Владимир Колычев

Неуправляемый таран

© Колычев В., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Часть I

1990 г.

Глава 1

Мутно-зеленые с белыми гребешками волны тяжело катились по морю, с шумом вспениваясь у самого берега. Шторм слабый, незлой и даже успокаивающий. В небе под солнцем и на ветру клубились дымчатые бездождевые облака. На обрывистом берегу над пологой полосой песчаного пляжа стоял черноглазый кучерявый парень и смотрел на море. Игнат Паустов стоял так, глядя вдаль до тех пор, пока не услышал за спиной шум подъезжающей машины. Он обернулся и увидел, как на него едет автомобиль с ярко горящими фарами. «Нива» цвета морской волны остановилась метрах в двадцати от него, хотя Игнату казалось, что машина продолжает движение. Но он не собирался убегать от нее. Сжав кулаки, двинулся к ней навстречу.

Из автомобиля вышел высокий широкоплечий парень в модной кожаной куртке и штатовских джинсах. И кроссовки у него фирменные – с белой высокой подошвой и косыми полосками. Игнат стиснул зубы, чтобы ничем не выдавать свою зависть. Увы, о таком прикиде он мог только мечтать. Ветхая ветровка на нем, старые синие брюки от школьной формы, разбитые туфли с подклеенной подошвой. И еще Игнат не мог похвастать физическими данными, которыми обладал щеголь из «Нивы». И ростом он пониже, и плечи у него поуже. Но это несоответствие не смущало его, и он решительно шел на штурм.

Игнат шел по улице, которая тянулась от моря к центру города. На этой улице за шиферным забором стоял небольшой краснокирпичный дом, в котором он хотел быть желанным гостем. Но, увы, его в этом доме не жаловали. Хозяева считали его хулиганом и лоботрясом, а их красавица дочь видела в нем прежде всего неудачника. Игнат все понимал. У Лии не тот еще возраст, чтобы думать о замужестве, но женихов она уже ищет. Причем богатых женихов… Алик с «Нивой» – это самое то. Тачки, шмотки из коттона, все дела… Одним словом, первый парень на деревне. Только зря он с Лией связался… Он этого еще не понимает, но Игнат уже готов объяснить ему ситуацию.

Лия вышла из калитки, весело улыбнулась Алику и помахала ему рукой. А улыбка у нее красивая, белозубая. И сама она – первая девушка на весь Союз. Игнат знал это совершенно точно.

Пышные вьющиеся волосы светло-русого цвета, невероятной красоты глаза обрамлены густыми черными ресницами, совершенной формы лицо… Все в ней совершенное, и сама она потрясающая. Во всяком случае, Игнат ничуть не сомневался в том. И сам он любил эту девушку глубоко и искренне…

Худенькая она, стройная, изящная. Ноги длинные сами по себе, а тут еще короткая юбка и туфли на шпильке делали ноги еще длиннее. И походка у нее легкая, летящая, а как она красиво покачивает бедрами… У Игната захватило дух от такой красоты, и он даже остановился, забыв о своем сопернике.

Он видел в Лие богиню, но Алик почему-то смотрел на нее как на шлюху. И усмехнулся, глядя на нее. Возможно, он знал про Лию что-то нехорошее, порочное. А может, он сам придумал о ней дурную историю…

Игнат еще крепче сжал кулаки. Возможно, ему привиделась скабрезная усмешка в уголках губ Алика, но в любом случае он должен действовать. Нельзя допустить, чтобы Лия уехала в машине с этим пройдохой. Он должен объяснить, что Алик всего лишь хочет поиграть с ней, чтобы сбросить затем за борт за ненадобностью…

– Эй, чувак, ты куда прешь!

Алик вытянул вперед левую руку, собираясь остановить прущего на него Игната. Затем поднес к подбородку правый кулак. Понял, что дело запахло жареным – встревожился, напрягся.

Игнат остановился, набычившись посмотрел на соперника. Он готов был хоть сейчас броситься в драку, но сначала пару слов для затравки.

– Свалил отсюда! – сквозь зубы процедил он.

– Пауст, ну сколько можно! – возмущенно протянула Лия и даже всплеснула руками, выражая свое недовольство.

– Пауст, я тебе сейчас по харе дам!

Алик отступил на шаг, приоткрыл водительскую дверцу. Не сводя с Игната хищно-насмешливых глаз, он снял куртку, положив ее на кресло. А куртку он снял неспроста. Под ней была майка-безрукавка, подчеркивающая ширину и рельефность его крепко накачанных плеч. Здоровенный он парень, мощный, и кулаки у него крепкие. А на правом плече наколка с эмблемой «ВДВ». Алик не так давно вернулся из армии. Отец ему по этому случаю машину подарил. Это Игнат знал, а то, что Алик служил в воздушно-десантных войсках – нет. А с десантниками, как известно, связываться опасно…

– Алик, надавай ему как следует! – злорадно глядя на Игната, восторженно сказала Лия.

Хотел бы Игнат спросить, за что к нему такое пренебрежение. Он же любит Лию, жить без нее не может, а она нос от него воротит. Был бы он каким-нибудь уродцем, тогда еще можно было бы ее понять. Но так внешность у него вроде бы ничего… А спрашивать было некогда. Да и зачем сопли пускать?

Он ударил Алика кулаком в лицо, но тот отбил удар. Поставил блок и врезал Игнату кулаком в челюсть. И тут же в ход пошла нога. Пропустив первый удар, Игнат отступил на шаг. Он пошатнулся, но не упал. И все же ногу блокировать не смог. Алик ударил его пяткой в грудь, да с такой силой, что Игнат не смог удержаться на ногах. Он упал, но тут же поднялся. Голова гудела после удара, но не кружилась. И дыхание не сбито… Можно продолжать.

Лия ехидно усмехалась, глядя на него, Алик желчно улыбался, закрывая руками лицо и корпус. Он в боевой стойке и готов к отражению атаки. Сам он атаковать не собирался, в этом Игнат усмотрел его слабость. Только вот в самой обороне он не находил уязвимых мест. Руки там, где надо, ноги в готовности нанести ответный удар.

И все-таки он рванул вперед. Левой рукой в голову, правой в живот… Алик отбил и один удар, и второй, и сам ответил двойкой. Игнат пропустил удар кулаком в нос и в ухо, но на ногах удержался. И даже смог достать Алика в челюсть. Правда, тут же согнулся от врезавшейся в живот ноги и подался назад. Он должен был удержаться на ногах, но, увы, не смог и плюхнулся на пятую точку опоры. Но тут же поднялся на ноги, с лютой злостью глядя на врага.

– Ну что, еще? – спросил Алик. Он улыбался все так же ядовито, но в его взгляде уже не было снисходительности.

Игнат кивнул и снова рванул в атаку. На этот раз Алик встретил его ударами на опережение. Правым кулаком ударил в голову, левым – в корпус, ногой – в печень. Первые два удара Игнат пропустил, а ногу смог поймать в захват. Он шагнул вперед, поднимая вверх захваченную ногу, и вместе с Аликом упал на землю. В падении Алик попытался перевернуть противника на спину, но Игнат не позволил ему оказаться сверху. Он совладал с мощью противника и сам уложил его на обе лопатки. И еще ударил его головой в лицо. Сильно ударил – из носа у Алика хлынула кровь.

Но эта кровь лишь разозлила Алика. Он скинул Игната с себя, уложил на спину и ударил кулаком в лицо. Однако Игнат в долгу не остался. Он извернулся и со всей силы ткнул противника согнутым пальцем в глаз. Алик взвыл от боли, ослабил хватку, Игнат этим воспользовался и вырвался из-под него. Но и Алик вскочил на ноги, вскинув к подбородку кулаки. Он отчаянно моргал, растерянно глядя на Игната. Казалось, он не мог понять, как это заведомо слабый противник может биться с ним чуть ли не на равных. И еще Алик очень хотел, чтобы Игнат признал свое поражение.

И Лия этого же хотела, но при этом она и не сомневалась в том, что Алик возьмет верх.

– Ты чего такой дикий? – пытаясь перевести дыхание, спросил он.

Игнат ничего не сказал. Он ударил ногой – неожиданно, быстро и точно. Алик поставил блок, но Игнат смог его пробить. Он ударил ногой в пах, снизу вверх. Алик аж подпрыгнул от боли. Но тут же сам ударил Игната ногой.

Пропустив удар в живот, Игнат отступил. И снова стал готовиться к атаке.

– Может, хватит? – спросил запыхавшийся Алик, в недоумении глядя на соперника.

Вместо ответа Игнат снова ударил его. Разогнался, прыгнул и ударил кулаком в голову. И снова попал кулаком в нос. Он еще не успел коснуться ногами земли, как Алик отшвырнул его.

Игнат упал, но Алик не добивал его, хотя мог. Он уже со страхом смотрел на своего противника. Из носа хлестала кровь, ухо красное после удара, под глазом надувался фингал. Он уже рад был выйти из боя, возможно даже уступив сопернику. Но Игнат не собирался с ним ни о чем договариваться. Он поднялся и снова ринулся в атаку.

Алик пропустил удар, ответил мощной двойкой, но Игнат снова врезал ему кулаком в нос. Тут же добавил локтем в челюсть. Алик подался назад, пытаясь прийти в себя, но Игнат такой возможности ему не дал.

Он в бешенстве молотил Алика кулаками, а когда тот упал, стал добивать его ногами. И бил до тех пор, пока тот не запросил пощады.

– Харэ, харэ, я все понял! – пуская кровавые пузыри, простонал Алик.

Игнат остановился, отошел от жертвы. Голова кружилась и раскалывалась от боли. Распухшее от ударов лицо пульсировало и горело, дикая усталость валила с ног. Но Игнат не упал. Перед глазами все плыло, но это не мешало ему смотреть, как Алик садится в машину и уезжает. Но при этом он не мог видеть, где находится Лия. Надо было повернуть голову, чтобы поймать ее в поле зрения, но Игнат не мог этого сделать. Казалось, одно неловкое движение, и голова взорвется от боли.

Алик уехал, а Лия осталась. Игнат с трудом повернул к ней голову, сфокусировал взгляд. Она смотрела на Игната большими от возмущения глазами. В ее взгляде было все что угодно, злость, ненависть и даже восхищение, но только не благодарность.

– Пауст! Я тебя просила? – приложив пальцы к своим вискам, простонала она.

Игнат повернулся к ней спиной и побрел к своему дому.

Он жил недалеко от Лии, учился с ней в одной школе, пока не ушел в ПТУ. В школе он ее не замечал, а прошлой осенью случайно увидел и обомлел.

Какое-то время он робел перед Лией, терялся, затем взял себя в руки, подошел к ней на дискотеке, пригласил на танец. Она даже позволила себя проводить домой и даже поцеловать на прощание. А на обратном пути он столкнулся с ее отцом, который возвращался домой под градусом. Игнат опьянел от любви, тот – от водки, и у одного крыша не на месте была, и у другого. В общем, слово за слово, кулаком по морде…

Игнат получит тогда в нос, но и сам поставил фингал под глазом Василия Петровича. И не он первый начал, надо сказать. А крайним сделали его. С тех пор он дебошир и бездельник, но Лия бросила его не только поэтому. Хахаль у нее новый появился. Сначала на отцовской машине к ней подъезжал, затем перешел на костыли. С тех пор к Лие ни ногой. Потом еще один появился… Теперь вот Алик уносит ноги.

Но и сам Игнат еле живой. С прежними хахалями было немного проще. Но чем тяжелее победа, тем она ценнее. Трудную победу одержал Игнат, только вот радости он не чувствовал. И лицо в кровь разбито, и Лия не хочет быть с ним. Девчонки любят победителей, но Лия не из таких. Ей нужен богатый жених, и не важно, чмошник он или нормальный…

Игнат свернул за поворот, прошел немного и остановился возле двухэтажного дома за железным забором. Красивый дом, большой, и живут в нем богато. А все потому что хозяин – браконьер. Дядя Митя два раза уже срок мотал за это дело, но как только начинается путина, дома его не застать. Он и сейчас где-то на лимане, через который идет на нерест севрюга и осетр. Там у них целая мафия…

Почему бы Игнату этим делом не заняться? Есть у него надежные друзья, с ними можно было бы начать браконьерствовать. Опасно это, но прибыльно. Тем более риск – благородное дело, особенно если на кону стоит самая красивая в мире девушка. Хочет Лия богатого жениха, что ж, она его получит…

Глава 2

Завтра улечу в солнечное лето,

Буду делать все, что захочу…

Бодрая песня, озорная, про солнечное лето, где так все легко и просто. И красиво. Лия хотела попасть в такую жизнь, может, потому исполняла эту песню с особым, сумасшедшим воодушевлением. А голос у нее звонкий, глубокий…

Зал взорвался аплодисментами, когда она закончила петь. Такого Лия не ожидала. И даже залилась краской от смущения. А еще ноги вдруг от волнения ослабли. Когда выходила на сцену, не волновалась так, как сейчас. Думала, споет пару песен под аккомпанемент школьного ВИА, сорвет несколько хлопков, и все. А тут вдруг овации.

А пара песен уже спета, и завуч сворачивает лавочку. Все, концерт окончен, всем пора в спортзал, где накрыт праздничный стол. Повторения на бис не будет, но Лия и не была к этому готова.

Аплодисменты стихли еще до того, как опустился занавес.

– Отлично!

Игорь Ковальчик подошел к ней с небрежностью великого музыканта. Обнял ее за талию и поцеловал в щеку. Как будто так и надо.

Лия посмотрела на него большими от удивления глазами. Это что еще за наглость?

Ковальчик руководил ансамблем, он устроил ей этот выход на сцену. Но ему еще целый год учиться в школе, а Лия уже выпускница. Он еще сопля зеленая, а ведет себя как заправский бабник.

Внешне он чем-то напоминал Игната. Такой же стройный, чернявый и смазливый. И, насколько знала Лия, от девчонок у него не было отбоя. Но Игнат боец по своему духу, а этот – размазня. Лия видела, как Леша Грач разбирался с ним за школьным туалетом из-за какой-то девчонки. Игорек чуть ли не на коленях перед ним ползал, чтобы Леша его не бил. Игнат на его месте сам бы Лешу по стенке размазал…

Игнат красавчик, и характер у него хороший, но Лия понимала, что ей с ним не по пути. Шалопай он. Учится в ПТУ на тракториста-механизатора и в ус не дует. Отслужить в армии, устроиться в совхоз на работу, жениться, детей нарожать, бухать по праздникам – вот и вся перспектива в жизни. Сначала пить по праздникам, затем по пятницам, а там – каждый день…

Тот же Алик в институт собирался поступать. Отец ему квартиру в Краснодаре уже купил… Богатый у Алика отец. В рыбинспекции большой человек, а это золотое дно. А у Игната родители в совхозе пашут. На кой он ей такой нужен?..

– У тебя талант, девочка, – ничуть не смущаясь, деловито сказал Игорек.

Похоже, он не понял намека.

– Ну, я не знаю… – улыбнулась польщенная Лия.

Ее позвали на сцену просто как выпускницу, никто и не ожидал, что она устроит такой фурор.

– И я не знал… Но у тебя талант… – с важным видом подмигнул ей Ковальчик. – А талант нужно развивать… Хочешь на большую сцену?

– На большую сцену? – задумалась Лия.

Вроде бы и не мечтала она быть великой певицей, но раз уж ей суждено стать таковой, то почему бы и нет? Это слава, цветы, аплодисменты, море поклонников. И прежде всего красивая жизнь. А еще среди поклонников может оказаться настоящий принц…

– Хочешь, хочешь! – нахально подмигнул ей Ковальчик. – Кто не хочет!

– Я подумаю…

Лия и не прочь была бы поговорить на эту тему, но только не с Игорем. Он сам по себе ноль без палочки. Играет плохо, а поет еще хуже. И еще у него нет своих песен. И как бы он тут ни распускал хвост, его слова ничего не стоят. Ну, у нее талант. И на большую сцену она хочет. Но чем он может ей помочь? А ничем!

– А чего тут думать? С таким голосом – прямо в Москву! – Одной рукой Ковальчик обнял ее за талию, а другую направил в сторону. – Без Москвы никак… У тебя есть кто-нибудь в Москве?

Лия вдруг поняла, что на сцене, кроме них двоих, никого нет. Занавес опущен, музыканты разошлись, родители где-то на пути к спортзалу.

– Нет, – убрав руку с талии, покачала головой Лия.

– А у меня там сестра живет. Знаешь, где работает?

Лия покачала головой. Не знает она, где работает сестра Игорька и враки слушать не желает.

– Костюмером она работает, в самой «Комбинации»! – Ковальчик энергично ткнул пальцем в потолок.

И снова его рука оказалась у Лии на талии.

– И что с этого?

– Ну, ты могла бы пожить у нее… Она бы тебя в группу пристроила.

Его рука скользнула вниз, пальцы мягко сжали упругую ягодицу.

– Далеко пойдешь! – ехидно усмехнулась Лия, разворачиваясь к нему лицом.

– Если не остановят, – улыбнулся Игорек.

Он убрал руку, но тут же снова положил ее на талию.

– Остановят. Когда по физиономии схлопочешь.

– Что? – нахмурился он и нервно схватил ее за руку.

– На хрен, говорю, пойдешь! И не остановят! – злорадно усмехнулась Лия.

– Ты это, базар фильтруй! – Игорек до боли сжал ее предплечье.

– Пусти!

– Нельзя со мной так! – прошипел парень.

Лия зло смотрела на него. Сейчас ей, как никогда, не хватало Игната. Его бы сейчас сюда, он бы живо начистил этому недоноску… Но нет Игната. Пропал он куда-то. С тех пор как он избил Алика, почти месяц она его не видела. Ему и самому сильно досталось. Может, обиделся он на нее и махнул рукой? Хотелось бы надеяться на это… Но в то же время ей не хватало Игната. Может, и не нужен он ей, но без него скучно. А сейчас ей нужна была его защита. Но не пришел он на выпускной вечер… А ведь она думала о нем, когда пела. Хоть и вскользь подумала, но все же…

– Я сказала, пусти!

– Ты же больше так не будешь?

Игорек отпустил руку и снова попытался обнять Лию. Вокруг никого, все где-то далеко, никто ничего не увидит. Ведь она же будет умницей…

Лия шагнула назад, размахнулась и влепила Ковальчику пощечину.

– Эй, ты чего! – возмущенно протянул он.

Но Лия его не слушала, она повернулась к нему спиной и, сдвинув край занавеса из бордового плюша, спустилась со сцены в зал.

Может, Лия и казалась ветреной, но на самом деле она вовсе не простая. И зря Игорек повел себя с ней, как с дурочкой из переулочка. Она знает себе цену, пусть ее знают и другие…

Она отвязалась от недалекого Игорька, но на этом ее приключения не закончились. Праздничное застолье плавно перетекло в дискотеку, и Костя Жарков пригласил ее на медленный танец. Он смущенно молчал, пока играла музыка, напряженно передвигал ноги, сопровождая ее в танце. А когда повел к столу, шепнул вдруг на ухо, что им нужно поговорить. Лия не отказалась, вышла с ним во двор и под фонарем над волейбольной площадкой выслушала признание – насколько сбивчивое, настолько же и страстное. Пощечину она Косте не влепила. Напротив, поцеловала его – сначала в щеку, а потом в губы. А после извинилась перед ним и вежливо послала на все четыре стороны. Костя был неплохим парнем, но никогда ей не нравился. И еще он был из простой семьи…

Костя вздохнул, с обреченным видом вжал голову в плечи и ушел. Причем ушел в другую сторону от спортзала, в темноту школьной аллеи.

Лия пожала плечами, с жалостливой улыбкой глядя ему вслед. Нехорошо она поступила с парнем, но не отвечать же взаимностью всем, кто признается ей в любви. К тому же это опасно. Для Кости. Игнат может вернуться в любое время. Насколько Алик казался крутым, но после встречи с Игнатом ни слуху о нем, ни духу. А как заливался соловьем на свиданиях.

Лия услышала за спиной звуки шагов. Уж не Игнат ли это? А может, Алик образумился?.. Или это Игорек со своими грязными намерениями?..

Но Лия увидела перед собой совершенно незнакомого мужчину. Вернее, она видела его уже – в зале, когда пела. Он завороженно смотрел на нее и также зачарованно слушал, как она поет. Немолодой уже мужчина, интересный, солидный. Крупные, но приятные черты лица, улыбчивый взгляд уверенного в себе человека, запах дорогого одеколона, притягательное ощущение мужской силы. Хорошо пошитый костюм из дорогой материи подчеркивал его немаловажный статус.

– Я вам не помешал? – вкрадчиво спросил он, проникновенно глядя на Лию.

– Я вас не знаю, – нахмурилась она.

Вдруг это какой-то маньяк, выслеживающий красивых девушек. Увидел, как Лия вышла на улицу, и направился за ней. Дождался, когда она останется одна, и пошел на нее, как торпеда – на корабль. А она относительно далеко от спортзала, под козырьком которого толпились курильщики. Их можно позвать на помощь, но если незнакомец закроет ей рот и утащит в темноту, как Фредди Крюгер – в убийственный ужас кошмарных снов…

– Георгий Сергеевич Юршин, – представился мужчина.

– Ира Юршина – ваша дочь?

– Совершенно верно, – улыбнулся он.

Ира Юршина училась в параллельном классе, и Лия не удивилось, что она никогда прежде не видела ее отца.

– Ну, тогда проводите меня, Георгий Сергеевич. – Лия направилась к спортзалу.

Но Юршин пальцами коснулся ее предплечья.

– У меня к вам серьезный разговор.

Лия остановилась.

– Ну, конечно…

Вряд ли Георгию Сергеевичу больше сорока лет. Что называется, мужчина в самом расцвете лет. И трудно поверить, что он испытывал к выпускнице лишь дружеское расположение. Лия не исключала, что ее пытаются закадрить, а роман со стареющим ловеласом ей вовсе не улыбался. И не важно, что Юршин приглянулся ей. В мире и без него много интересных мужчин…

– Я работаю директором ресторана «Приморье».

– И что с того? – спросила Лия, осаживая себя.

Она уже не хотела никуда уходить. Ресторан «Приморье» находился в южной, курортной части города. Директор столь солидного заведения котировался высоко, так что не стоило гнать его от себя. Вдруг знакомство с ним пригодится.

– У нас отличный ресторан, но плохая музыка. А у вас отличный голос. Я слышал, как вы поете.

– Ну, голос, может, и есть, – согласилась польщенная Лия. Юршин солидный человек, а не вздорный балабол вроде Игорька, и от него приятно услышать комплимент.

– Опыта только нет. Я ведь в первый раз на сцене…

– Опыта нужно набираться. Опыта, умения, а там и на большую сцену… Я бы мог предложить вам выступить у нас в ресторане. Ансамбль у нас есть, а певицы нет…

– А вы думаете, я хочу быть ресторанной певицей? – Лия удивленно повела бровью, но не возмутилась. Что ни говори, а лучший ресторан города – это вариант. И еще это признание таланта. Ну, опыта поднабраться можно.

– Я же вас не заставляю.

– Да, не заставляете, – в раздумье кивнула она.

– И два раза не предлагаю, – голос его вдруг затвердел.

И на душе у Лии стало тревожно. Что, если сейчас ей предложили путевку в красивую жизнь? Это же не случайное совпадение, что Юршин подошел к ней именно сейчас. Сначала Ковальчик сделал ей предложение насчет сцены, затем он. Первое предложение несерьезное, второе – более-менее, а затем поступит и третье, возводящее к звездным высотам. Ресторан «Приморье» находился неподалеку от нового летнего кинотеатра, где летом выступали известные отечественные исполнители. Вдруг в ресторан заглянет администратор какой-нибудь знаменитой группы, увидит Лию и сделает ей предложение, которое станет для нее трамплином в звездную жизнь… Это знак, что Юршин подошел к ней именно сейчас. Это предзнаменование. Но если она откажется, то все вернется на круги своя…

Училась Лия не очень хорошо, аттестат у нее неважный, вступительные экзамены в институт она провалит, как пить дать, даже нечего и пытаться. Да и нет желания учиться дальше. А что делать после школы? Выпуск уже, считай, состоялся, завтра она – взрослый человек. А удачно выйти замуж пока не получается. Мать у нее в ателье кроит и шьет, и ей придется этим заняться. Все пальцы исколет, пока дождется принца под алым парусом. А парусов этих, говорят, на всех не хватает. Как бы не зачахнуть в старых девах у окна с видом на море…

– Ну, я бы хотела…

– Тогда завтра, в пятнадцать ноль-ноль я буду ждать вас в ресторане. Или уже сегодня, – скупо улыбнулся Юршин.

Он уже смотрел на Лию как начальник на подчиненную, но именно это и успокаивало. Он не пытался строить из себя вершителя судеб, как это делал Игорек. Юршин всего лишь сделал интересное предложение, оставив за ней выбор.

Лия согласилась, и он ушел. И даже руки к ней не тянул, как это делал Игорек в расчете на благодарность…

И Лия ушла. Домой. Не захотела она встречать рассвет с однокашниками. Не тот у нее уже уровень, чтобы идти в ногу со всеми…

Глава 3

Рыбой пропахло все – одежда, волосы, руки. Но это был запах удачи. И не очень-то хотелось от него избавляться. Но в ресторан в рабочей одежде не пойдешь. И вымыться надо.

С новым прикидом Игнат уже разобрался. Джинсы фирменные купил, кроссовки – примерно такие, как он видел у Алика, футболку с орлом на фоне штатовского флага. О таких шмотках он мог только мечтать, но теперь это реальность. Хотя вряд ли обыденная…

Ловить осетра – дело непростое. Особенно в запретное время, когда зверствует рыбнадзор и рыбоохрана. У матерых браконьеров вроде дяди Мити связи в этих структурах, и техника у них серьезная, и сети отличные. У них работа поставлена на широкую ногу, а Игнату такой размах только снился. Команда у него небольшая, всего четыре человека, из двух лодок только одна с мотором. Сети-аханы плели сами, ставили их по ночам, и улов по темноте снимали, чтобы на охрану не напороться. Да и матерых браконьеров они опасались. У них ведь не только катера с мощными моторами, но и ружья. И даже автоматы. А конкуренты никому не нужны…

Трудно пришлось Игнату, но все обошлось. И улов они взяли щедрый. Одних только икорных осетров за месяц подняли несколько десятков, а счет севрюге шел на сотни. Щука, судак, лещ, окунь, бычок – это вообще без счета. И осетровой икры насолили, и севрюжьей. Кеша Дашок по этой части спец. Рыбу вялили, коптили, да и для свежей рынок сбыта находился. Этим занимался Вадик Хомич. У него мотоцикл с люлькой, и с перекупщиками он договаривался. Когда сам ездил рыбу сбывать, когда в компании с Леней Герасимовым…

Все хорошо. И рыбы много взяли, и, главное, на рыбоохрану не нарвались. И с конкурентами без проблем. Не зря же по камышам прятались. Лиманы в районе Приморско-Азовска – это не просто водоемы, а целые лабиринты с запутанными проходами и протоками. Там целую дивизию при желании спрятать можно.

Все хорошо. Только загадывать на будущее не хотелось. До сегодняшнего дня везло, а что будет дальше, не известно. Никому не хотелось в тюрьму, отсюда и страх. Устали они от нервного напряжения, поэтому, смотав удочки, вернулись домой. Чтобы отдохнуть и перевести дух.

А домой вернулись с полными карманами денег, которые выручили за проданную рыбу. И часть улова привезли с собой. И всю икру: отборной осетровой килограммов сорок, а севрюжьей – почти два центнера. Это ли не богатство? И радость за добычу была, и ощущение досады. Раньше нужно было этим делом заняться, столько времени зря упустили. Не по дискотекам нужно было шляться, а лиманы и плавни осваивать. Впрочем, они еще молодые, у них все впереди.

Игнат услышал звук подъезжающего мотоцикла, вышел из дома. Точно, Хомич подъехал, и Дашок с ним. И эти в новом прикиде. Не зря же они рисковали своей свободой. Герасима с ними не было. Отец его запряг в огороде работать, да и нельзя ездить по городу на мотоцикле вчетвером.

– В кабак? – подмигнул Игнату Дашок.

Он сидел в люльке, высунув наружу одну ногу, видимо, новыми джинсами хотел похвастать. Шутка ли, за сто пятьдесят рублей купил. У него отец за месяц столько не зарабатывал.

– В кабак, – кивнул Игнат.

Вообще-то его больше всего тянуло к Лие. Пройтись перед ее домом, показать себя в обнове, но Дашок тянул его в ресторан «Приморье». И тянул не только для того, чтобы хорошенько гульнуть. Через этот ресторан можно было толкнуть осетровую и даже севрюжью икру. Причем по хорошей цене. Во всяком случае, Дашок так утверждал, а с ним спорить бесполезно, легче согласиться… Да и сам Игнат краем уха слышал, что в «Приморье» хорошо берут отборную икру.

– С ветерком давай! – Дашок повелительно хлопнул Вадика по ноге, когда Игнат занял свое место.

«Урал» взревел, рванул с места и помчался в сторону Курортной набережной.

Ресторан «Приморье» находился в центре города, но в самом начале набережной, вдоль которой располагались пансионаты и базы отдыха. Неподалеку от ресторана находились здания райкома партии, горсовета и отделения милиции, но это не мешало собираться здесь темным личностям. Впрочем, для местных воров и прочих уголовников имелся отдельный, банкетный зал, а обычных курортников и горожан принимали в общем, большом зале, к которому примыкала открытая летняя веранда, где можно было посидеть просто за кружечкой пива. Но драки здесь все равно случались, не обходилось и без поножовщины. Не очень хорошую славу имел этот ресторан, но Игната ничуть не пугала перспектива провести здесь вечер. Он и сам с усам, и Дашок с Хомичем не дураки подраться.

– Ну, с богом!

Дашок выбрался из коляски и, увлекая Игната за собой, направился к ресторану. Хомич остался с мотоциклом. Лихих людей в городе хватало, так что «Урал» запросто могли угнать. Или на запчасти разобрать, или покататься…

Дашок смотрелся внушительно. Метр девяносто рост, косая сажень в плечах. Мощная у него комплекция, но фигура какая-то несуразная. Задница вроде бы и не выпуклая, но тазовые кости крупные, поэтому размер в этой части тела равнялся ширине плеч. Голова большая, лицо круглое, нос и щеки в веснушках. Непослушные выгоревшие на солнце волосы торчали, как Дашок их ни укладывал. Мощный он парень, но какой-то дубоватый. Впрочем, это не мешало ему чувствовать себя королем. И в ресторан он зашел с таким видом, как будто собирался открыть дверь ногой.

На веранде были заняты два столика – какие-то курортники неспешно потягивали пивко, поглядывая на виднеющееся за соснами море. Не штормит сегодня, поэтому вода сине-зеленого цвета даже у берега.

У входа в закрытый зал стоял средних лет официант в черной жилетке поверх белой рубашки и с полотенцем, накинутым на руку. Он внимательно посмотрел на Кешу, глянул на Игната и отошел в сторонку, давая понять, что путь свободен. Но делал он это так, как будто шел на великое одолжение. Вежливая улыбка даже не тронула его губы. Не того полета посетители, чтобы приветствовать их. Но в то же время и не последние они люди, новая с иголочки «фирма» тому свидетельство, а раз так, то милости просим. Хотя и без особой радости.

Но проходить мимо официанта Кеша не торопился.

– Слышь, браток, мне бы с кем-нибудь насчет икры перетереть. У нас есть тут немного, – он многозначительно похлопал по небольшой спортивной сумке, которая висела у него на плече.

– Много? – хоть и натянуто, но все же улыбнулся парень.

– Пару кило…

– Ну, можно глянуть…

Официант показал им на стол в дальнем конце веранды и, настороженно посмотрев по сторонам, сам направился туда.

Дашок на ходу достал из сумки пол литровую банку черной икры, поставил ее на стол.

– Да не свети ты! – озираясь, цыкнул на него официант.

Он сел за стол, взял банку, зачерпнул из нее столовым ножом, стал разглядывать икринки на свет, затем попробовал на вкус.

– Отборный серяк, – кивая с улыбкой, сказал Дашок.

Икринки были крупными, светло-серого цвета, одна к одной. Что называется высший сорт. И вкус отличный.

– За пятнашку возьму. Сколько здесь, полкило? Семь пятьдесят.

– За пятнашку?! – оторопело протянул Дашок. – Ну ты в натуре!

Он угрожающе сжал могучий кулак, и официант испуганно втянул голову в плечи.

Игнат тоже не прочь был врезать этому хитровану. Черную икру можно было купить в магазине по сорок рублей за килограмм. Но так там не икра, а слизь одна, здесь же зернышко к зернышку. Такую икру только по баночкам расфасовывать да на импорт гнать, за валюту. Пятнадцать рублей за килограмм выглядело как плевок в душу. А оскорбления Игнат спускать не привык…

– А сколько вы хотите?

– Да, сколько вы хотите? – послышался вдруг незнакомый мужской голос.

Официант аж подпрыгнул от испуга. Он обернулся и в состоянии, близком к панике, уставился на статного мужчину в сером костюме. Игнат тоже посмотрел на незнакомца. Загорелое, с мелкими морщинками лицо, глубокие залысины в хлипких черных волосах. Держался этот тип с уверенностью хозяина жизни.

– Георгий Сергеевич! – пролепетал официант.

– Мы же говорили с тобой на эту тему! – пристально глядя на парня, сквозь зубы сказал мужчина. И махнул рукой, отсылая официанта прочь. Он собирался поговорить с ним позже, а сейчас хотел узнать, что за товар предлагает Дашок.

– Ну, мы бы хотели… – начал было Кеша.

Но Георгий Сергеевич повернулся к нему спиной, увлекая за собой. Дашок принял его приглашение, Игнат тоже последовал за ними, но мужчина повел рукой, отсылая его в сторону. При этом он даже не глянул на Игната. Не удостоил, что называется, взглядом.

Игнат заказал пива, сел за стол. Он уже начинал вторую кружку, когда появился Дашок. Вид у него был не очень радостный.

– Что-то не так? – спросил Игнат.

– Да нет, всю икру возьмут. Даже севрюжью.

Кеша сел за стол и замер, остекленелыми глазами глядя куда-то вдаль. Игнат сходил к стойке, принес ему пива. Дашок механически взял кружку, припал к ней и не отрывался до тех пор, пока в ней не осталось ничего, кроме пены.

– А цена?

– Смотреть надо. У нас же не только крупное зерно… – сказал Дашок и снова ушел в себя.

– Алле, гараж! – Игнат щелкнул пальцами у него перед носом. – Ты чего такой?

– Он сказал, что нам с икры слезть надо, – Дашок осмысленно посмотрел на него. – Ну, Георгий Сергеевич. Он здесь директор… Так и говорит, с икры слезть надо. Не наше это, сказал, дело.

– А он кто такой?

– Я же говорю, директор кабака…

– А я думал, министр рыбного хозяйства, – усмехнулся Игнат.

– Министр не министр, а завязки у него крутые. Он тут всех знает, кто при делах. И знает, что чужих здесь не любят…

– А кто здесь чужой? Это наш город.

– Город наш, а рыба – нет. Тут без нас все схвачено. Без нас все поделено. Мы в этом деле лишние. От нас избавиться могут…

– Как?

– А стукнут ментам, и все дела.

– Это тебе Георгий Сергеевич сказал?

– Намекнул, что и такое может быть… А еще в плавнях шмальнуть могут. Шмальнут и рыбам на корм… Зря мы сюда сунулись. Самим надо было икру толкать…

– Давай сами толкать, – пожал плечами Игнат.

– Да нет, я уже договорился, с нас теперь не слезут…

– Ну, эта партию здесь толкнем, а потом сами сбывать будем…

– Когда потом? Нельзя нам больше… На этот раз нас простили, а если еще раз на нерест сунемся, кончат нас…

Игнат и сам понимал, в какое опасное дело они ввязались, но и отступать не хотелось. Большая икра – это большие деньги, а они ему очень нужны.

– Ну и что, будем сворачивать лавочку?

– Да не хотелось бы, – вздохнул Кеша.

Ему, как и всем, нужны были деньги, но жизнь дороже. Похоже, он уже смирился с мыслью, что с браконьерством придется завязать.

– В совхоз пойдешь, землю пахать? – скривил губы Игнат.

– Кто-то же должен этим делом заниматься…

– На тракторе будешь работать, жену себе доярку найдешь. А к ней Георгий Сергеевич подъедет, молочка попить. Тебя увидит и скажет, что ты чужой у своей доярки. Ты чужой, а он свой. Тебе нельзя с ней, а ему можно. Ты ему поверишь? И доярку свою отдашь?

– Ты что-то не то говоришь, – нахмурился Дашок.

– Да то я говорю!.. Понты твой Георгий Сергеевич колотит! Возомнил тут о себе!

Игнат хотел сплюнуть на пол, выражая свое презрение к хозяину этого заведения, но вдруг увидел Лию и оцепенел. Она шла по цветочной аллее, легкой, плывущей походкой приближаясь к ресторану. Волосы распущены, короткое серебристое платье плотно облегает стройное тело, каблучки звонко стучат по тротуарной плитке. Она понимала, что все вокруг смотрят только на нее, поэтому на губы наползала улыбка. Она и не хотела улыбаться, но ее распирало от чувства гордости за себя.

Она зашла на веранду, сделала шаг и увидела Игната. И даже на мгновение остановилась, опешив от неожиданности. Но тут же спохватилась, улыбнулась, обнажая белые красивые зубы, и последовала дальше. Ее улыбка была адресована кому угодно, но только не ему. Игнат хоть и неплохо одет, но ему до нее далеко, как вороне до Луны.

Глава 4

Музыка нас связала,

Тайною нашей стала.

Всем уговорам твержу я в ответ,

Нас не разлучат, нет…

Игнат во все глаза смотрел на Лию. Она действительно невероятная девушка. Только само совершенство может так петь. Голос у нее замечательный, и в такт она попадает легко, играючи. А от ее красоты кружилась голова…

После разговора с Георгием Сергеевичем, Дашок расхотел гулять в ресторане, но Игнат его уговорил. Он узнал, зачем Лия пришла в «Приморье», и пожелал здесь остаться. Он хотел посмотреть на нее, послушать, как она поет. И смотрел он на нее, и слушал. От восторга у него захватывало дух, а ревность хватала за горло. Девушка же не просто так попала в это злачное место, кто-то ее сюда протащил. Возможно, через постель. И сделать это мог тот же Георгий Сергеевич…

И еще на Лию пялились все посетители. Женщины видели в ней шлюху, а мужчины надеялись, что она действительно такая. Да и как не надеяться, если на ней такое короткое платье? Да и телом она двигала в такт музыке очень эротично.

Игнат и любил ее, и ненавидел. И с каждой поднятой рюмкой все сильней становилось желание схватить ее в охапку и утащить отсюда на самый край света. Он готов был жить с ней в шалаше. Но ведь она не захочет…

Зал был полон, пустовали только два забронированных у самой эстрады столика. За один из этих столиков и сел невысокий коренастый мужчина неславянской внешности. Его можно было принять как за армянина, так и за грека. А он и был греком. Игнат узнал в нем Паппоса, местного авторитета. Видел он его пару раз у дискотеки, он подъезжал туда со своими «быками» – каких-то девчонок привозил. Девчонки танцевали, «быки» их охраняли, а Паппос цедил косяк в машине. Он и сейчас тянул косяк, наполняя зал запахом горящей конопли. И плевать, что анаша под запретом. Паппос в городе большая величина, менты перед ним на цырлах ходят. Так это или не так, но говорили, что Паппоса даже начальник милиции боится. Он же не просто авторитет, а в законе. Хотя кто-то говорил, что сняли с него воровскую корону. Но, скорее всего, это слухи. Недругов у него хватает. Как бы то ни было, Игнат не знал человека, более авторитетного в городе, чем Паппос.

Вор занял один забронированный столик, а за другим разместились его быки. Их было двое, и у одного вид устрашающий, и у другого. И рожи у них уголовные, и оскалы звериные. Один плотного сложения, широкоплечий, другой худощавый, но, судя по движениям, резкий и стремительный. И на кулаках они могли навалить любому, а еще пики у них наверняка. А может, и волыны под рубахами спрятаны…

А Игнат чувствовал, что ему придется иметь дело и с Паппосом, и с его быками. Не нравилось ему, как вор смотрел на Лию. Он пожирал девушку глазами, наверняка мысленно уже лез к ней под платье.

Он подал знак одному своему быку, тот подошел, получил какое-то задание и покинул ресторан. Лия еще не закончила петь, а он уже вернулся с букетом цветов. Паппос вальяжно похлопал «быка» по плечу, взял букет и полез на сцену. Эстрадный помост низкий, меньше полуметра высотой, и Паппос без всякого труда забрался к Лие. Вручил ей букет, обнял за талию, что-то стал говорить на ухо.

Игнат дернулся, вскочил со своего места, но Лия и без него оттолкнула Паппоса. И так это удачно у нее получилось, что мужик едва не свалился со сцены. Одна его нога повисла в воздухе, но он каким-то чудом смог удержать равновесие, а затем все-таки спустился вниз. Паппос послал Лие воздушный поцелуй, оправил пиджак и с хорошей миной при плохой игре отправился в банкетный зал, откуда пришел. Его «быки» последовали за ним.

Игнат облегченно вздохнул. Лия смогла за себя постоять, но радовало его не только это. Лия никому не позволяла прикасаться к себе, значит, она вовсе не шлюха. А ведь она должна была знать, кто такой Паппос и чем ей грозит конфликт с ним. Знала, но не испугалась…

Вор ушел, а Лия продолжала петь. А потом вдруг появился Георгий Сергеевич, дождался, когда она закончит, и увел ее с собой – в банкетный зал…

Игнат махнул стопку водки, нервно достал сигарету, лихорадочно закурил. Не очень-то охотно Лия шла за своим начальником. Не сопротивлялась, но шла за ним как на поводу. Как жертвенная овца на заклание шла. Похоже, директор ресторана повел ее к своему дорогому гостю. Как телку к быку повел… Паппосу не нужны были песни, поэтому все музыканты остались на месте. Ему нужна была сама солистка. А он под кайфом и запросто может завалить Лию прямо на столе. А потом еще и своих быков на нее спустить.

Игнат затушил сигарету в тарелке с остатками еды, поднялся из-за стола.

– Ты куда? – встревоженно спросил Дашок.

Игнат молча показал на дверь, за которой находился банкетный зал. Кеша все понимал. Он знал о его чувствах к Лие и догадывался, что с ней сейчас может происходить. Но поведение Игната не одобрял, потому что не хотел неприятностей для себя.

И все-таки он поднялся, хоть и неуверенно, но пошел за ним.

Игнат открыл дверь и зашел в банкетный зал. Один бык стоял у дверей, другой прижимал к стенке Георгия Сергеевича, а Паппос, уложив Лию на стол, пытался пристроиться к ней. Одной рукой он крепко держал ее за горло, а другой раздвигал ноги, втискиваясь между ними. Девушка хрипела, выпучив глаза, но почти не сопротивлялась. Похоже, она боялась, что насильник задушит ее.

Видимо, Паппос решил отомстить ей за собственное унижение, поэтому и послал за ней Георгия Сергеевича. Мужик понял, какую услугу оказал вору, но было уже поздно. Он и хотел заступиться за Лию, но бык с ожесточением прижимал его к стенке и рычал ему в лицо.

А на Игната зарычал бугай, который стоял у двери. Он смотрел на него большими от возмущения и удивления глазами. Его разозлило появление непрошеного гостя, а удивило то, что Игнат смог открыть дверь. Возможно, он думал, что дверь закрыта на ключ…

– Эй, какого хрена?

Игнат понимал, насколько опасно иметь дело с этим типом, но все мосты уже сожжены. Да и не мог он уйти, зная, что здесь происходит. Он резко шагнул к бугаю, с силой толкнул его плечом в грудь. Но тот лишь пошатнулся и раскинул руки, чтобы сгрести его в охапку. Однако Игнат, пользуясь представившейся возможностью, ударил противника локтем в солнечное сплетение. Но и этого, увы, оказалось мало, чтобы вывести его из игры. Громила чуть согнулся и все-таки заключил его в медвежьи объятия. Но Игнат и не думал сдаваться. Он схватил быка за причинное место сразу двумя руками. С силой сжимая, крутанул по часовой стрелке.

Громила захрипел от боли, но противника не отпустил, напротив, еще крепче сжал руки. Но Игнат тоже усилил хватку и вращающий момент.

А Паппос уже оторвался от Лии. Он встревоженно смотрел на своего попавшего в переплет быка. А его второй боец, оставив директора, спешил на помощь своему дружку, на ходу выхватывая из-под штанины нож.

Но именно этот нож и сыграл с ним злую шутку. Кеша стоял как соляной столб, не зная, что делать. Игнату надо было бы помочь, но так не хотелось связываться с Паппосом. Однако, увидев нож, он рванул на него.

Кого-то вид ножа вгоняет в ступор, а Дашка он бесил. Нож – это смерть, значит, нужно убивать самому, чтобы не стать жертвой. И Кеша готов был убивать. А удар у него мощнейший. И воровский бык смог в этом убедиться.

Приемами самбо Кеша не владел, поэтому он всего лишь слегка подался назад, когда в него метнулась рука с финкой. Лезвие чиркнуло его по груди, и тут же последовал ответный удар. Дашок бил наотмашь, со всей своей дурной силы. Кулак угодил воровскому в ухо. И тут же последовала добавка слева и снизу. Бык, подпрыгнув, наскочил на стол и, перевернув его, свалился на пол.

А Игнат дожал своего противника. Сначала громила перестал выть, захрипел, а затем, разжимая объятия, без чувств рухнул ему под ноги.

Паппос отступал, в замешательстве глядя на непрошеных гостей. Он, похоже, не мог понять, что причиной столь крутого наезда стала Лия.

– Ну, ты и мразь! – в бешенстве заорал на него Игнат.

Краем глаза он заметил, как Георгий Сергеевич крадется к двери. Но ему сейчас не было до него никакого дела. Ведь не он же пытался изнасиловать Лию. Хотя он такой же козел, как и Паппос.

Лия никуда не уходила. Оправляя платье, она завороженно смотрела на Игната.

– Базар фильтруй! – продолжая пятиться, зыркнул на парня вор.

Но вот он остановился. Понял, что Кеша не собирается атаковать его, а Игнат не казался ему серьезным противником. Невысокого роста Паппос, но плотный, кряжистый, руки сильные, кулаки мощные. И еще выкидное перо у него в пиджаке оказалось.

Правда, пока он доставал нож, Игнат, запрыгнув на столик, с высоты ударил его ногой в грудь. Паппос упал на спину, Игнат навалился на него и, не позволяя ему закрыться руками, ударил головой в лицо. Затем локтем, снова головой, а когда противник обмяк, он стал бить его кулаками, наотмашь…

Паппос вырубился, а он в бешенстве продолжал молотить кулаками. Если бы этот гад стал насиловать Лию, а она выключилась, разве бы он остановился? Нет. Игнат тоже не думал останавливаться…

– Эй, хорош!

Дашок схватил его за руку, потянул на себя. Но сам чуть не попал под раздачу. Игнат резко поднялся, развернулся к нему, в запале размахнулся. Но не ударил. Его остановил вид крови, которой была залита футболка Дашка.

– Тебя порезали! – ткнув в него пальцем, сухо сказал он.

– Да фигня… – Кеша с ухмылкой показал на своего противника, который так и валялся за перевернутым столом.

Зато с пола поднимался громила. Гримаса дикой боли кривила его лицо, а злость застилала глаза. Он готов был разорвать Игната, но сначала ему следовало встать на ноги, сориентироваться в обстановке.

– Уходим!

Игнат посмотрел на Лию, которая стояла в двух шагах от него. Вид у нее бледный, в глазах страх и чувство восторга. Она восхищалась смелостью Игната, но при этом ужасно боялась за свою жизнь.

Она кивнула, собираясь идти с ним.

Паппос и один его бык валялись без чувств, громила еще не совсем пришел в себя. Игнат собирался обрушиться на него все своей мощью, призвав на помощь Кешу. Вдвоем они быстро справятся с ним, освободят проход и вырвутся на свободу. А там будет видно, как жить дальше.

Но Игнат еще не успел ударить громилу, как открылась дверь, и в банкетный зал ворвались темные личности явно уголовники. За их спинами маячил Георгий Сергеевич, который, как понял Игнат, и позвал этих типов на помощь Паппосу.

Уголовников было трое, и к ним еще присоединился недобитый громила. Игнат и Кеша остались в меньшинстве. Причем большинство ощетинилось ножами.

Выход был только один – через окно. Уж лучше порезаться осколками стекла, чем быть исполосованным ножами. Но Лия через окно уйти не сможет. И оставлять ее здесь никак нельзя.

Игнат представил, какие дикости с ней может сделать эта гопота, и озверел. Он должен был победить в этой схватке. И победить, и остаться в живых, чтобы и дальше защищать свою любимую…

Но как победить, если на него перла целая толпа?.. А побеждать надо… Игнат схватился за стул, швырнул его в громилу. А затем оторвал от пола и стол и запустил его в толпу. А Кеша поступил еще умней. Он перевернул другой столик и мощным резким движением выломал из него ножку. И этой ножкой, как дубиной, снес подскочившего к нему гопника.

Игнат снова схватился за стул и разломал его о чью-то голову. В руках осталась только длинная ножка, которой он выбил нацеленный на него нож. Он махал обломками стула, Кеша крушил всех ножкой стола. Но их тоже били. Игнат почувствовал, как острие ножа вспороло бок, но не растерялся и с размаха ударил в ответ…

Остановился он, когда бить стало некого. Громила лежал с проломленной головой, рядом с ним корчились в судорогах еще двое. Паппос даже не приходил в себя. И его второй бык оставался в отключке. А один гопник просто-напросто сбежал. От страха сбежал, но как бы за подмогой. А он мог привести ее…

Но досталось и Кеше. Он сидел на корточках и постанывал, обхватив голову руками. Мало того, что его сильно стукнули по голове, майка на спине пропиталась кровью. Кто-то задел его ножом. Да и у Игната из бока хлестала кровь.

Проход свободен, надо уходить, пока его снова не перекрыли. Игнат оглянулся, пытаясь найти взглядом Лию, но ее нигде не было. Видимо, в суматохе боя она успела выскользнуть из банкетного зала. Как убегал гопник, он заметил, а как уходила Лия – нет. Но ведь он же не мог постоянно контролировать выход, не та ситуация была для этого.

Он помог Дашку подняться, они вместе перешли из одного зала в другой. Там он и увидел директора ресторана. Он стоял у выхода, возможно кого-то дожидаясь. Может, за подкреплением послал. На Игната он смотрел недоуменным взглядом, в котором смешались и страх, и злость, и уважение. Он видел в нем опасного врага, но не отступал, понимая, что Игнат сейчас не в состоянии наброситься на него. Во-первых, ему нужно было убираться отсюда, а во-вторых, Кеша без его помощи мог упасть.

– Где Лия? – свирепо глянув на директора, спросил Игнат.

Георгий Сергеевич выдержал взгляд, хотя и вжал слегка голову в плечи.

– Домой ушла, – и голос его едва заметно дрогнул.

– Тронешь ее – убью! – уже в дверях бросил Игнат.

Выход был свободен, а за рестораном стоял мотоцикл, в люльке которого дремал Хомич. Он даже не знал, что произошло в ресторане. Но упрекнуть его было не в чем. Напротив, Игнат мог его только благодарить – за то, что не уехал, хотя мог. Никто же не обязывал его дожидаться их из ресторана…

– Что с вами? – всполошился Вадик.

– Да так, мелочи…

– Ничего себе мелочи!

Игнат хотел ехать за Лией по маршруту, которым она могла следовать домой. Но Вадик повез его и Кешу в больницу. На двоих он насчитал целых семь ножевых ран, но их могло быть еще больше.

Правда, по пути, выслушав Игната, он изменил свое решение и повез их к своей тетке, которая работала фельдшером в медпункте соседней станицы. Все правильно, в городской больнице можно было нарваться и на ментов, и на воров, и еще неизвестно, что хуже…

Глава 5

Все, хватит! Никаких больше ресторанов и песен под водочку. Хватит, наигралась… Лия лежала в постели и с капризным выражением на лице глядела в потолок. Утро уже, скоро полдень, а она и не думала подниматься. Вообще ничего не хочется, лежать бы и лежать. И зачем она только согласилась петь в ресторане?..

Сначала все было хорошо. Юршин встретил ее приветливо, представил музыкантам, вывел на сцену. И руки при этом не распускал. Вроде бы и не прочь был залезть к ней под юбку, но держал себя в рамках. Похоже, он ждал, когда Лия сама созреет и упадет к его ногам. Если так, то он выбрал правильную тактику. Грязные домогательства не просто злят ее, а бесят. А на тепло и ласку она может повестись. Пусть и не сразу, но может. И то, если парень нравится ей. Или видный интересный мужчина вроде Георгия Сергеевича…

Но Юршин сыграл вчера с ней злую шутку, подвел к какому-то старому козлу. Этот урод влепил ей пощечину, завалил на стол, стал стаскивать трусики. Георгий Сергеевич возмутился, стал ее защищать, но ему быстро дали укорот… А потом такое началось…

Лия хлюпнула носом. Все, больше она в этот дурацкий ресторан ни ногой! Ясно же, что она возбуждает мужиков своей красотой и голыми ножками. Знать об этом не страшно, даже приятно, но вожделение может перерасти в физическое насилие. Так вчера и случилось. Так может быть каждый день. Это же ресторан, злачное место, нигде не собирается столько уродов на один квадратный метр.

За окном послышались шум автомобильного двигателя и шелест колес. Похоже, чья-то машина подъехала прямо к воротам. Цепь зазвенела, глухо залаял пес.

Лия неторопливо поднялась, выглянула в окно и увидела Юршина. Он стоял у калитки, глядя на входную дверь. Увидев Лию, он приветливо помахал ей рукой.

В ответ она надула губы и вновь легла на постель. Никаких больше ресторанов! Затем Лия задумалась. А дома что ей делать? Скукота здесь смертная. И за швейную машинку садиться нет никакого желания. Огород – это вообще каторга, а мама ее туда обязательно загонит, если она не будет работать. Брат Костя уже там, ему помощь нужна, а она в постели без дела валяется. Сейчас придет, наезжать начнет. И маме нажалуется, а она в крик… Разве ж это жизнь?

Настоящая жизнь она там, далеко. Лежа на боку к ней не дотянуться… И жизнь красивая Лие нужна, и слава. Это же так здорово, когда публика тебе аплодирует. А похоть в этой публике – это всего лишь побочный эффект. Разве ту же Гулькину и Апину не хотят мужики? Еще как хотят! Ничего, поют же…

Машина посигналила. Это Георгий Сергеевич нажал на клаксон, вызывая Лию на разговор.

Он ее позвал, но второго раза может и не быть, и она должна понимать это…

Лия суетливо поднялась с кровати, набросила халат поверх комбинации и вышла во двор. Сначала надо удержать Юршина, а потом уже привести себя в порядок.

Георгий Сергеевич подъехал к ней на своей новенькой «двадцать четвертой» «Волге» красивого бежевого цвета. Не машина, а мечта. И это был первый случай, когда он приехал за ней на машине.

– Хорошо выглядишь, – серьезно, без тени сарказма сказал он, открывая дверцу.

– Ну, не очень… – зажеманилась Лия.

Она и сама знала, что выглядела хорошо в домашнем халате и без косметики. Была у нее соседка, также семнадцати лет от роду. Очень даже симпатичная девчонка. Когда хорошо накрасится. А без косметики Оксана – тихий ужас. А Лие краситься не обязательно, кожа у нее и без того чистая, нежная, с матовым оттенком, причем как зимой так и летом…

– А куда мы? – спросила она, глядя на распахнутую дверь.

Не могла она ехать в ресторан в дешевом ситцевом халате.

– Поговорить.

Лия пожала плечами. Соседи могут увидеть, как она садится в машину к незнакомому для них мужчине. Но так соседи уже знают, что она поет в ресторане. Да и раньше они были не лучшего мнения о ней. И пешком к ней парни ходили, и на машинах подъезжали, с кем-то из них она гуляла. С тем же Аликом, например. Свечку никто не держал, но все такие прорицатели, что и к гадалке не ходи… Не спала она с тем же Аликом, но ведь никому ничего не докажешь. Да и не собирается она ни перед кем оправдываться.

Девушка села в машину. Одним грязным слухом больше, одним меньше…

Юршин влез за руль, достал из кармана сигарету, закурил. Неторопливо затянулся, так же неспешно выдул дым в открытое окошко.

– Сбежала вчера? – наконец спросил он.

– Ну, сбежала…

– Страшно было?

– И сейчас страшно.

Зато Игнату ничуть вчера не было страшно. Надо было видеть, как он набросился на громил с уголовными рожами, а как он избил Станислава Григорьевича, которого представил ей Юршин. И было за что избить этого урода… С отчаянной, безумной смелостью дрался Игнат, ломал все вокруг себя, крушил. И сломал всех, кто был против него. А Юршин сопли жевал, когда его почетный гость заламывал на столе Лию… И тем не менее она села к нему в машину, и в ресторан с ним ехать готова. А Игнат где-то далеко, и она не собирается его искать. А ведь надо было бы его поблагодарить за спасение…

– Да, история нехорошая… – кивнул Георгий Сергеевич.

– А если бы этот Станислав Григорьевич меня изнасиловал? – всхлипнула Лия, от обиды за себя у нее перехватило горло.

– Кто ж знал, что он так себя поведет, – вздохнул Юршин.

Лия посмотрела на него с возмущением. В принципе, он виноват: нельзя было подводить ее к уголовнику. Но ведь он не мог знать, что этот урод взбесится. Станислав Григорьевич так мило улыбался, когда Лия входила в зал. И даже руку ей поцеловал. А потом вдруг будто сошел с ума, и началось…

– Если бы я знал, что ты его со сцены столкнула…

– Столкнула, – кивнула Лия. – А зачем он лез?.. Кто он такой?

– Паппос.

– Кто?! – изумилась она.

Она слышала, кто такой Паппос. Самый главный мафиози в Приморске, можно сказать, хозяин города. С ним связываться очень опасно. Лия слышала про девчонку, которую похитили его уголовники. Схватили прямо на дискотеке, посадили в машину и увезли. Все, больше ее не видели. И милиция найти ее не может. Все знают, куда она делась, но Паппоса боятся все, даже милиция.

– Знаешь, кто он такой? – трагическим, как ей показалось, голосом спросил Юршин.

– Слышала… А почему вы сразу не сказали?

– А ты бы ему отдалась, если бы знала? – спросил он, с мрачной усмешкой глянув на девушку.

– Нет.

– Отморозился Паппос, – приложив пальцы к подбородку, сказал Юршин.

– Что? – не поняла Лия.

– Да нет, ничего. Мысли вслух… А ведь он знал тебя.

– Кто, Паппос?

– Да нет, пацан, который замутил… Как его зовут?

– Игнат.

– Кто он такой?

– Ну, мы с ним знакомы…

– У тебя с ним любовь?

– У него – да, – пожала девушка плечами.

– А у тебя?

Лия могла сказать, что равнодушна к Игнату. В принципе, так оно и было. Но если разобраться, то Игнат имел право на ее любовь. Он и симпатичный, и смелый. Девчонки таких пацанов любят. И она могла бы его полюбить. Если бы в этом был какой-то смысл… Хотя можно и без смысла…

– Ну, он за мной бегает, а не я… Парней у меня отбивает…

– Икрой занимается, да?

– Икрой?.. Не знаю…

– Занимается. Деньги на этом делает…

Лия задумчиво провела пальцем по щеке. Вчера она заметила, что Игнат был в новых джинсах, кроссовках. И футболка фирменная… Может, он действительно браконьерством занялся? Он же рисковый, а больше, в принципе, ничего и не нужно. Осетровой живности в море и на лиманах полно, лови сколько влезет… если тюрьмы не боишься. Или пули… Может, и не было его весь июнь, потому что в море пропадал…

– И не в свои дела лезет… – нахмурив сурово брови, добавил Юршин.

– Он меня спас! – Девушка возмущенно посмотрела на собеседника.

– Ну да, так и надо было… – смутился он.

Лия усмехнулась. Не хотелось Юршину признавать собственную трусость. Вроде бы и пытался что-то сказать Паппосу, но с кулаками на него не бросился.

– Он всегда такой?

– Какой?

– Бешеный… Он же должен был понимать, на кого тянет.

– А ему все равно.

Лия рассказала, как Игнат дрался с Аликом, как обратил в бегство заведомо сильного противника.

– Отчаянный он, а не бешеный… – с теплотой отозвалась об Игнате девушка.

– Я не знаю, какой он. Я знаю, что Паппос в реанимации. Игнат нос ему сломал. Так сломал, что хрящ куда-то не туда вошел… Если Паппос загнется… Хотя ему и без этого хана. Блатные гадом его объявили. Знаешь, что это такое?.. Игнату твоему нигде теперь житья не будет. Любой уголовник, который его увидит, должен будет его убить… А у нас здесь есть такие, которые могут убить.

– И что теперь?

– За Игната переживаешь? – с кривой усмешкой спросил Юршин. – За себя переживать надо. Тебе тоже достаться может…

– А я здесь при чем? – побледнела Лия. – Что я не так сделала?

Действительно, это ее пытались изнасиловать, а не она – кого-то. Она жертва, но никак не виновница чьих-то проблем…

– Из-за тебя все началось.

– Из-за меня? Я сама под Паппоса подлезла?

– А это уже не важно… Игнат из-за тебя на него руку поднял. Значит, и с тебя спросят. Поверь, там никто разбираться не станет… Ну, если узнают, что из-за тебя все началось…

– А еще не знают?

– Пока нет… Твой Игнат только у меня за тебя спрашивал. Где Лия, спросил… Паппос думает… Хотя нет, он сейчас ни о чем не думает… Его люди думают… Им сейчас не до тебя, но если они вдруг узнают, из-за чего сыр-бор… Ты же никому не говорила, что Игнат за тебя заступился?

– Нет! – в страхе мотнула головой Лия.

Она не хотела, чтобы блатные взялись за нее со всей основательностью. А это у них запросто – вывезут за город, навалятся всей толпой; сначала изнасилуют, а потом рыбам на корм отправят…

– Значит, только я об этом знаю?

– Да.

– А я тебя не сдам. Значит, можешь спать спокойно…

– Хотелось бы, – жалобно пробормотала Лия.

– За меня не переживай. А Игнат может рассказать, что там да как. Если его блатные за жабры возьмут. Его на нож, а тебя на круг. Понимаешь, о чем я? – сухо спросил Юршин.

– П-понимаю.

– Ничего, я с ним поговорю. Мне без такой певицы край… Скажешь, где он живет?

Лия растерянно смотрела на мужчину. Она понимала, что ее судьба – в его руках, но Игната сдавать не хотела. Ясно же, что Юршин заодно с блатными. Может, он хочет сдать его Паппосу? Лия скажет, как его найти, и все…

– Ну, я не знаю точно…

С Игнатом она толком и не встречалась. Познакомились на дискотеке, он провожал ее, они проходили мимо его дома, на который он показал. Дескать, здесь он живет…

– Лия, ты хочешь спать спокойно? – пристально посмотрел на девушку Юршин.

– Да, хочу.

– Тогда ты должна помочь мне найти его.

– Ну…

– Я просто поговорю с ним. Скажу, чтобы он держал язык за зубами.

Лия догадывалась, что Юршин сдаст Игната блатным, но своя рубашка ближе к телу. Тем более, возможно, Георгий Сергеевич не обманывает ее…

Она сказала, как найти Игната. На этом разговор и закончился. Юршин отправил ее домой и сказал, что в половине шестого ждет ее в ресторане в полной боевой готовности к выходу на сцену.

И она привела себя в готовность. Платье надела подлинней, а каблук – покороче. И накрасилась скромно. И на сцене вела себя не так вызывающе, как раньше, не кокетничала, не качала призывно бедрами. Впрочем, она могла не осторожничать. От обычных клиентов ее оберегали бас-гитарист Вова и бармен Сеня, а блатных гостей в тот вечер не наблюдалось. Похоже, вся местная уголовщина охотилась на Игната…

А в перерыве между выступлениями Юршин вызвал ее в свой кабинет. Он был подшофе. На столе стояла бутылка французского коньяка, холодные закуски. И еще Лия заметила несколько жестяных баночек с черной икрой.

– Домой возьмешь? – спросил он, катнув по приставному столу одну баночку.

– Нет, спасибо.

Черную икру Лия не любила с детства. Вроде бы и деликатес это, и полезно, а не нравилось ей. Красная икра более-менее, а черная – нет. Хотя красная вроде как дешевле…

– Да это не в счет зарплаты, – покачал головой Юршин.

И катнул вторую баночку.

– Я понимаю.

Он катнул третью «шайбу», Лия поймала и ее.

– Это же валюта…

– Так никто и не спорит. Выпьешь? – Юршин поставил на стол чистую рюмку.

– У меня еще выход, – покачала головой девушка.

– Да без тебя обойдутся. А мы тут с тобой…

– Не обойдутся.

Лия и сама не хотела больше выходить к пьяной публике, но лучше там, чем здесь. Она уже давно заметила, что с выпившей девушкой мужчины ведут себя куда более раскованно, чем с трезвой. Если женщина выпила, значит, она чего-то хочет. И еще выпивка стоит денег, которую девушка должна отработать, желательно в постели… Впрочем, если мужик скотина, он может, распустить руки и с трезвой. Но Юршин такого себе не позволял. Может, потому, что Лия не выпивала с ним…

– Вова неплохо поет, он тебя заменит.

– Игната нашли? – спросила Лия.

Может, и не любила она Паустова, но переживала за него. И потому что Игнат достоин был ее любви, и потому что предала она его…

– Нет его дома… – покачал головой Юршин. – Спрятался где-то.

– Его ищут?

– Ищут… Ты за него не переживай. Ты за себя переживай, – усмехнулся Юршин.

– Вы же сказали, что со мной ничего не будет, – разволновалась девушка.

– Я-то сказал. А Игнат скажет, что за тебя заступался. Возьмут его за жабры, и скажет… А может и предъявить Паппосу за тебя. Какого хрена, спросит, это мурло на тебя полезло…

– Паппос – мурло?

Хотела бы Лия, чтобы Георгий Сергеевич считал так искренне.

– Мурло, – уверенным голосом подтвердил он. – Ты в этом даже не сомневайся.

– Да я-то не сомневаюсь.

– И во мне сомневаться не надо. Если я сказал, что ты под моей защитой, значит, так оно и есть… Или тебе не нужна моя защита?

– Ну, в общем-то, нужна.

– А чего так неуверенно?.. Думаешь, почему я у Паппоса тебя не отбил?

– Не думаю. – Лия отвела в сторону взгляд.

– Да нет, думаешь… Пауст отбил, а я нет, да? – Юршин, досадуя, скривил губы.

– Ну, он отбил…

– Отбил. Потому что ты его девушка. Его, а не моя… Если бы ты была моей, все пошло бы по-другому. Да Паппос бы и не полез, если бы ты была моей… Хочешь быть моей женщиной? – пьяно глядя на Лию, спросил Юршин.

– Я и так у вас работаю.

– И дальше будешь работать. Если хочешь. А если нет, будешь просто со мной жить. Я квартиру тебе куплю, обстановку, как сыр в масле будешь кататься…

Лия покачала головой. Георгий Сергеевич был интересным мужчиной, и в постели с ним ее не стошнит, она точно это знала. Но у него была жена, и это ставило на нем крест. Потому что любовницей на содержании Лия быть не хотела. Замуж, пожалуйста, а любовницей – нет.

– Почему? – нахмурившись, спросил он и с вожделением посмотрел на нее.

– Потому.

– Я тебе не нравлюсь?

– У вас жена.

– Хочешь, чтобы я с ней развелся? – Он возмущенно вскинул брови.

– Не хочу… Не хочу, чтобы ваша Ира мамой меня называла, – усмехнулась Лия.

– Да?.. Ну тогда я не стану разводиться… Так будем с тобой жить. Я тебе квартиру куплю, в фильдеперсах жить будешь, отвечаю!

– Нет! – твердо сказала Лия.

– Тебе нужны проблемы? – сощурившись, угрожающе спросил Юршин. – Будут. Я просто откажусь от тебя, и у тебя тут же возникнут проблемы. Тебе это нужно?

– Нет, – уронив голову, вздохнула девушка.

– Значит, согласна?

– А как же Игнат?.. – Лия исподлобья глянула на него. – Я же говорю, он всех парней у меня отбивает…

– Я не парень, я мужчина… А если серьезно, твоему Игнату совсем чуть-чуть осталось, блатные до него доберутся… А потом за тебя возьмутся… Если у тебя не будет надежного покровителя… Тебе нужен покровитель?

Лия снова опустила голову. Ей нужен был покровитель – сильный и богатый. И не будет ничего страшного в том, если Юршин возьмет над ней шефство. Он и квартиру ей купит, и обстановку, и содержать будет. Она будет жить в свое удовольствие, время от времени выступая в ресторане. И в конкурсах участвовать можно – в Краснодаре, в Ростове-на-Дону или даже в Москве…

– Значит, договорились? – спросил Юршин, завороженно глядя на девушку.

– Сначала квартиру, – выдавила она. – Потом все остальное…

Не хотела она быть чьей-то любовницей, но раз уж придется, то сначала дело, а потом уже тело. На обещанках Юршин пусть лохушек разводит.

– Ты мне не веришь? – возмущенно спросил он.

Лия многозначительно промолчала.

– Зря. Если я сказал – это железно. А я сказал… Будет тебе квартира. Все будет. И машина… Но машина будет потом, после всего остального, – криво усмехнулся он.

Лия кивнула. Она бы не отказалась от вишневой «девятки» с блатными номерами. И она даже готова заслужить столь щедрый подарок усердием в постели. Квартира, машина… И все это должно быть записано на нее. Чтобы не остаться у разбитого корыта, когда Юршина не станет. А жить ему осталось недолго. До тех пор, пока не появится Игнат. Лия скажет ему, что стала жертвой коварного шантажа, и тогда можно будет идти в церковь заказывать молебен за упокой раба Божьего Георгия…

Если Юршин дурак, то пусть пеняет на себя, когда Игнат приставит ему нож к горлу. А Лия почему-то не сомневалась в том, что именно так все и будет…

Глава 6

Оружие – это смерть. А смерть при всем желании красавицей не назовешь. Смерть – страшна, тогда почему же оружие завораживает своей красотой? Страшной, но красотой… Ствол, затворная рама, спусковой крючок, рукоять – прямые линии, волнующие изгибы, приятная тяжесть.

– Тульский «токарев» образца тридцать третьего года, отличная вещь, возьмешь, не пожалеешь.

Низкорослый тщедушный паренек не выглядел испуганным, но постоянно озирался по сторонам. И место вроде бы безлюдное – берег реки километрах в десяти от Краснодара, камыши, дорога далеко, никаких строений поблизости. Опасный у него бизнес, поэтому предосторожность для него прежде всего…

– Вещь старая, но чистая. Даже немецкой крови на нем нет. – И говорил он бойко, уверенным тоном. – В нашем блиндаже два ящика нашли, в смазке. Прикинь, ящики лежат, а на нем скелет…

Игнат кивнул. Эхо войны до сих пор давало о себе знать. Он помнил, как в школе собирали металлолом. Обычные железки складывались в одну кучу, а мины, снаряды и бомбы в другую. Нельзя было их в школу нести, а тащили – по дурости душевной. Потому что за городом валом такого «добра»…

А кто-то целые оружейные склады раскапывал. Или просто оружие по засыпанным окопам выискивал. А оружие денег стоит. Особенно не тронутое временем. А пистолет этот как новенький. И три других ствола также без изъянов. И два обреза из мосинской винтовки тоже в хорошем состоянии. Во всяком случае, Игнат хотел в этом убедиться. Деньги у него были. Всю икру, какая была, удачно толкнули. В Краснодаре с рук сбывали, там же вышли на Леву Куцего, который торговал военным наследием.

– И патроны, все дела… Винтовки навалом лежали, там и ржавчина, и боек у одной напаивать пришлось. Но ничего, стреляет на раз-два…

Патроны продавались отдельно, по рублику за пистолетную «маслину» и по два – за винтовочную. Но по три патрона на ствол можно было расстрелять бесплатно. И эти патроны Игнат выбирал наугад. Мало ли, вдруг они коцаные… В пистолетных он не очень-то сомневался, а за винтовочные переживал. Он сам выбрал патроны, раздал пацанам. Сначала отстреляли пистолеты, все четыре ствола. И обрезы показали себя отлично. И патроны все годные, и ствол не клинили…

Игнат заплатил деньги, забрал стволы и патроны. Лева уходил задом, напряженно улыбаясь. Он боялся, что его подстрелят, чтобы забрать деньги. Да и сам Игнат чувствовал себя не в своей тарелке. Может, где-то в кустах сидят подельники Куцего. Как бы они сами огонь по ним не открыли. Лева говорил, что у него в арсенале даже «дегтярь» есть. Шмальнут сейчас из пулемета, и вся недолга…

Но никто в них не стрелял, и Лева ушел беспрепятственно. Он сел в свою «копейку», а Игнат велел седлать «Урал». «Жигули» ушли в сторону Краснодара, а мотоцикл взял курс на Приморск.

«Урал» – машина мощная и спокойно тянула четырех седоков…

После бойни в «Приморье» Игнат оказался в гостях у Хомичевой тетки. Досталось им с Кешей. Ему и в бок ножом ткнули, и плечо вспороли, и ногу, а Дашок заработал еще больше, целых четыре раны. Три царапины и одно проникающее в спину под левое нижнее ребро. Еще бы чуть-чуть, и сердце задело. Если бы не Рита, не вытянул бы Кеша. Игнату она тоже очень помогла. Помощь оказала и на хутор из станицы вывезла. Там к ним и Герасим присоединился. Хомич на свой страх и риск в город ездил – и Ленчика привез, и товар.

На хуторе они жили две недели, пока на них не вышли воровские торпеды. Узнали блатяки, где они могут скрываться, но Рита их опередила. Вовремя они ушли. В Краснодар. Там целый месяц провели. Икру по хорошей цене сбыли, но большую часть денег на стволы убили. Без оружия им никак.

Игнат знал, что воровские спят и видят, как спросить с них за Паппоса. Не стоило бы ему возвращаться домой. Но не для того же он рождался на этот свет, чтобы бродить по миру неприкаянным изгоем. Приморск – его город, и он оттуда не уйдет. Надо будет, вернется домой на штыках. А так надо. И он возвращается. Пацаны тоже не хотят ни от кого прятаться. У каждого по пистолету. И обрезы пригодятся. Игнат знал как минимум двух пацанов, которые согласятся влиться в их команду. Их он и возьмет к себе, им и достанутся обрезы…

К Отселкам они подъехали под утро. Хутор небольшой, всего четыре хаты – стародревние мазанки из самана. Одна хата без крыши и окон, другая просто заброшенная, и только в двух теплится жизнь – две старухи годы свои доживают.

А место здесь хорошее. Земля, правда, болотистая, зато отсюда по воде можно до самого Приморска дойти. Обычная лодка не пройдет, потому что дно в плавнях мелкое, а плоскодонка – запросто. Через плавни в лиман, оттуда по лабиринтам проток до самого Приморска. И мотоцикл не нужен…

К хате, которую покинули месяц назад, подходили пешком, осторожно, стараясь не шуметь. Вряд ли блатные оставили здесь засаду, но береженого бог бережет…

Не было никакой засады. И ключ от двери в рукомойнике лежал. Дом небольшой, всего из двух комнатушек с земляными полами. Стены облупленные, сухая труха из них сыплется. Но лучше что-то, чем ничего.

И еще из окошка хорошо просматривалась дорога от Лиманки. Хотел бы Игнат, чтобы оттуда к дому подъехали блатяки. Задать бы им жару из всех шести стволов. Они даже из машины выйти бы не успели… А соседи ничего бы и не поняли, потому что их дома стоят вдалеке, за плотной стеной из камыша. А то, что стреляли, так утки в плавнях жирные, грех на них не поохотиться.

Но не было блатных. Зато вечером на своем велосипеде пожаловала Рита. Игнат озадаченно смотрел, как она крутит педали, подъезжая к дому. Никто не связывался с ней, и не должна она была знать об их возвращении. Может, кто-то из старух соседок сообщил. Но так они тоже не в курсе. Да и телефонной связи у них со станицей нет. Может, Рита сама что-то почувствовала.

Игнат усмехнулся, глядя на дрыхнущего Кешу. Он только что сменился с вахты, потому давил на массу без всякого зазрения совести. И Хомич спал. А Герасим готовил ужин. Печку затопил, картошку вариться поставил, банку с тушенкой открыл. На трубу и смотрела Рита, на сизый дымок от нее. Смотрела, и ее губы расползались в довольной улыбке. Поняла, что недаром она подъехала.

За тридцать ей уже, не юная, но не замужняя. Густые рыжие волосы, едва заметные веснушки на носу, грудь как минимум пятого размера, задница из той же серии «возьмешь в руки – маешь вещь». Дашок лет на пятнадцать ее младше, но любви, как говорится, все возрасты покорны. Он и сам положил на Риту глаз, но все-таки это она его совратила. И секс у них был, Игнат точно это знал. Потому и не хотела Рита, чтобы они уезжали. Может, потому и наведывается на хутор в надежде застать здесь Дашка. Да он и сам сюда рвался. И даже хотел ехать к станице, чтобы сообщить о себе. Сегодня ночью собирался…

Ограда вокруг дома давно уже развалилась. Рита прислонила велосипед к стене дома, сначала попробовала открыть запертую изнутри дверь, затем постучалась.

Дверь ей открыл Герасим.

– Привет! Каким ветром?

– Да как чувствовала, что вы здесь!

Игнат к ней даже не вышел. Его время стоять у окна, и он не сойдет со своего поста ни при каких обстоятельствах. И за дорогой он следил, и за плавнями, откуда также могла подкрасться опасность. А Кеша мог делать с гостьей все, что угодно.

Дашок проснулся, едва услышав женский голос, рванул к Рите:

– Какие люди! И без охраны!

Он обнял Риту, чмокнул ее в щеку. Игнат поприветствовал ее движением руки, не выходя из комнаты.

– А я жду вас, жду! – Голос ее прозвучал звонко и весело. – Когда же вы уже приедете!..

– За меня переживала или где? – с подначкой спросил Хомич.

Как-никак родственники они, но ясно же, за кого больше всего переживала Рита. Вадик у нее в лучшем случае на втором месте, а первое прочно удерживал Дашок. Во всяком случае, месяц назад так все и было. Но с тех пор много воды утекло…

– И за тебя тоже! – засмеялась Рита.

– А за меня? – самодовольно спросил Дашок.

– За тебя больше всего… Как твоя рана? – серьезным голосом спросила она.

– Как на собаке… Хочешь посмотреть?

Не дожидаясь ответа, Кеша зашел в комнату и выразительно посмотрел на Игната.

– Рану смотри не натри!

Игнат вышел из дома сам и увел за собой остальных. Пусть Кеша отведет душу. Тем более что Вадик не против. Там же все по любви…

Рита уехала поздно вечером, уже затемно. А зачем приезжала, так и не сказала… Вроде бы и понятно, зачем приезжала, но вопросы оставались.

– Не нравится мне все это, – сказал Игнат, укладываясь на матрас, расстеленный прямо на полу.

Дашок лежал рядом. Хомич и Герасим сидели на скамейке во дворе. Один на посту, другой составлял ему компанию. Ночь лунная, как бы их с дороги не заметили. А повод для тревоги у Игната был. Слабенький повод, но тем не менее…

– Что тебе не нравится? – спросил Дашок.

– Разве мы обещали Рите вернуться?

– Ну, я говорил, что еще свидимся.

– Где? Здесь?

– Нет, вообще…

– В Лиманке, например, да? Там у нее хата человеческая, а здесь хибара… Может, она и там тебя ждала. И здесь тебя искала. Может, каждый день так – приехала, пошукала и уехала…

– И что с того?

– А то, что блатяки разговор с ней имели. Она тебе хоть что-нибудь про блатных сказала?

– Нет.

– А они искали нас.

– Так она сама же нас и предупредила…

– Предупредила. А потом разговор имела. Блатные нас до сих пор ищут или нет?

– Возможно, ищут.

– А засады в доме нет. Зачем, если Рита есть?

– Думаешь, она с ними?

– Ну, баба она до мужиков охочая…

– Кто тебе такое сказал? – вскинулся Кеша.

Но Игнат не собирался пикироваться с ним. Тем более что он скорее предполагал, чем утверждал. Урки могли запугать Риту, а могли взять теплом и лаской, как тупую дойную корову. И в том случае она могла быть заодно с ними, и в другом. И если это так, то Рита сегодня же позвонит в Приморск. Или уже позвонила. Однако пока блатные соберутся, пока подъедут… Возможно, на все про все уйдет всего два-три часа, но, скорее всего, они подъедут на рассвете. Так легче будет взять фраеров тепленькими…

– Ты про стволы ей говорил? – спросил Игнат.

– Да нет, не говорил…

– Тем лучше.

Игнат закрыл глаза. Без стволов они для блатной братии серьезной опасности не представляют, и хорошо, если воровские решат, что их, фраеров, можно взять голыми руками. А вот если они знают про стволы, то и подход будет другим. В любом случае надо готовиться к бою. Но неплохо было бы вздремнуть пару часиков, пока есть возможность…

Интуиция Игната не подвела. Враг появился на рассвете. Братва подъехала к месту на старой «двадцать первой» «Волге», машину бросили в километре от хутора, дальше пошли пешком. Но в доме никого не оказалось. Съехал Игнат со своими хлопцами. Так блатные и решили. И повернули назад. Их было пятеро, и все с оружием. У двоих «наганы», у остальных охотничьи ружья. И все злые как собаки. Идут к машине, ругаются. Только зря ехали. И кто в этом виноват? Ну, конечно же, Игнат со своими бойцами. А раз он виноват, что с ним сделают? А на флаги порежут. И умирать он будет долго-долго…

Вот и что с этими уродами делать? Игнат в армии не служил, из пистолета стрелять практически не умел. И у пацанов никакого опыта, если не считать выездные занятия по начальной военной подготовке, где они отстреляли по три патрона из автомата. И еще в дороге к Отселкам малость потренировались. Но стрелять надо. И стрелять, и убивать. Иначе блатные житья им не дадут. Тут или пан, или пропал…

Игнат старался выйти на дорогу тихо, но под ногой треснул сучок. И Дашок зашелестел камышом. Вихрастый брюнет в белых брюках обернулся, выставив на обозрение свой крючковатый нос. Игнат уже держал пистолет на вытянутой руке, поэтому выстрелил практически сразу. Выстрел сотряс предрассветную тишину, как громовой раскат. Крючконосый даже крикнуть не успел, рухнул на землю.

Дашок тоже выстрелил. И Хомич не заставил себя долго ждать.

Блатных расстреливали практически в упор. Троих уложили на месте, четвертый бросился в кусты, но его подстрелили, что называется, на лету. А пятый упал на живот сам по себе, сомкнув руки на затылке. Со страха его лихорадочно трясло.

Но точно так же трясло и Ленчика. Он сидел на корточках, обхватив голову руками, и жалко скулил.

– Ну ты, Герасим, и чмо! – заорал на него Дашок.

– Оставь его! – крикнул на парня Игнат.

Он навел ствол на крючконосого, который лежал за земле с простреленной шеей и конвульсивно дергал ногой. Этот уже не жилец, и чем быстрей он его добьет, тем лучше. Так думал Игнат, нажимая на спусковой крючок…

А Дашок навел пистолет на труса, который лежал на животе. Бритая шишковатая голова, пиджак в клеточку, из заднего кармана брюк торчала рукоять ножа, рядом валялось охотничье ружье. А ведь этот тип ругался больше всех. Он обещал опустить Игната, как последнего… Он должен был получить свое.

Но Игнат осадил Кешу:

– Оставь его пока.

– Чего так?

– Побалакать надо.

Покойников стащили с дороги в кусты, кровь засыпали сухой грязью. Пленного связали, заткнув рот кляпом. И «Волгу» с дороги убрали.

Прежде всего Игната волновали трупы, от которых нужно было как можно скорей избавиться. Их утопили на мелководье в камышах. Накрыли брезентом, сверху накидали камней, так, чтобы вздувшиеся тела не смогли всплыть. Все понимали, что за убитых могут спросить жестко как воры, так и менты, поэтому сил никто не жалел.

Ленчик тоже помогал. Он же пошел в дом за одеялом, которым нужно было накрыть пятого – пока еще живого, но уже приговоренного.

– Ты кто такой? – спросил Игнат у пленника, вытащив из его рта грязные носки.

– Курень я! – глядя на него желтушными глазами, выпалил блатной.

Зубы у него коричневые от чифиря, местами гнилые, изо рта тошнотворно воняло.

– За нами, Курень, приезжали?

– За кем за вами?

– Пауст я.

– Ну, слышал о таком… – блатной отвел в сторону взгляд.

– А в Отселки зачем приезжали?

– Да так, места рыбные присматривали…

– А на задницу чего сел, когда стрелять начали?

– Так думал, что менты…

– Кеша, пристрели его…

Игнат достал сигарету, а Дашок – ствол из-за пояса.

– Не надо! – взвыл Курень. – Пацаны, не надо!.. За вами приезжали! За вами!

– Кто стукнул?

– Так это, Марго стукнула…

– Завалить нас хотели?

Игнат презрительно скривился, глянув на Курня. Расклеился урка, соплей по земле растекся, смотреть противно. И так обидно было осознавать, что этот чмошник мог застрелить его самого. Прозевай Игнат опасность, и этот рассвет стал бы для него последним.

– Зачем завалить? Просто поговорить…

– О чем? О погоде?

– Ну, вы пацаны реальные, мы бы вместе могли дела делать…

Курень закрыл глаза, глядя куда-то в сторону. Самому от своего вранья стало противно.

– За Паппоса спросить хотели?

– Да нет! Паппос лохмач и беспредельщик, зачем он нам такой?..

– Ладно, я сам тебя пристрелю.

Игнат бросил на гопника окурок, навел на него ствол пистолета.

– Да, за Паппоса спросить надо было! – задергался от страха Курень.

– Очень хорошо.

– Гостань сказал, что спросить надо…

– Кто такой Гостань?

– Уже никто… Мочканули вы его… Он у нас за Паппоса остался…

– А с Паппосом что?

– Так это, он же ни о чем… Ты ж ему нос сломал, там что-то в мозг попало. Он до сих пор не оклемался. В себя пришел, а никого не узнает. И еще улыбается, как шизоид… Говорят, он всегда так улыбаться будет.

– Ну, что заслужил.

Игнат злорадно усмехнулся. Никто не заставлял Паппоса лезть на Лию. Урод он. И девчонку чуть не испоганил. И еще людей своих подставил. Это же из-за него погиб сегодня Гостань. И Курень умрет…

– Да, заслужил, – угодливо сказал блатарь. – Беспределить он стал, а так нельзя…

– Законный вор не должен беспределить, – согласился Кеша.

– Да какой он законный! – скривившись, с презрением проговорил Курень. – По ушам ему дали… Еще в позапрошлом году…

– За что?

– Да ссучился он…

– Если он сука, тогда ты кто? – спросил Дашок.

– А что? Мне сказали, я сделал…

– Суке сказали – сука сделала, – сплюнув на пленника, произнес Кеша.

– Значит, у Паппоса крыша потекла, – в раздумье сказал Игнат. – И Гостаня завалили. И кто там вашей воровской малиной рулит?

– Ну, не малина… Да и не осталось никого… Чум был, Зява, так они сейчас с Юршом.

– С кем? – не понял Игнат.

– Юршин его фамилия. Директор «Приморья»… Он сейчас основной, на него все завязано…

– Что завязано?

– Рыба, икра, все дела… Под ним все работают, он и ментам отстегивает, и рыбоохране. Так ведь и раньше было. А еще он Паппосу отстегивал. Ну, чтобы никаких проблем… А теперь Паппос в отстое, какие там с ним дела? А Гостаню веса не хватает. У Юрша своя команда, он Гостаня на хрен посылает… Гостаню твоя голова нужна была за Паппоса спросить, это бы его подняло… Я ему говорил, не надо, дело прошлое, в будущее надо смотреть. Мы бы вместе могли! – Курень заискивающе смотрел на Игната.

– Что мы бы могли?

– На Юрша наехать. Он бы нам отстегивал, мы бы с этого шиковали. Паппос кум королю жил! Ты видел, какой у него дом! У-у!.. Там бабла немерено!.. Он с Юрша кормился, и свои коны у него были. Бригады на него работали. Те, что по рыбе… Он тоже на икре деньги делал…

– Но в основном по этому делу Юршин?

– Да, у него цех свой…

– Цех?

– Ага, прямо в ресторане. Он там икру по банкам фасует. Качество – не придерешься. У него в Москве завязки. На Внешторг завязки. Товар чисто за кордон уходит. Там такое бабло, что вам, пацаны, и не снилось…

Игнат выразительно посмотрел на Кешу. Тот кивнул в ответ. Им обоим было понятно, почему директор «Приморья» отказал им в праве заниматься икрой. У него свои бригады, и конкуренты ему не нужны. Равно как и пополнение… У него и добыча налажена, и сбыт, и бригада Пауста ему даром не нужна.

Но Игнат мог бы серьезно поговорить с ним. Например, с позиции силы. Люди у него есть, деньги пока тоже, и почему бы снова не заняться рыбой? Если Юршин не захочет иметь с ним дел, то на него можно будет надавить. Да и не станет он воротить носом. Ясно же, что с бригадой Пауста лучше дружить, чем воевать…

– Ты вот из-за девчонки на Юрша наехал, а эта девчонка сейчас с ним живет, – вдруг выдал Курень.

– Кто живет? – От потрясения у Игната зазвенело в ушах.

Он понимал, что Лия уже взрослая и у нее наверняка есть личная жизнь, и вряд ли приличного содержания. Но одно дело – строить предположения и совсем другое – узнать об этом в лоб.

– Лия ее зовут, да?

– Лия, – кивнул Курень. – Юрш ей хату в центре города купил. Она у него в кабаке поет. Иногда. Когда захочет…

– А ты откуда знаешь? – Игнат обозленно глянул на пленника.

– Так, говорят…

– А ты сплетни разносишь, да?

– Это не сплетни, – изменился в лице Курень.

– Трепло ты. А я с такими дел не имею…

Игнат направил на Курня пистолет, но Дашок отвел его руку в сторону. И взглядом показал на стоящего в сторонке Герасима:

– Пусть он замажется.

Игнат свирепо глянул на Дашка. Все правильно, Герасим должен пройти крещение – это и логично, и справедливо. Но не Кеше решать здесь, что и как делать. Да и не хрена устраивать балаган из предельно серьезных вещей…

Он навел ствол на приговоренного и нажал на спусковой крючок. А Герасим пусть займется похоронами…

Глава 7

Дождь на улице, мокрые листья в лицо. И шторм на море разыгрался не на шутку, с грохотом швырял на берег огромные волны, брызги от которых простреливали набережную. Дождь с неба, ветер и брызги с моря. И холодно. Все, закончилось бабье лето.

Лия открыла дверцу, села в машину, Гоша завел двигатель. Ресторан еще работает, но Лия уже закончила работу. Посетителей мало, допоздна петь смысла нет. Да и Гоша закончил свой рабочий день. А он, уезжая из ресторана, Лию одну не оставляет. Так уж у них заведено.

Сейчас он отвезет ее домой, а так по настроению. Если приспичит, задержится на часок, справит нужду и домой… Да она его, в общем-то, и не держит. Любви нет, какие могут быть страдания?

Юршин молчал всю дорогу, заговорил только у самого дома:

– Я тут с человеком перетер, он мне «семерку» организует. Новенькую, по госцене, все как положено. С «девяткой» пока не получается… Ждать будешь или «семерку» возьмем?

– Как скажешь, – пожала она плечами.

«Девятку» ей хотелось больше, но и новенькая «семерка» – неплохой вариант. Тем более в подарок…

– В этом году может и не быть. А с Нового года не известно, будут по госцене продавать или нет. У нас же рыночные отношения, хозрасчет… Давай возьмем «семерочку» и не будем париться.

– Давай возьмем, – кивнула Лия.

Она должна была поцеловать его в знак благодарности, но зачем? Она же не дешевка какая-то. Сначала подарок, а потом благодарность. Возможно, даже по сценарию горячего немецкого фильма. Гоша любит «клубничку»…

– Мне сегодня домой надо пораньше, – сказал он, останавливая машину возле подъезда.

Лия вздохнула. Пусть проваливает, она не против. Плохо только, что разговор о машине он предложил как утешение за свой вечерний прогул. Без особой конкретики разговор. Хорошо, если машина будет до Нового года… А хотелось бы уже завтра прокатиться с ветерком на новеньком автомобиле.

– Жаль.

– Ничего, завтра я к тебе с утра заеду.

– Хорошо, – выдавила она из себя улыбку.

Гоша должен думать, что Лия жить без него не может и счастлива каждую минутку, проведенную с ним. И ему совсем не нужно знать, какой вздох облегчения вырвался у нее, когда она вышла из машины. Пусть проваливает, а ей и одной хорошо.

С машиной он пока не торопится, зато с квартирой не обманул. Двухкомнатная секция в центре города с отличным ремонтом и обстановкой. Румынская мебель, японская видеотехника, шелковое белье… Лия уже успела влюбиться в это свое комфортное и уютное гнездышко.

Она открыла дверь, включила свет в прихожей и гостиной. Взяла со столика пульт, включила телевизор. Ветер за окном завывает, дождь по стеклу стучит – надо было заглушить эти неприятные звуки. Да и не так одиноко с телевизором…

Тепло в квартире, хоть голышом ходи. Так она и сделает, когда выйдет из ванной. Говорят, полотенцем вытираться вредно, тело само должно высыхать.

Лия приняла душ, промокнула тело полотенцем. Насухо вытираться не стала, пусть влага сама испарится. Она голышом вышла из ванной, повернула на кухню, чтобы выпить воды, включила свет и вздрогнула, увидев Игната.

Он стоял у окна и смотрел на нее холодными оловянными глазами. Лицо непроницаемое, будто окаменелое.

– Ты?!

Лия дернулась, чтобы закрыться руками, но вдруг остановилась. Ее пронзила мысль, что Игнату все равно, голая она или нет, настолько бесстрастным был его взгляд. Что ж, если ему все равно, пусть смотрит. А если не все равно, то пусть исчезнет его фальшивое равнодушие… Если оно фальшивое…

– Какого черта? – с возмущением, но не зло спросила Лия.

И еще она вдруг поняла, что ей нравится стоять перед ним обнаженной. И подразнить его вдруг захотелось, и вообще…

– Оденься, – невозмутимо сказал он.

– Мой дом, что хочу, то и делаю.

Лия понимала, что ситуация глупая, даже абсурдная, но ведь это не она пришла к нему домой, а он к ней вломился. Причем без спросу и наверняка со взломом. А как он еще мог попасть в квартиру? И еще у нее отличная фигура. Она точно это знала. И ей нечего стесняться жировых складок на животе, обвислой бесформенной груди.

– Оденься! – Игнат не повысил голос, но взглянул сурово.

Под этим взглядом Лия окончательно поняла, насколько она несуразно выглядит в этой ситуации.

Однако из кухни она вышла без суеты. Бедрами призывно не качнула, но повернулась плавно и неторопливость в походке выдерживала, пока не скрылась из виду. Свернула в прихожую и тогда уже быстро зашла в спальню, надела банный халат.

Игнат стоял у двери в ванную, когда она вышла из спальни. Он боялся, что Лия сбежит от него, поднимет тревогу. Хотя и не похоже было, что он чего-то боялся. Совершенно невозмутимое у него лицо.

– Как ты сюда попал? – спросила девушка.

– Куда сюда?

– Ко мне домой.

– Это твой дом?

– А разве нет?

– И с кем ты здесь живешь?

– Сама я здесь живу…

Игнат должен был уйти. Он и чужой, и лишний. И в ее личные планы он никаким боком не вписывался… Но Лия не хотела, чтобы он уходил.

– Кофе будешь? – спросила она и, шагнув к нему, свернула на кухню.

Проходя мимо, Лия коснулась локтем его плеча, и такая вдруг истома растеклась по ее руке. Как будто мужская сила влилась в нее через это короткое прикосновение. И внизу живота вдруг потяжелело… Волнующее ощущение. И знакомое. Но Гоше нужно было хорошо постараться, чтобы довести ее до такого состояния. А тут всего лишь прикосновение…

– А я слышал, ты здесь с кем-то живешь, – не ответив на вопрос, сказал парень.

– Ну, не живу… Но с кем-то… – проговорила Лия, вынимая из кухонного шкафе медную турку.

– С Юршиным?

Игнат стоял у нее за спиной.

– Это допрос?

– Я спросил.

– А кто ты такой? – Девушка резко развернулась к гостю и повела плечами так, будто расправляла крылья.

В конце концов, Игнат никто в этой жизни и зовут его никак. Ну, смог он с Паппосом справиться, и что? Повезло просто… Спасибо ему, конечно, за это. В какой-то мере спасибо. Падать ниц перед ним и целовать ему ноги в знак благодарности Лия не собиралась. И пусть он знает об этом…

Но крылья за спиной вдруг сложились под его темным гипнотическим взглядом.

Именно так Игнат смотрел на Алика, бросаясь на него. Алик мог стереть его в порошок, но ему не хватило для этого внутренней силы. И все потому, что Игнат этим своим взглядом задавил в нем боевой дух… Теперь Лия понимала, почему Алик позорно сбежал. И почему он больше не появлялся на ее горизонте.

– Ты не ответила на мой вопрос, – сказал Игнат, тяжело роняя каждое слово.

– Да, я живу с Юршиным, – подавленно сказала она.

– И как это называется?

– А я тебе что-то обещала?

– Как это называется вообще?

– Будешь мне морали читать?

– А надо?.. Сама знаешь, что надо. – В уголках его рта мелькнула пренебрежительная усмешка. – И как все это называется, сама знаешь. Но морали я читать тебе не буду. Ты мне действительно ничего не обещала.

– Тогда какого черта ты здесь? Как ты попал в квартиру?

– Не важно. Важно, что я здесь. И мне нужен Юршин. Где он?

– Домой уехал… Зачем он тебе?

– Я его убью, – спокойно, как о чем-то обыденном сказал Игнат.

– Убьешь?! – отшатнулась Лия.

– Зачем он подвел тебя к Паппосу? – спросил Игнат, без всякого труда сохраняя на лице окаменелую невозмутимость.

– Паппос ему сказал, что хочет со мной познакомиться…

– Я видел, как Паппос с тобой знакомился. Юршин за тебя заступился?

– Он хотел, но не мог…

– Если бы хотел, то смог… Я жизнью рисковал, а он в сторонке, как девочка, стоял. Я в дерьмо вляпался, а он с тобой замутил. Я в плавнях прятался, он здесь с тобой кувыркался… – зло, но без надрыва сказал Игнат. – Скажи, где справедливость?

– Может, и несправедливо, но не убивать же его за это?

– Я его предупредил, – сказал Игнат. – Я очень серьезно предупредил. Он не должен был тебя трогать. А он тронул. И я его убью.

Голос его звучал настолько спокойно, что трудно было поверить в искренность его слов. Не мог он, казалось, кого-то убить. Верней, так могло бы показаться, если бы не его взгляд – жестокий, ледяной…

Когда-то Лия и сама всерьез думала, что Игнат избавит ее от Юршина. Но сейчас она не хотела оставаться без Гоши. Он еще машину ей не купил, и в звезды она еще не выбилась. И в Краснодаре на конкурсе молодых исполнителей выступала, и в Ростове-на-Дону, Юршин спонсировал ее, но на Москву пока еще не вывел… Нет, еще рано отказываться от него. Да и привыкла она с ним. Может, он и не так возбуждал ее, как это мог сделать тот же Игнат своим жестким пронизывающим обаянием, но ведь она от гиперсексуальности не страдала. Секс – это нечто второстепенное, хотя и немаловажное…

– Почему он тогда с тобой? – резко спросил Игнат.

– А он не мог в меня влюбиться?

– Ты живешь с ним как падшая женщина… мягко говоря… Где здесь любовь?

– Он разведется с женой, мы поженимся, – соврала Лия.

– Поздно уже. Юршин должен умереть, – ничуть в том не сомневаясь, сказал Игнат. Как не сомневался и в том, что сможет убить Юршина.

– Ты псих! – выдала девушка диагноз.

– Может быть. Но я его убью.

– Но так нельзя!

– Я знаю, – совершенно серьезно сказал парень. – Но я его убью. Я обещал. Он тронул тебя, сделал из тебя шлюху. И этот ресторан, и эта хата…

Игнат обвел рукой кухню так, как будто это была вся квартира, которая досталась Лие в благодарность за ее развратность.

– Но я сама согласилась… Ты и меня убей!

– Нет, – едва заметно качнул он головой.

– Странно как-то все… – Лия прижала пальцы к вискам. – Я тебя не люблю, я с тобой не хочу, а ты как банный лист… Кто дал тебе право решать, что мне можно и что нельзя? Кто дал тебе право решать, с кем я могу, а с кем нет?

– Ты можешь только со мной. – Игнат сказал это с уверенностью убежденного в своей правоте человека.

С уверенностью, но без полоумной одержимости. Он, может, и псих, но безумия в глазах не было.

– А я тебе что-то обещала? – возмущенно спросила девушка.

– Нет.

– Я тебя о чем-то просила?

– Нет. Но я сам знаю, что тебе нужно.

– Ты точно ненормальный! – мотнула девушка головой.

– Нормальный. Но помешанный. На тебе… Ты мне ничего не обещала, ты меня ни о чем не просила. Но ты от меня никуда не денешься, так и знай. Хочешь ты этого или нет, но я всегда буду где-то рядом. И я буду решать, что тебе можно, а что нельзя…

– Это приговор?

– Да, приговор.

Лия смотрела на Игната с открытым ртом. Он приговаривал ее к своей судьбе, как будто она не человек, а рабыня. И она не знала, плакать или смеяться. Вроде бы и курьезная ситуация, но не смешно. Слишком уже серьезно выглядит Игнат. И очень внушительно… Да и не так уж он и плох, чтобы воротить от него нос. Скорее наоборот. И ей даже льстило, что такой парень помешан на ней. Поэтому и плакать не хотелось. Но и радости не было. Лия же не рабыня по своей сути…

– Но ты не имеешь права.

– Имею… Уже имею, – немного подумав, добавил Игнат.

– Уже?

– Я заступился за тебя. И попал в историю. Мне пришлось убивать… Я не хотел убивать, но пришлось. Я из-за тебя пролил кровь. И это дает мне на тебя право.

На этот раз в его словах прозвучала уверенность одержимого человека. И в его безумном взгляде вспыхнули искры.

Лия вдруг поняла, что не в состоянии переубедить его. Игнат вынес приговор, и он его исполнит что бы ему того ни стоило… Но что, если сменить тактику? Игнат из тех парней, которые не ломаются. Но ведь он может растаять…

– Мне страшно, – сказала девушка, закрыв глаза.

– Страшно? – озадаченно спросил Игнат, и голос его потеплел.

– Ты меня напугал, и мне страшно.

– Я тебя напугал?

– А как ты думал? – Лия открыла глаза и с приветливой улыбкой посмотрела ему в глаза. – Вломился ко мне в дом. Ворвался ко мне в душу. Разве так можно?

Игнат напряженно, в замешательстве глядя на нее, задумался.

Лия торжествующе улыбнулась. Ласковый тон, в котором звучал упрек, поставил парня в тупик. Что ж, она сумеет растопить лед в его душе… И сделает это с удовольствием.

– Я, между прочим, женщина, существо нежное и ранимое. А ты со мной, как будто я из дерева. Не все же такие дубовые, как ты…

– Я дубовый? – нахмурился Игнат.

– А разве нет?

– Не надо так.

– А как надо?.. Ты меня спрашивал, как надо, когда вламывался ко мне в дом? А если бы у меня разрыв сердца случился? Ты об этом подумал?

– Нет, – с виноватым видом качнул головой парень.

– А надо было думать… Сказать, какой головой?.. А может, не надо ничего говорить?

Лия шагнула к Игнату и обвила руками его шею. От него пахло тройным одеколоном, сушеной рыбой, табаком и застоялым потом. Ее бы стошнило от такого запаха, если бы он исходил от Гоши, но с Игнатом все было по-другому. От его запаха внизу живота образовалась ноющая пустота, а голова закружилась. И ей уже не понадобилось пересиливать себя, когда их губы слились в жарком поцелуе.

Игнат сумел нагнать на нее страху, но сейчас он казался таким робким и неуклюжим, как тогда, когда впервые проводил ее домой. Лия тогда позволила ему себя поцеловать. И надо сказать, ей это не понравилось. Он и тогда был симпатичным парнем, но каким же скучным он тогда ей казался. И бесперспективным… И сейчас ей вовсе не хотелось связывать с ним свою судьбу. Но скучным его уже не назовешь. Он – яркий, феерический фонтан острых ощущений, от которых Лия потеряла голову.

Игнат слетел с катушек вместе с ней. Сорвал с нее халат, взгромоздил на стол, раздвинул ноги…

Ни с кем и никогда она не хотела так сильно, как сейчас. И когда Игнат вошел в нее, Юршин показался ей жалкой пародией на мужчину…

Но с Юршиным ей удобно, а Игнат, увы, темная лошадка. И Лия могла хлебнуть с ним лиха. А ей проблемы не нужны. В жизни должно быть все четко и понятно. А сюрпризы хороши в сексе…

Такой сюрприз она и получила. До полного опустошения в чувствах и мыслях. Так ей было хорошо, что не хотелось ни о чем думать… Хотелось только повторения.

– Останешься? – прошептала девушка, прижимаясь к Игнату дрожащим телом.

Игнат кивнул. Он остается. Да иначе и быть не могло…

– Я сейчас.

Ей нужно было в душ, но Игнат не хотел отпускать ее от себя. И все-таки она вырвалась.

– Не скучай… – подняв с пола халат, нежно улыбнулась Лия.

Любовь это или нет, но ей с ним очень хорошо. И ни с кем никогда так хорошо не будет.

В душе под струей теплой воды у нее включилась голова, и мысли выстроились в логический ряд. Не сексом единым жив человек. Любовь – это здорово, но ею сыт не будешь. А с Юршиным у Лии будет все, и она должна это понимать. Квартира есть, машина будет, и еще он поможет ей выйти на большую сцену. А если не суждено ей стать звездой, она выйдет за Гошу замуж. Он разведется со своей мымрой и женится на ней. У него уже возникают такие мысли, а она ускорит их течение. И плевать, что Ира Юршина будет называть ее мамой…

А Игнат – это жизненный тупик. И Лия это четко понимает. Поэтому делает ставку на Гошу. Но Игната бросать не надо. Она должна удержать его от безумной мысли убить Юршина. И она это сделает, потому что знает как. Теплом и лаской сделает. А там, где ласка, там и постель. Это во-первых. А во-вторых, должен же быть у нее любовник для полноты жизненных ощущений…

Лия вышла из ванны, чувствуя себя укротительницей тигров. Есть у нее средство против дикой животной агрессии, и она сделает из Игната ручное домашнее животное. И сделает это в свое удовольствие.

Но Игната дома не было. Он ушел. И даже записку не оставил. Лия озадаченно поскребла за ухом. Не мог Игнат уйти так просто. Он хотел продлить самый желанный и яркий миг в своей жизни, он должен был остаться на ночь. И совсем непонятно, почему он ушел. Что за блажь на него нашла? Может, он боялся, что Лия разубедит его убить Гошу? Может, он не хотел, чтобы она усмирила его дикую звериную сущность?..

Если так, то нужно что-то делать…

Глава 8

Пышные, чуть влажноватые, пахнущие свежим жасмином и сухой полынью волосы, нежная бархатистая кожа, жаркая упругая плоть. Хрупкие женственные плечи, красивая спина, тонкая талия, волнующая линия бедер, длинные стройные ноги. Божественная нагота… Игнат помнил, как Лия трепыхалась в его буйных объятиях, как стонала, выгибая спину, как ощущение дикого счастья будто взрывало его изнутри. А как она шла в душ, блистая своей нагой красотой… И еще Лия виляла попкой, кокетничая перед ним. Именно это Игната и взбесило. Ведь она шла в душ всякий раз после секса с Юршиным. И перед ним она выеживалась, вихляя бедрами…

А Юршин знал, что нельзя трогать Лию. Знал, что на чужое позарился. Знал, но взял то, что ему не принадлежит. И Лию ославил на весь город. Она и раньше не славилась благочестием, а сейчас на нее и вовсе показывают пальцем. Шлюху он из Лии сделал. Совратил по всем статьям и выставил на всеобщее посмешище. Разве такое прощается?

– Ну, что делать будем? – спросил Дашок.

Они сидели на крыльце старого дома на окраине Лимановки. Глинобитная хата, но смотрится хорошо. Оштукатурили ее не так давно, побелили; две комнатушки, печка, запас дров и угля. И летняя кухня хорошо протапливается, там тоже зимовать можно. А бригада у них серьезная – пять человек вместе с Игнатом, и все с оружием.

Двор выходил прямо на берег лимана, деревянная лодка с мотором к мосткам причалена. Сети вдоль забора развешаны, таранка на растяжке сушится. И по воде можно в город добраться, и на мотоцикле. И за рыбой отсюда можно…

– Как решили, так и будет.

Не думал Игнат убивать Юршина. Хотел договориться с ним, но как узнал, что эта сволочь пользует Лию, так в голове и перемкнуло. А Дашок подхватил его идею. И теперь Игнат отступать не имел права. Кеша такой, что и на смех поднять может.

– Ау-у! Народ! Ужинать пора!

Из летней кухни вышла Рита, вытирая руки о свисающее с плеча полотенце.

Игнат хорошо помнил, как его выкручивало наизнанку после расправы над блатными. Вначале вроде бы ничего было, даже Куреня застрелить смог, а потом как накатило. Блевал дальше, чем видел. А потом в перваче совесть топил…

А как просох, так и успокоился. И даже Риту смог бы грохнуть. За предательство. Смог бы, но не стал этого делать. Она же баба, существо слабое и непостоянное. Много ли нужно было, чтобы ее запугать?.. К тому же Дашок жестоко избил ее в наказание, а потом утешил. Но теперь с ней может каждый, кто захочет. Желающих пока нет, однако как только появятся, Дашок возражать не станет… Наверное…

Рита теперь в их бригаде. Днем работает, а вечером приходит к ним. И кашеварит, и стирает. И рану заштопает, если понадобится. Подлатает, поставит на ноги… А такой момент может возникнуть. Уж Игнат это знает… Рита им очень нужна, но ей уже не доверяют. И не знает она, куда и зачем они с Хомичем собираются.

– Я не буду, – угрюмо глянув на Кешу, сказал Игнат. – Сам давай. И Вадик пусть порубает…

И пистолет у него заряжен для убийства, и он сам готов убивать. Ствол за поясом под курткой, мотоцикл за калиткой.

– Ну как знаешь! – Кеша хлопнул его по плечу, поднялся и направился в кухню.

Погода неплохая. Позавчера шел дождь, штормило, а сегодня сухо, и небо безоблачное. Ветра почти нет, море спокойное, не тепло, но и не холодно. Хороший сегодня день. А для Юрша он мог бы стать самым лучшим. Если бы он знал, что сегодня умрет… Но не факт, что умрет он именно сегодня.

Игнат достал сигарету, закурил. Не надо договариваться с Юршиным. Если его не станет, то никто не помешает Игнату заняться икрой. И к рыбнадзору они подход сами найдут, и с рыбоохраной договорятся. А конкурентов на корм рыбам, если вдруг что не так. И еще надо будет забрать у покойника все оборудование из подпольного цеха, который находился прямо в подвале ресторана. И Лия поможет ему с этим… Он знает, как подобрать к ней ключик. И как в постель уложить, знает. И хорошо, если он сможет этим сегодня заняться. Это куда лучше, чем убивать Юршина…

Хомич поужинал, завел мотоцикл и уже в темноте доставил Игната в город, на улицу Красноармейскую, где жила Лия.

Свет в ее окнах не горел, значит, она еще не вернулась из ресторана.

В прошлый раз он свалился ей как снег на голову. Выследил ее. Толя Гук подобрал отмычку к ее замку, вскрыл дверь, Игнат зашел в дом. А сегодня он будет ждать Лию на улице. Если, как в прошлый раз, она уйдет домой одна, то Юршин получит отсрочку приговора, а Игнат заглянет к ней на огонек. Если Юршин отправится с ней, Игнат зайдет в подъезд и будет его ждать. На обратном пути он его и подкараулит. Со всем отсюда вытекающим…

Пистолет у Игната за поясом, но это на крайний случай. Он проломит Юршину голову арматурным прутом, завернутым в газетку. Ему не нужны его деньги, но бумажник он заберет. И часы снимет. Пусть менты думают, что это ограбление…

Шло время, однако Юршин с Лией не появлялись.

– Может, они в ресторане? – спросил Вадик.

Они сидели в темной беседке, которая стояла прямо напротив подъезда. Сидели на бортике, поставив ноги на скамейку.

– А где ж еще? – удивленно глянул на него Игнат.

– Может, они там?

– Там.

– Ну, в смысле того…

Хомич и сам понял, что не должен был это говорить. Поэтому дернулся, когда Игнат резко обернулся к нему. Дернулся, чтобы подставить блок под предполагаемый удар. Игнат и не думал его бить, он всего лишь стрельнул в него взглядом, но Вадик потерял равновесие и стал заваливаться назад. Игнат мог бы подать ему руку, чтобы удержать, но делать этого не стал. Пусть падает.

И Хомич упал. В падении он извернулся, поэтому приземлился на руки. Поднялся, с виновато-угрюмым видом вернулся в беседку.

– В последний раз можно, – сказал Игнат.

– Что в последний? – не понял Вадик.

Игнат промолчал. Не в том он сейчас настроении, чтобы впустую слова терять. Тем более что Хомич сам все поймет.

У Юрша сегодня с Лией будет в последний раз. Или в ресторане он с ней того, или у нее дома. Если в ресторане, то к ней домой он подниматься не станет. Зато Игнат заглянет к ней. И подробно обо всем поговорит. И узнает, как выйти на Юрша, чтобы убить его где-нибудь вдали от ее дома…

Печально знакомая бежевая «Волга» подъехала к дому в половине двенадцатого ночи. Юршин вышел из машины, открыл правую переднюю дверь, подал руку Лие. Она вышла, подставила щеку для поцелуя. Он чмокнул ее, сказал что-то, и она помахала ему ручкой.

Игнату показалось, что Юршин глянул в их с Вадиком сторону, прежде чем сесть в машину.

Цокая каблучками, Лия подошла к своему подъезду, открыла дверь и скрылась из вида. А Юршин уехал. Что ж, повезло ему сегодня.

– И ты давай домой, – сказал Игнат, поднимаясь. – Я сам, если что…

Он отправил Хомича домой, а сам поднялся к Лие. Позвонил в дверь, и она тут же открыла.

– Привет! – обнажив красивые белоснежные зубы, улыбнулась девушка.

От нее пахнуло коньяком и хорошим табаком. Подшофе Лия, но для ресторанной певички это в порядке вещей… Игнат раздраженно глянул на нее.

– Ты одна? – спросил он.

– Гоша! Ау! – распахивая дверь, бросила она в глубь квартиры.

– Уехал твой Гоша. И обещал вернуться, – переступая порог, сказал парень.

– Уехал, – кивнула она. – И обещал.

Она уже успела переодеться. Короткий шелковый халатик на ней, красные тапочки на каблуке. Но косметику она еще не смыла. И пахло от нее французскими духами, и казалась она развратной девкой.

Игнат пожалел, что отпустил Юршина живым.

– И ты вернулся… – с дурашливым кокетством улыбнулась она.

Игнат знал, как снять с нее этот шутовской настрой, привести в чувство. Да и пришел он к ней не только для того, чтобы поговорить…

– Как и обещал.

– А разве ты обещал?

– А разве ты не ждала? – Парень взял ее за талию мягко, но к себе привлек грубо, как это делает клиент с проституткой.

Но так ведь она и есть падшая женщина…

– Ждала, – громко и страстно прошептала Лия.

Взгляд ее затуманился, губы затрепетали в ожидании поцелуя. И как Игнат мог обмануть ее ожидания?

Он прижал ее к стенке, накрыв рот жадным поцелуем. Лия расслабилась, обмякла, но когда он распахнул ее халат, напряглась. И оттолкнула Игната от себя.

– Нельзя! – сказала она и улыбнулась, насмехаясь над собой.

– Как это нельзя, если можно? – Игнат глянул на нее удивленно и с той же насмешкой.

– Можно! – кивнула Лия.

И взяв его за руку, повела за собой в спальню. Лампу она зажигать не стала, но свет струился из коридора. Да и не нужен был Игнату свет. Он был с ней всего лишь один раз, но этого хватало, чтобы помнить нагую красоту ее тела с закрытыми глазами. Он знал наизусть ее линии и изгибы…

Наверняка помнит и Юрш. А сегодня запомнил еще лучше. Не зря же он пил с Лией коньяк. Но с Юршиным скоро будет покончено, Игнат точно знал это. Как и то, что сегодня Лия была с этим козлом в последний раз. А с ним у нее все только начинается.

Лия извивалась и стонала под ним, как последняя шлюха.

– Паустов, я тебя ненавижу! – пробормотала она.

Девушка лежала на боку, спиной к нему, содрогаясь всем своим телом. Одной рукой она закрывала голову, а другой безотчетно поглаживала себя по бедру.

– Ты должна меня любить. – Он потянулся к своей куртке, достал пачку сигарет, зажигалку.

– Здесь не курят.

Но Игнат даже ухом не повел. Он любит Лию, на всего готов ради нее, но на шею себе сесть не даст. Да и курить очень сильно хотелось.

Он чиркнул зажигалкой, закурил.

– Хозяином себя почувствовал? – Лия повернулась к нему, подняла голову, подперев ее рукой.

– А надо?

– И принесла тебя нелегкая!

– Нелегкая принесла Юршина. Нелегкая его и заберет…

– Ты все так же собираешься его убить? – Девушка приняла полусидящее положение, опираясь на вытянутую руку.

– Кто тебе такое сказал?

– Ты сказал.

– Это сгоряча… Но если ты настаиваешь…

– Я настаиваю?!

– У нас начинается новая жизнь. Юршин лишний. Он нам будет только мешать.

– У нас начинается новая жизнь? – Лия удивленно вскинула брови.

– Ты знаешь, чем он занимается?

– Знаю. Он директор ресторана.

– Цеховик он. Осетрина, черная икра.

– Ну, в какой-то степени…

– В полной мере. И цех у него прямо в ресторане. Там икру по банкам фасуют.

– Может быть… Тебе-то что?

– А то, что кучеряво Юршин живет. Я тоже так хочу. И хочу, и буду. У меня большие планы на будущее. И это будущее будет нашим. А Юршин будет отдыхать. Скорее всего, на кладбище.

– Ты меня пугаешь.

– А ты не бойся.

– Большие планы – это хорошо, – замялась девушка.

– У меня все для этого есть. Пацаны очень надежные, стволы… – Игнат поднялся, вынул из-под кровати «ТТ», который сам же туда засунул, когда раздевался. – Все очень серьезно… С блатными уже разобрались… Паппоса в Березанку отправят, на дурку, а орлы его в луже мокнут…

– В луже мокнут?

– Ну да, замочили их…

– Кто?

– Не важно, – усмехнулся Игнат. – Важно, что мы можем делать дела. И мы их будем делать. Ради нашего с тобой светлого будущего. Весь город будет нашим. Дом на море поставим, ты будешь там хозяйкой… И ресторан свой откроем. Кооперативный. Станешь там петь… Если захочешь…

– Э-э… Это все мечты.

– Мечты имеют свойство сбываться. Все в этой жизни возможно, если очень захотеть. Юршин смог, и мы сможем…

– Ну-у… – задумалась Лия.

– Что, этот козел лучше меня? – зло спросил Игнат.

– Я этого не говорила…

– Тогда в чем дело?

– Просто у тебя все вилами по воде…

– А у него все на мази?

Игнат был готов к этому разговору. Знал, что все так и будет, когда шел к Лие. Знал ее продажную сущность, поэтому и не ошибся. Но именно ее предсказуемость и злила. И шлюха она, и проститутка… Но любит он ее и ничего не может с собой поделать. Какой бы она ни была, но в ней смысл жизни…

– Ну, в общем, да – кивнула Лия.

– Боишься поставить на меня? – Игнат презрительно скривил губы. – Боишься прогадать?

– Нет, просто…

– Боишься ты. Я же знаю, что боишься. И я боюсь. Но кто не рискует, тот не пьет шампанское… А Юрш уже приговорен. И шансов у него нет. Так что если ты и будешь пить шампанское, то только со мной…

– Ты это все серьезно говоришь?

– Абсолютно.

– Ты меня пугаешь… Но я не должна бояться… А что я должна?

– Помочь мне.

– В чем?

– Юрш нам мешает. Это раз. Я не могу ему простить тебя. Это два. Он должен умереть. И ты должна мне помочь в этом. И еще мне нужен доступ к цеху, где он катает шайбы с икрой…

– Ты предлагаешь мне убийство и ограбление? Спасибо тебе. Юршин до этого не додумался.

– Юршин твой любовник, а я – муж, – решительно сказал Игнат.

– Мы уже и расписались?

– Да хоть завтра…

– Быстрый ты!

– Все ради тебя…

– И убийство тоже?

– Я даже не знаю, чем тебе помочь… Выйди с ним завтра вечером к морю. Когда стемнеет. Дальше я сам.

– Ты убьешь его у меня на глазах? – Лия возмущенно посмотрела на Игната.

– Нет, ты можешь уйти. А я с ним с глазу на глаз… Как мужик с мужиком… Стрелять не буду, резать тоже. Даже кастет не возьму. Все будет по-честному.

Игнат не сомневался, что этот вариант Лие придется по душе. Женщинам нравятся, когда мужики дерутся из-за них на дуэли. А драка будет недолгой. Главное – камень поувесистей подобрать… Игнат ничуть в себе не сомневался. А камнем по голове – тоже честно. Ведь он ударит Юршина, глядя ему в глаза. Он ведь и в ответ получить может… Так что винить себя будет не в чем. И Лия его не осудит…

– И где ты столько икры возьмешь, чтобы шайбы катать?

– А где Юрш берет?.. Все браконьерские бригады на него работают. Будут работать на меня.

– Ты в этом уверен? – Лия пристально посмотрела ему в глаза, пытаясь выявить в них фальшь или просто неуверенность.

Пыталась, но не сумела. Игнат не просто верил в себя, он точно знал, что добьется успеха.

– Все будет, как я сказал.

– Не думала я, что ты такой целеустремленный, – поощрительно улыбнулась девушка.

– Все ради тебя.

– Места у нас рыбные, а икра на вес золота… Дом, говоришь, на берегу моря? – спросила она жеманно.

– И «Мерседес» в придачу…

– Юршов купил мне «семерку». Сегодня обмывали…

– Я не хочу знать, что вы с ним делали, – нахмурился Игнат. – Я хочу вычеркнуть его из нашей жизни раз и навсегда.

– Ну, если ты этого так хочешь… Только ты должен знать одну очень важную вещь… – Лия запнулась, с опаской глянув на парня.

– Что я должен знать?

– Мне в душ надо… Ты же не уйдешь?

– Нет.

– Ты и в прошлый раз обещал… Почему ты ушел?

– Что я должен знать? – спросил Игнат, возвращаясь к недавнему разговору.

– Я сейчас…

Лия поднялась с кровати, вынула из шкафа банный халат, но надевать его не стала.

Из темной спальни она вышла в освещенную прихожую. Игнат с жадностью облизывал взглядом волнующие изгибы ее роскошного тела. Возможно, он никогда не насытится этой женщиной. Но так это же хорошо. С прочитанной книгой жить скучно. А если в этой книге нет ни начала, ни конца…

Он уронил голову на подушку и закрыл глаза. Его губы сами по себе растянулись в блаженной улыбке. Отныне Лия принадлежит только ему. И телом принадлежит, и своей корыстной душонкой, которую он должен будет ублажать золотом и прочими благами.

Да, она такая, но ведь он же тоже не ангел. К тому же он достаточно силен для того, чтобы держаться над обстоятельствами, а не под ними.

Он услышал, как щелкнул замок. Что-то быстро Лия вернулась из душа. Может, что-то забыла. А может, и соскучилась. Дверь открылась, и потянуло сквозняком. Игнат открыл глаза, вскочил с кровати, схватился за пистолет, который лежал на тумбочке. Это входная дверь открылась, и повеяло опасностью, возможно, смертельной. Он знал, что у Юршина есть люди, которым ничего не стоит убить человека. От этих людей он и приготовился обороняться. Но события развивались слишком быстро.

Он еще только передергивал затвор, когда его самого взяли на прицел.

– Милиция! Стоять! Не двигаться! – заорал невысокого роста худощавый паренек в черной болоньевой куртке.

Вслед за ним в комнату ворвался куда более мощного сложения мужик. Он поймал руку, в которой Игнат держал пистолет, потянул ее на себя, ловко применил прием. Игнат упал на живот с заломленной за спину рукой. Там же оказалась и вторая рука. Щелкнули браслеты наручников, и запястья стянула холодная сталь.

Глава 9

Тяжелая пощечина, убойная. Гоша бил наотмашь, с оттяжкой, со всей силы. Падая, Лия на какой-то миг потеряла сознание. Подниматься она не стала. Зачем? Чтобы схлопотать еще? А лежачую Гоша бить не станет… Хотя и не факт…

– Зачем ты с ним спала? – зло гаркнул он.

– Не было ничего!

– Ну да, он голый, и ты в душе!

– Я в душ пошла, а он разделся, – жалко оправдывалась Лия.

– Да, и шмотки по всей комнате… Мы же договаривались ни с кем никакого секса!

– Договаривались, – вздохнула Лия.

Напугал ее Игнат, и она рассказала о нем Гоше. А он принял меры. Сказал, что отдаст его на съедение ментам. На том они и порешили.

– Почему мне не позвонила? – размахивая руками, рычал Юршин.

– Так это, я в ванную зачем шла?

По этому случаю Гоша подарил ей японский телефон с беспроводной трубкой. Эта трубка и находилась в ванной. Только Лия не собиралась звонить ему…

– Не было звонка!

– Так менты сами подъехали! Зачем звонить?

– Я им позвонил, поэтому они приехали. Этот козел в беседке сидел, ждал, когда я отъеду, – скривился Гоша.

– Ну и я звонить собралась…

Лия вздохнула, вспоминая о вчерашнем. Игнат был в ударе, и так они раскочегарились, что мурашки по коже от одной только мысли. Но, главное, он четко обрисовал ей перспективы на будущее. И она поверила ему. Дом на море, белый «Мерседес»… И что не маловажно, бешеный секс, о котором с Гошей можно только мечтать…

И даже предупредить она Игната хотела. Но не успела… Сама виновата, не надо было тянуть время… Но ведь никто же не думал, что менты нагрянут без ее звонка…

– Ладно, извини… – Гоша вздохнул, подал ей руку, помог подняться, усадил на диван. – Сам виноват, не надо было тебе наливать…

– Так налил же.

Алкоголь раскрепощает и усиливает желания, но Лия точно знала, что легла бы с Игнатом и без коньяка. Она усмехнулась себе под нос. Разбудил Игнат ее спящие желания. Оказывается, секс – это важно.

– И все равно, не надо было…

– А если он силой?

– Силой? – в раздумье посмотрел на девушку Гоша.

– Ну, в принципе, да…

Игнат мог оказаться отличной партией для нее. Мог, но не оказался. Он проиграл Гоше, и песенка его спета. А зачем он ей такой нужен?.. А Гоша так и остался ее козырной картой в этой жизни, и она не должна сбрасывать его со счетов. К тому же она хоть и оправдывалась, но не очень-то и врала. Игнат приставил ее к стенке, а она сказала ему, что нельзя с ней так. Она сказала, а он не послушал… Значит, он взял ее силой…

– Заявление напишешь. Скажешь, что Пауст изнасиловал тебя.

– Изнасиловал?! – мотнула головой Лия.

– А разве нет? – нахраписто спросил Юршин.

– Ну-у… В какой-то степени… Не хочу я писать заявление!

– А ты напиши!

– Зачем?

– А ты думаешь, я остановлюсь?.. Пауст не выживет в тюрьме! Я об этом позабочусь!

– И что? – в замешательстве смотрела на Юршина Лия.

– Не бери грех на душу!

– Я?! Грех?!

– За изнасилование он десятку получит. И пусть проваливает на зону. Я скажу, чтобы его не трогали… А ему за ствол всего два года грозит. Что такое два года?

– Два года, – кивнула Лия.

Игнату при задержании должны были подкинуть пакетик с анашой, на этом основании задержать и отправить за решетку. А там у Юршина связи… Но у Игната изъяли боевой пистолет. Что, в общем-то, ничуть не хуже. И по заслугам…

– Это ему на одной ноге отстоять. Отсидит и мстить начнет. В первую очередь тебе… Или ты думаешь, он не понял, кто его сдал?

– Понял, – вздохнув, подавленно сказала Лия.

– Вот и подумай, должен он выйти или нет?

– Тебе видней…

Не хотела Лия, чтобы Игнат погиб в тюрьме, но раз уж судьбе так угодно, пусть пропадает. А она уж как-нибудь без него…

– Мне видней. И я его сделаю. Сдохнет он! В этом будет и твоя вина!.. – Гоша взбудораженно ткнул в нее пальцем. – А если за изнасилование сядет, будет жить! И на твоей совести не будет вины! Ты меня понимаешь?

– Понимаю.

– Заявление писать будешь?

– Нет, – качнула она головой.

– Почему? – Юршин пытливо взглянул на Лию, но она закрыла глаза.

– Потому…

– Он тебя не насиловал? – взвизгнул Гоша.

И так он стал ей противен, что лицо само по себе скривилось в презрительной гримасе.

– Правильно Игнат сказал! – выплеснула она. – Шлюху ты из меня сделал! Пальцем в меня тыкают!.. Тебе этого мало, да? Хочешь, чтобы в меня еще и плевали? Как в изнасилованную шлюху!

– Никто не будет плевать, – нахмурился Юршин.

– Да твоя жена первая вой поднимет!

– А вот жену мою трогать не надо!

– Но ведь поднимет!

Юршин махнул рукой, устало опустился на диван, с озадаченным видом постучал пальцами по подлокотнику.

– Ладно, изнасилование отпадает… Остается ствол… Но ты должна понимать, что из тюрьмы Пауст не выйдет.

– Мне все равно, – сказала Лия, настороженно и с опаской глянув на Гошу.

– Что значит все равно? – вскинулся он.

– Я его не сажала. И убивать не собираюсь. И если что, его крови на мне не будет.

– Ты его сдала!

– Это совсем другое…

– Да нет, не другое! Все к одному!

– Отстань от меня! – Лия закрыла лицо руками.

– Ты сама по себе шлюха! – зло уколол Гоша. – И не я тебя такой сделал.

– Пусть будет так! Только оставь меня в покое!

Больше всего она хотела остаться в одиночестве, лечь на живот, зарыться лицом в подушку и выплакаться всласть. Тогда и на душе станет легче. И вина перед Игнатом померкнет…

– Значит, не насиловал он тебя? – Гоша сощурился, осатанело глядя на нее.

– Отстань!

– Сука ты!.. Ты даже не представляешь, какая ты сука!

Его глаза вдруг налились кровью. Лия испуганно вжалась в спинку кресла, с ужасом глядя на Юршина. Девушка вдруг решила, что он собирается убить ее.

Пугающе глядя на Лию, Гоша медленно приблизился к ней и вдруг, резко и больно схватив за волосы, стащил с кресла на пол. И сам навалился на нее. Она не хотела раздвигать ноги, но Юршин силой заставил ее это сделать. Он бы задушил ее, если бы она не подчинилась.

* * *

Тщедушный давно не бритый мужичок сидел на дощатом настиле и, глядя в пустоту, шлепал небрежно сжатым кулаком по своей ладони. Пучеглазый долговязый мужик с острым и тонким носом скреб себя грязными ногтями по сильно выпирающему кадыку. У мужичка это нервное. Шлепая кулаком по своей же ладони, он давал понять, что связываться с ним опасно. Самому страшно, а он других напугать хочет. У Игната это вызывало лишь насмешку. А у долговязого чесотка, поэтому пальцы не знают покоя.

Игнат мог бы вломить и тому, и другому, но смысла в этом никакого не было. Ну, прекратит мужик шлепать кулаком, что от этого изменится? А долговязый чесаться не перестанет… Вот если бы из камеры их обоих выгнать, но так это невозможно.

Игнат вздохнул, глядя в потемневший от сырости потолок. Попал он, что называется. Реально попал. Узнал его Юршов. Увидел в темной беседке и узнал. Понял, к кому Игнат намылился, и подключил к делу ментов. И ключи от квартиры им дал. Поэтому и взяли они его тепленьким…

Сегодня утром был допрос. Как и почему Игнат попал в квартиру к гражданке Федорук? Зачем оказал сопротивление представителям власти? Откуда боевой пистолет?

Лия сама его впустила, сопротивления он не оказывал. За ствол схватился, было такое, но Игнат думал, что это грабители в дом ворвались. А пистолет нашел… А то, что держал боевое оружие при себе, да, в этом виноват. И не судите строго…

А строго его и не собираются судить. Сопротивление представителям власти ему предъявлять не будут, нарушение неприкосновенности жилища граждан также отпадает, но за незаконное ношение оружия обещают влепить два года. Завтра следователь предъявит обвинение, а потом будет этап в следственный изолятор. И начнется отсчет двух долгих и страшных лет. И нужно на это настроиться. Не так страшен черт, как нежелание взять его за рога…

Дверь в камеру тяжело, с противным скрипом открылась. Послышался густой бас:

– Горюн! Лунев! На выход!

Игната это не касалось, поэтому он даже не открыл глаза. Так и остался лежать на спине, закинув руки под затылок.

Тщедушный и долговязый вышли, но вместо них в камере появились менты – широкоскулый сержант с мутным взглядом и жирный пузатый старшина с уродливым синюшным носом. И у того в руке ментовская дубинка, и у другого. Запахло жареным.

– А тебя что, не касается? – хриплым, зловеще звучащим голосом спросил старшина. – Сказали же, всем на выход!

– Так меня не называли… – Не сводя с него глаз, Игнат быстро, но без суеты поднялся с нар.

– Глухой, что ли? – в злобной ухмылке скривился сержант.

И, вдруг присев, ударил Игната дубинкой по ногам. А он как чувствовал, что именно так все и будет. И даже смог поднять одну ногу, пропуская под ней дубину. Но удар пришелся по второй, опорной ноге. А еще старшина со всей силы ткнул его своей дубинкой в живот. Игнат упал, но тут же вскочил на ноги. Не в его правилах быть терпилой. Злость затмила сознание, и он готов был дать ментам бой. И плевать, что ему предъявят сопротивление представителям власти…

Но менты ударили разом – один снова по ногам, другой по голове. Игнат опять упал, и на этот раз подняться ему не дали. Менты лупили его с остервенением – дубинками, ногами. Игнат старался закрывать лицо и живот, но его били по голове, по спине и больше всего по почкам. Били так, что сумасшедшая боль скручивала тело в бараний рог. А когда менты вдруг убрались, все тело превратилось в сплошной сгусток пульсирующей боли.

Менты ушли, и в камеру вернулись тщедушный и долговязый. Они бы могли помочь ему подняться, но случилось неожиданное. Тщедушный рывком уложил его на спину, Игнат неосторожно раскрыл лицо, и тут же долговязый ударил его кулаком в нос. Игнат рассвирепел, но пучеглазый ударил снова, а тщедушный держал его за руку, не позволяя закрыть лицо. Сил подняться у Игната не было. Но все-таки он поднялся. Оттолкнул от себя тщедушного, схватил пучеглазого за голову двумя руками, врезал ему коленкой по носу. И мужичку вломил кулаком с размаха, сбив его с ног. Но тут же снова появились менты. Сильный удар по голове опрокинул Игната на пол. В падении он больно ударился затылком об угол стола, но сознание не потерял.

Его избили до потери пульса. Он, казалось, умер, но сознания при этом не потерял. И присутствия духа. И когда его вытаскивали из камеры, он умудрился лягнуть ногой кого-то из ментов. Не больно, не сильно, но лягнул. За это и получил. Его бросили в коридоре, и кто-то из ментов ударил его ногой в лицо, опустив ее сверху вниз.

– Отставить!.. Что здесь происходит?

Этот грозный голос донесся, казалось, откуда-то с небес. Игнат ничего не видел, потому что и без того распухшие от побоев глаза были залиты кровью.

– Так это, он сам драку устроил! – ответил старшина.

– Да я вас!..

Какие кары небесные могли свалиться на головы ментов, Игнат не узнал. Он понял, что больше бить его не будут, и растерзанное сознание отключилось само по себе…

Глава 10

Холодный пронизывающий ветер на улице, а в камере тепло. Не столько от батарей тепло, сколько от людской массы. На шконке по два-три человека, на кубический метр по телу, каждое температурой как минимум тридцать шесть и шесть градусов. А может, где-то жмется к спинке шконки уже окоченевшее тело арестанта, не выдержавшего издевательств над организмом. Народу много, за всеми не уследишь. Но, может, у кого-то жар, тогда средняя температура так и остается – тридцать шесть и шесть.

Игнат знал, что условия в СИЗО нечеловеческие, и он готов был к жуткой тесноте и зловонию. Человек – такая скотина, что привыкает ко всему. Где-то он слышал такое выражение. И уже мог с ним согласиться…

Он уже прошел первый круг ада. Менты били его не шутки ради, они собирались отправить его на тот свет. Наверняка по заказу Юршина. И его убили бы, если бы в КПЗ не спустился прокурор с проверкой. Он увидел Игната, оценил его состояние и отправил в больницу. Там его и вернули к жизни. А потом снова сунули за решетку. В КПЗ он больше не возвращался, сразу из больницы этапом отправился в следственный изолятор. Два дня на сборке, баня с прожаркой, скатку в руки, и вперед. Хорошо, что тюремный продол во множестве преграждали решетчатые шлюзы, в которых Игнат отстаивался, пока конвоир открывал двери ключом-вездеходом. Трудно было ему идти быстро и без отдыха. Все внутренности ему в КПЗ отбили, и даже легкие. Если бы не лечение в больнице, он бы не выжил.

Игнат и сейчас не совсем здоров. Трудно ему, но ничего, ноги худо-бедно носят, а в камере и вовсе никуда ходить не надо. Разве что на прогулку, от которой он мог отказаться.

– Здорово, бродяги! – трубно проголосил здоровенного сложения парень с крупным ширококостным лицом.

С ним Игнат и заехал на эту камеру. С ним ему и держать прописку, без которой в камере не устроишься. А прописка будет, их предупреждали. Да Боб и без предупреждения это знал. Он пацан бывалый, хоть и первоход, но у него серьезные друзья на воле, и еще за ним конкретные дела… Ну, если ему верить…

– Здорово, здорово.

В блатном углу кишела жизнь. Одни резались в карты, а другие наблюдали за игрой, заодно закрывая игроков от коварного надзирательского глаза. Из этого угла и вынырнули два юрких паренька с колючими взглядами и хищно-насмешливыми оскалами. Невысокие они, худощавые, но Боб смотрел на них с опаской. Он пытался скрыть свою робость, но это не очень хорошо у него получалось.

– Мать продашь или в очко дашь? – с ходу спросил его паренек с широким лбом и узкими скулами.

Сам по себе он худой, и на лице кожа да кости. Глазницы большие, впалые. Кожа темная, желтоватая… Он напоминал ожившую мумию из фильма ужаса.

– Мать не продается, а в зад я не играюсь, – самодовольно улыбнулся Боб.

Казалось, именно такой вопрос он и ожидал, а ответ у него имелся.

– А кто ты по жизни, вор или рог?

– А это как братва рассудит. Поживем – увидим.

Блатной кивнул. Ответы правильные, значит, Боб не какое-то там фуфло.

– Прасковья Федоровна привет тебе передавала. Что сказать? – спросил второй паренек.

У этого и черты лица правильные, и глаза не впалые, и подкожный жирок просматривается. Но правую щеку рассекал глубокий, багровый рубец. Как будто казачьей шашкой сплеча когда-то рубанули… Гражданская война давно уже закончилась, а шашки остались.

– Так и передай, что верзаю сидя, а по малому – стоя.

И на этот вопрос Боб ответил правильно, но допрос не прекратился.

– Кочан в зад или вилкой в глаз?

– Да лучше вилкой в глаз, – снисходительно усмехнулся Боб.

Игнат удивленно посмотрел на него. Не думал он, что парень сделал правильный выбор. Но судя по его виду, парень знал, что говорил.

– Сделаем! – глумливо ухмыльнулся меченый.

И вдруг достал из-под штанины вилку.

– Эй, ты чего! – шарахнулся от него Боб.

Он толкнул при этом Игната, чуть не сбив его с ног.

– Вилки на хате быть не должно! – протестующе мотнул он руками.

– А вот есть вилка!.. Глаз подставляй!

– Это не по понятиям! – набычился Боб. – Вилки быть не должно!

– Кто тебе такое сказал?.. У нас правильная хата, а в правильной хате должно быть все… Или ты сомневаешься, что у нас правильная хата? – Меченый озлобленно смотрел на новичка.

– Да нет, не сомневаюсь, – жалко пробормотал Боб.

– Борзый, да? – Меченый легонько стукнул новичка в плечо.

– Буреешь, фраер! – И его дружок несильно ударил Боба в грудь.

Удары сыпались со всех сторон, но Боб терпел. Нельзя было ввязываться в драку, а именно на это его и провоцировали. Драка – это косяк для правильной хаты. Только Игнату почему-то казалось, что он попал в беспредельную камеру.

Боб не поддался на провокацию, но страху натерпелся.

– Ну что, в глаз даешь? – спросил меченый.

– В шоколадный глаз петушня дает… – пробормотал новичок.

– Ну, можно и так сказать… – смилостивился уголовник. – И, подмигнув своему дружку, велел Бобу снять куртку.

– Да я еще не согрелся, – мотнул тот головой.

– Ничего, согреем… Клифт, говорю, снимай! – сказал арестант, показывая место на шконке, куда Боб мог сложить свои вещи – матрас и хабар. – В трубу играть будем!

Бобу обмотали курткой голову так, чтобы он мог видеть своих мучителей через вытянутый рукав. К отверстию в рукаве поднесли миску, и Боб правильно назвал предмет. И коробок спичек он увидел, и свернутые в кукиш пальцы. Один зэк держал вытянутый рукав, другой подносил к нему предметы, а третий, вынув кожаный шланг, мочился на карман Бобу.

Боб понял, что его обмочили, когда штаны стали мокрыми.

– Твою мать! – осатанело заорал он, срывая с головы куртку.

Арестанты хохотали хором, глядя, как Боб стаскивает с себя мокрые штаны. И только Игнат даже не улыбнулся. Ведь те же издевательства ждали и его самого.

– Угадал! Все угадал! – хватаясь за живот, сказал меченый.

И вдруг, нахмурив брови, с холодной злобой посмотрел на Игната:

– Кочан в зад или вилкой в глаз?

Страх захолодил душу, но за горло не взял. И предательской тяжестью по ногам и рукам не разлился.

– Вилкой в глаз.

Игнат мог бы отделаться отговоркой. Дескать, задница не овощехранилище, а глаз не посудница. Но за одной каверзой последует другая, и так будет продолжаться, пока ему не наложат на голову.

– Ну, давай!

Меченый замахнулся вилкой, но Игнат даже не дрогнул. Внутренне напрягся, но внешне остался невозмутимо спокойным. Он сам чувствовал это спокойствие.

Ну и ударят его в глаз, ну, выбьют, и что? В больничку отправят. После разбора и отправят. А там добьют. Или где-нибудь на хате сделают. Ясно же, что Юрш не оставит его в покое. СИЗО находился в ста километрах от Приморска, но эта сволочь все равно до него дотянется…

А разбор будет. Игнат не упадет на колени, хватаясь за пробитый глаз. Он вцепится меченому в глотку руками. Он зубами вырвет его кадык и с диким торжествующим ревом умоется кровью врага. Меченый заплатит своей жизнью за выбитый глаз…

Игнат не пытался ничего внушать уголовнику, тот все увидел и так. Увидел и насторожился. И рука с вилкой стала медленно опускаться.

– Борзый? – спросил меченый.

Игнат промолчал. Пусть блатарь сам решает, какой он.

– Смелый, да?.. Может, и высоты не боишься? – Меченый поднял руку вверх и стукнул кулаком по боковине шконки третьего яруса.

– Летчиком будешь, – ухмыльнулся его похожий на мумию дружок. – Подвиг Гастелло повторишь. С пальмы, вниз головой на немцев!..

– С пальмы, – кивнул Игнат. – Вниз головой… Но не сейчас.

– Это почему?

– Не могу сейчас. Освобождение у меня. И справка с печатью есть.

– Справка есть, а печать вставим, – ухмыльнулся худой.

– Мусора спасибо скажут, – тяжело глянул на него Игнат.

– Какие мусора, что ты лепишь?

– Мусора меня на форшмак пустили. Убить хотели. Но не убили. Не смогли. А кто сможет, тому большое мусорское спасибо.

– Что за ересь? – скривился смахивающий на мумию.

Игнат молча смотрел на него. Он сказал все, что хотел сказать, а там уж блаткомитету решать, что да как. Если решат опустить его, Игнат будет биться смертным боем. Он проиграет, зато умрет достойно. И с собой кого-нибудь да заберет…

– Тебе реально мусора прессовали? – спросил меченый.

– Кровью до сих пор мочусь.

– Разберемся.

Он показал Игнату место, где он мог устроиться на постой. На этой шконке уже гостили двое, зато она была на первом ярусе. Игнат мог сидеть на ней, поставив ноги на пол.

А ему пришлось сеть, потому что лежачее место было занято. Худосочный очкарик дрых без задних ног, и никто не смел его будить. И это при том, что парень был типичным шнырем и должен был мыть пол в камере утром, днем и вечером. Но сон по очереди – дело святое, в это время никого трогать нельзя. Это Игнату объяснил второй сосед, средних лет мужик колхозной внешности. От него воняло потом так, как будто его только что оторвали от сохи.

Бобу тоже указали место, но ему, бедному, прежде чем устроиться, пришлось обстирываться и обсушиваться. И делал он это под смешки сокамерников. Бедняга так надеялся стать своим в блатном обществе, но его прокатили, как последнего. Зато Игната пронесло. Хотя радоваться еще рано. Сначала блатные разберутся с ним, а потом уже решат, что делать. За обман опустят. Если признают за ним правоту, то прописку перенесут на другое время.

Он ждал, когда его выдернут на разговор, но шло время, а его никто не трогал. И только поздно вечером, перед самым отбоем к нему подошел меченый, спросил имя, фамилию, узнал, откуда он прибыл, на этом разговор и закончился. Но с тем, чтобы когда-нибудь продолжиться. Сначала блатные должны были пробить насчет него, без этого только из пустого в порожнее переливать…

Игнат нашел общий язык со своим соседом-станичником. Тот работал трактористом в колхозе, а Игнат закончил профтехучилище по этой специальности. В общем, точки соприкосновения у них имелись. И еще у Игната были родители и друзья, от которых можно было ожидать передач. И Кузьмича реально подогревали с воли. И ему родственники помогали, и еще нескольким таким же мужикам, с которыми он водил дружбу. Как оказалось, это была не простая, а своего рода семейная дружба. Клуб по интересам в камере – это семья, которая и держалась вместе и за стол садилась скопом. А на столе все общее…

Передача не заставила себя долго ждать. На следующий же день Игнат получил посылку от друзей. Богатую посылку – сало, вяленую осетрину, курагу, конфеты. Что-то взяли себе менты, пока посылка шла с пункта приема в камеру, часть Игнат передал блатным на их общак, а остальное поделил со своими новыми друзьями… Хотя какие это друзья, если они могли предать его в любую минуту? Да и не предательство это будет, если мужики отвернутся от него. Какое может быть предательство, если в тюрьме каждый за себя?..

А его настоящие друзья и не думали отворачиваться от него. Не прошло и двух дней, как Игнат получил очередную дачку от них. И еще родительская посылка подоспела…

Но пацаны слали только харчи, привета на словах Игнат от них не получал. Письма менты отбирают, а малявы через тюремную почту они слать еще не научились.

Впрочем, учились они быстро. Шла вторая неделя заключения, когда Игнат получил от них сообщение. Кеша от имени всех благодарил его за то, что он не сдал их ментам. Игнат мог только усмехнуться в ответ. Не в его интересах было сдавать своих друзей. Да и менты этого не требовали… Но благодарность Игнат принял. Он ведь мог рассказать ментам, как и при каких обстоятельствах появилось оружие, кому оно досталось. Тогда бы и пацаны сели с ним за компанию. Но ведь он их не сдал. И сдать не мог…

И еще Дашок сообщал, что их план оставался в силе. Нетрудно было понять, о чем шла речь. Игната нет, но Кеша с пацанами на свободе, а у них и стволы имеются, и решимость продолжать начатое дело есть. Если это так, то Юрш не должен уйти от возмездия.

Глава 11

Тюремная жизнь шла своим чередом. Дни уходили в прошлое, а обитатели камеры – на суд. Очкарика осудили на «химию» на прошлой неделе, Кузьмича повезли на это дело сегодня. И меченого не так давно забрали, и похожий на мумию ушел. Обоих определили в блок для осужденных, откуда для них должен был начаться этап в зону. Смотрящего оправдали, и он вышел на свободу. Но блаткомитет как был, так и оставался. И смотрящий в камере новый. И блатота воровская подтягивается.

На днях мужик в годах на хату заехал, стали выяснять, кто такой, оказалось, что уважаемый вор. В прошлом вор в законе, а в настоящем – отступник. Завязал бродяга с прошлым. Отмотал четвертый срок, вернулся домой, нашел бабу с тремя детьми, женился на ней. И даже на работу в совхоз водителем устроился. Надоело, сказал, бродить по свету.

Казалась бы, братва должна была отнестись к нему с пониманием. Четыре ходки у мужика, заслуги перед братвой, целые зоны когда-то размораживал. Устал человек, к тихой спокойной жизни потянуло, но не простила ему братва. Сход должен был решать, можно уходить ему или нет. Сход должен был снять с него статус законного вора и оставить за ним положение вора в короне. И если такого не было, значит, Клич – отступник. Со всем отсюда вытекающим.

Клич сказал, что воры отпустили его с миром, но ему не поверили. Хотя и опускать не стали. И даже отдельную шконку ему выделили, но не в блатном углу, а среди прочих арестантов. И маляву к законникам заслали, ответа ждут. И Клич ждет. Его ведь и опустить могут по приговору воровского суда. И даже убить. А может, и помилуют. Но какое-то решение по-любому будет.

Коней загнали и по душу Игната, но ответа почему-то не было. А может, никто и не слал никакой малявы. Может, до фонаря им было, кто такой Игнат. Не того полета он птица, чтобы относиться к нему всерьез. Это же следственная камера, здесь все течет и меняется, и если на каждом арестанте заморачиваться, то надорваться можно.

Игнат тоже ждал суда. Ему шили двести восемнадцатую статью, свою вину он признал, поэтому следствие не должно быть долгим.

Второй месяц он в этой камере, третьего может и не быть. А о том, что блаткомитет будет разбираться с его прошлым, он уже и не думал. Кому нужно его прошлое, когда здесь живут настоящим? Ведет он себя правильно, косяков за ним нет, из общего ряда не выбивается, люди его уважают как порядочного арестанта. А то, что менты его прессовали, так это когда было…

Игнат лежал на шконке, вытянув ноги на всю длину, в руках дымилась папироса. Дверь открылась, и в камеру вошел Кузьмич. Игнат недовольно повел бровью. После очкарика к ним на шконку никого не подселили. А сегодня еще и Кузьмич должен был съехать. Камера малость разгрузилась, и нет уже таких раскладов, как три задницы на одну жердочку. По одному-два арестанта на шконку, и у Игната были реальные шансы провести сегодня ночь в приятном одиночестве.

Но Кузьмич вернулся. Сначала он передал смотрящему какой-то сверток, а затем объяснил Игнату ситуацию. Оказалось, что суд отправил его дело на доследование. Значит, с Кузьмичом им суждено расстаться не скоро. Возможно, Игнат съедет раньше…

А в пакете, как оказалось, был морфий на весь блаткомитет. И пошел шприц по кругу.

Пакет Кузьмичу передали в здании суда, и он доставил его в целости и сохранности. Но его даже не поблагодарили, хотя и могли бы ему предложить ширнуться. Все равно бы он отказался.

У Игната тоже не было никакого желания уколоться. Да и не предложат. Впрочем, он и не рассчитывал, поэтому очень скоро забыл о пакете. И как оказалось, зря. Так как в пакете была еще и малява – по его душу.

Смотрящий сначала обдолбился, а потом уже позвал Игната к себе. И остальные урки выглядели как законченные торчки под кайфом. Видно, хорошего качества был морфий, высокой концентрации. И это могло сыграть с Игнатом злую шутку.

– Предъява к тебе, пацан, подъехала, – объяснил смотрящий, мутными глазами всматриваясь в него.

Мощный он мужик, дубовой крепости. Ястребиные глаза, орлиный нос, тяжелый будто чугунный подбородок, крутая борцовская шея. Он был грузином, но кличка ничем не выдавала его принадлежность к закавказским народностям.

– Законного вора ты замочил… – продолжая сверлить взглядом, сказал Шульц.

– Законного вора?

– Гадом тебя объявили.

Игнат похолодел. Слишком хорошо он знал, что это для него означает.

– Паппос не был законным вором. Ссученный он. И не убивал я его…

Какое-то время Шульц тупо смотрел на Игната. Казалось, он заснул с открытыми глазами.

– Паппос был законным вором.

– Ссученным вором он был! – мотнул головой Игнат. – По ушам ему дали! Он не имел права меня гадом объявлять!

– Ты гад! – постановил Шульц.

И его слова было достаточно, чтобы стереть Игната в порошок прямо на месте.

А слово сказано. Потому что этого хотел Юршин. Теперь Игнат точно знал, кто организовал подгон с морфием и малявой. Блатные накачались наркотой, и теперь им до фонаря, ссученным вором был Паппос или нет. Зачем разбираться, если обдолбленная душа жаждет крови?

Игнат предполагал такую ситуацию, но не очень боялся разбора полетов. Он точно знал, что Паппос не тот вор, за которого могут предъявить. Но ему предъявили. И он обречен…

– А пацан смазливый, – гнусно ухмыляясь, сказал воровской бык по кличке Сапун.

И протянув к Игнату руку, заигрывающе ущипнул его за щеку.

– Тут разбор нужен. Паппос уже не в законе, и он мою девчонку залохматить хотел!

Это был крик вопиющего в пустыне. Никто и не хотел слушать Игната.

– Девчонка, – кивнул Шульц. – Ты девчонка.

– А кто лохматить будет? – спросил Сапун.

– Начинай! – скабрезно ухмыльнулся смотрящий.

Не думал Игнат, что все произойдет прямо сейчас. Обычно к таким делам готовятся заранее. Мало вынести приговор, нужно еще и с вертухаем договориться, который мог поднять тревогу, а этот вопрос еще не решен. Да и не собирались его решать. Морфий делал свое дело.

Сапун снова протянул к Игнату руку – на этот раз, чтобы схватить его за шиворот. Но Игнат ударил его напряженным пальцем в глаз – точно и со всей силы. И тут же отскочил назад.

Сапун взвыл от боли, но и без него было кому заняться Игнатом. Пять урок против него, и это не считая Шульца, который по своей силе стоил их всех вместе.

Игнат подался к двери. Он не собирался ломиться из камеры в надежде, что надзиратель выручит его. Ломиться из камеры – это позор, но Игнат даже не думал об этом. Просто в такой ситуации, как сейчас, он мог рассчитывать только на реальную помощь. Был бы с ним Дашок, он бы надеялся на него. Но не было с ним настоящих друзей, поэтому он мог рассчитывать только на себя. Однако сам он с блатными поделать ничего не мог. Их много, и у них заточки. Драка с ними – верная смерть.

У него тоже была заточка, сделанная из черенка ложки. Какое-никакое оружие. Но лучше обойтись без него. Блатные уверены в своих силах, они собираются взять его голыми руками. А если он достанет заточку, то и они пустят в ход свои «перья».

Игнат встал спиной к двери, чтобы обезопасить свой тыл. Хотя и понимал, что это ничем ему не поможет. Сейчас на него набросятся скопом, вытащат на центр камеры и там уже будут рвать на части со всех сторон. А потом пристроятся сзади, если он не устоит. А он должен устоять. Его будут жестко бить, пытаясь свалить с ног, а он должен держаться. Можно и не бить в ответ, все равно это бесполезно. Но держаться нужно…

Блатные готовились нападать, не ожидая с его стороны атаки. Ему же надо прикрывать спину, и поэтому он не мог рвануть на них. Но Игнат рванул. Пропустив встречный удар кулаком в нос, он схватил за «локаторы» лопоухого парня, оттянул его голову назад и лбом протаранил его переносицу. Его самого ударили кулаком в висок, но это не помешало ему вырубить лопоухого с одного удара. Больше ему так ударить не дадут, поэтому он постарался занять круговую оборону. Его били со всех сторон, но парень держался. И даже бил в ответ. Под локтем хлюпнул чей-то нос, пальцы вошли кому-то за щеку, зубы впились в чей-то кадык…

Игната били так, что давно уже должен был упасть. Но он держался. Своя собственная кровь стекала по щекам, а чужая – по подбородку. Похоже, он кому-то порвал горло зубами. А если так, то можно повторить заход.

Лопоухий оклемался, обрушился на Игната с кулаками. Но Игнат снова вцепился в него руками, зубами вгрызаясь в ухо. Сильнейший удар по затылку на какие-то мгновения вырубил Игната, но он уже просто не мог упасть, потому что висел на лопоухом.

Парень рванул назад, пытаясь отцепиться от него. Рванул, и кусок уха остался у Игната в зубах.

– Он бешеный! Он псих! – в паническом ужасе заорал корноухий.

Толпа сначала расступилась, пропуская его, а затем сама схлынула назад. Игнат подался к двери, уперся в нее спиной. У него не было сил стоять на ногах, но все-таки он держал себя в вертикальном положении.

– Мочи его! – крикнул Сапун.

Голова кружилась, кровавая мгла застилала глаза, и он не мог видеть своих врагов. Но чутье подсказывало, что блатные взялись за ножи. А это все…

– Паппос был сукой, – послышался вдруг чей-то голос. – Зря вы пацану предъявили.

Это был Клич, он заступался за Игната, но не факт, что его послушают. Он хоть и не изгой, но близко к тому.

– Обоснуй, – сказал кто-то.

Клич стал что-то объяснять, но Игнат не различал слов. И вор говорил тихо, и в ушах у него шумело. Тело как будто онемело. Внутри в области спины что-то пульсировало, но боль не прорывалась наружу. Уж не ножом ли его пырнули?..

Он стер предплечьем кровь с глаз, кое-как сфокусировал взгляд. Блатные стояли напротив него в ожидании команды «фас». А за их спинами Клич объяснялся с Шульцем. И тот внимательно его слушал.

Ножей Игнат не видел, но блатные могли прятать их в руках. Надзиратель не вмешивался в процесс, но все могло измениться в любой момент. Откроется дверь, менты ворвутся в камеру, достанется всем, особенно тем, у кого увидят нож…

Но дверь так и не открылась, зато к Игнату подошел Шульц.

– Все нормально, пацан. Пошли, разговор есть.

Он повернулся к нему спиной, Игнат сделал шаг, но его сильно качнуло в сторону. И в голове что-то отключилось… И все-таки он не упал, каким-то чудом восстановив равновесие. И в себя пришел.

А плечо ему подставлять никто не собирался. Блатные смотрели на него зло, а корноухий с ненавистью. Был арестант, который пострадал больше всех. Игнат вырвал зубами кусок мяса из его шеи. Мужик сидел на своей шконке, приложив к шее полотенце, и смотрел на Игната с каким-то суеверным ужасом. С ужасом смотрел и зло, но без всякого желания взять реванш.

Смотрящий сел на свою шконку, Игнат остался на ногах. Его сильно повело в сторону, но и в этот раз он сумел не потерять сознание.

– Тут все объяснили, – с интересом глядя на него, сказал Шульц. – Паппос реально сука… Извини, пацан!

Игнат кивнул, принимая извинения. И в этот момент распахнулась дверь в камеру. Игнат понимал, что это менты. И ему могло достаться больше всех. Но хуже, чем могло быть, уже не будет. Эта мысль и отключила сознание…

Очнулся он в операционной больничного лазарета. Пришел в себя, но тут же вырубился под действием наркоза. А на следующий день к нему пожаловал начальник оперчасти. Сначала он поздравил Игната с «легким испугом». Оказывается, без ножей вчера в драке не обошлось. Все-таки всадили ему заточку в бок и в спину. А ведь он догадывался об этом.

В одном случае нож прошел в нескольких миллиметрах от почки, а во втором едва не задел сердце. И один удар мог закончиться для него смертью, и другой. Но судьба помиловала его и в этот раз.

Только вот начальник оперчасти миловать не хотел. Он сказал, что здоровью Игната ничто не угрожает и хороший уход может быстро поставить его на ноги. А плохой уход мог свести его в могилу, и «кум» дал понять это вежливо, но беспощадно. А чтобы уход был хорошим, Игнат должен во всех подробностях рассказать, что и как вчера было. Но тут Игнат потерял сознание. Сначала просто сделал вид, а потом и на самом деле отключился…

На следующий день «кум» появился снова. На этот раз Игнат сказал прямым текстом, что менты от него ничего не узнают. И напрасно начальник оперчасти пугал его ментовскими карами…

Глава 12

Новый год в одиночестве – что может быть печальней? Куранты бьют, звенят бокалы, люди загадывают желания, поздравляют друг друга. Где-то за окном грохнуло ружье, салютуя Новому, девяносто первому году. А Лия даже шампанского выпить не может, потому что бутылку некому открыть, а сама она не может – слишком крепко засела пробка.

Новый год в одиночестве – удел гордых содержанок. Будь она попроще, пошла бы домой, к родителям. Или к своим школьным друзьям. Но мать с отцом будут коситься на нее. Дескать, если такая умная, то почему одна, без Гоши. А однокашники еще и подкалывать будут. А если в их компании окажется Ира Юршина…

А с Гошей она Новый год встретить не может. У него жена, родственники, и нет ей места на этом празднике жизни. Ничего, она уж как-нибудь сама, в гордом одиночестве и перед телевизором. Тем более что «ящик» у нее японский, с самым большим экраном, которые только существуют. Это если верить Гоше…

С шампанским она пролетела, но салат оливье на столе. Можно даже не накладывать его в тарелку, а есть прямо из салатницы, ложкой, все равно никто не видит. И именно так и хочется есть. Наверное, это нервное…

Гоша встречает Новый год без нее. Более того, даже на часок не заглянет к ней. В новогоднюю ночь у него есть дела поважней. Хорошо, если по телефону поздравит, хотя вряд ли…

Впрочем, ей грех жаловаться. Квартиру она с обстановкой в прошедшем году получила, машину, кучу денег на карманные расходы перевела. И еще осталось… А в этом новом году они отправятся с Гошей в Москву, там он купит ей песцовую шубу, чтобы она не околела на крещенских морозах. Если он обещал, то купит. Он хоть и козел, но слово держать умеет.

А денег у него куры не клюют. Все было так, как говорил Игнат. И браконьерские бригады на него работали, и свой консервный цех у него был, а на сбыте черной икры он делал сотни тысяч, если не миллионы. Приходилось делиться с нужными людьми, но как без этого…

Лия взяла бутылку шампанского, еще раз попыталась откупорить ее, но ничего не вышло. Зато коньяк открылся легко. Как не выпить за удачу в новом году? Одна рюмочка, другая, третья… А потом в дверь позвонили.

Лия лукаво улыбнулась. Если это Гоша, то без новогодних подарков она его в дом не впустит, пусть и не надеется. А нечего приходить без приглашения… Сначала она надула губы, а затем открыла дверь. И пугливо встрепенулась, увидев Ковальчика.

Бутылку шампанского Игорек держал под мышкой, а в руках у него была хлопушка. Он дернул за шнурок, и в воздух вылетело разноцветное конфетти.

– С Новым годом! С новым счастьем!

Игорек весело улыбался, но в глазах угадывалось смятение. Он пытался изображать из себя рубаху-парня, но при этом явно был не в своей тарелке.

– С ума сошел!

Конфетти полетело в сторону соседней двери, но Лия махала руками так, как будто оно насыпалось ей на голову. И при этом весело улыбалась. Она боялась, что сейчас может появиться Гоша, тогда и Ковальчику достанется, и ей. Игорьку он набьет морду, а ее жестоко изнасилует, как это случалось после очередного приступа ревности.

– Ты одна? – с улыбкой, но настороженно спросил он.

– Одна.

– Тогда неси два бокала! – Игорек принялся откупоривать шампанское.

Лия кивнула, принесла бокалы, Ковальчик наполнил их.

– А почему на пороге?

Она в замешательстве посмотрела на Игорька. Как Новый год встретишь, так его и проведешь. Одиночества она не боялась, но провести год, а может, и всю жизнь на чьем-то пороге – это уже слишком.

– Заходи! – Она махнула рукой, увлекая Игорька за собой.

В честь Нового года нужно выпить за столом, иначе жизнь не заладится.

Но Игорек заупрямился.

– Может, лучше здесь? – спросил он, тыкая подбородком себе под ноги.

– Не поняла! Раньше ты такой смелый был!

– Да я и сейчас… в общем-то… А ты точно одна?

– А с кем я могу быть?

– Ну-у… – он многозначительно воздел глаза к потолку.

– Заходи! Нет никого! И не будет!

– Ну, если ты настаиваешь…

Игорек нерешительно переступил порог, Лия забрала у него наполненный бокал и початую бутылку, чтобы он смог снять куртку.

Он прошел в гостиную. Лия положила парню в тарелку оливье, отбивную в кляре. Чем богаты, тем и рады.

– Ну, давай!

Они чокнулись, выпили.

– А теперь давай на брудершафт! – сказала она, кивком показав на бутылку.

– Э-э… – замялся Игорек.

– Что, страшно?.. – засмеялась девушка. – Знаешь, с кем я живу?

– Знаю…

С тех пор как Паппос вышел из игры, Юршин стал первым человеком в городе. Он мог решить практически любой вопрос. Он же мог и наказать любого…

– Зачем же тогда пришел?

– Поговорить…

– Случилось что-то?

– Есть проблема, – тяжко вздохнул Игорек.

Она села в кресло, и, забросив ногу на ногу, властно щелкнула пальцами. И еще глазами повела, как героиня «Кавказской пленницы» в сцене у телевизора под музыку из «Лебединого озера».

– Говори!

– Да я там бабе одной нагрубил… А она оказалась женой Георгия Сергеевича.

– Ай-я-яй, как нехорошо! – Лия дурашливо погрозила ему пальцем.

– Я же серьезно! – Игорек обиженно посмотрел на нее.

– И чем я могу тебе помочь?

– Ко мне уже подъезжали, возле дома вертелись…

– Кто подъезжал?

– От Юршина люди… Он за свою жену отомстить хочет…

– Сильно нагрубил?

– А чего она меня сопляком назвала? – хлюпнул носом Игорек.

– А ты не сопляк?

– Можно было и повежливей… А я злой тогда был… В общем, слово за слово… ну, по столу…

– Я должна поговорить с Георгием Сергеевичем?

– Ты же можешь!.. – Игорек умоляюще смотрел на девушку. – А я прощение у его жены попрошу…

– А потом другой женщине нагрубишь. У которой нет крыши… Мне, помнишь, нагрубил?

– Не нагрубил, – смутился он. – Ну а ты мне пощечину влепила…

– Да, весело было… Сначала ты подъехал, потом Юршин. Я так и еду… Ну да ладно… Как ты себе все это представляешь? Я подойду к нему, скажу, что человечек есть… А что за человечек? Может, ты мой любовник?

– Э-э… Ну мы же в одной школе учились… Выступали вместе…

Лия кивнула. Юршин видел ее в компании с Игорьком, она пела, а он аккомпанировал ей на гитаре.

– А я тебя на новый уровень выведу!

– Да, ты уже выводил меня в звезды, – усмехнулась девушка.

Ситуация житейская. Игорек испугался, обратился за помощью к своей старой знакомой… А жене Юршин скажет, что жестоко наказал обидчика. Надо же, какая кровожадная у него жена. Интересно, ему за нее не стыдно? Надо бы у него об этом спросить. И открыть глаза на его стерву. Чем он быстрей с ней разведется, тем лучше.

– Теперь все по-настоящему!.. Ты знаешь, какие у меня песни! О! Мы с ними на вершину хит-парада взлетим!

Парень подскочил к гитаре, снял ее со стены, сел, перебрал пальцами струны, прислушиваясь к их звучанию, покрутил колки. Ему понадобилось минуты две, чтобы настроить гитару. А потом он запел:

Я так давно тебя люблю,

А я тебе совсем не нужен…

Сиплый у Игорька голос, гнусавый, спотыкающийся. Лия скривила губы, насмешливо глядя на парня. Она собиралась махнуть рукой, когда до нее вдруг дошло, что песня действительно хитовая. Мелодия такая же простая, как в шлягерах «Ласкового мая», но при этом столь же гениальная. Окрыляющая мелодия, зовущая вдаль, к облакам, к новым высотам. От нее захватывало дух уже сейчас, хотя исполнение было ниже уровня канализации. Голос нужен, аранжировка, текст заменить начисто, тогда песня зазвучит. На всю страну зазвучит, на всех радиоволнах…

– Ну как? – закончив петь, спросил парень.

– Неплохо.

Лия вспомнила, как выступала перед жюри в отборочном туре всесоюзного конкурса. Исполнила номер, вложив в песню всю свою душу, замерла в надежде на похвалу. А пела она действительного хорошо. И что услышала? «Неплохо, детка!.. Следующий!..»

Следующий прошел дальше, а ее тогда прокатили. Вроде бы и голос хороший, заслуги определенные – призовые места на краевых и областных конкурсах, а все равно дальше ходу не дали. И даже Гоша со своими деньгами не смог помочь. А может, и не захотел помочь. Может, и не хочет он, чтобы она стала звездой. Как он ее контролировать будет, если она в Москве поселится? Он же не может быть с ней там постоянно, у него здесь дела. А в Приморске она под контролем…

– Только это мужская партия, а не женская.

– Переделаем, не проблема. Под тебя переделаем.

– Все переделаем. Соплей поменьше… А слез побольше… И чуть-чуть помедленней… Я так поняла, у тебя не одна песня?

– Нет, не одна…

Игорек снова запел. Гнусавый голос, корявый текст, тягучие сопли в каждой строчке, но какая мелодия!.. Сама того не заметив, Лия поднялась на цыпочки, представив, как исполняет эту песню перед огромным залом.

И следующая мелодия окрылила ее, подняв на самую вершину звездного олимпа. Пока только в мечтах. Но мечты сбываются. Если для этого есть реальные возможности…

– Браво! – захлопал в ладоши Гоша.

Игорек пугливо подпрыгнул на месте, выронив из рук гитару, которая упала на пол с жалобным стоном.

– Кто такой? – кивком показав на парня, с кривой усмешкой спросил Юршин.

Лия недоуменно смотрела на него. Она так заслушалась, что не заметила, как зашел Гоша. У него свой ключ, и он мог заходить к ней без приглашения в любое время дня и ночи.

– Это Игорек… Ты должен его помнить, я с ним в одном ансамбле на выпускном пела, – зачастила она.

– И что делает здесь этот соловей?

– Прячется.

– Прячется? От кого?

– От тебя. Он твою жену оскорбил, пришел ко мне, чтобы я с тобой поговорила.

– Мою жену оскорбил? – задумался Юршин.

Игорек униженно склонил перед ним голову.

– Ковальчик твоя фамилия?

Игорек склонился еще и в поясе.

– Нехорошо ты, Игорек, поступил… И еще хуже, что сюда пришел… Я ведь ревнивый.

Гоша подошел к столу, двумя пальцами за горлышко поднял бутылку коньяка, затем взял рюмку, из которой пила Лия. Поискал вторую, не нашел.

– Представляешь, шампанское некому было открыть, – скороговоркой сказала девушка. – Без шампанского куранты слушала. Вот, коньяк открыть сумела. А потом Игорек подошел…

– А чего ты оправдываешься? – с усмешкой посмотрел на нее Гоша. – Я что, на Ипполита Матвеевича похож?.. Думаешь, я поверю, что ты могла с этим чуханком?.. Или могла?

– Георгий Сергеевич! – надрывно протянула Лия.

Она нарочно назвала его по имени-отчеству. Только так он и требовал величать его в присутствии других.

– Лукашин тоже под гитару пел. И чем все это закончилось?.. Там, правда, песни другие были. Но и эти ничего… Кто их поет?

– Он поет. Это его песни, – сказала Лия. – Он их сам сочинил… Если ты его не тронешь, эти песни мои. Мы с ним договорились…

– Да?.. – на мгновение задумался Гоша. – А я уже отмашку на этого соловья дал. Там его уже Дед Мороз с обрезом дожидается, возле дома… Думаешь, пусть живет?

– Хотелось бы.

– А может, лучше убьем? Его в землю, а песни тебе?

– У меня… У меня еще есть! – в ужасе пробормотал Игорек.

Какое-то время Юршин смотрел на него тяжелым ледяным взглядом, затем спросил:

– Ты что, всерьез думал, что я мог тебя убить?.. Ну, ты и придурок!..

Гоша облегченно вздохнул. И тут же снова получил по шапке.

– Тебе всего лишь язык собирались вырвать, – ухмыльнулся Гоша.

– Э-э…

– А за то, что к Лие сунулся, без наследства останешься…

На Игорька больно было смотреть, столь жалкий вид он имел.

– Расслабься, щегол. Жить будешь… И язык будет, чтобы петь… А яйца отчекрыжим. Но это ради искусства. Голос у тебя будет высоким, звонким… Искусство требует жертв. Или нет?

– Может, не надо? – Игорек спросил таким тонким голосом, как будто его уже кастрировали.

– Ну, если твои песни Лия петь будет, тогда не надо. Зачем тебе тогда высокий голос?

– Она будет…

– Ну, тогда все нормально, щегол!.. С Новым годом, что ли?

Гоша наполнил бокалы, чокнулся со всеми, выпил. Затем сказал, что у него к Игорьку есть разговор, оставил его в зале, а сам ушел с Лией в спальню. Там и навалился на нее… Он не пытался насиловать, но старался изо всех сил, как будто нарочно выдавливая из нее стоны. Как будто хотел, чтобы Игорек все слышал… Ну да, Игорек должен был знать, кто в доме хозяин…

– С Новым годом, дорогая! – опрокидываясь на спину, с приятной усталостью сказал Юршин.

– Жену свою уже поздравил? – На Лию вдруг нахлынула досада.

Новый год он встретил с женой, а половую нужду пошел справлять к любовнице. Как будто она какая-то сливная яма.

– Еще нет. Ты первая…

– Я всегда буду первой!

– Кто бы сомневался…

– А ты не сомневайся!

– Я сомневался. Думал, что ты мне быстро надоешь… А ты мне никогда не надоешь.

– Девяносто второй год мы должны встретить вместе.

– До девяносто второго еще нужно дожить… – В его голосе прозвучали вдруг тревожные нотки.

– А что не так?

– Да ничего, нормально все… Решим проблемы, и будет все нормально.

– А что ненормально?

– Да ребята тут борзые объявились. Хотят, чтобы я им свое дело сдал.

– Ничего себе наглость! – возмутилась Лия. – Ты их далеко послал?

– Далеко… Так далеко, что найти не можем… А они где-то рядом. Я чувствую это…

– А с чего это ты что-то им должен?

– А с того, что я Пауста ментам сдал.

Лия хватанула ртом воздух, икнула, срыгивая образовавшийся в горле ком.

– Дружки Пауста наехали… – вроде бы и бодро, но невесело сказал Гоша.

– Ты же их одной левой…

– Хотелось бы… Пауст какой-то заговоренный. Его в ресторане ножами истыкали, ничего. И в тюрьме на «перо» взяли. Оклемался.

– В тюрьме?

– Ну, я же говорил, что не оставлю его в покое… А не получается. Две попытки уже… Живучий гад… Все равно дожму!.. Или ты против? – разозлился Гоша.

– Жираф большой, ему видней.

Лия не желала Игнату зла, но и помочь ему не пыталась. Она женщина слабая, как сильный мужчина скажет, так и должно быть… Да и не хотелось, чтобы Игнат вернулся и предъявил ей.

– Хочешь с ним? – начал заводиться Юршин.

Лия знала, что может за этим последовать, поэтому, набросив на себя халат, рванула в ванную.

Она приняла душ и привела себя в порядок. К этому времени Гоша уже перебрался в гостиную. Когда она туда зашла, он выпивал в компании с Игорьком.

Оказалось, он уже с ним обо всем договорился. Устный договор заключен, и Лия отныне имела права на все песни, которые он уже создал и которые пока только в проекте. Игорек улыбался, как будто это был самый лучший день в его жизни, а у самого под глазом надувался фингал. Похоже, это была печать, которой Гоша скрепил их договор.

Юршин предложил тост за успешное продолжение начатого дела и собрался уходить. Лие он велел укладываться спать, а Игорька забрал с собой.

На улице время от времени громыхали охотничьи ружья, в темное небо нет-нет да взлетали осветительные ракеты. Лия не удивилась, когда под самым окном грохотнули выстрелы. А минуты две спустя в дверь забарабанили.

– Лия, открой! – как бешеный, орал Игорек.

Она открыла дверь, и он ввалился в прихожую, теряя равновесие. Парень упал на колено, поднялся, потянулся к телефону.

– Что случилось?

– Там… Там… Георгия Сергеевича убили!

– Как убили? – простонала потрясенная девушка.

Игорек махнул рукой, схватил трубку, набрал двузначный номер. Лия набросила на себя пальто и прямо в тапках спустилась вниз.

Гоша лежал под козырьком подъезда. Лежал на спине, широко раскинув руки. Стекленеющие глаза смотрели на лампочку в шарообразном плафоне, которая светила ему в лицо. Дубленка нараспашку, пиджак расстегнут, белая рубашка вся в крови…

Его убили. И Лия догадывалась, кто… Игнат обещал убить Гошу, и он это сделал. И не важно, что чужими руками. Следующей на очереди была она. Ведь она предала Игната, и он обязательно ее за это накажет…

Часть II

1992–1995 гг.

Глава 13

Старый, скошенный набок «Икарус» нещадно чадил, набирая скорость. Дизельная копоть проникала в салон, лезла в нос. Пассажиры ругались, выражая свое недовольство, и только Игнат ничуть не возмущался. Все равно на чем и как ехать, лишь бы домой…

Два года как с куста. От звонка до звонка. В отрицалах Игнат не числился, но и с лагерным начальством не ладил. Терпеть он не мог ментов, и те отвечали ему взаимностью. Поэтому он даже не стал подавать на условно-досрочное освобождение: знал, бесполезное это занятие.

Зато сейчас у него свобода не условная, а реальная. И он возвращается домой, полностью искупив свою вину перед законом. Только вот раскаяния нет. И от пистолета он бы сейчас не отказался. Хотя можно обходиться и без него. Он и ножом виртуозно владеет, и даже голой рукой убить может. А ситуация в родном городе непростая, там спокойной жизни не будет.

– Чего жмешься, как не родная? – криво усмехнулся он, глянув на девушку, которая сидела справа от него.

Эту чернобровую брюнеточку он приметил еще в Ростове, на автовокзале. Миловидное лицо, выразительные глаза, точеный носик, пухлые губки. Светлое облегающее платье из мягкой тонкой шерсти, бордовый кожаный пиджачок, лакированные полусапожки. Платье с высоким воротом и до колен, полусапожки на среднем каблуке, но скромницей она не выглядела – может, из-за распущенных волос – тяжелых, густых и прямых. Не скромница она, но точно не распутница.

– Не бойся, не обижу.

У Игната волосы тоже ровные. Потому что длиной не больше сантиметра. Отрастут, начнут кучерявиться, а ему это не нравится. Да и шла ему короткая стрижка, он это знал. Прикид у него стремный, чего уж тут говорить. Вроде бы исправительно-трудовой режим был в лагере, а не санаторный, но Игнат не похудел там, как раз наоборот. Не раскабанел, нет, но в росте и в размерах прибавил значительно. Не налезала на него старая одежда, пришлось обзаводиться новой. Только новый этот прикид был куда хуже старого. Бурсацкие брюки – засаленные и затертые, растянутый и тронутый молью свитер…

Дома он первым делом накроет поляну, соберет друзей, а потом разведет костер и в торжественной, так сказать, обстановке сожжет это шмотье. И будет это очень скоро. Каких-то пятьдесят километров до Приморска. Совсем ничего.

– Да я и не боюсь, – закрывая нос платком, сказала девушка.

И нос она от него воротила, и глаза прятала. И еще очень жалела о том, что села с ним на одно место. Фишка так легла. В смысле билет выпал.

– Воняет от меня? – ничуть не смущаясь, спросил парень.

Девчонка хороша, но нет никакого желания миндальничать с ней. Она же не Лия, чтобы питать к ней трепетное отношение… Да и Лия уже не заслуживала к себе нежного отношения. Хотя Игнат и продолжал ее любить. И он очень ее любил…

– Да нет… Воздух здесь плохой… – раздраженно сказала девушка.

– Ну да, и автобус коптит, и уголовник в соседях…

– Э-э…

– Ну да, уголовник. Два года отмотал… Но я хороший. Не веришь?

Девушка нервно пожала плечами.

– Не веришь. А я правда хороший. Если меня не злить… А ты меня злишь.

– Разве? – Она заставила себя повернуть к соседу по сиденью голову и вымученно улыбнулась.

Игнат закрыл глаза. Ну вот, девочка уже хочет быть хорошей. Потому что боится. Он ведь и разозлиться может, и нож у него под брючиной. Только зря она боится. Он, может, и зверь в душе, но не животное. И с женщинами он не воюет. И даже не собирается выяснять, предавала его Лия или нет. В любом случае во всем виноват Юрш, и он свое уже получил.

Какое-то время они ехали молча.

– Как зовут? – открыв глаза, спросил Игнат.

– Римма, – выдавила девушка.

– Римма из Рима? Или из Приморска?

– Из Приморска.

– Я тоже оттуда… Учишься в Ростове?

Пятница сегодня, и студенты разъезжаются по домам, чтобы в воскресенье вернуться. И под ногами у Риммы увесистая сумка.

– Учусь.

Игнат задумался. Одета она хорошо – дорого и модно. Или родители у нее хорошие деньги поднимают, или она в Ростове на панели подрабатывает. Хорошо, если второе. Он бы предоставил ей возможность заработать…

Он очень любил Лию, но верность ей хранить не собирался. Не с чего хранить. Не было между ними отношений, кроме тех сумасшедших часов, которые они провели вместе. С ее стороны там было больше страсти, чем любви. Горячая страсть и холодный расчет… Он сел, а она осталась с Юршиным, тем самым подтвердив свою продажную сущность. А когда Юршин сгинул, исчезла и она. Нет ее в Приморске…

– Чем отец занимается? – спросил он.

– Э-э… А зачем тебе? – настороженно глянула на собеседника Римма.

– Значит, занимается, – усмехнулся Игнат.

Его закрыли в одной стране, а освободился он в другой. Союз развалился, осталась только Россия – свободная и демократическая. И умные люди хлебают эту демократию полной ложкой. Полными ложками черную икру черпают. Со дна Азовского моря.

В Москве процветает рэкет, менты ничего не могут поделать. А в Приморске браконьеры беспредельничают. Раньше хоть какой-то порядок был, а сейчас все кому не лень в это дело лезут. Может, и отец Риммы рыбачит по беспределу…

– Небось икру в Ростов возишь? – спросил он.

Девушка хотела что-то возмущенно сказать, но решила не усложнять ситуацию и, поджав губы, просто отвернулась к окну.

– Да расслабься, плевать мне, кто и что возит… Просто интересно. Я же срок мотал, дома давно не был. Вести с полей идут, не вопрос, но их руками не пощупаешь… Я сам когда-то аханы ставил, икру поднимал… Сама должна знать, дело это опасное. Там ведь в камышах какой закон, как в тайге. Чуть что не так, или пулю в затылок, или ножом по горлу. Я с волыной ходил. Ну, в смысле, с пистолетом. Меня менты по этому делу и приняли, два года за ствол отмотал. Такие вот дела… И твой отец может влететь.

– Типун тебе… – дернулась Римма, растерянно и гневно зыркнув на него.

Игнат усмехнулся. Значит, прав он оказался… Хотя лучше бы Римма проституткой была. Он бы с ней оттянулся…

– Ты бы от него отвернулась?

– Нет. – Она с озадаченным видом качнула головой.

– А от меня почему нос воротишь?

– Я тебя не знаю.

– Игнат я… Будем дружить?

– Дружить?! – ахнула Римма.

Игнат закрыл глаза. Не хочет – не надо. Настаивать он не будет. И без того разухарился дальше некуда.

– Мне братья не разрешат с тобой дружить, – сказала она.

Это звучало как оправдание, но и насчет братьев Римма не шутила.

– А я к тебе в Ростов приеду. Там дружить будем. Там же тебе не мешают дружить? – открыв глаза, усмехнулся Игнат.

Ростов – город лихой, там с приезжих студенток быстро покровы срывают. В Приморске Римму, может, и держат в узде, а в Ростове следить за ней некому. И она, скорее всего, этим пользуется – с воскресенья по пятницу.

– Мешают. Там я сама себе мешаю, – совершенно серьезно посмотрела на парня Римма. – И ни с кем не дружу.

– И со мной не будешь?

– И с тобой не буду, – уверенно сказала она, с интересом, но без кокетства глядя на Игната.

– Жаль.

– Как будто я не знаю, что тебе сейчас нужно, – усмехнулась она.

– И я знаю, – кивнул он. – Покурить мне нужно.

– Здесь нельзя…

Под соседним сиденьем, стоящим над колесом, что-то грохнуло, поднялась пыль. Автобус вильнул в сторону и остановился.

– Я не волшебник, я только учусь, – сказал Игнат, поднимаясь.

Он вышел из автобуса, обошел его слева, встал на обочине дороги, достал пачку «Мальборо».

И в зоне он курил «Мальборо», но с оборванным фильтром. Пацаны целыми пакетами ему это добро слали. А сейчас у него сигарета с фильтром. Он пачку по дороге домой купил. На последние деньги. Инфляция в стране, и все, что Игнат заработал на производстве в зоне, превратилось в пыль. Только на билеты да на пачку сигарет и хватило. Но это его не печалило. Скорее забавляло.

– А меня не угостишь? – смущенно спросила Римма.

Она неуверенно подошла к нему, скупо улыбнулась.

– Не угостит тебя вон та дамочка с розовой сумочкой. А я угощу… Если братья разрешат, – Игнат щелкнул по пачке, наполовину выбив из нее сигарету.

– Они разрешают, пока не видят.

Игнат щелкнул зажигалкой. Осень на дворе, но погода отличная. Да не может быть по-другому, ведь они на юге России. А Игнат в Мордовии срок мотал, там уже холодно… Обидно, такая же зона общего режима находилась в каких-то десяти километрах от Приморска, а его в тмутаракань засунули…

– Ой! – Римма испуганно выбросила сигарету, глядя на подъезжающую к ним белую «Волгу».

Машина остановилась, из нее вышел крепкого сложения чернявый парень. Черная шелковая рубаха под коричневой кожаной курткой, джинсы-трубы темно-синего цвета, тупоносые боты, которыми при ударе ногой можно и убить. Лет двадцать семь – двадцать восемь ему, суровые черты, темное обветренное лицо.

Второй парень был помоложе. И поглупей. Этот вышел из машины, рисуясь накачанными мышцами. Погода хоть и хорошая, но без куртки сейчас не ходят, а этот в майке-борцовке. Золотая цепь на мощной шее. Морда кирпичом. Кулаки кувалдами.

– Римма, я не понял! – протянул парень в кожаной куртке, возмущенно глядя на девушку.

Он стремительно шел к ней, протягивая к ней крупную мозолистую лапу. То ли за волосы собирался ее схватить, то ли за руку.

– Это и есть твой брат? – спросил Игнат.

Чернявый резко остановился, глянув на него. Лицо зло и презрительно скривилось.

– Это кто такой? – возмущенно спросил он.

Игнат пошевелил пальцами вытянутой книзу руки. Ему нужно всего две секунды, чтобы вооружиться ножом. И если вдруг этот здоровяк полезет на него, он с одного удара вскроет ему кадык. На кулаках он драться не станет, ни к чему портить себе здоровье. А то, что за убийство посадят, плевать. И в тюрьме есть жизнь…

Он всерьез думал о том, как всадит нож в этого амбала. Всадит спокойно, без содрогания. И взгляд его был спокойным. Таким же спокойным, как гранитная глыба на ураганном ветру. Ничем эту глыбу с места не сдвинешь…

– Леша, это Игнат. Не трогай его!

Игнат не сводил глаз с парня. Римма всерьез беспокоилась за него; видимо, она знала буйный нрав своего брата. Знала, что Леша мог растоптать любого, в ком заподозрит ее дружка. И мог, и топтал…

– Ты кто такой? – На этот раз он обратился к самому Игнату.

Но тот в ответ выпустил ему струю дыма в лицо.

– Ты что творишь? – взревел Леша.

Но Игнат даже глазом не моргнул.

– Леша, не надо! Игнат только что освободился… – Римма схватила своего брата за руку, потянула его к машине.

И Леша пошел за ней. Вроде как упирается, но идет. Картина Репина «Держите меня семеро!».

Игнат не кривил губы, но взгляд его выражал презрение.

Леша открыл дверь, усадил Римму в машину, сам собрался сесть за руль.

– Эй! – Игнат щелкнул пальцами, обращаясь к нему.

Леша злобно клацнул зубами, рванул к нему, но резко затормозил метрах в двух от незнакомца. Он смотрел на Игната, как на змею, которая могла смертельно его ужалить. Змею можно схватить под горло, размозжить камнем голову. Это возможно, но опасно. Вдруг что-то пойдет не так…

– Что такое?

– Вещи там, в автобусе…

– Вещи?! А-а, вещи!

Леша направился к автобусу, вышел оттуда с сумкой сестры, повернул к своей машине. Но прежде чем сесть за руль, злобно глянул на Игната:

– Мы еще встретимся!

Игнат с невозмутимым видом кивнул. Всегда пожалуйста. Если он и боялся кого-то в своей жизни, то лишь самого себя. А с этим полудурком он готов был встретиться, где и когда угодно. Только пусть Леша пеняет сам на себя…

Глава 14

Музыка нас связала,

Тайною нашей стала.

Всем уговорам твержу я в ответ,

Нас не разлучат, нет…

Неплохо поет девочка, и в такт песне грациозно покачивает бедрами. И на мордашку ничего, и фигурка очень даже. Только до Лии ей далеко, как искусственному спутнику до Луны. Во всех отношениях далеко.

А песня все та же. Про музыку песня, про то, что не разлучат. Лия тоже так пела. И где она?.. Вроде бы в Москву уехала, за песнями, но ни слуху о ней, ни духу. Даже родители про нее ничего не знают. А если знают, то молчат.

– Хочешь? – спросил Кеша, кивком показав на певичку.

– А можно?

– Ну, если хорошо попросишь, – ухмыльнулся Дашок.

Игнат покачал головой, вытаскивая из пачки сигарету. Возможно, в Москве есть примерно такой же ресторан, как «Приморье». Возможно, поет сейчас там Лия. А держит ресторан братва. И сидят в банкетном зале вожаки этой бандитской бригады, а Лия микрофон перед ними губами ласкает. «Хочешь?» – показывая на нее, спрашивает один. А другой и не прочь. Лия же не откажет. Если ее хорошо попросить…

А «Приморье» держал Дашок. Теперь он здесь хозяин. И если он скажет певичке Соне, она пойдет с Игнатом.

– Значит, сработал наш план, – сказал Игнат, выдохнув в потолок густую струю дыма.

– А то! – Кеша горделиво выпрямил спину, вскинул голову и вытянул правую ногу. – Юрш от Лийки уходил, Герасим его из обреза. Юрш думал, Дед Мороз к нему идет, а Герасим ему две маслины в пузо. Здравствуй, жопа, Новый год!..

– Герасим?

Игнат знал обо всем, что произошло в городе за два последних года, но в общих чертах. Не мог же Кеша напрямую сообщить ему, что Юршина убили с его подачи, а стрелял Герасим.

– Ну, помнишь, он обделался на Отселках? Надо же исправляться…

– Сам напросился, – кивнул Хомич.

Повзрослел Вадик за два года, даже заматерел. И Кеша уже не тот, что раньше, хотя такой же резкий, разухабистый. Жестокий и злой. Но так Игнат и втянул его в этот мир, где воют по-волчьи.

Хотел бы Игнат и на Герасима посмотреть, но нет его, дела у него в Краснодаре, завтра должен подъехать.

– Значит, не скучали вы тут без меня, – в раздумье проговорил Игнат.

– И дела делали, – кивнул Кеша.

– Да я в курсе…

– Город наш. Как мы того и хотели. И все здесь работают на меня!

Игнат нахмурился. На Кешу здесь все работали, на него. Не на всех, кто с ним, а на него. Ну да, он же поднял спавшую после Игната волну, обрушив ее на Юрша и на всех, кто против…

– Ну, не все, – покачал головой Вадик. – Гарбузы шалят.

– Валить их всех надо! – сжимая кулаки, злобно сощурился Дашок.

– Они на стреме, и стволы у них. Гоня, Макарыч и Савчук за ними…

– Кто такие Гарбузы? – спросил Игнат.

– Да есть тут одни… – скривился Дашок. – Типа, мы на море ставим, там рыбу берем. Типа, если на лиманах не стоим, то к нам никакого отношения не имеют. А какая разница, лиманы или море? Наш район – все здесь дашковским платят. С нами работают…

И братва под ним не какая-то там, а дашковская. Кеша явно давал понять, кто в доме хозяин.

– А они не хотят?

– Сначала платили. А как в силу вошли, так нате вам, выкусите! – Кеша озлобленно скрутил комбинацию из трех пальцев.

– Сила за ними реальная. – Хомич невесело посмотрел на Игната. – У Гони с десяток стволов, у Макарыча с Савчуком на двоих столько же… И Гарбузы полтора десятка выставить могут…

– Стволы – это серьезно.

– Да ладно тебе, Вадик, тоску нагонять! – Кеша раздраженно махнул рукой. – Какие там стволы! Там пока гром не грянет, мужик за обрез не схватится… Самое большее, отстреливаться будут… Рыбаки там, они больше двух не собираются. И на стрелку они не выйдут. А если надо, мы своих мужиков выставим, там с полсотни стволов наберется. Если соберем… Мы не соберем, и Гарбузы не соберут… А нам и не надо собираться. У нас чисто своя бригада…

Дашок порядком принял на грудь, язык у него заплетался, говорил он сбивчиво, но Игнат понимал, о чем речь.

Гарбузы – это браконьерская бригада, которая вдруг почувствовала себя великой силой. К этой силе примкнули еще три большие рыбацкие бригады. Мужики там суровые, чуть что не так, сразу за обрез… Но это мужики. Чужого им не надо, но и своего не отдадут. И будут биться за свое, если на них наехать. А чтобы самим в стаю сбиться да отбить у братвы территорию, этого не будет. Скорее всего. И Кешу они выискивать, чтобы убить, не станут…

А Кеша со своей братвой мог ударить первым. И очень сильно. Десятка три бойцов под ним, и эти ребята пойдут на любое дело. И Гарбузов расстреляют с их бригадой, и со всеми остальными поодиночке расправятся. Если Гоня, Макарыч и Савчук сами не перебегут под крыло дашковской братвы. А это реальный вариант. Все бригады, которые промышляют в районе Приморска, обязаны работать под Кешей. И многие, кто этого не понял, уже лежат на дне морском. Дашок – пацан суровый, с ним не забалуешь.

Крутую команду сколотил Кеша и сделал то, о чем Игнат мог только мечтать. И за свое место он будет держаться зубами. Да он и не думает, что Игнат попытается его подвинуть. И правильно думает. Игнат понимал все правильно, поэтому не претендовал на первое место. На единоличное первое место. Ему хватит и первой ступеньки пьедестала, где он будет стоять вровень с Кешей. Одна голову хорошо, а две лучше… А если Кеша не согласится, тогда придется с ним вопрос решать…

Игнат начал это дело. Он вывел Паппоса из игры, а потом и его блаткомитет разогнал. С его подачи кровь тогда пролилась, а Кеша ему всего лишь помогал… Нет, не тот он человек, чтобы уступить кому-то рыбное место. На пару с Кешей рыбачить – пожалуйста, а лететь фанерой над Парижем – увольте.

– И синие наезжают… – вдруг выдал Вадик.

– Ты достал! – зыркнул на него Дашок.

– Игнат должен знать…

– Должен… Только ему сейчас не до этого. Ему бы Соньку вон щелкнуть! – Кеша кивком показал на певичку, которую никто уже и не слушал.

– Как бы нас самих не щелкнули…

– Кто щелкнет? – вскинулся Дашок. – Мы сами тут кого хочешь!..

– Кого хочешь! – передразнил Вадик. – Ты на Гарбуза так пел, а он с прибором забил! И синие в стаю сбились… Мы тут сидим, а они, может, уже крадутся…

– Слышь, не наводи тоску! – Кеша привстал со своего места, зло взглянул на Вадика.

– Юрш тоже так говорил, когда мы на него наехали! – не сдавался Хомич. – Думал, мы с ним тут шуточки шутим. Один, без охраны ходил, как у себя дома. А шуточки ему в пузо дуплетом вышли… У тебя охрана есть?

– Я не трус, чтобы с охраной ходить!

Игнат поднялся, затушил сигарету, направился к Соньке, поднялся на эстраду, забрал у нее из рук микрофон и передал его лабуху с гитарой.

– Потанцуем? – шепнув ей на ушко, спросил он.

– Можно, – жеманно сказала девушка.

Он велел музыкантам играть медленную мелодию, свел Соньку с эстрады, прижал к себе. От нее пахло хорошими французскими духами, но все-таки это был далеко не тот аромат, которого жаждала его душа. Но разве какая-то Сонька могла пахнуть, как Лия?

– Хорошо поешь, – небрежно сказал он.

– Спасибо.

Игнат уже сменил прикид и выглядел вполне пристойно. Белый пиджак, черная рубашка из настоящего шелка, того же цвета наглаженные брюки. И аромат дорогого мужского одеколона. Кроме того, если принюхаться, можно было уловить запах оружейного масла, который давал спрятанный за поясом брюк «стечкин». Кеша поднимал солидные деньги, поэтому мог позволить себе серьезное оружие. И деньгами Игнату помог.

А еще Игнат был в авторитете, и Сонька это видела.

– Ты меня возбуждаешь, – шепнул он ей на ухо.

– Ну-у… – хихикающим голосом протянула девица.

– У меня два года не было женщины.

– Но-о-о!..

– Я тоже умею гнать коней…

Игнат взял Соньку за руку и повел в кабинет директора. Дверь была открыта, за столом сидел толстый плешивый мужик с мокрым носом. Игнат только глянул на него, и этого хватило, чтобы третий лишний убрался из помещения. А Сонька сама закрыла за ним дверь. Она взяла Игната за руку и, блудливо глядя ему в глаза, стала расстегивать брюки. Усадила его на диван, встала перед ним на колени…

А когда все закончилось, он прямым текстом отправил ее прочь. Злость вдруг взяла – на всех баб в целом и Лию в частности. Это ведь был кабинет, в котором когда-то заседал Юршин. Он садился на диван со спущенными штанами, Лия становилась перед ним на колени. И сейчас она, возможно, так поступает в перерыве между выступлениями. Сука она. Настоящая сука!..

Сонька как ни в чем не бывало изгалялась над песнями Наташи Королевой, когда Игнат зашел в зал. В его сторону даже не глянула. Но ему-то плевать на ее обиду.

– Ну как, показала класс? – сально усмехнулся Кеша.

Игнат выразительно вскинул бровь.

– Она ж певица, ей без микрофона нельзя, – хмыкнул Вадик. И невольно дернулся под резким взглядом Игната. Дернулся и устыдился своих слов.

– Эй, ты чего? – возмущенно спросил он.

– Ничего. Нормально все… С кем у вас там проблемы? – глянув на Кешу, спросил Игнат.

– Блатота борзеет, – не очень охотно, но и без раздражения ответил Дашок.

– Это главная проблема. А Гарбузы?

– И с этими решим вопрос.

– Как?

– Я же сказал. Выловим и пристрелим.

– По-тихому? И концы в воду?

– Хотелось бы…

– А если не выйдет? Если шум поднимется? Если Гоня с Макарычем подключатся? Если шухер большой поднимется?

– И что? Было такое! И все теперь знают, что нельзя против нас!..

– Знают, а проблемы наваливаются. И ты с Гарбузами по беспределу хочешь решить. Шмалять на всю ивановскую – это беспредел, и воры тебе за это предъявят…

– Да нет у нас здесь воров! Так, всякая шушера…

– Кто?

– Ханчик, а с ним еще один… Откинулся весной, права качать начал, типа, Паппос ему за Приморском смотреть отписал.

– А разве Паппос решает, кому и за чем смотреть?

– Нет. Вот я и послал его на хрен… А он сказал, что я кровью умоюсь…

– Не знаю Ханчика, – покачал головой Игнат.

– Да его никто не знает. Он сам себя смотрящим назначил. Долю требует. Ну, как Паппос с Юрша снимал, так и этот хочет…

– Он полномочия должен предъявить. Воровской сход ему полномочия должен дать. Есть полномочия?

– Он бы сказал…

– А он не говорит. Значит, нет ничего. Тогда и проблемы нет.

– Сила за ним. Он всех блатных под себя сбил, торпеды там у него, – поморщился Дашок.

– Это проблема, – кивнул Игнат. – Зачем ему с тебя снимать, если он твое место занять может?

– Так о том и речь. Он так и сказал, что если мы башлять не будем, то нас тут всех в лимане кверху пузом вылавливать будут.

– Значит, он к этому идет. А ты без охраны ходишь…

– Я же не фуфло какое-то!

– Дурак ты, Кеша, – не зло, но и без улыбки сказал Игнат. – И мысли у тебя дурацкие. Охрана у тебя должна быть. И в кабаке нам сейчас не место…

Игнат почувствовал, как у него вдруг заныла рана под сердцем. И нервы завибрировали до чесоточных колик. Знакомая реакция на подкрадывающуюся опасность. Чутье могло и обманывать, это случалось не раз, но в данной ситуации лучше перебдеть…

– Уходить нам надо.

– Рано еще! – мотнул головой Кеша.

– Если тебя здесь завалят, пользы от этого никому не будет, – глядя на парня немигающим взглядом сказал Игнат.

– Кто меня здесь завалит?

Дашок оглянулся по сторонам. Нет никого в банкетном зале, только они втроем да ресторанный ансамбль, который выставили сюда в честь дорогого гостя. В общем, в зале пара-тройка «быков», но вряд ли ребята смогут отбить внезапное нападение. Водку они не пьют, но пивко потягивают. А может, и дернули чего покрепче…

И еще Кеша хорошо помнил, как они с Игнатом застали врасплох в этом зале Паппоса с его «быками». У них тогда были только кулаки, а люди Ханчика могли прихватить с собой волыны. И Юршин каким крутым был, а пристрелил его Герасим с такой легкостью, с какой утопили Муму.

Все это прокрутилось в голове у Кеши, поэтому Игнат мог больше ничего не говорить. Он поднялся, направился к выходу, и все остальные последовали за ним.

Из ресторана они вышли через черный ход, Кеша открыл дверь своей новенькой «Волги».

– Может, по набережной пройдем? – спросил Игнат. – На море глянуть хочу.

– Да что-то холодно, – поежился Хомич.

Игнат ничего не сказал. Повернулся к нему спиной, вышел на дорожку, которая вела к набережной.

Он сел на скамейку под разбитым фонарем, закурил. Дашок и Вадик не заставили себя долго ждать.

– Воздух свободы? – спросил Хомич.

– И море шумит. Знал бы ты, как его не хватало…

Море билось о волноломы, набросанные между причалами, и только мелкие брызги долетали до них.

– Да не хотелось бы узнать…

Игнат нарочно выбрал скамейку, с которой удобно было наблюдать за рестораном. Чутье подсказывало, что не зря он увел пацанов.

– Не зарекайся…

– Может, водки подогнать? – спросил Вадик. – Чисто для сугрева…

– Да нет, пойдем уже, – покачал головой Игнат.

Не факт, что к ресторану подкрадывалась опасность. А если да, то что с того? Их же там уже нет, стрелять не в кого…

– Ко мне поедем… – сказал Кеша. – Расскажешь, как там тебя за Паппоса спрашивали.

– Не вопрос.

Игнат поднялся, щелчком пальцев отбросил сигарету. И в этот момент из прилегающей к ресторану темноты вынырнул человек, движущийся с подозрительной поспешностью. Кепка надвинута на глаза, куртка расстегнута, но полы сведены вместе – похоже, под ними скрывалось оружие. Следом за одним показались второй и третий. И эти прячут лица, и у них под куртками явно что-то спрятано.

Подозрительная троица зашла в ресторан. Дашок, выхватывая из-за пояса ствол, порывисто вскочил со скамейки.

– Спокойно, – Игнат положил руку ему на плечо.

– Это ж по нашу душу! Мочить их тварей!

– А если левые?

– Какие левые! Там один с Ханчиком был, я видел… Стволы у них!

– Наших в кабаке нет, – покачал головой Игнат.

Он тоже взял пистолет на изготовку, но только на тот случай, если подозрительная троица рванет из ресторана в их сторону.

– Все равно валить!

Дашок рвался в бой, но все-таки он оставался на месте, когда блатные спешным шагом вышли из ресторана и повернули назад. Только их и видели.

– Блин, ушли! – Кеша запоздало рванул за ними, но сам же себя и осадил и, с досадой глянув на Игната, простонал: – Надо было их как в Отселках!

– А смысл?

– Сегодня троих завалим, завтра еще троих…

– А этого мало, – усмехнулся Игнат. – Надо по самую шею рубить. С одного удара… Стрелку Ханчику забьешь. Говорить будем. А потом и с Гарбузами вопрос решим…

Игнат говорил с уверенным видом, но сам при этом сомневался в своем решении. Стрелку с Ханчиком забить надо, не вопрос. Но его людей сейчас отпускать не надо было. Пошли бы за ними да завалили бы на темной набережной. И плевать, что это беспредел. Чем больше крови, тем больше страха нагоняет…

Но и беспредел разводить тоже нельзя. Силовое решение вопроса – это крутой путь в никуда. Нельзя извести всех врагов. Справишься с одними, тут же появятся другие. На месте одной головы вырастут сразу две… Договариваться надо. Со всеми договариваться, кто против. И с Ханчиком нужно договориться. Если он примет реальное предложение, то флаг ему в руки, если нет, пусть пеняет на себя…

Глава 15

Ветер затаил дыхание, камыши не шелестят, на воде полный штиль – даже ряби нет. Ни рыба не выплеснется, ни селезень не крякнет. Замерло все, даже вооруженные люди, казалось, превратились в каменные изваяния. Одна толпа на левом берегу протоки, другая – на правом, а Игнат с Ханчиком у самого ее истока, по разные стороны от ручейка, на расстояния вытянутой руки друг от друга. Рядом с Игнатом стоял Дашок, и Ханчик взял с собой одного человека, не столько авторитетного, сколько мощного по своей комплекции.

Игнат с Кешей – одно целое, а Ханчику нужна только охрана. Их бойцы как бы поблизости, но, если вдруг что, рассчитывать придется только на себя, на свое оружие. Игнат и ствол при себе держит, и нож у него в рукаве, но засвечивать свой арсенал нельзя. И Ханчик не выставляет напоказ волыну, а она у него точно есть, так же как и заточка…

– Назовись! – ощерив темные от чифиря зубы, потребовал Ханчик.

Игнат даже ухом не повел. Он молча рассматривал своего соперника. Взрослый он уже мужик, далеко за тридцать. Мордастый, тяжелокостный. И взгляд у него, как у заматерелого волка, – хищный, гипнотический. В нем чувствовалась сила духа, именно это и не нравилось Игнату.

Самого Ханчика он не боялся и готов был дать ему бой. Ему не нравилось, что этот жулик обладал качествами человека, за которым идут люди. А блатные шли за ним. Целую бригаду он привел, почти два десятка уголовников за ним, как минимум у половины стволы. Контингент не самый впечатляющий. Несколько крепких, внушительного вида бойцов, а остальные так себе. Были среди его людей и откровенная пьянь-рвань и наркоманы. Вряд ли в огневом бою от них будет толк. А Кеша учил своих бойцов стрелять, не один ящик патронов на это убил. И не обрезы у его пацанов, а самые настоящие автоматы. И если дело дойдет до перестрелки, шансов у блатных не будет. Но именно поэтому Игнат и предложил развести команды по разные стороны широкой, резко сужающейся к истоку протоки. Расстояние между толпами метров пятьдесят, и у воровских есть возможность уцелеть под автоматным огнем. И в траву можно упасть, и в камышах скрыться.

Ханчик это понимал, может, поэтому и чувствовал себя уверенно. И это хорошо: с размазней Игнат дел иметь не хотел. Ему сейчас нужна была победа над достойным противником.

– Ты глухой? – глядя тяжелым взглядом, спросил жулик.

Игнат снова промолчал. Ханчик в курсе, с кем он должен сойтись на стрелке. Он знал, с кем имеет дело. Знал и то, кто в свое время сыграл злую шутку с Паппосом. Ханчик знал, кто стоит против него. А назваться он требовал, чтобы сбить Игната с толку, поставить его в позу объясняющегося, оправдывающегося. Как будто он пахан, а Игнат какой-то левый. С этой паханской высоты он и собирался давить его…

– Ты кто такой? – не дождавшись ответа, дернулся Ханчик.

Он обозначил движение, как будто собирался ударить рукой, но Игнат и глазом не моргнул.

И Дашок не дернулся. Он стоял слева от Игната, который должен был казаться его правой рукой. Но сейчас Игнат был в центре, потому что это была его стрелка. Он предложил встретиться с Ханчиком, он и держал разговор. Кеша не очень возражал против такой постановы, поэтому не вмешивался. Ханчик на него даже не смотрел. Все правильно, нельзя распылять внимание.

– Ты все знаешь, Ханчик. И давай без порожняков… – Игнат расставался с каждым своим словом, как с золотой монетой. – Давай сразу поставим вопрос ребром. Свое место мы тебе не отдадим. Это раз. Хочешь быть смотрящим, с этим без проблем. Это два. Есть у тебя полномочия на это дело или нет, нас это не касается. Пусть воровские с тобой разбираются… Короче, нас ты не трогаешь, а за городом смотришь. Такое вот предложение.

Ханчик торжествующе вскинул бровь. Не ожидал он столь быстрой победы. Пусть и не сможет он подвинуть Кешу с его бригадой, но за ним признают право смотрящего. И это не столько его успех, сколько поражение противника. Слабого противника, которого потом можно будет подвинуть. Сначала укрепиться на доходном месте смотрящего, а потом подвинуть.

– А ты нормальный пацан, Пауст, – скривился Ханчик – Жаль, что мужик…

Это был камень в его огород. Дескать, хоть и топтал Игнат зону, но был он там всего лишь мужиком. Мол, до блатного не дорос.

– Лучше быть правильным мужиком, чем ссученным вором, – невозмутимо парировал Игнат.

– Что? – встрепенулся Ханчик.

– Это я про Паппоса… Место у нас здесь такое, людей портит. Был Паппос нормальным, а стал ссученным…

– Это что, намек?

– Нет. И даже не предостережение. По своим воровским делам вы сами, без нас разбирайтесь. Нам все равно, кто за городом смотреть будет. У нас свои дела, у вас свои. Главное, чтобы никакого беспредела. Беспредел ни тебе не нужен, ни мне. Тихо должно быть в городе и спокойно. Я правильно говорю? – ничуть не заискивая перед жуликом, спокойно спросил Игнат.

– Не вопрос.

– А ты торпед к нам в «Приморье» запустил, меня хотел замочить, моих корешей. Нехорошо.

– Ты что-то путаешь, пацан! – угрожающе сощурился Ханчик.

Взгляд у него тяжелый, пронизывающий, но Игнат выдержал его.

– Ну, если ошибся, извини.

– За такой базар и ответить можно!

– Спрашивай – отвечу.

– На первый раз прощаю… – Ханчик явно не хотел портить идиллию.

Не хотел портить идиллию, которую сам же себе и создал. Жулик, похоже, всерьез поверил, что Игнат склонил перед ним голову, хотя он даже шапку перед ним не снял.

– Значит, договорились. Ты делаешь свои дела, мы – свои. И чтобы никакого беспредела. Это прежде всего в твоих интересах, – сказал Игнат.

– Все правильно, пацан, – усмехнулся Ханчик с оттенком презрения во взгляде. – Правильный у тебя расклад… А по этому раскладу ты на воровской общак отстегивать будешь. Десять процентов со всех твоих наваров.

Именно к этому моменту и двигался разговор. Вокруг этих выплат он и должен закрутиться в смертельно опасную петлю. И кто эту петлю на кого накинет, тот и выиграет…

– Десять процентов – это слам, которые снимают воры с цеховиков, – покачал головой Игнат. – Но мы не барыги. Мы братва. Мы сами с рыбаков снимаем. Они барыжат, а мы снимаем. Если бы мы барыжили, ты бы мог с нас снимать. А снимать с братвы – это не по понятиям.

– Чет я не понял! – взбучился Ханчик. – Чо за дела?.. Братва на общак отстегивать должна!

– Воровская братва. А мы новые. Понятия у нас такие же, как у воровских, и общак у нас свой. И грев на зоны мы сами гнать будем. Кому, куда, сколько и зачем – это наши расклады… А десять барыжьих процентов на свой общак ты снимешь с рыбаков сам. Мы снимаем свое, ты снимаешь свое – такой вот расклад.

Ханчик смотрел на Игната с раскрытым ртом. Не ожидал он такой засады. Он и сам готов был снимать с браконьеров, для этого хотел покончить с дашковской братвой. Сделай он это, выплаты с рыбаков переключились бы на него если не автоматически, то близко к тому. Разослать бойцов по пиратско-рыбацким бригадам, объяснить ситуацию, а если вдруг кто-то возмутится – на нож или на пулю. Тяжелое это дело, с браконьеров снимать, но, в общем-то, посильное. Кеша со своей бригадой это доказал. Тут главное – чтобы жертвенная кровь пролилась, питая и раздувая страшные слухи.

А сейчас Ханчику предлагалось окучивать браконьеров как бы в обход приморской братвы. Вроде бы с согласия Пауста и Дашка, но в обход них. Ханчик должен был выйти на рыбацких бригадиров, предложить им раскошелиться на сверхналог. А там народ крутой, и если просто на хрен пошлют, то, считай, легко отделался. Скорее всего, рыбаки пристрелят посланцев Ханчика. Или его самого. И сделают это с легкой душой. А чего им бояться, если у них есть бандитская крыша, которая должна решать все проблемы?..

Ситуация у Ханчика патовая. И принять такой расклад он не мог, и отказываться поздно. Он уже заглотил наживку и слезть с крючка мог, только порвав себе пасть. То есть испортить репутацию, на которой сейчас держалась его власть над блатной и блатованной братией.

– Я снимаю с вас! – качнул головой Ханчик, глядя на Игната страшными глазами. – Снимаю напрямую, а с рыбаками вы сами разбирайтесь!

– Так не пойдет.

– Или я снимаю с вас, или вы исчезаете совсем! – взбесился Ханчик.

Он казался страшным в своем гневе, но Игнат лишь усмехался, глядя на него. Жулик вышел из себя, потерял точку равновесия, на которой он должен был держаться, несмотря ни на что. В противостоянии с равным по силе противником такой сдвиг опасен для жизни.

– Сами мы не исчезнем, – сказал Игнат.

– Всех в расход!

– Это беспредел.

– Да плевать на вас, на козлов!

– Слово сказано?

– Чего?!! – в бешенстве заорал Ханчик.

– Слово сказано.

Игнат вдруг сделал губы трубочкой, выдувая из себя воздух.

Ханчик знал, что Игнат мотал срок. В зоне он мог освоить прием, которым пользуются воры в схватке с врагом. Языком из-за щеки вытаскивается «мойка», половина бритвенного лезвия, выдувается через губы и летит противнику точно в глаз. Но если защитить глаза, то «мойка» не опасна. Именно так и думал Ханчик, вскидывая руку, чтобы ладонью защитить свои зенки. И голову он неосторожно вскинул…

Но не было у Игната «мойки». Это был всего лишь обманный прием. Главным его оружием была финка в рукаве опущенной руки. Выдувая воздух, он дернул правой рукой, и нож лег ему в ладонь. Шаг вперед, прямой удар снизу вверх, и лезвие вонзилось в подставленное под удар горло.

Игнат знал, куда бить, поэтому шансов выжить у Ханчика не было. За свои слова нужно отвечать, и уж кому, как не матерому жулику, это знать. Не должен был жулик выносить смертный приговор ему и всем, кто за него стоял. А он отправил всех в расход. И еще нагрубил…

Игнат оставил нож в горле. Падая, Ханчик пытался вытащить его, но мертвеющие руки не слушались. Воровской «бык» дернулся, пытаясь выхватить из-под куртки волыну, но Игнат достал свой ствол раньше. Да и Кеша не зевал – он и волыну из-за пояса выдернул, и своим бойцам команду дал. И одна толпа ощетинилась стволами, и другая. Но у одних автоматы, а у других «наганы», охотничьи ружья, обрезы. «Синим» вовсе не хотелось гибнуть под автоматным огнем, а «новые» без команды не стреляли.

– Спокойно, поц! – Игнат уверенно держал воровского «быка» на мушке.

Угрожающая внешность у парня. Лоб низкий, узкий, зато скулы широченные, а мощная нижняя челюсть чуть ли не в половину лица. Руку сломать о такую челюсть можно. Могучий рост, необъятные плечи… Но сейчас он казался таким жалким, что ничего, кроме презрительной усмешки, не вызывал.

– Ты все слышал? – спросил Игнат.

«Бык» с потеряным видом кивнул.

– Я предложил – Ханчик отказался. И еще нагрубил… Так своим и скажешь… Если кто чего не понял, если кто-то дернется в нашу сторону, разговора не будет. Сразу в расход… Если кто-то хочет быть с нами, пусть подходит, будем думать. И никого не обидим. А кто дернется, того на нож. Я сказал… Все, пошел!

Игнат не собирался подставлять спину под выстрел, поэтому остался на месте, а бугай, опустив плечи, отправился к своим.

– Круто ты, – со сдержанным восторгом, скупо усмехнулся Кеша.

– Я же сказал, что улажу проблему, – глянув на покойника, сказал Игнат.

Ханчик лежал у него под ногами, в ручье, лицом вниз. Кровь из-под него красными языками расплывалась по воде. Страшное зрелище, но Игнат не чувствовал за собой греха. Сейчас ему хоть бы хны, но вечером он напьется в хлам. Он точно знал, что скоро такая потребность возникнет.

– Уладил, не вопрос, – кивнул Кеша. – Но зачем нам «синие»?

– Не понял?

– Зачем ты их к нам позвал?

– Никто не придет. Но если вдруг… Нам нужно знать, что у них там, на их малинах творится. Какая каша варится… В стукачи никто записываться не станет…

Игнат презрительно усмехался, глядя как блатота поворачивает назад. Громила им что-то сказал, и они стали расходиться. Нечего им здесь ловить, и очень хорошо, что они это понимают. Пусть валят к себе на малину. Зачем им здесь сопли жевать, если там они могут запить их водкой. Пусть воруют, пусть грабят, пусть понты друг перед другом колотят, Игната их мутная жизнь не трогает. Но если они снова вдруг собьются в стаю, пусть ставят себе памятники на кладбище, ведь хоронить их будут, как собак, где придется…

И Ханчика также похоронят. Ноги в тазик с бетоном – и на дно морское. Тут оно недалеко.

– Стукачей самим вербовать надо, – сказал Игнат. – И с ментами надо состыковаться.

– С ментами все на мази.

– Мало прикормить ментов, нужно, чтобы они на тебя работали. Информацию они собирать умеют. Ты должен знать все, что творится в городе…

– Да понимаю, – кивнул Дашок.

– Понимать мало. Надо делать… Ты делай, а я рядом постою. Если какие проблемы, всегда помогу…

Кеша кивнул – вроде бы благодарно, но принужденно. С одной стороны, он рад был тому, что проблемой стало меньше, но с другой – ему не хотелось быть в долгу перед Игнатом…

Глава 16

Голова чугунная, ноги деревянные, а то, что между ними – выжатое. Такое вот состояние на третий день запойного отдыха. Развратная блондинка лежала на животе, выставив на обозрение роскошную задницу. Она отработала свое, и теперь у нее «тихий час». Игнат не возражает, пусть спит. А с него хватит…

Он сел на кровать, потянулся к банке с пивом, которая стояла на тумбочке, но сам же себя и осадил. Вчера он с утра стал опохмеляться пивом, это переросло в пьянку. Сначала пиво с рыбкой, потом водка с девочками. И сегодня утром было пивко, и девочки не заставили себя долго ждать. Сейчас в самый раз опохмелиться и продолжить банкет. Тем более что хозяин дома только «за». Только что-то неохота бухать. Развеяться бы.

Игнат поднялся, оделся и, оставив шлюху в спальне, спустился вниз. Кеша сидел на кухне, Хомич с ним, Герасим. Вся компания в сборе. Водка пьется неохотно, тосты уже не звучат, но бутылки пустеют одна за другой. Лица у пацанов опухшие, глаза мутные.

– Хлопцы запряжены? – спросил Игнат, усаживаясь на табурет.

– Чего? – Дашок даже не глянул на него, но руку с бутылкой протянул, стопку наполнил.

– Кони пьяны, хлопцы запряжены… Как бы нам тут «Свадьбу в Малиновке» не зарядили.

Или воровские «красными» могли стать, или Гарбузы со своими бригадами. С ними проблему так и не решили. Но так эти ребята и не дергаются. И блатота сейчас не опасна… И все равно, с бухлом надо завязывать.

– Нормально все. Охрана есть, хрен кто подойдет, – покачал головой Кеша.

– А охрана не пьяная?

– Пусть только попробуют!.. – Кеша икнул и больше ничего не сказал.

Но движением рук показал, как скручивают шею гусю. Так и с его бойцами будет. Он крут на расправу, и покалечить кулаком мог, и даже убить. Поэтому и дисциплина у него в бригаде…

У него в бригаде… Кеша вроде бы и не отделялся от Игната, не заявлял, что центровое место должно принадлежать только ему. Но при этом он, казалось, ждал, когда Игнат заявит претензии на его место. Ждал, чтобы в резких тонах расставить точки на «i». Может, потому он и позволил ему держать разговор с Ханчиком, чтобы это скорее произошло. Но Игнат заявил претензии на место в сторонке. Пусть Кеша рулит бригадой, делает дела, а он просто будет рядом. И если что, всегда поможет. Только помыкать собой не даст… Такой вариант Кешу вроде как устраивал. Хотя никто еще толком не понял, что это за место, которое занял Игнат. Кеша, он и сам с усам, ему голова над собой не нужна. Хомич справа от него, Герасим – слева, они при делах, у них обязанности. А Игнат как бы не пришей к шубе рукав. И при этом его нужно поить и кормить, и еще хата ему нужна.

Себе Кеша дом купил, Хомич и Герасим строятся. Дома у них, машины, деньги, а у Игната ничего. Но ведь они заслужили эти блага. Они ведь жизнями своими рисковали, загоняя в стойло непослушных рыбарей. И свою кровь лили, и чужую…

Игнат тоже успел внести лепту в общее дело. Он сейчас в почете. Но при этом он как бы сам по себе. Сейчас такое положение дел Кешу пока устраивает, но надолго ли его хватит? Может, уже близок тот момент, когда он махнет на Игната рукой и пошлет его к чертовой матери. Или под себя поставит, как исполнителя своей воли.

– Стариной, что ли, тряхнуть? – Игнат поднял стопку, поднес ее к носу, нюхнул и скривился.

– В смысле? – угрюмо глянул на приятеля Кеша.

– Ну, на дискач сходить. «Быков» погонять.

Игнат помнил, как они кировали на дискотеке, как били всех, кто им не нравился. И девчонок снимали. Там он с Лией и познакомился. Может быть, она и сейчас там. Вероятность такого события ноль целых ноль ничтожных, но хоть какая-то надежда…

– На дискач?! А что, можно! – Герасим резко поднялся, но его вдруг шатнуло в сторону, и он еле удержался на ногах.

Вадик помог ему вернуться на место.

– Да можно и на дискач… – кивнул Кеша. – Только «быков» там много. Мы же их всех разгоним. Хотя было бы кого разгонять. А шушеру мочить – беспредел… Ты же сам против беспредела…

Кеша едва ворочал языком, но соображал вроде бы неплохо. Только не хотел он никуда идти, поэтому отговаривался.

– А если по-тихому?

– По-тихому можно… Только не сегодня. Извини, братан…

Игнат посмотрел на Вадика, и тот в знак согласия кивнул. Он был единственным, кто и хотел, и мог поехать с ним. И машина у него была. А еще Вадик взял двух бойцов в сопровождение. Мало ли на кого они могут нарваться на дискотеке…

У Игната было свое сопровождение – ствол, нож и кастет. Но и отказываться он не стал. Только велел «быкам» держаться в сторонке от них с Вадиком…

Дискотека грохотала басами, рвущимися из огромных колонок, пульсировала цветомузыкой. Все как и в недавнем прошлом – парни в основном сидят на скамейках вдоль стен, а девчонки танцуют. Самые крутые пацаны чинным неспешным шагом обходят зал по кругу, как будто свои владения осматривают. И вид у них такой, как будто все девчонки принадлежат им. Именно на таких «быков» и любил наезжать Игнат. Но это в прошлом, а сейчас у него не было никакого желания кого-то бить.

Игнат постоял пару минут у входа и понял, что зря сюда приехал. В одну реку дважды не ступишь. Ушла его буйная юность. И с девчонками в зале знакомиться не хотелось. Лучше выцепить кого-нибудь на улице, подъехать на машине, отвезти в кабак, накормить, напоить, а там как получится…

– Может, обратно? – спросил Игнат, обращаясь к Вадику.

Музыка грохотала так, что приходилось надрывать голосовые связки.

– Только попробуй! – глядя куда-то в толпу, мотнул головой Хомич.

Он схватил вдруг его за руку и увлек за собой. Игнат выдернул руку, но Вадик врезался в толпу без него. И встал напротив светловолосой девчонки, которая танцевала в небольшом кругу. Вадик тоже задвигал телом. Вялые потуги, без огонька, но все-таки это был танец. Куда с большей энергией он что-то втолковывал девчонке, улыбаясь ей. Игнат с удивлением смотрел на него. Раньше Вадик не вел себя с девчонками так смело и раскрепощенно, как сейчас. Но удивляла Игната не только его непринужденно-развязная манера знакомства. Он не мог понять, что Вадик нашел в этой блондиночке.

Маленькая она, худая как щепка, кожа да кости. И личико маленькое, и нос кнопочкой. Все в ней маленькое, только глаза большие и бюст. Средних объемов грудь смотрелась у нее, как у обычных девчонок – шестой размер.

Девица кривила лицо и уводила в сторону глаза. Не нравился ей Вадик, и это было видно. Не красавец он, корявое у него лицо, именно поэтому он и стеснялся раньше знакомиться с девушками. Но сейчас у него статус, деньги, а это круче всякой красоты.

Маленькая блондиночка была с подружкой, но Игнат увидел ее, когда Вадик чуть сдвинулся. Увидел ее, улыбнулся и тоже направился в круг. Рядом с блондинкой танцевала Римма. Так же вяло танцевала, как и Вадик, и плюс к тому безо всякой охоты. Не нравилось ей здесь, а тут еще Вадик раздражает. Но первой все-таки не выдержала блондинка. Взяв Римму за руку, она рванула прочь из круга. Достал ее Вадик, психанула она, а Римма только рада уйти отсюда.

Но дорогу им перегородил Игнат.

– Куда это без охраны? – широко улыбаясь, спросил он.

Римма недовольно глянула на него, сдвинулась в сторону, чтобы обойти, но вдруг остановилась.

– Привет! – улыбнулась она.

Блондинка тащила ее к выходу, но Римма уже не хотела идти за ней.

– Что, не узнала? – спросил он.

– Не узнала… – Она прошлась глазами по его пиджаку, но ниже взгляд опускать не стала.

– Эй, что за дела? – донеслось вдруг слева.

Игнат повернул голову на голос и увидел мощного сложения парня с длинными, стянутыми в хвост волосами. Узкие глаза, широкое лицо, тонкая полоска губ. То ли казах, то ли кореец. Скорее последнее.

Парень был не один, за ним толпилась свита, человек пять-шесть. И все такие же сосунки, как он сам. Но гонору в них на всю дискотеку бы хватило.

– Толик, скажи, чтобы отстали! – пискнула блондиночка.

– Слышь, ты чо, борзый? – свирепо глянув на Игната, спросил корейского розлива Толик.

– Поговорим?

Игнат направился к выходу. И Римма пошла за ним, взяв его под руку. А ведь он ее за собой не тащил. Но если хочет, пусть идет. Он только «за». Уж больно хороша эта девочка.

Игнат вышел из клуба, свернул к елочкам, за которыми он когда-то бил морды таким вот хамам. Римма шла с ним, хотя ее подружка перебежала к Толику. И Вадик молча шел рядом, увлекая за собой своих «быков».

– Вадик, знакомься, это Римма, – Игнат остановился. С другом он разговаривал, не обращая внимания на корейца с его компанией, которая увеличивалась на глазах. – Моя старая знакомая.

– Ну, не такая уж и старая… – Римма напряженно улыбнулась и умоляюще посмотрела на корейца. – Толик, не надо! Никто ни к кому не приставал!

Игнат глянул на нее с благодарной улыбкой. Теперь он понял, почему она пошла с ним. Она не хотела, чтобы толпа набросилась на него по пути к месту разбора. А здесь она закрыла его собой. Она знала Толика, и он мог отступить из уважения к ней.

– Не, я, конечно, уважаю твоих братанов… – криво усмехнулся кореец, закатывая рукава. – Но тут дело принципа.

Из зала с ним вышли человек пять, а сейчас за него стояла как минимум дюжина парней. Но все они казались Игнату такими несерьезными, что он даже не разозлился. Хотя и достал пистолет.

Он отодвинул Римму в сторону, весело подмигнул корейцу и выстрелил у него над головой. Тот подпрыгнул от неожиданности. Игнат выстрелил снова. На этот раз Толик присел от страха.

– Разбежались, салабоны, пока серьезные пацаны не разозлились. А то в асфальт начнем закатывать…

– Слышь, ты бы волыну сбросил! Давай на кулаках! Как пацан с пацаном!

Игнат глянул на Толика с одобрительным удивлением. Его орлы уже разлетелись кто куда, и только он один сумел взять себя в руки. И крылья расправил. А ведь он один. Один с кулаками против четырех стволов.

– На кулаках?.. А если убью? – повел бровью Игнат. – Я ведь ствол достал, чтобы вас тут, шелупонь, не покалечить…

– Не убьешь!.. Если на кулаках, не убьешь… – Толик встал в стойку каратиста.

– По правилам хочешь? – снимая пиджак, сказал Игнат. – Но так я правил не знаю. У меня правило только одно – не проиграть. Мне легче тебя убить, чем проиграть…

Прежде чем отдать пиджак Вадику, он достал из кармана шипованный кастет.

– Так нечестно, – растерянно пробормотал парень.

– Я так быстрее тебя убью… – Игнат смотрел на него тяжело, бездушно.

Он зауважал этого парня, но и щадить его не собирался. И бить будет только на убой. И никакое карате корейцу не поможет…

– Так нечестно! – дал петуха Толик.

И не выдержав нервного напряжения, рванул от Игната прочь. Наверняка он утешал себя тем, что против пистолета на попрешь… Но в любом случае он проиграл.

Игнат посмотрел на Римму. Она стояла рядом со своей такой же остолбенелой подружкой и завороженно смотрела на Игната.

– Сеанс гипноза закончен! – Он подмигнул ей и, не глядя на Вадика, протянул руку, чтобы забрать у приятеля свой пиджак.

– Сеанс гипноза? – скованно улыбнулась девушка.

– Ну, ты же видела, как чесанул ваш Толик. Все очень просто, выстрел из стартового пистолета вводит человека в транс, а дальше дело техники…

– Пистолет не стартовый, – мотнула головой Римма.

– Да ладно тебе! Лучше со своей подружкой познакомь!..

– Лена ее зовут. – Отдав Игнату пистолет, Вадик подошел к своей блондиночке и взял ее под руку.

Она не стала его отталкивать. Но вешаться ему на шею не собиралась.

– Вы домой собирались? – спросил Игнат.

– Ну, в общем, да… Нам уже пора.

– Ах да, братья у тебя суровые…

Они подошли к «Волге», которая стояла неподалеку. Вадик отправил бойцов домой, забрав у них ключи от машины. Он открыл дверь, приглашая Лену занять правое переднее место.

Девушка замялась, подалась назад. И Римма мотнула головой. Она тоже боялась садиться в машину.

– Все правильно, девчонки, – кивнул Игнат. – Нельзя кататься в машине с плохими парнями… А мы плохие парни. Но мы вас не обидим. Отвечаю.

Завороженно глянув на него, Римма шагнула вперед с таким видом, как будто бросалась в омут головой. Взяла Игната под руку и грудью прижалась к его плечу.

– Прошу! – Он открыл дверцу, помог Римме сесть на заднее сиденье и сам подсел к ней.

Лена последовала примеру подруги, но села так, чтобы держаться от Вадика как можно дальше. Однако тот лишь нежно улыбнулся, глянув на нее.

– Вадик, я не понял, ты что, влюбился? – спросил Игнат, обняв Римму за плечи.

Ее тело вибрировало от внутреннего напряжения, грудь вздымалась штормовыми волнами, видимо, от сильного волнения в душе.

– Да ну тебя… – отмахнулся Хомич.

– Лена, с ним еще никогда такого не было… Он на тебя как на икону смотрит!.. Повезло нам сегодня, Вадик. И ты нашел подругу, и я. Прямо как в сказке… Хотя нет, Римму я нашел раньше. Но сказка продолжается!

Игнат усмехнулся. Что-то разговорился он. Вдруг не к добру это?

– А если это страшная сказка? – спросила Римма.

Она хотела весело улыбнуться, но вышла какая-то жалкая гримаса. Она боялась Игната. Очень боялась. Но с той же силой и тянулась к нему. И он уже сейчас мог воспользоваться этим.

– Это страшная сказка, – кивнул он, развернув девушку к себе лицом. – Но с хорошим концом.

Он стал притягивать Римму к себе, но девушка заупрямилась, а потом вдруг прилипла к нему, как железная штучка к магниту. Губы у нее сладкие, сочные, дыхание свежее, волосы пахнут головокружительно…

Вадик что-то говорил Лене, она ему отвечала, но Игнат был далек от того, чтобы вслушиваться в слова. Машина плавно покачивалась на неровностях дороги, Игнат поймал этот ритм, предложил его Римме. Она лишь легонько дернулась, когда он ладонью провел по ее бедру, затянутому в черные лосины. Он запустил руку под ее платье, но к этому моменту она уже совершенно расслабилась. Машина куда-то ехала, а он гладил у Риммы под платьем в такт движению.

Игнат усмехнулся, вспомнив не столь уж давний разговор. И братья ей мешали с парнями дружить, и она себе не позволяла. Держи карман шире! Жадная она до мужских ласк и явно слаба на передок.

Машина остановилась, Лена открыла дверцу. Похоже, Вадик подвез ее к дому. Он и сам открыл дверь. Игнат хлопнул приятеля по плечу – дескать, не торопись.

Он стал стягивать с Риммы лосины. Она позволила ему сделать это, но не помогла ему движением таза. И ему раздеться не помогла. Но это мелочи. Главное, что преград больше нет. Измочалила его сегодня Аллочка, все соки, казалось, выжала. Не думал Игнат, что у него еще остался порох. Оказывается, остался. А Римма такая доступная.

Римма застонала, но вряд ли от удовольствия. Но дальше пошло как по маслу, а потом Игнат содрогнулся изнутри…

– Ух!

Он обнял Римму, прижал ее к себе. Она послушно замерла и обмякла, навалившись на него всей тяжестью своего тела.

– Я и не думала, что это так здорово, – восторженно пробормотала она.

В это время в машину вернулся Хомич.

– Вадик, отвези Римму домой, – велел Игнат.

– Что, уже все? – расстроенно прошептала девушка.

– А разве тебе не пора?

– Пора… А завтра встретимся?

– Завтра?.. А разве завтра ты не уезжаешь в Ростов?

– Послезавтра уезжаю.

– Давай завтра, – пожал он плечами.

Римма очень хороша собой, но в серьезные отношения с ней он впутываться не хотел. Тем более шлюха она. А как еще можно назвать бабу, которая отдалась в первый же вечер? Лия и то не позволила ему залезть к себе под юбку на первом свидании. Хотя тоже шлюха… Нет, хватит ему и одной шлюхи, которая трахается сейчас неизвестно с кем и непонятно где!..

– Завтра! В шесть! – воспряла духом Римма. – Здесь, на этом месте! Я тут рядом живу…

Она вставила голые ноги в полусапожки, сунула лосины под мышку и вышла из машины. Игнат провожать ее не стал, да она и не просила.

– Ловко ты! – хмыкнул Вадик.

– Действительно ловко… Блин, да тут же кровь!

Игнат весело улыбнулся. Девственниц у него на счету еще не было. Что ж, он мог поздравить себя с почином.

Глава 17

Белая шелковая рубашка, черный наглаженно-напаренный костюм, туфли из крокодильей кожи. Машина вымыта, наполирована. И сам Вадик сиял, как новый пятак.

– Куда собрался? – спросил Игнат.

– Как это куда? – удивился Хомич. – С Леной у нас встреча. В кабак их повезем.

– Кого их?

– Ну, здрасте! Я – Лену в кабак, ты – Римму! У тебя стрелка в шесть, и у меня в шесть. Вместе и поедем…

– А я разве еду? – Игнат внимательно посмотрел на друга. Неужели Вадик поверил, что он собирается встречаться с Риммой?

– А разве нет?

– А надо?

– Не знаю… Мы с тобой вытащили счастливый билет.

– Да ну!

– Я о такой девчонке всю жизнь мечтал. Ну, о Лене… Но Римма красивей.

– Не понял.

– Она очень красивая… – на полном серьезе сказал Вадик.

– Очень-очень?

– Лия не такая красивая?

– Давай не будем о ней.

– Не будем. И уговаривать я тебя не собираюсь. Зачем уговаривать, если видно, что Римма лучше… И в тебя втрескалась как кошка…

Игнат в раздумье поскреб подбородок. Римма действительно очень красивая девушка. К тому же у нее до него никого не было. А то, что сразу же отдалась ему, так это от помешательства. Возможно, она действительно влюбилась в Игната…

Да и не мог он отпустить Вадика одного. Тем более в ресторан с очень красивыми девочками.

– А это мы посмотрим… Вместе поедем. Только не в «Приморье».

– Да я и не хотел туда. В Славянск сгонять можно, с ветерком…

– Ну, если с ветерком…

Во двор дома въехала машина, Игнат выглянул в окно и увидел Кешу. Он выходил из машины с озадаченным видом, но с затаенной в губах улыбкой.

– Ух ты, и куда мы такие красивые! – глянув на Вадика, весело спросил он.

– По девкам, – усмехнулся Игнат.

– Святое дело… Только не набухайся. Завтра стрела у нас.

– С кем?

Игнат задал тот же вопрос, но взглядом. Ему Кеша и ответил.

– С Гарбузами. Сами напросились, – улыбнулся он.

– С чего бы это?

– Мы «синих» задвинули, Ханчика раки доедают. Не хотят Гарбузы с нами воевать. Договариваться будем.

– На каких условиях?

– На льготных. Десять процентов с них, и пусть живут.

Игнат пожал плечами. Не стоило бы давать спуску Гарбузам, но лучше договориться так, чем лить кровь. Тем более он не имел процент с поступлений в общак. Да и цели такой не было. Хотя желание проклевывалось. Но так и хрен с бугра тоже проклевывается, а его всерьез никто не воспринимает.

– Давить на пятнашку будем, но если упрутся, до десяти снимем.

– Базар ты будешь держать? – спросил Игнат.

– Меня на стрелу вызвали, мне держать. А ты со мной… Ну, если хочешь.

Вряд ли Кеша хотел обидеть Игната, и пренебрежения в его голосе не было. Но все-таки стало ясно, что Игнат ему не нужен. Он сам решит все вопросы и свои деньги соберет до копейки. Может, Игнату тоже обломится что-то с барского плеча.

– Да я-то поеду, – кивнул Игнат.

Все шло к тому, что ему придется принять власть Дашка. Путь он будет и на равных с Кешей, но под ним. Не хотелось бы. Зато ему будет полагаться куш от общей добычи.

Всю дорогу к дому Лены он обдумывал свое особое положение в общем строю. Вадик рассказывал ему, как долго искал такую девчонку, как она, но Игнат слушал его вполуха.

Лена встретила Вадика сдержанной улыбкой. Она вроде бы и не против него, но и особой радости от встречи с ним не испытывала. А ведь у него крутая тачка, и одет он как денди лондонский… У Игната машины не было, но Римма сжималась от плохо скрытого восторга, глядя на него влюбленными глазами. Ни одна женщина еще не радовалась ему, как она…

Римма не готовилась к свиданию, когда Игнат увидел ее в первый раз, вчера на дискотеке она не пыталась никого очаровывать. А сегодня она знала, куда и зачем шла. И волосы у нее уложены по-особому, и глаза накрашены, как у роковой женщины. Белое короткое платье под черным кожаным плащом нараспашку, изящные ботфорты на шпильке… Игнат смотрел на нее с открытым ртом. Была бы в ней еще некая загадка, и она бы сразила парня наповал своей красотой. Но он уже разгадал в Римме загадку. После того, что случилось вчера в машине, девушка была для него открытой книгой. И в этой книге он видел, что девчонка влюблена в него по уши.

И все-таки она была неотразимо хороша. К тому же она не какая-то там шала-ла…

– Привет! – Она подошла к Игнату, обдав запахом желанной женщины.

Парень задорно подмигнул ей, обнял за талию и поцеловал в щеку.

– Не надо здесь, – прошептала она, запоздало отстраняясь.

– Почему?

Ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать.

– Эй! – донеслось вдруг со стороны дороги.

Игнат обернулся и увидел ее брата. Леша приближался к нему широким шагом, свирепая улыбка кривила его губы. Если бы злость могла воспламеняться, его глаза выгорели бы сейчас дотла.

За ним шел его брат-качок, а следом – еще четыре амбала в таких же майках-борцовках. Леша был в куртке, и пот у него со лба не струился, а эти, казалось, только сейчас оторвались от штанги. Может, качались, а Леша поднял их по тревоге. Римма же где-то рядом жила.

Злобные качки – это круто. Но еще круче то, что все они вооружены. Помповые ружья у них, и патроны наверняка уже в стволах.

Игнат нервно пошевелил пальцами правой руки. Этим он сдерживал себя, чтобы не схватиться за пистолет, о котором знал Леша. Римма ему рассказала про ствол, никаких в том сомнений.

– Блин, да это Гарбузы! – встревоженно проговорил Вадик.

– Ленка, ну зачем ты сказала? – возмущенно спросила Римма. – Я же просила!

Игнат не мог сказать, притворялась она или это нашествие действительно стало для нее неприятной неожиданностью. Не время это выяснять. Как не время удивляться тому, что Леша с его братом-качком и были печально знаменитыми Гарбузами.

Сначала ситуацию надо разрулить, а потом уже разбираться, каким боком причастна к ней Римма. И у Лены надо будет спросить, зачем она их с Вадиком сдала.

Качки готовы были открыть огонь, но Игнат все-таки выдернул из-за пояса ствол. Но только для того, чтобы бросить его под ноги Леше. Как знал, что это остановит противника.

Леша презрительно ухмыльнулся, глянув на него. Он решил, что Игнат испугался, поэтому и выбросил белый флаг.

– Не гони коней, Гарбуз! Стрелка у нас завтра.

– Стрелка? – озадаченно спросил парень. – У нас?!

– Стрелка, – кивнул Вадик. – Завтра.

Только сейчас Леша и посмотрел на него. Лена ему не родная, и ему плевать, с кем она ходит. А за сестру он готов был порвать кого угодно. Начиная с Игната. Поэтому все внимание на него, а Вадик только сейчас вошел в кадр.

– Хомич? Ты?!

– Что за дела, Гарбуз? – спросил Игнат. – Что за движения? Сам же на завтра стрелу забил. Или ты кинуть нас хочешь?

– Кинуть?! Ты, вообще, кто?

– Пауст.

– Пауст?! – оторопело посмотрел на него Леша. – Ты Пауст?

– Я Пауст. А что такое?

– Ну да, ты ж тогда с зоны ехал… – самому себе сказал Гарбуз.

– Что ты там себе под нос лопочешь?

Игнат, глядя свысока, усмехнулся. Понял парень, с кем дело имеет. Пауст и Паппоса загасил, и Ханчику горло вскрыл. Крутой он, отмороженный, и связываться с ним смертельно опасно. Он ведь может прямо сейчас нож в горло всадить.

Страшно стало Леше Гарбузу, но, как всякий крутой мужик, он умел подавить испуг.

– За дела мы завтра поговорим, – взяв себя в руки, сказал он. – Ну, если доживешь.

Игнат удивленно повел бровью. Неужели он может не дожить до столь славного момента? Сколько раз убивали, а он все живой, зато враги его или в могиле, или на дурке… Неужели Леша этого не понимает?

– За сестру мою ответить придется! – нахраписто надвинулся на него парень.

– Отвечают за косяки. Отвечают за беспредел, – удивленно и с насмешкой сказал Игнат. – Я не понял, ты Римму косячной назвал? Или она у тебя беспредельная?.. Я не понял, ты что, ее за человека не держишь?

Тюремная наука давалась ему легко, поэтому он быстро научился выворачивать чужие слова наизнанку. Прием есть такой – выкрутить ситуацию шиворот-навыворот и ею же по морде…

– Я ее за человека не держу?! – растерялся Леша.

Здоровый он парень, смелый, нахрапистый, но туповатый. И по-колхозному простоватый. Однако прямота не менее опасное оружие, чем хитрость, если, конечно, есть бульдозерная мощь и пулемет над железным отвалом. А у Леши все это есть, поэтому его никак нельзя сбрасывать со счетов. С такими лучше дружить, чем воевать. Тем более что Римма чертовски хороша.

– Ты это, прекрати на свою сестру наговаривать, – вроде как смилостивился Игнат. – Я на ней жениться собираюсь, сватов хочу заслать, а ты ее в беспредельном свете выставляешь.

– Я?! В беспредельном свете?! Что-то ты не то говоришь! – озадаченно мотнул головой парень.

– Я твою сестру замуж хочу взять, что здесь не так?

– Мало ли чего ты хочешь…

– Я всегда беру то, что хочу… – ничуть не сомневаясь в своих словах, сказал Игнат. – Если Римма согласна, то тебя никто спрашивать не станет… Но мы же нормальные люди, да? Надо, чтобы все было по-людски. Сватов зашлем, иконку поцелуем, все дела, а там и за свадебку…

– Э-э… – Леша растерянно смотрел на Игната.

– Да пусть будет! – подал голос младший брат. – Если Римма согласна… Сестренка, ты как?

Римма оторопело посмотрела на него, перевела взгляд на Игната.

– Ну, чего молчишь? – спросил у нее Леша. – Если да, то почему бы и нет?

Похоже, он допер до той выгоды, которую мог дать такой союз. Игнат не просто второй человек после Дашка, он еще и решает вопросы. А раз так, то со своими новыми родичами он решит вопрос полюбовно.

– Я не знаю… – потерянно покачала головой Римма.

– Что ты не знаешь? – надавил на нее младший Гарбуз.

– Ну, вы тут все за меня решили…

– Еще никто не решил, – с мягкой насмешкой глянул на нее Игнат. – Просто порешали, как дальше надо жить. А жить надо в мире и согласии. Или ты против?

– Да вроде не против…

– Нет, если ты не хочешь, ты можешь отказаться.

– Отказаться?! – Римма, всполошившись, глянула на Игната, подошла к нему, порывисто взяла его за руку, судорожно прижалась грудью к его плечу. – Не хочу я отказываться!

– Ну, тогда мы гулять! – задорно подмигнув Леше, Игнат увлек Римму к машине.

Открыл дверцу, посадил ее на заднее сиденье. Гарбузы растерянно смотрели на них. Казалось, они так и не поняли, что произошло.

Самое смешное, что и Лена приняла ухаживания Вадика. И к машине покорно пошла, и на его руку оперлась, усаживаясь.

– Эй! – Леша протянул Игнату его ствол.

– Спасибо, брат!.. Мы же с тобой реально братьями будем, да?

– Э-э… А может, по сто граммов?.. У меня!..

– Сто граммов и огурчик?.. Вадик, ты как?

– Ну, завтра можно… После стрелки…

Игнат кивнул. Правильно рассуждает Хомич, не время сейчас кирять с Гарбузами… Только вот у него было свое на этот счет мнение.

Не факт, что Гарбуз пойдет завтра на мировую под диктовку Дашка. За ним ведь не только браконьерские бригады. Качки, которые стояли за его спиной, представляли реальную бойцовскую силу. Это не мужики с берданками, эти хлопцы хотели реальной власти над городом или над его частью. Реальной бандитской власти. И физическая мощь в них, и стволы в крепких руках. Возможно, это не все молодцы, которых могли выставить Гарбузы.

Понял Игнат, что за братьями реальная сила. Потому и нацелился он на Римму со всей серьезностью. Если он женится на ней, расклад ляжет в его пользу по всем статьям. По всем двум статьям. Дашок его лучший друг, и у него своя бригада. Гарбузы станут его родственниками по линии жены. У них своя команда. И Игнат должен был встать и над первой силой, и над второй. Объединять под собой Дашка и Гарбузов не надо, пусть каждый сам по себе, но под его присмотром.

И в теории этот вариант интересен. И на практике он может стать козырем на всю жизнь. Тут главное – тонко сыграть, не напортачить…

– Так, а мы о делах не будем, – сказал младший Гарбуз.

И вдруг обняв Игната за плечи, увлек за собой. Вернее, обозначил движение, дальше он пошел сам. И Римма потянулась за ним. А Вадик не мог оставить своего друга в одиночестве…

Глава 18

Пустует эстрада, музыканты будут только вечером. Нет музыки, лишь телевизор над сценой работает, музыкальные клипы на экране крутятся. Посетителей в ресторане нет, только братва здесь. Игнат, Кеша, Вадик и Герасим сидели за накрытым столом. Первое, второе, а вместо выпивки – томатный и яблочный соки. Стрелка сегодня – не до бухла. Но стрелки могло и не быть. Тут как Дашок решит.

– Да, такие пироги, братан. Любовь-морковь, за пирок да за свадебку. И с нашей стороны гульба, и с их… – Игнат замолчал, пережевывая жесткий кусок телячьей отбивной.

– Морды друг другу набьем, – ухмыльнулся Вадик.

– А что это за свадьба без драки? – спросил Герасим.

– Да, дела… – Кеша озадаченно качал головой, в раздумье глядя на Игната. – Угораздило тебя в Гарбузиху втюкаться…

– Это судьба, братан. А судьба не идет, а пишет. Буковка к буковке, строчечка к строчечке… Бригада у нас крутая, не вопрос. Но всегда покруче найдутся. Те же блатные подняться могут. Ханчика убрали, другой появится. Народ взбесился, всем легкие деньги нужны. И рыбаки делиться не хотят… У Гарбузов конкретная бригада. Я узнавал, там реальные бойцы. И планы серьезные. Тебе лиманы, а им море. Не все море, только то, что на юг от Приморска, ну, до каких-то там границ. И стоять на этом они готовы твердо. Мы можем их сдвинуть, но будет большая кровь и беспредел. На весь край шум поднимется, из Краснодара менты налетят. Тупое мочилово – это всегда менты и спецназ. А нам это не нужно… С Ханчиком все правильно, с ним только так – на нож, и никаких с ним дел. А с Гарбузами дружить следует.

– Дружить?! – вскинулся Кеша.

– В дружбе все равные, – не моргнув глазом, сказал Игнат. – Но кто-то равнее всех… И эта дружба вокруг тебя будет. Ты первый, а Гарбузы вторые. И на твоих условиях…

– На моих условиях? – стал успокаиваться Дашок.

– Ты же сам сказал, что десять процентов хочешь. Гарбузы согласны…

Неплохо Игнат провел вчера время. Гарбузы накрыли поляну на скорую руку, но от всей души. Баклажаны из кадушки, кровяная колбаска с пылу-жару, сало с нежными прослойками, а сливовый самогон – это нечто. Сначала никаких базаров за дела, но потом прорвало. Игнат выставил условия, и Гарбузы их приняли. Десять процентов за полную свободу – это вполне их устраивало. И нетрудно было понять почему. Там, где полная свобода действий, там за десять процентов может пройти всего три-четыре копейки с рубля, а то и одна-две. Кубанский кугут – зверь, сука, хитрозадый…

Договор скрепили печатью, от которой у Игната до сих пор болела голова. Да и у Вадика видок еще тот. Тяжело им сегодня, но вчера они держались достойно – до провалов в памяти не напились, лицом в капусту не ударили…

– Ну, если согласны, то хорошо. – Кеша неторопливо поскреб за ухом.

– Гоня, Макарыч, Савчук с ними. С них тоже десятка, – сказал Игнат. – Мы так вчера порешали. Если ты согласен, то я сейчас позвоню, и ехать никуда не надо…

– А я согласен? – встрепенулся Дашок. – За этих козлов базара не было! С них, как со всех, по двадцатке!

– Ну, ты же не сказал… – Игнат, казалось, ничуть не расстроился, и снисходительная усмешка осталась во взгляде.

– Не сказал!.. Сегодня должен сказать!.. Нам главное – Гарбузов от них оттащить, а потом наехать на каждого. Сначала на Гоню, потом на Макарыча!

– Все правильно, разделяй и властвуй… А если они разделяться не хотят? Если там одно целое? А мужики там суровые. И планы у них конкретные…

– Вот и я о том же, сначала море к югу, потом полгорода.

– Город им не нужен. В нем им ловить нечего. Им рыба нужна. У них техника, подряды, с рыбинспекцией все на мази. Они вовсю дела делают, икру поднимают только в путь. Им свобода нужна. Им проблемы с тобой ни к чему. И тебе проблемы с ними не нужны. Я же говорю, стрельба – это беспредел. А за беспредел со всех сторон спросить могут. И менты наедут, и краснодарские воры человека зашлют. Или ростовские… Нам здесь тихая гавань требуется. В тихой гавани рыба ловится, а на шухер только акулы идут. Нам без акул здесь хорошо. Или я что-то не так говорю?

– Да нет, все так.

– Вот и нормально. Ты держишь район, Гарбузы отстегивают тебе и работают по своей программе. А я слежу за ними. Какие у них навары, сколько ты должен снять. Все должно быть тип-топ, никто никого не должен кидать… Ты ведь тоже можешь их кинуть? Скажем, пару бригад организовать, с Гарбузами их стравить. Или под ментов подставить… Да мало ли чего.

– Можно и под ментов. Завязки у нас есть.

– И у них завязки есть. Начнете бодаться – получится беспредел. А этого допустить нельзя. И я не допущу, – сказал Игнат, пристально глядя Кеше в глаза.

– Ты? – нахмурился он.

– Я же сказал, что буду за вами смотреть. Ты мне друг, а Гарбузы братья Риммы и моими будут братьями. На дружбу между вами я не рассчитываю, да и не надо, а мир должен быть.

– Ну, если ты за ними будешь смотреть… – в недовольном раздумье пожал плечами Кеша.

– И за тобой тоже, – не сводя с него глаз, с хищной улыбкой сказал Игнат. – Я поручился за тебя. Я поручился за них. Такой расклад. Ты против?

– Да нет, нормально все… Только непонятно, с кем ты?

– Как это с кем? С тобой. С вами. И при делах. Если вдруг проблемы, я всегда рядом… Мы же одна бригада, да, пацаны? Все проблемы, на четверых… Ну, и не только проблемы, – Игнат выразительно посмотрел на Дашка.

Пора было ставить вопрос ребром. Если он с Кешей, то ему полагается какой-то процент от общей добычи. Пусть и не самый большой, но не меньше, чем у Хомича и Герасима. Но при этом Игнат будет не под Кешей, а над ним.

И он уже мог ставить этот вопрос. Ведь за ним Гарбузы. Если Кеша отказывает ему, то Игнат уходит к ним. Там, где кидают на деньги, дружбы не бывают. За такое кидалово жестоко наказывают даже друзей. А Игнат способен превратить жизнь Кеши в кошмар. Его недолгую жизнь…

– Ну, дружба дружбой, а денежки врозь, – в напряженном раздумье посмотрел на приятеля Дашок. – У каждого своя доля. И у тебя будет своя… Такая же, как у меня… – выдавил он.

– Обсудим… – как о чем-то незначительном, невозмутимо сказал Игнат. – Сначала с Гарбузами решим и обсудим… Один звонок, и нет проблем.

– Звони, – все так же через силу выдавил Кеша.

Похоже, он признал связующую роль Игната между ним и Гарбузами. Если так, то сегодня удачный день. Этим нужно пользоваться, и ковать железо, пока горячо.

Игнат позвонил Леше Гарбузу, сказал, что их с ним договор остается в силе, вернулся к друзьям. И заметил, что на столе, помимо соков, появилась бутылка коньяка. На стрелку ехать не нужно, проблема решена, почему бы и не отметить событие? Но Кеша какой-то невеселый. Все ясно, не устраивал его расклад, который предложил Игнат. Знал бы он, что это еще не все.

– Надо лагерь на содержание взять, – сказал он, глядя, как Вадик наполняет его рюмку.

– Какой еще лагерь? – угрюмо и с недовольством спросил Дашок.

– Ну, не пионерский же. Хотя и для бывших пионеров. Колония у нас здесь, общий режим, все дела. Как там со жратвой узнать, грев на общий котел заслать. Рыбный день там устроить, пусть братва порадуется…

– Зачем?

– А затем, чтобы воры предъявить нам не смогли. Мы на их общак не засылаем, а почему? Да потому что мы сами зону греем. А раз так, то какие могут быть предъявы?

– Да пусть предъявляют, ответим.

– Ответим, – сказал Игнат, с едкой насмешкой глядя на Кешу. – Пока здесь, ответим… А если тебя закроют? Закроют – и в СИЗО, а там воры. Ты кто такой? Это у тебя напряг с Ханчиком был? Ты что, лавье на святое дело зажал?.. Мне за Паппоса предъявили, на «перо» взяли. Еще бы чуть-чуть, и все. Я-то выжил, а ты сможешь?..

– А я на крытый не собираюсь… – нахмурился Дашок.

– Э-э, ни фига себе! – вскинулся вдруг Вадик. – Да это же Лия!

Он тыкал пальцем в телевизор, на экране которого крутилась длинноногая дива в белом и пушистом наряде с ангельскими крыльями за спиной. Она держала в руках золоченую арфу, а бородатый с рогами черт все пытался вырвать ее.

И это действительно была Лия. Она пела и в энергичном танце ускользала от черта. Она была в роли ангела, но платье у нее такое короткое, что наверняка у самого черта дух захватывало.

Игнат привстал со своего места, с открытым ртом глядя на нее. Песня неважная, быстрая, немелодичная, сумбурная. Но Лия невероятно красивая. И дико сексуальная…

Лия исчезла, уступив место на экране такой же малоизвестной певичке, а Игнат продолжал пялиться в телевизор.

– Эй, Лия на перерыв ушла, – насмешливо сказал Кеша. – Выпей за ее успех!

Игнат кивнул, чокнулся с ним и со всеми, выпил.

– Блин, она же на этой сцене пела! – восторженно протянул Вадик, движением руки показав на эстраду. – Теперь над сценой поет.

– С Олимпа поет, – кивнул Герасим. – Она же ангел, что ей стоило туда подняться!

– В Москве она где-то, – сказал Кеша. – Поет, в клипах снимается. Живая и здоровая. Но чужая.

– Чужая? – Игнат ошеломленно посмотрел на него.

Он и пытался, но не мог прийти в себя после такого потрясения. Какой бы Лия ни была, он любил ее. И всегда будет любить.

– Ну, если не твоя, то чужая… Можешь поехать за ней.

– В Москву?

– А что, поезда туда не ходят? Или самолеты не летают?

– Ходят… Летают…

– В программу обратись, которая клипы крутит, они помогут ее найти. Так что записывай адрес, Москва, Шаболовка, тридцать семь, телестудия «Орленок»… – Кеша вроде бы шутил, но голос его звучал серьезно.

Не на этой телестудии нужно искать Лию, на другой, но выйти на нее можно. А там уж как повезет. Но повезет ли?.. Не просто же так Лия попала на телеэкран, наверняка у нее кто-то есть. Или богатый любовник ее спонсирует, или даже муж… Ну, подъедет к ней Игнат, заведет разговор. А дальше что?.. Она же не обещала ждать его из зоны, какие к ней могут быть претензии? Возможно, это Лия помогла ему сесть, но не станет же он с нее за это спрашивать…

– Нам на Москву надо выходить, – сказал Кеша. – Товар в Москву через посредников идет, а надо напрямую. Свою сеть сбыта открывать нужно… Ты бы мог этим заняться.

– Я?! – Игнат внимательно посмотрел на него.

– А почему бы и нет?.. В Москве сейчас все деньги крутятся. И товар там хорошо расходится. Можно свой ресторан там открыть. Рыбный ресторан. И лучше не один, а сеть ресторанов. Через них и будем проталкивать икру и рыбу…

– Хорошая идея, – не мог не согласиться Игнат.

– Давно уже пора за нее взяться.

– Так в чем же дело?

– То одно, то другое… Но браться надо… Ты бы мог этим заняться.

– Я подумаю.

– Лия любит крутых парней при деньгах, – сказал Кеша.

Игнат кивнул. Неплохой вариант подгонял ему Дашок. Деньги с рыбаков уходят непонятно куда, а в лучшем случае лежат без движения. А их можно пустить в ход – через ту же Москву. Сеть рыбных ресторанов позволила бы им напрямую сбывать икру и осетрину – причем по самой высокой цене. Непростое это дело, но вполне подъемное. И наверняка очень выгодное. Игнат бы мог поднимать серьезные деньги чисто под себя. И квартиру в Москве купить, и крутую иномарку взять. Не на сранной же козе к Лие подъезжать. Ей простые парни не нужны, и в этом Кеша прав на все сто.

Дашок давал правильный расклад, с этим не поспоришь. Но зачем ему это нужно? Почему он вдруг решил отправить Игната к Лие? А затем, что не устраивает его такое положение вещей, когда Игнат стоит и над ним, и над Гарбузами. Игнат уезжает в Москву к Лие, бросает Римму, и ниточка, связывающая его с ее братьями, рвется. Игнат становится всего лишь доверенным лицом Кеши, а потом его тихонечко выводят из игры. С бизнесом ничего не вышло, скажут, или еще какую-то причину придумают, чтобы вернуть его в Приморск. А может, и киллера наймут…

Хитрит Кеша, пытается вывернуться из ситуации, которую навязал ему Игнат. Бизнес – дело тонкое, и не факт, что Игнат сможет осилить проект с ресторанами. Это раз. А во-вторых, ему вовсе не хочется уезжать из Приморска. Москва для него начинается отсюда. Сначала он должен врасти корнями в землю здесь, а потом уже куда-то ехать за Синей птицей… Так что зря Кеша пытается его отсюда спровадить, не выйдет у него ничего.

Глава 19

Свадьба без драки – деньги на ветер. Как обычно в таких случаях и бывает, началось с ерунды. Коля Бубен хотел побрататься с качком из команды Гарбуза, тот косо глянул в ответ. Коля возмутился – как же, он душу распахнул, а ему туда плюнули. Слово за слово, кулаком по столу, а потом в морду… А там и все остальные подключились. Даже Кеша не удержался. Он с одного удара усадил на задницу Гену Гарбуза, но сам получил от Леши.

Игнат должен был вмешаться, но он даже не сдвинулся с места. Во-первых, он жених. А во-вторых, не должен он врубаться ни за тех, ни за других. Он должен быть выше всех, чтобы за ним осталось право осудить и дашковских, и гарбузовских. А он обязан это сделать. Не сегодня, нет, и даже не завтра. В понедельник он сведет вместе Кешу и Гарбуза, сделает им промывание мозгов. И пусть только кто-нибудь попробует возмутиться…

И еще нехорошее предчувствие холодило его ножевую рану под сердцем. Что-то страшное могло произойти, если он сунется в драку. Но все равно, Игнат бы сунулся, не будь за ним положения верховного арбитра, в которое он сам же себя и поставил. И на котором он должен стоять, несмотря ни на что.

– Пошли!

Игнат взял Римму за руку, вывел из-за стола. Вадик, его дружок, не смог остаться на месте, он в драке весь целиком, а Игнату здесь делать нечего.

На любой свадьбе наступает такой момент, когда присутствие жениха и невесты вовсе уже и не обязательно. В этот момент молодые и уходят. Машина под парами, водитель на месте, дом с брачной постелью готов распахнуть двери…

– Они же там поубивают друг друга, – сказала Римма.

– Пусть.

– Как ты можешь так говорить?

Игнат остановился, повернулся к ней и внимательно посмотрел. Римма опустила голову под тяжестью его взгляда. Она хорошая девчонка, и он всем в жизни с ней доволен, но это не дает ей права обсуждать его действия. Как он считает, так и поступает, и в ее комментариях не нуждается.

Они покинули ресторан, подошли к машинам на парковке. С ними должен был быть Вадик, а с ним еще пара телохранителей. Но нет никого, все в деле. Да и не нужно Игнату сопровождение, а Вадик потом подъедет, вместе со своей Леной. Игнат еще выпьет с ним рюмочку-другую. После того, как побудет наедине со своей молодой женой.

Игнат не любил Римму так, как Лию, но и равнодушным к ней не был. Какую-никакую, а любовь испытывал. И в сексуальной привлекательности Римме не откажешь. Он и вчера с ней был, и сейчас хочет… А там и водочки можно будет махнуть с Вадиком, заодно узнать, кто кому навалил…

Игнат открыл дверь, помог Римме сесть в машину. И только за ней закрылась дверь, как за спиной послышался подозрительный шорох. Он стал разворачиваться и вдруг получил по голове чем-то твердым. Удар был настолько сильным, что Игнат не мог остаться в сознании. Не мог, но остался. И даже развернулся, чтобы схватить нападавшего за горло. Но его ударили с другой стороны. Он остался в сознании и в этот раз, однако потерял ориентацию в пространстве. Он не чувствовал врага, не мог дать ему отпор, но руками махал. А удары продолжали сыпаться со всех сторон, и в конце концов его сбили с ног. А потом и вырубили…

Очнулся Игнат в машине. Он лежал на заднем сиденье, кто-то сидел у него на голове, кто-то – на ногах. Руки были заломлены за спину, и кто-то связывал их. Игнат дернулся, но тут же сильный удар в затылок вырубил его снова…

Машина все еще куда-то ехала, когда он пришел в себя.

– У него что, башка чугунная? – спросил хриплый мужской голос.

– Сильней бить надо было, – отозвался другой.

– Да куда уж сильней!.. Еще и за горло схватил!.. Он же мне кадык чуть не вырвал… Я его, падлу!..

Чей-то тяжелый кулак с силой ткнулся Игнату в почку. Голова была защищена задницей человека, который сидел на нем.

Игнат стерпел боль, даже не простонал. Нельзя показывать, что он пришел в себя. Нужно узнать о похитителях как можно больше.

– Ты, Вареник, смотри, как бы тебя самого как падлу!.. Где невеста?

– Так сбежала!

– Это ты Кривому скажешь.

И снова на Игната опустился кулак. Это Вареник мстил ему за Римму. Она тоже должна была находиться сейчас в машине вместе с мужем. Так планировали похитители. Но Игнат, выдержав первый удар, ввязался в драку. Шансов выбраться из ситуации у него не было, зато Римма успела сбежать… Что ж, это хорошо. Не хватало, чтобы какие-то уроды трахнули ее у него на глазах.

Вареник, Кривой… Кто это такие? И что им от Игната нужно?

Машина остановилась, его вытащили во двор какого-то дома, затолкали в пустой сарай, откуда еще не выветрился запах коровьего навоза. Там его подвесили за деревянную балку как на дыбе.

Теперь Игнат понимал, почему сегодня он испытывал недоброе предчувствие. Не в драке было дело, а в том, что кто-то подкрадывался к нему в это время. Его уже пасли, ждали момента, чтобы схватить вместе с Риммой…

– Ну, чего смотришь? Не нравится? – спросил детина с уродливым лицом.

Он только что зажег керосиновую лампу. Это его звали Вареником, и он должен был вырубить Игната с одного удара. И с него могли спросить за то, что он упустил Римму. А это значило, что Игната сейчас ищут. Наверняка Римма уже подняла тревогу. Заодно и примирила дерущиеся стороны…

– А так нравится?

Игнат висел, как боксерская груша, – беспомощный, неподвижный. К рукам он был привязан, и ноги спутывала веревка. Именно этим Вареник и воспользовался. Он ударил Игната кулаком в живот – с оттяжкой, со всей силой, которую смог в себе собрать. Игнат чуть не задохнулся от острой боли, которая выстрелом отозвалась в голове. И тут же последовал второй удар, третий. Сначала Вареник бил Игната кулаками, затем вдруг стал отрабатывать на нем удары ногами. Это получалось у него плохо, но все равно приятного было мало…

– Невеста где? – донеслось со стороны входа.

Вареник собирался ударить Игната ногой, но замер. И в замешательстве посмотрел на мужика, который заходил в сарай.

Игнат тоже смотрел на него. Знакомое лицо. Игнат видел его в скоплении «синяков», которых привел Ханчик за собой на протоку. Этот тип рассматривал Игната, но один его глаз смотрел куда-то в сторону. Это был стеклянный глаз, поэтому мужика и звали Кривым.

– Так это, ушла…

– Давай за ней. И без нее не возвращаться.

– Э-э… Там же все сейчас на стреме!.. – ошалело протянул Вареник.

– Делай что хочешь, а невеста должна быть здесь, – сказал Кривой. – Или сам станешь невестой… Ну, чего стоишь? Давай, давай!

Вареник тяжко вздохнул и вышел из сарая. Но его место занял другой мордоворот с молотобойными кулаками, которые он готовился пустить в ход.

– Я смотрю, у нас тут груша новая образовалась? – сказал Кривой, злорадно глянув на Игната. – Будем тренироваться, Малый?

– Может, лучше тир здесь устроим? – густым зычным голосом спросил мордоворот.

– А может, лучше живодерню? – Кривой, казалось, пытался раздавить Игната взглядом. – Ножом в горло, и все дела… Только не наглухо, пусть помучается. Пусть кровь медленно вытекает… А мы на его бабе женимся. Прямо у него на глазах… Это же не будет беспределом, да, Малый? Невеста же для того и создана, чтобы замуж выходить…

– Ты откуда такой взялся, клоун? – спросил Игнат.

Он вообще не хотел говорить с Кривым, но этот придурок достал его своими ужимками.

– Клоун? – Кривой повел бровью, выразительно глянув на Малого, и тот обрушил на Игната град ударов.

А кулаки у него действительно убойные. Игнат пережил несколько страшных для себя минут, прежде чем громила успокоился. А он бил его и в живот, и в грудь, и в лицо.

– Кто я? – спросил Кривой.

– Клоун.

Игнат знал, зачем прозвучал этот вопрос, поэтому и дал такой ответ. Он знал, чем все это закончится, поэтому приготовился к очередной порции ударов…

Малый остановился, когда выбился из сил. Игнат к этому времени остался без передних зубов. И лицо превратилось в кровавое месиво. Щелки глаз стремительно заплывали.

– Кто я?

Сначала Игнат плюнул в сторону Кривого, выплеснув кровяной сгусток с намешанным в него крошевом из зубов. А затем назвал его клоуном.

И снова Малый пустил в ход кулаки. Он бил неторопливо, с долгой подготовкой, изо всех сил. Игнат сто раз должен был потерять сознание, но и этот раунд он выдержал без нокаута.

– Оставь его, – откуда-то издалека донесся голос Кривого. – А то он до нашей свадьбы не доживет. Не увидит, как мы на его бабе женимся…

Игнат назвал его уродом и клоуном, но тот, похоже, даже не разобрал его слов. Зубов нет, язык распухший – неудивительно, что вместо слов он выдал нечленораздельные звуки.

– Слышишь, он разрешает, – обращаясь к Малому, злорадно сказал Кривой.

Игнат мог бы скривить лицо от презрения к этому жалкому ничтожеству, но мимические мышцы не слушались его. А ничего, кроме презрения, Кривой не был достоин. Только жалкая личность могла нести такую чушь…

– Слышь, Пауст, мы твоей невесте приветов насуем, – не унимался Кривой. – А потом эти приветы Ханчику передадим. И к нему на дно ее отправим, пусть вместе лежат. От нас приветы, от тебя подарок. Ты же должен свою вину перед ним загладить…

Игнат молчал. Ни сил у него не было говорить, ни желания. Да и возможностей тоже.

Он очень надеялся, что братва выйдет на него. Кривого с его утырками уроют, а его спасут… А такой вариант вполне возможен. Вареник сдуру сунется к Римме, там его и возьмут, расколят и узнают адрес.

Но тот же Вареник сдуру мог поймать удачу. Вдруг он сможет схватить и привезти сюда Римму?.. Об этом Игнат даже не хотел думать.

– За Ханчика придется ответить, а как ты хотел? – глумливо спросил Кривой. – Ханчик был уважаемым жуликом, а ты его как кабанчика на бойне. Теперь с тобой так же. Но сначала мы женимся на твоей Римме… Чего молчишь? Мало отгрузили? Малый!

Игнат не видел мордоворота, но он почувствовал надвигающийся кулак. Удар, удар, еще удар… Он сто раз мог потерять сознание, но, увы, спасительного забвения не наступало. Он вынужден был терпеть адскую боль…

Малый выбился из силы, вышел из сарая. Игнат слышал, как за ним закрылась дверь. Все ушли, и только он остался висеть на дыбе. Руки выламывались, выкручивались под тяжестью тела, но это было не так страшно, как боль от побоев. Казалось внутренности превратились в кровавую кашу, лицо разбито в хлам. И болела каждая клеточка измученного тела. И еще неизвестно, как долго Игнату так висеть. Может, до утра его здесь продержат. А еще мучения могли затянуться на сутки…

Ноябрь на дворе, холодно, а Игнат в одном костюме. Но замерзнуть он не боялся. Это казалось пустяком по сравнению с болью, которая рвала на части его измочаленное тело…

То ли засыпать он стал, то ли начал проваливаться в забытье, но так или иначе, он очнулся, услышав за дверью голоса.

– А что я могу сделать, если там охрана? – оправдывался Вареник. – И Пауста ищут!..

– Кривой же сказал…

– А если меня повяжут? Если через меня сюда выйдут?..

– Да не выйдут, там все договорено…

– Что договорено?

– Тише ты, Кривого разбудишь.

Голоса стихли. Игнат облегченно вздохнул. Ничего не вышло у Вареника, не смог он взять Римму. И зло на Игнате срывать не стал, хотя мог…

Вареник мог нарваться на засаду и привести за собой бойцов Кеши Дашка. Но его дружок дал понять, что этого бояться не надо. Дескать, все договорено… С кем договорено? Почему?..

В поисках ответа на эти вопросы сознание напряглось, но будто перегрелось и отключилось. В себя Игнат пришел с первыми петухами. И он уже не мог точно сказать, какой разговор он подслушал, реальный или вымышленный? Может, ему все привиделось…

Нечистая сила с рассветом не исчезла, и утром в сарай зашли Вареник и Малый. Они набросились на Игната вдвоем. Это была их утренняя тренировка, которую они начали от переизбытка бычьих сил и скотского желания. Удары были настолько мощными, что Игнат очень скоро потерял сознание…

Глава 20

Интересный вариант – женить покойника на невесте его убийцы. Друзья покойника сначала изнасилуют Римму, а потом отправят к нему в качестве привета от живых. Отправят на дно морское…

Вне всякого сомнения, Кривой не дружил с головой, но в его извращенной голове промелькнула бредово-логическая мысль. Ханчик лежал на дне морском. А ведь так оно и было. Но, спрашивается, откуда Кривой узнал об этом? Или это предположение, или ему кто-то сказал, как и где похоронили Ханчика?.. И еще у него все договорено… Как все это понимать?

Игнат вздрогнул, услышав, как открылась дверь. Снова пожаловали палачи. Игнат уже и не помнил, какой это круг ада, но не менее, чем девятый…

– Кто это? – услышал он сиплый, возможно, простуженный или сорванный голос.

Щелки в распухших от побоев глазах давно уже затянулись, склеились кровью, и он не мог видеть незнакомца.

– Пауст, – с презрительной насмешкой в голосе отозвался Кривой.

– Пауст?

– Ну да, Пауст, который Ханчика замочил. Я же сказал, что спрошу за Ханчика… Ты же знаешь, братан, если Кривой сказал, то это уже, считай, сделано!

– Он еще живой? – В простуженном голосе Игнат уловил раздраженные нотки. Не понравилось мужику бахвальство собеседника.

– Да живучий, падла… Третий день его молотим, другой бы сдох давно…

– Почему не пристрелишь?

– Так он еще за Ханчика не ответил…

– Ханчик сразу умер.

– Но ведь умер.

– И этот пусть умрет. И чем быстрей, тем лучше…

– Сначала бабу его надо трахнуть…

– Это ты о чем?

– Да есть одна задумка…

Кривой повернул к выходу, увлекая за собой гостя.

Кто-то перерезал веревку, на которой висел Игнат, и он рухнул на пол. Боль сначала скрутила его измученное тело, а потом отпустила. Совсем отпустила. Игнату показалось, что его убили и он попал в рай – так ему вдруг стало хорошо. Но на самом деле его еще не убили. И не факт, что после смерти он попадет в рай. Может, его ждет ад. Скорее, так и будет… Наверняка так и будет. Но лучше попасть в ад, чем оставаться здесь.

Он лежал в ожидании, когда палач выстрелит ему в голову. Но ничего подобного не происходило. И незнакомец ушел, и Кривой. Никого в сарае не осталось.

Боль вернулась вместе с холодом. Игнат стал замерзать, его охватил озноб. Чтобы хоть как-то согреться, он стал кататься по полу и в конце концов забрался под кипу старого сена. Хоть какое-то спасение от холода. Только вот от палача так не спрятаться. Найдут его под сеном, вытащат на центр сарая, там и пристрелят…

В ожидании палача Игнат забылся. Очнулся он от сильной встряски. Кто-то выдернул его на центр сарая. Сейчас приставят ствол к голове.

– Не везет тебе, Пауст, – сказал простуженный голос. – За Паппоса спросили, чуть не убили. Теперь вот за Ханчика… А Ханчик такой же отморозок…

Игнат и хотел посмотреть на человека, который к нему обращался, но не мог.

– И Кривой не лучше… – продолжал простуженный. – Невесту твою отыметь хочет… Скажи, это по-людски?

Игнат никак не отреагировал на эти слова. Не по-людски насиловать женщин, но зачем соглашаться с этим, если все и так ясно?..

– Не по-людски… Сброд здесь у вас, а не воры. Как с такими работать? А работать надо… Ты не узнаешь меня, Пауст?

Игнат мотнул головой.

– Клич я.

Игнат кивнул. Теперь он знал, откуда этот человек знает, как его спрашивали за Паппоса.

– Мне тоже от сброда досталось, если помнишь. Я ведь чисто по понятиям из дела вышел, не было за мной косяков. А мне чуть не предъявили…

Игнат снова кивнул. Он знал, что Клич вышел на свободу за недостатком улик. Кто-то надавил на свидетеля, и его дело развалилось. Говорят, не без помощи воров обошлось. Может, Клич и отрабатывал сейчас перед ними должок. Может, его смотрящим по Приморску назначили, поэтому он здесь…

– А тебе реально предъявили, – продолжал Клич. – Я думал, ты не выживешь. А ты живучий… Слышал я про тебя, про то, как ты Ханчика завалил. Не хочешь ты на общак отстегивать, да?

Игнат хлопнул рукой по полу. Не так все было… Или не совсем так. А если не хочет отстегивать, то что с того? Все равно ведь грохнут.

– Это плохо, – постановил Клич. – На общак отстегивать надо… Не хочешь со мной говорить?.. Или не можешь?

Игнат кивнул. Не хотел он шамкать и шепелявить перед вором.

– Знатно тебя отделали… Ну а как ты хотел?

Игнат повел рукой в сторону двери. Пусть Клич проваливает со своими тупыми базарами. И пусть быстрей все закончится…

А Клич действительно взял и ушел. Вместо него должен был появиться палач, но к Игнату пожаловала женщина, которая велела развязать его. От нее воняло немытым телом, сивушным перегаром и дешевым табаком. Игнат даже решил, что эту бомжиху прислали, чтобы она изнасиловала его. Но женщина сделала ему обезболивающий укол, и пока он засыпал, обработала раны на его лице…

Проснулся он в том же сарае, но на матрасе, под теплым ватным одеялом. Руки и ноги были связаны, но так, что узлы не перетягивали вены, перекрывая доступ крови к конечностям. Лицо было все такое же распухшее, но щелки глаз расширились, и теперь Игнат мог худо-бедно видеть.

Сначала к нему зашел незнакомый парень в кожаной куртке и белой водолазке под ней. Он подал ему миску с гречневой кашей, смешанной с тушенкой:

– Ешь!

Каша очень аппетитно пахла, а Игнат был страшно голоден. Но руки у него связаны, зубы выбиты, в таком состоянии он есть не мог, а давиться у кого-то на виду, не хотелось.

Игнат покачал головой.

– Ешь, говорю. Нормально все… – парень вдруг подмигнул ему. – Кривой за свой беспредел ответил…

Он ушел, а Игнат взялся за ложку. Кое-как, но с кашей он справился. А потом к нему пришел Клич. На этот раз Игнат сумел разглядеть его. Мощный покатый лоб, выдающиеся надбровья, широкий приплюснутый нос, тяжелый подбородок. И взгляд такой же тяжелый, но при этом слегка насмешливый.

– Я этого не понимаю, – покачал он головой, пристально глядя на Игната. – Изнасиловать жену на глазах у мужа. Это больше, чем беспредел… Ты как думаешь?

Игнат кивнул. Клич не беспредельщик, а Кривой начал делиться с ним своими погаными планами, как будто родственную душу в нем нашел.

– Что с такими отморозками делают?

Игнат снова кивнул. Хотел бы он, чтобы Кривого замочили как последнюю падлу. Но ведь это нереально. Во всяком случае, сейчас. Может, кто-то когда-нибудь и завалит эту тварь…

– У меня ведь тоже жена есть… – в раздумье проговорил Клич. – И проблемы у меня могут возникнуть. Вот если бы ты наехал на меня, ты что бы с моей женой сделал?

Игнат удивленно посмотрел на него. Нет у него возможности наехать на вора, значит, и говорить не о чем. А порожняки он пусть со своими бакланами гоняет…

– Я не думаю, что бы ты стал… А Кривой мог бы… Зачем он такой нужен? Мне реальный человек здесь требуется… Я слышал, вы дробь-сорок шестую зону греете?

Игнат кивнул. Вряд ли Клич поставит ему это в вину.

– Это правильно… Но лучше через меня грев гнать…

Игнат выразительно посмотрел на вора. Что это, постанова или пожелание?..

– Кривого я замочил, – жестко, через зубы сказал Клич. – Нельзя со мной такие базары. Сброд здесь, а не воры. А с бакланами дел лучше не иметь. Со стороны придется смотрящего ставить. А если он здесь не приживется? Народ здесь суровый. Начиная с тебя, Пауст. Чуть что не так, ножом по горлу.

– Суровый, – кивнул Игнат.

– Ну вот, разговорился… Может, вспомнишь, как я твою шкуру спас?

– Помню.

– Паппос под себя греб, делиться не хотел. Скрысятничал. Его на нож поставить хотели, а он откупился. Корону потерял, а жизнь сохранил… Жизнь сохранил, но сукой остался… Но ты не должен был руку на него поднимать…

– Он за беспредел ответил.

– Да я в курсе… Но ты не должен был… И с Ханчиком не следовало… За Ханчика тебя приговорили. Выходит, я тебя снова из петли вытаскиваю?

– А вытаскиваешь?

Игнат шамкал, шепелявил, но Клич, похоже, понимал его.

– Пока только думаю… Бардак в стране, беспредел в полный рост, а дела делать надо. Меня вот запрягли. Я не хотел, но меня очень попросили, и я теперь снова в теме. Езжу, мосты навожу. Кривой беспредельщиком был, а тут реальный человек нужен, правильный. Есть у нас такой. Мы его на положение поставим, он за районом смотреть будет. Но ему поддержка нужна. Ты ему и поможешь. Как ты с Ханчиком решил, он сам на общак собирать должен?

– Решил.

– Так нельзя. На общак все должны платить, не важно, братва это или барыги. Пятнадцать процентов с навара…

– Десять, – покачал головой Игнат.

– Ну вот, уже торгуешься, – хмыкнул Клич.

Он сидел на табурете, накручивая на палец веревку, с которой велел вчера снять Игната.

– Десять, и ни копейки…

– Мы с тобой еще не договорились… Может, тебя здесь закопают, а ты условия ставишь, – недобро усмехнулся Клич.

– Или десять, или закапывай.

– Я шкуру твою спас.

– Мою. А я не один. За мной братва. Она не поймет. Десять, и точка, – качнул головой Игнат.

Какое-то время Клич пронизывающе всматривался в него, потом кивнул:

– Хорошо, пусть будет десять. Но платить должны все. Твоя бригада, Гарбузы, хлещевские и снытковские. Кто там еще?

Игнат с интересом посмотрел на Клича. Оказывается, он неплохо владел информацией. И в Хлещевской объявилась реальная братва, которая взяла под себя станицу, и в Снытковке та же песня. Там своя каша, и Кеша туда даже лезть не собирался. Игнат же пока только подумывал о расширении сферы влияния. Неплохо было бы объединить под собой весь криминал Приморско-Азовского района, но пока до воплощения задумки руки не доходили. Кеша мог решить, что он всерьез вознамерился подчинить себе дашковскую братву.

Впрочем, Кеша так думает уже давно, может, потому и сдал Игната блатным.

– Разберемся.

– Смотрящий разберется, а ты ему поможешь. Договорились?

Игнат кивнул. Не было у него другого выбора иначе, как соглашаться. К тому же Клич реально помог ему в тюрьме. Пусть и в самый последний момент бойню остановил, но спас. Еще бы чуть-чуть, и все… Да и сейчас он ему помогает. Если, конечно, это не имитация в стиле «разводка для лохов». Но какая может быть имитация, если Кривой реально рвался на место смотрящего?.. Рвался, да зарвался. Потому и схлопотал от Клича, который, судя по всему, подъехал к нему с постановой от воровского схода, узнал об Игнате и велел остановить беспредел. Сначала он хотел убить Игната, чтобы прекратить его мучения, а потом планы изменились.

– По рукам.

– Вот и хорошо.

– Что хорошо? Руки развяжи. Тогда по рукам.

Клич кивнул, достал из кармана кнопочный нож с наборной рукоятью, выщелкнул лезвие. И на руках у Игната веревки перерезал, и на ногах. И нож обратно в карман сунул. Он ничуть не боялся, что Игнат вцепится ему в горло. Не из тех он людей, которые чего-то боятся. К тому же Игнат был слишком слаб, чтобы бросаться на него. Да и смысла в том не было.

– Кто меня сдал? – спросил Игнат.

– Кому? – не понял Клич.

– Кривому. С кем-то там было договорено…

– Не знаю ничего. Я подъехал, Кривой похвастался, как у него дела идут. За Ханчика спросил… А кто тебя мог сдать?

– Не знаю… Да и не сдавали, – покачал головой Игнат.

– А зачем тогда говоришь? – всматриваясь в парня, спросил Клич.

Игнат покрутил растопыренной ладонью над головой. Дескать, состояние такое, что всякая чушь в голову приходит.

– Может, у тебя со своими проблемы?

– Подо мной не только свои. Подо мной и чужие… Ну, не совсем чужие. Ты сам про Гарбузов знаешь…

– Слышал. Только в расклады не вникал. Ты сам разбирайся. И человека жди. Я дам тебе знать, встретимся, поговорим… Если вдруг со своими проблемы, ты скажи. Будем разбираться. Кривого нет, но есть его люди. Я пойду поговорю, может, что узнаю…

Клич ушел, закрыв Игната в сарае, минут через двадцать вернулся. Сказал, что разговаривал с людьми Кривого.

– И что?

– Нормально все. Никто тебя не подставлял.

Вор выглядел очень озадаченным, Игнату это очень не понравилось. У Клича был вид человека, который собирается переступить закон или как минимум собственный договор. И еще, казалось, он говорил Игнату одно, а сам думал о другом. Напряженно думал, если не сказать, лихорадочно.

– Значит, померещилось…

– Что? – переспросил Клич.

Он то ли не разобрал слов, то ли был так погружен в свои раздумья, что не смог быстро из них вынырнуть.

– Померещилось, – повторил Игнат.

– Померещилось… Надо тебе к дантисту, брат. Сейчас фарфоровые зубы вставляют лучше, чем настоящие. Дорого, но ты же можешь себе позволить?

– Могу.

– Ну вот и хорошо… Ты побудь здесь. Сейчас машина подъедет, тебя домой довезут.

– Да я бы и сам дошел.

– Не дойдешь… Сейчас машина будет.

Клич ушел, и дверь в сарай закрыли на замок. Что-то не очень это похоже на дружественный жест.

Игнат вздохнул. А ведь его могли бы в теплый дом позвать, накормить, обогреть, прежде чем освободить. Но не подумал об этом вор. Потому что не собирался он его отпускать. Верней, собирался, но до поры до времени. Похоже, он изменил свое решение. А почему? Уж не потому ли, что это Дашок сдал его Кривому. Непонятно, за какие коврижки, но сдал. Клич и не знал об этом, пока Игнат сам не заикнулся про измену. Вор навел справки, узнал о предательстве и решил поставить Кешу в зависимость от себя. Возможно, он собрался его шантажировать. Дескать, если не согласишься отстегивать двадцать процентов на общак, то все узнают, как и от кого Кривой получил голову Игната… А двадцать процентов – это больше десяти…

Если Клич решил сделать ставку на Кешу, то Игнат обречен. Это ясно, как дважды два – четыре. Но убьют его не сейчас. Сначала Клич попытается договориться с Кешей, а потом уже примет окончательное решение… Вот если он не сможет договориться, то их с Игнатом договор останется в силе.

Но с кондачка с Кешей не договориться, нужно время. Возможно, Клич симулирует что-то вроде ментовского наезда. Дескать, наехали мусора на малину, повязали всех, потому Игнат и остался в сарае на сутки. Или на двое… А если договор с Кешей состоится, то и оправдываться не придется. Пулю в лоб, и к Ханчику с приветом…

Игнат поднялся, осмотрелся. Сарай старый, сколоченный из неструганых досок. Окошко только одно, и выходило оно во двор, да и не вылезти в него, настолько оно маленькое. Зато можно высадить доску. А еще лучше – отжать ее. Игнат еле держался на ногах, но это не помешало ему найти топор со сломанным у самого бойка топорищем. Кривой понимал, что в этом гнилом сарае пленника не удержать, поэтому и связал Игната, и к потолку его подвесил. А Клич его неосторожно развязал, и этим можно было воспользоваться, пока вор не хватился.

Игнат чуть не потерял сознание от перенапряжения, отжав одну подгнившую доску. И со второй он справился. Кое-как вылез из сарая, но попал в узкое пространство между стеной и забором из сетки рабицы, по всему верхнему краю которого вились колючие ветки малинника. Игнат весь исцарапался, пока перебрался через ограду.

Парень перебрался во двор соседнего дома, там на него набросилась собака. Она вцепилась зубами ему в ногу, он ударил ее топором по голове и продолжил путь. Вышел со двора через калитку, не разбирая дороги, рванул вдоль по улице. Из ран от собачьих зубов хлестала кровь, но Игнат не обращал на это внимания.

Он шел, пока к нему не подъехала машина патрульно-постовой службы. За друзей он ментов не держал, но и врагов в них сейчас не видел. Может, потому и потерял сознание, когда его усадили в машину.

Глава 21

Больничный режим, врачебный присмотр, капельницы, уколы. И жена в роли сиделки. Римма практически не отходила от Игната. Сидит возле него, держит за руку, а он и не возражает. Спокойно ему, когда она рядом. Ситуация сложная, кругом враги, как бы ее не похитили, как это собирался сделать Кривой. За себя Игнат как-то не очень переживал, а за Римму боялся.

Кешу Игнат видеть не хотел, но ему пришлось сделать хорошую мину, когда тот подъехал. Клич же сказал, что никто его не сдавал, значит, он никого в своих бедах и не винит. И братьям Гарбузам он ничего про Кешу не говорил. Обосновался у них дома, однако защиты от Дашка не просил. Хотя и мог это сделать. Но нельзя ему сейчас выдавать себя. Окрепнуть надо, на ноги встать, а потом уже нанести удар.

– Какая сука? – возмущенно протянул Кеша, глядя на него.

Он казался самой искренностью, но Игнат ему не верил.

– Кривой, падла.

Игнат говорил с трудом, шепелявил, но это временно. И сил он наберется, и зубы ему вставят. Главное, что мозги после всех ушибов на место встали. Да и печень с селезенкой целы. Почки опущены, но ему не впервой выкарабкиваться из такой беды.

– Тварь, он еще ответит! – Кеша красноречиво сжал кулаки.

– Кривой? А кто это? – спросил Вадик.

Игнат едва сдержал усмешку. Такие вот дела, он и сам ничего не знал про Кривого, пока не попал к нему в лапы. И Вадик ни сном ни духом, зато Кеша в курсе. А ведь мог бы для приличия задать вопрос, кто это такой.

– Как это кто? – удивился Дашок. – Он «синяков» под себя собрал, против нас поднял.

– Я не знал, – пожал плечами Хомич.

– «Синяков», – кивнул Игнат, стараясь ничем не выдавать своего волнения.

Уж не Кеша ли поднял Кривого? Помог ему с деньгами, договорился насчет Игната… А Кривой разухарился, объявил себя смотрящим от воров, потому к нему и пожаловал Клич…

Как все было на самом деле, Игнат мог только догадываться. Одно он знал точно, Кеша что-то замутил против него. А раз так, нельзя раскрывать себя…

– Кривой с меня за Ханчика спросил. Думал, все…

– И как эту падлу найти? – взбудораженно спросил Кеша.

– Да его вроде бы грохнули…

– Кто?

– Есть один человек…

Игнат рассказал, как над ним измывались, как появился Клич, который предъявил Кривому за беспредел. И о своем договоре с вором тоже сказал.

– Новый смотрящий будет, мы ему десять процентов должны будем.

– А не жирно? – нахмурился Кеша.

Похоже, он реально расстроился. Скорее всего, Клич так и не встретился с ним. Не успел. Игнат сбежал, и Клич изменил свои планы. Может, вор считает, что его с Паустом договор остался в силе. Он же не сказал Игнату, что его подставили. Благоразумно умолчал об этом. Действительно, ни к чему вору договариваться с Кешей после того, как Игнат сбежал. А у Кеши был договор с Кривым. Две-три копейки с рубля на воровской общак – в обмен на голову Игната. Двух зайцев Кеша убивал – и от своего чересчур амбициозного друга избавлялся, и дешевый мир с местным блаткомитетом получал. Только не вышло у него ничего. Слишком уж живучим оказался соперник…

– Ты хотел, чтобы меня замочили? – Игнат выстрелил в Кешу недоуменным взглядом.

– Я хотел?! – вздрогнул тот, и его взгляд подозрительно дернулся.

– Мне голову свою подставить надо было, чтобы с тебя десять процентов не сняли?

– Нет, но… Такое решается вместе.

– Ну и выдернул бы меня из-под Кривого, вместе бы и решили…

– Как я мог тебя выдернуть? Откуда я знал, как этого урода найти?

– Ты же знал про него самого? Мог бы догадаться!

– Это что, предъява? – нахмурился Кеша.

– А ты что, ждешь предъявы? – разозлился Игнат.

Он должен был держать себя в руках, но это у него плохо получалось. Кеша не просто злил, он выводил его из себя.

– Так, спокойно! – Вадик встал между Игнатом и Кешей. – Не надо гнать коней!.. Паусту надо было выкручиваться, и он согласился на десять процентов. Он выкрутился, и теперь надо решать, платить эти проценты или нет.

– Все уже решено, – покачал головой Игнат. – Я дал слово… И если Клич не передумал. А он мог передумать… – он пронзительно посмотрел на Кешу. – Он мог с тобой напрямую договориться. Он, может, потому и запер меня в сарае, чтобы с тобой договориться. Ему пятнадцать процентов нужно было, а не десять. Может быть, ты, Кеша, на пятнадцать согласился, чтобы мою голову получить? Тебе нужна была моя голова?

– Что за хрень ты несешь? – сошел с лица Дашок.

– А чего ты побледнел? – удивленно спросил Игнат. – Я же за живую голову говорю. За себя живого… Ты мог бы выменять меня живого на пятнадцать процентов…

– Живого? – переспросил Кеша, пытаясь вывернуться из создавшегося положения.

– Живого.

– Обменял бы. И на пятнадцать процентов, и на двадцать…

– Кто бы сомневался!

– И я в тебе не сомневался… Но уже сомневаюсь, – хищно сощурился Кеша.

Игнат криво усмехнулся. Как чувствовал он, что Дашок достанет камень из-за пазухи.

– Во мне сомневаешься?

– Ты не должен был соглашаться на десять процентов. Ни на десять, ни даже на пять. Мы сообща все решаем…

Игнат с трудом поднялся с дивана. Его сильно шатнуло, когда он шагнул к Кеше, но все-таки он приблизился к нему. Отодвинул Вадика в сторону и пристально посмотрел на своего бывшего друга. Похоже, Кеша решил исполнить свой приговор прямо сейчас. Хомич с ним, Герасим, еще два «быка» за порогом дома. И ствол у него наверняка под пиджаком. А у Игната даже ножа при себе нет. И сил нет, чтобы взять его голыми руками.

– Это предъява?

– Да нет, просто ты как-то странно сказал, что тебя из-под Кривого надо было вытаскивать, – ощерился Кеша. – Может, он опустил тебя? У блатюков это запросто…

– Ты видел? – Игнат сурово посмотрел на него, вот и вылезло наружу гнилое нутро бывшего дружка.

– Нет. Но ты же сказал, – скривился Дашок.

– Кеша! – Вадик схватил парня за плечо, но тот, не отрывая глаз от Игната, отбил его руку.

– Я тебе не говорил. И Кривой не говорил. Не было ничего такого, поэтому он и не мог ничего сказать, – покачал головой Игнат.

– А вдруг сказал?

– Ну да, ты же с ним договорился, – обреченно произнес Игнат. – И на связи с ним был… За сколько ты меня продал, брат?

– Я тебя не продавал. Ты сам попал… Опустили тебя, Игнатка… Но ты не переживай, мы тебя в беде не бросим, – презрительно усмехнулся Кеша. – Все будет как раньше…

– Все есть, как было. Я смотрю за тобой, и за Гарбузами. Я решаю, кому и сколько платить на воровской общак.

Со стороны могло показаться, что Игнат сейчас расплачется от обиды.

– Ничего ты не решаешь… У нас хоть и не зона, но так же, как и там, обиженные тоже ничего не решают.

– Не было ничего подобного, – промямлил Игнат.

– Ну да! – поднял Кеша насмех бывшего друга.

Игнат имел жалкий вид, и он просто не ожидал от него серьезного отпора. И правильно делал. Игнат не собирался отбиваться… Он вдруг резко шагнул к Дашку и подушечкой ладони левой руки снизу вверх ударил его в подбородок. Удар был не очень сильным, но голову он задрал. И тут же в ход пошла правая рука. Костяшками согнутых пальцев Игнат со всей силы ударил Кешу в кадык. Без размаха ударил резко и предельно точно. В зоне он хорошо освоил такой удар, правда, никого еще не убивал. Потому что и не бил на убой. Зато сейчас он бил на поражение.

Кеша даже не пошатнулся от удара, но за горло схватился. Секунды две он смотрел на Игната дикими от страха и удивления глазами, а затем рухнул ему под ноги. Конвульсивно дернул ногой и затих…

Игнат вложил в этот удар все свои силы. Дашок упал, но и он сам не смог удержаться на ногах. Опустился на пол и, еле живой, снизу вверх глянул на Вадика:

– Не опускали меня. Не было этого.

Хомич и Герасим остолбенело смотрели на него. Казалось, он внушал им суеверный страх.

– Ты слышишь? – Игнат зло смотрел на Вадика, хотя с огромным трудом фокусировал на нем взгляд.

– Слышу… Не опускали тебя, – кивнул Хомич.

В комнату влетели Гарбузы. Леша ошалело уставился на труп Кеши. За их спиной стояла Римма, от ужаса происходящего ее трясло, как в лихорадке.

– Зачем он это сказал? – простонал Игнат, глядя на покойника. – Кто его тянул за язык?

– Зачем он это сказал? – эхом отозвался Герасим.

– Я должен был спросить с него…

Сейчас не время было говорить, что Кеша сдал его Кривому. Доказательств нет, а в предположениях и подозрениях можно увязнуть намертво. А может, и вовсе не стоит касаться этой темы? Кеша получил свое, и не важно, по какому поводу. Главное, что повод был реальный.

– Да, наверное, – кивнул Вадик.

Игнат поднялся, попытался сконцентрировать на нем расплывающийся взгляд. Его шатало, тошнота выкручивала нутро наизнанку, но все-таки он удерживал себя на плаву. И точно знал, что сможет и дальше так держаться, пока не расставит все точки над «i». Слишком хорошо он себя знал, чтобы сомневаться в этом.

– Что ты сказал?

– Да, ты должен был спросить с него…

– Я виноват… И Кеша виноват… Мы оба виноваты… Но его нет, а я есть. И жизнь продолжается… – Игнат еле стоял на ногах, его мутило, но слова звучали четче прежнего. – Ты, Вадик, остаешься за Кешу. А я остаюсь над тобой…

Игнат подошел к Леше, положил руку на его шею. Гарбуз мог смести его взмахом руки, но он боялся это сделать. Он смотрел на Игната, как загипнотизированный кролик на удава, который собирался проглотить его целиком.

– У тебя своя бригада, брат. И своя территория. Но слушать ты будешь меня. Как я скажу, так и будет… Что не так?

– Все так, – послушно кивнул Гарбуз.

Игнат хотел сказать про лещинских и снытковских. Надо было ставить их под себя, и Вадик с Лешей должны были его поддержать, но на это уже просто не было сил.

– Я сказал!..

Игнат вернулся к дивану, сел и устало махнул в сторону Кеши.

– На несчастный случай все спишете. Чтобы на кладбище похоронили, как человека…

Вадик покладисто кивал, давая понять, что все сделает, как надо. И Леша Гарбуз мысленно ему поддакивал.

Труп унесли, погрузили в машину, Игната перевели в спальню. Только он лег на постель, как стал проваливаться в беспамятство. Римма сидела рядом и держала его за руку, как будто пытаясь удержать мужа на плаву.

Он терял сознание, а вместе с тем способность к сопротивлению. Тот же Вадик с Герасимом могли прийти в себя, вернуться и отомстить за Кешу. А еще Герасиму могло не понравиться, что Игнат назначил вожаком Вадика, а не его. И Леша Гарбуз мог возмутиться. Он предполагал, что Игнат выступает связующим звеном между ним и дашковской братвой, но только сегодня его ткнули в этот факт носом. Он испугался, согласился во всем подчиняться Игнату, но ведь можно передумать и силой повернуть все назад.

А еще Игната могли наказать за Кешу менты. Вдруг что-то пойдет не так, и его повяжут за убийство. А это лет пятнадцать строгого режима. Он осознавал свою уязвимость, но ничего не мог сделать. Сознание от перенапряжения стремительно угасало, и даже щедрая порция адреналина не смогла бы остановить этот процесс. Он сам по себе придет в себя. Если ничего не случится… А если случится, так тому и быть…

Глава 22

Ряженый Дед Мороз очень спешил, он шел широким шагом, посохом прокладывая себе пусть. Люди расступались перед ним, а Игорек пугливо шарахнулся в сторону. И Лию потянул за собой.

– Эй, ты чего? – возмутилась она.

– Извини! – Игорек удивленно смотрел вслед удаляющемуся Деду Морозу. – Нашло вдруг.

– Нашло на него! – передразнила Лия.

Видимо, Игорек вспомнил ночь двухгодичной давности, когда киллер в костюме Деда Мороза застрелил Гошу Юршина.

Много воды утекло с тех пор. Это Игорь уговорил ее ехать в Москву. Дескать, его песни принадлежат ей, и она сможет сделать на них карьеру. Страшно ему было оставаться в Приморске: он всерьез думал, что киллер забыл застрелить его как свидетеля, а значит, мог вернуться за ним. И Лия опасалась за свою жизнь. Она же знала, откуда дует ветер. Как бы дружки Пауста не приговорили ее за измену…

Она забрала все свою наличность и вместе с Игорем уехала в Москву. На своей «семерке» уехала. Она до сих пор жива, эта машина. И все потому, что не сложилось у девушки на новом месте. Это все Игорек виноват. Им бы хватило денег, чтобы записать альбом, но этот придурок обратился к известному продюсеру, предложил ему свои песни.

А в Москве вдруг выяснилось, что никаких прав на эти песня Лия не имеет. Смерть Юршина расторгла заключенный с ним устный договор, а письменного соглашения в природе даже не существовало. Но Игорек чуть ли не клятвенно пообещал, что его песни будет исполнять Лия. И продюсер Феликс Филимонов пообещал ему то же самое. Пообещал, потому что ему понравились его песни. Но именно поэтому он отдал их своему любимчику Феде Шляпину…

– Сколько лет прошло, а он все боится, – с насмешкой сказала Лия.

– А вдруг?.. Пауст уже освободился, мало ли.

Они подошли к машине, Игорек положил пакеты с продуктами на заднее сиденье, Лия села за руль. Все, можно ехать домой и встречать Новый год.

Дома ее ждет ирония судьбы. Та, которая по телевизору. А хотелось, чтобы ей чудесно улыбнулась ее собственная судьба. Принц был бы на белом «Мерседесе», но увы…

– Зачем ты ему нужен?

– Ты же сама говорила, что он больной на голову… А я с тобой сплю.

– Кто со мной спит? – Лия возмущенно посмотрела на Игорька.

– А разве нет?

– Да пошел ты!

Они уже, считай, два года живут под одной крышей. Других вариантов у Лии просто не было, поэтому приходилось делить с Ковальчиком кров. Она не воспринимала Игорька как мужчину, мало того, не могла простить, что его песни ушли на сторону. Но все-таки терпела его. А иногда, после пьяного застолья просыпалась в одной с ним постели. В принципе, он смазливый малый, а она женщина, которой иногда надо…

Они снимали двушку на Комсомольском проспекте, в хорошем районе. И квартира приличная – с ремонтом и мебелью. Но это не совсем то, о чем Лия мечтала.

И Новый год в этой квартире она встречать не хотела. Но нет у нее новогодних концертов, и банкиры к себе на вечер не приглашают. Полный голяк, одним словом. И еще самой нужно приготовить новогодний ужин. Игорек помогает ей по хозяйству во всем, но готовить категорически не хочет. Да и не умеет он…

Вот и сейчас ей придется встать к плите, чтобы праздничный ужин состоялся. И надо постараться, чтобы новогодний вечер удался. Два года назад, как она встретила Новый год, так его и провела.

Сначала Юршина застрелили, потом сбежала в Москву, над которой пролетала, как фанера над Парижем… Филимонов не оставил ей ни одной песни Игорька, зато весь девяносто первый год морочил голову, что сделает ее звездой. Но только в этом, девяносто втором году выпустил на сцену с одним-единственным клипом. Лию даже по телевизору показали, но звездой она, увы, не стала. Зато бездарь Шляпин поднялся на песнях Игорька. Его вся страна знает. А ведь Лия могла сейчас блистать на сцене вместо него…

Не заладилось у нее с карьерой. И у Игорька пошли провалы. Сколько ни пытается он, не выходят у него хиты. Ахинею он гонит, за которую Филимонов не хочет ему платить. Туго у них с деньгами, скоро за квартиру платить будет нечем. Но Игорек уверен, что черная полоса в его творчестве скоро закончится и он снова напишет хит. И на этот раз подарит его Лие. У него контракт с Филимоновым, но ведь песню могла написать Лия. Она же творческая натура, почему бы и нет?.. Она скажет, что это ее песня, и Филимонов ничего не сможет с этим поделать… Только пока не получается сказать. Голяк стучится в новогоднюю дверь, а не шлягер…

– В принципе, Пауст женился, – после долгой паузы сказал Игорек. – Я так понимаю, ты ему больше не нужна…

– Как женился?! – Лия удивленно посмотрела на парня.

– Я тут Гене звонил, он мне сказал… В ноябре свадьба была… Он там в Приморске сейчас самый крутой. Вся икра на него завязана…

– И он пошел к черту! – выплеснула Лия. В ее голосе прозвучала обида.

Игнат и срок отсидел, и в Приморске у него все хорошо. Икра – опасное дело, но на ней можно делать миллионы. Игнат этим сейчас и занимается. Как и обещал… Она могла бы в роскоши с ним купаться, но Игнат забил на нее. Он мог бы найти ее здесь, в Москве, если бы захотел. Однако не ищет и еще женился, гад…

Может, ей самой вернуться в Приморск? В статусе звезды всероссийского масштаба. Как-никак на ее счету песня, которую крутили по телевизору целых четыре раза. Кто еще в Приморске может похвастаться такими достижениями?

Игнат бросит свою жену, вернется к ней, и они вместе отправятся в Москву. Здесь он заплатит за пару шлягеров для нее, а как раскрутить их, Лия уже знает сама…

Она подъехала к дому, Игорек занес продукты и отправился ставить машину на стоянку. Криминальная обстановка в Москве суровая, оставишь «козлика» без присмотра, и останутся от него только рожки да ножки. А платная стоянка стоит денег, которых скоро не останется совсем. И кому нужна такая Москва?

Она уже заправляла майонезом салат оливье, когда зазвонил телефон. На проводе был Филимонов. Лия терпеть не могла этого прощелыгу с рысьими глазами, но боялась его. Он ведь срок в свое время мотал, и связи у него в криминальном мире. Да и сам по себе он крутой мужик – как внешне, так и по своей натуре.

– Лия?! Ты дома? – скороговоркой спросил Феликс.

– Если у телефона, то да…

У Лии екнуло сердце. Что, если Филимонов собирается сделать ей безумное предложение в канун Нового года? И композитора он ей нашел, и звукозаписывающую студию. Все договорено, и сразу после новогодних праздников начнется серьезная работа… Он ведь давно это обещал.

– А Игорек?

– Он сейчас будет…

– Тут человек один есть. Он хочет с тобой познакомиться. Он при делах, с ним ты будешь как за каменной стеной. С ним у тебя реально все будет…

Лия кисло улыбнулась. Знала она таких спонсоров. Было время, когда Филимонов их пачками ей подсовывал. Только дальше банального секса дело не заходило. В конце концов она просто стала отказываться от таких вот «реальных» предложений.

– Мы к тебе сейчас едем! – В трубке послышались короткие гудки.

Лия пожала плечами. А вдруг это действительно реальный вариант? Ведь под Новый год случаются чудеса…

Феликс не заставил себя долго ждать. Он поднялся в квартиру сам, забрал Игорька, с ним сходил к своей машине. Оказывается, спонсор находился в таком состоянии, что самостоятельно передвигаться не мог.

Сначала Лия решила, что мужчина в доску пьян, но Филимонов сказал, что его обкололи обезболивающим со снотворным эффектом, и он заснул. Оказалось, незнакомец был ранен, и ему нужно было где-то переждать опасность, которая до сих пор ему угрожала.

– Вы с ума сошли? – Девушка возмущенно таращилась на Феликса.

Он был примерно одного возраста с Юршиным, но Лия обращалась к нему на «вы». Вот если бы они хоть раз переспали, ситуация бы изменилась, но за все время у них это ни разу не случилось. А она бы отдалась ему, если бы он всерьез взялся за нее. Но Феликс не предлагал, а она не напрашивалась. И вообще к женщинам он был равнодушен. Говорил, что любит жену, поэтому не может изменить ей, но при этом засматривался на Шляпина. И к Игорьку питал более нежные чувства, чем к Лие…

– Да! Я сошел с ума! Но мне больше не к кому обратиться! Женя Мастаков мой друг. Мы с ним срок мотали. Я ему жизнью обязан!

– Да, но я ему ничем не обязана!

Лия прекрасно понимала, о какой опасности шла речь. И еще лучше она знала, чем все это может закончиться.

– Женю у тебя никто искать не будет, так что успокойся! – чуть ли не заорал на девушку Феликс. – Это во-первых… А во-вторых, если ты поможешь ему, я помогу тебе!.. Тебя давно уже пора выводить на большую сцену, ты созрела для этого. И голос у тебя есть, и песни будут… Я сделаю тебя суперзвездой! Но для этого ты должна помочь Жене. Со всей ответственностью помочь. Ты меня понимаешь?

Лия закрыла глаза и кивнула. Слишком уж убедительно говорил Филимонов, чтобы не поверить ему… Хотя ведь и обмануть может. Он же хозяин своему слову: захотел – дал, расхотел – забрал…

– Тогда слушай сюда! Операцию Жене сделали, пулю вытащили, повязка свежая. Через два дня повязку надо сменить. Сможешь это сделать?

– Я не медсестра.

– Найди справочник по медицине, узнай, как делается перевязка. Никого на дом не вызывай, нельзя. У Жени огнестрел, если менты узнают, достанется всем, и тебе в первую очередь.

– Он кого-то убил?

– Нет, его хотели убить. Он ни в чем не виноват… Ну все, давай, мне пора!

Феликс достал из кармана бумажник, вынул оттуда стопку стодолларовых купюр, сделал движение, чтобы положить деньги на тумбочку. Но передумал и ополовинил стопку. Впрочем, полторы-две тысячи долларов тоже неплохо.

Он ушел, а Женя Мастаков остался лежать на кровати в спальне. Лия озадаченно смотрела на него. И где она теперь будет спать? С Игорьком? Сегодня с ним и будет, потому что шампанское точно ударит в голову. А потом?..

С Женей она спать не собиралась. Не тот он мужик, с которым тянет на безумия. Зачуханный у него вид. Волосы грязные, спутанные, на изрытых фурункулезом щеках трехдневная щетина. Черты лица крупные, тяжеловесные, к тому же неправильные. Рослый он, плотный, фигура вроде ничего, только вот одет, мягко говоря, не очень. Стремная болоньевая куртка, самовязаный свитер, штаны в клеточку, в которых даже шпана сейчас не ходит. Если это реальный вариант, то лишь потому, что за ним стоял Феликс. Без него Мастаков не стоил бы и гроша…

Феликс ушел, появился Игорек. Лия объяснила ему ситуацию.

– И что делать? – спросил Ковальчик, озадаченно глядя на спящего мужика.

– Разденешь его, и пусть спит.

– Я?!

– А что, я?! Может, мне в постель с ним лечь?

– И ляжешь, – усмехнулся Игорек. – Если Феликс скажет… И станешь ты большой звездой!.. Или не очень… Или совсем не станешь…

– Тебя послать или сам пойдешь?

– Сам. А ты здесь сама давай…

Увы, но Игорек был прав. У Филимонова много друзей-товарищей, которые не прочь были переспать с Лией. А она, как дура, шла им навстречу в надежде на чудо. Но, увы. Феликс ведь и в этот раз обманет. В лучшем случае на конкурс отправит, как это было не раз…

Ну а вдруг все-таки случится чудо? Лия вздохнула, кое-как сняла с гостя куртку, стащила брюки, свитер… Под футболкой прощупывалась повязка на груди, через которую, к счастью, не проступала кровь. Не хотела она возиться с перевязкой, но надежда на чудо заставит ее переступить через себя.

Лия уложила спящего гостя, укрыла его одеялом, вернулась на кухню. И стол накрыла.

Они с Игорьком проводили старый год, встретили новый. Ей хотелось забыть о госте или хотя бы сгладить неприятные ощущения от знакомства с ним, поэтому бутылка с шампанским очень быстро опустела. В ход пошла вторая, а когда она закончилась, Игорек полез к Лие целоваться, но она укусила его за язык.

– Зачем? – От боли у него из глаз брызнули слезы.

– А затем!

Игорек не помог ей раздевать гостя, и она ему это припомнила.

Но в то же время Лие стало жиль парня. Слишком уж больно она его укусила. К тому же она уже настроилась на секс. Должны же быть хоть какие-то развлечения на Новый год.

Игорек успокоился, продезинфицировал укус коньяком. А потом снова полез целоваться. Лия в этот раз даже позволила уложить себя на диван, а когда он стал снимать с нее трусики, заупрямилась. Пусть не думает, что с ней можно легко и просто.

Он знал, чем закончится это ее упорство, поэтому не ослаблял натиск. И она уже готова была сдаться, когда Игорек вдруг слетел с нее, как фиговый листок под порывом ветра.

Это Женя оторвал Игорька от нее. Он держал его двумя руками за горло, оторвав от пола. Парень беспомощно болтал ногами и хрипел, не в силах вырваться из железного захвата.

– Что ты делаешь? – Лия вскочила, схватила гостя за руку.

– Он же тебя насиловал! – удивленно глянул на девушку Мастаков.

– Да нет! Это игра такая!

Женя разжал руки, и Игорек беспомощно бухнулся на пол.

– Садо-мазо?

– Нет, мы не извращенцы, – покачала головой Лия.

Она и трусики подтянула, и платье оправила. А прическа у нее новогодняя, и макияж праздничный. Помада на губах, наверное, размазана, но ей все равно. Не было у нее никакого желания красоваться перед гостем. Хотя и «спасибо» ему за участие…

– Больно же! – простонал Игорек, испуганно глядя на Мастакова.

Но тот даже не посмотрел в его сторону. Все его внимание было поглощено Лией. Только не грел ее этот мужской интерес. Уж лучше с чистеньким и гладеньким Игорьком, чем с этим неряхой.

– Извини, пацан, ошибочка вышла… Ты кто такая?

– Лия. Тебя к нам Феликс привез.

– А где он сам?

– Уехал. Сказал, чтобы мы за тобой присмотрели.

– Ты с ним работаешь?

– Да.

– Певица?

– Певица.

– Не видел… Но ты лучшая… – польстил ей Женя.

Голос у него густой, с брутальной хрипотцой.

– В смысле, самая красивая…

– Ты после операции, тебе нельзя стоять, – Лия встревоженно посмотрела на Женю.

Он Игорька от пола оторвал, как бы от мышечного напряжения швы не разошлись да кровь не хлынула. Тогда повязку менять придется, а у нее даже бинтов нет.

– Да ерунда… Заживет как на собаке…

Он подошел к зеркалу, задрал футболку. Чистая повязка, с желтизной от лекарств.

Филимонов говорил, что из груди у Мастакова извлекли пулю. Это было очень серьезное ранение, но вид у мужчины совсем не болезненный. Не бледное у него лицо, и на ногах он держался уверенно. А с какой легкостью он оторвал от пола Игорька, которого чахликом назвать сложно.

– Что у вас тут, Новый год? – спросил он, взглядом окинув праздничный стол.

– А у вас? – съязвила Лия.

Женя глянул на нее весело, с видом человека, которому понравилась шутка.

– Да у нас тут непонятно что… Я думал, все, не выживу, а сейчас нормально все… Далеко Новый год ушел? – Он поднял правую руку, чтобы глянуть на часы, но не нашел их. – А часы где мои?

– Чего не знаю, того не знаю…

– Не понял!.. Извиняюсь!

Только сейчас до него дошло, что на нем только футболка и семейные трусы в горошек. Он вернулся в спальню, вышел оттуда в брюках.

– Не пойму, что за шмотье такое? – сказал он, разглядывая свитер, который держал в руках.

– Может, Феликс тебя переодел?

– Может быть. И документы у него?

– Без понятия.

– Понятия иметь надо, – сказал Мастаков, нравоучительно глянув на Лию. – Без понятий жить нельзя… Далеко, спрашиваю, Новый год ушел?

– На два часа, – подсказал Игорек.

– Надо догонять! – Женя выпил сока из стакана, наполнил его коньяком и залпом осушил.

А там было граммов двести, не меньше.

– Феликс говорил, что тебе уколы делали, – запоздало сказала Лия.

– Если сдохну, значит, так тому и быть… – Он сел на диван, по-хозяйски раскинул руки на спинке. – Но я же не сдохну, правда?

– Я похожа на цыганку? – спросила Лия.

И снова Жене понравился ее ответ. Если судить по его взгляду.

– Нет, цыганки черные. А ты светлая. И красивая… А это кто? – Мастаков пренебрежительно глянул на Игорька, который сидел в кресле, пугливо глядя на гостя.

– Композитор.

– Ты с ним спишь?

– А тебе не все равно?

– Он тебя не достоин, – совершенно в том не сомневаясь, сказал Мастаков.

– А это не тебе решать…

– А со мной можно.

– Спасибо, что разрешил.

– Пожалуйста.

То ли Женя не понял юмора, то ли ему было все равно, как реагирует на его заявление Лия, так или иначе, он посмотрел на Игорька как на своего соперника.

– Прикоснешься к ней – убью.

Игорек испуганно вжал голову в плечи. Он понимал, с кем имеет дело. А он видел, как убивают на бандитских разборках…

– Ты меня понял? – сурово спросил гость.

– Да, понял.

– Ну, и чего ты ждешь? – удивленно повел бровью Мастаков.

– Чего я жду? – не понял Игорек.

– Домой давай шуруй. Все, детское время закончилось…

– Я здесь живу. Мы с Лией здесь живем…

– Гражданский брак? – нахмурился Мастаков.

– Почему гражданский? – усмехнулась Лия. – Реальный… Ты чего здесь раскомандовался?

Этот мужчина действительно мог убить, но Лия почему-то уверена была, что ее он и пальцем не тронет. Потому и осмелела.

– Я же говорю, этот жук тебя не достоин.

– А ты достоин?

– Да.

– Ты в зеркало давно смотрелся?

– Твои глаза, как зеркало, – не моргнув глазом, сказал мужчина. – Я смотрю в них и все вижу. Я тебе нравлюсь, и ты меня хочешь.

– Феликс не говорил, что тебя в голову ранили.

Удивительно, но Лия возмутилась не очень. Хотя Мастаков ей не нравился и не хотела она его.

– Ты меня контузила… Ты еще здесь? – Мастаков резко посмотрел на Игорька.

– Он никуда не уйдет! – мотнула головой Лия. – И не надо здесь командовать!

– Да?.. Ну, может, и не надо…

Женя снова налил себе, на этот раз полстакана, выпил. Взгляд у него затуманился, поплыл. Он поднялся, ткнул пальцем в Игорька:

– Если узнаю, ты труп!

Его сильно повело в сторону, но он выровнялся, вошел в спальню. Когда Лия заглянула туда, он спал под одеялом. Клетчатые брюки лежали на стуле.

Лия села на диван, забросив ногу на ногу.

– Можно продолжать, – с провокационным кокетством улыбнулась она и ладонью похлопала по сиденью дивана.

– Продолжать?

– А ты не хочешь исполнить свой супружеский долг?

– Э-э… Ну, мы же не муж и жена…

– А если женщина хочет?

– Ну-у…

– Боишься?

– Ну, он же сказал… – Игорек с бледным видом повел головой в сторону спальни. – Он же дикий какой-то.

– Да нет, не дикий. Просто бандит.

– Их сейчас как грязи…

– Тише, а то услышит, – Лия поднесла палец к губам.

Игорек поджал губы и пугливо втянул голову в плечи.

Лия презрительно усмехнулась. Игнат бы пасть порвал этому Мастакову, если бы он предъявил права на нее. На нож бы пошел, лишь бы не оказаться в овечьей шкуре Игорька…

Может, ей действительно уехать в Приморск и заняться Игнатом?.. Ну а вдруг он не сможет сделать ее звездой? А Феликс хотя бы обещал…

Глава 23

Обещанного три года ждут. Именно это и читалось в глазах Феликса. А ведь уже третий год пошел, как Лие дали обещание. В девяносто первом все началось, а уже девяносто третий год идет.

– Еще не время тебя раскручивать, – с сожалеющим видом покачал головой Филимонов. – Сначала на «Славянском базаре» выступишь, а там посмотрим…

– А отборочный тур?

– Так я о чем? Сначала отборочный тур, потом финал…

– И так по кругу, да?

– Пойми, тебе опыт нужен. Талант у тебя есть, а опыта нет. Одного голоса мало, нужно на публику работать… Будет у тебя все, будет.

– Я же смотрела за вашим Женей, – вздохнула Лия. – Вы же обещали. Сказали, что время пришло.

– Да? И где Женя? – усмехнулся Филимонов.

– А я должна была его охранять?

После новогоднего застолья Мастакову стало плохо. В жар его бросило, залихорадило, Лие пришлось выхаживать его. А когда ему стало легче, он вдруг взял и исчез. Она проснулась утром, а его уже нет.

– Ты должна была следить за ним.

– Я следила. И перевязки делала, и уколы. И вы знаете, где он, Феликс Филиппович. Знаете, но не хотите говорить.

– А ты спрашиваешь?

– Нет.

– А почему ты не спрашиваешь? – ухмыльнулся Филимонов. – Тебе не интересно, куда он делся?

– А зачем мне знать?

– Значит, не прониклась ты к нему со всей ответственностью. А я просил тебя отнестись к этому делу со всей ответственностью… И к сцене ты будешь относиться так же безответственно! Именно этого я и боюсь!

Феликс изворачивался как уж. Только не горячая под ним сковородка. Нет у Лии той силы, чтобы накалить ситуацию. Филимонов изгалялся над ней в комфортной для себя ситуации. Это его офис, и здесь он хозяин, а Лия для него всего лишь просительница. И расплатиться с ним она могла только натурой, но Феликс ее не хотел. Ему бы со Шляпиным.

Лия с горечью усмехнулась. Ну и как Филимонова назвать после этого?

– Все, ты свободна! – Он махнул рукой в сторону двери.

Лия повернулась к Феликсу спиной, и в этот момент в кабинет вошел Женя. Дверь открылась вроде бы тихо, но ощущение было таким, как будто он ударил по ней ногой.

Он казался усталым, но вовсе не зачуханным. И внешность у него более-менее ухоженная, и костюм дорогой.

– Лия! – Он вытянул вперед обе руки, собираясь обнять ее за плечи.

Лия остановилась. Настроение у нее плохое, и она очень нуждалась в его поддержке. Да она отдастся ему, если он поставит на место зарвавшегося Феликса!..

– Кто тебя обидел, девочка моя? – спросил он, ладонями сжав ее плечи и голову к ней приблизил, как будто собирался поцеловать в щеку. Но не поцеловал.

– Женя! – Феликс резко поднялся со своего места. – Я же просил тебя не приходить сюда!

– Этот нехороший человек тебя обидел? – кивнул в его сторону Мастаков.

– Не обижал… – вздохнула Лия.

– Тогда в чем дело?

– Женя! – простонал Филимонов.

– Все нормально, Феликс. Все проблемы решены. Можешь не бояться, – снисходительно усмехнулся Мастаков, глянув на хозяина кабинета.

– Все? – растерянно и вместе с тем обрадованно переспросил Феликс.

– Ты же знаешь, кто против меня, тот не жилец на этом свете… Чего Лию обижаешь?

– Да не обижаю… Так, временные накладки. Ей нужно сейчас, а я могу только потом, – развел руками Филимонов.

– Что ты можешь? – Женя так свирепо глянул на Феликса, что он плюхнулся в свое кресло.

– Ну, я насчет нашего с ней проекта. Она звездой хочет стать…

– Так в чем же дело?

– Есть проблемы…

– Если насчет денег, то это не проблема.

– Там не только деньги…

– Сколько?

– Если тебе это интересно, можно поговорить. Я сделаю калькуляцию…

– Сделай. И мы с тобой потом поговорим… А пока спасибо тебе, братан!

Мастаков подошел к Феликсу, распахнул объятия. Тот поднялся, они по-братски обнялись.

– Если б не ты, хана бы мне…

– А сейчас точно все в порядке?

– Да разобрались. По всем статьям разобрались. Я теперь на танке… Так что, если вдруг какие проблемы, обращайся. Ну, если вдруг наедет кто.

– Да есть одна проблемка.

– До завтра не потерпит?

– Легко.

– Ну, давай тогда завтра пересечемся. И проблему назовешь, и калькуляцию предъявишь… – кивнув на Лию, сказал Мастаков. – Я тебе завтра позвоню…

Он, казалось, спешил увести Лию отсюда. И увел.

Они вышли из офиса на оживленную улицу и оказались в окружении крепких парней в одинаковых кожаных куртках с меховыми воротниками. Под этим прикрытием они сели в черный «Мерседес», и машина тронулась. Лия понятия не имела, куда они едут. Может, Мастаков собирался отвезти ее на черный рынок, чтобы выгодно продать каким-нибудь абрекам. Если так, то все равно уже ничего не изменить. Она в машине, двери заблокированы. Женя рядом, а впереди «быки» в черных кожанках.

– Ничего, что я тебя похитил?

– С какой целью?

– С целью провести вечер. Если ты не против.

– Где?

– В ресторане, если ты согласна… А ты что подумала?

– Вы как смерч. А смерч куда угодно может занести.

– Смерч опасная штука… И я опасный. Но только не с тобой… Как там Игорек?

– А для него ты опасен?

– Ну, если он руки не распускал, то пусть живет.

– Он тебя как огня боится…

– А ты?

– Так тебе все сразу и скажи! – Лия кокетливо повела бровью.

Она не знала, как относиться к Жене. С одной стороны, он очаровал ее своей ураганной силой, но с другой – выдавал себя за спонсора. Сколько у нее было таких золотых пустышек. Сколько раз ей обещали небо в алмазах, и где она сейчас?

– Мне всегда и во всем нужна определенность, такой уж я человек. Я вот решил, что ты моя женщина. И ты уже моя.

– Ты уверен?

– Абсолютно… А Игорек лишний. Это я тебе говорю.

– И я должна тебя слушаться?

– Кто платит, тот и заказывает музыку. Это я о реальной музыке. О твоей карьере. Мы с Феликсом сделаем из тебя большую звезду, ты в этом даже не сомневайся.

– Поживем – увидим.

– Поживешь. И увидишь. Со мной поживешь…

Лия открыла рот, чтобы выразить свое возмущение. Не нравилось ей, что ее жизнью так нагло распоряжаются, но Женя вдруг поцеловал ее в губы. От него пахло хорошим одеколоном, а сам он исходил похотью. И Лие вдруг остро захотелось, чтобы Женя эту похоть удовлетворил…

Очнулась Лия все в той же машине, которая плавно и мягко катилась по московским улицам. Колготки спущены, платье задрано, волоса взлохмачены. И «быки» на передних креслах сидели неподвижно, как деревянные истуканы. Казалось, они даже не поняли, что произошло. Но так только казалось.

Женя достал сигарету, закурил и повернул голову в сторону от девушки, когда она стала натягивать колготки. И платье она оправила, и пальто застегнула…

– В шубе интересней, – сказал вдруг он.

– В шубе?

– Мне нравятся голые женщины в шубах. Шуба должна быть дорогой. А женщина – еще дороже… Тебе нравятся такие извращенцы?

– Э-э…

– Хочешь быть голой женщиной в своей дорогой шубе?

Лия красноречиво промолчала. Какая женщина не хочет дорогую шубу? Но ведь любую женщину можно обмануть. Пообещать, обнадежить, а потом выдать это за шутку. Тем более что Женя уже получил свое.

Но Мастаков ее не обманул. Он отвез ее в меховой салон на Новом Арбате, там и купил ей роскошную песцовую шубу. И это было еще не все. В соседнем бутике он оплатил платье от «Шанель», сумочку и сапожки от «Гуччи». Затем отвез ее в свой суперлюкс, который снимал в «Космосе». Там он позволил ей переодеться, после чего они отправились в ресторан, где закрылись в отдельном кабинете.

– У тебя будет все, – сказал он, поднимая бокал с красным бургундским. – Если будешь со мной. За это и выпьем!

Лия опьянела не столько от вина, сколько от предвкушения большого чуда. Ее желания уже сбывались, но главное еще впереди.

В номер она пришла изрядно навеселе. И снова оказалась в постели с Женей… Сначала он раздел ее догола, затем облачил в шубу и повалил на кровать. То ли запах песца разбудил в нем зверя, то ли его действительно дико возбуждали голые женщины в шубе, так или иначе, она почувствовала себя самкой под ненасытным и грубым животным.

Вряд ли это можно было поставить ему в вину, но все-таки он искупил свой грех с лихвой. На следующий день он встретился с Феликсом, договорился с ним о цене, а еще через некоторое время Лия записала свою первую песню, которая вскоре пошла в ротацию, а затем и в топ радиостанции «Европа Плюс». И видеоклип на эту песню отправился путешествовать по музыкальным каналам телевидения. Вслед за первой композицией появилась вторая, а там вызрел и целый альбом.

Лия так надеялась на свой звездный час, и он наконец пробил. Огромная в том заслуга принадлежала Жене, и он ежедневно требовал от нее награды за это. И она расплачивалась с ним своим телом, ничуть от этого не страдая…

Глава 24

Белый пушистый халат, белый кожаный диван, мягкий, как перина, белая болонка на руках… И сама Лия белый человек. Шутка ли, на днях она выступала в финале «Песня-94» наравне с грандами отечественной эстрады. И жизнь у нее в шоколаде. Роскошная квартира в центре Москвы, «Мерседес» с водителем. Но самое главное, она уже состоявшаяся звезда с красивым именем Лиалина. И востребованная.

Новый год на носу, и дел у нее по горло. Записи в новогодних телеконцертах, выступления в ночных клубах, гастроли. А завтра так и вовсе шоу в Кремлевском дворце. Устала она, потому так уютно ей в своей квартире, на белом диване, приятно гладить свою любимую Чапу.

На столе зазвонил телефон. Лия вздохнула. Не дают спокойно отдохнуть.

– Привет! Как дела?

Она поморщилась, услышав голос Ковальчика. Давно его не было. Не фартит ему последние два года, не пишутся песни. Филимонов с ним уже не работает, и как он живет, никто понятия не имеет. В Приморск он вроде бы не возвращался, хотя кто его знает.

– Как ты узнал номер моего телефона? – строго спросила Лия.

– Ну-у… – замялся Игорек.

– Чего звонишь?

– Так это, сюрприз у меня… Я сразу две песни написал! Супер!.. Помнишь, я обещал! – Голос у Игорька вибрировал – не столько от радости, сколько от страха получить от ворот поворот.

– Обещал и прокатил.

– Ну, я должен исправить ошибку… Я тут рядом, может, зайду?

– Ты и адрес знаешь?

Лия догадывалась, как Игорек нашел ее, но эту гипотезу нужно было еще и подтвердить. Поэтому она впустила Игорька в дом.

Ковальчика трясло от холода. Мороз на улице, а он в куцей курточке, без шапки. Заросший, запущенный, жалкий. И глаза завидущие.

– Ух ты! – оглядывая прихожую, протянул он.

Игорек снял ботинки, и в глаза бросились дырявые носки. Видно, не сладкая у него жизнь.

– Холодно? – спросила Лия.

– Да похолодало вдруг…

Лия усмехнулась. Морозы в декабре для Москвы дело привычное. Это не Приморск, где зима без снега не редкость.

– Феликс адрес подсказал?

Игорек промолчал.

– Ладно, кофе будешь? – смилостивилась Лия.

– Да, неплохо бы!

Хозяйка дома провела гостя на кухню, включила кофеварку.

– Нам так не жить! – осматривая кухню, протянул Игорек.

– Ты за рулем? – спросила она.

– Шутишь?

Лия достала из шкафа початую бутылку коньяка, наполнила стакан.

– Только не подумай, что я тебя совращаю, – усмехнулась она. – Это для сугрева.

– Ну спасибо, родная!

– Я тебе не родная, – не зло сказала Лия.

– Что, ни разу не родная?

– Хочешь об этом поговорить? Дождись, когда Женя придет, он тебя внимательно выслушает… А там видно будет, – усмехнулась девушка.

Мастаков попал в зону по валютной статье, но там сошелся с блатными, на свободу вышел в авторитете. На воле занялся бизнесом, экспортом железной руды, угля, леса – и все это в связке с крутыми московскими авторитетами. За кордон шло сырье, обратно – алкоголь и сигареты, в основном по серым схемам. Опасный бизнес, криминальный, зато высокодоходный. Женя вращался в уголовной среде, потому и сам похож был на бандита. И своя команда у него была – что-то около полудюжины бойцов для прикрытия, как он говорил…

Опасными делами он занимался, потому и нарвался два года назад на большую неприятность. Чуть не убили его на разборке с конкурентами. Он выжил, расправился со своими врагами, и теперь у него все, как говорится, на мази. Денег у него много, и часть из них уходила на Лию. И карьеру он ей за деньги выстроил, и роскошные апартаменты купил… За все это приходилось расплачиваться натурой, но тело же у нее не сахарное, от горячих мужских ласк не тает…

Женя ревнивый единоличник. И своего человека он приставил к ней не столько для охраны, сколько для присмотра. Василия сейчас нет, он уехал куда-то вместе с Женей, и третий день их нет… Вернуться Мастаков мог в любое время, а у Лии в квартире Игорек. Как бы чего не вышло? Женя такой, что убить может…

– А когда он приедет?

– Согревайся давай. И проваливай.

– Э-э… А песни?

Лия лишь скривила губы. Три песни от Игорька стали реальными хитами, Шляпин поднялся на них. И что? Где теперь эти песни? Где сам Шляпин?.. Все это уже в прошлом, потому что песни у Игорька хоть и ритмичные, но одноразовые. А Лия работает с серьезными композиторами, держит уровень…

– Давай, давай, – она движением руки показала в сторону выхода.

– Я же серьезно!

– И я серьезно.

– Ну, хотя бы послушай!

– Слушаю. Рассказывай.

– Зачем рассказывать? Я спою!

– Как жил, рассказывай. – Лия поставила перед гостем чашку с горячим кофе.

Она готова слушать его, пока не опустеет чашка. А потом Игорек уйдет, и она ляжет спать. Сегодня у нее ночное выступление, и дневной сон точно не помешает.

– Да как жил?.. Так, тыкался-мыкался по Москве, – вздохнул парень.

– Голяк?

– Голяк… С пацанами сошелся, в ресторане с ними пел, на Якиманке…

– А я думала, ты в Приморске.

– Да нет, туда нельзя…

– Почему? – Лия удивленно вскинула брови.

– Меня ж там в армию забреют, оно мне надо?

– Понятно. А я думала, Игната боишься, – усмехнулась Лия.

Она глянула на пустую чашку в руке у Игорька. Все, ему пора уходить.

– Да не боюсь… Он нормальный мужик, мы с ним нормально поговорили…

– Ты с ним говорил?

Она вдруг забыла, что Игорька нужно выпроводить.

– Я же говорю, что в ресторане выступал… Это его ресторан был. Он послушать нас выходил…

– У него ресторан?

– Ну да, он ресторан в Москве держит… Послушал, как я пою, и сказал, чтобы я больше не приходил, – вздохнув, с горечью сказал Игорек. – Я к нему подошел, говорю, что у меня просто голос охрип. И еще сказал, что для самой Лиалины песни пишу. Сказал, что мы вместе уехали в Москву… Не должен был говорить, но ляпнул. Так обидно стало, что страх потерял…

– Не писал ты мне песен.

– Ну, написал же!..

– Значит, Игнат здесь, в Москве?.. Обо мне спрашивал?

– Понятное дело… Да и зачем спрашивать, если ты вся на виду!

– Тоже верно.

Лия с озадаченным выражением лица ущипнула себя за подбородок. Если бы Игнат хотел ее найти, он бы уже давно сделал это. И для этого ему вовсе не обязательно жить в Москве.

– Он сказал, что ты… – Игорек запнулся и замолчал.

– Что он сказал? – подстегнула парня Лия.

– Что ты – дело прошлое. И в настоящем, сказал, ты его не интересуешь… Я, наверное, не должен был тебе это говорить?

– Почему?

– Тебе, наверное, неприятно.

– Да плевать я на него хотела! – вспылила девушка.

– Злишься… Значит, за живое задело.

– Пошел ты знаешь куда!

– Вот я и говорю, что зря сказал. – Игорек с унылым видом поднялся, вышел из комнаты.

В это время и открылась входная дверь. Игорек в ужасе метнулся на кухню, встал за холодильник.

Лия покачала головой, встревоженно глянув на него. Пусть за стол садится, а она постарается объясниться с Женей. Это будет не очень трудно, если у Игорька действительно есть для нее песни.

Ковальчик еще не успел отлипнуть от холодильника, когда на кухню зашел человек. Лия уверена была, что это вернулся Женя, но увидела перед собой совершенно незнакомое лицо. На нее смотрел двухметрового роста громила. Лысая голова, покатый лоб с раздувшейся на нем веной, маленькие свинячьи глазки, круглое лицо, крупный нос.

– Ну, привет, Лиалина, мать твоя женщина, – поздоровался он со снисходительной улыбкой хозяина жизни.

– Ты кто?

– Сева я… Что там у тебя под халатом? – Он вдруг протянул руку к пояску ее халата.

Лия возмущенно шарахнулась от незнакомца.

– Ты в своем уме?..

Этого урода мог привести с собой Женя. Его в квартиру пустили, а он свинячью лужу здесь разводить. Есть такие люди-свиньи…

– Мастаков! – крикнула Лия.

Сейчас она откроет Жене глаза на его гостя. Он живо вышвырнет эту свинью за дверь…

Сева криво усмехнулся, глянув на нее.

– Мастак, ты чего молчишь!

– У-у! – весело донеслось откуда-то из зала.

Лия рванула на голос. Женя должен был дать ей объяснения… Но в зале она увидела еще одного незнакомца. На ее любимом диване сидел бугай с крупным квадратным лицом с черными пуговками в остроугольных глазницах. На руках у него ютилась Чапа, он беззастенчиво гладил ее, нагло глядя на Лию. А эту сучка млела от удовольствия…

– А где Женя? – растерянно спросила Лия.

– Твоя Женя очень плохо себя вела, – ухмыльнулся бугай. – Мы ее наказали. И больше она к тебе не вернется.

– Да, прими наши соболезнования, – пробасил за спиной Сева.

И провел рукой по ее ягодице.

– Лапы убери! – взвизгнула Лия и метнулась в комнату.

Чапа возмутилась, вырвалась из чужих рук и с лаем бросилась на обидчика своей хозяйки. Но Сева пнул ее, и бедная болонка, визгливо поскуливая, забилась в угол комнаты. Его дружок даже слова Севе не сказал.

– Кто вы такие? – спросила Лия.

– Мастак нам все свое имущество завещал. Так что мы теперь его наследники, – с ухмылкой сказал Сева.

– И тебя тоже завещал, – кивнул бугай.

– Рома, ты ее хочешь?

– Спрашиваешь! Моя Галка обмочится от радости, когда узнает, что я трахнул саму Лиалину! – похабно осклабилась квадратная рожа.

– Она уже готова, там под халатом у нее ничего нет, – глумливо хохотнул Сева.

– Хватит!.. – Лия возмущенно топнула ножкой. – Вы же понимаете, что с вас за этот беспредел спросят?

– Кто? Мастак? Так нет его… Отвечаю, что нет его больше! – Рома щелкнул пальцем о верхний клык. – Замочили его!

– И тебя замочим, – сказал Сева, окатив Лию морозным взглядом.

– За что? – в ужасе спросила она.

– Рабыню должны похоронить вместе с господином. Так заведено.

– Кто рабыня?

– Ты рабыня. Мастак тебя купил. И теперь нам решать: или ты становишься нашей рабыней, или отправляешься вслед за ним.

– Я не рабыня! – У Лии хрустнули шейные позвонки – так сильно мотнула она головой.

– Рабыня. Мы это точно знаем…

Лия не знала, что делать. Она могла сказать, что согласна быть рабыней. Соврать этим уродам и при первой же возможности позвонить Феликсу. Уж он-то найдет ей спонсора, который поможет решить проблему. Но вдруг Сева и Рома заберут ее с собой, сдадут в какой-нибудь притон, где проститутки работают в режиме живого конвейера. И ее подключат к этому грязному делу… Это же бандиты, от них чего угодно можно ожидать.

– И чего вы хотите? – выдавила из себя Лия.

– Ну, если хочешь, мы тебя трахнем, – глумливо скривился Рома.

Она снова мотнула головой до хруста в позвонках.

– Если не хочешь, то не тронем. И квартиру забирать не будем. Живи – пользуйся нашей добротой. И песни лабай, у тебя это неплохо получается… В общем, все, как было, так и будет. Но пятьдесят штук в месяц отдаешь нам.

– Пятьдесят штук?! – оторопело переспросила Лия.

– Да, пятьдесят тысяч долларов. В месяц. Нам… Ты теперь наша рабыня, и мы должны с тебя иметь. Или тебя будут иметь все. Сначала братва – чисто по приколу! Затем ботва – чисто за деньги! Ты у нас звезда, и цены на тебя будут звездные… Ну так что? Согласна? Или мы тебя прямо сейчас увозим?

– К-куда?

– Есть места, куда не зарастает народная тропа… Пять штук за час, в день три-четыре захода… В месяц все полмиллиона баксов… Можно и по штуке в час брать, но тогда заходов будет больше. Сотрешься на фиг…

– Хватит!.. Хорошо, я согласна!

У Лии были деньги. Да и зарабатывала она куда больше пятидесяти тысяч долларов в месяц… Но не будет она ничего и никому платить. Сейчас эти уроды уберутся, и она обратится за помощью к Феликсу…

– Слово сказано, – усмехнулся Сева. – Все, теперь ты нам конкретно должна. А если попытаешься соскочить, мы тебя замочим. Ты даже ничего не почувствуешь. Раз, и ты уже на небесах…

– Лучше платить, – вроде как сочувствующе покачал головой Рома. – Тем более мы много не просим. Пятьдесят штук для тебя – тьфу. Заплати и спи спокойно. С кем хочешь спи… А то вдруг придется спать, с кем скажут. Начиная с нас…

Лия крепко зажмурила глаза. Нет уж, лучше платить, чем спать с этими ублюдками.

– Если вдруг что, обращайся, всегда поможем… Мы же теперь не просто твои хозяева, мы твоя крыша, – сказал Сева.

На этом разговор и закончился. Бандиты ушли, не тронув ее. Лия сдавленно простонала, когда за ними закрылась дверь. Надо же было попасть в такой переплет. Неужели Жени действительно больше нет? Неужели некому ее защитить?..

В комнату осторожно, крадущимся шагом зашел Игорек. Лия презрительно скривила губы, глянув на него. Вот уж на кого она точно не сможет положиться ни за что и никогда…

– Это все из-за тебя! – зло процедила она.

– Я здесь при чем?

– А при том! В прошлый раз ты приходил, Гошу застрелили! Сейчас пришел – Жени больше нет! Пошел к черту! И чтобы я тебя здесь не видела!

Игорек ушел, поджав хвост, но Лие легче не стало. Ведь ясно же, что это ничтожество ни в чем не виновато…

Глава 25

Праздничный концерт, звезда за звездой, песни, пляски – как бы телевизор не задымился от заэкранного напряжения… А у Игната свой праздник. Сезон девяносто четвертого закончился, бабки подбиты, итоги самые что ни на есть положительные. Хорошо идут дела, хоть самому себе завидуй. Только невесело что-то…

– Ну, давай за тех, кого с нами нет!

Игнат поднял стопку, глянул на Вадика, и они выпили не чокаясь. За Кешу они выпили, хотя его имя даже не прозвучало.

Игнат встречался с Кличом, говорил с ним. Вор признался, что у Кеши действительно был договор с Кривым против него. Скурвился Кеша, и с ним нужно было кончать. Все правильно сделал Игнат. Но простить себе Кешу не мог. Сломался он после этого случая. Внутренне сломался. Внешне это никак не проявлялось, он казался таким же крутым и непробиваемым, как прежде, но случись беда, он бы не смог ответить ударом на удар. Не в том он состоянии, чтобы убивать. Уж лучше пусть все дела пойдут прахом, чем лить чужую кровь.

Но, как это ни странно, за два года ничего подобного не произошло. Вадик Хомич с Гарбузами не враждовал, хлещевские и сныткинские без проблем приняли власть Игната. И все исправно платили новому смотрящему от воров. Возникали проблемы с браконьерскими бригадами, но Вадик решал все вопросы сам… Все шло само по себе, спокойно, бесконфликтно.

Братва вроде как объединилась под Игнатом, вроде как дружба, но денежки врозь. У каждой команды свой общак, а Игнат имел с их дел свой процент. Не очень большой, но все же… А ведь можно было бы объединить общаки, тогда бы он реально стал бы самым крутым авторитетом в районе. И самым богатым. Но Игнат на такой шаг не решился, ведь это могло обернуться большой кровью.

Он занялся бизнесом. Покупал икру и рыбу задешево, а продавал задорого. И ведь пошли дела. У него и в крае сбыт, и в Москве. Система отлажена, и деньги сами идут в руки. И, главное, никаких проблем, которые нужно решать, проливая кровь…

Не так давно Игнат открыл в Москве второй ресторан. И это только начало… Это Кеша придумал сбывать товар в розницу через собственную сесть ресторанов. Прежде всего он думал, как избавиться от Игната, но в этой идее было рациональное зерно. Кеша был козлом, но Игнат все-таки чтил его память. И свой первый московский ресторан он открыл в честь него. Хотя и не сказал об этом никому. Даже Вадику, своему лучшему другу.

– Лиалина! «Розовый рассвет»!.. Что-то новенькое! – Вадик большими глазами смотрел в телевизор.

Если раньше к Лие он относился равнодушно, то сейчас он фанател от нее. И красивая она до сумасшествия, и песни у нее – бомба… Только вот Игнат вовсе не хотел смотреть на нее. Он взял пульт, переключил канал.

– Дома посмотришь.

– Дома Ленка…

– А она что, ревнует?

– Мне кажется, что уже да…

– А Римма ни капельки.

Игнат снова наполнил стопки. Красивая у него жена, добрая, заботливая и, главное, преданная. И еще дочка у них растет. Дом хороший, уютно в нем и комфортно… Только скучно. Иной раз на трезвую голову идти домой не хочется. Вот и приходится искать повод, чтобы выпить. Спасибо Вадику, не отказал ему сегодня в компании. Злоупотреблять они не станут, осушат бутылочку на двоих, и по домам. Они же рядом живут, им по пути.

Дверь открылась, и в кабинет боком втянулась Лидия Карловна, средних лет женщина со старомодной прической. Она растерянно смотрела на Игната, судорожная кивая на гостью, которая переступала через порог. Дескать, она не должна была пропускать ее без разрешения начальства, но это же сама Лиалина!

– Лия?! – Вадик оторопело поднялся со своего места, завороженно глядя на посетительницу. – Ты откуда, из телевизора?

Лия была в шубе, в меховой белой шапочке, но выглядела она так, как будто действительно только что спустилась со сцены.

– Именно, – улыбнулась она.

Игнат молчал, не в состоянии произнести ни слова. Появление Лии потрясло, но он старался и виду не подавать. Лицо у него каменное, как будто ему с ней и говорить не о чем.

– Привет!.. Жарко тут у вас! – Лия с беспечным видом помахала перед собой растопыренными пальцами.

Вадик сорвался с места, помог ей снять шубу.

– А я тут мимо проезжала… – В ее голосе прозвучала фальшь.

Игнат выразительно посмотрел на гостью. Мимо она проезжать могла, но как она узнала, где находится его офис. У людей могла спросить, это да, но так для такого интереса причина нужна. Неспроста она здесь.

– Я слышала, вы тут всем заправляете… – сказала девушка, усаживаясь в кресло, которое подставил ей Вадик.

– Что-то случилось? – стараясь сохранять внешнюю невозмутимость, спросил Игнат.

– Да нет, просто… Ну да, случилось, – Лия опустила голову.

Какое-то время Вадик в замешательстве смотрел на Игната, затем решительно поднялся, вышел из кабинета. Не хотел он уходить, но обстановка того требовала. Во всяком случае, он сам так решил.

– Значит, фирма у тебя своя, – сказала Лия, не зная, с чего начать важный разговор.

– Значит, – кивнул парень.

– Ресторан в Москве?

– Откуда знаешь?

– Игорек сказал. Ковальчик. Он у тебя там выступал.

– Да, было такое.

Игнат и не пытался искать Лию. Чужая она. И у нее своя жизнь. И ни к чему ворошить прошлое… Но так он думал, пока не увидел ее, а сейчас он совсем не прочь был вернуться в прошлое, убежать от ментов, наказать Юршина, а Лию взять под свое крыло. Она ведь совсем не прочь была жить у него на содержании. Она хотела этого, поэтому и отдавалась с душой…

А ведь она и сейчас может ему отдаться. Прямо здесь. Глазки у нее горят, губки трепещут… А потом и поговорить можно. Если его не разорвет от восторга. Сердце ведь и от счастья разорваться может.

– Игорек тогда не знал, где я живу, – сказала Лия.

– А я и не искал, – отрезал он.

– Да?.. А я думала, ты будешь искать.

– Умерла так умерла.

– Ну, ты же, наверное, думаешь, что я тебя предала. А я не предавала. Я тебе сказать хотела, но не успела.

– Не имеет значения.

– Злишься на меня?

– Что у тебя за проблемы?

– Э-э… Наехали на меня. Я жила с одним, его убили. Там разборки, он им должен, а с меня требуют.

– Сколько?

– Пятьдесят тысяч долларов в месяц.

– Ты, говорят, суперзвездой стала?

– Ну, не суперзвездой… Суперзвезда – это когда пятьдесят штук – тьфу! А для меня это реальные деньги… Там контракт с продюсером, он свой процент берет. И еще этим платить…

– Чем я могу тебе помочь?

– Ты в авторитете, не мог бы поговорить с этими?

– Где в авторитете? В Москве? Ты что-то путаешь…

– Ну, там у тебя тоже дела.

– Там у меня чисто бизнес. И я тоже отстегиваю за крышу.

В Москве Игнат платил ворам, с которыми свел его Клич. Плата относительно небольшая, а крыша надежная. Также относительно надежная.

– Ну-у…

– Такие правила, если зарабатываешь, плати.

– Это если левые доходы.

– Совсем не обязательно… А у тебя все через кассовый аппарат?

– Не все…

– Я ничем не могу тебе помочь, – покачал головой Игнат. – Там все по понятиям. Меня никто и слушать не станет. А на силу я не пойду. За мной люди, я не хочу, чтобы у них возникли из-за тебя проблемы.

Лия смотрела на Игната как на бездушную каменную статую. Если он бы имел хоть капельку жалости, он бы давно уже мчался в Москву разбираться с ее обидчиками.

– Дело не в деньгах, – покачала девушка головой. – Дело во мне. Они объявили меня своей рабыней. Это не за крышу плата, я должна платить им как рабыня. Сегодня деньги, завтра групповой секс. Им все равно, хочу я этого или нет…

Игнат задумчиво сощурился, глядя на Лию. Его столько раз пытались обмануть, что на слово он давно уже никому не верил. Но вдруг она говорит правду? В Москве, как и везде, полно законченных отморозков, для которых не существует авторитетов. Таким все равно, звезда Лия или нет.

– Кто они такие?

– Я не знаю… – пожала плечами Лия. – Они пришли, сказали, что убили Женю, и объявили меня своей рабыней. И сказали, что я им должна.

– А как ты им деньги заносить должна?

– Сказали, что сами придут…

– Куда?

– Ко мне домой…

– И как же я с ним поговорю?

– Ну, ты бы мог навести справки…

– Какие у них клички?

– Сева и Рома.

– Это не клички, а имена. А если клички, то с них информацию не получишь, – покачал головой Игнат.

– И что же делать?

– Можно оставить людей в твоей квартире. Если ты не против…

– Да я-то не против, – замялась Лия.

– Что не так?

– Я хотела бы, чтобы ты побыл в моей квартире… – с лукавым жеманством улыбнулась девушка.

– Я не могу. У меня здесь дела, – неуверенно сказал Игнат.

– Ты же бываешь в Москве.

– Бываю, – кивнул он, выбрасывая белый флаг.

– Один?

– А с кем я еще могу там быть?

– Я слышала, ты женат…

– Жена остается здесь.

– Ты же ей про нас ничего не скажешь?

– Я еще ничего не решил.

Лия снова плутовато улыбнулась, глядя на Игната. Дескать, не надо ля-ля, когда уже все решено.

– У меня завтра концерт в Ростове, я сразу же вылетаю в Москву, – сказала она и вынула из сумочки визитку. – Думаю, ты уже будешь там. Позвонишь мне. А можешь и без звонка. Ты для меня всегда желанный гость.

Лия положила визитку на стол, неторопливо поднялась, ласкающим движением пальцев огладив свое бедро. Взяла свою шубу и, не прощаясь, вышла из кабинета.

Игнат зажмурил глаза в надежде открыть их и оказаться у себя дома. Сейчас он проснется в своей постели, обнимет Римму и постарается забыть о красивом, волнующем сне.

Скучно ему жилось без Лии, тоска глодала душу. Но лучше такая жизнь, чем тот хаос, в который она его втягивала. И не уродов он боялся, которые на него наехали. Больше всего Игнат боялся самого себя.

Глава 26

Состояние невесомости – обманчивое чувство. Хорошо, когда вокруг замкнутое пространство космического корабля, который следует установленной программе полета. И плохо, когда невесомость возникает в свободном падении над землей. Плохо, если в этом падении нет парашюта. Игнат находился в свободном падении. В бездну. Он переступил через себя, через свою семью. Он в Москве, в квартире на Кутузовском проспекте, в постели с Лией. Она извивается под ним, а он ретиво и судорожно наверстывает время, те четыре года, которые провел без нее. Он догоняет свое прошлое, теряя будущее и настоящее. В агонии чувств выдергивается кольцо, выхватывается и раскрывается парашют.

За все четыре года ему не было так хорошо. За эти мгновения совсем не жаль отдать свою жизнь. Но ведь он не собирается разбиваться. Парашют раскрылся, и он плавно парит над жизнью.

– Я сейчас!

Лия поднялась, вышла из комнаты. Она ничуть не стеснялась своей наготы, а зачем? Фигура у нее красивая. Игнат должен благодарить судьбу за возможность любоваться ее обнаженным телом. Но ее наготой любовались и другие. И с Юршиным она спала, и здесь, в Москве, у нее наверняка была масса любовников. Игнат всего лишь один из них. Сейчас она с ним, а что будет завтра? Парашют вдруг оторвался, и снова Игнат почувствовал себя в невесомости. Вроде бы и нестрашное чувство, но ведь где-то внизу лежит земная твердь жизненных обстоятельств, о которые можно разбиться.

Душ после секса – дело для Лии обычное. Что после Игната, что после кого-то… И сейчас она смоет страстный пот, но грязь на душе останется… Игнат закусил губу, пытаясь сдержать приступ ревности. Он уже давно смирился, что Лия живет своей жизнью, и от чувства ревности, казалось, избавился навсегда. Но так только казалось. Лия снова с ним, и его уже трясет от возмущения.

Девушка вернулась, нырнула к нему под одеяло и уложила голову ему на грудь. И это не могло не обрадовать Игната. В прошлый раз она вовсе не вернулась из душа. Как ушла, так и пропала на целых четыре года…

– Скучаешь?

– Думаю.

– О чем?

– О нас.

– Думай… И о том, что плевать я хотела на этих горилл. Подумаешь, пятьдесят штук!.. Я тебя вернуть хотела, поэтому и приехала в Приморск… Ты даже не представляешь, как мне с тобой хорошо! Ни с кем и никогда не было так.

– Есть с чем сравнивать?

– Ревнуешь?

– Кто такой Женя?

– Ревнуешь! – уличающим тоном сказала Лия.

– Просто хочу знать про него. Кто такой, чем занимался? Тогда можно узнать, что за люди его убили…

– Убили, – вздохнула Лия. – Я надеялась, что это враки… Его действительно убили… Только ты не подумай, что я его любила! – спохватилась она. – Просто он… Пойми, у нас без спонсора звездой не станешь…

– Понимаю.

Игнат приподнял голову, подложил под затылок руку. Лия ничуть не изменилась. Разве что звездой стала, и запросы ее увеличились.

– Это жизнь.

– Жизнь, она такая…

– Ты же тоже не хочешь лаптем щи хлебать? Бизнес у тебя, рестораны в Москве открываешь… Сколько их у тебя?

– Два, но все высшего класса… Чем выше класс, тем больше заказов на икру и осетрину. Мы этим пользуемся.

– Рыбу еще не всю в Азове выловили? – вроде бы в шутку спросила Лия, но в ее голосе угадывались и серьезные нотки. Что, если осетры вдруг исчезнут, на чем Игнат деньги будет делать?

– Пока нет. Но все к этому идет.

Рыбу из моря не просто вылавливали, ее уничтожали самым варварским способом. Увы, но Игнат имел к этому самое непосредственное отношение. Именно поэтому он не хотел говорить на эту тему.

– А если вдруг выловят? Как без икры быть?

– Икры не будет, что-нибудь другое придумаем. Главное – не лениться. И гроши чтобы были…

– Ты же не ленишься?

– Нет. И гроши есть… Не пропаду.

– Помнишь, мы собирались вместе жить… – Лия провела пальчиками по его животу.

Игнат промолчал. Он и сейчас готов был содержать Лию, но говорить об этом не хотелось. Неприятно ему было осознавать, что впереди его ждет жизнь с продажной женщиной. Мягко говоря, неприятно… Домой бы вернуться, к семье. Но ведь не вырваться ему из болота, в которое его затянула Лия. Слишком сильно он любит эту девушку, чтобы отказываться от нее…

* * *

Аплодисменты, цветы, поклонники… Не самое приятное это дело, козой скакать по сцене, но чувство эйфории заглушает усталость. Усталость появится в машине, на пути к дому. Но там Игнат, этот дикарь из азовских лиманов, уж он-то знает, как вернуть ей силу и бодрость. Она не врала ему, ни с кем ей не было так хорошо, как с ним.

Но в то же время и с Женей было неплохо…

В дверь постучали, однако Лия даже не успела отреагировать, как в гримерку вошел незнакомый мужчина в дорогом костюме. Не красавец, но очень даже интересный. Высокий, статный. Не атлет, но сила в теле чувствуется. И взгляд у него волевого, уверенного в себе человека. Черты лица грубые, неправильные, но при этом в нем чувствовалась порода. Природный аристократизм был подкреплен респектабельностью успешной личности. Охрана не смогла остановить его, значит, он действительно что-то собой представлял. В руках он держал корзину с пышными розами. Эти цветы стоили не одну сотню долларов.

– Лиалина! Вы просто неотразимы! – Слова его звучали тепло, мягко, но взгляд холодный, будто застывший.

– Вас не представили, – поднимаясь со своего места, недовольно сказала певица.

– Извините, что без приглашения… Шухов Артем Иванович, председатель правления «Совинвест-банка».

– Очень приятно, – подобрела Лия.

Ей нравились такие видные, уверенные в себе мужчины. Если они состоятельные…

– Пришел выразить вам свое восхищение.

Он всего лишь обозначил движение, и Лия подала ему руку для поцелуя. И галантно прикоснулся к ней холодными, как лед, губами.

– И еще я должен извиниться перед вами.

Шухов поднял голову, но продолжал удерживать ее руку в своих пальцах, таких же холодных, как плоть вампира. Лия встрепенулась, выдернув руку.

– За что?

– За своих недоумков.

– Это вы о чем?

– О ком. А если точнее, ни о чем. Это я про Севу и Рому.

– Что?! – Лия в испуге шарахнулась от него.

– Это мои люди, и, увы, я за них в ответе.

Лия постаралась взять себя в руки. Возможно, это Игнат вышел на Севу и Рому, разворошил осиное гнездо, и они обратились за содействием к своему боссу, а тот решил замять конфликт. Если так, то ей нечего бояться.

– Сколько они с вас требовали? Пятьдесят тысяч долларов? Меня правильно информировали?

– Да, пятьдесят…

– Вы же не думаете, что это я заставил их пойти к вам. У меня только личных капиталов порядка пятидесяти миллионов, пятьдесят тысяч для меня ничто… Вы мне верите?

Лия кивнула. Шухов действительно производил впечатление мужчины на пятьдесят миллионов долларов. И вряд ли это фикция. А зачем ему врать? Ведь он же не собирается вымогать у нее деньги, как раз наоборот…

– А Севу и Рому я уже наказал… Мальчики решили сделать гешефт.

– Таких мальчиков только в землю вбивать. Вместо свай. И дома на них строить.

– Интересная идея, – улыбнулся Шухов. – Можно попробовать.

– Они что, меня больше не тронут?

– А они вас тронули? – нахмурился мужчина.

– Нет… Ну, в смысле, только запугивали, больше ничего…

– Это хорошо. А то бы я им кое-что другое в землю забил.

Лия улыбнулась одной половиной лица. Банкир произвел на нее чересчур сильное впечатление. Может, Шухов и был интересным мужчиной, но он ее пугал… Пугающе интересная он личность…

– А Женю кто убил?

– Этого я вам не скажу.

– Почему?

Шухов промолчал, многозначительно глянув на Лию. И все стало ясно. Он виноват в том, что Женя погиб. Он стоял за его убийством. Но своей вины он не признает. Во всяком случае, перед ней. А Лие трудно судить, кто в их противостоянии был прав и виноват. Может, Женя сам нарвался – и нахамить он мог, и просто дорогу перейти. Там, где высоко ценятся деньги, человеческая жизнь не стоит ничего…

– Скажу только, что не судите меня строго, – выдержав паузу, сказал Шухов.

– Значит, я ничего не должна вашим людям?

– Ничего. Но если хотите, вы можете… ну, например, плюнуть им в лицо. Они не обидятся.

– Нет уж, спасибо! – мотнула головой Лия.

Сегодня Шухов на белом коне, и Сева с Ромой стоят у его стремени, а завтра ситуация может измениться – или пулей всадника собьют, или еще чем. Тогда Сева и Рома вспомнят о Лие, а как они могут наезжать, она знает. На этот раз ее тронут во всех смыслах…

– Все нормально, Лиалина, – улыбнулся Шухов. – Вам нечего бояться… Как насчет поужинать вместе?

Лия поняла, что не должна отказывать ему. Он хоть и банкир, но наказать может в гангстерском стиле. Скажет Севе и Роме, что не против их самодеятельности, а там они сами все сделают. Ну так она и не станет отказываться. Ничто не помешает провести вечер в компании с этим пугающе интересным мужчиной. А Игнату она скажет, что у нее ночное выступление, всего-то дел…

Глава 27

Падение в пропасть, удар, боль, слезы… Игнат держался, взяв свою волю в кулак, а по щекам Риммы текли слезы.

– Но почему?

– Потому что я всегда ее любил. И сейчас люблю. И… – Игнат запнулся.

Римме совсем не обязательно знать, что жизнь без Лии для него не имеет смысла. Только с ней он может быть счастлив. С ней он и остается, а с Риммой им придется развестись. Он так решил. Потому и вернулся в Приморск. В таких ситуациях трудно быть честным, но все-таки он пересилил себя, признался жене в том, что любит другую. Слишком уж он уважал Римму, чтобы жить с ней во лжи. Будь она какой-нибудь сучкой вроде Лии, он бы и дальше продолжал ее обманывать. А Лия – сучка, и он точно это знал. Но все-таки жить будет с ней, а не с Риммой. Все уже решено.

– И как же нам дальше быть? – дрожащим от волнения голосом спросила Римма.

– Мы должны развестись.

Римма дернулась, как человек, которого ударили хлыстом.

– Ты очень хорошая. Ты очень красивая. Ты обязательно найдешь свое счастье, – произнес Игнат, чувствуя себя приговоренным к смертной казни. Приговор в исполнение приведут не скоро, до той поры он будет находиться в камере в компании с прекрасной Лиалиной. Какое-то время они будут счастливы, а потом…

– Но мне никто не нужен, – Римма смотрела на него глазами обиженной, но преданной собаки.

Но при этом она была человеком – добрым, нежным, отзывчивым. Любящая жена, прекрасная мать…

– Прости!

Игнат резко повернулся к ней спиной и вышел из дома. Он был уже на полпути к аэропорту, когда его подрезал «БМВ» Леши Гарбуза. Игнат вышел к нему с видом обреченного, но готового к смерти человека. Он понимал, что Леша мог убить его за сестру, но страха в глазах не было. Только боль, тоска и слезы…

– Ну ты и скотина! – заорал Гарбуз.

Игнат тяжело поднял на него глаза. Он не мог согласиться с таким утверждением, но и оскорбленным себя не чувствовал.

– Жену бросаешь! Дочь!

Гарбуз махал руками, будто собираясь его ударить. Но не бил. Ему не хватало решимости. Чуть-чуть не хватало.

– Нельзя же так!

Игнат резко шагнул к нему. Леша дернулся, отшатнулся, но Игнат был быстрей. Он ладонью обхватил его затылок и лбом приткнулся ко лбу.

– Прости, брат! – сдавленно простонал он.

Леша развел руки, не зная, что делать. И ударить он Игната не мог, и обнимать его не хотел. Все правильно, какие могут быть братания с предателем?

– Это сильнее меня… – отстраняясь от Леши, сказал он. – Ты даже не представляешь, насколько сильнее. Я ничего не могу с собой поделать. Ничего!

– Но Римма любит тебя. Она без тебя не сможет…

– Не рви мне душу, брат!.. И прости! Если сможешь!

Игнат должен был обсудить условия развода, но у него не было сил говорить. Потом. Все потом…

* * *

Французское шампанское «Кристалл», русская черная икра, мягкая, ласкающая музыка, интимный полумрак. Лия зачерпнула из хрустальной икорницы, поднесла ложечку ко рту.

– Хорошая икра. Черная, – сказала она.

– Конечно, черная, – кивнул Шухов. – А какая ж еще?

Он мог себе позволить есть черную икру ложками каждый день – на завтрак, обед и ужин. Именно это он и давал понять. А на красную икру он даже смотреть не станет.

– Осетровая, – сказала она.

Так написано было в меню, но ведь это же обман. И Лия прекрасно это понимала.

– Осетровая, – подтвердил Артем.

– Из осетровых. Севрюжья икра – самая черная по цвету икра. И самая дешевая из черной. И самая мелкая…

Она не имела ничего против севрюжьей икры. Как раз наоборот, эта икра нравилась ей больше, чем чисто из осетра. Но ведь цену в меню поставили такую, как будто это была самая дорогая белужья икра. Обман потребителя, так сказать.

– В «Старом дубе» не кидают, – сказала Лия.

Это был первый ресторан, который открыл Игнат в Москве. Второй ресторан назывался «Сулица». Третье такое заведение пока еще в проекте, но название уже есть – «Ластка». Все рестораны назывались в честь линейных кораблей Азовской флотилии Петровской эпохи. Идею эту Игнату подала его жена… Пожалуй, уже бывшая жена.

Игнат вернулся вчера из Приморска сам не свой. Нажрался, как свинья, утром опохмелился. Спит сейчас пьяный. Лия его понимала, поэтому и не осуждала. Но с Шуховым встретилась. Он настоял…

– В «Старом дубе» тебя знают, – усмехнулся Артем.

Лия удивленно повела бровью.

– А икра там браконьерская, – сказал он.

– А что сейчас не браконьерское? Всю страну рвут на части.

– В том числе и твой Игнат, – Шухов пристально смотрел на нее. Взгляд у него не холодный, но точно не теплый. – Я все знаю про него.

– Что ты знаешь?

– Мелкий авторитет районного масштаба. Сбыт рыбы и икры, два ресторана в Москве. Ничего серьезного, – сказал он, презрительно оттопырив губу. – Таких много.

– А ты один, да?

– Это ты сказала.

Лия выбрала правильную тактику. Она держала Шухова на приличном расстоянии, не подпуская к своей постели. Но и от себя не гнала. А зачем, если ей нравилось, как он вьется вокруг нее? Смотрит жадными глазами, облизывается, а съесть не может. Классическая ситуация, когда запретный плод сладок. Особенно если этот плод сладок сам по себе…

– Ты права, страну рвут на части. Каждый хапает, сколько может. А я беру сверх всякой меры. И возможности у меня для этого есть, и аппетит хороший. Думаешь, я жадный? Нет. Я умный. Сейчас у нас дикий капитализм, эпоха накопления первоначальных капиталов. Дикий капитализм, дикие законы, дикие способы выживания. Я выживаю. И расту. И капитал накапливаю. И очень скоро я пущу эти капиталы в ход. Очень скоро у меня будут свои нефтяные и металлургические компании. А это ключ – к управлению всей страной… Кто управляет Америкой? Президенты? Нет. Консервативная и демократическая партии? Нет. Америкой управляют олигархические капиталы. Кланы Рокфеллера, Ротшильда, Моргана, Дюпона. А Россией будет управлять клан Шухова… Думаешь, это пустые мечты?

– Хочешь стать российским Рокфеллером? – не без иронии спросила Лия.

– И стану.

– И будут тогда говорить про дочку Шухова, – усмехнулась она.

– Жена Рокфеллера звучит не хуже, чем дочка.

– Удачи ей.

– Ты можешь стать моей женой.

– Сейчас? Или потом, когда ты станешь Рокфеллером?

– Сейчас. И я не шучу.

– Это предложение?

– Да.

– Но у меня есть мужчина…

– У тебя есть женатый мужчина. А я холостой и возьму тебя замуж.

– Игнат расстался со своей женой.

– Развелся?

– Нет, пока только расстался…

– Он женат на сестре местного авторитета. Если он разведется со своей женой, его оставят без штанов.

– Ну, я не знаю… – замялась Лия. – Да это и не главное…

– Еще его могут убить… Я не думаю, что он станет разводиться…

– Все-то ты знаешь.

– Информация – это мое оружие.

– Против кого?

– В данном случае против Паустова. Он мой конкурент, именно так я к нему и отношусь. А с конкурентами я не церемонюсь. – И без того холодный взгляд Шухова заледенел.

– И если я не выйду за тебя замуж, то с ним что-то может случиться? – вроде как в шутку, но всерьез, задумавшись, спросила Лия.

– Очень даже может быть…

– Ты меня пугаешь.

– Пугаю, – с ироничной усмешкой кивнул Шухов. – Но ты меня не боишься. А если боишься, то тебе нравится меня бояться…

Лия едва заметно качала головой, глядя на собеседника. А ведь он в чем-то прав. Ей нравился этот холодный и загадочный мужчина с крепким внутренним стержнем. К тому же он не бандит… а Игнат, как ни крути, личность криминальная. Да и Мастаков имел не лучший статус. Но с Игнатом ей чертовски хорошо. Именно поэтому ее сейчас тянет домой. С Шуховым интересно, но спать она хочет с Игнатом.

– И еще ты хочешь посмотреть, как я живу. Хочешь, но боишься… И все-таки мы сейчас поедем ко мне. – Артем, казалось, гипнотизировал ее взглядом.

– Если ненадолго…

Она не должна была соглашаться, но как быть, если ей действительно интересно?

– Как скажешь, – поднимаясь из-за стола, сказал Шухов.

Лия последовала за ним. В конце концов, Игнат сейчас не в том состоянии, чтобы уделить ей внимание. Спит он, даже на звонки не реагирует…

Шухов жил в центре Москвы, на Мясницкой, в красивом доме довоенной постройки, в большой шестикомнатной квартире с высокими потолками. Ощущение было такое, будто она попала во дворец – столько здесь золота, мрамора и хрусталя в люстрах. По сравнению с этим великолепием собственная квартира показалась Лие жалкой каморкой…

Особенно ей понравилась кровать с балдахином. Так вдруг захотелось на ней полежать, понежиться в шелке простыней. К тому же она должна была узнать, насколько Шухов хорош в постели. А как без этого она могла думать над его предложением? Она же не отказалась стать женой будущего Рокфеллера.

Шухов, уловив ее настроение, полез обниматься. Но Лия устояла. Пока еще неизвестно, согласится она стать его женой или нет. Одно ей известно точно – сначала обручальное кольцо, а потом уже постель…

* * *

За стеной пронзительно плакал ребенок, разрывая душу. Может, и Оксанка сейчас так же плачет, но Игнат при всем своем желании не мог обнять дочку, прижать ее к себе, чтобы успокоить боль в маленьком животике. И он пил водку. Алкоголь, казалось, замораживал душу, как новокаин – десну вокруг больного зуба. Вроде бы и не больно под крепким градусом, но если сверло воспоминания зацепит нерв, слезы брызнут из глаз.

Игнат услышал, как открылась дверь, но с места не поднялся. Он очень любил Лию, но полного счастья пока нет.

Лия зашла на кухню, с упреком посмотрела на него:

– Все бухаешь?

– Да есть немного, – кивнул он.

– Ничего себе немного! Да ты три дня из дома не выходишь!

Первый запой у него случился сразу после того, как он вернулся из Приморска. Как начал пить в аэропорту, так и не смог остановиться. Через неделю снова срыв. Потом еще… Это был уже четвертый по счету запой. И, пожалуй, последний. Пора брать себя в руки. Он же не алкаш, в конце концов. А если алкаш, то тем более надо завязывать…

– Нормально все! – Игнат махнул рукой, обрывая этот словесный поток. – Сегодня последний раз…

– Вчера ты тоже так говорил.

– Так то вчера.

– И позавчера.

– Завтра железно!

– Железно у него… Я уже забывать стала, как там железно, – усмехнулась Лия.

Она, не переодеваясь, села за стол, махнула рюмку водки, которую Игнат приготовил для себя.

– Говорю же, больше не буду. Все, уже завязал. Раз и навсегда.

– Сказать легко…

– Я еще не говорил, – мутно глянув на Лию, перебил Игнат. – А теперь сказал!.. Все, больше ни капли в рот!

– А я выпью! – Лия наполнила стопку, выпила, закусив кусочком вяленой осетрины.

– А я нет…

Он потянулся к пачке сигарет, взял зажигалку.

– Может, и курить бросишь?

– Может, – кивнул он. – Только не сегодня.

– Ты ресторан собирался открывать, – сказала Лия.

– Собирался. – Игнат непонимающе посмотрел на нее.

Какое отношение ресторан имел к его дурным привычкам? Это же нормальное занятие. Без ресторанов не будет денег, которые ей так нужны… Может, она хочет, чтобы он поскорей занялся реальными делами? Тогда и на выпивку не останется времени, и перекуры будут короче. Лию охранять не надо, проблемы с левыми рэкетирами рассосались сами по себе. Перед Лией даже извинились. Как-никак она звезда, за нее особый спрос…

– Так в чем же дело?

– С деньгами пока не понятно…

– Что не понятно?

– Я же с Риммой развожусь, там имущество делить надо, деньги…

– Может, рестораны ей отдашь?

Игнат глянул на стопку, которая стояла перед Лией. Выпить захотелось, душу отвести… Он такой, может все Римме отдать, но делать этого нельзя. Ведь Лие он нужен, пока у него есть бизнес и деньги…

– А может, не будешь разводиться? – спросила девушка.

– Как это не буду? На развод уже подали… Да и ты должна стать моей женой.

– Я и любовницей могу. Лишь бы ты меня любил… Меня любишь здесь, а свою Римму… Ну, я могла бы тебя к ней отпускать. Иногда…

– Назад хода нет, – покачал головой Игнат.

– Я слышала, у твоей жены крутой брат.

– Есть такое…

– У тебя не будет с ним проблем?

Игнат пожал плечами. Пока никаких движений со стороны Гарбузов, но все может быть.

– Будем надеяться, что все обойдется. Все свои проблемы я решу сам.

– Лучше без проблем… Как там твой железный поживает? – Лия кокетливо улыбнулась.

Игнат не обманул ожидания Лии. Он заставил ее рычать от удовольствия. Но до конца она так не расслабилась. Что-то темное глодало ее изнутри…

Утром он проснулся рано, сделал зарядку, принял холодный душ и отправился в свой ресторан. Обратно вернулся в семь вечера. Лии дома не было. И, как оказалось, не должно было быть. Она ушла, оставив записку. Сказала, что выходит замуж за другого мужчину…

Это должно было случиться, но Игнат не думал, что так рано…

Глава 28

Свадьба должна быть скромной. И совсем не обязательно приглашать много гостей. Человек триста-четыреста будет вполне достаточно. И только самые близкие… Артема можно было понять. Он банкир, у него связи на всех уровнях власти – от махрово-криминальной до Администрации Президента. Более того, его банк – связующее звено между этими уровнями, на него замыкаются цепочки финансовых потоков разной степени очистки. Вокруг него много людей, которые могут отвернуться от него, если он зажмет празднование свадьбы. А если кого-то не пригласит…

Триста-четыреста человек только с его стороны. А у Лии свой список звездных гостей. У нее ведь не просто свадебное торжество, а рекламная кампания. Именно поэтому Феликс мог взяться за организацию празднества, но нет, не берется он. И с Артемом встречаться не хочет. Не может он простить ему гибель своего друга и Лию презирает, хотя и не отказывается от сотрудничества с ней…

– Как тебе ресторан? – Шухов обвел рукой огромный зал.

– Как раз то, что нужно, – кивнула Лия.

Честно говоря, она не особо переживала, как будет проходить торжество. Для нее главное – печать в паспорте, а с этим без проблем. Артем так хотел заняться с ней любовью, что потащил в загс. Там она подписала бумаги о том, что согласна заключить брак без предварительного заявления, и администратор быстренько их расписала. Все очень просто. А потом была первая брачная ночь. И Шухов не облажался. В сексе до Игната ему далеко, но тут он не хуже Мастакова и Юршова. Не хуже других, одним словом. А этого ей вполне хватало…

Артем договорился с директором ресторана, но подробности с ним обсуждать не стал. Для этого он оставил своего референта. И он занятой человек, и у Лии дела.

Из ресторана они выходили вместе, но на парковке их ждали разные машины. Ему нужно в банк, а ей – на телестудию. Ток-шоу хоть и не первой важности, но опаздывать нежелательно: в другой раз могут и не пригласить.

– Не понял! – озадаченно протянул Артем, реагируя на человека, который перегородил им дорогу.

– Игнат?! – Лия растерянно захлопала глазами.

Она понимала, что когда-нибудь им придется объясниться, и все равно его появление застало ее врасплох.

– Ключи!

Игнат протягивал ей ключи от квартиры, а смотрел на Шухова. Спокойно смотрел, вроде бы не зло, но в глазах у него словно бездонная втягивающая бездна.

Игнат был один, без сопровождения, а их с Артемом охраняли двое.

– Эй! – Один телохранитель попытался закрыть собой Артема, но Игнат так глянул на него, что парень застыл в нерешительности.

Не было с Игнатом его бандитов, но это был случай, когда и один в поле воин. Он и сам по себе смотрелся очень внушительно – за счет своей тяжелой подавляющей энергии. Казалось, что сам дьявол вышел из сумрака. И все-таки телохранитель встал у Игната на пути, но Артем велел ему отойти в сторонку. Он не хотел казаться трусом в глазах Лии… А может, он не считал Игната серьезным противником.

– А почему мой ресторан не выбрала? – спросил Игнат.

Он был под градусом, но вид у него не запущенный. И волосы чистые, и выбрит до синевы. Под черным пиджаком новая белая рубашка…

– А смысл? – свысока глянул на него Шухов.

Его телохранители свирепо смотрели на Игната, они были похожи на псов, ожидающих команду «фас». Но Игнат как будто не замечал их.

– Смысл есть всегда. И во всем. И у всех… Когда нет совести, ее заменяют смыслом, – Игнат посмотрел на Лию, давая понять, у кого, по его мнению, нет совести.

– Я не хочу с тобой об этом говорить. – Лия опустила голову, дескать, она сожалеет о случившемся, но менять ничего не станет.

– И не надо со мной говорить. Ты себе скажи. Мастаков тебя поднял, а Шухов его замочил… По беспределу замочил. Чтобы долю в экспорте меди забрать.

– Слышь! – дернулся Артем.

И его телохранители угрожающе надвинулись на Игната.

– Ты уважаемых людей кинул. Тебе воры предъяву сделали. Ты покойник… И тебя опустят, – Игнат посмотрел на телохранителя тяжелым взглядом: – Только дернись.

В его словах не было надрыва, угрожающих ноток – только четкая и хлесткая констатация фактов. И вид у него был непробиваемо уверенный. Артем остался на месте, а его телохранитель, на которого глянул Игнат, чуть подался назад. И второй заметно присмирел.

– Кто ты такой, чтобы мне такое говорить? – разволновался Артем.

– Человек я. У которого есть слово. А ты… Воровской сход тебе судья. За Мастака. А это тебе за Лию!

Шухов дернулся, уловив опасное движение со стороны Игната, но руку под удар подставить не смог. Лия и моргнуть не успела, как Артем распластался на земле. Его телохранители дернулись, но Игнат сумел остановить их одним своим взглядом. А он умел смотреть так, что кровь в жилах стыла…

И на Лию он глянул – не зло, но с презрительной усмешкой на губах.

– Все, свободна!

Повернулся к ней спиной и направился к стоянке. И никто не посмел его преследовать. Даже Шухов не решился дать команду «фас».

Артем поднялся и, ошеломленно глядя вслед уходящему Игнату, трясущейся рукой достал из кармана платок, приложил его к разбитому, распухающему носу. Он мог бы бросить на Игната своих телохранителей, но его пугала непредсказуемость ситуации. Вдруг Игнат все-таки не один, вдруг его люди только того и ждут, когда Артем останется без прикрытия. Возможно, Лия ошибалась в своих суждениях. Возможно, Игнат просто разбудил в нем труса, который боится собственной тени.

– Что это было? – потрясенно спросила Лия.

– Он за все заплатит! – сквозь зубы процедил Артем.

Слова его звучали грозно, но сам он казался жалким. Никогда Лия его таким не видела. Да и не могла предположить, что он мог быть таким.

– Оставь его, – покачала головой Лия.

– Еще чего!

У Артема был черный пояс по карате. И трусом он, судя по всему, не был. А связи у него реальные. Плюс охрана. Но Игнат сделал его одной левой…

– Только разозлишь… А так он успокоится. И больше не появится. Ты же слышал, он отпустил меня.

В этот момент Лия остро осознавала свою ошибку. Не стоило ей уходить к Шухову. Счастье она променяла на красивый суррогат, и когда-нибудь это ей выйдет боком. Возможно, в самое ближайшее время. Если Артем затеет войну с Игнатом.

– Упокоится. На кладбище.

– Он не умеет проигрывать.

Но войну мог объявить и сам Игнат. Фактически это уже случилось. Он избил Артема и объявил Лию свободной. Но, может, он все-таки собирается драться за нее? Сказал одно, а собирается сделать другое… Что ж, если он победит, она, пожалуй, останется с ним.

– Я тоже.

– Он что-то говорил про воров? – напомнила Лия.

– Все под контролем, – уверенно сказал Артем.

– Так это правда?

– В чем-то да. В чем-то нет…

– Но тебе угрожает опасность?

– Опасность меня преследует всегда. К ней нужно привыкнуть.

Шухов сказал об этом совершенно спокойно. Он понимал, что у него много врагов, но это его не очень-то и пугало. Казалось, никто не в состоянии выбить его из колеи. За исключением Игната…

– И мне?

Какое-то время Артем напряженно смотрел на Лию.

– Ты можешь вернуться к этому козлу! – наконец сказал он. – Никто тебя не держит!

Он резко повернулся к ней спиной и направился к машине.

Лия остолбенело смотрела ему вслед. С Игнатом Шухов облажался, спору нет, но во всем остальном он – кремень. И обязательно выйдет на заданный уровень. Он станет русским Рокфеллером, а может, и президентом. Лия будет полной дурой, если упустит свой шанс стать первой леди.

– Постой!

Она, как собачонка, побежала за ним, забыв о телестудии. Какое может быть ток-шоу, когда на кону светлое будущее в отдельно взятой семье?..

Глава 29

«Пятилетку за три года!» «Дадим стране угля!» «Ни одного гектара незасеянной земли!» «Намолотим сверх плана!» «Даешь сто центнеров с гектара!..» Для кого-то лозунги прошедшей эпохи, а для Игната заклинания сурового настоящего. И сам он работал как проклятый. С утра до вечера, в жару и в дождь. Комбайн старый, постоянно ломается, но Игнат пока справляется…

Это было какое-то помешательство. Возвращался в Приморск на машине, в сорока километрах от города увидел объявление – продается фермерское хозяйство, сто шестьдесят гектаров земли. Усадьба, ангар, техника, все дела. Дернул бес за извилину, и занесло его в это хозяйство.

Большой новый дом посреди поля, огороженный кирпичным забором, комбайн под навесом, трактор в ангаре, грузовик. Хозяин помер, а вдове все это и даром не нужно. И просили не очень дорого… В общем, и деньги Игнат нашел, и хозяйство в собственность оформил, и сам впрягся в это дело.

А домой он так и не доехал. И тянуло к жене, но не хватило совести на глаза показаться. И от дел бандитско-браконьерских воротило. И рестораны ему в Москве не нужны…

С женой он так и не увиделся, а с Лешей встретился. Не сказал ему, где бросил якорь, и насчет Лии туману нагнал, дескать, нормально с ней все. Документы на свой бизнес ему отдал. На Римму все оформлено. Пусть Леша делами заправляет, а она с этого вместе с Оксанкой будет иметь. А если замуж выйдет, то и мужу обломится…

Может, и выйдет Римма замуж. И правильно сделает, если выйдет. Не нужен ей муж-предатель…

Игнат резко остановил комбайн. Не дело все это. Тупиковая какая-то ситуация. Многие мужики изменяют своим бабам, и ничего страшного в том нет. И разводов по стране видимо-невидимо. К тому же он раскаялся и осознал свою вину. И даже искупил ее в чем-то – своим ударным трудом. Три месяца он без Лии. Его уже и не тянет к ней. А если тянет, то не больше, чем к Римме. Но как бы там ни было, с Лией он больше не будет. Все, окончен бал – погасли свечи.

Свечи в двигателе сейчас горят, воспламеняя воздушно-топливную смесь и толкая поршни. Работы еще много, только половина поля пройдена. А урожай хороший, сорок центнеров с гектара. Для средней полосы России – невиданное дело. А здесь, на Кубани, чернозем, тепло и солнца много. Благодатная здесь земля, и хлеба много. Как можно бросить все?

Игнат стронул машину с места. Закончит с уборкой и в Приморск поедет. И к Римме с повинной головой явится. Если примет – хорошо, если нет – так ему, дураку, и надо…

Кто-то постучал по боковине кабины. Игнат пожал плечами. «ЗИЛ» с зерном только что уехал. Может, Алик вернулся? Может, в дороге что случилось?

– Эй, мужик, выходь!

Игнат остановил машину, выглянул из кабины. Какой-то паренек в десантной тельняшке, глаза дикие, пальцы веером. На крепкой тренированной шее – толстая медная цепь с дешевой позолотой.

Игнат заглушил мотор, спрыгнул на стерню. Достал из кармана брюк ветошь.

– Чего надо? – неторопливо вытирая руки, спросил он.

– Тут с тобой погуторить хотят.

Шлепнув кулаком по своей же ладони, парень кивнул за плечо. Метрах в ста от комбайна стояла белая «Нива», возле которой топтались на месте три крепких молодца в черных футболках и широких джинсах. Нетрудно было понять, что происходит.

– Да не вопрос.

Парень повернулся к нему спиной, а Игнат быстро сунул руку под сиденье, достал оттуда ствол. Времена нынче смутные, с волыной спокойней. Он спрятал ствол под выпущенной из штанов футболкой, вышел к машине, осмотрел молодчиков. Молодые еще, сопляки. Хорохорятся, щерятся, все такие крутые до невозможности. Но так и они с Кешей когда-то молодыми были, когда начинали. И все у них получилось. И у этих, возможно, получается.

– Как дела, чувак? – спросил бритоголовый здоровяк с утиным носом и выпученными губами.

– Нормально.

– Все кугутуешь?

– Ага. В поте лица.

– Ты тут карманы набиваешь, а у людей хлеба нет.

– Я смотрю, ты сельским хозяйством занялся, – усмехнулся Игнат. – Вола водишь. Туда-сюда. Чего ты порожняки гоняешь, пацан? Так и скажи, делиться надо. Скажи, что это чисто по понятиям. Ботва должна отстегивать братве, все дела. Даже угрожать не надо, ты просто скажи, а я пойму.

– Че ты там ботаешь, ля? – ощерился рыжеволосый верзила с обгоревшими на солнце щеками.

– Машина у вас, говорю, не очень, – сказал Игнат. – Нельзя на такой вчетвером. Нужно чтобы все четыре двери открывались. Вдруг пожар. Те, кто спереди, выскочат, а остальные сгорят…

– Во заливает! – ухмыльнулся утконос.

– Сколько ты хочешь? – устало спросил Игнат.

– Долю свою хочу.

– Чисто по понятиям?

– Да, чисто по понятиям.

– Назовись.

– Чего?!

– Откуда ты такой доморощенный? Понты кидаешь, а у самого молоко на губах не обсохло… Нормально с людьми надо. Подъехал, поговорил, крышу свою предложил. Если вдруг какие-то проблемы, звоните, мы подъедем. А ты пургу какую-то несешь… Назовись! – потребовал Игнат.

– Ткач я… – озадаченно сказал утконос.

– Ну вот, уже лучше… Нормально с мужиками нужно, Ткач. Мужик сеет, пашет, света белого не видит, а ты к нему на сраной козе! Как дела, чувак?.. – передразнил парня Игнат. – Ты должен нравиться трудовому человеку, тогда тебе и будут платить. А ты мне, чувак, не понравился. Грубый ты. Нахальный. И тупой. Кто такому платить будет?

– Что?! – Ошалевший от возмущения Ткач шагнул к Игнату.

И тут же оказался на руках у своих дружков, потирая отбитую кулаком челюсть.

– Ну ты попал! – К Игнату рванул парень в десантной тельняшке, но в ужасе остановился, наткнувшись на ствол пистолета.

– Я же говорю, грубые вы, пацаны, – с усмешкой сказал Игнат. – Учить вас некому… Кто у вас за старшего?

– Ну, Хлущ, – с потерянным видом сказал Ткач.

– Не знаю такого. Но ты все равно скажи ему, что Пауст платить ему не будет. Понятия он имеет, но платить отказывается. Потому что с баранами дел не имеет…

– Пауст?! – нахмурился Ткач.

Граница Приморского района неподалеку, а там все знают, кто такой Пауст. И в этих местах об Игнате были наслышаны. Только ему от этого ни холодно ни жарко. Ему бы с работой поскорей закончить. И к жене. Он чокнутый, поэтому пока не закончит, никуда не поедет. Значит, нужно поторопиться. А то вдруг Римма шашни с кем-то заведет. Если уже не закрутила…

– Он знает, кто это такой.

– Ты Пауст?!

– Некогда мне, братва…

Игнат не договорил и к своему комбайну не повернул. Он с озадаченным видом смотрел на движущуюся машину, которая только что вывернула из-за лесополосы. Иномарка это, «БМВ». И за ней шел джип – какой, Игнат сказать не мог, потому что первая машина сильно пылила. Может, это Хлущ со своей свитой едет? Но машины шли со стороны Приморска. У Леши Гарбуза как раз такой «БМВ».

Местные братки также растерянно смотрели на машину. Запах жареного усилился, и они это почувствовали.

Машины остановились, Игнат увидел, как из «БМВ» выходит Леша. Здоровый, мощный, внушительный, и тяжелая цепь у него на шее реально из чистого золота. А с ним к Игнату направились такой же угрожающей внешности «быки».

– Здорово, Пауст! – угрюмо, исподлобья глянул на Игната Леша.

Ткач попятился от него, споткнулся, упал. На этот раз никто его не удержал, потому что все местные впали в транс. Какой-то работяга, и вдруг – Пауст! А тут еще реальная братва подъехала. А в Приморске бандиты конкретные, не чета здешним. Там рыба, икра – а это не коврижка с фермерского носа.

– Ну, здравствуй, Леша, – сказал Игнат, пряча ствол.

– Чего у вас тут? – Гарбуз подозрительно глянул на доморощенных.

– Да вот, хлопцы тут наехали. Я им должен.

– Здесь закопать или в плавни вывезти? – совершенно серьезно спросил Леша.

– Да нет, пусть живут. Я им уже объяснил ситуацию…

– Об… Объяснил… – кивнул Ткач.

Он хорошо загорел под солнцем, но это не помешало ему побледнеть.

– Ну, чего стоишь? – усмехнулся Игнат. – Пошел! И чтобы я тебя здесь не видел.

Местные быстро скрылись в своей машине и дали копоти в сторону своей станицы.

– А ты, я так понимаю, фермером заделался? – спросил Гарбуз.

– Вроде того.

– Чего так?

– А угадай!

– Римме в глаза стыдно смотреть?

Игнат вздохнул, но голову не опустил. Он перед Риммой со всех сторон виноват, а перед ее братом отчитываться не собирается. Хотя и зла на него не было.

– Я все знаю.

– Ну, тут нетрудно узнать, – пожал плечами Игнат.

– Сказать, кто она такая, эта Лия?

Игнат покачал головой:

– О покойниках или плохо или ничего.

– А разве она?..

– Для меня – да.

– А если оживет?

– Снова похороним.

– Натурально?

– Какой ты жестокий, – усмехнулся Игнат.

– Жестокий!.. Просто тебя уважаю… Так бы я ей…

– Когда вырвешь, тогда и поговорим… Как там Римма?

– Дать бы тебе в рог! – скривился Леша. – В машине сидит. Не хотел брать, напросилась. Тут уже полгорода знает, где ты. Жена, как обычно, узнает последней…

Гарбуз что-то говорил, но Игнат его не слышал. Он во все глаза смотрел на Римму. И она смотрела на Игната – горящими от злости глазами. Он стоял истуканом, а она стремительно шла к нему. И рукой взмахнула, собираясь влепить ему пощечину. Игнат даже не шелохнулся. Пусть бьет. И не важно, что на глазах у людей. Он этого заслужил…

Но Римма не ударила его. Она обвила руками его шею и жадным поцелуем впилась в его губы. И еще махнула рукой брату – дескать, убирайся.

Леша кивнул, забрал своих бойцов и отъехал в сторонку.

Римма оторвалась от Игната, обхватила ладонями его щеки, посмотрела в глаза:

– Паустов, я тебя ненавижу!

– Разумно.

– Почему ты здесь?

– Поехали, прокачу! – Игнат направился к своему комбайну, и она покорно пошла за ним.

И в кабину он ее посадил, и вместе с ней повел машину в поле. Остановился, когда бункер полностью наполнился зерном. А когда подъехал грузовик, Игнат оставил технику на водителя. Пусть разгружает бункер, увозит зерно, а потом отгоняет комбайн домой. На сегодня работа закончилась. А завтра она снова продолжится, если, конечно, Римма согласится жить с ним на ферме.

А она согласилась. Ей везде хорошо, лишь бы с ним и лишь бы он больше не бандитствовал…

Часть III

2005 г.

Глава 30

Коньяк облегчает понимание, кокаин разгружает сознание, а от употребления их вместе – получается стыд и срам. Потому Лия и проснулась в обнимку с худосочной брюнеткой с большой и красивой натуральной грудью. Хорошенькая девочка и такая же безбашенная, как она. Но хорошо им было вчера ночью, а сейчас на эту сучку и смотреть не хочется.

Лия встала на четвереньки, одной рукой уперлась в поджарую ягодицу, другой – в костлявую спину и столкнула брюнетку с кровати.

– Пошла отсюда!

– Чего так грубо? – приоткрыв глаза, спросил Артем.

Он тоже здесь, но ему ничуть не стыдно. А ведь он кокаином не накачивался, ему женский «бутерброд» в кайф и без этого дела. Хотя коньяком он загрузился вчера основательно.

– Ника, папочка просит прощения! – язвительно глядя на поднимающуюся девчонку, сказала Лия.

– Ника, побудь в комнате рядом, – закрывая глаза, махнул рукой Артем.

Комната рядом – это спальня, которая по праву принадлежала Лие. Она там практически не бывала, потому что ее вполне устраивала общая супружеская спальня. Но какая-то шлюха будет пользоваться ее душем, кроватью – как тут не разозлиться?

Впрочем, все это не смертельно. Ника сегодня исчезнет, завтра сытый и довольный Артем отправится на работу. Его хватит на две недели, а потом он снова подведет к ней какую-нибудь красотку из публичного модельного агентства. Сначала ночной клуб, потом оргия на троих…

– Козел ты, Том! – закрывая глаза, пробормотала она.

– Лесбиянка, – так же беззлобно фыркнул он.

– Да пошел ты! – Лия повернулась к нему боком.

Сегодня у них отходняк после вчерашней субботы, так что еще спать и спать.

– А чего тебе не нравится? Я ж тебе не изменяю… – засыпая, проговорил Шухов. – Мы вместе друг другу изменяем.

– Тогда, может, мальчика приведем? Будем вместе друг другу изменять.

Лия поморщилась от этой мысли. Не хотела бы она сейчас никакого мальчика. Но это сейчас – подсунь ей вчера красавчика вместо Ники, она бы взвыла от восторга. Ну да, такая она развратная. Но ведь ей стыдно. Хоть и чуть-чуть, но тем не менее…

– Исключено. Тебе с девочками нравится, а мне с мальчиками – нет. Это у вас там с Феликсом непонятно что было.

– Не было у нас ничего с Феликсом! – Лия возмущенно распахнула глаза. – И не нравятся мне девочки!

– Гвоздырев Дмитрий Аркадьевич, Левин Михаил Ильич, Сошин Павел Николаевич… Кто там еще?

– Это девочки?! – Она приподнялась, опираясь на локоть, и взбудораженно посмотрела на мужа.

Артем же даже глаза не открыл. И лицо у него безмятежное. Казалось, он действительно погружался в сон.

– Это мальчики. К которым тебя подкладывал Феликс.

– Вранье! – Лия села на кровать.

– Это все правда… Тебе нужны были спонсоры, Феликс их тебе поставлял.

Лия заскрипела зубами. Было такое, и ей приходилось ложиться под мужчин, которых, так сказать, рекомендовал ей Феликс. Но ведь это было так давно, и она даже не помнит, как их зовут. Да и сколько их было, точно не скажет, то ли пять, то ли шесть. Зато Артем всех знал. И зачем, спрашивается, выкопал эту грязь? Чтобы швырнуть ей в лицо?

– Зачем тебе это вранье?

– Всякое в жизни бывает… Ника вон тоже певицей быть хочет, спонсора ищет. А ты ее ногой. Нехорошо, – Артем глянул на Лию сквозь ироничный прищур глаз и повернулся к ней спиной.

– Какая она к черту певица? – возмущенно выпалила она.

Артем промолчал. Похоже, он окончательно выбился из сил. А может, ему просто нечего было сказать. Действительно, из Ники певица никудышная.

Лия рухнула на кровать, натянула на себя простыню и закрыла глаза. Ей тоже невмоготу. Спать хочется, но обида держит за горло, лишая покоя. Плевать на Нику. Ну, оторвались вчера под кайфом, с кем не бывает?.. Нет ничего страшного и в том, что ей самой приходилось ложиться под потенциальных спонсоров. Не стерлось же ничего. Плохо, что Артем вытащил грязное белье из корзины. К чему все это? Уж не хочет ли он сказать, что все давние жертвы напрасны? И под спонсоров она как элитная проститутка ложилась, и с Мастаковым жила ради его денег. Да и за самого Артема не из-за любви вышла. Она хотела остаться звездой, потому и пожертвовала своим чувством к Игнату. А чувство было…

Звездой она осталась, и на телеэкранах мелькает, и концерты иногда дает. Но все это уже не то. Остаточная слава, помноженная на узнаваемое лицо, – это все, что у нее теперь есть. Нет новых песен, и аншлаги давно уже в прошлом. Впрочем, ей это и не нужно. Ей и без того неплохо живется. Муж миллиардер, дворец на Рублевке, дом в Лондоне, двое прекрасных детей. Славика она родила в девяносто шестом, сейчас ему девять. Светочку на год позже. Учатся в элитной школе, сейчас у них каникулы, и они уехали в Лондон вместе с классом. И Лия с Артемом скоро вылетают в Англию. Дела у него в Москве важные, как только он их уладит, так они в Лондон и отправятся. На личном самолете…

А ведь сбылась мечта Шухова, он действительно стал олигархом, миллиардером, влияющим на политику власти в стране. На волне залоговых аукционов подмял под себя несколько небольших нефтяных компаний, которые объединил в одно целое. И еще по случаю несколько газет прикупил и долю в известном телеканале. Так развернулся Шухов, что по всей стране шум стоял. Но потом настали трудные времена. Оказалось вдруг, что стратегически важные для страны предприятия были приватизированы не совсем законным путем. И не только у Шухова начались проблемы, но и у прочих олигархов. Собственности его пока не лишают, но газеты и долю в телеканале пришлось продать, и в политику лезть больше нельзя. Вернее, можно, но не желательно – во избежание обострения проблем. Есть проблемы, но с ними можно жить, если, конечно, не обострять их. Новый президент в стране, это не пьяный Ельцин, который с песнями да плясками раздарил всю страну. Путин гребет под государство. Если раньше Шухов со своих нефтяных доходов копейки в бюджет платил, чисто для проформы, то сейчас приходится чуть ли не девяносто копеек с рубля отдавать. А начнешь химичить, получишь второе предупреждение, которое, возможно, вынесет суд. Ходорковский этого не понял, и где он? Березовский в Лондон сбежал, Абрамовича потихоньку травят. И к Шухову подбираются. Это в Америке демократия, там власть народу принадлежит – Рокфеллерам, Ротшильдам, Морганам, Дюпонам, Лоебам, Саксам, Голдманам. А в отсталой России, как обычно, автократия – скоро у бедных олигархов совсем прав не останется. Раньше Шухов был честным человеком, а сейчас он чувствует себя мошенником. Раньше он брал под себя все, что ему нужно, честно, с открытым забралом, как порядочный джентльмен, а сейчас изворачиваться приходится, аферы всякие прокручивать, чтобы остаться на плаву. Власть сама из людей жуликов делает, разве ж так можно? И президентом Шухову не стать. И Лии не быть первой леди. Впрочем, она уже давно с этим смирилась, как и с тем, что не стать ей суперзвездой уровня Пугачевой и Ротару…

Лия не заметила, как заснула. Открыв глаза, она посмотрела на часы. Половина четвертого. Обед проспала. Впрочем, она и не хотела есть. Зато у Артема с бодуна хороший аппетит, потому и нет его в спальне…

Лия поднялась, сходила в душ, влезла в домашнее платье, которое подчеркивало стройность ее фигуры и солидный калибр силиконового бюста. Она собралась идти в столовую, которая вместе с кухней занимала целый флигель, но вспомнила про свою личную спальню. По идее, Ника уже должна была убраться оттуда…

Стучать в дверь Лия не собиралась. Еще чего! Она распахнула дверь и оторопела. Ника стояла в собачьей позе, а Шухов скакал на ней кобелем. Увидев ее, он ничуть не смутился. И даже махнул рукой, приглашая присоединиться. Такой наглости Лия от него не ожидала! Одно дело кувыркаться втроем ночью, под кайфом, и совсем другое – сейчас. То был запланированный и, в принципе, утвержденный ею вакханальный плезир, а это уже измена.

– Ну ты и козел! – возмущенно протянула Лия.

Не останавливаясь, Артем вытянул в ее сторону руку и провел указательным пальцем справа налево. То ли он мысленно разрезал ей горло, то ли вычеркивал из списка участников оргии. И Ника не пыталась вырваться от него. Она всего лишь отвернула голову к окну. Ну не шлюха ли!

Лия вышла из спальни, рванула вниз. Дом охранялся снаружи, внутрь секьюрити заходили только по вызову. А в службе охраны имелись очень интересные экземпляры, Лия могла бы позвать в дом кого-нибудь из таких парней, закрыться с ним где-нибудь в гостевом флигеле и отомстить Шухову. А еще лучше отдаться качку в супружеской спальне. Око за око, секс за секс… Лия едва удержала себя от авантюры.

В столовой к ней подошел помощник повара, он же по совместительству официант. Лия могла бы заказать его самого, и он бы не отказал ей в услуге, но все-таки она ограничилась чашечкой капучино и бутербродом. А чуть погодя заказала бокал коньяку. А затем последовал и второй…

В спальню она зашла изрядно навеселе. И Артем сразу это почувствовал.

– Ну, мать, ты даешь!

Он как ни в чем не бывало лежал на постели, почесывая волосатый живот. На его самодовольную рожу не хотелось и смотреть. И ночку веселую провел, и с Никой наедине опохмелился. Хорошо отдохнул он за эти два дня, а завтра с новым силами на работу. Хорошо устроился, козел…

– Весело, да? – язвительно глянула на него Лия.

– И ты повеселиться хочешь?.. Поздно, уехала Ника.

– Может, еще позовем кого-нибудь? Еще не вечер. А завтра выходной можно взять…

– Варианты всегда есть.

– Там в охране светловолосый атлет, ему бы в стриптизе выступать. Позвать?

– Я смотрю, тебя на мальчиков потянуло? – осуждающе покачал головой Артем.

– А тебя на кого тянет?..

– Ты хочешь, чтобы я девочек сам по себе топтал? Хочешь, чтобы тебе изменял? А варианты у меня есть.

Лия легла на кровать и повернулась к мужу спиной. Можно подумать, Артем ей сегодня не изменил? Но ведь он же не согласится с этим и так загрузит, что уши в трубочку свернутся от нависшей на них лапши.

– Не хочешь со мной говорить? Не надо. Думай, что хочешь. Но если я узнаю, что ты с мальчиком!..

– А с девочкой можно? – съязвила она. – Ну, без тебя… Варианты и у меня есть, ты не поверишь!

– С девочками можно. Но только под моим присмотром.

Артем поднялся и вышел из комнаты. Или в столовую пошел, или опять к своей Нике. Может, и не уехала эта шлюха… Как бы то ни было, Лия точно знала, что не пойдет за ним. Она показала ему «фак» и закрыла глаза. Может, он и козел, но ей с ним, в принципе, неплохо. А значит, нужно терпеть. Тем более что в этих ее жертвах ради семьи есть свои плюсы. Не так уж и плохо было вчера с Никой…

Глава 31

Дверца мягко закрылась, отсекая салон «Мерседеса» от шума и суеты внешнего мира. Лия понимала, что в машине от жизни не спрячешься, но сейчас ей нужна была хотя бы иллюзия спокойствия.

Неудачно начался сегодня день. Артема объявили вдруг в розыск, и эта новость обежала все новостные каналы и непонятно как проскочила мимо Лии. Она поехала на ток-шоу, чтобы поговорить о своем творчестве, а ее засыпали вопросами о муже. Почему Артему Шухову предъявили обвинение в незаконном предпринимательстве и уклонении от уплаты налогов? Почему он сбежал в Англию, вместо того чтобы предстать перед судом? Действительно ли он приобрел свое состояние преступным путем?.. Лия пообещала прислать адвокатов, чтобы они подробно ответили на все вопросы, и сбежала из павильона.

Но от жизни-то не сбежишь! Артему предъявили обвинение, он в розыске, и это значит, что прежней жизни уже не будет.

В сумочке зазвонил телефон.

– Да, Том! – Голос ее завибрировал от волнения.

Звонил муж – с риском для себя. И для нее тоже.

– Ты в курсе, что за дела? – И он, судя по звучанию голоса, волновался.

– Спрашиваешь!

– Тебе нужно в Лондон!

– Да, я тоже так думаю…

– Но сейчас нельзя, все очень серьезно… Ты даже не представляешь, насколько серьезно. И твоей жизни угрожает опасность. Они на все пойдут, надо будет, и самолет обрушат, чтобы ты не долетела…

– И что мне делать? – запаниковала Лия.

– Думаешь, я просто так сменил телохранителя? Я все предусмотрел, поэтому все будет хорошо. Я тебя очень люблю. Передай трубку Олегу.

Лия передала телефон Олегу, который хоть и считался ее личным водителем, но числился телохранителем. До него эту функцию исполняла Катя, которая ко всем прилагаемым обязанностям исполняла еще и функцию личного администратора певицы Лиалины. Универсальный человек, одним словом. К тому же обладатель второго дана по тхэквондо. И мастер спорта по пулевой стрельбе. Красотой Катя не блистала, но убить могла с одного удара. Или с выстрела. Лия была за ней как за каменной стеной, и непонятно, зачем ее заменили Олегом. Артем же нарочно приставил к ней женщину, чтобы она не водила шашни с мужчиной. А тут вдруг Олег – симпатичный, брутальной внешности атлет. Очень симпатичный… Но теперь Лия все понимала. Катя работала с ней давно, и ее не раз могли завербовать враги Артема. А Олег чист в этом отношении. И теперь он должен был спасти Лию от врагов, на которых могла работать Катя…

Олег выслушал Артема, кивнул и выбросил трубку в окно.

– Эй, ты что, с ума сошел? Там же золотой корпус! – возмутилась Лия.

Олег сочувствующе пожал плечами.

– Артем Иванович сказал – я сделал. Так нужно.

– И что дальше? – спросила Лия.

В ответ Олег приложил палец к губам.

Он свернул куда-то во двор, остановил машину, достал из перчаточного ящика детектор для обнаружения прослушивающих устройств, с его помощью осмотрел машину. Руки у него сильные, а движения мягкие и даже нежные. Лия вдруг поймала себя на мысли, что залюбовалась этим красавцем.

– Все, можно ехать.

Через два часа машина подрулила к воротам элитного жилого поселка на Минском шоссе. Олег предъявил пропуск, их пропустили. Дальше был средних размеров полутораэтажный коттедж под минеральной шубой. Симпатичный домик, но маленький. Лия уже и отвыкла от таких размеров.

Ворота во двор и в гараж открылись автоматически. Лия вышла в гараже, поднялась в дом. Тихо здесь, комфортно и уютно, только вот комнатки какие-то тесные. И кухонька около двадцати квадратных метров, даже не развернешься. И каминный зал маленький, вряд ли больше тридцати квадратов.

В доме работал газовый котел, температура не ниже двадцати пяти градусов, но Лие вдруг стало холодно. Она стала искать пульт, с помощью которого разжигался камин, но такого здесь не оказалось. Как выяснилось, здесь в ходу был дедовский метод.

Олег заметил, что Лие холодно, подставил к камину кресло-качалку, посадил, накрыл ее теплым невесомым пледом. И сноровисто зажег огонь. Лия снова залюбовалась им и даже на какое-то время забыла о своих невзгодах.

– Вы здесь пока побудьте, а я что-нибудь на ужин приготовлю.

– Сам?

– А больше здесь никого не будет, только вы и я, – вежливо, но бесстрастно улыбнулся Олег.

– Ну, хорошо… А выпить есть?

– Да, конечно. Артем Иванович заранее все подготовил. И продукты есть, и все остальное… Я пойду?

– Мне бы позвонить.

– Нет здесь телефонов. Ничего нет.

– Неужели все так серьезно?

Олег красноречиво развел руками. Дескать, он точно ничего не знает, но, судя по всему, положение критическое. Да Лия и сама должна была это понимать.

– А как же Артем нас найдет?

– Артем Иванович знает адрес, он пришлет человека. Пароль я знаю.

– Да уж, – Лия взмахнула рукой, отсылая Артема на кухню.

Ей не столько хотелось есть, сколько выпить. Сама обстановка того требовала.

Олег приготовил яичницу с беконом, бутерброды с осетриной, нарезал сыр, подал фрукты, нарезанный ломтиками лимон. И виски с содовой организовал.

После двух коктейлей Лия расслабилась, и ситуация перестала казаться страшной. Артем давно чувствовал на себе давление со стороны Кремля, поэтому приготовил запасной аэродром в Лондоне. Не зря же он приобрел виллу в Англии. А не так давно отправил туда еще и детей. И «золотой парашют» у него есть, а это как минимум полмиллиарда. Как минимум.

Пока Артем жив, бояться ей нечего. А если он вдруг погибнет, Лия унаследует его состояние, что не так уж плохо. Но с Артемом все в порядке. Он в Лондоне, с ним их дети. И Лия в безопасности, под охраной симпатичного парня. Нормально все… А если еще немного выпить, то на душе совсем спокойно станет…

Лия чуть не упала, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Шатнуло сильно, и если бы не перила, в которые она вцепилась, катиться бы ей вниз по лестнице. Олег все видел, но не метнулся за ней, не поддержал. Лия недовольно глянула на него и продолжила путь.

Она не привезла сюда свои вещи, но здесь на экстренный случай имелся банный халат, тапочки в целлофане, домашний костюм ее размера, косметика, зубная щетка в упаковке, паста… В общем, все, что нужно для жизни.

Из душа Лия вышла в банном халате на голое тело. Пора было ложиться спать, но ее потянуло вниз. Олег сидел на диване в каминном зале и смотрел телевизор. Он угодливо поднялся, когда Лия вошла.

– Сиди. Мы же не в армии… Или я похожа на генерала?

– Разве что на самого красивого генерала.

Лия с интересом посмотрела на него. Вроде бы он и польстил ей, но выражение лица у него при этом постное, и в глазах ни капли похоти. Он просто констатировал факт, не более того.

Лия села в кресло-качалку, и Олег набросил на нее плед.

– А я просила? – удивилась она.

Он убрал накидку.

– Может, ты еще халат с меня снимешь? – кокетливо возмутилась Лия.

Олег сконфуженно пожал плечами, но халат снимать с нее не стал. А жаль, она бы не очень сопротивлялась. В конце концов, Артем изменял ей с Никой. Может, он сейчас там, в Англии, не один. Может, с какой-то сучкой. Может, потому он и держит здесь Лию? Сгустил краски, запугал, а она, как дура, повелась. А Олег симпатичный парень. Правильные черты лица, римский нос, волевой подбородок. Пресс у него наверняка накачанный и крепкий, как щит. Под которым ждет своего часа готовый к удару меч. И если меч у него могучий, как сможет Лия устоять перед обаянием силы?

– Выпьешь? – спросила она.

Интересный он парень, но заторможенный, зажатый, и было бы неплохо его расшевелить.

– Нельзя, – покачал он головой. – А вдруг срочный выезд?

– А мне можно…

Но Лия и сама была закрепощена. Не получалось расслабиться до конца, чтобы самой сделать шаг навстречу этому красавчику. Не могла она переступить через себя. В конце концов, она звезда, а Олег всего лишь пыль под ее ногами. Не могла она с ним. Но переступить через себя хотелось. Только не получалось. Она приняла на грудь еще две порции виски, но так и не смогла скинуть с себя халат, чтобы предстать перед Олегом нагой. Блеснуть перед ним хотелось, но не получалось. Она бы не стала сопротивляться, если бы он вдруг взял ее за руку, вытащил в центр комнаты… Он мог бы сделать с ней все, что хотел, но ведь не хотел. И она не решалась.

– Что ты там про срочный выезд говорил? – заплетающимся языком спросила Лия.

– Всякое может быть.

– На Рублевку сейчас поедешь, вещи мои привезешь.

– Нельзя, – мотнул головой Олег.

– Если я сказала, то можно… И снежку немного привезешь. Мне нужно.

– Э-э… Снежок, это, в смысле, кокаин? – нахмурился парень. – Это опасно.

– Сунешь в карман моего халата. Скажешь, что не знал…

– Это для вас опасно.

– А если женщина просит?.. Или ты не хочешь со мной дружить? – кокетливо повела бровью Лия.

– Я не для дружбы здесь поставлен…

– Без дружбы не будет понимания… Ты еще здесь?

Не хотел Олег никуда ехать, но Лия его заставила.

Какое-то время она сидела у камина, затем легла на диван. Но, засыпая, решила, что ей здесь не место, и отправилась в свою спальню. Там и заснула.

Проснулась она утром, испуганно вскочила, набросила халат. Что, если Олега схватили возле дома? Что, если сюда направляются враги Артема? Что, если Олега арестовали, когда он вез наркотики? Тогда сюда едут менты.

Олега она нашла на кухне. Он с невозмутимым видом жарил гренки. Белая рубашка без галстука, черные наглаженные брюки, фартук. Он был гладко выбрит, и от него хорошо пахло дорогим одеколоном.

– Здравствуйте, Лия Васильевна. – Он поздоровался вежливо, без фамильярных ноток.

Значит, не поверил он в дружбу, которую предлагала ему Лия. Или повода для дружбы не было.

– Привез?

Она бы не огорчилась, если бы узнала, что Олег вообще никуда не ездил.

– Привез.

Но парень сделал все, как надо. И вещи доставил, и порошок. Лия и не прочь была припудрить носик, но решила, что не стоит этого делать. Она просто выпила, чтобы снять похмельный синдром. Потом добавила. А потом в ход пошел кокаин…

Олег от порошка отказался, но согласился выпить виски. И это был первый шаг, за которым последовал второй, на который его спровоцировала Лия. Она сама села к нему на колени, расстегнула рубашку. Сначала убедилась, что пресс у него действительно крепкий и прочный, как щит. А потом достала из ножен меч, который не обманул ее ожиданий…

Все шло по сценарию, который предложил Артем. Сознание очищается от стыда и совести, становится легким, как соломенная крыша, которую срывает ветер пьяных желаний. Только в этот раз на месте девочки оказался мальчик. Так что ничего особенного не произошло…

Глава 32

Кокаин заканчивался, но это не беда. Лие вовсе не обязательно переступать через себя, чтобы предаться пороку. Олег уже сам давно срывает с нее одежду, тащит в постель. Она даже сопротивляется, хотя это и не помогает… Но все-таки ей будет не хватать снежка. Ситуация неважная, Артем по-прежнему в розыске и скрывается в Лондоне. И о себе не дает знать. Тайны мадридского двора, конспирация. И по телевизору о нем ничего не говорят. Второй месяц уже идет, а о Шухове ни слуху ни духу. Тревога терзает душу, и только кокаин помогает забыться. И Олег помогает снимать стресс. Пусть будет Олег и кокаин, и тогда она готова и дальше терпеть свое заточение. Но как раздобыть порошок? Дома на Рублевке ничего не осталось, а в свободную продажу кокаин пока не поступает. Даже травки в этой стране не купить. Безобразие.

Лия закрыла глаза от удовольствия. Это Олег коснулся пальцами ее соска. Тут же их сменил теплый язык…

Она уже царапала спину парня, когда дверь в спальню вдруг открылась. Лия дернулась, выскочила из-под Олега, но было уже поздно.

– Развлекаешься? – с трудом сдерживая злость, спросил Артем.

Лия с ужасом смотрела на него, пытаясь натянуть на себя одеяло. Пыталась, но не могла, потому как Олег удерживал его. То ли нарочно, то ли он сам от страха лег неправильно.

– Ты не так все понял!

– Да ты не оправдывайся, не надо…

Артем махнул рукой, и Олег пулей выскочил из комнаты. Только тогда Лия смогла укрыться.

– Ты хотела мальчика, ты его получила. Все правильно, муж в беде, толку от него никакого, а свою жизнь устраивать надо… Только не на того ты поставила, – кивнув на закрытую дверь, сказал Артем.

– Это не я… Он сам…

– Олег мне звонил, рассказывал, как все было. Ты сама его совратила, – покачал головой Артем. – Сначала за коксом послала… Что, не можешь без кокса расслабиться?.. Что ж, тогда тебе повезло. Вместо алиментов будешь получать кокаин. По дозе в день. Или лучше две?

– Алименты?! – оторопело протянула Лия.

Теперь она поняла, почему Артем загнал ее в этот дом под присмотр Олега. Он сам спровоцировал измену. Но зачем? Он же потеряет половину своего состояния, если разведется с ней.

– Действительно, какие алименты? – ухмыльнулся Шухов. – Дети остаются со мной, это ты должна будешь мне платить алименты. Но так уж и быть, я тебе прощаю…

– Дети не могут остаться с тобой. Ты в розыске!.. Хотя нет! Это подстава! Ты же нарочно все это подстроил?

– Что подстроил?.. Ты хотела мальчика, ты его получила. Все, как ты хотела… А с розыска меня уже сняли. И дело закрыли. Всего-то нужно было продать нефтянку…

– Ты продал нефтянку?!

– Все подчистую…

– Это совместно нажитое имущество!

– Даже не надейся! – мотнул головой Шухов.

– Если ты хочешь развода, ты должен отдать половину…

– Не важно, как тебя расписывают, с заявлением или без, по-любому брак считается действительным.

– Что-то я тебя не поняла, – Лия удивленно посмотрела на мужа. – Какое заявление?

– Мы не подавали заявление в загс, нас сразу расписали. А ты подписала соглашение.

– И что?

Она помнила, как подписывала бумаги, соглашаясь выйти замуж без предварительного заявления.

– Это был брачный контракт.

– Что?! – похолодела Лия.

Администратор загса так мило ей улыбалась, а ей хотелось поскорее стать женой Шухова, что все бумаги она подмахнула не глядя. Неужели это действительно был брачный контракт?..

– Ты можешь претендовать на половину совместно нажитого имущества, но с условием, что с твоей стороны не было супружеской измены. А она была. И это документально подтверждено, – Артем злорадно усмехнулся, постучав пальцами по карману, где у него мог быть диск с видеозаписью.

– Ну ты и гад! Ты же нарочно все!

– Ты же хотела мальчика!

– Ну почему?

– Ника меня очаровала…

– Что?!

– Но у меня была ты. И детям нужна мать… Если бы ты устояла перед Олегом, все бы осталось, как прежде. Но ты не устояла. Потому что ты шлюха. И потому ты за меня ничуть не переживала. Поэтому у моих детей будет другая мать…

– Сволочь ты, Шухов! Какая же ты сволочь!

– Сволочь ты!.. Ты не просто изменила мне, ты меня предала. Ты всех и всегда предавала! Паустова своего предала! Мастакова предала!.. Я Мастакова заказал, мои люди его грохнули! А тебе все равно! Тебе деньги мои нужны! И Паустова два раза предала! Он в тюрьму, а ты в Москву! Он жену бросил, а ты ко мне ушла… А меня чуть прижали, и ты сразу на сторону… И кто ты после этого?

– Тебя не прижали, я знала, что ты выкрутишься, – в растерянности пробормотала Лия.

– И все равно предала.

– Детей ты не получишь. Я буду судиться… Я звезда, у тебя ничего не выйдет…

– Сказать, на какую букву ты звезда?.. Я тебя в таком свете выставлю, мало не покажется! Порно с твоим участие весь Интернет взорвет! По телевизору показывать будут, как ты порошок нюхала, а потом на Олега прыгала… Поверь, видео хорошего качества, народ останется доволен. А суд откажет тебе в праве на материнство! Как можно отдать детей шлюхе и наркоманке?

– Ты не можешь со мной так поступить! – Лия умоляюще смотрела на мужа.

Она уже во всей полноте осознала, в какую историю вляпалась. Все козыри у него на руках, и ей оставалось уповать на его добрую волю.

– Могу… Ты же со мной поступила!

– Ты же подставил меня.

– Но ты же купилась!

– Ты подсадил меня на кокс!.. Из-за своих шлюх…

– Ты еще расскажи, как мы оргии с тобой устраивали, – презрительно усмехнулся Шухов. – Вдруг поверят! Пусть народ знает, как у нас богема живет!

– Я не буду никому ничего говорить. Мы просто забудем это все, как страшный сон.

Лия поднялась с постели, подошла к Артему. Он даже не шелохнулся, когда она обвила руками его шею. И слова грубого не сказал.

– Ты же любишь меня… И ты сам мне изменял… Я видела… Хочешь, твоя Ника будет жить с нами? Пусть спит с нами. Она хорошенькая, мне с ней нравится… Можно еще кого-нибудь пригласить!

Лия готова была согласиться на все, что угодно, лишь бы удержать Артема. А там она что-нибудь придумает, чтобы вывести Нику из игры…

– Все уже решено, мы расстаемся, – покачал головой Артем.

– С Никой будешь телок приглашать?

Он оттолкнул ее, и она упала на кровать.

– А это не твое дело!.. Все решено!

– Что решено?

– Ты меня предала, и ты должна за это ответить, – окатив супругу ледяным взглядом, сказал Шухов.

Лия поежилась от холода. Давно Артем на нее так не смотрел.

– Мы разводимся, – сказал он. – И каждый остается при своем. Ты остаешься со своей звездностью, я – со своими капиталами. Ты ничего не получишь. Это тебе в наказание…

– Совсем ничего?

– Совсем ничего.

– Ты совершаешь большую ошибку.

– Я совершил ее, когда женился на тебе.

– Ты совершишь ошибку, когда женишься на Нике… Это она посоветовала тебе развести меня на мальчика?

– Нет. – Взгляд у Артема не дрогнул, но только потому, что он приложил усилие.

А Лия слишком хорошо знала своего мужа, чтобы поверить ему.

– Да!.. Я знаю, это она воду мутит!

– Не важно, кто мутит воду, важно, что в этой воде водятся черти. Ты шлюха, и я не хочу с тобой жить, – отчеканил Артем.

– А она не шлюха? Сказать, как она у меня… Да ты и сам все видел!

– Заткнись! – Артем аж побагровел от злости.

Таким Лия его никогда не видела.

– Да она тебе голову заморочила! Ты же на ней помешался! – воскликнула она. – Эта девка веревки из тебя вьет!

– Я сказал, замолчи! – исподлобья глянул на жену Шухов.

– Она ж тебя под монастырь подведет!.. Откуда она взялась? Кто ее к тебе заслал? У тебя же все неприятности начались с тех пор, как она появилась!

– Неприятности начались до нее.

– И эта сука будет воспитывать моих детей! Тебе нужен скандал! Будет скандал! Все узнают, какой ты урод!

– Все узнают, какая ты шлюха. Твои поклонники отвернутся от тебя. Тебе это нужно?

– Нет!.. Но я сначала сделаю, а потом подумаю!

– Делай. – Артем резко повернулся к ней спиной.

– Стой! Ты не можешь так просто уйти! – протянув к мужу обе руки, театрально воскликнула Лия.

Но Артем ушел. И вместе с ним исчез Олег. Лия обыскала дом и в каждой комнате обнаружила по видеокамере. Это значило, что ее снимали на видео в течение полутора месяцев. Все это время Артем знал, что Лия изменяет ему, как последняя шлюха, но не предъявлял ей за это. Возможно, они с Никой наблюдали за ней в режиме реального времени. Возможно, даже возбуждались и занимались сексом, глядя, как Лия отдается Олегу. Но у нее нет видеодоказательств этих извращений, а Шухов запросто мог прижать ее к стенке компроматом. Достаточно было выложить в Интернет свои записи. Она станет объектом насмешек и глумлений, если Артем это сделает. Так что лучше не рыпаться.

Глава 33

Кто бы мог подумать, что смазливый худенький паренек с нежной, не знающей бритвы кожей мог превратиться в матерого борова – толстощекого, щетинистого, жирного и пузатого. Но именно таким и был Игорек. Ему слегка за тридцать, а выглядит он на все сорок. И даже не пытается сбросить лишний вес. А зачем, если у него и так все хорошо. Продюсерский центр у него, серьезные проекты, с которых он, особо не напрягаясь, стрижет купоны. В позапрошлом году он выступил сопродюсером в рейтинговом музыкальном проекте, с тех пор его дела резко пошли в гору.

– Лиалина! Какими судьбами!

Он, казалось, захлебывался от восторга, тянул к ней руки, но при этом даже не оторвал задницу от кресла.

А Лия должна была поцеловаться, этого требовали от нее приличия. Пришлось идти к нему, наклоняться. Она подставила Ковальчику щеку, а он поцеловал ее в губы и еще привлек к себе. Молодая женщина отстранилась, отряхнулась, села в кресло за приставным столом. И только тогда поставила ему на вид:

– У тебя что, геморрой?

– Вся моя жизнь – сплошной геморрой!.. А у тебя как? Говорят, ты со своим олигархом развелась?

– Пока нет.

– Говорят, он ободрал тебя как липку…

– Не читай желтую прессу, а то желтуха нападет. С гепатитом С долго не живут.

– И детей забрал… Да-а! Акула капитализма – это жестоко. Им палец в рот не клади…

Лия поджала губы. Детей Артем действительно у нее забрал, а если обратиться в суд, такое ведро помоев на нее выльется, что лучше не начинать. Но и самому Артему скандалы не нужны, поэтому он предложил ей компенсацию в десять миллионов. Это, конечно, пшик с его капиталов, но лучше что-то, чем ничего. К тому же Лия и не собиралась сдаваться. Хотя и не знала, что делать…

– Говорят, он угрожал тебе. Сунешься к детям – получишь пулю, или это враки?

– Что-то типа того, – кивнула Лия.

Этот слух она пустила сама, надо же было как-то оправдать свое вынужденное бездействие. К тому же Артем действительно мог расправиться очень жестоко.

– Знаешь, на этом можно создать слезоточивую легенду!

– Займешься?

– Легендой?

– Мною.

Лия расторгла договор с прежним своим продюсером, которого в свое время рекомендовал ей Шухов. Назло Артему и расторгла. Но и нового особо не искала. И пришла к нему не для того, чтобы связать с ним свою творческую судьбу. Но если он согласится, она возражать не станет.

– А Рыков?

– Рыков – ничтожество!

– Вот и я о том же! – широко улыбнулся Игорек. – И ты правильно сделала, что обратилась ко мне… Только я работаю с молодыми звездами!.. – Он, сокрушаясь, прижал к груди жирные ладони. – Ты, конечно, еще молодая, но уже состоявшаяся звезда…

– И потухшая, – грустно усмехнулась Лия.

– Я этого не говорил!

– Я сама сказала…

– Знаешь, а ведь мои песни выстрелили! Я их тебе приносил, а ты отказалась. А они выстрелили! Как крейсер «Аврора»!

– Я в курсе.

В девяносто пятом году Игорек создал свою собственную группу и выступил в качестве продюсера. И этот проект имел большой успех. А Лия тогда так нуждалась в новом творческом импульсе, но увы…

– Мой «Сомбреро» гремел на всю страну!

– Он и сейчас подает звуки…

– Шелестит. Как и все старые… э-э… большие звезды!.. Ты же не об этом хотела поговорить? В принципе, я мог бы заняться тобой, но на коммерческой основе.

– Даже так?

– Доходы семь на три в твою пользу.

– Я подумаю.

– Я тоже… Но, скорее всего, мне это неинтересно…

– А я тебе интересна?

– Ты?! Ты любовь моей жизни!.. Помнишь, как мы с тобой… Может, вспомним, какие наши годы! – разудало протянул Игорек.

– Ну, если на коммерческой основе… – передразнила Лия. – Только боюсь, что у тебя бюджет от напряжения лопнет…

Ей вовсе не хотелось ложиться в постель с этим боровом. Разве что назло Шухову.

– Да, такая женщина, как ты, дорого стоит… Даже Паустов, и тот не потянул, – шпилькой на шпильку ответил Игорек. – Он, говорят, жену бросил, а ты его кинула…

– А это не твое дело! – зыркнула на него Лия.

– Нет, конечно… Пауст, говорят, на трактор сел. Бросил все свои бандитские дела и сельским хозяйством занялся…

– Ну да, не слышно про него ничего.

Лия давно уже не была в Приморске. Не звали ее туда. Отец давно уже умер, мать ее не жаловала. Не простила ей, что Лия никого из родных на свадьбу не позвала. Лия и хотела, но Артем отговорил. Дескать, ни к чему им колхоз на респектабельной свадьбе. Сам отговорил, сам же этим и попрекнул. Суд, сказал, обязательно учтет этот нелицеприятный факт по отношению к близким. Раз уж Лия родителей на свадьбу не позвала, то и с детьми она такая же бездушная. Наверняка это Ника ему подсказала.

Выкурить бы эту суку из норы да вырвать ей жало. Но Лию к ней и близко не подпускают. А с этой гадюкой нужно что-то делать. Опутала она Шухова кольцами, отравила его разум своим ядом. Но по-хорошему с ней не договоришься, а на плохое у Лии нет сил и возможности. Разве что с Игнатом поговорить, может, он чем-то поможет. Только не слышно о нем ничего. Лия была в его ресторанах, но там только пожимают плечами. Никто ничего про Игната Паустова не знал. Может, его и в живых нет, а рестораны давно уже проданы. И все-таки она пришла к Игорьку. Он бывает в Приморске, может, ему что-то известно.

– А зачем ему светиться? Пашет себе землю потихоньку.

– Бандитские дела бросил?

– Надломила ты его, – со знанием дела сказал Игорек.

– Сильные не ломаются.

– Так он и не сломался. Срослось у него. Хозяйство завел, дом у него свой в поле. Фермерское хозяйство. Комбайны, трактора… Живет себе, в ус не дует.

– Все правильно. Сколько бандитов убили. Сколько посадили…

Лия загрустила. Она догадывалась, что Игнат сошел с большой орбиты, но теперь это ей стало известно точно. Значит, зря она пришла.

– Ага, и рыбу всю выловили. Нет больше икры в Азове, всю вывели. Браконьеры еще остались, но размах уже не тот, что раньше. Далеко не тот.

– И чем братва занимается?

– Если ты про приморских, так они на зерно переключились. Зерно у нас золотое, – с непонятным каким-то воодушевлением сказал Игорек, и глаза у него загорелись. На Лию он с таким восторгом не смотрел, когда она к нему зашла. – Ядреное, наливное. И за кордон по цене золота уходит. Ну и на российском рынке хорошо берут. Игнат зерновой терминал заканчивает. На сто тысяч тонн…

– Сто тысяч?! Тонн?! – Лия удивленно посмотрела на Игорька.

Сто тысяч тонн – это уж чересчур для фермерского зернохранилища.

– Да. Элеватор там такой, на сто тысяч тонн. Ну, для погрузки на суда. Зерно вывезти непросто, там целая система. Правительственная программа, инвестиции. В эту программу так просто не влезешь, тут человеком нужно быть. Игнат влез. У него агрохозяйства свои, на десятки тысяч гектар…

– Ты же говорил, что у него фермерское хозяйство.

– Начинал с фермы, дошел до агрокомплексов. В зерновой терминал крупно вложился… Там такие деньги крутятся, мама не горюй!

– Интересно.

Лия повеселела. Оказывается, Игнат не опустился, напротив, еще выше поднялся. Он теперь большой человек, и наверняка у него есть своя силовая структура. Скорее всего, его бандиты сейчас с ним. У Артема тоже была своя силовая бригада, которая плавно трансформировалась в цивилизованную службу безопасности. Если так, то Игнат реально может помочь ей…

– Чего ты там задумала? – с кривой усмешкой спросил Игорек.

– Я задумала?

– Пауст конкретно поднялся, он уже к самому президенту вхож! – Ковальчик с многозначительным видом воздел палец к потолку. – Мы же Америку догнать должны. Ну, по производству хлеба. Догнать и перегнать. И догоняем. Реально догоняем. Пауст реально на дистанции…

– А живет он где?

– Я ж говорю, что-то ты задумала… На хуторе он живет, дом у него свой. Хочешь с ним встретиться?

– Ну, не знаю, – замялась Лия.

– Знаешь. Он же реально тебе помочь может продолжить финансирование. Деньги у него есть. И любит он тебя, да?

– Э-э… Не знаю…

– Знаешь ты все. Мой тебе совет, оставь человека в покое. Жена у него, два сына и две дочки. Не рви ему душу! Не разбивай его семью!

– А чего ты за него так переживаешь? В кумовьях у него ходишь?

– Не в кумовьях, но иногда пересекаемся. И водку вместе пьем.

– Ты с ним видишься?

– О тебе словечко замолвить?.. Я же говорю, не лезла бы ты в это дело. Не нужна ты ему.

– А если у меня проблемы? Если мне помощь нужна?.. Он мне всегда помогал…

– Деньги? – скривился Игорек.

– Дело не в деньгах. Детей у меня забрали. Игнат сам отец, он бы меня понял.

– Я же сказал, оставь его в покое. У него все на мази, а ты все сломаешь.

– Как мне с ним встретиться?

Какое-то время Игорек сердито смотрел на нее, затем вдруг махнул в сторону двери:

– Рад был тебя увидеть! Удачи!

Слова прозвучали вежливые, но разговор был закончен грубо.

– А как же наше сотрудничество?

– Удачи! – Игорек смотрел в окно, а пальцем указывал на дверь.

– Ну, смотри! Земля круглая! – пригрозила Лия.

Она ушла, громко хлопнув дверью. Можно подумать, на этом жирном борове свет клином сошелся. Как будто только через него на Игната можно выйти…

Глава 34

Интервью, съемки, концерты… Жизнь шла своим чередом. И даже в более стремительном темпе, чем прежде. Развод олигарха Шухова с известной певицей Лиалиной наделал много шуму, что создавало свои преимущества. Популярность Лии возросла, и она пользовалась этим. И сейчас она давала интервью известному телеканалу, народ хотел знать, как негодяй Шухов подло ее обокрал. Лия пускала слезу, но краски особо не сгущала. Она не должна была оскорблять Артема: это могло ей выйти боком.

Устала она подбирать правильные слова, утомило ее общение с тележурналистом. Поэтому больше никаких дел. Домой, домой… Там она примет душ, приготовит пару коктейлей, припудрит носик и будет сама себе приятная.

Она уже подходила к своей машине, когда ее окликнули.

– Госпожа Шухова? – осведомился приятный мужской голос.

Лия остановилась, испуганно обернулась. Вдруг это киллер?

На нее смотрел парень в строгом черном пальто. Ухоженный, со стильной прической.

Звук «гэ» он произнес мягко, протяжно. Именно так говорят на Кубани. Лия сама намучилась, пока научилась выговаривать этот звук чисто по-русски твердо. Парень был один, без сопровождения, но ведь он же не просто так здесь появился. Судя по выражению лица, он не собирался выказывать свое восхищение творчеством Лиалины и брать у нее автограф. И оружия, чтобы убить, у него не было. Значит, нужно рассматривать третий вариант.

– А где Игнат? – спросила она.

– Игнат?! – заметно сконфузился парень.

– Да, Игнат. Паустов Игнат. Он же тебя прислал?

– В общем, да…

Лия торжествующе усмехнулась. Этот молодец хотел произвести на нее впечатление своей важностью и строгостью, но сам попал впросак. Обескуражила его Лия, и это приятно было осознавать.

– Вот я и спрашиваю, где он?

– Ну, если у вас есть желание встретиться с ним…

– Есть, – Лия взглядом показала на свой «Порше». – Куда ехать?

– У нас своя машина, – парень кивнул на «Мерседес» представительского класса.

– Куда ехать?

– Ресторан «Старый дуб».

– Игнат сейчас там?

– Он подъедет. Как только, так сразу…

Лия подъехала к ресторану сама. Ее проводили в отдельный кабинет, сразу же подали кофе и мороженое. Именно такой кофе она заказывала, когда впервые пришла сюда с Игнатом. И мороженое то же самое. Лия улыбнулась. Оказывается, Игнат все помнил. А как иначе, если он любил ее?

Игнат не заставил себя долго ждать. Он изменился за десять лет. И повзрослел, и даже постарел. Вроде бы и представительный у него вид, но кожа темная, как у колхозника. От долгого труда под солнцем кожа не только темнеет, но и преждевременно стареет. И кожа Игната была ярким тому подтверждением. Но глаза у него молодые. Стройный он, подтянутый, стремительный – тут ничего не изменилось. Взгляд невозмутимо спокойный, тяжелый, но не давящий и не равнодушный.

– Ты хотела меня видеть? – Вопрос прозвучал негрубо, почти вежливо, но при этом Игнат даже не поздоровался, не говоря уже о том, чтобы поцеловать руку.

– Вообще-то ты меня сюда позвал, – мило и без претензий улыбнулась Лия.

– После твоего разговора с Игорьком, – сказал Игнат, усаживаясь за стол.

– Игорек так раскабанел!

– Ест много, живет хорошо.

– А ведь он когда-то был таким же стройным, как ты.

– Я землю пашу, весь жир под плуг уходит, – совершенно серьезно сказал Паустов.

– Ну, не своими же руками пашешь?

– За лошадью, конечно, не хожу, но трактор вожу. И на тракторе сам, и на комбайне. Ты же знаешь, какое училище я оканчивал. Тракторист-механизатор широкого профиля.

– Очень широкого профиля. Широко, говорят, размахнулся.

– Да как-то само все пошло.

– Пошло, поехало, разогналось… А я тебя искала. В этом ресторане была, о тебе спрашивала. Тебя здесь никто не знает.

– Кто раньше работал, тот знает. А таких уже нет. Люди приходят, уходят, все течет, все меняется. Никто и не вникает, кому что принадлежит. И мне до этого ресторана дела не было.

– Осетра, говорят, всего выловили.

– Говорят… Я так понял, у тебя проблемы.

– Ну, ты должен знать. Говорят, пишут, – Лия очертила пальцем круг над головой, обозначая таким образом информационное пространство всей страны.

– Знаю… Я бы тебя не бросил. И детей бы не забрал, – с полной серьезностью, но сухо сказал Игнат.

– Ну так то ты.

– Я тебя любил.

– Что, больше не любишь? – лукаво улыбнулась Лия.

Она готова была принять его обратно, и на этот раз навсегда. Именно эта мысль и сквозила в ее манящем взгляде.

– Зачем я тебе нужен? – невозмутимо спросил Игнат. – Мне нужен конкретный ответ.

– Я хочу вернуть детей.

– Коротко и ясно, – кивнул он. – И чем я могу тебе помочь?

– Не знаю…

– А я должен знать?

– Не должен. Но ты все можешь, ты сильный. Для тебя нет невозможного. И ты всегда побеждаешь.

– Не всегда. С тобой я проиграл, – спокойно, без намека на трагедию сказал Паустов.

– Я бы так не сказала…

– Но больше не проиграю.

– Да, мы бы могли начать все с белого листа… – начала Лия, но Игнат ее перебил:

– Значит, тебе нужны твои дети?.. Что я могу сделать? Поехать в Лондон и отбить твоих детей силой? Это нереально.

– А если постараться…

– Это все, что ты хотела?

– Нет.

– Еще что?

– Ты знаешь что… – Лия потупила глазки.

– Я намеков не понимаю. Говори конкретно.

– Я так виновата перед тобой! – вздохнула она.

– Это не конкретно, – покачал головой Игнат.

– Но актуально!

– Хорошо, я тебя давно уже простил. Тема закрыта.

– Ты так равнодушно об этом говоришь… Ты не любишь меня…

– Люблю, – сухо, но четко сказал Игнат.

– Можно вернуть все назад…

– У меня жена, дети, вернуть ничего не получится.

– У Шухова тоже были жена и дети…

– Я не Шухов, – спокойно парировал Игнат.

– Да, ты не Шухов, – кивнула она. – Шухов забрал все. А ты мог бы оставить все жене и детям. Или ты думаешь, мне деньги нужны?

Лия хитрила, но ведь Игнат не дурак, он все понимает. Он для того и пытался подняться над этой жизнью, чтобы быть достойным ее. Он знает, что ей нужно, поэтому не на драной козе к ней вернется, а на породистом коне. Он обязательно вернется…

– А что тебе нужно? – удивленно повел бровью Игнат, и сухости в его тоне стало меньше.

– Пойми. Шухов угрожал мне. Он сказал, что если я не буду с ним, то тебе несдобровать. С Мастаковым случилось, и с тобой могло случиться. Если ты думаешь, что я вру, ты очень сильно ошибаешься! – Для пущей убедительности Лия приложила к груди обе руки. И она не врала, такой разговор действительно имел место быть.

– Значит, ты меня спасла? – почти без сарказма спросил Игнат.

– Спасала. Тогда я думала, что тебя нужно спасать. Шухов казался таким крутым, всех одной левой. А потом ты дал ему в морду, и он сел на задницу. Во всех смыслах сел… Напугал ты его, он против тебя даже дернуться боится…

– Не знаю, не знаю, – судя по взгляду Игната, он ей не поверил.

– Шухов почувствовал в тебе силу. И я ее чувствую… Вообще, чувствую. А когда-то чувствовала ее в себе… Я так себя виню за глупость!

– Я не смогу забрать у Шухова твоих детей, – покачал головой Игнат. – Могу помочь, если дело дойдет до суда. И моральную поддержку окажу, и материальную. Не исключено, что и физическую. Если вдруг тебя начнут запугивать.

– Спасибо тебе. Я знала, что ты мне поможешь. Я знала, что любовь не умерла. А почему мы сидим, как не родные? – с веселым удивлением спросила Лия. – Давай выпьем, поговорим!.. Или тебе домой надо? Где семья?

– Дома. На ферме. Хозяйство у нас там, нельзя оставлять.

– Куры, утки? – в шутку спросила Лия.

Игнат ворочал миллионами, было бы глупо с его деньгами держать личное хозяйство.

– И куры, и утки, – совершенно серьезно ответил он.

– Зачем?

– И землю я сам пашу… Чем ближе к земле, тем крепче корни. Без корней в голове пустота, легкость, как у перекати-поле. Меня по молодости из стороны в сторону кидало, не жил, а бредил. Нельзя так было жить… Ну да ладно, это моя жизнь. У меня своя, у тебя своя.

– Мы бы могли объединить свои жизни, – Лия нежно улыбнулась Игнату, потянулась к нему, ладонью накрыла его руку.

Он уже не так хорош внешне, как раньше, ушли молодость и свежесть, но притягательность осталась. Лия с удовольствием бы провела с ним ночь, и не одну. Хотелось бы, чтобы он взял ее на содержание.

– Мы уже пытались, – покачал Игнат головой.

– Любой человек имеет право на ошибку.

– Да, наверное.

Игнат сделал заказ – рябчики в сливочном соусе, фуа-гра, стерлядь. И главное, он заказал коньяк. Не легкое вино, а крепкий напиток. Значит, он собирался напоить и себя, и Лию, чтобы сблизиться с ней во всех отношениях. А она только «за». Более того, у нее есть кокаин, так что шансов у Игната не будет. Если он вдруг включит заднюю, Лия не постесняется догнать его и утопить в своей любви.

Игнат рассказывал о своей жизни. Спокойно рассказывал, без хвастовства. Освоил фермерский надел, замахнулся на соседнюю землю, выкупил целый колхоз, дальше – больше. Друзей своих подключил, родственников… Все у него получилось, и, главное, ему не грозит опала на правительственном уровне. Он же у государства за бесценок ничего не брал, сам все своим трудом поднял.

Игнат рассказывал, а Лия потихонечку напивалась. И в туалет сходила, распечатав там пакетик с дозой.

Все у Игната хорошо. Только вот жена как заноза… О своей Римме Игнат рассказывал с теплотой, о детях – с нежностью, но при этом он видел в них препятствие на пути к своей настоящей любви. Он ничем не выдавал свою досаду, но Лия чувствовала. Во всяком случае, ей всерьез казалось, что Игнат хочет, но не решается переступить через свою семью. Что ж, если так, то грех не взять его на буксир…

– А поехали ко мне? – предложила она. – Здесь уже скучно.

– Ты все там же и живешь, на Кутузовском?

– Да я не жалуюсь, – горестно вздохнула она. Шухов предложил ей только деньги, а мог бы оставить дом на Рублевке. Скотина, одним словом…

– А чего так невесело?

– Шухов нефтяную компанию продал, за шесть миллиардов. Думаешь, мне что-то оставил?.. Знал бы ты, как он меня обманул! – Это был крик души. – Подсунул какие-то бумаги, я по простоте своей подписала, а это был брачный контракт. Я после развода ничего не получаю!.. Ну, бросил пару миллионов с барского плеча!.. Мог бы дом на Рублевке оставить… Там не дом, а дворец! Мне моя квартирка на Кутузовском лачугой кажется…

– Нормальная такая лачуга, – усмехнулся Игнат.

– Ну, по сравнению…

– Да, теория относительности – сильная штука, – кивнул он.

– У тебя вот жена, дети… Думаешь, я хочу, чтобы ты их бросил? Нет, не хочу. Сама через это прошла. Есть с чем сравнивать… Ты бы мог детей с собой взять. А как же твоя Римма? Я не хочу, чтобы она с мое хлебнула!

– И я бы не хотел, – Игнат зажег сигарету, глубоко затянулся, внимательно глядя на Лию.

– Наверняка у тебя есть свое представительство в Москве, ты иногда сюда приезжаешь. Ты мог бы жить у меня. И со мной жить, и с Риммой. На две семьи. Она жена, я любовница, как тебе такой вариант?

Игнат промолчал, в спокойном раздумье глядя на нее. Его молчание означало согласие.

– Ты думаешь, мне твои деньги нужны? – распалилась Лия. – Нет, мне ты нужен, а не деньги. А деньги у меня свои есть.

Игнат кивнул. Дескать, он рад за нее, но, в принципе, ему все равно.

– Немного, но есть… Хотелось бы больше, но Шухов не дает. Эта его сучка держит его за яйца. Это была ее идея, детей моих забрать. Дескать, какая она хорошая и добрая, если чужих детей любит. Она хорошая, а я сука, а не мать… Ну и скажи, кто она такая?

– Это ты о ком?

– Новая любовь Шухова, Ника ее зовут. Они сейчас в Лондоне, как сыр в масле катаются. И мои дети с ними…

– Непорядок.

– Я же знаю, ты за справедливость! А тут ситуация такая, что справедливость восстанавливать надо. Если Нику вычеркнуть, то Шухов одумается. Ники не станет, и зомбировать его будет некому, – Лию понесло, и не было сил остановиться. – Тогда он и детей моих вернет. И алименты на их содержание будут. Там не десять миллионов, а сотни миллионов, если не миллиард. И дворец на Рублевке детям отойдет…

– А еще Шухов может к тебе вернуться, – вслух подумал Игнат.

Именно на это Лия и надеялась, но ему совсем не обязательно это знать.

– Может. Но не вернется. Я его не приму. Зачем он мне такой предатель нужен?.. И главное, со мной будешь ты. Пусть и любовником, но будешь. Лучше с тобой во грехе, чем с Шуховым в законе…

– Значит, Нику нужно убрать.

– Хотелось бы.

– Убить?

– Хорошо бы несчастный случай устроить. Я же знаю, у тебя есть люди, которые могли бы это сделать.

Игнат кивнул. Такие люди у него были, но стоила ли овчинка выделки? Над этим вопросом он и размышлял.

– Я понимаю, это далеко не самое разумное решение, но боюсь, что другого выхода нет. Более того, Ника сама может меня заказать.

– Думаешь? – Игнат удивленно повел бровью.

– Она там в Лондоне, на вилле, а я здесь, вся на виду. Твой человек спокойно ко мне сегодня подошел, а если это был бы киллер?

– Ты звезда, нужно быть идиотом, чтобы тебя заказать.

– Так она и есть идиотка! Авантюристка конченая! – зло процедила Лия.

– Значит, убить?

– Да. Это решило бы проблемы…

– И тогда мы будем вместе?

– Да, конечно.

– А пока не будем, да?

– Ну почему же! Прямо сейчас мы поедем ко мне!

– Не сейчас, – пристально глядя на Лию, покачал головой Игнат. – Сначала решим твою проблему, а потом…

– Значит, ты согласен? – просияла она.

– Ради тебя на все, что угодно.

– Спасибо тебе, Игнат! Я всегда знала, что ты самый лучший!.. Поехали ко мне!

– Я же сказал, когда мы к тебе поедем. А если я сказал, то уже ничего не изменишь… До встречи, – поднимаясь со своего места, сухо улыбнулся он. – Надеюсь, что до скорой…

Лия не могла поверить, что Игнат уйдет без нее. Она же фактически расстелилась перед ним, осталось лечь сверху и показать себя во всей красе. Но Игнат ушел, а она осталась.

Какое-то время Лия в замешательстве смотрела на дверь, за которой он скрылся, затем достала дамскую сигарету и с коварной улыбкой закурила. Все-таки хорошо, что у нее в сумочке был кокаин. Без дозы она бы не рискнула озвучить предложение, которое пугало ее саму. Убить Нику – это же реальный выход из ситуации. И детей она тогда вернет, и мужа… А Игнат останется в резерве. Вдруг Шухов не вернется к ней, тогда она будет спать с ним. Как любовница. И как вдохновитель на смелые поступки ради себя хорошей. Шухова надо будет дожать, а кто это будет делать, как не Игнат?..

Глава 35

Голос в трубке звучал, как тревожный набат.

– Лия, ты где? – спросил Игорек.

– Ну, занята я…

Лия была раздражена. Восточной внешности девушка за кассой совершенно не узнавала ее, поэтому вела себя так, как будто имела дело с обычной женщиной. И еще банковская карточка долго не «откликалась». И деньги на счете есть, пароль она правильно ввела, а результатов нет. И кассирша нервничает, и люди в очереди. Там тоже Лию почему-то не узнавали, но это понятно, ведь она стоит ко всем спиной.

– Давай ко мне в офис, срочно!

– Зачем?

– Проблемы у тебя, Лия. Киллер на подходе. Давай ко мне, быстро!

Кассирша пробила чек, подала его на подпись. Лия накорябала на нем ручкой, забрала карточку, стала упаковывать продукты. Покупок у нее немного – нарезка из салями, креветки, сыр, йогурты, мандарины, оливки, лаваш, пара виски. Только для того, чтобы вечером дома в одиночестве посидеть. Скучно ей будет, но она уже привыкла к одиночеству. Не до гулянок ей сейчас, она же убитая горем, обездоленная мать, какие могут быть вечеринки? А если на корпоратив позовут – то только выступить, она там расслабляться и отрываться не станет. Зато дома можно нажраться. Тем более что на завтра у нее нет никаких дел…

– Вам помочь? – с улыбкой спросил немолодой уже солидного вида мужчина.

Он явно узнал Лию, поэтому, раскрыв пакет, стал укладывать ее покупки. Дело пошло быстрей.

– Могу до машины донести, – сказал он, чуть ли не влюбленно глядя на нее.

Лия растерянно смотрела на незнакомца. А если он и есть тот самый киллер, о котором говорил Ковальчик? Игорек просто так звонить не станет. Откуда он про киллера узнал, это уже дело десятое.

– Если вам не трудно, – через силу выдавила Лия.

От страха за свою жизнь у нее свело челюстные мышцы. Но голова не отключилась. Если это киллер, он обязательно пойдет за ней. А если он поможет нести продукты, она сможет держать его в поле зрения. И еще руки у него будут заняты.

Мужчина взял пакеты, направился к выходу. Лия пошла за ним.

– Вы же Лиалина? – волнуясь, спросил он.

– А если нет?.. Надо было сначала спросить, а потом уже помогать.

– Если нет, все равно вы самая красивая! – восторженно протянул он.

– Я знаю.

– А я могу взять у вас автограф?

– Конечно.

Лия все поняла. Сейчас они подойдут к машине, она уложит пакеты в багажник. Он достанет из кармана какой-нибудь календарик с ее изображением, попросит расписаться, и пока она будет ставить автограф, ей в бок воткнется нож. Киллер уложит труп в машину и благополучно вывезет за город. Ясно же, что Шухов заказал сделать ее по-тихому.

Лия достала из сумочки авторучку, визитку и расписалась на ней. Пусть мужик и не думает ее перехитрить. Она возвращала ручку на место, когда ее внимание привлек мужчина, который выходил из припаркованной неподалеку машины. Меховая кепка надвинута на глаза, большие солнцезащитные очки закрывали чуть ли не половину лица и борода – возможно, накладная. Кто носит солнцезащитные очки зимой? Правильно, те, кому нужно скрыть свое лицо. Мужчина смотрел куда-то в сторону, но направлялся к Лие. И руку держал под полой расстегнутой куртки.

– Ой, мамочки! – Лия со всех ног рванула к своей машине, обогнав своего помощника.

И про покупки она забыла, и про визитку со своим автографом. Краем глаза она заметила, как мужчина в черных очках ускорил шаг.

– Задержите его! – закричала Лия, показав на него пальцем.

Ее поклонник повернул голову, и в это время подозрительный выхватил из-под куртки пистолет с глушителем. Лия на ходу достала ключи от машины, открыла ее, быстро села за руль, завела. А киллер стремительно шел к ней, вытянув руку с пистолетом. Она ретиво сдала задом, стукнув машину, стоящую через проход. Рванула вперед, выкручивая руль вправо. Киллер уже бежал за ней, стреляя на ходу. Машина стремительно набирала ход, поэтому пули пролетали мимо.

Киллер бежал за ней, а поклонник стоял неподалеку от него, с открытым ртом наблюдая за происходящим. Пакеты он держал в широко разведенных от шока руках. Его вид мог бы показаться забавным, если бы у Лии было настроение шутить и веселиться.

Ковальчик ждал ее в своем офисе. Лия не хотела к нему ехать, но сейчас только он мог хоть как-то помочь ей. Слишком уж неожиданно ушел от нее Игнат, они даже не успели обменяться телефонами. Зато Игорек поддерживал с ним связь, может, потому он и предупредил ее об опасности. Узнал от Игната и предупредил. Если так, то он и помочь ей обязан.

– В меня стреляли! – громким срывающимся на истерику голосом сказала она, переступая порог кабинета Игорька.

– Стреляли?! – удивленно протянул он, вскакивая со своего места.

– А что тебя удивляет? Ты же сам сказал!

– Я думал, тебе несчастный случай устроят. И я понятия не имел, что уже. Игнат сказал, что киллер еще не скоро возьмется за дело.

– Игнат сказал?

– Ну, он же там какие-то дела твои решает… – ответил Игорек, кивком показав на запад. – Сначала прослушка, проглядка, все такое. Что-то он и выслушал…

– Шухов меня заказал?

– Выходит, что он. Значит, уже? И сразу стрелять! Круто! Кто-нибудь видел? – спросил Игорек, глядя на Лию жадными до сенсации глазами.

– Что видел? Как в меня стреляли? Да, был мужик, он мне помогал продукты нести. Думаешь, в милицию нужно обратиться?

– И в милицию, и в прессу! Это же сенсация – олигарх Шухов заказал свою бывшую жену, киллер открыл огонь по звезде российской эстрады!.. Представляю, как это будет смотреться в заголовках газет! – Игорек восторженно провел по воздуху разведенными параллельно большим и указательным пальцами правой руки.

– Эй! – Лия провела ладонью перед его лицом. – В меня стреляли! Меня убить могли! Мне сейчас не до заголовков! Зачем ты меня позвал?

– Э-э… Игнат сказал, что тебе уезжать надо.

– Куда?

– В Приморск. Там ты будешь в полной безопасности.

– И когда ехать?

– А прямо сейчас… Здесь тебе везде угрожает опасность.

– Ты прав, – кивнула Лия.

– Что, едешь?

– Да, в милицию. Поднимем шум, меня возьмут под охрану, ни одна тварь не сунется! – громко, но с беспомощной злобой сказала Лия.

– Охрана, говоришь? Охрана в Приморске, там к тебе точно никто не подберется. Ты там останешься, а я в Москву вернусь. Шум подниму, пиар тебе сделаю. Скажу, что ты скрываешься от убийцы. Так нужно.

– Ты со мной не работаешь, зачем тебе?

– Игнат сказал, что я должен тобой заняться. Он сам все профинансирует. Это в том случае, если вдруг возникнут убытки, он их компенсирует.

– А я хочу с тобой работать?

– Ну, если ты отказываешься от Игната…

– Ладно, потом поговорим… Где Игнат? Почему он сам не приехал?

– В Лондоне. Ты же сама его туда отправила…

В сумочке у Лии зазвонил телефон. Она глянула на дисплей – «неизвестный номер».

– Да.

– Привет, красавица! – пугающе произнес гнусавый, нарочно исковерканный голос. – Ты визитку свою потеряла, когда в машину садилась. С автографом. Я человек честный, должен вернуть. Я тебя сам найду. И визиточку верну. Брошу ее на твой труп… Не бегай от меня, бесполезно. От меня никто еще не убегал. Ну все, до встречи!

В трубке послышались короткие гудки, но у Лии заклинило руку, и она продолжала держать телефон возле уха.

– Что такое? – встревоженно спросил Игорек.

– Киллер звонил… Я визитку выронила, когда от него убегала. Он ее нашел…

– Телефон выбрось… Нет, по дороге выбросишь!.. Ну, чего сидишь! Поехали! Может, он уже рядом!

Лию как волной подхватило. Опомнилась она только в машине. И не в своей, а в чужой. Игорек сосредоточенно крутил баранку.

– Куда мы, в аэропорт?

– Нет, на машине пойдем. До самого Приморска. Я тебя там оставлю, а сам вернусь. И машину твою заберу, на место отгоню…

– А вещи?

– Все будет в порядке, не переживай.

Лия пожала плечами. Не хотелось ей уезжать, но обстановка того требовала.

– Квартиру там уже сняли, ждут тебя, – сказал Игорек.

– Зачем, у меня своя квартира. Там, наверное, мхом все поросло, но ничего, вычистим.

– Своя квартира? А ты разве ее не продала?

– Нет.

– Если в голодный год не продала, то в сытый – тем более… А почему мхом поросло? У тебя же брат младший.

– И что?

– Ты ему хату купила?

– Нет, не покупала.

– Сам купил?

– Нет, с матерью живет.

– Женат?

– Да, ребенок родился…

– Могла бы квартиру ему свою отдать. В аренду хотя бы…

– Э-э… Да он и не просил…

– Дома когда последний раз была?

– Ну, была, – пожала плечами Лия.

– Понятно. Все там для тебя чужое… Так бывает. Когда корней нет… Ладно, я тебе мораль читать не собираюсь.

Ночью они приехали в Воронеж, там сняли гостиницу, а утром продолжили путь. Они подъезжали к Ростову, когда у Игорька зазвонил телефон.

– Как пропал?.. И что делать?.. Может, лучше в Москву?.. Ну, хорошо… Я запомню.

Игорек вернул телефон на место и тревожно посмотрел на Лию:

– У Игната проблемы. Исчез он… В Лондоне был и пропал. Может, Шухов его и похитил?

– И что теперь?

– Мне тут адрес дали. В Тимашевске. Там у Игната хозяйство. Там ты будешь в полной безопасности. До выяснения. Вещи подвезут. И на связи со мной будешь…

Они проехали Ростов-на-Дону, взяли курс на Краснодар. Было уже темно, когда Игорек свернул в сторону Тимашевска.

Но до города они не добрались. Игорек завез ее на какой-то хутор, где из трех изб обитаемой была только одна.

– А где город? – спросила Лия.

– Ничего, здесь пару дней побудешь. А потом в город поедем.

За высокими воротами гавкали собаки. Хозяин посадил их на цепь, но Лия все равно боялась выходить из машины. Тогда Игорек сам прошелся по двору, и ни одна собака его не тронула.

И все равно Лия боялась выходить.

– Она что, малахольная? – спросил хозяин дома, среднего роста коренастый мужчина с черными казацкими усами. Он стоял на улице, на морозном воздухе, и все равно Лия улавливала запах навоза и крепкого табака, возможно, самосада. Неприятная личность, грубая, неотесанная. И что самое страшное, он не признавал в Лие звезду. Что ж, придется объяснить ему, с кем он имеет дело.

Лия вышла из машины и направилась в дом, сложенный из белого кирпича. Одноэтажный, маленький, лишенный всякого комфорта. Собаки на цепи лаяли, корова в хлеву мычала, запах навоза… Но Лия стерпит. До семнадцати лет она в таких условиях жила, и ничего. До семнадцати лет маялась, а тут каких-то пару дней.

Глава 36

Все лучшее – детям. И гостям. Детей в доме нет, а гостья всего одна. Игорек уехал еще позавчера, ни слуху от него, ни духу. На машине он уехал, оставив Лие только пешемобиль, на котором далеко не уедешь. Тем более мороз разыгрался не на шутку. Да и собаки по двору бегают, а Савыч сажать их на цепь не хочет. Дескать, места здесь гиблые, бродят окрест всякие, спасу от них нет. Кто бродит, не объяснил, но ружье он держит наготове.

Дом небольшой, всего три комнаты. Одна большая, но проходная, и две маленькие, изолированные друг от друга. Одна маленькая комнатка теплая, потому что там печь, а вторая – холодная. Там только печка-буржуйка с трубой, выходящей наружу через потолок и крышу. Греет печка неплохо, не дымит, но дрова нужно подкладывать самой. Их Савыч доносит до веранды, а дальше, в комнату, Лия должна тащить дрова сама. И воду он приносит только к веранде. В ведрах принесет, поставит, и на этом все. А Лия несет ведро к себе в комнату, ставит ее на печь, чтобы нагреть воду, а там уж как решит – или белье постирать, или сначала самой помыться. А мыться в тазике – занятие не из приятных. Вода расплескивается, надо брать тряпку, вытирать ее. А потом еще грязную воду через окно выливать – Савыч, в принципе, не возражает.

А работы у него полно – две коровы с теленком, свинья, куры-несушки, по весне гусей и уток на откорм собирается взять. И еще огород огромный. С едой у него не важно. Хлеб ему привозят, молоко и яйца – свои. Утром омлет, на обед и ужин – пшенная каша с маслом или второсортные макароны. Телевизора в доме нет – сломался. Даже радио не послушаешь. Из книг одно сплошное старье – «Тихий Дон», «Чапаев», «Молодая гвардия», избранные сочинения Лермонтова… Скукота смертная. И закинуться нечем, всего на пару доз осталось. Что делать, когда закончится «кокс»? Савыч точно не принесет.

Кто-то зашел в дом, на веранде послышался дробный стук – это Савыч высыпал на пол дрова. Нет чтобы в комнату занести.

Лия вышла ему навстречу. Видел бы ее кто сейчас. Шерстяной свитер до колен, такой же дешевый безразмерный халат, в котором ходят бабки. Осталось только платок пуховый надеть. А платок есть, Игорек купил. Съездил в станицу, привез всякого барахла из сельпо. Лия убила бы его за такие обновки, если бы он не уехал.

Ковальчик уехал, а Лия осталась, и неизвестно, сколько ей здесь сидеть. Может, Игорек вообще за ней не приедет?

– Савыч! Может, все-таки объяснишь мне, что это за дела такие? Почему я здесь? Почему ты меня не выпускаешь?

– Почему не выпускаю? Иди куда хочешь!

– А собаки?

– Ну… – с недоброй хитрецой развел он руками.

– Ты же нарочно меня здесь держишь!.. Меня что, похитили?

– Игорь приедет, отдам ему. Не приедет – останешься здесь, – угрюмо посмотрел на Лию Савыч.

Лет сорок ему, еще не старый, но выглядит на все пятьдесят, даже больше. Живет бобылем, за собой не следит, весь в делах. Одним словом, селюк селюком. Его можно было бы совратить – для личной пользы, но Лию коробило от одной такой мысли. С таким бы она и под кайфом в постель не легла.

Но и он не засматривался на нее. То ли кастрат он, то ли голубой. Был еще и третий вариант. Возможно, ему запретили даже думать о сексе с Лией. Кто-то ж звонил Игорьку, когда они подъезжали к Ростову, кто-то направил их сюда. Значит, это был заранее приготовленный запасной аэродром для нее…

Возможно, с Игнатом произошло что-то страшное. Может, его мафия схлестнулась со службой безопасности Шухова или там заварилась каша. А может быть, ее уже расхлебали – в пользу Артема. Может, Лию ищут сейчас. А может, это какая-то мистификация, и Ковальчик нарочно отправил Лию в эту дыру. Возможно, с подачи Игната… Но зачем им это? Развести ее могли, но какой в том смысл?

– Кто тебе так сказал?

– Не важно, кто сказал. Важно, что мне будет, если ты удерешь. Если тикать удумала, ты так и скажи…

– Куда тикать? На меня же киллеры охотятся.

Савыч покачал головой. Насчет киллеров он ничего не знал. А зачем ему заглядывать дальше своего огорода?

– И что тебе будет, если я удеру?

– Не удерешь.

– Собак спустишь?

– Не удерешь, – исподлобья посмотрел на молодую женщину Савыч.

– А с тебя самого потом шкуру не спустят?

– Есть будешь?

– Опять пшенку? – скривилась Лия.

– А что приготовишь, то и будешь есть.

– Я приготовлю?!

Обычно он сам возился в летней кухне – варил, жарил. Кухня только называлась летней, но вряд ли там было сейчас холодней, чем в доме. И печка там была, и газ баллонный.

– А что, не можешь?

– Могу… Все, что угодно… Только мне продукты нужны. Достала меня твоя пшенка!

– Чем богаты, тем и рады!

– Да, не богатый ты!.. – Лия вынула из кармана пару тысячных купюр. – Съезди в станицу, купи что-нибудь вкусное.

Наличных денег у нее кот наплакал, а карточкой пользоваться нельзя. Да и негде.

– Съезжу, – взяв деньги, кивнул Савыч.

– Ну, спасибо тебе!

– Но не за просто так… – Он зашел в свою комнату и вернулся оттуда с ворохом грязного постельного белья. – Постирать надо!

– Сдурел? – Лия смотрела на него дикими от возмущения глазами.

– И полы в хате надо вымыть. Баба в доме, а порядка нет… Воды я натаскаю, а ты давай!

– Савыч, ну ты точно чокнулся!

Мужик ничего не сказал. Он вышел из дома, натаскал воды в многоведерный бак. Но Лия даже не прикоснулась к его белью. В дом Савыч ночевать не пришел, остался в летней кухне. Для себя он, может, что-то и приготовил, но Лию оставил без обеда и ужина. Он появился только утром, но все осталось без изменений. В следующий раз Савыч вернулся через сутки, но Лия не сдавалась. И снова осталась в доме голодать.

Сбежать Лия не могла, потому что по двору бегали злые овчарки. Взывать не к кому – никого, кроме них, на хуторе не было.

Лия держалась, пока у нее не закончился кокаин. Закинуться было нечем, а хотелось. И голод одолевал. Она выстирала свое и чужое белье, убралась в доме, вымыла пол. И все время, пока она изводила себя этим каторжным трудом, у нее не возникла мысль о порошке.

Савыч накормил ее. На следующий день съездил в сельпо на своей старой «Яве», привез колбасы, печенья, фруктов. Больше он Лию убираться в доме не заставлял. Она сама по своей воле брала тряпку или становилась к тазику. Чем сильней становилось желание припудрить носик, тем больше она загружала себя работой. Порочное желание ослабевало, но Лия не расслаблялась. Оказывается, физический труд – это еще и лекарство от скуки. Откровенно плохое лекарство, горькое, но все-таки оно помогало.

* * *

Свинье корма задай, курам зерна насыпь, уткам ботвы нарежь. И еще в огороде работы полно – там полгектара земли, с ума сойдешь, пока все обработаешь. Картофель, капуста, баклажаны, перчик. Клубника уже отошла, но ягодки еще встречаются. И малина есть, и крыжовника полно.

Лия и сама не помнила, как втянулась в эту рутину. Сначала тяжело было, потом привыкла, а сейчас даже удовольствие от работы получала. Но лучше бы обойтись без этого. Сейчас бы в Москву, принять ванну, потом пару дней отмучить себя совершеннейшим бездельем, а затем укатить куда-нибудь на Сейшелы. Но нельзя ей никуда. Игорь приезжал в марте, сказал, что Игнат так и не объявился, а его компанией завладел Артем. Как ему достался контрольный пакет акций, осталось только догадываться. Верней, не трудно было догадаться. Игнат сильный человек, но под скополамином, например, он мог подписать любой договор, навязанный Шуховым.

Лию ищут везде – в Москве, в Приморске и даже за границей. Шухов хотел наказать ее за ложь, которая все-таки стала сенсацией. Ее пытались убить, но Шухов утверждал, что к этому покушению не имел ни малейшего отношения. Оказывается, Лия не так все поняла, поэтому он горел желанием популярно объяснить ей ошибку. Найти ее и объяснить. Чем все это могло закончиться, несложно сообразить.

А может, Шухов собирается отомстить ей за Нику? Может, Игнат проговорился, зачем он ездил в Лондон? Да и не могла она сбежать. Савыч давно уже не держит ее взаперти, но прежде чем выпустить Лию во двор, он уводил своих овчарок в соседний заброшенный дом. Он делал все, чтобы собаки не привыкли к ней. И чтобы она ни делала, Савыч всегда где-то рядом. И стоит ей сбежать, как Мухтар и Огонек бросятся за ней. Лия даже не хотела думать, что с ней тогда будет…

Свинью накормить не просто, для нее нужно сварить кашу. Берется добротная крупа, добавляется картофель, хлеб, горох. Кормовой жир, мясокостная мука, мел, соль, дрожжи – все строго по весу. Хавроньи довольно хрюкчат в своем свинарнике, благодарно бьются пятаками в закрытую крышку кормушки. Пора варить кашу для себя. Масло есть сливочное, сыр, рыбные консервы. Голодная смерть Лие не грозит… Но как же хочется в ресторан!.. Неужели она обречена пропасть в этом богом забытом месте?

Лия зашла во двор с огорода и обомлела, увидев Игната. Он сидел на ступеньках дома и с насмешкой смотрел на нее.

– Ты?! – шокированно протянула она.

Пустая кастрюля вывалилась из рук и, упав, гулко ударилась о камень.

– Я.

– Тебя же…

– Ты поверила Игорьку? – усмехнулся Игнат.

– Он что, меня кинул? – возмущенно простонала Лия.

А ведь она догадывалась, что во всем этом деревенском безобразии есть подвох.

– Скажем так, ввел в заблуждение.

– З-зачем? – дрожащим от злости голосом спросила она.

– А ты отлично выглядишь, – сквозь лукавый прищур сказал Паустов.

– Э-э… – Лия смущенно огладила грязный халат. – Мне бы переодеться…

– Зачем? Ты так лучше смотришься… Нормальная баба с правильным подходом к жизни… А то, что замызганная, так это ерунда. Ты в любом наряде красивая. Самая красивая. И всегда будешь самой красивой, – совершенно серьезно сказал он.

Лие не понравился его тон, пугала тоскливая неизбежность в нем.

– Ты так говоришь, как будто хоронишь меня.

– Я уже давно тебя похоронил. Умерла так умерла… Помнишь, ты ушла к Шухову, а я вернулся домой. Я сказал себе, что больше с тобой нигде и никогда. Я должен был сдержать свое слово. Помнишь, слоган был «голосуй или проиграешь», – пристально глядя на нее, криво усмехнулся Игнат. – Так и у меня. Сдержи слово или проиграешь. А я не хотел проигрывать. Поэтому и не вернулся к тебе… Я не собирался изменять жене, когда ехал в «Старый дуб»… Я мог бы вообще не поехать, но мне хотелось проверить себя. И я проверил. Оказывается, ты реально умерла. Никаких страданий. Только насмешливое отношение к тебе… Я смотрел на тебя и насмехался над тобой. Ты думала, что я поведусь на твою кислую мякину? Не повелся… Мы бы просто с тобой расстались, но ты меня убила. Своим отношением к Нике. Ты готова была убить ее ради того, чтобы вернуть мужика… Скажи, ты бы и Римму заказала? – спросил Игнат, невыносимо тяжело глядя на Лию.

– Нет, – отшатнулась она.

– А вдруг?..

– Нет! – Ей вдруг стало казаться, что Игнат собирается убить ее.

– Нельзя так – бабу из-за мужика… – осуждающе покачал он головой.

– Но так не Римму же!

– Сначала Нику, потом Римму. Нехорошо. Чего тебе не хватало в этой жизни? Ты звезда, Шухов оставил тебе кучу бабла. Мало? Ну, может быть, и мало. Но миллионы людей и тысячную часть от этого не имеют. Шухов детей у тебя забрал? Можно подумать, ты страдаешь!

– Страдаю!

– В какой-то мере может быть… Ты когда свою мать в последний раз навещала? Брат у тебя в старом доме живет, а у тебя целая квартира без дела стоит. А племянника ты своего вообще видела?.. И после этого я тебе поверю, что ты жить не можешь без своих детей… Зажралась ты, Лия. Реально зажралась. Надо было тебя в чувство приводить… Савыч сказал, что ты хорошо себя ведешь, за ум взялась… Думаю, пора тебя выпускать.

– Выпускать?!.. Хочешь сказать, что я здесь была в наказание?

– В общем-то, да!

– Сказать, кто ты после этого?

– Савыч не приставал?

– При чем здесь это?

– С наркотой завязала?

– Только не говори, что это был лечебно-трудовой профилакторий!

– Нет, это была проверка на вшивость. Оказывается, ты еще не совсем потеряна для общества. Можно возвращаться обратно.

– В Москву?

– На все четыре стороны.

– А как же киллер?.. Это что, подстава была? А я догадывалась! Догадывалась! – всплеснула руками Лия. – Я же знала, знала!

Игнат молчал и насмешливо щурил глаза.

– На самом деле не все так просто. Киллер был подставной, но шум поднялся реальный, – совершенно серьезно сказал Игнат. – Улик против Шухова нет, привлечь его невозможно. Но подставить можно. Так, чтобы не отвертелся, можно. Я разговаривал с ним, объяснил перспективы. Россия для него чужая страна, а для меня родная. Он здесь чужой, а я хозяин. Но у него здесь дела, и проблемы ему не нужны… Ты меня понимаешь?

– Понимаю, – завороженно проговорила Лия.

– Он согласен вернуть тебе детей. Возможно, вернется сам, но это уже не мои проблемы. Ты хоть и сука, но я тебя люблю. И всегда буду любить, но издалека. И со стороны. У тебя своя жизнь, у меня своя, и это не пустые слова. Я от них не отрекусь… Да тебе и не нужно.

– И что мне теперь делать?

– Можешь собираться в обратную дорогу. Хоть в Москву, хоть в Приморск.

– Сначала в Приморск! – Лия поняла, что должна увидеть мать, брата, проведать родню.

Игнат прав, зажралась она, нельзя быть такой.

– Это правильно, – кивнул он поднимаясь.

– А ты?

– Я домой. К жене, к детям. Это наша последняя встреча. Если вдруг что, обращайся к Игорьку, а меня не ищи. Мне это не нужно. И тебе тоже. Прощай!

Игнат подмигнул ей весело, но в глубине глаз читалась тоска. Повернулся к ней спиной и ушел.

Он уехал на одной машине, а другая осталась – Лию действительно собирались увозить отсюда. Закончилось ее заточение, пора на свободу. И она уедет. Но будет скучать по этому дому. Пока время не сотрет его из памяти. А это случится довольно скоро. Лия не строила иллюзий насчет себя и понимала, что не изменится никогда. Закрутит ее московская жизнь, и снова она забудет про родных и близких. А если к ней вернется Шухов, она перестанет нуждаться в Игнате. Но пока все это в будущем, а в настоящем она чувствовала себя человеком. И Савычу скажет теплые слова на прощание, и у мамы попросит прощения. И к отцу на могилу сходит. И брату отдаст квартиру.

И еще скажет спасибо Игнату. Перед тем как отругать его последними словами за дикую самодеятельность и за то, что он отказался от нее. А ведь он отказался от нее навсегда, и она должна это понимать.

Content

Владимир Колычев
Неуправляемый таран

Часть I 1990 г.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Часть II 1992–1995 гг.

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Часть III 2005 г.

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36