Печёрин Тимофей

Наследник подземного мира

Тимофей Печёрин

Наследник подземного мира

Пролог

На миг прервалось дыхание. И сердце, кажется, успело сделать коротенькую, но остановку. Как, впрочем, и всякий раз в момент перехода. Привыкнуть можно…

А уже в следующее мгновение человек вновь наслаждался воздухом, буквально ворвавшимся в его легкие. Воздухом чуждым, но свежим — даже слишком. От него у человека закружилась голова, а первые шаги в новом мире получились неровные, неуверенные. Как у пьяного. Или как у младенца.

Портал выпустил человека в поздний осенний вечер. Прямиком в двухэтажное здание с более чем вековой историей… а вернее, в развалины этого здания. Спасенные от сноса статусом памятника архитектуры, они так и не дождались ни реставрации, ни капитального ремонта. А пока ждали — крыша старинной постройки успела обвалиться.

И теперь стены служили просто оградой для небольшого пятачка земли, открытого всем дождям и снегам. Да, вдобавок, заваленного кирпичами, щебнем и прочим строительным мусором.

Максимум, на что хватило заботы городских властей — это огородить останки старого здания. А коли уж фасадом оно выходило на одну из главных улиц, пришлось этот самый фасад целиком укрыть за ширмой. С изображением его же, но в куда как более благополучные времена. Так что теперь руины хотя бы не портили окружающий вид во время праздничных шествий и прочего официоза. Почти не портили. Если сильно не приглядываться.

Но это так, к слову. А человека, вышедшего из портала, судьба местной архитектуры не волновала. О нет, нисколечко! Там, откуда он прибыл, подобных проблем не существовало вовсе. Правда, не от хорошей жизни, а исключительно в силу полной их чуждости. Как для рыб не является проблемой дождь. А для учительницы с куцым окладом — вылет в трубу какого-нибудь заморского офшора.

У человека была миссия — может, не ахти какая грандиозная… на первый взгляд. Но за ее успех он отвечал головой. И просвещен относительно здешних реалий был ровно настолько, чтобы выполнить миссию без проволочек и попаданий впросак. Да человек и сам был бы рад поскорее убраться восвояси. И потому, не глазея по сторонам и не тратя время на праздные мысли, поспешил покинуть место высадки.

Окружающая темнота человеку не мешала. Во-первых, в этой части города ее изрядно разбавляли уличные фонари. Ну а во-вторых, к недостатку света человек был привычен с рождения. Как, впрочем, и большинство обитателей его родного мира.

Накрапывал дождик. Слишком мелкий, чтобы оставлять лужи, он зато изрядно пропитал влагой воздух. Поток машин скользил вдоль улицы, шурша колесами о дорожную грязь. Изрядно поредев в сравнении с часом пик, он еще не иссяк окончательно — по крайней мере здесь, почти в центре города.

Человек вышел на автобусную остановку, где и постоял с полчаса, окруженный аборигенами. Стоял молча, стараясь не обращать на себя их внимание. И лишь когда поблизости остались двое, парень и девушка, человек позволил себе обратиться к ним. С одной-единственной фразой: «как добраться до улицы Нечайников?»

— Не знаю такую. Может, все-таки Нефтяников?» — с ехидством осведомился парень, а девушка хихикнула.

— Да-да, точно! — поспешно подтвердил человек, мысленно кляня собственную забывчивость.

К чести его собеседников, те не стали потешаться над незнакомцем, которого приняли за гостя из другого города. Напротив, подсказали номер маршрута, коим добраться до улицы Нефтяников выйдет быстрее всего.

Подоспевший автобус оказался полупустым: основной вал пассажиров на сегодня схлынул уж больше часа назад. С одной стороны такой расклад обернулся для человека толикой комфорта в виде свободного сидения. И в то же время породил хоть мелкую, но проблему.

Насколько успел узнать человек, за проезд в железном чудище надлежало платить. Да, немного — по местным меркам. Другой вопрос, что здешними деньгами посланца иного мира так и не обеспечили. Избежать же необходимости оплаты было бы гораздо легче, затерявшись в толпе.

А так… на вошедшего человека сразу обратил внимание сборщик платы. Вернее, сборщица: дородная женщина, восседавшая на кресле в задней части салона. И выдвинулась ему навстречу, грузно переступая между рядами сидений.

— Проезд оплачиваем, — устало и неприветливо обратилась она к человеку, еще осматривавшемуся в поисках свободного места.

— Так я уже оплатил, — веско отвечал человек, повторяя предварительно разученную фразу. И глядя сборщице прямо в глаза. А слова свои подкрепляя маленьким мятым клочком бумаги, своевременно извлеченным из кармана.

То был простой фокус, в его родном мире доступный даже гонцу. Простой, и при этом весьма действенный. Враз сникнув под тяжелым взглядом, женщина вернулась на свое место. Забыв о безбилетном пассажире и не докучая ему больше до самого конца пути.

И все-таки совсем без происшествий вылазка в чужой мир не обошлась. Да видно, и не могла обойтись! Неприятность ждала человека после выхода из автобуса. Среди однообразно-серых, угловатых панельных домов, окружавших улицу Нефтяников. Света здесь было куда меньше, чем в центральном районе. Зато раздолья для темных личностей — наоборот.

Вину за эту… скажем так, небольшую задержку гонцу следовало бы возложить на собственный облик. Что считался, мягко говоря, нехарактерным для этого мира. Длинные волосы, черный кожаный сюртук и такие же штаны; высокие сапоги наконец — все это придавало человеку сходство с ролевиками. Или с представителями иных молодежных субкультур. А, как вариант, с приверженцами нетрадиционных взглядов на личную жизнь.

Подобная внешность привлекала к человеку столь ненужное ему сейчас внимание. Причем рассчитывать на симпатию местных жителей не приходилось. Особенно если иной абориген в принципе не был настроен во что-то вникать и вдумываться. Не говоря о том, чтоб входить в чье-то положение. Как, например, те четверо, что встретились человеку, когда он свернул в проход между домами.

— Слышь, ты! Огоньку не найдется? — звонким голосом окликнул один из них. Тощий парень в короткой черной куртке и серых штанах с нелепо отвисшей мотней.

— Не найдется, — небрежно и вполголоса бросил человек, попытавшись обойти досадную четверку. Но те и не думали отставать.

— Не куришь? — насмешливо проговорил еще одни абориген, заступая дорогу, — здоровье бережешь? А если проверим?

О вредных пристрастиях обитателей этого мира человеку было известно. Рассказали — еще перед отправкой. Но разумеется, сам он не курил. Так что удовлетворить просьбу четверки встречных не мог бы при всем желании.

— Да ладно вам, успокойтесь, — одернул товарищей третий из местных жителей, — видно же, человек не курит… вон ведь какой здоровый. Бережется… Спортсмен, небось?

Последняя фраза адресовалась гонцу, но тот отрицательно покачал головой. Чем вызвал у всей четверки неожиданный прилив энтузиазма.

— Значит, правильный просто, — заключил третий, вроде бы ни к кому не обращаясь, — слышь, правильный, а телефона не будет? На пять сек: я позвоню и отдам.

Голос его звучал миролюбиво. Вежливо даже… но как-то деланно. Тогда как остальные по-прежнему преграждали человеку путь. И отставать, похоже, не собирались.

— Послушайте, — проговорил гонец, понемногу теряя терпение, — ни телефона, ни… курения у меня нет, так что помочь я вам не могу. Это первое. Второе: вы препятствуете выполнению моего задания. А мне, знаете ли, не хочется проливать кровь.

Те, кто направил человека в этот мир, строго предостерегали его от столкновений с местными жителями. И в то же время препятствия надлежало преодолевать. Не останавливаясь ни перед чем. Как бы то ни было, гонец надеялся решить дело миром. Но, как оказалось, напрасно.

— Так… я не понял, — пробормотал вмиг помрачневший абориген, забыв давешнюю вежливость, — вы слышали? Все слышали? Он че — нам угрожает?

Кто-то гоготнул. А мгновение спустя исчез и благодушный настрой его спутников. Сжимая кулаки, вся четверка угрожающе надвинулась на гонца. Не доставая тому даже до плеча, местные тем не менее были уверены: уж с одиночкой они сладят точно.

Поняв, что переговоры окончены, человек извлек из каждого сапога по длинному ножу. Крутанул ими в руке. Стальные клинки сверкнули в свете одинокого фонаря. И один только вид их сразу же остудил боевой пыл аборигенов. Хоть и ненамного.

— Э-эй! Ты не очень-то борзей, слышь! — вновь снизошел до разговоров самый вежливый из четверки, — железками тут не маши. Меня на районе все знают. Рискнешь… и пацаны тебя из-под земли достанут. И в этой же земле зароют.

Голос его звучал громко, резко. Как видно, храбрился парень изо всех сил. Стараясь не выказать ни намека на страх — ни перед дружками, ни перед возможной жертвой. Получалось плохо.

— Из-под земли, значит, — ощерился гонец: так позабавила его именно эта угроза, — да ради Всекорня! Пусть попробуют…

И метнул один из ножей, угодив аборигену прямиком в глаз. Не успел тот коснуться земли, как два его спутника, не сговариваясь, дали деру. Расставаться с жизнью столь же рано им не хотелось.

Четвертый оказался похрабрее. А может, выпитое в этот вечер пиво начисто вымыло из него инстинкт самосохранения. Или…

— Сука! Да я за брата!.. — вскричал он, подбирая какую-то палку и кидаясь с ней на гонца. Тот успел увернуться — правда, лишь в последний миг. К немалой своей досаде.

А затем подсечкой опрокинул парня на землю.

— Лежи и больше не мешайся, — тихо проговорил человек, обращаясь к поверженному противнику. Оставлять после себя в этом мире еще один труп ему не хотелось. И не в жалости дело — просто таков уж был девиз этого гонца: «работать нужно чисто».

Но на сей раз девизу пришлось изменить. Человек едва успел повернуться к аборигену спиной и сделать несколько шагов. А тот, поднявшись, кинулся ему вслед. Когда же настиг, атаковал убийцу брата без всякого оружия — просто пинком.

Приправленный злобой, пинок оказался сильным: гонец почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Следующий удар пришелся кулаком по уху. И отозвался звоном в голове человека.

А третьего удара не получилось: перехватив правой рукой запястье противника, левой гонец вонзил один из ножей ему в живот. После чего отбросил свежий труп, дабы не испачкаться кровью.

Обтерев оба ножа, человек вновь осмотрелся. Противников поблизости больше не было. Зато внимательный взгляд вычленил из скопища панельных уродин именно тот дом, что был ему нужен. Нужный дом — и нужный подъезд.

Не задерживаясь более, гонец достиг его торопливым и уверенным шагом. Внутрь, за массивную дверь он проник благодаря старушке, вышедшей в этот час выгулять свою любимицу. Таксу, крохотную и суетливую; тявкавшую, кажется, чуть ли не ежесекундно.

В подъезде человек пробыл меньше минуты. Ровно столько времени ему потребовалось, чтобы выбрать почтовый ящик с нужным номером. И еще секунда — на то чтобы осторожно просунуть в него конверт.

Глава первая

Хотя трудовой стаж у Олега Замшелова имелся совсем невеликий, слово «успех» не было чуждо и этому человеку. И дело было вовсе не в модных гаджетах, поездках на зарубежные курорты или новеньком тонированном автомобиле. О подобных вещах Замшелов и впрямь мог разве что прочесть в глянцевых журналах.

Но нет! Применительно к молодому специалисту, каковым он являлся, успехом могло считаться уже само наличие у него непыльной работенки. Не так уж и мало, учитывая, сколь лихорадит экономику всего мира последние несколько лет. То есть, грузить вагоны Замшелову на третьем десятке лет не пришлось. С перипетиями же на своем рабочем месте он покамест справлялся. Опять-таки вполне… успешно.

Здесь не помешало бы пояснение. Дело в том, что непыльной работа Олега Замшелова могла бы показаться лишь на сторонний взгляд. В действительности же стезю офисного разнорабочего вполне характеризовала фраза «то пусто, то густо».

Уметь от таких как Олег требовали… все. А если и не уметь, так хотя бы «кровь из носу», но попытаться сделать. То подготовить буклет, то оформить презентацию, то что-то подправить на сайте фирмы. А еще — подготовить графики-диаграммы начальнику к совещанию. Или слепить отчет, срок сдачи которого внезапно истек вчера, а заниматься оным оказалось некому. Ведь один профильный специалист оказался на больничном, а другой умотал в отпуск.

И кому же надлежало выручать фирму? Разумеется, Олегу Замшелову — хоть и не ему одному. Подобных штатных единиц в распоряжении ООО с красиво-бессмысленным названием «Вереск» имелось немало. Но все равно недостаточно для того чтобы тому же Олегу не приходилось засиживаться в офисе допоздна и приходить на работу в выходные.

С неизбежностью маятника наплыв поручений и срочных дел сменялся относительным затишьем. Но даже в эти спокойные дни Замшелов не мог позволить себе расслабиться на рабочем месте. Зависать в социальных сетях, шататься по сайтам «для взрослых», обсуждать какую-нибудь дребедень с коллегами — это пожалуйста. Не воспрещалось даже вздремнуть, положив голову на клавиатуру! Что угодно… лишь бы успеть своевременно принять сосредоточенно-занятой вид в момент визита начальства. Само собой, закрыв на экране компьютера все сомнительные окошки.

Потому с расслабленно-беспечным настроем выжить в офисе «Вереска» шансов не имел, наверное, даже самый крутой специалист. Что уж говорить о молодой поросли на подхвате. Эти, последние, за время работы успевали основательно натренировать слух и развить боковое зрение. Да и по скорости реакции намного превосходили простых смертных.

Те же, кто не успел и не превосходил — сейчас, скорее всего, осаждали биржу труда. И скользя унылым взглядом по списку вакансий, сплошь состоящему из дворников и уборщиц, надолго исключали из лексикона слово «успех». В отличие хотя бы от Олега Замшелова.

Еще, даже в дни затишья, начальство было нетерпимо к мелким нарушениям вроде опозданий или ранних уходов. И чтобы не опоздать, каждое утро свое Олега проводил в спешке и суете. Скорый завтрак сменялся торопливым сбором и совсем уж молниеносным броском к автобусной остановке. Где Замшелов с готовностью втискивался в любую посудину на колесах, если оная останавливалась недалеко от офиса ООО «Вереск». Или не очень далеко. Или хотя бы так, чтоб можно было добежать до него за десять-пятнадцать минут.

И по причине спешки, направляясь в очередной раз на работу, Олег не удосужился проверить содержимое почтового ящика. Опять. Что, впрочем, было простительно для него. Не только молодого специалиста, дорожащего каждой минутой, но и сына компьютерно-сетевого времени. Для которого выражение «проверить почту» ассоциировалось отнюдь не с рядами металлических ящиков на первом этаже подъезда.

Рабочий день прошел — серединка на половинку. Бог миловал от аврала. И от эпитета «срочно» из чьих-то руководящих уст. Тем более что на календаре стояла пятница: священный день для офисных обитателей. Когда и рядовые сотрудники, и начальники любого ранга были солидарны в своем нежелании перетрудиться. Взять на себя лишнее. И тем подставить под угрозу уже выходные.

Избежать подобного расклада стремился каждый — от генерального директора до молодняка вроде Замшелова. И все прилагали к тому немалые усилия… хоть, временами, и недостаточные. Но не на этот раз.

С другой стороны, не стал рабочий день и многочасовой изнуряющей схваткой с самим собой. Вернее, с собственной вынужденной праздностью и необходимостью поддерживать реноме делового человека. Ибо бездельничать Олегу все-таки не пришлось. Поступив с утра в распоряжение штатного дизайнера, Замшелов смог расстаться с нею только к вечеру. А заодно помянуть недобрым тихим словом руководство «Вереска», пошедшее на столь неразумную экономию.

«Вас здесь много, а я одна!» — любила повторять госпожа дизайнер. Тощая и нескладная тридцатилетняя особа, бледная лицом и явно неудовлетворенная жизнью. Эта ее излюбленная фраза служила превосходным оправданием патологической лени и подчеркнутого наплевательства на чьи-то планы и сроки. А также стремления банально переложить свои обязанности на чужие плечи.

Собственно, очередным несчастным, плечи подставившим, на сей раз и оказался Олег Замшелов. По большому счету вынужденный доделывать-переделывать за дизайнером ее работу. Коей успело накопиться немало. А параллельно еще выслушивать замечания, больше похожие на стенания. То он, Олег, расцветку презентации сделал излишне яркой, то использовал неудачный шрифт для объявления, то вставил виньетку аж на полсантиметра ниже нормы. Да и котята на заботливо вставленной в буклет фотографии выглядели пошловато.

Претензии свои госпожа дизайнер изрекала эдаким плаксивым голосом, откинувшись на высокую спинку кожаного кресла. А в ответ Замшелову оставалось одно: склонить повинную голову — и исправлять. Исправлять результаты собственных исправлений… до следующего раза.

К чести дизайнерши, удерживать Олега допоздна она все же не стала. А может, и сама выдохлась, не найдя больше сил на очередную придирку. Так что офис Замшелов покинул в шесть вечера — в конце официально установленного рабочего дня.

Еще в этот день Олегу повезло с транспортом. Простояв на остановке едва пять минут, он сумел-таки втиснуться в подоспевшую маршрутку. Ехать пришлось, правда, стоя, трясясь на поворотах и торможениях. Но то было скорее нормой для общественного транспорта в городе. По крайней мере с тех пор, как компактные маршрутки «газели» были заменены на более вместительные «форды» и «мерседесы». Допускавшие провоз и стоячих пассажиров тоже.

А когда до района, где жил Замшелов, осталось всего несколько остановок, сегодняшнее везение неожиданно закончилось. Причем столь внезапно, что Олег едва успел понять, что к чему.

Сперва маршрутке пришлось экстренно затормозить — да так, что многие пассажиры даже не устояли на ногах. С трудом удержался и сам Замшелов. А водитель не пожалел гневных слов на виновников происшествия — двух человек, выскочивших на проезжую часть.

Дальше события развивались стремительно. Один из виновников простер руку к лобовому стеклу машины — и то рассыпалось мелкими осколками. Большая часть их, вдобавок, устремилось не абы куда, а внутрь: в кабину и салон. Вмиг заставив замолчать водителя и двух пассажиров, ехавших на передних сидениях. Досталось и прочим; даже рядом с Олегом взвизгнул и вскрикнул. Не то от боли, не то от страха.

Затем неведомая сила подхватила маршрутку под днище и швырнуло в направлении, противоположном маршруту. Перекувырнувшись, «форд» завалился на бок вместе с оставшимися внутри пассажирами. В то время как несколько человек вывалились на асфальт через разбитую кабину.

Замшелову повезло. Во-первых, тело одного из товарищей по несчастью смягчило его приземление. А во-вторых, малость придя в себя, Олег обнаружил, что лежит совсем рядом с потолочным люком. Используемый обычно для проветривания салона в жаркую погоду, люк этот теперь вполне мог послужить спасению пассажиров. Ну или пассажира — хотя бы одного…

Около минуты ушло на то, чтобы преодолеть препятствие в виде тяжелой металлической крышки. После чего, кое-как вывернувшись из-под прижимавшего его тела, Замшелов выкарабкался наружу.

Поднимаясь на ноги, озираясь и лихорадочно дыша, он заметил, что виновные в случившемся никуда не делись. А, как ни в чем не бывало, стояли на тротуаре, о чем-то тихонько переговариваясь. Олегу даже удалось рассмотреть этих людей получше — отмечая про себя их странный внешний вид. Одеты злоумышленники были в рясы, на манер монашеских, но грязно-серого цвета. А лица прятали под одинаково уродливыми масками, чем напоминали не то шаманов какого-то дикого племени, не то поклонников праздника Хэллоуин.

Лучше бы он не мешкал и не присматривался. Лучше бы сразу дал деру… ну или помог вылезти из маршрутки хотя бы одному-двум пассажирам. Потому что один из людей в масках тоже заметил Замшелова. О чем тотчас же сообщил второму, одновременно тыча в сторону Олега пальцем.

То был не просто жест: прямо из пальца в направлении счастливчика-пассажира метнулась молния — мелкая, но яркая. И вот тогда-то Замшелов бросился наутек. Что, собственно, его и спасло. Не долетев до жертвы считанные сантиметры, молния истончилась и погасла.

А затем… маршрутка взорвалась. Со всеми, кто еще находился внутри. И хотя Олега при этом даже не задело, он на бегу спиной ощущал исходивший от нее жар. И еще прибавил ходу.

Попутный ветер донес тяжелый горелый запах.

«А что если… охотились на меня?» — мелькнула в голове Замшелова нечаянная мысль. Но самому же показалась глупой. Ведь, казалось бы, кому он нужен — офисный мальчик на побегушках. Скромный, неприметный…

* * *

Ноги сами несли его к жилым домам — целому микрорайону, застроенному двенадцатиэтажными громадинами. Подальше от горящей маршрутки, злополучной дороги и близлежащего пустыря. Не говоря уж о двух мерзавцах в масках. Поближе к людям.

И лишь в одном из дворов под сенью высотки-новостройки Олег позволил себе остановиться. Перевести дух. А поглядев вокруг — убедиться, что от преследователей, кем бы они ни были, он смог-таки оторваться.

С непривычки сердце билось в грудную клетку с силой кузнечного молота. Пошатываясь, Олег добрался до ближайшей скамейки. Где, судорожно вздыхая, попытался осознать случившееся.

А выходило следующее. Если называть вещи своими именами, то сегодня ему посчастливилось избежать смерти. Ни много ни мало. И в отличие от десятка с лишним других пассажиров. Что вывалились на асфальт, либо не успели выбраться наружу к моменту взрыва. Превратившего мирное транспортное средство даже не в гроб на колесиках, а в компактный полевой крематорий.

Везение, если вдуматься — необычайное! Чего, увы, нельзя сказать о самом происшествии. Когда и телеэфир, и ленты новостных сайтов заполнены сообщениями об автокатастрофах, падающих самолетах и террористических актах, еще одна взорванная маршрутка покажется событием чуть ли не будничным. Особенно на первый взгляд… и в отсутствие свидетелей.

Но в том-то вся соль, что хотя бы один живой свидетель — остался. И несмотря на потрясение, крепко запомнил, чем именно данное происшествие отличалось от сотен других. А может и не отличалось, да только подтвердить это нечаянное предположение некому.

Один свидетель… не шибко, впрочем, полезный. Ибо все, увиденное Замшеловым, мало что проясняло, зато порождало дополнительные вопросы. Кто были те двое, в масках? Для чего из всех машин, катящихся по городу, они выбрали себе в жертву именно эту маршрутку? А та попытка убить Олега, когда он выбрался из люка, чем вызвана? Просто нежеланием оставлять свидетеля? Или же стремлением уничтожить конкретного человека? Именно Олега Васильевича Замшелова восемьдесят девятого года рождения, и никого иного?

А главное: какая такая нечеловеческая сила помогла тем ублюдкам в масках? Каким способом они и лобовое стекло расколотили, и смогли перевернуть тяжеленный автомобиль? Не говоря уж о молнии, посланной вслед Замшелову. Сам он не верил ни в магию, ни в телекинез. Равно как и в некое супероружие, что выходит-де из-под полога секретности в руках то террористов, то спецслужб. Воспетое бульварными газетами и такими же книжками, лично Олегу оно виделось одним из сортов опять-таки магии. Не более того.

А вот в Бога Замшелов верил. Другой вопрос, что на ангелов парочка сверхъестественных убийц походила в последнюю очередь. Ну а как насчет не ангелов, а их недобрых антиподов?.. Дойдя до этой мысли Олег размашисто и со злостью вмазал себе по уху. Для настройки, так сказать, мозговой деятельности. Которой недаром придан в помощь принцип экономии мышления. А то неровен час, можно и до визита Антихриста додуматься. Со всеми сопутствующими прелестями, включая Армагеддон в финале.

Скользкая дорожка подобных размышлений вела к одному: проповедям на улицах, пене у рта и вшам в давно немытых волосах. «Да я чище любого из вас, грешники!..» Что никак не могло устроить Замшелова с его практическим складом ума — собственно, и выведшим оного в люди. И коли уж на вопрос «кто виноват?» полезного ответа найти не получалось, следовало его отмести. Перейти ко второму из вечных русских вопросов. А прежде отринуть всю шелуху, что принялась было заполнять Олегу мозг.

За вычетом шелухи стало видно главное: неизвестно кто и невесть зачем, но попытался его убить. Свидетеля ли убирая, а может в стремлении уничтожить конкретного человека. В любом случае, из этого следовало — что? А то, что попытка эта не последняя. Не добившись поставленной цели, злоумышленники наверняка попробуют достать Олега Замшелова вновь. Возможно, и очень скоро. И что же тогда несчастному Олегу Замшелову остается?

Настроенный на нужную волну, мозг мигом выдал целый ворох вариантов. От визита в милицию-полицию до попыток отстоять свою жизнь, забаррикадировавшись с чем-нибудь огнестрельным. От попыток договориться с неведомой, но смертоносной силой, до нескончаемого бегства по закоулкам города и просторам страны. От поиска заступы в криминальном мире до разоблачения преследователей — устами ли очередного журналюги или на страницах блога.

Завались вариантов! Не хватало лишь одного — на воплощение коего Олег чувствовал в себе достаточно сил. Потому, так и не решив, как именно надлежит ему действовать, Замшелов был вынужден подойти к этому жизненно важному вопросу с другого конца. Что в этой ситуации делать ему точно не следует? Вот именно сейчас?

На сей раз мозг сработал как надо, и ответ пришел неожиданно быстро. Наименее разумным, как подумалось Замшелову, ему стоило бы возвращаться домой. По крайней мере, сегодня. Ибо, если уж обладатели масок и похожих на рясы одежд с самого начала стремились уничтожить именно его — знать, где проживает их жертва они должны уж наверняка. Раз смогли вычислить-выследить, каким маршрутом Олег будет возвращаться с работы.

Быть может, убийцы поджидают у подъезда… если вообще не в снимаемой им квартире. И в том случае, если не дождутся — это хоть мало-мальски собьет их со следа.

Оставалось определиться, где провести ночь, о неизбежности которой ненавязчиво напомнили ранние осенние сумерки. Как бы то ни было, а спать на свежем и отнюдь не теплом воздухе Олег не собирался. Не тянуло его и на вокзал — это пристанище бездомных со всего города. Зато так кстати Замшелов вспомнил, что где-то поблизости проживает его бывшая одноклассница, Маша Щукина. За которой он, если не изменяет память, даже успел поухаживать.

Память услужливо подсказала, извлекая из-под спуда, и номер Машиного дома, и кое-какие его приметы, и подъезд, этаж, и расположение самой квартиры. Чем весьма подбодрила Олега Замшелова. Поднявшись, чуть ли не подскочив со скамейки, он отправился в путь. И, немного поплутав по малознакомому району, нашел-таки, что искал. Старую девятиэтажку аж с тремя подъездами. Не столько высокая, сколько широкая, она казалась чужеродным телом на фоне окружавших ее молодых товарок-высоток.

Оставалось надеяться, что Маша Щукина не успела никуда переехать. И пятничный вечер предпочла провести дома.

Надежды оправдались. Бывшая одноклассница и впрямь оказалась дома — встретив Олега в красном атласном халатике и с слегка взъерошенными волосами. И не поспешила прогнать незваного гостя, к немалой его радости.

— Зам, ты? — воскликнула Маша, между прочим вспомнив его школьное прозвище, — какими судьбами? И… что это с тобой?

— Да так, — почти виновато в ответ молвил Замшелов, пожимая плечами, — долго рассказывать.

Вид у него и вправду был не ахти. Лицо, украшенное ссадинами, шишкой и нарождающимся синяком. Всклокоченные волосы, мокрые от пота. Растрепанная одежда; Олег как раз обнаружил, что на куртке не хватает пары пуговиц. Хотя едва ли переживший автокатастрофу мог выглядеть лучше.

— Короче… можно сегодня у тебя перекантуюсь? Ночку всего?

Удивление на лице Маши уступило место смущению. После чего Замшелов узнал, что бывшая одноклассница Щукина уже больше года как носит фамилию Хайруллина. Вкупе с кольцом на безымянном пальце. На счастье Олега, муж месяцами пропадает на севере, вкалывая на благо страны и собственного кармана. Скважины исследует или что-то в этом роде.

Конечно, отказывать в помощи школьному приятелю она не станет. Но и Замшелову не стоит злоупотреблять ее гостеприимством. Подростковая влюбленность, если и имела место, теперь была в прошлом. И если Олег надеется или мечтает склонить Марию Хайруллину к супружеской измене — ловить ему нечего.

— Так я ж и не собирался, — печально и со вздохом отвечал Олег.

А из глубины квартиры донеслось нетерпеливое хныканье ребенка. Словно в подтверждение Машиной отповеди.

* * *

Щукина-Хайруллина постелила бывшему однокласснику на диване в гостиной. После почти двухчасового разговора на кухне. Говорила, кстати, в основном она: о том, кто из класса еще вышел замуж, а кто женился. Кто где учился после школы, а кому довелось носить военную форму. Слушая Машу, Олег даже ощутил что-то вроде комплекса неполноценности. Позавидовал ее осведомленности. Сам-то он не шибко интересовался судьбой школьных товарищей. Так что все услышанное было ему в новинку.

Сам о случившемся с ним несчастье Замшелов рассказал с неохотой. Уложившись минут в пять.

— А ты уверен, что они молнии метали? — сочувственным тоном вопрошала одноклассница, — и стекло… рукой, а не из автомата, например? Просто при стрессе фантазия обостряется.

Как успел узнать Олег, Щукина-Хайруллина училась на психолога. Так что подобные вопросы и сентенции из ее уст были вполне ожидаемы. Даже закономерны.

— Я просто думаю: бандиты это были обычные… террористы. А ты со страху и нафантазировал. От нервных потрясений.

— А я другое думаю, — мрачно парировал Замшелов, — что все эти террористы… так называемые… ну, о которых нам говорят. В общем, на самом деле они действуют так же. Как те двое. Тот же Усама… как его там. Одиннадцатое сентября помнишь? Так вот, самолеты на башни-близнецы он тоже мог… силой мысли направить. Или магией-шмагией всякой.

— Ну-ну, — скептически хмыкнула Маша.

А следом, ни к селу ни городу процитировала что-то из классики:

— Напиши роман и отнеси в «Костер». Чтобы в конце пионер Вася все эти происки разоблачил и всех бы победил…

— Какой еще пионер?.. — не поняв, устало отмахнулся Олег.

Рассчитывая утром убраться как можно раньше и тише… на деле он проспал чуть ли не до полудня. Не помешал ни Андрюша, беспокойный и крикливый сынок одноклассницы, ни неудобство импровизированного ложа. Организм требовал свое — подточенный трудовой неделей и взбаламученный недавним происшествием. И получил, не особо прислушиваясь к сигналам зануды-мозга. Кое-как продрав глаза и мельком взглянув на часы, Олег успел порадоваться, что сегодня нерабочий день.

На завтрак… вернее, скорей, на обед Замшелов уже не остался. Отнес оный к злоупотреблению гостеприимства, от которого Маша его столь решительно предостерегала. К тому же сладкая овсяная каша, приготовленная бывшей одноклассницей, Олега и без того не прельщала. Да Щукина-Хайруллина и не настаивала.

Поблагодарив ее, извинившись за беспокойство и попрощавшись, Олег Замшелов отправился домой. Преодолев большую часть пути в легкой пешей прогулке. Благо, день выдался подходящий: солнечный, что для осени — редкость.

Прогулка настроила на почти беспечный лад. Вечернее происшествие воспринималось уже с куда меньшей остротой — отойдя на задний план по сравнению с простыми биологическими потребностями. В частности, аппетитом, неизбежно пришедшим после долгого сна и свежего воздуха.

Дойдя до своего подъезда и не обнаружив поблизости ничего подозрительного, Олег дошел до ближайшего магазинчика. Где купил пачку макарон, связку сосисок, да небольшую шоколадку. Готовить он не умел и не любил — и толком не научился за время самостоятельной жизни. Потому и продукты подбирал под стать. Чтоб возни было меньше.

И наконец, уже войдя в подъезд с пакетом продуктов, Замшелов вдруг вздумал проверить почтовый ящик. Откуда, помимо бесплатной газеты и глянцевой рекламной листовки извлек странного вида конверт. Совсем не похожий на типичные упаковки для писем от Почты России.

Прежде всего, на конверте отсутствовали адреса — хоть отправителя, хоть получателя. Не говоря уж про индекс. Вообще никаких выходных данных, если говорить начистоту. Кроме большой надписи, выведенной явно от руки и пересекавшей конверт наискосок.

«Олегу Замшелову лично в руки».

Да и бумага, из которой он был сделан, на ощупь оказалась непривычно грубой и толстой. И цвета не белого, а желтоватого. Если вообще была бумагой.

Заинтригованный, Олег даже забыл о недавней попытке убить его. Как и о возможности ее повторения. И наплевав на предосторожность, поспешил домой. Где, за сомнительно прочным щитом из двух дверей, бросив пакет на пол, вскрыл конверт. Поддавался тот, кстати, с трудом: Замшелову пришлось даже сбегать на кухню за ножом.

Ни пачки шальных денег, ни очередного рекламного каталога внутри не оказалось. Что, соответственно, увы и к счастью. Вместо них Олег извлек из конверта лист, на бумагу похожий совсем уже мало. Больше на картон… или на кожу. Но не материал заинтересовал адресата. А текст, все так же, от руки, выведенный на листе.

«Достопочтенный Замшелов Олег Васильевич, — гласила россыпь черных букв слегка вычурного вида, — прирожденный Алгар, сын Ашсара! Сообщаю Вам, временно проживающему в Поднебесном Мире, о кончине Вашего отца, да снизойдет на него милость Всекорня. В свете оного и в соответствии с завещанием Глубочайшего Ашсара, Вы являетесь наследником его владений, включающих замок Даргоз и прилегающие земли. Нижайше прошу Вас явиться ко двору Даргоза для вступления в права наследования и во избежание смуты».

— Чего? — вслух брякнул Олег, ненадолго прервав чтение и переваривая содержимое письма. А затем продолжил.

«В связи с вынужденным Вашим нахождением в другом мире, для вступления в наследство Вам следует воспользоваться нарочито заготовленным для таких целей порталом. Портал располагается в одном с Вами городе, в доме двадцать шесть на углу улиц Полярников и Светской».

Далее следовало слово для активации портала: бессмыслица вроде «абракадабры», только с много большим количеством слогов. Оценив возможности своей памяти, Замшелов счел нужным аккуратненько перевести это слово в записную книжку мобильного телефона.

А заканчивалось необычное письмо банально — подписью.

«С глубоким почтением и нижайшим поклоном, ар Халлас, кастелян замка Даргоз». Имелась и печать. Не чернильный отпечаток, а восковой кругляш величиной с пятак. На нем даже что-то изображалось… вроде, какая-то птица.

Ну а первой мыслью Замшелова после прочтения письма было — «бред!» На уровне если и не «Костра» с пионером Васей, но книжек, коими он увлекался в школе и в бытность студентом.

Мысль эта, впрочем, не была долговечной. Все-таки любая аргументация и все доводы разума были бессильны против единственного факта. Фактом же было само существование необычного письма. Которое он, Олег Замшелов, самолично достал из почтового ящика и только что прочитал. Не снится же оно… вроде как. И не привиделось в наркотическом дурмане.

За этим первым, необдуманным, предположением последовало другое. Олегу вспомнилось слово «развод» — ныне прижившееся на устах его соотечественников, как когда-то «разборка» и «перестройка». И так же не подлежащее переводу на иностранные языки.

Действительно, облапошивание на завещательной ниве давно вошло в моду. Отработана была и методика получения барыша с неудачников, прельстившихся на богатое наследство. Сперва по почте, хоть обычной, хоть электронной, посылалось письмо. Сообщавшее очередному легковерному индивиду, что у того на днях скончался некий дальний родич. Часто — из страны далекой и экзотической. А коли родич при жизни владел замком, тропическим островом, яхтой и кучей долларов, то все это теперь предназначалось адресату. В соответствии с только что вскрытым завещанием. Такое вот чудачество богатого человека!

Но имелась одна загвоздка. Чтобы получить богатства родича, наследнику прежде требовалось перечислить некую сумму денег на указанный счет. На словах — дабы уладить кое-какие юридические вопросы. Ибо в экзотических странах и законодательство экзотическое. Черт ногу сломит. Ну а на деле денежный перевод пополнял карман автора письма, адресата оставлявшего с носом.

Но вот неувязка: в письме Замшелову предложение перевести деньги отсутствовало вовсе. Что напрочь лишало развод смысла. Собственно, все чем рисковал Олег, приди он по нужному адресу и назови ключевое слово — это бездарно потраченным временем. В крайнем случае имелась вероятность вместо портала между мирами найти табличку: «вас снимает скрытая камера».

И уже лишне говорить, что ни один мошенник не станет кивать на другие миры. Если он не клинический идиот или не считает таковым свою жертву. Нет: подобную дребедень, по мнению Замшелова, стоило сообщать лишь в одном случае. Когда ты искренне уверен в ее правдивости.

Но если допустить, что другой мир с замком Даргоз и кастеляном Халласом существует на самом деле — тогда где подвох? Снова перечитав письмо, Олег зацепился за фразу «о кончине Вашего отца…» Притом что его родитель, Василий Замшелов был жив и вроде здоров. Не говоря о том, что работал он простым инженером и ни разу, ни словом не намекнул на наличие у него какого-то замка. Да и чего делать правителю из другого мира на Земле? Вдали от владений и живя на довольно скромный оклад?

Размышляя таким образом, Олег хотел уже было позвонить отцу… но вовремя осекся. Сообразив, что здешние его родители на деле могут оказаться приемными. Очень даже могут! Мало ли по какой причине настоящий отец, он же Ашсар, мог спровадить наследника в этот мир.

Вдобавок вспомнился эпизод из раннего детства, когда Олег с так называемым отцом гуляли во дворе. А язва-старушенция с ближайшей лавочки возьми да и ляпни:

«Кто это? Сын? Что-то больно на вас непохож!»

Конечно же, тогда ни Замшелов-старший, ни сам Олег не придали тому значения. Старушенцию ту весь двор знал как жуткую сплетницу и пустомелю, прислушиваться к которой считалось ниже собственного достоинства. Да, вдобавок, она слыла собирательницей разнородных суеверий — начиная от НЛО и полтергейста и заканчивая заговором масонов: обычных и с приставкой «жидо». В последние, кстати, угодил местный тихоня и очкарик по имени Лева. Впоследствии тот еще, как выяснилось, сумел защитить диссертацию, а затем таки перебрался на историческую родину.

Но раз в год, как известно, и палка стреляет. Вот и выстрелила та болтунья дворового значения, угодив в яблочко. Действительно, непохож Олег на Василия Замшелова. Может, на покойного Ашсара походил больше…

Ну а точку в сомнениях Олега вынудило поставить другое воспоминание — куда более свежее. О людях в уродливых масках и о вчерашнем нападении на маршрутку. Пережить которое Замшелову, по большому счету, просто повезло.

С одной стороны, авторство письма могло принадлежать тем кровожадным типам… ну или тем, кто их послал. Чтобы не мотаться за жертвой по городу, но заманить его в назначенное место. Где и без лишних хлопот прикончить. Возможно такое? Да. Только мотив непонятен. Вкупе с замками и порталами.

Ну а если предположить, что из-за письма за Олегом и охотятся — так хотя бы проступает мотив. Как там написано? «Прошу явиться для вступления в права наследования и во избежание смуты». Как видно, на наследство покойного Ашсара нашлись и другие претенденты. Ну или смуты кому захотелось. Вот и мешают.

Глава вторая

Трон властителей Даргоза золотисто поблескивал в тусклом свете факелов. Притом что золота на него не ушло ни песчинки. Трон был выдолблен и вытесан из цельного куска камня — и слегка покрыт позолотой. Осторожно усаживаясь на него, Сабина успела оценить сколь неудобное сидение ей досталось. Увы и ах: роскошь вообще-то не была в чести ни у Ашсара, ни у его предшественников.

Сабина была высокой женщиной с длинными, черными и тщательно уложенными волосами. Узкое платье до пола подчеркивало ее стройную фигуру — не хуже, чем в молодости. Хотя куда там… В молодые годы Сабина и в подметки не годилась себе нынешней. И только лицо, сухое и с усталыми глазами, напоминало о прожитых ею годах.

Напоминало… но не расстраивало. Потому как Сабина рассчитывала прожить еще столько же — по меньшей мере. Возможностей придворной колдуньи для того было предостаточно. Тем более что молва о колдовском могуществе Сабины давно вышла даже за пределы даргозских владений. Правда, вкупе с прозвищем Гадюка. Как ни досадно…

— Эй, кто здесь! — разорвал тишину тронной залы грубый, надтреснутый голос, привыкший командовать.

Миг спустя, разводя створки железных, покрытых узором, дверей, появился и его обладатель. Ар Халлас, кастелян Даргоза. Несмотря на почтенный возраст оставшийся рослым, крепким и стремительным в движениях.

Кастелян пожаловал не один. За ним, уже с мечами наизготовку, в тронную залу прошли два воина из личной гвардии Ашсара. Так сказать, вернейшие из верных.

— Эй, ты! По какому праву ты заняла этот трон? — гаркнул Халлас, тыча в сторону Сабины пальцем.

Колдунья ничуть не смутилась.

— Не вижу причины, по которой я не могла бы это сделать, — холодно ответила она, — по древнему обычаю нашего мира трон занимает тот, у кого достаточно сил. А не получает его по чьему-то разрешению — как на блюдечке. Тем более что Ашсар мертв. Так что ни запретить, ни помешать он мне не может.

— Ашсар занял трон по наследству, — напомнил кастелян, не сводя с Сабины все тяжелеющего взгляда, — и распорядился поступить так же после его смерти. Наследник уже известен и оповещен. И вот-вот должен прибыть в Даргоз.

— Да неужели? — колдунья рассмеялась, — да, Ашсар унаследовал свои владения, подтверждаю. А еще напомню, насколько Даргоз ослаб за его славное правление! Если бы не мое колдовство, соседи давно разорвали бы нас на части. И сожрали, не подавившись.

Что до наследника… да будет известно благородному ару, это создание выросло еще более жалким, чем его папаша.

— Не смей поносить Ашсара! — голос Халласа звучал уже словно звериный рык.

— Ах! Ка-а-ак трогательно! — протянула Сабина, — верный пес облаивает хулителей своего хозяина. Мой ар, напоминаю тебе, что Ашсар уже отправился к Всекорню. Следовательно, ничего не значит для меня. Тебе же я могу посоветовать лишь одно: не глупить. А служить мне с той же верностью, что и прежнему властителю. Поверь, я в долгу не останусь.

Наследник же… ты и сам будешь разочарован, когда увидишь его. Если увидишь. Поднебесный Мир сказался на Алгаре не лучшим образом. Для Даргоза он чужой… как и для всего нашего мира. Слишком мягкий. Нерешительный.

Впрочем, вряд ли ты успеешь встретиться с сыном Ашсара. Им как раз занимаются два моих лучших ученика.

Речь колдуньи звучала неторопливо и непринужденно. Как при беседе на каком-нибудь светском приеме. И в то же время Сабина ни на миг не позволяла себе отвлечься, ослабив бдительность. Потому переглядывание Халласа с гвардейцами покойного властителя не осталось ею незамеченным.

И истолковала колдунья их верно. Успела истолковать — за мгновение до того, как оба воина двинулись в ее сторону. И прочла нужное заклинание.

С грохотом и лязгом ожили две статуи — два железных исполина, стоявших у стены. И тяжелой, неторопливой, но в тоже время и неумолимой поступью направились навстречу гвардейцам. Что казались карликами на их фоне.

Храбрости вернейшим из воинов Ашсара было не занимать. Умения обращаться с мечом — тем более. Но клинки бессильно скользили по металлу оживших статуй, не оставляя ни царапины.

У железных воинов Сабины оружия не имелось вовсе. Да оно и без надобности было тем, кто ростом вдвое превосходил любого человека. Огромные руки вырывали мечи у гвардейцев. Огромные кулаки отбрасывали людей, повергая их на каменный пол. И оставляли изрядные вмятины на доспехах. Наконец, железные объятья сдавили воинов Ашсара столь крепко, что те не могли уже не то что сопротивляться — но даже пошевелиться. Дышать.

И тогда-то самообладание матерого вояки изменило ару Халласу. Не в силах больше наблюдать за происходящим в тронной зале, кастелян с воплем рванулся к Сабине. На ходу вынимая из ножен меч.

Колдунья встретила его единственным движением: небрежным взмахом даже не руки — пальца. Кастеляна швырнуло к ближайшей стене, с силой распластывая на каменной кладке, ломая позвоночник. Воинственный рев сменился стонами и криками, чуть не жалобными.

Но Сабина не знала жалости. И для ара Халласа ничего еще не закончилось. Горло едва сползшего на пол кастеляна обхватила невидимая удавка. А столь же невидимая цепь проволокла по полу, подтащив к подножью трона. И за горло же приподняла, пытаясь удержать голову вровень с лицом колдуньи.

— Ты… — проговорила Сабина сама чуть ли не задыхаясь от радостного возбуждения, — ничтожество… Ты мне все расскажешь. И кто знал о наследнике… и кого посылали, чтоб ему сообщить. Все расскажешь! И не надейся прежде умереть — от меня непросто уйти… даже так!

— Гадюка!.. — захрипел в ответ ар Халлас, вперившись в нее покрасневшими, чуть ли не выпадающими из орбит глазами, — если колдовство твое… или прислужников твоих… если топор палача… петля или сталь… лишат жизни наследника Ашсара… будь тогда ты проклята! Проклята на всю жизнь!

Последние слова он выкрикнул совершенно отчетливо и громко. Невзирая на сдавленное горло. Чем заставил Сабину немного растеряться: колдунья даже поперхнулась.

Насколько сильным может быть проклятье простого смертного, она не представляла — это лишь у колдунов все взвешено и отмерено. Человек же, от колдовства далекий, мог по недомыслию и от избытка чувств вложить всю душу. Или не вложить ничего.

Так или иначе, а просто игнорировать прощальные вопли кастеляна колдунья позволить себе не могла. Люди ее ремесла вообще-то не склонны недооценивать слово.

Тем более что первая неприятность… или, правильнее сказать, конфуз уже не заставил себя ждать. На миг стушевавшись под гневной речью ара Халласа, Сабина ослабила контроль за своим заклинанием. И то ли колдовская удавка натянулась слишком сильно, то ли просто дернулась — и вот результат. Голова кастеляна валялась на полу, у подножья трона. И отдельно от тела.

— Так-так-так. Похоже, планы меняются, — проговорила колдунья, обращаясь, сама не зная, к кому.

Точно не к статуям — уже успевшим покончить с гвардейцами и вернуться на прежнее место.

* * *

По адресу, указанному в письме, располагался один из так называемых памятников архитектуры. Дом купцов-братьев Потрясовых. Худо-бедно переживший все революции двадцатого века и обе мировых войны… он не устоял перед тотальным равнодушием современности.

По большому счету, от старинного дома остался разве что фасад, подкрашенный и прикрытый ширмой. Реставрация? А на нее вот уж который год не находится денег. Так что реставрировать скоро на том месте, наверное, будет нечего. И какой-нибудь начальник от градостроительства недоуменно вопросит, уперев руки в боки:

«Какой такой памятник? Где памятник? А был ли он вообще?»

Единственное, что останется в реальности к тому времени — это пятачок ничем не занятой земли. На который просто грех было бы не впихнуть архитектурный памятник уже нынешней эпохе. Нечто, сияющее стеклопластиком и с пропорциями, как у иглы.

О том, что за дом номер двадцать шесть размещался на углу Полярников и Светской… верней, Советской, Олег узнал благодаря картографическому сервису. Одному из многих, расплодившихся ныне на просторах Интернета. А про плачевную участь дома Потрясовых ему поведала собственная же память. Ибо то место было неплохо знакомо Замшелову. Он много раз проезжал мимо — возвращаясь с работы и не только.

Радовало одно: руины, лишенные даже крыши, использовать в качестве места засады наверное глупее даже, чем шить одежду из листов газеты. Так что версия о письме-приманке, подброшенном-де убийцами в уродливых масках легковерной жертве, окончательно снималась с повестки. Вкупе с последними опасениями Олега.

Если он правильно понял происходящее, время работало против него. И не желая тратить его впустую Замшелов наспех перекусил и отправился к остановке общественного транспорта.

По случаю выходного дня первый же подошедший автобус ехал почти пустым. Совсем немного народу находилось и в окрестностях дома Потрясовых — ровно по той же причине. Благодаря чему примечать паренька, нарушающего неприкосновенность памятника архитектуры, было почти некому. И уж тем более не нашлось желающих звать полицию.

Изловчившись, Замшелов сначала пробрался под ширму. Затем влез на подоконник — благо, окна в купеческие времена располагали низко: чуть ли не в полуметре от земли. И, наконец, побоявшись прыгать, осторожно спустился на целый ковер из кирпичных и каменных обломков. Ими пол в доме Потрясовых был буквально усеян. Из-за чего ступать по нему следовало медленно и с опаской, как по минному полю.

Первое, что Олег сделал, проникнув в развалины дома — убедился в отсутствии посторонних. Хоть ту парочку метателей молний и разрушителей маршруток, хоть кого. Но людей по эту сторону стены не обнаружилось. Как и записки насчет розыгрыша и скрытой камеры.

Собравшись с духом, Замшелов приступил к чтению слова, должного открыть портал. Читать для пущей надежности он предпочел все-таки с оригинала — прихватив письмо кастеляна с собой. И все равно успел сбиться дважды, снова и снова повторяя многосложную бессмыслицу.

Когда же проговорил ее до конца, и как полагал, без единой ошибки — еще и успел понервничать долгие полминуты. Ожидая, сработает ли этот выкидыш лингвистики как надо… или его обманули. Как вариант, он сам ошибся и не учел нечто важное.

Все волнения, впрочем, оказались напрасны. Затаив дыхание, Замшелов смотрел, как остаток стены прямо напротив него теряет четкость… обретая некое подобие жизни. Поверх щербатой от времени кирпичной кладки расползалось пятно чего-то бесформенного, колеблющегося. Какая-то рябь, покрывшая стену, и в то же время почти сливающаяся с ней.

Сперва, и с немалой опаской, Олег дотронулся до пятна рукой. Неведомая субстанция, возникшая на месте кирпичей, оказалась одновременно вязкой, упругой… и податливой. Рука прошла в нее, будто в тесто, и столь же легко была выдернута обратно.

Так, убедившись в безопасности открывшегося портала, Замшелов набрал побольше воздуха в грудь — и решительно шагнул вперед. Почти сразу же в глазах его потемнело, дыхание сперло, а сердце на секунду остановилось… чтоб заколотиться вновь и с удвоенной силой. Подкосились ноги, и Олег упал на колени, шлепнувшись на что-то твердое и холодное. А когда открыл глаза, то обнаружил себя на каменном полу какой-то пещеры. Или в ином помещении, тоже просторном, лишенном даже намека на окна и почти погруженном в темноту. Пара факелов, висящих на голых стенах, погоды не делала.

— Это все? — окликнул Замшелова ворчливый старческий голос. Говорил он по-русски, причем без малейшего акцента. Впрочем, как и авторы письма: после него Олег чего-то подобного и ожидал.

— Да-да, — подтвердил он рассеянно, и одновременно озираясь по сторонам, — я один.

Как оказалось, голос принадлежал высокому и худому старцу, чья седая борода доставала чуть ли не до живота. Одет старец был в плащ на манер монашеской рясы. Как те двое, что пытались убить Олега. Однако ж маски на хозяине темного помещения не было. Да и враждебности он вроде не проявлял — если не считать ворчливого тона.

Так что Замшелов быстро успокоился, позволив себе даже малость расслабиться.

— Мне нужно в Даргоз, — молвил он, подбоченившись и стараясь придать голосу побольше уверенности, — вот письмо от кастеляна… ара Халласа. Он велел мне явиться ко двору.

— Даргоз, значит, — хмыкнул старец, удостоив протянутый Олегом конверт лишь беглым взглядом, — что ж. С одной стороны, сам я здесь помочь не могу. Мы, Хранители Порталов, не можем отходить от них надолго. А с другой… тут поблизости есть кому проводить до Даргоза. Эй, сюда-а!

На его выкрик из темноты вышли два высокорослых воина. О том, что это воины, Замшелов понял по наличию оружия — не то пик, не то алебард. А также по доспехам из металлических пластин. Отдавало средневековьем… хотя и гармонично сочеталось с замками, кастелянами и наследованием престола.

— Почетный эскорт, значит, — сказал Олег, обращаясь к воинам, — польщен! Весьма польщен!

Ответных слов он не добился. Более того, лица под открытыми шлемами выражали смесь презрения и равнодушия. И тем Замшелова несколько обескуражили.

— Сам дойду, — огрызнулся он при попытке взять его за локти, — и повежливее, пожалуйста. Я все-таки наследник престола! Алгар, сын Ашсара, если кто забыл.

И зашагал рядом с неприветливыми алебардщиками, обступившими его с боков.

Темное помещение, как оказалось, действительно было пещерой. Вход в которую закрывали широкие двустворчатые ворота полукруглой формы. А за воротами… за воротами открылась пещера же, но неизмеримо больших размеров. Таких, что и не обозреть.

Свод ее терялся где-то далеко наверху, во мраке подземелья. Почти не видать было и стен, зато Олег сразу приметил многочисленные тропы. Они петляли, то расходясь, то пересекаясь; поднимались по отлогим склонам холмов, спускались вглубь — а земляной пол пещеры был на редкость неровным. И наконец, уходили в темнеющие дали. Вероятно, к другим пещерам, поменьше.

Вдоль самых широких из троп стояли столбы с горящими факелами. Причем Олег и сопровождавшая его пара воинов не были единственными людьми в подземелье. Другие, и во множестве, сновали туда-сюда по своим делам. Кто-то толкал тачки с грузом, кто-то прохаживался с оружием наготове, кто-то с кем-то разговаривал, а кто-то просто смотрел по сторонам.

Еще больше открылось Замшелову, пока он ехал в специально заготовленной повозке — запряженной, кстати, не лошадьми, а гигантскими двуногими ящерами. Впереди расстилался ни много ни мало целый подземный город. В поле зрения Олега попадали то пещеры с дверями и даже вывесками, то расположенные по обочинам троп лотки с торговцами, а то и целые здания, возведенные прямо под пещерным сводом. Не иначе, пещер и гротов на всех не хватало.

Под навесом из камней и грубой ткани кузнец колотил по наковальне увесистым молотом. Отчего шум стоял едва переносимый. А на другой стороне тропы… или скорее улицы заплетающейся походкой брел пьяный гуляка. Едва ли не падая, он бормотал что-то себе под нос.

Еще Замшелову на глаза попалась процессия из существ, являвших собой жалкую пародию на человека. Безволосые, с серой кожей; неестественно тощие, если не сказать тонкие — они двигались, закованные в цепи по двое и под конвоем нескольких крепких парней. Шли, переступая кое-как, будто пьяные, слепые или калеки. Чем вызывали раздражение конвоиров.

— Ну, поторапливайтесь! — покрикивал на серых уродцев то один то другой, — ублюдки вонючие! А то приперлись сюда… из задницы своей… хе-хе, глубокой. Нечего вам тут делать!

Слова эти подкреплялись и увесистыми шипастыми дубинками: их парни из конвоя пускали в ход без тени жалости. И только пару раз прибегли к альтернативным средствам: пинку да удару кулаком. Уродцы недовольно визжали, но покорялись грубой силе.

— Кто это? — спросил, не удержавшись, Олег у одного из воинов эскорта.

— Да слепыши, — небрежно бросил тот, даже не оборачиваясь, — опять вылезли из трущоб.

— Даже им в дерьме сидеть надоедает, — подхватил его напарник.

После чего вдруг зачем-то напустился на Замшелова:

— А ты — сиди спокойно. Нечего нас отвлекать. Скоро приедем.

— Я бы вас попросил, — насупился Олег, — повежливее себя ведите. Я все-таки наследник престола. Сын Ашсара как-никак.

Воины ответили молчанием. Замолк и их подопечный — рассудив просто, что людям данного ремесла вежливость не свойственна в принципе. Не зря же и в том мире, откуда пришел Олег, самые грубые шутки назывались «солдатскими» или «казарменными». А значит, не имело смысла обижаться на неприветливый эскорт. Как и честить его.

* * *

Мало-помалу повозка достигла пункта назначения. Замка Даргоз… который и замком-то мог называться со значительной оговоркой. По крайней мере, по меркам того мира, в котором прошли детство и юность Олега-Алгара.

Собственно, Ашсарова твердыня представляла собой одну стену — каменную, многоэтажную и отгораживавшую один из уголков обширного подземелья. Что, кстати, было идеально со стратегической точки зрения. Угол ведь невозможно окружить. И при самой упорной осаде обитатели замка могли беспрепятственно отступить в пещеры по другую сторону стены. Если вообще не организовать через них снабжение с подходом подкреплений.

Освещенный множеством факелов, замок-стена был прекрасно виден издали. Прежде чем добраться до единственных его ворот, потребовалось проехать через узкий подъемный мост. С коего категорически не следовало смотреть вниз — потому как перекинут он был даже не через ров, а через овраг. Да еще столь глубокий, что дно его терялось в темноте.

Между стеной и оврагом помещался немаленький участок земли. Пожалуй, побольше двора, где Замшелов провел детство. Здесь-то Олег и воины эскорта оставили повозку. А на последних метрах пути до ворот один из воинов не удержался и подтолкнул подопечного в спину.

— Поторапливайся, — проворчал он при этом, и довольно грубо, — Сабина-то, наверное, уже заждалась.

— Э-эй! — возмущенно воскликнул Олег, — забыли, с кем разговариваете? Подождет ваша Сабина, не треснет. Ради наследника престола можно и потерпеть!

И в отместку зашагал еще медленнее — даже подчеркнуто неторопливо. А немного оттаял разве что по другую сторону ворот. Очень уж впечатлило его внутреннее убранство замка.

Вероятно, помещения Даргоза располагались в естественных пещерах, туннелях и гротах, отделанных и обустроенных под нужды человека. А может, были выдолблены в горной породе. Скорее всего, и то и другое. Во всяком случае, на пути Олегу попадались и извилистые коридоры — не иначе как творения природы, и комнаты правильной формы. Двери же имели четко заданную форму всегда.

Поглядывая по сторонам, Замшелов натыкался взглядом то на статуи древних воителей, то на изваяния диковинных существ, то на рельефный орнамент, украшавший каменные стены, то на фреску или барельеф, изображавшие опять-таки какое-нибудь неведомое существо. Неведомое, разумеется, по ту сторону портала. Здесь же, как видно, все эти птицы с человечьими головами, многоголовые змеи и тому подобные считались, наверное, даже красивыми.

По коридорам сновали слуги, переносившие тарелки и подносы с разнообразными яствами. При виде их Олег не раз и не два сглотнул голодную слюну. Ибо толком поесть ему сегодня еще ни разу не удалось.

«Пир готовят, — думал Замшелов в сладком предвкушении, — в честь моего прибытия!»

Еще на его пути встретились три воина, облаченные в те же доспехи, что и двое из эскорта. Они толкали и тянули за собой здоровенного детину в разорванной одежде, с окровавленным лицом и закованного в цепи.

— Душегубы! — ревел он, плюясь кровью, — драные шлюхи в доспехах! Рано радуетесь! Придет время: за все ответите!

— Прошу прощения, — вежливо и в то же время строго окликнул трех конвоиров Олег, — я только что прибыл, поэтому еще не в курсе. Что здесь происходит? Куда ведут этого человека? И за что?

— Не твоего ума дело, — рявкнул один из воинов. А его товарищи из эскорта еще подтолкнули Замшелова. Поторапливайся, мол. Нечего стоять.

— Нет уж, подождите! — не выдержав, вспылил Олег, — вы вообще знаете, с кем говорите? Я Алгар, сын Ашсара. Наследник… законный владелец этого места. И если не хотите сами вот так же погулять в цепях, придется объясниться!

Конвоиры растерялись, но всего на мгновение. А затем произошло то, чего Замшелов никак не ожидал. Потому как очень уж не вязалось это с его приподнятым, триумфальным настроем. Не проронив ни слова, воины из сопровождения попросту заломили подопечному руки. И едва ли не волоком потащили по коридору. Напрочь игнорируя все протесты и попытки сопротивления.

Тогда-то душу Олега и посетили мрачные предчувствия. Что-то было не так с самого начала — еще по пути между порталом и Даргозом. Замшелов просто значения не придал. И вот теперь это «что-то» обрело форму и трансформировалось в конкретную мысль. И отнюдь не радужную.

«Что-то не признают меня здесь! Не воспринимают как наследника!»

За нею, правда, словно бездомная собачонка, увязалась другая. Хоть простодушная, но спасительная. «А покажу-ка я им письмо — чтоб поверили!»

Возможность для того Олегу представилась уже в самом конце пути. В просторном и относительно светлом зале, где воины из сопровождения наконец отпустили его. Зал был полон народу: рассевшиеся вдоль огромного стола люди с жадностью налегали на блюда, коими тот был заставлен. Но все дружно, как по команде, прервали трапезу, едва Замшелов переступил порог.

Это придало ему уверенности.

— Дорогие подданные и гости замка! — молвил Олег со всей, доступной ему, торжественностью, одновременно извлекая письмо из внутреннего кармана куртки, — согласно этой бумаге, я, Алгар, сын Ашсара, являюсь наследником Даргоза и окрестных земель. Посему рад приветствовать вас на этом пиру. Своим присутствием вы оказали мне честь…

А осекся Замшелов ровно в тот момент, когда смог выделить из обстановки зала трон — высокое кресло во главе стола. А также заметил, что он занят женщиной, высокой и черноволосой. И довольно привлекательной… по крайней мере, издали.

И радужный настрой улетучился окончательно.

— Я требую объяснений, — произнес Олег, указывая на женщину пальцем и силясь добавить голосу хоть немного металла, — но прежде… я приказываю… да-да, приказываю вам освободить трон. Мой трон. Немедленно!

Даже не дрогнув, женщина поднялась с трона и через весь зал направилась к Замшелову. А тот по мере приближения смог заметить, что она немолода. Далеко не молода — хоть и неплохо сохранилась. Что-то было в ее обличье от молодящихся поп-див из мира, где Олег провел большую часть жизни. От этих бессменных персонажей светских сплетен.

— Что ж. Могу и освободить, — медленно и с холодным спокойствием проговорила женщина, подойдя к Замшелову почти вплотную, — вопрос лишь в том, сможешь ли ты занять его. И по какому праву. Просто назвать престол Даргоза своим, знаешь ли, мало.

— Это письмо подтверждает мои права, — Олег выставил лист с посланием и печатью перед собой.

А затем, осененный внезапной догадкой, добавил:

— А еще… кастелян Даргоза, ар Халлас. Именно так. Я прошу позвать его сюда, чтоб засвидетельствовать мои права!

— Ну надо же, — усмехнулась женщина, — только что ты приказывал, а теперь просишь? Хороший же будет у нас правитель… Впрочем, удовлетворить твою просьбу мне по силам. Ара Халласа сюда!

Последние слова адресовались слуге, низкорослому, но шустрому. Метнувшись в дальний угол зала, он вернулся с железным блюдом. На котором, отделенная от тела, лежала человеческая голова с уже наполовину облезшей кожей.

Олег отшатнулся.

— Дорогой ар Халлас, — медоточивым голосом произнесла женщина, бережно беря голову обеими руками, — представляю тебе Алгара, сына Ашсара. Наследника престола, которого ты так ждал.

— Гадюка! — рот головы разверзся, испуская тихий свистящий звук, — будь ты проклята!..

— А вот скажи, досточтимый Алгар, — обратилась женщина уже к Замшелову, — наверное, ты могучий и умелый воин. Не так ли?

— Увы, не так, — Олег смущенно развел руками… и вызвал приступ хохота у гостей, — я даже в армии не служил.

— Что ж, — продолжала женщина, — а может быть, досточтимый Алгар — великий колдун, уменьем своим затмевающий кого бы то ни было?

— Тоже нет, — Замшелов вздохнул, а гости снова отозвались хохотом еще более сильным и раскатистым.

— Ну а может быть, у тебя есть войско, чтобы взять власть силой? — не унималась женщина.

На это Олег уже промолчал, поежившись, и с толикой надежды оглянулся хотя бы на воинов эскорта. Но те даже бровью не повели — оставшись безмолвными, как почетный караул на Красной площади.

— Итак, — подытожила женщина, — достопочтенный Алгар — не воин, не колдун и силы за собою никакой не имеет. Видишь, ар Халлас, какому ничтожеству ты хотел доверить престол?

Гости уж заливались так, что едва ли со стульев не падали. А Замшелов стоял, потупив взор — будто первоклассник, не выучивший урок, но вызванный к доске.

А когда смех стих, женщина обратилась ко всем присутствующим, возвысив голос:

— Не думаю, что Даргозу нужен такой правитель. Этот мальчишка… да, мой ар Халлас: помню, что мне нельзя его казнить или уничтожить каким-нибудь заклинанием. Но я хотя бы могу убрать Алгара отсюда подальше.

— В мой мир? — робко осведомился Замшелов, — ну, тот, из которого я пришел?

Уже осознав свое поражение, он хотя бы надеялся уйти с миром. В конце концов, престол Даргоза не входил в число жизненно необходимых вещей. Сама-то жизнь и свобода — дороже. Да только женщина, державшая в руках говорящую голову, не оставила даже этой возможности.

— О, нет-нет! — отрезала она, хищно улыбнувшись, — из того мира ты еще можешь вернуться. Зная про этот… и про портал. А вот каторга где-нибудь поглубже будет в самый раз!

Глава третья

Первое правило выживания на каторге — не перетрудиться. В смысле, не выкладываться полностью во время работ. А уж чего-чего, а их хватало. Часами заключенные дробили породу киркой, собирали куски руды и наполняли ею тачки. Чтоб затем бегом… ну или хотя бы не слишком медленно гнать эти громоздкие железные коробки на единственном колесе через подземный туннель. В ближайшую пещеру, служившую складом.

Дальнейшая судьба руды была вне ответственности каторжан. На переработку ее забирали уже другие люди. Скорее всего, из свободных. Заключенным работу, связанную со столь дальними переходами никто бы не доверил. Ибо сбежать и затеряться в подземном лабиринте даже легче, чем в густом лесу.

Собственно, подземным лабиринтом данный мир и ограничивался. Сплошь состоя из туннелей, гротов и пещер разной обширности. И ни один, даже самый протяженный и извилистый туннель не выводил туда, где светит солнце. Об этом несостоявшийся наследник Даргоза услышал по пути на каторгу.

И тем не менее, даже здесь жили люди — говорившие, что удивительно, на одном языке с Олегом-Алгаром. Последняя загадка, впрочем, разрешилась довольно просто. Если верить гонцу по имени Дазз, угодившему на каторгу вместе с Замшеловым, это не местные жители знали русский язык. Но напротив, Олег обучился здешнему наречию в момент перехода через портал. Подобно тому, как и сам гонец овладел языком Пушкина и Достоевского, пока доставлял послание от кастеляна Халласа. И придворный писарь, данный документ составивший.

Таково уж было свойство порталов: даровать всякому входящему знание речи, принятой близ пункта назначения. Пребывай Алгар в Поднебесном Мире под именем Оливье или Альваро — и письмо из Даргоза пришло бы к нему, написанным на безупречном французском или испанском языке.

Не самое важное, но чертовски полезное свойство. По дороге на каторгу Олег подумал, что неплохо было бы использовать его для обучения себя любимого иностранным языкам. Ну, чтоб хотя бы на Земле… вернее, в Поднебесном Мире перед ним открылось побольше дверей. Коли уж с наследованием престола не выгорело. А то даже университетский курс инглиша не пошел Замшелову впрок. При переводе даже одного предложения ему требовался словарь.

Конец этим праздным мечтам и сетованьям пришел с окончанием пути. По прибытии Олег, Дазз и еще несколько новичков без прелюдий окунулись в трудовые будни железного рудника. Дроби-грузи-кати, дроби-грузи-кати… И заповедь «не выкладывайся полностью» в качестве негласного первого правила выживания.

Первого, главного — и по большому счету единственного. Для того чтобы не отдать концы через год-другой, знать большего и не требовалось. Еще не стоило гневить надсмотрщиков и управителя… но для этого тоже достаточно было просто следовать правилу номер один. Если не будешь выкладываться, то и не прогневишь. И парадокса никакого здесь не было, если подумать.

То есть, конечно, трудового рвения ждали и от подневольных работников. Что управитель, этот согбенный старик с козлиной бородкой и таким же голосом — что вольнонаемные надсмотрщики. Но соль в том, что ни премий, ни каких-либо поблажек за ударный труд каторжанам не полагалось. Зато предусматривались кары за недостаток трудолюбия.

Иначе говоря, если каторжанин за смену почти не добыл руды и даже ноги переставлял еле-еле — он рисковал остаться без кормежки. Или хотя бы получить хлыстом надсмотрщика по спине. И ничего, что еще вчера бедняга вкалывал что было сил. Отчего, собственно, и надорвался. Нюансы эти ни управителя, ни надсмотрщиков не волновали. Так что сбережение сил и здоровья было делом рук исключительно самих каторжан.

Чтобы постичь все эти незатейливые истины Олегу-Алгару хватило первых нескольких дней. Вернее, смен — поскольку ни дней ни ночей в подземелье не ощущалось. А затем, мало-помалу Замшелов выработал собственный стиль поведения во время работы на руднике. Всякий раз, попадая в поле зрения сытого крепыша с хлыстом, он принимался с остервенением катить тачку или молотить киркой по стене пещеры. Не забывая при этом пыхтеть и тяжело, прямо-таки в голос, дышать.

Зато остальное время Олег почти не напрягался. И хлыстом получил лишь дважды. И хотя принести много руды Замшелов не мог, в вину ему это вроде бы не ставилось. Видно из снисхождения к этому новичку, богатырем отнюдь не выглядевшему. К тому же бездельников на руднике хватало и без него: некоторые заключенные добывали даже меньше.

И все бы ничего, да только проливанием пота в руднике мытарства Олега не ограничивались. По окончании каждой смены каторжан загоняли в барак: пещеру, отгороженную железной решеткой. Здесь, на койках, а чаще просто на матрасах, раскиданных по полу, подневольным работягам полагалось отдыхать. Отсыпаться. А коли перетрудившихся среди них почти не было, то и отдых этот, увы и ах, не сводился к одному лишь сну.

Излишки энергии, сбереженные от кирки и тачки, каторжане употребляли то на болтовню за жизнь, то на азартные игры с ужинным пайком в качестве ставки. Нередки были и случаи выяснения отношений — само собой, способами далеко не дипломатическими. Немало тому способствовала и сама обстановка в пещере-бараке: его теснота, духота и грязь. Не говоря уж о далеко не ангельских характерах самих каторжан.

Спор на самую отвлеченную тему мог закончиться дракой. Попытки же миротворчества со стороны других заключенных лишь делали драку массовой. При полном попустительстве надзирателя. Все, что волновало этого типа с головой, похожей на помидор, трех его вооруженных помощников да штатного колдуна — разве что попытки побега. Каковых вроде не случалось.

Что касается Олега Замшелова, то находясь в пещере-бараке, он старался быть как можно менее заметным для товарищей по несчастью. В качестве спального места он выбрал грязный тюфяк в дальнем углу, да и в праздные споры не встревал. Вообще не отличался разговорчивостью. И все равно успел обрести сразу двух недоброжелателей.

Первым был крепыш по имени Клач, с первых смен распознавший в новеньком слабака. Второй, немолодой уже заключенный, заслуженно прозванный Молчуном, явно питал к Олегу интерес совсем другого рода. Причем еще менее обнадеживающий.

Новичка Молчун разглядывал — при каждом удобном случае. И столь пристально, что Замшелову становилось неуютно. О причинах такого внимания он догадывался. Хотя бы понаслышке зная о нравах, царящих в местах не столь отдаленных. Как в прочем, и в любых местах, где недостает дисциплины и отсутствуют представители противоположного пола. Независимо от мира.

Но Молчун хотя бы не облекал свой интерес в слова, не говоря уж о действиях. Тогда как Клач не упускал случая самоутвердиться за счет новичка. Демонстративно толкнуть его, мимоходом отвесить пинка или затрещину, наступить на ногу. В последнем случае он еще обычно осведомлялся с глумливой ухмылкой: «что, больно? Ох, извини!»

Вдобавок Олегу пришлось отдать Клачу «блестящую штуку» — сохранившийся с прежнего мира мобильный телефон. Сохранился он, впрочем, только физически, решительно отказавшись работать по эту сторону портала. Да и кому звонить в мире, где помещения до сих пор освещаются факелами? Так что больше чем просто «блестящей штукой» мобильник и впрямь не был. Другое дело, что все равно расставался с ним Замшелов без радости, с чувством унижения.

Не получая отпора, Клач помаленьку наглел. Однажды дойдя до того, что поставил Олегу подножку во время обеденного перерыва. Как раз когда, получив свою порцию, Замшелов осторожно пробирался по пещере-столовой в поисках свободного места. Осторожность эта не уберегла от привязавшегося к нему подонка. Упав на земляной пол и конечно же выронив миску, Олег на мгновение даже оцепенел от бессильной злости и страха перед голодом.

По толпе каторжан прокатился ропот. Как-никак обеденный перерыв почитался у них особым, священным временем. Временем перемирия и принципа «живи и дай жить другим». То есть утолить голод.

— Под ноги смотреть надо, — хмыкнул Клач и обвел окружающих свирепым взглядом. Заранее пресекая попытки вмешательства.

Впрочем, вмешиваться никто и не спешил.

— Ты должен ответить ему, — обратился к Олегу Дазз после обеда, на обратном пути к руднику, — врежь наконец этой гниде! А лучше убей. А то что ж ты за наследник престола, если даже постоять за себя не можешь?

— Если не заметил, престол мне так и не достался, — хмуро отвечал Замшелов.

— И поделом, выходит. Ашсар-то не позволял вытирать об себя ноги! — в голосе гонца звучало презрение, — дождешься ведь, что этот Клач тебя вместо бабы употребит. Эх, а мне ведь, чтоб сообщить о твоем наследстве, пришлось убить двух человек! Жалко даже… выходит, зря.

И он было ускорил шаг, дабы отдалиться от Олега. Но тот окликнул Дазза, осененный внезапной мыслью:

— Стой! Подожди! Слушай… а может, научишь меня драться? Ну хотя бы пару приемов покажи.

Даже в школьные годы Замшелов не отличался задиристостью. Будучи отличником, он неплохо ладил с одноклассниками, давая тем списывать домашнее задание или подсказывая на контрольных работах. А осторожность и нелюбовь к поздним прогулкам да злачным местам вроде гаражей и подворотен, позволяли избежать столкновений со сверстниками другого рода. Теми, что школу почти не посещали.

Теперь же ни поладить с обидчиком, ни избегать с ним встречи не представлялось возможным. Так что Олегу волей-неволей пришлось признать правоту гонца.

— Научить? Почему нет, — на убедительную просьбу Замшелова тот обернулся, одновременно останавливаясь и отходя в сторону. Пропуская вперед остальных каторжан.

— Я говорю, мне только пару приемов, — смущенно лепетал Олег, — думаю, должно хватить. Чтоб вмазать ему, и он…

А докончить фразу не успел. Подошедший вплотную Дазз, не говоря ни слова, врезал ему кулаком в живот. Замшелов с коротким вскриком согнулся… а следующий удар пришелся уже ногой по колену. Хрипя и поскуливая что-то нечленораздельное, Олег повалился на пол.

— Вот тебе мой первый урок, — проговорил, склоняясь над ним, гонец, — и единственный. Никогда не делай то, чего от тебя ждут. А что не ждут — всегда пожалуйста. И… вот еще что.

Дазз схватил Олега за грудки, приподнимая его с пола.

— Забыл сказать… считай это вторым моим уроком. Ты говорил, пару приемов — и хватит. Так вот…

Он швырнул своего незадачливого ученика в сторону. Так, чтобы тот снова рухнул на пол. Получилось уже не столь болезненно — Олег успел худо-бедно сгруппироваться.

— …пары приемов никогда не бывает достаточно. Тебе ясно? На этом все. Обучение закончено.

— С-сука! — простонал Замшелов, с трудом поднимаясь на ноги. Но и чувствуя в то же время: несмотря на телесную боль, на душе худо-бедно, но полегчало. Проступила какая-то ясность.

* * *

Остаток смены прошел в бесцельных шатаниях по руднику. На глаза надсмотрщикам Олег, понятное дело, старался не попадаться. Но и не тратил сил даже на попытки изобразить трудовую активность. Страх перед лизоблюдами с хлыстами куда-то улетучился. Максимум, чем те могли навредить Замшелову — это ударить разок-другой да прикрикнуть. Не так уж болезненно по сравнению хотя бы с кратким курсом молодого бойца, что преподал ему Дазз.

Кратким — зато более чем доходчивым. Из него Олег вынес главное: не нужно бояться боли. А уж ему в довесок два принципа, донесенных вербально. Не делай то, чего от тебя ждут. И никогда не бывает достаточно той силы, которую ты готов потратить на укрощение врага. То есть легко отделаться не выйдет. Защищая свою жизнь, надо быть готовым жизнью и пожертвовать. Как ни парадоксально.

Такие мысли вкупе с голодом придали свирепости. К концу смены Замшелов уже несколько раз попробовал врезать кулаком или ногой хотя бы по ближайшей стене. Причем с выражением лица столь угрюмым и озлобленным, что сторониться его стали, кажется, даже надсмотрщики.

И еле дождался отбоя.

По возвращении в пещеру-барак Олег застал Клача за игрой в «наперсток». Известной и популярной в обоих мирах благодаря простоте и непритязательности. Для нее не требовалось ни дорогих приспособлений, ни специальных знаний… ни особого ума. Но прежде всего ловкость рук с одной стороны и цепкость глаз — с другой.

К чести каторжанина, игру затеявшего, к оной он подошел творчески. Вместо классических трех стаканов используя пять… и тем самым пропорционально снизив шансы на выигрыш своего визави. Каковым, кстати, на тот момент и являлся Клач. И, судя по хмурому лицу да по участившимся бранным словам, игра складывалась для него не лучшим образом.

Это радовало. Да только Олег не злорадствовать сюда пришел.

— Слышь, Клач, — окликнул он заключенного, легонько толкая того в плечо, — отвлекись. Разговор есть.

— Пшел вон, — бросил, как сплюнул тот сквозь зубы, едва обернувшись, — не до тебя сейчас.

— Отдай — и пойду, — невозмутимо отвечал Замшелов, — вещь, которую ты у меня отобрал. Мой телефон… вернее, блестящую штуку. Помнишь?

— Блестящую штуку, — переспросил Клач, то ли недоумевая, а может силясь вспомнить, — а… да. Ты ж мне ее сам подарил! Помнишь? Ну все, вали.

— Слышь, не гони, — неожиданно нашелся и сам тому порадовался Олег, — ты мне, кто — любимая девушка, чтоб я тебе подарки дарил?

Среди зевак и прочих каторжан послышались смешки, правда, жиденькие. Все-таки ссориться с отнюдь не безобидным соседом по бараку всерьез никому не хотелось. А вот поиметь с него какую-никакую выгоду — другое дело.

— Эй, вы… ты, — подал голос уже наперсточник, — Клач, ну ты отыгрываться думаешь? Или другим место уступишь.

— А то, — отвечал каторжанин, — и так тебе уже три пайка вперед проиграл. Щас… только улажу… одно.

Повернувшись к Олегу, он на мгновение застыл, смерив того невыразительным рыбьим взглядом. Затем принялся шарить по карманам, похлопывая по штанам и рубахе. Словно искал что-то.

Клач рассчитывал, что Замшелов поверит: его обидчик действительно ищет «блестящую штуку», дабы ее вернуть. Рассчитывал, ожидал. Да только Олег не собирался оправдывать его ожиданий. Будучи готовым к неизбежному финалу этого дешевого представления.

Первый, с претензией на внезапность, удар Клача Замшелов даже сумел парировать. Поставив блок на пути рванувшегося к нему кулака. Но, увы, не устоял перед последовавшим затем пинком.

Решив, что дерзкому задохлику того более чем достаточно, Клач хмыкнул и повернулся к Олегу спиной. Хотел было вновь вернуться к игре… и оттого особенно неожиданным для него оказалось поведение противника. Точнее, жертвы — бывшей до сих пор безответной.

Подскочив на ноги, Замшелов рванулся к Клачу, вцепившись тому в горло обеими руками. И одновременно ударяя того ногами под колени. Даже будучи тяжелее Олега и заметно кряжистей, Клач не устоял. И оба дерущихся повалились на пол — прямо под ноги опасливо расступавшихся каторжан.

— Что? Не отдашь? — на одном дыхании выпалил Замшелов.

Отбросив его одним движением словно пушинку, Клач поднялся на ноги. Вернее, почти, едва не поднялся — потому как Олег, изловчившись, сумел зарядить ему двумя ногами в живот.

Согнувшись и попятившись, Клач и не заметил, как налетел прямиком на койку наперсточника. Естественно, опрокинув все пять стаканов, да и хозяина их задев локтем.

— Ты! Идиот жопоногий! — вскричал тот, крайне огорчившись.

…и именно сегодня надзирателю в его похожую на помидор башку взбрело, что не грех бы оправдать свое присутствие при бараке. Вспомнить простое слово «порядок» и в кои-то веки разнять назревающую драку. Ибо шумом своим заключенные уже начали раздражать этого штатного рудничного цербера.

Когда надзиратель с парой помощников пожаловали в барак-пещеру, драка действительно назревала нешуточная. Помимо Олега Замшелова на Клача ополчился наперсточник — от души расквасив злополучному игроку нос. Клач в долгу не остался… как, впрочем, и в одиночестве. Один из каторжан, громогласно заявив, что наперсточник-де жульничает, тоже кинулся в бой. И схожего мнения, кажется, придерживались еще два или три человека.

Опытный взгляд надзирателя мигом вычленил зачинщиков драки. И первым делом велел помощникам утихомирить Клача и Замшелова. Дубинками. Наперсточника успокаивать не потребовалось: его, поверженного, уже пинали двое — как видно, из числа особо невезучих игроков. Чтобы остановить расправу, надзирателю хватило просто погрозить им пальцем.

Затем Олега и Клача выволокли из барака. И, пинками да толчками, погнали к текущей поблизости подземной реке. Или скорее ручью, по меркам Поднебесного Мира. Ее можно было перейти вброд, а чтобы утонуть, следовало очень постараться. Но даже такой водоем не показался лужей для двух человек, коих столкнули в его студеную воду.

— Охладитесь оба, — крикнул им надзиратель, — перед сном полезно!

Вынырнув и отряхнувшись, Олег направился к берегу, стуча зубами.

— Слышь, ты, — окликнул его из-за спины Клач, — не знаю, что на тебя нашло… хе-хе. То ли грибов особых пожрал, то ли зубки у мышонка прорезались. Но… в общем, мы не закончили. Предлагаю встретиться завтра после обеда. И все уже по-настоящему перетереть.

— Предлагаешь? — дрожащим не от страха, но от холода голосом переспросил Замшелов, — то есть, можно отказаться?

Вопрос остался без ответа… словесного. Но по лицу Клача, сразу исказившемуся в презрительной ухмылке, стало понятно: отказываться не стоит. Ибо выводы относительно Замшелова сосед-недруг сделает в любом случае. Но именно в этом они вряд ли придутся по душе самой взбунтовавшейся жертве.

Впрочем, каковы бы ни были намерения Клача, исполниться им было не суждено. Назначенная встреча не состоялась. А началась новая смена необычно: с визита жрецов. Молодого длинноволосого мужчины и неопределенного возраста женщины с копной то ли пепельных, то ли седых волос. Оба жреца были облечены в одинаковые облегающие куртки и штаны из плотной черной ткани.

Пожаловали жрецы не для проповедей или душеспасительных бесед. Цель их была куда более практичной: жертвоприношение Всекорню, божеству этого мира. И нетрудно было догадаться, что животное или какой-нибудь неодушевленный предмет в жертву не годились. В отличие от представителей рода людского — хотя бы отбросов его и изгоев.

Не то по жребию, не то по чьей-то подсказке, но жертвой на сей раз был избран не кто иной как Клач. И, если подумать, он неплохо подходил на эту роль: крепкий и сильный, не подорвавший здоровье на руднике. Да, вдобавок, свирепый нравом. Если Всекорень из тех божеств, что требуют кровавых жертвоприношений, то подобный дар должен был прийтись ему по вкусу.

Раздетого Клача распяли на огромном колесе, заготовленном для таких случаев в отдельной пещере. Жрецы проводили крючковатыми, тонкими как гвозди, ритуальными ножами по его груди, выводя замысловатые узоры. И бормотали — а столпившиеся вокруг каторжане должны были повторять:

«О, Всекорень, жизнь всем нам давший! Благодарим тебя за рудники неиссякаемые, за пещеры теплые. За пищу в наших кладовых, за воду и воздух. Прими это тело бренное и душу нечистую, кровь горячую и силу этого смертного, Клачем нареченного. Ибо как от Корня Единого все живое из земли растет и рождается — и так к Корню же Всеобщему должно возвратиться!»

Когда жрецы закончили, колесо принялось вращаться, приведенное в движение неведомой силой. Поначалу медленно… но все быстрее с каждой секундой. А уже затем, не останавливаясь, устремилось вниз. Вместе с куском каменного пола, на котором оно размещалось.

Затаив дыхание каторжане как один человек смотрели на чернеющую в полу круглую дыру. И не отрывали взгляда ровно до тех пор, пока колесо не вернулось. Но уже без Клача.

«Всекорень принял наш дар!» — торжественно провозгласил жрец.

А кто-то из каторжан с облегчением вздохнул. Оттого, быть может, что Клач успел отравить жизнь в бараке не одному лишь Олегу Замшелову. Или, быть может, вздохнувший просто радовался, что жертвой избрали кого-то другого, не его.

Как бы то ни было, а без Клача на каторге сделалось хоть немного, но спокойнее. По крайней мере для Олега Замшелова. А потом прошло еще несколько смен… и подневольному его существованию вовсе пришел конец. Внезапно и стремительно.

* * *

Началось с того, что с одного из нижних ярусов рудника прибежал вспотевший и пропыленный человек. Судя по испуганному лицу, привела его весть далеко не благая. А какая именно — стало ясно, едва этот человек открыл рот.

«Там… беглые души напали… беспокойные, — говорил он, задыхаясь, — на четвертом ярусе… я один спасся… похоже».

Судя по вмиг побледневшим лицам других каторжан и по тревожному гулу, так называемые беглые души могли считаться здесь кем угодно, но только не желанными гостями. А раз так, то и Олег не хотел встречи с ними. Предпочитая убраться подальше.

— Что это вообще за души такие? — пробовал он спросить одного из заключенных.

— А ты поминай их почаще, — огрызнулся тот, глядя на Замшелова, как на буйного психопата, — глядишь, и сюда явятся.

К чести надсмотрщиков, те не стали более держать каторжан на руднике, дожидаясь бунта. Тем более что работа и без того встала. Трудиться в ожидании встречи с беспокойными духами подземелий охотников не нашлось. И никакой хлыст, никакие смехотворные угрозы, вроде урезания пайка, не могли пересилить страх перед сверхъестественной силой, враждебной всему живому.

Потому каторжан вывели наружу, следом захлопнув массивные створки единственного входа. А затем послали за управителем. Явился тот не один, а в сопровождении штатного колдуна. Коего, собственно, и отправил избавлять рудник от потусторонней напасти.

Что приказу этому колдун не обрадовался — было бы еще мягко сказано. Парень, бывший на год или два младше Олега, едва ли преуспел в своем ремесле. И талант свой, более чем скромный, не переоценивал. Не то бы вряд ли по собственной воле отправился прозябать на каторге: усмиряя заключенных и препятствуя их побегу.

Потому и к вновь открывшемуся входу в рудник он шел шажочками мелкими — отчего забавно смотрелся со стороны. Так, будто в штаны наложил, причем в мороз. И все же противиться воле управителя не стал. Местечко-то при руднике хлебное… вернее, грибное, как принято говорить в этом мире. И терять его из-за своей строптивости колдуну не хотелось.

В том, сколь ошибочной была эта попытка, управитель смог убедиться лично. Спустя примерно десять минут. Когда из темноты рудника донесся вопль, полный боли и иррационального страха. Вопль, переходящий в визг — какой-то нечеловеческий и даже не звериный. Подобные звуки больше подошли бы, наверное, Кентервильскому Привидению. Или уэллсовским марсианам во время их агонии на, казалось бы, уже покоренной Земле.

— Закрывайте вход! — не будучи дураком, вскричал управитель.

Несколько каторжан двинулись было к створкам… но бросились врассыпную, едва завидев выходящую из глубины фигуру. Существо, похожее на человека, но отличающееся неестественной худобой. Оно пыталось что-то сказать, однако до людских ушей долетали только нечленораздельные звуки.

— Отходим спокойно, — увещевал управитель каторжан, — кто попробует удрать — лично вздерну на воротах!

Неожиданно Олег поймал себя на попытках прислушаться к бурчанию и бормотанию ближайшей из беглых душ. Причем в бормотании этом он уже вроде мог различать отдельные слова — как в искаженной помехами радиопередаче. И, наверное, различал бы дальше, кабы оказавшийся поблизости Дазз не толкнул в бок, заодно прикрикнув:

— Чего встал? Валим скорее! Если не хочешь… как колдун.

— А кто они вообще? — снова поинтересовался Замшелов, стряхивая оцепенение, — откуда?

— Со Дна, — многозначительно отвечал гонец, — оттуда, куда твой дружок Клач не так давно отправился. Хе-хе, да и мы все… рано или поздно.

Смешавшись в толпу, каторжане и надсмотрщики уходили по одному из туннелей — более-менее широкому. По их нестройным рядам носились туда-сюда реплики:

«И что дальше?»

«Да фига ли сделаешь без колдуна?»

«Оружие бы…»

«Не надейся: хлыстом их не уймешь».

«А надзиратель с помощниками?»

«Да они, поди, еще раньше нас свалили!»

— Оружие? — тут неожиданно нашелся Дазз, продравшийся в гущу толпы, — я кажется, знаю, где раздобыть оружие. Пещерка тут есть поблизости. Часовня заброшенная или что-то в этом роде. За мной!

Прочим только и оставалось, что пойти следом. Подчинившись последней реплике, прозвучавшей как команда. А возможно, еще и позавидовать тому, как этот парень умудрился везде поспеть — и на руднике, и в изучении окрестных достопримечательностей. Хотя стоило ли ждать иного от гонца? Работа же такая: успевать.

Пещера, куда привел Дазз, оказалась небольшой по размеру. И действительно когда-то использовалась людьми, будучи ими обустроенной. Стены были отделаны каменными плитами, украшенными барельефом. По углам стояли глиняные кувшины и чаши. В центре пещеры, в полу имелось углубление для очага. Да и сам пол не был земляным и не хранил естественную неровность камня. Его прежние хозяева этого места обтесали до блеска.

При всем том пещера явно была заброшена, и заброшена уже давно. От очага не осталось даже пепла. Висящие на стенах не то флаги, не то ковры успели утратить и цвет и форму — и теперь выглядели просто грязными тряпками. Не пощадило время и некоторые из барельефов: они были выщерблены до неузнаваемости. Узнать, что именно они когда-то изображали, теперь не представлялось возможным.

Однако Дазз привел каторжан сюда отнюдь не ради древних рисунков.

— Смотрите сюда! — выкрикнул он уже на пороге, указывая пальцем на стену, противоположную входу.

Привалившись к ней спиною, всякого входящего встречала статуя: воин, от головы до пят закованный в тяжелый доспех. На груди красовалась эмблема — свернувшаяся кольцами змея с приподнятой головой. Голову и лицо почти полностью скрывал рогатый шлем.

У ног каменного воителя покоился валун или кусок скалы — тоже явно принесенный сюда людьми. Правда, обтесать его не удосужились. Или так задумано было. А из валуна, рукоятью вверх, торчал меч. Каменный. Рука статуи лежала аккурат на его эфесе.

Передние ряды каторжан разочарованно вздохнули — едва ли не хором.

— Дазз, это ты что… так пошутил? — сердито вопрошал рыжеусый верзила, — если да, тогда я тоже пошутить не прочь. С твоей печенью!

— Вы что? Не понимаете? — гонец обвел собравшихся в пещере взглядом, едва ли не обиженным, — невозможно сделать из камня меч, который бы выглядел почти как настоящий! И тем более засунуть его опять же в камень. Человеческим рукам это не под силу. А значит, не обошлось без колдовства.

— Ну а нам-то что с того? — жалобно проблеял управитель, — коль единственный колдун… сгинул. Как нам-то, простым смертным, с этим колдовством разобраться?

— Разбираться-то как раз не с чем, — парировал Дазз, — я так думаю… Просто так меч никто без присмотра бы не оставил. Согласны? Значит он сидит в этом камне, в ожидании… чего-то.

— Исполнения пророчества, — предположил кто-то из каторжан, — да только мы при чем?

— Может и пророчество, — согласился гонец, — или просто ждет достойного хозяина. Наследника этого… в рогатом шлеме. А в камень превращен, чтоб недостойным в руки не попасть. Бродягам, разбойникам, искателям сокровищ.

— Достойный хозяин? — со смешками прошелестело в толпе, — вот это уж точно не к нам…

— Кто-то, чистый помыслами, например, — предположил Дазз, — или у кого великая миссия в жизни. Или просто происхождения знатного. Ну? Нет здесь таких?

На несколько мгновений в пещере повисло молчание. Никто из каторжан не обольщался на свой счет. Ни по поводу жизненной миссии — у большинства она едва ли простиралась дальше добывания кормежки и ночлега. Ни, тем более, насчет собственной душевной чистоты.

Да и происхождение все присутствующие имели, похоже, самое что ни на есть простое. Ну или почти все…

— Может быть, я попробую? — выкрикнул Олег, протискиваясь между каторжанами, — все-таки я… наследник.

Чего именно наследником он являлся, Замшелов предпочел скромно умолчать. Подойдя к камню и мимоходом удостоившись одобрительного кивка Дазза, он осторожно протянул руку к эфесу.

— Смотри, наследничек, — хмыкнул кто-то за спиной, — в таких заколдованных пещерах всякое бывает. Какая-нибудь ловушка… если ты мечу не понравишься.

Рука заметно дрожала. А память-злодейка принялась подсовывать примеры тех гадостей, что могли ждать незадачливых любителей чужого добра в древних подземельях. Если верить фильмам, незваных гостей очередной сокровищницы или гробницы ждали проваливающиеся под ногами полы, штыри, протыкающие насквозь, или механизмы, пускающие отравленные стрелы. Как вариант, вместе с ценной находкой ее новый владелец получал какое-нибудь проклятье. Или болезнь — обязательно смертельную и экзотическую…

И все-таки на какой-то миг Замшелов сумел пересилить страх. Хватило и этого: зачем-то зажмурив глаза, Олег схватился за рукоять, успев ощутить, насколько та тверда и холодна. А в следующий миг камень осыпался мелкой крошкой — подобно слою налипшей, а ныне высохшей, грязи. В полумраке, освещенном парой факелов, блеснула сталь клинка.

Олег потянул меч на себя — и он поддался. Беспрепятственно покинул державший его камень.

— Да! — воскликнул Замшелов, поднимая оружие над головой. Он чувствовал странное тепло, исходящее от меча. Ощущал силу, что буквально пульсировала в нем… заодно питая и нового хозяина. И звала в бой.

— Молодец, — донеслась до ушей Олега чья-то реплика; чей-то голос, показавшийся до отвращения грубым, — а теперь иди и срази эту погань со Дна…

«Кто-то приказывает? Мне? — промелькнула в голове недовольная мысль, но тотчас же сменилась другой, более здравой, — впрочем, беглые души я и так собирался прогнать».

В том, что древнему клинку под силу тягаться даже с потусторонними существами, Замшелов и не усомнился… почему-то. Прежняя осторожность, осмотрительность офисного пай-мальчика теперь вдруг оставила его.

К входу в рудник Олег вернулся стремительной поступью уверенного в себе человека. И ничего не боявшегося — включая две беглые души, что уже ошивались поблизости.

По мере приближения он смог получше рассмотреть предстоящих противников. Не найдя в оных, к собственному удивлению, ничего особо устрашающего. Просто два то ли сильно облезлых трупа, то ли скелета с остатками кожи — и окруженные слегка светящейся туманной дымкой.

Первую из беглых душ Олег поверг парой ударов, нанесенных из-за спины. Первым он подрубил противнику ноги, вторым — отсек голову. А после не без удовольствия наблюдал, как тот осыпается на землю кучкой пепла или пыли.

А вот со вторым выходцем со Дна пришлось повозиться. Четырежды призрак наскакивал на Замшелова, пытаясь дотянуться до его горла костлявыми руками. И всякий раз Олегу удавалось отмахнуться мечом… но вот достать противника получилось не сразу. После каждой неудачной атаки беглую душу резко относило, отбрасывало назад, давая ей шанс напасть вновь.

И лишь когда Замшелов сам перешел в наступление, ему наконец улыбнулась удача. Отступая, призрак сам загнал себя в угол… а проходить сквозь стены, как видно, не умел. Олег пронзил его клинком насквозь. А мгновение спустя уже отряхивал меч от пыли, в которую превратился зловещий с виду противник.

«Это все?» — зачем-то спросил он, опустив оружие и оглянувшись по сторонам. Других противников поблизости не оказалось. А свой вопрос Олег повторил уже переступая порог рудника. Не то мало ли…

Вместо ответа из темной глубины донесся звук, похожий на вой сильного ветра. Или на звериный вой, переходящий в гулкий рев. «Видимо, не все», — вздохнув, заключил Замшелов. После чего, прихватил один из оставленных на стене факелов и двинулся вглубь рудника.

Глава четвертая

Зыбкий свет факела то и дело выхватывал из темноты брошенные кирки, завалившиеся на бок или перевернутые тачки с наполовину просыпанной рудой. Попадались и трупы — по мере того, как Олег спускался по ступенькам или отлогим тропам на нижние ярусы.

Одними из первых обнаружились останки колдуна. Их Замшелов узнал по форменному длиннополому одеянию, тогда как голова несчастного парня была чересчур изуродована. Чуть ли не до утраты естественной формы. Глядя на этого волшебника-неумеху, Олег нечаянно вспомнил людей, пытавшихся убить его в другом мире. Вспомнил их одежды, с беглого взгляда показавшиеся похожими на монашеские рясы — и, помимо воли, злорадно усмехнулся. А следом сообразил, что стыдиться здесь некого.

С первым противником по эту сторону ворот рудника Замшелов разделался на четвертом ярусе. Куда, к слову сказать, не заглядывал за все время пребывания на каторге. На сей раз визитер со зловещего Дна оказался посообразительнее своих предшественников — додумавшись использовать кирку в качестве оружия. Да только много ль стоит эта тяжелая железяка против боевого меча? Она вообще-то для битвы не предназначена.

Первым, встречным ударом Олег отбил неуклюжую атаку призрака. Во второй черед — контратаковал, трижды попытавшись выбить кирку из его рук. К чести беглой души, если когда-то она и впрямь была живым человеком, то человек этот был воином. Потому как даже то, что от него осталось, отражало выпады противника более-менее успешно.

Да, противник этот, откровенно говоря, был неопытен. Ну так и меч в руках держал не вполне обычный. На мгновение Олегу даже показалось, будто оружие само направляет его руку. Притом что и сам Замшелов старался не оплошать.

Старания двоих, меча и его нового хозяина, в итоге увенчались успехом. Пусть и успех этот не вполне соответствовал ожиданиям. Вместо того чтобы выбить кирку, клинок разрубил одну из рук беглой души. Ни отступить, ни прикрыться призрак уже не успел. При следующем выпаде меч пронзил его насквозь, завершив поединок.

«Уж теперь-то все?» — робко, осторожно только еще хотел было подумать Олег. Но и того не успел: новый вой донесся откуда-то снизу. Да так, что дрогнули стены и даже свод подземелья. А откуда-то сверху посыпался песок.

«Ну-у-у-и-где-ты-ы-ы, хра-а-а-абрец? — удалось разобрать Замшелову в этом протяжном звуке, — до-о-о-лго-о-омне-е-е-ещежда-а-ать?»

«Потерпи, — подумал он, чувствуя совсем неуместный в таких случаях азарт, — скоро буду. Скоро!»

И поспешил к ближайшей лестнице — навстречу вою.

На четвертом ярусе обнаружилось сразу три беглых души. Однако противниками все они оказались слабыми, неумелыми… неинтересными. Успев растерзать не меньше десятка каторжан, эта шайка и при встрече с Олегом, видать, рассчитывала на легкую победу. А может, ни на что рассчитывать призраки не умели в принципе. Но просто… если не сказать — тупо накинулись на еще одного, встреченного ими, живого человека. Окружив того с трех сторон.

Попытка задавить массой не удалась. Держа меч перед собой, Замшелов развернулся вокруг своей оси. И тем смог вывести из игры сразу двух из трех беглых душ. Третий призрак вместо того чтобы убраться восвояси, позволил себе лишь отступить на несколько шагов. И при этом что-то нечленораздельно бурчал, вперившись в Олега бессмысленно-круглыми, пустыми глазницами.

Хотя нет: не такими уж и пустыми. В них загорелись огоньки: синеватые, холодные, тусклые. И в то же время притягивавшие к себе взгляд. Засмотревшись на них, Олег почувствовал некоторое оцепенение… правда, слабое. Ибо когда призрак было решил, что жертва безопасна, как только позволил себе к ней приблизиться — рука Замшелова направила меч навстречу.

Клинок вошел беглой душе аккурат в сердце… если таковое, конечно, имелось. Скорее всего да, потому как на этом схватка для незадачливого призрака была закончена.

«Ну-у-уже-е-е! — вновь зазвучало и уже совсем близко, — язажда-ался!»

Держа меч наготове, Олег осторожно спустился на пятый, а затем и на шестой — самый нижний из ярусов рудника. Где встретился наконец с обладателем протяжного голоса.

В отличие от остальных беглых душ тот оказался далеко не худосочным. На скелет, во всяком случае, не походил. Кряжистый, среднего роста — он и очертания имел куда более четкие. Вместо едва светящейся дымки призрака окружало сияние, яркое и холодное. На чьем фоне он был похож на старый фотоснимок: еще черно-белый, зернистый.

Но главное: обладатель протяжного голоса не успел облезть настолько, чтоб голова его превратилась в безликий череп. Нет, его лицо еще можно было узнать. Олег и узнал… и даже опешил от неожиданности.

— Клач? — воскликнул он, зачем-то сжимая покрепче рукоять меча.

Призрак кивнул — подчеркнуто медленно, словно бы снисходительно.

— Портки не обмочил? — произнес он уже своим обычным, разве что несколько искаженным, голосом, — помнишь… я назначил тебе встречу? Мы должны были поговорить… да не вышло. Гребанные жрецы! Тогда не вышло… но неужели ты думал, что на этом закончилось?

Замшелов промолчал, не зная, что и ответить. А Клач продолжил:

— До вас, благородных аров, мне конечно далеко. Но слово я свое держу… всегда. Даже после смерти. Так что упрекнуть меня никто не сможет… особенно ты!

Затем рот его раскрылся не по-человечески широко, испустив гулкий вопль. Да с такой силой, что Олега Замшелова отнесло к ближайшей стене, едва ли не сбивая с ног. Изо всех сил он старался удержать меч, преодолевая искушение зажать руками уши. И немудрено: от вопля, звучавшего на одной ноте, голова только что не лопалась.

— Ну? Оценил силу моего слова? — с издевкой поинтересовался Клач, делая передышку.

— От таких как ты и при жизни уши вянут, — угрюмо и вполголоса пробормотал Олег. И двинулся на противника, занося меч.

К удивлению Замшелова, эту атаку мертвый каторжанин не стремился ни отразить, ни даже уклониться от нее. Просто стоял и ждал посреди обширной пещеры. Зато когда клинок оказался совсем близко, Клач… просто перехватил его. Рукой. И удержал — не позволяя довершить удар.

— Жалкий трус, — прорычал призрак, безотрывно глядя в глаза Олега, — слабак. Каким был — таким и остался. Тебе и меч не поможет. Я заберу его голыми руками. Как ту «блестящую штуку». Да-да, ты сам мне его отдашь!

Глазницы Клача вспыхнули зеленым огнем, парализуя волю Замшелова, отнимая силы. Слабели и постепенно разжимались пальцы, державшие рукоять меча. А ноги подгибались, словно сделавшись ватными.

— Не отдам, — из последних сил прошептал Олег, — и я не слабак. Я жив… в отличие от тебя!

И внезапно почувствовал тепло, исходившее от меча. Словно тот был живой… словно пытался подбодрить нового владельца. А в следующий миг левая, свободная рука Замшелова ударила Клача в лицо. Просто кулаком и не слишком сильно, не говоря уже про умение. Но хватило и этого. На удивление легко голова мертвого каторжанина отделилась от тела. И, отлетев сантиметров на двадцать, с легким сухим стуком упала на пол.

Хватка ослабла. Рука Клача бессильно соскользнула с клинка. Олег машинально потянул меч на себя — словно самое дорогое из сокровищ мира. А недруг, только что казавшийся могучим и несокрушимым, обвалился грудой костей и иссохшей плоти. Что истлела на глазах.

«Кажется теперь… все», — вслух самому себе сказал Замшелов, глубоко вздохнув. К заброшенной часовне вернулся чуть ли не вприпрыжку.

— Миссия выполнена! — провозгласил он подчеркнуто бодрым голосом, — беглые души теперь лежачие трупы.

— Вот и прекрасно, — сухо произнес выступивший навстречу Олегу управитель, — а теперь… давай сюда меч.

— Не понял? — Замшелов нахмурился, поднимая и держа перед собой клинок, словно пробуя им заслониться, — с какой стати? Он мой… никому другому в руки не шел, если помните.

— Не имеет значения, — отрезал управитель, — рудник… все, что в нем находится и все близлежащие пещеры принадлежат Даргозу. Со всеми находками. Таков закон… хотя куда вам, отбросам, задумываться о подобных вещах? Так или иначе, Даргоз представляю здесь я. И потому…

— А вот здесь ты ошибаешься, старик, — тихо, но угрожающе произнес Олег, — если кто и может представлять Даргоз, так это я.

И добавил, уже во весь голос:

— Я, Алгар, сын Ашсара! Наследник Даргоза и окрестных земель!

Клинок вошел в тело управителя легко, разве что с едва слышным хрустом. А миг спустя так же беспрепятственно освободился, успев вдоволь окраситься кровью. Старик рухнул к ногам Замшелова под радостные вопли теперь уже бывших каторжан. И кто-то из них, не удержавшись, плюнул на ставшее мертвым тело. А кто-то даже пнул его напоследок.

— И так будет с каждым, — произнес Олег с мрачной торжественностью, — слышите? С каждым… кто впредь будет оспаривать мои права.

Если бы ему на глаза попался гонец по имени Дазз, Замшелов увидел бы, как тот улыбается. Одобрительно так, даже с гордостью.

* * *

Советник выглядел довольно комично. Помимо горба Всекорень одарил его непропорционально большим носом, формой похожим клюв. Вдобавок, у самого подбородка красовалась немаленькая бородавка. А лысина с каждым годом отвоевывала себе все больше места на голове.

И при всем этом отношения к себе советник требовал самого серьезного. Человеку знающему и благоразумному никогда бы не пришло в голову смеяться над ним — благополучно пережившим двух властителей Даргоза.

Стать третьей в этом списке Сабине хотелось меньше всего. Потому потешаться над советником-уродцем она не позволила себе ни минуты. А к визиту его так и вовсе вынуждена была пересилить себя, снова усевшись на постылый неудобный трон.

Ах, со сколь же большей радостью колдунья провела бы эту встречу стоя! И кресло в рабочем кабинете, в специально выделенном ей крыле замка, Сабине было куда милей. Но увы: властителям Даргоза дозволялось все… но только не показывать свою слабость. Хоть перед подданными, хоть перед соседями. Но особенно — перед придворной шушерой.

— Приветствую вас, глубочайшая из глубоких! — елейным голосом молвил советник, подходя к трону и опускаясь перед ним на одно колено.

И без того не наделенный внушительным ростом, в таком положении он казался совсем уж крохотным. Ни дать ни взять, пешком под стол ходит.

— Встань, — с подчеркнутой холодностью ответила Сабина, — и отвечай, что за причина заставила потревожить меня.

— Решил презентовать госпоже властительнице Даргоза и сопредельных земель любопытнейшую вещицу, — проговорил горбун, более не сдерживая себя церемониалом, — от наших союзников из Поднебесного Мира, чтобы глубочайшей было понятно.

«Из Поднебесного Мира значит, — подумала колдунья почти брезгливо, — оно и видно, где ты словечек нахватался. Презентовать, ну надо же!»

К чести советника, упомянутая им вещица отнюдь не была красивой безделушкой. Этой приманкой для женщин того сорта, что Сабина считала заведомо глупее себя. Прежде всего, красоты как таковой предмет, извлеченный горбуном из кармана, был лишен. Что уже само по себе говорило о его полезности.

Черного цвета, небольшая и сделанная явно из металла — вещица имела форму почти прямого угла. Но принес ее горбун отнюдь не для того чтобы колдунья могла полюбоваться геометрическим совершенством. Держа вещицу перед собой, советник повернулся к одной из стен, после чего надавил на маленький рычажок у вершины угла.

Раздался хлопок — да такой, что у Сабины на миг даже заложило уши. И почти сразу в тронном зале запахло гарью. Да вперемежку с какой-то дрянью: подобный душок время от времени доносился со стороны алхимической лаборатории. В том числе и здесь, в стенах Даргоза.

— Советник! — прикрикнула на горбуна недовольная колдунья, — потрудись объяснить, что это сейчас было. Если тебе хотелось меня напугать, то время ты выбрал крайне неподходящее.

— О нет, конечно же нет! — залепетал тот, глядя на Сабину приторным взором, — как могу я причинить вред глубочайшей из глубоких, надежде Даргоза и всех его недостойных подданных? Все, чего мог желать — это принести пользу его престолу. Укрепить его…

— Короче, — отрезала Сабина и, не удержавшись, поерзала на троне, — объясняй быстрей, какая польза мне и всему Даргозу от этой хлопушки. Не то сегодня же велю бросить тебя в ров. Это… в лучшем случае.

Советник задрожал, одновременно силясь придать своему неприглядному облику как можно более угодливый вид. О ремесле новой властительницы он знал давно. Как и был наслышан о незавидной судьбе кастеляна Халласа. В свете чего более-менее мог представить, что за случай в качестве худшего может быть уготован теперь и ему.

— Эта штука называется… пистолет, — пояснил советник, — оружие из Поднебесного Мира. Да-да, я знаю, что тамошняя так называемая техника у нас не работает. Но видно, этот закон мирозданья касается только наиболее сложных приспособлений. В то время как пистолет довольно прост. А в его работоспособности вы, глубочайшая, смогли убедиться только что.

— Ну… напугать или оглушить оно, допустим, способно, — скептически молвила на это Сабина, — но вот убить…

— А вы посмотрите сюда, — с проворством, неподобающим его росту, советник подскочил к одной из скульптур, украшавших стены зала. Эта, к примеру, изображала гарпию — полуженщину, полуптицу. И вблизи оказалась поврежденной: у гарпии почти целиком отсутствовала голова.

— Неплохо, — изрекла колдунья, с облегчением сойдя с трона и приблизившись к скульптуре, — совсем неплохо. Сработало, как какое-нибудь боевое заклинание.

— С той лишь разницей, что своими знаниями колдунам приходится овладевать долгие годы, — со льстивой улыбкой пропел советник, — тогда как стрелять из пистолета способен последний слуга или каторжанин.

— Ну да, — Сабина кивнула, — очень кстати. Тем более что на владения Даргоза уже нашлись претенденты. Гронар из Вугроса хотя бы… самонадеянный тупица.

Порча каменной гарпии не рассердила и не опечалила. Скульптуры, украшавшие тронный зал колдунье все равно никогда не нравились. Почти все.

— О, да что глубочайшей из глубоких какой-то ничтожный Гронар? — последовала новая порция елея и патоки от советника, — с таким оружием, я уверен, вам под силу завоевать мир.

— Мир, — Сабина усмехнулась, — мир… а возможно и не только его. Ладно, сколько этих… пистолетов готовы предоставить наши поднебесные союзники?

— Зависит от того, сколько золота в сокровищнице великого Даргоза, — немедля нашелся горбун.

«За вычетом того, что ты переложишь в свой карман», — про себя добавила колдунья. А вслух поинтересовалась:

— У тебя все?

— Увы, нет, глубочайшая из глубоких — в голосе советника теперь звучали стыдливые нотки, — я, конечно же, никогда бы не позволил себе потревожить властительницу по единственному… хоть и несомненно приятному, поводу.

— Я слушаю, — сухо молвила Сабина.

— Это касается железного рудника… куда вашей волей был отправлен Алгар — презренный самозванец, посмевший прилюдно именовать себя наследником престола. В общем, на том руднике случился бунт. Или всеобщий побег… из-за нападения беглых душ со Дна. Хотя, скорее всего, и то и другое. Управитель убит… причем не кем иным как этим Алгаром.

— Этим жалким подобием мужчины? — колдунья скептически усмехнулась, — не верю.

— И, увы, моя властительница, но даже это еще не все, — проговорил советник с натужно-скорбной миной, — каким-то образом самозванцу удалось найти усыпальницу Меззара Властолюбца. И овладеть его мечом.

А вот это уже было серьезно. С лица Сабины сама собой исчезла самодовольная ухмылка, с которой колдунья вспомнила своего малахольного соперника.

— Овладеть, — хмуро и вполголоса повторила она, словно говоря сама с собой, — еще неизвестно, кто кем овладел. Советник! Как понимаю, Алгар направляется сюда?

— Если доходящие до меня слухи не врут, — отвечал горбун, — то да. Самозванец вновь прилюдно провозгласил себя наследником Даргоза, и…

— Все ясно, — оборвала его Сабина, нервно хохотнув дрогнувшим голосом, — долго будет идти, гаденыш. Все, ступай… если у тебя нет более важных новостей.

Советник поклонился, прижав руку к сердцу. И пятясь, покинул тронный зал. Выждав немного, за ним последовала и колдунья. Ее путь лежал ту часть замка, что выделил верной опоре своей власти еще Ашсар. Помимо роскошной спальни в распоряжении Сабины здесь имелось много полезного. И кабинет, он же лаборатория, и зал для занятий с учениками, и библиотека — наверное, крупнейшая в этом мире.

Собственно, в кабинет-лабораторию колдунья и направилась. А переступив через порог, первым делом подняла с одной из полок голову ара Халласа. Та успела превратиться в почти голый череп.

— Да-да, — не без иронии молвила Сабина, обращаясь к нему, — я все прекрасно помню. Лишить жизни Ашсарова ублюдка для меня чревато. А вот преградить ему путь сюда… мне никто не запрещал.

— Гадюка! — еле слышно проскрипел череп, — будь ты…

— Это я уже слышала, — резко перебила его колдунья, — можешь не стараться. Тем более что этот Алгар по глупости прихватил с собой того, с кем и тебе не захотелось бы встретиться. И вот еще что, дорогой ар Халлас. Как бы нам ни было весело вместе, придется расстаться. Потому что…

На миг замолчав и бросив беглый взгляд на полки, уставленные склянками с зельями и чашами с порошком, она продолжила:

— …мне именно сегодня для ритуала понадобится порошок из перемолотых людских костей. А его, как обычно, не хватает.

С этими словами Сабина взяла небольшой, но увесистый молоток и уже без сожалений обрушила его на макушку черепа. Потом еще и еще — раскалывая твердую кость на мелкие кусочки и давя уже их. С непривычки эта работа несколько утомила колдунью. «Надо было кого-то из учеников запрячь», — подумала она с запоздалым сожалением.

Получившийся порошок Сабина равномерно, тончайшим слоем рассыпала по небольшой пентаграмме, вырезанной на столике в углу. А затем, поочередно и в строго заданном порядке зажгла окружавшие ее свечи. И принялась бормотать заклинание — ровно до тех пор, пока над пентаграммой не заклубился дым.

Из дыма проступило трехмерное изображение: своего рода карта владений Даргоза. Быстро сориентировавшись в переплетении туннелей, Сабина ткнула в один из них пальцем. Не испытав при этом ни капли сожаления.

Да, рудник после этого можно считать потерянным. Во всяком случае, недоступным на долгое время. Но Даргоз оттого сильно не обеднеет.

Колдунья знала: этот источник железа в ее владениях не единственный. Да к тому же начавший уже истощаться. По большому счету, единственным достоинством оного была удаленность от замка. Благодаря чему рудник этот стал идеальным местом для содержания неугодного и просто беспокойного люда.

— До… нескорой встречи, — усмехнулась Сабина, — мои дорогие и нелюбимые Алгар и Меззар.

Дождавшись, когда дым над пентаграммой рассеется, колдунья направилась в библиотеку. Ритуал позволил ей выиграть время, потратить которое надлежало с максимальной пользой. Что в данном случае значило — как можно больше выяснить о Меззаре Властолюбце.

* * *

Меч, волею судеб оказавшийся в руках Олега, теперь был завернут в какую-то тряпку и худо-бедно подвешен к поясу. Забывать о себе, впрочем, железка таких размеров не позволяла. С непривычки напоминая о себе с каждым шагом. Тем более что земля под ногами была отнюдь не гладкой.

И все же кисти рук не касались рукояти. Пока не касались. Что давало новому хозяину возможность насладиться мирной передышкой… а заодно удивляться. Запоздало удивляться собственной недавней боевитости и бесстрашию.

Шутка ли: удирал-то Замшелов наравне со всеми. Едва первая из беглых душ замаячила у порога. А как только взял древнее оружие — гляди ж ты, никого не испугался. Ни капельки! Положил одного за другим всех визитеров с того света. Включая неугомонного Клача.

Еще больше Олег удивлялся жестокости, с которой он обошелся с управителем рудника. Ибо задним числом понимал: достаточно было того старикашку просто припугнуть. Тем более что лично Замшелову он особого зла не причинил. Сам будучи, если подумать, не более чем исполнителем чужой воли.

Если кого и следовало брать за глотку в этом мире пещер, то прежде всего стервозную даму, встреченную Олегом в Даргозе. Звали ее, кстати, как говорил гонец Дазз, Сабиной… а за глаза — Гадюкой. Долгое время эта особа служила Ашсару придворной колдуньей, а заодно и доверенным лицом. Не давая, откровенно говоря, неважнецкому правителю сверзиться с трона. А теперь вот захотела властвовать сама.

Как именно будет взята за глотку Сабина — Замшелов, если честно, не представлял. Ну да сказанного, даром что в боевом запале, не воротишь. И коли уж Олег-Алгар прилюдно назвал себя наследником Даргоза, следовало этот статус подтвердить. Делами. И прежде всего не потерпеть на своем троне какую-то узурпаторшу.

Назад пути не было. Тем более что Дазз почти сразу вызвался помочь Замшелову в восстановлении справедливости. Не ахти какое подспорье, но Олегу мнение этого человека почему-то сделалось важным. Мнение простолюдина, мальчика на побегушках — и тем не менее.

А кроме бывшего гонца по пути с Алгаром оказалось и еще одному каторжанину. Молчуну… коего еще здесь знали под именем Монк. Именно знали, а не нарекли при рождении.

Как кстати, он же и пояснил, простолюдины в этом мире поголовно носили односложные имена. Монк, Дазз, Клач. Разве что женщинам позволялось добавлять к концу имени гласную.

Имя, длиной больше одного слога допускалось, если человек был, по меньшей мере, колдуном. Знатное происхождение предоставляло еще одну привилегию: приставку «ар». У людей, состоящих на службе она следовала перед именем, у властителей — заменяла окончание.

Например, будь Олег-Алгар простолюдином, к нему бы обращались не иначе как Алг. Алагом или Алго он мог бы назваться, выбрав себе ремесло колдуна. Ну а если колдовское дело оказалось менее предпочтительным, чем воинская служба, обращаться к Замшелову надлежало уже «ар Алаг» или «ар Алго».

Обо всем этом Олег узнал в пути. А перво-наперво Монк поспешил прояснить причину своего к нему интереса. Чем сразу же развеял прежние подозрения.

— Судя по одежке, молодой человек, вы из одного со мной мира, — молвил он просто, — так что, уверен, мы найдем общий язык. А может даже вы окажетесь мне полезны.

— Думаю, взаимно, — без энтузиазма ответил Олег, — и кстати: родился-то я здесь. Хотя вырос действительно там… в Поднебесном Мире.

— Да говорите уж — «на Земле», — с легким раздражением сказал Монк, — привычнее так. Эталон, так сказать, проступает. Точка отсчета. Не от этого же цокольного этажа мироздания отсчет вести. Все-таки, Земля не только моя родина, но и золотая середина в некотором смысле. Между Космосом и этим миром; у нас его еще зовут Подземным. И ниже которого только…

— Дно, — не утерпел и сам закончил его фразу Олег.

— Оно же Тартар, оно же Гинунгагап. А для молодежи… определенной; для любителей компьютерных игр — еще и этот… Обвилион.

— Обливион, — машинально поправил Замшелов, сам к означенным любителям себя более-менее относя.

— Много имен, — философски заключил Монк, — все и не попомнишь.

— Подождите, — от нечаянной догадки Олег едва не сорвался на крик, — вы вот говорили про Космос. Если Подземный Мир обитаем — то значит, обитаем и Космос? Так? Инопланетяне существуют? Хотя о чем я говорю… Откуда взялись люди в этом мире?.. Или они на Землю пришли отсюда?

— Едят ли мошки кошек, — ворчливым тоном прервал его Молчун, — не слишком ли много вопросов, да еще не по делу? Не беспокойтесь, молодой человек, надо будет — узнаете. А пока просто сообщаю: информация эта не для всех.

Последние три слова он еще и отчеканил. Как генерал — команды на параде.

Профессия Монка считалась одной из древнейших в истории человечества. Причем, наверное, в обоих мирах. Был он резидентом Земли в Подземном Мире. Ну или по крайней мере во владениях Даргоза. А на каторгу угодил нарочно — почуяв близкое разоблачение. Дабы избежать его и последующей казни, Монк и выбрал меньшее из зол. Для чего забрался в ювелирную лавку и вскоре попался на попытке перепродажи краденного. Попытки, заведомо обреченной на неудачу… тактическую. Зато в стратегическом смысле она обернулась успехом.

— ФСБ? — с ноткой простодушного почтения осведомился Олег.

Монк в ответ покачал головой.

— АВР, — вымолвил он скромно, — Агентство внеземных расследований. Сверхсекретная организация. Неправительственная. Часто некоммерческая… хотя всякое бывает. Существует на гранты заинтересованных лиц — благо, таковые имеются и нередко располагают тугими карманами. У нас филиалы во многих крупных городах. В разных странах мира. Где мы действуем под вывеской то частных охранных фирм, то научных институтов.

С другой стороны, признаю: для названного вами ведомства я отнюдь не чужой. Полжизни этой службе отдал… пока не грянула очередная реорганизация. После нее моя чистая голова, холодное сердце и горячие руки родине стали не нужны. Верней, не так. Понятие родины для меня расширилось до всей поверхности земного шара.

— Вы сказали про реорганизацию, — осторожно поинтересовался Олег Замшелов, — я-то думал, уж кто-кто, а служба эта — как священная корова. Неприкосновенна. Это милиционеров то чистят, то в полицейских переименовывают…

— …и трубят об этом по всем каналам и радиостанциям, — молвил Монк с иронией, — только знаете, что-то делать и рассказывать об этом — не одно и то же. Куда там! Чаще эти понятия просто не пересекаются.

— Ладно, проехали, — Олег немного устыдился собственной наивности, — я только одно не пойму. Про этот мир знают на Земле. Знают, что здесь творится. Целая секретная организация, плюс ее спонсоры, богатые и влиятельные. И при этом — почему никто ничего не предпринимает?

— А что следовало бы предпринять? — нахмурился Молчун, — как в книжках: внедрять человеческое мировоззрение? Народ на баррикады поднимать? Или в Европейский суд подавать скопом на всех здешних властителей? А то тут, понимаешь, куда ни кинь — сплошное нарушение прав человека. И особенно конвенции об обращении с заключенными.

Но должен огорчить: нет у нас на то ни возможностей, ни целей. Как по мне, каждому миру, цивилизации — свой путь. То, что и на Земле не всем подходит, тем более не пойдет на пользу жителям подземелий. И миссия моя здесь гораздо скромнее: выявить источник контрабанды. Торговли между мирами… нежелательной для них обоих.

Потому, собственно, я и решил привлечь вас к сотрудничеству. Завербовать, если угодно. С надеждой, что престол Даргоза вы таки завоюете. И в этом случае поможете вывести контрабандистов на чистую воду. Возможностей тогда для этого будет всяко больше.

— А почему торговля между мирами нежелательна? — задал до поры последний вопрос Олег. И Молчун на него с готовностью ответил:

— Потому что с Земли сюда попадает техника, которой в этом мире меча и колдовства никогда не было и возникнуть не может. Но которая, тем не менее, недостаточно сложна, чтобы в здешних условиях выйти из строя. Понимаете?

Замшелов кивнул, вспомнив при этом свой телефон — «блестящую штуку», трофей Клача. Чего уж тут непонятного?

— Ну вот. Некоторые устройства выходят, а какие-то — нет. И обладание ими… особенно оружием, может дать кое-кому из местных заправил незаслуженное превосходство. В конечном счете из-за этого участятся войны, и народу погибнет больше, чем могло бы при обычных условиях.

С другой стороны, и Земле такой обмен приносит больше вреда, чем пользы. Подземный Мир ведь расплачивается — чем? Правильно, золотом, которое здесь куда доступней, чем у нас. Хотя тоже считается драгоценным металлом. А от излишков золота в нашем мире даже биржи лихорадит, да будет вам известно. И с курсами валют случаются нелады.

Немного помолчав, словно переведя дух, Монк перешел к самому важному на данный момент вопросу.

— Теперь хотелось бы мне спросить у вас, Олег… или Алгар. Как вы намерены добиться власти? Какой у вас план? На что рассчитываете? Вы же не надеетесь, что когда придете к Даргозу, самозванка-узурпаторша сама вынесет ключ от замка?

— Не надеюсь, — только и мог ответить Замшелов.

Собственно, все надежды свои он возлагал исключительно на меч, бывший явно чем-то большим, чем кусок железа. Уповал на его чудесные свойства, даром что лишь гадательные. Ожидал, что с древним оружием в руках совладает с любым врагом — подобно тому, как уже сладил с беглыми душами.

Но об этом в разговоре с резидентом Олег благоразумно умолчал. За что и удостоился от него небольшой ворчливой отповеди:

— Да-а-а. Не завидую народу, которому достанется такой недалекий правитель. Недалекий, недальновидный…

Впрочем, недовольство Монка было явно дежурным. Не то бы он вряд ли стал следовать тем же путем, что Олег и Дазз. Вернее, Олег, следующий за опытным Даззом.

В мире туннелей и пещер, Замшелову казавшихся бесконечным лабиринтом, гонец ориентировался как у себя дома. И не потратил много времени, чтобы найти, как сам утверждал, кратчайший путь до замка. Выбранный туннель и впрямь оказался хорош. По здешним меркам. Широкий, с высоким сводом, и без поворотов и развилок через каждую сотню шагов. Именно по этому туннелю, говорил Дазз, на рудник доставляли новых работников. Гоня в обратную сторону возы с рудой.

— Неужто и сам не запомнил? По дороге? — еще и мимоходом попрекнул он Олега.

Тому лишь осталось развести руками:

— Ну не обучены мы!

Так, относительно гладко и совсем без нежелательных встреч все трое прошли пару суток… или смен. Во всяком случае, дважды останавливались для ночлега. Голод утоляли грибами, что целыми скопищами росли то по углам, то на стенах туннеля. А наполнив походные фляжки водой из первого встретившегося ручья, на какое-то время решили проблему жажды.

Но уже на третий день пути появился повод для беспокойства. Как это часто бывает, поначалу пустячный — и потому своевременно не оцененный.

Сперва Дазз между делом посетовал, что пора бы им встретить на пути каких-нибудь людей. Те же возы с каторжанами хотя бы. Или с едой для каторжан. Однако туннель оставался пустым, как какая-нибудь земная трасса в час ночи.

Его спутники не придали этому значения. А пройдя еще примерно тысячу шагов, гонец вдруг резко остановился. И приложил ухо к стене со словами: «я что-то слышу… какой-то шум… да сильный еще!».

Его последние слова разнеслись громким эхом. А следом означенный шум смогли услышать и Олег с Монком. Какой-то отдаленный грохот, нарастающий с каждой секундой.

— Пора уносить ноги, — мрачно заявил Дазз.

— Куда? — спросил Замшелов, вернее, попытался спросить. Безуспешно, ибо гул и грохот стремительно заполняли собой пространство туннеля, заглушая любые слова.

Стены туннеля задрожали. Не тратя время на объяснения, гонец ринулся обратно, в сторону рудника. Олегу и Молчуну не осталось ничего, кроме как последовать за ним… или погибнуть. Потому что дрожь усилилась. На миг оглянувшись, Замшелов увидел, что свод туннеля обваливается. Причем делает это, увы, быстрее, чем бежала троица бывших каторжан.

Понял это и Дазз — потому и не стал соревноваться с обвалом. Вместо того, чтобы вести спутников обратно к руднику, он в какой-то момент свернул. Нырнув в побочный туннель-отросток: куда более узкий и с низким потолком. Пробираться по нему пришлось, даже чуть наклонившись.

Вдобавок, как вскоре оказалось, туннель этот плавно спускался вниз. Кое-где в его каменном полу были прорублены ступеньки, но большую часть пути пришлось преодолевать по отлогой тропе. Пару раз туннель расширялся, сменяясь небольшими пещерами. Там, по соседству с сочащимися сталактитами, беглецы делали привал.

Когда издали до них донеслись чьи-то крики все трое ускорили шаг. Еще больше Олега, Дазза и Монка подбодрил запах дыма, вышедший из туннеля им навстречу. У путников он навевал мысли о еде. Горячей. Ибо смотреть на сырые грибы уже было тошно.

Последние шаги Дазз преодолел чуть ли не вприпрыжку. Прежде чем туннель вывел его спутников в пещеру, обширную и высокую.

«Смотрите! Какое-то поселение!» — не скрывая радости, воскликнул Олег Замшелов. И ткнул пальцем в сторону кучки не то палаток, не то хижин, примостившихся неподалеку. Рядом горело несколько костров.

Остальные, впрочем, его радужного настроя не разделяли. Дазз так вообще с первого взгляда узнал эти хижины из звериных шкур. А узнав — ужаснулся.

— Вот ведь Дно их побери, — вполголоса проговорил он, глядя на спутников, — честное слово: лучше б нас завалило!

Глава пятая

Поселение принадлежало так называемым слепышам. Как, наверное, и вся пещера. Уже виденные Олегом по прибытии в этот мир, на сей раз эти уродливые подобия человека уже не вызвали у него ни жалости, ни сочувствия. Потому что очень скоро сделалось не до того.

Они выскочили с разных сторон и в большом количестве: худосочные, серые, скользкие. И с рождения лишенные глаз. Не ахти какие бойцы по отдельности, неуклюжие и лезущие наощупь — целой толпой слепыши оказались на редкость опасны. Подобно стае крыс, с коими их еще роднил злобный пискляво-шипящий звук. Он, видно, заменял этим тварям речь.

Зубами, в отличие от глаз, Всекорень слепышей не обделил. Причем зубами хоть мелкими, но острыми, как у хищного зверя. Еще острее оказались когти на их руках.

Уже на первых пяти минутах схватки три человека успели пожалеть о том, что оружие имелось только у одного Олега. Конечно, Дазз и Монк без того не были лыком шиты. Они отбивались от серых противников ногами, крушили кулаками и подобранными камнями хрупкие черепа, ломали конечности. Но сравниться по эффективности с разящим металлом не могли.

Очень скоро только вокруг Замшелова еще держался пятачок свободной земли. Свободной, конечно же относительно — в смысле, от живых врагов. Трупов же Олег успел наделать целую груду, вертясь и размахивая мечом. Клинок не подводил нового хозяина, невзирая на его неопытность. Сносил слепышам головы и пронзал их тела насквозь. При этом ни разу не промахиваясь. Только вот с каждым новым ударом Замшелов чувствовал: силы понемногу покидают его.

А слепыши все не переводились. И отступать тоже не спешили.

Еще хуже шли дела у Дазза и Монка. Поначалу державшиеся спина к спине, гонец и сотрудник АВР в какой-то момент оказались разделены. Серая живая масса напирала на них, оттесняя одного от другого. А многочисленные руки, тянущиеся со всех сторон, то рвали к себе, то увлекали вниз.

В последнем слепыши преуспели в схватке с Даззом. Гонцу хватило разок оступиться — и не меньше десятка тварей накинулось на него, облепив и повалив на земляной пол пещеры. Однако рвать поверженного врага на куски, тем более пожирать, вопреки его опасениям слепыши не стали.

«Хнеш-ш-ш!» — внезапно прошелестел один из них хоть что-то, отдаленно похожее на человеческую речь.

«Хнеш! Хнеш! Хнеш!» — прокатилось по всей толпе.

А затем, ухватив гонца за руки и ноги и чуть приподняв, слепыши поволокли его прочь. «Хнеш-хнеш-хнеш-хнеш-хнеш-хнеш-хнеш!» — повторял при этом их нестройный хор, словно исполняя победную песнь.

— Дазз! Держись! — вскричал Олег, мечом пробиваясь к плененному спутнику. Вернее, пытаясь пробиться. Потому что между ним и гонцом почти сразу выросла живая стена.

— Хне-е-е-ш! — дрожащим голосом протянул ближайший из слепышей.

Его смрадный рот при этом скривился в подобии улыбки. Издевательской. А уже в следующий миг слепыш повалился к ногам Замшелова сраженный мечом. И яростью, вложенной в удар.

Но тщетно! На смену падающим слепышам постоянно прибывали другие. По мере того как расстояние между Замшеловым и гонцом только увеличивалось.

— Все. Хватит. Не стоит. Уходим, — коротко окликнул Олега Монк, подходя со спины и кладя руку ему на плечо, — только силы зря потратишь. А парня, один хрен, не спасешь…

За себя резидент уже мог не волноваться. Захватив Дазза, слепыши враз потеряли интерес к двум другим пришельцам. И всей толпой устремились куда-то вглубь пещеры, волоча гонца и повторяя свое сакраментальное «хнеш».

— Уходим, ты сказал? — чуть ли не всхлипнув, отозвался Замшелов, однако меч все-таки опустил, — просто убежать? Бросить его… чтоб эти твари сожрали?..

— Надо будет — сожрут независимо от твоих стараний, — отрезал, также перейдя на «ты», Монк, — могут и тебя сожрать, если будешь упорствовать. Упадешь обессиленный, и никакой меч не спасет. Но если мы отойдем сейчас в укромное местечко и выждем подходящий момент — у нас появится шанс. И самим спастись, и Дазза вызволить.

— Шанс, значит, — проговорил Олег, двинувшись вслед за резидентом, — шанс, причем не стопроцентный. То есть, можем и не выждать… не вызволить?

— Ну знаешь. На войне как на войне, — отмахнулся Монк русским переводом известной французской пословицы. Что уже давно стал девизом пофигистов всех мастей.

— А чего ждать-то? — все допытывался Замшелов.

— Когда эти твари… уснут, — простота ответа прозвучала как злая насмешка.

Олег нахмурился, а сотрудник АВР вынужден был объяснить подробнее:

— Видишь ли, слепыши выращивают какие-то особые грибы. Вероятно, наркотические. И варят из них некое подобие браги. Коим упиваются при первой возможности… порой даже сразу после пробуждения. Оттого снова засыпают, да так глухо, что из пушки не разбудишь… хоть никто и не проверял. Думаю, этих серых алкашей в таком состоянии можно перерезать всех здесь за несколько часов.

— Думаешь, — с горечью повторил Замшелов, — хотя никто не проверял.

— Больше-то что остается, — парировал Монк, — и… ты не думай: я тоже заинтересован в том, чтобы парня этого вызволить. Поскольку понимаю, что без него мы не то что Даргоза не достигнем — в трех сталагмитах заблудимся!

Тем временем, с «хнешем» на устах, толпа слепышей продолжала волочь уже почти не сопротивлявшегося Дазза. Через пещеру, оказавшуюся даже больше, чем с первого, беглого взгляда трех путников.

Путь пролегал мимо скопищ одинаково уродливых хижин, близ зловонных мусорных куч, в которых с шуршанием и писком рылись крысы. Попадались и другие слепыши — в том числе и лежащие поперек дороги. Эти, последние, были не то мертвецки пьяны, не то и впрямь расстались с жизнью. Так или иначе, толпу это ничуть не волновало. Процессия бесстрастно переступала через лежащих соплеменников. Порою даже топча их.

Дорога, протоптанная сотнями серых тонких ног, вела к холму, возвышавшемуся посреди пещеры. Над верхушкой холма торчали, словно грозя далекому своду, четыре столба. Вблизи они оказались обелисками, сложенными из неотесанных камней. Камни были покрыты темными пятнами засохшей крови. А на верхушках обелисков размещались чаши с огнем.

В окружении обелисков располагался невысокий каменный постамент. А рядом стоял не слепыш — человек. Присмотревшись к которому, Дазз сразу понял, какого именно «хнеша» поминали безглазые супостаты. Видать, звонкие согласные оказались недоступны их ртам.

Человека у обелисков гонец знал, как Гнеша Одноглаза. Бездомный калека, тот еще докучал подданным Даргоза байками, подаваемыми как мрачные пророчества. Кто-то, понятно, отвечал пинками и колотушками… но находились и желающие подкормить это увечное существо. Из жалости, например. А то и всерьез веря его завиральным проповедям.

Так или иначе, Гнешу хватало на кусок гриба. Голодная смерть ему не грозила… зато не давали покоя неутоленные амбиции. Ведомый ими, пару земных лет назад Одноглаз явился к порогу замка. Где заявил о своем, якобы недюжинном колдовском таланте и напросился в ученики к Сабине Гадюке.

От ворот поворот Гнеш тогда не получил… однако и стать колдуном Эгнешем у него не вышло. Так называемое ученичество продолжалось чуть больше полгода. За них Одноглаз успел овладеть лишь несколькими несложными заклинаниями. А все больше наслаждался замковой жизнью с ее постоянной кормежкой и мягкой постелью. Ну и конечно же пил. И частенько подворовывал в кладовых. Не желая оставлять эти вредные пристрастия за порогом Даргоза.

К чести Сабины, в горе-ученике она разочаровалась быстро. Недисциплинированный, ненадежный и с выдающимся лишь апломбом — Гнеш вылетел из замка в два счета. А напоследок еще был побит воинами властителя. Их Одноглаз тоже успел достать своим дерзким и подловатым нравом.

На какое-то время колдун-недоучка пропал. Перестал побираться. И даже клянчить дармовую кружку по кабакам не пытался. А теперь вот вновь встретился на пути Дазза. В столь неожиданном месте, как трущобы слепышей.

Узнал и Гнеш гонца, в свое время сгоряча поставившего синяк под его единственным глазом. И впал в почти детский восторг, едва поняв, кого именно принесли ему слепыши.

— Ах-ах, — тонким голосом протянул Одноглаз, всплеснув руками, — мои неказистые подданные… вы умудрились порадовать меня даже больше, чем смел я надеяться. Ах…старый знакомец! Ну как? Как там дела в Даргозе? Как здоровье у вашего властителя?

На все вопросы Дазз промолчал, стиснув зубы. Поэтому Гнеш решил обойтись без дежурных любезностей.

— Дорогой мой… пленник, — молвил он уже сухо, но еще сохраняя на лице подобие улыбки, — тебе, наверное, было бы интересно узнать, для чего ты здесь. И что старине Гнешару от тебя понадобилось.

— Гнешару? — не выдержал-таки гонец, — а не жирно будет — назваться именем властителя?

— Попридержи язык, — хмыкнул Одноглаз, — и на этот счет можешь не волноваться. Будет у меня и трон, и замок… и признание соседей. А подданные есть уже сейчас. Так ведь?

Столпившиеся вокруг слепыши отозвались радостным похрюкиванием. «Хнеш-хнеш!» — угодливо пролепетал кто-то из них.

— Жалкая, всеми презираемая форма жизни, — проговорил Гнеш с ноткой сожаления, — порождение извращенного колдовского гения. Увы-увы, этим недоумками не под силу даже имя мое запомнить. Даже первый слог моего имени.

Зато слепыши умеют быть благодарными. Есть за что, да-да… ведь я избавил их от пауков. От огромных и хищных пауков, которые прежде гнездились то под сводом, то по углам. О, знал бы ты, сколько серых бедняг угодили к ним на обед!

Но я прогнал восьминогих хищников… некоторых даже молниями поджарил. А заодно повысил урожайность грибов. Не знаю, что именно из перечисленного слепыши оценили больше, но я у них теперь за повелителя. Да что там — мне поклоняются как Всекорню… если хотя бы слышали о нем.

Так что теперь эти твари готовы за меня в огонь и воду. Хоть самим отправиться — хоть спровадить туда других. Вот интересно, Ашсар мог бы сказать то же самое о своих подданных? Лично я сомневаюсь. А посему… приветствую тебя в своих владениях. Кланяться необязательно.

— Здесь владения Даргоза, — напомнил Дазз, на что Гнеш усмехнулся.

— Помойка Даргоза, — поправил он, — место, которого избегали даже бедняки и разбойники. Здешних обитателей вы презирали… как и меня. Как и всех, кто непохож на вас! Благодаря чему, наверное, мы со слепышами и нашли общий язык.

— Да уж, — хмыкнул гонец, — трудно не презирать существо, которое ходит под себя.

— Не волнуйтесь, — вкрадчивым тоном начал Одноглаз, — вам, чистеньким, осталось немного. Моя сила растет! И тебе, мой дорогой Дазз, суждено заложить краеугольный камень моего могущества!

Прервавшись на миг, Гнеш продолжил зловещим шепотом:

— Я чувствую… души на Дне… они жаждут свободы… и мести. Они рвутся в наш мир… и я готов им в этом помочь. Для ритуала почти все готово, — Одноглаз небрежно провел рукой в направлении постамента и обелисков, — но не хватало единственного ингредиента. Крови… человека. Ничего личного, но кровь слепыша не подходит — я уже пробовал.

— Это запрещено! — вырвалось у Дазза.

Гнеш в ответ лишь рассмеялся. А мозг гонца мимоходом подсказал еще одну из причин, поставивших точку в колдовской карьере Одноглаза. Имя ей — искусство некромантии, за исключеньем редких случаев находящееся вне закона.

— Никто не может запрещать властителю, кроме самого властителя, — с пафосом изрек Гнеш, — приготовьте его к ритуалу. Расположите на алтаре поудобнее. Сегодня вы все станете свидетелями прихода новой эры!

Последние фразы предназначались слепышам. В ответ те неожиданно захрюкали и засвистали — не выказывая, к радости Дазза, ни капли верноподданнического рвения. Их самозваного повелителя, впрочем, это ничуть не смутило.

— Ах, да, — молвил он спокойно, — едва не забыл. Конечно, понимаю: вы заслужили награду. Отдых с любимым напитком и, конечно же, сон. Ну что ж, я могу подождать. А пока… хотя бы привяжите нашего пленника к столбу.

* * *

Удобный момент Монку и Замшелову пришлось выжидать не меньше трех часов. Это по субъективным ощущениям Олега — коли уж объективность в этом мире им обоим была недоступна. Возможно, на самом деле времени прошло меньше. Ибо и сам Замшелов неоднократно замечал, как удлиняется оно в ожидании. В отсутствие всяких дел.

Пока все племя праздновало пленение Дазза, Олег и Молчун отсиживались в небольшом гроте. По соседству с кучкой грибов на длинных, тонких и кривых ножках. В сырости и духоте, от которых Замшелову хотелось чихать. И рядом с грязными махрами паутины… к счастью бесхозной. А то, если верить Монку, пауки Подземного Мира порой достигают размеров быка.

В путь отправились, когда по всей пещере затихли вопли слепышей — почитаемые ими самими, вероятно, за песни. А по приятности и мелодичности соперничающие со скрежетом по стеклу и скрипом ломаемого пенопласта. Хотя, возможно, такими звуками серые твари просто общались. Отношения выясняли. Попробуй тут разбери…

Ошибиться в направлении пути Олегу и Монку было трудно. В пещере не было извилистых туннелей, да и пол оказался относительно ровным. И на этом ровном полу не составило труда заметить тропу, протоптанную чуть ли не на ширину шоссе.

По обочинам тропы располагались грубо сложенные шалаши и палатки, делянки с грибами, груды гниющего мусора. Сами же местные обитатели, если и встречались на пути двух человек, то почти все — в бессознательном состоянии. Просто уснувшие прямо на земле, а нередко и среди собственных испражнений.

К той же кондиции были близки и те немногие из слепышей, кто еще держался на ногах. Передвигались они медленно и неровно, часто падали, издавая хрюкающие звуки. И едва ли были способны воспринимать происходящее.

Причем, если в битву слепыши предпочитали лезть скопом, всей толпою — то празднующими путники их встречали чаще поодиночке. Самое большее, парами или тройками. И лишь один раз возле какой-то хижины обнаружился почти десяток тварей, спавших вповалку.

А приправлялась обстановка местного празднества неподражаемым запахом, густо насытившим воздух пещеры. Жутким коктейлем из пота, нечистот и перегара.

Дорога поднималась на единственный более-менее высокий холм в этих местах. На вершине холма горел костер, окруженный четырьмя каменными столбами. Рядом располагался небольшой каменный алтарь, а также хижина — столь же неприглядная, как остальные, только что размером побольше.

А возле одного из столбов обнаружился привязанный к нему Дазз. Хмурый как мопс, он вмиг просиял, завидев Олега и Монка.

— Йесс! — воскликнул Замшелов, тоже приметив гонца, и зачем-то подпрыгнул на месте, — сейчас, Дазз, потерпи еще минуточку. Щас, освободим тебя…

— Ох… да тише, дурак! — простонал пленник, но было уже поздно.

— Кто это еще пожаловал во владения Гнешара? — донесся из хижины высокий неприятный голос, — а почему без приглашения?..

В темнеющем проеме показался человек — небольшого роста, щуплый, нескладный. Под стать другим обитателям пещеры. Но все-таки человек, не слепыш. На его обезображенном пороками лице, по крайней мере, имелся один видящий глаз.

— Это Гнеш! Берегитесь! — крикнул спутникам Дазз.

Предостережение запоздало. Названный Гнешем вскинул костлявую руку, и в сторону Монка полетела молния. Правда, небольшая и совсем-совсем несильная. На Молчуна она подействовала примерно как пинок или удар кулаком. Хоть сотрудник АВР и упал, больше от неожиданности, но уже в следующую секунду поднялся на ноги. Снова готовый к схватке, и кстати, больше не безоружный. Потому как в пути успел разжиться дубиной из чьей-то кости — какого-то огромного зверя.

— Колдун? Только смотрю, какой-то слабоватый…

Следующая молния рассыпалась, налетев на выставленный Олегом клинок.

— О-хо-хо, — посетовал обескураженный Гнеш, — что-то не получается у меня сегодня это заклинание…

— Как и вся твоя жизнь, уродец, — съязвил Монк, надвинувшись на него с дубиной наготове.

Огибая алтарь, с другой стороны подходил Олег. Меч в его руке угрожающе блеснул.

— …но я не могу бросить ритуал, — бормотал Одноглаз, словно говоря сам с собой, — я же так долго к нему готовился! Придется звать на помощь.

— Черта с два! — крикнул ему Замшелов, — твое воинство лежит, если ты не заметил. Даже убивать их не понадобилось.

— Да-да, знаю, — голос Гнеша прозвучал как-то виновато, со смущением, — потому на них и не рассчитываю. А рассчитываю… не на них!

Звук, вырвавшийся из его рта в следующую секунду, заставил Олега и Монка присесть, зажимая уши руками. До того он выдался того громкий — и на таких частотах, каковые человечьему горлу вроде и недоступны. Хуже всех пришлось Даззу: связанный, он не мог и пошевелить руками.

Но даже этот нестерпимый вопль оказался лишь началом. Едва он стих, как откуда-то с высоты донесся шелест — легкий, но частый. Как будто ветер пронесся по березовой роще, поиграв с листвой. Ветер, невозможный в этом мире, или…

Из темноты далекого свода прямо на вершину холма свесилось несколько веревок — и отнюдь не витых. На них, раскачиваясь, спускалось по пауку размером с небольшую собаку. Множество крохотных глаз разглядывало освещенную костром площадку. Вычленяя противников… или жертв.

Первый из пауков даже не успел приземлиться — подскочивший Олег с ходу пронзил его мечом. Еще одна из тварей безуспешно атаковала ядовитым плевком. Тот, как видно, был рассчитан на мышь или иную мелкую зверушку, но уж никак не на человека. И только обжег Замшелову кожу на руке. Чем, естественно, рассердил.

Навесной удар клинком, последовавший в ответ, буквально припечатал паука к земле. Следующим ударом Олег проткнул тварь насквозь. Та конвульсивно затрепыхалась, шевеля всеми восемью конечностями, и наконец затихла.

— Ну что же вы! — с горечью воскликнул Гнеш, — их же всего двое! Не подводите меня. Только чур, этого, у столба, не трогайте.

Тем временем у Монка дела шли похуже. Сотрудник АВР отбивался сразу от трех пауков. Первого он пришиб парой ударов, обрушив на того дубину. Но отвлекся на второго. Тогда как третий, изловчившись, влез Молчуну на плечо. И уже обнажил жвала, пытаясь достать то ли шею, то ли незащищенное ухо. Монк успел его скинуть в последний момент.

А Олег, отмахнувшись мечом от подвернувшегося паука, сумел подобраться к столбу. Рассудив, что от освобожденного Дазза в битве будет больше проку, он перерубил веревки, связывавшие гонца. Тот не вскрикнул и даже не зажмурился. Проворчал только:

— Все ждал, когда ты догадаешься.

И почти сразу ввязался в схватку — пинком отправив ближайшего паука в костер. Тот с шипением выскочил, охваченный пламенем. И сослепу налетел на сородича, подпалив и его.

— Как это называется в Поднебесном Мире, — осведомился Дазз с лукавой усмешкой, — туфбол?

— Футбол, — поправил, не отвлекаясь, Олег. Он как раз схватился с одним из двух последних, оставшихся в живых, пауков.

Ставший уже привычным удар — и тварь падает, разрубленная надвое. Второго паука забил дубиной Монк. Колотил его до тех пор, пока не превратил в бесформенную массу.

— Ишь! — донесся до всех троих ехидный голос Гнеша, — сла-а-адили, значит. А что вы скажете на это?

Как оказалось, колдун-недоучка тоже не тратил времени даром. Успев сбегать в хижину и вернуться с тяжелым посохом. На верхнем конце посоха красовался череп — скорее всего, человеческий.

— Ха! Палка? — Олег самоуверенно усмехнулся, — да я перерублю ее мечом! С одного удара.

— А я и не махаться ей собрался, — с презрением парировал Гнеш.

Он с силой ткнул посохом в землю… отчего та сделалась рыхлой и вязкой. Настолько, что уже не способна была выдержать вес человека. Причем перемена эта случилась не абы где, а аккурат под ногами трех противников Одноглаза.

Монк успел коротко матюгнуться, Дазз — помянуть Дно. И все трое в буквальном смысле провалились под землю. Увязнув в ней на уровне груди или живота.

— А теперь, — отложив посох, Гнеш торжествующе потирал руки, — теперь мы все вместе спокойно посидим. Подождем, пока мои незрячие подданные худо-бедно придут в себя. И потом перейдем к ритуалу. Можете пока договориться, чья кровь в нем прольется. Жребий бросить. Хотя… кровь трех человек, наверное, будет даже лучше.

— Не надейся, — отозвался Олег, так и не выпустивший меча.

Одноглаз находился слишком далеко от него. Не достать. А земля держала крепко. Но при всем том сдаваться и ждать смерти Замшелов не собирался. Он прибег к последней, оставшейся у него, попытке. Отчаянной. Такой, что в душе Олег даже не шибко верил в успех.

Примерившись и размахнувшись, он метнул меч в колдуна-недоучку. Оружие не подвело и теперь — кувырнувшись в воздухе, оно рубануло Гнеша лезвием по голове. А, падая, еще и задело костлявое плечо.

Со стоном, больше похожим на плач, Одноглаз осел на землю. «Как же это?..» — пролепетал он с обидой в голосе, еще не веря в конец. А заодно и в крушение всех надежд.

Но главное было даже не это. Кровь Гнеша, брызнув, окропила алтарь и угодила в костер. Где соединилась наконец с другими ингредиентами, приготовленными к ритуалу.

Кровь неприглядного, никудышного по жизни — но человека!

Пламя костра взметнулось огненным столбом, окрасившись сначала в белый, а затем в небесно-голубой цвет. А затем прямо в воздухе скрутилось в светящуюся воронку. Потянуло ветром — сухим, как в пустыне, но сильным.

— Что это? Никак портал? — вопрошал Олег, зачарованно глядя на плоды чужого колдовства. И отряхиваясь от земли, разжавшей колдовскую хватку.

— Знал бы ты, куда этот портал ведет, — хотел было сказать Дазз, но успел произнести только первые три слова. Потому что воронка немного расширилась… и как корова языком слизала и алтарь, и меч заодно.

— Нет! — вскричал Замшелов, рефлекторно метнувшись следом.

И скрылся в светящемся вихре.

* * *

По другую сторону ждала лестница. Множество каменных ступенек, закрученных в спираль и ведущих глубоко вниз. Без всякой опоры держались они прямо в воздухе… и мелких удобств, вроде перил, лишены были тоже. Потому спускался Олег осторожно, если не сказать боязливо. Переступая по ступенькам крохотными шажочками.

К оставшемуся с детства страху перед высотой вскоре присоединилась и боязнь неопределенности — столь же давняя и долговечная. Временами очередной виток ступенчатой спирали оказывался скрытым за плотным облаком. Или делался неразличимым из-за тумана. Или ступенька-другая становилась невидимой. Словно ставя Замшелова перед выбором: отступиться или все-таки сделать шаг вперед. Рискуя однажды нащупать ступней лишь пустоту.

Олег не отступал — и лестница все не подводила его. Так и не сподобившись до окончания пути.

Тем временем меч, хоть и необычный, страхов по понятным причинам был лишен. Так что лестницу преодолевал много быстрее своего нового хозяина. Не задерживаясь ни на секунду, он перекатывался со ступеньки на ступеньку с негромким звоном. Пока не скрылся из виду. Достигнув, как видно, самого… Дна?

Да-да, Олегу не потребовалось много времени чтобы сообразить, куда именно открыла портал кровь Гнеша. Но трепета данное обстоятельство у него, как ни странно, не вызвало. Страх был — естественный страх перед близкой возможностью сорваться и разбиться. Но от мира пребывания он не зависел. Были и неприятные ощущения. Например, от здешнего воздуха, сухого и тяжелого. И электричеством насыщенного выше всякой меры. А вот священное содрогание перед местом, откуда нет возврата, почему-то отсутствовало.

Видимо, подсознательно Замшелов был уверен: уж лично ему возврат в мир живых гарантирован. Ведь по лестнице можно не только спуститься, но и подняться. Что Олег и намеревался сделать. А прежде забрать меч.

Преодолев последнюю ступеньку, он сошел на землю — мягкую, сыпучую и какого-то бледного оттенка. Вроде песка… или пепла. Сделав несколько шагов, Замшелов осмотрелся.

По крайней мере, на Дне существовало небо — хоть и выглядевшее непривычно для земного человека. Взамен синевы оно переливалось красками разной степени отвратности. От грязно-желтой, «а ля детская неожиданность», до бардовой, как засохшая кровь.

То и дело небесный свод перечеркивали молнии.

Горизонт терялся в тумане. Время от времени, разрываемый жестким ветром, тот открывал взору Олега то очертания гор, то смутные силуэты диковинных строений, то широкую полосу дороги, уходящую вдаль. Картинки эти не повторялись… хотя и были неуловимо похожи одна на другую.

— Поменьше смотрите на это, — окликнул Олега мужской голос, грубоватый, но дружелюбный, — а то сами не заметите, как не сможете оторвать взгляд.

Обернувшись, Замшелов увидел человека. И без того широкоплечий, тот смотрелся богатырем в своем пластинчатом доспехе. Человек стоял возле меча, наполовину воткнувшегося в землю. И, склонившись, рассматривал его, не смея прикоснуться.

Когда Олег подошел ближе, человек отвлекся. И повернул к нему голову… оказавшуюся почти голым черепом с остатками кожи.

Замшелов отпрянул, не очень-то привычный к подобным зрелищам.

— Это мой меч, — на всякий случай проговорил он, пытаясь придать голосу твердость.

— Прошу прощения, — произнес человек, — думаю, так будет лучше.

Череп сменился обычной головой. С немолодым суровым лицом, короткой стрижкой и усами, чуть тронутыми сединой.

— Хотя насчет меча вы не правы, достопочтенный Алгар. Я узнал его, и потому уверен: он точно не ваш.

— А чей же? Ваш что ли? — недовольно вопрошал Олег.

— О, нет, — было ему ответом, — прежний… и истинный владелец этого оружия сейчас пребывает на таком слое Дна, что туда колдовством смертных и не добраться. Кстати, еще раз прошу прощения, я не представился. Ар Халлас, ныне покойный кастелян Даргоза.

— Олег… то есть, Алгар, сын Ашсара, — в ответ проговорил Замшелов и машинально протянул руку для рукопожатия.

Ар Халлас в ответ лишь отвесил легкий поклон.

— Приятно бывает признать ошибку, — произнес он глубокомысленно, — если прежде уже ошибся в том же человеке. Хотя… учитывая, где именно мы встретились… быть может, предыдущее мое мнение оказалось и верным. Так о чем мы говорили? Ах да!

Так вот, почтенный Алгар, прежде всего я рад, что вы не опустили руки. И не склонили голову перед этой… Гадюкой. Трон ваш по воле покойного отца, а эта колдунья заняла его самовольно. Никто ее власть не признает — ни подданные, ни соседи, ни даже двор. Колдунам вообще-то не полагается быть властителями. Так что рано или поздно эту тварь скинут… либо те, либо другие. И, я думаю, будет лучше, если это сделаете именно вы.

— Постараюсь, — Олег вздохнул.

— Я знаю… не спрашивайте откуда. У вас уже есть оружие. И какие-никакие сторонники. А главное — воля. Вы намерены бороться и побеждать, а не бегать и прятаться. Осталось ударить посильнее и в наиболее слабое место. Но есть ложка дегтя, о которой я не могу не сказать. По долгу перед Даргозом и вашим отцом. Этот меч, за которым вы пошли даже за грань мира живых.

— Я сам чувствую, что с ним что-то не так, — признался Замшелов, — но вот что именно?..

— В прошлом меч принадлежал Меззару Властолюбцу. Знаете такого? Понимаю, вряд ли. Видите эти три руны, выбитые на клинке?

На таинственные знаки, о которых говорил Халлас, Олег обратил внимание еще вскоре после убийства управителя. Когда понадобилось вытереть клинок от его крови. Вот только смысл этих письмен, отдаленно схожих с земной катаканой или ивритом, Замшелов не понял. Не смогли ему помочь ни Монк, ни даже Дазз.

И лишь покойный кастелян сподобился внести ясность.

— Триединство, — отчеканил он, — «один народ», «один властитель», «один мир». Девиз Меззара, при жизни бывшего великим завоевателем. Он почти захватил весь наш мир… или, как говорят некоторые летописцы, объединил. Ха! Хорошенькое же единство, если оно не пережило своего отца. Кроме того, Меззар пробовал вторгнуться и в Поднебесный Мир. Благо, в ту пору он еще не знал техники. А колдовство не жаловал в принципе. Не знаю уж, как тамошним людям запомнилась эта попытка… но, слава Всекорню, она не удалась.

— Да и почти не запомнилось ничего, — добавил Олег, — разве что косвенно. В виде охоты на ведьм. Или эпидемий, которые эти ведьмы вроде как вызывали. Только не понял, при чем тут меч. Или… этот Меззар в него после смерти вселился? Обессмертил себя таким способом? И теперь вот пытается вернуться… через меня?

Ар Халлас хмыкнул.

— Есть такая легенда, припоминаю. Только смысла в ней, как мяса в вашей Поднебесной колбасе. Приходилось как-то пробовать… А по себе вот что скажу: вселиться в неодушевленные предметы по собственной воле невозможно. Да и желание такое вряд ли у кого возникнет. Не у меня точно.

Самого-то меня та колдовская стерва некоторое время в мире живых держала. К моей же собственной башке привязав. А когда наконец-то освободила… да-да, именно так. Когда она освободила меня, сюда спровадив, я был только рад.

— А что тогда? Если Меззар не вселился? — не понял Олег.

— А тогда… смею предположить, это меч вселился в Меззара, — кастелян ухмыльнулся, как показалось, снисходительно, — вернее, он изначально обладал собственной душой… и не обязательно человеческой. Какой-нибудь колдун постарался. Эта душа и подчинила себе Меззара, превратив доблестного воителя в безумца, одержимого мировым господством. И сейчас вот пытается подчинить вас, Алгар, сын Ашсара.

— Постараюсь этого не допустить, — произнес Замшелов решительно. Однако меча дотронулся уже с опаской. Словно тот был раскален или отравлен.

С надеждой Олег посмотрел на ара Халласа. Но во взгляде его увидел лишь тревогу напополам с усталостью.

— А успеете ли? — молвил кастелян со скепсисом, — это ведь не вдруг случится. Просто сперва коварный дух меча будет помогать вам… а потом вы сами не заметите, как начнете помогать ему. Действовать в его интересах, думая, что поступаете по собственной воле.

— И что же? — Замшелов насупился с какой-то детской обидой, — выходит, зря я за ним побежал? Да еще в такое место? Может, лучше оставить его здесь?

— Не заставляйте меня признать, — отвечал ар Халлас, — что я ошибся в вас в третий раз. Броситься за верным клинком на самое Дно — это поступок, достойный великого воина. Хоть, возможно, и не совсем разумный. Не будь этого меча, вы бы до сих пор гнули спину на руднике. Не помышляя ни о каком престоле. Разве не так? Предел ваших мечтаний не простирался бы дальше пайка повкуснее и сведения счетов с другими каторжанами.

— Ну блин! — не выдержав, ругнулся Олег, — тогда что мне делать? Помогите! Подскажите, раз такой умный. А лучше… может, пойдем вместе? Вы опытный воин…

— А вы — не будьте ребенком, — кастелян горько усмехнулся, — я же мертвый, разве забыли? Я не могу покинуть Дно, потому что мне некуда возвращаться. Эта роскошь доступна лишь вам. И то до поры до времени. Мы же, мертвые, живым не помощники. Можем только рассказать, что знали при жизни. Пару дурацких советов дать. Да порцию бреда под видом откровений. И все!

Помолчав немного, ар Халлас продолжил — уже немного мягче:

— Собственно, советов у меня для вас два. Сами решайте, насколько они дурацкие. Вот первый из них. Всегда помните, что нужно именно вам. Хоть Алгару, сыну Ашсара, хоть Олегу Васильевичу Замшелову. Не позволяйте никому и ничему заставить вас поступиться этим. Ни чести надуманной, ни так называемому долгу, ни жажде мести… ни прихотям старого неудачника. Мертвого к тому же. Как только почувствуете, что действуете не в своих интересах — знайте: это меч подчиняет вас себе. И сразу сходите с этого пути.

— Благодарю, — отвечал Олег, — а как насчет второго совета?

— Он еще проще. Поспешите отсюда убраться. Пока лестница не исчезла, и вы не остались здесь навечно.

И кастелян указал в сторону спирали. Та действительно потускнела, словно подернулась дымом. А пара ступенек уже осыпалась.

— Благодарю, — повторил Замшелов и, подхватив меч под мышку, помчался к лестнице.

На бегу, вспомнив Клача, он все-таки остановился. И обернулся напоследок к ару Халласу.

— Кстати, — крикнул Олег сквозь нарастающий ветер, — иногда Дно покидают даже мертвые. Вы слышали о беглых душах? Если… у них остались дела в мире живых.

— Постараюсь! — донесся слабеющий голос кастеляна.

На лестницу Олег буквально влетел. И ринулся вверх уже без давешней осторожности. Бежал запыхавшись, пару раз едва не сорвавшись. А ступеньки осыпались и таяли за его спиною — одна за другой.

Портал почти погас, когда Замшелов на полном ходу ворвался в него. Чтобы выскочить навстречу Монку и Даззу. Те даже отпрянули — не то от страха, не то не ожидая возвращения спутника.

Затхлый влажный воздух пещеры слепышей после Дна показался свежим и приятным, точно морской бриз.

— Вернулся! — радостно воскликнул гонец, встряхнув Олега за плечи.

— А мы уж и не надеялись, — добавил Молчун.

— И все равно дождались? — не без ехидства осведомился Замшелов.

— Выбора не было, — развел руками Дазз, — отсюда еще выбраться надо. Скоро слепыши начнут просыпаться. А у нас только ты при оружии. Хотя…

Он подобрал посох Одноглаза и взвесил в руке.

— …может и не только. Возможно я смогу пустить эту палку в дело.

Глава шестая

С трудом и неохотой Сабина подняла вспотевшую голову со столика, уставленного книгами. Так же с усилием открыла глаза. Тусклый свет почти прогоревшей свечи больно резанул их, показавшись нестерпимо ярким. А это значило, что колдунья хоть ненадолго, но уснула. Сама того не заметив.

Видимо все-таки просиживать перед книгами почти два оборота часовой стрелки не есть хорошо. Если, конечно, ты не сопливая ученица, с энтузиазмом и энергией юности грызущая камень чужих знаний. Увы, увы — Сабина давно успела выйти из этого возраста.

И добро бы от этих посиделок впрямь вышел толк. Но нет: колдунья вынуждена была признать, что время в библиотеке на сей раз потрачено ею напрасно. И не потому, что зловещий Меззар не удостоился упоминания на страницах хоть одной здешней книги. Отнюдь — удостоился, да еще не одной! Только вот полезного из этих упоминаний Сабина не извлекла себе ни на грош.

Велеречивые летописцы рассыпались в похвалах великому правителю и полководцу. Или просто-таки брызгали слюной на пергамент, живописуя кровавые злодеяния мерзейшего из тиранов. А свои же коллеги изводили чернила на описание гипотез, сколь глубокомысленных, столь же и голословных. Высосанных из пальца левой ноги.

Из этих, последних, больше всех позабавил Сегон Прозорливый. Его суждения сводились к тому, что коль Меззар мертв, а меч древнего завоевателя чудесным образом окаменел, то… следует забыть и о самом Властолюбце, и о тайнах, связанных с ним и его оружием. Ибо меч будет оставаться каменным, пока вновь не найдется ему достойный владелец. То есть во веки вечные. Ибо человека, достойнее, чем Меззар, никогда в этом мире не рождалось — и не родится.

А расписал эту беззубую сентенцию Сегон чуть ли не на сотню страниц. Труд этот, по впечатлениям Сабины, достоин был перебраться с книжной полки в печь. Разделив оную с еще одним образчиком бесполезного словоизвержения — «Трактатом о пристрастии тайном Меззара, прозванного Властолюбцем и верного оруженосца его, ара Таланида».

Название говорило само за себя. А содержание основывалось лишь на том единственном факте, что великий и ужасный Меззар умер холостяком. Говорил, что женат-де на войне. Все остальное было чистой воды домыслом и досужими предположениями.

Прилагались и иллюстрации. На них доблестный оруженосец выглядел легкомысленным длинноволосым красавчиком. Утонченным юношей совсем не мужественного вида. И не беда, что на деле Таланид однажды лично привел в исполнение смертный приговор десяти человекам. Перерезав им горло. Даже тот случай автор обратил в пользу своим построениям. Ибо семеро из десяти казненных были женщинами. А это означало… не угадаете? Означало, что верный оруженосец ревновал возлюбленного к каждой юбке.

Тоска, тоска…

Не лучше оказался и сон, незваным пришедший к Сабине за библиотечным столиком. Колдунья увидела себя маленькой девочкой, идущей по странному месту. Вроде улицы города. Но не из тех, к которым она привыкла.

Под ногами — земля, отвердевшая до окаменения. Как она еще называется? Асфальт? Много места: более чем достаточно, чтобы странные железные повозки без упряжки и тягла могли свободно двигаться. Не мешая ни друг другу, ни пешеходам. Коих вдоль обочин идет целая толпа.

А вокруг — ряды безликих угловатых построек. Столь громадных, что даже лицевая стена Даргоза выглядит рядом с ними не слишком солидно. И… никакого свода над головой. Бесконечная синева, посреди которой сияет… солнце? Так, кажется, оно называется.

Этого сна быть не могло. В противном случае, Сабине следовало жить в Поднебесном Мире. Виды вроде этого в нем — в порядке вещей. Жить… ну или хотя бы побывать там несколько раз. Но все знания о мире по ту сторону порталов колдунья черпала с чужих слов.

И еще к сожалению своему Сабина почти не помнила детства. Пока ее, малолетнюю дурочку-сироту, едва помнившую свое имя, не подобрал Нашурог. Один из старейших и сильнейших колдунов мира. Не подобрал, не вырастил, и не обучил всему, что знал сам. А без такого наставника она, наверное, даже говорить толком до сих пор бы не умела.

И уж тем более не было у Сабины отродясь такого легонького зеленого платьишка. И едва бы она стала таскать с собой розовый пузырь, наполненный воздухом. Да, он довольно забавно парил над головою, удерживаемый ниточкой. Но по большому-то счету — что в нем толку?

Но будь сон просто небылицей, он забылся бы через минуту после пробуждения. Однако это был кошмар. В нем, стоило Сабине приблизиться к любому из прохожих, тот немедля поворачивал к ней лицо — лицо черепа с остатками кожи. И говорил одну и ту же фразу хриплым придушенным голосом ара Халласа:

«Гадюка… будь ты проклята!»

Сабина в ужасе пятилась, а фраза настигала ее со всех сторон. Слетая с уст полноватого мужчины в темно-синей форменной одежде и с черной палкой у пояса. И продавщицы в лотке, торговавшей замороженным кремом… нет, без «за», просто мороженным. И двух девчонок, что шли, держась за руки. И кудрявого паренька, двигавшегося вразвалку и напевавшего: «лишь нужна любовь… любовь». И старика, на миг оторвавшегося от созерцания огромного листа в собственных руках. Огромного листа, непривычно легкого и белого, испещренного крохотными буквами.

Сабина бежала, а предсмертный возглас кастеляна раз за разом хлестал ее по лицу. Последним его произнес человек, высунувшийся из самоходной повозки. После того как на ходу сбил маленькую девочку в легком зеленом платьице. За миг до пробуждения колдуньи из Даргоза.

Кое-как переварив этот сон на пару с тягостным впечатлением от прочитанного, Сабина к досаде своей вспомнила — на сегодня у нее назначена церемония Наречения. В Храме Всекорня. Где жрецы должны наделить колдунью именем, достойным властителя. То есть с окончанием на «ар». В случае с Сабиной это означало добавление одной буквы к ее нынешнему имени. И перестановку ударения на последний слог. Сабинар…

Вроде не изменилось почти ничего, а привыкать придется.

Еще в честь такого события Всекорень должен получить целых тринадцать жертв. По количеству властителей Даргоза, включая ее саму. Сабина надеялась, что число это не принесет ей несчастья.

Опаздывать на собственное Наречение никак не годилось. И потому колдунья спешно покинула библиотеку, не утруждая себя возвращением книг на полки. В конце концов прислуга на то есть. Или ученики.

Коридор замка, по которому она проходила, наверное, не одну сотню раз, показался теперь каким-то особенно длинным и темным. Факелы у стен выглядели невыносимо тусклыми. Воздух был вязким и тяжелым, даже гнетущим. Дышать таким не хотелось.

«Гадюка!..» — донесся до Сабины сдавленный голос. Колдунья ускорила шаг. А в голове промелькнула спасительная… нет, скорее утешительная мысль. «Этого не может быть! Это сон…»

Второй раз голос прозвучал совсем рядом, едва ли не под ухом. И Сабина еле удержалась, чтобы не обернуться. А уже через несколько шагов прямо из стены выросла тускло светящаяся фигура. Широкоплечая — за счет тяжелых доспехов. И без головы: ее призрак держал в левой руке, а правой сжимал меч.

— Ты! — крикнула Сабина, пятясь и прижимаясь к противоположной стене — тебя не должно быть здесь! Ты мертв! Слышишь? Убирайся обратно на Дно!

— Ошибаешься, Гадюка, — прорычала в ответ голова, — мертва здесь только ты… и уже давно!

— Не хочешь по-хорошему, — колдунья простерла руки с растопыренными пальцами, меж которых уже пробегали крохотные молнии, — тогда умрешь второй раз. Уже навсегда!

— Одну голову дважды не отрубить, — изрек призрак, усмехнувшись. И занес над головой меч. Оружие, в отличие от его владельца, выглядело совершенно отчетливо. Сабина даже смогла прочесть три руны на его клинке. Символ Триединства…

Сорвавшись на визг, колдунья кинулась прочь, не разбирая пути. Пока не вылетела на свет. Навстречу фигуре в тяжелых доспехах… оказавшейся просто одним из стражников замка. Чуть ли не врезалась в него на бегу. И с рыданиями повисла у него на шее — слабая женщина перед сильным мужчиной.

— Глубочайшая?.. — робко и недоуменно вопрошал стражник, — что?..

— Ничего, — довольно резко перебила его Сабина, отстраняясь и всхлипнув, — и вообще… я еще не Глубочайшая. Официально. Наречение не прошло.

И следом ей подумалось, что неплохо бы столь важную церемонию — перенести. На завтра, а лучше… как можно дальше. Ибо желания становиться властительницей Сабинар колдунья Сабина в тот момент почему-то не ощутила.

* * *

Странность Олег почуял еще на подходе. Когда, двигаясь через туннель, заметил впереди свет. Причем не по-здешнему яркий, ровный. Не в пример робкому огоньку факела или беспокойному зареву от костров.

И предчувствия не обманули. Туннель закончился выходом, чуть прикрытым зарослями чего-то вьющегося — вроде лиан, но гораздо тоньше. И почему-то с шипами. А дальше уже маячила картина, совсем не характерная для этих мест.

Среди невысокой, но плотно покрывавшей землю травы кое-где торчали даже деревья. Не столько высокие, сколько развесистые. Невдалеке журчал ручеек. А над головой простиралось небо — даром что затянутое кучевыми облаками. Продолжением им служил легкий туман. Из-за него видимость ограничивалась сотней-другой шагов.

Буйства свежей зелени здесь, понятное дело, не наблюдалось. Видимо, от недостатка солнца. Трава росла сплошь желтоватая и без цветов. Желтые опять-таки или оранжевые висели на деревьях листья. В сочетании с пасмурным небом и прохладным влажным воздухом это напоминало середину осени.

— Вот те на… — пробормотал Замшелов растеряно озираясь, — смотрю, этот мир… не такой уж Подземный.

И услышал, как шедший впереди Дазз хмыкнул.

— Обман на самом-то деле, — вымолвил Монк, серьезный как профессор на лекции, — просто очень большая пещера. Что вширь, что в высоту. Ее ближе к своду заволокло дымом… чье происхождение даже для здешних умников остается загадкой. Дым обладает некоторыми замечательными свойствами, одно из которых — внутреннее свечение. Не ахти какое яркое, но и в поддержке не нуждающееся. Под его неласковыми лучами здесь и произрастает вся эта красота. Если же присмотреться, а лучше… так сказать, принюхаться, сразу почуешь подвох. Например, в этом месте почему-то не чувствуется ветра.

— Так туман же, — нерешительно возразил Олег.

— И этот туман здесь постоянно, — последовал ответ Монка, — вкупе с одним и тем же временем суток. Не то вечером, не то ранним утром.

— Ладно, сдаюсь, — Замшелов вздохнул, — но все равно удивительно. Не видел ничего подобного с тех пор как прошел через портал. Зато кое-что становится понятным. Например, откуда в этом мире древесина. Ее хоть и немного, но все равно… видел.

— Так подобные места тут ни при чем, — отозвался Дазз, как раз державший в руке изделие из древесины — посох Гнеша Одноглаза, — во-первых, у нас есть грибы. А они порой вырастают до таких размеров… и с такими плотными и твердыми ножками, что и не отличишь от бревен. Во-вторых, даже в простых пещерах могут расти подобия деревьев из Поднебесного Мира.

— Подобия? — не понял Олег, — это как?

— А так. У них большие разветвленные корни — каждый длиной в несколько человеческих ростов. А стебель коротенький… про ветки же с листьями и говорить нечего.

— Вот как умеет приспосабливаться природа, — вторил Монк с легкой усмешкой, — в пустыне, значит, кактусы, а здесь такие вот древовидные спруты. И ведь почему нет: земля-то плодородна. Во влаге тоже нет недостатка…

— Правда, как в Поднебесном Мире, такого изобилия нет, — признал Дазз, — целых лесов. Топим, к примеру, мы все больше углем и маслом. А мебель деревянную дома вообще… разве что какой-нибудь богатей может себе позволить.

Потом помолчал немного и добавил:

— А уголки эти туманные вообще… люди все больше избегают.

И сам, в подтверждение этих слов, насторожился. Сжав посох покрепче.

— Избегают? Почему же, — осторожно поинтересовался Олег.

— А потому… что эти места обычно служат охотничьими угодьями. То драконам, то василискам, то гар…

Последнее слово гонец даже не успел произнести до конца. Перебил его резкий клекот, раздавшийся откуда-то сверху. И нарушивший здешнюю пасторальную тишину. А следом из-за облаков вынырнуло нечто, похожее на огромную птицу.

На Земле подобная погода наверняка считалась бы нелетной. Но здешней хищнице туман препятствием не был. Без особого труда разглядев потенциальную добычу, «птица» почти отвесно ринулась вниз. Прямо на троицу бывших каторжан.

Те успели разглядеть ее как следует. Действительно почти птичье тело оказалось увенчано головой, похожей на человеческую… или, точнее, женскую. С длинными волосами. А еще было снабжено лапами с длинными кривыми когтями.

— …то гарпиям, — закончил свою фразу, Дазз, — вот как эта, например.

Себе на обед крылатая тварь, похоже, выбрала Олега. Не иначе как самого молодого, а значит мягкого и сочного. Однако Замшелов был начеку и успел отмахнуться от гарпии мечом.

Вскрикнув, точно от досады, хищница резко увернулась, уходя от удара. А затем, взмыв вверх и рассекая туман, двинулась на второй круг. Ни дать ни взять, самолет боевой авиации.

Новую атаку Монк готовился встретить, замахиваясь костяной дубиной, словно заправский бейсболист. Но… не успел. Собственная реакция подвела сотрудника АВР: гарпия оказалась немного быстрее, и выиграла этим пару секунд. Коих, увы, оказалось достаточно, чтобы дубина просвистела в сантиметре от крылатой хищницы. А в следующий миг когти крепко схватили Монка за плечи и руки.

— Стой, тварь! — крикнул Олег, кидаясь на гарпию с мечом. Но та успела набрать недосягаемую для него высоту.

Казалось, груз в виде земного резидента ей нисколько не мешал. Полминуты — и хищница скрылась в облаках вместе с плененным ею человеком.

— Ну ё-мое! — с досадой воскликнул Замшелов, в бессилии опуская меч, — и что теперь делать?

А вот Дазза случившееся, похоже, нисколько не волновало. Более того, невзначай обернувшись, Олег заметил улыбку на его лице. Слабую, застенчивую, но все же далекую от выражения скорби.

Кстати, самому Замшелову в его прежней жизни тоже доводилось так улыбаться. Например, на работе. Когда сразу нескольких его коллег вызывали к начальству, а его самого — нет. Или в школе, в университете, если удавалось успешно списать контрольную работу. А то и целый ответ к экзамену. Как вариант, домашнее задание осталось невыполненным, однако к доске вызвали другого. Повезло, то бишь.

Да, подобное выражение трусливой радости было близко и Олегу. Но тем только больше его рассердило.

— Что-то не понимаю, отчего ты веселишься, — произнес Замшелов, мрачно уставившись на Дазза.

— Оттого, что теперь мы можем спокойно продолжить путь, — без обиняков отвечал гонец, — более того, возможно мы даже успеем пересечь эту пещеру прежде, чем гарпия опять проголодается. Или… тебе правда так дорог этот тип?

Олег даже опешил от такого вопроса. А Дазз продолжал — тоном одновременно покровительственным и снисходительным. Словно разговаривал не с почти сверстником, а с несмышленым дитем:

— Молчун, если ты не забыл, нам чужак. Пришелец из другого мира. Причем не сказать, что этот мир настроен к нам дружелюбно. Иначе бы не стал присылать к нам шпионов… друзья так не поступают. Да что там: мне самому там оказали такой теплый прием, что пришлось двух человек убить. Просто чтобы доставить тебе письмо.

Под его словами Олег даже смутился слегка. Ведь действительно: забыл, что его родина, как и у Дазза, здесь. В Подземном Мире. А не там, где светит солнце, а небо настоящее. И откуда прибыл Монк по прозвищу Молчун. Так и не открывший, кстати, спутникам-союзникам свое настоящее имя.

— Да, польза от него кое-какая была, — меж тем подводил черту гонец, — но ты же понимаешь, он с нами не из чувства долга пошел. Преследовал свои цели. А мы будем преследовать свои. Согласись, было бы хуже, если б в когти гарпии угодил я или ты.

— Смотря кому хуже… — только и смог возразить Олег. Чем крыть вроде бы безупречную логику Дазза, он не представлял.

А затем вдруг вспомнились прощальные слова ара Халласа. «Помните, что нужно именно вам. Не позволяйте никому и ничему заставить вас поступиться этим». Никому и ничему в данном случае означало — в том числе и доводам союзников. С виду разумным, но с заметной гнильцой.

— Так… нечестно, — произнес Замшелов, сам чувствуя, сколь по-детски наивно это звучит, — если бы не этот… чужак, тот одноглазый колдун уже отправил бы тебя на Дно. Да-да, это Монк придумал, как тебя вызволить. Без него я бы так и лез напролом. Бился бы со слепышами в одиночку… и погиб наверняка. А так мы выждали, пока у этих тварей тихий час настанет. И вот тогда уж пришли, освободили.

Дазз замолчал. Даже взор потупил. Чем не преминул воспользоваться Олег, чтобы перейти в наступление:

— И если уж на то пошло… сам-то ты готов будешь меня спасти, если что? Своего законного властителя? Или так же удерешь, злорадствуя. «Ха-ха, главное, что не меня…»

— Ну, сравнил тоже, — молвил обескураженный гонец.

После чего добавил — так, между прочим:

— Все-таки Поднебесный Мир тебя размягчил, Алгар, сын Ашсара. Отец-то твой не щадил ни своих, ни чужих. Жертвовал при малейшей надобности. А Сабина и подавно.

Замшелов пожал плечами. Дело хозяйское, мол.

— Ладно, — проговорил Дазз, зачем-то прохаживаясь по траве, — допустим, мы обязаны спасти Молчуна. Допустим, я целиком «за». Но вот вопрос, как это сделать? Гарпии устраивают свои гнезда под самым сводом, за облаками. А туда не добраться. Стены-то у пещеры — смотри. Почти отвесные.

И в подкрепление своих слов он указал на ближайшую из стен. На фоне травы и деревьев та смотрелась как скала или крутой склон горы на краю долины.

— А летать ни ты, ни я не умеем.

— Это понятно, — Олег нахмурил лоб, как делал всегда при попытках задуматься, — а… слушай, ты не знаешь, эти гарпии… разумны? И речь понимают?

— Речь понимают, сами умеют говорить, — подтвердил Дазз, — разум тоже кое-какой имеется. Примерно как у ребенка, который сам ходить-говорить едва научился. А что?

— А то, что мы могли бы… договориться.

Теперь гонец уже не разменивался на слабую улыбку. А в голос, от души расхохотался.

— Ты, случаем, напитка слепышей не пробовал? — осведомился он с ухмылкой. Олег нахмурился, одновременно ощутив тепло от рукояти меча.

— Только не надо мне дерзить, гонец, — резко молвил он, — не зарывайся.

— Прошу прощения, — немного смутился Дазз, — но предложение и вправду кажется нелепым. Мы же пища для этих тварей. Сам посуди: ты бы стал разговаривать с грибом? Перед тем как бросить его в котел? Или с куском мяса?

— Если у гриба прорезались зубы, — ответил Олег, — то пожалуй. Тем более, если этими зубами он едва не отхватил мне палец. Инстинкт самосохранения, знаешь ли.

— Допустим. Но нам-то как укусить гарпий? Чем надавить? Говорил же: их гнезда…

— Да Дно с их гнездами, — перебил Замшелов, — надо захватить гарпию здесь, внизу. И шантажировать. Устроить что-то вроде обмена военнопленными.

— Вопрос насчет напитка слепышей остается в силе, — Дазз хмыкнул, — да не смотри на меня так! Просто не представляю, как это сделать. Ты же видел, какая она проворная. А у нас — ни сетей, ни арканов.

— А как насчет посоха? — осторожно предположил Олег, — ты вот используешь его как простую дубину. А тот одноглазый колдун с его помощью поймал сразу нас троих. Сделав землю вязкой. Так может, и с воздухом так же получится?

— Может быть, — гонец пожал плечами, — только я ведь не знаю ни одного заклинания…

— А ты слышал, чтобы тот колдун произносил какие-то заклинания? Я вот нет. По-моему, посох сам по себе сработал. Одноглазый только ткнул им в землю.

— Может быть, может быть, — нехотя соглашался Дазз, — ладно. Подождем и попробуем.

Долго ждать им не пришлось. Гарпия появилась спустя полчаса. И сразу направилась к двум оставшимся путникам. Сопровождая свой полет свистом — как показалось Олегу, невеселым.

И сам Замшелов, и Дазз сидели на траве — на первый взгляд, спокойные и не ожидающие нападения. Или просто покорные своей судьбе. Они дали крылатому противнику приблизиться настолько, чтобы заметить: гарпия на сей раз явилась другая. Не та, что пленила Молчуна. Вернее, не тот: голова данной особи волос была почти лишена.

Когда между ним и гарпией осталось около метра, Дазз резко подскочил на ноги, обеими руками воздевая посох Гнеша над головой. Хищник с воодушевлением заклекотал, попытавшись ухватить лапами посох вместе с его нынешним обладателем. Но не смог. А вместо этого судорожно и часто замахал крыльями, силясь удержаться в воздухе. Пока наконец не рухнул на траву.

Набалдашник посоха уперся гарпии в пернатую грудь, прижимая к земле. С другой стороны плашмя опустился клинок Замшелова.

— Ну что ж, парень, — ехидно молвил Дазз, — поговорим?

Крылатое существо забилось, шурша крыльями.

— Ты один живешь? — как мог грозно спросил Олег.

— Нет! Нет! — выпалил, присвистнув, пленник, — еще жена есть. Скоро яйцо снесет. И у нас будет птенец. Нас будет много!

— Рад за вас, — Замшелов хмыкнул, — это не твоя жена утащила нашего друга? Надеюсь, вы его еще не съели?

— Да. Да. Да, — скороговоркой повторил самец гарпии, — ваш друг старый уже. Невкусный. Еще говорил, что болен. Жена таких не ест. Жене нужно свежее мясо. Нежное. Тогда птенец будет здоровым и сильным. Как я! Потому я за вами и прилетел. А жена второй раз не хочет. Отдыхает. Ей надо отдыхать. Тогда птенец…

— Это понятно, — перебил его тираду Дазз, — если вы его не съели… то что тогда? Куда дели нашего… друга?

— Стер-рве той отдали! — выкрикнул самец, напомнив Олегу попугая из какого-то фильма про пиратов, — в женихи. Ей все равно! Не есть же его!

— Стерве? — переспросил Замшелов.

— Вр-роде вас! Только со змеями на голове! Она где-то тут, живет. Внизу. В пещер-ре с колоннами.

— Еще раз прилетишь, — напутствовал Дазз самца гарпии, прежде чем отпустить, — в гнездо больше не вернешься. И жене своей передай. Так значит, ищем пещеру с колоннами?..

Последние слова предназначались уже Олегу.

* * *

Какая же на самом деле благодать: ощущать под ногами твердую землю. Особенно после гнезда, примостившегося на каменном пятачке под самым сводом. И в полшага от обрыва. От пропасти, прикрытой облаками — такими обманчиво плотными, мягкими.

Снова оказавшись внизу, Монк торжествовал. Все-таки умом чета гарпий не отличалась. Даром что говорить эти твари умели. И вроде осмысленно. Не в пример попугаям или воронам.

И тем не менее. Достаточно было Молчуну пожаловаться на свою будто бы старость, да приправить эту жалобу лично выдуманной болезнью — и аппетит крылатого семейства сразу иссяк. Более того, пленившая Монка самка лично вызвалась спровадить его вниз. И отнюдь не за счет силы тяжести.

«Хвала педикулезу миокарда!..»

Проводив взором удаляющуюся восвояси гарпию, Молчун огляделся. Вход в пещеру, к которой его доставили, смотрелся обжито. Местами даже роскошно. К нему вело высокое и широкое каменное крыльцо, по обе стороны от которого стояли статуи двух мужчин. Лица их глядели недобро. Даже как-то испугано.

По краям каждой второй из ступеней высились мраморные колонны.

Сам вход имел форму трапеции. На обрамлявших его каменных плитах красовались рельефные изображения змей. Дверь же отсутствовала вовсе.

«Надо же, — подумал Монк, — а Дазз говорил, будто люди сюда не захаживают. А тут, смотрю, живут даже. Зря что ли такую красоту выстроили?»

Последний вопрос сам же сотрудник АВР полагал риторическим. А значит и недостойным того, чтоб искать на него ответ. И даже серьезно над ним задумываться. В конце концов, какая Монку разница, кому принадлежит это роскошное подземное жилище? И что заставило его владельца поселиться именно здесь — в охотничьих угодьях гарпий?

Первое, что Молчуну следовало бы сделать, это отыскать спутников. Чтобы уже втроем определиться насчет дальнейшего пути. Потому, еще с полминуты полюбовавшись на статуи, колоны и барельефы со змеями, Монк повернулся и двинулся прочь.

А вернее, хотел было двинуться. Но после первого же, сделанного им, шага из-за одной из колонн вынырнула небольшая змея. Юркая и гибкая, она вмиг настигла Молчуна. И обвилась вокруг одной из его ног. После чего приподняла крохотную голову и предупредительно зашипела.

Оружия у Монка с собой не было. Костяную дубину он выронил в момент пленения гарпией. Да и в противном случае вряд ли бы решился на контратаку. Расклад не тот: змея могла успеть раньше.

— Новый человек здесь, — со стороны проема, из темноты донесся слабый женский голос, мягкий как бархат, — ты пришел… так входи же.

— Не могу, — ответ Молчуна прозвучал почти искренне виновато, — змеюка за ногу схватила. Боюсь, ужалит, если шелохнусь.

А в следующее мгновение змея легко соскользнула с его ноги. И перетекла на ступеньки крыльца. После чего обернулась к Монку, коротко прошипев. И хотя змеиного языка тот, естественно, не знал, смысл этого оклика был более чем понятен. За мной, мол. Не отставай!

— Тебе не причинят вреда, если не попытаешься сбежать, — снова услышал Молчун вкрадчивый голос хозяйки пещеры. И, покорно вздохнув, зашагал вверх по каменным ступеням.

За трапециевидным проемом начинался коридор — широкий и не слишком длинный. И именно коридор человеческого жилища, а не подземный туннель. Вдоль его ровных, отделанных стен выстроились каменные статуи… опять-таки сплошь мужские. И в разнообразных, но одинаково непринужденных позах. Словно натурщики не позировали неведомому скульптору, а дали запечатлеть себя как бы между делом.

«Но это ж технически невозможно!» — промелькнуло в голове Монка.

Вместо ожидаемой темноты в коридоре царил полумрак. Из тени которого навстречу Молчуну и вынырнула хозяйка. Невысокая девушка; стройная… если не сказать, худенькая. Но не ее телосложение в первую очередь привлекло внимание гостя.

Лицо и открытые руки девушки покрывала чешуя — бледная, зеленоватая… как у змеи. Глаза были почему-то завязаны плотной черной повязкой. А из головы, лишенной волос, выходило несколько отростков. Похожие на щупальца, те вблизи оказались маленькими змейками. Каждая из которых, кажется, жила собственной жизнью. Отростки-змеи шевелились, колыхаясь в воздухе, и поворачивали головы то в одну, то в другую сторону.

Несмотря на слепоту, шаг хозяйки был твердым, уверенным. Видимо, хотя бы в собственном жилище ориентировалась она отменно. Путь девушки пересекла выскочившая из-за ближайшей статуи змея. Но хозяйка даже не обратила на нее внимания. Просто перешагнула, не замедляя шаг.

«Домашний любимец! — едва ли не с восторгом догадался Монк, — кому кошечки-собачки-хомячки, а кому-то гадюка ближе по духу…»

Вслух же молвил, зачем-то слегка поклонившись:

— Монк мое имя. А еще Молчуном люди кличут.

— Нэсса, — в ответ представилась девушка, — очень рада встрече. Новый жених… двадцатый по счету… юбилейный, значит. Можно было бы отпраздновать…

Лицо ее при этом озарилось улыбкой. На полсекунды изо рта вырвался язык — тонкий, раздвоенный, совсем непохожий на человеческий. Даже Монк, профессионально привыкший скрывать эмоции, невольно вздрогнул…

— Двадцатый, значит, — как можно более миролюбиво произнес он, — интересно, а куда девались предыдущие девятнадцать?..

Вместо ответа Нэсса обвела рукой коридор с его статуями. Внутри Молчуна похолодело от назревающей догадки.

— Когда-то, — начала девушка почти торжественно, — я не могла найти свою любовь. Парни презирали меня, нескладную и невзрачную простолюдинку. И тогда я обратилась к колдунье. Попросила ее придать моему телу изящество и гибкость. И наделить роковым взглядом, от которого любой мужчина покорялся бы моей воле.

На последних словах она коротко всхлипнула. А затем продолжила:

— Колдунья посмеялась надо мной, — голос хозяйки зазвучал громче и жестче, с нотками ярости, — она прокляла меня. Сделала такой, какая я есть. Мразь… сама-то, небось, о своем облике заботится! Не верю, что там обошлось без колдовства! А взгляд… в его силе я убедилась даже раньше, чем отошла ко сну. Просто посмотрела на прохожего — и он… ха-ха, сразу покорился. Превратившись в мертвый камень!

— Все понятно, — произнесенная Монком в ответ дежурная фраза прозвучала донельзя нелепо, — но ведь любое проклятье можно снять. Разве нет?

— Колдунья сказала, — с грустью молвила Нэсса, — что проклятье снимет первый мужчина, который полюбит меня искренне… такой, какая я есть. Смешно! Меня и прежде-то почти не замечали. А такую уродину, как сейчас — и подавно.

Но я… не теряла надежды. Хоть и долго прожила здесь, вдали от людей. Все равно время от времени мужчины здесь бывали. Целых девятнадцать, не считая тебя. Кого-то гарпии приносили. Кто-то забредал сам, заблудившись. И всех я принимала у себя дома. Спрятав от них свой заколдованный взгляд.

— До поры до времени, — невзначай добавил Монк.

Нэсса кивнула, не отрицая очевидного.

— Всем давала шанс! — проговорила она со злостью, — всем! И срывала повязку лишь когда понимала: любви нет и не будет. Кто-то просто искал здесь приют, кто-то сокровища. А кто-то вымучивал страсть, как слуга-подхалим — смех над глупой шуткой господина. Подхалимы! Обманщики! Смотри же: теперь все они украшают мой дом!

Подойдя к Монку почти вплотную, хозяйка легонько провела пальцем по его груди.

— Вот ты, надеюсь… не будешь таким же? Обещаю, ты не пожалеешь.

Змеи на ее голове хором зашипели — точно поддакивая. Вздохнув, Молчун с опаской положил руку на плечо Нэссы.

— Буду с тобой честен, дорогая, — начал он не без грусти в голосе, — потому говорю сразу: жених из меня не получится. Ничего личного… просто у меня уже есть жена. И у нее от меня дочь… чуть помладше тебя. Ох и намучились мы с ней уже! А сколько мучений только предстоит. Но речь не об этом. А о том, что никакой любви у меня к тебе потому быть не может. Тем более, искренней. Но…

Две змеи на голове девушки угрожающе зашипели, нацелив головы на руку Монка. Но хозяйка отвела их небрежным жестом руки.

— Продолжай, — велела она сухо.

— Но… если мы вместе пойдем в Даргоз… там есть искусные колдуны. И они, быть может, снимут с тебя проклятье. Если их попросить. А лучше заставить.

— Даргоз, ха-ха! — змеиный язык вновь высунулся изо рта Нэссы, — да будет тебе известно, я сама родом из владений Даргоза. И с тамошними колдунами знакома не понаслышке. Это самая… искусная из них меня прокляла. Сабиной звать, если ты не знаешь.

— Сабиной, значит, — повторил воодушевленный Монк, — тогда нам тем более стоит пойти туда вместе. Видишь ли, Сабина — наш враг. Она захватила в Даргозе власть… а мы с законным наследником престола собираемся ее свергнуть. И кстати… надеюсь, твой взгляд не только на мужчин действует?

Нэсса в ответ отрицательно покачала головой.

— Тоже хочешь меня использовать, — беззлобно добавила она при этом, — спасибо хотя бы за искренность…

Внезапно в коридор неслышно вползла крупная черная змея. Подобравшись к хозяйке, она приподняла голову с тревожным шипением.

— Что? — словно переспросила Нэсса, наклоняясь к змее, — так значит, у дома чужаки. Везет мне сегодня на гостей. Что ж… может быть среди них найдется достойный жених.

И решительно зашагала к выходу.

— Похоже, это наследник, — сказал двинувшийся следом Монк, — и этот… Санчо Панса его. Наш проводник по совместительству.

Он оказался прав: Дазз и Олег стояли в полуметре от крыльца. Отделенные от него целой стаей змей. Разного размера и окраса, те лениво ползали и шипели, оборачиваясь на людей.

Замшелов уже сжимал в руке меч. Гонец тоже занес для удара посох. Но нападать пока никто ни на кого не решался.

— Не надо кровопролития! — провозгласил Молчун, выходя на крыльцо и вскидывая руку в древнем жесте, обозначавшем мирные намерения.

— А, женишок, — хмыкнул Дазз, — ну? И как семейная жизнь?

— Больше двадцати лет законного брака, — нимало не смутившись, отвечал Монк, — один ребенок, но нам хватает. Любовницы — только по служебной необходимости. А теперь оставим праздные разговоры. Я нашел нам союзника… имеющего с Сабиной личные счеты. И довольно сильного.

С этими словами он указал на вышедшую из проема и вставшую рядом с ним Нэссу.

— Под взглядом этой дамы не устоит ни один мужчина. И не только мужчина. А колдунья, я полагаю, внесет приятное разнообразие в твою коллекцию статуй. Ведь так?

Девушка со змеями вместо волос сухо рассмеялась. Вновь явив миру тонкий раздвоенный язык.

Глава седьмая

Новая союзница оказалась небесполезной еще до прибытия в Даргоз и встречи с Сабиной. Именно она показала вход в туннель, бывший, по ее словам, коротким путем к цели. После этого туннеля до подземного города, прилегавшего к замку Даргоз, осталось бы меньше полсмены пути.

«Я сама сюда добралась по нему», — утверждала Нэсса.

Только вот короткий путь не обязан быть легким. Туннель, со стороны входа казавшийся прямым и широким, в пути не раз успел сузиться. Да настолько, что даже одному человеку протиснуться через него было проблематично. А уж сколькими витками и зигзагами он изгибался — было не сосчитать.

— Математики утверждают, что кратчайший путь от точки до точки, это прямая линия, — ворчал Монк, — вот интересно, где же они ошиблись?..

Человек, в силу возраста отнюдь не худенький, от геометрических причуд туннеля он страдал более остальных.

— Как странно, — сетовала Нэсса, — он же был почти прямым… этот путь. Когда я здесь проходила.

— Прямо какие-то «мифы древней Греции» пошли, — не остался в стороне и Олег, — сначала гарпии, потом Медуза Горгона. Теперь вот лабиринт, ни дать ни взять. Не хватало еще с минотавром встретиться.

— Ой, да что нам минотавр! — усмехнулся на это Дазз. И на мгновение принял боевую стойку с посохом в руках. Просто так, дурачества ради. Из всей четверки он один не унывал. Более того, как показалось Замшелову, происходящее гонца даже немного забавляло.

— Минотавр? — скептически изрек Монк, — на самом деле, умножение сущностей сверх необходимости. Бритве Оккама назло. Впрочем, вся мировая мифология этим страдает.

Но если подумать… ха! Тем же юношам и девушкам, которых, согласно мифу, заводили в лабиринт, чтоб скормить минотавру… Так вот, им, беднягам, вовсе не требовалось какое-то чудище, чтобы умереть в лабиринте. Хватило бы просто заблудиться. После чего дело бы с успехом довершили голод и их собственные расшатанные нервы.

Возможно, своим пассажем сотрудник АВР претендовал на некую оригинальность и искрометность. Может даже и на остроумие. Только вот желающих оценить эти порывы не нашлось. Настроение спутников и без того не было шибко радостным. А от рассуждений Молчуна так и вовсе начало погружаться во мрак.

Иначе и быть не могло. Ведь в роли мифических юношей-девушек оказались они сами.

Следующий час прошел в тягостном молчании. Путники даже старались лишний раз не смотреть один на другого. Пока густеющую атмосферу лабиринта не разрядила внезапная находка. За очередным поворотом факел Дазза высветил вход в небольшую пещеру.

Гонец проходил достаточно близко… чтобы увидеть, как в пещере что-то блеснуло. Отразило свет факела. Заинтересовавшись, Дазз осторожно заглянул внутрь. И даже присвистнул от удивления.

Пол пещеры был завален золотом. Кучами монет, стопками слитков. И с редкими вкраплениями разноцветных камней — рубинов, аметистов. Видимо, для разнообразия.

— Что там? — спросил Олег одновременно подходя и заглядывая через плечо гонца.

— Сокровище! — глаза Дазза блеснули почище монет в пещере, — мне столько не заработать за десять жизней. Так что не все так плохо, ребята! Или, как говорят в Поднебесном Мире, без худа нет добра.

— Нет худа без добра, — с некоторой досадой поправил его Олег.

Но гонец уже не слушал — ни его, ни кого бы то ни было.

— Просто возьму немножко, — проговорил он, проходя внутрь, — хозяин… если он еще жив — не обеднеет. А мне лишним не будет.

С этими словами Дазз склонился над одной из золотых куч. Самой высокой. Жадно протянул к ней обе руки. А в груде золота ни с того ни с сего разверзлась дыра размером с канализационный люк. Мгновение — и чудовищный зев буквально втянул в себя незадачливого гонца. Вместе с факелом.

Глядя на это, Олег вспомнил мультсериал, смотренный в далеком детстве. Про богатого селезня, любившего вот так же, с головою, нырять в собственную сокровищницу. С той лишь разницей, что теперь это выглядело совсем не забавно.

— Ловушка. Так я и думал, — услышал Замшелов из-за спины голос Монка, — как примитивно… и самое то для жадных глупцов. Пойдем-ка отсюда подальше.

И Молчун направился было прочь, удерживая за плечи и увлекая за собой Олега. Но тот вырвался, и резко развернувшись, вперил в сотрудника АВР гневный взгляд.

— Стоп. А мы ничего не забыли? — вопрошал он с сарказмом, — вернее сказать, никого?

— Лес рубят — щепки летят, — жестко парировал Монк, — парень поплатился за свою алчность. И глупость. А тебе никогда не стать правителем, если будешь отвлекаться от намеченных целей. Особенно на всякую ерунду!

— Забавно, — усмехнулся Олег, — когда кое-кого утащила гарпия, Дазз тоже предлагал мне забить. И идти дальше. Но я сумел убедить его в обратном. Зря, выходит? Ты тоже считаешь, что стоило этим кое-кем пожертвовать. Типа, поступок настоящего правителя?

— Не имеет значения, — холодно отрезал Молчун, — к твоему сведению, от гарпий я спасся сам. А вот Дазз твой — наоборот. Это мы его спасли от слепышей и того колдуна. Так что он нам жизнью обязан… в том числе и мне. А не мы ему!

— Так почему бы не спасти его еще раз? — не унимался Замшелов.

— А потому, — Монк развел руками, — в тот-то раз я хотя бы знал, что нужно делать. Не то что теперь.

— Я тоже не знаю, — признал Олег, — но если подумать?

— Знаешь что, — сотрудник АВР вздохнул, — начнем с того, что я голоден и устал. Устал бродить по вот этому гигантскому кишечнику, не находя выхода. И, мне кажется, наша очаровательная спутница со мной солидарна. Ведь так, Нэсса? А думать, молодой человек, я предпочел бы в несколько иной обстановке. Например… ой, а это что там?

Невзначай факел высветил у ближайшего из поворотов туннеля… диван. Большой пухлый диван, вроде тех, что красуются в рекламных роликах и на страницах буклетов мебельных магазинов. Непривычно смотрящийся в этом мире, да в обстановке лабиринта — диван стоял, спинкой прислонившись к неровной стене.

— Видишь, — указал рукой в его сторону Монк, — вот на нем сидя, я бы еще мог подумать. Но не стоя. И тем более не на ходу.

— А откуда, по-твоему, здесь диван с Поднебес… тьфу, с Земли? — недовольно вопрошал Олег, — вдруг это тоже — ловушка?

— Не говори ерунды, — огрызнулся Молчун, — какая к чертям ловушка? Я же не чужое имущество хочу присвоить… как этот болван. Просто посижу немного. Заодно… хе-хе, подумаю. Как спасти твоего Дазза, золотой лихорадкой одержимого.

И он с наслаждением плюхнулся на мягкое сиденье. На миг вытянул ноги, приподняв их над землей. А в следующее мгновение спинка дивана накренилась… и сомкнулась с сиденьем подобно огромным челюстям. Скрывая Монка.

С изнаночной стороны диван оказался совсем не похожим на мягкую мебель. Скорее уж, на огромный металлический сундук без ручек и замков. Или на гроб.

— Примитивно! — с горечью передразнил Олег Молчуна, — а сам-то, сам-то! Повелся совсем уж на ерунду!

Замшелов боязливо оглянулся, взглядом ища Нэссу. Как бы последней его союзнице тоже во что-нибудь не влипнуть. Но опасения оказались напрасными. Ничто не могло привлечь, а тем более искусить девушку-змею. Добровольно лишив себя зрения, та, похоже, даже не слишком интересовалась происходящим.

Зато нашлось, чему взволновать душу самого Олега. В стене, противоположной дивану, он увидел светящееся окно… нет, проем, высотою в дверь. А за ним, к удивлению Замшелова виднелась… комната в его съемной квартире. Там, на Земле! С пошловатыми выцветшими обоями, маленькой люстрой на три лампочки, узкой кроватью у стены. А еще — с маленьким столиком, на котором размещались настольная лампа и компьютер.

От такого зрелища сердце заколотило в грудь тараном. Ах, сколько ж вечеров он, Олег, провел за этим столиком! За неспешным лазаньем по просторам Интернета. За прохождением очередного квеста в очередной же игре. И не беда, что завтра идти на работу. А родители при каждом удобном случае поворчат. Напоминая, что сынок-де подрос — не грех и вторую половинку поискать. Вместо того, чтоб играть в игрушки.

А главное — никаких опасностей. Почти. Никаких мечей, призраков и колдунов. Стоит лишь сделать шаг, и все это останется в прошлом.

Медленно, с опаской, Замшелов протянул к проему руку. Вторая рука между тем невзначай коснулась рукояти меча — и Олег ощутил внезапное тепло. Как от дружеского рукопожатия. А в голову, напротив, буквально ударило холодом. И Замшелов взглянул на проем уже совсем другими глазами.

Картинка из Поднебесного Мира показалась ему теперь тусклой и аляповатой. Неживой. Хуже слайдов, демонстрируемых через проектор при свете дня. А главное, никаких теплых чувств видение комнатушки в съемной квартире более не вызывало.

— Ну уж нет, — проговорил Олег, обращаясь к невидимому иллюзионисту, — я Алгар, сын Ашсара… и меня этим не купишь! Не с тем связался.

Изображение комнаты погасло. Истаяло в течение полминуты. А следом за спиной Замшелова послышались недовольно бурчащие голоса.

— Вот ведь Дно! — сокрушался Дазз, стряхивая грязь и пыль с рук, с волос, — золото, как же! Размечтался! Стоило бы догадаться!

— Да я и сам лоханулся, — признал, вторя ему, Монк, — и надо ж клюнуть на такую ерунду!

Лицо сотрудника АВР было измазано слизью. Пятна той же слизи покрывали и его одежду.

— Кстати, Олег, — поинтересовался он, не иначе, для поднятия самооценки, — сам-то ты ни в какую западню угодить не успел? А Нэсса?

— Не успел, — коротко отвечал Замшелов. А на что именно хотел его купить проказливый дух лабиринта, распространяться не стал.

— А я уже свое получила, — призналась в свою очередь Нэсса, — ровно то, что хотела. Укромное место, где не я бы жила среди людей, а люди изредка приходили ко мне. И оказывались в моей власти. Похоже, одного раза достаточно, чтобы он отстал. Угомонился.

Кто именно этот «он», девушка не уточнила. Если знала вообще.

— Расстреливать два раза уставы не велят, — процитировал с усмешкой Молчун, — ну и Дно с ним… Пойдем лучше, посмотрим, что за тем поворотом.

А за первым же поворотом туннель начал расширятся настолько, что вскоре стен стало просто не видно. Они затерялись вдали, во мраке подземелья. А туннель сменился исполинской пещерой — одной из многих, что слагали Подземный Мир. Порой вмещая целые поселения.

Еще через час-полтора путники наткнулись на первую тропку, протоптанную человеком.

* * *

Трактир назывался просто и со смыслом: «Котелок». И трапезная в нем форму имела соответствующую. Вроде котелка… или, скорее, миски, перевернутой кверху дном. Под полусферическим потолком располагался круглый зал. В его центре находился очаг, а вокруг размещались каменные столы с железными стульями.

Причем размещались хаотично и плотно. Образуя тоже своего рода лабиринт. Но в отличие от недавно пройденного Олегом, Даззом, Монком и Нэссой, был он весь каким-то несерьезным. Вроде полосы препятствий. Или древней компьютерной игры. Где еще по лабиринту двигался шарик, пожиравший все на своем пути.

Комнаты для постояльцев в «Котелке» располагались ниже. Можно было бы сказать: в подвале. Не будь весь этот мир сплошным подвалом вселенной. Где глубина во всех смыслах почиталась эквивалентом высоты на Земле. И где, соответственно, отнюдь не считалось позорным размещаться этажом ниже.

Если быть точным, трактир «Котелок» не был первым уголком цивилизации, встреченным Олегом и его спутниками после побега с каторги. Но именно в его уютных стенах, за кружкой грибного пива, в голове Молчуна начал-таки созревать план дальнейших действий. Вернее, зачатки такого плана.

— Ты не задумывался о том, — говорил Монк Замшелову, — что Сабина могла тебя просто-напросто убить. На плаху отправить. Или, что даже проще, подослать убийц еще на Земле. У колдунов, чтоб ты знал, руки длинные.

Возразить Олегу было нечего. Особенно учитывая нападение на маршрутку — ту единственную попытку убить его. В том же, что попытку эту совершили посланцы Подземного Мира, да по указке Сабины, сомневаться не приходилось.

— И тем не менее она предпочла лишь упечь тебя на каторгу, — перешел сотрудник АВР к основной своей мысли, — а «лишь» я говорю потому, что сам-то на том руднике спасался. От наказания куда более тяжкого… и с надеждой на побег. Что уж греха таить! Ну а коль мораторий на смертную казнь в этом мире не принят, объяснение такому поведенью колдуньи я вижу одно. Сабина заинтересована в том, чтобы ты, Олег Замшелов, остался в живых. Хоть находясь при этом как можно дальше от трона, но жил!

— И что же это нам даст? — не понимал незадачливый наследник.

— Не буду врать, точно не знаю, — подытожил Молчун, — важно, что расклад таков. Сабина в тебе так или иначе заинтересована. Тогда как ты в отношении этой колдуньи — наоборот. Уверен, с удовольствием хотя бы спровадил ее на тот же рудник. Следовательно… что? А то, что ты можешь манипулировать этой узурпаторшей. Давить на нее. Шантажировать. Проще говоря, не такая уж она и страшная. Хватило бы ума.

Если честно, Олег не был уверен в том, что ума у него хватит. Да и насчет «с удовольствием» мог бы поспорить. Но в главном все же вынужден был согласиться с Монком. Могущественная колдунья определенно зависела от него. Человека, не знающего даже простейшего заклинания. Неудачника с Земли, и в Подземном Мире до сих пор чувствовавшего себя чужаком.

Зависела — хоть, может, и не так уж сильно. Но в любом случае этим следовало бы воспользоваться.

Встречу назначили здесь же: за одним из столов трактира «Котелок». Письмо с приглашением доставил Дазз. И к чести Сабины, послание это она не проигнорировала. И на встречу явилась вовремя, причем без охраны. Впрочем, колдунья сама по себе могла считаться оружием. А с обычным эскортом, как считали Олег и его спутники, сладить им было уже по силам.

В накидке из грубой ткани и скрывавшей волосы косынке Сабина не слишком напоминала ту властную и знатную даму, что на пиру потешалась над так называемым наследником. Чтоб затем вынести приговор дерзкому пришельцу. Тем не менее, голос и взгляд колдуньи остались прежними. Ни с чьими иными их было не перепутать.

Обмена приветствий не было. Как и дежурных паразитных фраз, наподобие «как дела?». Встретились все-таки враги — не старые приятели и даже не деловые партнеры. Просто не всегда даже встреча врагов должна начинаться со звона клинков, свиста стрел или шепота боевых заклинаний.

Дипломатии нашлось место даже в Подземном Мире.

— Вот интересно, — начала Сабина на правах гостьи, — и откуда у беглых каторжников деньги? Или я что-то пропустила — и во владениях Даргоза открылись заведения, где поят и кормят бесплатно?

— Вовсе нет, — словно оправдывался Дазз, — кое-чем удалось разжиться в логове Гнеша Одноглаза. Наш общий знакомец никогда не был бессребреником. И хоть денег у него не нашлось, трактирщик принял в оплату кое-что из вещей.

— Ну, за избавление мира от Одноглаза — благодарствую, — с усмешкой молвила колдунья, — это вороватое недоразумение позорило все наше ремесло. Впрочем, Дно с ним… перейдем к делу.

С этими словами Сабина обратилась к Олегу.

— Алгар… сын Ашсара, — начала она уже другим тоном, совершенно серьезным, — известно ли вам, почему наследник престола был отправлен жить в Поднебесный Мир? Странное решение, вы не считаете? Так вот, ваш покойный отец охотно принимал даже странные решения… если те исходили от меня. Особенно от меня. Да-да, это я посоветовала такое Ашсару. Убедив его, что там наследник будет в безопасности.

— И в счастливом неведении, — сухо парировал Замшелов, — да так, что вообще вряд ли узнает, кто его настоящий отец. Соответственно, и на престол претендовать не станет.

— Не буду отрицать очевидного, — вздохнула колдунья, — просто задам вопрос: а престол Даргоза такая ли уж великая ценность? Вот лично для вас, Алгар… или, правильнее будет — Олег?

Заметив смятение на лице собеседника, Сабина перешла в наступление.

— Наверное, вам сейчас трудно будет поверить… но я желала вам добра. Я никогда не была в Поднебесном Мире, но по рассказам других людей успела составить о нем представление. Это сказочное место! Прекраснейшее! Жить в там намного уютнее и безопаснее, чем здесь. А вы тогда были — невинное дитя. Я надеялась… что в Поднебесном Мире вы станете лучше… чем мы все здесь.

Слушая эту тираду, Олег то и дело поглядывал на соратников. Ловил их взгляды. Монк по прозвищу Молчун сидел с каменной физиономией. Но Замшелов почему-то был уверен: за нею надежно скрывается ироническая ухмылка. Ну-ну, мол, так мы и поверили. Дазз, как человек попроще, вовсе ничего не скрывал. Так и смотрел через стол на Сабину со злобным прищуром.

И лишь лицо Нэссы, с глазами, скрытыми повязкой, ничего не выражало. Но и здесь не стоило сомневаться — к обманувшей ее колдунье добрых чувств девушка не испытывала. И прекрасно знала цену ее словам.

Все трое молчали. Но вот Олегу отмалчиваться никак не годилось. И потому, внимательно выслушав колдунью, он взял слово. Выразив оным в том числе и настроения спутников.

— Ах, как трогательно, — изрек Замшелов бесстрастно, — хороший способ желать добра — попытаться убить меня. Тогда, с маршруткой.

— Но не убила ведь, — едва не сорвавшись на крик, возразила Сабина.

После чего, тоже поняв, что дала лишку, попыталась исправиться.

— Целью того нападения было… на самом деле… припугнуть вас. С надеждой, что вы уедете из города. Или хотя бы попытаетесь скрыться. И уж тем более не захотите связываться с внезапно пришедшим наследством. К тому же… да: я признаю, что заботилась не только лично о вас, Алгар, сын Ашсара.

Видите ли, престолонаследие в этом мире почти не распространено. Власть и земли добываются силой. Положение в обществе — службой или полезными уменьями. А ваш отец получил Даргоз по наследству. Без усилий. И оказался худшим правителем за всю его историю. Ленивый, слабовольный. Любитель переложить ответственность на другого. Подверженный чужому влиянию… и в то же время самодур, каких мало. При нем Даргоз потерял почти четверть своих владений. И мог потерять больше, если бы не я.

Уверена и могу поклясться на чем угодно: второго Ашсара мы не переживем. Потому и не хотела, чтобы на престол взошел человек, того не достойный. Но которому просто посчастливилось родиться в семье властителя. Да, я думала и о благе Даргоза — и что же в этом плохого?

— Плохого — ничего, — холодно кивнул Замшелов, — пожалуй.

— Потому спрашиваю еще раз, — воодушевилась Сабина, чувствуя близкий триумф, — вам самому неужели так хочется жить в нашем мире? Без неба и этого… солнца? Без техники, так облегчающей жизнь? Не думайте же вы, что быть властителем — одно удовольствие? Если хотите, сможете вернуться в Поднебесный Мир хоть сегодня.

— Забавно, — Олег усмехнулся, — не так давно мне предлагали то же самое. Но я отказался… и не вижу причин говорить «да» на сей раз. Почему, спросите вы? А потому, наверное, что для обычного жителя Поднебесного Мира я слишком много узнал. И не смогу, как прежде, спать спокойно и мотаться на работу… понимая, что у меня есть враг. Который при случае вновь попытается меня отправить на Дно. Не думаете же вы, что я поверил в эти сказки про заботу? Уж на кого, а на мать Терезу вы ну ни капельки не похожи!

К тому же я чувствую себя обокраденным. Зная, что есть что-то, принадлежащее мне, но при этом пользуемое другими. Не самое приятное чувство, согласитесь.

— Ладно. Насчет обокраденного, — не сдавалась Сабина, — да будет вам известно, что на престол Даргоза я еще официально не вступила. И когда вступлю, не знаю. Не очень-то хочется, признаюсь. То есть, строго говоря, Даргоз сейчас бесхозный. И к нему уже присматриваются соседние властители. Точат зубы. Примериваются… за какой бы бок укусить.

В свете этого я могла бы уступить вам престол. Более того, служить столь же верно, как служила вашему отцу. При условии, что вы оставите меня при дворе… и в живых, разумеется.

— Почему нет, — осторожно предположил Олег.

— То есть как это? — не выдержав, со всей молодой пылкостью воскликнул Дазз, — после всего, что она сделала? Стольких людей отправила на каторгу и на Дно!

На его громкий голос оглянулись и другие посетители трапезной. Сабина смерила гонца недовольным взглядом.

— Знай свое место, — процедила она сквозь зубы, — я говорю с сыном Ашсара, а не с мальчиком на побегушках.

— И я скажу: не катит, — обращаясь к Замшелову, вполголоса произнес Монк, — если Сабина останется при дворе… и прежнем влиянии — боюсь, довести свою миссию до конца у меня не получится. И ты, если позволишь сделать себя «английской королевой», помочь здесь не сможешь.

Говорил он спокойно, даже тихо. Однако и этот пассаж не остался для колдуньи незамеченным.

— Все понятно. Ну а что скажешь ты? — обратилась она уже к Нэссе, — кстати, знакомое лицо. Вернее голова. А еще вернее — волосы на ней.

— Сними с меня проклятье, — отозвалась девушка, — и выполни то, о чем я тебя просила… тогда. И можешь быть уверенной — меня ты больше не увидишь.

— Дорогая моя, — снисходительно молвила Сабина, — так ты и получила, что хотела. С поправкой на мои возможности. И на такую особенность человеческой… и в частности, мужской натуры, как свобода воли. А также моей нелюбви ко всем, кто пытается что-то получить, не ударив палец о палец. Так что ты противоречишь сама себе. Определись, для начала.

Нэсса смолкла, дрогнув перед столь решительной отповедью. А колдунья снова перевела взгляд на Олега Замшелова.

— Итак, ваших так называемых союзников мы послушали, — молвила она, одарив собеседника холодной улыбкой, — как видите, каждому из них чего-то хочется. И каждый охотно пожертвует даже вами ради достижения собственных целей. Но вот чего хотите вы сами, Алгар, сын Ашсара? И что собираетесь делать?

— Как вариант, убить вас, — заявил Олег просто, нечаянно коснувшись рукояти меча, — прямо здесь. Я знаю, вы по какой-то причине боитесь моей смерти. Тогда как я о себе подобного сказать не могу.

— Можете поверить, — улыбка Сабины сделалась еще шире, — по сравнению с угрозой моей жизни та причина — ничто. Я превращу в пепел и вас, и этих прилипал, и все заведение в придачу. Если вы сейчас только попробуете помахать здесь мечом. Кстати, и оружие Меззара Властолюбца я охотно отправлю в плавильню. Сделав тем лучше всему миру.

И, кстати. На эту девку с завязанными глазами не очень-то надейтесь. Мое колдовство как-никак. Слажу. Так что… советую попробовать еще раз. Не хотелось бы уйти отсюда, так ничего и не решив.

— А как насчет поединка? — неожиданно подал голос Дазз, — это вполне в обычаях нашего мира. Победитель получает все.

— С мечом против колдовства? — не понял Олег, — а чем это предложение лучше моего?

— А тем, дорогой Алгар, сын Ашсара, — откровенно развеселилась Сабина, — что колдовство в поединке участвовать не будет. Как, впрочем, и я лично. Да будет вам известно, мне есть, кого выставить против вас… в Яме Справедливости. Пойдет? Думаю, это уравняет шансы на победу.

— Пойдет, — не слишком решительно, но согласился Замшелов, — значит, в Яме Справедливости… а своим оружием пользоваться можно?

— Вопрос, достойный прилежного ученика, — не удержалась от шпильки колдунья, — разумеется, можно. Только… на вашем месте я бы сомневалась, действительно ли этот меч ваш. А не вы — его носитель. Вроде вьючного животного.

Трактир Сабина покидала в приподнятом настроении. И с мыслью, что встречи с врагами бывают не менее полезными для душевного состояния, чем свидания с друзьями. Тем паче, что друзей и колдуны, и правители как правило лишены. У первых ученики, а у вторых придворные. И безликая человеческая масса в придачу.

* * *

Яма Справедливости…

Так, с толикой пафоса в Подземном Мире называли здешний аналог не то цирка, не то Колизея. А может и древнегреческого театра. «Яма» представляла собой изрядное и обширное по площади, многоступенчатое углубление в земле. Ступени одновременно служили местами для зрителей. А на самом дне размещалась огороженная и ярко освещенная арена.

Последний из простолюдинов мог прийти сюда, как в суд высшей инстанции. Чтобы поставить твердую точку в любом споре. Молодые воители оттачивали на арене свои умения вместе с гонором. Ну и конечно пробовали произвести впечатление на возлюбленных.

Не брезговали Ямой и колдуны. В ней они проверяли боевитость искусственных существ, созданных специально для войны.

Еще не раз сюда выходили даже властители Даргоза. С головы до ног облаченные в тяжелый доспех и потрясая редким, нарочито выкованным для них, оружием. На притоптанном песке они сражались с плененными драконами, исполинскими червями или чудовищными мантикорами. Крылатыми созданиями с хвостами скорпионов, порождениями древнего колдовства. Не обходили вниманием и других людей. Главным образом, политических противников. Или изменников, давая оным последний шанс.

Таким способом властители из века в век напоминали простому люду о своей власти. И о силе — той единственной основе, на которой эта власть и держалась. Это лишь Ашсар, первый наследственный правитель, относился к поединкам в Яме с брезгливым недоумением. Не видя в них смысла, да и не пытаясь увидеть. За что и остался в истории, как мягкотелый трус.

И вот теперь сыну горе-правителя предстояло доказывать обратное. Не за покойного отца — того мог отмыть разве что летописец, сильный в софистике и не лишенный воображения. Только за себя. Следовало доказать будущим подданным, что за твоими претензиями стоит что-то большее, чем простое родство. Да вдобавок позорное.

Против Олега Сабина выпустила одно из лучших своих творений. Существо, классифицировать которое не смогли бы, наверное, ни Кювье, ни Карл Линней. Да и Чарлз Дарвин перевернулся бы в могиле от такого попрания законов эволюции.

Ящер высотой в два человеческих роста обладал тремя парами конечностей. Причем только одна требовалась ему для передвижения. Средняя пара заканчивалась трехпалыми, когтистыми кистями. Как у птиц. А верхняя — клешнями, способными, наверное, ломать железо.

Полутораметровый хвост стелился по земле. И в случае надобности мог защитить от ударов в спину. Хватило бы единственного удара этим хвостом, чтобы срубить дерево. Не говоря уж о человеке. А помимо хвоста чудище уберегала прочнейшая бугристая кожа, из-под которой проступал острый гребень.

То место, где у земных пресмыкающихся находится мягкое незащищенное брюхо, у этой твари было сплошь покрыто мехом, густым и грубым. Ну а венчала без малого три центнера убойной мощи голова — почти лишенная лба и состоящая в основном из острозубой пасти. Глаза располагались по бокам… и служили, по большому счету, единственным уязвимым местом.

Сабина выигрывала при любом исходе. Победит ее творение — и тем избавит хозяйку от досаждающего наследника. Которого колдунья, как оказалось, недооценила.

Но и победа Олега-Алгара не была лишена для нее кое-каких положительных моментов. Прежде всего, Сабина благополучно избавлялась от бремени власти над Даргозом. Что было именно бременем, а не воплощением ее мечты. Увы и ах, но даже Ашсару не удалось свести правление лишь к протиранию штанов на троне, приемам да пирам.

А от мести, которая наверняка последует за триумфом Замшелова, Сабина надеялась своевременно… удрать. Будучи уверенной, что не пропадет со своими талантами нигде. Любой сопредельный, да и вообще любой вменяемый властитель охотно примет ко двору столь опытную и умелую колдунью.

Сабину устраивал любой результат, тогда как Олега — исключительно победа. А то, что добыть оную будет непросто, Замшелов понял, едва увидев чудовищного соперника. С уязвимыми лишь глазами, до которых ох, как трудно будет добраться!

Впрочем, уже с первых секунд поединка Олег заметил в противнике еще одну слабость. Непропорционально короткие нижние лапы не позволяли тому быстро передвигаться. О ловкости, маневренности вообще речи не шло. Даже удержаться в вертикальном положении чудищу было не так-то просто.

Очевидно, его создавали чтобы крушить, врезаясь в целую толпу врагов. Желательно, держащую оборону. Когда же противник один, да еще подвижный, прежде чем одолеть, его требовалось хотя бы настичь.

А уж Олег постарался не давать чудищу такой возможности. По мере его приближения, человек с мечом отбегал подальше — благо, арена была достаточно просторной. И уже в ожидании новой атаки, стоял, опираясь на меч. Да еще не забывал поддразнивать мохнатого ящера. Лишенный разума, тот вряд ли улавливал смысл нелестных слов, обращенных к нему. И все равно недовольно рычал. Досадуя, видимо, от необходимости снова куда-то идти.

Так прошло примерно пятнадцать минут от начала поединка. Олег убегал, чудище тщетно пыталось его настичь. И всякий раз Замшелов надеялся, что противник его упадет, оступившись. Или просто растратив силы на бесплодное преследование. И тогда можно будет с готовностью вогнать клинок в круглую глазницу…

Время шло, но возможности такой все не представлялось. А зрители, сегодня заполнившие ступени почти полностью, начинали понемногу скучнеть. Все-таки поединки в Яме Справедливости служили в этом мире единственным зрелищем. Тогда как перебежки Замшелова зрелищности отнюдь не способствовали. К тому же затягивали бой.

«Эй, трус! Стой и дерись, наконец! Хватит удирать!» — доносились до Олега недовольные выкрики. Сперва одиночные, они очень быстро переросли в нестройный многоголосый хор.

И лишь Сабина наблюдала за поединком с толикой уважения. Она знала: для Замшелова его поведение было единственной возможностью уйти с арены живьем. Вздумай он кинуться в лобовую атаку, в угоду галдящей на ступенях толпе — и не лапы, так хвост сразу выбили бы из рук меч. После чего когти и клешни разорвали бы человека на куски. А пасть довершила расправу.

Причем на все про все — меньше минуты. И едва ли такая, с позволенья сказать, схватка пришлась бы зрителям по нраву. А так… Алгар хотя бы держится до последнего. Оттягивая свой отнюдь не счастливый финал.

Во время очередного маневра один из зрителей не сдержал чувств. И, взревев как медведь, кинул в Олега кусочек недоеденного гриба. Тогда-то Замшелов понял, что поведение на арене пора бы и поменять. Потому что мохнатый ящер все не выдыхался. Зато начал уставать уже его соперник — увы, не числивший физкультуру среди своих любимых предметов ни в школе, ни в студенчестве.

Мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы подсказать дальнейшие действия. А затем Олег, громко закричав, бросился под ноги чудищу, держа меч острием вперед. Целя в одну из нижних конечностей.

Предприми он подобный рывок в самом начале поединка — и мохнатого ящера могло б лишь едва оцарапать. Но не теперь, когда лапы изрядно подустали, таская бронированную тушу по огромной арене. Хватило толчка, усиленного болью от укола, чтобы тварь сперва зашаталась, а потом завалилась на бок. И наконец рухнула в пыль, подняв оной целую тучу.

Хором коротко вскрикнув, зрители затаили дыхания. И молча уставились, ожидая развязки. Бесстрастной в тот момент оставалась лишь колдунья Сабина. Да еще девушка Нэсса, следить за поединком которой не позволяли завязанные глаза. И тем не менее, она тоже пришла к Яме Справедливости. Зачем? Сама до конца не понимала.

Тем временем на арене Олег уже занес меч над головой поверженного соперника. Он целил в глаз… но в последний миг ящер мотнул головой, и удар пришелся в пасть. Челюсти сомкнулись на клинке, словно пытаясь прокусить точеную сталь. В сторону человека потянулись обе лапы с клешнями… но Замшелов успел метнуться в сторону. Обходя голову полукругом и не выпуская меча.

Пытаться вырвать оружие не имело смысла. Челюсти, а с ними и клешни держали мертвой хваткой. Оставалось лишь нажимать сильнее, пытаясь протолкнуть клинок в глотку твари.

Ящер сделал рывок, резко привставая, перекидывая Олега и меч через голову. Но, упав на мохнатое брюхо, своей массой человек снова увлек тварь к земле. Одна из когтистых лап попробовала не то скинуть Замшелова, не то разорвать его. Но не преуспела ни в том, ни в другом. Силы оставляли чудище — так что когти его лишь смогли вырвать изрядный клок из одежды Олега. Да ранить слегка.

Пустяки…

Наступая на грудь твари, Замшелов нажал на меч снова. Челюсти, хоть не намного, но поддались. Острие достигло горла — и Олег, и зрители узнали о том по хриплому реву твари. Разжались клешни, давая возможность высвободить клинок.

Короткий рывок — и следующий удар уже достиг цели. Войдя в глазницу, меч пронзил голову ящера насквозь. Еще несколько мгновений прошли для него в последних конвульсиях.

«Да-а-а!» — торжествующим криком ознаменовал Олег свою победу.

Извлекая меч, перемазанный темной слизью, он чувствовал исходящую от оружия силу. Эта сила пропитывала тело Замшелова, затопляя душу невиданной доселе эйфорией. Глядя на сраженную тварь, Олег живьем представлял, как войдет победителем в тронный зал замка Даргоз. Тот самый, где его прилюдно осмеяли и унизили. Как поквитается с проклятой колдуньей, пытавшейся его то убить, то упечь на каторгу. Как уже в качестве властителя пойдет расширять свои владения и карать зарвавшихся соседей.

А потом его имя войдет в летописи, в легенды этого мира…

…для зрителей прошел миг, но для Олега почти вечность, прежде чем он решился. И, бросив меч на песок арены, прокричал, обращаясь к ступеням со зрителями:

— А теперь… Сабина… выходи сюда! Я должен сказать тебе кое-что важное. Своей волей победителя призываю тебя!

Его голос слегка дрожал, дыхание сбилось. Да и боль от раны уже начала досаждать. Колдунью же крик Ашсарова наследника чуть ли не вывел из ступора. Морально готовая и к победе Алгара, она все равно почти не верила в такой исход. Когда же он пришел, Сабине оставалось лишь запоздало удивиться. Одновременно переключая внимание с поединка на собственные беспокойные мысли — насчет того, что будет дальше.

А с этим призывом к беспокойству добавились уже и смутные опасения. Уж не хочет ли Олег прямо здесь свершить правосудие? Покончить с соперницей в борьбе за престол? С другой стороны, оружие он вроде бросил. Да и сама Сабина беззащитной отнюдь не была. И потому, немного помешкав, колдунья начала осторожно спускаться вниз. К арене, за ограждение. Под пока еще робкое улюлюканье зрителей.

— Я слушаю вас, Алгар, сын Ашсара, — с достоинством, даже надменностью обратилась Сабина к Олегу, уже ступив на арену.

— Я хочу сказать… — с трудом и запинаясь, начал Замшелов, — несмотря на победу в сегодняшнем поединке… эта победа была… не моя. Ей я обязан… только мечу Меззара Властолюбца!

Толпа на ступенях охнула как один человек. Имя древнего правителя и завоевателя здесь было известно многим. А победитель меж тем продолжал:

— Один неглупый человек сказал мне… не поступайся своими интересами. Не то меч Меззара… или дух его подчинит тебя. И я не собираюсь… поступаться. Занять престол Даргоза… стать новым Меззаром — это то, что нужно мечу и духу… не мне. Я же просто хочу вернуться домой. В тот мир… что не был для меня родным. Но в котором я вырос… а здесь я чужой.

— То есть, — Сабина несколько опешила от такого заявления, — вы, Алгар, сын Ашсара — отказываетесь от трона Даргоза?

— Именно так, — уже гораздо тверже ответил Олег, — прошу отправить меня обратно в Поднебесный Мир. И… не звать меня больше ни Алгаром, ни сыном Ашсара. Я недостоин носить это имя.

— Вы слышали?! — обращаясь к зрителям, торжествующе воскликнула колдунья, — все слышали? Надеюсь и ты, ар Халлас… там, на Дне? Этот человек… сам отказывается от престола! Иначе говоря, он больше не может считаться наследником Ашсара!

Причины ее ликования для Олега остались непонятыми. Потому что уже в следующее мгновение Сабина извлекла пистолет, принесенный горбатым советником. В том, что она переиграла хотя бы старого бесхитростного вояку с его примитивным проклятьем, колдунья не сомневалась. Алгар ведь больше не наследник. Так? Да и пули — это не сталь, не петля и не топор палача. Да и не колдовство… вроде.

Недрогнувшая рука дважды нажала на курок, в упор стреляя в Замшелова. Зрители кричали, кто «позор!», а кто и «так его, труса!». Промолчала одна лишь Нэсса… зато при первом же звуке выстрела сорвала с глаз повязку. Повинуясь одному лишь предчувствию.

Третий раз нажать на курок Сабине не удалось. Непривычно щурясь от света множества факелов, Нэсса нашла-таки глазами колдунью. И вперила в нее свой смертоносный взор.

Мгновение — и так вот, с пистолетом в руках, Сабина застыла посреди арены. Обратившись в каменную статую. Зашевелились воины у ограждения, готовя пики, мечи и арбалеты. Опасаясь расправы, толпа ринулась вверх по ступеням.

Но для Олега Замшелова все это уже не имело значения. Окровавленный, он лежал на песке, недалеко от убитого ящера. Глаза заволокло темнотой, сквозь которую на несколько мгновений проступило лицо ара Халласа — печальное и укоризненное.

«Ну вот мы и встретились, — сказал покойный кастелян, — и, увы, гораздо раньше, чем я надеялся. Не получилось сойти с гибельного пути? Как и мне. Все-таки жаль, что я снова в вас ошибся…»

А потом и лицо пропало.

Эпилог

Вместе с сознанием возвращалась и боль. Правда, уже тупая, слабеющая. Бледная тень того, что Олег испытал во время выстрелов Сабины. Следом не заставила себя ждать и досада. «Вот лопух, даже сделать ничего… даже удивиться не успел!»

И уже в последнюю очередь открылись глаза.

Приподняв голову и немного осмотревшись, Замшелов обнаружил себя лежащим под легким пледом. На широкой кушетке… а может, на низком столе. Посреди помещения с каменными стенами и факелами в качестве источников света. Еще взгляд вычленил из окружающей обстановки пару полок, уставленных бутылочками с разноцветными жидкостями.

А вот окон в помещении не было. Это значило, что Олег по-прежнему находился в этом мире — родном и чужом для себя одновременно. В мире, где окна были, по большому счету, без надобности.

«Но главное — я жив!» — промелькнула в голове Замшелова обнадеживающая мысль.

— Он очнулся, — услышал он незнакомый голос, — ладно… я вас оставляю.

Кое-как перевернувшись на другой бок, Олег увидел недалеко от стола-кушетки двух человек. Первый, молодой и субтильный, как раз уже собирался уходить. Направился к дверям, по крайней мере. Одеянием он напоминал монаха, только что цвет ряса имела грязно-серый. Как у двух типов в масках, что в свое время пробовали убить Замшелова.

Второй из присутствующих, напротив, не только не уходил, но и подошел поближе. В нем Олег узнал Монка по прозвищу Молчун. Человека из мира неродного… но успевшего стать своим. За два-то с лишним десятилетия.

— Где я? — таков был первый вопрос, с которым Замшелов обратился к разведчику из Поднебесного Мира.

— В Даргозе, — вальяжным тоном отвечал Монк.

И следом не удержался от колкости:

— Эхе-хе. А я думал, ты посообразительнее. Сам догадаешься.

— До догадок тут, — проворчал Олег, — когда в тебя пару пуль всадили.

— Понимаю, — разведчик покачал головой, — хотя ты сам виноват. Победил страшного монстра — и расслабился. Хотя некоторые люди сто очков вперед дадут любому чудовищу…

А немного помолчав, добавил:

— Впрочем, все уже кончено, как видишь. Вернее, чувствуешь. Умеют здешние колдуны творить чудеса. В прямом смысле. Куда там нашим айболитам.

И тут внезапное, хоть и смутное, подозрение буквально всколыхнуло Олега. Настолько, что он едва не подскочил на столе-кушетке… да сил не хватило.

— Что? Колдуны? — переспросил он удивленно, — Даргоз? То есть как это? А как же… Сабина?

— Еще раз поблагодари скромного меня, — изрек в ответ Монк, — за то, что нашел нам такую союзницу. Если угодно… завербовал. Колдунья вместе с пистолетом превратилась в статую. А точнее, в одно большое вещественное доказательство. Хоть к порталу тащи. Помнишь, я говорил про контрабанду огнестрельного оружия? Так вот, наша колдунья оказалась одним из звеньев преступной цепи. Не единственным, конечно. Но мы хотя бы напали на след. А дальше, я надеюсь, этим займутся уже другие люди. Мне, во всяком случае, здесь уже надоело.

— Это радует, — Олег и впрямь успокоился и даже улыбнулся, — я про Сабину. И все равно удивлен, что нас приняли в Даргозе. А другие колдуны… ее подручные, даже с того света меня вытащили. Вместо того, чтоб хотя бы поквитаться.

— За кого? — усмехнулся Молчун, — за их горячо любимую наставницу-начальницу? Да не смеши мою сменную обувь! Да, колдуны Даргоза почти все — это ученики Сабины. Но именно поэтому они рады до смерти, что от нее избавились. Ведь это шанс для каждого из них поднять собственный статус. Такое место вакантным стало. Придворный колдун!

— Кстати, насчет придворных, — осторожно поинтересовался Олег, — если Сабина вне игры… тогда кто заправляет в Даргозе?

— Ну, конкретно в замке хозяйничает советник. Горбатый недомерок с бородавкой… никак имени его не запомню, — Монк слегка наморщил лоб, — вообще, налаженная жизнь такого крупного хозяйства, как замок, еще долго будет катиться по колее. Инерция, однако!

Чего, увы, не скажешь о других владениях твоего покойного отца. Буквально пару часов назад пришло донесение: Гронар… ну, это один из соседних властителей, уже направил к границам воинов. Пока небольшой отряд, вроде как разведка боем. Но все впереди. А где один сосед, там скоро и второй-третий подтянутся. После первого же военного успеха Гронара.

Я это вот к чему говорю. Чтобы вразумить хотя бы на одного из этих супостатов силенок Даргозу наверняка хватит. Только вот приказы отдавать некому. Потому что трон по-прежнему пустует. А значит, все здесь… и замок этот, и земли окрестные, как бы становятся бесхозными. Бери кто хочет. Так что…

— Плевать, — неожиданно резко перебил его Олег, — я сказал, мне этот Даргоз даром не нужен. И весь Подземный Мир.

— Вот как, — Молчун слегка нахмурился, — то есть, тебе все равно, что твое имущество достанется кому-то чужому? И судьба несчастных подданных тебя не волнует?

— Именно так, — с готовностью подтвердил Замшелов, — к тому же еще неизвестно, стану ли я для подданных лучшим властителем, чем Ашсар. Или Сабина. Или тот же Гронар. Каждому свое. А мне куда больше, чем на троне сидеть, хочется вернуться домой. В Поднебесный Мир… да что там, на Землю. В съемную квартиру. На работу… хоть иногда, но любимую. Впрочем, меня с нее, наверное, уже уволили. За длительные злостные прогулы, как ни печально.

— Что ж, — развел руками Молчун, — в таком случае, со своей стороны могу предложить только одно. Работать на нас. То есть на АВР. А что? Толковые молодые люди нигде лишними не будут. Особенно те, что и так уже в теме.

— Иначе говоря, слишком много знают, — не удержался и поймал его на последней фразе Олег.

Монк усмехнулся.

— Не без этого, конечно, — признал он полушутливым тоном, — но соль даже не в этом. А в том, что работы у Агентства определенно скоро прибавится.

— Даже так?

— Тут и к гадалке ходить не надо. Во-первых, эта контрабанда. Наверняка с далеко идущими последствиями. А во-вторых, твой меч… который вовсе и не твой на самом деле.

— А что с ним? — насторожился Олег.

— Он, как ты, наверное, успел заметить, не совсем обычный, — напомнил Монк, — и если верить горбатому советнику, принадлежал Меззару Властолюбцу. Легендарному завоевателю этого мира, если ты не знаешь.

— Отчего же, знаю.

— На здоровье. А суть в том, что меч Меззара прихватил наш общий знакомый. Дазз. Будучи крайне разочарован твоим отказом. Так с мечом и сбежал. В неведомые дали. А это значит… если слухи и легенды верны… короче, в обозримом будущем Подземный Мир получит нового Меззара Властолюбца. И дай-то Всекорень, если только Подземный Мир.

8 января — 16 февраля 2014 г.

Content

Печёрин Тимофей Наследник подземного мира

Тимофей Печёрин Наследник подземного мира

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Эпилог