далеко же ты забрался, чтобы умереть.

— Заберусь и дальше, — отрезал Питт.

Пятясь, чтобы увернуться от ударов противника, размахивающего рельсом, он дошел почти до ворот и разъездного катера, привязанного в конце стенки. Камера быстро опорожнялась, и разъездной катер опустился уже более чем на двадцать футов. Питт бросил взгляд на катер, но тот был слишком далеко для прыжка.

Почувствовав, что Дирк дал слабину, опьяненный жаждой убийства Пабло рвался вперед, непрерывно размахивая рельсом. Но Питт заметил, что под весом рельса взмахи Пабло замедлились, и решил контратаковать. Как только тот сделал выпад, Питт отступил, но вместо того, чтобы продолжать пятиться, оттолкнулся обеими ногами, рыбкой прыгнув вперед.

Увидев летящего на него Питта, Пабло отреагировал тем, что подтянул рельс к груди, чтобы защититься. Дирку удалось застать противника в неустойчивом положении, и тот, потеряв равновесие, отшатнулся в сторону. Питт продолжал напирать, развивая успех, схватил рельс рядом с руками Пабло и толкнул его изо всех сил.

Наемнику ничего не оставалось, как шагнуть назад и попытаться восстановить равновесие. Не заметив, что стоит боком у края стенки, он отставил ногу, чтобы упереться, — но не нашел опоры, ступив прямо в воздух. И, падая навзничь с края стены, увлек Питта за собой.

Стоя у подножия контрольной вышки, Дирк-младший и Энн наблюдали за схваткой под прицелом охранников. Дирк увидел, как оба рухнули в шлюзовую камеру, подняв огромный столб брызг, и принялся ждать, когда они вынырнут. Как только вода успокоилась, он начал мысленно считать секунды — и ощутил продравший по коже леденящий холод.

Спустя более минуты ни тот, ни другой на поверхности так и не показались.

76

При падении в шлюзовую камеру Пабло принял главный удар на себя, врезавшись в воду спиной, а Питт погрузился буквально на нем верхом. При падении с такой высоты вода показалась тверже гранита. Удар вышиб из него дух, спину прошила надсадная боль. Тело окаменело от шока, будто разбитое параличом.

Однако Питт и после падения не потерял самообладания. Рассудив, что благодаря опыту водолаза сумеет выдержать под водой дольше Пабло, он принялся грести ногами, толкая противника в глубину с прижатым к груди рельсом, чтобы ускорить погружение.

Сосредоточившись на атаке, поначалу Питт даже не заметил, что попал вместе с колумбийцем в водоворот. Однако скоро с удивлением почувствовал давление в ушах и быстро подвигал челюстью, чтобы его уравнять.

Пабло, понемногу приходивший в себя от шока, полученного при падении, хотел первым делом отбросить стальной рельс. Но Питт держался цепко, с его помощью толкая противника все глубже. Наконец, придя в себя окончательно, Пабло осознал, что нуждается в воздухе. Оттолкнувшись от рельса, он поплыл в сторону, чтобы улизнуть от Питта.

Но странное дело — вместо того, чтобы нести вверх, невидимая сила продолжала увлекать его все глубже. Не теряя головы, он снова ухватился за рельс, продолжая отчаянно бултыхать ногами.

Питт, находящийся по ту сторону рельса, грести совершенно перестал, но возобновившаяся боль в ушах сообщила ему, что их засасывает на дно.

Они оба упали в шлюзовую камеру прямо над водосливными колодцами, усеивающими ее дно. Когда перепускные клапаны колодцев открыты, вода из камеры сливается через них в отводной водовод, подающий ее в еще больший водовод, проложенный в стене. И эта исполинская труба диаметром свыше восемнадцати футов сливает воду в озеро Мирафлорес.

У поверхности кружение воды над сливами едва заметно. Но на дне камеры оно превращается в неудержимо засасывающую воронку. Как и Пабло, Питт ненадолго отпустил рельс и попытался всплыть, но воронка не выпустила его из своих тесных объятий. Наткнувшись в ее круговерти на Пабло, Питт снова схватился за рельс, поставив тело параллельно дну.

Напор воды все возрастал, силой утаскивая их к четырехфутовому устью колодца. Пабло рвался против течения, но его ноги и торс засосало в трубу. Рельс тоже засосало бы, но Питт в последнюю секунду вывернул его поперек. Рельс с лязгом лег поперек бетонного колодца, рывком остановив обоих. Они и не осознавали, насколько силен напор, едва не вырвавший рельс у них из рук.

Инерция вывела Питта из равновесия, и его ноги засосало в колодец. А за ногами последовало и туловище, и он обнаружил, что висит бок о бок с Пабло, изо всех сил вцепившись в стальной рельс над головой под напором тысяч галлонов воды, неукротимо несущейся мимо них. Напрочь позабыв о поединке между собой, теперь оба сражались со стихией за собственные жизни.

Погружение их продолжалось лишь полминуты, но из-за потраченных усилий оба отчаянно нуждались в воздухе. Пабло хотелось перевести дыхание с самого момента падения в воду, и теперь он начал сдавать. Сердце его вовсю колотилось, голова раскалывалась. Страх утонуть захлестнул его мысли, и он запаниковал.

Висевший в дюйме-другом от него Питт увидел, как глаза Пабло выпучиваются, по лицу пробегают конвульсии.

Отчаяние взяло верх, и наемник подчинился инстинкту. Выпустив рельс, он забил руками и ногами, пытаясь всплыть к поверхности.

У него не было ни шанса.

Вместо того его понесло прочь, и он исчез в утробе колодца.

Капитуляция Пабло лишь придала Питту решимости. Он сосредоточился на том, что надо держаться, пытаясь не думать ни о пульсирующей в голове боли, ни о всеохватном желании отдышаться. Он знал, что шлюзовые камеры заполняются и опустошаются очень быстро, а к моменту, когда они с Пабло упали в камеру, уровень воды уже успел опуститься более чем на двадцать футов. Так что Питт упорно твердил себе, что слив скоро закончится.

Пальцы уже совсем онемели, когда снизу вдруг донесся низкий рокот. На мгновение напор воды усилился еще больше — это перепускные клапаны колодцев начали закрываться. А затем, утробно громыхнув, вода вдруг прекратила свой смертельный напор.

Поначалу просто не поверив этому, Питт подтянулся на рельсе — и обнаружил, что поднимается. Отпустив железо, он принялся грести изо всех сил, по мере подъема медленно и ровно выдыхая свой резерв воздуха из легких. От поверхности его еще отделяли целых тридцать футов, но он быстро их преодолел, жадно хватая ртом благословенный влажный воздух.

Немного опомнившись, Питт услышал крики со стен шлюзовой камеры и рев двигателя где-то рядом. Ворота шлюза открывались, и Бёльке завел мотор, чтобы покинуть камеру. Двое рабочих канала, увидев в воде Питта, бросили ему швартовые концы и подозвали одного из охранников.

Бёльке, тоже заметивший Питта, включил сцепление, игнорируя брошенные в воду концы. Разъездной катер рванулся вперед, волоча за собой по воде кормовой швартов.

Питт отреагировал моментально, сделав несколько быстрых гребков и ухватившись за скользящий мимо шкот. Тот натянулся, дернув его за собой, когда подоспевший охранник криками призывал австрийца остановиться. Пропустив требование мимо ушей, Бёльке выжал полный газ.

Питту показалось, будто руки сейчас вырвет из плеч, но он продолжал держаться, и катер стремительно повлек его за собой.

Покинув шлюз, Бёльке оглянулся и изрыгнул проклятье, увидев, что буксирует Питта. Бросив управление катером, он подобрался к корме и отвязал конец швартова от палубной утки.

Шкот соскользнул с кормы, избавив катер и самого Бёльке от назойливого человека, категорически не желающего отвязаться.

77

— Руди, лучше спускайся сюда прямо бегом.

— Лады, Хирам, лечу. — Повесив трубку, Ганн бросился прочь из кабинета. Не теряя времени в ожидании лифта, он побежал по лестнице, объявившись в компьютерном центре НУПИ считанные секунды спустя.

Егер сидел в своем командирском кресле перед огромным видеоэкраном, показывающим фрахтовщик, медленно продвигающийся в узком коридоре.

— Что тут у тебя? — уставился Ганн на экран.

— Панамский канал. Это шлюз Педро-Мигель, живая трансляция с камер наблюдения администрации канала. Я мониторил их камеры в ожидании вестей от Дирка и Саммер насчет рейда.

— Да, я тоже ждал их звонка.

— А ты посмотри вот это. Я записал это всего пару минут назад.

Егер запустил записанный ролик, снятый с той же точки, показывающий лодку, входящую в одну из камер. А пару минут спустя в параллельную камеру влетел «зодиак», причаливший у контрольной башни.

Ганн вгляделся в фигурки, выбравшиеся из лодки.

— Они похожи на Энн и Дирка.

— Значит, это Энн, — резюмировал Егер. — А то я не знал, как она выглядит. Но Дирка я опознал.

Они смотрели, как разыгрываются последующие события, включая и сражение Питта с Пабло, и то, как их начальник эффектно покинул шлюз. В немом изумлении оба смотрели, не веря собственным глазам.

— Не Бёльке ли это в катере? — полюбопытствовал Егер.

— Да, — подтвердил Ганн. — Должно быть, документация по-прежнему у него, иначе Питт от него отстал бы.

— И что нам делать?

Ганн с ошарашенным видом затряс головой.

— Сандекер, — наконец нашелся он. — Надо звонить Сандекеру.

78

После недолгого путешествия по воде с ветерком шкот в руках Питта вдруг ослаб. Переводя дыхание, он смотрел, как Бёльке уносится по озеру прочь.

Его протащило за катером по озеру Мирафлорес совсем недалеко. У берега в нескольких ярдах от него виднелось небольшое судно у пристани. Поплыв туда, Питт через минуту-другую уже добрался до судна. Это оказался небольшой вспомогательный буксир, время от времени используемый администрацией канала в помощь рабочим буксирам, употребляемым для маневрирования большегрузными судами.

Подтянувшись, Питт вскарабкался на борт и тихонько отвязал швартовы, после чего пробрался в рубку. Завел двигатель и отвалил от берега незаметно для резервного экипажа, занятого в это время помощью штату шлюза. Повернув в озеро, он дал полный ход как раз в ту минуту, когда прошел мимо большого плавающего объекта. Это оказался труп Пабло, разбитый и изувеченный во время своего смертельного катания по водоотводным трубам.

Тягаться с разъездным катером Бёльке в скорости буксир не мог, да ему это и не требовалось. Озеро Мирафлорес невелико — всего чуть более мили в длину. Спрятаться Бёльке не мог, а если бы захотел скрыться на разъездном катере, ему пришлось бы пройти через очередные шлюзы. Но, следуя за ним в полумиле позади, Питт вскоре сообразил, что план Бёльке заключается отнюдь не в этом.

Разъездной катер подошел к большому сухогрузу, дрейфующему в озере на холостом ходу, и подождал, пока оттуда спустят забортный трап. Сойдя по трапу, два вооруженных человека азиатской наружности подтянули катер к нему. Вручив контейнер с документацией «Морской стрелы» одному из них, Бёльке перебрался следом.

Приближаясь к судну с кормы, Питт увидел, что сухогруз с черным корпусом называется «Санта-Рита» с портом приписки на Гуаме. Все трое были на полпути вверх по трапу, когда Питт подвалил сбоку на буксире.

Заметив в рубке Дирка, Бёльке уставился на него как на привидение. И что-то быстро сказал автоматчикам.

Человек с контейнером припустил вверх по трапу бегом, зато второй остановился и прицелился. Окинув буксир оценивающим взглядом, дал предупредительную очередь перед ним, а затем взял на мушку Питта в рубке. Вняв предупреждению, тот отвернул от сухогруза и пошел вперед.

Чжоу вышел к перилам, чтобы встретить Бёльке, наконец вскарабкавшегося на палубу.

— Добро пожаловать, — почти бесстрастно произнес китаец.

Бёльке стоял, вытаращив глаза, запыхавшись после восхождения по трапу.

— Мой корабль протаранили и затопили, мой комбинат атаковали и уничтожили. Мы потеряли мотор, а мой помощник Пабло погиб. Но мне удалось уйти с планами суперкавитации. Они стоят больше, чем мотор.

Чжоу смотрел на австрийца, испытывая облегчение оттого, что тот не подозревает его в уничтожении комплекса. Но утрата мотора «Морской стрелы» — серьезный провал операции, даже несмотря на получение технической документации.

— Это меняет условия нашего соглашения.

— Конечно. Но мы можем обсудить это позже. Нам надо выйти из шлюза Мирафлорес без отлагательств.

— Мы следующие в очереди на проход, — кивнул Чжоу. — А кто это был на буксире?

Бёльке проводил взглядом удаляющийся буксир.

— Да просто заноза в заднице. Теперь он нас не остановит.

79

Тем временем заноза по имени Дирк Питт-старший опередила «Санта-Риту», отыскивая способ остановить корабль и вернуть документы. В одиночку на буксире вариантов у него было раз-два и обчелся. Оглядев озеро впереди, он заметил, что в дальнем конце узкое русло разветвляется. Южный рукав ведет к узкой дамбе и водосливу, регулирующему уровень воды в озере. А на севере находятся парные шлюзы, тоже называющиеся Мирафлорес. Одна из камер как раз открыла ворота, выпуская большой белый круизный лайнер.

Питт понимал, что на шлюзах ему ничего не светит. В Мирафлорес Бёльке наверняка пользуется таким же влиянием, как в Педро-Мигеле. Просьбы помешать проходу сухогруза через шлюз приведут лишь к тому, что Питта задержат, в точности как раньше Дирка и Энн, пока «Санта-Рита» не выйдет благополучно в море. Нужно найти другой способ.

Идя малым ходом вдоль берега, он заметил старую баржу на приколе у дамбы, заполненную грунтом, продолжил путь дальше, перед шлюзами развернулся и прошел рядом с круизным лайнером, показавшимся ему знакомым. Сбросил ход, чтобы отстать, прочел название, аккуратно выведенное под слегка поврежденным ютом, и улыбнулся — план начал мало-помалу складываться у него в голове.

— Великолепно, — проговорил он под нос. — Просто великолепно.

80

— Капитан, вас вызывает местный буксир слева по борту. Капитан Франко пересек мостик круизного лайнера и взял наушники у вахтенного помощника.

— Это «Величие морей», говорит капитан Франко.

— Доброе утро, капитан. Это Дирк Питт. — Он высунул голову из рубки буксира и помахал в сторону лайнера.

— Мой друг Питт! — воскликнул капитан. — Как тесен мир! Что вы здесь поделываете? Работаете на администрацию канала?

— Не совсем. Назревает критическая ситуация, и мне нужна ваша помощь.

— Разумеется! Я обязан вам и своим кораблем, и своей карьерой. Что вам требуется?

Поговорив пару минут, он с мрачным видом дал отбой связи и подошел к назначенному ему лоцману, стоявшему у штурвала, следя за курсом.

— Роберто, — с вымученной улыбкой выговорил капитан, — ты выглядишь голодным. Почему бы тебе не спуститься на камбуз перекусить? Когда подойдем к шлюзу Педро-Мигель, мы тебя вызовем.

Услышав предложение, седовласый лоцман, страдавший последствиями чрезмерного употребления рома, воспрянул духом.

— Спасибо, капитан. В озере канал широкий, так что проблем у вас не будет, — и покинул мостик.

— Это как-то из ряда вон, капитан, — поглядел на Франко первый помощник. — Что вы затеваете?

Подойдя к штурвалу, тот устремил за окно невидящий взгляд.

— Ставлю крест на карьере, которая должна была закончиться в Вальпараисо, — негромко проронил он и приказал развернуть корабль.

Питт повел буксир прочь от лайнера, резко свернув к берегу. Мишенью его была ржавая баржа, используемая в постоянно ведущихся работах по очистке и углублению дна канала и почти доверху полная липкой пульпой. Глубоко осев в воде, она ждала часа, когда буксир потащит ее сбросить груз в Тихий океан.

Подведя буксир к барже со стороны берега, Питт привязал его к стойке леера и побежал по ее палубным мосткам. Найдя возле носа швартов, он не без труда размотал толстенный канат с массивного кнехта, сбросил его за борт и бегом вернулся на буксир, чтобы заставить его поработать.

Поставив его бортом к борту баржи, он подтолкнул ее на более глубокое место. Громоздкая посудина легла в дрейф неподалеку от главного фарватера, так что Питт сдал назад и занял новую позицию позади ее плоской кормы, толкая баржу к шлюзам.

А в двух-трех сотнях ярдов от них китайский корабль «Санта-Рита» черепашьим ходом приближался к шлюзу, дожидаясь, когда откроются ворота. Искоса оглянувшись, Питт увидел позади лайнер «Величие морей», пустивший в ход носовые водометы, чтобы побыстрее завершить разворот.

Только-только заметив «Величие морей» — круизный лайнер, спасенный им в Чили, Питт подумал, что с его помощью можно преградить вход в шлюз. Но «Санта-Рита» уже заняла позицию перед ним, не оставив места лайнеру для вмешательства. Запасной же план был куда более дерзким, если не сказать безрассудным. Если не удастся помешать «Санта-Рите» войти в шлюз — значит, придется помешать ей из него выйти. Сделать это в тесных пределах озера Мирафлорес можно было лишь одним способом.

Толкая баржу вперед, Питт направил ее к шлюзам, потом свернул на юг, следуя по руслу развилки. Но вместо того, чтобы направляться к шлюзам, буксир и баржа шли теперь на смежную дамбу. Питт заметил тень громадного лайнера, разгоняющегося рядом.

— «Величие морей» готово, ждем вас, — протрещало радио.

— Вас понял, «Величие морей». Я вам скомандую.

Отстав на буксире от баржи, он направил на свое место круизный лайнер. Уравняв скорость и уткнувшись своим высоким носом в корму баржи, лайнер продолжил движение вперед.

— Вроде бы хорошо, «Величие», — сказал Питт. — Выдайте всё, что у вас есть.

Уткнувшись в баржу, круизный лайнер ненадолго дал самый полный ход. Толчок был коротким, но достаточным, чтобы баржа начала стремительное скольжение по воде.

Питт старался удержать темп на буксире, следя, как надвигается дамба, пока до нее не осталась какая-то сотня ярдов.

— Полный назад! — радировал Питт. — Спасибо, «Величие морей», дальше я сам.

— Удачи вам, мистер Питт, — откликнулся Франко.

Дав на буксире самый полный, Дирк подхватил эстафету у кормы баржи, когда круизный лайнер пошел назад.

Тяжело нагруженная баржа неслась, как неуправляемый поезд под горку, а буксир просто не давал ей терять скорость. Потом Питт подтолкнул ее в кормовую скулу, подправляя направление так, чтобы она шла поперек середины дамбы. Баржа стремительно надвигалась, нацеленная ровнехонько в центр водослива.

Питт приготовился к столкновению, оказавшемуся куда более жестким, чем он предвидел. Плоский нос баржи врезался в водослив с оглушительным лязгом — и застрял. Буксир отшвырнуло от кормы баржи, и Питт перекувыркнулся через штурвал. Покачиваясь, он нетвердой походкой вернулся к рулю, считая свою попытку проломить дамбу, простоявшую с 1914 года, неудавшейся. Он преуспел лишь в том, что заклинил баржу в вековом водосливе.

А затем снизу докатился басовитый рокот. В нескольких футах ниже ватерлинии баржа расколола стену дамбы. Под напором воды озера, ворвавшейся в трещину, та понемногу разрасталась — пока, внезапно выгнувшись, пятидесятифутовый кусок стены дамбы с грохотом не разлетелся вдребезги провозвестником разрушения всей дамбы.

Питт в благоговейном трепете смотрел, как баржа скользнула вперед, скрывшись за краем, чтобы тяжело, шумно ахнуть в русло сорока футами ниже. Буксир тут же ощутил напор утекающей воды, влекущей его за собой к пролому, и Питту пришлось поспешно уводить его прочь, чтобы не засосало. «Величие морей» уже порядком отошел — капитан Франко спешил увести лайнер на самое глубокое место озера близ шлюза Педро-Мигель. Питт переключил внимание на «Санта-Риту». Сухогруз все еще стоял перед шлюзом, дожидаясь прохода в Тихий океан.

Уводя буксир от разбитой дамбы, Питт увидел, как ворота северной камеры медленно распахиваются. Я сделал, что мог, сказал он себе. Теперь все чаяния на время и законы физики.

81

Бёльке первым сообразил, что затеял Питт. Поглядев с мостика «Санта-Риты», как баржа вываливается через пролом в дамбе, он обернулся к Чжоу.

— Он пытается понизить уровень воды, чтобы пригвоздить нас к месту. Надо идти в шлюз сейчас же.

Чжоу промолчал. Над воротами он был не властен и очень удивился, когда секунду спустя те, как по команде, начали распахиваться. Китайский сухогруз пополз вперед, войдя в камеру, и на нем закрепили буксирные тросы миниатюрных локомотивов, движущихся вдоль стен шлюзовых камер.

Бёльке, частенько ходивший через шлюзы туда-сюда, тут же заметил, что дело неладно. Верхняя палуба сухогруза опустилась заметно ниже верха стены. До открытия перепускных клапанов шлюза такого быть не должно. Уровень воды уже упал на несколько футов ниже нормы.

Бросившись к радиостанции, он принялся кричать в микрофон:

— Транспортный контроль, это «Санта-Рита»! Закройте ворота за нами сейчас же! Повторяю, закройте ворота за нами!

Но на контрольной вышке шлюза Мирафлорес вызов Бёльке категорически проигнорировали: штат был слишком занят, выясняя, что стряслось с водосливом. Кто-то видел в том районе «Величие морей» и буксир, но никто не заметил ничего особенного, пока не свалилась баржа. Охрана шлюза была немедленно поднята по тревоге, и все имевшиеся работники отправились осматривать повреждения по обе стороны дамбы.

Буксир Питта, направлявшийся к шлюзу, перехватил черно-белый скоростной катер.

Прежде чем охранники успели окликнуть его, Дирк застопорил ход буксира и крикнул:

— Небольшой корабль потерял управление и пробил дамбу! На борту было много людей. Поищите уцелевших. Я иду к шлюзу за помощью.

Командир группы, поверив байке Питта, приказал вести катер к месту происшествия. Выяснять, как этот американец оказался у руля буксира администрации канала, ему придется уже потом.

Питт повел буксир дальше, заметив вдали серое судно, дожидающееся возможности войти в южную камеру с другой стороны, и направился к северной камере вслед за «Санта-Ритой», попутно обратив внимание, что узкое озеро опорожняется быстрее, чем он предполагал. Большая впускная труба, подающая воду озера в шлюзовые камеры, поднималась над поверхностью прямо на глазах.

С радостью обнаружив, что ворота камеры «Санта-Риты» еще открыты, Питт направил в них нос буксира. Падение уровня воды стало еще более очевидным. «Санта-Рита» сильно опустилась в камере, ее верхнюю палубу отделяли от верха стен уже добрых двадцать футов.

Но этого было явно недостаточно. «Санта-Рите», идущей в сторону Тихого океана, предстояло опуститься еще на двадцать семь футов, прежде чем выйти из камеры. И чтобы помешать ей идти дальше, уровень должен упасть куда ниже.

— Транспортный контроль вспомогательному буксиру 16, пожалуйста, объясните цель своего прихода, — потребовал голос по радио.

Питт взял микрофон.

— Транспортный контроль, это служба безопасности. Проверка возможных повреждений ворот северной камеры.

— Транспортный контроль, на буксире находится самозванец, — ни секунды не мешкая, встрял Бёльке. — Это он виноват в повреждении дамбы. Арестуйте его немедленно!

Питт отключил радио, понимая, что свою партию уже отыграл. Теперь ему остается лишь с помощью буксира не давать закрыть ворота как можно дольше, сдавшись только под угрозой неминуемой смерти. Впереди на палубе «Санта-Риты» появилась кучка вооруженных людей, занявших позиции вдоль бортов и кормового ограждения. Вне пределов видимости для Питта контингент охраны администрации канала выбежал из контрольной вышки, устремляясь к буксиру.

А в паре сотен ярдов от места этих событий последние остатки дамбы Мирафлорес сдались, не выдержав напора, уступая дорогу колоссальному потоку воды. Вдоль всей береговой линии озера уровень воды падал прямо на глазах, обнажая заиленное мелководье вокруг углубленного судоходного русла. Напор оставшейся воды возрос, и Питт ощутил, как течение сносит буксир назад, стоит только сбросить ход. Ненадолго выйдя из ворот назад, он увидел, что наружный водоотвод показался уже целиком. С момента, когда Питт вошел в шлюзовую камеру, уровень воды понизился почти на дюжину футов и продолжал убывать благодаря воде, утекающей из открытых ворот.

Обнаружив, что ворота начали закрываться, он снова ворвался в камеру. Оператор шлюза, больше не тревожась о безопасности буксира, приказал закрыть ворота несмотря ни на что. Питт хотел было заклинить ворота суденышком, но понял, что шестисоттонные ворота сомнут маленький буксирчик, как бумажный кораблик. Но, снова бросив взгляд на «Санта-Риту», осознал, что это больше и не требуется.

Корабль дал легкий крен на правый борт, прислонившись им к стене шлюзовой камеры. Уровень воды в ней упал настолько, что «Санта-Рита» села на киль.

Дав буксиру полный ход, Питт проскользнул в закрывающиеся ворота и подошел к «Санта-Рите» сбоку, застопорив ход и с глухим ударом ткнувшись в ее левую носовую скулу. Автоматчики появились сразу же, как по волшебству, взяв Питта на мушку, как только тот устремился к кораблю. Подняв руки, он подошел к борту и перебрался на сухогруз. Один из автоматчиков ткнул, стволом «АК-47» ему в горло, изрыгнув какую-то угрозу на кантонском диалекте.

Питт поглядел на него с жесткой усмешкой.

— Где твой начальник?

Ждать переводчика ему не пришлось. Бёльке и Чжоу явились тотчас же, как только увидели Питта, подошедшего к кораблю. Чжоу глядел на него с любопытством, удивившись новой встрече после короткого рандеву в джунглях. Австриец же, напротив, вызверился на Питта с неподдельной яростью.

— Полагаю, у вас находится некая собственность, принадлежащая моей стране, — заявил Дирк.

— Вы с ума сошли?! — завопил Эдуард.

— Вовсе нет. Игра окончена, Бёльке. Вы проиграли. Верните мне чертежи.

— Вы дурак! Скоро мы выйдем из шлюза — и поплывем дальше через ваш труп.

— Никуда вы не пойдете, — отрезал Питт. — Ваш корабль на мели, а в водоеме недостаточно воды, чтобы заполнить шлюзовую камеру.

Диспетчер на контрольной вышке пришел в точности к тому же выводу. Уровень воды там, где застряла «Санта-Рита», стал заметно ниже, чем в следующей камере. И пока уровень воды в обеих камерах не уравняется, открыть выходные ворота шлюза просто невозможно.

— Да из озера Гатун просто спустят еще воды, и мы тронемся дальше, — упирался Бёльке.

— С планами вы никуда не тронетесь.

— Убейте его, Чжоу! — обернулся Бёльке к агенту. — Убейте сейчас же!

Китаец стоял молча, взвешивая свои альтернативы.

— Вот уж не думал, что вы возьметесь его бесплатно подвезти, — сказал Питт Чжоу. — Как я понимаю, вы не сообщили ему, кто взорвал его заводик? Полагаю, вам двоим есть о чем между собой потолковать.

На лицо Бёльке набежало темное облако.

— Ложь! — вскинулся он. — Беспардонная ложь! — Но глаза выдали отчаяние, в которое повергло его осознание, что тщательно выстроенный им мирок рушится, уходя из-под ног. Ему не осталось ничего иного, как заставить вестника замолчать.

Развернувшись к стоявшему рядом автоматчику, он вырвал «АК-47» у него из рук, нацелил его на Питта и уже нашаривал трясущимися пальцами спусковой крючок, когда грянул выстрел. На виске Бёльке появился четкий красный кружок, и его преисполненные яростью глаза закатились под лоб. Австрийский горный инженер рухнул на палубу, и автомат с лязгом выпал из его рук.

Питт увидел, что Чжоу держит в вытянутой руке китайский 9-миллиметровый пистолет с вьющимся из ствола дымком. Он медленно развернулся, окончив разворот, когда пистолет был нацелен Питту в грудь.

— А что, если бы я сделал, как просил Бёльке, и прикончил вас на месте?

Питт, сумевший поймать краешком глаза какую-то тень, ответил китайскому агенту лукавой усмешкой.

— Тогда бы вы присоединились ко мне на том свете уже через секунду.

Чжоу не столько увидел, сколько ощутил движение над головой. Задрал голову — и обнаружил, что на стене шлюза выстроилось с дюжину вооруженных людей, целящих из карабинов «М4» в него самого и в его команду — военных моряков, отряженных с эскадренного миноносца «Спрюэнс», стоящего в смежном шлюзе.

На лице Чжоу не отразилось ни тени тревоги.

— Это может привести к затруднительному инциденту между нашими странами, — произнес он.

— Ой ли? — не согласился Питт. — Вооруженные китайские инсургенты на борту судна под флагом Гуама были захвачены при попытке тайком вывезти из страны в безопасное место кровожадного рабовладельца? Да, пожалуй, вы правы. Это наверняка поставит в затруднительное положение хотя бы одну из наших стран.

— А если мы вернем планы? — с легкой запинкой осведомился Чжоу.

— Тогда, мне кажется, мы бы обменялись рукопожатием и пожелали друг другу счастливого пути.

Чжоу заглянул в зеленые глаза Питта, постигая душу дружелюбного врага, все-таки исхитрившегося взять верх. Повернулся и бросил несколько слов одному из своих автоматчиков. Тот медленно опустил оружие, пошел на мостик и минуту спустя вернулся с запечатанным контейнером, содержащим техническую документацию «Морской стрелы», и неохотно вручил его Питту.

Забрав контейнер, Дирк направился к лееру борта, но вдруг остановился, будто спохватившись, вернулся к Чжоу и протянул руку. Тот помедлил мгновение, вглядываясь в Питта, после чего принял руку и энергично ее тряхнул.

— Спасибо, что спасли мне жизнь, — проговорил Дирк. — Дважды.

Чжоу кивнул.

— Может, мне еще придется пожалеть о первом разе, — произнес он с едва уловимым намеком на улыбку.

Вернувшись к лееру, Питт принялся взбираться по лестнице на стену шлюзовой камеры, бережно прижимая контейнер к себе. Добравшись до верха, помахал в знак благодарности военным морякам на противоположной стене — и тут же был арестован силами безопасности администрации канала.

Эпилог

Красная смерть

82

— Босс, похоже, у нас компания. Сидя в шезлонге под зонтом, Эл Джордино пинком открыл крышку холодильника и швырнул пустую пивную бутылку внутрь. Затем опустил крышку и положил забинтованную ногу сверху, как на скамеечку, глядя на приближающийся быстроходный катер. Одет он был по-пляжному — в шорты и гавайскую рубашку, хотя находился на барже посреди Панамского канала.

— Надеюсь, это не очередной представитель администрации канала, — отозвался Питт-старший, сидевший на корточках неподалеку, проверяя разложенное по палубе водолазное снаряжение.

— Вообще-то больше смахивает на нашего человека из Вашингтона.

Катер подошел к борту, и на баржу запрыгнул Руди Ганн с дорожной сумкой через плечо. Его брюки цвета хаки и оксфордская рубашка насквозь промокли от пота.

— Привет вам, разрушители каналов, — изрек он, обнимаясь со старыми друзьями. — Мне никто не сказал, что здесь похуже, чем в Вашингтоне в августе.

— Все не так скверно, — ответил Джордино, выуживая для него из холодильника бутылку пива. — Аллигаторы тут куда мельче.

— Вообще-то тебе не обязательно было лететь сюда, чтобы узнать, как мы себя чувствуем, — заметил Питт.

— Поверьте, я просто счастлив возможности сбежать из этого города. С этим сносом дамбы и затопленными кораблями по всему каналу вы породили просто какой-то информационный кошмар. — Ганн посмотрел вдоль русла на большой зеленый корабль, сидящий на мели у берега. Бригада рабочих хлопотала вокруг его покореженного носа, делая заплаточный ремонт, чтобы можно было сплавить его дальше по каналу. — Это и есть «Аделаида»?

— Да, — подтвердил Питт. — А мы припарковались прямиком над «Зальцбургом».

— Панамцы жаждут крови, — укоризненно покачал головой Ганн. — Помимо ремонта дамбы, подъема «Зальцбурга» и выплаты компенсации за упущенный трафик по каналу, дядюшке Сэму придется выписать стране кругленький чек.

— Мы все равно в выигрыше, если учитывать, чего могли лишиться.

— Не могу не согласиться. Сандекер доволен, как слон, а президент безмерно благодарен. Однако из соображений государственной безопасности мы не можем обнародовать, что было поставлено на кон. На него обрушились все шишки за то, что Панама называет безрассудным американским авантюризмом.

Подцепив очередную бутылку пива из холодильника, Джордино сковырнул с нее пробку.

— Безрассудный американский авантюризм, а? За это надо выпить.

— Конечно, — продолжал Ганн, — президент будет куда довольнее, если мы вернем мотор «Морской стрелы».

— Моя лучшая команда трудится над этим, пока мы тут болтаем языками, — сообщил Питт.

Посмотрев вдоль канала в обратном направлении, Ганн увидел серый эсминец ВМФ, стоящий на якоре неподалеку.

— «Спрюэнс», — пояснил Питт. — Наш телохранитель и плавучий кран, если нам повезет. — Он посмотрел Ганну в глаза. — Просто счастье, что ты направил его в шлюз как раз в тот момент. Если бы не его вооруженный десант, меня бы тут, наверное, не было.

— Мы с Хирамом увидели разыгрывающиеся события по видеосистеме канала. «Спрюэнс» по случаю как раз направлялся в канал, так что мы ускорили его прохождение. Вернее, следует признаться, ускорил вице-президент Сандекер. — Выглянув за борт, Руди увидел пузыри, поднимающиеся от аквалангистов в глубине. — Как обошлось с круизным лайнером?

— «Величием морей»? Его капитан уже мысленно списал себя на берег, но тут произошла забавная вещь. Итальянские СМИ превознесли его как героя за роль в поимке Бёльке и ликвидации его лагеря смерти. Как только круизная линия сообразила, что все расходы по возмещению убытков берет на себя наше правительство, то наградила его медалью и повысила. А вот лоцману канала, находившемуся на борту судна, повезло куда меньше — лишился работы. Но, как я понимаю, капитан Франко выхлопотал ему местечко в круизной линии.

— Может, он сможет выхлопотать новую работу и для меня, — усмехнулся Ганн.

Пузыри на воде становились все больше; наконец вынырнули два водолаза. Когда они подплыли к лестнице и начали взбираться на борт, Ганн узнал Дирка и Саммер.

— Привет, Руди, — окликнул Дирк. — Нырнете с нами? Водичка тепленькая.

— Нет, спасибо, — Ганн с подозрением поглядел на мутную воду. — Мотора не видать?

— Цел-целехонек, до сих пор принайтован к грузовому прицепу, — сообщила Саммер. — Его почему-то отбросило прочь и от контейнеров, и от «Зальцбурга».

— Прицеп порядком исковеркан, но на самом моторе я никаких повреждений не заметил, — подхватил Дирк.

— «Спрюэнс» без труда его поднимет.

— Отличные новости! — Ганн испустил вздох облегчения. — Теперь НУПИ не придется платить за новую дамбу, — добавил он, поглядев на Питта как-то искоса.

— Не наша сфера компетенции, — хохотнул Питт. — Администрация канала согласилась, чтобы мы проследили за извлечением «Зальцбурга» из канавы, так что дело идет к тому, что нам предстоит наслаждаться здешним целительным климатом еще какое-то время.

Ганн утер лоб рукавом.

— Без меня. Но я хотел бы утащить с собой Дирка и Саммер, чтобы помогли мне отчитаться об имевших место событиях. — Он взялся за свою дорожную сумку.

— Кстати, вспомнил. Меня просили доставить вам двоим посылочку.

Пошарив в сумке, он извлек тонкую коробку и протянул ее Саммер. В коробке оказалось пространное рукописное письмо, прикрепленное к судовому журналу в кожаном переплете.

Пока девушка пробегала письмо взглядом, Дирк осмотрел коробку, обратив внимание на обратный адрес.

— Это от Перлмуттера. И что же хочет поведать нам Святой Джулиан?

— Говорит, что с Руди в Вашингтон мы не вернемся, — Саммер поглядела на отца непреклонным взглядом. — Вместо этого нам предстоит путешествие на Огненную Землю.

83

Дорожка в Маунт-Вернон являла взору типичную картину безмятежности к югу от Александрии; идиллию нарушал только приглушенный гул не слишком оживленного движения на шоссе. На променаде, протянувшемся вдоль реки, попадались лишь вставшие в ранний час немногочисленные любители бега и велосипедисты, торопящиеся провести свои ежедневные тренировки до начала дневных трудов.

На последних шагах своей трехмильной пробежки Дэн Фаулер рванул спринтом, перейдя на шаг лишь после пересечения воображаемой финишной черты. Прогулочным шагом дошел до ближайшего питьевого фонтанчика, где принялся жадно хватать ртом струйку холодной воды.

— Доброе утро, Дэн. Как пробежка?

Поперхнувшись, Фаулер развернулся с разинутым ртом и стекающей по подбородку струйкой воды. Шок, испытанный им при звуках знакомого голоса, стал еще более наглядным, когда обернувшись, он увидел прямо перед собой Энн Беннетт, одетую в свой обычный деловой костюм.

— Энн… как дела? — пролепетал он.

— Просто отлично.

— Где вы были? Мы все тревожились до потери пульса.

— Пришлось отправиться в небольшое путешествие.

— Но вы никому не сообщили… Нам пришлось искать вас с полицией… У вас все в порядке?

— Да. Неожиданно всплыло одно личное дело.

Фаулер в тревоге оглянулся, но увидел лишь парочку бегунов и человека, возящегося со спущенным колесом велосипеда.

— Вы одна? Я боялся, что вы в опасности.

— Я в порядке. Просто хотела переговорить с вами с глазу на глаз.

— Разумеется, — Фаулер посмотрел на рощицу у реки Потомак, сулящую некоторое уединение. — Почему бы нам не прогуляться?

И он аккуратно направил девушку прочь от променада.

— Во время отлучки у меня была уйма времени, чтобы поразмыслить над делом, — сообщила Энн.

— Вы, наверное, не в курсе последних событий, — закинул Фаулер удочку. — Кто-то похитил один из моторов движителя «Морской стрелы» по пути в Гротон.

— Да, я в курсе. Есть подозреваемые?

— Нет, в этом деле ФБР буквально натолкнулось на стену.

— Ничуть не удивлена. Скажите-ка, Дэн, что вам известно о системе САП?

— САП? Не та ли это штуковина для разгона толп, что состряпали в войсках? Вообще-то мне о ней толком ничего не известно.

— Да уж, стряпня та еще, — Энн вспомнила о своем первом знакомстве с прибором в Новом Орлеане. — Разве не вы говорили, что работали в армейской научно-исследовательской лаборатории?

— Да, был такой эпизод. А почему вы спрашиваете?

— Ее начальник кадров утверждает, что вы занимались вопросами безопасности программы системы активного подавления. В этом качестве вы располагали доступом ко всей технической документации. Возможно, вам будет небезынтересно знать, что этой технологией располагает только армия. Фактически говоря, на одном из кораблей Эдуарда Бёльке такое устройство было.

— Куда вы клоните, Энн?

— Дэн, давно вы на службе у Бёльке?

Они почти дошли до опушки рощицы.

— Что за нелепость! — улыбнулся Фаулер. — Нам обоим известно, что ваш вероятный оборотень — Том Черны из Белого дома. Беннет, вот уж действительно, не умея плавать, не суйся в воду.

Энн пропустила оскорбление мимо ушей.

— Черны был удачной подставой. Я и сама купилась на какое-то время, пока не пересмотрела его детализированный допуск к секретным материалам. Вопреки вашим аллюзиям, он не имел ни малейшего касательства ни к одной из засвеченных военных технологий. А еще он свыше двадцати лет и носу не показывал в Центральной Америке. Он чист.

Фаулер промолчал. Они уже дошли до первых деревьев.

— С другой стороны, — продолжала Энн, — я только что обнаружила, что вы были соучредителем «СекьюрТек» — субподрядчиком по вопросам технической защиты конфиденциальной информации, — впоследствии проданной Эдуарду Бёльке.

— Это уже сплошные натяжки.

— Да неужто? Мы проследили платежи, переведенные компанией Бёльке на банковский счет на ваше имя здесь, в Вашингтоне. — На сей раз она блефовала, но была уверена, что дальнейшее расследование именно это и подтвердит.

Фаулер продолжал шагать, уводя ее все дальше в рощу. После длинной паузы он проронил:

— Допустим, вы правы. И что теперь?

— Вас будут судить за шпионаж, и сидеть вам в тюрьме до самой смерти.

Теперь, вдали от посторонних глаз, Фаулер перешел к действию. Набросившись на Энн, он захватил рукой ее шею и метнул женщину на ствол большого красного дуба, пригвоздив ее всем своим весом.

— Нет, — прорычал он. — По-моему, тут-то все и закончится.

Не в силах шевельнуться, Энн стояла у ствола, а Фаулер, выхватив из кармана бандану, скрутил ее жгутом, накинул женщине на шею и начал затягивать концы.

Она пыталась оттолкнуть его, но слишком сильный для этого Фаулер упирался обеими ногами, удерживая ее у дерева. Голова закружилась, Энн уже начала задыхаться — и вдруг услышала хриплый голос за спиной Фаулера.

— Отпусти ее!

Обернувшись, Фаулер увидел двоих мужчин, одетых бегунами. Они целились ему в голову из пистолетов «Глок». Мужчина, чинивший велосипед, подбежал, размахивая автоматом «ХиК».

— ФБР! — крикнул он. — Вы арестованы.

Фаулер медленно ослабил хватку, позволив бандане упасть на землю. Один из агентов ФБР оттащил его прочь, а второй сцепил ему запястья наручниками за спиной.

Прежде чем его повели к дожидающемуся автомобилю, Энн подошла совсем близко и посмотрела ему прямо в глаза.

— Дэн, уж поверьте мне на этот раз. Плавать я умею.

84

Море у Огненной Земли бурлило, оправдывая прозвище этих широт — Неистовые пятидесятые. Сильный вест напирал стеной, вздымая громадные валуны и тут же яростно разбивая их на миллионы брызг. Стремительные течения усугубляли ярость стихий, швыряя из стороны в сторону приблудный айсберг, принесенный из Антарктики. За века эти стихии совместными усилиями унесли множество кораблей в мокрую могилу ледяных вод вокруг мыса Горн. Недоставало лишь доброго вилли-во — бешеного шквала, налетающего на мыс без малейшего предупреждения.

Небольшой траулер без труда лавировал в этой свистопляске, мотая пассажиров, будто на американских горках. Суденышко заскользило вниз с пятнадцатифутовой волны, и стоявшей в рубке Саммер пришлось ухватиться за картографический стол.

— Не мог найти судно побольше? — жалобно поинтересовалась она.

Дирк с улыбкой отрицательно тряхнул головой. Найти в срочном порядке морской транспорт в окрестностях аргентинского города Ушуая — дело почти безнадежное. Повезло еще, что удалось зафрахтовать этот траулер, Путь из Ушуая через пролив Бигля проходил относительно спокойно, но стоило выйти в открытый океан, и обстановка резко переменилась.

— Вон прямо Айла-Нуэва, — сообщил капитан, коренастый седовласый мужчина.

Саммер поглядела из окна рубки на холмистый зеленый остров в миле впереди.

— Довольно живописный, этакий заброшенный… Насколько он велик?

— Миль восемь в поперечнике, — ответил Дирк. — Мы сможем осмотреть весь периметр часа за четыре-пять.

— Далековато ее занесло от дома.

«Ее» — это подлодку «Барбариго». В эту импровизированную поисковую экспедицию их погнал пакет, присланный Перлмуттером в Панаму. Внутри они нашли судовой журнал моряка Ли Ханта, описывающий его кругосветное плавание. Перлмуттер, заинтригованный открытием Саммер на Мадагаскаре, разыскал семью Ханта, и один из детей моряка откопал его судовой журнал в результате длительных изысканий на чердаке фамильного дома. В журнале указывалась точная позиция яхты, когда Хант увидел Южноатлантический Призрак.

Пока их мотало по волнам, Саммер, взяв журнал, еще раз просмотрела записи Ханта.

— Он говорит, что шел севернее островов Нуэва и Леннокс, когда увидел Призрак, дрейфующий к Нуэва. А это значит, что, скорее всего, его снесло к западному побережью острова.

Траулер подходил к восточному берегу острова Нуэва, ощетинившемуся высокими темными скалами. Волны неустанно бомбардировали скалистый берег, вздымая столбами белую пену.

— Надеюсь, с другой стороны берег поласковей, — заметил Дирк. — Если она напоролась там на скалы, в этой поездке нам ее не найти.

Дирк попросил капитана подвести траулер как можно ближе к берегу, и они пошли вокруг острова против часовой стрелки, проводя визуальный поиск субмарины — не вынесло ли ее на берег. Если же эти поиски ничего не дадут, придется обшаривать окрестные воды сонаром, когда прибудет исследовательское судно НУПИ.

Просмотрев десятки спутниковых снимков, присланных Егером, они отыскали горстку аномалий, способных оказаться останками «Барбариго». И единственный способ проверить это — осмотр на месте, несмотря на сердитое море.

Они дошли до северной стороны острова, миновав высокие скалы, которые могли разбить приблизившееся судно. Два участка, отмеченные на спутниковых снимках, оказались скальными образованиями, смутно напоминающими корпус субмарины.

По мере продвижения на запад береговой ландшафт стал более плоским, открыв взглядам галечные пляжи вперемешку с угловатыми валунами.

— Подходим к третьему участку, — сказал Дирк, сопоставив спутниковую фотографию с навигационным экраном траулера.

Саммер поднесла к глазам бинокль, не без труда наводя резкость на пляшущей палубе.

— Скажи мне, когда будем прямо напротив.

Дирк принялся следить за продвижением баркаса.

— Где-то сейчас.

Саммер осматривала берег, вглядываясь в галечный пляж между двумя скальными выступами. На миг она поймала взглядом какой-то обтекаемый силуэт, но тут большая волна швырнула ее на переборку.

— Подойдите поближе.

Она снова принялась отыскивать находку — и засекла гладко лоснящийся округлый объект, приткнувшийся к скалам.

— Там что-то есть, хоть и не очень большое с виду, — она передала бинокль брату. — Сам глянь.

— Да, это что-то рукотворное, — опустив бинокль, Дирк посмотрел на сестру. — Давай-ка отправимся поглядеть, что там такое.

Капитану пришлось пройти вдоль берега добрую милю, прежде чем им встретилась небольшая бухта, сулившая укрытие от волн. На воду спустили резиновую лодочку, и Дирк с Саммер на веслах одолели небольшое расстояние, отделявшее их от суши. Как только они вытащили лодку на пляж, налетел шквальный ветер и начался проливной дождь.

— Когда мы были на острове в прошлый раз, — заметил Дирк, — я был готов убить ради такого ливня.

Они побрели по берегу под потоками воды с неба, наперекор крепкому ветру с моря, секущему лица мелкими брызгами. Несмотря на угрюмую погоду, Саммер не могла не заметить суровую красоту этого острова у самой оконечности Южной Америки. Но под проливным дождем все местные виды стали однообразно серыми, и после получасового похода они уже толком и не знали, где заметили артефакт.

Остановившись у самого края прибоя, чтобы оглядеть окружающие скалы, Саммер, наконец, заметила искомое дальше по берегу — ржавый изогнутый лист стали футов шести длиной, крепко застрявший между валунов.

— Рискну высказать предположение, — заметил Дирк, — что это может быть частью ограждения боевой рубки субмарины.

Саммер кивнула, глядя в море.

— Наверное, налетела на эти скалы и затонула у берега. Или ее снова унесло в море.

— Нет, — удивленным голосом протянул Дирк. — По-моему, мы смотрим не в ту сторону.

Похлопав Саммер по руке, он указал в сторону суши, но она увидела лишь узкую полоску галечного пляжа. За ним виднелось заросшая кустарником небольшая пещерка у подножия каменного утеса. На пляже было хоть шаром покати, так что она еще раз кинула взгляд на пещеру — и челюсть у нее отвисла.

Футов на пятьдесят подальше от берега из кустов виднелись остатки боевой рубки.

Пробравшись через пляж и заросли, они вышли к тому месту, где обнаружился весь корпус субмарины, замаскированный кустарником. Судно было на три четверти погребено под наносами, но Дирк сумел определить на глаз, что они подошли к нему с кормы. На том месте, где был винт, остался лишь погнутый приводной вал. Пройдя вдоль корпуса, они, наконец, добрались до боевой рубки, высоко вознесшейся над местностью, будто сторожевая башня покинутого замка. Вытащив из кармана черно-белую фотографию, Саммер сравнила ее с ржавеющей стальной громадой. Сходство было просто безупречным.

— Это «Барбариго», — улыбнулась она брату.

Они вскарабкались на побитые остатки боевой рубки, с которой смогли окинуть взглядом впечатляющую громаду всего корабля в окружении густой растительности.

— И как ее могло сюда занести? — полюбопытствовала Саммер.

— Может, волной-убийцей. Район вокруг мыса Горн славится ими. Должно быть, волна была настоящим монстром, если зашвырнула ее так далеко на сушу.

Саммер устремила взгляд в сторону носа.

— Как по-твоему, груз еще на борту?

Вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов — и единственная причина того, что они ринулись на Огненную Землю очертя голову. Потому что Перлмуттер открыл не только судовой журнал моряка. Он по кусочку собрал мозаику, открывшую тайну последнего путешествия «Барбариго».

Все началось с немецкого ученого Освальда Штайнера, поднявшегося на борт подлодки в Малайзии. Как выяснил Перлмуттер, Штайнер был весьма уважаемым физиком, известным своими исследованиями электромагнетизма. Когда нацисты привлекли его к военным разработкам, он, немного поучаствовав в их атомной программе, полностью переключился на собственный проект — электромагнитную пушку.

Штайнер выдвинул теорию, что снаряд, разогнанный до предельной скорости, может одолеть расстояние до пятидесяти миль, позволив немцам обстреливать юго-восточное побережье Англии из Нормандии. Чтобы система заработала, ему требовались самые мощные магниты на свете, а их источником могло послужить только одно — редкоземельные металлы.

В 1942 году спрос на какие бы то ни было редкоземельные элементы, обогащать которые не так-то просто, был крайне невелик. Германия и завоеванные ею страны богатством минеральных ресурсов не отличались, но Штайнер нашел одинокий источник, отвечавший его нуждам — небольшую гранатовую шахту в Малайзии, находившейся под контролем японцев, которая выдавала на-гора самарскит в качестве пустой породы. Самарскит отличается высоким содержанием редкоземельного элемента самария, играющего ключевую роль в производстве мощных магнитов.

Путешествуя по Малайзии, Штайнер был потрясен, обнаружив огромные отвалы этого минерала, скопившиеся за многие годы горных работ. Местные рабочие называли его «красной смертью» за насыщенный красно-коричневый цвет, но именно Штайнер обнаружил его легкую радиоактивность, служившую причиной заболевания некоторых шахтеров.

Придя от своего открытия в восторг, Штайнер потребовал доставить самарскит в Германию. Эту задачу поручили итальянской субмарине под названием «Таццоли», но та затонула по пути в Малайзию. Когда же в Сингапур прибыла «Барбариго», чтобы принять, как предписывалось, груз каучука и цинка, Штайнер добился изменения ее приказов и вместо того набил ее самарскитом. Сопровождая груз на родину, он погиб вместе с итальянской командой, когда пришлось покинуть подбитую подлодку.

Озирая бак «Барбариго», Дирк заметил на открытом участке стального корпуса у носа краешек люка. Спустившись с рубки, прошагал по палубе, почти целиком заваленной землей и камнями, осыпавшимися с высящегося рядом холма. Саммер шла за братом по пятам к обнаруженному возле носа участку. Пинками расшвыривая нанесенную почву, он мало-помалу обнажал ржавую палубу, пока не отыскал приваренную горизонтально скобу — рукоятку крышки переднего люка. Саммер пришла ему на помощь, тоже взявшись убирать наносы, пока не удалось расчистить весь люк вкупе со штурвалом запора люка.

— Думаешь, поддастся? — засомневалась Саммер. Дирк хорошенько лягнул штурвал, чтобы стронуть его с места.

— Вот помоги мне — и узнаем.

Они ухватились за штурвал вдвоем, навалившись на него всем весом. После нескольких попыток запор стронулся из положения, в котором простоял не один десяток лет, и легко повернулся. С энтузиазмом подмигнув сестре, Дирк изо всех сил рванул за скобу люка, открывая его.

Изнутри пахнуло сыростью и плесенью. В темных недрах подлодки не было видно ничего, кроме породы, заполняющей ее почти под потолок. Песок, грунт или минералы — непонятно. Сунув руку внутрь, Дирк шарил на ощупь, пока не смог захватить горсть материала. И поднял наверх на открытой ладони, чтобы Саммер могла взглянуть.

Это оказался камень — темный, гладкий и блестящий. В сумрачном свете грозового шквала Саммер разглядела красноватые отблески.

— Это и есть «красная смерть»?

Оглядев камень, Дирк расплылся в широкой улыбке.

— Нет. По-моему, это червонное золото.

85

Полгода спустя

Толпа сановников и ветеранов ВМФ числом почти в три тысячи человек вливалась в ворота военно-морской базы Нью-Лондон под холодным пасмурным небосводом. Посетителей провожали к порту, где ряд за рядом стояли складные стулья, обращенные к коннектикутской реке Темзе.

Главным действующим лицом на этой водной сцене была новейшая быстрая атакующая субмарина — корабль ВМФ США «Северная Дакота». Завершив свои ходовые испытания, теперь она ждала последнего официального акта сдачи в строй, прежде чем выйти в море, чтобы послужить родной стране.

Дирк-старший и Лорен пробирались сквозь толпу, чтобы занять свои места во втором ряду, позади гурта адмиралов флота при полном параде. Озирая флотскую верхушку, Питт гадал, чему они обязаны честью сидеть на лучших местах — то ли его стараниям по спасению «Морской стрелы», то ли влиянию Лорен на Капитолийском холме. Когда же начальник штаба ВМС, подойдя к ним, принялся рассыпаться в любезностях перед его женой, Питт решил, что скорее второе.

Вскоре после того прибыл вице-президент Сандекер в окружении пышной свиты пентагонских чинов и со своей фирменной сигарой в зубах. Его тут же подвели к местам перед самой трибуной. Углядев Питта и Лорен, он улизнул от своего эскорта и принялся пробираться к супружеской чете.

— Ты, как всегда, выглядишь восхитительно, Лорен, — заявил он, — несмотря на приставшее к твоему рукаву недоразумение.

— Оно хорошо отстирывается, а то и само смывается, — рассмеялась Лорен. — Рада видеть вас снова, господин вице-президент.

— А где Саммер и Дирк? Я думал, они придут.

Лорен с любопытством приподняла брови.

— Оба в Риме, — пояснил Питт. — Итальянское правительство проводит поминальную церемонию по членам экипажа «Барбариго», найденным на Мадагаскаре. Детишек пригласили в качестве почетных гостей.

— Если бы не они, мы бы сидели на мели, — сказал Сандекер. — Найдя останки членов экипажа, они помогли нам убедить итальянцев отдать нам редкоземельные элементы, которые везла субмарина. А так мы получили бы циркуль с одной ножкой, — подмигнул он Питту.

— Кстати, о редкоземельных элементах, — встрепенулась Лорен, — на Холме ходят слухи, что китайцы снимают свой запрет на экспорт.

— Нам они это сами сказали. Как только в игру вступили австралийцы, забравшие рудник Эдуарда Бёльке в Маунт-Уэлд, китайцы потеряли надежду монополизировать рынок. А наши работы по восстановлению комбината Маунтин-Пасс намного опережают график. К счастью, остатки материалов, изъятые нами с бывших предприятий Бёльке в Панаме и на Мадагаскаре, позволили нам продержаться.

Референт, материализовавшийся рядом с Сандекером, проинформировал вице-президента, что церемония вот-вот начнется.

— Долг зовет! — поклонившись Лорен и обменявшись с Питтом рукопожатием, он вернулся на свое место.

А через минутку Энн Беннетт, протолкнувшись по проходу, заняла свободное место рядом с Лорен.

— Привет, — тепло сказала она. — Уж и не думала, что успею.

— Добирались по воздуху? — спросила Лорен.

— Да. Приговор Дэну Фаулеру объявляли нынче утром, а я не хотела его пропустить.

— Забавное совпадение, — заметил Питт. — И сколько ж ему дали?

— Тридцать лет, — довольно улыбнулась она, — как и просил прокурор.

Поднявшийся на трибуну адмирал представил собранию вице-президента, и тот произнес вдохновенную речь о защите морей от врагов всяческого толка. За ним чередой пошли чины ВМФ с рацеями, причитающимися случаю.

Во время речей Энн, склонившись через Лорен, шепотом осведомилась у Питта:

— Спустили на воду?

Тот кивнул.

— Две ночи назад, под проливным дождем, которого только и ждали.

— И готова к ходовым испытаниям?

— Мне говорили, все системы ведут себя хорошо.

— Я думала, «Северная Дакота» уже прошла ходовые испытания, — встряла Лорен.

— Да, совершенно верно, дорогая, — Питт тут же прикусил язык.

Тем временем на трибуну поднялся почетный поручитель «Северной Дакоты», возгласивший традиционный первый приказ при вводе корабля в строй.

— Укомплектовать корабль командой и привести его к жизни!

Матросы и офицеры «Северной Дакоты» ступили на борт субмарины под ликующие приветствия присутствующих. Но взгляд Питта был устремлен мимо судна, на самоходную баржу, окруженную многочисленными красно-белыми предупредительными буйками.

— Где она? — шепнула Энн.

— По ту сторону баржи.

Лорен заметила, что некоторые флотские чины тоже вроде бы куда больше заинтересованы баржей, чем новоиспеченной «Северной Дакотой».

— Да что такое со всеми? — не утерпела она. — Вы все ведете себя так, будто тут происходит нечто более важное, чем запуск «Северной Дакоты». И почему все глазеют на эти буйки у баржи?

Питт с улыбкой пожал жене руку.

— Море не всегда раскрывает свои тайны, — промолвил он. — Даже под угрозой ржавого столового ножа.

Примечания

1

Так на Западе традиционно называются страны — участницы Антигитлеровской коалиции.

2

Кригсмарине (нем. Kriegsmarine, военно-морской флот) — официальное название германских военно-морских сил в эпоху Третьего рейха.

3

Легкий корпус, прочный корпус — две различные части двухкорпусной подводной лодки, имеют различное назначение.

4

Температура указана по шкале Фаренгейта, что примерно соответствует 32 °C.

5

«Морской мир Орландо» (Sea World Orlando) — парк развлечений с океанариумом.

6

Шаму — первая косатка, выжившая в неволе более 13 месяцев, звезда популярного шоу в середине и конце 1960-х. После ее смерти в 1971 году имя «Шаму» стало нарицательным для всех шоу косаток, в том числе и в других парках «Морского мира».

7

Кимосаби — термин, ставший популярным благодаря телесериалу «Одинокий странник» (в нашем прокате фильм по его мотивам называется «Одинокий рейнджер»). Это индейское слово означает «верный друг» или «надежный разведчик».

8

Имеется в виду Уильям Блай, вице-адмирал Королевского флота, член Лондонского королевского общества и губернатор колонии, известный, главным образом, тем, что был низложен во время мятежа на «Баунти» (1789).

9

Основной литературный герой детективных романов Э. С. Гарднера.

10

«Zodiac» — название французской фирмы, производящей надувные лодки и катера.

11

РПГ — ручной противотанковый гранатомет.

12

Стой! Стой! (исп.)

13

Бык! (исп.). Воинственный клич тореадора.

14

Спасибо, друг (исп.).

15

Доброго пути! (исп.)

16

Модель американского палубного истребителя времен Второй мировой войны.

17

Хотя в России укоренилось название Силиконовая долина, его нельзя считать верным. Silicon в переводе с английского означает «кремний». Микропроцессоры и полупроводники, благодаря которым эта область и получила свое название, делаются на основе кремния. И хотя силиконы, а вернее, силиконовые каучуки, и созданы на той же основе, они похожи на кремний ничуть не больше, чем человеческое тело — на уголь, графит или алмаз.

18

Видимо, у автора никогда не было пулевого ранения в ногу и, вследствие этого, обильной кровопотери, иначе он вряд ли послал бы своего героя размять ноги после перелета.

19

Шеф (исп.).

20

«Народная еженедельная газета» — центральный печатный орган ЦК Коммунистической партии Китая.

21

Энсин — младшее офицерское звание в Военно-морских силах США; примерно соответствует российскому мичману.

22

Блюграсс — музыкальный стиль; специфическое ответвление кантри, зародившееся в штате Кентукки.

23

«Флэтт и Скраггс» — блюграсс-группа, выступавшая до 1969 года.

24

70 °F примерно соответствует 21 °C.

25

Горст — участок земной коры, резко приподнятый над окружающей местностью по вертикальным или крутонаклонным тектоническим разломам, образовавшийся вследствие тектонических движений.

26

Доктор Килдэр — герой целого ряда кино-, радио- и телесериалов, а также комиксов с 1930-х по 1970-е гг.

27

Вода (фр.).

28

Родстер — двухместный спортивный автомобиль с мягкой или жесткой съемной крышей.

29

Журнал подводной лодки «Барбариго», июнь 1943. Капитан корвета Умберто де Джулио (итал.).

30

В Джорджтауне улицы, идущие с востока на запад, названы по буквам алфавита, а с севера на юг — пронумерованы. Что, впрочем, не мешает наличию улиц и с привычными названиями, вроде Висконсин-авеню.

31

Питчер — игрок в бейсболе, бросающий мяч; подающий. Сила броска для питчера — один из решающих факторов общего успеха команды.

32

По-видимому, автор все же изначально имел в виду не «АК-47» (которые он совершенно непонятно откуда нашел в таком количестве в наше время), а либо «АКМ», либо автоматы семейства АК-74 — на них как раз глушители применяются. «АК-47» же для этого не предназначен.

33

Черный кот (исп.).

34

Большое спасибо, друг (исп.).

35

Фуллбек — позиция одного из атакующих игроков в американском футболе.

36

Бак Роджерс — заглавный герой кинофильма и телесериала, действие которого происходит в XXV веке.

Content

Клайв Касслер
Дирк Касслер
СТРЕЛА ПОСЕЙДОНА

Пролог «Барбариго»

Часть первая СТРЕЛА ПОСЕЙДОНА

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

Часть вторая РЕДКИЕ ЗЕМЛИ

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

Часть третья Панамская тропа

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

Эпилог Красная смерть

82

83

84

85

Примечания