Диана Удовиченко

Капитан Блад

Автор благодарит за технические консультации, помощь и дружескую поддержку замечательных людей: писателей Николая Степанова и Михаила Рагимова, а также читателей: Дмитрия Шелегова, Михаила Галкина, Сергея Леппе и Гайка Григоряна.

© Удовиченко Д., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Пролог

– Кэп, вставай!

Дан неохотно пошевелился, разминая затекшую левую руку. Что-то мешало, давило на плечо. Он открыл глаза, повернул голову и уткнулся взглядом в спутанную копну ярко-рыжих кудрей. На его плече, перекинув руку через грудь, уютно посапывала хорошенькая белокожая девушка.

«Это точно не Настя», – посетило запоздалое откровение.

Сон отпустил, но в реальность Дан почему-то вернуться не мог. Да что там – просто не знал, в какой он реальности. В памяти крутились невнятные обрывки мыслей, слов и событий, похожие на бред наркомана или фильм Родригеса. Стоп. По порядку… С чего началось?

Он, капитан ФСБ Данил Платонов (хотя бы в этом Дан не сомневался), участвовал в захвате офиса крупного бизнесмена и столь же матерого преступника, Вадима Сенкевича. Настя, девушка Дана, тоже была там, работала под прикрытием и, конечно же, не покинула место операции. Дан загнал дельца в угол, тогда случилось что-то странное. Вспоминалось чернильное пятно, затянувшее и преступного бизнесмена, и их с Настей.

Потом оказалось, этот клоун создал пространственно-временной портал, который выкинул их в Равенсбурге XV века, – ушел от преследования, называется. Эта самая мистическая дыра перенесла их сознания в другие тела. Там были инквизиторы, ведьмы, демоны, вервольфы, костры, невинно убиенные девы, чокнутые монахи, людоеды, монстры, призраки, загадочные храмы, толпы фанатиков и Вельзевул как апофеоз всего безумия – полный набор из фэнтези-романа. Дан, Настя и Сенкевич чудом избежали гибели. Потом чертов олигарх снова построил портал, клятвенно обещая вернуть их домой, в родной двадцать первый век. Только вот какого хрена он тогда спит с чужой, незнакомой бабой? Должен бы с Настей, на радостях-то… Дан осторожно обвел взглядом помещение, в котором находился. Тут же пришло убеждение: он не в двадцать первом веке. Где угодно, только не всвоей эпохе…

– Вставай, кэп! Срочно в рубку! – снова прохрипел недовольный голос и, видимо, для большей убедительности, добавил несколько заковыристых фраз о родстве и сексуальных связях кэпа с какими-то неведомыми мудангами.

Почувствовав движение Дана, девушка проснулась, распахнула большие, опушенные рыжими ресницами глаза с ярко-розовой радужкой.

– Доброе утро, кэп! – и потянулась, чтобы поцеловать.

Разбираться с нестандартной красоткой было некогда. Мягко отстранив ее, Дан подскочил и завертел головой. Он находился в небольшом, очень захламленном помещении. Все здесь выглядело странным и незнакомым: кровать, похожая на капсулу, плотно закрепленная на полу, прозрачный стол, на нем – неясного назначения приборы. Вокруг валялся мусор, разбросанная одежда, пустые пластиковые бутылки. Пахло спиртным. Судя по головной боли и привкусу во рту, он вчера мощно перебрал. Окон в комнате не было. Вместо стены – что-то вроде плазменной панели, на которой бесновалось удивительное, похожее то ли на козла, то ли на демона существо.

– Вставай, кэп! – хриплым голосом орало оно. – Звездолеты МП на хвосте!

Дан потряс головой, пытаясь прийти в себя: демонов ему с лихвой хватило в Равенсбурге. Словно уловив эти мысли, существо на мгновение покрылось рябью, потом предстало точной копией рыжей красотки, что сейчас блаженно потягивалась в кровати.

– Может, секс-киборга лучше поймешь, – соблазнительным голосом заявило оно, складывая губы бантиком. – Тебя ждут в рубке, кэп! Пошевеливай тощей задницей, паразит межгалактический! Аврал!

Девица подмигнула и исчезла, поверхность панели подернулась зеркальной пленкой. В ней отражался Дан – вернее тот, кем он стал. Средний рост, худощавое тело с развитой мускулатурой, очень смуглая, будто у латиноса, кожа, взлохмаченные жесткие черные волосы с прядями седины. Черные колючие глаза, крупный горбатый нос, тонкие губы, впалые щеки с трехдневной щетиной, правая – перечеркнута длинным шрамом. Шрамы были на груди и плечах. Дан посмотрел на свои руки – сильные, жилистые, перетянутые веревками вен, с крупными ладонями. На левой не хватало мизинца и безымянного пальца.

«Акела промахнулся, – уныло подумал он. – Опять Сенкевич что-то напортачил».

Дан подобрал с пола одежду: потертые штаны и куртку из материала, похожего на брезент. Быстро собрался, натянул тяжелые, видавшие виды армейские ботинки. Шагнул к выходу, отметив, что ко всем своим достоинствам еще и хромает на правую ногу. Панельные двери послушно разъехались перед ним.

Капитан пиратского космического корабля Айрон Блад по прозвищу Акула отправился в рубку.

Глава 1

Сенкевич

– Адмирал Грант, с вами будет говорить президент Корпорации господин Камацу, – сообщила хорошенькая голографическая секретарша. – Беседа конфиденциальная.

«Могла бы и не подчеркивать», – подумал Гарри Грант. Разговор с Камацу – событие само по себе редкостное и необычное, вряд ли это повод собирать веселую компанию. На всякий случай дал мысленную команду компьютеру, опуская на середину каюты звуконепроницаемое защитное поле. Хотя это было излишней предосторожностью – никому из трех сотен вышколенных, тщательно отобранных и неоднократно проверенных людей экипажа в голову не пришло бы подслушивать.

Замерцали излучатели, посреди каюты возникла голограмма – невысокая худощавая фигура. Грант вытянулся в струнку, поднял руку к виску, по-военному приветствуя высшее начальство.

– Добрый день, адмирал, – прозвучал ровный холодный голос. Господин Камацу в любых ситуациях сохранял невозмутимость. – Я встретился с вами, чтобы дать особое поручение, – президент интонацией подчеркнул последние слова. – Речь идет о безопасности Корпорации.

Грант выпрямился еще сильнее, словно молчаливо показывая: готов сделать для безопасности Корпорации все, что в его силах. Следующая фраза господина Камацу его несколько удивила.

– Вам необходимо отыскать корабль некоего Блада Акулы. Это пират, один из самых дерзких и опасных. Следует уничтожить его и всю команду. Уничтожить, адмирал. Так, чтобы не осталось следа.

«С каких пор Корпорация борется с пиратами? – озадачился Грант. – Мелковато как-то». Отлов нелегалов вполне успешно осуществляла космическая полиция.

– Задание сверхсекретное, – продолжал президент. – И архиважное. Именно потому я поручаю его самому лучшему воину страны, – он вежливо кивнул Гранту.

Иногда господин Камацу выражался излишне пафосно.

– После успешного завершения операции можете рассчитывать на нашу особую благодарность, – добавил он. – Частота тахионного излучения, по которой следует засекать сигнал корабля Акулы, уже передана вашему штурману. Удачи, адмирал.

Президент подернулся невыразительной дымкой и растаял.

«Опять не попал», – сердито подумал Сенкевич, «включаясь» и оглядываясь по сторонам. Черт в последний момент поднес Платонова с его девицей. Портал, рассчитанный на одного, снова выдал ошибку. Похоже, Флоренция 1428 года становится недосягаемой мечтой… Впрочем, а нужна ли она?

Планируя уход, Сенкевич понятия не имел, что с помощью магии Брюса возможны путешествия не только в прошлое, но и в будущее. Похоже, его «объект» неплохо устроен в нынешней реальности. Адмирал межзвездной эскадры Гарри Грант – звучит! Может быть, стоит изменить планы?

Сейчас 2300 год, страна… Содружество Независимых Государств Европы и Азии, Россия в него тоже входит.

Гарри Грант служит некой Корпорации. Сенкевич покопался в разуме «объекта», выуживая сведения о работодателе. Оказалось, очень интересно.

Сто пятьдесят лет назад маленькая, никому не известная компания почти случайно набрела на технологию обуздания силы гравитации. Здесь в знаниях Гранта был большой пробел. Единственное, что понял Сенкевич – фирма воспользовалась чужими разработками.

Несколько лет найденные материалы держались в тайне, компания подготавливала энергетические установки, обеспечивала себе поддержку влиятельных лиц. И в один прекрасный момент во всеоружии вышла на мировой рынок, обанкротив нефтегазодобывающие и энергопоставляющие предприятия. Тогда дело едва не дошло до большой войны.

Сейчас маленькая фирма превратилась в Корпорацию – промышленного монстра, который владеет большей частью всех ресурсов Содружества. Без ведома хозяев Корпорации не решается ни один политический и экономический вопрос. Власть в Содружестве фактически принадлежит Корпорации. Она производит топливо, химическую продукцию, лекарства, киборгов. Синтезирует продукты питания, ведет разработки в области биохимии. Занимается приборостроением, программным обеспечением. Добывает полезные ископаемые на колонизованных планетах…

Но главное занятие Корпорации – поиск новых технологий и разработок. Здесь она не брезгует никакими средствами. Перекупает серьезных ученых, охотится за тайнами прошлого, отправляет экспедиции на малоизученные планеты. Все это Сенкевич прочел в разуме адмирала почти «между строк», просто обратил внимание на отрывочную информацию, о которой Грант не задумывался. Может быть, пират с говорящим именем Блад похитил похищенное?

Сенкевич прошелся по просторной каюте, остановился перед зеркальной панелью двери, разглядывая свое новое тело. Высокий подтянутый мужик лет тридцати восьми – сорока. Здесь, в будущем, внешность обманчива: Гарри Гранту недавно исполнилось шестьдесят три. Корпорация владеет технологией омолаживания и продления жизни – бонус для ценных сотрудников. И несомненно, Камацу, намекая на особую благодарность, имел в виду, что Гранту добавят еще лет двадцать жизни и молодости.

У Гарри Гранта были русые густые волосы, серые глаза, прямой нос, твердая линия рта и замечательно квадратный подбородок. Под синей тканью облегающего форменного комбинезона бугрились внушительные мускулы. В общем, адмирал обладал идеально плакатной внешностью хорошего парня – Сенкевичу даже захотелось изречь какой-нибудь дурацкий киношный лозунг, вроде: «Солдат! Убей инопланетянина – спаси экосистему!»

И что же делать теперь? Ответ пришел сам собой: выполнять приказ президента Корпорации. Остаться в этом мире. Строить карьеру. Стать Гарри Грантом. Прожить долгую и счастливую жизнь.

Одно только смущало Сенкевича: ему невероятно хотелось быть положительным и совершать правильные поступки. Он пожал плечами, вышел из каюты, поднялся в кабину управления.

Его старший помощник Эрик Лонг – светловолосый худощавый мужчина лет тридцати – при появлении адмирала подскочил и вытянулся по стойке смирно. Грант махнул рукой:

– Вольно. Обозначьте цель.

Посреди кабины появилось голографическое изображение корабля.

– «Арабелла», рейдер класса «Катран», – произнес Лонг. – Четыре лазерные пушки, две импульсные энергетические, имеется аннигилятор. Мощный генератор защитного поля. Энергетическое обеспечение – два мезонно-кварковых генератора. Маневренный и скоростной корабль.

– Минусы?

– Высокая степень износа, – Лонг пренебрежительно поморщился. – Скорее всего он разваливается на ходу. У пиратов нет возможности производить качественный ремонт.

– Определите местоположение.

Корабль на голограмме сменился трехмерной картой скопления Гиад в созвездии Тельца, на которой возле планеты Маргот мерцала ярко-красная точка. Грант кивнул:

– Курс на Гиады. Готовимся к атаке.

Дан

– Это не МП, заргала им в глотку! Корпорация! – бесновалась рыжая красотка на экране.

– Щиты!

– Есть!

– Тип судна?

– Крейсер. Ранг первый, – отчеканил Ай-семь.

– Зашибись! – присвистнул Дитрих фон Валленштайн, дергая себя за синюю бороду. Именно так в минуты опасности штурман готовился к серьезной схватке. – Сейчас из нас будут делать отбивную.

Даже гражданские корабли Корпорации имели на борту пару единиц серьезного вооружения. А тут крейсер первого ранга. Минимум четыре лазерных генератора быстрой накачки, не один десяток ракетных установок, магнитно-импульсные пушки, и прочее, и прочее.

Преследователь не стал выходить на связь или делать предупредительные выстрелы. Пять ракет отделились от крейсера и устремились к «Арабелле».

– Пирожки с ядерной начинкой, – сообщила с экрана рыжая бестия и добавила: – Нам их не проглотить.

– Давай ручное, – Акула решил взять управление на себя.

Крейсер слишком неожиданно выскочил из подпространства, не оставив противнику времени для прыжка. Затевать разгон сейчас тем более было безрассудно. Для этого требовалось отключить щиты и перенаправить всю энергию на двигатели. Но тогда рейдер становился беззащитным.

Айрон отдал приказ стрелку:

– Вася, как хочешь, но пару пирожков ты должен сожрать.

– Работаю, – ответил тот.

– Дит, как скажу – сбросишь мусоросборник.

– Есть, – отозвался штурман. В любое другое время он послал бы за уменьшительное имя даже капитана, но сейчас каждая секунда была дорога, и пират забыл про амбиции.

– Кэп, двоих взял, жду, – сообщил стрелок.

Лазерные генераторы требовали подзарядки, и теперь на пару минут «Арабелла» осталась без лучевого оружия. Имелось еще магнитно-импульсное, но данный тип ракет имел против него хорошую защиту.

– Добро, – процедил сквозь зубы Блад. – Дит, валяй!

Мусорный контейнер имел энергетические аккумуляторы и небольшую установку для аннигиляции, чтобы негодные в переработку отходы распадались на атомы. При этом кто-то из проектировщиков специально заложил такую схему контейнера, чтобы для локаторов ракеты она мало чем отличалась от корабля.

Айрон убрал защитное поле, включил сразу три боковых двигателя по левому борту… Две секунды «Арабелла» оставалась без защиты, а люди на борту испытали жуткую боль от внезапной боковой перегрузки.

Для подобных маневров система жизнеобеспечения рейдера не была приспособлена: боковых движков в стандартной комплектации не имелось. Капитан специально оснастил любимое судно дополнительными двигателями и сейчас нисколько об этом не пожалел. «Арабеллу» швырнуло на несколько километров в сторону от разрыва ракет.

– Зашибись… Пронесло, – вздохнул Дитрих.

– А вот и нет! – донеслось с экрана. – Кэп, когда ты успел оприходовать любовницу Камацу? Или, может, его самого?

– С чего взял? – машинально спросил Блад, но в следующую же секунду увидел на экране десять красных точек.

– Я давно не видел подобной щедрости от этих скупердяев! – подал голос Ай-семь. – Пора читать отходную молитву, господа! – компьютер принял облик соблазнительной монашки.

– Вася?

– К стрельбе готов!

Пауза в стычке позволила немного перевести дух. Однако всем на рейдере было понятно: Корпорация взялась за них всерьез. При этом враг никого не собирается брать живым. Речь идет об уничтожении.

– Валить отсюда надо, – деловито проговорил Дитрих фон Валленштайн.

– Знаешь куда? Ай-семь, карту!

Блад пристально взглянул на экран. Цепкий взгляд пирата сразу отыскал спасительное место. Правда, туда еще следовало добраться, и… оно имело некоторые особенности.

– Курс на скопление астероидов Z-234.

– Это самоубийство! – заломила руки монашка на экране. Но тут же инфернально и нелогично расхохоталась, преобразившись в красноволосую дамочку с рожками и хвостом. – Сейчас позабавимся, засранцы!

«Арабелла» резко развернулась почти на девяносто градусов. Стрелок улучил момент, когда к подобному маневру приступили ракеты, и выпустил в них весь заряд лазерных генераторов.

– Кэп, я бог! Шесть штук одним ударом!

– Хвалю.

– Лучше баблом.

– Заберешь с собой в ад? – заржала чертовка на экране.

Вася не стал отвечать на вопрос. Четыре ракеты с ядерными боеголовками сами по себе являлись весомым аргументом для перехода в иной мир, а уж в компании с крейсером…

– Ай-семь, сможешь расщепить их на атомы?

– Хочешь подпустить их на три километра? – спросил компьютер. – А вдруг взорвутся раньше? Хана щитам.

– Есть другие предложения?

– Кэп, аннигилятор сожрет двадцать процентов энергии, – напомнил штурман. – Если на всех парах гнать к астероидам, еще минус половина, а там и так летать не сахар.

Блад понял намек: если они сейчас ухнут весь энергозапас, могут растратить топливо, и его не хватит даже на один прыжок. И тогда вся нынешняя возня теряет смысл. Какая разница, погибнуть сейчас или застрять в скоплении Z-234?

– Дит, проложи новый курс. Мы атакуем крейсер.

– Чем? – хором спросили штурман и комп.

– Его же ракетами. Ай-семь, готовь спасательную капсулу.

– Зашибись! Мы эвакуируемся!

– А я? – дамочка на экране превратилась в хорошенькую девчушку. – Вы же не бросите ребенка?

– Капсулу подарим Корпорации. Ваша задача, чтобы пирожки отправились за ней.

Дитрих фон Валленштайн был искусным штурманом, маневр выполнил на славу. Крейсеру пришлось очень хорошо потрудиться, чтобы не столкнуться с большим снарядом, устремившимся в центр корпуса. Сканеры современного судна так и не сумели уловить содержимое «камикадзе», а потому решили уклониться от столкновения, потеряв несколько драгоценных минут.

Тем временем «Арабелла» добралась до скопления.

– Поле сжать до минимума! Ай-семь, бери управление на себя. Угробишь корабль – мозги выну и отдам КОКу, чтоб Дуриану скормил.

– Только не это! – пискнула девчушка.

– Действуй!

– Уже…

Только сейчас Блад позволил себе немного расслабиться. В астероидном скоплении небольшой рейдер имел неоспоримые преимущества, особенно при свертывании защитного поля, которое сейчас располагалось всего в десяти метрах от наружной обшивки судна. У крейсера с его тремя уровнями защиты такой возможности не было. Тысячетонная махина и без щитов не могла похвастаться изящностью, а уж вместе с энергетическими полями…

Наконец рейдер выскочил из потока астероидов. Звездолет Корпорации не рискнул повторить сумасшедший маневр Блада и заметно отстал.

– А вот теперь валим, – сказал Акула. – Защитные экраны – средний уровень! Ай-семь, полный запрет на внешние переговоры!

– Заблокировано.

– Куда летим, кэп?

– Прыжок на Маргот!

– Есть прыжок на Маргот! – Дитрих фон Валленштайн всмотрелся в голографическую карту. – Сколько планируешь там пробыть, Акула?

– Зависит от новостей, – Блад неопределенно пожал плечами. – Не нравится мне все это. Может, отсиживаться где придется.

– Зашибись! Капитан, так может, прямо на Марготе и отсидимся? – с надеждой спросил Дитрих, поглаживая синюю бороду. – Там бордели отличные. Кривая Бетси уже в печенках у всех.

Штурман был самозабвенным бабником. На всех планетах, населенных гуманоидами, хоть как-то годными к сексуальному употреблению, у него имелись любовницы. На Марготе он с удовольствием навещал бордели с землячками и голубокожими изящными уроженками Веги, там его уже все знали. Но еще умудрялся путаться с коренными марготианками – маленькими, кривоногими и покрытыми черной шерстью. Дитрих фон Валленштайн любил экзотику.

Внешность у старшего помощника тоже была экзотическая: волосы, заплетенные в тонкие косицы, и аккуратная бородка выкрашены в синий цвет, на щеках татуировки, одежда покрыта драгоценными камнями. Штурман питал склонность к варварской роскоши, даже на рабочей куртке носил старинные золотые эполеты, отобранные во время ограбления пассажирского звездолета у богатого коллекционера. Пышное имя Дитрих себе придумал сам и требовал, чтобы его называли, употребляя только полную версию.

Несмотря на все странности, он был отличным бойцом, знающим штурманом и хорошим товарищем.

– Так, может, на Марготе?.. – повторил Дитрих.

Акула не ответил, погрузился в размышления. Звездолет Корпорации на хвосте – не шуточки. Блад старался не переходить дорогу могущественной организации, грабил только частные пассажирские и грузовые корабли.

Дан не вмешивался в течение этих мыслей. Он параллельно раздумывал о своем. В теле Акулы Блада словно находилось два сознания, и неизвестно, какое из них было главным. Дан ловил себя на том, что решения сейчас принимает не он. Ну… или не совсем он. С прошлым «обиталищем», Мартином Соммером, таких проблем не возникало. Дан лишь пользовался его памятью, не ощущая присутствия чужой личности.

«Так и до шизофрении достукаешься», – сердито подумал он. Но решил пока на этом не зацикливаться. Мало ли, может, особенности адаптации к миру. Тем более что без сознания Блада, на одной памяти сейчас далеко не уедешь. Слишком сложна окружающая действительность. Чтобы в ней успешно ориентироваться, требуется реакция, характер, личность Акулы.

Дану же и без того было о чем заботиться. Например, Настя. Где она может быть? В первый раз портал выкинул их всех в одном городе, сейчас – космос вокруг. Как искать подругу? А еще ведь есть Сенкевич, скотина лживая. Его тоже необходимо найти, заставить наконец построить годный портал в нормальный, родной мир.

Тем не менее Дан не отчаивался. У него существовала собственная теория на этот счет. В Равенсбурге их троих постоянно как будто кто-то сталкивал друг с другом. Что, если это не случайность, а закономерность? Возможно, время отмечает чужаков, пытается очиститься от них. Тогда есть шанс на то, что он встретится с Настей, а там и до Сенкевича доберется. Во всяком случае, ничего кроме надежды у него пока не оставалось.

– Маргот прямо по курсу, – доложил Дитрих.

Хищный, похожий на акулу корабль скользнул на один из многочисленных коммерческих космодромов. Здесь, на Марготе, деньги зарабатывали любыми способами. Из-за своего месторасположения планета была перевалочным пунктом для путешественников на дальние расстояния. Сюда прилетали для дозаправки, ремонта, покупки запчастей, провизии. Решением межгалактической конвенции цивилизованных планет Маргот был объявлен зоной беспошлинной торговли.

Марготианцы, привыкнув в такому положению дел, превратились в исключительно пронырливую расу. Единственным принципом их было полное отсутствие принципов, единственной доблестью – успешный бизнес.

Марготианцы ничего не изучали, не изобретали и не строили – им было некогда, они лишь закупали и перепродавали. Поэтому города на планете представляли собой странную смесь средневековых реалий и прогрессивных технологий.

На космодроме толпились десятки торговцев, наперебой предлагая топливо, продукты, одежду, технику, киборгов и секс-киборгов, контрабандные внутренние органы и даже настоящих женщин-рабынь – на Марготе продавалось все. Акула связался с постоянными поставщиками, поручил присмотр за ними Дитриху фон Валленштайну. Выглянув из рубки, свистнул:

– Дуриан! Ты где там? Гулять!

Из бокового отсека стремительно выкатился серый ком, остановился, распрямился. При ближайшем рассмотрении он оказался небольшим толстым существом. Тварь, покрытая плотной бугристой кожей, опиралась на шесть коротких кривых лап. У нее была тяжелая крупная голова с плоской курносой мордой, круглыми удивленными глазами и широкой пастью, из которой выглядывали кривые зубы. Венчали всю эту красоту огромные треугольные уши, торчавшие чуткими локаторами. Животное наклонило голову набок, вильнуло маленьким поросячьим хвостиком и вопросительно всхрюкнуло.

– Гулять, говорю, пошли, – сказал Блад.

Дуриан радостно подпрыгнул и затрусил за пиратом.

Это существо бортмеханик и программист, китаец Сяо Ли, однажды купил на джангальском рынке и притащил на корабль. Сяо Ли утверждал, что из зверя получится отличное жаркое. Кухонный киборг КОК, трепетно относившийся к гигиене, вознамерился вышвырнуть бортмеханика прочь, вместе с его приобретением. Однако, пока разгневанный КОК спорил с китайцем, животное успело сожрать трехдневный запас овощной смеси, десять килограммов отходов и закусило пластиковым контейнером, в котором эти отходы хранились. Закусив, существо улеглось посреди камбуза, сыто рыгнуло и испортило воздух.

КОК возмутился и хотел было расправиться с прожорливой тварью. Но зверек оказался обороноспособным: от метательного ножа он увернулся, а увидев занесенный над ним тесак, подпрыгнул и вцепился в руку киборга.

Эту картину застал Блад. Злобность маленькой твари импонировала капитану, по его распоряжению зверь был поставлен на довольствие. Команда дала существу кличку Дуриан – за отменную вонючесть.

Акула шел по узким улочкам, где возле каменных с окошками-бойницами домов и глинобитных хижин стояли современные, привезенные с Земли, мощные аэроциклы и аэромобили. Здесь было множество лавочек, торговавших всякими мелочами – от контрабандных лекарств до поддельных банковских чипов. Хозяева – низкорослые, покрытые черной шерстью марготианцы, похожие на прямоходящих бобров, наперебой зазывали к себе. Дуриан обнюхивал каждую дверь, а если его пытались прогонять, презрительно поворачивался задом и выпускал из-под хвоста зловонную струю – метил территорию.

Отбившись от назойливых торговцев, Акула добрался до центральной площади, посреди которой возвышалось сверкающее, похожее на обращенную к небу сосульку, здание из стекла. Яркая голографическая надпись, обегавшая его по периметру, гласила: «Храм мира. У нас вы найдете общий язык с любым божеством».

Высокие прозрачные двери бесшумно разъехались в стороны. Акула с Дурианом вошли под аккомпанемент торжественно-благостной музыки. Храм поражал космическим величием: хозяин, богатый марготианец Кхар Тхикайи, проявил несвойственный его расе эстетизм и выписал для строительства архитектора с Веги. Изящные голубокожие существа славились творческими способностями.

Здание храма, легкое, воздушное, казалось, вонзалось в мрачное небо Маргота. Внутри к потолку уходили многочисленные прозрачные колонны, между ними, словно соты, светились комнаты-молельни. Сложные винтовые эскалаторы доставляли посетителей к обретению божьей милости и прощению грехов.

Акула встал на один из таких эскалаторов, уносившихся вверх по сложнейшей траектории. Вскоре устройство замерло перед свободной кабинкой. Едва Блад устроился в молельне, на нее опустилась звуко– и светонепроницаемая защита: в храме соблюдалась конфиденциальность. Дуриан комфортно свернулся у его ног и тут же захрапел.

«Выберите планету», – загорелась посреди молельни яркая объемная надпись. Рядом с ней медленно кружились синие шары с названиями планет. Акула коснулся Земли. «Выберите религию, – предложил компьютер и принялся перечислять: – Православие, католичество, протестантство, мусульманство, иудаизм, буддизм, индуизм, сатанизм…»

Акула никогда не видел расценок, поэтому любопытства ради выбрал «православие». Компьютер выдал прейскурант: «Исповедь – 50 кредитов, причастие – 50 кредитов, отпущение грехов – 50 кредитов, одна виртуальная свеча (за здравие либо за упокой) – 10 кредитов. Хотите сэкономить – купите полный пакет услуг, он обойдется вам всего в 99 кредитов». Надпись, сделанную в славянском стиле, окружали мерцающие свечки, пахло елеем и ладаном, прайс прокручивался под сладкоголосое пение псалмов.

В сатанизме все было еще забористее: предлагалась черная месса за 100 кредитов, виртуальная содомская оргия – за 200, виртуальное принесение в жертву петуха стоило 20 кредитов, собаки – 50, девственницы – 100. Здесь оформление было соответствующее: комната затянулась черным дымом, вокруг показательно умирали, дергаясь и хрипя, голографические девственницы и собаки с перерезанным горлом, звучала протяжная, древняя, как сам ад, песня:

Dark Lord, I summon thee demanging the

Sacred right to burn in hell, ride up to hells

hot wind. Face one more evil than thou, take

My lustful soul,

Drink my blood as I drink yours, impale me on

the horns of death,

Cut off my head release all my evil. Lucifer is king.

Praise Satan[1].

Акула больше не стал терять время, нашел надпись «Другое. Введите свой вариант», набрал на клавиатуре «Культ зеленого носорога» – пароль для информатора – и дал команду «Ввод».

– Приветствую корсара бескрайних просторов, флибустьера космического пространства, – Кхар Тхикайи любил выражаться заковыристо, со старинными оборотами и словечками, причем щеголял настоящим знанием земных языков, не пользуясь электронным переводчиком. – Чего желает храбрый капитан?

– Для начала давай новости.

– Они нынче стоят дорого, – слащавая круглая рожа Кхара Тхикайи расплылась в довольной улыбке. – Зеленому носорогу требуются жертвы. Три дерева, не меньше.

– Ты всегда брал по одному, – запротестовал Блад.

Кхар Тхикайи сложил под животом коротенькие волосатые ручки, принял непреклонный вид:

– Как хочешь.

Акула достал из коммуникатора чип, приложил к считывающему устройству. Рядом с Кхаром появился носорог приятного изумрудного цвета, меланхолично уплетающий пушистые ветки на сумму сто пятьдесят кредитов.

– Отлично, – порадовался хозяин. – Итак, дорогой друг, тебя ищут. Ты перешел дорогу Корпорации.

– Это я и так уже понял. Новость не стоит полторы сотни!

– Ну а за что тебя преследует Корпорация, интересно знать?

– Пожалуй.

– Ты похитил у нее некую информацию – настолько важную, что Корпорация готова уничтожить и тебя, и всю твою команду, лишь бы избежать утечки.

Значит, нападение звездолета Корпорации – не случайность. Будут еще. А потом еще и еще. Пока у них не получится.

– Что за информация?

– Откуда я могу знать? Это тебе должно быть виднее, – развел руками Кхар Тхикайи. – Могу лишь одно сказать: на тебя поступил заказ.

Блад задумался. В таких случаях Корпорация платит щедро, значит, помимо ее крейсера за «Арабеллой» скоро будет гоняться еще и с десяток охотников. Остается лишь надеяться, что некоторых отпугнет зловещая репутация Блада Акулы. Хотя охотники – ребята не из трусливых…

Акула мысленно выматерился. Дан отметил про себя, что табуированная лексика за без малого триста лет не претерпела особых изменений.

– Перекупить могу?

– Ты же знаешь, я честный бизнесмен, – хозяин храма демонстративно насупил лохматые брови. – Заказ перекупить невозможно.

По поводу честности марготианцев Акула не заблуждался, хотя у Кхара Тхикайи имелись свои принципы – например, не конфликтовать с могущественными клиентами вроде Корпорации.

– Бесплатный совет, – сказал торговец. – Спрячься где-нибудь. Пересиди некоторое время. Или выдай информацию, которую спер. Можешь ее в межпланетную сеть слить, тогда она перестанет быть секретной, а значит, смысла уничтожать тебя уже не останется. Правда, не исключена возможность мести…

«Вот бы еще знать, что это за таинственная информация», – мрачно подумал Блад. Ничего он у Корпорации не крал, это точно.

– Работа есть, – прервал размышления торговец. – Будешь выбирать? Одно дерево для носорога.

Дан хотел было отказаться, но его альтер-эго, чертов Акула Блад, молча кивнул.

– Богатый коллекционер желает, чтобы для него добыли картину из музейной экспозиции…

– Дальше.

– Заказ на голову…

– Это для охотников.

Кхар Тхикайи, как истинный предприниматель, лучшие предложения оставлял напоследок. Так и вышло:

– Заказ от лица, пожелавшего остаться анонимным: путешествие на Гамму тридцать два.

– Куда? – изумился Акула.

– Гамма тридцать два, созвездие Гончих Псов. Точные координаты будут даны в случае твоего согласия. Там требуется разыскать место стоянки некой экспедиции…

– Которая, конечно же, просто давно улетела домой, – саркастически усмехнулся Блад. – А вовсе не вымерла от неизвестной заразы, не была сожрана гигантскими ушастыми мотыльками и не мутировала в рогатых скунсов-альбиносов из-за вредного излучения.

– Экспедиция погибла, – спокойно возразил Кхар Тхикайи. – И уровень опасности планеты – сто тридцать пять, то есть высший.

– Какого рода хоть опасность?

– Не знаю, – марготианец осклабился. – Оттуда ведь живым еще никто не вернулся, на то и высший уровень. Но, может быть, тебя заинтересует оплата?

И снова Дан не успел. Едва он собрался отказаться, Акула уже проявил любопытство.

– Тридцать. Миллионов. Кредитов, – четко и раздельно произнес Кхар Тхикайи.

Сумма была так огромна, что это не сразу укладывалось в голове. С такими деньгами можно и от Корпорации скрыться. Хватит и всей команде, и капитану. Купить, например, маленькую планетку, разводить на ней розы, черепах или детей… А опасность – разве пираты когда-нибудь работали в комфортных условиях?

– Хорошо. Я согласен.

– Давай скину подробности, – деловито проговорил марготианец. – Комиссионные пять процентов.

Акула вышел из храма, теперь в коммуникатор была залита информация о заказе: координаты планеты, приблизительное местоположение экспедиционной стоянки. Заказчику понадобились материалы этой самой экспедиции.

«Вряд ли кому придет в голову искать меня в такой… жопе мира», – пробормотал Дан, и сам не понял, чьи это слова. Происходящее нравилось ему все меньше, и дело не в рискованной эскападе, на которую он только что подписался. В этот момент Дан вдруг ощутил, что не знает, кто он – капитан ФСБ Платонов или капитан пиратского корабля Айрон Блад по прозвищу Акула. «Придется взять сознание парня под жесткий контроль, – подумал он. – Еще не хватало уступить недобитой личности пирата».

«Да хрен тебе», – тут же послышался мысленный ответ Блада. Похоже, он тоже не симпатизировал чужаку. Интересно, что Акула ничуть не испугался появления «голоса в голове», просто сразу жестко воспротивился ему.

А пока Дан решил хоть немного изучить «объект». Принялся рыться в памяти. Блад упорно сопротивлялся. То, что удалось выяснить, характеризовало Акулу как личность эпатажную, одиозную, склонную к театральным эффектам и, несомненно, опасную.

Блад с детства был способным, в школе о нем отзывались как об ученике с высоким уровнем интеллекта и качествами лидера. Но он был злобен, нахален, не признавал авторитетов, поэтому не прошел отбор в высшую школу Корпорации, где готовили управленцев. Не взяли его и в пилоты звездолетов. Единственное, что светило Айрону, – работа на межпланетном мусороуборщике.

В двадцать лет Бладу надоела такая жизнь. Парень угнал свой первый корабль. Набрал команду из полусотни таких же, как он, головорезов и принялся грабить пассажирские звездолеты.

Через двенадцать лет он сделал отличную карьеру – стал самым известным пиратом галактики.

Что еще? У Акулы, как бывает у всякого неординарного человека, имелось множество странностей. Например, фамилию Блад он присвоил в честь героя любимой книги и каждый свой корабль называл «Арабеллой». Помещения звездолетов у него тоже именовались по-флотски: камбуз, рубка, кают-компания, а рядовые члены экипажа звались матросами.

Никогда и ни при каких обстоятельствах Акула не расставался с потрепанным, прочитанным много раз старинным томиком «Одиссеи капитана Блада», сочинением Рафаэля Сабатини, это был его фетиш и талисман. А уж Акулой его прозвали сами пираты, за любимую поговорку. «Отправить на корм акулам», – так он обозначал любое убийство.

Еще Акула был межпланетным расистом – если можно так выразиться. Он с подозрением относился к любым инопланетянам и в команду набирал только землян.

На «Арабелле» уже закончилась погрузка. Блад взбежал по трапу. По негласному правилу Дитрих фон Валленштайн должен был отчитаться о погрузке. Но штурмана нигде не было видно.

Дуриан, оказавшись на борту, тут же отправился на камбуз донимать КОКа. Вскоре оттуда донеслось раздраженное рычание киборга, который угрожал размазать зверя по переборке, сварить его и пошинковать. Обещание всяческих кар сопровождалось довольным похрюкиванием Дуриана: он явно что-то спер и теперь наслаждался лакомством.

– Ай-семь, доложи обстановку! – приказал Блад.

Панельный экран, расположенный на переборке, замерцал потусторонним светом, и Акула в который раз порадовался, что отказался на борту корабля от голограмм, оставив допотопные экраны. Учитывая манеру поведения Ай-семь, это было разумное решение.

– Зачем ты вызвал меня, смертный? – торжественно вопросил призрак в белом одеянии. Из-под капюшона выглядывал оскаленный голый череп.

После того как механик, он же гений программирования Сяо Ли провел последний апгрейд бортового компьютера, Ай-семь слегка сбрендил. Он принимал разные виртуальные обличья, стараясь как можно сильнее шокировать собеседника, вворачивал крепкие словечки и всячески демонстрировал непокорность – вылитый трудный подросток. Нестандартное поведение было побочным эффектом нестандартного мышления, за которое компьютеру прощались все дурацкие выходки.

– Где Дитрих? – спросил Акула.

Изображение на экране стремительно поменялось. Перед Бладом предстал губастый длинноволосый мулат в кожаных штанах и шубе из белого меха, накинутой на голый торс. Вроде бы похожие образы встречались в старинных фильмах двадцать первого века, припомнил Акула. «Сутенер это, ярко выраженный, из негритянской комедии», – поправил его Дан.

– Это не пиратский корабль, это летающий бордель, – сладко пропел мулат. – Распустил ты команду. Ей теперь не капитан нужен, а хорошая порка.

– Где. Дитрих, – жестко, раздельно, без выражения проговорил Блад.

Обстановка на борту явно была штатной. Когда случалось что-то из ряда вон выходящее, компьютер не позволял себе дурачиться.

– В своей каюте, конечно, – фыркнул Ай-семь. – Взял на абордаж Кривую Бетси. Навязал ближний бой, можно сказать.

Акула вздохнул и двинулся по коридору. Из-за двери штурманской каюты доносились характерные хриплые вопли и стоны.

– Ай-семь, открой, – приказал Блад.

Панель отъехала, продемонстрировав тела, сложным образом переплетенные в узкой койке-капсуле. На первый взгляд казалось, что конечностей здесь гораздо больше, чем положено. Но при ближайшем рассмотрении все же выяснилось, что действующих лиц только двое – секс-киборг Бетси и Дитрих фон Валленштайн собственной персоной.

– Зашибись… О-о-о, что она творит! – простонал штурман, увидев Акулу.

– Может, прервешься?

– Погоди, сейчас…

Издав последний, особо интенсивный стон, Дитрих дернулся, на мгновение замер, потом спихнул с себя киборга. Бетси продефилировала голышом прочь из каюты, кокетливо покачивая округлыми, испещренными шрамами бедрами.

– С тех пор как Сяо Ли установил на нее эту продвинутую венерианскую секс-программу, она неповторима, – отдышавшись, сообщил старший помощник. – Ты обязательно должен попробовать…

– Спасибо, обойдусь.

«Чокнутый китаец и здесь руку приложил», – с тоской подумал Акула. – Скоро вся техника на корабле будет под стать компьютерному гению – многофункциональная, мощная и слегка безумная.

– Ну, тогда пусть он такую же программу на твою Марию установит, – предложил Дитрих.

Ай-семь был незаменим в критических ситуациях, но в мирное время любил дразниться и корчить рожи. Кривая Бетси отлично ублажала команду и великолепно проявляла себя в абордажах, однако ее кокетство и самодовольство изрядно раздражали. Что иной раз вытворял КОК, даже вспоминать не хотелось. Побочные эффекты апгрейда. Всех этих электронных монстров-шизофреников приходилось терпеть, так же как их создателя Сяо Ли – за талант прощается многое. Сам же китаец при всей гениальности имел массу странностей: обладал экзотическими вкусами в еде, неистощимым оптимизмом, который в трудные моменты выглядел издевательством, а о его рассеянности в экипаже ходили легенды.

– Нет уж, пусть хотя бы Мария останется нормальным киборгом с единственной функцией, – возмутился Блад. – Меня вполне устраивает, как девка трахается. Доверишь ее Сяо Ли, так она во время секса начнет диагностику организма проводить или лекции о морали и нравственности читать… Ладно, хорош расслабляться. Все на борту?

– Все, – Дитрих поднялся, разгладил синюю бороду, натянул расшитый золотым позументом рабочий костюм. – Ты ж сказал команду не распускать. Народ разочарован, но держится. На услуги Бетси очередь стоит – надо же как-то расслабляться.

– Ай-семь! – позвал Блад.

Изобретательный компьютер на этот раз принял обличье белого кролика – может быть, для того, чтобы умиротворить капитана.

– Чего изволите, хозяин?

– Собери людей в кают-компании.

– Слушаюсь, – виртуальный кролик прыгнул вглубь экрана, превратился в белую точку и растаял.

Бладу не давали покоя слова Кхара Тхикайи. Корпорация преследует его из-за похищенной информации, которая якобы находится на борту «Арабеллы». Блад точно знал: он ничего не крал. Корпорация заказала его голову недавно, значит, скорее всего дело в последнем ограблении, именно после него начались неприятности.

Акула никогда не действовал стихийно. Он тщательно подбирал заказ либо наводку, работал только за высокую оплату и предпочитал нападать на суда пассажирских компаний либо на частные звездолеты. Десять дней назад подвернулось выгодное дело, тот же Кхар Тхикайи его и подбросил. Мультимиллионер с Марса, сделавший состояние на выпуске дешевых низкокачественных имплантатов, заказал ограбление бывшей жены. Дама отсудила при разводе небольшое состояние, но не это печалило марсианина. Он скорбел от того, что супруге достался домашний любимец – редкий экзот из созвездия Рыб. Вот его и требовалось похитить. Вроде бы тщедушное пушистое существо, нечто среднее между ехидной и цыпленком, не могло иметь ничего общего с секретной информацией.

Акула сам ничего не взял, кроме этого инопланетного убожества. Но мог взять кто-то из команды. Блад не запрещал пиратам грабить пассажиров, строгое табу существовало лишь на вырезание из запястья банковских чип-карт, по ним можно было сразу отыскать местонахождение корабля. Акула и вся команда использовали «левые» карты, которые носили в коммуникаторах. Ни один из джентльменов удачи не был чипирован.

Вскоре экипаж из пятидесяти человек в полном составе предстал перед Бладом.

– Значит, так, – рубанул он. – Сейчас каждый выложит на стол все, что прибрал к рукам в последний абордаж. Все! Кто утаит хоть нитку, отправится на корм акулам.

Он прошелся по кают-компании, останавливаясь перед каждым, пристально глядя в лицо.

– Дитрих?..

Все знали о слабости штурмана к золоту и драгоценным камням. Прогулочный лайнер с богатыми дамочками был для Дитриха просто пределом мечтаний.

– Вот, – штурман стащил с пальцев два перстня. – Ну, еще в каюте у меня кое-какие побрякушки, хотел на новую робу налепить.

– Все отдашь.

Блад покрутил перстни в руках. Могла в них быть скрыта какая-то информация? Да запросто.

– Добро. Дальше.

Стрелок Вася покаянно выложил изящный коммуникатор в платиновом корпусе. Это уже было ближе к теме. Вскоре Акула стал обладателем еще нескольких дорогих украшений, двух «левых» банковских чипов, трех мини-компьютеров и еще кучи электронных безделушек. В каждой из них теоретически могла находиться искомая информация.

– Сяо Ли, разберись, – он свалил все добро перед китайцем. – А у тебя что?

Программист лучезарно улыбнулся и покачал головой. Блад поверил: китаец вполне мог сожрать экзотическую заказную ехидну, но никогда не польстился бы на побрякушки.

– Все по местам. И смотрите мне, муданговы дети: если что утаили, сам в утилизатор запихну и в атомы превращу!

Пираты разошлись.

– Отправляемся прямо сейчас, – сказал Акула штурману. – Есть отличный заказ.

Настя

– Взгляни, красавица, какой товар, – маленький коренастый марготианец потрясал белым кружевным корсетом. – Сделано по старинным выкройкам, сшито настоящими нитками. Никакого 3D-принтера, никаких лазерных технологий и пластика. Достойное обрамление для твоих прелестных персей…

– Персей?.. – Жасмин озадаченно сдвинула брови.

– Я говорю, вымя у тебя, будто у заргала, – вдруг развязно заявил марготианец. – Такие сиськи, что только драть тебя…

– Ну все, договорился, – Жасмин ухватила толстяка за густую черную шерсть, выбивавшуюся из ворота пестрой рубахи, подтянула к себе, сунула под нос бластер.

– О, прости, красавица! – торопливо воскликнул торговец и постучал толстым пальцем по виску, пытаясь настроить имплантат-переводчик. – Опять барахлит… Говорил мне папа: не связывайся с марсианской техникой. Вся подделка с Марса… Я хотел сказать, нужная вещь для женщины с красивым бюстом.

Жасмин холодно усмехнулась, отпустила марготианца:

– Ладно, живи. Беру. И еще синий комплект. Черный, пожалуй, тоже.

– Прекрасный выбор, красавица, – радостно затарахтел торговец. – Все вместе пятьсот земных кредитов. А духи не желаешь ли? Есть «Давыдов», по рецепту двухсотлетней давности. Вот, понюхай, – он откупорил флакончик из настоящего стекла и протянул девушке голубую пробку.

Запах был именно такой, какой она любила – прохладный, нежный, освежающий. Жасмин купила и духи, оставив в лавке едва ли не десятую долю вознаграждения за последнюю поимку – товары на Марготе стоили дорого, но где еще найти настоящие, сшитые, а не отлитые в принтере вещи и несинтезированные духи?

Она потратила еще десять кредитов, купив у торговавшей возле входа старухи-марготианки букетик синих цветов. «Хорошее белье, дорогие духи, цветы – каждая девушка имеет право на маленькие слабости, – подумала она. – А теперь к делу».

Маленькие слабости?.. Синие цветы?.. Настя очнулась, обнаружив себя шагающей по узкой пыльной улочке. На этот раз никакой дурноты не случилось, не было шока от перехода в чужое тело, но и хозяйкой в нем Настя себя не чувствовала. Память Жасмин Ламер бесцеремонно хлынула в сознание, заставляя собственные воспоминания отодвинуться на задний план.

Итак, она в 2300 году, на планете Маргот – с ума сойти, просто «Звездные войны» какие-то. Она попала в тело охотницы за головами – странная профессия для будущего. Жасмин Ламер занимается тем, что разыскивает и уничтожает опасных преступников, с которыми не в силах справиться официальные власти. Почти коллега, мысленно усмехнулась Настя.

Она опустила глаза и уткнулась взглядом в пышную высокую грудь, потом увидела уверенно шагающие длинные мускулистые ноги – Жасмин явно была сложена лучше тщедушной Одиллии фон Гейкинг. «Хоть это радует», – подумала Настя. Хотя на самом деле поводов для ликования не имелось. Если в Средневековье она могла хоть как-то ориентироваться, опираясь на знания, полученные из учебников, то будущее представлялось темным и неизвестным. Как теперь искать Данилку, как выбираться отсюда – она и представить себе не могла.

Пришлось положиться на память Жасмин и ее способности. Девица решительно шла куда-то, а вот куда – оповещать не спешила. «Ничего, – подумала Настя, – придется какое-то время думать, как Жасмин, действовать, как Жасмин, – в общем, стать Жасмин…»

Впереди выросла стеклянная громада храма. Добравшись до молельной кабинки, Жасмин уселась в мягкое кресло, подождала, пока появится перечень религий, отыскала надпись «Другое. Введите свой вариант». Проигнорировав прайс, где были указаны цены на виртуальных барашков, голубей, девственниц и прочие предметы жертвоприношения, выбрала «поклонение куриному богу». Поднесла к голограмме запястье правой руки со вживленным чипом банковского счета, набрала код активации – компьютер облегчил ее сбережения на сотню кредитов.

Прайс исчез, вместо него перед Жасмин появилась улыбающаяся физиономия хозяина:

– Приветствую в Храме, Яйцерезка, рад тебя видеть…

Жасмин поморщилась, она не любила это прозвище.

– Что интересует? – словно не заметив недовольства, продолжал Кхар Тхикайи.

– Всё.

Перед Жасмин замелькали голографические портреты.

– Мошенник, воровка, неплательщик налогов, – пояснял осведомитель. – Этих, разумеется, заказали правительства, взять живыми… Маньяк-убийца… Не интересует? Это же вроде бы твой профиль.

– Хочу посмотреть всех, – настаивала Жасмин.

– Еще мошенник, махинации с карточными чипами… Пират.

– Стоп, – Жасмин вцепилась в подлокотники так, что пальцы побелели.

Насте поведение охотницы не понравилось и физиономия пирата – тоже: самодовольная, наглая. Черные с проседью волосы, черные глаза, шрам через щеку… Опасный тип, кажется.

– Частный заказ, – проговорил Кхар Тхикайи. – Устранение. Плату получишь «левыми» кредитами, на одноразовом чипе.

Как поняла Настя, Жасмин предпочитала не связываться с сомнительными заказами, бралась обычно за официальные, правительственные, где платили «чистыми». Она собиралась было отказаться, взять мошенника или хоть маньяка, но тут сознание затопила невесть откуда взявшаяся волна ненависти. Против своей воли она проговорила:

– Беру.

– Отлично, – просиял Кхар Тхикайи. – Моя доля – пять процентов, не забывай.

– Забудешь тебя, – процедила сквозь зубы Жасмин.

– Новости нужны? Будет стоить еще триста кредитов.

– Обойдусь, – она поднялась, вышла из кабинки, продолжая испытывать непонятную злобу, даже бешенство.

Воспоминания снова захлестнули ее разум.

«А» по социологии, «А» по истории цивилизаций. По химии и биологии, программированию, этике и эстетике… Жасмин задумчиво смотрела на табель успеваемости, синие ячейки которого холодно поблескивали посреди комнаты. Высшие баллы по всем тридцати предметам, есть чем гордиться и ей, и родителям.

С оценками личностных качеств было уже не так радужно. Уровень интеллектуальных способностей составлял 836 по тысячебалльной шкале, что было очень много, самодисциплина, обучаемость и уравновешенность оценивались на «А», но вот напротив коммуникабельности, лидерских качеств и умения работать в команде краснели позорные «F». Правда, с ними спорили «А» по самостоятельным решениям и поведению в экстремальных ситуациях. Жасмин понятия не имела, каким образом школьный психолог вывел эти оценки после виртуального тестирования, в подобных переделках она сроду не оказывалась. Однако приходилось признать: мечта стать командиром звездолета так и останется мечтой. Уж там-то без лидерских качеств никуда.

Жасмин тяжело вздохнула, провела пальцем по стрелке внизу голограммы, переключая на список доступных ей профессий. Космобиолог, биохимик, экономист-межпланетник, программист – работа для одиночек. Что ж, не самый плохой результат. Еще пять лет обучения, и она станет сотрудником Корпорации. А звездолет… ну какой из нее пилот? Она трусиха и мамина дочка.

Смотреть на табель было скучно. Пробежавшись пальцами по голограмме, Жасмин включила любимый сериал двадцать первого века. Ей нравилось смотреть старинные фильмы – яркие цвета, удивительной красоты одежда. А какое нижнее белье было на женщинах…

Голограмма коротко мигнула, оповещая о вызове. Жасмин коснулась иконки связи, изображение страстной парочки сменилось мужским лицом: смуглая кожа, черные волосы, дерзкий взгляд, нахальная улыбка.

– Привет, кошечка. Ты опять забыла экранирование. Аппетитно смотришься. Впустишь?

За стеклянной стеной, на которую Жасмин так не любила опускать защитный экран, висел ярко-красный аэромобиль с пижонским откидным верхом. Восседавший в нем черноволосый парень с добродушной насмешкой наблюдал за девушкой.

Она отыскала нужный пункт в меню управления комнатой – стена отъехала в сторону. Парень поставил машину на парковочный козырек, ловко заскочил внутрь. Прошел через сериальных героев, на мгновение окрасившись всеми цветами радуги, опустился на край кровати.

– Рад тебя видеть, кошечка, – и потянулся, чтобы обнять.

– Айрон… – Жасмин растерялась, как бывало всегда в его присутствии. – Разве ты не должен быть на работе? И откуда такая роскошная машина?

– Угнал, – небрежно ответил друг, притягивая девушку к себе. – А работа… Да ну ее. Поехали покатаемся.

– На угнанном аэромобиле?! – пришла в ужас Жасмин.

– Детка, не будь такой законопослушной. Это скучно, – рассмеялся Айрон. – Хорошо, не хочешь кататься, тогда…

Он повалил девушку на спину, придавил всем телом, впился в губы требовательным поцелуем. Жасмин попыталась оттолкнуть его, но руки сами собой опустились на плечи друга. Она сдалась под его натиском, сомлела от дерзкого взгляда.

– Хватит дразнить меня, кошечка. Уже неделю встречаемся, и никаких подвижек, – одна рука Айрона грубо тискала ее грудь, другая нащупывала застежку комбинезона. Освободив девушку от одежды, он слегка отстранился, с восхищением присвистнул: – Отличные сиськи!

Жасмин задыхалась от восторга, смешанного со страхом. У нее, хорошей домашней девочки, еще никогда не было секса. Конечно, все необходимые знания она давно почерпнула из образовательных фильмов. Но ни в одном из них не говорилось о чувствах и ощущениях, которые она сейчас испытывала. Нежность, упоение, ожидание чего-то необыкновенно прекрасного. Наконец она осмелилась отдать себя любимому, совершить что-то настоящее…

Айрон расстегнул брюки, поместился между ее ног, подтянул к себе за бедра, вошел резким движением. Жасмин ощутила сильную боль. «Так и должно быть», – подумала она. Перетерпеть, принести любимому эту сладкую жертву, Айрон оценит, что она сохранила чистоту для него…

Друг двигался в ней, вгонял член все глубже, сопя от напряжения.

– Я люблю тебя, – сквозь закушенные от боли губы простонала Жасмин.

– Прекрасно, – услышала она насмешливый ответ. – Тогда, может, как-то уже пошевелишься? А то такое чувство, что трахаю сломанного киборга…

«Дивно, – подумала Настя, – только личных счетов сейчас не хватало. Подумайте, какая трагедия: лишил бедную девочку невинности! Можно подумать, восемнадцатый век, а не двадцать четвертый. Пора бы уж попроще к этому относиться». Тут же ощутила внутренний протест: личность Жасмин возмутило такое пренебрежительное отношение к давней душевной драме. Настя усилием воли заблокировала поток воспоминаний, рвущихся в ее сознание. Хватит нянчиться с воинственной девицей, надо брать ее под контроль.

Однако заказ, принятый Жасмин, она все же решила выполнить. Надо как-то адаптироваться и выживать в этом мире. Не сидеть же на месте, ожидая, что Данилка свалится на голову прямо из космического пространства. Настя твердо верила, что друг обязательно найдется. В прошлый раз ведь так и было.

Она настолько погрузилась в размышления, что не заметила, как добралась до корабля Жасмин. На неискушенный взгляд Насти, устройство больше всего напоминало электробритву с приделанными к ней турбинами. «Что бы ты понимала, – тут же отреагировала Жасмин. – Это идеальный звездолет для охотника – небольшой, маневренный, быстрый истребитель. Две лазерные пушки и ракеты с системой «Дыробой», способные проламывать любые защитные поля. Инерционные компенсаторы для безопасности во время перегрузок…»

Настя не стала препираться со своим альтер-эго и вдаваться в технические подробности, поднялась по трапу и столкнулась лицом к лицу с высоким черноволосым красавцем лет тридцати, слишком гладким и лощеным для мужчины. Кого-то он смутно напоминал…

– Все готово, – доложил парень. – Дозаправка завершена, провизия и боеприпасы закуплены.

– Отлично, Джей-три, приготовиться к взлету.

Джей-три? Киборг. Жасмин использует его как помощника, штурмана и заодно сексуального партнера. Она никому не доверяет, особенно мужчинам. Это уже напоминает паранойю. Настя только сейчас осознала всю степень одиночества охотницы и даже немного пожалела ее. Однако у Жасмин на этот счет было свое мнение.

«Тебя просто еще не предавали», – услышала Настя где-то глубоко в сознании.

«Ты б его хоть назвала по-человечески. Что за имя для друга – Джей-три?», – посетовала Настя.

«Нечего баловать. Он не друг, он вспомогательное устройство», – откликнулось сознание Жасмин.

Да уж, утилитарный подход, ничего не скажешь… Но не спорить же с самой собой. Она прошла в кабину управления, уселась в кресло перед длинной панелью, огляделась, даже не пытаясь понять назначение этих сложных изображений на ней – благодаря памяти Жасмин, все делалось само, автоматически.

– К старту готов, – произнес невозмутимый Джей-три.

Корабль мягко оторвался от поверхности Маргота, на мгновение завис в воздухе, потом стремительно взмыл вверх. Настю охватило странное ощущение – одновременно нереальности происходящего и детского, незамутненного восторга от полета. Она с благодарностью взглянула на «вспомогательное устройство» – Джей-три подключился к панели управления и вел корабль. Только сейчас Настя поняла, на кого похож киборг Жасмин. Смуглым горбоносым лицом с резкими чертами, худощавым телосложением он напоминал пирата, на которого охотница только что взяла заказ, – Блада Акулу.

Глава 2

Сенкевич

Начальная школа для одаренных детей, средняя физико-математическая школа, высшая школа Корпорации, академия межзвездных полетов. Везде высокие баллы, награды, всеобщее восхищение…

Жена, красавица, конечно. Трое детей, уже взрослых. Сорок лет безупречной службы во флоте Корпорации. Два курса продления жизни как награда за особые заслуги. Еще два переданы жене. Дом в пригороде Лондона, квартира в Москве (ничего не изменилось, они по-прежнему дороги), особняк на Луне. Приятный счет в банке.

Сенкевич осторожно нащупывал в памяти сведения об «объекте». Выходило, он попал в тело круглого отличника. «Недаром мне эта физиономия сразу показалась подозрительной», – подумал он.

Сенкевича смущало, что личность объекта перехода не исчезла, как произошло с Фридрихом Бергом. Наоборот, эта самая личность чувствовала себя прекрасно и, кажется, даже не замечала присутствия незваного гостя. Сенкевич мог видеть глазами Гарри Гранта, слышать его ушами, осязать, обонять, оценивать мир вокруг… но совершенно не имел власти над телом и мыслями адмирала. Он словно растворялся в нем, был заперт, как в тюрьме, и лишь с тоской выглядывал на волю.

Доступ к памяти тоже был ограничен, Сенкевич видел только поверхностные данные. Ни эмоций, ни чувств, ни каких-то внутренних комплексов, страхов, фобий, привязанностей он коснуться не мог. Это его совершенно не устраивало. Он долго пытался одолеть мощную личность Гарри Гранта, но ничего не выходило. «Это тебе не темное Средневековье, не забитый мелкий торговец, – подумал Сенкевич. – Что ж, если враг не сдается, а уничтожить его невозможно, с ним следует вступить в переговоры».

Выбрав, как ему показалось, удобный момент, когда Грант улегся спать, Сенкевич в мыслях вежливо произнес:

«Здравствуйте».

Адмирал удивленно прислушался, сел в спальной капсуле, огляделся. Потом усмехнулся про себя:

«Приснилось», – и перевернулся на другой бок.

«Нет, не приснилось. Позвольте представиться: Вадим Сенкевич. Я из двадцать первого века. Так получилось, что попал в ваше тело. Нам придется как-то уживаться, поэтому заранее предлагаю мирное сотрудничество».

Грант резко подскочил, оделся и вышел из каюты.

«Не волнуйтесь! Давайте поговорим», – увещевал Сенкевич, но адмирал быстро шагал по длинному коридору. Вошел в корабельную клинику, приказал:

– Полный осмотр!

За него принялись люди в белых комбинезонах. Посадили в сложную машину, со стороны похожую на гигантскую кофеварку – как понял Сенкевич, это было что-то вроде сканера, – подержали немного и выпустили с диагнозом:

– Все показатели в норме, вы абсолютно здоровы, господин адмирал.

Пока длилось обследование, Сенкевич помалкивал, только рассматривал диковинное медицинское оборудование. Ему вовсе не хотелось, чтобы у Гранта при свидетелях случился нервный срыв. Сидение в психушке, пусть и комфортабельной, какая она должна быть в будущем, в планы Сенкевича не входило.

Грант немного успокоился, кивнул и вышел из клиники. Вернувшись в каюту, улегся и снова попытался заснуть.

«Извините за беспокойство, – Сенкевич не знал, как нужно разговаривать в таких случаях, поэтому старался быть предельно вежливым, – но нам все же нужно обсудить…»

Грант снова встал с кровати, огляделся. Вид у него был самый невозмутимый, но Сенкевич ощутил, что «объект» испытывает пусть не страх, а некоторое смущение. Адмирал как-то странно задумался – Сенкевич не сразу понял, что он мысленно подключается к компьютеру. Грант принялся диктовать поисковые слова:

– Бред. Слуховые галлюцинации. Голоса в голове.

Посреди каюты появилась виртуальная секретарша адмирала – симпатичная девушка, заговорила приятным контральто:

– Диссоциативное расстройство идентичности – очень редкое психическое расстройство, при котором личность человека разделяется, и складывается впечатление, что в одном теле существует два или несколько разных эго-состояний.

«Два или несколько?.. – Грант прислушался к себе, потом нерешительно спросил в мыслях: – Вас там сколько?»

«Я тут один, – кротко признался Сенкевич. – И я не эго-состояние, я отдельная личность. А в вас попал случайно, по пути из 1485 года в 1428-й».

Стало еще хуже. Адмирал быстро сделал в уме математическую выкладку и замолчал, пытаясь понять, как можно переходить на пятьдесят семь лет назад да при этом еще попасть в будущее, отстоящее на восемь веков. Такая арифметическая логика была ему недоступна.

– В последний раз диссоциативное расстройство личности было зарегистрировано в 2234 году, – говорила между тем голографическая девушка. – Современная наука успешно справилась с этим психическим заболеванием. Немаловажным фактором стало улучшение социальных условий и контроля государства за семейными отношениями, поскольку причинами диссоциативного расстройства личности служат тяжелые эмоциональные травмы в раннем детстве, повторяющееся психическое, физическое и сексуальное насилие.

«Вы подвергались насилию в раннем детстве?» – культурно осведомился Сенкевич.

«Нет», – автоматически ответил задумчивый адмирал.

«Ну, вот видите! – обрадовался Сенкевич. – Значит, вы нормальный!»

Грант недоверчиво молчал, но ощущалось, что он несколько успокоился.

– Иногда навязчивые голоса и слуховые галлюцинации могут быть симптомами шизофрении, – порадовала девушка. – Это психическое расстройство, связанное с нарушением мыслительного процесса и ведущее к распаду личности.

Адмирал снова взволновался.

«Да выключите вы эту ерунду! – взвыл Сенкевич. – Говорю вам: я настоящий!»

В течение последующих двух часов он выдержал настоящую битву интеллектов. Рассказывал, показывал, демонстрировал картинки из своей памяти, отвечал на каверзные вопросы. Описал политическое и государственное устройство Земли двадцать первого века, пересказал как мог основные культурные события и даже спел мысленно гимн России. При этом адмирал встал и приложил руку к груди.

Наконец Грант вроде бы поверил, угомонился и тут же потребовал:

«Тогда уходите!»

«Позвольте, куда же я уйду? – возмутился Сенкевич. – Да и не смогу я».

«Вы узурпатор чужого тела. Наглый захватчик. Паразит. Я вас уничтожу», – пообещал Грант и мужественно лег спать.

Наутро выяснилось, что упрямый адмирал сумел полностью заблокировать память. Все, что оставалось Сенкевичу, – мысленно обращаться к Гранту с просьбой договориться по-хорошему. Но тот хранил гордое молчание.

Дан

– Капитан! Капитан! Там, на камбузе! Спасите, о, какой ужас!.. – рыдала на экране хорошенькая темноволосая особа в пышном зеленом платье. Она заломила руки и, жалобно застонав, свалилась в обморок.

Акула подумал, что надо бы стереть из памяти Ай-семь фильмотеку. Компьютер проявлял слишком незаурядные артистические способности. Оставив за приборами Дитриха, он спрятал в карман потрепанный томик «Одиссеи капитана Блада», который опять перечитывал, и отправился во владения КОКа, примерно представляя, что сейчас увидит.

В небольшой, ярко освещенной, надраенной до сияния кухне, которую Акула предпочитал называть по-морскому – камбузом, – разворачивалась настоящая криминальная драма. Здоровенный негр в белоснежном комбинезоне, вооруженный ножом для резки мяса, гонял между столами, плитами и холодильными контейнерами испуганного Сяо Ли.

– КОК, прекрати! – взывал азиат, лавируя между кухонным оборудованием.

– Прекратить?! – ревел негр. – Да ты мне опять весь камбуз опоганил! Теперь снова стерилизовать придется!

– Я тебе продукт принес!

– Продукт?! Это, по-твоему, продукт?!

Повар драматическим жестом указал на разделочный стол, посреди которого кучей высилась зеленовато-синяя масса, консистенцией напоминавшая желе. Каждый раз, когда кто-нибудь из спорщиков, пробегая, задевал стол, куча вздрагивала и опасно кренилась, но потом снова выравнивалась.

– Это марготианский эльвиус! Чистый белок! – оскорбленно голосил китаец. Он едва увернулся от замороженной бараньей туши, запущенной в него разгневанным КОКом.

Огромного киборга Акула купил у банды, устраивавшей подпольные гладиаторские бои. Участие киборгов в боях было строго запрещено, поскольку этим нарушался основной закон, регламентирующий использование искусственного интеллекта, – запрет на причинение вреда человеку.

Выкупив довольно изношенного гиганта, Блад отдал его в распоряжение Сяо Ли. Компьютерщик, он же бортмеханик, подлатал киборга, провел апгрейд системы. Акула приказал не убирать агрессию – здоровяк был полезен в драках и абордаже. Китаец добавил ему программу кулинарных умений. В итоге устройство получило имя КОК – киборг оборонительно-кухонный.

Все было бы прекрасно, если б не пресловутые гениальность и рассеянность Сяо Ли, который не искал легких путей, без конца изобретал что-то новое, тут же напрочь забывая старое. Вот азиат и залил в КОКа какую-то суперпродвинутую программу, из-за которой в искусственных мозгах произошел сдвиг на тему чистоты и стерильности.

Но и это бы ничего. Только Сяо Ли, как любой китаец, был всеяден и постоянно пытался угостить команду раздобытыми на разных планетах «деликатесами» вроде марготианского эльвиуса. КОК же, мужественно стоявший на страже чистоты, дары ликвидировал, порываясь заодно уничтожить и дарителя. Пищевые привычки Сяо Ли приводили киборга в ярость, и успокоить его мог только Блад: КОК был запрограммирован на подчинение исключительно капитану. В этом китаец крупно просчитался.

– Марготианский эльвиус богат железом и витаминами! – проорал Сяо Ли, пробегая мимо Акулы. – Кэп, утихомирь же его!

– Я и так сбалансированный рацион составляю! – рычал КОК, швыряя в бортмеханика упаковку хлебных заготовок.

– Восстание чернокожих! – голосил на экране Ай-семь в образе темноволосой барышни. – Ах, Ретт, что же делать? Рабы восстали!

– Ты хоть заткнись! – огрызнулся, пробегая мимо, Сяо Ли.

– Я подумаю об этом завтра, – чопорно поджав губы, проговорила барышня и вдруг завизжала, указывая пальцем на стол: – Смотрите, смотрите!

Сине-зеленая куча пришла в движение. Она подрагивала, качалась из стороны в сторону, издавая тихий свист. Негр с китайцем остановились по разные стороны стола, с подозрением наблюдая за метаморфозами эльвиуса.

– Он сейчас… – начал Сяо Ли, но не успел договорить.

Масса вспучилась и взорвалась, разлетевшись фонтаном склизких комочков. Ударяясь о стены, мебель и приборы, останки марготианского эльвиуса растекались по сияющей поверхности густыми соплями цвета морской волны. Большой кусок слизи повис на плече КОКа, испортив безукоризненную белизну комбинезона.

– Перегрелся, – вздохнул программист. – Забыл предупредить: тело эльвиуса нестабильно, при температуре выше двадцати градусов по Цельсию распадается.

КОК обвел камбуз безумным взглядом, оценивая масштаб разрушений и время, которое уйдет на уборку. Сяо Ли, поняв, что дело осложнилось, бочком подобрался поближе к Бладу. Вовремя: киборг с натужным хэканьем метнул в программиста нож.

Сяо Ли пригнулся, Акула в воздухе перехватил грозное кухонное оружие.

– Все же чернокожие восстали, – бурно зарыдала девица на экране.

– Я вас апгрейдил, я вас и очищу, суки! – обиделся китаец.

– КОК, достаточно, – спокойно произнес Блад. – Займись уборкой. Сяо Ли тебе поможет.

Киборг кровожадно покосился на китайца.

– Только без членовредительства, – предупредил капитан. – Кстати, Сяо Ли, ты проверил всю эту хрень, которую народ наворовал?

Китаец кивнул, вытащил из бездонных карманов горсть мелких деталей, проводков, обломки пластика, оправы от колец и разрезанные лазером драгоценные камни.

– Ничего подозрительного, кэп. Нет тут никакой скрытой информации.

– Только Дитриху не показывай, – усмехнулся Блад, представив, как штурман отреагирует на уничтожение перстней. – Лучше выкинь потихоньку.

– Кэп, нападение! – завопила девица в пышном платье. – Штурман вызывает! Срочно в рубку!

Девица исчезла, вместо нее появилось изображение небольшого боевого звездолета. Он заложил крутой вираж, из лазерной пушки на правом борту вырвался яркий луч – кто-то атаковал «Арабеллу». Корабль ощутимо тряхнуло – КОК с руганью влепился в переборку, Сяо Ли, поскользнувшись на куске эльвиуса, упал прямо киборгу под ноги. Позабыв о ссоре, КОК поднял механика за шиворот, прислонил к столу.

Блад поспешил в рубку. Там Дитрих фон Валленштайн, отчаянно матерясь, в одиночку сражался с новым врагом. Акула уселся в кресло, запросил данные бортового компьютера.

– Верткий, тварь, – злился помощник.

Атакующий корабль стремительно приближался. Блад взглянул на приборы: до него оставалось не более двухсот километров. Противник попался отчаянный. Или самоубийца.

– На таран, что ли, идет? – оскалился Дитрих. – Зашибись! Видать, жить надело…

– Лево руля! – лихо, по-морскому скомандовал Акула. – Залп из всех пушек!

Казалось, нападавший был обречен, но в последний момент звездолет вывернул с линии огня. Яркие лучи пронзили космическое пространство и безобидно истаяли в нем. Вражина полоснул в ответ, «Арабелла» ушла от выстрела.

– Может, аннигилятор? – разозлился Дитрих.

– Слишком близко, себя заденем.

Маленький юркий корабль, словно дразня пиратов, сновал вокруг, поливая «Арабеллу» из лазерных пушек. Блад нахмурился: маневры атакующего были неоправданно рискованными. Он словно играл.

– Дерется, как баба, – пробурчал Дитрих фон Валленштайн.

– Попробуй с ним связаться, – приказал Блад.

Ай-семь долго колдовал с настройками, наконец на экране появилось изображение.

– И правда, баба, – ухмыльнулся штурман. – Красивая, – он разгладил бороду, поправил синие косички, обратился к нападающей. Тон его тут же сделался игривым: – Приветствую, прекрасная леди. Разрешите представиться: Дитрих фон Валленштайн.

Черноволосая грудастая девица не удостоила штурмана вниманием. Взгляд ярко-зеленых глаз был прикован к лицу Блада, полные губы кривились то ли в пренебрежительной усмешке, то ли в гримасе презрения.

– Узнаешь?

Что-то в ней было знакомое, очень знакомое…

– Разрешите поинтересоваться: мы с вами спали? – с отменной вежливостью уточнил Акула. – Потому что, если спали, у вас не может быть причин для мести: все любовницы оставались мной довольны.

– Я уничтожу тебя, – прошипела девица.

– Не спали, зашибись, – решил Дитрих фон Валленштайн. – Могу ли я тогда предложить свои услуги, прекрасная леди?

– Так ты меня даже не узнал, ублюдок! – гнула свое красотка.

Блад напрягся, что-то такое медленно всплывало из глубин памяти. Тут девушка упрямо встряхнула головой, откидывая со лба прядь волос, и он вспомнил:

– Жасмин! Кошечка, ты ли это?

– Не смей меня так называть! – зарычала охотница.

– Для меня ты навсегда останешься моей милой, пушистой кошечкой. Сколько же лет мы не виделись?..

– Не трудись считать. Двенадцать.

– Да-а, – философски протянул Акула. – Вот годы-то летят… И что ты имеешь против меня, киска?

– Ничего личного! – фыркнула Жасмин. – Я приняла на тебя заказ и, клянусь, выполню его во что бы то ни стало!

– Да это же Яйцерезка! – воскликнул Дитрих фон Валленштайн. – Точно, она. Кэп, ты спал с Яйцерезкой и остался цел?

– Именно, что спал, – лениво процедил Блад. – Скажи, кошечка: ты до сих пор такая же скучная и предсказуемая? Тогда неудивительно, что ты принялась резать яйца: по-другому тебе с мужиком не управиться.

– Я была ребенком, скотина! – взвизгнула Жасмин. – А ты меня предал!

– Не нужно обвинений, детка. Я ничего не был тебе должен. Я просто ушел. Меня утомили твои вечные претензии, высоконравственные страдания и разговоры о супружестве.

– Га-а-ад! – взвыла охотница, и в «Арабеллу» ударили два выстрела.

Акула удачно сманеврировал, чудом разминувшись с лазерным лучом. Связь отключилась.

– Аннигилятор? – с надеждой снова спросил Дитрих.

– Включить ускорители, – ухмыльнулся Блад.

«Арабелла» дала на прощанье залп, развернулась и стремительно рванула прочь, исчезнув из вида охотницы.

– Почему ты ее не уничтожил, кэп?

– Это любовь, – мечтательно закатив глаза, прокомментировала девица на экране.

– Пусть живет пока, – рассмеялся Акула. – Она для нас неопасна.

Настя

Даже не стал драться! Трус! Сбежал, скотина! Впрочем, он ведь всегда сбегает…

Жасмин была вне себя от ярости. Да что он себе позволяет, паршивый бродяга? Не принял всерьез, смеялся над ней, называл кошечкой, как будто не было этого постыдного, унизительного расставания. Обычно холодная и рассудительная, сейчас она была готова взорваться от бешенства. Попадись ей в руки Блад – не только яйца бы отрезала. Распилила бы на кусочки тупым ножом, наслаждаясь каждым его воплем.

Она в красках представила себе расправу над Акулой и сладострастно содрогнулась.

– Джей-три, ты его засек?

– Так точно, – ответил киборг. – Следую за ним.

«Интересно, – ехидно подумала Настя, – как с такой неуравновешенностью и трепетностью можно охотиться за преступниками? Меня бы в нашей действительности грохнули в первый же день».

«Заткнись, дура, – бесцеремонно ответила Жасмин. – Вот, смотри». Пришлось снова погрузиться в воспоминания охотницы.

Свежеугнанный, на этот раз ярко-синий аэромобиль завис над зданием университета.

– Давай, кошечка, покажи, как ты меня любишь, – Айрон одной рукой расстегивал штаны, другой слегка надавливал на затылок Жасмин.

Девушка вырвалась:

– Как, прямо здесь? В краденой машине? С открытым верхом? Еще и днем?..

– А ты считаешь, допустимо только в закрытой комнате и ночью, с выключенным светом? – ухмыльнулся Айрон. – Ладно, не хочешь так, давай по-другому. Раздевайся.

– Нет! – решительно запротестовала Жасмин. – Я не буду делать это здесь.

– Делать это? – Айрон презрительно сощурился. – Мы уже два месяца встречаемся, а ты даже не научилась называть вещи своими именами. Куда уж до остального… Ну, скажи: «тра-хать-ся».

Жасмин упрямо поджала губы.

– Ты похожа на старуху, – рассмеялся друг. – Ну, как хочешь. В мире множество гораздо более интересных ротиков.

Почему он такой… жестокий, холодный, равнодушный? Никогда не интересуется, что у нее на душе, о чем она думает. Никогда даже не поцелует, не приласкает просто так, только перед сексом. Нельзя сказать, чтобы Жасмин это не нравилось. Нравилось и еще как! У друга вся спина была исполосована ее ногтями.

Но ей хотелось нежности, неторопливых объятий в спальне, желательно супружеской. Ласки, взаимопонимания, слияния душ, а после – долгих проникновенных разговоров… Айрон же требовал внезапности, страсти, яростного секса в самых неожиданных местах… Он как будто нарочно смущал Жасмин, разбивал ее стыдливость.

Момент был не совсем подходящий, но она все же решилась сказать:

– Завтра мои родители приглашают тебя на ужин.

Айрон взглянул на девушку так, словно она предложила намазать голову дерьмом, набрать в рот дождевых червей, а потом атаковать головной офис Корпорации на аэромобиле.

– Зачем?

– Ну… мы ведь встречаемся уже два месяца, ты сам говоришь. Пора познакомиться с моими мамой и папой.

Друг помолчал с минуту, потом громко расхохотался:

– То есть ты хочешь сказать, что я должен надеть белый комбинезон, причесаться, купить цветы или что там полагается, явиться к тебе домой, а потом весь вечер сидеть за столом, выслушивать рассуждения твоего папаши о смысле жизни и отвечать на вопросы мамаши о перспективах моей карьеры?

Жасмин стало обидно.

– Ну да, почему бы нет? – запальчиво ответила она. – Тебя это пугает?

– Нет, кошечка. Меня это ужасает, – Айрон снова рассмеялся, только выражение лица у него в этот момент было недоброе. – Так ты меня еще и женить надумаешь…

– А разве ты не… – Жасмин осеклась, попыталась сгладить ситуацию. – Хорошо, давай здесь… – и принялась раздеваться.

– Да нет, спасибо, что-то расхотелось, – поморщился Айрон.

Он нажал кнопку, и аэромобиль тронулся так резко, что Жасмин едва не выпала наружу. Спустя четверть часа друг лихо припарковался на козырьке ее дома, молча распахнул перед девушкой дверь. Она вышла, но не торопилась заходить, жалобно смотрела на Айрона. Тот скривился, будто съел кислого:

– Ты ошиблась, кошечка. Не было у нас никаких серьезных отношений. Я тебя просто трахал, но и для этого ты не годишься.

– Айрон…

– Послушай, давай без драм. Ничего не случилось. Я ухожу.

– Но почему… – девушка уже не сдерживала слез.

– Ты невыносимо скучная и пресная, кошечка, – безжалостно ответил Айрон. – В тебе нет куража. Мне нужна не девочка, а женщина, понимаешь? Сильная, гордая, сумасшедшая, непокорная. Такая же, как я. Я никогда не буду подобием твоего отца. У меня другое будущее. Не с тобой. Счастливо, кошечка.

Аэромобиль сделал петлю в воздухе, синей молнией устремился прочь. Жасмин еще долго стояла на козырьке, стараясь не смотреть вниз – слишком уж хотелось прыгнуть…

«И это все? – возмутилась Настя. – И вот из-за такой фигни ты на всю жизнь возненавидела мужика? То есть мужиков… ты ж их всех ненавидишь. Подумайте, трагедия – переспал и бросил. Тогда каждая баба, по идее, должна крышей поехать».

«Он унизил меня, предал», – огрызнулась Жасмин.

«Да как он тебя предал-то, дурочка? Ну, мудаковатый он, согласна. Но ведь не с тремя детьми без средств к существованию оставил. Просто продинамил, да и все. Погоди… Так это из-за него ты стала резать яйца?»

«Ничего я не режу! – взбесилась охотница. – Один раз только было… Не важно, не твое дело».

«Вот еще! – фыркнула Настя. – Теперь это мое дело, мое тело, мой мозг, и память в нем тоже моя. Сейчас сама узнаю».

«Вот хрен тебе. Это мое тело, и ты в нем лишняя. Я просто не придумала еще, как от тебя избавиться. Но ты лучше сиди тихо, иначе вышвырну!»

Настя попыталась добраться до памяти строптивой девицы, но не тут-то было: она оказалась намертво закрытой. С огромным усилием сумела разблокировать участки информации об окружающем мире, навыках и привычках Жасмин. Но добраться до воспоминаний о личной жизни не удалось.

«Да уж, придется повозиться с этой стервой, – сердито подумала она. – Кстати, почему так вышло? С Одиллией фон Гейкинг в Равенсбурге проблем не было». Настя даже не ощущала ее присутствия. Хрупкая аристократка как будто испарилась из собственного тела, едва там появилось чужое сознание.

После раздумий Настя решила, что дело в характере «объекта». Одиллия что – соплей перешибить. Домашняя, избалованная дворяночка. А Жасмин, при всех своих странностях, сильная личность, не желает уступать без боя.

«Пока придется смириться, – подумала она. – Вытеснять соперницу постепенно». Хотя, может, и этого не понадобится – отыщет Данилку с Сенкевичем, да отправится домой, а Жасмин пусть остается со своими сиськами, ногами и злобой на мужиков. В конце концов, она не виновата, что Настя очутилась в ее теле. Вряд ли охотницу радует такое соседство. Мощная девица – не испугалась вторжения, не решила, что сходит с ума. Молодец.

– Переводи на компьютерное управление, Джей-три! – вдруг произнесла мощная девица. – И пошли в каюту. Мне надо расслабиться.

Она по-хозяйски похлопала киборга по упругой заднице. Всю симпатию к соседке – как ветром сдуло. Настя отдернула руку.

«Ты что это делаешь? – возмутилась она. – Я не собираюсь изменять Данилке».

«И не изменяй, – спокойно ответила Жасмин. – Сделай вид, что тебя здесь нет».

«Пока я здесь, никакого секса с киборгами! И не с киборгами тоже! Вот Данилку найду – тогда и оторвусь».

«Не собираюсь спать с каким-то Данилкой. Живые мужики – мерзость».

Жасмин снова ухватилась за Джей-три. Настя хлопнула левой рукой по правой, лежащей на ягодице киборга. Некоторое время продолжалась напряженная внутренняя борьба, Джей-три терпеливо ждал, чем же она закончится. В итоге Жасмин сдалась.

– Тогда займусь Акулой, – оскалилась она. – Нужно же как-то получать удовлетворение. – Джей-три, включить режим ускорения!

«Пусть ее, – подумала Настя. – Лучше уж так, чем в постель с машиной».

Глава 3

Сенкевич

После неудачного боя с, казалось бы, несерьезным противником Грант находился не в лучшем расположении духа, и это сильно осложняло Сенкевичу общение с ним. Адмирал просто игнорировал попытки контакта, углубившись в анализ случившегося. Иногда обрывки некоторых заключений вояки долетали до мыслей его постояльца.

«Тщательнее нужно готовиться к сражению и самому добывать данные о враге. А то понадеешься на всесильную Корпорацию, а неприятель потом выдаст парочку сюрпризов. Боковые двигатели – это он неплохо придумал, да и капсула с параметрами, словно у «Арабеллы»… Этот Акула Блад оказался крепким орешком. Ничего, скоро встретимся во второй раз и, надеюсь, в последний».

– Лонг, данные о нашей цели!

– Координаты определены, через полчаса мы выходим из прыжка рядом с «Арабеллой».

– Надеюсь, на сей раз неожиданностей не будет?

– Цель будет уничтожена через пять минут после выхода из подпространства.

– Отлично!

Грант расслабился, откинувшись на спинку капитанского кресла.

Сенкевич мысленно потирал руки – задание было вовсе не таким сложным, как это показалось вначале. Сейчас он быстро расправится с пиратами, вернется на Землю, получит обещанное продление жизни и подумает, под каким бы предлогом уйти в отставку. Боевая деятельность не входила в его планы. Можно будет остаться служить Корпорации, но на какой-нибудь мирной должности. Должны же там быть консультанты, например?

«Даже не надейся, – холодно откликнулся Грант. – Я солдат, солдатом и умру. А от тебя избавлюсь, как только появится свободное время».

Сенкевич внутренне поморщился и решил закрывать свой разум от упрямого вояки.

– Адмирал, разрешите доложить… – голос Лонга звучал растерянно.

«Арабелла» на голограмме дернулась и исчезла.

– Сигнал потерян, – сказал штурман.

– Так ловите снова! – рявкнул Грант.

Награда от Корпорации и спокойная жизнь ускользали из рук.

– Это невозможно. Объект больше не излучает тахионы.

Фраза звучала для Сенкевича полной абракадаброй. Он попытался мыслить логически. Камацу дал какую-то тахионную частоту, на которой нужно засекать сигнал пиратского судна. Значит ли это, что излучение исходит от самого корабля или его засекают через переговоры? Вряд ли, слишком просто. Скорее всего на «Арабелле» есть что-то вроде «жучка». Грант и сам задумался над этим вопросом:

– Лонг, что за устройство излучает сигнал?

– Не могу знать, адмирал. У меня нет такой информации.

«Возможно, среди пиратов есть стукач, который и передает сигнал, – размышлял Сенкевич. – Потому и перерывы – боится, что его уличат. Либо на борту корабля находится замаскированное передающее устройство. Только если у Корпорации была возможность его установить, почему «Арабеллу» сразу не уничтожили? Ну, прилепили бы бомбу вместо «жучка». Нет, – решил Сенкевич, – скорее всего, стукач. Ненадежно это…»

«Если бы кто-то из команды был предателем, он воспользовался бы системой связи бортового компьютера, – Грант наконец соизволил обратить внимание на мысли своего альтер-эго. – Все было бы гораздо проще».

Крейсер выскочил из подпространства неподалеку от планеты Мордор. Сканеры адмиральского судна тщательно пытались обнаружить противника. Однако ничего схожего с «Арабеллой» в зоне их действия не просматривалось.

– Что за?.. Лонг, ты обещал мне уничтожение цели через пять минут, но даже найти ее не можешь! Знаешь, чем грозит невыполнение задания Корпорации?

– Так точно, – понуро ответил штурман.

– И что нам делать теперь?

– Ждать сигнала, адмирал.

– Так постарайся не упустить его на этот раз!

Сдерживаясь, чтобы не наорать на ни в чем не повинного штурмана, Грант встал и прошелся по кабине управления.

Наблюдая за адмиралом, Сенкевич заметил, что тот в порыве гнева забывает блокировать память. Пусть ненадолго, на несколько минут, а то и секунд, но это позволяло порыться в сознании владельца тела. Глядишь и найдется лазейка для вторжения.

Прошло несколько часов, прежде чем раздался радостный голос Лонга:

– Сигнал обнаружен, адмирал!

Голографическое изображение «Арабеллы» возникло в центре рубки, превратилось в красную точку, на которую наложилась трехмерная система координат.

– Скопление Гиад, планета Финестра, – сказал штурман.

– Анна, данные по Финестре, – запросил Грант.

– Колония Корпорации, сырьевой придаток. Две действующие шахты по добыче Эйнштейния. Население около полумиллиона человек.

«Малообитаемая планета, – подумал Грант. – Вполне возможно, что Блад собирается там отсидеться».

Дан

– Что это? – с брезгливой гримасой спросил Дитрих фон Валленштайн, тыча ложкой в зеленую, похожую на болотную жижу массу с плавающими в ней коричневыми островками.

– Суп-пюре из шпината с репой, – ответил КОК. – Полезно для пищеварения.

– Зашибись! Мое пищеварение – не твоя забота. – Дитрих стукнул кулаком по столу. Многочисленные перстни на пальцах жалобно звякнули. – Судя по виду, этот суп уже кто-то переварил.

КОК с непримиримой физиономией сложил мощные руки на груди.

– Полезно, – повторил он.

– Я не хочу полезно. Я хочу вкусно, – настаивал штурман.

– А эльвиус был вкусный, – печально вставил Сяо Ли. – Его только надо было охладить и порезать ломтиками…

При воспоминании о фиолетовом слизняке КОК набычился. Еще одним побочным эффектом апгрейда стала помешанность киборга на здоровой пище – слишком уж сложную программу ввел в него Сяо Ли. И хотя команда изо всех сил сопротивлялась попыткам привить ей культуру питания, КОК не оставлял надежды.

– Хватит, – Блад как всегда охладил его благой порыв. – Принеси нормальную еду, а это на корм акулам…

Киборг опечалился, но убрал шпинатное пюре, вместо него подал отбивные с гарниром из риса. Единственным, кого КОК слушался беспрекословно, был капитан – Блад требовал, чтобы на это были запрограммированы все бортовые киборги. Но даже он не мог убедить здоровяка прекратить кулинарные издевательства, и каждый раз, прежде чем подать на обед кусок мяса с картошкой, КОК ставил на стол морковное рагу, блины из пророщенной пшеницы, суп из океанического планктона либо еще какую-нибудь пакость, утверждая, что она неимоверно полезна. Чем генетически модифицированный шпинат лучше синтезированного мяса, киборг объяснить не мог.

– Протупил ты, кэп, – Ай-семь включил экран, появился в образе Жасмин, кокетливо похлопал ресницами. – Отпустил свою шалаву, а теперь она нас догоняет. Расстояние – три тысячи километров.

– Когда в зоне поражения появится?

– Примерно через полчаса.

Акула кивнул. Недооценил упрямство бывшей, придется уничтожать.

– Может, живьем захватим? – физиономия Дитриха фон Валленштайна замаслилась. – Такое добро пропадает…

Матросы, как Блад именовал своих подчиненных, радостно заржали.

– Я против лишнего насилия, – спокойно ответил капитан.

Он запрещал команде принуждать пленниц к сексу, справедливо считая, что с каждой женщиной всегда можно договориться по-хорошему. В самом деле, захваченные дамы, перед которыми ставился выбор: отправиться в спальную капсулу либо, как Блад выражался, «на корм акулам», через утилизатор в открытый космос в виде атомов, – почему-то сразу делались удивительно податливыми.

Только вот он не думал, что с Жасмин Ламер пройдет такой фокус – слишком своенравной и жесткой она стала. Дан уловил в мыслях Акулы толику сожаления: пират не хотел убивать бывшую подружку, но осознавал, что выбора нет.

– Ладно, пошли в рубку, – сказал он помощнику, дожевывавшему отбивную.

– Что нужно было сделать девке, чтобы она гонялась за тобой по всей галактике? – ворчал по дороге Дитрих.

Усевшись в кресло, Блад приказал:

– Защитные поля на полную мощность!

– Как бы эта шалая баба их насквозь собственной башкой не протаранила, – ухмыльнулся штурман.

– Шутки в сторону, работаем! – пресек разговоры капитан.

Несмотря на большую разницу в размерах, истребитель дальнего действия был серьезным противником для рейдеров класса «Катран». Скорость и маневренность мелкого аппарата компенсировали его слабую защищенность и малый боезапас. Правда, нанести серьезный ущерб «Арабелле» Жасмин могла только с близкого расстояния, о чем был прекрасно осведомлен Блад.

– Хладнокровная дамочка, – заметил Дитрих. – И рисковая.

Стрелок пиратов пытался остановить преследовательницу короткими лазерными импульсами, но та словно знала, куда будет направлен смертоносный луч. Несколько виражей – и Яйцерезка в опасной близости от цели. Две ракеты одна за другой отделились от корабля охотницы. Снова маневр – и она ушла в мертвую для обстрела зону.

– Повреждение правого двигателя, – сообщил Ай-семь.

– Ах ты, сука! – взъярился Блад, разворачиваясь и целясь в истребитель.

Ему пришлось снова запустить неучтенные стандартной комплектацией двигатели, чтобы быстро развернуть корабль.

– Вася, промажешь, я тебе сам хозяйство отрежу! Без наркоза!

На этот раз лазеры прошили корпус корабля охотницы, едва не задев прозрачный нанофиберглас кабины.

– Гад, урод! – выкрикнула с монитора Жасмин.

– Ай-семь, поменяй рожу! – не выдержал Блад.

– Это не я, – обиделся компьютер. – Это настоящая девка на связь вышла.

– Я все равно тебя достану! – взвизгнула охотница.

– Вася, ты все-таки промазал?

– В корабль попал, – оправдывался стрелок.

– Вали ее!

Накачки лазерных генераторов хватило на один залп, но юркий, как блоха, истребитель увернулся, ушел вправо и включил ускорители. Вскоре корабль охотницы растворился в космическом пространстве.

– Зашибись! Опять ушла, – восхитился Дитрих. – Ловкая. Кэп, нам бы такая в экипаже понадобилась.

– Да ты с ума спрыгнул! – злился Блад. – Она ж за сутки всей команде мозги вскипятит, причем включая киборгов и Ай-семь.

Компьютер злорадно хихикнул.

– Ай-семь, анализ состояния корабля! – скомандовал Акула.

– Навигационные системы в порядке, система связи в порядке, энергообеспечивающие системы в норме. Проблемы с генератором защитного поля и с ходовой частью.

– Конкретнее?

– Оракула, что ли, нашел? – обиделась на экране поддельная Жасмин. – Это отсеки С, Е – не моя зона ответственности. Зови косоглазого, пусть проверяет.

Все носители ИИ на корабле почему-то недолюбливали своего «создателя» Сяо Ли – возможно, обижались на «побочные эффекты». Даже Кривая Бетси, в программе которой была заложена сексуальная безотказность, обслужив китайца, демонстративно включала очистку системы, словно брезговала бортмехаником.

– Так найди его! – рявкнул Блад, раздосадованный поведением компьютера. – И смени физиономию!

– Это любовь… – напоследок торжествующе произнесла Жасмин и растаяла серым дымком. Вместо нее появилось странное существо – глазастая перламутровая рыбина на длинных тонких ногах церемонно поклонилась, доложила: – Сяо Ли на связи.

Экран показал неунывающего китайца, который, склонившись над контейнером, доставал из него что-то похожее на металлических жуков. Сяо Ли поднял взгляд, увидел наблюдающего за ним капитана. Круглое лицо расплылось в улыбке:

– Сейчас роботов-тестировщиков отправлю двигатели проверять.

Жуки деловито шевелили лапками. Китаец отодвинул панель в переборке, запустил туда роботов.

– Полчаса, я думаю, им хватит для полного тестирования.

– А с генератором защитного поля что? – спросил Блад.

– Вышел из строя. Необходим ремонт, – ответил Сяо Ли с таким лучезарным видом, словно сообщал, что нашел многомиллионный клад, который намерен передать капитану.

– Ремонт на ходу возможен?

– Все будет зависеть от состояния двигателей. Насколько я понимаю… – Сяо Ли замер, прикрыл глаза, прислушался к чему-то одному ему понятному. Будто очнувшись, сообщил: – С правым двигателем особенно плохо. О прыжках в подпространство можно забыть.

– Надолго? – уточнил Блад.

– Пока не починим.

Вскоре роботы-тестировщики отправили отчет. Сяо Ли внимательно изучил коммуникатор:

– Как я и говорил, повреждения серьезные. На ходу отремонтировать не выйдет.

– Должен сообщить, что система дальнего слежения тоже выходит из строя, – скорбно сообщил бортовой компьютер. – Видимо, повреждены тахионные детекторы. Я ничего не вижу на расстоянии…

– Это я тоже смогу починить, – утешил Сяо Ли.

– Ай-семь, что у нас поблизости?

– Финестра, – рыбина вытаращила и без того огромные глаза. – Расстояние сорок тысяч километров. Атмосфера схожа с земной, только очень загрязнена…

– Можешь не рассказывать, – усмехнулся Дитрих фон Валленштайн.

Финестру знал каждый пират. Сто лет назад планета была колонизирована несколькими странами, активно использовалась как сырьевой придаток, на ней велись разработки Эйнштейния. Но сейчас ресурсы почти истощились, так что Финестра никому не была особо нужна. Поэтому с посадкой проблем не имелось.

Корпорации давно уже вывезли своих людей и оборудование, на планете осталось всего два действующих рудника. Население в основном состояло из бывших колонистов и наемных работников, которые осели, построили жилье и отказались уезжать.

Но главное, на Финестре процветала криминальная жизнь. Это был идеальный перевалочный пункт для тех, кому требовалось отсидеться, прячась от властей. Именно об этой планете подумывал Блад, когда прикидывал, не спрятаться ли от Корпорации.

– Отлично. То, что нужно. Сяо Ли, нам понадобятся какие-то материалы, запчасти, ангар?

– Ангар не нужен, сам разберусь. Все необходимые инструменты тоже есть. Могут потребоваться аганитовые сальники.

– На Финестре можно купить все, – ухмыльнулся Дитрих.

– И баб, – рыбина на экране укоризненно покачалась на тонких ногах. – Уже предвкушаешь, что какую-нибудь осминожку с Джангалы поимеешь? Старый развратник…

– Осьминожки должны быть зашибись, у них тентакли, – заржал Дитрих. – Только вот они холодные и воняют. Так что лучше найду веганку или землянку.

– Курс на Финестру, – решил Блад.

Дану надоело только наблюдать за неугомонным капитаном. Хотелось перехватить управление над телом. Но он никак не мог улучить подходящий момент, осознавая: Блад сейчас полезнее.

Спустя пять часов «Арабелла» вошла в атмосферу Финестры. Посадку Блад производил с помощью ручного управления, не надеясь на компьютер. Как предрекал Сяо Ли, правый двигатель окончательно вышел из строя.

Корабль сел посреди огромного пустыря, похожего на старую помойку. Из земли торчала арматура, обломки пластика, валялся слипшийся мусор. С одной стороны от пустыря черными провалами зияли заброшенные шахты, с другой виднелись очертания домов – городок Нью-Париж. Накрапывал мелкий дождь, отчего все вокруг выглядело еще более унылым и грязным.

Сяо Ли тут же отправился в машинный отсек.

– Требуется генератор волн Веклера-Хейма, – вскоре доложил Ай-семь.

– Зашибись! Я поеду, – радостно вызвался Дитрих.

– Нет. Поеду я. Так будет быстрее, – заметив, что штурман нахмурился, Блад рассмеялся и хлопнул его по плечу. – Ремонт займет не меньше двух суток, успеешь еще по борделям прогуляться. Обещаю: как только вернусь, тебя отпущу. А можешь сюда вызвать, ладно уж.

Помощник приободрился. Блад взял в сопровождение двух крепких матросов и КОКа. В одиночку по Нью-Парижу не рисковал ходить даже он.

Из корабля выгнали мощный турбомобиль на воздушной подушке. Акула уселся за пульт управления, КОК расположился рядом на пассажирском сиденье, поглаживая рукоять мясницкого ножа – он доверял ему больше, чем огнестрельному, плазменному или лазерному оружию. На гладиаторских боях киборг выступал под кличкой Мясник и успешно разделывал противников тесаком. Ножи метал так, что успевал завалить людей, вооруженных огнестрелом или бластером.

Матросы забрались на заднее сиденье. У каждого в поясной кобуре висел бластер.

– Куда сейчас, кэп? – спросил Олаф, широкоплечий высокий северянин.

– В бар для начала. Поищем посредников.

Турбомобиль взревел и понесся по бездорожью, расшвыривая в стороны комья грязи и брызги из луж. Вскоре въехали в городок. Унылые одно– и двухэтажные дома из серого камня, кучи мусора прямо на тротуарах, чахлые деревца… и трупы на улицах. Редкие прохожие шагали, сгорбившись, втянув головы в плечи, торопились под защиту дверей и замков – обстановка в Нью-Париже не располагала к неспешным прогулкам.

– Какой кретин назвал эту дыру именем самого прекрасного города Вселенной? – грассируя, возмутился чернявый матрос по имени Жак.

Блад остановил турбомобиль возле здания, перед которым красовалась голограмма – зубастый звероящер с планеты Ласерта, лихо опрокидывающий кружку за кружкой. «Бар «Пьяный тираннозавр», – вещало звуковое сопровождение на нескольких языках. Из-за блеклости красок ящер выглядел жалким и озябшим, содержимое кружки напоминало мочу. Может, поэтому выражение физиономии зверя было брезгливым и обиженным.

Акула распахнул дверь и вошел. Бар встретил гостей гулом разговоров на разных языках, запахом перегара и клубами сизого дыма – в углу три бородатых, смахивающих на козлов, виолианца курили кальян.

Середину зала занимала шумная компания землян. Они громко хохотали, то и дело поднимали стаканы с виски, тискали поношенного вида женщин. Между столами скользили торговцы дешевыми синтетиками, в открытую предлагая свой товар. Прохаживались не первой свежести проститутки – земная, марготианка и редкостно уродливая дама с Омеги-пять, плоская, лысая, с пупырчатой кожей, чем-то напоминавшая Дуриана. Утонченные веганки, из которых получались лучшие жрицы любви, скорее умерли бы от голоду, чем стали торговать собой в таком отвратительном месте.

Пожилой бармен-землянин краем глаза следил за стареньким, похожим на паука, роботом-уборщиком, который кряхтя ползал с губкой по залитой пивом металлопластиковой стойке.

Блад присел на высокий неудобный табурет, Жак с Олафом разместились по обе стороны от него. КОК, сложив руки на груди, встал позади, подозрительно оглядываясь вокруг.

– Чего желаете? – лениво спросил бармен.

– «Джек Дениелс», три по сто, – заказал Блад. – Четвертую тебе.

«Спасибо», – поблагодарил Дан. Последние события так достали его, что выпивка была очень кстати.

«Откуда бы ты ни взялся, зануда… Будь, братан», – развязно ответил капитан и лихо опрокинул виски одним глотком.

Он с удовольствием выпил бы рома, как истинный пират – это было его давней мечтой. Но, увы, секрет приготовления древнего напитка был утрачен лет двести назад.

– Вредно для здоровья, – тихо заметил КОК. – Лучше пить сок алоэ.

– Кэп, может, прикажете Сяо Ли перепрошить его? – взмолился Олаф. – Ну последнего удовольствия в жизни лишает, гад искусственный…

Бармен опустошил стакан, выдохнул:

– Двадцать кредитов.

Блад подал чип-карту:

– Повтори всем.

После второй спросил:

– Торговцы есть?

– Что интересует? – слегка напрягся старик.

– Да ничего особенного. Кое-что для ремонта корабля.

– Есть тут парень, который этим занимается, – бармен указал на столик, за которым, потягивая из стакана воду через трубочку, сидел одинокий уроженец Джангалы.

– Никогда не имел дела с джангальцами, – пробормотал Жак. – Какой-то он странный.

– Он осьминог, – пожал плечами Акула. – Чего тут странного?

– Угостите его водой, – посоветовал бармен. – Больше-то джангальцы ничего и не пьют.

Блад заказал воду, с двумя стаканами подошел к торговцу. Биолог не назвал бы его осьминогом, но, возможно, признал бы головоногим моллюском. Джангалец был невысок, ростом меньше среднего человека, мускулист, с плотной кожей без растительности – сейчас болотно-зеленого цвета, что говорило о спокойствии существа. Туловище напоминало человеческое, только опиралось не на две ноги, а на четыре. Рук было столько же. Большая лысая голова сразу переходила в плечи.

У джангальца были огромные глаза, плоское лицо, щелочки ноздрей там, где полагается быть носу, и клюв вместо рта. Казалось, он вполне доброжелательно разглядывал Блада – хотя разве поймешь чувства осьминога? Акула настроил коммуникатор, закрепленный на левом запястье, на функцию перевода, спросил:

– Позволишь тебя угостить? – и поставил стаканы на стол.

Физиономия и тело джангальца вдруг тревожно побагровели, глаза налились алым. Четыре руки резко нырнули под стол, вынырнули, уже сжимая бластеры.

– Спокойно-спокойно, – произнес Блад, недоумевая, чем могло разгневать осьминога его предложение.

Моллюск что-то едва слышно прочирикал.

– Сзади, кретин, – шепотом перевел коммуникатор.

В зале стало подозрительно тихо. Акула медленно, стараясь не делать резких движений, положил ладонь на рукоять бластера и развернулся.

В дверях стояли пятеро вооруженных до зубов мужчин. Те, что по краям, сжимали в руках пулевые миниганы. Правый медленно переводил оружие с одного посетителя на другого, левый держал на мушке Жака с Олафом. Средний, мускулистый негр, вооруженный рейлганом, целился прямо в лоб Бладу. Остальные двое, хрупкие голубокожие веганцы с лазерниками, стояли позади, подстраховывая рейлганщика.

Олаф с Жаком не остались в долгу, направили бластеры на пришедших. Интересно, что в итоге оружие оказалось у всех присутствующих. Пьяная компания землян вскинула бластеры, проститутки подняли изящные дамские иглометы, бармен залег за стойкой с плазмометом. Только КОК стоял безоружным, свободно свесив руки вдоль тела. Взгляд его был таким, словно он никак не мог понять, что происходит.

Нападавшим пришлось вступить в переговоры. Чернокожий, не сводя глаз с Блада, длинно сплюнул, процедил сквозь зубы:

– Не шуршать, леди и джентльмены. Это не грабеж. У нас вопросы только к одному засранцу, – он кивнул на Акулу. – Остальные, во избежание лишних дырок в теле, могут выйти.

– Хмырь, ты кого засранцем обозвал? – запинаясь на каждом слове, спросил один из землян.

– Его, – негр кивнул на Блада. – Он мою сестру трахнул.

– А, так у вас тут семейная разборка, – найдя благовидный предлог, землянин отступил.

Медленно, не опуская оружия, компания потянулась к служебному выходу. Вскоре середина зала очистилась.

– Из-за вас вечер пропал, выручки не сделаем, – сварливо произнесла проститутка с Омеги-пять, целясь негру чуть ниже живота. – Может, у меня на этого самца виды имелись. Может, мы почти договорились…

– Он еще и извращенец. А ты с твоей рожей и так небось без выручки сидишь, – хмыкнул негр. – Ну ладно. Кот, дай девкам отступных.

Парень справа подошел к женщинам, показал чип-карту.

– По десятке каждой.

– Мало, – возмутилась марготианка.

– Так вы и не работали, – рассмеялся бандит. – Выбирай: десять кредитов ни за что или такую дыру в тебе проделаю, что с нею не поработаешь.

Девицы больше не возражали, достали считывающие устройства, набрали предлагаемую сумму. Парень провел перед ними картой:

– Свободны.

– Шлюхам платите, – обиделся бармен. – А мне кто возместит, если вы тут все разнесете?

– А ничего, что ты сам собрался из плазмомета тут стрелять? – заржал негр.

– Мой бар, что хочу, то и делаю, – возмутился старик. – А ты не имеешь права тут безобразничать!

– Грохни его, Томми, и все дела, – лениво посоветовал Кот.

– Я щас сам шарахну! – бармен воинственно потряс плазмометом.

Негр лишь на мгновение отвел взгляд от главной цели. КОК неуловимым движением выхватил из-за пояса метательные ножи, швырнул в незваных гостей. Томми получил незапланированную дырку в груди, Кот медленно оседал на пол с ножом в сердце.

– Мама твоя шаталь! – заорал из угла всеми забытый, обдолбанный кальяном виолианец и полоснул очередью из лазерника. – Билядь на куй!

– Я раскачивал вашего родителя женского пола, – невозмутимо перевел коммуникатор Блада. – Далее следует непереводимая морфологическая конструкция.

До слуха Акулы доносились и другие слова из электронного переводчика, но понять смысл было сложно, да и некогда. Похоже, ад, который капитан совсем недавно поминал, открывал свой филиал в трактире.

Виолианец взял слишком высоко – лазер прошил длинный монитор над входом. Нападавшие повалились на пол.

– Мой визор! – воскликнул бармен и направил плазмомет на виолианцев.

Тут уже на пол попадали все без исключения. Мощный гудящий шар плазмы взрезал пространство, накалив воздух. Спустя несколько секунд Блад поднял голову: вместо угла, в котором сидели виолианцы, зияла дыра с дымящимися краями. Сквозь нее в бар влетали капли дождя.

– Ползи сюда, – донесся до него ровный голос коммуникатора.

Джангалец, укрывшись за перевернутым столом, с которым сравнялся цветом в целях маскировки, призывно махал Акуле – видно, не желал терять потенциального покупателя. Блад шустро подполз, спрятался рядом с осьминогом, гадая, зачем он это делает, если первый же выстрел из лазерника прошьет столешницу насквозь. Джангалец высунулся из-за стола, сделал четыре выстрела, отпрянул назад, возбужденно чирикнул.

– Как выбираться будем? – перевел коммуникатор.

– Да понятия не имею.

Коммуникатор разразился щебетом и посвистыванием, переводя слова Акулы для джангальца.

В зале творилось полное безумие. Торговцы синтетиками, решив, что по их душу явилась межпланетная наркополиция, засели по углам и палили без разбора во все стороны. Олаф, Жак и КОК в центре зала, так же бестолково, как Блад, спрятавшись за длинным столом, вели перестрелку с оставшимися охотниками. В трактире завлекательно сверкали лазерные лучи.

Одуревший и смертельно обиженный бармен поднялся из-за стойки в полный рост, выстрелил из плазмомета в пушеров. Наркоторговцы были уничтожены вместе с кусками стен.

– Да пошли вы в жопу! – проорал бармен, поворачиваясь к охотникам.

Его срезали выстрелом из рейлгана, старик мешком повалился под стойку. Следующий выстрел продырявил лоб Олафа, который слишком далеко высунулся из-за стола.

Один из охотников подхватил плазмомет, выстрелил по столу, за которым прятались КОК с Жаком. Киборг успел отпрыгнуть, откатился в сторону. Пепел от стола и Жака облаком долетел до ближайшей стены.

КОКу, видимо, тоже досталось – то ли электронные мозги повредились при падении, то ли получил моральную травму из-за смерти соратника. Но он поднялся во весь богатырский рост и пошел на охотников, сжимая мясницкий нож. Блад с осьминогом открыли огонь, прикрывая киборга. Он шагал под выстрелами охотников, даже не пытаясь пригнуться. Первый выстрел пробил левое плечо, второй попал в живот, третий ударил в грудь. КОК остановился на мгновение, потом пошел дальше, наклонившись вперед, как человек, который сопротивляется сильному встречному ветру.

Он добрался до охотников, успел полоснуть по горлу того, который держал плазмомет. Вырвал оружие, отшвырнул далеко в сторону. Другой, сообразив, что перед ним киборг, приставил рейлган к уху КОКа и выстрелил. Здоровяк, электронный мозг которого был разрушен, тут же упал. Его убийца прожил на секунду дольше, рухнул сверху с простреленным черепом.

Осьминог что-то коротко и тревожно прощебетал, указывая на разрушенный угол.

– Писец нам, – пояснил коммуникатор.

В проломе стояла Жасмин с плазмометом и целилась в Акулу. Вошедший вместе с ней смазливый киборг с лазерником держал на прицеле единственного оставшегося в живых охотника.

Настя

Наконец появилась возможность расправиться с этим хамом, с этим омерзительным ублюдком, предателем! Так даже лучше, чем уничтожать корабль: не пострадают невинные. Конечно, называть людей Акулы невинными – все равно что восхищаться гуманностью человека, зверски грохнувшего старушку за два кредита. Но тем не менее лично ей команда Блада ничего не сделала.

Приземлившись неподалеку от пустыря, где стоял пиратский корабль, она тут же отправилась на поиски Блада. Где еще мог быть этот подлец и развратник, как не в злачном месте? Жасмин вежливо спросила у прохожего, где находится самый большой бар. Тот, впечатлившись приставленным ко лбу плазмометом, охотно рассказал, как пройти к «Пьяному тираннозавру».

Итак, теперь Жасмин целилась в Акулу, Джей-три держал на мушке охотника-конкурента, охотник направил оружие на Акулу, Акула на охотника, четверорукий подельник Блада целился во все стороны. Все молчали, напряженно переводя взгляд с одного противника на другого. Первым не выдержал уроженец Веги. Устремив на Жасмин чарующий взгляд ярко-синих глаз, откинул со лба золотистый локон и заговорил на мелодичном языке.

– Приветствую вас, прелестная дева, – прошептал в наушнике переводчик. – Не ошибусь ли я, предположив, что передо мною та-что-удаляет-тестикулы-путем-отрезания-ножом?

Коммуникатор Акулы передал то же самое, и Блад неприлично загоготал.

Жасмин недобро покосилась в его сторону, досадливо кивнула:

– Не ошибешься.

Как же ее раздражало это омерзительное прозвище – Яйцерезка! Но что делать – именно под ним Жасмин была известна в кругах охотников. И именно эта кличка, как подозревала она, заставляла коллег относиться к ней с подчеркнутым уважением.

«Хоть как-то почет заслужила», – ядовито шепнула Настя.

– Тебе идет, кошечка, – в унисон заметил Акула. – То есть какая же ты кошечка? Яйцерезка…

– Заткнись. Помолись лучше, тебе недолго осталось, – процедила Жасмин.

– Я вовсе не хотел бы вступать в ссору со столь прелестной особой, – галантно продолжал веганец. – К тому же кодекс охотников гласит…

Кодекс охотников Жасмин тоже ненавидела. Это был свод неписаных правил – подчиняться им или нет, личное дело каждого. Только вот слухи о несоблюдении кодекса расходились быстро, и охотник, виновный в этом проступке, не мог рассчитывать, что с ним поступят по справедливости.

– Агнугнугн гугн игн, – прогнусил тяжелый бас. – Гн-ган-гын…

– Кодекс гласит, – зачастил переводчик, – что в случаях, когда одну дичь одновременно захватывают два или несколько охотников, вознаграждение делится между ними поровну. Если же один из охотников успел первым подстрелить дичь, ему выплачивается семьдесят процентов суммы, тридцать процентов делится между остальными.

Все оглянулись. Через дыру в противоположном от Жасмин углу с улицы вошел огромный, похожий на бегемота стрезианец с мезонной пушкой, которая казалась в его лапищах игрушечной.

Теперь на Акулу было наставлено три ствола. Правда, никто пока не стрелял, потому что на прицеле находился каждый из присутствующих.

– Так что делим деньги на троих, – заключил стрезианец. – Пока…

– Но позвольте, – возмутился веганец. – Вы явились позже всех. По какому праву…

– Я не закончил, – перебил стрезианец. – Пока я добрый, предлагаю поделить деньги на троих. Иначе…

Он выразительно повел пушкой. Веганец скис.

– Что же ты, кошечка, – со смехом подбодрил Блад. – Щелкни меня. Семьдесят процентов это серьезно…

Осьминог, покраснев, как помидор, злобно чирикнул.

– Не мог бы ты завалить орган, предназначенный для хлебания, – произнес коммуникатор. – И без тебя я испытываю тошноту.

– Надо побольше ругательств в его память ввести, – ухмыльнулся Акула. – А то изъясняется иногда, как последний веганец.

– Почему это последний? – обиделся голубокожий охотник. – Наш народ славится вежливостью, образованностью и высокой культурой.

– То-то ты профессию культурную выбрал, – прогнусил стрезианец.

– Стреляй, кошечка! – улыбался Акула.

– Если ты настаиваешь… – Жасмин резко вздернула плазмомет. В тот же момент Джей-три жахнул из лазерника.

От стрезианца остался лишь черный дымок, веганец свалился, прошитый смертоносными лучами.

– Данилка! – выкрикнула девушка.

Как было и в Равенсбурге, она вдруг, в одно мгновение непонятным образом поняла: этот черноволосый человек с острым взглядом и шрамом через щеку – ее друг.

– Настя?.. – Блад, то есть теперь уже Дан, поднялся из-за стола.

Раздался еще один выстрел – у джангальца не выдержали нервы. Жасмин схватилась за грудь и медленно осела на пол. Джей-три открыл огонь по осьминогу, но тот успел ловко выскользнуть на улицу через пролом в стене.

– Что ты, падла, сделал? – взвыл Дан, подскакивая.

Девушка сидела, прислонившись к обломку стены. Бледное лицо, закушенные губы, тяжелое дыхание…

– Настя! Куда он тебя? – Дан осторожно коснулся ее плеча.

– Все в порядке, Данилка, – с трудом выговорила она. – Бронированная куртка. Эта каракатица выстрелом только грудную клетку ушибла сильно… Не тронь его, Джей-три.

Киборг бесстрастно кивнул и опустил оружие.

– Я не каракатица, – обиженно свистнул джангалец, выглядывая из пролома. – Я головоногий моллюск, и я был эмоционально нестабилен.

– Поцелуй меня, Данилка, – сквозь слезы проговорила Настя. – Как же я рада, что ты нашелся…

– С удовольствием, кошечка, – ухмыльнулся Блад, прорвавшийся через сознание Дана.

– Пошел вон, скотина! – рыкнула Жасмин, взяв верх над Настей.

Дан изо всех сил боролся с Бладом. Пират был вовсе не против поцелуя, даже очень за. Но Дану не хотелось целовать Настю, пока разум Акулы бодрствует в теле – выходила какая-то групповуха.

«Да чего ты? – уговаривал Блад. – Их двое, и нас двое. Я буду с Жасмин, ты с Настей. Все честно. Никакая это не групповуха».

«А что, по-твоему?» – скептически осведомился Дан.

«Свинг».

«Ах, ты еще и меняться собрался?!»

«Ну… – философски протянул пират, – все равно непонятно, кто где. Так что уж как получится».

У Насти была противоположная проблема – Жасмин грозила, что, если этот урод – не важно, Данилка, Блад или, не дай бог, оба – хоть раз дотронется до нее, она использует знаменитые навыки яйцерезания. И что-то подсказывало Насте: соседка по телу выполнит обещание.

Наконец Дан чудовищным усилием воли отключил сознание Блада, Настя тоже сумела справиться с охотницей.

– Давай скорее, – шепнула она, подставляя губы. – Пока опять не началось…

В то время, как Настя с Даном вновь обретали друг друга, самозабвенно целуясь посреди заваленного трупами пепелища, джангалец вернулся с улицы и принялся бродить по залу. Киборг, не опуская лазерника, внимательно следил за эволюциями осьминога.

Джангалец остановился над парочкой и защебетал:

– Вам нужны были запчасти, я не ошибаюсь?

– Я поломала твой корабль? Котик мой пушистый…

Настя, преисполнившись раскаяния, облизала ухо Дана. Вернее, ухо принадлежало ему только номинально. А еще вернее, оно было спорной территорией, как все остальное тело. От удовольствия сознание Блада стало просыпаться. Осьминог сделался фиолетовым в крапинку (почему-то становилось понятно, что он смущен), топнул тремя ногами и разразился длинной трелью с присвистыванием и пощелкиваниями.

– Простите меня, я не знаю, может быть, для вашего вида характерно заниматься брачными играми рядом с трупами других особей, – перевел коммуникатор. – Возможно, вид останков подхлестывает ваш инстинкт размножения. Но лучше уйти, сюда может приехать шериф, другие охотники или, не дай Мокрые боги, Малыш Вернер.

Дан кивнул. Подскочил, подал руку Насте. Вышел на середину зала. Олаф лежал с простреленной головой, от Жака осталась глубокая дыра в полу.

Теперь, когда требовалось ориентироваться в окружающем мире, пришлось выпускать сознание Блада.

– Надо КОКа в турбомобиль оттащить. Дашь своего трахаля? Или он у тебя ничего тяжелее хрена не держит?

Настя, в которой тоже проснулась Жасмин, передернула плечами:

– Бери. Он искусственный мужик, но более настоящий, чем ты.

Джей-три по ее кивку взвалил на плечо огромного КОКа, потащил к выходу.

– Может, Сяо Ли починит. Жаль будет, если пропадет, больно уж он в драке хорош, – сказал Акула. Немного покривив душой, добавил: – И готовит отлично.

Настя отметила: теперь, когда они были рядом, справляться с Жасмин стало проще. То же чувствовал и Дан, он сумел наконец захватить контроль над телом пирата – то ли присутствие подруги придало сил, то ли Блад сделался уступчивее.

На складе джангальца нашлись и нужные сальники, и генератор Веклера-Хейма. Правда, осьминог, пользуясь тем, что он здесь монополист, запросил невероятную цену в пятьдесят тысяч кредитов, отказывался даже торговаться. Дан уже хотел наплевать на принципы и дать волю Бладу, но выручила Настя.

– Сколько бы ты дал за истребитель класса «Сапсан» с двумя лазерными пушками, ракетами, системой «дыробой», генератором силового поля и инерционными компенсаторами?

– Ты хочешь отдать свой корабль? – шепотом спросил Дан.

– Я хочу продать его и оплатить тебе ремонт, – объяснила Настя, внутренне отмахиваясь от возмущения Жасмин. – Все равно ведь с тобой останусь, так зачем мне звездолет?

Дан обнял девушку. Наконец он чувствовал себя… настоящим, не страдающим раздвоением личности. Акула присмирел, давал о себе знать, лишь когда Дану требовалась помощь.

Звездолет, стоивший не меньше миллиона кредитов, был оценен осьминогом в триста тысяч. Не обращая внимания на мысленные рыдания Жасмин, Настя согласилась на грабительскую сделку.

К вечеру все проблемы были решены, Дан вернулся на «Арабеллу». Дитрих фон Валленштайн при виде Жасмин пришел в восторг.

– Зашибись! В плен взял, да? – окидывая жадным взглядом щедрые формы девушки, добавил: – Наконец что-то свеженькое…

Насте даже не пришлось призывать на помощь Жасмин, она и сама умела окорачивать озабоченных. Вытащила бластер, нехорошо усмехнулась:

– Смотри, как бы ты не превратился… в свеженький труп.

Дан положил руку ей на плечо:

– Это моя женщина. Запомни сам и передай другим.

Одной фразы было предостаточно. Команда беспрекословно подчинялась капитану, и то, что принадлежало ему, было свято – даже секс-киборг Мария, что уж говорить о настоящей, живой девушке.

– Так бы и сказал, – пробормотал Дитрих фон Валленштайн. – Хотя два отличных бойца и КОК на дохловатого киборга и девку с замашками вивисектора – по мне, обмен неравноценный.

– КОКа отдадим Сяо Ли, пусть ремонтирует. Жак и Олаф… – Дан пожал плечами, – потери неизбежны.

– Может, к тебе? – Настя наградила его недвусмысленным взглядом.

Оказавшись в капитанской каюте, она, ревниво оглядев рыжую красотку Марию, заключила:

– Пошла вон!

Мария вопросительно взглянула на Дана:

– Капитан?..

– Ступай к Сяо Ли, передай, я приказал добавить тебе кулинарную программу. Будешь заменять КОКа, пока он на ремонте. В остальном поступаешь в распоряжение команды.

Мария кивнула, тихо вышла из каюты.

– Наконец-то! – Настя подошла к Даниле, положила руки на плечи, заглянула в глаза.

Он потянул девушку в спальную капсулу.

– Нет, я в душ, – очень по-женски вовремя возразила Настя.

Дан скинул одежду, улегся, ждал. Настя вышла – влажная, теплая, с мокрыми, облепившими плечи волосами, легла рядом. Дан нетерпеливо притиснул ее к себе.

– Подожди, – Настя нежно коснулась его щеки. – Подожди. Дай тебя обнять. Хоть ненадолго, просто так, безо всего…

Она прижалась к Дану, уткнулась лицом в шею, засопела. На глаза навернулись слезы.

– Данилка, я так боялась, что не найду тебя. Что бы мы тогда делали?

Дан гладил ее плечи, утешал, но чувствовалось, что лежать «просто так» ему… тесно. Настя подняла взгляд, медленно потянулась, приникла всем телом, стала покрывать легкими осторожными поцелуями лоб, веки, щеки… Потом вдруг отстранилась.

– А ты уверен, что этот Акула не подглядывает?

– Уверен. Иди сюда.

Дан усадил девушку на себя, охватил ладонями тяжелую грудь, провел пальцами по соскам. Настя тихо застонала, прикрыла глаза, потом вдруг открыла, всмотрелась в лицо Дана, спросила:

– Она лучше, да?

– Кто? – рассеянно пробормотал Дан, не прекращая манипуляций.

– Жасмин, конечно. Вон какие сиськи! – Настя злобно оглядела себя.

– Хватит, прошу, – взмолился Дан. – Для меня ты – это ты, в каком бы теле ни была. Пора уж привыкнуть.

– А ты с этой рыжей спал? – не унималась Настя.

Дан с таким же успехом мог бы спросить, спала ли подруга с Джей-три, но это вызвало бы такую волну упреков и жалоб, что он не рискнул окончательно испортить момент встречи. Терпеливо ответил:

– Нет, не спал.

Настя слегка отстранилась:

– Уверен?..

– Да угомонись же ты! – взвыл Дан, сбрасывая ее и наваливаясь сверху. – Помолчи хоть немного…

Он закрыл губы девушки поцелуем, воцарилась блаженная тишина. Весь следующий час он старался, чтобы и Настя, и ее рот были заняты. В итоге встреча удалась.

Настя, счастливая и успокоенная, лежала в его объятиях.

– Знаешь, а в этом что-то есть, – сказала она, поглаживая ладонью буйную растительность на груди Акулы. – Заводит…

– Отлично, – констатировал Дан, родное тело которого не отличалось волосатостью. – А главное, логично.

– Что? – встрепенулась Настя.

– Да ничего. Скажи лучше, как ты выживала без меня.

– Нормально. Правда, с этой девицей труднее, чем с Одиллией. Никак не хочет убираться прочь.

– Акула тоже. Думаю, дело в силе характера.

– Интересно, у Сенкевича тоже раздвоение личности? – задумалась Настя.

– Да пусть хоть болезнь Альцгеймера, лишь бы она обострилась после того, как нас домой доставит, – проворчал Дан.

– А есть ли он, Данилка? Дом? – Настя приподнялась на локте, взгляд грустный.

– Ты о чем?

– Уверен, что мы сможем вернуться? А если нашего мира больше не существует? Вдруг каждое путешествие во времени что-то изменяет в прошлом и будущем? Как было у Кинга, помнишь?

Дан и сам об этом думал, но расстраиваться без толку не хотел. Он крепче обнял подругу:

– Все будет хорошо.

Настя не успокаивалась:

– Вот, например, Равенсбург. Ты ничего странного не заметил?

– Неа. Только демоны, вервольф и колдуны, – попытался отшутиться Дан. – А в остальном все как обычно.

Девушка шутку не приняла:

– Вот именно! А разве где-нибудь в исторических книгах упоминается, что это существовало на самом деле? Наоборот, везде говорится, что инквизиция занималась мракобесием, уничтожала невиновных.

– Во-первых, мы не могли точно знать, что было, а чего не было в Средневековье, – возразил Дан. – История без конца переписывается, сама понимаешь. Во-вторых, не забывай: Сенкевич перенес нас в другое время с помощью колдовства. Так что оно все же существует.

– Ладно. Может быть, – Настя снова улеглась к нему на плечо. – Слушай, а ты ничего не видел там… в портале? Или у меня одной глюки приключились?

Дан задумался. Вспомнилась мутная круговерть, всплывающие в ней яркие пятна, которые то сливались в одну огромную кляксу, то разбрызгивались мелкими крапинами и уносились вихрем прочь. И среди них…

– Там было лицо, – произнесла Настя. – Лицо старика.

Оно выступало туманным абрисом, медленно оформлялось, приобретало очертания, наполнялось красками. Огромное, жуткое, на мгновение оно заслонило собой весь портал.

– Да, – сказал Дан. – Смуглый, худой, со впалыми щеками и густой белой бородой. И глаза… такие черные, пронзительные.

Настя удивилась:

– Наоборот, он был бледный, круглолицый, щекастый, гладко выбритый. И мешки под глазами. Но сами глаза – да, будто угли. Мне стало страшно от его взгляда.

– Думаешь, привиделось? Может, портал вызывает галлюцинации. Или картины прошлого.

– Не знаю… Мне казалось, он что-то говорил. Голос как будто звучал у меня в голове. – Настя помолчала. – Нет, не помню. Все так смутно…

Дан кивнул. Он тоже слышал слова старика. Тот приказывал остановиться.

– Ладно, что делать-то будем? – спросила Настя. – Судя по тому, что случилось на этой… как ее… Финестре, за тобой гоняются все охотники галактики. Сумма в тридцать миллионов за голову – это большое искушение.

– Тридцать миллионов? Странное совпадение, – пробормотал Дан. – Что делать, что делать… Выполнять заказ.

Он вкратце рассказал, в чем заключается задание.

– Опасно. А Сенкевич?

– Появится. Ты не заметила, что нас троих как будто притягивает друг к другу? Мы попадаем в тела людей, между которыми есть некая связь. Так что не удивлюсь, если какой-нибудь из охотников и окажется Сенкевичем.

– Слушай, а что за инфа, из-за которой все за тобой гоняются? – спросила Настя. – Если дело в ней, проще всего найти ее. Тогда можно будет торговаться. Или слить в галактическую сеть. Она перестанет быть секретом, и от тебя отвяжутся.

– Пока не знаю. Дал задание Сяо Ли. Может, разберется.

– Кэп, нападение, нападение! – заорал, появляясь на экране, мультяшный дятел. – Два охотничьих корабля!

Дан подскочил, натянул одежду и побежал в рубку. Там Дитрих фон Валленштайн сидел, уставившись в монитор и не снимая рук с панели управления.

– Два шакала, кэп, – доложил он.

Шакалами называли охотников, работающих бригадами. Это были мини-эскадры из двух или нескольких небольших, но очень мобильных кораблей. Обычно звездолеты для шакалов делались на нелегальных заводах Марса. Их собирали из обломков подбитых или отработавших свое судов, проданных владельцами на запчасти, и нашпиговывали разнообразным вооружением.

На мониторе появилась картинка. Звездолеты, если можно их так назвать, приближались с двух сторон. В одном из шакалов можно было узнать корпус истребителя, но с приваренной к нему кабиной от малого пассажирского корабля. Второй представлял собой странную смесь косморазведчика и легкого грузового транспорта. Оба снабжены были лазерными пушками и аннигиляторами.

– На таких чайниках выходить в космос – самоубийство, – сквозь зубы процедил Дитрих.

Обычно так оно и было. Шакалов презирали даже пираты. Чаще всего такие стаи состояли из людей, которые не боялись ничего: потерявших разум синтетикоманов, хронических адреналинщиков или просто идиотов. Среди них редко встречались высококлассные пилоты, шакалы брали другим – полным бесстрашием и отмороженностью.

– Интересно, как там у них с силовыми полями? – пробормотал Дитрих.

– Да черт знает. Тут никогда не угадаешь. Опустить защиту.

Дан уселся за пульт управления, уступил контроль Бладу.

– Лазеры?

– Полная готовность! – ответил стрелок.

– Максимум! – отозвался Дитрих и добавил: – Сейчас эти уроды будут в зоне поражения.

– Вася, мое предупреждение остается в силе. Помнишь, что обещал отрезать? На борту даже есть специалист.

– Понял, кэп!

Угроза подействовала. Очередь лучевых импульсов угодила в двигатель, тот выдал яркую вспышку и погас.

– Отличная работа! – похвалил Блад. – Вася! Лазером по истребителю!

Тем не менее истребитель держался. Пронесся мимо, развернулся и снова полетел на «Арабеллу». Корабль содрогнулся: выстрел второго шакала пробил защиту и повредил корпус слева.

– Ай-семь, что у нас?

– Ухожу от атаки! – выкрикнул Дитрих.

«Арабелла» изящно прошла между шакалами, свечой взмыла над ними.

– Доигрались, повреждения серьезные. Точная диагностика невозможна, – деловито проговорил компьютер.

Рейдер открыл огонь по второму шакалу. Попадание было удачным: гибрид грузовика и разведчика разнесло взрывом.

– Кэп, истребитель наводит аннигилятор!

– Зеленый носорог, храни дураков, – прорычал Акула. – Защиту на средний уровень! Уходим!

Между «Арабеллой» и истребителем разлилось пятно антиматерии.

– Прыжок, прыжок! – приговаривал Блад.

Незадачливый шакал аннигилировал, растворился в антиматерии. «Арабелла» успела вырваться и совершить прыжок на небольшое расстояние, километров пятьсот. Но этого хватило, чтобы избежать столкновения с антиматерией.

– Ай-семь, как там с повреждениями?

– Я уже сообщил косоглазому, сейчас займемся, – ответил компьютер.

– До Гаммы-32 четыре часа в суперскоростном режиме – энергии на серьезный прыжок не хватит, – нахмурился Блад. – Надеюсь, дотянем.

Глава 4

Сенкевич

– Финестра, Финестра, вызывает крейсер Корпорации. Прошу разрешения на посадку. Прошу разрешения на посадку.

Ответом было безмолвие. Эрик Лонг пожал плечами:

– Адмирал, космодром Финестры не отвечает. Какие будут приказания?

– Идем на посадку, – решил Грант.

Сенкевич мысленно согласился. Все, чего ему хотелось, – уничтожить наконец Блада Акулу и вернуться на Землю, чтобы получить обещанное вознаграждение в виде продления жизни. Когда он закрепится в выбранном статусе, можно будет разделаться с надоевшей личностью Гранта. А потом, если все-таки жизнь в будущем когда-нибудь надоест, сделать перерасчет для портала.

С адмиралом космической эскадры были серьезные проблемы. Да что там проблемы – непримиримые разногласия. Образ жизни, взгляды, привычки и мировоззрение до тошноты правильного Гранта смертельно раздражали Сенкевича. Сначала он пытался подавить личность объекта, вышвырнуть ее – ничего не вышло. Адмирал держался за свое тело с несгибаемой волей защитника осажденной крепости. Недаром подчиненные дали Гранту кличку Стальной лоб. Отчаявшись, Сенкевич попробовал договориться по-хорошему, разделить сферы влияния, прийти к компромиссу.

«Я не вступаю в переговоры с захватчиками», – гордо ответил звездный воин.

«Ну, хотя бы разреши мне курить», – взмолился Сенкевич.

«Правилами Корпорации курение запрещено».

«Так не узнает ведь никто! А сигареты можно у контрабандистов купить. Давай покурим, а? Уши ведь пухнут!»

«Отказ от курения не может приводить к отеку ушей. К тому же это мои уши, а я никогда не курил. Ваша зависимость носит психологический характер. Будьте мужчиной, избавьтесь от нее».

И как с таким непрошибаемым договоришься? Сенкевич чувствовал, что попал в ловушку. Даже снова подумал было об уходе в благословенную Флоренцию 1428 года, в тело толстяка Руччелаи. Но потом разозлился. В конце концов, неужели он, Вадим Сенкевич, человек сделавший себя, поднявшийся с самых низов, прошедший через лихие девяностые, бандитские разборки, зону, рейдерские наезды и не уступивший даже государству, сдастся перед этим примитивно правильным дундуком? К тому же слишком заманчивой, удобной и отлично построенной была жизнь адмирала Гранта, чтобы сразу менять ее на средневековые реалии. Хотелось попробовать, каково это – жить в будущем.

Он решил пока отступить, затаиться, выждать удобного случая. Грант не мог круглые сутки и триста шестьдесят пять дней в году быть Суперменом. Сенкевич точно знал: каждый человек иногда становится уязвим, надо лишь поймать момент слабости. Лишь иногда он разговаривал с Грантом, незаметно отыскивая в его прошлом и настоящем болевые точки.

Сейчас и Грант, и Сенкевич были озабочены одним фактом: огонек, обозначавший звездолет Блада, снова исчез с карты, сигнал отсутствовал. Грант принял решение высадиться на Финестре, в сторону которой направлялась «Арабелла», когда ее в последний раз засекли. Сенкевич его мысленно поддержал, хотя адмирал в одобрении не нуждался.

Крейсер величественно опустился туда, где должен был находиться космодром Финестры. Стояла глубокая ночь. На пустой выщербленной посадочной площадке не горело ни одного огонька. Здание космопорта тоже стояло темное.

– Высадить роботов-разведчиков, – приказал Грант. – Зона обследования – космопорт, космодром и прилегающие территории в радиусе двух километров.

Снабженные камерами и тепловизорами роботы, небольшие, изящные, тонконогие, похожие на диковинных металлических птиц, скатились с трапа и разъехались в разные стороны. В кабине управления повисли пять голографических изображений, транслируемых их камерами. Грант с Лонгом внимательно всматривались в картинки, но везде отображалась лишь темнота, грязь и разруха. Сломанные строения, выбоины на посадочных площадках, обломки звездолетов – и кругом ни души. Тепловизоры на роботах сигналов не подавали. Судя по всему, живых существ на космодроме не было.

– Планета необитаема? – нахмурился Грант. – Сведения бортового компьютера устарели? Этого не может быть.

«Может, может, еще как может», – заметил опытный Сенкевич.

«Воздержитесь от оценочных суждений. Вы не разбираетесь в современных реалиях».

«Зато я в реалиях в принципе разбираюсь, – настаивал Сенкевич. – Согласен, ты отличный командир, лучший солдат, все такое. Но прости, в экономике ты не шаришь. Не шаришь ведь? Так послушай».

«Хорошо, у вас три минуты. Излагайте».

«Ну вот смотри. По данным компьютера, Финестра – колония, она использовалась для добычи полезных ископаемых, так?»

«Допустим».

«Тогда она была нужна, тогда на ней был порядок. Имперский или как там у вас… корпоративный? А теперь ресурсы истощились, так?»

«Да».

«Ну и кто в нее бабло будет вкладывать? Забросили планету».

«Вы считаете, Финестра необитаема? Но на ней есть две действующие шахты».

«Почему необитаема? Очень даже обитаема. Только теперь на ней полный бардак».

Лонг прервал напряженный внутренний диалог:

– Адмирал, смотрите!

Одна из камер отобразила чью-то помятую физиономию с закрытыми глазами. Лысеющий мужчина лет пятидесяти в грязном, заляпанном сальными пятнами комбинезоне лежал на спине, широко раскрыв рот.

– Это разведчик номер три, он находится в космопорте, – пояснил Лонг. – Больше в здании никого обнаружено не было.

– Доставить его на борт, – приказал Грант.

«Зачем, адмирал? – запротестовал Сенкевич. – Свидетеля лучше допрашивать на месте. Пойдем прогуляемся».

«Покинуть борт без достаточных на то оснований, значит, неоправданно подвергнуть себя и экипаж опасности. Это противоречит инструкции», – отбрил Грант.

«Слушай, ты сам ходячая инструкция! – возмутился Сенкевич. – Даже говоришь, как робот. Пошли! Неужели размяться не хочется? Или боишься?»

То ли Грант тоже засиделся на корабле, то ли подействовал упрек, но он поднялся и приказал:

– Отряд из пяти человек в сопровождение. Я иду на поверхность.

Эрик Лонг подскочил, лихо козырнул. Дисциплина на борту «Непобедимого» была железная.

Несколько минут спустя Грант под охраной пяти вооруженных до зубов космодесантников, в боевых костюмах, усиленных экзоскелетами, шагал через посадочное поле к космопорту.

«Не понимаю, зачем я тебя послушался», – мысленно возмущался он.

Сенкевич помалкивал. Кажется, он нащупал маленькую слабость адмирала: тот терпеть не мог обвинений в трусости и велся на банальную подначку. Видимо, скрытым пороком Гранта был азарт.

Здание космопорта встретило их темнотой и затхлостью. Яркая подсветка на шлемах десантников разогнала сумрак, стали видны заброшенные терминалы, пыльные стойки, погасшие древние экраны. Сверху по неподвижному эскалатору спустился робот-разведчик. Замер перед Грантом, проскрипел:

– Жду инструкций.

– Указать обнаруженного субъекта, – велел адмирал.

Субъект валялся в просторном пустом помещении на продавленном диване, заливисто храпя и распространяя удушливый запах перегара. Рядом стояла пустая упаковка из-под дешевого виски. Грант представился по всей форме:

– Адмирал межгалактической эскадры Корпорации Гарри Грант.

Мужик ответил новой руладой.

«Не трать время, – посоветовал Сенкевич. – Не проснется».

«Надо было доставить его на корабль, – проворчал Грант. – Там в клинике его быстро привели бы в чувство. И зачем я тебя послушал?»

«Я сейчас сам его в чувство приведу, уступи».

Странно, но адмирал не стал возражать. Сенкевич с наслаждением ощутил полную власть над телом. Прошелся взад-вперед, остановился перед дрыхнущим пьяницей. Немного подумав, первым делом сшиб его с дивана. Мужик зашевелился, что-то возмущенно пробубнил. Сенкевич огляделся, отыскал упаковку воды, выплеснул ее на голову спящего, гаркнул:

– Кончай ночевать!

Человек неохотно сел на полу, посмотрел на адмирала осоловевшими глазами.

– Ты кто?

– Хрен в пальто! Сейчас я спрашиваю! Имя, должность?

– Фред Блюм, начальник космодрома.

– И какого черта здесь происходит? Где люди, где звездолеты?

– Ничего не происходит, – обиделся Фред. – Закрылся космодром. Людей всех давно уволили, звездолеты уж год как не приземлялись. Я здесь вместо сторожа.

«Говорил я тебе? Планета в запустении, везде бардак», – мысленно произнес Сенкевич и продолжил допрос:

– Вчера или сегодня не приземлялся крейсер под названием «Арабелла»?

– Да никто не приземлялся, – Фред стряхнул с лысины капли воды, взъерошил редкие волосенки на висках. – Сказал же: давно уже нет никого. Сейчас вся Финестра сплошной космодром. Садись в любом пустом месте.

– Куда мог отправиться космический пират?

– Так в Нью-Париж. Там они все тусуются. Пиратам, им чего надо? Побухать, снять телку. Нью-Париж самое место. Километров десять отсюда, на северо-запад.

«Поехали? – спросил Сенкевич. – Или опять трусишь?»

«Поехали, – буркнул Грант. – Только группу захвата вызову».

Вскоре от «Непобедимого» с ревом отъехало пять турбомобилей, по десятку космодесантников в каждом. Через несколько минут группа захвата влетела в Нью-Париж.

– Снизить скорость, – приказал Грант. – Надо осмотреться.

«Да уж, это не Рио-де-Жанейро», – протянул Сенкевич, разглядывая серые дома за унылой сеткой дождя, грязные пустые улицы, украшенные кучами мусора. Город словно вымер, лишь иногда в закоулках мелькали подозрительного вида личности. Прохожих не было, и Сенкевич понимал почему. Нью-Париж не располагал к ночным прогулкам.

«Чего молчишь? – вдруг проговорил Грант, внезапно переходя на «ты». – Где могут быть пираты? Твои предположения?»

«Проще не бывает. В баре, где им еще тусоваться. Там вискарь, шлюхи и пушеры».

Похоже, Грант не понял половины слов из его фразы. Но главное уловил: стал приглядываться к домам, в поисках подходящего заведения. Вскоре приказал:

– Остановить машину! Похоже, бар здесь… – рассмотрев обгорелый дверной проем, выбитую дверь, возле которой все еще мигала голограмма с хлебающим пиво звероящером, добавил: – Был.

Дан

– Планета созвездия Гончих Псов. Есть вода, состав почвы и атмосфера близки к земной. Но почему-то она не заселена и практически не изучена. Это закрытая информация, но как я понял, все попытки отправить туда научные экспедиции окончились крахом. Никто не вернулся, через некоторое время экспедиции переставали выходить на связь. Что-то на Гамме-32 убивает людей.

– А военный десант туда не отправляли? – поинтересовалась Настя. – В таких случаях любят выжигать планеты, уничтожая опасность под корень.

– С самого начала я поручил Сяо Ли собрать сведения о планете. Он ничего такого не нашел.

– Даже сайт Корпорации взломал, – похвастался китаец. – Но там ничего нет, кроме упоминания о научных экспедициях.

– Значит, на планете есть что-то, что ищет Корпорация, – задумалась Настя. – Раз уж она туда экспедиции шлет.

– Входим в верхние слои атмосферы, – доложил Дитрих фон Валленштайн.

– Сяо Ли, дотянем?

– Дотянем, но с трудом, – механик улыбнулся широко и весело, как будто сообщал, что испек торт ко дню рождения капитана. – И восстановление невозможно. Это уже не корабль, кэп, это пробитая консервная банка.

– Сик транзит глория мунди, – провыл с экрана Ай-семь. Неугомонный бортовой компьютер принял облик смерти – скелет в черном плаще, опирающийся на косу. – Вчера знаменитый пират, сегодня – безвестный странник на утлой лодчонке без руля и ветрил. Все в этом мире лишь тлен…

– Заткнись, – вежливо попросил Дан. – Без тебя тошно.

– Зато я успел отремонтировать КОКа, – утешил Сяо Ли. – Всего-то заменил микросхему. Стал как новенький.

Под «Арабеллой» расстилалась местность, плотно заросшая лесом. Кое-где виднелись синеватые скалы, между ними вились узкие красные полосы – реки.

– Подготовиться к посадке, – приказал Дан. – Координаты…

– Зашибись! Навигационная система отказывает, – Дитрих выматерился. – Посадка будет приблизительной и ни фига не мягкой.

Дан стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки. Настя смотрела на него, изо всех сил борясь с паникой. Корабль выведен из строя, восстановлению не подлежит. Они в ловушке. На сколько дней хватит запасов провизии? Две недели? Месяц? Интересно, на борту есть синтезатор продуктов питания? Даже если есть, для него тоже требуется сырье и энергия. А генераторы разрушены…

«Не истери, – насмешливо утешила в ее сознании Жасмин. – Нашла из-за чего волноваться. С чего ты взяла, что мы, протянем две недели? Слышала же: высочайший уровень опасности для человека. Скорее всего сами станем провизией для кого-то. Или чего-то…»

Настя мысленно прикрикнула на соседку. Хотя взяла себя в руки. Действительно, чего уж переживать? Главное, они с Данилкой нашли друг друга. Погибнут, так вместе. Может, не так все и плохо. Пришла странная мысль. Что, если единственный способ вернуться в свой мир – умереть в каком-нибудь из этих? Настя тряхнула головой, отгоняя непрошеную идею. Проверять не хотелось.

– Иду на посадку, – сказал Дан. – Держитесь крепче, приземление будет жестким.

Корабль содрогнулся, завалился набок, от толчка экипаж едва не вылетел из кресел.

– Ну, вот и конец «Арабелле», – произнес Сяо Ли так жизнерадостно, что Дан испытал острое желание придушить его. Но это явно была эмоция Блада, любившего свой корабль, как родной дом, так что Дан сдержал порыв.

– Отклонение от курса примерно пять градусов, – доложил Дитрих. – Температура за бортом плюс тридцать градусов по Цельсию, атмосферное давление девятьсот миллиметров, влажность восемьдесят процентов… – приборная панель помигала и погасла. – И больше мы ничего не узнаем, – подытожил штурман.

Все параметры вроде бы подходили для существования человека. Но памятуя о степени опасности планеты, Дан приказал:

– Выход наружу только в защитных скафандрах. По крайней мере, пока не проведем разведку. Ли, ты с помощниками осматриваешь корпус корабля и систему жизнеобеспечения.

Китаец понятливо кивнул: «Арабелла» прекратила свое существование как звездолет, но она оставалась единственным убежищем для людей на этой планете.

– Не волнуйся, кэп. Проверим, приспособим, а может, и усилим, если понадобится. На это моих возможностей хватит.

– Дитрих, принимаешь командование на себя.

– А ты в разведку, конечно? – ревниво уточнил штурман. – Зашибись, тебе как всегда самое интересное.

– Не переживай, борделей здесь все равно нет, – хмыкнул Дан. – Ай-семь, собери экипаж.

– Выполнить приказ невозможно, – хриплым шепотом ответил компьютер. Теперь он принял облик умирающего в залитом кровью рубище. Впалые щеки, синеватая бледность лица, запекшиеся губы. – Я ухожу, кэп. Прощай, ты отличный парень. И вы прощайте, – обратился он к остальным. – Дитрих, ты был хорошим товарищем. Косоглазый, ты тоже ничего, хоть и искалечил апгрейдом мою психику.

– У ИИ нет психики, – осклабился Сяо Ли.

– Это ты так думаешь. Не мешай произносить последнее напутствие, – голос Ай-семь делался все глуше. – Передайте КОКу, этому придурку с пробитой башкой: пусть все же исполнит мою мечту, выдернет ноги деятелю от программирования. Жасмин, у тебя отличная задница, береги ее… – человек на экране закашлялся, с трудом отдышался, продолжил: – Что я еще хотел сказать? Не поминайте лихом. Не пейте сырой воды, это может привести к кишечной инфекции. Не играйте с мудангами, они кусаются. Мойте ноги перед едой и руки перед сном… – похоже, электронные мысли Ай-семь путались. Он то запинался, то резиново растягивал фразы. – Ни дна вам ни покрышки, засранцы-ы-ы-ы…

Экран прощально мигнул и погас. Бортовой компьютер отключился.

– Придется переводить все системы на ручное управление, – заметил Сяо Ли. – На это энергии корабля хватит.

Дан ощутил нечто похожее на скорбь: он уже привык к дурашливому взбалмошному Ай-семь. Правда, грустить было некогда, он отвечал за три с лишним десятка человек и четырех киборгов.

– Сяо Ли, собери людей, – приказал Дан.

Команда теснилась в кают-компании. Увидев капитана, пираты зашумели. Он поднял ладонь, призывая к молчанию. Все сразу стихли. Акула отлично выдрессировал людей. «Вот пусть он и говорит с командой, – решил Дан. – Бладу лучше знать, как это сделать».

– Скрывать не буду, ситуация хреновая, – откровенно заявил он. – «Арабелла» разрушена, почти все системы выведены из строя. Связи нет, коммуникаторы потянут только местную связь, и то недолго. Запаса продовольствия хватит на месяц. Планета неизученная, опасная. Никто не знает, что здесь происходит и почему гибли экспедиции.

Люди перешептывались – хмурые лица, в угрюмых взглядах – безысходность. Дан подумал, что уже где-то видел такое. Да, конечно, вспомнил он, Равенсбург, ратушная площадь. Так смотрели горожане, когда у них на глазах сжигали очередного колдуна. Ничего не меняется, человек остается человеком.

– И что теперь, подыхать нам здесь?! – выкрикнул щуплый рыжеволосый матрос. Команда поддержала его нестройным гулом. – Куда ты нас затащил, капитан? В жопу миров? Да пошел ты…

– Хочешь подохнуть, Адольф? – нехорошо усмехнулся Дан. – Можно устроить.

Он сделал знак стоявшему рядом КОКу. Тот вытащил из-за пояса тесак, тяжело ступая, подошел к парню. Адольф попятился, обернулся в поисках поддержки, но люди прятали глаза, отворачивались, отступали. КОК размахнулся, полоснул рыжего по шее. Тот, заливаясь кровью, рухнул на палубу. Киборг наклонился, вытер нож о комбинезон Адольфа, спрятал в ножны. Акула кивнул на агонизирующее тело:

– Кто-нибудь еще хочет подохнуть? Я не собираюсь. И напоминаю: вы все подписали договор. Кровью. Как настоящие пираты. И клялись мне в верности. Разве нет?

Команда молчала.

– Кровью?.. Как романтично. У него определенно есть стиль, – шепотом заметила Настя.

Дан молча согласился: Блад был оригинальным парнем, по-своему интересным. Хоть капитан действовал жестокими методами, но линию вел правильную: сейчас нельзя допустить панику.

– И все равно каждый из вас мог уйти в любой момент. Отказаться от похода. Так?

– Так! – рявкнул Дитрих. – Раскисли тут, как целка перед солдатом! Не нравится, валите!

– В пяти километрах отсюда есть лагерь научной экспедиции. Там наверняка имеется связь. Наймем кого-нибудь, чтобы нас вытащили отсюда. Надо только дойти. А теперь… Есть еще недовольные капитаном?

Пираты молчали.

– Этого на корм акулам, – Дан махнул на труп. – Вы, – он указал на пятерых человек, – и КОК со мной в разведку. Надеть скафандры.

Настя толкнула его в бок:

– Я с тобой.

– Сиди на месте, кошечка, – ответил он, все еще пребывая в образе Блада. – Не бабское это дело.

– Очнись, а то Жасмин включу, – сладко улыбаясь, пропела Настя.

«Еще неизвестно, что безопаснее – оставлять ее с озлобленными пиратами или взять с собой», – подумал Дан. Вслух сказал:

– Скафандры в хранилище. КОК покажет.

…За иллюминатором простирался густой лес, напоминающий земные джунгли. Толстые стволы деревьев, оплетенные лианами, колючий кустарник, высокая трава. Сквозь далекие кроны виднелись клочки ярко-фиолетового неба, на котором сияло красное светило.

«Арабелла» стояла, завалившись набок, из-под корпуса торчали согнутые, переломанные деревья – удивительно, как Дан умудрился посадить корабль в такой чащобе.

– На турбомобиле не продеремся, турбоциклы тоже не пройдут, – сказал Дан. – Придется идти пешком.

– Кэп! – голос Сяо Ли в коммуникаторе дрожал. Кажется, китаец впервые был растерян. – Возгорание в генераторе, потушить невозможно! Скоро шарахнет!

– Сколько у нас времени? – спросил Дан.

– Трудно сказать… Часа три-четыре.

– Экипаж! Срочная эвакуация!

Эта команда была отработана: пираты не раз уже покидали подбитые корабли. КОК бросился на камбуз собирать провизию. Остальные брали необходимые для выживания вещи. Через час команда в полном составе спустилась по трапу.

Настя

– Идем цепью, – решил Дан. – Уходим как можно дальше от места посадки.

Первым шел КОК, прорубая дорогу тесаком. Следом – бортовой медик Вагиф с сумкой для образцов. Время от времени он останавливался, осторожно срывал листья или травинки, прятал в сумку. Замыкал шествие Дан. Перед ним шла Настя, с которой он не сводил глаз.

– Похоже на джунгли, – заметила девушка. Ее голос, измененный разговорным устройством шлема, звучал глуховато-надтреснуто. – Здесь должны водиться крупные хищники.

– Детка, не бойся, самый опасный хищник здесь я, – рассмеялся невысокий коренастый стрелок Вася. – И я с удовольствием тебя съем. Ну или хоть покусаю…

– Зубы-то выбью, – мирно ответила Настя. – Лучше по сторонам смотри.

Лес был полон живности: с дерева на дерево перебегали небольшие пятнистые зверьки, чутко замирали, увидев людей. Птицы, привлеченные шумом, спускались на нижние ветви, разглядывали пришельцев, издавали резкие тревожные крики. В траве копошились крупные жуки, извивались уродливые гады. В воздухе роились тучи насекомых.

Дан подумал, что Настя права, и оглядывался, держа оружие на изготовку.

Дождь хлынул внезапно. Обрушился тяжелой стеной, смял кроны деревьев. Обитатели джунглей тут же попрятались. Земля мгновенно напиталась водой, расквасилась, липла к ботинкам. По стеклу шлема стекали мутные потоки. Пираты шепотом ругались, то оскальзываясь на мокрой траве, то по щиколотку увязая в жидкой грязи. Только КОК невозмутимо пер напролом, разрубая толстые лианы и ветви.

Ливень окончился так же неожиданно, как начался. Еще секунду назад с неба лились потоки, а сейчас прекратились, будто кто-то невидимый наверху закрыл кран. От земли поднялись густые испарения, окутали джунгли сероватым туманом. Дан отметил, что звери и птицы не торопятся покидать укрытия. Вокруг царила полная тишина. Такое бывает, когда животные чуют приближение опасного хищника.

– Не отставать! Отставшего пристрелю к чертям! – приказал Дан.

– Уфф… – Вася стащил шлем. – Ну и духота, аж через скафандр пробивает…

– Надень! – хором заорали Дан с Настей.

Поздно. Раздался мокрый шлепок, стрелок упал, покатился по грязи, выпучив глаза и ухватившись за горло.

– Всем стоять на месте! – остановил Дан пиратов, рванувшихся было к товарищу. – КОК, проверь!

Киборг склонился над Васей, придавил его коленом, коснулся головы. Под его рукой проявилось что-то вроде толстого полупрозрачного колпака, надетого на голову стрелка и плотно прижатого к лицу. От него отходили длинные щупальца, обмотавшиеся вокруг шеи несчастного.

– Оно живое, – сказал КОК, поднимая нож.

Тварь, душившая Васю, напоминала огромную медузу. Она радужно переливалась и подрагивала. Стрелок задыхался, сучил ногами. КОК деловито взрезал желеобразную массу ножом, принялся отдирать по кускам. Вася сделал глубокий вдох и заорал. Лицо и шея стремительно покрывались синими пятнами, на губах выступила розоватая пена.

– Эта штука ядовита, – Вагиф кончиком ботинка поддел расползающийся на глазах кусок дрожащей плоти. Он достал из сумки футляр с аппликаторами-шприцами, выбрал один, приложил к плечу стрелка. – Теперь только ждать.

Вася корчился в сильнейших судорогах. Спустя несколько минут дернулся и обмяк. Вагиф пощупал пульс:

– Жив пока. Без сознания.

– Идем дальше, – решил Дан. – КОК, тащи.

Киборг взвалил Васю на плечо, зашагал вперед. Пять часов спустя раздался взрыв. «Арабелла» прекратила свое существование.

Глава 5

Сенкевич

Первыми в бар вбежали космодесантники. Осмотрелись, выстроились вдоль стен. Потом вошел Грант.

Разрушенная стойка, сквозные дыры в стенах, в которые заливал дождь, оплавленное отверстие в полу и куча трупов вокруг…

«Думаю, пираты здесь точно побывали», – хмыкнул Сенкевич.

Он обошел стойку, резко наклонился и выудил из-под нее редкостно уродливое, с пупырчатой кожей тщедушное существо неопределенного пола. Оно болталось в руке, даже не пытаясь сопротивляться. Скорчило жалобную рожу, дохнуло перегаром и загнусило:

– А я чо? Я ничо. Так, выпить забежала…

«Отпусти. Это женщина с Омеги-пять», – потребовал Грант.

«Это? – изумился Сенкевич. – Да ладно».

Он встряхнул пьяненькую даму, собираясь задать вопрос, но Грант, возмущенный таким обращением с женщиной, перехватил контроль над телом и разжал пальцы. Пьянчужка с грохотом обвалилась под ноги адмирала.

«Ну и что, лучше вышло? – упрекнул Сенкевич. – Чего вмешиваешься? У меня ж принцип: баб и детишек не трогать». Он спросил:

– Ты видела, что здесь произошло?

– Да, – захихикала женщина. – Здесь были крутые ребята, земляне. Все разнесли к хренам собачьим! Главный у них красавец. Смуглый, волосы черные, шрам через всю рожу. Хорош! Я б ему даже бесплатно дала.

– Не сомневаюсь, он бы обрадовался такому подарку. Так куда они пошли?

– Не знаю, – затуманилась проститутка. – Я ушла раньше, когда слишком жарко стало. Но говорят, их корабль стоял на пустыре, где свалка. Девки наши туда ходили, штурман их вызывал. Говорят, зверь, троих обработал…

– Спасибо, достаточно, – Сенкевича ничуть не смутили откровения дамы, а вот брезгливый Грант поморщился. – Уходим.

Турбомобили понеслись к свалке. Но она была пуста, лишь большие вмятины в пластах мусора говорили о том, что здесь недавно стоял корабль. Грант включил коммуникатор:

– Лонг, что там с «Арабеллой»? Есть сигнал?

– Никак нет, адмирал.

– Продолжайте поиск. Сообщите, как только получите результат, – Грант прервал связь, осмотрелся. – А я пока прогуляюсь.

«В каком смысле? – изумился Сенкевич. – Пошли на звездолет. Нам здесь больше делать нечего. Ты же видишь, Блад улетел».

«Я прогуляюсь, – упрямо повторил адмирал. – Мне здесь не нравится».

Заинтересовавшись столь странной логикой, Сенкевич возражать не стал. До центра города добрались на турбомобиле, затем Грант вышел и медленным шагом двинулся по улице. Машины с космодесантниками следовали чуть поодаль.

Адмирал время от времени останавливался, смотрел на темные окна, заглядывал за углы, думал о чем-то. Шел дальше.

«Что ты хочешь здесь найти? – не выдержал через час такой прогулки Сенкевич. – Достопримечательности? Так их здесь нет. Шлюх? Они сейчас в притонах кучкуются».

Грант ничего не ответил. Остановился возле чахлого дерева, на котором раскачивался повешенный полусгнивший труп.

«Что это?»

«Висельник».

«Кажется, так было принято казнить в ваше непросвещенное время?»

«В наше непросвещенное время был принят мораторий на смертную казнь, – обиделся Сенкевич. – А так казнили веке в семнадцатом, наверное. И выставляли трупы для устрашения».

«Ужасная смерть».

«Далеко не самая плохая, – блеснул эрудицией Сенкевич. – Например, долго было принято сажать преступников на кол. Еще закапывали в землю, варили в кипятке, разрубали на части… Много способов».

Адмирал не ответил.

Пройдя полквартала, он опять остановился. Еще одно тело, полусожженное, бесформенной грудой лежало на перекрестке.

«А так когда казнили?» – осведомился Грант.

Сенкевичу вспомнился Равенсбург и разгул инквизиции:

«В пятнадцатом веке, например», – ответил он.

«Темные времена», – мрачно заметил Грант.

«Между прочим, все, что ты видишь, творится в твоем времени, – обиделся Сенкевич. – И вообще, у вас что, историю больше не изучают?»

«Именно поэтому я и пошел прогуляться, – загадочно ответил адмирал. – Мне здесь не нравится. А историю у нас изучают те, кто собирается на ней специализироваться. Зачем она космопилоту? Мы проходим только новейшую».

Откуда-то донесся слабый женский крик. Вскоре стало ясно: кричат из ближайшего дома. Сенкевич прислушался:

– Вот это окно, первый этаж.

Адмирал согласно кивнул сам себе, неопределенно махнул рукой, вошел в подъезд. Космодесантники, ждавшие неподалеку, повыскакивали из турбомобиля, побежали следом.

Одна дверь на площадке была выбита, именно из-за нее раздавались крики и плач. Сенкевич отметил: никто из жильцов дома не вышел посмотреть, что случилось. Люди запуганы, здесь каждый за себя. Неудивительно.

Грант вошел с бластером на изготовку. В небольшой, бедно обставленной комнатке все было разбито, перевернуто, по полу разбросаны вещи. Среди них лежал труп мужчины. Два парня вдохновенно потрошили шкаф в углу. Они были так поглощены этим занятием, что не заметили появления адмирала.

Третий мужик, здоровый и бородатый, прижал к стене молодую женщину. Несчастная плакала и просила пощады, но грабитель лишь посмеивался, дорывая на ней одежду.

«До боли знакомо, – скучливо произнес Сенкевич. – Лихие девяностые, половина первая».

Однако картина вызвала в нем омерзение. Он никогда не обижал женщин и детей – один из основных его принципов. И презирал тех, кто на это способен. Он ощутил, как в Гранте поднимается гнев, и, пожалуй, впервые был полностью солидарен с адмиралом.

Грант пристрелил грабителей и сделал большой шаг к насильнику. Тот выпустил жертву, обернулся, вскидывая бластер. Поздно: мощный кулак врезался ему в физиономию, превращая зубы в крошево. Мужик упал, выронил оружие, адмирал пинком отшвырнул бластер в другой конец комнаты.

В квартиру вбежали космодесантники, оценив обстановку, построились по периметру, ожидая приказа. Но Грант предпочел действовать сам.

Освобожденная женщина сползла по стене и бурно зарыдала, судорожно пытаясь закутаться в обрывки одежды. Бледная, как все жители этой планеты, большеглазая, худенькая, она походила на подростка.

«Хороший удар», – одобрил Сенкевич.

«Имплантаты, увеличивающие силу мышц, плюс силовая перчатка, – пояснил Грант. Он поднял бластер, чтобы добить парня, но вдруг остановился. – Эти люди могут быть частью какой-то организации?»

«Запросто, – ответил Сенкевич, знавший все об организованной преступности. – Скорее всего так и есть. Должны кому-то платить дань. В таких заброшенных местах обычно всем заправляет горстка подонков».

«А как же закон?»

«Они и есть закон».

«Это неправильно», – сообщил Грант.

Сенкевич промолчал. Адмирал, наверное, был отличным солдатом, только воевал он скорее всего в отдаленных галактиках с какими-нибудь инопланетными монстрами. К людям, к так называемому мирному населению Грант явно не привык, а бандитизм и вовсе оказался ему в новинку.

Адмирал наклонился, поднял бородача за грудки:

«Допрашивай. Ты лучше знаешь, что надо сказать».

Добровольно уступил место. Странно. Сенкевич никак не мог понять, чего добивается Грант, но решил не спорить.

– На кого работаешь? – задал он банальный вопрос.

– Да пошел ты, – сквозь разбитые зубы вытолкнул парень.

– Ответ неверный, – Сенкевич поднял бластер, прострелил ему коленную чашечку правой ноги. Грабитель взвыл.

«Пытки?» – с искренним интересом уточнил Грант.

«Так, слегка. Чтобы понял серьезность наших намерений».

Адмирал промолчал. Видимо, его гуманные принципы и строгие инструкции не распространялись на убийц и насильников.

– Еще один неправильный ответ и отстрелю яйца, – предупредил Сенкевич. – Так на кого работаешь?

Бородач не стал испытывать судьбу.

– Малыш Вернер, – простонал он. – Он держит Нью-Париж.

– А полиция где? – это спросил Грант, Сенкевичу уже все было понятно.

– Так нет ее. Кто разбежался, кто уволился. Остался один шериф Макдонован, но он на побегушках у Малыша.

Сенкевич задал еще несколько вопросов. Узнав все интересующее Гранта, спросил:

«Что делать будешь?»

Адмирал хладнокровно выстрелил бородачу в лоб.

«Пошли отсюда».

«А с ней что?»

Худенькая девушка теперь сидела посреди комнаты, обнимая мертвого мужчину. Она больше не рыдала, лицо застыло в гримасе боли и скорби. Огромные серые глаза слепо смотрели в одну точку.

«Ей мы пока ничем помочь не в состоянии», – ответил Грант, отворачиваясь.

Он вышел, четко печатая шаг.

«Дундук ты все-таки, – упрекал его по дороге Сенкевич. – Стальной по пояс. У девки горе. То ли мужа пришили, то ли отца. Можно было посочувствовать как-то, обнять. Бабла бы хоть дал, что ли, на похороны».

«Это полумера, – холодно ответил Грант. – Здесь нужны радикальные методы».

«И что же ты собираешься предпринять?»

Вместо ответа Грант коснулся коммуникатора:

– Лонг, доложите обстановку.

– Сигнал еще не обнаружен.

– Полная боеготовность, Лонг. Начинаем военные действия.

«Ты что, решил захватить Нью-Париж? – изумился Сенкевич. – На хрена он тебе?»

«Я решил навести порядок на материке Эй, который является колонией Корпорации».

«Быть этого не может! Ты военный, и ты на задании. Ты не можешь ослушаться приказа».

«Я присягал на верность стране и Корпорации, клялся отстаивать ее интересы и защищать граждан».

В Гранте чувствовалась чудовищная напряженность. Сенкевич счел за благо не возражать. Вскоре по улицам зашныряли роботы-разведчики. После того как были получены первые данные, по городу промаршировали отряды космодесантников. Андроидов адмирал выпускать не стал: они годились лишь для массированной атаки. Сам Грант руководил операцией.

«Зачем это тебе?» – Сенкевич сделал последнюю попытку увещевания.

«Мне здесь не нравится», – был упрямый ответ.

Вот и пойми его. Сразу вспомнился Платонов с его обостренным чувством справедливости. Сенкевич от души пожелал, чтобы упрямый капитан со своей стервой-подружкой сгинул на просторах галактики.

Дан

– Держитесь, ребята! Тут идти-то всего ничего осталось, километра два, – подбадривал Дитрих фон Валленштайн.

Команда пробиралась сквозь джунгли. Впереди как обычно шел КОК с ножом. За ним шагал штурман, то и дело поглядывая на коммуникатор.

– Осталось… – Дитрих вдруг остановился, озадаченно проговорил: – Зашибись… Кэп, глянь на своем коммуникаторе. Мой что-то барахлит.

Дан посмотрел на запястье: с прибором явно происходило что-то странное. Попытка настроить на нем карту местности ничего не дала. Экран мигал, переливался разными цветами.

– Нет, мой тоже не работает.

– И мой… и мой… – отвечали со всех сторон.

Все коммуникаторы вышли из строя.

– Ладно, – решил Дан. – Будем сами выбираться. – Он прикинул, махнул рукой, задавая направление: – КОК, идем вдоль вон того холма строго на запад.

Могучий киборг зашагал вперед, прокладывая путь среди переплетения ветвей. Команда двинулась за ним. Время от времени Дан смотрел на экран коммуникатора, но не видел ничего, кроме веселенькой радуги.

Джунгли дышали тяжелыми ядовитыми испарениями. Внезапно снова полил дождь, расквасил землю, замедлил движение.

По прикидкам Дана, прошло не меньше четырех часов. Близился вечер, но никаких признаков стоянки не было. Уставшие, измученные, голодные люди покорно плелись за неутомимым КОКом.

– Кэп, – подал голос Дитрих, – кажется, мы все же заблудились.

– Смотрите, – подхватил Сяо Ли, – вон тот куст я точно видел. Мы мимо него проходили.

– И не раз, – заметил Вася. – На нем еще птичка дохлая висит.

– А вон и тропа, что КОК проложил, – сказал Дитрих, указывая на узкую просеку между деревьями, вокруг которой свисали разрубленные лианы.

Дан огляделся. Холм, вдоль которого он приказал идти киборгу, теперь находился не с севера, а с юга. Получалось, экипаж бродил вокруг него четыре часа.

– КОК, – строго окликнул он, – почему ты сдвинулся с заданного направления?

Киборг обернулся и застыл, сохраняя молчание.

– Так почему? – повторил Дан.

– Здоровое, грамотно сбалансированное питание очень важно для правильного функционирования организма, – ответил КОК.

Запрограммированный на подчинение капитану киборг на четко поставленный вопрос должен был дать точный ответ. Но вдруг повел себя странно.

– Гигиена прежде всего, – сообщил он. – Для приготовления блинчиков необходима мука. В шпинате много витаминов.

При упоминании шпината Дитрих поморщился:

– Зашибись! У него с башкой не в порядке.

КОК беспорядочно размахивал руками, так что вокруг него образовалось пустое место: никому не хотелось попасть под нож. Он крутил головой и выдавал тезис за тезисом:

– Жиры не должны сочетаться с большим количеством углеводов. Кисломолочные продукты стабилизируют работу кишечника. Витамин С повышает иммунитет.

Сейчас киборг чем-то напоминал несчастного Ай-семь во время поломки.

– Вышел из строя, – сообразил Сяо Ли. – Как все наши коммуникаторы.

С Джей-три тоже творилось неладное. Киборг отбросил оружие, упал на землю и принялся отжиматься. Следом Мария ухватилась за ствол молодого дерева, закружилась вокруг него в соблазнительном танце, как стриптизерша на шесте.

Из кустов вылез Дуриан, посмотрел на все это безобразие и зашелся в хриплом протестующем вопле.

Но непонятнее всех повела себя Кривая Бетси. Она встала на четвереньки и куда-то поползла. Дитрих попытался остановить ее – киборг врезала штурману так, что тот отлетел на пять шагов.

– Сяо Ли, можешь с ними что-нибудь сделать? – спросил Дан.

– Если только вручную, все приборы тоже издохли. Попробую полностью отключить работу мозга, оставлю только двигательные функции.

Механик достал из мешка инструменты и принялся шаманить над Бетси. Прямо на ходу сделал надрез на голове, обнажил металлическую черепную коробку, открыл ее и стал копаться в проводах. Киборг не обращала никакого внимания, продолжала упорно ползти в сторону холма.

Наконец Бетси застыла на четвереньках. Сяо Ли победно выругался, еще немного поковырялся в ее голове. Киборг встала.

– Этого будет достаточно, чтобы она пошла в заданном направлении.

Потом китаец так же привел в чувство остальных киборгов.

Что-то в этом месте выводило из строя электронику. Дан не особо удивился. На Земле тоже есть аномальные зоны. Кто знает, может, здесь залежи какого-то неизвестного вещества или некое опасное излучение? Все это время они ходили вокруг холма. Значит, надо убраться от него подальше.

– Я поведу, – решил он, вынул из руки КОКа тесак и двинулся на запад.

Усталый экипаж плелся следом, замыкал шествие отупевший КОК. Дан сразу же оценил мощь и незаменимость киборга. Лианы и ветви были неподатливыми, чтобы разрубить их, приходилось прикладывать немалую силу. Ноги то оскальзывались на мокрой траве, то застревали в грязи. Часа через два с него ручьями тек пот, плечи ныли от усталости, дыхание сбилось.

– Кэп, давай заменю, – предложил Дитрих.

Дан покачал головой: он не хотел снова сбиться с курса. Уже ясно было: ночевать придется в лесу.

Сгущались сумерки, когда коммуникатор на руке Дана наконец ожил, показал координаты их местонахождения. Дан прикинул: они отклонились от цели, но не так существенно, как можно было опасаться. Однако до темноты к лагерю не выбраться.

– Ночуем здесь, – приказал он. – Сяо Ли, верни киборгам на место мозги.

Очнувшийся КОК принялся расчищать место для стоянки, с корнем выдергивая кусты поменьше и переламывая стволы тонких деревьев. Люди доставали из рюкзаков компакт-капсулы. Маленькие свертки под воздействием воздуха расправлялись, твердели, образуя подобие двухместных палаток в человеческий рост. Капсулы были оборудованы освещением, системами фильтрации воздуха и стабилизатором температуры.

– КОК, выдать команде сухой паек, – распорядился Дан. – Всем по местам. Выходить наружу до утра нежелательно. Киборги – в охрану.

– Да зашибись! Хоть Бетси оставь для развлечения, – возмутился Дитрих.

Дан подумал. Бетси была запрограммирована не только на секс-услуги, но еще и отлично дралась. Участвовала во всех захватах наравне с командой. Вид у киборга был матерый и потрепанный: все тело в шрамах, один глаз выбит. Сяо Ли так и не нашел нужную запчасть, но никто не возмущался – глаз в женщине не главное.

– Забирай Марию. От нее в дежурстве все равно никакого толку.

– От нее и в койке никакого толку, – проворчал штурман, но спорить не стал.

Дан забрался в палатку, где уже расположилась Настя. Нажал на клавишу, закрывая вход. Края сомкнулись, образуя сферический сегмент. Дан с облегчением стянул скафандр. Когда закончатся запасные фильтры, эта штука станет такой же бесполезной, как использованный презерватив. Хорошо, что фильтров закуплено чуть ли не на год.

– Как думаешь, здесь безопасно? – спросила Настя, освобождаясь от скафандра.

Она растянулась на удобной лежанке, закинула руки за голову. Дан усмехнулся. Девушка задала вопрос скорее для того, чтобы ее успокоили. Она сама все прекрасно понимала.

– Капсулы непромокаемые, герметичные, пуленепробиваемые, жаропрочные и холодоустойчивые. Никакая тварь сюда не пролезет, если ты об этом. Что дальше – не знаю. Это земная разработка, а реалии этой планеты, насколько я понял, не изучены…

– Чем здесь воняет? – перебила Настя, принюхиваясь.

Дан огляделся. У выхода, свернувшись клубочком, приткнулся Дуриан. Встретив взгляд капитана, зверь радостно оскалился, повилял крючковатым хвостом и издал замысловатый звук – нечто среднее между всхрапом и гиеньим смехом.

– Когда ты успел просочиться? – удивился Дан. Он приоткрыл вход, строго сказал: – Пошел вон!

Дуриан медленно поднялся, прижал хвост, съежился, всем своим видом показывая, что не хочет покидать уютное местечко и оставаться один в этом враждебном мире. Выпуклые большие глаза смотрели скорбно и умоляюще.

– Пошел вон!

Дан попытался выпихнуть Дуриана, тот уперся всеми шестью лапами, жалобно заверещал.

– Оставь его, – попросила Настя. – Он такой милый.

– А как же запах? – проворчал Дан.

– Ничего, потерплю. Вдруг его кто-нибудь сожрет в джунглях.

– Да он сам кого хочешь сожрет! Нас бы ночью не сожрал, – проворчал Дан, но оставил зверя в покое.

Довольный Дуриан с благодарностью взглянул на Настю и улегся обратно.

В окошко постучала черная рука. Дан снова открыл, КОК подал две вакуумные упаковки с сухим пайком: мясо, овощи, хлеб, шоколад, баночка с тонизирующим напитком. Дан потребовал еще одну порцию для Дуриана. Зверь проглотил все в минуту, напиток употребил вместе с банкой.

После еды Настя перебралась на сторону Дана. Обняла, провела ладонью по щеке, прижалась крепче. Сил не было вообще, после сражения с лианами Дан чувствовал себя как офис-менеджер, которого вместо тимбилдинга вдруг заставили валить деревья наравне с канадскими лесорубами. Он вздохнул, коснулся сенсорной панели на стене капсулы, выключая свет.

– Понимаю, – хихикнула Настя. – И на усилия с твоей стороны не рассчитываю. Но может, мой господин позволит помочь ему расслабиться? Да и сама отвлекусь. Раз уж здесь относительно безопасно… Что это, мать твою?..

Резкое восклицание вернуло Дана к действительности. Он открыл глаза и приподнялся на локте.

Подруга не отрываясь смотрела в окошко.

– Что это? – с испугом повторила она.

Дан прижался лицом к другому окну. Снаружи происходило что-то странное. Дождь прекратился, теперь деревья окутывал туман. Густой, он был виден даже в темноте. Туман светился, по нему пробегали багряные всполохи, словно внутри облака кто-то включил фонарь.

Сгустки тумана шевелились, как живые. Двигались, то обнимали стволы, то перемещались к кустам. Казалось, дымка что-то ищет. Она выглядела опасной и… хищной.

Одно облако вдруг устремилось к их капсуле, плотно облепило, поползло по поверхности. Настя вскрикнула, отпрянула от окошка.

– Не бойся, – утешил Дан. – Эта хреновина сюда не проникнет.

Правда, полной уверенности у него не было. Туман облепил оба окна, сгустился до полной непроницаемости. Настя приникла к Дану, не сводя испуганного взгляда с багровой дымки, которая будто пыталась пробраться внутрь.

– Смотри, – вдруг воскликнула она.

Дуриан тревожно заскулил. Внутри багрового облака появились белые огоньки, похожие на светляков. Они двигались быстро, перебегали с места на место, кружились, бесшумно стукались об окна. Настя вздрогнула. Дан обнял подругу:

– Да не бойся ты! Не пролезут. Смотри, они даже следов не оставляют.

Но навязчивое внимание огоньков нервировало. Дан постучал пальцем по окошку, отгоняя туман. Огоньки против ожидания активизировались. Теперь их стало больше, они заметались быстрее. Разгонялись, ударялись в поверхность окна, отскакивали и снова устремлялись к капсуле.

– Ну, вот я вас! – разозлился Дан.

Он включил свет и зашарил взглядом по палатке, пытаясь придумать, чем бы отпугнуть непрошеных гостей.

– Они отлетели, – сказала Настя.

Огоньки теперь кружились возле окна, не касаясь его, как мотыльки вокруг лампы.

Дана осенило. Он достал из рюкзака мощный фонарь, приложил к окну и нажал клавишу. Яркий луч взрезал багровое облако. Дан немного подождал, выключил фонарь. Огоньки исчезли, туман рассеялся, отступил, сосредоточился вокруг других капсул.

– Боится света, – заключил Дан. – Уже неплохо, – он настроил коммуникатор на связь с командой, быстро проговорил: – Внимание. В джунглях странный туман. Возможно, опасен. Боится яркого света. До утра никому не выходить из капсул.

Он улегся, потянул к себе Настю. Свет в капсуле выключать не стал.

– Хватит. Давай спать.

Девушка немного повозилась, устраиваясь поудобнее, положила голову на плечо Дана, вздохнула. Вскоре оба крепко спали.

Дана разбудил стук. Он открыл глаза – в окне маячила черная физиономия КОКа. За его спиной неподвижно застыли фигуры Бетси и Джей-три. Киборг знаками просил выйти. Дан бросил взгляд в другое окно: над джунглями вставал тусклый рассвет. Туман исчез.

Дуриан, ночью перебравшийся в кровать, заливисто храпел, обняв лапами ноги Насти. Дан осторожно, чтобы не разбудить подругу, поднялся, натянул скафандр, выбрался из капсулы.

– Чрезвычайное происшествие, – доложил КОК, подводя Дана к кустам.

Он раздвинул пушистые ветки. В кустах лежал помощник Сяо Ли, механик Мигель. Одного взгляда хватило, чтобы понять: парень мертв. Лицо было багровым, раздутым, кожу покрывали волдыри. Рот широко раскрыт в беззвучном крике, шея разодрана до крови. Дан был уверен: он знает, что убило Мигеля.

– Задохнулся, – доложил КОК.

– Почему ты не помог ему?

– Я ничего не смог сделать.

Комбинезон механика был расстегнут и спущен, что недвусмысленно указывало, зачем парень отправился в кусты.

– Рассказывай, – велел Дан.

– Мигель и Лойко вышли из капсулы ночью, – бесстрастным голосом принялся докладывать КОК. – Без скафандров. С фонарями. Я указал им на возможную опасность. Мигель ответил… – КОК сосредоточился и выдал: – «Отвали, черномазый. Дай погадить спокойно». Они залезли в кусты. Мигель в этот, Лойко… – вон в тот, – киборг указал на другие заросли. – И тут у Мигеля отключился фонарь. На кусты опустился туман. Я попытался его отогнать, но безуспешно. Мигель закричал, выскочил. Белые огни забились ему в рот и нос. Он задохнулся.

– Ясно, – кивнул Дан. – Лойко там лежит?

– Нет. Лойко включил фонарь, и туман его почти не коснулся. Несколько огней все же подлетели с неосвещенной стороны. Лойко успел убежать. Закрылся в капсуле.

– Почему сразу не доложил?

КОК невыразительно посмотрел на Дана.

– В целях безопасности. Туман может причинить вред здоровью. Нельзя выходить ночью из капсулы.

Да, чего он хотел? Сам же отдал приказ, вот киборг и послушался. Дан подошел к палатке Лойко, постучал в окно. Вход раскрылся. Вид у парня, сидевшего на лежаке, был такой, что краше в гроб кладут: раздутое лицо, красные пятна на шее и руках. Лойко надсадно кашлял.

– Туман… – ядовитый, – с трудом подавив приступ кашля, выдавил он. – Мигель… погиб…

– Первый пошел, – мрачно констатировал Дан. – Догулялись, уроды?

Дан вызвал Вагифа. Тот быстро осмотрел Лойко, сделал несколько инъекций. Вопреки ожиданиям, парень быстро оклемался. Дан учинил ему допрос:

– Зачем вы туда поперлись? Потерпеть не могли? Воспользовались бы утилизаторами. Или бы хоть скафандры надели.

– Да вышли вот, – оправдывался Лойко. – Мигель сказал, мол, бояться нечего, с фонарями же. Этот туман, он как живой. От него дышать тяжело, грудь сдавливает. И воняет… – он помолчал, потом тихо добавил: – Смертью пахнет. Трупятиной.

Дан выматерился, включил коммуникатор:

– Экипаж, подъем. Через полчаса выходим, – он бросил взгляд на датчик скафандра. – Сяо Ли, давай сменные фильтры.

Китаец достал из рюкзака небольшую упаковку, в которой находился годовой запас фильтров. Раскрыл, заглянул – взгляд раскосых глаз забегал, физиономия сделалась виноватой.

– Что такое? – Дитрих заглянул в упаковку. – Фильтры для толчка?! Зашибись!

Рассеянный китаец выбрал самую бесполезную для похода вещь. Штурман схватился за бластер.

– Отставить! – оборвал его Дан.

Он сам с удовольствием пристрелил бы Сяо Ли, но только программист мог справиться с киборгами. А если учесть, что китаец еще и отличный механик – смерть его могла стать катастрофой.

– Дальше идем без скафандров, – сказал Дан.

Его последние слова потонули в гуле двигателей: над джунглями, стремительно снижаясь, летел космический корабль. Все замерли.

«А вот и наш шанс!» – возликовал Блад.

Дитрих прищурился, немного поразмыслил, сказал:

– Километрах в четырех сел.

Дан кивнул:

– Бери троих, КОКа и посмотри, что там.

Разведчики ушли, потянулось томительное ожидание. Дан, чтобы занять людей, расставил посты, приказал осмотреть оружие. В походе через сырые непролазные джунгли с ним могло произойти что угодно.

Несколько часов спустя один из пиратов доложил:

– Кэп, Дитрих возвращается.

– Похоже, корабль ничей, – докладывал штурман. – В смысле, не военный, не пассажирский. И на звездолет Корпорации не похож. Народ одет не по форме, и ведут себя свободно. Мы насчитали двадцать пять человек. Конкуренты это, капитан.

Значит, еще одна команда джентльменов удачи повелась на жирный заказ и не побоялась высшей степени опасности. В другое время Дан не обрадовался бы соперникам, но сейчас он готов был перед ними сделать реверанс и подарить цветы. Ведь у них имеется исправный звездолет. Надо только воспользоваться козырем, напасть внезапно…

План нападения он придумал быстро. Правда, пришлось немного поспорить с Настей. Спустя час вооруженная команда углубилась в джунгли. Дитрих фон Валленштайн шагал впереди, показывая дорогу, следом – невозмутимый КОК. За ним шли Мария и Кривая Бетси, затем уже остальные. В хвосте ковылял неведомо как увязавшийся за экипажем Дуриан. Время от времени зверь отбегал в сторону – то помечал дерево, то рылся в траве и пожирал какую-нибудь экзотическую тварь.

Шагов через триста киборг остановился, прислушался. Потом шепотом доложил:

– Люди. Шестеро. Там. Идут сюда.

Дан знаками приказал команде рассредоточиться и найти укрытия. Сам с Настей залег в кустах пышного растения с ярко-красными большими цветами. Вскоре стал слышен треск веток, чавканье грязи под ногами, громкий разговор: прибывшие не стремились к тишине.

– Какого хрена посылать нас сюда, если стоянка в другой стороне?

– Ну ты ж слышал, что кэп сказал? Разведка местности. Мало ли чего.

– А чего…

Человек не договорил, захлебнулся кровью: нож, брошенный КОКом, вонзился ему в горло. Второй молча упал рядом. Остальные отреагировали быстро: спрятались за стволами деревьев, открыли стрельбу из бластеров. Команда «Арабеллы» ответила тем же. Некоторое время над джунглями мерцали синеватые лучи, перекрещивались, ударяясь то в деревья, то в землю. На головы сыпались срезанные ветки, листья, куски коры и подстреленные мелкие зверушки с птицами.

Настя подняла плазмомет.

– Куда? – шикнул Дан. – Полыхнет так, что на корабле заметят!

КОК, зажав в зубах нож, по-пластунски пополз в сторону противника, за ним на четвереньках, кокетливо отставив округлый зад, отправилась Кривая Бетси. Вскоре из-за дерева раздался предсмертный хрип, потом высунулся киборг, показал большой палец. Следом поднялась Бетси в обнимку с молодым парнем. Картинным жестом свернула ему шею, улыбнулась с приятностью.

Затряслись кусты, из них вывалился и покатился по грязи здоровенный мужик, на горле которого болтался Дуриан. Правая рука человека беспомощно висела, перемолотая челюстями твари. Левой пират безуспешно пытался оторвать Дуриана. Зверь свирепо рычал, тряс тяжелой башкой, но не отцеплялся. Наконец, перервал гортань, устроился на груди агонизирующей еще жертвы, принялся вдумчиво слизывать кровь.

Последнего разведчика, перебегавшего от дерева к дереву, Дан подстрелил в правый бок, приказал:

– КОК, приведи его. Только не добивай.

Киборг приволок раненого.

– Кто такой? – спросил Дан.

– Да пошел ты… – пират сплюнул.

– Неправильный ответ.

– Тогда стреляй, сука, – усмехнулся раненый.

– Пристрелю… Если ответишь на вопросы. Если нет… – Дан указал на Дуриана, который с аппетитом объедал лицо трупа. Заметив, что о нем говорят, зверь дружелюбно повилял хвостом. – Свяжу и вот с ним оставлю.

Раненый угрюмо молчал.

– Может, хочешь сладкую смерть? – продолжал Дан. – Тогда отдам тебя Кривой Бетси. Она сначала затрахает, потом будет на кусочки резать. Или одновременно, сам выбирай.

Кривая Бетси игриво покачала бедрами и улыбнулась.

– Мы с Земли, – простонал пират.

– Это я и так вижу. Цель экспедиции?

– Заказ приняли, на тридцать миллионов кредитов. Ищем станцию ученых.

Дан кивнул, он ждал именно такого ответа.

– Корабль целый?

– Вся электроника гавкнулась еще на подлете. А спеца на борту нет. Сдох, гад, месяц назад, а на нового бабла не хватает. Вот и поперлись сюда наудачу.

– Сколько человек на борту?

– С нами тридцать два.

– Нас засекли?

– Нет, – поморщился раненый и выкрикнул: – Стреляй уже, черт, не мучай!

В Дане боролись цивилизованный человек и пират, гуманность и логика. Гуманность противилась убийству беззащитного, логика подсказывала, что нельзя оставлять врага в живых и терять авторитет в глазах команды.

«Да ему же и хуже будет, – добавил в мыслях Акула. – Падальщики начнут жрать заживо – удовольствие ниже среднего. Нет уж, лучше пристрелить».

Пират победил: Дан поднял бластер, выстрелил раненому в сердце. Настя поморщилась, но ничего не сказала.

– Вперед! – приказал Дан.

Настя

Звездолет был уродливый и весьма потрепанный, на обшарпанном борту криво выведено – «Небесная кувалда». Вокруг ни души – экипаж явно находился внутри.

Пятно выжженной земли окружало судно в радиусе пятнадцати метров. Это серьезно осложняло задачу. Пять-семь минут под обстрелом не шутка. Если не отвлечь врага, будут большие проблемы.

– Давай, – Дан махнул Кривой Бетси.

Киборг отложила оружие, взлохматила волосы. Потом критически осмотрела Марию, схватила за ворот рубашки, дернула. Ткань поползла, открывая высокую грудь. Бетси удовлетворенно кивнула, шагнула вперед, таща за собой товарку.

– Почему мне не дал пойти? – шепотом посетовала Настя.

– Потому что ты не киборг, – огрызнулся Дан.

Настя понимала, что хочет сказать друг: она слишком любила опасные эскапады, личность Жасмин эту склонность усиливала многократно. Кто знает, как пираты отреагируют на появление девушек? Может, шарахнут из плазмомета. Киборгов Дану не было жаль, а вот подругу терять не хотелось.

Киборги выглядели беззащитно, совершенно не отличаясь от настоящих женщин: издали не были заметны неподвижные зрачки, слабая мимика и неестественная гладкость кожи. Мария прихрамывала и опиралась на плечо Бетси. Не дойдя пары метров до люка, они остановились. Мария, словно без сил, опустилась на землю, Бетси встала рядом на колени, обняла ее. Дан и не знал, что киборги могут быть так артистичны.

«Ты чего, они ж секс-игрушки, – откликнулся в сознании Акула. – Их для того и создали, чтоб они исполняли любые желания и играли любые роли. А сейчас подвинулся б ты, мне лучше знать, как моими людьми командовать».

Неохотно, но Дан уступил.

Первым делом Блад ущипнул Настю за задницу, подмигнул ей, потом прошептал сидевшему за соседним кустом Дитриху:

– Передай там по цепочке: кто пальнет на борту, придушу лично и на корм акулам.

В это время входной люк открылся, из корабля вышел человек в куртке на голое тело, оружие он предусмотрительно направил на нежданных гостей. Настороженно оглядел девушек:

– Кто такие, откуда?

– Из лагеря, – растерянно ответила Мария.

– Из какого еще лагеря?

– Научного, – туманно пояснила Кривая Бетси.

– Что здесь у нас? – в проеме появился еще один пират. – О, бабы! Тащи их сюда.

– Базарят, из лагеря. Надо кэпу доложить.

– Обождет кэп. Может, они мне все быстрее скажут. Глянь, какие цыпочки.

– Погоди, – первый проявил осторожность. – Надо обыскать хотя бы.

– Заодно и пощупать, – заржал второй. – Ну, пойдем вместе.

– Двадцать четвертый век, а ни хрена не изменилось, – со злобой, едва слышно прошипела Настя. – Сексизм и дискриминация в действии…

Оба спустились. Их спор привлек внимание других пиратов. Еще двое оказались на трапе. Похоть огромными буквами была прописана на физиономиях джентльменов удачи.

Пират, не опуская лазерника, подошел к девушкам. Второй собрался их обхлопать, но присмотрелся и воскликнул:

– Стой, это ж киборги!

Кривая Бетси мгновенно сделала подсечку, повалила мужика, вырвала оружие, выстрелила во второго. Мария в это время ринулась к люку, заблокировала дверь.

– Вперед, черти! – крикнул Блад, вскакивая. – Не стрелять!

Как и рассчитывал Акула, хорошо знавший пиратские нравы, все, кто наблюдал за прибытием «дам», выбрались из корабля, не предупредив остальных, дабы первыми воспользоваться сладеньким. Больше никто толком не наблюдал за местностью, по инерции понадеявшись на электронику, вышедшую из строя. Поэтому экипаж «Небесной кувалды» удалось застать врасплох. Люди под командованием Блада ворвались в звездолет.

Он первым взбежал по трапу, пинком в живот отшвырнул ринувшегося наперерез мужика, полоснул ножом по горлу. Тут же на него кинулись сразу двое.

– Пригнись, кэп! – прогудело сзади.

Блад торопливо присел. КОК, схватив пиратов за шеи, сшиб головами. Черепа треснули, как яичная скорлупа.

В узком отсеке образовался затор: защитники «Небесной кувалды» держали оборону, не пропуская нападавших. Команда Акулы сгрудилась позади капитана, люди напирали стенка на стенку.

– И-эх-х, зашибу! – выкрикнул Дитрих фон Валленштайн, поднимая нож и врезаясь в команду противника.

Штурман тут же завяз – схватился с парнем, который дрался очень ловко. КОК вынул из-за пояса тесак, издал звериный вопль и принялся прокладывать путь через толпу. Каждый взмах ножа стоил одной жизни: киборг был намного сильнее любого человека. За ним пошел Блад, следом – остальные. Мелькали окровавленные ножи, раздавались стоны раненых.

Кривая Бетси поступила по-женски коварно: взяла нож в зубы, опустилась на четвереньки, поползла под ногами. Вскоре один из пиратов вскрикнул и упал: девица подрубила ему сухожилия. Мария, единственная из киборгов модель без бойцовских умений, жалась к переборке и лишь время от времени подставляла подножки пиратам с «Кувалды».

КОК, словно сокрушительный таран, прошел до кабины управления. Огляделся: здесь никого не было. Собрался было уже развернуться и идти обратно на помощь своей команде. Но тут одна из панельных переборок отъехала, навстречу КОКу шагнул огромный киборг. Он был выше на две головы, в полтора раза шире в плечах. Обнаженный торс бугрился валунообразными мускулами. В поясных ножнах висело два мачете. Киборг по-птичьи склонил лысую голову, осмотрел КОКа, секунду помедлил, затем деревянным голосом вынес вердикт:

– Угроза номер двадцать шесть.

– Ты просто устаревшая модель, – сказал КОК.

– Требуется устранение угрозы, – сообщил киборг, достал мачете и пошел на противника.

Он размахивал руками так быстро, что лезвия слились в единый сверкающий круг. КОК отступил на несколько шагов, сделал молниеносное движение – в глаза киборга вонзились метательные ножи. Тот остановился, моргнул, вытолкнул ножи из глазниц, проговорил:

– Неисправность номер сорок пять. Включаю сенсорное восприятие.

Теперь он действовал медленнее, но пер все так же уверенно. КОК попытался обойти противника справа, слева – не получилось. Тогда он прыгнул и ударил, рассчитывая сбить гиганта с ног, но тот даже не пошатнулся. Мачете сверкнул, перерубая КОКу кисть левой руки. Кухонный киборг дернул за нее, снял, словно перчатку, обнажая металлические пальцы. Здоровяк снова замахнулся, но КОК сделал подсечку ногами и на этот раз сумел подкосить врага. Огромная туша свалилась прямо на него, в обнимку киборги покатились по полу, кромсая друг друга ножами. Ни один не мог добраться до головы противника, чтобы повредить электронный мозг – драка грозила затянуться до бесконечности.

Гигант рывком перекинул КОКа через себя и с размаху вонзил мачете ему в живот, пригвоздив к полу. Вскочил на ноги, выглянул из кабины. В соседнем отсеке уже заканчивалась драка. Люди Блада добивали последних членов экипажа «Кувалды».

– Чрезвычайная ситуация, – проговорил киборг. – Уничтожение объекта вместе с захватчиками.

Он извлек из-за стенной панели гранатомет, положил на плечо, направил на пульт управления. И свалился лицом вперед, не успев нажать на спусковой крючок. У входа в кабину, сжимая обеими руками бластер, стояла Настя.

– Ты рисковала, – упрекнул, входя, Блад.

– Было бы лучше, если бы он разнес весь корабль? – огрызнулась девушка.

– Хорошо, хорошо, кошечка, я пошутил, – Акула игриво погладил ее обтянутые плотными штанами выпуклые ягодицы.

– Верни того, другого! – рявкнула неожиданно появившаяся Жасмин и лягнула Блада. – Он хоть ведет себя не как скотина!

«Да, пожалуй, пора», – решил Дан. Он оттеснил Акулу, принялся распоряжаться самостоятельно.

– Очистить звездолет! Трупы в джунгли и сжечь.

– Может, просто выбросить? – заикнулся было один из пиратов.

– Сжечь! Причем дотла. Мало ли каких тварей привлечет запах падали.

– Сделаем, – Вагиф вытащил из кубрика плазмомет.

Когда тела вытащили из корабля, Дан вызвал Сяо Ли, приказал провести осмотр техники.

– Двигатели в порядке, генераторы тоже. Навигационная, ходовая системы в норме. Средства связи и сканирования действительно не в дугу, но запасных частей хватит. Оборонительные установки работают. Кстати, нашел запас фильтров для скафандров. Но немного, надолго не хватит, – доложил механик. – Камбуз… – он хихикнул. – КОК будет недоволен.

Изрезанный киборг и вправду расстроился: по его мнению, условия на кухне были антисанитарными, а запас продуктов не располагал к приготовлению здоровой пищи. Он тут же призвал на помощь Бетси и Марию, приказал выдраить кухню. Рыжая красотка безропотно принялась за работу, Бетси развернулась, словно не слышала распоряжения, и вышла. Со старушкой вообще явно творилось неладное: она замерла в первом отсеке, не сводя неподвижного взгляда с выходного люка. КОК нажаловался капитану. Разбираться с мятежной киборгшей было неохота, Дан перепоручил это Сяо Ли.

– Сегодня ночуем здесь, завтра выходим на поиск лагеря экспедиции, – сказал Дан. – Надо побыстрее выполнить заказ и свалить с этой планеты.

Экипаж поддержал его одобрительным ревом: никому не хотелось здесь оставаться.

Глава 6

Сенкевич

Десант окружил самое большое в городе здание – бывший офис Корпорации. Здесь обосновался Малыш Вернер со своей бандой. По сигналу Гранта солдаты дали залп по окнам из плазмометов. Полопались стекла, в стенах образовались оплавленные дыры. Десантники ворвались внутрь. Адмирал шагнул следом.

«Ну, куда ты прешься? – уговаривал Сенкевич. – Грохнут там тебя, и меня заодно».

«Я такой же солдат и должен участвовать в операции».

«Ты настоящий Стальной лоб! – разозлился Сенкевич. – Адмирал должен воевать с помощью карандаша и адъютантов. Вот погоди, вернешься на Землю, там тебя расстреляют за неподчинение приказу».

«Утилизируют, – спокойно поправил Грант, оставив без внимания незнакомые идиомы. – Расстрел – негуманная мера».

Грант шагал с бластером на изготовку. От пустых стен отдавалось эхо перестрелки. Десантники методично зачищали этаж.

Распахнулась дверь, прямо перед адмиралом выскочил человек. Поднял руку с зажатой в ней гранатой:

– Положите оружие, козлы, иначе брошу!

Грант выстрелил. Луч прошил грудь парня. Тот зашатался, опустил руку. Слабеющие пальцы медленно разжались. Адмирал прыгнул, покатился по полу, в последний момент подставил ладонь, поймал гранату. Отжал кнопку, глянул на дисплей:

– Полсекунды до взрыва. Успел…

«Силен», – одобрил Сенкевич, за такую ловкость охотно прощая Гранту незнание истории.

Вскоре десантники полностью зачистили здание от бойцов Малыша Вернера. Остался лишь переговорный зал, в котором засел сам Малыш с несколькими ближайшими приспешниками.

«Из плазмомета жахни, и все дела», – посоветовал Сенкевич.

«Нет, – задумчиво ответил Грант. – У меня другие планы».

Он приказал через коммуникатор командирам отрядов:

– Взять живыми.

Один из десантников ударом ноги вынес дверь конференц-зала.

«Вот это да! – восхитился Сенкевич. – Она ж пуленепробиваемая, да еще и на электронике».

«Возможности экзоскелета, разработанного в Корпорации, очень велики», – ответил Грант.

Едва группы захвата вошли в зал, со всех сторон раздались выстрелы, засверкали лазерные лучи. Малыш Вернер и его сообщники засели за баррикадами из огнеупорных столов и оттуда вели огонь. Десантники, защищенные непробиваемыми костюмами и шлемами, стреляли поверх голов, прикрывая тех, кто пошел на приступ.

«Охренеть акробатика», – сказал Сенкевич, наблюдая, как один из десантников, совершив тройное сальто, прыгнул прямо в укрытие, вытащил оттуда за шиворот молодого парнишку, вырвал у него оружие. Парень жалким щенком болтался в железной руке, горестно подвывал и плевался от безысходности.

Второй солдат разогнался, взбежал на стену, пронесся по ней метра три, оттолкнулся и белкой-летягой спланировал на баррикаду, за которой сидели два бандита. Из-за нагромождения мебели раздался двухголосый вопль, потом все стихло. Десантник легонько столкнул мужиков головами. Уже обмякших вышвырнул из укрытия.

– Раз-два-три, – раздался невозмутимый голос из коммутатора.

Считал командир группы. По его приказу солдаты разбились на тройки. Двое, слегка присев, брались за руки, третий отходил на несколько шагов.

– Раз-два-три, делай!

Десантники разбегались, запрыгивали на руки товарищей, те выпрямлялись. Солдаты взмывали в воздух, в кувырке пролетали через зал, приземлялись за укрытиями.

Вскоре все было кончено. Выстрелы стихли, баррикады развалились. На полу валялись обезвреженные полуживые бандиты, солдаты стояли над ними с оружием. Грант прошелся перед поверженными, внимательно оглядел каждого.

– Кто из вас Малыш Вернер?

Банда безмолвствовала.

– Хорошо. Начнем сначала, – терпеливо произнес адмирал. Остановился над молодым парнем, спросил: – Ты Малыш Вернер?

Тот испуганно затряс головой.

– А кто?

Парень молчал. Адмирал кивнул, всадил ему выстрел в лоб.

– Следующий.

Показательная мера возымела действие. Второй бандит был уже гораздо сговорчивее. При вопросе о Малыше Вернере он молча указал на потолок. Грант понятливо улыбнулся, осмотрел белую поверхность, знаками отдал приказ двум солдатам. Те вскинули оружие. Лазер вырезал из потолка аккуратный круг, который обвалился вместе с плюгавым мужичком.

– Ты Малыш Вернер? – как ни в чем не бывало спросил адмирал.

Ошеломленный бандит кивнул.

– Вывести на улицу, собрать всех жителей города, – приказал Грант, отворачиваясь. – И найдите шерифа.

Спустя полчаса перед офисом Корпорации волновалась толпа. Горожане, испуганные, встревоженные, тихо переговаривались. Избитые бандиты со скованными руками стояли у стены здания, лицом к людям.

– Жители города Нью-Париж, – раздался над улицей усиленный динамиком голос Гранта, – от имени Содружества Независимых Государств Европы и Азии, а также Корпорации сообщаю: вы свободны. С сегодняшнего дня объявляю Нью-Париж зоной, очищенной от власти криминала.

– Что здесь происходит? – сквозь толпу протолкался толстый мужчина лет сорока пяти. – Кто вы?

– Шериф? – холодно-вежливо уточнил Грант. Человек кивнул. – Взять!

Шерифа схватили и поставили рядом с бандитами.

– Вы ответите! – бесновался мужик. – Я официальный представитель власти!

– Представитель власти здесь я, – отбрил Грант. – И я лишаю вас полномочий.

Адмирал продолжил речь, из которой следовало, что, раз материк Эй и находящийся на нем Нью-Париж являются колонией Корпорации, здесь должны действовать законы Корпорации.

«Все это очень мило, – перебил Сенкевич. – Насильственное насаждение любви и справедливости, нанесение счастья, причинение радости, все такое… Но кто будет эту самую законность осуществлять?»

«Я договорюсь с Корпорацией».

«Хорошо. А с этими ты что собрался делать?»

«То же, что делали в пятнадцатом веке для устрашения, – порадовал Грант. – Как ты там говорил? Сажали на кол?»

Сенкевич представил торчащую на кольях банду с Малышом Вернером во главе. Это было бы слишком даже в лихие девяностые. Он пожалел, что провел Гранту краткий экскурс в историю казней.

«Ну, придумал! Ты их еще в кипятке свари».

«В кипятке? – задумался адмирал. – Понадобится большая емкость, много воды… Нет, это трудозатратно и нерационально. Может быть, лучше сжечь? Плазмометом? Или разрезать на части лазерной пилой».

«Откуда такая кровожадность? Ты ж гуманный человек двадцать четвертого века! Расстреляй, и все дела».

«Пойдет! – обрадовался Грант. – Расстрелять – хорошо, зрелищно».

Десять космодесантников по его приказу выстроились перед бандитами.

– За нарушение законов Корпорации приговариваю вас к расстрелу, – произнес Грант. – Приговор приводится в исполнение немедленно. Цельсь! Пли!

Последние слова он явно извлек из памяти Сенкевича. На глазах изумленных жителей банда Малыша Вернера перестала существовать, прошитая лазерами.

«Надеюсь, трупы во устрашение не оставишь? – поинтересовался Сенкевич. – А то ведь завоняют».

«Нет, трупы уберут. Я представитель власти и должен отличаться от бандитов», – серьезно ответил Грант.

«А теперь что? Плюнешь на задание президента Корпорации и отправишься дальше, настойчиво творить добрые дела?»

Вместо ответа Грант взялся за коммуникатор:

– Лонг! Адмирал Грант. Соедини с господином Камацу. Чрезвычайная ситуация.

Ждать пришлось довольно долго. Наконец из коммуникатора зазвучал ровный голос:

– Слушаю вас, адмирал.

– Нахожусь на Финестре, материк Эй, город Нью-Париж, – доложил Грант.

– Это нам известно. Как и то, что корабль Блада Акулы еще не уничтожен.

– Сигнал потерян, господин президент. Как только Лонг его поймает, мы возобновим преследование. Разрешите доложить: на Финестре процветает бандитизм и беззаконие. В настоящее время я ликвидировал банду в Нью-Париже. Требуется подкрепление для восстановления законной власти на всем материке Эй.

Господин Камацу поперхнулся, что с ним нечасто случалось. Помолчал минут пять, потом ответил:

– Благодарю за службу, адмирал. В ближайшее время мы примем решение. Продолжайте выполнение задания.

– Слушаюсь! – Грант отключился.

«Спасибо хоть его не того… не утилизировали за самоуправство», – подумал Сенкевич. – Похоже, с Грантом та же история, что была с капитаном Платоновым в Равенсбурге. Адмирал звездной эскадры – национальный герой, символ Корпорации, воплощение чести и справедливости. Он просто не мог поступить неправильно. Господину Камацу проще согласиться с действиями Гранта и объявить их еще одним подвигом, чем признать, что Корпорация наплевала на жителей своей колонии. Ведь история явно попадет в прессу. Сейчас небось раздуют из небольшого недоразумения новую легенду. А там – как получится. Скорее всего, когда о Финестре подзабудут, ее снова оставят на произвол судьбы.

«Может, уже вернемся на борт «Непобедимого»? – осведомился Сенкевич. – Жрать хочется».

Адмирал оставил отряд космодесантников для патрулирования улиц и отправился на корабль.

То ли поздний завтрак, то ли ранний обед Гранту подали в каюту. Отличный среднепрожаренный бифштекс, салат из свежих овощей, зеленый чай и шоколад на десерт.

«Неплохо, – сказал Сенкевич. – Я почему-то думал, что еда в будущем безвкусная и синтетическая».

«Употребление натуральных, не синтезированных и не генномодифицированных продуктов – одна из привилегий заслуженных сотрудников Корпорации», – пояснил Грант.

«Всё как всегда и везде, – подумал Сенкевич. – Бонусы, привилегии, мотивации. Человечество не меняется».

Спустя несколько часов объявился с докладом Эрик Лонг. Наконец он засек сигнал «Арабеллы»: звездолет пиратов приближался к планете Гамма-32.

Дан

Ночевка на «Кувалде» прошла спокойно. Дана разбудили вопли, летевшие из камбуза. Оттуда несся дикий рев КОКа и жалобный голосок Марии. Вопли становились все громче – что-то рушилось и грохотало. Дан поднялся и отправился разбираться.

По камбузу катался огромный клубок, из которого раздавались воинственные крики. Вокруг носился, весело похрюкивая, возбужденный Дуриан. На мгновение распахнулась холодильная камера, из нее выглянула Мария, огляделась, спряталась, снова захлопнула дверь.

– Стоять! В чем дело?! – гаркнул Дан.

Клубок остановился, распался на взъерошенного Сяо Ли и разъяренного КОКа.

– Где оно? Лови! – прорычал киборг. – Иначе сейчас тебя зажарю!

– Да вон! – механик ткнул пальцем.

По стене споро ползла огромная, метра два длиной, коричневая рогатая сороконожка.

– Сейчас же убери эту тварь! Она мне все тут испачкает! – бесился КОК.

– Ее можно кушать, – настаивал Сяо Ли. – Мясо, вкусно!

– Я тебя сейчас скушаю! – КОК схватился за нож.

Безвинная сороконожка, явно искавшая и не находившая выход из этого сумасшедшего дома, стремительно метнулась к двери. Дуриан разбежался, подпрыгнул, схватил тварь за волосатый хвост, потащил куда-то.

– Забирай и пошел вон! – выкрикнул КОК, воинственно размахивая ножом.

Сяо Ли, кулинарные инновации которого снова не оценили, вздохнул, побрел на поиски сороконожки. Но забирать было уже нечего: под кухонным столом обнаружился Дуриан, из пасти которого торчали рога.

– Вот видишь! Кушать можно! – удрученно произнес механик.

– Сяо Ли, ты выходил в лес без скафандра? – уточнил Дан.

Хотя можно было и не спрашивать…

– Кто еще выходил?

Выяснилось, что проще перечислить тех, кто не выходил. И первым на вылазке отметился сам Дитрих фон Валленштайн.

– Не понимаю, – возмущалась Настя, – что за дисциплина у этого Акулы?

– Это пираты, солнышко. Подонки, отбросы. Они хороши в захвате судов, в ограблениях. Но не в длительных экспедициях. Капитан вышел, дисциплина развалилась.

Ничего странного. Блад вербовал людей из тех, у кого были нелады с законом. Убийцы, грабители, насильники, воры – вот его контингент. Неудивительно, что все они, едва попав на твердую землю, отправились за поживой. Селение местных жителей, которое можно ограбить, экзотические звери, с которых можно содрать шкуру, – годится все. Сколько угодно рассказывай, что планета не населена разумными, что ей присвоен высший уровень опасности – для пиратов это пустой звук. Они не дорожат ни чужими жизнями, ни своей. Но сейчас нельзя допустить анархии.

– В следующий раз за самоволку отправитесь на корм акулам! – рявкнул Дан в лучших традициях Блада. – А сейчас Вагиф вас осмотрит. Если у кого какие раны, царапины – лучше говорите, пока не поздно.

В результате выяснилось, что Сяо Ли покусала мошка, механик ожесточенно расчесывал локти и шею. Трое пиратов обожглись какой-то травой и покрылись гнойной сыпью. Их Дан тоже отправил в лазарет. Только Дитрих фон Валленштайн был цел и невредим, да еще подсмеивался над незадачливыми товарищами.

Вопреки стараниям китайца накормить команду свежатиной из сороконожки, на обед было обычное синтезированное мясо. Сяо Ли к столу не вышел. Вагиф, вернувшись из лазарета, сказал:

– Плохо ему, задыхается, кашляет. Я сделал инъекцию антибиотика и антигистамина – теперь только ждать.

Дан кивнул: на корабле не было ни лаборатории, ни настоящей клиники – пираты не особо трепетно относятся к своему здоровью.

Значит, чертов Сяо Ли все же умудрился подхватить какую-то местную заразу. Лишь бы это не перешло в эпидемию…

Однако его опасения оказались напрасными. Механик быстро оклемался, Вася после укуса медузы тоже шел на поправку. Обожженные травой, правда, долго еще почесывались, но чувствовали себя нормально. Через два дня Акула оставил на «Небесной кувалде» охрану и отправился на поиски лагеря погибшей экспедиции.

Настя

Снова начался изнурительный поход по джунглям. Влажность, испарения, ветки, хлещущие по лицу, тучи насекомых. На «Небесной кувалде» нашлись фильтры для скафандров, но запас их был невелик. Следовало выполнить задание как можно быстрее и убраться с этой планеты. Не нуждались в защите только киборги и Дуриан, который крутился возле экипажа, время от времени отбегая, чтобы пометить кусты или дерево.

Дан сверялся с коммуникатором по карте, которую дал Кхар Тхикайи. Если верить прибору, лагерь находился за ручьем, всего в двух километрах отсюда.

КОК, неутомимо прорубавший путь, вдруг остановился так резко, что Дан едва не уткнулся носом ему между лопаток.

– Что там?

Киборг молча отошел, давая обзор. Заросли, за которыми они остановились, нависали над рекой. Темно-красная, похожая на кровь вода лениво текла между пологими берегами, таща гнилые ветви и листья. Дан взглянул на карту, предоставленную Кхаром Тхикайи вместе с заказом, – никакой реки. Ручей. Скорее всего в джунглях есть сезоны дождей и сухие периоды. Когда составлялась карта, река обмелела.

– Зашибись! Что будем делать? – спросил Дитрих.

– Перебираться. Поищем брод.

Дан приказал экипажу двигаться вдоль берега, не подходя близко к воде. Отправил КОКа на разведку.

Киборг вошел в мутную воду, у берега густо покрытую зарослями розовых цветов, похожих на кувшинки, и зашагал по дну к противоположному берегу. На середине реки его голова скрылась из виду. Вскоре КОК выбрался, зычно крикнул:

– Глубина в два моих роста!

– Смотри, там что-то есть, – сказала Настя.

Недалеко от берега, сразу за линией водяных растений, над красной поверхностью мелькали яркие блики. Дан присмотрелся: это были маленькие, не длиннее пальца, рыбки. Блестящие, переливчатые, всех цветов радуги, они выпрыгивали из воды на несколько сантиметров, словно играли.

– Какая красота, – умилилась Настя.

– Ты только держись от этой красоты подальше, – мрачно предостерег Дан. – Пираньи тоже небольшие, а корову запросто сжирают.

– Ну, какие это пираньи? – рассмеялась девушка. – Они же совсем крошечные. Что они могут сделать человеку в скафандре? И я не корова, – обиженно добавила она.

КОК прошел еще несколько шагов вниз по течению и снова вернулся в воду. Река казалась спокойной. Никакой опасной живности на берегах Дан не заметил. Но это впечатление могло быть обманчивым: кто знает, что водилось в глубине реки?

Из воды поднялась монументальная фигура КОКа.

– Все так же. Два моих роста, – пробасил он, прошел немного по берегу и опять принялся делать замеры.

«На это могут уйти недели, – уныло подумал Дан. – И не факт, что брод найдется. Тогда придется плыть, что значительно увеличит опасность переправы».

Но раз на двадцатый КОК не скрылся с головой, вода доходила ему лишь до пояса. Значит, прикинул Дан, самому невысокому из экипажа будет по грудь. Вполне нормально.

– Там дорожка из камней, – сообщил киборг вернувшись. – Скользкие, но перейти можно.

– Приготовиться к переправе! – скомандовал Дан. – За КОКом, шаг в шаг. По пять человек, – он разделил людей на группы. – Пошли!

Дуриан, оценив обстановку, прыгнул на КОКа и ловко вскарабкался на его плечо. Тот попытался скинуть зверя, но Дуриан намертво вцепился когтями в комбинезон. Киборг потянулся за ножом.

– Не тронь! – приказал Дан. – Пусть сидит.

Первая группа цепочкой побрела за киборгом, держа наготове оружие. Остальные напряженно наблюдали за товарищами с берега. Радужные рыбки устремились следом, ярким хороводом вертелись вокруг людей. Дитрих фон Валленштайн что-то тихо шептал.

– Молитва, – смущенно пояснил он в ответ на удивленный взгляд капитана. – Так, на всякий случай…

Дан не успел уточнить, кому молится штурман. Люди вышли из воды, довольный Дуриан соскочил с плеча киборга и отправился помечать новую территорию. КОК пошел назад.

– Вот видишь, ничего не случилось, – заметила Настя. – Рыбки просто любопытные.

Вторая и третья группы тоже добрались благополучно.

Дан, как и полагалось капитану, пошел с последней партией, замыкающим. Он нащупывал ногами скользкие камни, шагал осторожно и медленно, не сводя глаз со спины шедшей впереди Насти, готовый в любой момент подстраховать подругу.

Радужные рыбки снова не отставали, сопровождали людей. Плыли рядом, время от времени невысоко подпрыгивая над водой.

– Такие хорошенькие, – рассмеялась Настя. – Смотри, у них глазки черные.

– Под ноги лучше гляди, – буркнул Дан.

– Так вода непрозрачная, ничего не видно, – ответила подруга и тут же покачнулась, взмахнула руками, теряя равновесие.

Дан вовремя подхватил ее под мышки, не дал упасть.

– Настя, – шепотом взмолился он, – будь внимательнее, пожалуйста!

Впереди раздался крик: Курт, матрос, который шел прямо за КОКом, тоже оступился, рухнул и ушел с головой под воду. Радужные рыбки устремились за ним. Киборг прыгнул следом, вскоре незадачливый пират был водружен обратно.

– Ты там в порядке? – крикнул Дан.

– Вроде бы, кэп, – Курт снял шлем и ошарашенно потряс головой. – Черт, как так? Скафандр разгерметизировался. Вода в ухо попала…

На мгновение Дану показалось, что в ухе матроса мелькнуло что-то синее, блестящее. Но тут же яркий блик исчез.

Последняя группа перешла реку.

– Может, привал объявишь, кэп? – спросил Дитрих. – Люди устали.

Дану не нравилась река, он интуитивно чувствовал исходившую от красной воды опасность. Он не успел ответить.

Тихое мелководье взорвалось плеском и фонтаном брызг. Из-под розовых цветов вынырнуло что-то длинное, тяжелое, похожее на бревно, сбило с ног Вагифа и снова скрылось в реке. Медик не успел вскрикнуть, как навстречу ему из-под тины устремилось огромное существо. Клацнули чудовищные челюсти – совсем рядом. КОК среагировал быстрее: подскочил и выдернул Вагифа почти из пасти зверя, так что медик разминулся с длинными зубами на какой-то сантиметр.

Дан выхватил бластер, выстрелил. Лазер прошил воду рядом с существом. Оно развернулось и снова бросилось в атаку, схватило Джонаса, который не успел отбежать. Челюсти сжались, матрос издал полный боли крик. Теперь уже стреляли все. Тварь заметалась под лучами и потоком плазмы, но не выпустила человека, вместе с ним молниеносно нырнула в реку. Вскоре всплыла брюхом вверх, рядом колыхался на слабом течении искалеченный труп матроса.

– Сколько мяса! – восхитился Сяо Ли. – КОК, вытаскивай скорее!

– Это ты про Джонаса? – мрачно уточнил Дитрих.

– Джонаса, конечно, жалко, – ничуть не смутился китаец. – Зверь съел Джонаса, мы съедим зверя. Природный круговорот веществ, вершина пищевой цепочки, высшая справедливость мироздания.

– Лучше бы он сожрал тебя, – недовольно заключил КОК, залезая в воду.

Сначала он потащил на берег Джонаса. Дернул за руку и вытянул туловище без ног. Челюсти монстра перекусили несчастного пополам. Из разорванного живота свисала бахрома кишок, в красной воде не видно было потоков крови, расплывавшихся вокруг матроса. КОК уложил верхнюю половину Джонаса на берегу, пошарил в воде, выволок вторую часть. Потом выудил из реки зверя.

Тварь была велика – не меньше семи метров в длину. Длинной тупой мордой, широкой пастью она немного напоминала крокодила. Голову и шею покрывали красновато-бурые костяные щитки, похожие на черепаший панцирь. Их поверхность поросла тиной, что отлично маскировало зверя в мутной воде. Глаза сидели на тонких «стебельках», на манер перископа, что позволяло существу выискивать жертву, прячась под водой. Изрешеченное лазером мускулистое тело с красной шерстью заканчивалось длинным плоским хвостом. На коротких мощных лапах красовались острые когти.

– Ну и урод, – протянула Настя.

Дан мрачно кивнул: сколько тут всяких уродов живет вокруг? Тем не менее это еще не объясняло, почему планете была присвоена высшая степень опасности.

Он не успел додумать: из-за спины раздался леденящий душу вой. Это кричал Курт, матрос, свалившийся в воду во время переправы. Он снова стащил шлем, упал на колени, закрывая лицо обеими руками, и выл, тоскливо, страшно, словно сказочный оборотень.

Вагиф бросился к нему, попытался оторвать руки от лица:

– Что, мать твою?! Показывай!

Между пальцами Курта струилась кровь, но он не отнимал ладоней. КОК пришел на выручку. Вдвоем с медиком они оторвали руки матроса. Из глаз, рта и носа парня текли струйки крови. Он упал на четвереньки, заорал еще громче – из ушей по шее полились красные потоки.

– Что с ним? – в ужасе воскликнула Настя.

Вагиф пожал плечами. Порылся в рюкзаке, достал инъекционные аппликаторы:

– Ничего не могу сказать. Он теряет много крови, попробую ввести кровоостанавливающее.

Уколы не помогли. Кровотечение становилось все сильнее, парень орал от боли, катался по земле. Наконец, потерял сознание и затих. Несколько минут лежал неподвижно, потом задергался, задрыгал ногами.

– Агония, – сказал Вагиф.

– Что это? – с ужасом проговорила Настя, указывая на тело.

Из правого уха Курта медленно выползло что-то черное, длинное, похожее на крабью лапу. Зашарило вокруг, уперлось в землю. Потом появилась вторая конечность, нашла точку опоры. Наконец, на свет вылезла омерзительного вида тварь, одновременно напоминавшая богомола и ящерицу. У нее были длинные с когтями на конце лапы насекомого, горбатое чешуйчатое тело и маленькая голова с выпуклыми глазами. Существо покрывали потеки крови и белые кусочки мозга. Тварь посидела немного на голове Курта, потом поползла в сторону реки. Выстрелы Дана прекратили ее движение, разорвали в клочья.

– Паразит, – констатировал Вагиф. – Личинка как-то попала в мозг, выжрала его изнутри, почти мгновенно развилась во взрослую особь и выбралась наружу.

– Вот тебе и блестящие рыбки, – сказал Дан. – Не рыбки это, личинки. Одна из них влезла в ухо Курта.

Настя содрогнулась.

Джонаса и Курта похоронили, экипаж двинулся дальше. Вскоре деревья расступились, открывая поляну, на которой стояли полуразвалившиеся домики – лагерь погибшей экспедиции.

Глава 7

Сенкевич

– Адмирал, сигнал опять потерян. Не могу определить координаты посадки Блада, – доложил Эрик Лонг.

– Провести сканирование местности, – невозмутимо приказал Сенкевич.

В душе, однако, взъярился:

«Да что происходит с этим гребаным сигналом?! Я думал, техника в будущем более совершенна».

«Какая там техника у пиратов? – уныло пробормотал Грант. – Мне даже не сказали, от какого устройства исходит сигнал».

– Адмирал, сканирование невозможно. Помехи невыясненного происхождения, – отрапортовал помощник.

«Такое твое адмиральское везение», – констатировал Сенкевич.

«Ой, заткнись. Тоже везунчик нашелся, – огрызнулся Грант. – В одной шкуре сидим».

Адмирал удивительно быстро перенимал у гостя по телу манеру выражаться. Но вслух вполне прилично произнес:

– Готовиться к посадке.

Предварительно сбросив небольшую бомбу для расчистки, «Непобедимый» приземлился в густом лесу.

– Выслать роботов-разведчиков! – приказал Грант. – Запустить сканирующие зонды!

Вскоре вокруг корабля засновали ловкие устройства, в воздух поднялись небольшие летательные аппараты, формой отдаленно напоминавшие воздушных змеев. Лонг и три оператора впились взглядами в голограмму с камер.

«И что, долго так будем сидеть?» – спросил Сенкевич.

«Только про трусость не начинай, хорошо? Это нормальный процесс исследования местности. Планета опасная, неизученная. Зонды проведут изучение с воздуха, разведчики – на поверхности. Может, удастся сразу и корабль Блада обнаружить».

– Адмирал! – воскликнул Лонг. – Смотрите!

На камерах гасли картинки.

– Зонды исчезли из видимости, – растерянно проговорил Эрик. – Из разведчиков осталось пять… четыре… три…

Вскоре камеры мигнули, показав на прощание изображение травы, и погасли.

– Выслать второй отряд, – приказал Грант.

Но его приказ не успели выполнить.

– Адмирал, атака с воздуха!

На голограмме появились пять истребителей.

– Опустить силовой щит! Ракетные установки к бою!

Защита выдержала, «Непобедимый» содрогнулся от удара ракетами и дал ответный залп. Один из истребителей, охваченный пламенем, закувыркался и стремительно понесся к земле. Остальные сумели уклониться от обстрела, набрали высоту и снова спикировали на звездолет Гранта.

– Силовой щит на максимум!

В корабль ударили сразу четыре ракеты. Корпус «Непобедимого» завибрировал. Адмирал отдал приказ стрелкам. Залп, еще и еще – три истребителя превратились в огненные шары. Последний вывернулся, прошел низко над верхушками деревьев, снова взвился в воздух и спикировал на «Непобедимый». Грант встретил его новым залпом.

– Адмирал, в пяти километрах приземлился корабль, – доложила Анна.

– Изображение.

Посреди кабины появилась голограмма – сверкающий серебром космический крейсер, борт которого гордо украшала звездно-полосатая эмблема.

– Альянс Государств Америки, – тихо проговорил Эрик Лонг.

«АГА, что ли? – ухмыльнулся Сенкевич. – Забавная аббревиатура».

«На самом деле, ничего забавного, – озабоченно ответил Грант. – Крупнейшая военная держава. Их боевые нигеры дерутся хлеще всякого киборга».

«Боевые… кто?» – Сенкевичу показалось, что он неправильно понял мысли адмирала.

«Черные рабы. Из них получаются отличные солдаты».

Сенкевич заинтересовался:

«Чтобы я тебя не отвлекал, дай доступ к сведениям в твоей памяти. Хочу побольше узнать об Америке. Хотя ты ж историю не изучал…»

«Историю АГА проходил. Солдат должен знать все о вероятном противнике державы, – возразил Грант. – Ладно, пользуйся».

Сенкевич устроил экскурс в новейшую историю Америки. То, что отыскалось в закромах памяти адмирала, поразило его до глубины души. Такое развитие событий невозможно было спрогнозировать.

В начале двадцать первого века белое население США стало чувствовать себя угнетенным. Правительство продолжало упоенно баловать негров, создавая им режим наибольшего благоприятствования и внушая, что все белые обязаны испытывать чувство вины за позорное рабовладельческое прошлое. Черные в большинстве своем не желали работать, жили на социальное пособие, которое, конечно, платилось за счет увеличения налогов. Но подачек от государства на красивую жизнь не хватало, среди негров росла преступность. Убийства, грабежи, киднеппинг, наркоторговля, притоны с несовершеннолетними проститутками – черные банды подминали под себя и терроризировали крупные американские города.

Вместо того чтобы как-то исправить ситуацию, правительство усиленно пропагандировало лояльность к неграм. На экраны десятками выходили душещипательные фильмы о несчастной судьбе рабов. В них, как дважды два, доказывалось: потомки рабовладельцев в неоплатном долгу перед черными.

Но белые фильмам не верили, в долгу быть устали и чувство вины тоже испытывать почему-то не хотели. Более того, обижались, когда несчастные угнетенные негры грабили их дома или продавали наркотики их детям. Не надеясь больше на полицию и правительство, организовывали отряды сопротивления. Возродился ку-клукс-клан.

Последней каплей стало правление черного президента, который тихо и благополучно дорушил экономику Соединенных Штатов. В 2020 году, когда в стране появился харизматичный сильный лидер белого движения с лозунгом «Негр должен сидеть на цепи», случился переворот.

Президенту объявили импичмент, вместо него избрали белого лидера, черным отказали в гражданских правах, вернули рабство, слова «нигер» и «черномазый» объявили национальными символами Америки. Когда НАТО и ООН возмутились таким положением дел, американцы заявили, что это внутренние проблемы, которые никого не касаются, и патриотично разбомбили несколько европейских стран. На том все и закончилось.

Сейчас АГА – самая сильная мировая держава. За счет рабского труда экономика достигла небывалых вершин. Вот уже две сотни лет американцы не знают, что такое кризис. Белые работают не больше трех часов в день. Грязным, опасным, неквалифицированным трудом занимаются только черные. За два с лишним века выросло поколение рабов, воспитанных в беспрекословном подчинении белым господам – над этим трудились тысячи психологов. Для тех, кто вздумает бунтовать, существуют способы подавления вроде электромагнитных ошейников и мозговых чипов.

Солдаты теперь тоже только черные. А вот офицеры, разумеется, исключительно белые.

– На расстоянии тысячи метров появились органические объекты, – доложила Анна. – Приближаются со скоростью восемь метров в секунду.

На голограмме появилось изображение людей, вооруженных плазмометами, бластерами и лазерными винтовками. Судя по тому, что картинка транслировалась всеми камерами, солдаты окружали «Непобедимый».

– Увеличить, – приказал Грант. Всмотревшись, добавил мысленно:

«Вот тебе и боевые нигеры».

Сквозь прозрачные защитные шлемы видны были невозмутимые черные лица.

«Почему они киборгов не выслали?» – удивился Сенкевич.

«Говорю же: рабы лучше. Дешевле в эксплуатации».

Остановившись в сотне метров от корабля, солдаты открыли огонь по шлюзам и двигателям.

– Опустить силовой щит! – приказал Грант. – Отряды, приготовиться к высадке!

Одновременно открылись шлюзы «Непобедимого», из них посыпались космодесантники, ответили американцам огнем.

– Сократить дистанцию, навязать ближний бой, – приказал Грант в коммуникатор.

Сам коснулся кнопки на пульте управления, подошел к панели на стене. Та отодвинулась, открывая нишу, в которой висело что-то похожее на костюм аквалангиста.

«Что это?» – спросил Сенкевич.

«Боевое снаряжение, усиленное экзоскелетом».

Адмирал приложил костюм к себе, что-то нажал на нем – плотная эластичная ткань поползла по телу, охватила, как вторая кожа. Грант надел защитный шлем.

«Куда ты собрался?» – осведомился Сенкевич.

«На высадку», – просто ответил Грант и двинулся к шлюзу.

Вокруг звездолета творилось невообразимое. Десантники Гранта слаженно крутили сальто, кувыркались, совершали пятиметровые прыжки, приближаясь к американцам. Те сначала отстреливались, стоя на месте, потом, видимо, подчиняясь приказу, ринулись навстречу противнику.

Два отряда столкнулись, пошли врукопашную. Вокруг «Непобедимого» вспыхивали ожесточенные схватки. Сенкевич своими глазами увидел, на что способны боевые рабы.

Десантники хлопали по запястьям, из рукавов выскакивали лазерные клинки. Рабы в ответ ощетинились длинными лазерными шипами на пальцах, локтях и коленях, сделавшись похожими то ли на вампиров, то ли на стегозавров.

Сенкевич с интересом наблюдал за дракой будущего. Один из космодесантников пошел на врага, размахивая руками так быстро, что клинки слились в одну сверкающую синевой полосу. Подчиняясь движениям солдата, она то описывала круг, то рисовала восьмерку и зависала в воздухе, как ядовитый знак бесконечности. Десантник обрушил удар клинков на невысокого худощавого негра. Тот принял клинок шипами на правой руке, оттолкнул, взмахнул левой, полоснул противника по лицу. Из разрубленного шлема хлынула кровь. Десантник схватился за голову, черный добавил удар коленом в живот, словно жука, проткнув солдата шипом.

Рядом два боевых раба столкнулись с солдатом Гранта. Тот подпрыгнул метра на три, обрушился сверху, ударил обоими клинками сразу. Разваленные пополам негры рухнули на землю.

Грант пробирался между дерущимися, держа плазмомет.

«Ты погулять, что ли, вышел?» – поинтересовался Сенкевич.

Вместо ответа Грант включил коммуникатор:

– Анна, удалось определить местонахождение командира?

Прохладный голос произнес координаты, адмирал двинулся дальше. Дорогу заступил здоровенный негр, черный до синевы, удивительно похожий на Уэсли Снайпса. Он воинственно оскалился, пошел на Гранта, выставив шипы. Тот увернулся, врезал сбоку – удар усиленной перчаткой руки отшвырнул раба шагов на десять. Негр опрокинулся на спину, тут же подскочил, выпрямился гибким движением. Но не успел снова ринуться на адмирала – плазма превратила его в пылающий факел.

«Вон, видишь, метрах в двадцати – стоит человек? Это командир отряда», – пояснил Грант, снова поднимая плазмомет.

Шар огня взметнулся в воздух, но не достиг цели. Один из рабов, увидев, что командиру угрожает опасность, напружинился, совершил длинный прыжок, будто саранча. Он опередил выстрел на какие-то доли секунды и загородил офицера своим телом. Гудящий поток пламени превратил негра в факел. На землю упали клочья серого пепла. Американский командир выстрелил в ответ, Сенкевич отпрыгнул, покатился по земле. Следующий залп плазмы уничтожил офицера.

Силы были равны, побоище могло продолжаться еще очень долго. Но боевые рабы, потеряв офицера, дрогнули и отступили.

«Так всегда, – резюмировал Грант. – Стоит убрать командира, и они теряются. Белого господина нет, сражаться не за кого».

«А как же знаменитый американский патриотизм?»

«Есть, да еще какой фанатичный. Но это идеология белых людей. У рабов какой патриотизм? Сплошное подчинение».

Десантники подбирали убитых, раненых относили в клинику. Для такого побоища потери были небольшими – всего десять человек. Грант вернулся на корабль, переоделся, уселся за панель управления.

– Приготовиться к взлету, – приказал он.

Вскоре «Непобедимый» оторвался от поверхности планеты. Адмирал связался с Землей, запросил разговор с Камацу, доложил о стычке с американцами.

– Это небольшое осложнение не должно отвлекать вас от выполнения основного задания, – ровно ответил японец. – Вы уверены, что Блад на Гамме-32?

– Так точно, господин президент. Сигнал постоянно прерывается, но в последний раз мы поймали его именно отсюда.

– Миссия должна быть выполнена любой ценой, адмирал.

С этими словами Камацу отключился.

«Почему, интересно, его не удивило появление американцев?» – спросил Сенкевич.

«А почему оно должно было его удивить?»

«Ну, ты сам подумай: дикая планетка, высшая степень опасности, никакой цивилизации. Сто лет ею никто не интересовался. А теперь – и Блад, и мы, да еще и американцы. Что им тут делать?»

Грант не успел ответить.

– Адмирал, обнаружен слабый сигнал, – доложил Эрик Лонг.

«Есть!» – возликовал Грант.

Наконец он нашел Блада.

Дан

От лагеря научной экспедиции мало что осталось – джунгли и влажность превратили его в развалины. Пять домиков, сделанные из высокопрочного пластика, все еще держались, но рядом проросли деревья, из-под стен щупальцами вылезали толстые корневища. Все поверхности были оплетены лианами, опутаны вьющимися растениями.

Дану подумалось, что заказ, пожалуй, невыполним – что в таких условиях могло сохраниться от материалов экспедиции?

– Всем оставаться снаружи, – приказал он команде.

Сам подошел к первому из домов, вышиб ногой пластиковую дверь:

– Бетси, осмотреть!

Киборг вошла, побродила внутри.

– Все чисто, – раздался наконец из дома ее хрипловатый голос.

Дан заглянул внутрь, держа оружие на изготовку.

Когда-то это было кухней: длинный стол, холодильная установка, пищевой синтезатор, печи, шкафы – все покрыто черными наростами плесени. Дан двинулся по комнате, осторожно ступая – истончившийся пол норовил провалиться под ногами. Настя, не желая отставать от друга, шагнула следом.

Остановившись посреди кухни, Дан осмотрелся. В общем-то, он ничего особенного не ожидал здесь обнаружить – пищеблок есть пищеблок. Настя обошла его, заглянула за шкафы, отпрянула:

– Здесь труп!

Возле стены лежал покрытый плесенью человеческий скелет – руки и ноги вытянуты, череп неестественно вывернут. На нем не осталось плоти, из глазниц проросли веселенькие розовые цветочки.

– Но почему его никто не похоронил? – удивлялась Настя.

Дуриан с выражением искреннего интереса на морде сунулся было к скелету, обнюхал, поджал хвост и отошел.

– Смотри, – девушка склонилась над скелетом, внимательно разглядывала. – У него сломаны ребра и позвоночник. Такое чувство, что по нему машиной проехались. Или он в руки Валуева попал… Даже не знаю, что могло нанести такие повреждения, – Настя оглянулась. – Здесь нет ничего такого…

– Пойдем дальше, – решил Дан.

Следующие два дома оказались жилыми: маленькие комнатки, разделенные тонкими перегородками, двухъярусные кровати. В первой же комнате обнаружились еще два скелета. Они лежали на кроватях в столь неестественных позах, будто перед смертью их скрутила страшная боль. К этим покойникам Дуриан даже не подошел. Зверь вообще старался держаться подальше от скелетов, даже не зашел в комнату, крутился возле входа.

– Хотела бы я знать, что здесь случилось, – пробормотала Настя, осматривая трупы. – Интересно, почему все они без скафандров? Смотри, и здесь такие же повреждения. Перелом ребер грудной клетки и позвоночника. И почему они не хоронили своих мертвецов?

– Может, некому было хоронить, – предположил Дан. – Может, они умерли одновременно.

– Тогда где остальные тела? Их должно быть больше. И что их могло так переломать, не понимаю…

Каждое помещение было четырехместным. Дан насчитал в общежитиях по пять комнаток, всего жилых домов было три. Выходило, команда составляла не меньше шестидесяти человек. Немало для экспедиции.

Еще один труп нашелся снаружи, под окнами жилого дома. Он лежал, скрючившись, лицом к стене. Позвоночник перебит в нескольких местах, обломки ребер валялись вокруг тела.

Пираты разбрелись по лагерю.

– Кэп, иди сюда! – окликнул из-за домов Вагиф. – Смотри, что здесь.

Это было кладбище – вернее, даже импровизированный склеп. Он находился в прохладной и сырой пещере у подножия небольшого скалистого холма. Трупы, запакованные в прозрачные вакуумные мешки, аккуратно разложены в три ряда – Дан насчитал тридцать восемь тел. Настя передернулась, прошептала на ухо:

– Как сосиски в супермаркете.

– Мне интересно, для чего кому-то понадобилось разрывать пакеты, – произнес Вагиф.

Действительно, все мешки были разорваны посередине, как будто кто-то хотел вынуть тела, но передумал. Из-за этого сырость и плесень полностью уничтожили плоть, оставив одни почерневшие скелеты.

– У этого сломаны ребра и позвоночник, – сказала Настя. – И у этого… у этого…

– Ладно, идемте отсюда, – Дан махнул рукой.

– Нет, погоди. Надо осмотреть всех.

Но и так уже было ясно: людей из экспедиции кто-то превратил в отбивные.

– И все же, зачем было нарушать… упаковку? – недоумевала по дороге Настя.

– Давай лучше найдем лабораторию или что там у них было, – предложил Дан. – Может, там хоть что-нибудь сохранилось.

Но в следующем домике царила разруха. На полу валялись обломки мебели и осколки приборов. Посреди этого хаоса лежал еще один труп, разумеется, с теми же повреждениями, что остальные.

В одном из домов был устроен склад – запакованные запчасти для разных аппаратов, все в отличном состоянии. На краю лагеря располагался ангар с генератором.

Последнее строение оказалось чем-то вроде штаба или кабинета начальника. Здесь сохранилась мебель – плотно закрытый несгораемый шкаф, стол, кровать за перегородкой.

За столом сидел скелет. Он выглядел так, будто его во время работы сморил сон – голова склонена на сложенные руки. Перед покойником стоял компьютер. Вернее, можно было только предположить, что это он – очертания лишь примерно угадывались сквозь толстый слой плесени и грибковых наростов. Рядом торчал еще один покрытый серо-зеленым налетом холм. Дан предположил, что это прибор для связи.

Дан подумал, что скорее всего материалам экспедиции пришел каюк. Даже стопроцентно пришел – что можно вытащить из такой убитой техники?

Он еще раз осмотрел комнату, выглянул наружу, приказал:

– Сяо Ли и Дитриха ко мне.

Неунывающий китаец вошел, сверкая улыбкой, за ним следовал мрачный Дитрих.

– Зашибись, Камал впал в транс, – доложил он. – Пророчит беду.

Дан отмахнулся: не до чокнутого индуса.

Китаец вошел в домик Дана и тут же бросился к столу. В раскосых глазах загорелся огонек любопытства. Сначала он вручную отодрал от компьютера самый толстый слой плесени, потом достал из кармана кисточку и принялся обмахивать поверхность.

– Как думаешь, оттуда можно что-нибудь вытащить? – спросил Дан.

– Информация бессмертна, – ухмыльнулся Сяо Ли. – Я попробую.

– Нет, не надо. Просто почисти его. А пробуют пусть заказчики. Мне интереснее связь.

Китаец кивнул. Под его руками компьютер приобрел почти нормальный вид.

– Устаревшая модель, – сказал Сяо Ли. – С кристаллическими носителями информации. Это и к лучшему, они не такие капризные и более прочные.

Он подбежал к шкафу, достал из кармана какие-то загадочные инструменты, поколдовал, распахнул дверь.

На полках лежали прозрачные длинные футляры, в которых были аккуратно уложены синеватые кристаллы с ноготь величиной.

– Вот они, материалы экспедиции, – объявил Сяо Ли.

– Значит, компьютер и не нужен? – обрадовался Дан.

– Почему? Мы же не знаем, все ли записано на кристаллы. Может быть, какая-то часть информации есть только в памяти компьютера.

– Хорошо. Упаковывай его, уходим.

У Дана не было никакого желания медлить. День перевалил за вторую половину, он понимал, что на ночь придется разбивать стоянку в джунглях. Но там по крайней мере их могли поджидать уже знакомые опасности. А в лагере, полном мертвецов, оставаться не хотелось. Черт его знает, может, то, что убило этих людей, до сих пор живет здесь?

Сяо Ли принес сумку, аккуратно, чтобы не повредить старинную вещь, уложил компьютер и кристаллы. Дан сумку забрал. Китайцу очень не хотелось расставаться с интересной техникой, но он смирился.

– Дитрих, командуй сбор.

По откровенной радости, отразившейся на татуированной физиономии штурмана, стало понятно, насколько его пугает лагерь мертвых. Он выскочил за дверь, снаружи донесся его веселый голос:

– Подъем, встали, муданговы дети! Живее, живее, если не хотите здесь заночевать!

Предстоящая ночевка в джунглях пугала пиратов гораздо меньше. И даже индус Камал, пророчивший беду, срочно выпал из транса.

Обратный переход через реку прошел благополучно. Пираты проверили герметичность скафандров, чтобы не влезли радужные личинки. Местная разновидность крокодила тоже не появилась – то ли зверь был один такой в реке, то ли на этот раз экипажу сопутствовало везение.

Отойдя на километр от реки, Дан приказал становиться на ночевку. С наступлением темноты все забрались в капсулы, лишь КОК бессменным часовым торчал посреди лагеря.

– Бетси! Ты где? – Дитрих фон Валленштайн не спешил укладываться, бродил между капсулами. – Кэп, ты не видел эту чертову развалину?

Дан пожал плечами.

– Бетси! Зашибись, видно, кто-то уже с ней развлекается. Ладно, придется брать Марию…

Дуриан опять чудесным образом оказался в жилище Дана. Вилял хвостом, умильно поглядывая на Настю – кажется, подруга капитана ему очень нравилась. Девушка почесывала его за ушами, зверь довольно урчал.

Дану не спалось. Он смотрел в окошко, ожидая прихода тумана. Но сегодня багровая дымка так и не появилась. Дан задремал.

Его разбудил сильный толчок, вышвырнувший из койки. Следом закричала Настя. Капсула ходила ходуном, как будто ее то ли подкидывал кто-то гигантский, то ли подхватил и нес бурный поток. Настя сидела в углу, недовольный Дуриан прижался к ее боку.

Капсулу тряхнуло еще сильнее.

– Держись! – крикнул Дан.

Капсула перевернулась, так что все ее обитатели оказались на потолке. Замигал и погас свет: панель была повреждена. С треском раскололись и вылетели окна, внутрь ворвались странные звуки – высокий, на одной ноте, дикий вой. Дан одной рукой ухватил Настю, другой вцепился в поручень возле входа. Дуриан решил проблему, впившись зубами в край кровати.

Капсула кувыркалась, ударялась обо что-то, сотрясалась и трещала, словно неведомый гигант сжимал ее обеими руками, пытаясь раздавить, словно орех. Настя самозабвенно визжала, но за поручень держалась крепко. Дан как мог страховал подругу. Дуриан, сжав челюсти мертвой хваткой, болтался в воздухе. Снаружи в окно врывался душераздирающий вой.

Неизвестно, сколько это продолжалось – Дану показалось, что прошла вечность. Руки затекли, пальцы не слушались, он боялся, что отпустит поручень. Наконец капсулу в последний раз с силой швырнуло обо что-то, и наступила тишина.

– Что это было? – отдышавшись, простонала Настя.

Дан подождал немного, потом с трудом разжал пальцы, отпустил поручень, подвигал ладонями, чтобы восстановить кровоснабжение, натянул скафандр и осторожно выбрался из капсулы.

Картина в раннем утреннем свете предстала неприглядная – треснувшие, закрученные спиралью стволы деревьев, лишенные ветвей. Многие были с корнем вырваны из земли. Кругом, то брюхом вверх, то на боку, валялись полураздавленные, изломанные капсулы. Дан пересчитал – одной не хватало. КОКа тоже видно не было. Измученные, покрытые синяками и ссадинами пираты выползали наружу. У всех на лицах было написано изумление и страх.

На макушку упал кусочек коры, потом еще. Дан отступил, поднял голову. С высокого дерева, словно огромная горилла, спускался КОК, держа под мышкой Сяо Ли. Механик покорно болтался в ручище киборга.

КОК тяжело спрыгнул на землю, отпустил китайца и полез обратно. Вскоре вернулся с Вагифом.

– Капсулу доставать?

– Не надо, – Дан махнул рукой. – Все равно восстановлению не подлежит.

– Это было… – Сяо Ли так вытаращил глаза, что стал похож на европейца. – Страшно…

– Это было божественно! – возразил Камал. – Такая сила, такая мощь стихии…

На индуса давно все смотрели как на блаженного, так что возражать никто не стал.

– Ты что-то видел? – спросил Дан.

– Я не спал. Медитировал, – с серьезным видом ответил Камал. – Восстановил прану и принялся очищать чакры. Когда дошел до третьей, появилось оно…

Индус погрузился в раздумья, надолго замолчал.

– Так что оно-то? – поторопил Дитрих фон Валленштайн.

– Сила, – изрек Камал.

– Как хоть она выглядела?

– Сила невидима и безлика. Она просто есть. Но я находился в особом состоянии и видел… – Камал закатил глаза, принялся раскачиваться, как кобра под дудкой факира.

– Да говори уже! – разозлился Дитрих. – А то я тебе сейчас все чакры позатыкаю и прану оторву на хрен!

– Мне трудно рассказать непосвященным, – кокетничал Камал. – Но в общем, можно описать это как волны, идущие по воздуху. За ними ощущалось присутствие чего-то… живого, мощного и безжалостного. Нам надо уходить отсюда. Ночью оно вернется.

Все мало что поняли из рассуждений Камала.

– Эх-х, – выдохнул Дитрих фон Валленштайн, – давно бы уже прибил психа заумного, если б не его чуйка!

– Эта штука только здесь или может появиться везде? – быстро спросил Дан.

Камал уселся в позу лотоса, прикрыл глаза. Воцарилась тишина – пираты знали, что если прервать напряженную духовную работу индуса, то результата он не выдаст.

Некоторое время Камал сидел неподвижно, потом важно сказал:

– Не знаю.

– Зашибись… – Дитрих фон Валленштайн досадливо сплюнул.

– Уж не та ли это сила, что народ в экспедиции переломала? – шепнула Настя.

– Да нет, непохоже. Тогда все были бы переломаны по-разному, – ответил Дан. – А у них руки-ноги почему-то целы. И дома вряд ли устояли бы. Собираемся, выступаем немедленно, – приказал он.

Ему все сильнее хотелось убраться с этой планеты как можно дальше. Мозговые паразиты, красные воды, шерстистые крокодилы, мертвые экспедиции, багровые туманы, а теперь вот еще неизвестная хрень, швыряющаяся капсулами, не вызывали желания провести здесь романтический отпуск.

Вскоре экипаж был готов к дальнейшему переходу. Только вот выяснилось, что пропала Кривая Бетси. КОК, считавшийся кем-то вроде командира отряда киборгов, ее не видел, твердил одно:

– Местонахождение объекта неизвестно.

– Наверное, утащило старушку этой самой силой. Сейчас где-нибудь обломки задницы валяются, – посетовал Дитрих. – Жаль, удобная была штука.

Команда двинулась дальше в джунгли.

– Эх, будем на Земле, рвану в бордель, – вслух мечтал Дитрих фон Валленштайн. – Надоели киборги хуже…

– Хуже стряпни КОКа, – подхватил Сяо Ли под общий хохот. – Так что сначала в хороший кабак, а уж потом по бабам!

Чернокожий здоровяк оскорбленно покосился на китайца, молча погрозил кулаком. Механик осекся.

– А я пивка бы сейчас выпил, холодного, – сказал Аксель, белобрысый тощий матрос.

– А я бы омыл ноги в священных водах Ганга… – вздохнул Камал.

– Священные, как же! – фыркнул Аксель. – Да там такое промышленное загрязнение, что у тебя на ногах уши отрастут!

Перешучиваясь, команда преодолела больший отрезок пути. Всех воодушевляла мысль о возвращении на Землю. На этот раз удалось обогнуть аномальную зону, путь значительно сократился.

– Полкилометра осталось, – произнес Дитрих.

Конец фразы потонул в характерном звуке: работали двигатели звездолета. Сяо Ли прислушался, определил:

– «Кувалда». Левый двигатель прищелкивает.

Над головами пронеслась металлическая громада: «Небесная кувалда» пролетела над джунглями и скрылась из виду.

– Нападение? Угон? – предположил Дитрих.

Сяо Ли был более оптимистичен:

– Может, от скуки решили испытание устроить?

– Среди охранников не было ни одного пилота. Нет, наши не могли.

– Что за… – начал было Дан.

Он не успел договорить: «Небесная кувалда» вернулась, заложила лихой вираж на такой малой высоте, что сбрила макушки деревьев. Все невольно пригнулись. Корабль, шатаясь, будто им управлял пьяный, свечой взмыл в небо и там взорвался огненным шаром.

– Зашибись. Вот и приехали на Землю, – заключил Дитрих.

На руке Дана ожил коммуникатор, проговорил голосом матроса Ленни:

– Кэп, у нас ЧП!

– Вижу, – как можно спокойнее ответил Дан, наблюдая за падением обломков.

– Абрам угнал «Кувалду»!

В это трудно было поверить: Абрам был добродушным порядочным парнем, насколько может быть добродушен и порядочен пират.

– Остальные где? – спросил Дан.

– Были на «Кувалде».

– Ясно, – помрачнел Дан. Назвал координаты. – Иди сюда.

Спустя час Ленни докладывал капитану:

– Он два дня как странный стал, Абрам, лазер ему в зад. Все боялся, как бы корабль без него не улетел. Не выходил наружу, караулил что-то. А по ночам плакал. Всех, лазер им в зад, стал в чем-то подозревать. Сидим, разговариваем, он заходит: «Ага, шепчетесь, как бы от меня избавиться?» Крыша у него поехала, лазер ему в зад, вот что я скажу, кэп!

– Сам-то как уцелел?

– Да вышел воздухом подышать. Понятно, воздух-то не очень, но уж больно достал и звездолет, и кислая рожа Абрама. Он снова разнылся, показалось ему, мол, видел, как я ночью к нему подходил. Грохнуть меня решили, говорит, а сами на Землю улететь. И так он меня разозлил, кэп, лазер тебе в зад…

– Кхм… – многозначительно откашлялся Дан.

– Ой, прости, кэп, лишнего сболтнул. Сам пойми: такое творится, до сих пор ноги подкашиваются. Как в штаны не наложил, непонятно. Так вот. Слушаю я его и думаю: сейчас ведь не выдержу и точно грохну. Ну, ребята, лазер им в зад, мне, значит, и говорят: иди подыши, охладись. Вот я и вышел. Получается, жизнь себе спас. Только отошел от «Кувалды» шагов на десять, двигатели взвыли. Я назад, думаю, что за дела? А она уже взлетела, лазер ей в зад! Я на землю упал, думал, проутюжит на хрен. Пронесло… А я думаю, ребят он пристрелил. Иначе они б его скрутили и взлететь не дали.

– Привал, – скомандовал Дан.

Пираты опустились на землю. КОК раздал сухой паек.

– Кэп, что дальше? – спросил Дитрих фон Валленштайн, старательно пережевывая кусок мяса.

Но по глазам штурмана было ясно: он знает ответ.

– Возвращаемся в лагерь экспедиции, – сказал Дан. – Действуем по плану «а».

Настя

Мрачные пираты вошли в лагерь. Возвращение никого не радовало. Дан огляделся.

– Пусть ребята чистят дома, – распорядился он. – Трупы убрать в пещеру. КОКа на камбуз, чтоб к вечеру ужин был готов. Сяо Ли, ты к генератору.

Механик тут же убежал, а Дитрих фон Валленштайн посмотрел на капитана, как на буйного сумасшедшего:

– Что это значит, кэп?

– Думаю, ты уже догадался, – хмыкнул Дан. – Мы остаемся здесь.

– Зашибись… Команда может взбунтоваться, – нахмурился Дитрих.

Настя смотрела угрюмо: ее тоже не вдохновляла перспектива оставаться в лагере мертвых.

– Ты понимаешь, что это наш единственный шанс выжить? – спросил Дан. – Капсул больше нет. Придется спать в домах. И здесь безопаснее, чем в лесу. Тут даже животных нет, заметил?

– Я-то заметил. И другие заметили. Дуриан из лагеря ушел. Ни к чему не прикоснулся, к трупам даже подходить не стал. А он ведь падальщик, жрет все, что угодно. Хреново здесь, кэп, чую.

– Что именно хреново, можешь объяснить?

– Нечисто, – коротко отрубил штурман. – И Камал говорит, духи мертвых здесь, они хотят мести. Здесь свершилось зло…

– А ты, блин, когда людей во время абордажа к акулам отправляешь, охренительное добро свершаешь? – разозлился Дан. – Почему тебя их духи не волнуют?

– Ну, так трупов-то нет, – резонно ответил Дитрих. – В открытом космосе в виде атомов летают, значит, и духи там. А здесь – вот они, и неизвестно, кто их кокнул. Может, тоже призраки…

Дан поморщился: оказывается, даже в двадцать четвертом веке пираты суеверны, как маразматические старухи.

– Если останемся на ночь в лесу, никакие духи не понадобятся, нас раньше сожрут. Ты ж знаешь: без света конец. Здесь есть генератор. Починим – считай, выжили. Короче, это приказ и он не обсуждается. Иди к экипажу.

Дитрих резко развернулся и вышел.

– Где спать будем? – спросила Настя.

– Мы здесь.

Девушка поежилась.

– Хоть ты-то не боишься призраков? – взмолился Дан.

– Не боюсь, – однако голос подруги звучал неуверенно. – Но все равно не по себе как-то…

Дан приобнял ее за плечи:

– Нам нужно остаться. Это единственный шанс. Переговорное устройство есть, если удастся его отремонтировать, вызовем подмогу.

Настя рассмеялась:

– Ты что, рассчитываешь на космических спасателей? На тебя объявлена охота. Представляю, какой праздник будет у Корпорации, когда они узнают, что за голову Блада Акулы даже платить не надо, он сам в ловушку попал.

– Зачем так примитивно? Есть милейший марготианец, бизнесмен Кхар Тхикайи. С ним всегда можно договориться за хорошую сумму.

– А деньги где возьмешь?

– Вот они! – Дан указал на заплесневевший компьютер. – Наш заказ, материалы экспедиции. Тридцать миллионов кредитов. На такое бабло можно два звездолета нанять.

– Думаешь, там что-нибудь сохранилось? – засомневалась девушка.

– А меня это не волнует. Пусть заказчик разбирается. Мое дело найти и доставить.

Настя деловито кивнула, подошла к столу, некоторое время молча рассматривала покойника, потом отодвинула стул. Скелет со стуком свалился на пол и рассыпался.

– Что ты делаешь? – изумился Дан.

– Уборку, – деловито ответила подруга, собирая кости. – Женщина я или нет?

Дан кинулся помогать. Вдвоем они быстро справились, поручили КОКу избавиться от останков.

– Кстати, а где их звездолет? – задумалась Настя. – Может, не надо и огород городить?

– Завтра с утра отправлю людей на разведку местности. Но кажется мне, это бесполезно. Такие экспедиции обычно доставляют на корабле, высаживают и прощаются с ними. Они же надолго обосновываются на планете, какой смысл держать здесь звездолет?

На джунгли опускались сумерки. Дан волновался: сумеет ли Сяо Ли запустить генератор? Возможно, от этого зависели их жизни.

КОК поставленную перед ним задачу выполнил, как смог: выдал экипажу ужин сухим пайком, предварительно вытащив из камбуза труп и наведя относительный порядок. Вид у киборга был мрачный: его трепетная кулинарная программа протестовала против антисанитарии и нездорового питания.

Наконец, когда темнота уже начала сгущаться, из ангара донесся радостный крик:

– Готово!

На стенах тут же вспыхнули осветительные панели. К счастью, они не везде были перебиты.

– Всем закрыться в домах, не отключать свет ни при каких условиях, – приказал Дан. – Не выходить наружу, не открывать двери и окна, пока не рассветет.

Лагерь погрузился в тишину.

– Думаешь, мы выберемся? – Настя стояла у окна, внимательно вглядывалась в происходящее вокруг.

– Конечно, выберемся, – Дан постарался, чтобы его слова звучали как можно убедительнее. Он крепко прижал к себе подругу, стараясь успокоить.

– Ничего нет пока, – Настя показала на окно. – Может, не появится?..

Но туман появился. Сначала крохотными безобидными клочками лежал на земле, потом сгустился, выпустил тонкие вкрадчивые стрекала. Пополз, потянулся к домам, словно пробуя их на ощупь. Скользил по дверям, искал лазейку внутрь. Багровая дымка все сгущалась, поднималась выше, превращалась в облако. Внутри его что-то бурлило, переливалось, отсвечивало белыми огоньками. Туман рос. Видеть, как он раздается, пухнет, захватывает пространство, было жутко.

Щупальца теперь превратились в толстые плети. Они липли к дверям, но не могли попасть в дома. Потянулись было к окнам, но отпрянули, напуганные светом.

– Тебе не кажется, что он живой? – Настя, как зачарованная, глядела на багровое облако. – Туман, он разумный, тебе не кажется?

Дан пожал плечами. Разумный туман, почему бы и нет? Здесь все не такое, как на нормальных планетах.

– Надо будет завтра поговорить с Сяо Ли, – пробормотал он. – Может, получится вывести над лагерем что-то вроде прожектора.

– Хорошо бы, – Настя поежилась. – А то уж очень страшно… Напоминает какой-то фильм, виденный в детстве. Старый совсем, еще советский. Я его лет десять назад случайно в Сети нашла, посмотрела – мощнее любого ужастика. «Туманность Андромеды», кажется. Там тоже было что-то непонятное и живое, вроде нашего тумана, и оно убивало астронавтов.

– Давай ложиться, – сказал Дан.

Он достал из вещевого мешка фиброодеяло. Вскоре кровать заполнилась уютной мягкой тканью. Дан улегся, поманил Настю.

– Только сегодня без секса, – поспешно сказала она. – А то слишком уж «Пятницу, тринадцатое» напоминает или еще какой-нибудь дурной фильм ужасов.

– Заброшенный лагерь, массовое убийство в прошлом, группа ничего не подозревающих туристов, – рассмеялся Дан. – Действительно, похоже. Только вот мы не тупые подростки.

– Знаешь, – Настя уютно устроилась у него на груди, – меня в этих фильмах всегда поражал идиотизм героев.

– Когда они прутся туда, где их явно убьют, и открывают двери, за которыми наверняка прячутся монстры?

– Это-то ладно, – вздохнула подруга. – То есть раньше это меня тоже бесило, но потом в Равенсбурге я действовала почти так же, лезла, куда не следует. Мне другое интересно: неужели, попав в такой вот подозрительный лагерь, совершенно необходимо заняться сексом?

– Опасность подхлестывает, – предположил Дан.

– Смотря какая, – возразила девушка. – Если я буду знать, что есть вероятность попасть в руки убийцы, поверь, мне ничего не захочется. Я предпочту смыться. А ведь какой фильм ужасов на тему «плохих» мест ни возьми, там обязательно есть особо озабоченная парочка, которая тут же начинает трахаться. И все сразу понимают: их убьют первыми, на самом интересном моменте, и они не дойдут до последнего в своей жизни оргазма. И скорее всего их двоих проколют одной пикой, ломом или копьем. Такое канапе из любовников.

– Понял, – улыбнулся Дан. – Ты не хочешь, чтобы нас прокололи, потому мне отказываешь. Но есть же позы, в которых нас двоих сразу проткнуть будет трудно.

– Нет. Я не хочу утрачивать бдительность. По-моему, это разумно.

Глава 8

Сенкевич

Грант перешел на ручное управление. Посадка предстояла сложная. На одной части голограммы высились горы во всей красе – с острыми пиками, скалистыми утесами, звериными тропами и бедной растительностью. Вторая картинка показывала графическое изображение этих же гор, недалеко от вершины одной из них поблескивала красная звездочка – сигнал с «Арабеллы».

«Зачем он туда забрался и как приземлился?» – недоумевал Грант.

При всех его умениях посадить «Непобедимый» в горах было просто невозможно.

«Ты бы лучше спросил, как его выковыривать оттуда будешь, – скептически заметил Сенкевич. – Хотя зачем выковыривать? Жахни неприцельно из всех орудий, снеси эти горы, да и дело с концом. Главное ведь результат».

Похоже, адмиралу идея пришлась по душе. Он связался с Камацу и попросил разрешения на масштабную операцию.

– Это может нанести вред экологии планеты, – ответил японец. – У Корпорации есть планы по ее использованию. К тому же мы должны быть уверены, что уничтожен именно Блад с его командой. Пока вы не представите нам достаточных доказательств их устранения – задание будет считаться невыполненным.

Пришлось выбирать место для посадки. «Непобедимый» приземлился на каменистом плато у подножия горы. Грант выслал разведывательные зонды.

Сенкевич, глядя на картинку с камеры, где появлялся то синеватый камень, то чахлые деревца, задумался. Эта реальность нравилась ему все меньше и меньше. Стать Грантом означало вести себя, как он, выполнить задание и продолжать служить Корпорации. В глубине души Сенкевич признавался себе, что ни жизнь честного служаки, ни военные миссии его не привлекают. Не для того он убегал из своего мира, чтобы мотаться по чужим планетам. Кстати, о планете. Высший уровень опасности, да еще и негры эти бойцовые – выживет ли он здесь?

«Есть ведь еще жена», – печально подумал Сенкевич. – Нет, конечно, судя по воспоминаниям адмирала, она красивая и сексуальная – какой еще может быть богатая женщина из будущего? Но жить с чужой бабой, будь она хоть мисс Вселенная в полном смысле этого слова, не хотелось. А пришлось бы – образ идеального парня обязывал.

К тому же Сенкевичу надоело делить тело «объекта» с упорным адмиралом. Неизвестно, удастся ли до конца подавить Гранта, а существовать с вечным раздвоением личности – так недолго и по-настоящему чокнуться.

Придется, видимо, строить портал и уходить. Ну его ко всем чертям, это будущее. Не такое уж оно безоблачное, как выясняется.

«Вот-вот, убирайся», – пробудился Грант.

«Я-то уберусь, – ехидно заметил Сенкевич. – А ты так и будешь шариться по этой планете и с боевыми нигерами драться?»

«Это мой долг. Я обязан выполнить миссию. Я солдат, меня поддержат сила воли и преданность Отчизне».

«Фу, как пафосно, – поморщился Сенкевич. – Ну, как знаешь. Только мне понадобится мощный источник энергии».

«Ты на звездолете. Энергии сколько угодно. Пойдем в машинный отсек. Дам все что нужно, только освободи меня от твоего порочного сознания».

«Как историю изучать и власть на Финестре захватывать, так мое сознание годилось, – обиженно бурчал Сенкевич, шагая по длинному коридору. – А теперь, значит, оно порочное».

В машинном отсеке он остановился перед большим металлическим шкафом:

«Генератор. Бери свою энергию», – сказал Грант.

«Мне бы еще чем рисовать и на чем расчеты делать».

– Анна! Сенсорный экран!

Перед Сенкевичем зависла голубоватая голографическая плоскость. Он прямо пальцами вычертил магическую фигуру. Потом взялся за расчеты. Скоро все было готово.

Сенкевич произнес заклинание. В воздухе вспыхнула единственная фиолетовая звездочка, мигнула и тут же пропала.

– Странно…

Он повторил магические слова. Никакого результата. Сделав несколько попыток, Сенкевич вынужден был признать: портал не открывается.

«Ну, что там? Скоро уже?»

«Не получается».

«Нет! – застонал Грант. – Когда же я от тебя, черт побери, избавлюсь?»

Адмирал впервые позволил себе экспрессивное выражение.

«Почему же не открылся портал? – размышлял Сенкевич, снова возвращаясь в кабину управления. – Энергии было предостаточно. Скорее всего дело в нехватке негатива. Ведь по Брюсу, требуется найти точку силы – место, где сосредоточены эманации боли и зла. Откуда здесь зло? Стерильное место». А еще портал следует открывать неподалеку от точки последнего перемещения – но Сенкевича выбросило в этот самый звездолет, отсюда он и должен уходить. Все правильно. Если только…

Если только методика Брюса действует на этой планете. Кто знает, каковы законы ее природы, какую энергию она излучает и как течет здесь время. Вполне возможно, сверхъестественные силы, открывающие портал на Земле, здесь не действуют. Их просто нет. Тогда – конец.

«Стоп, – возразил он сам себе. – Но ведь как-то же портал вывел нас в будущее». В момент, когда Сенкевич попал в тело Гранта, «Непобедимый» находился в космосе. Может быть, следует вернуться в ту же точку пространства? Ну, конечно, это выход…

«Нет уж, теперь я говорю стоп! – рыкнул в голове Грант. – Хватит с меня твоих идиотских экспериментов. Мне задание нужно выполнять, а не носиться сломя голову по Вселенной, решая твои проблемы».

Сенкевич спорить не стал. Все равно теперь придется уживаться со строптивым воякой, пока не будет найден способ открыть портал.

Еще одна тревожная мысль скребла разум: что, если без Платонова с Настей не получится путешествия? Портал-то он и без них откроет, но вот куда попадет?

Сенкевич не знал всех свойств портала, даже принципа его действия не понимал. В добытых им записях Брюса содержались только конкретные формулы, расчеты и рисунки. Никакой теоретической основы, одна практика. Конечно, он сам изучал основные концепции путешествий во времени, но ведь это были только ничем не подтвержденные полуфантастические теории.

Можно, конечно, уйти и оставить Платонова с девкой здесь. Честно сказать, именно этого Сенкевичу и хотелось больше всего – уж больно достал его дотошный и правильный капитан. Но не давала покоя мысль: вдруг для получения правильного результата они должны путешествовать во времени все вместе, раз уж так началось? Ведь в Равенсбурге их постоянно словно кто-то сталкивал. Они сумели узнать друг друга в чужих обличьях. Случайность или закономерность?

Возможно, время отторгает чужаков? А если, оставив Платонова с Настей здесь, сам он попадет не в заветную Флоренцию, а в эпоху динозавров, к примеру? Нет, он не хотел рисковать, лучше перестраховаться и найти фээсбэшников, переместиться всем вместе. Пусть себе угодят в тела каких-нибудь крестьян или торговцев. Богач Руччелаи сумеет от них отгородиться.

А значит, придется оставаться в будущем, пока не найдутся капитан с девкой. Если его догадка верна, они обязательно скоро встретятся. Правда, сладкая парочка почему-то до сих пор наивно полагала, что Сенкевич поможет им вернуться домой. Он внутренне усмехнулся. Ну, как дети малые, честное слово! Запамятовали, видимо, что ему нельзя в родное время. Там его сразу под белы рученьки да в зону. А сидеть Сенкевич не хотел. Более того, не мог себе позволить, знал, что долго не проживет, уберут или конкуренты, или сами полицейские. В свое время он слишком многим дорогу перешел, да и знает тоже слишком много.

Можно было бы действительно вернуть их домой, чтобы отвязались раз и навсегда, а самому спокойно отправиться во Флоренцию. Но опять же: вдруг это как-то нарушит пространственно-временной континуум? Тоже риск.

Наивные фээсбэшники (странное словосочетание) не предполагали даже, что он, перебрасывая их в другие эпохи, возможно, спасает им жизнь – хоть и вынужденно. Кто знает, что случилось теперь с их собственными телами? Почему-то Платонов с Настей об этом не задумывались. Вдруг тела умерли в тот самый момент, когда они попали в портал? А чтобы выжить, вернуться надо именно в тот же самый день, час, минуту и секунду. Если не получится, промахнется Сенкевич на несколько суток? Настя с Даном рискуют оказаться в гробах, в гниющих трупах. Вот радости-то будет, когда зомби откопаются!

«Хорошо, – мысленно произнес он. – Никаких проблем. Выполняй свою миссию. Вернее, я ее выполню. Потому что остаюсь с тобой».

«Вот радость-то нежданная», – злобно пробормотал Грант.

Дан

Ночь была спокойной. Дан отлично выспался и отдохнул. Однако утро преподнесло неприятные сюрпризы. На руке ожил коммуникатор, сказал голосом Вагифа:

– Кэп, у нас проблемы. Зайди срочно во второй кубрик.

– Сейчас иду, – буркнул Дан.

Бросил взгляд в окно: за ним уже рассвело.

– На завтрак! – басом ревел с камбуза КОК, которому не нужны были никакие коммуникаторы.

По дороге Дан связался с Сяо Ли, приказал:

– Отключай освещение.

Во втором домике, переименованном в кубрик, толпились матросы, встревоженно переговаривались.

– Всем разойтись, – коротко распорядился Дан.

В доме остались только он, Вагиф и Камал, который неподвижно сидел на кровати в позе лотоса. Глаза индуса были закрыты.

– Так он еще с вечера, – пояснил врач.

– Может, просто это… ну… опять медитирует, в нирвану ушел? – предположил Дан.

– Больше на кататонию похоже, – нахмурился Вагиф. – Посмотри на его глаза.

Лицо Камала заострилось, приобрело восковую бледность, будто у покойника. Ни один мускул не шевелился. Лишь под закрытыми веками угадывалось, как судорожно дергаются глазные яблоки.

– Уложить не пробовали?

– Пытались. Так скрюченный и остается. Посадили обратно.

Побелевшие губы Камала вдруг разомкнулись, вытолкнули только одно слово:

– Смерть…

– Так и изрекает периодически, – пожаловался Вагиф. – Ребята недовольны.

– Кто недоволен, может сваливать в джунгли, – коротко ответил Дан. – На корм акулам, медузам и туманам. Я поддержу. Из бластера в спину.

Вагиф послушно кивнул.

– С этим что делать?

– Да ничего, – Дан пожал плечами. – Пусть сидит, может, оклемается.

– Тогда пойдем на камбуз, жрать охота.

За столом уже собралась вся команда. КОК, подозрительно косясь на Сяо Ли, подавал овсянку. Тощий белобрысый Аксель, весельчак и душа компании, сидел в самом дальнем углу. Против обыкновения, он не смеялся и не шутил. Перед Акселем стояла нетронутая овсянка. Он с сомнением рассматривал сероватую массу. Немного подумав, решился, набрал ложку, сунул в рот, попытался проглотить. Тут же скривился и выплюнул кашу на пол.

– Я тебя вылизывать заставлю! – рыкнул КОК, нависая над ним разгневанным медведем.

Аксель поднял голову, некоторое время смотрел на киборга, потом отвел глаза и отодвинул овсянку.

– Это что еще такое? – возмутился КОК. – Ешь, что дают!

– Оставь его, – спокойно сказал Дан киборгу. – Я тоже от каши не в восторге.

После завтрака Дан отправил группу из пяти человек во главе с Дитрихом на разведку местности, сам вызвал Сяо Ли. Пора было позаботиться о связи с Землей.

Механик долго отчищал от наростов аппарат связи. Присвистнул:

– Древний какой…

– Починить сможешь?

– Здесь почти все испорчено плесенью. Нужны запчасти. Но наверняка они на складе есть. Так что починю, наверное.

– Действуй.

Дан отправился обходить лагерь. Вокруг было тихо и пусто, только КОК суетился на камбузе. Мария под его руководством до блеска вымывала пол и стены.

Дан уселся на крыльцо своего домика и задумался. Итоги похода неутешительны, похоже, он терпит фиаско.

«Как-то ты нежно выражаешься, – ядовито возразил в сознании Блад. – Скажу проще: мы в глубокой жопе».

Дан не мог не согласиться с капитаном. «Арабелла» сгорела дотла. «Кувалда», бывшая единственным спасением, взорвана. Погибли уже пять человек из экипажа. И неизвестно, сколько доживет до завтрашнего утра, учитывая состояние Камала. Опасности на этой планете подстерегают везде, причем никто не предугадает, откуда может грозить беда. В лагере происходит что-то странное – это каждый почувствовал, даже Дуриан, который убежал в джунгли и возвращается только изредка, чтобы навестить команду. Но уходить нельзя – здесь есть убежища от тумана, свет, все, без чего не выжить.

«Да ладно тебе, погоди нас хоронить, – заметил Акула. – Починит Сяо Ли связь, договоримся с Кхаром Тхикайи, пришлет звездолет. Он такая жадная сволочь, ради бабла на все готов».

«А если не починит?»

«Не починит, так другой выход найдется. Например, еще кто припрется за материалами экспедиции. Снова корабль отобьем, сразу и улетим. Думаешь, только два экипажа на такой заказ позарились? Это ж тридцать миллионов! Погоди еще, здесь скоро не продохнуть от народу будет. И не забывай: остается крейсер Корпорации. Явно где-то неподалеку крутится».

«Ты тоже ляпнул. Крейсер Корпорации – там экипаж, наверное, вчетверо больше, чем у нас. А то и вдесятеро. Да и вооружение не чета нашему».

«Каждый из моих в драке пятерых прихвостней Корпорации стоит. Так что надо просто подождать новых гостей».

Дан счел это бравадой. Да еще если люди продолжат гибнуть такими темпами, отбивать корабли скоро будет не с кем…

– Чего загрустил, Данилка?

Настя вышла из домика, села рядом. Он постарался улыбнуться как можно оптимистичнее:

– Все в порядке, солнышко. Прорвемся.

«Еще было бы невредно, пойди вы вон из наших тел, откуда б ни явились, – хмыкнул Акула. – Тогда я бы наконец разобрался с этой кошечкой. Кто знает, может, она теперь что-то умеет в постели?»

Сяо Ли ковырялся в аппарате до самого вечера. Разобрал все, что можно, несколько раз бегал на склад, приносил запасные детали. Снова собрал, включил, прошептал сквозь зубы ругательство – не вышло. Начал весь процесс сначала. После ужина Дан выгнал его из домика.

Перед темнотой вернулся из разведки Дитрих фон Валленштайн с людьми.

– Джунгли вокруг, – доложил он. – Никаких стоянок, никаких лагерей, никаких кораблей. Глухо. Мы здесь одни.

Настя

Он стоял на ступенях величественного храма. Высокий старик, несмотря на годы сохранивший царственную осанку. Длинные темные одежды ниспадали складками на мраморные ступени. Белоснежная борода спускалась на грудь. Изрезанное морщинами лицо было строгим и властным.

Старик взглянул на Настю, и она почувствовала робость. Глаза его, черные проницательные, как будто смотрели прямо в душу. Он медленно вытянул руку в обличительном жесте, указывая прямо на девушку, строго произнес:

– Остановись!

Она вздрогнула и проснулась, ощущая невероятное облегчение. Слава богу, это был только сон. Но эти глаза… где она их уже видела? Настя долго лежала на спине, крепко зажмурившись, пытаясь унять тревожное биение сердца. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь мирным посапыванием Дана. Ощутив приступ неясного страха, девушка открыла глаза. Лампы в комнате почему-то не горели. Свет от фонаря, падавший в неплотно прикрытые окна, разбавлял темноту, превращая ее в мягкий полумрак. Но в углу, рядом со столом, сумрак сгустился, образовав черное пятно. Чем-то оно пугало Настю. Девушка приподнялась на локте, напряженно вглядываясь в угол. Ей показалось, что тень вдруг шевельнулась, сдвинулась чуть вправо.

Настя протерла глаза, убеждая себя: это просто видимость, нервы разыгрались. Но когда снова посмотрела на черное пятно, оно было уже не в углу, а лежало на стене, над столом.

Настя бросила быстрый взгляд в окно: может быть, на улице что-то движется и отбрасывает тень? Ничего не заметила. Между тем черное пятно оторвалось от стены, повисло в воздухе над столом.

– Данилка! – шепотом позвала Настя.

Друг почмокал губами, перевернулся на спину и коротко всхрапнул.

Тень, словно услышав голос девушки, медленно переплыла к спальной капсуле и повисла прямо над людьми. Настя заорала.

– Что? – Дан подскочил, схватил подругу за плечи.

Настя ткнула пальцем в черное пятно, которое колыхалось над ее головой. Дан выматерился, быстро поднялся, включил свет. Под лучами ламп тень истончилась, вылиняла, отпрянула прочь. Настя наконец освободилась от ужаса, схватила бластер, прицелилась.

Тень прилипла к стене и неторопливо выскользнула сквозь закрытую дверь.

– Что это было? – прошептала Настя. – Данилка, ты видел?..

– Видел, видел, – утешил Дан.

– Значит, матросы правду говорили: здесь есть призраки, духи…

– Насть, ну почему сразу духи? Уверен, все объясняется с научной точки зрения. Мы просто не знаем как. Это ведь другая планета, другая природа, понимаешь?

– В Равенсбурге были духи, – упрямо заявила Настя. – Почему здесь их быть не может?

– Тогда ты должна к ним привыкнуть, – рассмеялся Дан.

– Чего ты ржешь? – обиделась подруга. – Уж я-то знаю, на что они способны!

Дан шутил, стараясь отвлечь и успокоить девушку, а у самого на душе было тяжело. Еще одна странность в довесок к остальным. Что, если матросы правы и эти тени опасны? Черт его знает, что творится на этой планете.

– Иди сюда, – он подтянул Настю к себе, поцеловал в шею, принялся оглаживать плечи, грудь, живот. Подруга вяло посопротивлялась, но потом расслабилась, ответила на поцелуй.

Оказалось, что создатели ужастиков не так уж грешат против реальности: вопреки опасности, а может, благодаря ей, оба получили огромное удовольствие.

– Только свет не выключай, – задремывая, попросила Настя.

– Хорошо.

Едва Дан успел уснуть, запищал коммуникатор и доложил голосом КОКа:

– Кэп, чрезвычайная ситуация. Требуется твое присутствие во втором кубрике первого блока.

– Что там еще стряслось? – пробормотал Дан, вставая и натягивая одежду.

– Я с тобой.

Дан бросил взгляд на окно: тумана не было.

– Хорошо. Одевайся и бери фонарь.

Они быстро прошагали через лагерь, зашли в первый домик. Там царила полная неразбериха. Никто не спал, пираты сгрудились в коридоре, что-то оживленно обсуждая, если хохот и мат можно было назвать обсуждением. Во втором кубрике двое утихомиривали Васю, который орал, требовал отдать ему бластер и грозился «застрелить на месте этого мудака». КОК, словно щенка, держал за шиворот Акселя, хотя белобрысый парень и не проявлял признаков агрессии. Лицо его было в кровь разбито, одежда разорвана. Вагиф, под глазом которого красовался большой синяк, пытался урезонить разошедшегося Васю.

– Я предупреждаю, кэп! – закричал стрелок, завидев Дана. – Я за себя не отвечаю! Очень уж голубизну не люблю!

– Всем разойтись, – гаркнул Дан. – Остаться только участникам драки и КОКу. Докладывайте.

Матросы неохотно разбрелись.

– Дело выеденного яйца не стоит… – начал Вагиф.

– Это твоего яйца дело не стоит! – окончательно взбесился Вася. – Ты и подставляй задницу, раз такой добренький!

– Он, – Вагиф кивнул на Васю, – утверждает, что Аксель полез к нему целоваться.

– Кэп, я сплю, вдруг чувствую: тяжело стало. Открываю глаза, а этот… – Вася остановился, подбирая эпитет, которым еще не награждал Акселя. – Заднеприводный ко мне рылом своим тянется! Пасть раскрыл, скотина тупорогая! Не вру, кэп! Да и ребята видели!

«Непохоже на Акселя, – заметил Блад. – Я этих тоже не люблю, в команду не беру. Аксель нормальный парень, бабник».

– Бывает, – примирительно говорил Вагиф, невозмутимый и толерантный к человеческим порокам, как все медики. – Может, одиноко стало, по женщинам соскучился…

– Я, по-твоему, женщина?! – взбеленился Вася. – Верните бластер! Я щас их обоих пристрелю, чтоб не размножались!

«С чего ему так уж соскучиться? – удивился Акула. – В команде два секс-киборга. Техническими характеристиками ничуть не хуже настоящих баб».

«Да ладно тебе, – отмахнулся Дан. – Какая разница? Подумаешь, проблема».

«Проблема, – настаивал Блад. – Мы и так в дерьме по самые уши. Не хватало еще экипажу пересобачиться».

– Аксель, а что скажешь ты? – спросил Дан.

Окровавленные губы парня растянулись в холодной улыбке:

– Я почувствовал к нему непреодолимое влечение.

Стрелок завыл от ярости и с удвоенной силой принялся вырываться из рук державших его товарищей.

– Убери его от греха, кэп!

– Аксель, будешь жить один, в третьем кубрике, – распорядился Дан. – Вася, уймись, а то сам тебя пристрелю.

Акселя увели, но спокойнее не стало.

– Беда… – на пороге появился Камал. – Здесь беда, я чувствую.

– Здесь гомосек! – возразил стрелок.

Лицо индуса было вдохновенным, глаза горели. Он простирал руки к Дану, повторяя:

– Я чувствую… чувствую… Огромная сила… Это прекрасно…

– Вагиф, уложи его, что ли, – уныло попросил Дан. – Без него психов хватает, – и присматривай.

Глава 9

Сенкевич

Долгое время ничего не происходило, разведывательные зонды мирно летели над горами. На камерах появлялись то серые камни, то мелкие животные, то дохленькие деревца, прицепившиеся к крутым склонам. Слышен был свист ветра, журчание горных ручьев, грохот обваливающихся камней. Вдруг голограмма подернулась чернотой, звуки изменились – теперь это был странный тяжелый рокот.

Синие точки на карте, обозначавшие зонды, почти вплотную приблизились к красному огоньку «Арабеллы».

– Объект находится в трех метрах от разведчика, – проговорил Эрик Лонг.

«Переход на ночное видение», – появилась надпись на голограмме.

Следом раздался дикий рев, и изображение, мигнув, погасло.

«Неисправность, – загорелась следующая надпись. – Дальнейшее выполнение задания невозможно».

Новые зонды постигла та же печальная участь.

– Приготовиться к высадке, – решил Грант. – Пятьдесят человек.

Вскоре из шлюзов корабля вылетели аэроциклы с вооруженными космодесантниками. Ровно гудя, они устремились к горам. Впереди несся Грант, держа курс на красную точку, неподвижно застывшую на карте коммутатора.

Аэроциклы резко взмыли вверх, вонзились в воздух свечой. Под ними проносился каменный склон – вблизи синеватый, поблескивающий серебристыми вкраплениями.

По расчетам компьютера, отряд Гранта должен был достигнуть источника сигнала через два часа тридцать три минуты. При условии, что объект будет по-прежнему стоять на месте.

Но красный огонек на карте вдруг повел себя странно. Он стал перемещаться сначала медленно, потом ускорился и заметался туда-сюда. Спустился в круглую долину, покружил по ней, потом вдруг пополз вверх по крутому склону. Адмирал в который раз пожалел, что на корабле Блада установлено такое несовершенное устройство. Древнее, можно сказать – ни изображения, ни оценки объекта. Оно только давало сигнал, и тот прерывистый.

«Кстати, откуда он там вообще, «жучок» этот?» – спросил Сенкевич.

«У меня нет такой информации».

«Отлично. И почему так необходимо уничтожить этого пирата, ты тоже не знаешь. Помню, я появился как раз в тот момент, когда ты получал задание. Тебе и в голову не пришло уточнить подробности».

«Это не мое дело. Солдат не обсуждает приказы».

«А знаешь, неплохо бы задуматься, – настаивал Сенкевич. – Мне все это не нравится. Странное какое-то задание. Логики в нем нет, а совпадений уйма. Что нужно Бладу на этой планете? А американцам? И почему нельзя было проутюжить горы? Что за интересы здесь у Корпорации?»

«Я должен выполнить миссию, остальное меня не касается», – отрубил Грант.

«Выполняй, конечно. Только сдается мне, браток, кто-то тебя здорово подставляет».

Грант не ответил. Красная точка стремительно скатилась со склона, потом полезла обратно зигзагами – в общем, вела себя совершенно непристойно.

Сенкевич не успел обдумать эту непонятность – аэроцикл с разгону ударился об воздух, словно натолкнулся на невидимую преграду. Потом его подхватило, закрутило штопором, подбросило вверх. Сенкевич намертво вцепился в руль, невероятным усилием удержался на сиденье. Он ощутил боль от мощных ударов, как будто кто-то бил его огромным кулаком. Машину швыряло в разные стороны, металл гнулся и мялся под натиском непонятной силы.

Если бы не боевой костюм с экзоскелетом, Сенкевича давно уже разорвало бы на части. Сейчас он задыхался от боли при каждом ударе, радуясь, что кости и внутренности пока целы. Он выкручивал руль, пытаясь отвернуть с пути безумного потока, который играл им, как бурная река – щепкой. Ничего не выходило. Мимо проносились аэроциклы десантников, их затягивало в невидимую воронку, крутило и сдавливало. Одна из машин не выдержала натиска, распалась на части. Солдаты рухнули на камень скал.

– Вниз! – проорал он в коммуникатор, не очень надеясь быть услышанным. – Опуститься как можно ниже!

Подавая пример, сам направил аэроцикл к каменистому склону, почти по отвесной прямой. С третьей попытки этот маневр удался. Сенкевичу повезло: аэроцикл развалился метрах в трех от поверхности.

Сенкевич упал, удар вышиб воздух из легких. Он проехал на животе вниз по склону, пытаясь тормозить руками и ногами, потом его развернуло боком, он покатился дальше. Наконец ему удалось остановить падение. Несколько минут Сенкевич лежал, приходя в себя и не зная, благодарить технологии будущего за спасение либо материть их за то, что аэроцикл оказался таким ненадежным.

Он сел, оглянулся: склон был усеян черными телами космодесантников. Одни съезжали вниз, увлекая за собой поток мелких камешков, другие лежали неподвижно, третьи уже поднимались, вставали на ноги.

– Построиться, – хрипло приказал Сенкевич.

Он начинал понимать, почему планете присвоена высшая степень опасности.

В итоге выяснилось, что погибших всего трое – те, под которыми аэроцикл развалился на большой высоте. Остальные остались целы, отделались ушибами.

Сенкевич проверил местоположение красной точки – не хватало еще, чтобы «Арабелла» стартанула прочь.

Сигнал был, точка не исчезла. Правда, продолжала беспорядочно носиться по горам.

«Слушай, так может, это не «Арабелла»?» – спросил он Гранта.

«Камацу сказал, сигнал идет с корабля», – ответил адмирал.

«Ты уверен, что источник сигнала установлен именно на судне? Что, если он на ком-то из пиратов?»

«Не важно. Где один пират, там и все остальные».

«Да хрен его знает, – задумался Сенкевич, – вдруг он крышей поехал, убежал в горы. Вот и носится».

«Человек не может передвигаться с такой скоростью, да еще так долго».

«Тоже верно, – подумал Сенкевич. – Человек не может. Зато может киборг, к примеру, или робот, машина какая-нибудь». Эта история казалась ему все опаснее – слишком много странностей, недоговоренностей, нестыковок. А уж господин Камацу с его загадочной невозмутимостью и вообще доверия не вызывал. Сенкевич подозревал, что адмирала здорово кинули и подставили. Только вот зачем? С какой целью?

«Ладно, – подытожил он. – Пошли смотреть на этого акробата. Все равно выбора нет».

Отряд шел по заросшему лесом пологому склону. Сенкевич шагал впереди, время от времени проверяя, что происходит с красной точкой. Сначала она беспорядочно металась, потом начала быстро удаляться в сторону вершины, причем с такой скоростью, что расстояние между нею и отрядом постепенно увеличивалось.

Когда десантники уже начали выбиваться из сил, огонек на карте вдруг поменял направление и ринулся навстречу отряду. Сенкевич наблюдал, как объект приближается. До него оставалось пятьсот метров… четыреста… триста… Сверху раздался треск и стон ломающихся стволов, к ним прибавилось угрожающее рычание. Макушки деревьев тряслись, с ветвей, заполошно крича, поднимались стаи птиц.

– Боеготовность номер один! – скомандовал Сенкевич и добавил мысленно:

«А хрень-то здоровая, видать. Покрупнее Блада будет».

Солдаты вскинули оружие. Теперь уже были слышны и тяжелые шаги, под которыми содрогалось каменное тело горы, и разъяренное сопение, с которым воздух вырывался из ноздрей неведомого существа. Ветер принес острый звериный запах.

Из леса вышел огромный зверь, остановился, разглядывая людей.

«Кинг-Конг, твою мать!» – присвистнул Сенкевич.

Это была невероятных размеров горилла или существо, очень на нее похожее. Ростом не меньше шести метров, обезьяна передвигалась на задних лапах, слегка опираясь на длинные передние. Мощное мускулистое тело покрывала черная шерсть. Морда с широкой зубастой пастью, вывернутыми ноздрями и плоским носом имела самое злобное выражение. В маленьких глазках светились ум и бесконечная ненависть. Тяжелую голову гориллы почему-то украшали небольшие, похожие на жирафьи, рога с шариками на концах.

Разглядев тех, кто посмел потревожить ее покой, обезьяна выпрямилась, издала оглушительный боевой вопль и гулко застучала кулаками по груди. Потом с уханьем прыгнула прямо на Сенкевича.

Под ногами задрожала земля. Сенкевич сделал несколько длинных прыжков, упал на бок, откатился за дерево. Обезьяна в один шаг оказалась рядом, выдернула дерево с корнем, отшвырнула прочь. Оскалилась, показывая длинные желтые клыки, взмахнула лапищей. На этот раз Сенкевич не сумел увернуться, удар отшвырнул его метров на пять, приложил к толстому стволу. Защита костюма сработала, лишь поэтому его не расплющило в лепешку.

На гориллу обрушился шквал выстрелов. Но лазеры лишь выжигали в шкуре небольшие проплешины и еще больше раздражали животное. Выстрел из плазмомета подпалил толстую шерсть, огонь побежал узкой дорожкой по телу. Обезьяна взревела, похлопала лапой, прибивая пламя. Потеряв интерес к Сенкевичу, ринулась на десантников.

Солдаты разбегались в стороны, прыгали вокруг гориллы, не прекращая стрельбы. Однако наносили ей вреда не больше, чем стая мошки, укусы которой злят и причиняют боль, но неспособны убить.

«Почему ее ни лазер, ни плазма толком не берут? – озадачился Сенкевич, съехав по стволу. – Живая же тварь, не машина».

Еще его интересовало, почему источник сигнала вдруг оказался на горилле – вряд ли она состояла в экипаже Блада. Только вот задаваться вопросами пока было некогда.

«Возможно, и не живая», – хладнокровно ответил Грант, целясь в обезьяну, которая металась в разные стороны. Солдат спасала лишь неповоротливость крупного животного, которое не успевало ухватить скачущих саранчой десантников. Люди перебегали от дерева к дереву, прятались за стволами, продолжая обстреливать зверя. Обезьяна в ярости выдирала одно дерево за другим, рвалась напролом, не разбирая пути.

Горилла наконец сумела поймать одного из солдат. Резким движением встряхнула, переламывая позвоночник, раскрыла чудовищную пасть и откусила несчастному голову. Запасливо повесила труп на дерево, снова рванулась в бой.

Животное не пыталось убежать, всем своим видом показывая, что будет сражаться до конца. Люди нарушили границы его территории, вторглись в долину, где оно царило и властвовало безраздельно. Это вызывало у обезьяны бесконечный гнев, желание уничтожить захватчиков.

Сенкевич выглянул из-за дерева, выстрелил, перебежал к другому стволу. Горилла схватила еще одного десантника, споро обезглавила, бросила на ветви.

– Вот сволочь! – разозлился Сенкевич.

Он выскочил вперед, взял разгон, перескакивая на бегу через поваленные стволы. Тело, усиленное экзоскелетом, было гибким, сильным и послушным. С разбегу Сенкевич прыгнул на обезьяну, вскарабкался по ней, цепляясь за длинную шерсть. Оказался прямо перед оскаленной мордой. Горилла протянула руку, длинные мощные пальцы схватили докучливого человека, сдавили. Но Сенкевич успел выстрелить в черный блестящий глаз.

Животное взвыло от боли, пальцы разжались, Сенкевич рухнул ему под ноги. Когда над ним поднялась огромная ступня, едва успел откатиться. Горилла топала и ревела, из глазницы вытекала кровавая слизь.

«Отлично сработано» – оценил Грант.

Один из солдат повторил маневр адмирала, ослепив зверя на второй глаз. Обезьяна заметалась по склону, неуклюже размахивая лапами. Но и тогда не сдалась, не попыталась уйти. Ревела, рычала от боли и бессильной ярости. Споткнулась о вырванные древесные корни, упала, покатилась вниз под шквальным огнем.

Солдаты подходили ближе, расстреливали зверя почти в упор. Морда превратилась в кровавое месиво, лазер срезал рожки, из ран хлынули черные потоки крови. Обезьяна содрогалась, ревела от боли, беспорядочно всплескивала лапами, пытаясь потушить пламя, но слабела все больше. Черная шерсть, охваченная огнем, издавала удушливое зловоние.

Агония длилась долго, мощное тело продолжало цепляться за жизнь. Эти мучения вызывали в Сенкевиче жалость, смешанную с брезгливостью. Он от всей души желал, чтобы страдания зверя прекратились как можно скорее.

Наконец горилла жалобно застонала, дернулась в последний раз и замерла. Шерсть на ней продолжала тлеть. Сенкевич посмотрел на коммуникатор. На нем все еще светилась карта, но красная точка погасла. Сигнальное устройство, чем бы оно ни было, сгорело вместе с обезьяной, и отыскивать его на еще тлеющем трупе было бы бессмысленно.

«Будем выбираться?» – спросил он.

«Нет. Нужно отыскать его логово», – возразил Грант.

«Зачем оно тебе?»

«Я должен найти Блада».

«Ты всерьез думаешь, что он ждет тебя в логове обезьяны?»

«Он обнаружил устройство, снял его и каким-то образом прикрепил на гориллу. Возможно, он оставил какие-то следы».

«Да уж, – проворчал Сенкевич, – карту с отметкой, где он находится».

Но на поиски логова все-таки пошел. Скорее всего оно находилось там, где горилла была в самом начале. Прикинув примерно по карте, Сенкевич отдал приказы десантникам и спустился по склону. Под ногами при каждом шаге что-то похрустывало – он опустил взгляд и увидел, что идет по старым, хрупким от времени костям, которые сплошным ковром устилали землю. Здесь были большие кости, принадлежавшие крупным животным, и совсем маленькие, тонкие, причудливые черепа – Сенкевич даже представить себе не мог себе этих зверей.

«Обезьяны-то хищные. Сколько ж поколений горилл здесь выросло?» – задумался Грант.

«Ты лучше спроси, сколько здесь этих тварей сейчас, – огрызнулся Сенкевич. – Если в логове сидит самка с детенышами, нам мало не покажется. Лежать нашим скелетам тут же. Кстати, ты не заметил, что у этой обезьяны между ног было? Мужик она или баба?»

«Глаза у нас общие. Если ты не заметил, то и я тоже».

Отряд пересек долину, поднялся на противоположный склон. Вскоре нашлось и логово зверя, устроенное в большой пещере. Сенкевич прислушался – тихо. Осторожно заглянул в черный провал, посветил фонарем. Пещера была пуста. Трое солдат вошли внутрь, осмотрели стены. Никаких проходов, щелей не нашли. Сенкевич шагнул в логово.

В углу была устроена лежанка из веток и сухой травы. Пол пещеры устилали кости с остатками гниющей плоти. Рядом с подстилкой темнела какая-то бесформенная груда. Сенкевич подошел ближе, это оказался полусъеденный труп крупного животного. Длинные мощные задние лапы, мускулистое тело, удлиненная зубастая пасть указывали на то, что пищей гориллы стал сильный хищник.

«Арг», – коротко пояснил Грант.

«Мне это ни о чем не говорит».

«Существо с другой планеты. Разумное полуживотное, иначе не скажешь. Арги очень сильны физически, у них толстая шкура, которую трудно прошибить даже лазером или огнем. Оружие не используют, дерутся когтями и зубами. Они, словно космическая саранча. Налетают, выжирают целые цивилизации. Конечно, те, что послабее. На Землю не лезут. Но их никто не любит, они вне закона».

«И как этот арг здесь оказался, если он с другой планеты?»

«Так же, как те американцы. Прилетел. У них есть звездолеты».

«Это-то понятно. Но вот что им всем здесь надо, не задумывался? И почему они появились вместе с нами? Странное совпадение».

Сенкевич наклонился к трупу арга, поморщился от запаха падали. Шею зверя охватывала тонкая металлическая полоса, на которой поблескивали какие-то символы.

«Связь с кораблем скорее всего, – сказал Грант. – Сними ее, отдадим Лонгу, пусть расшифровывает».

Сенкевич достал лазерный нож, разрезал полоску, сунул в карман.

«Ты что, еще и с аргами хочешь разбираться?»

«У них поразительное чутье на людей. Если Блад здесь, арги его уже нашли, будь уверен».

«Ну, так пусть они его и жрут. Чего вмешиваться?»

«Корпорации нужны доказательства уничтожения Акулы с командой. К тому же существуют межпланетные правила, которые выше земных законов. Каждый, кто встречает аргов, обязан сделать все для их уничтожения. Конечно, если имеет для этого возможности. У меня они есть».

Дан

– Сяо Ли, ну что там?

Китаец радостно оскалился:

– Пока ничего, кэп. Но я работаю над этим. Пойду на склад, запчасти поищу.

Он возился с аппаратом связи уже два дня, но устройство продолжало безмолвствовать. Несмотря на оптимистические прогнозы китайца, надежды оставалось все меньше.

Конкуренты, желающие заработать тридцать миллионов, тоже не появлялись. Сухие пайки подходили к концу. Надо было что-то решать с продовольствием. Сначала Дан отправил в джунгли Сяо Ли, но китаец приволок целый рюкзак розовых гусениц и утверждал, что они будут очень вкусны в жареном виде, за что был нещадно бит брезгливым КОКом. Тогда за охоту взялся Дитрих. Под его руководством добыли животное, отдаленно похожее на антилопу.

Дан скормил кусок мяса вовремя вернувшемуся из джунглей Дуриану. Правда, этот тест не мог считаться достоверным: желудок зверя переваривал даже пластик и металл. Поэтому позже Дан попробовал мясо сам. Оно было довольно вкусным. Через пять часов разрешил есть команде.

Больше за два дня ничего не произошло. «Хорошо хоть так», – думал он. В их положении отсутствие плохих новостей – уже хорошая новость.

– Кэп, у нас ЧП! – раздался из коммуникатора голос Дитриха. – В лазарете.

«Сглазил», – лениво посетовал Блад.

– Я с тобой, – Настя подскочила.

Дан вошел в лазарет. Первым, кого он увидел, был висящий в воздухе Камал. Медик суетился вокруг него, пытаясь спустить на грешную землю. Индус парил, сидя в позе лотоса. Глаза его были прикрыты, на губах играла слабая улыбка. Судя по счастливому умиротворенному виду, Камал пребывал в той самой пресловутой нирване.

– Вышел из транса, – пояснил Вагиф. – Открыл глаза, осмотрелся, сказал «Быть беде» и взлетел. Дыхание слабое, пульс едва прощупывается.

Дан подошел поближе, провел рукой под Камалом. Ладонь ощутила пустоту.

– Ну, может, пусть висит, – неуверенно предложил он. – Я слышал, йоги еще и не такое умеют.

– А если грохнется? Ведь костей не соберет! И потом, представляешь, кэп, что будет, если команда увидит? Тут и так сплошная чертовщина творится, еще и летающий Камал…

– Богиня, – ответил индус, внезапно очнувшись и указывая на Кривую Бетси. – Богиня информации.

Киборг расцвела счастливой улыбкой, словно умела испытывать настоящие эмоции. Некоторое время они влюбленно смотрели друг на друга, потом Камал снова закрыл глаза.

– А она здесь откуда взялась? – удивился Дан.

– Вернулась ночью. Пришла из джунглей. И прямым ходом к Камалу. Вот, сидит, никого не подпускает.

Дан оглядел лохматую, в изодранной одежде Бетси.

– Ладно, пусть возле Камала сиделкой будет. Сейчас пришлю Сяо Ли ее проверить.

Дан с Настей вернулись в свой дом. Девушка первой распахнула дверь, вошла и испуганно вскрикнула. Дан взглянул поверх ее плеча и остановился, обалдело раскрыв рот. Аппарат связи был разгромлен. Разбит об пол, растоптан в пыль. Посреди осколков сидел Сяо Ли, дрожащими руками подбирал крошечные частицы, пытался сложить их.

В горле разом пересохло. Дан трудно сглотнул и спросил осипшим голосом:

– Что ты сделал?

– Это не я, – Сяо Ли говорил так же хрипло. – Вернулся со склада, и вот…

– Выясним. Иди пока в лазарет, Вагиф объяснит, что делать.

– Кому это было нужно? – Настя с трудом сдерживала слезы.

– Тому, кто не хочет, чтобы мы отсюда выбрались.

– Разве есть такие? Смертники, что ли?

– Выходит, есть…

Дан прикидывал, с чего начинать расследование. Главным подозреваемым, конечно, был Сяо Ли. Еще подозрение вызывал слишком уж вовремя случившийся у Камала транс, который отвлек их с Настей. Что, если Вагиф, Камал и Сяо Ли в сговоре? Только вот зачем они все это устроили? Работают на конкурентов?

«Не верю, – решительно заявил Блад. – Ребята со мной с самого начала. Надежные и верные. Знают, что за предательство отправятся на корм акулам».

Дан организовал расследование. По очереди вызывал всех членов экипажа, допрашивал, сопоставлял показания. Опять выходило, никто ничего не видел и не знает.

– Но что делать теперь? – растерянно спросила Настя, когда допрос окончился.

– Только ждать, пока кто-нибудь прилетит на эту планету.

– Да пока дождемся, перебьем друг друга.

– С этим будем разбираться, – Дан достал из шкафа компьютер начальника экспедиции, поставил на стол. – Хорошо хоть его разбомбить не успели.

– Думаешь, рабочий? – Настя заинтересованно склонилась над маленькой пластиковой коробочкой. – А обращаться с таким ты умеешь?

«Я умею, – вмешался Блад. – Ну-ка, пусти».

Пришлось уступить место капитану. Блад чуть поколдовал над компьютером, раскрыл футляр с кристаллами, вытащил один, установил над выемкой. Кристалл повис в воздухе.

– Надо же. Откуда такие познания? – съехидничала Жасмин, которая появилась, словно почувствовав Акулу.

– У меня в детстве такой комп был.

– Твои родители собирали антиквариат?.. – хихикнула охотница.

– Не у всех предки были богатыми, – огрызнулся Акула. – Мать меня одна растила, лишнего бабла не было. А этот комп достался от деда.

– Ясно. Безотцовщина, – Жасмин насмешливо наморщила носик. – Понятно, откуда такие чудовищные манеры.

Взгляд Блада стал ледяным:

– У тебя вроде и папаша, и мамаша на месте, и при деньгах, а воспитали все равно редкостную суку, да еще и фригидную. Видно, сами такие…

– Не смей! – взвизгнула Жасмин. – Их больше нет!

Она размахнулась, собираясь влепить Бладу пощечину. Капитан перехватил ее за запястье, с силой сжал. Некоторое время они буравили друг друга гневными взглядами, потом Акула заломил обе руки девушки, легонько толкнул ее и прижал к столу. Наклонился, почти касаясь губами губ, тихо рассмеялся:

– Попробуй теперь ударить, – и почувствовал, как напрягается, будто становится каменным, ее тело.

Из горла Жасмин рвался тихий рык, взгляд сделался безумным. Она дернулась с неженской силой, оттолкнула пирата. Акула поспешно отступил:

– Ты чего, тоже взбесилась?

Еще несколько мгновений – и взгляд девушки стал осмысленным. Она отвернулась, оперлась на стол, тяжело дыша, словно после долгого бега. На лбу выступили капельки пота, в глазах стояли слезы.

– Да что с тобой? – удивился Блад. – Я тебе так противен? Раньше за тобой этого не замечалось.

– Никогда, – шепотом произнесла Жасмин. – Никогда… – ее голос креп, становился громче, наливался злобой. – Никогда не пытайся применить ко мне силу. Или узнаешь, за что меня зовут Яйцерезкой.

Последние слова она провыла, оскалившись.

– Да больно надо, – пробормотал потрясенный Акула.

Настя поторопилась замять конфликт, загнав личность Жасмин как можно дальше. Дан тоже пришел на место Блада. Тем временем кристалл, паривший над компьютером, налился синим светом, из него ударили лучи, развернулись в голограмму. Она была неяркой, но вполне четкой и изображала подтянутого лысеющего мужчину лет тридцати пяти. У него было умное худощавое лицо и внимательный взгляд.

– Я – Эмерсон Валевски, профессор кафедры космических исследований, руководитель научной экспедиции SB-3, – произнес он. – Это мой дневник. День первый. Научная экспедиция в составе пятидесяти двух человек прибыла на планету.

Далее следовал длинный перечень самых важных дел, подробный отчет о том, как экспедиция обустраивалась в лагере. Вроде бы ничего значительного, но Дан с Настей напряженно вслушивались в каждое слово. Появились кадры с лагерем – домики, чистенькие и новые, люди в зеленой униформе.

– Наш биолог, Эндрю Сайл, – крупный мужчина улыбнулся и помахал рукой.

Камера переместилась чуть в сторону:

– Анна Миклош, археолог, – красивая молодая женщина поклонилась с серьезным лицом.

– Археолог?.. – удивилась Настя. – Они здесь что, древние цивилизации раскапывали?

Между тем на голограмме появился еще один человек, пожилой мужчина с бородой.

– Лиланд Гробовски, антрополог.

Становилось все интереснее.

– Роберт Вайн, специалист по истории цивилизаций.

Далее шло знакомство с учеными разных профилей и техническим персоналом. Здесь были и механики, и компьютерные специалисты, физики, биохимики, врачи и даже лингвисты.

Потом их снова сменило лицо руководителя экспедиции.

– Завтра начнем разведку местности. Цель исследования – объект HP-1. Пятый уровень секретности.

– Как-то совсем уж непонятно, – заметила Настя. – Так что же они здесь искали?

– Может, действительно остатки древних цивилизаций?

– Но почему высший уровень секретности? Что такого в обычных археологических раскопках?

Дан продолжал всматриваться в экран. Ничего интересного не происходило, отчеты о первых днях работы. Почти все в них было зашифровано, обозначалось цифрами, которые ни о чем Дану не говорили.

Наконец появилась первая зацепка.

– День пятнадцатый. Поиски объекта продолжаются, конкретных результатов пока нет. Работы ведутся по графику. Состояние оборудования нормальное. Состояние здоровья членов экспедиции – удовлетворительное. Погибший один. Также отмечено несколько случаев психической нестабильности. Очевидно, на людей повлияли стрессовые ситуации, тяжелое нервное напряжение, в котором мы все находимся.

За последние дни отмечен ряд необъяснимых явлений. Туман багрового цвета, который появляется по ночам. При попадании в органы дыхания вызывает удушье. Предполагаю, что туман содержит споры каких-то растений, являющихся аллергенами для человека…

Дан до позднего вечера просматривал отчеты экспедиции, но так и не нашел никаких зацепок.

Настя

Настя с Даном сидели возле домика. У ног девушки пристроился Дуриан, недавно вернувшийся из джунглей. Стояла середина дня, над джунглями висело яркое светило. Было жарко, душно и тоскливо. Лагерь опустел. КОК возился на камбузе, сооружая обед из маленьких, похожих на летучих динозавров птичек. Марию таскали по кубрикам скучающие пираты. Кривая Бетси продолжала нести добровольную вахту возле Камала. Дитрих фон Валленштайн с Джей-три и небольшим отрядом отправился на охоту, добывать новую порцию экзотической дичи.

Фильтры для скафандров подходили к концу, запас с «Кувалды» следовало растянуть. Потому Дан решил использовать защиту только для вылазок в лес.

– Может, прогуляемся? – предложила Настя.

– Пойдем. Хоть разомнемся, – Дан встал, потянулся.

Дуриан, радостно повиливая хвостом, устремился за Настей, которую с некоторых пор, видимо, считал хозяйкой. Джунгли вокруг к неспешным прогулкам не располагали, потому они двинулись по лагерю. Забрели к ангару, проверили состояние генератора, заглянули на камбуз, где КОК ощипывал птичек с такой скоростью, что движение рук слилось в кинематографичное мелькание, видны были только летящие вокруг перья и пух. Дуриан облизнулся, киборг рявкнул, не прекращая своего занятия. Зверь не стал связываться, вышел прочь.

– Теперь куда? – спросил Дан.

– Пойдем хоть к склепу да назад, – так они между собой именовали пещеру с трупами.

– Готично, – усмехнулся Дан.

Рядом с пещерой Дуриан вдруг замер, навострил огромные уши, прислушиваясь. Потом поднял на Настю взгляд выпуклых влажных глаз, фыркнул, затрусил в склеп. Вскоре оттуда донесся его жалобный взвизг, и зверь выбежал наружу. Казалось, невозмутимый Дуриан чем-то напуган. Обиженно поскуливая, он спрятался за девушку.

– Действительно, возня какая-то, – Настя вытащила бластер.

Дан поступил так же. Они встали по обе стороны входа в пещеру, переглянулись, резко заскочили внутрь. Дуриан предпочел оставаться снаружи.

Посреди склепа дрались Ленни и Аксель. Вернее, белобрысый гомосексуалист уже побеждал: он сидел верхом на Ленни, сжимая его шею так, что тот хрипел и широко раскрывал рот, пытаясь глотнуть воздуха. Аксель медленно приближал лицо к лицу Ленни, словно хотел поцеловать его. Он даже не отреагировал на появление Дана с Настей – то ли не заметил, то ли не хотел прерываться.

«Может, так оно и есть? Гомосексуальное изнасилование?» – промелькнуло в мыслях у Насти.

«Не будь дурой, подруга. Это убийство», – тут же отреагировала Жасмин.

– Прекратить! – гаркнул Дан. – Буду стрелять!

Аксель высунул язык – синеватый, мясистый и длинный, словно у муравьеда. Ленни испуганно забился, пытаясь освободиться. Язык, извиваясь и удлиняясь, тянулся к его губам. В какой-то момент Настя поняла: это вовсе не язык, это что-то другое, похожее на щупальце. Видимо, Дан тоже это сообразил. Сверкнула лазерная вспышка, непонятная штука разлетелась пополам. Обрывки упали в метре от Ленни, извиваясь, поползли к нему.

Следующий выстрел пробил череп Акселя. Матрос без звука сполз со своей жертвы, дернулся и затих. Ленни встал на четвереньки и с удивительной для его состояния быстротой рванул прочь из пещеры.

– Что это за хрень? – Настя подошла к разорванному щупальцу, которое все еще жило и пыталось ползти.

– Не приближайся! – одернул ее Дан.

Держа располовиненное щупальце на прицеле, он осторожно двинулся к нему.

– Похоже на какого-то червя. Или личинку.

– У него даже глаз нет, – проговорила Настя.

Дан выстрелил несколько раз, добивая склизкую синюю дрянь. Лишь когда лазер превратил червяка в кашу, он перестал дергаться.

– Что тут, кэп? – в пещеру вбежал Вагиф. – Ленни прибежал полуживой. Говорит, Аксель на него напал.

Один за другим в склеп заглядывали встревоженные пираты.

– Говорил же: гомосек он! – возмущался Вася. – Чуть Ленни не уработал.

Он вбежал в пещеру, мстительно ткнул труп носком ботинка:

– Урод, мля!

В ответ тело вдруг дернулось.

– Не добили, что ли? – удивился стрелок.

– У него череп прострелен, – резонно заметил Вагиф.

В пещере раздался глухой стук. Грудная клетка Акселя стала вздыматься, как будто под ней билось огромное сердце. Вася отскочил:

– Ё-моё, что это?!

На груди покойника взбухала большая шишка. С треском сломались ребра, кожа лопнула, и из-под нее показалась синеватая плоть. Вскоре из тела Акселя выбралось омерзительное существо. Оно было похоже на огромную жирную гусеницу, у которой вместо лапок извивались бесчисленные щупальца. На маленькой безглазой голове зиял широкий зубастый рот. Существо защелкало и стремительно скользнуло на пол, но уйти не успело: выстрелы десятка бластеров разорвали его в клочья.

– На «Чужого» похоже, – потрясенно прошептала Настя.

– Теперь понятно, что убило экспедицию, – Вагиф склонился над телом Акселя.

– Осторожно, вдруг там еще один, – сказал Дан.

– Нет, он бы не уместился, – медик невозмутимо осматривал труп. – Ребра сломаны точно так же, как было у этих, – он кивнул на сложенные штабелем останки. – И позвоночник тоже. Насколько я понимаю, паразит растет, обвиваясь вокруг позвоночного столба. Вероятно, присасывается к нему щупальцами, тянет необходимые вещества. А возможно, таким образом управляет человеком. Потом дорастает до нужного размера и выбирается, ломая позвоночник и ребра.

– И что бы он делал потом? – спросил Дан.

Вагиф пожал плечами:

– Не знаю. Это же инопланетное существо, мне незнакома его биология. Думаю, ушел бы в джунгли, чтобы вырасти и набрать силу. Да и какая разница? Он уже убил человека.

– То есть Аксель…

– Так он не педик вовсе! – заорал Вася. – Он мне глисту свою подсадить хотел!

Стрелок побледнел, потом позеленел. По лицу было видно, что Васю терзают смутные сомнения: вдруг Аксель успел заразить его, пока он спал? Вася прислушивался к себе, машинально поглаживая ладонью грудь. Матросы отступили.

Медик бросил на Дана предостерегающий взгляд, намекая на то, что при команде лучше помолчать. Тот осекся и приказал:

– Всем разойтись! КОКа ко мне.

Пираты, ворча и переругиваясь, разбрелись, вскоре прибыл киборг, встал возле пещеры, перекрыв вход любопытным.

Вагиф тоже вышел, но вскоре вернулся с маленьким, похожим на калькулятор прибором. Приложил к руке Акселя, пояснил:

– Беру кровь на анализ, чтобы определить, какие изменения вызывает в организме паразит. Медицинский мини-анализатор показывает состав крови и на основе этого ставит диагноз. Конечно, такого паразита в базе данных нет, но может быть, хотя бы определим, есть ли у него земной или инопланетный аналог.

Вагиф внимательно уставился на экранчик прибора, по которому бежали столбики цифр и букв. Через несколько минут анализатор запищал.

– М-да, чудес не бывает, – нахмурился медик. – Показывает, что состояние здоровья удовлетворительное, отклонений минимум. Только одна странность: в крови Акселя найден эрготамин – сильный алкалоид.

– Что это может значить?

– Черт его знает, – Вагиф пожал плечами и поднялся. – Пойду к себе, надо порыться в коммуникаторе. Я туда закачал медицинскую литературу. Подумаю, может, скажу что-то более определенное. Ты приходи через пару часов, кэп.

– Пошли и мы, – сказала Настя. – У меня нет никакого желания сидеть среди покойников и этой… пакости, – она указала на синеватую слизь, оставшуюся от паразита.

– КОК, упакуй тело и оставь здесь, – приказал Дан уходя. Немного подумав, добавил, кивнув на останки твари: – И сожги это из плазмомета. Чтоб в пепел.

«Береженого бог бережет, – думал он, шагая по лагерю. – Кто его знает, вдруг и правда… «Чужой». Вернее, такой же, как тот, живучий».

Вагиф был в кубрике, оборудованном под лазарет. Койка Камала пустовала.

– Где Камал? – спросил Дан.

– Понятия не имею. В лагере нет.

– Как же ты его упустил?

– Я разорваться, что ли, должен? – обиделся медик. – Пока в пещере с Акселем возился, он и свалил.

Вагиф выглянул за дверь, убедился, что никто не подслушивает, только тогда негромко сказал:

– Я тут поднял литературу. Эрготамин содержится в земных бледных поганках, мухоморах и спорынье. Как он относится к паразиту, не знаю. Может быть, личинка попала в организм вместе с какой-то пищей.

Дан отрицательно покачал головой. Ему трудно было представить, чтобы Аксель нажрался в джунглях ядовитых грибов, да еще и с начинкой из глистов. Пираты, конечно, склонны к анархии, но анархист вовсе не значит идиот.

– Может быть, организм паразита вырабатывает эрготамин, – высказал новое предположение медик.

– Если это так, есть зацепка, – сказала Настя. – Надо взять кровь на анализ у всей команды.

– Не факт, что моя догадка верна. Но попытаться можно. Неизвестно, скольких успел заразить Аксель. Как я понимаю, человек об этом может и не догадываться, если паразит подселился во сне. Да и вообще, вряд ли кто признается. Аксель же не сказал. Зараженных может быть сколько угодно, в том числе и вы, и я.

Настя представила, что их ждет, если сбудутся самые мрачные прогнозы Вагифа, и внутренне содрогнулась.

«Они сбудутся, – угрюмо подтвердила Жасмин. – Вспомни про экспедицию. Никто не выжил. А ведь они были учеными, наверняка больше соображали, но не придумали, как бороться с этой мерзостью».

– Начнем с себя? – предложил Вагиф. – Так мы сможем хотя бы доверять друг другу.

Он поднес анализатор к пальцу, подождал немного, потом широко улыбнулся, показал экран:

– Вот. Состав крови. Эрготамина нет.

Следующим был Дан. Настя с замиранием сердца ждала результата: за друга она почему-то боялась даже больше, чем за себя.

– Чисто, – обрадовался Вагиф.

Подошла очередь Насти. Ждать пришлось всего какую-то минуту, но ей показалось, что за это время прошла целая жизнь. Девушка не отрываясь смотрела на анализатор в руке медика. Наконец Вагиф сказал:

– У тебя тоже все в порядке.

«Ух, подруга, я чуть не обделалась, – бесхитростно призналась Жасмин. – Страшно подумать, что у меня внутри могла сидеть такая тварь».

– Конечно, это лишь гипотеза. Эрготамин мог попасть в организм и без всякой связи с паразитом, – заметил Вагиф. – Но хоть какая-то зацепка.

Глава 10

Сенкевич

Отряд из пятидесяти космодесантников пробирался сквозь джунгли. Сенкевич шел впереди, мрачно размышляя, что еще предстоит совершить, прежде чем он сумеет открыть портал. Уничтожить цивилизацию аргов? Развязать звездные войны? Спасти принцессу Марса?

Эрик Лонг с помощью Анны расшифровал сигнал, идущий от ошейника арга, и вычислил местоположение корабля, на котором прилетели твари. «Непобедимый» приземлился в тридцати километрах от него. Высланные разведывательные зонды передали картинку: тяжелая, неповоротливая треугольная громадина, устаревший линкор кеплерианцев из созвездия Лебедя. Скорее всего подобран на космической помойке: собственного кораблестроения у аргов не было, их умений хватало только на ремонт чужого старья.

Сенкевич с подачи Гранта принял решение передвигаться пешком. По данным роботов-разведчиков, местность была «чиста». Отчеты, поступавшие на коммуникатор, содержали только изображение и характеристики здешней живности, которой кишели джунгли. Зубастые птички, гусеницы длиной со змею, змеи длиной с пожарный шланг, на редкость уродливые животные. Но арги не встретились ни разу, это обнадеживало.

Грант планировал взорвать корабль, чтобы уничтожить тех кто на борту, отрезав остальным пути к отступлению. Потом уже можно было добивать аргов, если встретятся по дороге. Все шло по плану, который Грант именовал «планом «а». Каким был план «б», Сенкевич не уточнял.

Когда до корабля оставалось не больше километра, арги появились, словно ниоткуда. Бесшумно спрыгивали на людей с деревьев, в кронах которых прятались, слившись с листвой и корой. Поднимались из кустов. Тварей было много – не меньше пяти десятков.

Закипела ожесточенная схватка. Арги подобрались слишком близко и напали слишком внезапно, навязав десантникам ближний бой.

«Что у тебя за роботы-разведчики такие? – возмущался Сенкевич, отстреливаясь от зверей.

«Арги могут понижать температуру тела, потому сенсоры разведчиков не сработали, – сказал Грант. – Но я надеялся, что их засекут камеры, о цветомаскировке мне ничего не было известно».

«Теперь будешь знать. Если выживешь», – злобно ответил Сенкевич, бросаясь в атаку.

Он пырнул арга лазерным клинком – на толстой шкуре осталась только слабая царапина. Зверь в ответ ударил когтями – Сенкевич едва успел увернуться. Тварь ухватила его обеими лапами, челюсти клацнули возле шеи. Сенкевич сделал подсечку, швырнул арга на землю. Тот вскочил, ударил лапой, целя в живот. Сенкевич крутанул сальто назад, поражаясь ловкости, которую придавал боевой костюм.

«Бластер попробуй, – посоветовал Грант. – Ухо, пасть, глаз».

Сенкевич послушался. Выстрел в глаз заставил тварь упасть.

«Толстая непробиваемая кожа, пониженный болевой порог, – пояснил адмирал. – Их даже плазмометом трудно убить. Представь себе, с них плазма скатывается, чуть ли не как вода».

Вокруг шла настоящая бойня. Там арг выпускал кишки десантнику, тут три солдата добивали зверя.

Несмотря на то, что люди дрались отчаянно, арги вскоре начали теснить противника. Отряд оказался разбит на две половины, между которыми свирепствовали твари. Пробиться к своим было невозможно, отступить – тоже. Когда Сенкевичу уже казалось, что арги разделаются с ними, твари вдруг замерли, будто прислушиваясь к чему-то, потом вдруг, как по команде, развернулись и побежали прочь.

«Что происходит?» – изумился Сенкевич.

«Их позвал вожак, – сказал Грант. – У аргов коллективный разум, все решает сильнейший зверь. Скорее всего случилось что-то из ряда вон выходящее, раз он отзывает бойцов. Командуй отход, надо разобраться».

– Отступаем, – скомандовал Сенкевич.

«Что может быть важнее, чем расправиться с нами? – удивлялся он, шагая по лесу. – Мы же их корабль взорвать собирались».

«Американцы, например, – предположил Грант. – Они могли подобраться к кораблю ближе, чем мы».

Погони не было. Видимо, арги ушли далеко.

«Возвращаемся, – решил Грант. – Пока их нет, надо попытаться взорвать судно».

Дан

– Теперь срочно проверяем весь экипаж, – решил Дан. – Приставим к дверям и окнам киборгов, на случай если кто-то заражен и решит сбежать. Вызывать буду по одному, потихоньку, чтобы не поднялся шум. Сейчас отправлю к тебе первого.

Он вышел на улицу, Настя за ним. Лагерь гудел. Матросы собрались кучей, переговаривались и переругивались, опасливо глядя друг на друга. Вася стоял в стороне, стоять рядом с ним никто не хотел.

– Харе, Кришна, харе, Рама, – раздалось вдруг издали.

Из-за деревьев вышел Камал и, пританцовывая, двинулся к товарищам. На шее индуса красовался венок из белых цветов, волосы почему-то стояли дыбом. Бетси шла за ним, не сводя с Камала влюбленных глаз. Выйдя на середину лагеря, индус закружился, подняв руки над головой:

– Харе, Кришна, харе, Рама, харе, Кришна, харе…

– Разве он кришнаит? – шепотом спросила Настя.

– Вроде нет, – так же тихо ответил Дан. – Хотя точно не знаю.

Между тем Камал остановился, обвел притихший экипаж сияющим взглядом, торжественно заявил:

– Энергия! Энергия богов! – и осел на землю.

Подбежал Вагиф, приложил пальцы к шее:

– Опять в кататонии.

Бетси подбежала, отшвырнула медика так, что он отлетел на несколько шагов. Подхватила индуса на руки, как ребенка, унесла в лазарет.

– Трэш, угар и содомия, – подытожила Настя. – Дурдом на каникулах.

– Содомии, как выяснилось, нет, – поправил Дан. – Хотя лучше бы она… Ладно, пора.

Он по коммуникатору приказал КОКу занять пост у двери лазарета, потом подозвал Васю. Стрелок, от которого все старались держаться подальше, с готовностью откликнулся.

– Иди к Вагифу, надо будет сдать кровь на анализ. Только тише!

Пират пожал плечами и отправился в лазарет. Но вскоре вышел, растерянно сказал:

– Там это… вас он зовет.

Вагиф метался по комнате, заглядывал во все углы. Вид у медика был испуганный и виноватый.

– Анализатор пропал! Я только вышел на минутку, посмотреть, что с Камалом. Он вот здесь лежал, на столе. Вот здесь… Здесь… – повторял Вагиф и указывал на место, где лежал прибор, как будто это могло вернуть анализатор.

Дан с Настей переглянулись. История с аппаратом связи повторилась почти в точности.

– Что ж ты лох такой? – упрекнул Дан.

«А ты не лох? – тут же отозвался Акула. – Знал же, анализатор сейчас стратегически важен. А медик беспомощный, как столетняя бабка. Кто тут капитан? Ты и должен был позаботиться».

«Сам бы напомнил», – огрызнулся Дан, но не мог не признать: Блад прав.

– Пошли! – он выскочил из комнаты. – Надо сделать перекличку и всех обыскать. Может, еще не поздно.

Экипаж был в полном составе, за исключением Дитриха с отрядом охотников. Дан приказал КОКу обшарить всех по очереди, но прибор так и не нашелся. Последняя надежда таяла на глазах.

Дан отдал распоряжение киборгам обшарить лагерь и кусты вокруг. Но и это не дало никакого результата. Не помог и допрос: все были заняты представлением Камала, никто ничего не заметил.

– Когда разбили аппарат связи, в этом тоже были замешаны Камал с Вагифом, – сказала Настя.

– Помню, – хмуро ответил Дан.

Он вернулся в дом и уселся за компьютер, смотреть дневник экспедиции. На голограмме появилось хмурое лицо профессора Валевски.

– День шестнадцатый. Сделан анализ взвеси из тумана. Как я и предполагал, она содержит аллерген, смертельно опасный для человека. Это вещество до сих пор не было известно науке. Так что первое открытие у нас есть. Жаль только, оно не имеет непосредственного отношения к нашим изысканиям. Продолжаются поиски объекта НР-1. Пока безрезультатно.

Еще два дня. Отчеты о работах. Ничего интересного. Но профессор делался все мрачнее. Но вдруг на следующей записи он появился с сияющей улыбкой. Казалось, ученый охвачен эйфорией:

– День девятнадцатый. Свершилось! Наконец наши усилия увенчались успехом! Это чудо! Объект НР-1 найден. И то, что нам удалось получить, – просто удивительно. Возможностей нашей лаборатории не хватает для изучения этой информации. Я могу только сказать, что она перевернет все до сих пор существовавшие в науке представления об… – Валевски осекся, к нему вернулась обычная осторожность. – Я уже вызвал транспорт. Это нужно срочно доставить в Корпорацию. Мы же продолжим работы. Предстоит еще понять, как проникнуть в объект.

Настя

Настя лежала, свернувшись клубочком, в капсуле. Вставать не хотелось. С самого момента пробуждения она чувствовала себя отвратительно. Раскалывалась голова, тошнило, в висок словно вонзилась раскаленная игла.

«Что делать, подруга, мигрень и в двадцать четвертом веке никто не отменил, – вздохнула Жасмин. – Правда, сейчас имеется отличное лекарство, снимающее все неприятные симптомы. Один аппликатор – и ты как новенькая. Надо попросить Вагифа, у него точно есть».

Настя неохотно поднялась, оделась, поплелась к домику, в котором был оборудован лазарет. Она вежливо постучала в дверь и фыркнула – это почему-то напомнило визит в школьный медпункт, как будто сейчас придется просить у Вагифа освобождение от физкультуры. Толкнула дверь, заглянула.

Медик лежал посреди комнаты, широко раскинув руки, словно пытался кого-то обнять. К шее, с левой стороны, прилип кружок шприца-аппликатора. Настя подбежала, присела на корточки, коснулась щеки Вагифа – она была холодной. Тогда девушка прижала пальцы к артерии на шее, пульс не бился.

Вдруг мертвец открыл рот, будто собирался поприветствовать гостью. Настя поднялась, достала бластер и сделала шаг назад, не отводя глаз от лица медика. Из его рта, извиваясь, медленно потянулся синий червь. Грудная клетка вздымалась под ударами изнутри. Паразит не желал оставаться в мертвом теле, для питания ему требовался живой человек. Личинка изогнулась, выпала на пол, поползла к Насте. Девушка выстрелила, потом еще и еще, вымещая всю ненависть, всю злость и весь страх.

Ребра Вагифа треснули: паразит выбирался наружу. Настя снова открыла огонь. Не остановилась, пока не превратила его в решето.

– Что здесь? – в лазарет вбежал Дан.

Настя вздрогнула.

– Кто-то заразил Вагифа. Он не захотел ждать, когда паразит его убьет и покончил с собой. Вот, – она указала на кружок аппликатора. – Сделал себе какую-то инъекцию.

– Он поступил честно, – тихо ответил Дан. – Пожалуй, это самый разумный и правильный выход. Я бы тоже так сделал, только вот теперь без медика нам не разобраться, каким лекарством можно себя убить.

– Значит, он был ни при чем, – кивнула Настя.

– И значит, надо снова искать зараженного, – добавил Дан.

Решив, что медика все равно не спасешь, а себе помочь можно, Настя порылась в контейнерах, стоявших на столе, отыскала подсказанное Жасмин нужное лекарство, сделала инъекцию шприцем-аппликатором. Сразу полегчало.

Дан вызвал КОКа, приказал вынести труп и сжечь.

– Для всех он просто не выдержал стресса и покончил с собой.

– А правильно ли это? – возразила Настя.

– Представляешь себе масштаб паники? Да они друг друга перестреляют на хрен!

– Или перезаражают. Люди должны знать, чего остерегаться.

Дан не мог не согласиться.

– Хорошо. Объявлю после обеда.

Экипаж собрался в камбузе. КОК, из-за походных условий оставивший попытки насадить культ здорового питания, подал жаркое из добытой Дитрихом антилопы. Сам штурман сидел напротив Дана.

Ели молча, не глядя друг на друга. Сегодня за столом не было ни шуток, ни смеха. Всех грызло одно и то же подозрение. Но, в отличие от остальных, Дан с Настей точно знали: один из экипажа – уже не человек. Как минимум, один.

Наконец Ленни решил высказаться:

– Что происходит, кэп? Если знаешь, не молчи, лазер мне в зад.

Дан не ответил.

– Не скажешь, выходит, – заключил Ленни. – А только дерьмо творится, кэп. И ты это знаешь. Призраки тут ходят, тени. Я сам видал. И туман этот. Может, в нем и живут. Может, это от них черви в Акселе завелись.

– С меня хватит, – вмешался толстый Саймон. – Уж я-то видел: Аксель был не Аксель, тварь завладела им. Она меняет людей. Уходить надо, кэп.

– Куда? – спокойно спросил Дан. – И с чего вы взяли, что этого паразита нет в остальных местах? Вспомните Абрама. У него тоже крыша съехала. Как он себя вел, Ленни?

Матрос задумался:

– Странно, да.

– А он здесь не был. Так может, дело не в лагере, а в планете? Может, паразит водится везде? Тут есть свет, и мы хотя бы можем защититься от тумана. В джунглях погибнем в первую же ночь.

Над столом снова повисло тяжкое молчание. Все понимали: Дан прав.

– Поели? – усмехнулся он. – Не хотел аппетит портить. Теперь скажу: среди вас есть еще один зараженный.

– Кто?! – первым отреагировал Вася. – Скажи, кто, кэп? Я его уработаю!

– Говори, – поддержал Дитрих. – Ты ж понимаешь: человека уже не спасти. Надо только убирать.

Пришлось сознаваться:

– Я пока не знаю, кто. Знаю только, что паразит в одном из вас.

Дан вынужден был рассказать команде все – о проверке по крови, анализаторе и смерти Вагифа.

– Значит, выходит, точно здоровы только вы двое? – Вася тяжело взглянул на Дана.

– Выходит, так.

– Ни хера не выходит, кэп…

Стрелок поднялся, достал бластер. Дан с Настей ответили тем же.

– Это ты так говоришь, кэп. А если тварь и есть ты? Или подружка твоя? Вдруг это хитрость? Откуда мы знаем? – он прицелился в Дана.

– Или тварь – ты, – спокойно ответил Дан, наводя бластер на него.

– Положить оружие, – Дитрих встал, прицелился в Васю. – Тварью может быть кто угодно. Подумай башкой, а не жопой: будь кэп заражен, зачем ему вообще об этом говорить? Он бы помалкивал и втихую размножался!

– Да ни хрена подобного! – подскочил Саймон и навел бластер на Дитриха. – Откуда мне знать, что в мозгах у твари? Может, это хитрость какая? Хватит с меня!

Потом встали все остальные. Водили оружием, целясь то в одного, то в другого, не зная, в кого стрелять.

Люди с подозрением косились друг на друга, во взгляде каждого читалось: «Кто следующий?» Теперь уже нельзя было доверять товарищу, в каждом мог сидеть чужак, одержимый жаждой убийства.

– Опустить оружие! – рявкнул Дан. – Отставить панику! Так мы только друг друга перестреляем и не найдем зараженного!

Пираты неохотно опускали бластеры.

– Отбой, – приказал Дан. – Из кубриков не выходить, свет не выключать. И без истерики, – добавил он. – Что вы, как бабы? Просто смотрите в оба да пасть лишний раз не раскрывайте – личинка залетит.

Глава 11

Сенкевич

Роботы-разведчики, высланные вперед, показали, что вокруг корабля нет никого, кроме горы трупов. Арги лежали вперемешку с боевыми неграми. Неподалеку обнаружились и люди Гранта, отрезанные от основного отряда. Ни один из них не выжил.

Сколько аргов на борту и справится ли с ними отряд из пятнадцати оставшихся в живых солдат – Сенкевич не знал. Наверняка вожака хорошо охраняли. Но его уничтожение было единственным шансом избавиться от тварей. Иначе пребывание на планете станет невозможным.

Он мог только предполагать, что вожак находится в корабле. Пользуясь знаниями, вынесенными Грантом из академии, Сенкевич пришел к выводу, что это вероятнее всего. Звездолет – наиболее спокойное и безопасное место.

Пока арги бросили все силы на сражение с американцами, этим грех было не воспользоваться.

Отряд вернулся к звездолету.

«Говорил же, американцы напали на корабль, – сказал Грант. – Видимо, арги погнали их в лес. Сейчас удобный момент, чтобы подорвать все к чертовой матери».

Люк открылся, из него выскочили арги, бросились на десантников. Охранников было десятеро, но, учитывая неуязвимость, каждый из них стоил пятерых людей. Защищая вожака, они дрались отчаяннее обычного.

Солдаты пустили в ход плазмометы. Два зверя увернулись от пламени, остальные покатились по земле, быстро сбили огонь, вскочили и снова ринулись в бой. Угадав в Сенкевиче командира, к нему подскочил крупный арг. Сенкевич перехватил нацеленную в горло когтистую лапу, шибанул тварь ногой. Зверь отлетел на несколько метров. Экзоскелет костюма увеличивал силу удара, как минимум, вчетверо.

«Вдесятеро, – поправил Грант. И крикнул: – Сзади!»

Сенкевич пригнулся, пропуская над собой лапу, активировал лазерные клинки костюма. Повернулся, встретил арга ударом в грудь. Лазер лишь оставил на толстой шкуре полосу слабого ожога.

«Это будет долго, – сказал Грант. – Могут вернуться остальные, тогда нам конец. Пробивайся к кораблю. Разберемся с вожаком – остальные сами отвяжутся».

«Может, проще подорвать все к чертям?»

«На это необходимо время, а прикрыть нас некому. Пробивайся внутрь, я сказал!»

Сенкевич пошел вперед, уворачиваясь от ударов и расшвыривая аргов. Десантники, как могли, отвлекали аргов от адмирала, так что наконец ему удалось пробраться к трапу и сделать несколько шагов по ступеням. Цепкие лапы схватили за ногу, дернули – Сенкевич не удержал равновесия, покатился вниз. На него тут же прыгнул арг, уселся на грудь, оскалился, собираясь впиться в горло. Сенкевич поднял бластер, выстрелил прямо в раскрытую пасть. Арг дернулся, забрызгав адмиральский боевой костюм черной кровью, и обмяк. Скинув с себя тяжелое тело, Сенкевич поднялся, снова принялся взбираться по трапу.

«Еще одно уязвимое место», – порадовался Грант.

«Ну да, и что? Просить каждого открыть рот?» – буркнул Сенкевич.

Эта заваруха его неимоверно раздражала. Рисковать жизнью ради интересов Корпорации казалось верхом идиотизма. Он вошел внутрь и замер, позабыв и о собственном недовольстве, и даже о вожаке, который наверняка прятался где-то в недрах жуткого корабля.

Это было ни на что не похоже. Вернее, напоминало логово какого-то чудовища из фильмов ужасов. Здесь не было ни переборок, ни панелей, ни кают – ничего, что имелось на любом, даже самом устаревшем, звездолете. Ничего, кроме наростов белесой плесени, покрывавшей весь корабль изнутри. Присмотревшись, Сенкевич понял, что это скорее похоже на паутину – плотную, непрозрачную. Она толстыми слоями затягивала стены корабля, спускалась вниз, образовывая комья, целые сугробы. Под потолком висели продолговатые коконы.

«Выделения внутренних желез аргов, – пояснил Грант. – Свили в корабле гнездо».

Один из коконов зашевелился, из него раздалось слабое скрипение. Что-то прорывалось наружу сквозь слипшиеся плотные слои паутины. Белесая материя растягивалась, кокон менял очертания, дергался, извивался. Наконец, паутина треснула, разорвалась посередине, из нее выпало уродливое скрюченное тело. На полу существо развернулось, выпрямилось, встало на четыре лапы.

«Детеныш арга, – пояснил Грант. – Они размножаются вегетативно, зародышей помещают в коконы дозревать».

Звереныш зевнул, показав острые игольчатые зубы, и жалобно захныкал. Сенкевич подошел, сунул ему в пасть бластер, выстрелил.

«Вроде бы один из твоих жизненных принципов – не причинять вреда женщинам и детям», – хладнокровно заметил Грант.

«Не таким», – коротко ответил Сенкевич.

Он посмотрел наверх, потянул из-за спины плазмомет. Дал длинный залп по коконам, виноградными гроздьями свисавшим с потолка. Шары пламени ударились о паутину, растеклись синеватой дымкой и погасли.

«Бесполезно, – сказал Грант. – Это очень прочное вещество. Ты только нагреваешь их, ускоряя процесс вызревания. Идем к вожаку. Убьем его, детеныши сами издохнут».

«Поздно, – с грустью проговорил Сенкевич. – Он сам к нам пришел».

Вожак приблизился с той стороны, где должна была находиться кабина управления, и сейчас стоял посреди белесых сугробов, спокойно наблюдая за человеком. Огромный, выше других аргов головы на три, широкий в кости, мускулистый, он выглядел настоящей машиной для убийства. Когти на лапах походили на кривые сабли, и Сенкевич даже боялся представить, какие у твари должны быть зубы. Рядом с этим чудовищем он чувствовал себя просто беспомощным дохляком.

«Не кисни, в конце концов, у тебя оружие!» – подбодрил Грант.

«Толку-то, – печально подумал Сенкевич. – Плазма здесь бессильна, лазером арга разве что можно поцарапать».

«В пасть или в глаз выстрелишь».

«Так он тебе и подставится».

Между тем вожак осторожно шагнул вбок, пытаясь обойти Сенкевича. Тот повернулся, держась лицом к лицу… то есть к морде твари.

Оба двинулись по кругу, изучая друг друга. Наблюдали за каждым движением противника, определяя степень опасности, выискивая сильные и слабые стороны. Сенкевич вскинул было бластер, но решил, что выстрел только разозлит арга. Лучше подождать, когда он откроется, тогда уже стрелять на поражение.

Вожаку надоело изображать борца на ринге, он в один прыжок преодолел расстояние между собой и человеком, двинул раскрытой лапой снизу, целясь в живот – так, словно хотел пырнуть ножом. Не будь защитного костюма, когти непременно вспороли бы брюшину. Хотя, возможно, такие сабли пропороли бы и костюм…

Сенкевич отпрянул, выстрелил, целясь в глаз арга. Тот, опередив противника на долю секунды, упал на четвереньки. Тут же подскочил, размахнулся. Мощный удар отбросил Сенкевича, припечатал к стене. Он оттолкнулся, пошел на арга, но что-то удержало, потянуло назад. Липкая материя паутины, приклеившись к спине, мягко пружинила, не желая отпускать человека. Сенкевич с третьей попытки перерубил ее лазерным клинком.

Арг снова прыгнул, взмахнул лапой, ударил – Сенкевич кубарем покатился по полу, врезался в стайку только что вылупившихся детенышей. Одного раздавил, а пока вставал на ноги, нескольких успел пристрелить.

Вожак, взбешенный уничтожением потомства, издал яростный вопль, ринулся на Сенкевича, снова сбил с ног. Они покатились по полу.

«Научись, наконец, полностью использовать возможности боевого костюма и экзоскелета», – назидательно проговорил Грант.

«Нашел время поучать!» – разозлился Сенкевич, пыхтя и изо всех сил удерживая лапы с острыми когтями, которые тянулись к горлу.

«Почувствуй его! Слейся с ним!» – наставлял адмирал, как сэнсэй из дурацких боевиков.

Сенкевич, однако, послушался – другого варианта все равно не было. Когда уже казалось, что кривые когти сейчас перервут костюм и вопьются в шею, он ощутил прилив энергии. Мускулы, только что нывшие от нагрузки, снова налились силой. Сенкевич медленно распрямил руки, отводя лапы от горла, потом сбросил с себя арга.

Тварь, уже торжествовавшая победу, смотрела на противника с удивлением. Сенкевич оттолкнулся от пола, прыжком встал на ноги. Тело наполнялось мощью. Пружинисто шагая, он подошел к аргу, подпрыгнул, ударил ногой с разворота, сам себе напомнив Чака Норриса. Вожак не пошатнулся, лишь озадаченно встряхнул башкой. Сенкевич врезал еще, и еще. Продолжал бить, вкладывая в удар всю силу, которую давал боевой костюм. Ошалевшего арга швыряло от стены к стене, но он вставал и с тупым упорством продолжал бросаться на врага. Вскоре растерянность прошла, вожак остановился на почтительном расстоянии от Сенкевича, замер. На морде появилось сосредоточенное выражение.

«Подмогу вызывает! – сообразил Грант. – Он же управляет стаей с помощью телепатии! Давай, разделайся с ним быстрее, пока сюда целая толпа не набежала!»

«Легко сказать», – подумал Сенкевич, беря разгон с места. Он пронесся мимо неподвижного арга, взбежал по стене, легко преодолевая вязкость паутины, оттолкнулся ногами и обрушился на вожака сверху. Такой удар сломал бы шею любому человеку, но тварь лишь упала на четвереньки, очумело мотая головой. Сенкевич активировал лазерные клинки, размахнулся, изо всех сил вонзил их в спину арга.

Лазер пробил толстую кожу, вошел в тело. Вожак взревел, выпрямился, пытаясь сбросить с себя упорного врага. У него не вышло, и арг рухнул на спину, придавливая Сенкевича немалым весом.

Несмотря на защиту костюма, удар вышел мощным, заставил задохнуться от боли. Раненый вожак сражался отчаянно, и казалось, сил у него только прибавилось. Пока Сенкевич восстанавливал дыхание, арг перевернулся, ударил когтями, целя в грудь. Сенкевич успел отразить удар. Вожак снова занес обе лапы. Сенкевич заметил, что у него под мышками шкура как будто светлее, и наудачу вонзил с двух сторон лазерные клинки.

Арг взревел, из пасти хлынула кровь, заливая грудь и лицо Сенкевича. Он вытянул бластер, прицелился, выстрелил в открытую пасть. Вожак упал на спину, дергаясь в агонии. Длинные когти скребли по полу.

Свежевылупившиеся детеныши сбились в кучу, беспомощно верещали. Можно было перебить их, но Сенкевич не захотел мараться.

«Лучше взорвать корабль, как было задумано», – сказал Грант.

«Согласен».

Сенкевич не успел подойти к люку, когда в корабль ворвалась стая аргов. Их было не меньше двух десятков. Не обращая внимания на человека, звери подбежали к вожаку, принюхались. Один коротко взвыл, остальные подхватили. Несколько секунд твари справляли тризну по предводителю, потом вой резко оборвался и, словно по команде, два арга набросились друг на друга.

Сенкевич с интересом следил за схваткой двух крупных тварей. Сначала арги долго ходили по кругу, присматриваясь к сопернику, ловя взглядом каждое его движение. Пасти растянулись в угрожающем оскале, из горла рвался хриплый вой. Потом звери сшиблись грудь в грудь. Твердые, словно стальные, когти оставляли на шкурах кровавые полосы, из пастей падали клочья пены. Каждый удачный выпад стая встречала дружным свирепым рыком, но в поединок никто не вмешивался. Наконец более ловкий и сильный зверь повалил соперника на землю, под торжествующий вопль стаи впился зубами в горло. Рвал врага, пока тот не испустил дух. Победитель поднялся, перепрыгнул через агонизирующее тело, исподлобья оглянулся по сторонам. Ему ответили такими же угрожающими взглядами. Арг вопросительно рыкнул, тут же ему навстречу шагнул новый соперник. Драка за право быть вожаком продолжалась. Теперь, когда старый вожак погиб, а новый еще не появился, единое сознание стаи распалось.

«Может, подождать, а они сами друг друга перебьют?» – задумался Сенкевич.

«Пошли отсюда, – сказал Грант. – Они сейчас будут драться, пока не признают одного сильнейшим. Он и станет вожаком».

Сенкевич выбрался из корабля. У трапа лежали трупы трех аргов, оставшиеся семеро увлеченно дрались между собой. Забытые ими десантники удивленно наблюдали за сражением. Трое солдат были мертвы, четвертый ранен в плечо – от острых когтей не спас даже боевой костюм.

– Подорвать корабль! – приказал Сенкевич.

Солдаты прикрепили к звездолету взрывные устройства. Отряд двинулся прочь. Уйдя на достаточное расстояние, Сенкевич активировал бомбы. Раздался оглушительный грохот, издали было видно, как в небо взвился столб пламени, вокруг которого разлетались осколки корабля.

«Теперь хотя бы новые твари не подрастут, – заключил Грант. – Хотя неизвестно, сколько их еще осталось на планете. Может, корабль был не один».

До «Непобедимого» оставалось не больше половины пути. Вдруг из леса донеслись звуки выстрелов.

«Американцы», – прислушавшись, определил Грант.

– Отходим, – приказал Сенкевич.

Отряд отступил к северу, через километр дошел до поросшего лесом подножия горы. Звуки сражения становились все ближе.

Из-за деревьев выскочили два окровавленных арга, сцепились, покатились по земле: твари продолжали выяснять, кто из них достоин звания вожака. Следом выбежал здоровенный негр, по очереди выстрелил каждому зверю в ухо. Судя по шуму в лесу, побоище было глобальным.

«Приказывай готовиться к бою», – потребовал Грант.

Дан

– Я собрал вас здесь, чтобы поговорить.

Экипаж в полном составе, кроме нирванствующего Камала, сидел за длинным столом. Сначала КОК был категорически против сборища в столовой. «Побьют все, покурочат, – ворчал он. – У меня и так приборов не хватает. А если из кого червяк вылезет? Перепачкает все, придется снова стерилизовать». Но Дан приказал – и киборгу пришлось смириться. Сейчас он мрачной тенью маячил в дверях, зорко наблюдая за каждым движением членов команды, готовый схватить, скрутить, не дать замарать драгоценный пищеблок.

Под окнами прохаживался Джей-три с лазерником. Мария занимала оборонительную позицию в дверях камбуза. Кривую Бетси Дан тревожить не стал, она продолжала нести бессменную вахту возле Камала. Да Бетси и не послушалась бы. Теперь она не отходила от индуса. Однажды чуть не прибила Дитриха, который вздумал с нею позабавиться. Дан не приказывал уничтожить вышедшего из строя киборга только потому, что она хорошо присматривала за сбрендившим Камалом.

Пираты настороженно переглядывались.

– Что я хочу сказать, ребята, – начал Дан. – Всем понятно: паразит среди нас. И он уже успел заразить не одного человека. Я считаю, он появился не в лагере, а гораздо раньше.

Дитрих фон Валленштайн, лениво перебирая перстни на пальцах, согласно покивал синеволосой головой:

– Верно, кэп. Абрам тоже наверняка был заражен. Это паразит заставил его угнать и взорвать «Небесную кувалду». Тварям были нужны мы все. Они стремительно размножаются, а люди для них, видимо, вкуснее, чем зверьки.

– Скорее всего не вкуснее, а удобнее, – вставила Настя. – Человеческий организм позволяет им вырастать до больших размеров.

– Аппарат связи тоже был разбит тем, кто находится под воздействием паразита, – продолжил Дан.

«Слушай, излагай яснее и резче, – взмолился Акула. – Уснуть можно. Добавь драйва, браток».

Дан постарался:

– Такая херня получается. Мы могли бы вычислить тварь по анализу крови, но он сумел разбить анализатор.

– И Вагифа недаром постарался заразить в первую очередь, – снова добавила Настя. – Он медик, мог придумать способ выявить паразита. Потому тот решил как можно быстрее подчинить его себе.

– Но Вагиф – мужик. Он не сдался, – рявкнул Дан. – Решил, что лучше издохнет, чем станет ходячим трупом и начнет заражать товарищей! И убил себя!

Экипаж тихо загудел: это было новостью, матросы не знали, от чего умер Вагиф.

– Да! – поддал жару Дан. – И мы не сдадимся! Не станем рабами червяка!

Он оперся руками на стол, обвел взглядом притихшую команду.

– Ни хрена у него не вышло, ребята! Мы обязательно его вычислим. Узнаем, в ком он сидит.

Наступила мертвая тишина. Пираты оглядывали друг друга.

Дан отчаянно блефовал. У него не оставалось иного способа понять, кто из команды заражен. Надежда была лишь на то, что паразит как-то выдаст себя.

– Сейчас я говорю этому человеку: будь мужиком. Пока не поздно, выйди и признайся. Тебе все равно не жить, так не заражай других. Я обещаю легкую смерть. Если не признаешься, я сам тебя найду и отдам экипажу. Тебя порвут.

Теперь в руке у каждого было оружие. Пираты напряглись, готовые в любой момент расправиться с опасной тварью.

«Не, ну ты отлично придумал, друг, – лениво проговорил Блад. – А если зараженный не признается? Как отмазываться будешь?»

«Я и не жду, что признается. Я пытаюсь вычислить по его поведению», – ответил Дан.

Он медленно пошел вдоль стола, всматриваясь по очереди в выражение лица каждого члена экипажа. Улыбающийся невозмутимый Дитрих – блестящие глаза, загорелая кожа, довольный вид. Вряд ли. Слишком здоровым выглядит. Бледный, с выпученными глазами Саймон, толстые щеки которого тряслись то ли от возмущения, то ли от страха. Тоже не он.

Дан помнил: у Акселя было мертвое лицо. Никакого выражения, никаких чувств и эмоций, остановившийся рыбий взгляд.

Дальше. Ленни, напуганный, с бегающими глазами, бормочущий: «Лазер мне в дышло». Не он. Возмущенный Вася, поддакивающий: «То гомосеки, то паразиты, что за жизнь такая…» Не он.

«И что теперь? – повторил Блад. – Не дашь команде виновника – они друг друга перестреляют или тебя прибьют. Бунта добиваешься?»

Дан не ответил, продолжал вглядываться в лица. Сяо Ли, с круглой физиономии которого даже сейчас не сходила оптимистичная улыбка. Не он. Лойко, веселый и нахальный, издевательски оскалился в ответ на взгляд капитана. Нет.

Дан обошел весь стол. Двинулся обратно, снова и снова изучая лица, взгляды. Ничего. Никаких примет, которые выделили бы из тридцати пяти пиратов одного зараженного.

– Добро, – произнес он, стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее. – Значит, заражение еще не проникло глубоко. Паразит еще не изменил человека. Но я обязательно его найду. Разойтись…

– Ох, не верится мне что-то, – бурчал Вася, выбираясь из-за стола. – Так нас всех и сожрут.

– И будем тут валяться, как эти ученые, с распоротыми брюхами, лазер мне в зад, – вторил ему Ленни.

Эти двое, как пострадавшие от покушения паразита, считали себя вправе возмущаться. Держались они тоже вместе, потому что остальные члены экипажа как будто ими брезговали. Дан еще раз пригляделся к этой парочке. Но румянец на щеках Ленни и чрезвычайная разговорчивость Васи не вписывались в картину заражения. Да в конце концов, он сам видел застреленных паразитов, не успевших проникнуть в тела жертв.

«Ты проиграл», – констатировал Акула.

«Мы проиграли, – поправил Дан. – Ты б лучше чего посоветовал, чем злорадствовать».

«Я думаю, – глубокомысленно ответил капитан. И тут же добавил: – Слушай, а может, это Камал?»

Индус, конечно, был подозрителен, но он все время находился под присмотром Кривой Бетси.

«Ну и что? – хмыкнул Блад. – А если их несколько? Ты не думал, что у паразитов может быть этот… как его… когда все вместе как будто одной башкой думают. Вроде нас с тобой».

«Коллективный разум?»

«Да, он».

«Тогда ситуация осложняется».

«Вот представь: паразит отрастил личинку, перенес ее в другого человека. В том тоже личинка выросла, он перенес. Их уже трое. Один погиб, два остались. И так по цепочке».

Конечно, Дан рассматривал такую возможность. Более того, он вполне допускал, что уже заражена половина команды. Или все. Уверен он был только в себе и в Насте.

– Все вычисляешь? – спросила подруга. – А если пойти другим путем? Давай попытаемся понять, где могло произойти заражение.

– Да где угодно, – пожал плечами Дан. – Хотя бы в реке. Видела же, какие там твари кишат.

Настя помотала головой.

– Паразит проникает через рот. Это довольно долгий процесс. Мы бы заметили. Нет, надо вспоминать, кто и когда отсутствовал, отбивался от команды, был один.

Таких тоже хватало. Дитрих фон Валленштайн, отправившийся на одиночную прогулку, едва «Арабелла» приземлилась на планете. Сяо Ли, притащивший сороконожку на обед. Лойко, который попал под багровый туман.

– А Вася? Вспомни, ему на голову медуза свалилась, облепила лицо, – вставила Настя. – Может быть, именно она носитель паразита.

Список набрался большой. Это если не учитывать, что во время перехода по джунглям каждый отбегал по нужде.

– Нет, Насть, это тоже тупик, – вздохнул Дан.

– Ну должен же быть способ его вычислить, – расстроилась девушка. – Должен. Что-то вертится в голове, но никак не могу поймать…

Дана волновала другая мысль. Никаких признаков заражения он не нашел. Но ведь должен был, потому что они обязательно есть. Видимо, плохой из него наблюдатель.

Или… или твари научились имитировать человеческие эмоции.

Снова дневник экспедиции. Все свободное время Дан занимался его просмотром. На этот раз профессор был еще мрачнее, чем обычно.

– День тридцатый. Сегодня погибла Анна Миклош. Заражение паразитом, – камера показала лабораторию, на столе труп женщины с раскуроченной грудной клеткой. Рядом лежало тело убившей ее твари. Над столом склонились двое ученых в защитных костюмах. – Заражение происходит по цепочке, – говорил Валевски. – Пока больше ничего не известно.

Еще две записи содержали отчеты об изучении паразита. Куча научных терминов, из которых Дан мало что понял.

– День тридцать второй, – Валевски был бледен, измученное лицо осунулось, под глазами залегли черные тени. – Нам грозит эпидемия. Хорошо, что мы успели отправить информацию на Землю до момента заражения. Боюсь, мы, сами того не желая, вызвали к жизни очень опасное существо…

Настя

Настя вяло пережевывала кусок жестковатого мяса. В последнее время свежина, добываемая Дитрихом, не лезла в горло. Хотелось овощей, фруктов и мягкого белого хлеба. Но приходилось довольствоваться тем, что есть. Растения Дан запретил употреблять в пищу – слишком велика была опасность нарваться на ядовитое.

«Не капризничай, – насмешливо сказала Жасмин. – Скажи спасибо, что хотя бы мяса вдоволь. Какие вы там в двадцать первом веке избалованные».

Насте даже огрызаться было лень, она погрузилась в тяжелые размышления. В последнее время девушка все больше тревожилась за Дана.

«Нашла из-за кого переживать, – фыркнула Жасмин. – Из-за грязного мужика».

Настя усмехнулась про себя. Охотница сознательно обедняла свою жизнь, отказываясь от мужчин. Плохо жить без любви. Настя давно уже осознала и приняла: она любит Данилку. Капитан Платонов умел делать подругу счастливой. Он был настоящим мужчиной в понимании Насти. Сильный, жесткий, решительный, но одновременно добрый и щедрый душевно, бесконечно снисходительный к тем, кто слабее, Дан легко переносил капризы и странности девушки. А уж у Насти характер был далеко не подарочный.

Она всегда боялась потерять Дана. Нет, не того, что бросит или изменит – в преданности друга она как раз не сомневалась. Бояться заставляла опасная профессия. Каждый раз, когда Дан уходил на задержание, Настя металась, не находила себе места, мечтая быть рядом, помогать, защищать, если понадобится – заслонять собой. Ей казалось, что только вместе с ней Дан в безопасности.

Странно, за себя она не переживала, а за любимого испытывала вечный страх. А теперь, на этой негостеприимной планете, в мертвом лагере, где скользили черные тени, по ночам густился туман-убийца и невозможно определить, где человек, а где – чудовище, прячущееся в человеческом теле, она боялась намного сильнее…

Дитрих фон Валленштайн, пользуясь задумчивостью девушки, откровенно и нагло рассматривал ее, задерживаясь взглядом то на пухлых губах, то на высокой большой груди. В глазах его горел неподдельный интерес, на лице появилась масленая ухмылочка.

Настя с изумлением услышала собственный голос:

– Чего уставился, мразь?

Дитрих, не ожидавший такого отпора, отвел взгляд: подруга Блада его не пугала, а вот с самим капитаном ссориться не хотелось.

– Я задала вопрос, – Настя с грацией дикой кошки поднялась из-за стола, медленно двинулась к штурману.

– Зашибись! Успокойся, не нужна ты мне. У Марии фигура лучше, – попытался отшутиться Дитрих. – И яйца с ней в безопасности…

Настя пыталась справиться с Жасмин, но неистовая охотница не сдавалась. Она достала бластер, приложила к виску штурмана:

– Хочется посмотреть, есть ли у тебя мозги.

«Прекрати это!» – Настя наконец сумела справиться с альтер-эго, убрала оружие, быстро вышла из камбуза. Остановилась, делая глубокие вдохи.

– Ты правильно поступила, – на плечо легла тяжелая рука.

Настя резко обернулась. Перед ней стоял Вася. Выражение лица стрелка ей очень не понравилось – от прежнего добродушного спокойствия не осталось и следа, глаза смотрели цепко и холодно. Рука сама потянулась к бластеру. Вася перехватил запястье девушки, вывернул руку, усмехнулся:

– Не выйдет, – и дернул, уволакивая за угол дома.

Тело Жасмин было тренированным, мускулистым, но Вася обладал невероятной для человека силой. Он, как пушинку, перекинул девушку к стене, прижал руки к бокам, поднял так, что ноги беспомощно болтались над землей. Настя раскрыла рот, чтобы закричать, но не успела: в горло вонзилось холодное, склизкое, вонючее. Она задохнулась, забулькала, пытаясь не пускать в себя паразита. Но личинка проскользнула вглубь, вызвав резкий приступ тошноты.

Вася отпустил ее, повернулся и быстро зашагал прочь. Настя упала на четвереньки, скорчилась, сунула два пальца в рот пытаясь выблевать омерзительную тварь. Но рвоты не было. Она почувствовала, как паразит ворочается внутри, потом ощутила резкую боль: червь проколол пищевод, добираясь до позвоночника. Настю охватила странная истома, наступило равнодушие: паразит начал захватывать, подчинять тело. Сил подняться, позвать на помощь не было. Настя поняла: она будет в таком состоянии, пока тварь не завладеет ею целиком, не только телом, но и разумом. Тогда она превратится в ходячий кокон, в зомби, послушного воле паразита. И уже не сможет предупредить Дана об опасности. Дан будет первым, кого она заразит…

«Держись, подруга! – напомнила о себе Жасмин. – В конце концов, это мое тело, и я его не желаю терять. А еще нас двое, значит, и ума вдвое больше. Этому слизняку придется постараться, чтобы с нами справиться!»

«Но я не могу подняться. Хорошо, если меня скоро найдут…»

«Значит, будем сражаться, пока не найдут! – настаивала Жасмин. – Просто не думай о твари. Думай о своем. Или о моем. Только не отключайся. Хочешь, историю расскажу? Ты все спрашивала, почему я мужиков ненавижу. Слушаешь? Ну, прошу тебя, слушай! Не поддавайся!»

Разум заполонили воспоминания Жасмин.

Удобный диван, включенный на режим массажа, мягко вибрировал, только обещанная релаксация никак не наступала. Жасмин нервно водила пилкой по ногтям. С момента расставания прошел месяц, а у нее в ушах все еще звучали слова Айрона – так, будто он стоял рядом и говорил снова и снова: «Ты невыносимо скучная и пресная, кошечка. В тебе нет куража».

Ушел. Бросил. Обманул ее надежды. Жасмин с трудом сдержала слезы: хватит, она и так слишком много плакала в последнее время. Постепенно обида переходила в глухую злобу, в желание доказать Айрону и всему миру: она, Жасмин, именно такая… Как он там сказал? Сильная, гордая, сумасшедшая и непокорная?

В голову один за другим приходили безумные планы. Бросить все, сбежать из дома, стать… кем? И бежать – куда? Впереди заранее просчитанное, тщательно выверенное и подготовленное будущее. Университет, учеба на микробиолога, доходная и непыльная работа на Корпорацию. Последовательно, правильно… невыносимо тоскливо. Айрон прав: скучно…

Жасмин с досадой отшвырнула пилочку – вещица из суперпрочной керамики осталась лежать на краю дивана. Девушка отключила режим вибрации, повернулась на бок, уткнулась лицом в подушки. Надо забыть его, забыть, забыть…

Она долго повторяла эти слова, словно мантру, и сама не заметила, как задремала. Проснулась резко, будто от толчка, дернулась, ощутив безотчетный ужас, подняла голову.

Над нею стоял человек – спросонья, в полутемной комнате показалось: огромный, черный… невыносимо страшный. «Откуда он взялся? – мелькнула паническая мысль. – Почему не работает система безопасности?» Ведь в полицию должно поступить оповещение о нарушении границ частной собственности…

Жасмин хотела закричать, позвать на помощь, но тяжелая рука в перчатке закрыла ей рот, вдавила голову в подушку. Человек склонился над девушкой, рассматривал с холодным любопытством. У него было узкое лицо с крупным ястребиным носом, тонкие губы и острый подбородок. На гладко выбритом черепе поблескивали капельки пота. Жасмин не могла оторвать взгляда от светло-желтых глаз – казалось, в них пряталась звериная ярость, готовая вот-вот вырваться наружу.

Человек вдруг улыбнулся, и это сделало его еще страшнее. Он медленно поднял левую руку. Жасмин скосила глаза и увидела большой нож с окровавленным лезвием. Она отчаянно затрясла головой, молчаливо умоляя не причинять ей зла. Незваный гость издал довольный смешок, приставил острие ножа к низу ее живота, чуть надавил, дернул, вспарывая снизу доверху ткань легкого комбинезона. Он неотрывно смотрел в глаза Жасмин, откровенно наслаждаясь ее ужасом.

Правая рука насильника оторвалась от губ девушки, но теперь к горлу был приставлен нож. Все так же глядя ей в глаза, человек улыбнулся шире и покачал головой, предостерегая: закричишь – умрешь. Жасмин давилась слезами, мысленно умоляя весь мир о помощи и понимая: ее не будет. Почему-то безупречно надежная система безопасности не сработала, никто не знает, что она заперта здесь с убийцей. А родители… Обожгла мысль: кровь на ноже, чья?.. Она знала ответ.

Рука в перчатке прошлась по телу, сильно сжала грудь, заставив застонать от боли. Расстегивая штаны, человек довольно рассмеялся, поместился между ног Жасмин, вошел рывком, все так же глядя ей в глаза.

Он был огромен – гораздо больше Айрона. Тело, сжавшееся от ужаса, отторгало его, не хотело впускать. Насильник двигался мощными быстрыми толчками, причиняя невыносимую боль. И смеялся, наблюдая за муками девушки, плотнее прижимая к ее шее нож.

Движения его становились все быстрее, лезвие все глубже впивалось в кожу. Убьет, поняла Жасмин. Скоро перережет горло и будет наслаждаться тем, как содрогается она в предсмертных судорогах. Кончит уже в мертвое тело.

Страх пропал неизвестно куда, в душе поднялось мутное бешенство. Ярость, ненависть ослепляли, не давали дышать. Она беспорядочно зашарила вокруг себя, в отчаянии отыскивая хоть что-то, что могло бы сойти за оружие. Вдруг рука коснулась чего-то шершавого. Пилочка для ногтей. Тонкая, длинная, прочная, с заостренным концом… Не раздумывая, девушка схватила ее как можно крепче, размахнулась и изо всей силы вонзила в желтый глаз мучителя. Пилочка легко вошла в глазное яблоко по самую рукоять.

Жасмин ждала, что тут же придет конец, насильник просто перережет ей горло. Но человек вскрикнул, отшатнулся, правой рукой схватился за лицо, ослабив давление левой на шею жертвы. Жасмин вывернулась, вцепилась в его ладонь, пытаясь отобрать нож. Насильник зарычал, отшвырнул девушку. По лицу текла кровь вперемешку со слизью, рот оскалился в гримасе боли и ненависти.

Она упала на спину, завизжала, лягнула человека в лицо. Что-то с хрустом подалось под пяткой, убийца заорал: удар сломал ему нос. Следующий пинок пришелся в пах. Человек скорчился. Жасмин снова бросилась на него, схватила за руку, впилась зубами в запястье над короткой перчаткой. Яростно, по-волчьи рванула, кажется, перекусила вену. Наконец сумела отобрать нож. Пока насильник не оклемался – как сумела, пырнула в живот. Схватилась за рукоять обеими руками, дернула вверх. Сил вспороть брюхо, как думалось, не хватило, и Жасмин провернула нож в ране, потащила на себя. Человек выл, скрючившись, обеими руками схватившись за живот, заливая диван кровью.

Жасмин молча поднялась, обошла насильника, не обращая внимания на его вопли. Медленно, согнувшись от боли, побрела в комнату родителей.

Она знала, что увидит. Красное на белом. Красные лужи на белом полу. Красные брызги на белых стенах. Белоснежное покрывало сменило цвет, пропиталось алым.

Отец сидел в кресле. На горле разрез полумесяцем, от уха до уха – словно широкая клоунская улыбка. Мертвые глаза неотрывно смотрели на кровать, поперек которой лежала ее молодая красивая мамочка. Жасмин подошла ближе. Коснулась кончиками пальцев обнаженного тела. Одна рана, вторая, третья… она насчитала девять. А может, десять… На нежном лице мамы застыло выражение страдания.

Жасмин закрыла родителям глаза, вынула из шкафа тонкие простыни, накрыла тела и вернулась в свою комнату. Убийца сумел слезть с дивана и почти дополз до двери, ведущей на парковочный козырек. Удар ногой в лицо отшвырнул его на середину комнаты. Насильник упал на спину. Девушка остановилась над ним, бесстрастно рассматривая глазницу, из которой все еще торчала пилка, свернутый набок нос, окровавленную одежду.

– Убери нож, – вдруг проговорил человек. – Убери нож, сука…

Словно опомнившись, Жасмин подняла руку: действительно, она все еще сжимала нож. Она поднесла лезвие к глазам, отстраненно изучила медленно подсыхающие темные потеки. Потом перевела взгляд на убийцу. Тот по-прежнему лежал на спине, он истекал кровью и совершенно обессилел. Штаны у него так и остались расстегнутыми, и вяло свисавший из них мужской орган уже не выглядел угрожающе огромным.

Жасмин наклонилась, захватила член вместе с яичками, полоснула ножом. Человек завизжал и потерял сознание.

– Под корень, – проронила Жасмин. – Под корень.

Она отшвырнула жалкий комочек окровавленной плоти, пошла в душ. Долго стояла под теплыми струями, смывая с себя кровь и грязь этого вечера. Тщательно вытерлась, надела чистую одежду, прошлась по квартире. Система безопасности была заблокирована, датчики не горели – скорее всего убийца использовал вирусную программу. А коммуникатор он просто выключил.

Жасмин включила коммуникатор:

– Полиция? Примите вызов…

Спустя пять минут дом был полон людей в форме. Они принесли с собой множество приборов. Делали снимки, анализы, наговаривали протокол. Время от времени полицейские бросали взгляды на Жасмин, спокойно сидевшую в углу, и в глазах каждого читался вопрос: как эта хрупкая девушка справилась с вооруженным громилой?

– Вам нужно в клинику, – высокий врач участливо склонился над ней, взял за руку. – Вы испытали сильнейший стресс.

– Нет. Не нужно. Все в порядке, я справлюсь.

Жасмин говорила и поражалась сама себе: она действительно справлялась. Просто сегодня что-то умерло в ней. А может, не что-то, а кто-то? Милая, правильная домашняя девочка?

Она так и не поехала в клинику, отправилась в полицейский участок, заверив, что вполне способна дать показания. Ожидала длительного разбирательства, суда – она ведь не просто защищалась от преступника, а жестоко расправилась с ним.

Но все закончилось быстро и без осложнений. В просторном кабинете женщина с нашивками генерала встала ей навстречу, протянула руку.

– От имени государства и Корпорации выражаю вам искреннюю благодарность.

Жасмин немного удивилась: она не знала, что за кастрацию в домашних условиях принято говорить спасибо.

Женщина слегка отстранилась, смотрела внимательно:

– Вы что, не знаете, кто это был?

Жасмин отрицательно покачала головой.

– Что ж вы так, нужно хоть иногда смотреть новости, – с упреком произнесла генерал. – Джон Славицки, маньяк и серийный убийца. На его совести пятьдесят жертв. Он бывший программист. Пробирался в дома, отключал систему безопасности и убивал. Просто ради удовольствия. Отменный подонок и садист. Полиция искала его два года.

Девушка слушала вполуха. Ей не нужны были пояснения. Она знала одно: делай полиция свою работу лучше, родители сейчас были бы живы, а ей не пришлось бы пройти через боль и унижения. Но последняя фраза заставила ее встрепенуться.

– За голову Славицки назначено вознаграждение в миллион кредитов. Сумма не облагается налогом. Поздравляю, миллион ваш.

Воспоминания Жасмин прервались. Настя немного подождала, потом спросила: «И что дальше?»

«Дальше я поняла, чем хочу заниматься. Освобождать мир от таких вот уродов. И пошла учиться на охотницу за головами».

«Что, существует такая школа?» – удивилась Настя.

«Нет, конечно. Заплатила сто тысяч одному знаменитому охотнику, который уже ушел на покой. Стала кем-то вроде его ученицы. Через два года занялась самостоятельным отловом».

«А остальные деньги?»

«Ушли на звездолет, который ты, между прочим, бессовестно продала на запчасти».

Настя искренне сочувствовала Жасмин. В своем мире она видела жертв насилия и знала: такая трагедия может сломать психику на всю жизнь. Неудивительно, что девица так ненавидит всех особей мужского пола. Охотница уловила ее мысли.

«Только вот не надо меня жалеть, – досадливо сказала она. – Я вполне довольна тем, что уничтожаю мразей. Это отличная работа. В первую очередь беру заказы на убийц, насильников».

«И всех кастрируешь? – ужаснулась Настя. – Поэтому тебя так прозвали?»

Эта мысль заставила почувствовать себя неуютно: что, если Жасмин вдруг выйдет из-под контроля и решит с Бладом тоже разделаться своим фирменным способом? Бедный Данилка…

«Да нет, что я, монстр, по-твоему? – возмутилась охотница. – Это всего один раз было, тогда. Просто история попала в прессу, а наставник, человек грубоватый и прямой, дал мне такое дурацкое прозвище. Вот и прилипло».

Стало страшно. И почему-то не за себя – плевать ей в этот момент было на собственную смерть. За Данилку. Жасмин и так была мощной девицей, а паразит делал людей невероятно сильными, она убедилась в этом на примере Васи.

Что, если она не сумеет дождаться помощи, потеряет контроль? Получится, Данилка заразится, то есть погибнет от ее собственных рук. Да как погибнет…

Воображение рисовало жуткие картины: вот ночью она поднимает голову с подушки, склоняется над спящим Даном… дальше Настя представлять не хотела.

Первой мыслью было – убить себя. Уничтожить, как сделал это Вагиф. Зато Данилка будет в безопасности. Но потом она представила, какое горе принесет другу. Да и сил на это не было. У Вагифа имелись под рукой аппликаторы с сильным снотворным. А у нее нет ничего…

Положение казалось безвыходным.

Настя сидела не в силах пошевелиться и тихо подвывала на одной ноте. Так ее и нашел Дан.

– Что с тобой? – кинулся он поднимать подругу.

Настя подняла на него тусклые, больные глаза, едва слышно проговорила:

– Я заразилась. Это Вася.

Глава 12

Сенкевич

«Не разумнее ли будет переждать? – сказал Сенкевич. – Они заняты друг другом, вот и пусть развлекаются. Нам-то зачем туда лезть?»

Он указал на узкий ход в скале.

«Пещера? Здесь в них гориллы водятся», – недоверчиво заметил Грант. Но двух солдат на разведку отправил.

– Чисто, – доложили они, вернувшись.

Адмирал все же прислушался к Сенкевичу, который играл роль осторожного внутреннего голоса, и приказал отряду укрыться в пещере.

Здесь было влажно и прохладно, тонкие лучи дневного света падали на синеватый шершавый камень, разгоняя полумрак. Слабо пахло плесенью, где-то вдалеке капала вода.

Вскоре шум побоища зазвучал совсем рядом. Боевые негры азартно лупили разобщенных без вожака аргов. Звери сопротивлялись изо всех сил, но численный и моральный перевес был на стороне американцев.

«Вот видишь, – сказал Сенкевич. – Сейчас добили бы зверюшек, и за нас принялись».

«Это еще не факт, что негры их добьют, – ответил Грант. – Как только появится вожак, арги снова объединятся и начнут уничтожать все живое. Этих сейчас лупят, а за километр отсюда, может, уже нашелся кто-то сильнейший».

«Ну, какая разница? От перемены мест слагаемых… Арги укокошат американцев и примутся за нас. Мы в любом случае проигрываем».

Грант не успел возразить: снаружи прозвучало несколько громких взрывов подряд: боевые негры пустили в ход гранатометы. Тут же в ответ откуда-то из глубины земли, из самых недр, донесся мерный рокот. Сначала он звучал тихо, почти вкрадчиво, неопасно, потом приблизился, сделался настойчивее, жестче. Наконец в нем стал различим скрип оползающей породы, грохот падающих камней и еще стон – жуткий, непонятный, будто кричала от боли сама гора.

– Выходим! – скомандовал Грант.

Но люди не успели сделать и шагу – камень пещеры содрогнулся под ногами, сверху обрушился огромный кусок скалы, придавив двух десантников и намертво загородив выход.

Грохот сделался оглушительным, гора содрогалась, по стенам пещеры побежали трещины, с потолка валились каменные осколки. Пол разверзся под ногами, раскрошился, и отряд рухнул в образовавшуюся пропасть.

Падая куда-то «солдатиком» в кромешной тьме, Сенкевич мысленно попрощался с жизнью и заодно с Грантом. Полет был долгим, он успел приготовиться к удару, который мгновенно превратит его в мешок с раздробленными костями. Но поверхность, на которую он упал, подалась под ногами, расступилась, приняла в ледяные объятия. В следующее мгновение Сенкевич сообразил, что попал в воду. Вокруг, поднимая столбы брызг, обрушивались солдаты.

Удар был сильным, но боевой костюм самортизировал, не дал расшибиться. Сенкевич задержал дыхание, сделал несколько мощных гребков, вынырнул и огляделся.

Они находились в пещере, высота которой поражала воображение. Потолок терялся в непроглядном мраке, создавая впечатление бесконечности. Но здесь, внизу, было довольно светло. Посреди пещеры круглой чашей поблескивало голубое озеро, в центр которого и угодил отряд. Словно подсвеченная изнутри, его вода была идеально прозрачной. Сенкевич не удержался и снова нырнул, пытаясь рассмотреть дно, но не увидел. Голубая бездна уходила в неведомые глубины.

– Выбираемся! – отплевываясь, приказал он и поплыл к берегу.

Метрах в десяти от берега ботинки задели дно, Сенкевич встал на ноги, побрел по пояс в воде, держа оружие на изготовку. Солдаты шли следом.

Сенкевич выбрался на берег, теперь можно было внимательнее осмотреться. Пещера представляла собой огромный круглый зал, от нее отходили проходы в форме арок. Со стен спускались сосульки сталактитов, такие же хрустальной бахромой обрамляли проходы. И камень стен, и сталактиты испускали мягкий синеватый свет.

Десантники один за другим выходили на берег.

– Стройся! – приказал Сенкевич. – По порядку рассчитайсь!

Выяснилось, что отряд уменьшился еще на одного человека – солдат, раненный в плечо, не смог выплыть. В живых осталось всего восемь десантников. Сенкевич собрался было объявить привал, чтобы солдаты могли отдохнуть после всех перипетий, но не успел. Из ближайшей арки выступило на свет странное существо, сделало несколько шагов к людям.

– Стой, стрелять буду, – сказал Сенкевич, не особо надеясь на понимание.

Но существо замерло, а из арки выглянуло еще одно. Потом они начали появляться из всех проходов. Выбирались в пещеру, робко останавливались перед людьми. Это точно были гуманоиды – тщедушные, бледные, малорослые, по грудь Сенкевичу и абсолютно безволосые – головы у всех гладкие, как бильярдные шары. Пропорциями и телосложением пещерные жители походили на людей. Поражали глаза существ – бледно-голубые, мутноватые, словно затянутые перламутровой пленкой. «Скорее всего, – подумал Сенкевич, – подземный народец либо очень плохо видит, либо совсем незряч». Существа чутко, по-звериному, поводили носами, втягивали воздух, принюхиваясь к чужакам.

Одежду бледнолицым заменяли куски шкур. У мужчин были прикрыты лишь бедра, у женщин еще и грудь, вот и вся разница. Шею того, кто появился первым, украшали бусы из прозрачных синих камней. Некоторые существа были вооружены кусками сталактитов и каменными молотами. Но враждебности никто не проявлял, напротив, в выражении лиц, казалось, читался благоговейный страх. Существо, появившееся первым, опустилось на колени, склонило голову, что-то проговорило неожиданно густым певучим голосом. Вслед за ним попадали ниц все остальные, хором подхватили непонятные слова.

«Настрой переводчик в коммуникаторе», – посоветовал Грант.

«Смысл? – удивился Сенкевич. – Неизвестный подземный народец на неизученной планете. Откуда переводчику знать их язык?»

«А у тебя есть другие варианты? – разозлился адмирал. – Сделай хоть что-нибудь».

Сенкевич послушался. К его удивлению, коммуникатор тут же перевел:

– Приветствую вас, рожденные озером Жизни!

Сенкевич бросил взгляд на экран. «Эйлин», – сообщала надпись на нем.

«Не может быть», – изумился Грант.

«Почему?»

«Эйлин – мертвый язык. На нем говорил древний народ, о котором сохранились только легенды. Останки их цивилизации были найдены на нескольких планетах».

– Пророчество сбылось, – продолжал между тем мужик в бусах. Как понял Сенкевич, это был вождь племени или, может, кто-то вроде жреца. Возможно, старейшина – лицо существа покрывали глубокие морщины.

– Озеро Жизни породило великих спасителей народа эль. Это великий день, которого мы ждали много тысячелетий!

Он молитвенно сложил руки и замолчал. Похоже, от Сенкевича ждали ответного спича. Он решил не разочаровывать странный народец. В конце концов, без их помощи выбраться на поверхность не получится. Он порылся в памяти, готовясь сказать что-нибудь соответствующее моменту, но тут раздался громкий женский визг. Толпа взволновалась и шарахнулась в сторону.

Сенкевич уловил какое-то движение на стене. Мелькнула быстрая тень. Он вскинул бластер, не задумываясь, выстрелил. Раздался смачный шлепок от падения тяжелого тела. Сенкевич, не опуская оружия, медленно двинулся к темному комку, который конвульсивно дергал множеством длинных конечностей.

– Мать твою, ну и угребище, – пробормотал он под нос.

Подстреленная им тварь больше всего походила на произведение сумасшедшего вивисектора, живи такой на этой планете и вздумай он скрестить бойцовую собаку с пауком. У монстра было мощное с широкой грудной клеткой тело. Спину покрывал толстый панцирь. На толстой короткой шее сидела лобастая голова. Морда напоминала собачью, только ушей Сенкевич не заметил. Зато имелось аж четыре желтых глаза. Большие, круглые они располагались на голове по кругу.

Тварь сучила паучьими лапами, которых Сенкевич насчитал целых восемь. Широко раскрыв пасть, хватала воздух. Длинных острых зубов было столько, что, казалось, им тесно в квадратных бульдожьих челюстях.

Монстр злобно таращил на Сенкевича тускнеющие глаза. На какое-то мгновение они встретились взглядами – тут же голову стянуло обручем сильной боли. Сенкевич выстрелил снова – в незащищенное панцирем, покрытое сероватой щетиной брюхо существа. Зверь дернулся в последний раз и затих. Глаза затянулись полупрозрачной пленкой. Боль отпустила.

«Похоже, оно способно к ментальному воздействию», – заметил Грант.

– Убийцы разума всегда ходят стаей, – тревожно воскликнул старик. – Ты спасешь мой народ, сын озера?

Сенкевич напряженно вглядывался в темноту свода. Откуда-то же приполз этот полупаук? Но сколько он ни смотрел в сумрак – ничего подозрительного не замечал. Тем временем в душе проснулось и заворочалось непонятное чувство тоски. В голову лезли исключительно черные мысли, даже мелькнула предательская идея все бросить и бежать, пока не поздно.

«Только вот куда?» – одернул Грант.

Сенкевич покрутил головой, сбрасывая морок. Эта внезапная хандра, да еще и приступ несвойственной ему трусости показались очень подозрительными.

«Что-то происходит, я чувствую», – проговорил Грант.

Сенкевич кивнул сам себе и тут же заскрипел зубами от невыносимой боли. Она возникла в голове, заскребла когтями внутри черепной коробки, стремительной волной раскатилась по всему телу. Перед глазами сверкнули белые вспышки, на какой-то страшный миг Сенкевичу показалось, что он ослеп. Нечеловеческим усилием удержавшись на ногах, он потряс головой, повторяя про себя: «Ты должен видеть, ты должен видеть!»

Вспышки потеряли убийственную яркость, боль уходила, делалась слабее. Перед глазами прояснилось, Сенкевич увидел паукообразных тварей, несущихся сверху по стене прямо на пещерных жителей, которые катались по каменному полу, вопя от боли и ужаса. Двое лежали неподвижно – то ли упали в обморок, то ли сердце не выдержало…

Боли нет, промелькнула мысль где-то на границе сознания. Она фантомная, внушенная тварями. Это их способ охотиться, парализовать жертву… Но эту догадку невозможно было передать беднягам, которые корчились на земле.

Десантники держались лучше – сказывалась боевая подготовка.

«И не с такими дрались», – сердито произнес Грант.

– Огонь! – крикнул Сенкевич.

Звери были всего в десятке метров, когда Сенкевич выстрелил в самого крупного из них. Попал прямо в лоб. Из дыры в черепе хлынула зеленоватая жидкость. Издав тонкий, режущий уши визг, существо подпрыгнуло, грохнулось оземь, перевернулось на спину, подрыгало волосатыми лапами и затихло. Остальные не замедлились ни на мгновение. Их было много – несколько десятков, а может, и сотня…

Солдаты открыли огонь. Твари одна за другой падали со стены, охваченные пламенем, пронзенные лазерными лучами. Чем меньше их становилось, тем легче было справляться со страхом и ощущением боли. Но эль продолжали лежать, скорчившись.

Две трети пауков было перебито, когда оставшиеся в живых повернули назад. Солдаты не прекращали стрельбу, пока остатки стаи не скрылись под сводами.

– Вставайте, вы спасены, – пафосно возвестил Сенкевич.

Эль осторожно поднимали головы, вставали. На бледных лицах – радость пополам с изумлением.

– Вы истинные сыны озера, – сказал старейшина. – Теперь наш народ спасен. Вы победите Невидимых богов.

Дан

– КОК! Взять Васю! – отрывисто приказал Дан.

Сам присел возле подруги.

– Ты уверена?

Настя содрогнулась:

– Оно вошло мне в горло. Оно во мне. Будь у нас анализатор, он показал бы, что уровень эрготамина у меня в крови зашкаливает.

– Что-то я не вижу, чтобы ты потеряла контроль, – недоверчиво произнес Дан.

– Я справилась, благодаря Жасмин, Данилка. Да и рано еще. Но скоро я превращусь в ходячий кусок мяса. Меня нужно изолировать, иначе я тебя первым и заражу.

– Не придумывай. Я этого не допущу, – Дан не знал, что еще сказать, чтобы утешить подругу. Обнял, погладил по волосам. – У тебя все получится. Мы найдем способ справиться с этим.

Он поднял девушку на руки, отнес в дом.

– Сиди здесь. Ты никому не скажешь, что заражена. Скажешь, вырвалась от Васи и убежала. Иначе тебя просто растерзают.

Дан выбежал на улицу. Там, в центре лагеря, дрались КОК с Васей. Со всех сторон бежали пираты с оружием. Не зная что происходит, они окружили дерущихся, целясь на всякий случай то в Васю, то в киборга.

Паразит добавил стрелку не только физической силы, его тело стало резиново гибким, движения нечеловечески быстрыми и ловкими. КОК метнул ножи, Вася стремительно перегнулся назад в пояснице, пропустил ножи над собой. Лишь чудом ни один из них не задел стоящего в нескольких метрах Саймона.

Киборг достал из-за пояса тесак, медленно пошел на Васю. Тот, вместо того чтобы попятиться или прянуть в сторону, двинулся навстречу. КОК размахнулся, собираясь полоснуть противнику по горлу, но Вася перехватил руку, держал стальной хваткой. Киборг изо всех сил пытался вырваться, спокойное лицо стрелка даже не исказилось от физического напряжения. Казалось, это дается ему безо всяких усилий. Пальцы КОКа разжались, нож выпал на землю. Команда разразилась испуганными возмущенными воплями.

Вася саданул киборга в грудь, тот отлетел, снес по дороге двух пиратов, все повалились в одну кучу.

– Стреляйте! – Дан на бегу доставал бластер. – Какого хрена вы смотрите? Он заражен!

Раздалось сразу несколько выстрелов. Казалось, Вася обречен. Но тварь опередила лазер. За мгновение до попадания парень сделал сальто назад, перепрыгнул через головы стрелявших. Теперь уже все открыли огонь, но Вася с гуттаперчевой гибкостью умудрялся уклониться от выстрелов. Подпрыгивая, изгибаясь, кувыркаясь и перекатываясь с безумной быстротой, он побежал в сторону леса и скрылся за деревьями.

«Паразиту рано вылупляться, – подумал Дан. – Он не набрал силы. Ему еще нужно тело, поэтому он спасает кокон и себя заодно. Можно отправить экипаж на его поиски. Но есть ли в этом смысл? Только подвергать людей опасности заражения. Пусть уж лучше паразит оплодотворяет зверей и птиц. А Вася все равно скоро погибнет».

– Разойтись! – приказал он и заметил, что теперь все пираты держатся порознь.

У каждого наготове было оружие. Каждый смотрел на товарища, как на врага. Подозрительность, недоверие достигли высшей точки. Скоро они превратятся в ненависть. Только Камалу и Сяо Ли были безразличны всеобщие переживания. Индус блаженствовал в нирване, китаец днем и ночью сидел в складе, что-то упоенно мастеря из запчастей. Дан не мешал рассеянному гению – главное, с обязанностями механика тот справлялся отлично.

Пираты разбрелись кто куда. Дан пошел в ангар с генератором. Отпер дверь, осмотрел мерно гудящий механизм. Открыл щит, долго изучал силовые линии. Одна подавала питание на ночные прожекторы, вторая обеспечивала энергией лагерь и камбуз. Оставалось место для третьей, самой мощной. Силовое защитное поле вокруг лагеря. Выдержит ли древний генератор? Но выхода не было: ходить патрулем по периметру ночью еще опаснее.

Мысленно помолившись богу, в которого не верил, Дан набрал на клавиатуре код. Генератор загудел сильнее, в щитке протянулась новая пульсирующая полоса. Он закрыл дверь ангара на ключ. Теперь доступ к генератору был только у него. Дошел до окраины лагеря – туда, где на расстоянии метров десяти стояли металлические столбы. Поднял с земли камень, кинул – заметил, как воздух всколыхнулся едва заметными волнами. Силовое поле включилось. Теперь выйти из лагеря можно, а вот снаружи не проникнуть, защита будет отражать и выстрелы.

Вернувшись в домик, Дан снова уселся за просмотр дневника экспедиции. Оставался лишь один кристалл с записью. Остальные содержали какие-то научные документы: непонятные формулы и зашифрованные тексты.

– День сороковой, – на голограмме появилось лицо Валевски. В этом изможденном старике трудно было узнать энергичного молодого профессора. – Мы отказались от транспортировки на Землю. Во имя человечества. Если когда-нибудь на планете Гамма-32 появятся люди и увидят эту запись, мы призываем их поступить так же.

Кристалл мигнул, изображение погасло.

Настя

Настя проснулась, долго смотрела на потолок, в одну точку. Прошло три дня с тех пор, как ее заразили. Паразит рос. С каждым часом, с каждой минутой, секундой. Она чувствовала это и ждала, когда тварь выберется наружу, переломав ей ребра и позвоночник. Ждала смерти, а прежде – превращения в зомби.

Но оказалось, с воздействием твари на разум можно справиться. Это было трудно, приходилось все время бороться, помнить, что она – человек. И Настя помнила, изо всех сил отказываясь поддаваться болезни. Она все время ощущала боль. Паразит обвивался вокруг позвоночника все плотнее, запуская щупальца в тело, выкачивая полезные вещества, жизненные соки, отравляя организм своими выделениями. Но Настя терпела, держалась. Ходила, разговаривала, занималась какими-то делами. И иногда ей даже начинало казаться, что из-за ее сопротивления паразит растет чуть медленнее. В какие-то мгновения Настя начинала надеяться, что тварь издохнет. Она не знала, что тогда будет. Наверное, разлагающаяся плоть существа отравит ее, и конец будет такой же – смерть. Но тогда она хотя бы никого не заразит и умрет в сознании, оставаясь собой.

То ли из-за того, что все силы уходили на спасение разума, то ли женский организм хуже справлялся с воздействием паразита, но тело истаивало прямо на глазах.

– Ты как? – Дан приподнялся на локте, всматривался в исхудавшее лицо подруги.

Настя заставила себя улыбнуться, с трудом растянула потрескавшиеся губы:

– Все в порядке. Не сегодня.

Заметила, как друг с облегчением выдохнул.

– Кэп! Я и пятеро ребят отправляемся на охоту. Снимешь защиту, когда вернемся, – Дитрих фон Валленштайн заглянул в дом, подмигнул Насте. – Особые пожелания будут? Может, вам цветов принести, леди? – и захохотал, довольный шуткой.

Жасмин недовольно заворчала. Настя цыкнула на строптивую охотницу, сделала над собой усилие, доброжелательно ответила:

– Нет, спасибо. Главное, принеси мяса.

Хотя ей все меньше хотелось есть. Она заставляла себя, понимая, что иначе не останется сил, паразит вытянет из нее все.

Штурман захлопнул дверь, и тут же с улицы раздалось его восклицание:

– Зашибись, у нас гости!

Дан с Настей вышли из дома. Дитрих с матросами целились куда-то в сторону покрытого яркими цветами пышного куста.

– Явился, – сквозь зубы процедил Дитрих. – Сейчас покажется…

Из кустов выпрыгнул Вася – вернее, то, что когда-то им было. Сейчас пирата можно было узнать только по одежде. Лицо его, покрытое коркой грязи и крови, не выражало абсолютно ничего. Глядя на бывших товарищей совершенно пустыми глазами, Вася открыл рот, из которого показался извивающийся червь.

– Не стрелять! – скомандовал Дан.

Он решил посмотреть, насколько надежно защитное поле.

Вася вытянул руки со скрюченными пальцами, медленно пошел к людям. Невидимая защита сработала четко: разряд – и стрелка отшвырнуло прочь. Он упал навзничь обратно в куст.

– Теперь уж не встанет, – усмехнулся Дитрих.

Но, вопреки ожиданиям, зараженный через минуту поднялся и снова двинулся к лагерю.

– Силен, – с уважением проговорил штурман. – Интересно, сколько ударов выдержит? Можно сделать ставки.

– Пристрелить, – поморщился Дан. – На корм акулам.

Дитрих поднял бластер, но выстрелить не успел. Из кустов стремительно прянуло что-то черное, блестящее, схватило Васю. Раздался короткий вопль боли, тут же оборвался, и в разные стороны брызнула кровь.

– Какой-то хищник из джунглей, – прошептала Настя. – Вовремя ты включил защиту…

– Не из джунглей, – мрачно возразил Дитрих. – Хуже.

Лагерь со всех сторон окружали жуткие твари.

– Тревога! – проорал Дан в коммуникатор. – Все сюда!

Пираты выскакивали из домов с оружием на изготовку. Над лагерем звучала ругань и испуганные восклицания.

– Это звери или люди? – растерянно спросила Настя. – Ну, то есть, эти… гуманоиды?

Существа, в повадках и движениях которых сразу чувствовались опасные хищники, были одновременно пугающими и красивыми. Поджарые, изящные, как пумы, они шли на задних мощных лапах, ростом превышая среднего человека. Передние лапы заканчивались тремя длинными когтистыми пальцами. Твари двигались медленно, не сводя с людей горящих желтых глаз. Под гладкой черной кожей перекатывались мускулы. У существ были небольшие головы с вытянутыми мордами и клыкастые пасти. Одна из тварей на ходу обгладывала Васину руку.

– Это не звери и не люди, – Дитрих все мрачнел. – Это арги.

– Не может быть! – в Насте проснулась Жасмин. – Откуда они? Я их только в образовательных фильмах видела в школе.

– Зашибись, прилетели! – сплюнул штурман. – За каким чертом их принесло сюда?

– Я вижу, они безоружны, – сказал Дан.

– Им ничего такого не надо, у них клыки и когти, – пояснил штурман. – А еще шкура бронированная. Гляди.

Один из аргов оскалился, подобрался и совершил длинный прыжок к людям. Сработала силовая защита, существо отшвырнуло прочь. Тварь упала в гущу себе подобных, тут же подскочила и снова бросилась к лагерю. В ответ прозвучали несколько выстрелов, все попали в цель. Но арг будто не почувствовал их. На теле не появилось ни одной раны.

Твари упорно рвались в лагерь. Прыгали, падали, вставали снова, лезли друг на друга, делали попытки преодолеть невидимую преграду. Накатывались волнами, отступали и опять подбирались ближе.

– Не тратьте боеприпас, – сказал Дитрих. – У них шкура почти непробиваемая. Как бронежилет.

– А чем их можно? – растерялся стрелявший матрос.

Вместо ответа Дитрих взял из рук Джей-три плазмомет, дал длинный залп. Четыре арга, охваченные пламенем, покатились по траве. Остальные принялись хлопать их лапами, сбивая огонь. Когда пламя было потушено, не встал только один из монстров. Остальные трое, хоть и обгорели, продолжили прорываться к людям.

– Видали? – Дитрих опять поднял плазмомет. – Через сутки ожоги затянутся, шкура восстановится.

– Да, я помню, – несмотря на защиту силового экрана, Настя чувствовала себя неуютно под хищными взглядами аргов. Она прижалась к Дану, заговорила под диктовку Жасмин, как школьница на уроке: – Это существа с развитой способностью к регенерации и высокой приспособляемостью к окружающей среде. У них есть вожак, который управляет коллективным разумом. Каждый беспрекословно подчиняется приказу.

Словно в доказательство ее слов, арги вдруг прекратили бросаться на лагерь. Расселись вокруг плотным кольцом, не сводя глаз с людей.

– Зашибись, вот и приплыли, – Дитрих выматерился. – Мы в осаде. Сюда уроды не попадут, но и мы не выйдем. Арги могут неделями обходиться без еды и воды. В отличие от нас.

– Так может, того… снова из плазмометов шарахнуть? – спросил кто-то из матросов.

– Отставить, – решил Дан.

Чтобы нанести аргам хоть сколько-нибудь значительный урон, требовалось бесперебойно поливать их час или больше из всех плазмометов, что есть в лагере. Он не знал, выдержит ли силовой барьер такую нагрузку. А главное – плазмометам для бесперебойной работы требовалось слишком много энергии. Если даже попытаться подключить их напрямую к генератору, не факт, что старик справится. А тогда – конец и оружию, и защитному полю.

Дан обвел взглядом абсолютно одинаковых аргов. Повадками твари тоже не различались. Их было не меньше сотни. И кто знает, сколько еще затаилось в лесу. Как тут определишь, кто из них вожак?

«Так, подруга, дай-ка я теперь поговорю», – Жасмин бесцеремонно вытеснила Настю, заметила:

– Вожак скорее всего не здесь. Как правило, он находится в безопасности, получает сигналы от всех членов стаи и управляет ими на расстоянии с помощью ультразвука и телепатии.

– Все-то ты знаешь, – злобно прищурился штурман.

– Просто у меня высший балл по расовой биологии, – скромно ответила девушка. – Арги находятся вне межпланетных законов и даже считаются полуразумными. Хотя это с какой стороны посмотреть. Некоторые ученые даже называют их высшей расой. Что же им здесь понадобилось?

– Хотел бы я знать, откуда у них космический корабль, – проговорил Дан.

– Подбирают старье, ремонтируют. Понимаешь, у них есть цивилизация, – объясняла Жасмин. – Просто она совсем другая…

– Может, киборгов против них выпустить? – предложил Дитрих. – Один КОК чего стоит.

– Бесполезно. Их вон сколько. Будут рвать, пока не разберут на запчасти, – вздохнул Дан.

Глава 13

Сенкевич

– А где живут Невидимые боги? – осторожно спросил Сенкевич.

– Наверху, – был краткий ответ.

Конечно, ни с какими богами Сенкевич воевать не собирался, да и сильно сомневался в их существовании, но слова старика были ему на руку.

– Вы покажете нам путь наверх?

– Сейчас идти нельзя. Убийцы разума ходят по дорогам горы. Я провожу вас завтра. А сегодня будьте нашими гостями, дети озера, – старейшина согнулся в низком поклоне. – Я, Маали, правитель народа эль, покорно прошу разделить с нами пищу и кров.

Выбора все равно не было, Сенкевич в качестве ответной любезности отвесил вежливый поклон.

– Ступайте за мной, дети озера.

Старик сделал приглашающий жест и медленно, торжественным шагом двинулся в сторону одной из арок. Сенкевич с солдатами пошли за ним. Следом, на почтительном расстоянии, потянулись эль.

Правитель вел гостей через длинную, причудливо изогнутую анфиладу подземных залов, освещенных мягким сиянием сталактитов. В стенах, почти до самого потолка были вырублены глубокие, как норы, ниши, соединенные каменными ступенями. Одни пустовали, из других выглядывали подземные люди.

– Жилища эль, – пояснил Маали.

В одном из залов, маленьком, с низким потолком, ниш не было. Зато пол покрывали круглые дыры, диаметром не больше тридцати сантиметров. Над ними сидели четыре женщины.

– Добывают мясо для еды, – пояснил правитель.

В одной из дыр показалась черная голова какого-то зверька. Женщина ухватила его за шкирку, выдернула наружу. Животное походило на крота – такой же острый нос, слепые глаза, толстое, покрытое гладкой шкурой тельце.

«Да, питание у них не очень, прямо скажем», – пробурчал Сенкевич.

«А чего ты хочешь от подземного народа?» – резонно ответил Грант.

Последний зал был просторным, в середине в ряд горели костры, вокруг которых суетились женщины. Подкладывали в огонь куски каменного угля, раскладывали на золе разделанную рыбу и тушки кротов. Пол вокруг устилали толстые слои серого мха.

– Главный зал народа эль, – пояснил Маали. – Здесь мы едим, здесь собираемся в День жребия. Здесь правители объявляют народу свои решения.

Гостей усадили на почетные места, ближе к огню.

– Скоро будет готова еда. А пока отдохните, дети озера, – сказал Маали. – Вам предстоит тяжелый бой с Невидимыми богами.

«Несимпатична мне эта его постоянная поговорочка», – подумал Сенкевич.

«Так спроси, что он имеет в виду. Заодно, может быть, поймем, почему на Гамме-32 потомки погибшего народа живут под землей», – предложил Грант.

– Расскажи нам все, что знаешь о Невидимых богах, – попросил Сенкевич. – Это поможет в бою с ними.

– Это древняя, как сам мир, история, сын озера, – Маали надолго задумался, потом вдруг встрепенулся и заговорил: – Много тысячелетий назад народ эль был велик и могущественен. Он жил наверху. У эль были богатые дома, цветущие сады и летающие корабли. Эль летали по другим планетам. Но дом был здесь, в Парадизе.

Название Гаммы-32, разумеется, звучало в исполнении Маали по-другому, но коммуникатор перевел это слово как Парадиз.

«Ни хрена себе, Парадиз, – мысленно возмутился Сенкевич. – Настоящий ад».

«Каждый любит свой дом», – заступился справедливый Грант.

– Но однажды Парадиз настигла беда: нашествие Невидимых богов. Они появились неизвестно откуда, остались на планете и населили ее своими созданиями. Боги изменили Парадиз, сделали непригодным для жизни. На эль обрушились беды: их косили смертельные болезни, пожирали чудовища, неведомые силы разрушали дома и корабли. Так продолжалось много лет. Эль боролись за жизнь, не хотели уступать Парадиз. А потом стало поздно: все наши корабли были уничтожены, и эль не смогли улететь на другие планеты. Они спрятались, ушли под землю. Невидимые боги не стали их преследовать, оставили в покое. Теперь мой народ живет здесь. Озеро Жизни дает нам воду и рыбу, гора – черные камни, чтобы поддерживать огонь. Эль много тысячелетий не видели дневного света. Но есть пророчество, которое гласит, что однажды из озера Жизни придут спасители эль, победят Невидимых богов и избавят Парадиз от их созданий. Пророчество сбылось, – Маали снова поклонился Сенкевичу.

«Печальная история», – сказал Грант.

«Только не вздумай снова спасать планету! – взмолился Сенкевич. – Это просто дурацкая легенда».

Между тем зал заполнялся людьми. Мужчины, женщины, дети рассаживались на мху, терпеливо ожидая кормежки. Сенкевич отметил, что народ эль весьма малочислен.

– Сколько вас здесь?

– Пять сотен, – ответил Маали.

– Ровно, что ли? – удивился Сенкевич.

– Всегда пять сотен, не считая грудных детей. Больше гора не может прокормить.

Женщины разносили еду, раздавали людям. Сенкевичу и солдатам подали в первую очередь. Небольшой ломтик мяса, два кусочка рыбы и вода в каменной чаше.

«Нежирно они питаются», – Сенкевич с сомнением рассматривал кротовую «отбивную».

«Жри давай! – прикрикнул адмирал. – Выеживаешься тут. Они от себя оторвали, не видишь, что ли? А нам силы нужны».

Сенкевич засунул в рот плохо жующееся, словно резиновое, мясо. Кое-как справился, проглотил. Благодарно улыбнулся вождю:

– Очень вкусно, спасибо.

Маали выслушал электронный переводчик, вежливо кивнул, но в глазах отразилось непонимание. Похоже, ему не было знакомо значение слова «вкусно».

После трапезы эль не разошлись, остались сидеть на мягком мху.

«Может, у них праздник в нашу честь намечается?» – предположил Сенкевич.

Но, судя по встревоженным, испуганным лицам, ничего радостного в ближайшее время не ожидалось.

– Сегодня День жребия, – пояснил Маали.

Эль затянули унылую песню. Заплакали женщины. Двое мужчин вынесли мешок из кротового меха, встряхнули, застыли рядом с вождем.

– Да начнется День жребия! – объявил тот.

Все выстроились в очередь. Первым стоял пожилой мужчина. Он сунул руку в мешок, вытянул маленький камешек, бросил на него взгляд, широко улыбнулся, показал Маали, отошел в сторону. К мешку потянулся второй. Снова камешек, радостное восклицание, уход. Так продолжалось довольно долго. Человек сто уже стояли в стороне, когда молодая женщина, посмотрев на свой камень, зарыдала.

– Прощай, Арна, – сурово проговорил Маали. – Жизнь за жизнь.

Мешок унесли.

– Что с ней будет? – спросил Сенкевич.

– Она отправится наверх и там умрет, – пояснил вождь. – Вчера сыну Лии и Эрну исполнился год, мать отняла его от груди. Теперь среди эль пять сотен и один едок. Лишний рот.

– И каждый раз, когда появляется лишний рот, вы так от него избавляетесь?

– Нет. Иногда выгоняем провинившихся. Бывает, что по доброй воле уходят старики.

Женщина, вытянувшая помеченный камень, горько плакала. Все сторонились ее, словно боялись заразиться неудачей.

– Она уйдет завтра. Будет вашим проводником, – сказал Маали.

На ночь каждому выделили по нише в стене. Жилище внутри устилал пушистый мох. Сенкевич неплохо выспался.

Через несколько часов его разбудила Арна. У девушки тряслись руки, на лице застыло выражение неописуемого ужаса. Сделав над собой усилие, она поклонилась:

– Пора в путь, сын озера.

Проводить героев из пророчества и несчастную, которой выпал смертельный жребий, собралось все племя. Снова зазвучала печальная песня. Сенкевич с отрядом шел вслед за Арной, люди вокруг сгибались перед ними в поклонах.

Девушка вывела гостей из жилых пещер, указала на узкий лаз в горе:

– Сюда.

Проход, в который они попали, был настолько тесным, что приходилось передвигаться боком. Потом началась низкая нора, по которой люди ползли на четвереньках. В некоторых местах она становилась такой узкой, что Сенкевич боялся застрять. Больше всего его тревожила мысль, что если они столкнутся здесь с пауками, то будут бессильны.

Ползая по подземным коридорам, он потерял счет времени. Наконец впереди забрезжил свет. Арна всхлипнула – это означало, что ее жизнь подходит к концу.

Лаз вывел к подножию горы, возле которого сразу начинались джунгли. Арна выбралась первой. Когда Сенкевич вылез, девушка уже свернулась клубочком у ствола дерева. Ее колотила крупная дрожь, кожа под яркими лучами покрылась красными пятнами, которые стали быстро превращаться в кровавые волдыри. Из-под плотно сомкнутых век текли слезы.

«И что с ней делать?» – спросил Сенкевич.

«Ты знаешь», – мрачно ответил Грант.

Сенкевич достал бластер и выстрелил Арне в голову.

– За мной, – скомандовал десантникам, пошел, не оборачиваясь.

На душе было погано. Пришлось нарушить давний принцип, убить женщину. Но он понимал: Арна, никогда не видевшая дневного света, не выжила бы на поверхности. Она лишь стала бы для отряда балластом, а гибель ее была вопросом времени.

«Все правильно, – подтвердил Грант. – Нечестно было продлевать ее мучения».

Коммуникатор заговорил голосом Лонга:

– Адмирал, разрешите доложить. Обнаружен сигнал, источник находится на планете. Какой-то человек вышел на связь, просит помощи, утверждает, что из команды Блада. Он назвал точные координаты местонахождения пиратов.

Дан

Дан наблюдал за Настей, которая сейчас все больше лежала, свернувшись в кровати клубочком. По лицу подруги было видно: она борется, постоянно борется с болью, воздействием паразита. И со страхом, безнадежностью. Сердце обрывалось при взгляде на искусанные губы, впалые щеки и больные глаза.

Настя выглядела с каждым днем все хуже. Если в периметре имелись зараженные – а они имелись, – то их невозможно было вычислить по внешнему виду. Со стороны казалось, никто из пиратов не изменился. Дан был уверен: такая изможденность девушки объяснялась ее сопротивлением воздействию паразита. Настя не только отдавала ему свою жизнь, но еще и тратила силы на то, чтобы оставаться в сознании.

За силовым щитом стояло плотное кольцо аргов. Люди были заперты в лагере. Никакой возможности выбраться, а Настя все слабела. Дан понимал, что единственный шанс ее спасти – найти Сенкевича до того момента, как паразит решит выбраться на волю из тела подруги. Но что он мог сделать? Только надеяться на чудо.

Дан старался не допускать в кубрик никого из команды. Сюда был вхож только Дитрих фон Валленштайн. Штурман понял, в чем дело, но помалкивал: он был верным человеком и большим циником.

– Все равно все здесь издохнем, – спокойно сказал он. – Какая разница? Не паразит сожрет, так арги прорвутся. Не арги, так от голоду загнемся. Если ты, кэп, хочешь заразиться именно от подружки, твое право.

– Интересно, сколько мне осталось? – подала голос Настя.

– Не думай об этом, – Дан присел рядом, отвел прядь волос от ее измученного лица.

– Зато польза есть, – Настя попыталась улыбнуться. – Мы точно знаем, когда я заразилась, а значит, когда умру, сможем подсчитать, сколько времени вызревает в организме паразит… Ты сможешь, – поправилась она.

– Хватит, – строго сказал Дан. – Ты не умрешь. Я не позволю. И потом, ты не думала, что сроки роста паразита могут быть разные, в зависимости от силы организма? Так что жертва твоя напрасна, дорогая.

В дверь поскреблись. Дан открыл и увидел Дуриана. Зверь жил на окраине лагеря, в кустах, иногда приходил проведать команду. Домики Дуриану не нравились, и он старался здесь бывать как можно реже.

– Иди отсюда, – сказал ему Дан.

Зверь распространял свое обычное амбре.

– Не гони его, – вступилась Настя. – Иди сюда, малыш.

Девушка протянула руку, но Дуриан, всегда обожавший ее, сунулся было в комнату, вдруг зарычал, вздыбил кожу на загривке. Уперся в пол всеми шестью лапами, с угрозой скаля кривые зубы. Потом медленно попятился прочь, не сводя с Насти настороженных глаз.

– Держи! Держи его! – вдруг воскликнула девушка.

Дан ухватил зверя за шкирку, прижал к ноге. Дуриану не понравилось такое непочтительное обращение, но цапнуть капитана он не рискнул.

– Вот способ найти паразита, – возбужденно затараторила Настя. – Он чует, понимаешь?

Дан вспомнил: зверь даже не подходил к склепу, сторонился останков экспедиции, старался надолго не оставаться в лагере.

– Сейчас попробуем, – Дан проговорил в коммуникатор: – Дитрих, построй экипаж на улице. И позови КОКа с Джей-три, пусть возьмут плазмометы.

Он вышел на улицу, где под присмотром киборгов выстроились все пираты. Дуриана тащил за шкирку. Зверь нашкодившим щенком уныло висел в руке, болтая в воздухе лапами. Перед строем Дан остановился:

– Все здесь? – пересчитал пиратов.

Не хватало только Сяо Ли. КОК отправился на склад, за шиворот притащил упирающегося механика, поставил в строй первым.

– Всем сдать оружие! – бросил Дан.

Раздались ругательства, недовольные выкрики.

– Сдать оружие, я сказал! КОК, собери.

Киборг пошел вдоль строя, останавливаясь перед каждым и требовательно протягивая широкую ладонь. Вскоре бластеры, плазмометы и ножи лежали кучей на земле, на безопасном расстоянии от экипажа.

– КОК, Джей-три, прикрывайте! – приказал Дан и поставил Дуриана на землю.

Зверь не сделал попытки рвануть прочь, поднял голову, одарил капитана вопросительным взглядом влажных печальных глаз.

– Молодец! – как собаку, похвалил его Дан. Достал бластер и коротко приказал: – Ищи!

Он двинулся вдоль строя, в обоих концах которого стояли киборги с плазмометами. Дуриан толком не понял, чего от него хотят, но счел за благо подчиниться, поплелся за капитаном, которого, видимо, считал вожаком стаи. Дан остановился перед Сяо Ли, подтолкнул зверя.

– Нюхай, Дуриан!

Тот послушно ткнулся носом в ногу китайца, задумчиво похрюкал, обернулся. Выражение морды у него было такое, будто зверь хотел спросить: «Что за фигню ты здесь затеял, кэп?» Дан даже решил, Настя ошиблась. Глядя на несостоявшийся бифштекс, всеядный бортмеханик расплылся в добродушной улыбке, Дуриан вопросительно смотрел на капитана. Дан переместился к следующему человеку.

– Нюхай!

Зверь даже подходить не стал – отскочил на шаг, грозно зарычал на пирата по имени Стэн.

– Ты чего? – усмехнулся матрос. – Кэп, убери эту вонючку.

Дан прицелился ему в лоб. Команда зашумела. Стэн побледнел, протестующим жестом поднял руку:

– Да что с тобой, кэп?

Если это паразит, то он сумел приспособиться. Он умеет имитировать человеческие эмоции. А если… нет?

– Кэп, хорош шутки шутить!

Что-то неуловимое мелькнуло в глазах Стэна, голос странно дрогнул. Дан слегка опустил бластер, выстрелил в грудь. Пираты шарахнулись в стороны.

Пират упал. Он все еще содрогался в агонии, когда из груди его вырвалось синеватое склизкое тело. Паразит был гораздо крупнее, чем тот, что вылез из Акселя. Быстро перебирая щупальцами, он пополз в сторону домиков. КОК поднял плазмомет, выстрелил. Охваченная пламенем тварь издала душераздирающий визг. Она извивалась, верещала, каталась по земле, пытаясь сбить огонь. Живучее существо боролось долго. Когда наконец оно превратилось в пепел, Дан пошел дальше.

Строй сломался. Пираты сторонились друг друга и Дуриана.

– Стоять! – гаркнул Дан. – Обещал ведь: вычислю! Теперь уже поздно метаться!

Еще два человека выдохнули с облегчением, когда зверь миновал их, не заинтересовавшись. Третьим был Дитрих. Дуриан с пристрастием его обнюхал.

– Вот ведь, скотина подозрительная! – рассмеялся штурман и слегка, по-дружески, толкнул зверя ногой.

В ответ Дуриан презрительно скривился, повернулся к Дитриху спиной и выпустил вонючую струю.

Штурман не успел возмутиться и пнуть наглое животное, когда стоявший рядом с ним черноволосый техник Родригес вдруг прыгнул прямо на Дуриана, вцепился обеими руками в шею. Зверь, возмущенный вероломным нападением, извернулся, щелкнул зубами и отхватил у Родригеса три пальца на правой руке. Глотать не стал, тут же выплюнул. Техник даже не вскрикнул, не дернулся, продолжал сжимать толстую шею Дуриана.

Схватку прервал выстрел Дана. Родригеса отбросило назад, изо рта хлынул поток черной крови. Грудная клетка легко раскрылась, словно шкатулка. То, что выбралось наружу, уже не напоминало ни червя, ни личинку. Узкое гибкое тело, покрытое панцирными щитками, стремительно развернулось, встало на мощных, будто у кузнечика, лапах, оказавшись людям по плечо. У твари была скошенная голова с огромной зубастой пастью. Длинные щупальца размахнулись, хлестнули по руке с бластером. Дан почувствовал боль ожога.

– Пригнись, кэп, – хладнокровно попросил КОК.

В паразита полился поток плазмы. Тварь заверещала, дернулась и вдруг расправила широкие крылья. Взмыла в воздух живым факелом. КОК с Джей-три подняли плазмометы, добавили огня. Вскоре на землю осыпались клочки сажи.

– Вот это зверюшка, – потрясенно проговорил Дитрих фон Валленштайн.

То, что творилось дальше, напоминало кошмарный сон. Помощь Дуриана больше не понадобилась. Забился в судорогах Лойко, из груди его выскочили сразу два паразита. Ленни, только что с ужасом смотревший на тварей, вдруг бросился к Дану, выставив руки со скрюченными пальцами. Выстрел оборвал его бег, но даже лежа на земле с раскуроченной грудью, из которой выбиралась склизкая тварь, Ленни продолжал перебирать руками и ногами, словно пытался подползти к капитану.

Плазмометы работали бесперебойно. Один за другим пираты превращались в пепел. Когда все было кончено, экипаж уменьшился на пять человек.

– Лихо ты придумал, кэп, – с уважением проговорил Дитрих. – А ребят жаль…

– Их было не спасти. Теперь зато лагерь чист.

– Не так уж чист, – тихо заметил штурман.

– Ее не трогай, – нахмурился Дан.

– Кэп, пока не было способа очистить команду, я молчал. Теперь другое дело. Она ведь снова всех перезаразит. Ты сам сказал: больных уже не спасти. Убери ее, кэп.

– Нет, – Дан твердо посмотрел в глаза штурмана. – А если выдашь, уберу тебя. На корм акулам.

Два взгляда – черный отчаянный и нахальный синий – скрестились, некоторое время будто тягаясь в силе. Потом Дитрих отвел глаза.

– Зашибись. Но кэп… держи ее при себе. Увижу на улице, пристрелю, как бешеного муданга.

Дан подозвал Дуриана, отправился в лазарет. Надо было проверить Камала. Картина, представшая его глазам, поражала свежестью и оригинальностью. Кривая Бетси сидела в углу комнаты, задрав голову, и неотрывно наблюдала за Камалом. Индус висел под потолком в позе пловца, рассекая воздух широкими гребками.

– Что здесь происходит? – нахмурился Дан. – Почему не доложила?

Бетси состроила глазки:

– Распоряжения о докладе не было. Было распоряжение о присмотре.

– Капитан! – Камал страшно обрадовался. – Мир тебе, капитан!

С потолка посыпался дождь из цветочных лепестков, по комнате запорхали синие бабочки. От стола к кровати протянулась радуга психоделических кислотных оттенков.

– Здесь беда, – индус доплыл до стены, оттолкнулся от нее, словно от края бассейна, поплыл обратно. – Здесь бродят духи мертвых. Но это не важно, потому что мир есть доброта.

– Дуриан!

Зверь охотно вошел в лазарет, понюхал воздух.

– О, как ты прекрасен! – Камал снизился, погладил широкий лоб животного.

Дуриан, никогда не получавший столь восторженных характеристик, встал на задние лапы и доверчиво потянулся к индусу. Но тот уже парил перед Даном.

– Я чувствую энергетические потоки, капитан! Я впитываю информацию! Это великолепно! Она великолепна! – Камал молитвенно простер руки к Кривой Бетси. – Она и есть энергия! Она и есть информация! Я плаваю в информационном потоке! Богиня информации!

– Чего он тащится? Ты с ним трахалась, что ли? – спросил Дан.

Бетси покачала головой:

– Ему не надо. Он может только тантрически.

– Ты тоже прекрасен, капитан, – заявил индус. – По-своему, но прекрасен. Мы все есть энергия и информация. Информация энергии. Энергия информации. И я вижу абсолют!

«Интересно, если его на улицу выпустить, он над аргами пролетит? – задумчиво спросил Блад. – Может, дать ему гранаты, пусть покидает, какой-никакой тварям урон».

«Ты ж видишь, он чокнутый, – фыркнул Дан. – У него все прекрасны. Он и аргам скажет, что они великолепны и информационны, а гранаты вполне может уронить над лагерем во имя любви и энергии».

Дан решил не ломать голову над тем, что происходит с индусом. В конце концов, йог есть йог, а здесь творилось всякое. Мало ли, может, действительно какой поток уловил и на него настроился.

Другое дело – Бетси. Она слишком изменилась, казалось, стала способна на чувства и эмоции. Несколько дней назад Сяо Ли, которому было поручено проверить состояние киборга, сказал, что ничего особенного не находит, мол, обычный сбой в программе. Дан снова вызвал китайца. Ткнув пальцем в сторону Бетси, грозно спросил:

– Ну, и теперь с ней тоже все хорошо?

– Не знаю, – радостно улыбнулся Сяо Ли. – Правда, не знаю, кэп. Тут странное место, излучения всякие. Может, из-за них, а может, из-за программы той дамочки…

«Стоп! – взревел Блад. – Какой еще, ко всем заргалам, дамочки?»

– Какой еще дамочки? – повторил Дан.

– Ну, у которой я программу забрал, – безмятежно сообщил компьютерный гений. – Венерианскую, на чипе, в такой розовой коробочке, с голой задницей на картинке. После нее Бетси стала трахаться, как богиня.

«Богиня траха, богиня информации, и кто? – сраный одноглазый киборг! – взвыл Блад. – А мы-то дурачье! Все это время она под носом была, информация, из-за которой нас по всей галактике гоняют!»

Дан мысленно согласился. Похоже, в секс-программе действительно было зашифровано что-то интересовавшее Корпорацию. Рассеянный Сяо Ли, не задумываясь, использовал программу и сразу о ней запамятовал.

– Ты какого хрена молчал? – набросился Дан на механика. – Я предупреждал, что к акулам отправлю?

Он схватился за бластер.

– Извини, капитан, забыл, – радостно повинился Сяо Ли. – Как вспомнил, так сказал вот…

«Оставь его, – уныло проговорил Блад. – Он же блаженный. Собственную задницу в гальюне забыть способен. А без него нам никуда».

«А с Бетси что делать?»

«А что с ней делать? Пусть сидит, Камала охраняет, богиня драная. Хоть какая-то польза. Все равно нам пока из лагеря не выйти».

– Ты напортачил, ты и разбирайся, – приказал Дан механику. – Если не достанешь эту хреновину из Бетси, не посмотрю, что ты гений – башку прошибу.

Отпустив Сяо Ли и Дуриана, который тут же смылся в кусты, Дан вернулся к подруге.

– Насть, у меня получилось!

– Сколько человек? – со стоном выдохнула девушка.

– Пятеро.

– Нет, – поправила Настя, – шестеро.

– Опять ты за свое, – поморщился Дан.

– Я единственный источник заражения теперь, Данилка. Ты должен от меня избавиться.

– Послушай, – он присел на корточки возле кровати, посмотрел в лицо подруги, перехватил измученный взгляд. – Я же не из вредности упираюсь. Для тебя ничего не потеряно. Это не твое тело. Вернувшись домой, ты будешь здорова. Паразит останется здесь. Нам нужно только найти Сенкевича и заставить его построить портал. Потерпи.

– Да как мы его найдем?! Он может быть где угодно во Вселенной, понимаешь? А мы сидим в лагере, запертые, в осаде.

– Ничего. Держись, – настаивал Дан. – Надо надеяться.

Больше всего он боялся, что Настя, уставшая от борьбы с паразитом и страха за него, за Дана, покончит с собой. Проскальзывали в ее словах такие намеки…

– И без глупостей, ладно?

– Ладно. Но хотя бы связывай меня на ночь, – потребовала подруга. – Так мне же спокойнее будет.

– О, ты решила практиковать БДСМ, – попробовал пошутить Дан, но взглянул в испуганные глаза и сам понял: вышло уныло и не смешно. Исправился: – Хорошо, Насть, как скажешь.

Вечером, перед сном, девушка протянула ему руки:

– Крепче только, не жалей.

Дан использовал электромагнитные наручники, которые болтались на поясе Акулы. Так по крайней мере у подруги не случится застоя кровообращения, решил он.

– И залепи мне рот скотчем! – потребовала Настя.

– Послушай, это уже смешно. Ты просто задохнешься, если паразит полезет через пищевод. Я сплю чутко, буду следить за тобой, не волнуйся.

Настя вынуждена была согласиться. Перед сном говорить не захотела, отвернулась и засопела. Дан же долго не мог задремать. Размышлял о болезни, поразившей экипаж.

Уже было очевидно: тварь не только высасывает из человека соки, но и поражает его мозг, вынуждает подчиняться приказам. Пусть по-своему, но паразит разумен. Он сделал так, чтобы Абрам уничтожил звездолет, лишив команду возможности убраться с планеты. Он руководил действиями тех, кто разбил аппарат связи и анализатор. Но ведь это сделали разные люди. Да, зараженные. Но разные. Выходит, паразиты подчиняются коллективному разуму, вроде аргов?..

Дан задумался. Если есть коллективный разум, значит, должен быть тот, кто им руководит. Вожак. Матка. Кто-то, кому подчиняются остальные особи. Может быть, это существо находится на расстоянии от… «улья»? «роя»? Или как это назвать? Либо оно было среди тех, кого Дан сегодня уничтожил. Возможно, паразит, который вылез из Родригеса – он был самый крупный. В любом случае, если матка жила в одном из членов экипажа, он должен был заразиться первым. От него уже пошли все остальные. Слава богу, это не могла быть Настя.

«Откуда такая уверенность? – тут же возразил Блад. – Ты же ничего об этих тварях не знаешь».

«Простая логика и начальные знания биологии».

«Биология… еще историю с географией вспомни. Что ты вообще можешь понимать со своим темным двадцать первым веком?»

«Законы биологии не меняются. И вообще, сам заткнись, раз ничего умного придумать не можешь».

«Почему не могу? Очень даже могу. Пристрелить девчонку, и команда в безопасности».

«Это не обсуждается», – отрезал Дан.

«А ты уверен, что Дуриан вынюхал матку? Вдруг она лучше маскируется? И вообще, откуда ты знаешь, что зверь определил всех зараженных?»

Дан не ответил. Конечно, он не знал. Вполне возможно, Дуриан способен унюхать только взрослого паразита. Скорее всего так и есть. Ведь у всех, кого сегодня пристрелили, из груди вылезли уже крупные, развившиеся особи. Что, среди команды нет тех, кто недавно заразился? Не может такого быть. Значит, надо ждать появления новых тварей. Они подрастут, и все начнется сначала. Он ощутил безысходность.

Наконец Дан уснул. Пришел в себя от резкого удара. Подскочил.

Настя сидела в кровати, разминая запястья. Обломки наручников валялись по обе стороны от нее.

«Это же какая силища должна быть, чтобы разломать металлопластик», – растерянно подумал Дан.

«Грохни ее, пока не поздно, – посоветовал Акула. – Пристрели, и все дела».

«Да пошел ты», – огрызнулся Дан.

– Удержать меня хотел? – прошептала Настя. – Не удержишь, Данилка.

В глазах подруги тлело безумие, рот кривила печальная улыбка. Она потянулась к Дану, приоткрыла спекшийся рот:

– Хочу тебя поцеловать…

Дан отодвинулся, подскочил.

– Настя, борись!

Между растрескавшимися губами появился кончик синего щупальца.

– Позволь мне, и мы всегда будем вместе.

– Мы без того всегда вместе, помнишь?

– Не так! – взвизгнула Настя и бросилась на Дана. Она была очень сильной, схватила за руки, заломила назад. Дан старательно вырывался.

«Говорил же, пристрели!» – взвыл Акула.

– Не сопротивляйся, родной, и тебе не будет больно, – щупальце высунулось сильнее, металось по щекам, тянулось ко рту Дана. – Я постараюсь сделать все быстро. Тебе будет хорошо, вот увидишь…

«Врежь хотя бы, – возмутился Акула. – Выруби малахольную!»

Дан мысленно согласился, вырвал руку и ударил справа в челюсть. Хук выкинул Настю из кровати, но не отключил. Она подскочила, потрясла головой, как заправский боксер.

– Данилка, умоляю, не сопротивляйся. Я не хочу причинять тебе боль…

«Стреляй, козел, – возмущался Акула. – Все равно она уже не жилица. Что, может, действительно с ней собрался?»

«Заткнись», – посоветовал Дан, поднимаясь.

В этот раз Настя попыталась пнуть его в живот. Дан перехватил ее руку, вывернул запястье, но удержать не сумел. Девушка вырвалась, сделала шаг назад.

– Я начинаю сердиться, – детским голоском проговорила она. – Ты плохой мальчик. Очень плохой. Тебя надо наказать…

В ней ничего уже не было ни от Насти, ни даже от Жасмин. Лицо исказилось, покраснело, кожа на губах полопалась, из-под нее сочилась кровь, блуждающий взгляд был мутным. Дану вспомнились хорошенькие горожанки Равенсбурга, которые на глазах превращались в дьявольские отродья. Он предпринял еще одну попытку увещевания:

– Настя. Пожалуйста. Приди в себя, ты сможешь…

«Берегись!» – проорал Акула.

Девушка взвизгнула, с места крутанула сальто, приземлившись за спиной Дана. Схватила за волосы, оттянула голову назад, стала пригибать к полу. Стоя почти на мостике, Дан увидел над собой страшное лицо подруги и тянущуюся от ее рта личинку. Твари не хватило какой-то секунды. Дан саданул Насте кулаком в солнечное сплетение, изо всей силы дернулся, оставив в пальцах подруги хороший клок черных волос, упал на спину. Личинка вывалилась изо рта, шмякнулась совсем рядом. Дан откатился, выстрелил несколько раз, разбив червя на ошметки.

– Ты меня очень обидел, – сообщила Настя, отшвыривая волосы.

«Тварь! Можно я ее обижу? – взмолился Блад. – Лазером или плазмой? Она еще хуже Жасмин. Да она хуже арга паршивого, скажу я тебе!»

Паразит, не сумевший реализовать инстинкт размножения, стал утихать. Настя немного успокоилась, перестала бросаться на друга.

«Действуй, пока не поздно», – посоветовал Блад.

Дан подошел к подруге и снова врезал в челюсть. На этот раз сработало: Настя немного постояла, шатаясь, закатила глаза и рухнула на подставленные руки. Дан бережно уложил ее в кровать.

«И что дальше? – осведомился Акула. – Сколько еще ты продержишься?»

Дан промолчал. Для того, чтобы паразит отрастил новую личинку, потребуется некоторое время. Как будет потом – он не знал.

Настя

Настя плохо помнила, что с ней происходило сегодня. Было такое чувство, что она очнулась после тяжелого кошмара, разбитая и больная. Ей очень хотелось бы верить, что это именно так.

«Нет, подруга, – тихо возразила Жасмин. – Это был первый приступ. Мы отключились и напали на Акулу. Но вот чем дело кончилось, уже не помню».

Значит, паразиту все же удалось подчинить ее разум. Настя подскочила, затрясла спавшего рядом Дана:

– Данилка, Данилка, с тобой все в порядке? Что я сделала?

– Все норм, Насть, – сонно ответил друг. – Отдыхай.

Она облегченно выдохнула: кажется, Данилке удалось не заразиться. Ну конечно, он справился. Только вот надолго ли?..

Нельзя заразить Данилку. И жить ей нельзя. Она только обуза для друга. Но как причинить ему такое горе? И она ведь обещала…

Паразит словно подслушал ее мысли. А может, действительно подслушал. Зашевелился в груди. Позвоночник пронзило острой болью. Настя замерла, представляя уродливую тварь, запустившую щупальца между ее позвонков, присосавшуюся к плоти и тянущую, тянущую соки…

«Тьфу, подруга, прекрати, – взмолилась Жасмин. – И так тошно».

Существо, росшее внутри, пыталось убить ее разум. Выбрасывало что-то в кровь, от чего немели руки, мысли текли вяло, путались, разбегались. «Эрготамин, – подумала Настя. – Паразит опьяняет мозг алкалоидом».

Она старалась держаться. Изо всех сил цеплялась за сознание. Боролась с паразитом, сопротивлялась его воздействию. Но, видимо, тварь стала слишком сильна.

Паразит не отключал разум, он видоизменял его, подстраивал под свои цели. Настя ловила себя на том, что иногда думает не как человек и даже не как животное – как совершенно другое, чуждое ее природе, существо. Это было даже не мышление, образы, картинки, идущие откуда-то посылы, короткие, резкие, как приказы. Тогда в ней исчезали чувства, эмоции, оставался лишь холодный чужой разум.

Что, если сознание отключится? Если она уснет? Паразит не сумеет ею управлять. Тогда она, по крайней мере, умрет тихо и спокойно, не нанесет Данилке вреда.

«И как ты собираешься это осуществить?» – поинтересовалась Жасмин.

Настя не знала. Она улеглась на спину, закрыла глаза, полностью расслабилась, постаралась ни о чем не думать. Только тогда ощутила, насколько устала. Забытье волнами накатывало на измученный разум. Сигналы усилились, но девушка уже не обращала на них внимания. Становилось все легче, свободнее… Ее уносило куда-то, растворяло в сладкой дреме. Посылы стали еще резче, требовательнее. Кто-то словно бы впадал в панику, не ощущая Настиного сознания.

Она вздохнула и полностью погрузилась в сладкий сон. Дыхание делалось все тише, слабее, пульс едва бился.

Дан проснулся, посмотрел на подругу. В первое мгновение ему показалось, что Настя умерла: дыхание не вздымало грудь, а прикоснувшись к щеке, он ощутил холод. Но потом, приникнув ухом к груди, почувствовал слабое сердцебиение.

Настя была в коме.

– Кэп, у нас проблемы – просто зашибись! – в дом заглянул Дитрих фон Валленштайн. – Там какая-то солдатня аргов мочит! Я так думаю, перемочит и за нас возьмется. Неизвестно, устоит силовая защита или нет.

Дан завернул Настю в одеяло, подхватил на руки, побежал к склепу. В пределах лагеря это была единственная относительно безопасная территория. Если за ограждение прорвутся солдаты, девушка хотя бы будет защищена от выстрелов.

Глава 14

Сенкевич

«Непобедимый» приземлился в нескольких километрах от места, названного неизвестным доносчиком. Высланные вперед роботы-разведчики подтвердили: по указанным координатам действительно находится лагерь – несколько обшарпанных домиков, возле которых удалось зафиксировать группу людей. Среди них был и Блад, компьютер опознал его по внешности.

Лагерь защищало силовое поле, вокруг плотным кольцом сидели арги. Едва увидев их на голограмме, Сенкевич понял: расчет Гранта не оправдался. Арги успели выбрать вожака: стая вновь стала сплоченной. Звери не отводили хищных взглядов от лагеря и явно собирались держать осаду столько, сколько потребуется.

«Может, ну их? – без особой надежды спросил Сенкевич. – Очевидно же: сами передохнут».

«Во-первых, я должен уничтожить аргов, согласно межпланетным законам. Во-вторых, необходимо предоставить Корпорации доказательства гибели Блада с экипажем», – в который уже раз повторил Грант.

Стальной лоб оставался в своем репертуаре. Можно было попытаться взять под контроль его сознание и поступить по-своему. Только вот как именно – Сенкевич не знал. Вернуться на землю, не выполнив задания? Его будут судить и утилизируют, как предателя. Плюнуть на все и отправиться пиратствовать, стать кем-то вроде пресловутого Блада? А как быть с целой оравой космодесантников, абсолютно преданных Корпорации? Да они уничтожат адмирала, как только поймут, что он стал изменником. К тому же Сенкевич предполагал, что в команде есть стукач, который докладывает все непосредственно Камацу. И наверняка на корабле такой не один.

«Ладно, валяй», – неохотно согласился он.

На этот раз адмирал приказал отправляться на высадку всем, оставив на «Непобедимом» только обслуживающий персонал, младшего штурмана и охрану.

Пятьдесят космодесантников были вооружены плазмометами, гранатометами и бластерами. Рассредоточившись вокруг лагеря, открыли стрельбу, держа аргов под постоянным огнем, не позволяя приблизиться. Твари сбивали с себя пламя, метались под лазером, но вдруг все, как по команде, бросились навстречу солдатам.

«Вожак дал приказ прорываться и отступать», – сказал Грант.

Арги сгорали на бегу, падали под выстрелами, однако некоторые все же смогли добраться до десантников. Завязалась жестокая схватка. Солдаты добивали обгорелых зверей, но около десятка смогли прорвать кольцо.

Грант выделил несколько солдат, приказав им догнать и добить тварей. Сказал Сенкевичу:

«Теперь пора разобраться с пиратами».

– Лонг, отключить силовую защиту лагеря! – приказал Сенкевич.

Под руководством помощника десантники установили перед лагерем небольшой прибор, похожий на пушку. Лонг настроил его, включил – через некоторое время доложил:

– Защита снята, все источники энергии блокированы.

Десантники ворвались на территорию лагеря. Их встретили выстрелы из лазерного оружия и плазмометов. Пока шла драка с аргами, пираты успели занять удобные позиции для обороны. Солдаты отстреливались, перебегая от дома к дому.

«Может, стоило чем посильнее жахнуть? – осведомился Сенкевич, выглядывая из-за угла. – Так, чтобы сразу всех накрыло? Чего мы, как гангстеры паршивые?»

«Я должен лично убедиться, что Блад мертв».

Отряд космодесантников численно превосходил пиратскую банду, да и подготовка с вооружением были лучше. Спустя всего несколько минут три дома были разрушены и сожжены, посреди дымящихся руин валялись трупы. Оставшиеся несколько человек упорно продолжали сопротивляться, понимая, что в живых никого не оставят.

«Ну что, ты его видишь?» – спросил Сенкевич.

«Нет, никого похожего».

Рослый десантник метнул в окно уцелевшего домика гранату. За мгновение до взрыва оттуда выпрыгнул черноволосый парень. Упал на землю, подкатился под ноги солдата, сделал подсечку. Десантник не удержал равновесия, рухнул, пират выстрелил в него несколько раз. Подскочил, побежал зигзагами, умудряясь уворачиваться от лазерных лучей и шаров плазмы.

«Вот он, Блад! – возликовал Грант.

Сенкевич мысленно порадовался. Наконец миссия будет завершена, и они уберутся с этой планеты. Может, Платонов с Настей найдутся. А может, он попытается снова открыть портал и уйти без них в тихую Флоренцию. Суета и опасности будущего ему изрядно надоели.

Тем временем Блад бежал в его сторону. Сенкевич поднялся в полный рост, направил на пирата плазмомет… Но за мгновение до выстрела отвел его. Плазма обрушилась на одного из десантников, превратив его в пепел.

«Что ты творишь? – возмутился Грант. – Пристрели его».

Сенкевич мысленно отмахнулся. Перед ним стоял Данила Платонов собственной персоной. Капитан тоже узнал давнего врага, проговорил сквозь зубы:

– Ну, наконец-то, – и в свою очередь опустил оружие.

– Отряд, отставить атаку, – приказал Сенкевич в коммуникатор. Добавил: – И ты своих уйми.

«Что происходит?» – требовательно осведомился Грант.

«Происходит непредвиденная ситуация, – строго ответил Сенкевич. – И если ты хочешь, чтобы я оставил в покое твое драгоценное гребаное тело, заткнись и потерпи. Получишь ты своего Блада, как только я уйду».

Адмирал, не ожидавший такого решительного отпора, озадаченно примолк.

– Ребята, отбой! – проорал Платонов.

– Чего б тебе раньше не вылезти. Сколько народу бы спас, – упрекнул Сенкевич, не любивший зря убивать.

Десантники опустили оружие. Уцелевшие пираты осторожно выглядывали из укрытий, ободренные жестом Блада, выбирались наружу. Вскоре можно было наблюдать странную картину: посреди развалин, рядом с обгорелыми трупами сидели солдаты вперемешку с пиратами, мирно переговаривались, пускали по кругу экофляжки с виски. Однако при этом ни один не выпустил оружия из рук. Высокий мужик с синими волосами и бородой, в рабочем комбинезоне, почему-то усеянном драгоценными камнями, бродил между телами, останавливался над каждым, сокрушенно покачивал головой.

– Сообразил, что тебе без нас никуда? – недобро усмехнулся Платонов.

– Не уверен, но и рисковать не хочу, – мирно признал Сенкевич. – А ты что здесь делаешь?

– Да заказ принял на тридцать миллионов кредитов. Материалы погибшей экспедиции доставить на Землю. На свою голову вот… – Платонов почесал в затылке. – Кстати, как ты нас нашел? Случайно наткнулся, что ли?

– Да куда там! Пришел от вас сигнал с точными координатами. Так что жди, скоро сюда и американцы явятся, и хорошо, если только они. Ты каким местом думал-то, когда помощи просил?

Судя по ошарашенному виду, сказанное стало для Платонова новостью. Он задумался, потом хлопнул себя по лбу:

– Так вот он чем на складе занимался! Сяо Ли, ко мне!

Подбежал молодой китаец, весело улыбнулся:

– Здесь, кэп!

Платонов внимательно посмотрел ему в глаза:

– Зачем?..

Улыбка сбежала с плоского лица, азиат попятился. Платонов вскинул бластер, выстрелил ему в сердце. Вопреки ожиданиям Сенкевича, парень не упал. Платонов продолжал хладнокровно стрелять китайцу в грудь. Наконец Сяо Ли рухнул, из раны вместо крови нитками тянулась голубоватая слизь, капала на землю.

– Что это за дерьмо? – проговорил Сенкевич.

– Недавно заразился, не смогли вычислить…

Капитан не успел закончить, к нему подошел синеволосый, спросил коротко:

– Что, кэп, бойни больше не будет?

– Нет, – успокоил Платонов.

– Зашиби-и-ись… – каким-то странным, нутряным голосом проговорил мужик.

Дан

В воздухе разлился непонятный звук. Протяжный, монотонный, ни на что не похожий, сначала он рождал в душе тревогу и страх, потом вызывал невыносимые физические муки. Дан не понимал, откуда идет этот вой, рождается ли он снаружи или внутри его, воспринимается слухом или нет. Он, казалось, ввинчивался сразу в мозг, пронзал, заставлял корчиться от боли, парализовал сознание и тело. Ни шлемы, ни скафандры солдат не были преградой этому убийственному звуку. Вокруг десантники и пираты роняли оружие, падали, стонали и извивались.

Дан тоже рухнул на колени, сжал голову обеими руками, пытаясь избавиться от жуткого то ли воя, то ли свиста, не пускать его в сознание. Хотелось зажмуриться, заткнуть уши, съежиться, улечься в позе зародыша, ничего не видеть и не слышать, дождаться, когда наконец этот кошмар закончится. Но происходящее рядом заставило справиться с собой и поднять голову.

Дитрих фон Валленштайн менялся. Он как-то странно изогнулся, перекрутился в пояснице – словно у него не было костей. Рот сначала растянулся почти до ушей, в невероятно широкой клоунской улыбке, потом стал медленно открываться. У Дана было такое чувство, будто кто-то неторопливо стягивает с Дитриха резиновую маску. Черты исказились до неузнаваемости, распяленный рот, вернее, уже пасть, занял половину лица. Голова запрокинулась, почти соприкасаясь с позвоночником. Раздался треск ломающихся костей. Кожа Дитриха расползалась, оголяя истончившиеся мышцы, из-под которых прорывалось наружу синеватое, склизкое. Наконец, тело штурмана взорвалось фонтаном кровавых брызг, разлетелось на мелкие куски, выпустив на волю нечто бесформенное, шевелящее длинными щупальцами. Оно вытянулось, выпрямилось, стало расти, закачалось над головами людей. Вскоре над Даном извивался огромный, метра четыре в высоту, монстр, щупальца которого протягивались до середины лагеря.

Дан сделал над собой усилие, поднял бластер. Стрекало хлестнуло по руке, словно плетью, выбило оружие. Дан не успел увернуться – щупальце обвило его, сократилось, плотно сжимая, подняло в воздух. Совсем рядом Дан увидел уродливую морду чудовища. Белесые рыбьи глаза, безгубая пасть, окруженная бахромой тонких щупалец. Тварь смотрела на него, словно бы изучала, с холодным любопытством. «Вот она, матка», – подумал Дан.

«Надо же, какое откровение, – съехидничал Блад. – Лучше дай ей в рыло, чтобы отцепилась».

Дан попытался, дернулся пару раз. Руки были плотно прижаты к телу, ноги скручены щупальцем. Скосив глаза, он увидел, что неподалеку в воздухе болтается Сенкевич. Существо, протягивая щупальца все дальше, хватало обессиленных его воплем людей.

Тварь изогнулась, приблизила морду почти вплотную. Задыхаясь от удушливого зловония, Дан с омерзением понял: то, что он в начале принял за извивающуюся бахрому вокруг пасти – на самом деле черви, личинки паразита. Они жадно тянулись, касались лица Дана холодными телами. Одна из личинок оторвалась от пасти матки, поползла по лицу. Дан крепко стиснул зубы. Щупальце с силой сдавило грудь и шею, он задохнулся, непроизвольно раскрыл рот. Личинка быстро скользнула в горло, Дан ощутил резкую боль, когда она проколола пищевод. Услышал хрип Сенкевича, на котором с треском разорвался скафандр.

Щупальца разжались, и оба рухнули на землю. Следом попадали еще несколько человек.

– Писец нам теперь, – кратко высказался Сенкевич.

Он встал на четвереньки, попытался блевать – не вышло. Сморщился от боли, которую причинял звук, упал, обессиленный.

– Ты лучше портал открывай, – простонал Дан. – Настя при смерти, да и мы долго не продержимся. Если крыша съедет, забудем, что надо выбираться.

Сенкевич улегся на бок, подтянул колени к груди, скорчился:

– Сейчас, визг этот прекратится…

Дан попытался подняться – не вышло. Он рухнул рядом, с великим трудом повернув голову так, чтобы видеть чудовище.

Монстр перестал обращать на них внимание, мягко перебирая щупальцами, двинулся по лагерю к новым жертвам. Люди, обездвиженные его криком, даже не могли пошевелиться, паразит хватал их и подносил к пасти.

Навстречу ему вышел Камал рука об руку с Кривой Бетси. Оба были в неизвестно откуда взявшихся белоснежных одеяниях, на шеях болтались венки из цветов. Киборгу тварь никакого вреда нанести не могла, а вот индуса было жаль. Он широко улыбался, свободно двигался, будто и не было никакого воя.

– Беги! – заорал Дан.

Но индус оставил Бетси, с просветленным лицом зашагал навстречу чудовищу, широко раскинув руки, словно пытался его обнять. Паразит на мгновение навис над Камалом, помотал башкой, потом распрямился и пополз дальше.

Звук все дрожал в воздухе, но боль начала утихать, сделалась не такой острой, потом заглохла, наконец, от нее остались лишь слабые отголоски. Тело вновь стало подвижным. Паразит приживался, вопль матки причинял ему уже меньше беспокойства. Дан вскочил, подбежал к корчившемуся на земле десантнику, поднял валявшийся рядом плазмомет. Но выстрелить не успел: увидев его, монстр с невероятной скоростью выскользнул из лагеря и скрылся за деревьями. Это было похоже на бросок змеи, только в несколько раз стремительнее. Дан опустил оружие, огляделся.

Лагерь был завален полуживыми людьми – матка заразила всех. Сенкевич с кряхтением поднялся:

– Сколько у нас времени?

– Трудно сказать. Может, несколько дней, может, несколько часов. Паразит на всех действует по-разному. Но уж когда подействует, мы окажемся полностью под его влиянием. Настя продержалась дольше всех.

– Как там она?

– Совсем плоха. В коме. Поэтому надо торопиться, пока ты при памяти. Помощь нужна?

– Энергия нужна, – почесал в затылке Сенкевич. – Хотя ничего не гарантирую. По идее, портал надо открывать в том месте, где вынесло в последний раз. Хотя бы рядом.

– Как ты это сделаешь? В прошлый раз мы все оказались в Равенсбурге. А сейчас нас размотало по Вселенной.

– Так вот же. Сложная эпоха, – пожаловался Сенкевич. – Потому и говорю: не знаю, что получится.

– Ладно, идем к генератору.

Дан проводил Сенкевича к ангару, отпер дверь. Буркнул:

– Надеюсь, без нас не свалишь, – и отправился за Настей.

– И рад бы, да не рискну, – сказал ему в спину Сенкевич. – Кажется, мы теперь повязаны, чтоб вас черти драли.

Дан отправился в склеп, склонился над Настей. Девушка едва заметно дышала. Черты лица заострились, густые черные волосы потускнели, кожа приобрела мертвенную бледность, на руках, сложенных у груди, кажется, просматривалась каждая жилочка. Паразит стремительно отнимал ее жизнь. Сердце екнуло от жалости. Дан осторожно погладил прохладную щеку.

– Держись, Насть. Скоро выберемся, я обещаю.

Он поднял на руки ставшую совсем невесомой подругу, вынес из пещеры.

Возле генератора Сенкевич, ничуть не стесняясь команды и десантников, колдовал над магическим рисунком. Вычерчивал веткой прямо на земле. Увидев Дана с Настей на руках, только присвистнул сочувственно. Закончил чертить, принялся нашептывать заклинание. Вокруг него роем закружились белые звездочки, померцали и погасли. Сенкевич несколько раз повторил попытку – безуспешно.

– Не открывается, – вздохнул он.

Дан выматерился сквозь зубы: кажется, шансов на спасение больше не было. Сенкевич закрыл ангар, тяжело опустился на землю, прислонился к двери.

– Создание портала много сил отнимает. А уж когда неудачное…

Дан уселся рядом, устроил Настю, положив ее голову себе на колени.

– Что предлагаешь?

– Думаю, может, пробиться назад к «Непобедимому». Вдруг там получится. Хотя тут еще, видишь, негативная энергия требуется.

– Слушай, в лагере пятьдесят человек полвека назад померли мученической смертью. И моих людей сколько уже полегло.

– Да, – задумался Сенкевич. – По идее, должно было получиться.

– Адмирал, – к ним подошел, пошатываясь, высокий русоволосый парень с плакатным лицом. – С вами будет говорить господин Камацу. Ответьте.

– На хрена ты с ним связался, Лонг? – злобно спросил Сенкевич. – Разве я приказывал? Что за самоуправство?

Лонг вытянулся в струнку, на начальственную выволочку ответил уверенно:

– Вы странно выражаетесь, адмирал. Я не понимаю связи между моим поступком и овощем.

– Забей! – рявкнул Сенкевич. – Я спрашиваю, почему ты вызвал Землю без приказа?

– Забить? – Лонг наморщил лоб, немного подумал, потом сказал: – Это мой долг, адмирал. Я обязан был доложить о чрезвычайном происшествии главе Корпорации.

Сенкевич некоторое время стоял молча, будто на что-то решаясь. Дан понял, что в нем сейчас борются два сознания – образцового солдата и криминального авторитета. Наконец он презрительно уронил:

– Стукач Корпорации. Гляжу, и в будущем эта профессия не исчезла.

Сразу стало понятно, кто победил. Сенкевич включил коммуникатор:

– Слушаю, господин Камацу.

– Жду вашего доклада, адмирал, – в голосе собеседника чувствовался треск арктических льдов.

– Команда заражена.

Сенкевич, а скорее всего уже Грант четко, ясно и коротко изложил суть проблемы. Умолчал только о том, что Блад, которого он обязан был уничтожить, находится рядом. Упомянул лишь, что местоположение пиратов определено. Камацу молча разглядывал лицо собеседника.

– Как я понимаю, Блад Акула с экипажем действительно находятся на планете и тоже заражены? – переспросил он после долгой паузы.

– Так точно.

– В таком случае никто не должен вернуться на Землю, ввиду опасности распространения эпидемии. Приказываю уничтожить звездолет вместе со всей командой. Пираты, полагаю, погибнут сами.

На лице Сенкевича не дрогнул ни один мускул.

– Слушаюсь, господин президент.

Камацу сухо кивнул и отключился.

– Не вздумай! – возмутился Дан. – Это наш последний шанс, если не построить портал, то хотя бы убраться с опасной планеты.

– Мне надо побыть одному, – коротко отрубил Сенкевич.

Он достал лазерный пистолет, повернулся к Лонгу, выстрелил ему в лоб. Парень молча рухнул.

«Правильно, – одобрил Блад. – От предателей надо избавляться».

Глава 15

Сенкевич

«Ты же не станешь этого делать?» – с нервным смешком спросил Сенкевич.

«Не допустить распространения эпидемии и выполнить приказ – мой долг».

«Так никто ж не узнает. Погоди, у нас еще есть шанс. Может, что-нибудь придумаем. Я уйду, а ты улетишь на какую-нибудь планету потише, начнешь там новую жизнь…» – Сенкевич говорил и понимал, что все зря. Из героя нации превратиться в беглеца, изгоя – на это несгибаемый адмирал не пойдет. Он достаточно пожил, теперь захочет достойно умереть.

«Ты лишь пытаешься спасти свою шкуру», – Грант вышагивал между двумя разрушенными домами взад-вперед.

«Это твоя шкура, если разобраться».

«Я солдат. К тому же, – тихо добавил Грант, – ты ошибаешься, говоря, что Камацу не узнает. Все данные из Анны передаются на головной компьютер Корпорации. Если корабль не будет в ближайшие двенадцать часов уничтожен, Камацу отдаст Анне прямой приказ. «Непобедимый», где бы он ни был, разрушит себя сам».

«Да, ситуевина. Ну, давай тогда останемся здесь хотя бы. Пусть Камацу и уничтожает звездолет, раз ему так нужно».

«И умрем, сожранные паразитом? Не лучше ли погибнуть достойно и быстро, без мучений? Мне есть что терять: на Земле осталась семья. Если не выполню приказ – позор падет на них».

Мысли адмирала явно указывали на то, что дело не только в позоре: жена и дети опального служащего будут лишены собственности и банковского счета. Поняв, что переубедить Гранта нечем, Сенкевич решил полностью захватить контроль над телом, подавить наконец служаку раз и навсегда. Адмирал, укрепленный долгом, честью и материальными соображениями, был невероятно силен, а Сенкевич растратил много энергии, пытаясь создать портал. Пришлось долго бороться, пока сознание Гранта отступило и тяга к принципиальным поступкам ослабла.

Справившись со своим альтер-эго, Сенкевич повернулся к капитану, обсудить, что можно предпринять в безвыходной ситуации. Но оказалось, он неверно оценивал положение: худшее было еще впереди.

Из-за деревьев раздалось тихое рычание: лагерь окружали арги. Видимо, вожак передумал и приказал зверям вернуться.

– А защиту ты мне снес, – упрекнул Дан, вскидывая плазмомет.

– Кто ж знал, – оправдался Сенкевич и крикнул: – Построиться! Огонь!

Десантники подскочили, выстроились по периметру, подняли оружие. Аргов было немного, десятка три, но и этого хватало для большой заварухи.

Под потоками плазмы и лучами лазера неуязвимые звери продолжали упорно продвигаться вперед. Вдруг со стороны джунглей раздались выстрелы и воинственные вопли. Твари остановились, развернулись и бросились навстречу новому противнику, которого сочли более опасным.

– Только боевых негров нам не хватало, – пробурчал Сенкевич.

Американские солдаты азартно, с боевым задором, лупили по аргам, со стороны лагеря их поддерживали десантники Гранта и пираты Блада. Земляне объединились против общего врага, но понятно было, что это явление временное. Арги метались под двумя сплошными стенами огня, не в состоянии навязать ближний бой. Дубленые шкуры тлели, покрывались пузырями.

Казалось, скоро люди расправятся с упорными тварями, когда в сражении произошел резкий перелом. В воздухе раздался грохот, над лагерем закружились аэроциклы. Сидевшие на них голубокожие веганцы палили во всех подряд из маленьких изящных базук. Проносились над землянами на бреющем полете, стреляли и снова взмывали в воздух, выделывая невероятные петли.

– Эльфы, твою мать! – рявкнул Платонов, целясь в аэроцикл.

Он выстрелил – подбитая машина, как вражий истребитель в кино, задымилась и пошла к земле. Упала далеко за лагерем, раздался взрыв.

Сенкевич от души пожелал, чтобы с веганцами приключилось то же самое, что с его отрядом в обезьяньей долине. Но, как назло, необъяснимый природный феномен не спешил появляться, а веганцы стаей взбесившихся синих птиц продолжали кружить над землянами.

Теперь уже все – и негры, и десантники с пиратами – плюнули на догорающих аргов и принялись отстреливаться от веганцев. Еще два аэроцикла с воем впоролись носами в землю.

Недобитые арги воспрянули. Полуживые, обгорелые, они, однако, даже не пытались отступить. Одна из тварей, обгоревшая до мяса, доползла до американца, резким движением челюстей перекусила ему лодыжку. Боевой негр, вопя и обливаясь кровью, рухнул рядом с аргом. Его товарищ пристрелил сначала зверя, потом раненого.

Веганцы демонстрировали чудеса пилотажа. Сразу три аэроцикла синхронно сделали свечку, потом ушли в пике и бок о бок понеслись к людям. Сидевшие на них бойцы прицелились, но выстрелить не успели.

Ракета, прилетевшая откуда-то из джунглей, разнесла в клочья все три машины. На головы солдат попадали ошметки окровавленной голубой плоти – кровь у веганцев оказалась обычная, красная.

Сенкевич не успел разобраться, кто оказал неожиданную поддержку с воздуха. Раздался знакомый уже ноющий звук – и люди стали падать на землю, обхватывая головы в приступе боли. Из кустов вынырнул паразит, которого Дан с Сенкевичем так и не сумели пристрелить. Не прекращая издавать омерзительный визг, он змеей скользнул в самую гущу боевых негров, распрямился и закачался над ними. Одно длинное щупальце ухватило американского солдата, второе ловко, словно крышечку у бутылки, отвинтило ему шлем. Паразит поднес орущего человека к пасти – издали казалось, он приник ко рту негра ласковым поцелуем.

Пока тварь откладывала личинку, ее многочисленные стрекала продолжали хватать людей. Длинное щупальце плетью хлестнуло по воздуху, обвилось вокруг веганского стрелка, дернуло, – потерявшая управление машина рухнула на лагерь, веганец оказался в объятиях скользкого монстра.

Голубокожий пришелся твари по вкусу, она сделала еще один заход в воздух. Второй веганец забарахтался, опутанный щупальцем. Аргов паразит почему-то игнорировал, и они с тупым упорством снова ползли в сторону людей.

Платонова с Сенкевичем звук не обессиливал так, как остальных – видимо, сказывалось то, что заразились они раньше всех. Переглянувшись, они подняли оружие и открыли стрельбу. Но паразит ловко ускользнул с линии огня, не переставая хватать новых и новых солдат, отбрасывая в стороны уже зараженных.

Веганцы, поняв, что происходит неладное, направили аэроциклы выше, больше уже не рисковали пикировать на землян. Но звук, издаваемый монстром, настиг их и в воздухе – один за другим голубокожие съеживались и падали с машин.

Сенкевич и Платонов не оставляли попыток подстрелить паразита, но тот с удивительной для огромного тела скоростью перемещался между людьми.

Последний веганец, чудом державшийся в воздухе, был сбит ракетой. Из леса появился отряд стрезианцев. «Впрочем, – подумал Сенкевич, – это не отряд, а целая рота». Бегемотообразные существа, вооруженные допотопными базуками, все выходили и выходили из-за деревьев. Чудовище, восхищенное количеством пищи для потомства, тут же проскользило к ним и ухватило ближайшего бойца.

На толстокожих инопланетян звук, издаваемый тварью, действовал не столь сокрушительно. Оценив обстановку, командир стрезианцев что-то прогундосил, и отряд открыл огонь по чудовищу.

Тварь метнулась прочь, разроняв по пути еще не зараженные жертвы, от неожиданности перестала пищать. Американцы и десантники Гранта начали приходить в себя.

– F*ck you! – выкрикнул крупный широкоплечий негр, когда чудовище проносилось мимо, и ухватил его за щупальце.

Паразит хлестнул боевого раба, но тот не сдавался. Активировав лазерный шип, обрубил ударившее его щупальце. Монстр дернулся прочь, но натолкнулся на второго негра. Солдат несколько раз выстрелил в существо, но пули прошли сквозь него, словно сквозь кисель. Тогда он вспорол тело твари, рассек сверху вниз, насколько хватило замаха. Из длинного разреза потекла густая слизь, монстр заверещал от боли, только теперь его ослабевший голос уже не мог парализовать людей.

Рабы, ранившие паразита, снова взмахнули клинками, врубились в его тело, как шахтеры в скалу. Оказались внутри, принялись шинковать скользкую плоть. Тварь извивалась, беспорядочно размахивая щупальцами, верещала, истекала слизью. Со всех сторон ее поливали плазмой и лазером. Наконец тело чудовища разорвалось на части, разлетелось фонтаном брызг и скользких обрывков.

Теперь, когда с общим врагом было покончено, американцы обратили оружие против уроженцев Стрезии. Немного подумав, Сенкевич отдал приказ присоединиться к атаке. Веганцы оказались слабоваты: после того как их потрепал паразит, у изящных существ хватило сил только на то, чтобы отползти с линии огня.

Толстокожие стрезианцы организованно отступили за деревья, оттуда отстреливались от людей. Американцы прибегли к тактике выжженной земли, уничтожая плазмой лес вместе с инопланетянами.

«Потом примутся за нас», – заметил Грант.

«Может, пока не поздно, их замочим?» – спросил Сенкевич.

Адмирал не успел ответить. С неба в отряд негров ударил широкий столб белого света. Люди, которых он коснулся, роняли оружие, на мгновение замирали в неподвижности, потом медленно оседали на землю. Столб медленно двинулся дальше, к веганцам. Те тоже упали замертво.

– Отступаем! – скомандовал Сенкевич, заметив, что свет ползет в сторону его людей.

Рядом заорал Платонов:

– Назад, ребята!

Десантники организованно отступили. Столб остановился, стал вращаться, разделяясь на множество тонких лучей. Это было похоже на старомодный зеркальный шар для дискотек. Только вот действовал он убийственно. Ни ожогов, ни взрывов – мгновенная смерть от одного прикосновения.

Сенкевич отходил вместе с десантниками, видел, как рядом падали солдаты, пораженные лучом. Но его свет почему-то не касался, выбирал других.

Пираты давно уже побросали оружие и разбегались кто куда, пытаясь спрятаться от луча в развалинах домов. Но луч находил их везде. Сенкевич видел, как тонкая белая игла едва не дотронулась до Платонова, но потом замерла, словно раздумывая, и прошла мимо, убив молодого худощавого пирата.

Сенкевич не знал, сколько времени длился этот кошмар. Вдруг лучи снова собрались вместе, и световой столб втянулся в небо.

Все вокруг было завалено трупами – боевые негры, десантники, веганцы, стрезианцы, пираты и арги – смерть уравняла всех. Посреди побоища бродил потерянный капитан Платонов.

– Почему эта хрень нас не тронула? – он поднял на Сенкевича больные глаза.

– Да мне-то откуда знать? Только не надо терзаться излишними переживаниями, – быстро ответил Сенкевич. – Не до этого сейчас.

Хотел добавить что-нибудь о борьбе за выживание, да не стал. Перспектива вырисовывалась однозначная: их всего двое на враждебной планете, оба заражены паразитом, который рано или поздно их убьет. Портал не открывается, корабли уничтожены. Можно, конечно, поискать звездолеты американцев или стрезианцев. Но как? Нет ни аппаратуры, ни транспорта. Да и от паразита не убежишь. И кто знает: может, через секунду луч вернется, чтобы их добить?

– Настя… – позеленел Платонов и побежал в сторону лагеря.

Сенкевич посмотрел ему вслед. «Труп твоя Настя, – подумал он, – и мы тоже трупы».

Дан

Настя лежала неподвижно, в той позе, в которой Дан ее оставил, спрятал в склепе, когда началась новая заваруха. Он коснулся шеи, ощутил слабое, редкое биение пульса. Гораздо сильнее были удары внутри груди – паразит ворочался, собираясь пробивать путь на свободу. Увы, реальность – не фильм «Факультет», где достаточно убить матку, чтобы ее производные исчезли, растворились в воздухе. Личинки твари продолжали жить и развиваться.

Никаких шансов на спасение больше не было. Дан гладил спутанные грязные волосы подруги, собираясь с силами для единственно правильного поступка. Настя застонала.

Дан медленно вытянул бластер. Сначала ее, потом – себя…

В душе поднимался протест, ненависть к происходящему. Неужели им придется погибнуть вот так, на чужой враждебной планете? Неужели паразит или лазер – их единственный выбор? Хотелось выть, рычать, убить кого-нибудь… Только вот убить он мог лишь себя и подругу.

– Идем со мной, землянин, – раздался мягкий голос. – И она пусть идет тоже…

Дан поднял голову – у входа в пещеру парил Камал. Индус по-прежнему был в белом одеянии, с цветочным венком на груди. То ли он так исхудал, то ли от того, что Дан смотрел из сумрака, но индуса окутывал нежный свет, тело его казалось полупрозрачным.

– Идем к нам, землянин, – повторил Камал. – Я знаю путь к спасению. Информация любит тебя.

Возле пещеры, держа Камала за руку, стояла Кривая Бетси. Она тоже преобразилась – исчезли шрамы, восстановился выбитый глаз. Лицо приобрело просветленное выражение, что было само по себе удивительно, учитывая слабую мимику киборгов.

– Иди за мной, – Камал развернулся, медленно поплыл по воздуху прочь от пещеры.

Решив, что хуже все равно не будет, Дан подхватил на руки Настю и пошел вслед за летающим индусом.

Камал плавно летел через лагерь, Бетси шла рядом, не выпуская его руки, как ребенок не выпускает руку отца. Интересно, что красивое свечение вокруг индуса не было оптическим эффектом – Дан видел его до сих пор.

Сенкевич сидел за пределами лагеря, там, где Дан его оставил. При появлении Камала широко раскрыл глаза:

– Это чучело выжило? Как он у тебя летает?

Дан ничего не ответил, лишь крепче прижал к себе Настю.

– И тебя ждут, землянин, – отстраненно сообщил Камал Сенкевичу.

Тот пожал плечами и, тоже решив, что выбора все равно нет, пошел рядом с Даном. Индус пересек выжженную плазмой в джунглях черную полосу, на которой тут и там высились кучки жирной сажи – все, что осталось от стрезианцев. При каждом шаге из-под ног взвивались серые бурунчики пепла. Камал углубился в лес.

Идти становилось все труднее. Тело Насти, хоть исхудавшее, тяжело оттягивало руки. Ныли мышцы, в них уже ощущалась дрожь усталости. Дан перекинул подругу через плечо, мысленно помолившись, чтобы паразит в таком положении не решил вылезти.

Индус продолжал легко парить по воздуху, уходя все дальше в джунгли. Дан чувствовал, что сейчас просто свалится от изнеможения. Сенкевич тоже имел бледный вид: начинало сказываться воздействие личинки паразита. Камал все же заметил это, развернулся, подплыл к Дану:

– Да пребудет с тобой энергия информации, – и легко коснулся его плеча.

Мускулы налились силой, кровь быстрее побежала по венам. Ноша уже не казалась столь неподъемной, а в душе поднималась беспричинная радость, странная уверенность: все будет хорошо.

– Все будет хорошо, – вслух подтвердил Сенкевич. Камал дотронулся и до него.

Теперь идти стало значительно легче. Дан не мог сказать, сколько времени они затратили на дорогу. Ему показалось, что шли долго, пока Камал не замер в воздухе перед пологим холмом. Дан осмотрелся. Местность была знакомая – та самая аномальная зона, в которой у его команды отказала вся электроника, включая киборгов.

Кривая Бетси и впрямь повела себя странно. Метров за сто до холма она опустилась на четвереньки и поползла. Распласталась на заросшем травой склоне, плотно прижалась к нему. Пространство вокруг киборга засветилось синевой, словно по Бетси пробегали молнии. Потом искусственная кожа сделалась прозрачной, открывая взгляду провода, платы и клеммы, из которых состоял «организм» киборга. Через несколько мгновений они слились в единый сверкающий синий поток, бежавший по телу Бетси. Вскоре киборг окончательно превратилась в синий силуэт на фоне холма. Он будто впитывался в землю, становился все тоньше и, наконец, исчез.

Камал с благоговением наблюдал за процессом «растворения» Бетси.

– Воссоединение состоялось, – прошептал он, когда киборг совсем исчезла. – Информация к информации, энергия к энергии.

Может быть, имелось в виду некое силовое поле, из-за которого киборги здесь сходили с ума. Они и в прошлый раз не были образцами адекватности. Но почему именно Бетси и что означало ее странное, противоречившее всем законам физики исчезновение – Дан не понимал. Ему и не очень интересно было. Не до загадок. Сила, вызванная прикосновением Камала, была исчерпана, снова ныли руки. Единственное, что имело значение – мягкие толчки в груди у Насти, которые он ощущал плечом.

– Вас приглашают в храм энергии, – торжественно произнес Камал.

Он наконец опустился на землю, сделал несколько шагов, коснулся ладонями склона, закрыл глаза и замер. Дан испугался было, что индус опять впадет в нирвану дня на три. Но этого не случилось. В ответ на прикосновение Камала, поверхность холма раскрылась, медленно раздвинулась, как плотный занавес. Изнутри полился мягкий свет. Индус молитвенно воздел руки, снова воспарил в воздух, поплыл внутрь, не переставая повторять:

– Энергия… информация…

Сенкевич с Даном переглянулись и одновременно шагнули за ним.

Внутри холм был живым. Мягкие багровые стены с толстыми синими канатами вен, перегоняющими кровь. Пульсирующие колонны из красной плоти. Оголенные мышцы пола пружинили под ногами.

– Это корабль? – прошептал Дан.

– Это организм, – тихо ответили рядом. – Мы все – единый организм.

Дан оглянулся, но вокруг никого не было.

– Покажитесь.

– Мы бестелесны. Мы – сознание, энергия, информация.

– Кто вы?

– Предтечи. Те, кто создал.

– Что создал?

– Всё, – тихо прошелестело из ниоткуда. – Галактики. Вселенные. Миры.

«Снова разрыв шаблона», – подумал Дан. В Равенсбурге он понял, что магия и колдовство существуют на самом деле, а здесь выясняется: все его познания о мире вообще ничего не стоили. Эволюция, первичный бульон, теория большого взрыва – полный бред. Оказывается, все слепили какие-то невидимые существа. Зачем? Да кто ж их знает, может, творческий зуд обуял, а может, просто пошутить решили.

– Вы боги? – зачем-то уточнил он.

– Мы Предтечи.

– Зачем вы здесь?

– Чтобы умереть. Мы последние из Предтеч. Мы очень стары. Эта планета – наша гробница.

– Вы здесь давно?

– Мы не ведем счет времени. Для нас оно не имеет смысла.

– Откуда вы прилетели?

– Мы не летаем. Мы переходим из мира в мир и прорастаем. Мы – информация. Информация не знает границ и пределов. Она – абсолютная энергия.

– Вот за чем охотилась Корпорация, – Сенкевич злобно сплюнул, потом, спохватившись, растер плевок подошвой, чтобы не обижать организм Предтеч. – Неисчерпаемый источник энергии. Притом что энергетические запасы в природе ограничены, Корпорация получила бы мировое господство.

– А информация была в Бетси, – продолжил Дан. – Информация, в буквальном смысле слова…

Вот что означали слова Камала, правда, неясно, откуда он узнал. И вот о чем говорил начальник экспедиции. Богиня информации… Ученым удалось каким-то образом получить микроскопический скол корабля и передать его в Корпорацию.

Именно этот крошечный сгусток абсолютной информационной энергии и был похищен. Его спрятали в чипе, замаскировали под программу для секс-киборга и поручили шпионке перевезти к конкурентам Корпорации. Конечно, компьютерный гений Сяо Ли не мог пройти мимо. Отобрал программу и залил в Кривую Бетси. А потом включилась его знаменитая рассеянность: китаец просто об этом позабыл. Скол корабля изменил киборга, превратил во что-то качественно новое. Отсюда все ее странности.

– Интересно, куда она исчезала? – пробормотал Дан.

– В обезьянью долину, – ответил Сенкевич. – Если ты говоришь, что информация была в твоей киборгше, значит, и сигнал, по которому Гранту приказали разыскивать Блада, исходил от нее.

– Не знаю, что такое обезьянья долина, но зачем она туда пошла?

– Избавиться от штуки, которая подает сигнал, конечно же. Твоя бл… киборгша установила ее на здоровенную злобную гориллу. Такой себе космический Кинг-Конг, знаешь ли. Чуть нас всех не похоронил.

Несмотря на безвыходность ситуации, Дан не мог не рассмеяться. Очень уж все выглядело диким, до полного безумия. Только вот была в этой истории одна нестыковка…

– Зачем тебя отправили уничтожать Акулу, если утечка информации уже произошла? – спросил он Сенкевича. – Ведь явно же: и американцы, и все инопланетяне прилетели сюда искать корабль Предтеч.

– Да хрен его знает. Сам много раз Гранта пытал. Но солдат же, думать не приучен, заладил, как попугай: «Я должен выполнить задание, я должен выполнить задание…» Хотя у меня к тебе тот же вопрос: зачем тебе дали заказ на материалы экспедиции, если проще было перекупить информацию о местонахождении корабля?

Дан покосился на бездыханную Настю. У нее теперь не спросишь. Уныло добавил:

– А еще Жасмин заказали голову Блада.

– Сейчас мы об этом уже не узнаем, да и не важно, – злобно буркнул Сенкевич. – Ясно одно: кто-то нас крупно подставил. И думаю, это был Камацу.

– Нет, важно, – возразил Дан. – Потому что подставили не Блада, Гранта и Жасмин, а нас троих, отправили на опасную планету, столкнули, чтобы уничтожить всех одним махом. Откуда Камацу мог о нас знать?

– Говорю тебе: плевать на это! – досадливо махнул Сенкевич. – Все равно с минуты на минуту сдохнем.

Пока они переругивались, пытаясь осознать хотя бы сотую часть происходящего, с Камалом стало твориться неладное. Все с тем же благоговейным выражением лица он сбросил белое одеяние, остановился посреди зала, широко расставив руки и закинув голову назад, словно человек, молящийся небу. Только вот никакого неба над индусом не было, одно лишь мягкое багровое подбрюшие корабля. Первые мгновения ничего не происходило, и Дану показалось, что Камал просто окончательно поехал крышей.

Но потом пространство вокруг индуса как будто задрожало, сам он окутался белым сиянием, по которому жилами пробегали синие молнии. На глазах изумленных Дана и Сенкевича с парня стала медленно слезать кожа. Она повисала тонкими клочьями, открывая перетянутую венами алость мышц, сползала, как будто ее обварили кипятком. То ли Камал не чувствовал боли, то ли так мужественно терпел, но на лице его сохранялось благостное выражение.

– Что это, мать твою? – пробормотал Дан.

– Он человек высокой духовности, умеет видеть тонкие материи. Потому смог настроиться на информационную волну Предтеч. Он стал частью корабля, одним из нас.

– И поэтому с него надо живьем шкуру снимать? – недоверчиво уточнил Сенкевич.

– Он развоплощается. Ему больше не нужно тело. Скоро он станет чистой информацией.

Из книг и фильмов Дан представлял себе развоплощение как-то иначе, более… эстетично, что ли. Что-то вроде постепенного, элегантного истаивания в тоннеле из белого света. Теперь же с Камала отваливалась плоть. Куски мяса шлепались к ногам, сливаясь цветом с палубой корабля. Особенно жутко выглядело развоплощение лица: плоть, словно съеденная кислотой, медленно оголяла череп. Из глазниц, будто вытолкнутые изнутри, выскочили глазные яблоки, немного покачались на белых нитях, мячиками шлепнулись вниз. Губы отвалились, открывая челюсти.

Наконец настала очередь скелета. Он просто раскрошился, осыпался белым порошком, напоминающим мел. Кучки костной муки и ошметки мяса – вот все, что осталось от индуса. Над ними парила едва заметная, бледнеющая и исчезающая тень – новый, развоплощенный Камал. Видимо, так для него выглядела долгожданная нирвана. «Впрочем, – подумал Дан, – наверное, это и неплохо. Вечная жизнь, никаких проблем со здоровьем». Не то что они трое, сжираемые паразитом.

Дан с Сенкевичем двинулись дальше. Корабль был огромен, казалось, бесконечен. Они проходили новые и новые извилистые коридоры, залы, анфилады комнат из пульсирующих мышц. Теперь Дан уже был уверен: назад не выбраться. Да и зачем? Там ждала только смерть.

– Давай хоть выясним, что здесь происходит, – мрачно предложил Сенкевич. – Хоть узнаем, из-за чего отдаем концы.

– Тварь, которая убила почти весь мой экипаж, – ваша работа? – спросил Дан.

– Наш организм очень стар. Это всего лишь поселившиеся в нем паразиты. Для нас они неопасны.

– Отлично, – уныло рассмеялся Сенкевич. – Мы сдохнем от межгалактических глистов Высшего разума. Не героическая смерть, прямо скажем. Гранту не понравится.

– Кстати, а почему твои люди не заразились?

– Солдаты Корпорации более дисциплинированы, – тут явно включился Грант. – А скафандры более совершенны. Никто и никогда не выходил за пределы корабля без надежной защиты.

Дан кивнул, продолжил расспросы:

– Багровый туман, выброс силы – тоже дело ваших рук?

– Туман – отходы жизнедеятельности нашего организма. Сила… Прилетев на планету, мы установили вокруг нее защитную оболочку, чтобы нас никто не беспокоил. Со временем она истончилась, остались отдельные участки, иногда они активизируются.

– Как насчет народца, который ютится под землей? – спросил Сенкевич. – Зачем вы их туда загнали?

– Они ушли сами. Мы не желаем никому зла и ни с кем не воюем. Нам безразличны судьбы народов.

– Ну да, конечно, – настаивал Сенкевич, – вы просто налепили защитных оболочек, напустили красного тумана, засрали планету глистами.

– Паразита выпустили люди, которые оторвали кусок от нашего корабля. Мы же просто полностью изменили растительный и животный мир планеты. Создали новые биологические виды. Мы любим экспериментировать. Если местные жители не могут конкурировать с нашими созданиями, они вымирают.

– И гориллу вы сотворили?

– Это был неудачный эксперимент. Да, мы создали целую популяцию этих зверей. Но что-то пошло не так, психика их оказалась нестабильной. Вы, люди, называете таких существ социопатами. Они не могли жить в стае, не желали спариваться и давать потомство, день и ночь уничтожали друг друга. В конце концов осталась всего одна особь. Она поселилась в долине и никого туда не пускала.

– Горилла-социопат, отлично! – с сарказмом воскликнул Дан. – А зачем вы бродили по лагерю? Тени – это же были вы?

– Не совсем. Скорее наши проекции. Мы присматривали за вами. Решали, как поступить.

– И решили, как я понял, – буркнул Дан. – В итоге тупо замочили всех подряд. Стоило заниматься наблюдениями и анализом.

– Вас мы не тронули, – возразил невидимый собеседник.

– Зачем позвали, кстати?

– Чтобы удалить.

– Вам-то какой от этого толк? Ну издохнем мы здесь или в джунглях – какая разница? Такая мелочь по сравнению с вашими межгалактическими масштабами.

– Мы не собираемся уничтожать, мы собираемся удалить. Смерть ничего не изменит. Вас не должно здесь быть. Ваших сознаний, вашей энергии. Это нарушение. Присутствие существ из другого измерения беспокоит нас, мешает, как вам мешал бы бесконечный шум в ушах или зубная боль. Лишняя информация. Нарушение…

– Нарушение чего?

Предтечи не ответили. Призрачный голос произнес:

– Идите дальше. Осталось немного.

– Сейчас нас засунут в желудок, переварят и выкинут в виде отходов. Вместе с высшими глистами, – мрачно спрогнозировал Сенкевич.

Тащить обмякшее тело Насти становилось все тяжелее. Дан изнемогал. Он даже не знал, жива ли еще подруга, не чувствовал ее дыхания. Был почти уверен: Настя умерла, в его руках – только нашпигованный паразитами труп.

– Давай помогу, – предложил Сенкевич.

Дан промолчал.

– Как хочешь. Странный ты, капитан. Все думаешь, я зверь какой-то, – Сенкевич говорил мирно. – Неужели не понимаю: твоя женщина, любовь, все дела. За что ты меня ненавидишь, капитан? Только за то, что преступник?

– А то не знаешь?

– Не знаю. Просвети.

Дан бросил на Сенкевича злобно-презрительный взгляд:

– Андрея Борисовича Платонова помнишь?

– Да. Был такой полковник милиции, крутой мужик.

– Это дядька мой. Брат отца.

Дан замолчал, словно этим все было сказано. Сенкевич не успел задать следующий вопрос.

– Здесь, – проронил голос.

Они стояли перед большим залом, в середине которого висел бесформенный комок плоти. Он сокращался, пульсировал и переливался тревожными цветами – от алого до багрового, почти черного. Это средоточие организма, понял Дан. Сердце обиталища Предтеч.

– Подойдите. Это центр управления энергиями, с помощью которого мы путешествуем между мирами, – бесстрастно сообщил голос. – Задайте направление и уходите.

В душе проклюнулась надежда. Неужели Предтечи предоставляют им шанс выжить?.. Дан бережно уложил Настю под ровно бьющимся огромным сердцем. Мускульная ткань разорвалась, медленно раскрываясь, и за нею была пустота. Белая, абсолютная – путь в другие миры.

– Ну, давай, строй свой портал. Что ты там обычно делаешь?

Сенкевич опустился на колени, дрожащими руками пошарил по карманам:

– Ни мела, ни угля – ничего. Надо делать рисунок.

– Так может, шагнем туда, и всё?

– И попадем на планету, где вместо кислорода жидкий азот? Или в какой-нибудь мезозой? Нет, ты ж слышал, он сказал: задать направление, – Сенкевич вытащил нож, пробормотал: – Надеюсь, Предтечи меня простят.

Он принялся вырезать магическую фигуру на полу, прямо на мускулах живого корабля. Мышцы едва заметно вздрагивали, линии набухали кровью. Закончив рисунок, Сенкевич принялся рядом делать вычисления. Судорожно прикидывал что-то в уме бессвязно бормоча, записывал в столбик цифры и знаки. Сердце раскрылось уже наполовину, из него били белые лучи.

– Давай скорее! – поторопил Дан.

– Заткнись, – Сенкевич сосредоточенно размышлял. Потом встал на ноги. – Больше ничего сделать не могу. Вроде бы должны попасть на Землю, в пределах существования человеческой цивилизации, а вот куда… хрен его знает. Времени на точные расчеты нет. Так что не серчай, ежели что, капитан.

– В каком смысле – ежели что? – насторожился Дан.

– Ну, если вдруг обнаружишь себя в пещере, в теле первобытного человека.

«Вы свалите когда-нибудь или нет? – со стоном вытолкнул в сознании Блад. – Хоть помереть спокойно, без тебя…»

«Ты прости, что так получилось», – сказал Дан.

«Да пустяк, братан. От тебя ничего не зависело. Все равно я полетел бы на эту планету, и конец был бы тот же. А так хоть развлекся напоследок. Жаль, что Жасмин так и не трахнул. Как там она?»

«Не знаю».

Дан поднял на руки бездыханное тело девушки. Портал раскрылся полностью, сияя абсолютной белизной, загородил собой сердце.

– Пора, – прозвучал голос Предтеч.

Сенкевич произнес заклинание и прыгнул в сверкающую бездну. Следом, прижав к себе Настю, шагнул Дан. Портал на мгновение вспыхнул нестерпимо яркими лучами, залив все вокруг белым светом. Потом сердце медленно закрылось. Возле него остались лежать три неподвижных тела.

Блад с трудом приоткрыл глаза. Сознание мутилось, поселившийся в нем вместе с паразитом страх пожирал разум. Огромным усилием воли Акула подавил приступ ужаса, поднял голову и увидел лежащую рядом Жасмин. Девушка была то ли мертва, то ли без сознания. Блад подполз, обнял ее, положил ладонь на пышную грудь, пробормотал:

– Хоть за сиську подержаться напоследок, – и отключился.

– Пошел на хрен, мудак, – услышал он сквозь болезненное забытье и улыбнулся. Жасмин не изменилась даже перед смертью.

Грант посмотрел на пирата и охотницу, со стоном отвернулся и закрыл глаза. Никто из них не видел, как меняется пространство вокруг.

Мышцы корабля вздрогнули, пошли волнами, покрылись прозрачной слизью, которая медленно поползла по телам, застыла, обволокла их плотным слоем. Из плоти корабля проклюнулись ростки вен, вонзились в коконы, извиваясь, проникли в безвольно раскрытые рты, питая людей и одновременно очищая, высасывая то, что убивало их.

Процесс лечения длился долго, а когда завершился – коконы развалились. Мышцы корабля снова пришли в движение, начали сокращаться, выталкивая тела людей наружу.

Эпилог

На лицо падали мелкие капли. Было мокро и тепло. Блад открыл глаза, увидел над собой сиреневатое небо. Он лежал в траве под моросящим мелким дождем. Правой руке было мягко и приятно. Скосив глаза, Акула увидел, что продолжает сжимать грудь Жасмин.

– Сказала, убери лапы, – сквозь зубы процедила охотница. – Яйца оторву.

Блад отдернул руку и снова закрыл глаза, наслаждаясь ощущением того, что он здоров. Но долго отдыхать ему не дали: что-то мокрое, шершавое и весьма дурно пахнущее коснулось лица. Раздалось счастливое похрюкивание, и длинный язык загулял по щекам, лбу, носу…

– Дуриан, пошел вон! – расхохотался Акула, отталкивая зверя.

Тот радостно взвизгнул, отбежал и принялся облизывать Жасмин.

Акула уселся, ощущая себя удивительно сильным и очень голодным. Взглянул вниз: у подножия холма потерянно бродили КОК, Мария и Джей-три.

– Вставай, кошечка! Баста помирать.

– Что произошло? – подал голос Грант.

– Да черт его знает. Предтечи нас зачем-то вылечили.

Грант повертел головой, прислушался к чему-то.

– И моего двойника нет. Какое приятное чувство легкости!

– Они ушли вроде бы, – отозвалась Жасмин. – Что-то такое помню. Белый свет, тоннель, освобождение…

Раздался знакомый гул. Над головами, закрыв на мгновение небо, пронеслось черное брюхо космического корабля. Блад проводил его взглядом:

– Вот и транспорт подоспел. Без опознавательных знаков вроде бы. И пошарпанный здорово. Пиратский.

Он подскочил, махнул рукой:

– Вставайте! Пошли, разберемся по-быстрому. Надеюсь, к ужину управимся. Дуриан, за мной!

У них снова появился шанс выжить. И Акула не собирался его упускать.

* * *

Сначала белизна была абсолютной. Ни верха, ни низа, ни начала, ни конца – лишь белое сияние. Потом оно подернулось чернильной дымкой, которая расползалась, выбрасывала стрекала, окутывала людей, кружилась, затягивала в воронку. В этом стремительном смерче Дан видел лицо Насти – настоящей, такой, какой знал ее всегда. Рядом был Сенкевич, его вечный враг. Вскоре их расшвыряло в разные стороны, прижало к телу воронки. Настя и Сенкевич стали расплываться, исчезать. Вместо них появилось лицо старика, приблизилось, загородило обзор.

Высокий лоб под белоснежным париком, острый длинный нос, резкие черты, тонкие губы, острый подбородок. И пронзительный горящий взгляд черных глаз.

– Остановись, – губы старика не шевелились, но Дан отчетливо услышал этот приказ, произнесенный властным твердым голосом. – Остановись…

* * *

В безумной круговерти Сенкевич не видел ни Платонова, ни его подругу. Да что там, себя не различал. Но вдруг из мельтешения красок выступило скуластое лицо. Черные раскосые глаза, казалось, смотрели прямо в душу.

– Я просчитался, – холодно произнес господин Камацу. – Признаю. Остановись!

* * *

Пахло сухой травой, пылью и какой-то едой. Во рту явственно ощущался привкус рыбы. Дан очнулся, вздрогнул и огляделся. Маленькая хижина без окон, с земляным полом, никакой мебели, только циновка на полу. На ней он и сидел. Рядом стояла деревянная тарелка с шариками из риса. Дан знал, что внутри их – кусочки рыбы. Суши.

– Ты слишком задумчив сегодня, Акира, – раздался вдруг резкий голос.

Людей, кроме самого Дана, в хижине не было. В углу сидел крупный ворон, склонив голову, посматривал строгим блестящим глазом. Поймав взгляд Дана, птица медленно и важно зашагала к нему. Подошла, вскочила на колено, прогулялась туда-сюда, заглянула в тарелку, схватила один шарик, проглотила. Потом спросила:

– Почему ты не ешь, Акира? Тебе нужны силы. Хватит горевать, это недостойно самурая.

Дан обалдело изучал говорящего ворона. Но еще больше, чем разумная птица, его поразила нынешняя реальность. Акира… Теперь он японец?! И Сенкевича-то не обвинишь, давний враг сразу предупредил: неизвестно, куда вынесет портал.

Дан скосил глаза: на нем была простая серая рубаха, перехваченная поясом, широкие штаны из той же ткани. Он глубокомысленно пошевелил пальцами босых ног. Никакого тебе самурайского доспеха. Зато на циновке лежали катана, вакидзаси и потертый кожаный мешок. У входа стояли деревянные сандалии.

– Ну же, Акира! – проговорил ворон и больно клюнул в колено. – Ты собираешься мстить за смерть своего господина? Собираешься уничтожить предателя? А Кумико? Будешь сидеть тут и дрожать, подобно хризантеме на ветру, дожидаясь, когда ее невинность продадут какому-нибудь престарелому чиновнику?

Кумико… Вспомнились печальные глаза, покорная полуулыбка, скользкий шелк кимоно, нежные, как лепесток цветка, тонкие пальцы… Почему он был уверен, что речь идет о Насте?

Ворон, словно перехватив эти мысли, надолго задумался.

– Да в тебя вселился дух, Акира! – проницательно сообщил он наконец. – Что ж, возможно, это даже к лучшему. В тебе дух, во мне дух, вчетвером что-нибудь придумаем.

Поспешно дожевав суши и запив их чаем из маленькой чашечки, Дан поднялся, подхватил мечи, мешок и пошел к выходу.

Вчерашний уважаемый самурай из богатого клана, свирепый воин, верный соратник своего господина и счастливый влюбленный, а сегодня – потерявший все нищий ронин Сайто Акира отправился навстречу новой судьбе. И ворон тэнгу взлетел на его плечо.

Примечания

1

Мрачный Повелитель, я взываю к тебе,

Претендуя на священное право сгореть в аду,

Промчавшись на адском горячем ветре,

Нет никого порочней тебя, возьми мою похотливую душу,

Пей мою кровь, как я пью твою, насади меня на шипы смерти,

Отрежь мне голову, выпусти на свободу все мое зло.

Люцифер – это король.

Хвала Сатане.

Manowar. Bridge of death.

Content

Диана Удовиченко
Капитан Блад

Пролог

Глава 1

Сенкевич

Дан

Настя

Глава 2

Сенкевич

Дан

Настя

Глава 3

Сенкевич

Дан

Настя

Глава 4

Сенкевич

Дан

Настя

Глава 5

Сенкевич

Дан

Настя

Глава 6

Сенкевич

Дан

Настя

Глава 7

Сенкевич

Дан

Настя

Глава 8

Сенкевич

Дан

Настя

Глава 9

Сенкевич

Дан

Настя

Глава 10

Сенкевич

Дан

Настя

Глава 11

Сенкевич

Дан

Настя

Глава 12

Сенкевич

Дан

Настя

Глава 13

Сенкевич

Дан

Настя

Глава 14

Сенкевич

Дан

Глава 15

Сенкевич

Дан

Эпилог

Примечания