рассказ бонусный

На старости лет

Медведева Алена.

На старости лет…

Пролог

Все началось лет семь назад. Я как раз спешила домой через парк. Всегда так хожу, привыкла. И удобно – достаточно, вынырнув из подземки, по тенистой аллее защищающих от дорожной пыли деревьев пересечь наш парк, как оказываешься сразу возле моего дома; и полезно – воздух свежее и, пока прогуляешься, успеваешь отдохнуть душой от утомительного рабочего дня. Не надо томиться в автобусе, делая крюк, или шагать в потоке людей, двигающихся вдоль загазованных улиц.

Да и поразмышлять полезно, шаг за шагом отмеряя расстояние до дома, скользя взглядом по водной глади прудов и очаровательным цветникам. Эта атмосфера всегда помогала мне собраться с мыслями, проанализировать день прошедший и поразмышлять о будущем. Именно поразмышлять – мечтать в моем возрасте уже не солидно.

В то время мне было тридцать два года, в «пассиве» неудачный брак, тяжелый развод с разделом имущества и утрата большинства друзей, которые вдруг перестали обо мне вспоминать, звонить и приглашать в гости.

«Хорошо, детей не было», - говорила моя мама, вот только я с каждым годом все больше убеждалась в обратном.

Нет, о разводе я не жалела. Мы, что называется, не сошлись характерами. Совсем. Ни характерами, ни менталитетами, ни представлениями о жизни и планами на будущее. Так бывает – по молодости думаешь больше о внешности, чем присматриваешься к характеру и оцениваешь собственно человека. И ошибаешься.

Но вот об отсутствии детей я жалела. Сейчас, обустроившись в однушке, полученной после размена нашей квартиры, наладив быт, состоявшись в профессиональном плане, все больше ощущала неодолимое желание обрести счастье и материнское, и женское. Но… как-то не получалось. И времени нет – плотный рабочий график и бытовые заботы не оставляли места передышкам – и, по сути, возможности. Не в транспорте же начинать знакомиться, как говаривала одна киногероиня?..

Мужчина… мой мужчина, тот, с кем хотелось бы остаться рядом, засыпать и просыпаться в одной постели, который стал бы отцом моего ребенка - не встречался. И причина… Не знаю. Возможно, я слишком придирчива и критична в своих запросах, возможно просто привыкла жить одна… Но или не нравились мне, или не нравилась я. С одним даже встречалась какое-то время, но все это было не то.

Так и получалось, что каждый раз, замечая мамочек, гуляющих в парке с колясками и детьми, я с чувством горькой тоски все отчетливее осознавала собственное одиночество. Так с утра до вечера на работе, в выходные по магазинам и к маме, а потом? Кто в старости стакан воды подаст? Да и время мое женское уходит…

Думала даже об искусственном оплодотворении, но окончательно решиться так и не могла. Да и недешево это. Зарабатывала я нормально. Без излишков, но на все мои потребности хватало. И следить за собой старалась, благо работа тут мне была в помощь, и одеваться. Работала я массажисткой и инструктором по лечебной физкультуре в реабилитационном центре. Работа непростая и в моральном, и в физическом плане. Столько через твои руки проходит людей с разными бедами, что оставаться ко всему безучастной сложно. В итоге эта чужая боль так изматывала, выпивая до дна все силы, что на романы меня уже попросту не хватало. И именно поэтому я так ценила эти вечерние прогулки парком по дороге домой.

Но не в тот раз! Ведь шла я фактически ночью, опасливо озираясь по сторонам и зябко кутаясь в плотный шерстяной кардиган – сказывалась ночная весенняя прохлада. Причина моего необдуманного ночного вояжа была проста – задержалась на работе на праздновании Дня центра. По этой же причине и одета была в выходное короткое трикотажное приталенное платье, дополненное высокими сапогами на шпильке.

«Понес же меня черт этой дорогой!» - вздрагивая от каждого шороха, мысленно укоряла я себя. И сама же понимала: ноги привели сюда по привычке. Однако теперь только и оставалось, что стараться идти как можно быстрее: самый темный час ночи не время для прогулок одиноким женщинам по аллеям парка. Того и гляди беду накликаешь.

Как все произошло, я поняла не сразу – слишком испугалась, ощутив резкий толчок в спину и мужские руки, обхватившие сзади. Задохнувшись от страха, не успела даже заорать – неокрепший писк оборвала чужая ладонь, безжалостно сдавившая губы, едва оставляя мне возможность дышать.

А потом… В панике мне показалось, что тело одним махом переместили к ближайшему дереву, смутно белевшему метрах в двадцати. Притиснув спиной к стволу, так и не отнимая руки от моего лица, мужчина поразительно легко одной рукой разорвал мое платье и белье. Немного очухавшись, я истерично дернулась и заскулила, стремясь укусить его ладонь… Не иначе, от шока. Мужчина, а судя по силуэту он был гигантом, угрожающе зашипел и еще сильнее притиснул меня к березе. Осознав, что сопротивление невозможно, я безвольно обмякла, ничего не соображая и буквально сходя с ума от страха.

«Только бы не убил!» - билась в голове единственная мысль.

Ситуации ужасней в моей жизни не было.

Глава 1

Четыре года спустя

- Настя, тебе ли жаловаться?! – коллега с долей возмущения во взгляде смотрела на меня в упор, явно ожидая подтверждения своих слов. – Твой Сережка – идеальный ребенок! Сама троих ращу, уж поверь мне: такие спокойные и рассудительные дети – редкость. А уж здоровенький какой… тьфу-тьфу. Я с каждым своим столько на больничных просидела!.. А уж когда в садик пошли… Вспомнить страшно! Так что тебе надо всех святых благодарить за такого ребенка!

Я и благодарила. Не сразу, конечно. Поначалу, когда узнала, что беременна, была раздавлена морально, не знала, что делать. И так в ту ночь, когда мужчина исчез так же неожиданно, как и появился, мгновенно растворившись в темноте, я, бессильно обмякнув на земле, тряслась от омерзения, страха и… облегчения. Выжила хотя бы…

Пока приходила в себя, пока пыталась встать на онемевшие ноги, инстинктивно стягивая полы кардигана и пряча обнаженное тело, время шло. Как дошла домой – не помню, что делала потом – тоже. Только ревела и ревела. Звонить в полицию не стала – смысл? Только еще больше унижений. Я из примет ничего и сказать не смогу… Не найдут. А в моем возрасте так глупо нарваться на неприятности... Так и заснула, сжавшись комочком на кровати, с последней мыслью: «А вдруг он болен чем-нибудь?» Есть же такие, что на почве своей озлобленности из-за болезни в итоге сходят с ума.

С утра, глотая успокоительное и изо всех сил пытаясь контролировать трясущиеся руки, долго мылась, сама опасаясь дотронуться до собственного тела и ощущая себя прокаженной, потом пила кофе… Отчаянно хотелось вести себя как всегда, убедить себя в том, что это был сон… кошмар. А на самом деле все хорошо… все как обычно.

Не получалось. Кружка с кофе выскользнула из плохо слушающихся рук и полетела на пол, разбившись вдребезги и послужив сигналом для сдерживаемых эмоций. И я снова сорвалась на плач.

С работы пришлось отпроситься. Потом долго сидела, пытаясь успокоиться и решить, как поступить дальше.

Вчерашняя мысль не давала покоя, терзая страхом – вдруг и я уже больна?.. О беременности, что странно, не думала. Словно блок самозащиты сознания сработал, укрыв меня от однозначного помешательства. Найдя в интернете адрес анонимного пункта проверки, поехала туда. И с облегчением узнала, что все так же здорова. В относительном смысле. Но именно эта новость стала для меня поворотным моментом – я начала осознавать произошедшее. И принимать… Прошлое не изменишь, тем более что и виновата частично сама. Время все лечит. Смирилась. Не юная романтичная девушка – переживу и постепенно забуду.

Не вышло. Когда в положенный срок не пришли женские дни, я… Это не передать словами. Целая волна прежнего страха и непонимания – что делать? И посоветоваться было не с кем. Эту тайну я хранила от всех, стыдясь себя и произошедшего. Когда, получив результаты обследования, узнала, что беременна, хотела умереть. Выхода для себя не видела. Новость опустошила и вновь лишила всяких моральных сил. Еще и моя четвертая группа крови с отрицательным резус-фактором дело усугубляла. Первая беременность и возраст мой… Принять решение было трудно, очень трудно.

Рожать ли ребенка от нелюдя, недочеловека, насильника?.. Такого выбора не пожелаешь никому. В то же время это был и мой ребенок, да и просто – живое существо. Я решилась!

Но приняв это решение, я на долгие годы обрела «жизненного спутника». Им стал страх. Страх за будущее моего ребенка, за то, кем он станет.

- Да! Он у меня молодец, - согласно кивнула коллеге. – Сама сглазить боюсь. Нам участковый педиатр постоянно говорит, что мы – самые лучшие его пациенты: видимся только по организационной необходимости!

Так получилось, что в сыночке своем я нашла то, чего так не хватало, – семью и смысл жизни. Малыш рос поразительно здоровым, крепким и смышленым – я только диву давалась. И похож на меня был – и лицом, и цветом волос. Вот только глаза… не мои. Светло-серые, почти стального оттенка. Его… наверное.

Хотя была и у нас «проблемка». Кусался Сережка сильно. Когда грудью его кормила, часто до крови меня кусал. Впрочем, сейчас «мы» уже взрослые малыши – в садик ходим, и переросли эту странность.

- Это гены, вот попомни мое слово, - не унималась коллега, в какой уже раз стремясь хоть что-то разузнать об отце Сергея.

А я и сама ничего не знала. И знать не хотела, пытаясь смириться и позабыть о произошедшем в ту ночь. За сына была благодарна судьбе и только ей. Еще четыре года назад, узнав о своем положении, начала откладывать деньги, готовясь к тому времени, когда буду сидеть дома с малышом. Старалась предусмотреть все, чтобы не остаться неспособной обеспечить себя и ребенка. Ведь больше нам рассчитывать было не на кого. Однако…

Первый «сюрприз» получила после возвращения домой. Меня с ребенком тогда забрал из роддома старый знакомый. Подвез и проводил до дверей, помогая донести вещи, что я брала с собой в больницу. Надо отметить, что я заранее ничего не покупала, только приготовила по минимуму пеленок и распашонок и подобрала все необходимое через интернет. Суеверно решила, что закажу, как только с сыном окажемся дома. Только место в комнате под кроватку детскую заранее освободила, попросив соседей сдвинуть мой диван к стене.

Сейчас же, стоило нам войти – обомлела, застыв на секунду на пороге комнаты. Помещение преобразилось: выбранная мною кроватка, детский комод с игрушками и стопочкой одежды, удобное кресло-качалка, даже ночник с приглушенным светом на стене в одной половине помещения… А еще в углу большущая напольная ваза с потрясающим букетом цветов. Я онемела от шока. И если бы не Сережка, возмущенным писком напомнивший мне о том, что проголодался, так и стояла бы столбом на месте.

- Настасья, да тебя явно ждут, - хмыкнул мой знакомый, пристраивая сумку в прихожей. – Не буду мешать, до встречи. И еще раз – поздравляю!

- Ага, - только и смогла я вымолвить, с благодарностью кивая мужчине на прощанье. А потом шагнула в комнату, неся сына к кроватке. Даже комплект белья в ней был именно тот, что я присмотрела - с барашками. Поразительно – кто и… как?

Опомнившись, устроила Сережку в детской кроватке и понеслась на кухню, потом в ванную и туалет. Даже в крошечную кладовочку заглянула. Искала… сама не понимая кого. Но ничего кроме холодильника, наполненного едой, и пластиковой карты и бумажки с пин-кодом на кухонном столе не обнаружила. Это как понимать?.. Меня ограбили «наоборот»? Так бывает?!

На следующий день я сменила входные замки – на всякий случай. И начала жить с ощущением двойственности происходящего. С одной стороны, я наслаждалась материнством, с другой – напряженно ждала, что тот, кто устроил мне этот сюрприз, вдруг появится, сообщив, что ошибся… перепутал. Но это ведь невозможно?..

Думать о других вариантах я боялась. И карточку убрала подальше, чтобы вернуть в случае чего.

- Да, гены – это такая штука… Уууу. В каждом из нас намешано, и никогда не знаешь, какую комбинацию природа выберет. Так что гадать, что откуда – дело безнадежное, - постаралась я свернуть тему, для надежности еще и спросив. – Сегодня та неприятная посетительница будет? Я что-то план на день не посмотрела до конца.

- Ты про тетку эту? Что волосы красит в рыжий и вечно всем недовольна? То ей слабо массаж делаю, то сильно, то, видите ли, не хочет она на дорожке заниматься, а пойдет на велотренажер… Как же фамилия ее?..

- Именно!

- Нет, она на завтра. Сегодня живем. Вот до чего человек она въедливый – каждый день после всех процедур ходит и жалуется руководству на каждого сотрудника. Но при этом на повторную реабилитацию записалась. Так что кровушки нам еще попьет.

- Охо-хо… перспективка, - солидарно пожалела я нас.

Переглянувшись, мы дружно закончили пить чай и покинули служебное помещение: работа не ждет.

Теперь через парк я не ходила, предпочитая лишние полчаса потратить на автобус. Даже в выходные редко заглядывала сюда с ребенком, предпочитая другие места. Почему-то именно этот парк, а не сын служил мне постоянным напоминанием о пережитом кошмаре. И меня там преследовало ощущение, что за мной наблюдают… целенаправленно. Впрочем, оно преследовало меня не только в парке. Вот так и становятся параноиками: психологические травмы не проходят бесследно для нашего сознания.

Но каких-то серьезных оснований для пестования собственных подозрений у меня не было – до следующего дня.

А день выдался изнурительным. Как-то с утра все не заладилось: сын капризничал, мешая мне собирать его в садик, потом в пробке застряла, немного опоздав на работу, а потом и вовсе дело дошло до нашей всклочной пациентки. Тут, возможно, моя нервозность сказалась, а может быть, магнитные бури, но итогом стал неприятный скандал. Пациентка, громко стеная и заламывая руки в кабинете директора нашего центра, обвинила меня в непрофессионализме… И с чего это она? Вроде бы во время процедур ничто подобного финала не предвещало… Надо было, видимо, на кого-то вызвериться: по принципу – день прошел зря, если кому-то плохо не сделала.

Так и получилось, что меня публично отчитали, пообещав еще и наказать рублем. Вот так-то. Быть наемным работником порой не сладко. И именно это стало последней каплей – кое-как продержавшись до конца рабочего дня, по пути домой все же разревелась. Накипело, нахлынуло. Быть матерью-одиночкой непросто, и в какой-то момент все, долго «трамбуемое» поглубже, вырывается наружу и тогда…

Пока сын старательно и по-детски сосредоточенно подъедал на кухне ужин, я в комнате беззвучно плакала на диване. Устала от всего… День сегодня был тяжелый, вот эмоции и захлестнули. Полезно иногда так поплакать.

Заставив вздрогнуть, неожиданно тишину помещения разорвал звонок телефона. Немного испуганно протянула руку и сняла трубку.

- Слушаю, - непроизвольно шмыгнув носом, пробормотала я.

- По какому поводу рыдания? – голос был… незнакомым. И это стопроцентно. Такой голос, раз услышав, уже не забудешь. Сильный, властный, требовательный, но несколько отстраненный. Меня этот голос покорил, заставив застыть на месте.

- А вы кто? – полагая, что ошиблись номером, сумела все же просипеть в ответ.

- Я задал вопрос.

Полностью растерявшись, отняла трубку от уха и уставилась на нее, словно она могла мне что-то прояснить.

- Вы не туда попали, наверное? – почему-то робко озвучила я возникшую гипотезу. Этот голос… он инстинктивно пугал.

- Настя, - и столько снисходительного льда в тоне, - я никогда ничего не путаю, прими это к сведению. Так кто обидел?

От изумления позабыв про все рыдания, я вновь уставилась на трубку телефона.

«Он меня знает, - как-то заторможено осознала я. – А я его нет. Странно это».

- Да ерунда, на работе пациентка противная пожаловалась на меня. Вот наказали, еще и штраф из зарплаты вычтут, - быстро отмахнулась я от своих по сути не таких уж и проблем и перешла к главному. – А мы знако…

Договорить не успела – в трубке послышались короткие гудки.

- Мама, я все, - голосок сына вырвал из ступора: «Кто звонил? Зачем?»

- Молодец, - на автопилоте похвалила Сережку, продолжая приходить в себя после странного звонка. Зато успокоилась, на другое переключилась.

Глава 2

Инцидент с моим наказанием на следующий день получил неожиданное продолжение. Та самая пациентка (встречи с которой я ожидала с большим внутренним напряжением!) не явилась ко времени своих процедур. И когда наш секретарь Лида позвонила по указанному в ее данных контактному номеру, выяснилось страшное…

- Она умерла сегодня ночью, представляете? – дрожащим голосом шептала она нам, собравшимся «на чай» в служебном помещении. – Жуткая смерть! Родные напуганы. С утра нашли ее тело полностью обескровленным.

Мы все были под очень большим впечатлением. Такого никому не пожелаешь. Я же, на волне общего потрясения, и не подумала связать эту смерть со своим вчерашним разговором с незнакомцем.

И на какое-то время все вновь вошло в привычную колею. Я работала, все свободное время посвящала сыну. И все у нас было вполне благополучно – не хуже и не лучше чем у других. Месяц проходил за месяцем, отличаясь разве что скромными повседневными происшествиями. Стрижку сделала новую, Сережке купили долгожданную железную дорогу, вместе съездили в небольшую поездку за город на одни из выходных к знакомым… А в остальном все шло привычным образом. Месяцев восемь. А потом я собралась сдавать кровь…

Раньше, до беременности, я часто так поступала. И дело не в банке сгущенки или выходном дне, нет. Это было мое выражение гражданской позиции, своего рода дань семейной традиции. Отец был почетным донором и меня к этому приучил.

- Раз у нас кровь такой редкой группы в сочетании с отрицательным резус-фактором – надо делиться, - частенько говорил он. – Ведь кому-то она нужна, жизненно необходима…

И вот я решила возобновить свое донорство. Отвела сына в сад, а сама отправилась в пункт сдачи крови. Вернулась домой с чувством внутреннего довольства собой. Но едва успела снять обувь, как по квартире разлетелись трели звонка. Спешно добежав к телефону, слегка запыхалась, поэтому выдохнула в трубку:

- Да?

- Зачем ты сдавала кровь?

- В смысле? – мгновенно узнав этот голос, я безвольно плюхнулась на диван и попыталась собраться с мыслями. Чем опять недоволен этот странный тип?

- Кровь зачем сейчас сдавала? - медленно и четко, как слабоумной, повторил мужчина. – Я тебе запрещаю это делать.

- Послушайте, - внезапно вскипев, возмутилась я. – Кто вы вообще такой? И какое вам дело до того, что я делаю?!

- Я жду ответа, - проигнорировав мой вскрик, холодно напомнил «голос».

Поразившись такой наглости, я со злостью вдавила кнопку, прерывающую разговор. А потом, подумав пару секунд, и вовсе выключила телефон. Так ему!

Решив для себя, что и думать не буду об этом «телефонном террористе», посвятила день себе, благо на работу идти не надо было. Но как-то часто мысли вновь и вновь возвращались к звонку.

«Только нервы треплет!» - яростно подпиливая ногти, мысленно костерила я странного типа.

Естественно, с течением времени я успокоилась и думать забыла об этом разговоре. А зря!

- Анастасия Игоревна? – сухой женский голос уточнил мое имя.

- Да, - признала я в ответ.

- Вас из центра донорской крови беспокоят. Мы обзваниваем всех, у кого кровь подходит по параметрам. У нас авария, много пострадавших. И есть недостаток именно в крови вашей группы с отрицательным резус-фактором…

Естественно, я откликнулась на просьбу о помощи и кровь сдала. А наутро увидела в местных новостях сюжет о разгроме именно этого пункта сдачи донорской крови. Причем диктор особенно отметил, что вандалы и преступники, совершившие нападение, уничтожили все подготовленные к транспортировке свежие партии крови. Я была в шоке – кто же на такое решился? зачем?..

Стоило сюжету закончиться, как зазвонил телефон. Без всякой задней мысли, думая о том, что надо не забыть собрать с собой ребенку, я ответила на звонок. И услышала его!

- Ты была проинформирована: кровь сдавать больше не можешь. Считай это последним предупреждением. Сдашь еще раз – пострадает уже не донорский пункт, а тот, кому достанется твоя кровь, - этот голос я бы узнала в любом состоянии.

Пока я пыталась поверить в жуткий смысл услышанного, звонок оборвался. Он как обычно холодно и безэмоционально сообщил то, что намеревался, и связь прервал. Меня же затрясло…

Весь день провела в состоянии натуральной паники, даже не знаю, как отвела сына в садик и добралась до работы. Что и как делала в тот день – не помню. Голова была занята одним – странным типом, что явно преследовал меня, следил за мной, намеревался управлять моей жизнью. И управлять самым жутким способом – мне нечего было ему противопоставить!

«Обращусь в полицию, - решила в итоге. – Я одна, на моей ответственности сын – надо что-то делать с этим сумасшедшим. Ведь он явно зациклен на мне и… опасен!»

Увы, мое заявление в органах правопорядка приняли с неохотой. А пока я, нервничая и боясь что-то перепутать, описывала историю со сдачей крови и звонком, смотрели и вовсе как-то… странно. Напоследок, обещав обязательно произвести розыскные мероприятия, сообщили:

- Вероятность, что найдем – маленькая. Сейчас таких больных хватает – кому сообщают о бомбе в школе, кому-то о гибели близкого человека… Постарайтесь через телефонного оператора выяснить номер и внести его в черный список. А в остальном – если не реагировать, то им, как правило, надоедает и они переключаются на других.

Утешили! А жить с мыслью, что кто-то ходит за мной по пятам, отслеживает все события моей жизни, было отчаянно страшно. За сына, в первую очередь. Поэтому, когда вечером он вновь позвонил, сорвалась.

- Не занимайся бесполезными глупостями, - не представившись, спокойным тоном мне озвучили «совет».

- О чем «вы»? – намеренно презрительно отозвалась я.

- О полиции.

«И об этом знает!» - ужаснулась я, в который уже раз задаваясь вопросом: как он узнает все это? При банальном наблюдении столько не выяснишь.

- Прекратите меня преследовать! – закричала сразу. – Я не стану вас слушать и повиноваться. И вас найдут и накажут! – с этим и бросила трубку. Не все ж ему бросать.

На следующее утро, рано, явился полицейский – тот самый, что принимал у меня заявление. Он трясся, заикался и бледнел, умоляя меня забрать это заявление. Я возмущенно отказалась: это их долг, профессиональный.

Вечером в новостях увидела уже фото мужчины – и сюжет о странной гибели участкового. Обескровленное тело нашли недалеко от нашего дома.

И тут меня проняло. Мужчина погиб из-за меня! Погиб страшной смертью! Осознавать это было жутко. А еще ужаснее было думать о личности того, кто это сделал.

«Я «под колпаком» у безумца! У маньяка, у совершенно конченого типа. И он способен на все… абсолютно», - признать это мне стоило многих душевных сил.

Что теперь делать? Я не представляла. А что, если завтра он потребует от меня кого-нибудь съесть? Или спрыгнуть с моста?

Может, бежать? Но куда? Мамину квартиру я продала, вложив деньги в ценные бумаги, чтобы в будущем использовать их на образование сына. У меня сын, ему через два с небольшим года в школу. Тут дом, работа... Нигде больше я жить не смогу! Но и тут оставаться страшно…

Весь вечер я ждала его звонка. Играла с Сережкой, кормила нас ужином, читала сыну на ночь сказку, а сама ждала… Вот сейчас опять позвонит и еще что-то потребует. И если я это не сделаю, то погибнет кто-то еще.

Он не позвонил. А я перестала сдавать кровь, полностью выйдя из программы донорской помощи. Это малая плата за жизнь человека, которую фактически забрала я. И эта мысль не давала мне покоя. Я все ждала и боялась, тоскуя по своей утраченной свободе. Ощущения от жизни все больше напоминали мне уголовный срок за преступление. За убийство. Держалась только ради сына.

Но время все лечит. Даже нервы и паранойю. Так, спустя полгода «молчания» телефона я наконец-то поверила в то, что кошмар остался позади и мой мучитель или потерял ко мне интерес, или исчез навсегда. Как я надеялась на это! Тем более что и обычных жизненных проблем хватало. Вертелась как белка в колесе. Успевала работать, заниматься с сыном, еще и ухаживать за собой.

«Не хочу, чтобы сыну было за меня стыдно!» - твердила себе и в свободное время на работе занималась фитнесом и позволяла коллегам делать мне косметические процедуры.

- Анастасия, таким как ты всегда двадцать пять-тридцать. Одно слово – маленькая собачка до старости щенок! Природа и гены тебя не обидели, - резюмировала каждый сеанс наш косметолог.

Да, в нашей семье женщины были миниатюрными и долго не старели. А я еще и следила за своей внешностью. Но при всех усилиях на юную девушку давно не была похожа, грядущее сорокалетие сказывалось. Впрочем, были и поводы гордиться собой. Зеркало ежедневно демонстрировало мне современную стройную, стильно одетую молодую женщину с темными волосами и карими глазами. Внимательными, добрыми и… красивыми. Вот только мужчины рядом не было, чтобы оценить меня по достоинству.

Только сын в такие моменты часто подходил ближе и, уставившись на наше совместное отражение, хвалил:

- Мама, ты у меня такая красивая… как принцесса!

- О да, - смеялась я в ответ. А сердце сжималось грустью. Женского личного счастья тоже хотелось.

Прошел почти год, когда я услышала его вновь. Услышала и… задрожала: «К чему сейчас?»

Как и раньше, он не разменивался на пустяки, с ходу сообщив:

- Вы с Сергеем переезжаете. Все инструкции будут с утра в почтовом ящике, поняла? – он никогда не здоровался и не представлялся. Я не знала его имени, только то, что он сумасшедший. И почему-то избрал своей жертвой меня.

Но переезд?! Это за гранью… Куда и зачем? И что делать?

«О чем ты думаешь?!» - одернула мысленно себя. – «Неужели сможешь прогнуться настолько? На полном серьезе куда-то переедешь? А что, если это банда черных риэлторов? Сначала доводят до безумия, а потом лишают квартиры?»

- Прекратите мне звонить! И я не собираюсь никуда переезжать. И не мечтайте получить мою кварти… - звонок оборвался, а я в ступоре застыла: что же теперь будет?..

Всю ночь не могла заснуть, сердце заходилось от страха и тревоги. Что я, главное – ребенок! Совсем еще маленький – пять с половиной. Мерещились всякие ужасы – что я погибаю, а он… И помочь мне некому. Как не поседела за эту ночь, не представляю.

Утром по пути в садик и на работу замерла у почтового ящика. Заглядывать было страшно.

Внутри обнаружился пухлый конверт, надписанный моим именем. Вскрывать не стала: опасалась не сдержаться при ребенке. Посмотрю на работе: и так нервы на грани.

Содержимое письма потрясло неимоверно. Там был договор купли-продажи на дом, оформленный на мое имя. И даже не цена (а недвижимость в столице стоит ого-го!) потрясла меня больше всего. Нет! Самым невероятным был адрес… Улица Летняя, дом два. Я знала, где находится эта улица… В парке исторической усадьбы «Люблино»! Несколько раз была в этом чудесном месте с озером, ухоженной большой парковой зоной, отреставрированными домиками основателей усадьбы и небольшой лошадиной «фермой» на границе территории. Мне нравилось гулять там в детстве – бродить вдоль большого озера, угощать лошадей морковкой и просто шагать по многочисленным дорожкам под сенью деревьев, любуясь клумбами. Парк был таким огромным, что полностью создавал иллюзию загородной природы, позволяя забыть о том, что ты находишься в многомиллионном городе. Но… Это была историческая усадьба! Памятник культуры. Там не было жилых строений. И все об этом знали. Какой… странный «развод».

Неужели он полагал, что я «клюну» на подобное? Поверю?..

Однако пришлось. После обеда позвонила соседка и, заикаясь, сообщила, что у нас пожар!

Глава 3

Как мчалась на такси через весь город, умирая в пробках от ужаса в душе, что передумала за время пути – не рассказать. Одно знала точно – он! Тот, кто жестоко, безжалостно и методично сводит меня с ума. Сживает со свету. И мне уже казалось, что он всесилен! Так хотелось что-то делать, куда-то звонить, писать… Искать помощи и спасения. Но перед глазами все еще стояло испуганное лицо того полицейского, умоляющего забрать заявление. И именно это воспоминание останавливало меня.

Квартира выгорела полностью. Полностью! Помимо покрытых толстым слоем копоти стен и потолка и обгоревшей техники не осталось ничего. Ни-че-го! Я слушала вопросы пожарного инспектора и с трудом понимала их. В голове была одна мысль: «Что делать?» Нам с сыном даже ночевать негде, все нажитое за долгие годы, все памятное и дорогое сердцу утрачено. Конечно, можно сделать ремонт. Но при таких обстоятельствах это станет для меня невообразимо тяжелым финансовым бременем. Вот как мне быть?!

Проведя на месте пожара почти три тяжелых часа, побеседовав со специалистом по расследованию пожаров, посидев для успокоения нервов у соседки, поплелась за сыном в сад. Как ребенок все это воспримет?.. Придется нам отправляться в гостиницу и не известно насколько.

Когда сели с сыном в такси, неожиданно (по наитию свыше - не иначе) решилась и назвала адрес из письма. Съездим и посмотрим, чтобы не думать больше об этом.

- Я вас только до парка довезу, - сразу предупредил таксист, сориентировавшись по названию. – На территорию парка въезд только по спецпропускам.

- А зачем туда кому-то въезжать? – удивилась я. Про закрытую территорию знала.

- Так там несколько организаций находится и, вроде, даже кто-то живет, - туманно пояснил мужчина.

А я насторожилась. Про организации понятно. В таких отреставрированных объектах культуры часто находились разные солидные конторы, но чтобы жить… Неужели договор может быть не липой?.

Отпустив такси и взяв за руку сына, внешне уверенно двинулась за ограду парка. Со стороны мы были просто матерью и ребенком, которые совершали вечерний променад в этом благословенном месте. Но кто бы знал, какую бурю эмоций я переживала в душе! Ведь, возможно, я теряю время и лучше заняться устройством нашего ночлега, нежели гулять тут. И ощущение, что за мной наблюдают, не пропадало.

- Мама, тут так красиво! - поделился наблюдениями сынок. – И спокойно.

- Тут неподалеку еще место, где лошадки живут, - скрывая дрожь в голосе, постаралась я заинтересовать его. Вероятно, вскоре ребенка ждет потрясение – ночевка в отеле.

Мы согласно указателю на информационном столбе двинулись по Летней улице в поисках дома номер два. Идти пришлось с четверть часа: здание находилось довольно далеко от дороги, скрытое плотной завесой кленов, совсем недалеко от пруда. И – да, оно было. Вернее, был высоченный забор с множеством камер наружного наблюдения. Но что за ним?

Со все нарастающим ощущением неуверенности (если не паники!) подвела сына к воротам и нажала кнопку звонка. Спустя минуту активировалось переговорное устройство и серьезный мужской голос уточнил:

- Вы к кому?

Я растерялась: что сказать в моих обстоятельствах? Заявить, что я там живу? А по факту там, за забором, окажется какое-нибудь адвокатское бюро. Еще санитаров вызовут. Спешно нашарив в сумочке конверт с договором купли-продажи, выхватила взглядом данные жилплощади и нервно пискнула:

- Мы в четвертую…

К моему невыразимому облегчению ворота тут же плавно отъехали в сторону, послушные сигналу невидимого нам мужчины. Впрочем, стоило нам робко шагнуть внутрь, как он собственной персоной показался из-за двери дома (да, дом за забором имелся!). Не знаю сама, что я ожидала увидеть внутри, но точно не то, что увидела. Довольно скромненький (по столичным меркам) двухэтажный коттедж из кирпича с парой флигельков, увенчанных стеклянными куполами крыш. Перед зданием располагалась лужайка с идеальным газоном и небольшая детская площадка; позади – сад из старых плодовых деревьев. И цветы, цветы, цветы… Столько клумб, вазонов и усыпанных горшками подставок в одном месте видеть мне еще не приходилось. И все цвело и зеленело, производя неизгладимое впечатление. Уютный райский уголок. Находясь здесь невозможно поверить (и, к счастью, услышать!) что ты в центре суматошной столицы.

И главное – я поверила, что в этом доме именно живут…

- Анастасия Игоревна? – подошедший к нам, застывшим у ворот (а сын с круглыми от любопытства глазенками еще и вертел головой, казалось, на все триста шестьдесят градусов!), мужчина привлек к себе мое внимание негромким покашливанием. – Жду вас уже несколько часов. Мне поручено проводить вас. И вот еще…

С этими словами он протянул мне связку из двух ключей. Я просто отказывалась верить в происходящее. Мне все больше казалось, что я сплю и жуткий кошмар с пожаром просто сменился на более позитивный сюжет. Невыносимо хотелось ущипнуть себя за руку.

- Мама, идем же скорее! – поторопил сынуля, подпрыгивающий в нетерпении рядом. Для него пока все происходящее было приключением.

И мы пошли. Невозмутимый консьерж (наверное) и мы позади. Направились к дальнему от ворот входу в дом: я сразу сообразила, что со второго этажа этой части дома, должно быть, виден пруд.

Оказавшись в уютном холле, по необычной кованой лестнице поднялись на второй этаж.

- Вот, - указав на единственную дверь, мужчина остановился. – Если что-то понадобится – кнопка внутренней связи есть на домофоне. Обращайтесь по любому вопросу.

Даже не сумев кивнуть, я некоторое время молча пялилась в спину ушедшему консьержу. А потом опомнилась! И, встряхнув ключами, поскорее отперла дверь.

За ней закономерно оказалась квартира. Мы, осторожно скинув обувь, вошли внутрь. Четыре комнаты с двумя санузлами, кухня и мансарда с прозрачной крышей. В помещении явно никто раньше не жил: ремонт, новая мебель и сама атмосфера дома выдавали эту тайну. Но…

- Мамочка! – раздался изумленный вскрик сына, убежавшего вперед. – Тут мой заяц!

Я и сама, застыв напротив висящего на стене вышитого панно с изображением заснеженной избушки, над которым трудилась в последний месяц ожидания Сергея, чувствовала, что сейчас рухну в обморок… Не могло его быть тут, и зайца не могло! Все это сгорело сегодня днем в нашей квартире!

- Мама! И мой робот тоже тут! – очередной возглас сына выдернул меня из состояния созерцательного шока, заставив сорваться с места.

- Сережа, - спешно звала я на бегу. – Пойдем! Мы уходим! Сейчас же уходим…

«Он сумасшедший! Настоящий безумец! И он играет нашими жизнями в одному ему известную игру».

Это было в сотни раз страшнее смерти любого участкового. Страшнее всего… Ибо я не представляла, что нас ждет дальше, каковы последствия подобных «сюрпризов». А что они будут, я не сомневалась. Бесплатный сыр ведь только в мышеловке – жизнь научила верить этой истине.

Увы! Побег не состоялся – дверь не поддавалась никаким усилиям. Я едва ключ не сломала, но она не открывалась. Промучившись с полчаса, я обреченно прислонилась к ней спиной, отводя взгляд от лица ничего не понимающего сына. И тут… зазвонил телефон.

Вздрогнув, судорожным движением прижала руки к груди. Кто звонит – я не сомневалась. А еще понимала, что мы в западне, в его власти. И привела нас сюда я сама… Тяжелее груза на сердце матери быть не может.

- Телефон? – переспросил сын, кивая на висевший на стене в прихожей аппарат.

Одеревеневшей рукой я сняла трубку. Говорить не могла – горло сдавило спазмом отчаяния. И прижала телефонную трубку к уху.

- Аптечка на кухне в выдвижном шкафчике в крайнем слева столе. Там есть пустырник и валерьянка. Под арестом посидите до завтра, просто чтобы глупостей не наделали. Еда в холодильнике, - холодный тон, и снова короткие гудки. Ответа от меня никто и не ждал.

Выпустив из онемевших пальцев трубку, которая так и повисла вдоль стены, я на автопилоте пошагала в сторону кухни, нашла аптечку и съела сразу пять таблеток успокоительного, запив водой из графина на столе. Моего графина! Мамочки…

- Мам, а мы теперь тут будем жить? – сын шел за мной по пятам и своим вопросом заставил вновь замереть на месте.

- Почему ты так решил? – все же выдавила вслух я.

- Ну, наше все ведь здесь. Из дома. И даже постельное белье и моя картинка с оленем на стене…

Вот она, детская логика! А еще порой более простой и практичный взгляд на реальность. Никогда не угадаешь, как ребенок воспримет ту или иную новость.

- Д-да, - плюхаясь на стул, признала я.

- Тогда я в туалет, - признался Сережка. – Уже давно терплю.

И эта естественная потребность как-то подхлестнула, заставив собраться. Надо жить дальше. И ужинать, и спать… Ведь завтра новый день, и нужны силы, чтобы его пережить. Пусть даже и «под колпаком».

В тут ночь мы впервые спали в новой квартире. Под шелест листвы и шорох воды, что доносились в приоткрытое окно. И, вопреки всем моим терзаниям и страхам, хорошо спали, крепко.

Спустя полгода я, сидя на кухне в ожидании поспевающего в духовке пирога, вынуждена была признать, что совершенно освоилась с новым жильем. Обжилась, обустроила под себя, сделала домом. Тот факт, что за основательный ремонт своей старой квартиры я так и не взялась, был показателен. Всего лишь наняла бригаду, которая отмыла стены от копоти и следов пожара.

Сережка же души не чаял в нашем нынешнем доме. И даже необходимость вставать пораньше, чтобы успеть в сад (а за год до школы я не решилась его переводить в другой - поближе), мальчика не смущала. Как я теперь понимала, в нашей однушке ему не хватало пространства, теперь же он развернулся… Опять же, и прогулки в парке, походы к лошадкам (мы даже напросились ухаживать за одной!) только повышали энтузиазм ребенка.

Да и я (к хорошему привыкаешь быстро!) смогла оценить преимущества нового дома: тишину и покой этого места, близкое расположение к работе (всего пара остановок метро в сравнении с прежней необходимостью добираться через весь город), чувство безопасности…

Впрочем, оно не распространялось на нашего таинственного «опекуна». В отношении его у меня выработался стойкий рефлекс – страх. И он не покидал меня никогда, всего лишь уползая поглубже, маскируясь в душе под сомнения. Но этот страх прочно угнездился в какой-то части моего сердца. Чем благополучнее было наше настоящее, тем отчаяннее я боялась за наше будущее. Но он не проявлял себя с того самого первого вечера в новом доме. И в душе вновь замерцал крошечный лучик надежды – а вдруг?..

А сын рос. В забавном еще недавно малыше я материнским взглядом уже различала черты будущего мужчины. Мужчины с характером, немногословного, вдумчивого и… высокого. Уж ростом Сергей явно пошел не в меня. И это наблюдение заставляло нервно вздрагивать, пробуждая так старательно забытые эпизоды его зачатия.

Сын рос и однажды подошел ко мне с закономерным вопросом:

- А где мой папа?

Как испугалась тогда, растерялась… Все время ждала этого вопроса, сочиняла ответы. Но когда услышала, смогла лишь прошептать:

- Не знаю…

Сергей серьезно, не по-детски серьезно кивнул и пообещал:

- Мама, я с тобой буду всегда.

В ту ночь я плакала, жалея себя, его и нас вместе. Себя за то, что не смогла собраться, как-то объяснить все ребенку. За то, что наделала в жизни столько ошибок, что не понимала многого, не была более терпимой к окружающим… Его – за то, что лишен возможности быть воспитанным мужчиной. Кого я выращу? При всем старании отца мальчику мне не заменить. И нас вместе – за то, что все же лишены счастья быть полноценной семьей. В нашей жизни не будет многого из того, что могут дать своему ребенку только отец и мать, вдвоем. Примера! Возможности научить быть счастливым именно в браке, привить истинные семейные ценности.

А я… Мне было в какой уже раз до боли в душе обидно, что нет рядом мужчины, на которого можно опереться, позволив ему справляться и с моими жизненными трудностями. Того, для кого и я смогла бы стать поддержкой, того, с кем бы я могла разделить жизнь.

Чем старше становился Сергей, тем отчетливее я понимала, что наступит момент, когда я должна буду отпустить его. И остаться одной. Жить сыном можно лишь какое-то время, не всю жизнь. Иначе я сломаю ему судьбу. Пришло и ко мне понимание этого.

Скоро мой мальчик пойдет в школу, а там… годы замелькают в своем стремительном полете. И я не буду молодеть. Мне по-женски отчаянно хотелось успеть еще пожить, успеть полюбить… Хотелось и своего маленького женского счастья.

Поэтому я стала встречаться с одним мужчиной. Он работал в том самом конном клубе, что был неподалеку от нас, и с самого нашего знакомства оказывал мне знаки внимания. И я решилась, однажды ответив ему согласием. Мы начали общаться более плотно.

Глава 4

Сережа в тот день остался с ночевкой у друга. И пусть мальчик жил в соседней квартире и дружили они с моим сыном почти с самого нашего переезда сюда, но для обоих это было настоящее приключение. Отец второго ребенка намеревался установить для них в спальне палатку, чтобы ребятишки провели настоящую «походную ночь». Я согласилась – хоть какой-то пример мужского поведения.

Вот в ту ночь я и ушла на свидание к своему «другу». Ушла с твердым намерением вернуть для себя возможность личной жизни. Но… не получилось. Стоило нам переместиться на разобранный заранее диван в спальне моего кавалера, как прозвенел телефонный звонок…

Не знаю, по какому наитию, но я почувствовала, кто звонит.

- Не отвечай! – быстро попросила я, но не успела.

- Это тебя, - озадаченно протянул мне трубку мужчина, прослушав едва ли пару секунд.

Трубку телефона я брала, ощущая себя приговоренным к казни перед зачитыванием приговора. В душе была уверенность – он не позволит, не допустит осуществления моих планов.

- Немедленно уходи домой, - приказ, озвученный жестким безжалостным тоном, и… короткие гудки. Кто бы знал, как я ненавижу короткие гудки… и телефоны.

- Настя? – мой кавалер с тревогой всматривался в мое лицо. – Что-то случилось? Откуда…

- Да, случилось, - безжизненно перебила я его, не имея возможности объяснить, что мой кукловод снова дернул за ниточки. И откуда он узнал, где я и чем занимаюсь? Он знал про меня все. Я уже смирилась с этим. – Мне надо срочно уйти.

«Мертвый участковый!» - стучало в сознании набатом, когда я убегала от ошарашенного мужчины.

Пока бежала по парку к дому, выскочив из ночного такси, ревела, размазывая слезы по щекам. И чувствовала рядом… его.

- Будь ты проклят! – не сдержавшись, ощущая себя безумной, крикнула я в темноту деревьев позади, обернувшись от ворот дома.

А в спальне снова плакала, плакала от страха и разочарования. Благо сына не было дома. И тут зазвонил телефон…

Это меня потрясло: он мучает меня снова и снова! Ну зачем?! Спрыгнув с кровати, в бешеной ярости выдернула шнур телефона из гнезда, обрывая звонок. Но он продолжал звонить – настойчивая трель раздавалась с кухни, из комнаты… С отчаянным воем я выскочила из спальни, направляясь к щитку в кладовке, и – обесточила квартиру. Телефон смолк. Я с рыданием сползла по стенке.

Поднялась с трудом: конвульсии истерики пробегали по телу. И пошла в спальню, где, укрывшись от всех одеялом, продолжила оплакивать свое одиночество. Просто накипело и наболело за эти годы.

- В чем причина? – этот отстраненный голос я ожидала услышать сейчас меньше всего.

Подавившись очередным всхлипом, так и замерла под одеялом – сдернуть его было страшно. Я в полной мере поняла по голосу, что он рядом. Но… как? Ведь ночь, в дверь никто не звонил. У него есть ключ?! Впрочем, сейчас важнее было то, что он рядом.

- Причина чего? – даже мне голос показался жалким, а уж как тряслись поджилки – от его появления я не ожидала ничего хорошего.

- Истерики, - жесткий ответ.

- Ммм… - я еле сдержалась от отчаянного воя, но… как объяснить ему? – Это трудно понять.

- Я постараюсь.

«И зачем ему это? Зачем вообще мы? И это нелепое настойчивое любопытство сейчас», - этими вопросами я задавалась и раньше.

- Вам мало управления моей жизнью, хотите еще и в душу ко мне залезть? – отвечая, так и не выглянула из-под одеяла. Но так тоже было похоже на телефонный разговор – я не видела его.

- Да.

«Да?!» Потрясающе!

- Что ж… - это безразличное «да» стало последней каплей. Я семь лет держала все в себе, копила для этого безрассудного мгновения! И сейчас, глотая слезы, исступленно закричала. – Так знайте – вы измучили меня, лишили возможности жить! Полноценно жить! Я не могу управлять своей жизнью! Не могу делать того, что хочется! Неужели я даже не могу узнать, за что мне все это?!

- Да, не можешь, - ответ был спокойным, а я, переведя дыхание и развернувшись на звук его голоса, внезапно осознала…

«Темно! Он шторы задвинул. И я даже силуэт его не могу различить», - инстинкт заставил сердце сжаться в страхе. Каком-то необъяснимом, животном…

- Тогда о чем речь? – уже с меньшей бравадой, неуверенно на ощупь пятясь к выключателю, пробормотала я. – Какая разница, почему я плачу?

- Мне интересно, - и так спокойно, что я почувствовала себя инфузорией-туфелькой в окуляре микроскопа.

- Вам интересно… - невольно повторила потрясший меня ответ. И вновь зарыдала, закрыв лицо руками, словно опасаясь, что он увидит меня в темноте. Устала от этого его маниакального и авторитарного «интереса», как же я устала. И, не сдержавшись, зашептала. – Я одна так давно, столько лет уже одна. А я ведь женщина, и вовсе еще не древняя. Но я уже не помню, что значит быть женщиной, тем более желанной женщиной, любимой… Вы лишаете меня даже таких крох, как случайное свидание. Зачем вам это? Зачем вам мы?

С последним вопросом я обессилено прислонилась спиной к дверям спальни. На ответ и не надеялась, но он ответил:

- Меня это не устраивает, - все так же резко.

- Даже так?! - истерично взвизгнула я, понимая, что это приговор моему личному счастью. – А мне что делать?!

Повисла пауза, а потом до меня донесся его голос:

- Не знаю. Но я подумаю.

Взбешенно дернув рукой, хлопнула по выключателю. Комнату залил свет. Но стоило мне с ним освоиться, как я осознала шокирующий факт – в спальне я была одна. И закрытая дверь за моей спиной. Лишь ночной ветерок, проникая в приоткрытое окно, обдавал прохладой и шевелил занавеску. Но… это же второй этаж. У меня галлюцинации? Я докатилась до того, что веду беседы с вымышленным персонажем? Но занавески на окнах оказались задернуты! Я ничего не понимала.

Ночные страдания и всплеск эмоций пришлось похоронить глубоко в душе, ведь с утра надо было вновь включаться в жизнь и бороться за наше с сыном настоящее. Даже против себя. И так продолжалось ровно до выходных.

Стояла невероятная для июня жара. Даже ночью было душно, а я не люблю кондиционеры. Почему-то горло от них начинает болеть. Поэтому на ночь оставляла окно приоткрытым и ложилась в кровать голышом, укрывшись легкой простынкой. Сегодня же, растянувшись на постели, с предвкушением подумала, что наконец-то отосплюсь. Ночь с пятницы на субботу самая длинная, ведь начинаются выходные, не надо на работу и вести сына в садик. Красота!

Стоило задремать, как сердце кольнуло беспокойством. И тут же, не успев толком разобраться в причине, инстинктивно почувствовала:  рядом кто-то есть! В буквальном смысле – рядом. Испугавшись спросонок, невольно сдвинула руку и… наткнулась на кого-то! Кто-то дышал! Еще и иронично фыркнул, стоило мне, поперхнувшись от страха, истерично шарахнуться в сторону. Притиснувшись к стене, возле которой стояла кровать, пыталась успокоиться и хоть что-то понять. Получалось плохо. Первое, что нервировало, – это темнота. Все плотные шторы на окнах были тщательно задернуты, лишая меня возможности использовать хоть что-то, помимо слуха…

- К-кто тут? – справившись со спазмом, сипло прошептала, всматриваясь в то место, где находился некто.

- Неправильный вопрос, - раздался в ответ немного вальяжный и такой знакомый голос. Он!

Но я неожиданно испытала небольшое облегчение: хоть какая-то ясность. А то с перепугу уже такое подумалось!..

- А к-какой правильный? – ничего не соображая, переспросила я.

-  Зачем, - снисходительно подсказали мне.

- З-зачем? – послушно в полной растерянности повторила я.

- Решил пойти навстречу твоим пожеланиям, - как-то нарочито вкрадчиво отозвалась окружающая тьма мужским голосом.

Почувствовав, как кожу обдало ощущением пугающей прохлады, нервным движением рук плотнее прижала к себе покрывало. Он чокнутый, можно ожидать чего угодно. И Сережка тут, совсем рядом – спит в своей комнате! Для этого типа все эти вмешательства в мою жизнь лишь забава. Завел себе… этакого паучка, накрыл его стеклянным колпаком и наблюдает теперь, как он мечется внутри, периодически перетряхивая для усиления эффекта. Именно так мне виделось собственное существование.

- Каким? – едва слышно осторожно выдохнула я, боясь поверить в тот смысл, что подсказывал инстинкт самосохранения.

- Обеспечить тебе необходимое мужское присутствие рядом, - помимо привычного уже безразличия в мужском тоне мелькнуло самодовольство.

«В каком смысле?» - вопрос так и остался невысказанным, застряв в горле. Я просто задохнулась от шока, осознав, на что мой преследователь намекает.

- Зачем… - голос сорвался, и мне пришлось глубоко вздохнуть, чтобы продолжить. - Зачем вам это?

- Мне? – задумчиво! – Наверное, интересно. Никаких близких отношений  с другими мужчинами я тебе не позволю. А нагнетания ситуации истериками и слезами не хочу. Вот и решил… поступиться своими… интересами.

- Не надо, - в ужасе перебила я, - поступаться!

А сама думала о том, что мне «не позволят»… Как много в этом слове. Собственно, вся моя жизнь в последние годы. Я живу именно потому, что он позволяет! Я заложница, жертва… как угодно. И это моя реальность.

- Уверена? – отстраненно и насмешливо.

Я резко кивнула, решив, что предпочту участь старой девы до конца своих дней, чем… его. Впрочем, у меня были сомнения, что в данном вопросе мне намерены предоставить выбор, присутствовало убеждение, что все это – тоже игра!

- Что ж… - поразительно, но в этой тьме он отреагировал и на кивок! – Как хочешь.

И… все. Тишина и темнота. Со стороны лежавшего рядом в кровати субъекта не доносилось ни звука, ни шороха. Я несколько минут напряженно вслушивалась, сдерживая дыхание и не шевелясь. При этом не могла избавиться от ощущения, что он забавляется.

Наконец, не вынеся неопределенности, начала осторожно сползать с кровати, стремясь добраться до выключателя и оказаться поближе к двери. Чего уж – увидеть того, кого боялась все эти годы, очень хотелось. Как и иметь возможность сбежать.

- Нет, - спокойно и жестко остановили меня предупреждением синхронно с опустившейся мне на грудь мужской рукой, прижавшей к матрасу и лишившей возможности двигаться.

От этого прикосновения  (пусть и через ткань простыни) меня словно волной страха ошпарило. Даже ужаса… какого-то инстинктивного и не поддающегося пониманию.

- В туалет хочу, - пискнула я, несколько раз судорожно вздохнув и сжавшись.

- Лжешь, - уверенно и отстраненно сообщил мне мужчина в ответ.

Я сглотнула. Оказывается, раньше предел страха мной еще не был достигнут…

- Пустите! – уже в отчаянии взмолилась я, пытаясь рывком вывернуться из-под его руки.

- Нет, - не позволив мне сбежать, уведомил ненавистный безразличный голос. – Мне так удобнее. Поэтому не советую шуметь и сопротивляться.

Очень хотелось безрассудно и злобно выкрикнуть: «А мне наплевать!». Но одна мысль о сыне, спящем в соседней комнате, отрезвляла мгновенно. И подумать не могла о том, что будет, если он и ребенку вред причинит. Поэтому я сдалась, смирившись и прекратив все робкие попытки сопротивления. Молча лежала, стараясь не шевелиться. О сне и речи не было! Мужская рука так и осталась на моей груди, своим ощутимым весом каждую секунду напоминая мне о том безумии, в котором я живу.

Так шли минута за минутой, час за часом. У меня создалось впечатление, что он заснул. Еле различимое дыхание мужчины было ровным, тело ощущалось расслабленным. Но даже теперь я не решилась попытаться выбраться, настолько силен был мой страх. Только под утро усталость, накопившаяся за неделю, сделала свое дело – меня как-то незаметно сморило.

Проснулась резко, испуганно встрепенувшись и пытаясь сразу вспомнить все случившееся. Он был здесь! В моей постели! Но сейчас – я, присев в кровати, озиралась вокруг – об этом мало что напоминало. Все шторы были раздвинуты, позволяя солнышку освещать помещение. В спальне я была одна, а о постороннем присутствии напоминала только вмятина на второй подушке. И… время! Остановив взгляд на часах, в панике подскочила с кровати. Почти час дня! Вот это я проспала! Если бы все было хорошо, сын уже разбудил бы меня. Значит…

Не помня себя от страха, на ходу стараясь попасть руками в рукава халата, я вылетела из своей комнаты и побежала к спальне сына. Она была пуста!

- Сережа! – кричала я, путаясь в собственных ногах и едва не падая, пытаясь добраться побыстрее.

- Мам? – живой и здоровый сын появился из гостиной, с удивлением  поглядывая на меня. – Ты чего кричишь?

- Ты в порядке? – обхватив руками, тормошила я Сережу.

- Мам? Тебе сон плохой приснился? – предположил ребенок, со смехом отбиваясь от моих объятий. – Я давно уже встал. На кухне моя тарелка с творогом стояла и бутерброд, и кружка с чаем.  Я подумал, что ты приготовила, пока я умывался, и спать дальше ушла. Поэтому не шумел. Позавтракал, посуду вымыл, - отчитался сын с оттенком ироничной гордости.

Оторопело уставившись на Сережку, пыталась как-то уяснить для себя все произошедшее. Общая картина не складывалась. Чудовищный мучитель, способный на убийство, и завтрак для ребенка никак не сочетались у меня в голове.

- Так сон приснился? – настаивал сын на своем вопросе, вглядываясь в мои глаза.

- А? Да, - согласилась я, решив, что если спрошу о том, видел ли он утром кого-то постороннего, буду выглядеть в глазах ребенка еще более странно.

- Ты выспалась? -  хитро прищурился мальчик.

- Эээ… да, - и сразу поняла, что ответ был правдивым. Сейчас, когда я убедилась, что ничего страшного не случилось, поняла, что действительно выспалась.

- Ура! – возликовал сын. – Значит, отправимся навестить лошадок.

Глава 5

Увы, та ночь не стала случайностью и, вопреки уже «привычному» мне графику, он не пропал вновь на долгое время. Проснувшись следующей ночью, опять обнаружила рядом «соседа». В этот раз уже не рвалась «в бега», прекрасно уяснив намек: я поступаю сообразно его намерениям – мой ребенок в безопасности. И даже говорить не пыталась, решив просто игнорировать его присутствие. Скрыться в своей «раковине» и максимально оттянуть для него осуществление планов. А в том, что они были, я не сомневалась.

И, как ни странно, я – привыкла. Привыкла просыпаться ночами с ощущением его присутствия рядом. Нельзя бояться долго, это противоречит человеческой природе. Наступает момент, когда привыкаешь ко всему!

И если раньше преследующий меня мужчина ассоциировался с голосом и телефонными звонками, то теперь – с темнотой и молчанием. Причем молчание было почти осязаемым. Я чувствовала его, всегда безошибочно угадывала его присутствие рядом, даже не раскрыв еще глаз. Ведь появлялся мой сумасшедший и всесильный незнакомец не каждую ночь. Сколько ни старалась, никакой закономерности в его визитах я не уловила. Единственное – он никогда не приходил во время «женских» дней. Впрочем, это не имело особенного значения, поскольку постепенно (а в таком режиме наших новых «отношений» я просуществовала с полгода) я пришла к выводу, что он приходил ко мне отоспаться! И насколько бы абсурдной ни казалась эта мысль, но именно на ней я и остановилась. Ведь за все это время он ни разу не прикоснулся ко мне намеренно, не сказал мне ни слова…

И еще – темнота. Она стала неизменной спутницей наших «совместных» ночей. Вопреки тому упорству, с которым я каждый вечер перед сном отодвигала шторы, а порой и оставляла включенным свет, с каждым его появлением приходила темнота. Отследить мгновение, понять, как он появляется в моей спальне, я не могла. И все уловки и усилия, предпринятые мной, – смена входного замка, шпингалеты на окнах, я даже растяжку возле входной двери соорудила! – не помогли. Просто в какой-то момент свет мерк, погружая меня в абсолютную темень и, поскрипывая матрасом, он устраивался на кровати.

А я… спешно завела себе несколько пижам на все сезоны года и… перестала бояться ощущения присутствия его тела рядом. Свыклась. Свыклась настолько, что однажды проснулась посреди ночи и в изумлении поняла, что сплю… прижавшись к наводящему ужас своим маниакальным «интересом» ко мне мужчине! Более того – положив голову ему на плечо, а ногу перекинув через его бедро.

Вот так, ночь за ночью, исподволь он приучил меня к себе. Даже не к себе (ведь я не представляла себе ни внешности, ни личности спящего рядом мужчины!), а к факту собственного присутствия рядом. Именно его присутствия! Я никогда не забывалась настолько, чтобы не думать о странной предыстории встречи с этим мужчиной. О той опасности, которую он нес мне. Не забывала, но бояться перестала. Парадокс…

Более того, примерно через полгода с начала нашего «сожительства», я поймала себя на том, что думаю о нем как о мужчине!

Мысль застигла меня на работе. Когда твои движения доведены до автоматизма, то «голова» часто занята чем-то посторонним. Так и в этот раз: раздумывая о долгожданном отпуске, почему-то вдруг представила себя в компании… его! Причем фантазии как на подбор совершенно не затрагивали осмотр архитектурных достопримечательностей какого-нибудь старинного места или бесславное загорание на пляже в обществе шляпы и защитного крема. Наоборот… В мыслях моих царила ночь и правили бал совсем другой настрой и иные желания. Так, прожив семь лет в одиночестве, я именно сейчас зациклилась на желании быть любимой, обрести спутника жизни, своего мужчину.

Увы, именно сейчас это было невозможно. Из-за него.

«Так почему бы не…» - свербела в сознании крамольная мысль. – «Ведь все равно другого варианта нет, пусть тогда будет хотя бы так. Будет он!»

Докатилась! Стокгольмский синдром? Пора к психотерапевту? Однозначно! Но… я уже «созрела» до этой мысли и… видимо, распрощаться с ней не получится.

«Тем более он сам предложил, не я первая это придумала!» - пошла я на компромисс со своей совестью.

Домой с работы в тот вечер летела с чувством предвкушения. Словно камень с души упал – я решилась, и сразу как-то полегчало: исчезло ставшее постоянным моим спутником напряжение и угрюмая задумчивость. Кто знает, вдруг все в итоге обернется к лучшему? (Иногда до абсурда хочется побыть оптимисткой!) Забрав по пути из сада сына, неожиданно почувствовала желание сделать ему приятный сюрприз и отвела Сережку в детский игровой центр. Проведя там два часа, зашли в кафе-мороженое. Домой вернулись позднее обычного, но довольные оба…

Ко сну в этот вечер готовилась особенно тщательно. Приняла душ, привела в порядок кожу, вымыла ароматным шампунем волосы, потом долго сушила их, размышляя о том, что бы надеть. Что-то такое, чтобы он сразу понял. Идти на «мировую» первой мне было откровенно «слабо», хотелось как-то прозрачно намекнуть… А дальше будет видно.

В итоге надела самую красивую короткую бирюзовую сорочку. Благо выбирать было из чего. Возможность периодически покупать себе одежду и белье у меня была. За все время, что мы с сыном прожили в этом доме, я ни разу не видела ни одного счета, а холодильник и полки как-то сами заполнялись продуктами. Это позволяло мне тратить свои доходы исключительно на себя и ребенка.

В итоге, устроившись в кровати, нервно мяла в руках покрывало, раздумывая над тем, как себя вести.

«Может быть, он вообще сегодня не придет?» - сама подливала масла в огонь душевных трепыханий.

Вскочив, заходила по комнате. Потом подскочила к окну и задернула плотную штору, потом ко второму... Выключила в комнате свет. Темнота немного успокаивала, скрывая мое смятение. И я вновь плюхнулась в кровать, ожидая.

«Однако уже поздно. А его все нет…» - терзалась сомнениями.

Так и ждала. Время шло – мужчина не объявлялся. А спать хотелось. В итоге, разозлившись и мысленно обругав себя, стащила теперь раздражающую сорочку и, утвердившись в мысли, что сегодняшнюю ночь проведу в одиночестве, заснула.

Пробуждение было… неожиданным. Откровенно говоря, спросонок я вообще не подарок, а если учесть, в каком душевном раздрае я заснула, то…

- Идем в душ, - настойчивый шепот такого знакомого голоса вызвал оторопь.

«Он! Пришел! А я тут бесславно дрыхну, распластавшись на животе поперек кровати. Еще и голая... Ой! Хорошо, что темно!» - сумбурные мысли вихрем метались в голове.

Тело же мое, направляемое уверенной мужской рукой, с сонной заторможенной послушностью на автопилоте покинуло кровать и отправилось в душ. Вопрос «зачем» в моем сознании сформироваться еще не успел. Рука, привычно двинувшаяся к выключателю в ванной, была остановлена его ладонью.

- Нет!

«Как – нет? - сознание, и так с трудом собирающее себя в компактную рабочую массу, вновь растерянно «обмякло». – Мыться в темноте?»

Как-то не пробовала… Нет, конечно, можно… при свечах… в обстановке приглушенного освещения и романтической атмосферы. Но совсем в темноте? Это же неудобно! Придется все на ощупь искать.

Я растерянно застыла где-то возле входа в ванную, постепенно начиная соображать. И сзади, в спальне, и тут – вокруг было совершенно темно. Да и вообще, зачем в душ? Странно…

- А зачем в душ? – все же сподобилась я на здравый вопрос.

- Мыться, - прозвучал позади «неожиданный» ответ и меня слегка подтолкнули.

А я послушно двинулась вперед, вдруг сообразив, что совсем раздета, и каждой клеточкой тела ощущая тепло стоящего позади мужчины. Он слегка склонился вперед, коснувшись грудью моего плеча, и тут же зашумела вода, падающая из леечки душа на пол.

- Не бойся, - тихий, немного ироничный шепот позади, очередной легкий толчок и я ощутила, как капли воды стекают по моему телу, освежая кожу и увлажняя волосы.

- Я же мылась, - успела растерянно шепнуть я.

- Знаю, но предпочитаю ощущать аромат только твоего тела, - его шепот обволакивал не хуже теплой воды, а руки… они не отставали, следуя по моим плечам вслед за ручейками влаги.

Лишенная возможности что-либо видеть, я закрыла глаза и, откинувшись немного назад, на его грудь, наслаждалась моментом, чутко впитывая в себя малейшее ощущение, испытывая облегчение. Намек он понял верно! И поступил именно так, как я надеялась, избавив меня от необходимости в чем-то убеждать или оправдываться. Пусть даже перед самой собой. И темнота тоже была на пользу, позволяя мне раскрепоститься и отрешиться от всего. Не надо было думать о том, как выглядит со стороны мое тело – пусть я и гордилась им, но молодость и гибкость стана остались позади – о том, какие эмоции отражаются на лице, выдавая меня с головой, о том, что рядом он! Сейчас, под покрывалом ночи, в окружении вихря капель я была просто с мужчиной, с тем, кто был нежен со мной. Я была просто женщиной. И не было необходимости что-то объяснять и о чем-то задумываться…

Сильные руки вновь и вновь обегали мое тело, растирая пену и уверенно касаясь меня везде, вызывая томительное желание ощутить в ответ его тело. И я не была юной девушкой, во мне не было робости, лишь инстинктивное женское знание о своей силе и власти. Отстранившись, я, все так же не поднимая век, плавно развернулась к нему лицом и положила ладони на его грудь. Замерев на миг, запоминая это мгновение, скользнула ладошками выше, обегая ими мужские плечи и обвивая шею, тесно прижимаясь всем телом.

Губы потянулись сами, ища в темноте его рот. Целовался он осторожно, лаская мои губы, но не позволяя моему языку скользнуть внутрь своего рта. А его руки в это время мягкими движениями перебирали мои волосы, выполаскивая из них пену и позволяя плавными волнами опускаться на влажные плечи. Неожиданно вода перестала литься, и тут же он, отстранившись, развернул меня спиной к себе. Не удержавшись, потерлась бедрами о влажные мужские чресла, предвкушающе замирая от ощущений и того обещания, что таилось в этом прикосновении. Поэтому совсем не удивилась тому, что мужчина потянул меня вниз, заставляя опуститься на пол на колени. А он… он опустился позади… прижавшись тесно-тесно… плотно обхватив меня бедрами.

Пока я упивалась этим ощущением близости, в полной мере ощущая его желание, едва сдерживаясь, чтобы не начать тереться о его тело, мужские ладони, на миг обхватив мою грудь, скользнули выше, к моей шее. Откинув влажные прядки, он уткнулся носом в то место, где шея переходит в плечо, и шумно вздохнул. С явным наслаждением и довольством, с нотками нетерпения и невыразимого желания... У меня от этого вздоха, от его горячего дыхания мурашки побежали по коже, заставляя тело выгибаться, стремясь еще плотнее прижаться к нему.

А потом он лизнул мое плечо, впиваясь в него убийственно крепким поцелуем. И слегка прикусил, заставив вздрогнуть от остроты чувственного порыва: укус получился крепким, на грани боли… Но не настолько, чтобы поранить меня. И вновь лизнул, нежно лаская. И снова поцеловал так, словно стремился выпить меня до капли, вытянув всю жизнь. И тут же прикусил, обжигая искрой боли.

Этот контраст ощущений оказался настолько захватывающим, что я не заметила, как, покорная его напору, наклонилась вперед, опираясь на руки. Я так увлеклась калейдоскопом своих чувств, что запоздало осознала, что мы уже стали полностью близки, что теперь он лизал, целовал и покусывал мое плечо в едином ритме с объединяющими нас движениями.

Ощущения были непередаваемыми, меня закружило в вихре ярких ощущений, позволяя полностью отдаться процессу… нет, не любви, но чего-то схожего и по-настоящему сокровенного.

И чем быстрее становился напор нашего соития, тем яростнее он терзал мою шею, мучая меня ощущениями невыносимой остроты. Возможно, причина в долгом воздержании, но такого накала страсти я не испытывала никогда. Она выжала меня до капли, испив все силы и эмоции.

Я первой ощутила пик удовольствия и последующую волну спасительной слабости, полностью погрузившись в себя и продолжая вздрагивать от силы мышечных сокращений собственного лона, сжимаясь вокруг своего мужчины. Что было дальше, осознавала уже с трудом, но, кажется, он все же обессилил меня своими поцелуями – шея слегка онемела. А в остальном – меня переполняло восторгом и удовлетворением. И чего так долго себя мучила? Надо было сразу соглашаться.

Вновь включив душ, мужчина поставил меня на ноги и сам шагнул под поток воды. Мы молчали. Но это было приятное молчание, какое-то объединяющее, не напрягающее. Меня даже поцеловали в носик в знак благодарности. Я тоже скользнула ладошкой по его щеке, выражая свое одобрение и восхищение таким партнером.

Все терзания по поводу его странной зацикленности на мне отошли на второй план. Сейчас, в данную минуту и в этом месте, было удивительно хорошо просто стоять рядом в темноте, скользя по телам друг друга руками, ловя капли влаги с кожи. И не хотелось останавливаться…

Глава 6

Итак, печальный и одновременно счастливый итог моего упрямого и безмолвного сопротивления на протяжении последних месяцев – он стал моим любовником! И эта связь… Почти три месяца как продолжались наши странные и невероятные полуночные встречи, и столько же времени я не могла определиться со своим отношением к происходящему. Нам было хорошо вдвоем. Я ни разу не пожалела о своем решении, хотя вопросов относительно личности моего мужчины и его целей только прибавилось.  Он был полон странностей.

Я так и не знала его имени, не представляла себе его внешности… Да что там – я не могла понять, как он появляется в моем жилище! Но все это меня не волновало. Нет, волновало! Но днем. С насуплением светлого времени суток ко мне возвращались вопросы, сомнения и тревоги. А вот ночью, когда он был рядом, я не думала ни о чем!

И если я не знала, как он выглядит, какого цвета его глаза, волосы, то на ощупь я представляла его всего. Мои руки знали его тело абсолютно. Пустите меня в темное закрытое помещение, полное мужчин, и я безошибочно найду его!

Но этот факт ни на йоту не приблизил меня к разгадке личности такого знакомого незнакомца. Начать с того, что его отношение ко мне, если не брать в расчет ночных встреч, не изменилась нисколько! Он все так же жестко и неумолимо продолжал управлять моей жизнью, нашими с Сергеем жизнями. Так, месяц назад я решила отправиться с сыном в отпуск в «теплые края» - купила путевки в другую страну, где в отличие от нашей поздней и промозглой осени было тепло и жарко. И снова телефонный звонок и его голос, который равнодушно, не оставляя ни малейших шансов на возражения, запретил нам это путешествие.

-   Я сказал – нет! – вот и весь ответ на мои возмущенные восклицания.

Увы, невозможно делить с мужчиной постель и не начать воспринимать его как немножечко «своего». Я в полной мере поддалась этому заблуждению, полагая, что теперь имею право высказать ему свой протест и даже рассчитывать на определенное понимание с его стороны.

- Если попытаешься действовать вопреки запрету – не сможешь даже пройти регистрацию на рейс самолета.

И снова ненавистные короткие гудки.

И все. Истории с нашим иноземным отпуском конец. Без возможности что-то оспорить или решить. Как же это выводило меня из себя!..

Зачем мы ему? И почему именно мы? Ответов на эти вопросы все так же не было. А еще меня снедало любопытство относительно его «суточной активности». Ни разу наутро после совместных ночей я не обнаруживала его рядом. Более того – он не оставлял никаких признаков своего присутствия, исчезая, словно тьма, с рассветом, пока я спала. Разве что следы поцелуев на моей шее можно было считать подтверждением его посещений. Тут уж не поспоришь – они были более чем реальны. Множество небольших отметин, а порой и царапин заставили меня стать ярым сторонником одежды с высоким воротом.

Любопытство грызло меня постоянно. Помогая сыну с занятиями по подготовке к школе, на работе, за приготовлением пищи я думала и думала о нем. Но… понять ничего не могла. Уж очень странным субъектом был мой ночной визитер.

Только все тайное когда-нибудь становится явным. Это незыблемая истина. Подтвердилась она и в моей ситуации. И именно наша связь приблизила разгадку.

В эту ночь я почему-то его не ждала. В принципе предугадать появления любовника мне редко удавалось: его визиты никогда не оговаривались между нами, как и время появления. Мы вообще мало говорили – страстные стоны и бессмысленный лепет не в счет. Но вот сегодня… не ждала. Возможно потому, что вот-вот должны были нагрянуть «праздники», а он обычно словно знал или догадывался о таких периодах заранее… И я еще днем сняла в спальне с одного окна плотную штору и отправила ее в стирку, оставив только легкую тюль. Позже планировала поступить так же и с остальными.

Проснулась от ставших привычными за последние дни прикосновений. Он пришел! Медленно расставаясь с сонной истомой, какое-то время понежилась в чувстве приятного узнавания, вслушиваясь в собственные ощущения. Он неспешно будил меня, делая легкий массаж и периодически прикасаясь к моей коже губами.

Я лениво потянулась, полусонно приникая к мужчине, обнимая его, встречая его приветственный поцелуй. Так естественно и просто… Ночью между нами никогда ничего не стояло.

С довольным нетерпением ощущая, как его тело укрывает меня, а его торс возбуждающе трется о мою грудь, приготовилась погрузиться в многообещающий водоворот страсти. Именно такой становилась каждая наша близость. И… распахнула глаза.

Первой ошеломляющей мыслью стало осознание того, что я его вижу! Не в буквальном смысле – отчетливо и детально – но в немного сероватой, частично разбавленной слабым, проникающим через легкую ткань, лунным светом, тьме я увидела силуэт мужчины. Мощный разворот плеч и голову, стремительно склоняющуюся к моему лицу. И словно что-то щелкнуло в памяти, из далеких глубин воспоминаний словно всплыл четкий образ… Этот силуэт. Я уже видела его! Видела тогда, в парке! Именно эта мысль стала второй и произвела на меня убийственное впечатление, окатив холодом замогильного страха.

«Это он! Он!!! Мужчина, что напал на меня той ночью, отец Сергея…» - единственное, о чем я могла думать, когда внезапно шарахнулась в сторону, выкручиваясь из-под мужского тела.

И… О, как много это значило, как много объясняло! И как много новых, еще более пугающих вопросов порождало. Вот так, неожиданно, идентифицировав его, я в полной мере осознала, что это абсолютная правда! Сердцем это чувствовала. Более того – поняла, что всегда это подозревала, только отказывалась верить, гнала от себя смутные подозрения.

- Это ты… - собственный голос удивил надломленностью. Да, это стало ударом.

Примечательно, что мужчина не стал спрашивать меня, о чем идет речь, видимо сразу уловив суть моей догадки. Он спокойно приподнялся и сел, устраиваясь на кровати рядом. Сейчас я не только слышала шорохи, но и изредка улавливала очертания его фигуры. Каждый раз с болью узнавания отмечая его высокий рост. А еще понимая, в кого пошел телосложением мой сын.

- Да, - удобно усевшись и выдержав паузу, неожиданно признал он.

«Так просто? Вот так взять и заново перечеркнуть всю мою жизнь! Уже во второй раз», - отчаянно хотелось плакать. Не та я женщина, что может встречать врага с открытым забралом.

- Это такая форма самовыражения? Продолжать мучать меня и дальше? - скорее сама себе прошептала я.

- Вовсе нет, - иронично отозвался в ответ мужчина. – Мне нужен был от тебя ребенок.

Я задохнулась. Оказывается, моя догадка о личности таинственного мучителя – это не самое плохое. Худшее оказалось впереди. Самое страшное. И так… безжалостно и откровенно узнать об этом. Если все случившееся с собой я могла пережить, то Сережка… Не представляю, как буду жить, если этот сумасшедший навредит и ему.

- Зачем? – помертвевшими губами, задыхаясь от страха, прошептала я.

- Сын. Пришло время и желание стать отцом, - как нечто само собой разумеющееся любезно пояснили мне.

- Но почему… так? – все происходящее не укладывалось в голове.

- Времени не хотелось терять, - его тон был все так же спокоен. Как… унизительно слышать подобное. У него не нашлось времени на то, чтобы познакомиться, увлечь… Поступить как-то по-человечески.

- А почему… именно я? – душу переполнило черным отчаянием.

- Ты меня заинтересовала, - он не собирался отвечать мне!

- И теперь… Почему вдруг рассказываешь обо всем? – реально стало страшно за свою жизнь. Сейчас рядом не было нежного любовника, сейчас на кровати сидел он.

- Пришло твое время исчезнуть. Рано или поздно ты бы догадалась, - в темноте ночи его голос наводил животный ужас, а уж смысл его слов… И я ему поверила, не усомнившись в том, что он действительно сейчас сообщает мне о грядущей смерти. Ведь я уже имела возможность убедиться в абсолютной безжалостности этого нечеловека, этого нелюдя! Вспомнился участковый, сообщение о его обескровленном теле. Обескровленном! Сейчас, словно раскрутив тугую спираль скрытых воспоминаний, память подкидывала мне все новые эпизоды, выстраивая их в логическую цепочку. Его звонок, мои нелепые жалобы и мертвое обескровленное тело пациентки на следующий день… Он! Сейчас я была уверена в этом. И пожар в моей квартире, и нападение на пункт приема донорской крови… Кровь, вокруг него одна кровь. И тут, под влиянием атмосферы окружающей нас ночи и моего потрясения, картина моей жизни предстала в новом свете. В сознании возникла фантастическая, невероятнейшая мысль… версия… предположение... Но именно оно объясняло все – и случившееся со мной, и его странности, и даже специфичную манеру кусать меня. Вампир! Он не был человеком, на чье милосердие и понимание можно было бы рассчитывать (или хотя бы надеяться). Он был «сказочным» жутким убийцей, для которого я была всего лишь едой и небольшим полезным развлечением. И пользу ему приносить я перестала, осознав собственную роль и истинную сущность расположившегося рядом мужчины. По крайней мере, если верить этим же «сказкам».

Какими жалкими сейчас казались все мои надежды на счастье, какими неосуществимыми! Я была права, когда инстинктивно опасалась его. Надо было прислушаться к голосу разума, ведь он давно намекал мне на истинное положение вещей: я давно существовала в параллельной реальности.

И сейчас все эти мысли промелькнули в мгновение, оставляя лишь одну: «Сережа! Мой бедный сын». Мне стало невыразимо больно и страшно за него…

- Нет! - вскрикнула я, вскакивая в отчаянии с кровати. – Не позволю тебе заполучить мальчика! Ты – монстр. Не смей угрожать моему ребенку, - сейчас я сама могла убить кого-нибудь. Настолько сильная смесь ярости и отчаяния клокотала в душе.

- Сергею ничто не угрожает, - в тоне мужчины отчетливо обозначилась нотка задумчивости. – Наоборот. И чем раньше он расстанется с тобой – тем лучше для него. Поверь мне!

И прежде чем я успела шевельнуться, он уже стоял рядом, словно тисками сжав мои плечи, притянув ближе к себе, склоняясь к шее. Мой вскрик оборвался прямо в горле, спазм страха парализовал тело. Все безнадежно! Мы были обречены на это с той самой ночи.

- Всегда хотел выпить тебя до последней капельки, - шепнул он мне на ухо, на миг напомнив о том, что связывало нас последние месяцы. И лизнул мою шею, так привычно прикоснувшись к ней поцелуем. А потом…

- Не трогай маму! – этот голос я уже не рассчитывала услышать. Но облегчения не испытала, наоборот – смирившись с собственной смертью, сейчас испугалась, что и сын уготовит себе этим вмешательством худшую участь.

Сережа, в темноте безошибочно найдя нас, подбежал вплотную, слабыми детскими руками стараясь освободить меня из смертельных объятий. Вампир неспешно обернулся – я почувствовала это движение всем телом.

- Я твой отец и сегодня я заберу тебя отсюда. Заберу навсегда, чтобы в будущем подарить совершенно другую жизнь, - неожиданно добродушно пояснил он моему сыну.

- Нет, я не смогу без мамы! - выкрикнул мой мальчик, с отчаянным упорством стараясь оттолкнуть от меня опасного гиганта. – Я знаю, кто ты! Всегда чувствовал тебя, видел, когда ты наблюдал за нами из тьмы за окном. И я не останусь с тобой. Не смей мучить маму!

Под конец малыш уже рычал, неожиданно поразив меня блеснувшим в свете луны оскалом. Он словно маленький оскалившийся зверек готовился броситься на этого безжалостного убийцу.

- Сережа, - подстегнутая страхом за жизнь сына, я слепо дернулась в направлении его голоса, – не спорь с ним, умоляю! Сделай так, как он говорит.

- Никогда, - упрямо, уже захлебываясь слезами, отозвался малыш. – Я не прощу его. Никогда не прощу, если он убьет тебя!

И в этот же миг я осознала, что меня никто не держит – тиски мужских рук исчезли. Как исчез и их обладатель, буквально растворившись во тьме. И меня накрыло волной так долго сдерживаемой слабости, погружая в абсолютную тьму…

- Мам, - Сережа тормошил меня за руку, стараясь привести в чувство.

Сделав над собой усилие, открыла глаза. Моя спальня. Я на полу. Свет включен. Испуганно сообразив, чего только что избежала, сдернула покрывало с кровати, быстренько укрываясь им.

- Сережа, я… - голос задрожал, вынуждая замолкнуть. Да и что сказать, я не знала.

- Он не придет, мам. Я буду защищать тебя, - с толикой бравады пообещал ребенок.

- Надо бежать, - шепнула я в пустоту, понимая, что это неосуществимо. Он не отпустит.

Эпилог

Ночь была родной и близкой, словно лучшая подруга или заботливая мать, укрывая меня своей тьмой. Я целенаправленно кралась, мгновенными и бесшумными прыжками перемещаясь с дерева на дерево. Так я преследовала свою добычу, выжидая удобной возможности напасть и насытиться. В густонаселенных местах охотиться приходилось именно так, соблюдая осторожность. Зачем нам лишний шум? Тем более что нас не так много. А люди так беспокойны и впечатлительны, им и «сказок» достаточно, чтобы пугать себя…

Это я знала по собственному опыту. Возможности жить одновременно в мире людей и мире нелюдей – нет. Жить долго. Тут все: и наша неспособность уразуметь и принять такую действительность, и наш инстинктивный страх, вызывающий безумие, и их голод. Любой человек, соприкоснувшийся с миром вампиров, гибнет. И скорее рано, чем поздно. Исключение делается для единиц, для самых особенных. Мне повезло – я стала одной из них. Но и в этом случае приходится делать тяжелый выбор, ведь с таким знанием жить дальше человеческой жизнью невозможно. Страшно… И я сделала свой выбор, решившись на единственно возможный вариант. Я стала вампиром!

Решающий момент. Добыча, неосмотрительно шагнув с освещенной дорожки с намерением срезать свой путь, предрекла свою участь. Мой стремительный бросок – и вот уже безвольное, парализованное ужасом тело в моих руках, а мои зудящие клыки нетерпеливо впиваются в чужую плоть, позволяя с невыразимым наслаждением втянуть в себя первый глоток вкусной горячей крови. Пища! Но я не убивала, почти никогда не убивала, отбирая столько, чтобы оставить им возможность жить дальше. Ведь я еще помнила, каково это – быть человеком. Мой муж уже не помнил…

Не убивала и потому, что мои дети еще оставались людьми. И будут ими, пока не вырастут. И сейчас я была довольна этим, радуясь тому, что они имеют возможность пусть немного, но пожить и в моем, когда-то таком родном мире, научиться понимать больше, чем изначальные вампиры.

Важное решение принять было непросто, оно было в какой-то мере даже вымученным. Ведь мне приходилось быть матерью тем, кто пробуждал во мне голод. Истовый и ненасытный. Но… нет чувства сильнее и значимее, чем материнская любовь. Она превосходит все, она сверхъестественно могуча, она превыше любых иных потребностей души и тела. Поэтому я терпела все неудобства иллюзорного существования в человеческом мире и сдерживала свои хищные порывы, воспитывая сына и дочь – двух почти людей. Это ненадолго, ведь человеческая жизнь – короткий миг. И совсем скоро они вырастут, и придет и их время принять мир отца. Мир тайны, крови и ночи.

Вампиры не любят день. Нет, солнце нас не убивает и не наносит нам увечий, но оно… раздражает, ослепляя и вызывая зуд недовольства. Поэтому нашим временем и стала тьма. И нашей сущностью тоже.

Став вампиром, я начала иначе воспринимать мир. Изменилось не только тело и собственные потребности. Все приоритеты стали иными, и взгляды на вещи тоже. Когда ты стоишь перед вопросом: пить кровь или погибнуть – тут не до сантиментов. Да и о людях начинаешь думать иначе… Сводящий с ума дурман их крови затмевает все доводы морали, низводя все до уровня питания.

Впрочем, обо всем по порядку. Вампиром я стала не сразу. Поначалу, узнав наконец истинную причину странных изменений в моей жизни, была совершенно раздавлена. Как жить дальше – не представляла. Для меня не было будущего, ведь вампир был однозначно намерен забрать моего сына себе. Мыслей о том, что он и его сын тоже – я не допускала.

Он, как и всегда, пропал после ночи неожиданных откровений, а я… выпала из жизни и потеряла всякую связь с реальностью. То кидалась собирать вещи с намерением хватать сына в охапку и куда-то бежать, то просто часами сидела за закрытыми дверями квартиры, вздрагивая от малейшего шороха. Теперь мне во всех и всюду мерещились чудовища – вдруг все в сказках правда?.. Я перестала ходить на работу, не в состоянии была отпустить сына в садик. Я становилась параноиком, но это волновало мало, поскольку перспектив у меня не было в любом случае. Не верила я в то, что он оставит нас в покое!

Так прошла неделя, а потом… он снова пришел.

Конечно же, ночью. Но… позвонив в дверь! Я, а вместе со мной и проснувшийся сын, напряженно застыла возле входной двери, раздумывая, стоит ли нажимать кнопку активации переговорного устройства. Визит в три часа ночи как-то настораживал. Кто?

- Кто там? – все же решилась я озвучить естественный вопрос для… визитера.

- Жду в спальне, - его голосом отозвался кто-то невидимый из-за двери!

Я рванула обратно в комнату. И зачем было звонить в дверь? Давал мне время собраться? Намек на то, что не убивать меня явился?

Сын побежал следом, заставив меня опомниться. Дополнительного стресса ребенку не хотелось: и так его жизнь уже перевернулась. И вообще, лучше нам вдвоем разобраться.

- Сереж, ложись спать, - остановила сына, задержав его за руку у собственной спальни.

- Мам? – по-взрослому нахмурился мой мальчик и так пугающе знакомо и иронично добавил. – Это он.

В моей душе все перевернулось – как много в нем от… отца. Вопреки всем моим чаяниям и надеждам – так много.

- Да, - отчаянно храбрясь и понимая, что вампир нас слышит, кивнула сыну. – Не волнуйся, он не тронет меня...

«Сегодня», - добавлять не стала, но с каждой секундой крепла подспудная уверенность в этом.

- Ладно, - немного подумав, согласился мальчик и, уже не мне, грозно добавил. – Но я рядом!

Проводив взглядом уходящего сына, глубоко вздохнула и открыла дверь в спальню. В помещении, покинутом мною несколько минут назад, уже царила тьма: свет был выключен, шторы плотно закрыты. Что ж… Готовая ко всему, я на ощупь двинулась к креслу.

- Зачем пришел? – просидев несколько минут в кресле в абсолютной тишине, я все же решилась первая начать беседу.

- Предупредить о том, что ты беременна, - спокойно отозвался такой уже знакомый голос. – Сначала думал, что лучше тебе самой об этом узнать. Но глядя на твое поведение в последние дни, решил сообщить.

…!!! Наверное, взорвись на моих глазах атомная бомба, я не была бы так потрясена.

Какое счастье, что я сидела! Шок был сильным, мгновенно лишив дара речи и обездвижив тело. Да что там! Я забыла даже, как дышать!

- Ураааа! – ликующий вопль сына, донесшийся из-за двери (не послушался меня и подслушивал, поросенок!), меня добил. – У меня наконец-то будет братик или сестренка! Мам, я тебя люблю!!!

(Да, сын часто сетовал на то, что лишен общества кого-нибудь «младшенького». Но я по понятным причинам на эти провокации не велась).

- Сестренка, - иронично отозвался он и тут же впечатляюще грозно рыкнул. – А теперь – брысь! Или сам тобой займусь.

- Но как?! - схватившись за голову и несколько раз глубоко вздохнув. – Как это могло случиться? Ведь ты же хотел меня убить.

- Да надо бы – столько от тебя непредвиденных осложнений, - с толикой самоиронии «посетовал» голос (кто бы говорил?!). – Но как теперь это сделать?.. Вот как в прошлый раз почуял, так сразу первоначальные намерения пересмотрел.

И все таким деловитым тоном, словно новый салат обсуждал! Я уже вообще не понимала, на каком я свете. И чего еще ждать от судьбы.

- Но как? – снова простонала я в темноту, проклиная все на свете – теперь нет даже призрачного шанса от него отделаться.

- Не планировал в этот раз, - сухо проинформировали меня. – У тебя кровь очень редкая. Потрясающее сочетание – дурманящий букет, опьяняющий вкус… Я как-то раз наткнулся на нее среди пакетов донорской крови. Потому и нашел тебя, поэтому и решил, что именно ты станешь матерью моего ребенка. Такое наследие должно сохраниться в нас, а от меня ребенок «кровь» унаследовать не может. И, наконец, я устал быть один, - он замолчал ненадолго. Я сидела с отвалившейся челюстью и подозревала, что темнота не скрывает этого факта. – Вот и забылся, получается.

Ох! Вот это поворот! Вот это пояснение. Получается, ему надо от меня избавиться, а нельзя?..

- А… потом? – я нервно переплела пальцы, стараясь хоть как-то собраться (непросто это – рассуждать о своей гибели). – Когда рожу, выпьешь всю мою кровь?

- Увы, - он был пугающе откровенен. – Остаться с младенцем на руках и куда-то его «пристраивать» с возможностью отслеживать его дальнейшую жизнь – это очередные сложности. Так что, как минимум, пока девочке не исполнится три года, а то и дольше – буду тебя терпеть.

«Какой страдалец!» - мысленно фыркнула я, прикидывая, что в худшем случае доживу до сорока одного года. Дела…

О том, в каком качестве он меня воспринимает, думать было страшно. Осознавать себя изысканным деликатесом с побочными детородными функциями выходило плохо, но, видимо, именно чем-то таким я ему представлялась. Куда ни ткни – польза! И поел, и отдохнул, да еще и с «последствиями»! Впрочем, с последним вышла небольшая накладка – шутка природы или вмешательство судьбы. И никуда мне от этого не сбежать!

- Опять не насытилась до конца, - стоило мне извлечь клыки из тела обмякшего человека, как рядом раздался недовольный голос мужа. – Не стоит переживать из-за них: их – миллионы! Всех не выпить. Настя?..

- Шшш… - позволив бесчувственной добыче соскользнуть на траву, я стремительно метнулась к мужу, что стоял возле ближайшего дерева. И коснулась пальчиком его губ, требуя считаться с моим выбором и одновременно дразня. – Зачем пошел за мной? Ты опять волнуешься? Я сама уже вполне уверенно охочусь.

- Ммм, - муж поймал мой пальчик губами, слегка сдавив его в предупреждающем рыке. – Соскучился… Тебя долго не было.

«О, да – целый час!» - замирая от счастья, подумала я. Как же мне нравились наши вампирские взаимоотношения! Они были не сравнимы с тем, что было между нами, когда он воспринимал меня как «нечто съедобное». Теперь мы были равны и голод не стоял между нами, позволяя оценить друг друга по достоинству. Да, не сразу все пришло. И ему, привыкшему за сотни лет все решать самому, и мне, намеревавшейся «отыграться» за все пережитое в человеческой жизни, было сложно сразу найти подход друг к другу. Но… задатки нашей взаимности, как ни странно, таились еще там, в моей прошлой жизни. Нас тянуло друг к другу всегда. Даже когда я боялась его и считала сумасшедшим маньяком, даже когда он незаметно облизывался, стоило оказаться рядом со мной… И стоило мне стать вампиршей, как у нашего взаимного интереса появился шанс развиться в нечто большее. И мы его не упустили.

- Ведь врешь! – нахально прижимаясь к нему в объятия, хихикнула я.

- Угу, - подхватывая меня на руки и стремительно отдаляясь от места охоты, подтвердил муж. – Просто выжидал момент, когда можно будет тебя похитить.

«Ооо…» - я расслабилась, полностью доверяя своему вампиру. (Как-никак он один из самых древних и сильных среди нас и находится на принадлежащей ему территории.) Мы остановились в самом темном месте парка, сжимая друг друга в объятиях и наслаждаясь обоюдной кипучей страстью.

- А дети? – успела шепнуть я.

- Наказал Сергею присмотреть за малышкой, - на миг оторвавшись от моих губ и скидывая одежду, сообщил муж.

Нашей «малышке» было уже шесть лет, а сын и вовсе стал почти взрослым. Так что причин для волнения не было. Остаток ночи мы могли посвятить себе. Как же прекрасно в сорок пять быть вечно молодым и бессмертным!

А когда-то, родив второго «позднего» ребенка, я с грустью размышляла о возрасте. Почти сорокалетняя «молодая мама»… И никаких шансов увидеть, как вырастут твои дети. В любом случае – никаких. Но неожиданно именно дочь изменила этот жизненный расклад.

Беременность в условиях полного довольства и спокойствия (а он держал обещание и не появлялся, хотя я порой и просыпалась с чувством его присутствия рядом, с ощущением его рук, касающихся моего живота) протекала хорошо. А уж маленький сверточек, «выданный» в роддоме, и вовсе придал сил и сплотил нас. Мы с Сергеем не могли нарадоваться на малышку, посвящая ей все свое время. Я же замкнулась на маленьком мирке своей семьи, полностью отгородившись от всего невероятного и необъяснимого, запретив себе думать и пытаться осознавать это. Так прошел год.

А потом появился он…

- Я наблюдал за вами, - однажды, разбудив посреди ночи, непривычно серьезным тоном сообщил вампир, – и понял. Чтобы в будущем дети смогли действительно стать моей семьей не только по крови, но и по духу, я обязан сохранить им тебя.

Помню, что услышав это заявление, долго и сонно моргала, пытаясь поверить в то, что оно означало.

- Ты предлагаешь мне стать вампиром? – неверяще переспросила я. – Ты выпьешь мою кровь и заставишь меня пить твою? И я буду жить вечно? Тоже буду… охотиться на людей?

- Да. Для этого есть специальный обряд, и я достаточно силен, чтобы осуществить твое превращение. И – да, ты будешь жить вечно и будешь питаться кровью. Но ты получишь шанс прожить длинную жизнь, жизнь со своими детьми.

- И с тобой? – я не могла не спросить об этом. Я давно существовала с ощущением принадлежности ему.

Вампир замялся, а я до предела напрягала зрение и слух, пытаясь уловить хоть что-то, способное выдать его эмоции.

- Став вампиршей, ты получишь свободу выбора в этом вопросе, - наконец, сухо пояснил он.

«Ага!» - я и так склонялась к тому, чтобы принять это, неожиданно щедрое для него предложение, но последний аргумент окончательно предрешил мой выбор. Ибо… отольются кошке мышкины слезы! Женщина внутри меня была неубиваема и кровожадно мстительна.

- Не обольщайся, - обволакивающим баритоном усмехнулась мне тьма. – Я всегда буду гораздо сильнее и опытнее тебя.

И он исчез, оставив меня с ощущением недосказанности, какого-то предвкушающего смятения и… надежды. Вдруг этот странный извилистый и невероятный жизненный путь все же приведет меня к счастью?

- Настя, ты уверена? Меня совсем не прельщает мысль слушать упреки в течение нескольких последующих столетий, - мы разговаривали как обычно в темноте ночью накануне моего изменения.

День икс был назначен на завтра: мне предстояло умереть и возродиться в новом качестве.

- Уверена! – скрывая страх, ответила я. За последние два года все было обдумано и взвешено множество раз. – Вот только…

- Что?

- Мой возраст… Немного обидно застыть в бессмертии совсем немолодой, - наверное, во мне говорило женское самолюбие или сказались современные фэнтезийные сказки, где вампиры были представлены сплошь юными и прекрасными героями. Но это не мой случай. Дочке исполнилось три, а я в этом году перешагнула рубеж сорокалетия.

- Это прекрасно, - он усмехнулся, судя по тону. – Это лучший возраст. И ты очень достойна его. Не переживай.

«О, да!» - усомнилась я, почему-то подумав о том, что он-то наверняка двадцатилетний! Впрочем, я пошла на это в первую очередь ради детей.

Когда же, вздрогнув от внезапного пробуждения, я распахнула глаза, встречая свою новую жизнь, то первым делом увидела его. Того, о внешности которого столько гадала…

Он не был двадцатилетним!

Передо мной, отчетливо видимый в фиолетовой прозрачной темноте ночи стоял пятидесятилетний крепкий и высокий мужчина. Уверенный и жесткий взгляд таких знакомых и родных серых глаз Сергея, едва заметная в уголках суровых губ улыбка, скрывающая понимающую насмешку, тронутые сединой короткие волосы, поджарое и сильное тело. Каждое его движение было по-звериному грациозным, хищным и… очаровывающим. Я не могла оторвать от него глаз! Это был не мальчик, передо мной стоял абсолютно самодостаточный мужчина. Мне в нем виделся воин…

- Ты видел крестовые походы? – вырвался многозначительный вопрос.

Он кивнул. Я впечатлилась…

- Настя, - мужчина шагнул ближе, в свою очередь рассматривая меня, но не делая попытки прикоснуться, – тебе повезло. Ты застыла в бессмертии на пике своей женской красоты. И должна знать об этом.

Именно с этой весьма польстившей мне фразы и начался наш путь навстречу друг другу. И пусть я поначалу немного «попетляла», идя на поводу у своего самолюбия, он не позволил нашим судьбам разойтись.

И сейчас, отстраняясь на миг от мужа, прерывая поцелуй и всматриваясь в звезды за его плечом, я была счастлива. Счастлива от того, что папа считал не зазорным сдавать свою кровь для помощи другим, от того, что побрела той ночью через парк, от того, что все в итоге закончилось для меня хорошо. Да, теперь я меньше заботилась человечностью и моральными принципами. Но я уже и не была человеком. И рядом со мной был совсем не добрый «герой». И даже это в нем я смогла полюбить, приняв природу его сущности.

- Настя, - приподняв мое лицо за подбородок, муж иронично и понимающе – словно зная, о чем я вспоминаю сейчас, – улыбнулся, – люблю тебя, никогда не сомневайся в этом. И никогда не отпущу. И начинай уже питаться до полного утоления голода!

Я лишь счастливо кивнула, согласная на все. Главное – вместе. Главное – я «на старости лет» обрела все, о чем мечтала!

Конец

Content

рассказ бонусный На старости лет

Медведева Алена. На старости лет…