Шилов Сергей Александрович

Право писать

0

— Господин Марков! Пару слов для прессы! Как вы относитесь к тем, кто распространяет ваши книги в Интернете?

— К этим? Я искренне надеюсь, что все они будут сидеть!

— Э-э-э… Не слишком ли резко?

— Это как раз то отношение, которого они заслуживают. Вор должен сидеть в тюрьме, а они именно что воры. У меня они воруют деньги, которые мне, как автору, положены по закону, а у честных читателей — мои будущие книги, которые я не напишу из-за недостатка средств.

— Но разве вы бедствуете? Мне кажется…

— Молодой человек! Не знаю как вам, а вот мне кажется, что вы совершенно зря пошли в журналисты! Это не ваше призвание. Следующий вопрос!..

1

— Итак, господин Марков, у меня есть к вам деловое предложение.

— От которого я не смогу отказаться?

— Ну, по крайней мере, я не вижу причин, по которым вам захотелось бы это сделать.

Собеседники улыбнулись друг другу.

Разговор шёл в просторной комнате непонятного назначения, но красиво оформленной. За окнами где-то далеко внизу раскинулись столичные кварталы. Высота скрадывала мелкие детали, отчего улицы, наверняка засыпанные мусором, казались чистыми, опрятными и как бы игрушечными.

— Я представляю компанию «Магистериум», — собеседник господина Маркова перешёл к сути. — Мы хотели бы заключить с вами очень выгодный контракт. Могу поручиться: такого вам ещё никогда не предлагали и вряд ли когда-нибудь предложат.

— «Магистериум»? Это, если я не ошибаюсь, философский камень?

— Да-да. Именно. Исполнение всех желаний и так далее. Мы — общество с практически неограниченной ответственностью.

— И в чём же заключается моя выгода от вашего контракта?

— Мы покупаем права на все ваши произведения. Как уже написанные, так и те, которые вы напишете в будущем. Мы гарантируем вам высочайшее качество издания, экранизации, достойные тиражи…

— Пока не слышу ничего экстраординарного, кроме чрезмерно завышенных требований, — перебил Марков. — Качество, экранизации… всё это есть и у других, причём они неплохо платят. Сколько предлагаете вы?

Вместо ответа представитель компании положил на стол лист бумаги. Марков мельком взглянул туда, потом протёр глаза и посмотрел внимательнее. На его лице появилось непонятное выражение, через мгновение сменившееся скептической улыбкой.

— Ну, хорошо. И в чём здесь подвох?

— Ни в чём, — представитель компании обаятельно улыбнулся. — Это взаимовыгодная сделка.

— Извините, не поверю. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Но всё именно так и есть. Мы обеспечиваем вам постоянный доход — выше, чем вы имеете сейчас. Кроме того мы платим отчисления. Ваши новые книги выйдут именно в таком виде, в каком вы пожелаете! Никакой цензуры, никакой экономии на бумаге и оформлении — сплошь подарочные издания!

— Но их же никто не купит?!

— Пусть это вас не беспокоит. Обеспечить продажи — исключительно наша задача. От вас же требуется только написать книгу, передать нам — и получать деньги.

— Звучит заманчиво. Но где же ложка дёгтя?

— Хорошо, если вы так хотите, то вот и ложка дёгтя, если её можно так назвать. Дело в том, что мы обязуемся не допустить пиратского распространения ваших книг…

— Так что же здесь плохого?!

— …и поэтому у нас очень строгие ограничения.

— Насколько строгие?

— О, ничего невыполнимого! Вот, ознакомьтесь с контрактом.

Марков углубился в чтение контракта, время от времени похмыкивая — то скептически, то удивлённо. Представитель компании смотрел на него, откинувшись на спинку стула. На его губах блуждала непонятная улыбка.

— Да, наворотили! — Марков поднял глаза. — Круто, круто… вопросы задавать можно?

— Разумеется!

— Я должен передавать всё написанное только вам, не должен рассказывать кому бы то ни было содержание своих книг, всем распространением ведаете вы и только вы… Это понятно и я с этим согласен. Но ведь это никак не поможет справиться с пиратским копированием! Не пройдёт и месяца, как кто-то отсканирует книгу и выложит её в свободный доступ. Как вы планируете бороться с пиратами?

— Извините, но это — коммерческая тайна. У нас свои методы и мы уверены в их работоспособности. В случае если книга попадёт к пиратам по нашей вине — мы выплачиваем вам очень большую неустойку. В контракте об этом сказано.

— Да, я видел. А если книга попадёт к пиратам по моей вине…

— …то неустойку платите вы. Видите ли, мы вкладываем в вас деньги. Большие деньги. И не хотим, чтобы наши планы сорвались из-за вашей неосторожности. Издательское дело — вещь совсем особенного свойства. Конечно, перспективный автор через пару лет может написать книгу, не пользующуюся спросом. Это бывает, и такой риск мы учитываем. Но вот получить шедевр и допустить его утечку к пиратам, было бы просто глупо, не так ли? Мы стараемся исключить такую возможность.

— В принципе, верно. И на какой же срок эти спартанские условия?

— Давайте лет на десять-пятнадцать? Конечно, с возможностью продления. Меньший срок нежелателен, сами понимаете: написание книг — дело довольно медленное. Нам хотелось бы получить уверенность, что вы сотрудничаете с нами всерьёз и надолго.

— А мне не хотелось бы ограничивать свои возможности. Вдруг через пару лет я найду издательство, где мне предложат больше?

— Что ж, в таком случае сообщите нам — и мы тут же увеличим выплачиваемую сумму. Мы хотим, чтобы вы были довольны нашим сотрудничеством и не уходили к конкурентам. Больше вам не заплатит никто.

— Вы внесёте это в контракт?

— Всенепременнейше! Ну так как, вы согласны?

— В принципе, согласен. Конечно, я посоветуюсь с юристами, но пока ваши условия мне нравятся. Кстати, не припомню вашей компании в списке крупных издательств. Чем вы вообще занимаетесь?

— Ну, как любая ТНК — всем понемногу. В основном, биологией. Знаете, всякие там крысы, мыши, лягушки, клопы и прочие тараканы…

— Понятно. Вакцины? Болезнями занимаетесь, да?

— Да-да… болезнями мы тоже занимаемся. Но сейчас решили попробовать свои силы в издательском деле.

— Что ж, удачи! Посмотрим, что из этого выйдет!

2

— Алло! Господин Марков?

— Да, это я.

— Вас беспокоят из компании «Магистериум».

— Я внимательно слушаю.

— Ваша новая книга издана, поздравляю. Вы получили авторские экземпляры?

— Да, большое спасибо. Очень, очень достойное издание! А почему не указан тираж?

— Маркетинговый ход. Можете пообщаться с нашим PR-агентством, они всё объяснят. Дать вам телефончик?

— Спасибо, наверное, не стоит.

— Как хотите. Но я, собственно, звоню по другому вопросу. У вас ведь послезавтра день рождения, я не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь. Хотите меня поздравить?

— Наша компания обязательно вас поздравит, но не сегодня. Поздравлять заранее — плохая примета. Так вот, у вас же будут гости? Друзья, знакомые, одноклассники?

— Да, конечно.

— Мы бы настоятельно рекомендовали вам не показывать им ваши авторские экземпляры…

— Хм… почему?

— Видите ли, они могут прочесть несколько страниц, а потом опубликовать где-нибудь их пересказ. Это, несомненно, пиратство, и оно будет считаться произошедшим по вашей вине. Со всеми печальными последствиями…

— То есть? Я, вообще-то, собирался подарить парочку экземпляров друзьям…

— Этого тем более нельзя делать! Ни в коем случае! Отсканируют, выложат — и вы потерпите неиллюзорные убытки!

— Да не будут они сканировать!

— Вы настолько доверяете своим друзьям? Уверены, что за десять лет они никому не дадут почитать вашу книгу и не будут её пересказывать?

— Н-ну… Не уверен.

— А если не уверены — подстрахуйтесь! Это же несложно! Просто не показывайте им — и всё!

— Хорошо, я подумаю. Но всё-таки у вас излишне строгий подход!

— О, когда речь идёт об авторских правах, ни один подход не может считаться излишне строгим! Так мы можем надеяться на ваше благоразумие?

— Можете, можете…

— Тогда до свидания. И желаем вам удачи!

— Спасибо…

3

— Добрый день.

— О, здравствуйте, здравствуйте, господин Марков! Чем обязаны?

— Хочу прояснить некоторые вопросы.

— Да, конечно. А что случилось? Вы не получили очередной платёж?

— Нет-нет, спасибо. С деньгами всё в полном порядке.

— Тогда в чём же проблема?

— Вы издаёте уже третий мой роман — а в Интернете нет ни единого отзыва! Почему?

— Странно, господин Марков. С чего бы это вас внезапно заинтересовало мнение этих нищебродов?

— Я не расположен шутить. Ответьте, пожалуйста, на вопрос: почему за три последних года в Интернете не появилось отзывов о моих новых книгах?!

— Прежде всего — успокойтесь! — Представитель компании приветливо улыбнулся. — Успокойтесь, присядьте, переведите дыхание… а я тем временем попытаюсь вам всё объяснить.

Марков плюхнулся в кресло, готовый в любой момент оттуда вскочить. Его лицо застыло в маске деланного спокойствия. Собеседник же, напротив, лучился радушием.

— Итак, первым делом хочу предупредить, что мы, к сожалению, не управляем Интернетом и не можем отвечать за наличие или отсутствие там отзывов на ваши книги. Всё, что я могу — это более-менее достоверно предположить, почему этих отзывов там нет. Договорились?

— Допустим. И?..

— Давайте начнём с самого начала, — представитель компании непринуждённо откинулся на спинку кресла. — Откуда в Интернете появляются отзывы? Их, разумеется, кто-то пишет. Согласны?

— Очень остроумно. Никогда бы не догадался.

— Продолжим. Чтобы написать отзыв рецензент должен прочесть соответствующую книгу, верно? А для этого он должен либо бесплатно скачать её у пиратов, либо купить законным образом. Как вы понимаете, люди, пишущие отзывы в Интернете, обычно получают книги из пиратских источников. А там ваших новых книг нет — мы это гарантируем.

— Ага. А как быть с теми, кто купил книги законным образом?

— Ну, это уже другой слой общества, у них свой склад ума. Такие люди знают цену словам и если пишут отзыв, то делают это за хорошие деньги. И не выкладывают его в Интернет, а публикуют в солидных литературоведческих журналах.

— Возможно. Но у меня есть подозрения, что отзывов на свои книги я всё равно не найду ни в одном солидном журнале. Как не нашёл ни единого упоминания об их издании. Никакой рекламы за последние три года! Можете это объяснить?

— Конечно. Мы можем объяснить всё, — почему-то непробиваемая улыбка собеседника уже начала раздражать Маркова. — Рекламы нет потому что наша компания в ней не нуждается. Отзывов же, скорее всего, нет потому, что никто из легально купивших вашу книгу не стал их писать.

— Кстати, — Марков перебил собеседника. — Ни один из моих друзей не смог купить мои новые книги! Их нет в продаже. Где их можно купить?

— К сожалению ваши друзья — последнее слово представитель компании слегка подчеркнул интонацией, — не относятся к нашей целевой группе. Проще говоря, у них не хватит денег на приобретение вашей книги. Это, кстати, объясняет и отсутствие отзывов. Можете представить себе миллионера, который пишет отзыв на литературное произведение?

К такому повороту событий Марков, судя по всему, готов не был.

— Да-да, господин Марков! Миллионеры, да будет вам известно, не пишут отзывов на книги, картины или скульптуры. Они покупают подлинник, допустим, Рембрандта не для того, чтобы бесплатно показывать его всякой мелкой шушере! Нет, картина вешается на стену в шикарном особняке и видят её только гости, да ещё уборщица, регулярно протирающая пыль. Книги тоже покупаются исключительно для того, чтобы их можно было поставить на полку и показывать гостям. Такова жизнь!

— Н-но… — Марков запнулся. — Но, получается, у меня не будет отзывов?

— Зато у вас будут деньги! А если желаете отзывов, то никаких проблем. Просто намекните нам, какие отзывы вам нужны — положительные или отрицательные — и специально приглашённые рецензенты их немедленно напишут!

— Издеваетесь? — писатель начал закипать. — Зачем мне заказные отзывы?! Такое я и сам могу написать. Мне нужна обратная связь! Как я, по-вашему, буду поддерживать уровень?!

— О, мы в вас верим! — представитель компании лучезарно улыбнулся. — Кроме того, — он заговорщически подмигнул, — не всё так страшно. Большая часть миллионеров не только не пишет отзывов, а даже не читает купленных книг! Так что даже если ваш уровень немного упадёт — невелика потеря! Продажи всё равно будут обеспечены, а вы получите свои деньги.

Судя по всему, больше писателю сказать было нечего. Он поднялся на ноги:

— Хорошо. Есть над чем подумать. До свидания.

— До свидания! — представитель компании улыбнулся в очередной раз. — Всего хорошего!

4

— Итак, господин Марков, срок действия нашего договора с вами подходит к концу.

Разговор происходил всё там же и участники его были те же. Писатель заметно изменился: у него прибавилось седых волос, а во взгляде появилась подозрительность. В отличие от него представитель компании выглядел в точности так же как раньше. Казалось, десять прошедших лет не оставили на нём ни малейшего отпечатка. То же приятное лицо, та же приветливая улыбка, тот же мягкий вкрадчивый голос:

— Десять лет нашего с вами сотрудничества были очень плодотворными и, смею надеяться, взаимовыгодными. Мы получили десять ваших романов, вы же — столько денег, сколько ни одному вашему конкуренту не дали бы ни в одном другом издательстве. Вы не обманули наших надежд ни в малейшей степени, и поэтому я уполномочен предложить вам продление договора на очередные десять лет.

Марков вскинул подбородок, судя по всему собираясь резко высказаться, но собеседник перебил его, сделав предупреждающий жест рукой:

— Нет-нет, не спешите отказываться! Сначала хорошенько подумайте — мы вас не торопим. Столько денег, сколько платим мы, вы не получите нигде. Кроме того, у вас есть опыт работы с нашей компанией и вы знаете: мы всегда следуем букве договора. Всё, что записано — выполняется скрупулёзно. Признайтесь, ведь мы ни разу вас не обманули?

— Нет. Не обманули. — голос Маркова был спокойным и негромким. — Всё в точности как в договоре.

— Ну вот видите! — представитель компании расцвёл. — Наша компания надёжный партнёр! Вы удивитесь, если узнаете, сколько времени мы на рынке. Конечно, не всем нравится наша бизнес-модель, но ведь она же работает!

— Кстати, о бизнес-модели. Хотелось бы оценить прибыль, которую я вам принёс.

— О, господин Марков! Зачем же так приземлённо? Принесённую вами прибыль нельзя измерить деньгами!

— И всё же, — писатель был настойчив. — Мне хотелось бы знать реальные тиражи и стоимость моих книг. Только отвечайте честно, иначе ни о каком продлении контракта не может быть и речи.

— Странно, почему вам так хочется раскрыть нашу коммерческую тайну? Вам никогда не говорили в детстве, что нехорошо считать деньги в чужих карманах?

— Это ответ?

— Нет. Ну, ладно. Раз уж вы желаете полной ясности…

Представитель компании сел поудобнее, приготовившись к долгому разговору. Лицо его стало задумчивым, а улыбка куда-то испарилась, задержавшись лишь в уголках рта.

— Итак, тиражи. Вас, господин Марков, наверное, это удивит — но тиражи ваших книг были ограничены исключительно вашими авторскими экземплярами. Их мы предоставили вам бесплатно, то есть стоимость их равна нулю. Такой ответ вас устраивает? Учтите, он абсолютно правдив.

— Не понимаю, — писатель явно предполагал какой-то подвох и поэтому не слишком удивился. — В чём же тогда ваша прибыль? Ведь с учётом выплаченных мне денег наше сотрудничество для вас было чистым убытком?

— Как я уже говорил, эту прибыль нельзя оценить деньгами. — Представитель компании вздохнул и продолжил: — Скажите, господин Марков, чем, по вашему мнению, человек отличается от животного?

— Хм… Душой?

— Ну, душа — это пережиток старого идеалистичного мира. Скажем так: поскольку человек создан по образу и подобию Творца, а животные нет, то человек от животного отличается способностью к творчеству.

— Спорно.

— Не скажите. Конечно, животные могут что-то делать — пчёлы, допустим, строят идеальные геометрически правильные соты, — но разве это творчество? Это инстинкт и ничего более. Ни одна пчела не будет строить соты для того, чтобы ими любоваться. У вас есть возражения?

— Касаемо пчёл — нет. Но в чём состоит ваша выгода я до сих пор не понимаю.

— Сейчас объясню. Итак, внутри каждого человека имеется частица божественного света — или, выражаясь проще, способность к творчеству, данная ему при рождении. И вот однажды на очередной встрече в верхах глава нашей компании разговорился с президентом конкурирующей фирмы. И, помимо прочих мелочей, высказал предположение, что для человека эта вот сияющая вещица совершенно бесполезна и, следовательно, не нужна. На что конкурент ему ответил, что таков высший замысел и, если уж Творец так рассудил, то сомневаться в целесообразности этого решения… ну, скажем так, не входит в компетенцию нашего президента.

— Интересно. А дальше?

— Ну, дальше наш президент высказался в том духе, что это всё теоретические рассуждения. А вот если на практике дать человеку возможность обменять то, что его от животного отличает, на энное количество золотых кружочков — то согласится сей человек как миленький! Главное, цену подобрать правильно. А конкурент в ответ предложил: раз уж практика у нас критерий истины, то не будет ли многоуважаемый оппонент так любезен доказать свою точку зрения экспериментально? Взять — и предложить человеку правильную цену. А дальше мы посмотрим на реакцию…

— Стоп-стоп-стоп! Что-то знакомое… И давно это было?

— Давненько. Тогда ещё в ходу были золотые кружочки, а не зелёненькие бумажки, которые можно печатать в любом потребном количестве. Сейчас, сами понимаете, с этим делом проще.

— Ну да, ну да. Доктор Фауст и всё такое… Только там, если не ошибаюсь, он договор о продаже души кровью подписывал. А я — чернилами. Так что, извините, не сходится что-то в вашей версии!

— Сходится-сходится. Видите ли, тогда ещё не было правового общества. Люди считали наши договора чем-то отвратительным и постоянно пытались их обойти и не выполнять. Потому-то и кровь требовалась, дабы воздействовать на нарушителя напрямую. А сейчас, как я уже говорил, с этим проще. Люди стали законопослушнее, закон защищает наши интересы. Так что можно работать легально.

Представитель компании дёрнул головой, разминая затёкшую шею, и продолжил:

— Вот, к примеру, вы, господин Марков. Имеете ли вы возможность нарушить договор с нами? Конечно, имеете! А будете ли нарушать? Конечно, не будете! Раньше нарушение договора оправдала бы церковь, а сейчас любой суд признает вас виновным и сдерёт последние штаны. Договор с умом составлен, на нас работают самые хитрые юристы с адвокатами. Не за страх, не за совесть — а всего-то за временное послабление режима.

— Но всё-таки возможность нарушить договор у меня есть, — произнёс писатель. — Пусть даже и теоретическая.

— Конечно, есть! — представитель компании плотоядно усмехнулся. — Только когда вы перейдёте от теории к практике, вам придётся выплатить такую неустойку, что из преуспевающего писателя вы тут же превратитесь в нищего. Заметьте, это реальные убытки, а не та выдуманная «недополученная прибыль» которой вас, якобы, лишают пираты. Без этих виртуальных денег вы жили вполне себе благополучно, — пираты даже обеспечивали вам рекламу! — а в случае нарушения нашего договора будете собирать объедки на помойке. И ни одна сволочь вас не пожалеет.

— Пугаете? — ухмыльнулся Марков.

— Нет, просто предупреждаю. Мало ли, что придёт вам в голову? Лучше уж сразу разъяснить возможные последствия. Но! Вы же здравомыслящий человек! Зачем вам лишние проблемы? Сейчас вы можете просто подождать недельку до окончания срока действия договора — и всё! Результат тот же, но вы не нарушали условий контракта и, таким образом, совершенно чисты перед законом!

— Не спешите, — писатель, похоже, не собирался сдаваться. — Всё равно у вас неувязочка получается. Я-то книги писал! Творил, стало быть. И что там с продажей души… то есть, способности к творчеству? Она у меня как была, так и осталась!

— Творить-то творили, — губы собеседника искривились, — да только кто это творчество читал? Никто! А ведь произведение искусства без того, кто его воспринимает, как бы и не существует вовсе. Картине нужен зритель, книге — читатель. А если вы чего-то творите, но никому-никому не показываете, то это называется «зарывать талант в землю». Библию читали? То-то же. Способность к творчеству — она должна использоваться для того, для чего предназначена. Иначе не считается.

— Ну, ладно. Допустим, ваша взяла. Я, конечно, виноват — допустил промашку, и вообще… Но ведь только на какое-то время! Это же не продажа души, это аренда получается. Я же могу не продлевать договор с вами, правда?

— Конечно, можете. Только рассудите сами — что вам это даст? С продлением договора вы совершенно законно продолжите получать кучу денег и жить припеваючи. Даже если на Страшном Суде вам что-то предъявят — так в договоре нет ни единого слова о продаже души или даже её аренде! А что вы будете делать, если не продлите договор?

— Как что? — хмыкнул писатель. — Книги писать.

— Ой ли? — представитель компании картинно изогнул бровь. — Вы вообще читали то, что написали за это время? Не надо морщиться — вижу, что читали. И как вы, позвольте спросить, собираетесь с таким уровнем показываться на публике? Низковато он у вас скатился за десять лет!

— А что толку писать хорошо, если книги всё равно купят? — огрызнулся Марков. — Тем более, если их никто не читает?

— Нет-нет, господин Марков! — собеседник энергично помотал головой. — Я вас нисколько не осуждаю, вы совершенно правы! Но вся прочая публика! Они-то будут сравнивать ваш нынешний уровень с тем, что вы написали раньше! Помните: «Девочка и Свет», «Вилланы двенадцати морей», «Весенние уходы»… Тогда вам действительно было что сказать и заботились вы не о копирайте, а о том, как донести свою мысль до читателя…

— Вы так говорите «копирайт», как будто это что-то плохое, — кисло произнёс писатель.

— Наоборот! «Копирайт», то есть законы об авторском праве, это наше величайшее достижение за последние уж не помню сколько лет. Мы неустанно их лоббировали и дополняли, приводя к нынешнему состоянию. Сейчас они позволяют только частично ограничить способность к творчеству, но скоро мы их творчески доработаем — и тогда её можно будет полностью подавить, заменив стремлением к получению блестящих золотых кружочков. У нас много филиалов по всему миру — MPAA, RIAA, РАО — ну, вы о них слышали. И знаете, что самое интересное?

— Что?

— Они позволяют переложить нужные нам задачи на самих людей! Помните, когда-то давно считалось, что нужно делиться с друзьями, делать добро и так далее? Сейчас, благодаря законам об авторском праве, люди начинают склоняться к мысли, что делиться — безнравственно. Каждый — вы слышите? — каждый должен сам купить что-либо и ни в коем случае не делиться с другими. Каждый должен быть сам за себя, никакого тебе христианского «возлюби ближнего своего».

— Люби себя, чихай на всех — и в жизни ждёт тебя успех! — подал реплику писатель.

— Именно, именно! Вы очень точно сформулировали то кредо, к которому мы стремимся склонить людей. И они склоняются, а скоро вообще встанут на колени. Конечно, пока ещё не все. Есть паршивые овцы — так называемые пираты, пытающиеся сохранить старые ценности. Но мы с ними боремся, опять же, благодаря законам об авторском праве. Смешно! — некоторые до сих пор считают, что эти законы защищают автора!

— А на самом деле?

— О, на самом деле они предназначены для того, чтобы автор перестал быть таковым. Как вы думаете, что проще: трудиться в поте лица, не спать ночами в поисках единственно верной фразы — или вечно получать денежки в виде процентов за когда-то сделанную работу? Да, да, можете не отвечать, я вижу это по вашему лицу. Ну так как насчёт продления договора? Я вас убедил?

— Я подумаю. Кстати, вы всем делаете такие предложения?

— Нет, конечно! — представитель компании лучезарно улыбнулся. — Большинству достаточно обычных законов об авторском праве. Но когда человек действительно начинает считать, что деньги для него гораздо важнее творчества — тогда мы такого человека замечаем. Если плод созрел — почему бы его не сорвать? Конечно, у нас индивидуальный подход к каждому. В вашем случае был вот такой договор, у кого-то другого будет другое, более подходящее для него решение… Главное, чтобы человек не пользовался своей способностью к творчеству, а как это будет достигнуто — уже детали.

— Хорошо. Я подумаю над вашим предложением.

— Конечно, конечно! — собеседник почтительно склонил голову. — Это ваше право, у вас есть ещё целая неделя. Кстати, раз уж вы ознакомились с нашими истинными целями, новый договор может быть изменён в сторону упрощения. Вы будете получать деньги просто за то, что не будете ничего писать. Как вам такой вариант?

— Я подумаю. До свидания.

— До свидания!

5

Господин Марков, когда-то популярный писатель, а нынче непонятно чем занимающийся, но состоятельный человек, сидел в своей роскошной квартире перед огромным телевизором. Опухшее лицо и густая щетина неопровержимо свидетельствовали о запое, длящемся, по меньшей мере, недели полторы. Не отрывая глаз от экрана, он протянул руку, взял золочёную банку с пивом какой-то умопомрачительной марки и потянул за кольцо.

На экране мялся перед камерой бритый наголо юноша. Этот молодой талантливый автор раньше писал, в основном, рассказы, но недавно замахнулся на роман.

— Господин Князев! Пару слов для прессы! Как вы относитесь к тем, кто распространяет ваши книги в Интернете? — донеслось из телевизора.

— К этим? Резко отрицательно. Вплоть до уголовной ответственности.

— Не слишком ли сильно — уголовная ответственность?

— Это как раз то отношение, которого они заслуживают. Вор должен сидеть в тюрьме!..

Марков, запрокинув голову, отхлебнул из банки. Перевёл дыхание, посмотрел на экран и обречённо выдохнул:

— Дурак. Ой, дура-а-ак…

Content

Шилов Сергей Александрович Право писать

0

1

2

3

4

5