Хайди Райс

Легкомысленная соблазнительница

Моим «сообщницам» – Эйми Карсон, Кимберли Лэнг и Эми Эндрюс – за то, что они – такие великолепные писательницы, вдохновляющие коллеги и вдобавок крутые тетки. Мы жжем, леди!

Heidi Rice

Мaid of Dishonor

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. А.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Maid of Dishonor

Copyright © 2013 by Heidi Rice

Пролог

Кампус колледжа Хиллбрук,

Апатит Нью-Йорк, десять лет назад

– Звучит офигительно, Марии, но Картеру с Мисси не стоит так грузиться внешним лоском их свадьбы и забывать о том, что они любят друг друга.

Причудливые речи Риз вплыли в сознание Джины Каррингтон сквозь доносившийся с заднего крыльца приторный аромат цветущих гиацинтов и туман, навеянный бокалами шампанского, и ни на йоту не развеяли ее меланхолии.

«Нельзя ли наконец-то слезть с этой темы?» – мысленно взмолилась Джина.

Ее щеки загорелись, когда вспышка гнева пронзила опустошающее чувство потери, терзавшее ее несколько дней. С тех самых пор, как Джина совершила самую большую ошибку в своей и без того полной промахов жизни.

– С этим проблем не будет. Они обожают друг друга вот уже много лет. Когда Картер сделал предложение, мы с Мисси не спали всю ночь – радовались, что станем сестрами. – Марии засмеялась, и высокие мелодичные нотки ее голоса прочистили туман в голове Джины.

Помнится, по приезде в Хиллбрук Марии была такой чопорной и застенчивой… Остальные девчонки не сразу осознали, что под ее безупречными манерами типичной южанки таился панический страх. Во время учебы Джине нравилось слушать этот заливистый смех, потому что он символизировал освобождение Марии от своей, как она говорила, «обойденной феминизмом семьи».

– Так какое же у Мисси будет платье? – оживленно спросила Риз.

– О, такое красивое! – промурлыкала Марии. – Шелк цвета слоновой кости. Эта невеста соблюдет все традиции.

Сверкнув улыбкой в сторону Джины, Марии добавила:

– Я знаю, не все из присутствующих одобряют это, но то, что они с Картером решили сохранить невинность до первой брачной ночи, кажется мне таким романтичным…

«Ага, только все совсем не так», – подумала Джина и со звоном опустила бокал для шампанского на столик.

– Кто-нибудь принесет еще бутылку? Боюсь, уже не смогу выслушивать обо всех этих «снах младой любви», не подкрепившись спиртным.

Кэсси тут же спорхнула с перил.

– Похоже, моя очередь. Я схожу, – сказала она с сильным австралийским акцентом и ласково взглянула на Джину, отчего та почувствовала себя еще несчастнее.

Кэсси знала, что произошло неделю назад, когда в Хиллбрук приехал старший брат Марии, Картер Прайс. И по привычке рассуждала прагматично: «Не понимаю, почему ты должна чувствовать себя виноватой – ведь это он обручен и вот-вот женится». Но когда Кэсси направилась на кухню, желая избавиться от висевшего в воздухе напряжения, которое, похоже, не замечала только Марии, стало ясно: даже Кэсси с ее хваленым прагматизмом было неловко.

Обернувшись, Джина увидела, как Марии недоуменно наблюдает за ней со своего шезлонга. Подруга, видимо, задавалась вопросом, с чего это Джина не прыгает от восторга по поводу «свадьбы века». Брак ее брата Картера с ее лучшей подругой Мисси на протяжении многих месяцев был для Марии самой животрепещущей темой – и Джина не отказывала себе в удовольствии добродушно поддразнить ее.

Но все изменилось в прошлую субботу, когда Джина познакомилась с пресловутым Святым Картером и тут же стала флиртовать с ним, увязая в трясине вожделения. И немудрено, ведь старший брат Марии был не заносчивым и самодовольным джентльменом, которым прикидывался, а милым, чувствительным и по-настоящему пылким красавчиком.

Вечер начался как шутка, сыгранная с Картером, но в итоге шутка случилась с Джиной. Ну откуда она могла знать, что Святой Картер станет первым мужчиной, показавшим ей, что секс – это не только физическое наслаждение? Что иногда здесь могут быть замешаны и чувства? Что именно он заставит ее стыдиться своих безрассудных желаний? И вынудит признать, что доверие, здравый смысл, честь и долг – не просто громкие слова?..

Поток невеселых мыслей прервала Марии:

– Джина, ну признайся, даже ты считаешь желание Картера и Мисси сохранить себя друг для друга романтичным!

Джина решила, что это слишком, особенно после двух бокалов «Дом Периньон» и осознания того, что у нее задержка вот уже четыре дня.

– Это не романтично, Марии, это ненадежно. Ну что будет делать твоя лучшая подруга, если после первой брачной ночи выяснит, что Картер ни на что не годен?

– Не могу не согласиться, хороший секс – важная составляющая отношений, – вспыхнула Риз, сделав глоток шампанского.

С губ Марии слетел тихий смешок, но ее щеки стали пунцовыми.

– Ты слишком много думаешь о сексе, а мы с Мисси уверены, что это не самое важное.

– И что вы, две маленькие девственницы, об этом знаете? У вас и секса-то никогда не было! – Джина вспыхнула от нахлынувших паники и гнева, вытеснивших из души угнетающее ощущение отвергнутости.

– Не обязательно заниматься сексом с парнем, чтобы понять, что ты его любишь. Мисси не волновалась по поводу того, как Картер будет… – Марии замялась, – исполнять супружеский долг. Они обсудили это.

Нет, вы только вслушайтесь – супружеский долг!

Ярость Джины разгоралась. Из того немногого, что рассказал ей Картер, – и того обширного, о чем он умолчал, – она знала, что лучшая подруга Марии, Мисси Уэйнрайт, была жеманной, лицемерной недотрогой, которая скорее зашьет себе влагалище, чем позволит Картеру хотя бы упомянуть о сексе!

Этот мужчина буквально изголодался по страсти. Он так жаждал хотя бы прикосновения, что Джина чуть не расплакалась от умиления, когда он с воодушевлением отреагировал на обычный поцелуй. Картер даже поблагодарил ее с этим тягучим южным акцентом, когда она расстегнула молнию на его брюках и положила ладонь на твердую, пришедшую в боевую готовность плоть. В тот момент Джина не осознавала, что Картер был девственником, но, когда он смущенно признался в этом позже, паря с ней в эйфории чувственного послевкусия, ее сердце так и сжалось в груди.

Уму непостижимо, что мужчина, такой зрелый и сексуально неутомимый, отказывал себе в главной из людских потребностей! Неужели его невеста была такой равнодушной и фригидной? Вырвавшийся у Джины резкий смешок очень подходил ее новому амплуа: злая сексуальная королева попыталась разбить счастливую пару, а потом крадучись вернулась в темный лес, полный сожалений и упреков.

– На самом деле твоя лучшая подруга Мисси не обсуждала с Картером «супружеский долг», но передай ей, чтобы не переживала. – Шампанское за двести долларов заурчало в животе Джины. – Как выяснилось, ее жених обладает прирожденной способностью доводить женщину до оргазма. Мало того что у него член как у жеребца, так он еще и исключительно ловкий, невероятно гибкий и просто неутомимый. Мне ли не знать – я протестировала его лично.

– Что-о-о? – сдавленно всхлипнула потрясенная Марии.

Риз изумленно прыснула:

– Джина, ты прекратишь ее дразнить? Это не смешно.

– Если ты и правда так шутишь, это отдает дурным вкусом. – Марии сейчас напоминала капризного, очень наивного ребенка. – Сердце Мисси было бы разбито, если бы Картер нарушил обет.

«Особенно с потаскухой вроде тебя», – мысленно закончила за нее Джина.

Она вдруг почувствовала себя невероятно трезвой, безрассудной и мстительной. Картер ушел от нее решительно настроенным сдаться на милость Королевы-девственницы – но Джина не собиралась хранить его тайну. Она не стыдилась наслаждения, которое они испытали вместе, это было нечто неподдельное и яркое, хотя и мимолетное.

– Не накручивай себя, Марии. – Риз, вечно напоминавшая квохчущую над цыплятами наседку, потрепала Марии по спине и бросила на Джину уничтожающий взгляд. – Это всего лишь тонкий английский юмор Джины. Не знаю, что на нее нашло.

А вот Джина знала, что нашло на Риз, эту принцессу Парк-авеню, с тех самых пор, как она вернулась после ночи любви со своим парнем. Риз по уши влюбилась в того морского пехотинца, с которым познакомилась в какой-то забегаловке. Джина видела, как Риз поглаживала висевший на шее армейский жетон, когда думала, что на нее никто не смотрит. Подруга уже успела объявить, что Мейсон оказался «тем самым единственным», словно процитировав строчку из слащавой мелодрамы.

Горечь и нечто напоминавшее зависть схватили Джину за горло, вызвав желание причинить боль и Риз. Этой безнадежно романтичной натуре, нелепо верившей в любовь с первого взгляда.

– Единственное, Риз, что на меня нашло, – это воспоминание об огромном, как у жеребца, члене Картера Прайса…

– Прекрати, больше ни слова! – закричала Марии, закрывая уши, как ребенок, не желающий слушать правду. По ее щекам заструились слезы. – Это не так. Этого не может быть. Ты лжешь. Картер ни за что не сделал бы ничего подобного. Он – порядочный парень. И он любит Мисси.

– Картер может любить Мисси, но занимался любовью он со мной.

– Джина, как ты могла так поступить? – обнимая Марии, прошептала сокрушенная Риз. – Ты ведь знала, что он обручен.

«Потому что я говорила, и он слушал, – подумала Джина. – А потом он говорил, и я слушала. И мы касались друг друга, целовались, держались за руки, и это казалось важным. Потому что он был умным, юморным и нежным, и когда он смотрел на меня, я чувствовала себя сексуальной и особенной».

Но Джина не произнесла это, потому что на самом деле ее ощущения оказались лишь иллюзией, вызванной зноем летней ночи и коварными феромонами. К утру все развеялось.

– Я сделала это, потому что он был страстным, сексуальным и умолял об этом. С чего бы еще? – ответила она.

Риз тихо выругалась. Марии вскочила на ноги, и ее лицо исказилось яростью и отвращением.

– Но он обручен и вот-вот женится. У тебя что, вообще не осталось ни капли чести? Как можно быть такой… потаскухой?

Джина усилием воли подавила дрожь. Ее и раньше называли потаскухой – сказать по правде, собственный отец называл ее намного хуже. Но сейчас это слово впервые было обращено к ней сознательно.

– Она не потаскуха, – вдруг прозвучал голос Кэсси, и, обернувшись, все увидели ее с открытой бутылкой шампанского, пеной струящегося с пальцев. – Это не она обручилась и готовится к свадьбе. Это он. Обвинять Джину в его неверности – еще один образчик двойных стандартов, которые…

– Так ты все знала? – прервала Марии, не дав Кэсси закончить лекцию на тему феминизма.

– Да. Она призналась мне на следующее утро после того, как все случилось.

– Почему ты ничего не рассказала мне? – вскричала Марии. Ее эмоциональная вспышка резко контрастировала с немигающим, спокойным взглядом Кэсси.

– А с какой стати? Это касается только Картера и Джины.

– Может быть, с такой, что Картер – мой брат, а его невеста – моя лучшая подруга! С такой, что я собираюсь стать ее подружкой невесты. С такой, что это – катастрофа. – Марии плюхнулась на шезлонг. – Я не могу сказать Мисси. Она будет уничтожена. Свадьба через неделю. И Мисси планировала церемонию больше года.

– Не волнуйся, он ничего не отменит. Он ведь вернулся к ней, не так ли? – Джина сосредоточенно изучала свои ногти, борясь с болью, стиснувшей грудь, и старательно делая вид, будто ей все равно. – Не понимаю, что ты так завелась, Марии. Это было приятно, но я не собиралась его удерживать.

– Не могу поверить, что уважала тебя! Что считала тебя классной. Тогда как на самом деле ты просто лживая потаскуха без сердца и моральных принципов!

– Угадала, Скарлетт. Я – бессердечная шлюха. – Джина поднялась, забирая у Кэсси бутылку. Плеснув остатки шампанского в бокал, она отсалютовала всем, поднимая тост. – Похоже, шоу на сегодня окончено, так что мне остается только откланяться и удалиться. Было весело, но я ухожу. Мне утром рано вставать, чтобы успеть на рейс в Лондон.

– Погоди-ка, а как же наше путешествие? – спросила Кэсси, и ее глаза округлились, точно так же, как и глаза Риз. – Мы ведь собирались ехать завтра, ты не забыла?

– Думаю, стоит отложить поездку до лучших времен. – Джина кивнула на Марии, которая смотрела так, будто у нее на голове вместо волос шевелились змеи. – Я не выдержу три недели в одной машине с нашей южанкой Скарлетт, которая пялится на меня так, будто кинжалы мечет.

Джина решительно шагнула через порог. Резкие слова Марии и озабоченное жужжание Риз смолкли, стоило ей сосредоточиться на том, чтобы держать спину прямо и не поддаваться желанию расплакаться от жалости к самой себе.

На лестнице ее догнала Кэсси:

– Джина, я этого не понимаю! Ты запросто можешь отправиться с нами в путешествие. Марии свыкнется с этим. То, чем ее брат занимался с тобой, ее не касается.

Но не успела Кэсси договорить, как дом буквально сотряс гневный вопль: «Шлюха!»

Джина прижала ладонь к щеке Кэсси:

– Поживем – увидим. Давай поговорим завтра. Посмотрим, какой настрой будет у меня и у Марии.

Но она уже знала, что Марии не сможет забыть. В этом Джина нисколечко не сомневалась. Она в который раз сожгла все мосты, оттолкнула людей, которые что-то для нее значили. Джина уже жалела о своей вспышке. Какие жестокие, возмутительные слова вырвались у нее! Увы, теперь было слишком поздно брать их назад. И, вероятно, так было даже лучше. Она просто не умела дружить.

Кэсси кивнула:

– Ладно. Я буду скучать по тебе, ты ведь знаешь.

«Я тоже буду скучать по тебе, – ответила про себя Джина. – И по Риз, и даже по Марии».

Но вместо того чтобы признаться в этом, она просто кивнула и ушла.

Наутро, когда все еще спали, Джина вызвала такси. Она осталась довольна нарочито легкомысленной прощальной запиской, на обдумывание текста которой потратила несколько часов.

«Простите за то, что так чудовищно облажалась и испортила наш последний совместный вечер, мои клевые чувихи. Но, по-моему, мы все понимали, что я со своим ненасытным аппетитом до красивых парней рано или поздно как-нибудь да наломаю дров. Надеюсь, вы сможете меня простить.

Целую, Д».

Глава 1

Нью-Йорк-Сити, август, наше время

«У меня кое-что произошло. Тебе с М. придется выбрать классное место проведения торжества Кэсси без меня. Увидимся завтра в свадебном салоне Эмбер. В 11 утра. Не опаздывай.

Целую, Р.».

«Риз Майкл, я убью тебя!» Джина Каррингтон сердито пробежала глазами по сообщению, высветившемуся на экране смартфона.

Это была чистой воды подстава.

Сейчас ее давняя, со времен колледжа, соседка по комнате томилась в муках нирваны второго шанса со своим сексуальным экс-супругом Мейсоном, за которого снова собиралась замуж. В последнее время Риз так сияла от радости и, похоже, от шикарного секса.

Уловка насчет того, что случилось нечто важное, была проявлением нелепого оптимизма Риз. Она неуклюже оставила Джину и Марии наедине, чтобы заставить их поцеловаться и помириться после той нескучной ночки десять лет назад. Джине стоило понять, чем все обернется, как только Риз, эта чемпионка по организации мероприятий, предложила им троим устроить свадебную вечеринку-сюрприз для Кэсси и Така, сексуального качка, за которого подруга планировала выйти замуж в бюро регистрации браков Манхэттена в пятницу перед Днем труда.

В типичной для себя манере Кэсси, их чокнутая подруга, бросила на жениха всю подготовку к церемонии. Так что, переговорив с Таком, Риз постановила: они с Марии и Джиной возьмутся за организацию торжества, не говоря Кэсси ни слова. Свадьбу решили отпраздновать со вкусом и сдержанно – с минимумом гостей и великолепными блюдами в каком-нибудь хорошем ресторане.

В результате они решили пересечься с утра пораньше в любимой забегаловке Джины близ Центрального вокзала и обсудить возможные места празднования. Но Риз загорелась идеей превратить незатейливую встречу в миссию ООН по поддержанию мира, сделав саму себя «третьей лишней».

Впервые после давней ссоры Джина с Марии встретились чуть больше месяца назад, во время фиаско, которым обернулась свадьба Риз с Диланом Бруксом – настоящим Мистером Совершенство. Бывшие подруги держались подчеркнуто вежливо: перекинулись парой слов, даже натянуто обменялись шутками. И никаких оскорблений, никаких попыток наброситься с кулаками или выцарапать глаза, как ожидала Джина. Но, увы, вернуться в прошлое и стереть свои ошибки было невозможно. Оставалось только научиться жить с ними. И она не думала, что Марии когда-либо ее простит. Потому что она себя так и не простила.

Но проблема заключалась не только в этом. За поцелуем и примирением с Марии последовал бы разговор о мужчине, которого Джина пообещала себе никогда больше не вспоминать. И без того за прошедшие годы она думала о нем слишком часто. Последствия той ночи чуть не уничтожили ее и, судя по тому, что рассказала ей Риз, разрушили и жизнь Картера.

Постукивая ноготками со свежим маникюром по смартфону, Джина бросила взгляд на часы, висевшие на стене забегаловки, и желание написать Марии эсэмэску с извинениями за сорванную встречу усилилось. Оставалось десять минут, чтобы успеть дать деру до прихода Марии, потому что впервые в истории Джина прибыла куда-то заблаговременно.

Вздохнув, она швырнула телефон в сумку. Десять лет назад она улизнула бы от Марии и неминуемой неприятной беседы. Потому что в девятнадцать лет Джина творила все что заблагорассудится, а потом удирала от последствий. Ах, как жаль, что она больше не была той легкомысленной дрянной девчонкой!

– Вам что-нибудь принести, мисс?

В ответ на любезный вопрос обслуживавшего столики парня, явно студента, Джина приклеила на лицо улыбку.

– Что-нибудь горячее и крепкое было бы весьма кстати, – заметила она, по привычке окидывая его оценивающим взором.

Официант покраснел до корней волос:

– Хм… что вы имеете в виду, мисс?

– Кофе, – пояснила Джина, сжалившись над парнем. – И, пожалуйста, чистый, без добавок.

Он кивнул:

– Сию минуту.

Она посмотрела вслед удаляющемуся официанту и улыбнулась. Теперь Джина избегала беспорядочных связей, и все же приятно было знать, что она не потеряла былой хватки.

Через десять минут, отхлебнув водянистый кофе, Джина почувствовала себя разомлевшей. Это благодушное состояние длилось до тех пор, пока во вращающейся двери ресторанчика не показалась Марии Прайс, такая привлекательная и деловитая в строгом костюме и на невысоких тонких каблуках. Помахав Марии, Джина увидела, как на ее лице появилось настороженное выражение, стоило ей заметить отсутствие Риз.

Внутри у Джины все сжалось от сожаления. Во время их знакомства в студенческом городке стало ясно, что у них нет ничего общего, и первый месяц учебы Джина нещадно дразнила Марии. Но в итоге их отношения переросли в крепкую, искреннюю дружбу.

Поначалу Джина поглядывала на Марии свысока, считая себя умудренной опытом космополитичной женщиной, которая знала о мужчинах и сексе все, в отличие от зажатой девственницы с юга. Но Марии нравилась ей все больше и больше: под образцовыми манерами угадывалась достойная восхищения приверженность поступать правильно, нести ответственность за свои действия и всегда верить в лучшее в людях. А потом Джина взяла и все испортила, прыгнув в постель с братом Марии, которого та боготворила…

– Привет, Джина. – Одарив ее вежливой улыбкой, Марии скользнула на диванчик. – Мы пришли раньше?

«Если бы», – с досадой подумала Джина, пояснив:

– Риз не сможет прийти. Похоже, что-то приключилось.

– И готова держать пари, я знаю, в чем дело, – пробормотала Марии, заставив Джину поперхнуться кофе. – Клянусь, можно подумать, что Мейсон изобрел секс, заставляющий Риз просто извергаться страстью!

Джина не смогла удержаться от усмешки, хотя в воздухе явно висело напряжение:

– «Извергаться» – здесь ключевое слово.

Марии прыснула:

– Надеюсь, на сей раз речь идет о большем, чем просто секс, потому что я не смогу еще раз распаковывать миллиард трюфелей! Только не в этой жизни!

– Аминь! – Джина отсалютовала Марии чашкой, с улыбкой вспоминая о том, как они вчетвером битых два часа вытаскивали трюфели из расставленных по столам коробочек, когда Риз, отменив свадьбу с Диланом, решила превратить сорвавшееся торжество в празднование… Хорошо, никто так и не понял, чего именно.

Заказав у краснеющего официанта чай со льдом и тост из белого хлеба, Марии приступила к делу, вытащив из портфельчика смартфон.

– Я выбрала несколько вариантов, где могут провести мероприятие в нужный день, подать свадебный торт и соответствовать нашим высоким, но не слишком грандиозным требованиям. Мой личный фаворит – «Терраса Трибека». Знаешь это место?

Джина кивнула:

– Конечно, шикарный ресторан с потрясающим меню и танцполом, где Кэсси с Таком смогут выделывать порнографические номера нам на радость.

Губы Марии дернулись в усмешке.

– Заведение дорогое, но оно того стоит.

– Идет.

Марии с подозрением сощурилась:

– Идет? Но мы еще не рассмотрели другие варианты… И разве ты не хочешь предложить что-нибудь свое?

– У меня была пара идей, – пожала плечами Джина. – Но ни одно из них не подходит так идеально, как «Терраса Трибека».

Подошедший с тостом и чаем для Марии официант с подчеркнутым вниманием обратился к Джине, выясняя, не желает ли она еще чего-нибудь. Марии смерила его взглядом, в котором ясно читалось: «Ну вот, еще один ее трофей».

Десять лет назад Джина порадовалась бы такой оценке – и, возможно, воспользовалась бы преимуществами всего, что мог предложить ей молодой официант. Но не теперь.

Закончив намазывать тост маслом, Марии подняла на Джину синие глаза, уголки ее губ чуть напряглись. И стало ясно, что их общая подруга Риз поступила правильно: давно стоило вскрыть этот нарыв и все обсудить. Джина понимала, что безвозвратно испортила отношения с Марии и им никогда уже не стать лучшими подругами. Но они могли общаться теплее, не ограничиваясь подчеркнутой вежливостью.

– Думаю, мы обе понимаем, почему Риз не появилась здесь сегодня, – заметила Джина. – И это вряд ли как-то связано с ее дражайшим Мейсоном.

– Риз всегда была миротворцем. Но она оставит попытки быть матерью Терезой, когда мы появимся завтра в свадебном салоне Эмбер, забронировав шикарное место для торжества Кэсси и не устроив типично женскую склоку в ресторане близ Центрального вокзала.

– Как ни странно, должна согласиться… – Джина ощутила странное единение с Марии – ими обеими владело смутное желание задушить Риз. – Но я, вероятно, смогу превзойти ее ожидания.

– Как?

– Извинившись за все эти гадости, что я сказала тебе в наш последний вечер в колледже, за все эти жестокие, ребяческие, ненужные вещи. – Джина чуть не задыхалась, а Марии хранила молчание. – И, что гораздо важнее, попросив прощения за то, что соблазнила твоего брата – столь же жестоко, ребячески и ненужно. Меня оправдывает лишь то, что я появилась в неправильное время в неправильном месте. Я поступила очень плохо, оказавшись бессердечной, эгоистичной потаскухой.

Оставаясь пугающе невозмутимой, Марии слегка наклонила голову:

– Спасибо за извинения. Но если ты вела себя жестоко и ребячески, то и я тоже. И… несмотря на то что я вполне обошлась бы без столь красочного описания… – Марии смущенно закашлялась, – причиндалов моего брата, ты не сказала тогда ничего, что не соответствовало бы действительности. – Она опустила взгляд на свои руки, нервно теребившие салфетку. – Это ведь Картер пошел на измену, Джина. Не ты. А после того, как мне пришлось наблюдать медленную, болезненную гибель его брака и видеть, каким развратником он стал после развода… не думаю, что тебе стоит брать на себя всю вину.

«Развратником? – не поверила своим ушам Джина. – Картер?!»

Да, он был потрясающе красивым, брутальным, притягательным и сексуальным, но под этим мачо скрывался мужчина, который, подобно Марии, хотел всегда поступать правильно, – благородный, чувствительный и трогательно сдержанный, несмотря на пылкое желание, горевшее в его ясных синих глазах.

Ни один человек не мог измениться так сильно. Даже за десять лет…

– Риз говорила мне, что Картер развелся. – Чувство вины запульсировало у Джины внутри, сопровождаясь неуместной волной страстного желания. – Я сожалею и об этом тоже.

– Тебе не за что извиняться, – рассудительно заметила Марии. – Развод случился не по твоей вине – у них было много других… проблем.

– Очень любезно с твоей стороны, – заметила Джина. И еще любезнее было то, что Марии явно не кривила душой. – Но я была непосредственной участницей событий и знаю, как упорно он пытался противостоять мне.

Марии всплеснула руками, прерывая ее:

– Ладно-ладно, все в прошлом, а то ты отклоняешься на тему под названием «Все, что мне не следует знать о своем брате».

Джина прыснула, увидев выражение ужаса на лице этой благовоспитанной красавицы с юга, которая, похоже, осталась такой же застенчиво-восприимчивой в том, что касалось обсуждения сексуальной жизни ее старшего брата.

– Дело в том, что… мне тоже стыдно за вещи, которые я сказала тебе той ночью. Я хотела взвалить вину на тебя, потому что обвинить Картера означало бы признать: он бесконечно далек от пьедестала, на который я его возвела. – Марии вздохнула. – Сейчас мы уже не так близки.

– О, Марии, мне так жаль! В этом тоже есть моя вина?

– Я так не думаю. Это все равно произошло бы, как только я стала бы старше, мудрее и поняла, кто он на самом деле, – с горечью бросила Марии, а потом улыбнулась Джине. – Слушай, я надеюсь, что теперь-то мы будем ладить. Потому что отношения с братом не так важны для меня, как моя дружба со всеми вами.

– Да, будем ладить, – подтвердила Джина, но, когда Марии извинилась и отправилась в дамскую комнату, почувствовала себя опустошенной.

Может быть, между ними и не произошло типично женской склоки, и, может быть, она принесла Марии запоздалые извинения… но почему-то ощущения, что этого достаточно, не возникло.

Жужжание смартфона Марии вырвало Джину из окутавшего ее чувства вины, заставив расплескать кофе. Джина вытерла лужицу и подхватила телефон, опасно вибрировавший на самом краю стола. И тут ее внимание привлекла фотография, вспыхнувшая на экране под текстом эсэмэски:

«Приезжаю в «Стандарт» сегодня в 7 вечера. Я в Нью-Йорке до пятницы. Напиши мне. Нам нужно обсудить твое содержание. К».

Сердце подпрыгнуло у Джины в груди, и прежний жар желания вспыхнул с новой силой. Прижав большой палец к экрану, она пробежала по опасно привлекательному лицу, почти не изменившемуся за десять лет. Волосы Картера стали длиннее, пряди густыми волнами брутально завивались у ушей и спускались к воротнику. Когда-то впалые щеки немного округлились, глаза цвета электрик теперь казались холоднее и ярче, на лице выделялось несколько морщинок, но в остальном Картер Прайс выглядел даже сексуальнее, чем Джина его помнила. Она коснулась соблазнительной ямочки на его подбородке, явственно ощутила царапанье щетины и привкус фисташек, которые чувствовала тогда, когда слизывала ручеек мороженого с его пухлой нижней губы.

«Перестань гладить телефон Марии, ты, идиотка!» – одернула она себя и поспешила положить смартфон на стол, перевернув экраном вниз, за мгновение до того, как за плечом появилась Марии.

– Твой телефон гудел, – сообщила Джина как можно беззаботнее, хотя пульс уже вовсю отдавался в висках.

– Точно, спасибо. – Марии взяла телефон и скользнула обратно на диванчик.

Она прочитала сообщение, и глубокая складка залегла на ее лбу. Тело Джины томилось в страстной горячке, но Марии ничего не сказала, написала несколько слов, нажала на «отправить» и сунула телефон в кармашек портфеля.

– Так я закажу «Терассу Трибека»? – произнесла она деловитым тоном. Хмурое выражение сбежало с ее лица.

Внутри у Джины все сжалось от щемящего чувства. Марии не доверяла ей. И, положа руку на сердце, кто мог упрекнуть ее за это?

Они договорились встретиться завтра, чтобы примерить наряды подружек невесты в свадебном салоне Эмбер, подруги Риз, в районе Манхэттенского моста. А потом Марии бросилась к выходу, торопясь в свой офис в Бруклине.

Глядя ей вслед, Джина осознала, что существует лишь один способ завоевать доверие Марии и доказать самой себе, что достойна этого доверия. Ей стоило наконец-то исправить все, загладить вину за ту давнюю историю.

По спине побежали мурашки, и она залпом допила остывший кофе. К сожалению, исправить все означало извиниться не только перед Марии.

Глава 2

Джина вышла из такси под Хай-Лайн в нью-йоркском Мясоразделочном квартале и поднялась по железным ступеням в прямой узкий парк, возведенный на месте старых железнодорожных путей. Бетонная дорожка, обрамленная дикими папоротниками и цветами, была полна любителей бега, милующихся парочек и семей, наслаждающихся приятно теплым нью-йоркским вечером.

Пот заструился по ее спине, когда Джина вошла с жаркой улицы в прохладный вестибюль отеля «Стандарт». Элегантный, в стиле ретро декор – все эти белые пластиковые скульптуры, искусственно состаренные каменные стены и обтянутые темной кожей сиденья стульев – заставил Джину почувствовать себя на съемочной площадке научно-фантастического фильма 1960-х годов.

Джина приподняла руки, чтобы не дать поту протечь из подмышек на винтажное мини-платье от Диор, которое она выбирала в своем обширном гардеробе целых полчаса. По замыслу Джины, встречаясь лицом к лицу с призраками прошлого, выглядеть стоило первоклассно, утонченно и сдержанно.

Она немного помедлила и, сделав успокаивающий вдох, направилась к стойке регистрации.

Портье записал сообщение, над составлением которого Джина трудилась большую часть дня. Идеальное сочетание вежливых, бесстрастных и не слишком напористых слов – всего одно предложение, дающее Картеру возможность связаться с ней, чтобы она могла лично принести ему извинения.

Воспользоваться возможностью или нет – это целиком и полностью зависело от него. Отойдя от стойки, Джина испытала невыразимое облегчение. Она сделала то, что должна была сделать. И теперь уже не имело значения, позвонит ли ей Картер. Она почему-то сомневалась, что он захочет сделать это.

Джина успела погуглить информацию о генеральном директоре «Бумажного консорциума Прайса» из Саванны, штат Джорджия. Проведя добрых двадцать минут за детальным изучением фотографий, сплетен и местных новостей, касающихся Картера Прайса и меняющихся, будто в калейдоскопе, идеально-модельных возможных невест, которые сопровождали его на светские торжества и благотворительные мероприятия, Джина вынуждена была признать: Марии не солгала.

Теперь чувствительный, застенчивый южный джентльмен был не просто плейбоем. Он, казалось, пытался побить мировой рекорд по мимолетным связям. Этот Картер был уже не тем парнем, который после их ночи помчался к своей возлюбленной, сгорая от стыда. Неужели он так сильно изменился по ее вине?

Пораженная этой мыслью, Джина замерла на месте – прямо у входа в лобби-бар отеля – и посмотрела на часы. Без десяти шесть. До приезда Картера оставался час. Значит, можно было выпить что-нибудь прохладительное, не рискуя с ним столкнуться.

В переполненном шумными тусовщиками и утомленными туристами баре уже вовсю бурлила жизнь. Один столик в дальнем углу еще пустовал. Джина поспешила к нему, перехватив по пути официанта.

– Содовую, пожалуйста… Нет, не то, – замялась она. – Принесите маленький сухой мартини, вермута поменьше.

Один коктейль не повредит, и она его заслужила.

Когда принесли мартини, Джина сделала глоток и поставила бокал перед собой, смакуя цветочный привкус джина. Потом пронзила оливку у основания бокала коктейльной палочкой и покружила ее, наслаждаясь легким кайфом от алкоголя. Порыв холодного воздуха из кондиционера развеял спертый запах тел и дорогого парфюма, и Джина мысленно перенеслась в знойный летний день, случившийся целую жизнь назад….

Аромат лип и гиацинтов защекотал ее ноздри при воспоминании о приятной прохладе прихожей дощатого дома в кампусе колледжа. Джина ощутила холод паркета под босыми ногами, как тогда, когда на цыпочках кралась по коридору, зажав туфли в кулаке. От угрызений совести сосало под ложечкой: она скользнула домой в четыре часа дня после того, как всю ночь напролет веселилась на студенческой вечеринке, хотя клятвенно обещала провести день в библиотеке с Риз. И тут из комнаты Марии на втором этаже донесся незнакомый мужской голос, низкий и бесцеремонный, несмотря на сквозившие в нем ленивые нотки Дальнего Юга.

Глава 3

– Нет, это мой окончательный ответ, Марии. Мама не разрешит тебе отправиться в эту поездку с подругами, да и я тоже. После моей свадьбы ты останешься в Саванне на лето.

Джина нахмурилась. Значит, легендарный старший брат, Святой Картер, явился сюда, чтобы отвезти вещи Марии домой. Джина сунула ноги в туфли и решила подслушать разговор – от души насладиться тем, как Марии опустит парня ниже плинтуса, чего он, безусловно, и заслуживал.

– Не думаю, что мне нужно твое разрешение, Картер, – ответила Марии. – Ты не папа, а мама передумает, как только я с ней поговорю.

«Так держать, Марии!» – про себя подбодрила Джина.

Ее грудь горделиво раздулась от осознания того, что год назад у подруги была кишка тонка так дерзко возражать Святому Картеру. Как дружно подозревали Джина, Риз и Кэсси, этот парень был настоящим лохом – отсюда и пошло прозвище, которым они его наградили.

– Мама не управляет финансами фабрики, а я – да, – последовал тихий, терпеливо-раздраженный ответ. – Как же ты отправишься в поездку, если я отказываюсь платить за нее?

– Папа оставил мне долю в консорциуме. Разумеется, я могу…

– Папа оставил твою долю в управлении опекуна, – перебил он все с тем же непреклонным спокойствием. – В управлении, которое он доверил мне, пока ты не достигнешь совершеннолетия – и в данном случае я отказываюсь давать тебе деньги.

– Это несправедливо, Картер!

Пальцы Джины сжались в кулаки. Медленно, но верно самоуверенность и твердость, которые Марии приобрела за год, улетучивались. В сущности, брат даже ее не слушал, и за одно только это Джина могла задушить его голыми руками. Ну почему мужчины вечно напоминают ее отца, критичного, деспотичного и всегда-всегда правого?

Наверху хлопнула дверь спальни Марии, чьи-то шаги застучали вниз по ступеням, и Джина вжалась спиной в нишу на лестничной клетке. Она мельком увидела бросившуюся на кухню высокую фигуру.

Прячась в нише и слушая тяжелые вздохи парня, Джина гадала, разумно ли вмешиваться: с ее склонностью к провокациям она наверняка лишь усугубила бы ситуацию, не говоря уже о том, что это ее не касалось. Но когда Джина подошла к проему кухонной двери и увидела, как он достает одну из бутылок диетической колы Риз из холодильника, гнев так и забурлил в ее душе.

Картер закрыл холодильник, стоя спиной к Джине, скрутил крышку с бутылки и, щелчком отправив ту в мусорное ведро, сделал большой глоток колы. Его огромная рука сжала край раковины, но твердая линия лопаток немного ослабла.

Почему Джина должна была уважать его право на личное пространство, если он не уважал подобного права Марии?

Вызывающе прислонившись к дверному косяку, Джина произнесла вкрадчивым мурлыкающим тоном, обычно превращавшим мужчин в глину в ее руках:

– Знаете, пора вам вытащить эту огромную самодовольную палку из своей задницы. А то, не ровен час, испортит такую красивую линию ваших дизайнерских штанов!

Он обернулся, и у Джины от изумления перехватило дыхание.

Восхваляя Святого Картера весь год, Марии забыла упомянуть одно важное, прямо-таки ключевое обстоятельство: Картер Прайс был настоящим красавчиком.

Ростом выше шести футов, с плечами шириной в милю и загорелой кожей пирата, он был крупным и темноволосым, в отличие от своей маленькой блондинистой сестры. Но их родство подтверждалось потрясающими лазурно-синими глазами, которые теперь сосредоточились на Джине. На лице Марии эти глаза выглядели мило и трогательно, на лице ее брата казались холодными и яркими.

Сделав еще один глоток краденой колы, Картер окинул Джину немигающим взглядом, и по ее телу побежали мурашки.

Она облокотилась о дверной косяк, подавив в себе желание выпрямить спину так, чтобы продемонстрировать свои шикарные груди самым выгодным образом.

«Сосредоточься, Джина, – приказала она себе. – Ты здесь не для того, чтобы флиртовать с парнем. А для того, чтобы поведать ему кое-что о женской эмансипации».

– Ну и манеры, вам палец в рот не клади, мисс, – произнес он низко, растягивая слова, которые лились медленно и обольстительно, будто патока, но в то же время таили в себе намек на непреклонность и осуждение. – Мой папа дал бы мне хорошего пинка под зад, если бы я использовал подобный язык в присутствии леди.

– Что ж, тогда нам с вами очень повезло, что вы не находитесь в присутствии леди, – съязвила Джина. Картер Прайс был не просто красавчиком, а еще и женоненавистником, фанатиком контроля. Но Джина ни за что не позволила бы ему командовать собой. Она тоже смерила его взглядом и продолжила: – Потому что я не горю желанием видеть, как то, что представляется мне исключительно симпатичным задом, получит хорошего пинка – если, разумеется, этот пинок дам не я.

«Ну-ка, посмотрим, нравится ли тебе быть сексуальным объектом, пижон!» – мстительно подумала Джина.

Две темные брови изогнулись, и она испытала колоссальное удовольствие от осознания того, что шокировала его. Джина Каррингтон не была какой-то там жеманной южной мисс, готовой подчиняться диктату мужчины. И чем скорее Картер Прайс уяснил бы это, тем лучше. Но радужные оболочки его глаз потемнели, а краешки губ дернулись. И у Джины появилось странное ощущение, что она, возможно, немного недооценила его.

– И почему у меня такое чувство, будто ваш папа недостаточно часто давал пинка под… – он помедлил, демонстративно глядя чуть пониже ее талии, – под то, что представляется мне исключительно симпатичным задом?

Хотелось бы Джине возмутиться, но, к несчастью, она не чувствовала себя оскорбленной. Скорее сбитой с толку приливом желания, заставившим напрячься соски под бюстгальтером. Ее попка запульсировала от воображаемой порки.

– Вы очень проницательны, мистер Прайс. Мой отец никогда меня не бил, – сообщила Джина со всем своим достоинством. Впрочем, в ее тоне уже слышались мурлыкающе-завлекающие нотки. – Потому что знал: он лишится руки, если хотя бы попробует.

– По мне, так рука – слишком ничтожная цена, если речь идет о том, чтобы прививать хорошие манеры своему ребенку.

На сей раз возмущение хлынуло без проблем, а сексуальная горячка сошла на нет.

– Если вы действительно считаете, что бить ребенка или женщину менее отвратительно, чем проявлять дурной тон, тогда рука – далеко не единственное, что вы заслуживаете потерять.

Картер напрягся, его чувственные губы застыли, и Джина поняла, что шокировала его до глубины души.

– Вы неправильно меня поняли, мисс…

– Каррингтон. Джина Каррингтон.

– Мисс Каррингтон. За всю свою жизнь я ни разу не ударил ребенка или женщину и никогда не сделал бы этого. Я уважаю женщин.

– Этому ваш папа тоже учил вас своими пинками? – Теперь ее слова так и сочились презрением.

Но вместо самодовольного «да», которое Джина ожидала услышать, что-то мелькнуло в его лице, словно она пересекла какую-то запретную черту.

Он вцепился пальцами в раковину и пригвоздил Джину к месту взглядом, от которого ей стало не по себе.

– Похоже, у вас ко мне какие-то претензии, мисс Каррингтон. И поскольку я впервые имею удовольствие оказаться в вашей компании, мне хотелось бы знать, почему!

Он не ответил на вопрос, но Джина не стала настаивать.

– Я услышала, как наверху вы вынуждали Марии делать то, что хотите вы. Не то, что хочет она. Ей восемнадцать лет, и она в состоянии отправиться с нами в путешествие на машине. Как я понимаю, вы все равно уедете в медовый месяц, так почему она должна сидеть в Саванне и бить баклуши, вместо того чтобы развеяться с нами?

Мрачная линия его губ стала тонкой, мускулы его челюсти сжались.

– Значит, ваши «образцовые» манеры включают в себя подслушивание?

– По всей видимости, так. – В самом деле, какое ей дело до того, что какой-то ханжа с юга думает о ее манерах? – И раз уж пошел такой разговор, в жизни есть вещи и поважнее образцовых манер. Позволить своей сестре следовать велению сердца – одна из них.

– Ехать в путешествие на машине со всеми вами – дерьмовая затея, не имеющая ничего общего с велением ее сердца!

«Вот тебе и хваленые южные манеры», – подумала Джина, наслаждаясь его взрывом эмоций.

– Откуда вам это знать? – холодно спросила она.

– Марии – моя сестра.

– И это делает вас ее надсмотрщиком, да? Марии может все решать сама!

Брови Картера сдвинулись, Джина ждала обвинений в том, что их троица дурно влияет на Марии, но, к ее удивлению, после нескольких глубоких вздохов плечи Картера расслабились. Он явно сделал над собой усилие, удерживаясь от скандала.

Джина прогнала мелькнувшее было восхищение – самообладание не относилось к числу ее сильных сторон.

– Я не считаю себя надсмотрщиком Марии, мисс Каррингтон. Но я – ее брат и сделаю то, что будет лучше для нее, – с вашего позволения или без него.

Ее губы изогнулись в усмешке. Похоже, безупречные манеры Картера мешали ему выложить все, что он на самом деле думал о ней и ее подругах.

– И почему же лучшее для нее – ваше решение, а не ее собственное?

Его желваки так и заходили.

– Потому что ей – восемнадцать, – отрезал Картер. Но Джина поняла, о чем он умолчал: «И потому что она – женщина».

– Сколько вам лет, Картер?

Он насупился:

– Двадцать два.

– А сколько вам было, когда вы обручились? – уточнила она, хотя уже знала ответ.

– Это совсем другое дело, – ответил он, слишком поздно уловив подвох.

– Хм… почему же другое? Вам было столько же, сколько сейчас Марии, и все же вы были достаточно зрелым, чтобы понять, что будете любить свою подругу детства до конца дней своих.

– Все было совсем не так. Мы с Мисси идеально подходим друг другу. И это важно было сделать после смерти моего отца. Моей матери и Марии требовалось ощущение стабильности, и этот брак – в их интересах.

Настал черед Джины хмуриться. Описание помолвки в его устах резко контрастировало с романтичным вихрем любви, о котором живописала Марии. Зачем делать предложение только потому, что так будет благоразумно и удобно кому-то, ради спокойствия матери и сестры? Не слишком ли далеко он зашел в исполнении сыновнего долга?

– Но вы ведь любите Мисси, не так ли? – Любопытство снедало Джину. Ему ведь в ту пору было всего восемнадцать… О чем только он думал, когда решил довольствоваться «одной-единственной» в столь юном возрасте? А как же игра гормонов? Желание набеситься?

– Конечно же я люблю Мисси. Через две недели она станет моей женой. Мы – друзья, мы понимаем друг друга и хотим от жизни одного и того же.

Ничего из этого даже отдаленно не походило на убедительную причину для помолвки. Но что Джина знала об этом?

– Чего же?

Картер резко, будто защищаясь, дернул плечами. И тут Джина впервые осознала, каким неуверенным в себе он был.

– Товарищеских отношений, доверия, психологической совместимости, детей. Вот так, – монотонно ответил Картер, будто повторял это в сотый раз.

– Ага, Ретт, – отозвалась Джина, хлопая ресницами и жеманно растягивая слова в типично южном диалекте. – Как романтично с вашей стороны составить список факторов идеального брака – Мисси наверняка голову потеряла!

– Мисси знает, что может мне доверять, – раздраженно и рассеянно постановил Святой Картер, явно не привыкший к тому, что его дразнят. – Только это и имеет значение.

– Да неужели? А как же насчет любви, страсти, приключений и… – Джина пыталась подобрать верные слова, – и обещание мультиоргаз-мического секса до конца дней своих?

Его взгляд метнулся к ее декольте, потом снова вспорхнул на ее лицо, и его шея покраснела, а на точеных скулах засиял загар. Картер смущенно отвел глаза и сделал нарочито большой глоток колы. И тут Джина все поняла.

Боже праведный…

Картеру Прайсу было восемнадцать, когда он сделал предложение своей идеально подходящей девушке. И если Мисси была такой же жеманной скромницей, как и ее лучшая подруга Марии, когда только приехала из своей Саванны, – с тонким кольцом верности на руке, означающим непорочность, – то она наверняка заявила, что останется девственницей до первой брачной ночи.

Джина уставилась на длинные загорелые пальцы левой руки Картера, сжимавшие бутылку колы.

И едва не охнула от изумления, заметив узкое серебряное колечко на его мизинце – точно такое же, как у Марии.

О нет, неужели? Этот парень, такой красивый и необычайно мужественный, смотревший на нее с мрачным сексуальным накалом? И он дал обет воздержания в восемнадцать лет? Это было мило – и смешно. Неудивительно, что он казался таким зажатым и дерганым.

Ситуация требовала немедленного вмешательства.

Нахлынувшая волна возбуждения и предвкушения сжала грудь Джины – и некоторые другие части ее анатомии. Дрянной девчонке вдруг пришел на ум прекрасный план – сбить спесь со Святого Картера. Доказать, что ему не чуждо ничто греховное, как и остальным людям.

В конце концов, она была законченной кокеткой. И не было ничего страшного в том, чтобы пофлиртовать с мужчиной. Особенно с таким ханжески чопорным, обожающим командовать и невероятно сексуальным, как этот. И как только она докажет Картеру Прайсу, что плохие девочки достойны уважения, как только превратит его в лужицу сверхактивных гормонов, он согласится на что угодно… Даже на то, чтобы разрешить своей невинной сестренке отправиться в разгульное путешествие на машине с тремя распутными девицами. У этого мужчины так долго не было секса… Сопротивляться вызову было невозможно. Джина потеряла девственность в шестнадцать, с тридцатипятилетним учителем биологии в школе-пансионе, и с тех пор ни разу не пожалела об этом. Картер Прайс и не догадывался, с кем связался. Джина не хотела посягать на территорию другой женщины. Но ведь можно было позволить флирту зайти достаточно далеко, чтобы дать Святому Картеру представление о сексе и подготовить его к первой брачной ночи? Мисси была бы ей бесконечно признательна.

– Не хотите ли еще мартини, мисс?

Джина моргнула, рассеянно глядя на назойливую официантку, вопрос которой резко вернул ее в настоящее. В бар отеля «Стандарт», куда она зашла поддержать дух бокальчиком-другим. И где буквально застыла на месте, огорошенная воспоминаниями.

Опустив взгляд на свой бокал, она с удивлением обнаружила его пустым.

– Нет, благодарю вас. Принесите счет, пожалуйста.

Официантка кивнула.

Возможно, Марии была права, и именно Картер был тем, кто решился на измену. Но Джина не могла отмахнуться от факта, что это она совратила его. Не наоборот. Не прошло и двенадцати часов после того, как она встретила Картера на кухне, а Джина уже осознала всю значимость своей ошибки. Это произошло, когда она лежала на мокрой от росы траве под кленом, а первые рассветные лучи играли на непокорных волнах волос Картера. Сердце Джины отрывисто билось от шока и угрызений совести, между раскинутыми бедрами томительно ныло, внутри еще пульсировал огромный напряженный член, а кольцо на мизинце Картера впечаталось ей в щеку.

Тело объял чувственный жар, и Джина вдруг подумала, что, возможно, приехала в этот отель не только для того, чтобы лично передать свое тщательно составленное сообщение. В конце концов, это можно было сделать по телефону или имейлу.

Неужели она подсознательно надеялась на встречу с мужчиной, чью фотографию мельком увидела в смартфоне Марии этим утром? Неужели ее жизнь не началась с чистого листа, как хотелось думать?

Вот черт! Ей стоило побыстрее убраться отсюда.

Официантка вернулась со счетом. Джина, не считая, бросила на поднос несколько купюр и кинулась через вестибюль. Но песня Глории Гейнор «Я выживу», заголосившая из ее сумки, заставила замедлить шаг.

Джина остановилась, нащупала в сумке телефон и уставилась на высветившийся на экране незнакомый номер. Она взглянула на часы над парадной дверью отеля, и накатившая паника отступила. До приезда Картера оставалось целых тридцать минут – наверняка это новый клиент, прельстившийся ее недавней рекламной кампанией в социальных сетях.

Но как только она прижала телефон к уху, глубокий южный акцент заставил каблуки ее босоножек увязнуть в ворсистом ковре, а сердце – учащенно забиться.

– Привет, Джина. Это Картер Прайс. Я получил твое сообщение.

– Картер! Привет. Как дела? – Она вздрогнула от прозвучавшей в голосе фальшивой оживленности.

Вот тебе на, неужели он стоял у стойки администратора? Прямо за ее спиной? Может быть, заранее позвонил в отель и получил сообщение? Боже, пожалуйста, пусть так и будет! Джина, не оборачиваясь, кинулась к выходу. До двери оставалось всего ничего.

– У меня все хорошо, – ответил Картер. – Вот стою тут и гадаю, куда это ты так спешишь.

Черт побери!

Джина обернулась. И чуть не выронила телефон, заметив мужчину, который расположился, опершись локтем о стойку администратора и прижав к уху телефон. Холодные синие глаза остановились на ее лице.

Дыхание Джины застряло где-то в районе солнечного сплетения – и она всерьез задумалась над реальностью существования телепортации.

– Стой на месте, – сказал он и, отключившись, сунул телефон в задний карман брюк.

Картер направился к ней, и бедра Джины затрепетали. Она сжала колени, чтобы не упасть в обморок от страстного желания, и вдруг подумала, что фотографии папарацци явно не воздали ему должное. Самый завидный холостяк Саванны был не просто горяч – взрывоопасен.

Джина втянула воздух в горящие легкие, признательная бокалу мартини за ободряющее действие. Картер уже подошел настолько близко, что она уловила ароматы мыла и мужчины – и вспомнила, какой же он высоченный. Рослая Джина не привыкла, чтобы мужчины возвышались над ней, но рядом с Картером Прайсом чувствовала себя прямо-таки крошечной.

– Сколько же времени утекло, мисс Каррингтон?

Наверное, недостаточно много, если судить по испарине, выступившей над ее верхней губой.

– С годами ты стала только лучше, – произнес Картер низким веселым голосом. – Как хорошее вино.

«Да и ты тоже», – подумала Джина. Несколько седых прядей у висков, морщинки в уголках глаз и волны густых темных волос, касавшихся воротника его белой рубашки, только добавляли Картеру самоуверенной, властной харизмы.

– Польщена твоими словами, – пробормотала она, изо всех сил стараясь не скатываться на гортанное мурлыканье.

Его взгляд скользнул в ложбинку между ее грудей, и Джина учащенно задышала.

– Рад снова тебя видеть. Марии говорила, что теперь ты живешь в Нью-Йорке, – бросил Картер, безмерно удивив ее.

Выходит, он спрашивал Марии о ней…

А потом, к величайшему изумлению Джины, Картер взял ее руку в свои длинные холодные пальцы и поднес к губам.

Быстрое галантное прикосновение к ее суставам вернуло Джину в давние времена, к тому привлекательному южанину. Но вот он сощурился, взмахнув густыми темными ресницами, и тот мальчик испарился – сейчас Джина видела перед собой мужчину.

– Как насчет того, чтобы продолжить разговор в баре? И ты сможешь перейти к тому, о чем хотела поговорить.

– Отлично, будет весьма кстати, – ответила Джина, хотя думала совсем наоборот. И Картер, положив руку ей на талию, повел ее в бар.

Колоссально! Как, черт побери, она сможет хладнокровно принести извинения, если ее разум уже поджарился до корочки ото всех этих всплесков энергии, исходившей от его руки?

Глава 4

Картер Прайс моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, замылившийся от смены часовых поясов после долгого перелета из России. Туман в его мозгу развеял пульсирующий жар, охвативший все внутри.

Целых десять лет Картер отказывался признавать свой интерес, и вот теперь сообщение из двух строчек, переданное администратором, привело его в замешательство. За эти годы он слишком часто думал о Джине Каррингтон, так что ее фигура, на всех парах несущаяся к выходу из отеля, произвела на него эффект, сравнимый с разрушительным воздействием пяти ураганов.

Джина выглядела сексуальнее, чем он ее помнил. А помнил он много. Припухшие губы, огромные зеленые, чуть косящие глаза, копна каштановых волос, которые когда-то спадали на плечи непокорными локонами, а сейчас были уложены на макушке и заставляли его пальцы зудеть от желания снова растрепать их… Ее высокая стройная фигура немного налилась со времен колледжа – высокая грудь стала полнее, бедра раздались, а ноги в босоножках на острых каблуках казались бесконечными. Словом, ее роскошные формы стали еще аппетитнее.

С тех пор как Картер потерял девственность с Джиной и развелся с женой, он встречался с множеством женщин, которые могли похвастать более явной, классической красотой, – но ни одна из них не источала секс чистой воды, как Джина, не будоражила его чувства одним лишь дуновением своего пылкого, сладострастного аромата.

Она уселась на высокий барный табурет, и Картер приказал себе: «Достань уже мозги из своих штанов!»

Он просто терял рассудок, стоило ему начать фантазировать о женщине, вдребезги разбившей его жизнь.

Картер подозвал бармена и спросил Джину:

– Что будешь?

– Содовую.

– А мне – пиво, – заказал Картер, устраиваясь на табурете рядом с ней.

Он заметил, как дернулось горло Джины, когда она с усилием глотнула, и ощутил нахлынувшую волну удовольствия. Джина нервничала, что автоматически делало его хозяином положения. С той памятной ночи в его постели перебывало множество леди, он уже не был тем движимым похотью зеленым юнцом. И все же сердце оглушительно заколотилось, когда Джина обхватила соломинку пухлыми губами и принялась посасывать содовую.

Да, он по-прежнему желал Джину Каррингтон, ну и что с того? Сейчас у него было достаточно самообладания, чтобы не поддаваться этим желаниям – по крайней мере, немедленно. Для начала стоило узнать, в чем дело. Скользнув взглядом по шелковистому платью, Картер заметил, как отрывисто вздымается и опадает роскошная грудь.

Прихлебывая пиво, Картер ждал, когда Джина все выложит. В конце концов, это ведь она оставила ему сообщение.

Джина залпом выпила содовую, но так ничего и не объяснила, и Картер решил разговорить ее.

– Так я слышал, у тебя свой бизнес – разработка веб-сайтов и стратегия продвижения в социальных медиа, верно?

В ее глазах отразилось приятное удивление.

– Откуда ты знаешь?

Он пожал плечами:

– Я подумывал нанять подобного специалиста для своего консорциума. Твое имя всплыло в ходе исследования, которое мы проводили.

Помнится, увидев имя Джины в отчете, Картер бросился искать информацию о ней в Интернете и обнаружил, что теперь она жила в Штатах. Не то чтобы он собирался рассказывать ей об этом… После развода Картер избавился от угрызений совести за ночь с Джиной и за то, как часто эта ночь присутствовала в его мечтах все эти годы семейной жизни.

– Кстати, у тебя хороший сайт, – добавил он. – Четкий и понятный, и у тебя там несколько великолепных отзывов от клиентов.

– Спасибо. – Джина наблюдала за ним, и Картер заметил притягательные золотые крапинки в зеленой радужке ее глаз.

– Так ты поэтому связалась со мной? – еще немного надавил он.

Ее брови взлетели на середину лба.

– Боже, нет! Мне не так сильно требуются новые клиенты.

Картер усмехнулся тому, как рьяно она бросилась отрицать это. И с удивлением осознал: он рад, что Джина разыскала его не для того, чтобы добиваться выгодного контракта.

– Тогда ты должна хотя бы намекнуть мне, в чем дело, – твое сообщение было несколько загадочным.

Она всем корпусом повернулась к Картеру, скрестив длинные ноги, и ее короткое платье задралось, обнажив крепкое, тронутое легким загаром бедро.

– Сегодня утром я пила кофе с Марии и увидела твою эсэмэску. Когда я узнала, что ты собираешься приехать в город на неделю, я решила воспользоваться удобным случаем, чтобы… – Джина замялась, – чтобы прийти сюда и извиниться за то, что сделала десять лет назад.

Страстный жар внутри запылал еще сильнее. Она казалась искренней. Неужели действительно говорила серьезно?

– Тебе придется объяснить все подробнее, – сказал Картер, оживившись, когда ее глаза раздраженно вспыхнули. Он от души наслаждался тем, что эта особенная женщина находилась в столь неловком положении. – Потому что, насколько я помню, той ночью мы много чем занимались.

Ироничное замечание заставило Джину медленно закипеть. Он что, вздумал смеяться над ней? Неужели его развод был поводом для шуток?

– Я прошу прощения за все, – ответила она более резко, чем собиралась, когда его губы насмешливо скривились. – За то, что соблазнила тебя, лишила тебя девственности и разрушила твой брак.

Картер прыснул, едва не разлив свое пиво:

– Ты что, прикалываешься?

– Честно, нет, – горячо возразила Джина, но ее серьезный тон не подавил грохотавший недоверчивый смех. – Я искренне сожалею о том, что сделала с тобой.

Она взяла сумочку с барной стойки и соскользнула с табурета, с досадой ощущая, как вся искренность ее извинений тонет в море унижения. Она выставила себя на посмешище – пришла пора с достоинством удалиться.

– Я должна идти. Спасибо за содовую, Картер.

Джина метнулась вперед мимо него, но сильные пальцы успели схватить ее за запястье.

– Куда это ты так спешишь?

– Я ухожу. Судя по всему, это была ошибка. – Она попыталась вывернуть руку, но его пальцы напряглись.

– Ну уж нет, моя сладкая, – низким голосом произнес он, растягивая последнее слово – случайно вырвавшееся выражение нежности. Это прозвучало столь чувственно, что Джина на миг потеряла желание сопротивляться.

Воспользовавшись ее замешательством, Картер положил обе ладони ей на талию и привлек Джину к себе. Она в напряжении застыла на месте и с удивлением обнаружила себя стоящей между разведенными бедрами Картера.

– Что ты делаешь?

– Угомонись, Джина. Ты хотела поговорить, и сейчас моя очередь.

Она вскинула руки в попытке освободиться, но Картер твердо держал ее, будто желая пригвоздить к месту.

– Расслабься. Ты никуда не уйдешь до тех пор, пока я не скажу то, что хочу сказать.

– Хорошо. – Джина скрестила руки на груди, сдерживая волну возбуждения, пронзившую все тело, когда руки Картера скользнули вниз, схватив ее за бедра. – Можешь насладиться моим безраздельным вниманием. Но я не понимаю, о чем тут еще говорить.

Им не следовало стоять так близко, но выбора у Джины не было – разве что закатить истерику перед посетителями бара, которые уже проявляли к их беседе неподдельный интерес.

– А ты осталась такой же вспыльчивой, как я посмотрю.

– Это то, что ты хотел сказать?

Картер снова прыснул. Мускулистое бедро коснулось ее ноги, и Джина отпрянула от него, только чтобы попасться в ловушку, коснувшись другого его бедра.

– Во-первых, можешь засунуть свои извинения в одно из тех славных мест, куда не доходят солнечные лучи.

Джина втянула воздух ртом, шокированная его грубостью.

– Вот и прекрасно, тогда я должна…

– Тихо, я еще не закончил.

Она послушно закрыла рот.

– Во-вторых, ты, возможно, и оказалась у меня первой, но я не был таким уж робким придурком. Не ты овладела мной – я тебя взял.

От его обольстительного рычания страстный пыл снова нахлынул на Джину.

– И, в-третьих, я сам разрушил свой брак, без твоей помощи.

– Не понимаю, как ты можешь так говорить, ведь я соблазнила тебя за две недели до твоей свадьбы. – Его нудный морализаторский тон вывел Джину из себя. – Я знала, что ты помолвлен, и все-таки пошла на это. Намеренно.

– Полагаю, я уже коснулся этой темы в пункте два. – Глаза Картера озарились веселостью, что еще больше разозлило и распалило Джину. – Ты не заставляла меня делать то, чего я не хотел. Так что с чистой совестью можешь перестать расстраиваться.

– О, я тебя умоляю… – прошипела она. – То, что сейчас ты смотришь на ту ночь через затемненные тестостероном очки, не меняет того факта, что я, я соблазнила тебя, не наоборот! Ради всего святого, я практически набросилась на тебя, ты даже не успел меня поцеловать!

– Значит, я был тяжелым на подъем. И что с того? В конечном счете я ведь разобрался, что к чему.

Руки Картера проползли вверх до ее талии.

– Прости, что ты делаешь? Я тебя не смущаю? – взвизгнула Джина, когда синие глаза потемнели, приобретя опасное выражение, и Картер подался вперед, вдыхая аромат ее волос.

– Нисколько.

Джина отодвинулась, но он лишь усмехнулся, наслаждаясь ее своенравностью.

– Ты пахнешь по-другому, – пробормотал Картер. – Поменяла свой шампунь?

– За десять лет? – растерялась она. – Да, конечно.

– Мне нравится. Новый аромат более сложный, но такой же сексуальный.

Джина подалась назад, чувствуя, как охватившая тело пульсация возбуждения выходит из-под контроля.

– Мне действительно пора.

Руки Картера опустились, но потом он потянулся вперед, чтобы убрать прядь волос ей за ухо.

– Нет, не пора. – Картер похлопал по соседнему табурету. – Останься. Выпей еще чего-нибудь. Давай поговорим. Десять лет назад нам так и не представился удобный случай сделать это.

Ей следовало отказаться. Сидеть рядом с ним за бокальчиком-другим было опасно, особенно сейчас, когда ее эрогенные зоны прямо-таки плавились. Но когда Картер сжал рукой ее талию, направляя к табурету, и прошептал: «В чем дело, моя сладкая? Боишься, что не сможешь сопротивляться желанию снова меня обольстить?» – напряженность вдруг испарилась, и Джина рассмеялась.

Его слова могли показаться высокомерными, но с этими озорными искорками, танцевавшими в синих глазах, больше напоминали вызов. А Джина не могла противостоять ни одному вызову.

Она задержала взгляд на широких мышцах его груди и редкой поросли, проглядывавшей в открытый ворот рубашки.

– Уверена, я с этим справлюсь, если как следует постараюсь.

Картер грубо загоготал.

– Твоя правда! – Он снова забрался на табурет. – Сядь. Ты ведь сама этого хочешь.

Джину так и тянуло назвать его высокомерным наглецом, но, к сожалению, она не могла. Потому что Картер был прав. Она хотела остаться – и не только из-за возбуждения, пульсировавшего сквозь каждую пору. Джине хотелось знать, почему он так сильно изменился.

– Ладно, твоя взяла, – уступила Джина, вскакивая на табурет. – Еще одну содовую на дорожку.

– Только содовую? Брось, это же вечер пятницы! Ты же не стала хорошей девочкой за то время, что мы не виделись, не так ли?

– Это вряд ли, – рассмеялась Джина. – Просто алкоголь добавляет лишние фунты в такие места, откуда их потом чрезвычайно трудно согнать. А проводить лишние полчаса в спортзале каждое утро умопомрачительно скучно.

Его взгляд скользнул по ее фигуре, заставив соски напрячься, а мышцы бедер – ослабнуть.

– Что ж, похоже, время в спортзале потрачено не зря.

«Будь начеку!» – приказала себе Джина.

– Я передам это своему личному тренеру, – язвительно заметила она, теребя соломинку в содовой. – Не сомневаюсь, он оценит комплимент.

– Обязательно передай, – пробормотал Картер и отвернулся, чтобы подать знак бармену.

От этого жеста рукава рубашки обтянули его бицепсы, вызывая у Джины новый прилив желания. Она оторвала взор от выпуклых мускулов, изогнувшихся под белым льном, и закашлялась.

Ничего, она выдержит! Джина перевернула эту страницу много лет назад, когда переспала с Картером Прайсом в колледже Хиллбрук и положила начало цепи событий, безвозвратно изменивших их жизни… Но сейчас она рисковала лишь одним стаканом содовой.

Если бы только она железно придерживалась своего решения… И она, вероятно, не отступила бы от него, если бы Картер продолжил флиртовать с ней вот так открыто, потому что слыла экспертом в области устных прелюдий. Но новый Картер оказался намного хитрее, чем она рассчитывала.

Один напиток превратился в два, потом – в три, и так до тех пор, пока Джина не потеряла им счет. Она забыла обо всем, потому что этот мужчина очаровал ее – не бицепсами и полными вожделения взглядами, а познаниями и энтузиазмом, которые он проявил во время обсуждения нейтральной темы работы.

С неподдельной гордостью и бесстрастным пониманием дела Картер говорил о вызовах, которые преодолел, когда превратил бумажную фабрику, унаследованную им от отца в семнадцать лет, в процветающий бизнес. Потом он с интересом – и поразительным отсутствием критики – слушал о карьерных метаниях Джины, закончившихся в прошлом году созданием своего проекта в сфере веб-дизайна.

Они затронули другие темы – вроде адской жары в Саванне в августе и переезда Джины из Лондона в Нью-Йорк пять лет назад. И аккуратно обошли слишком личные моменты, такие как брак Картера, отношения с Марии или извинения, которыми Джина изначально собиралась ограничиться. И после двухчасовой беседы Картеру Прайсу наконец-то удалось рассеять ее настороженность.

К несчастью, во время их очень взрослого, удивительно комфортного разговора Джина все чаще и чаще ощущала близость Картера на чисто физическом уровне. От низкого рокота его смеха по коже бегали мурашки, от вспышки интереса в его глазах голос плавился до томного мурлыканья.

Бар постепенно пустел, завсегдатаи пятничных тусовок Нью-Йорка отправлялись на новые «пастбища». Приглушенный свет и интимная тишина все больше будоражили желание Джины сделать эту беседу чуть менее комфортной.

– Знаешь, Картер, есть одна вещь, которую мне очень хочется узнать… – Джина погрузила соломинку в коктейль «Космополитен», на заказе которого после нескольких порций содовой настоял Картер. – Ты так сосредоточен на бизнесе, – вкрадчиво замурлыкала Джина после того, как сделала глоток «Космо», и взгляд Картера скользнул к ее рту, – и явно тратишь уйму времени и сил на то, чтобы сделать свое дело успешным. Как же ты находишь свободное время на то, чтобы встречаться с таким количеством женщин?

Картер вскинул брови и разразился смехом:

– Джина, ты что, наводила обо мне справки?

Она с наслаждением сделала еще один глоток источающего цитрусовый аромат коктейля, уже не стесняясь того, что спалилась.

– Грешна, признаюсь, сегодня днем прошерстила «Гугл», исключительно из любопытства, ну, ты понимаешь…

– О да, – понизил голос Картер. – Слишком хорошо понимаю.

– И если честно, меня потрясло количество твоих связей. Похоже, ты феноменально управляешься со своим временем. Я подсчитала, что за последнее время ты появился в обществе с четырьмя женщинами – и это после новогоднего бала у губернатора Джорджии, на котором ты был с Анжеликой Монклер. Кстати, я чуть не лопнула от зависти по поводу ее шикарного платья!

Она умолчала о том крошечном уколе зависти, который ощутила, увидев, как великолепно спутник Анжелики выглядел в смокинге.

– Она действительно неплохо смотрелась, если мне не изменяет память, – задумчиво произнес Картер.

– Так что? – упорно допытывалась Джина, сгорая от любопытства. – Как ты находишь время? Не говоря уже о силах?

– Мне легко находить время и силы, потому что обычно, вращаясь в обществе, я одновременно работаю. Отец Анжелики – близкий друг губернатора, и я рассчитывал, что это знакомство ускорит рассмотрение вопроса по поводу планировки земель, который городской совет обсуждал несколько месяцев. – Он улыбнулся ей, явно ни в чем не раскаиваясь. – На юге совмещать приятное с полезным – единственный способ делать свое дело.

– Это кажется утомительным, – заметила Джина. «И циничным», – добавила она уже про себя.

– Не обязательно.

– Это еще почему?

– Потому что я не сплю со всеми женщинами, с которыми появляюсь в свете.

– А, понимаю. – Щеки Джины вспыхнули. Она и не думала, что Картер будет столь прямолинейным. И что его признание так ей понравится. – Какое облегчение!

– Правда? – Картер снял ее руку с барной стойки и принялся играться с ее пальцами. – Почему это?

Начавшись от руки, возбуждение устремилось по телу, и Джина выдернула у Картера свои пальцы.

– Потому что спать с кем-то, чтобы ускорить рассмотрение вопроса по поводу планировки земель, не так уж и романтично, – с наигранным легкомыслием пояснила Джина, пытаясь ненароком не выдать, что ее трусики увлажнились.

– Угу. С каких это пор ты стала думать, что секс имеет что-то общее с романтикой?

«С тех пор, как переспала с тобой». – От этой мысли Джина вдруг почувствовала себя уязвимой и уронила голову.

– Я так не думаю, – помедлив, ответила она, отодвигая от себя бокал. – Но, возможно, так считает Анжелика.

– Откуда мне знать? – бросил Картер. – Я никогда не спал с Анжеликой.

Джина постаралась не реагировать на идиотский прилив адреналина. И решила, что на сегодня с коктейлями пора завязывать.

Картер накрыл ладонью ее руку, проведя большим пальцам по ее суставам, и Джина подпрыгнула на месте.

– А вот с тобой…

Их взгляды встретились, и у Джины закружилась голова, словно ее загипнотизировала холодная синева глаз.

– Ты хочешь знать, что я четко помню с той ночи? – тихо произнес Картер.

Джина покачала головой. Она не хотела это слышать, да и его соблазнительное рычание буквально высекало искры из ее изголодавшегося по сексу тела.

– Как бы мы ни ошибались, занимаясь этим, во время той ночи создавалось ощущение, что все так, как и должно быть.

– Не думаю, что нам стоит говорить об этом, – прошептала Джина, и ее голос дрогнул. Как и ее стойкость. – Это плохая идея.

Картер встал и положил руку ей на спину, потом потер облегавший фигуру шелк над чувствительной кожей, чуть не растаявшей от его прикосновения. Убрав прядь волос за ухо Джины, он наклонился и зашептал у ее мочки:

– Плохие идеи могут привести к потрясающему сексу.

Джина вздрогнула, больше не заботясь ни тем, что сидела в общественном месте, ни тем, что хотела вытянуться под его ладонью, как довольная кошка.

– И это – уже не ошибка, – пробормотал Картер, обжигая ее ухо горячим дыханием.

Джина вскинула голову:

– Ты в этом уверен?

– Я сейчас ни с кем не встречаюсь, а ты? – спросил Картер, игнорируя ее вопрос.

– Нет, но…

Он прижал палец к ее губам, подавляя слабый протест.

– Ты когда-нибудь задумывалась над тем, как сложились бы наши отношения… без всей этой эмоциональной дряни, сбившей нас с толку?

– Да, – честно ответила Джина. Смысла изворачиваться и скромничать больше не было.

Положив обе руки ей на талию, Картер стянул Джину с табурета, и она оказалась в его объятиях, ощущая пьянящий мускусный аромат.

– Если хочешь узнать ответ на этот вопрос, у меня наверху забронирован целый люкс.

– Это безумие, – прошептала Джина. – Ты сошел с ума…

– Какое это имеет значение? – грубо усмехнулся он, и ее судьба была решена.

За прошедшие годы Джина сильно изменилась, дрянная девчонка исчезла, но она не забыла, какое наслаждение подарил ей Картер. Так и не смогла выкинуть этого парня из головы.

А сейчас он был рядом, такой доступный… Джина могла спать с ним, наслаждаться им, утолять чувственный голод, терзавший ее многие годы. А потом отпустить Картера и воспоминания о нем на все четыре стороны, уже не терзаясь сожалениями.

– Не думаю, что это имеет значение, – пробормотала она. – Уже нет.

Сейчас между ними не было ни Мисси, ни свадьбы через две недели – ничего, что вызывало бы угрызения совести. Они сами, казалось, были теперь совершенно другими.

Ранимого, смущенного девственника сменил циничный, властный развратник. Да и Джина благодаря самокопанию и обошедшимся в круглую сумму сеансам психотерапии уже не была испорченной кокеткой, считавшей, что секс с любым приглянувшимся мужчиной способен заменить ей привязанность собственного отца.

Большие пальцы Картера вдавились в изгибы бедер Джины, и его губы приблизились к ее губам.

– Это было хорошо тогда, но сейчас будет еще лучше – потому что мы оба знаем, как, черт возьми, это делается.

– Осторожнее, Картер, – поддразнила Джина, и желание пофлиртовать вытеснило остатки осмотрительности. – Ты ведь не хочешь переоценить себя, ведь, насколько я помню, ты был хотя и весьма развитым, но девственником…

– А ты, несомненно, была для меня мощным вдохновением. Но с тех пор я кое-что узнал о выносливости и технике. – Картер игриво прикусил ее нижнюю губу, вызвав восхитительный трепет в самом низу живота. – И это дает мне уверенность в том, что теперь я смогу справиться гораздо лучше.

Она судорожно выдохнула, ощущая, что возбуждение уже миновало точку невозврата.

– В таком случае, полагаю, мне остается только позволить тебе доказать это.

– Аминь, – простонал Картер, сжимая ее щеки в грубых ладонях.

Его рот впился в ее рот, его губы оказались такими же страстными и жаждущими, как десять лет назад. Но на этот раз именно Картер контролировал поцелуй. В этой ласке не было ни нежного, робкого, невероятно сладостного исследования, ни стонов нарастающего возбуждения, только необузданные, настойчивые удары его языка, безраздельно завладевшего ее ртом.

До Джины смутно доносились звуки окружавшего их бара – но ее эксгибиционистская натура не стыдилась случайных зрителей. Джина обхватила ногами талию Картера, и ее язык вступил в поединок с его языком, отказываясь мириться с контролем партнера и выдвигая взамен свои собственные требования.

– Эй, ребята, почему бы вам не уединиться? У нас здесь целый отель к вашим услугам, – взмолился бармен, заставив их отскочить друг от друга.

– Конечно. – Картер бросил несколько купюр на стойку и схватил Джину за руку.

– Хорошего вечера, ребята, – бросил им вслед бармен, засовывая в карман слишком щедрые, как показалось Джине, чаевые.

Послав парню развязный воздушный поцелуй, она вылетела из бара вместе с Картером.

Чем же теперь могла навредить одна-единственная ночь? Картер Прайс находился здесь, рядом и казался сексуальнее, чем когда бы то ни было. Да, они оба стали другими, неизменным осталось лишь одно. То, с какой легкостью он будоражил ее чувства – до тех пор, пока страстное желание не устремлялось по венам подобно одурманивающему наркотику. Так неужели она не могла позволить себе поддаться искушению в последний раз? И получить окончательный ответ на тот важный вопрос? Теперь, когда у нее был шанс?

Ради всего святого, она ждала десять лет! Не слишком ли долго?

Джина, может быть, и начала жизнь с чистого листа, но монашкой она точно не стала!

Глава 5

«Ты что, совсем офигел?» – смутно мелькнуло в голове Картера.

Сжимая руку Джины, он прошагал через вестибюль к лифтам, чувствуя себя так, словно перенесся в прошлое.

Десять лет. Десять долгих, перевернувших жизнь лет прошли с того момента… И, черт побери, за это время он так ничему и не научился, потому что мог думать лишь о настойчивом желании забраться в трусики Джины Каррингтон.

Вожделение, охватившее Картера, как только он заметил ее, несущуюся по вестибюлю отеля, снедало его изнутри весь вечер. Картер сдерживал этот порыв на протяжении двух часов, рассказывая о своем бизнесе, пытаясь наконец-то подумать головой, а не тем, что скрывалось в его штанах. И все же неудержимое ноющее желание грызло его, как злая собака.

Эта жажда охватывала его всякий раз, когда Джина качала головой, от чего ее уложенные в высокую прическу волосы грозили рассыпаться непокорными волнами. Что-то дергало у него в паху всякий раз, когда она обхватывала губами соломинку. И всякий раз, когда она понижала голос, чувственное мурлыканье отзывалось покалыванием на его коже, словно кошка пробовала на нем остроту своих коготков.

Лифт, переполненный туристами и бизнесменами, тащился на пятнадцатый этаж целую вечность, а рядом стояла такая желанная женщина, и он сжимал ее холодные пальцы… Когда они наконец-то протиснулись к выходу из лифта, Картер еще крепче сжал ее руку и бросился по коридору к своему люксу.

Сзади еле слышно донеслось ругательство:

– Притормози, Картер, пока я не сломала себе лодыжку.

Он остановился, и Джина с размаху налетела на него на своих каблуках-убийцах. Оставалось только донести ее до номера, перебросив через плечо, – Картер не мог допустить, чтобы сломанная лодыжка перечеркнула планы на восхитительный секс.

– Картер, что ты делаешь? – взвизгнула Джина, когда он схватил ее, поднял над собой и перевернул так, что ее ноги взлетели вверх, а пышные ягодицы прижались сбоку к его голове. – Отпусти меня, ради бога!

– Ни за что.

– Я могу идти сама! – прерывисто дыша, запротестовала Джина.

– Можешь, но, на мой вкус, недостаточно быстро.

– Да как ты смеешь! – возмутилась Джина, но тут же рассмеялась, напомнив Картеру о дрянной девчонке, которая все еще скрывалась под ее уравновешенностью.

Удерживая ее на плече, Картер скользнул магнитной картой в слот двери. Потом, пинком открыв дверь, прошагал в комнату и поставил Джину на ноги. Ночная панорама Гудзона, видневшаяся за стеклянными стенами люкса, поразила его во время первой остановки в «Стандарте». Теперь Картер едва замечал эти красоты – все его внимание сосредоточилось на женщине в обрамлении панорамного городского пейзажа. Выбившийся из прически завиток прилип к ее пылающей щеке, а обхватывающий восхитительные формы шелк натягивался от ее прерывистого дыхания. Сейчас Картер с тем же успехом мог остановиться в придорожном мотеле – и все равно чувствовал бы себя королем.

Он схватил Джину за запястье, притянув к себе:

– Иди сюда.

– Я уже здесь, – заносчиво бросила она, пробуждая в нем пещерного человека.

Он выдернул шпильки из ее волос, позволив копне мягких каштановых локонов каскадом упасть себе на руки.

– Я хочу их распустить.

Рассмеявшись, Джина потрясла головой, от чего непокорные локоны разметались по ее плечам. Обняв Картера за шею, она стала накручивать на палец прядь волос на его затылке.

Включаясь в любовную игру, Картер приподнял ее голову, прикусив пухлую нижнюю губу, и с наслаждением впился в мягкий рот, все глубже проталкивая язык. Его желание разгорелось еще сильнее, когда язык Джины в ответ вторгся в его рот.

Картер отпрянул, и его дыхание участилось при виде ее раскрасневшихся губ и темных расширившихся зрачков.

– Когда ты успел стать таким неандертальцем? – Джина коснулась языком пятнышка на губе, где он укусил ее.

– Когда мне пришлось битых два часа говорить о бизнесе, чтобы не наброситься на тебя прямо у барной стойки.

– Какой интриган! Я и понятия не имела, что ты думаешь о сексе, рассуждая о развитии деловых возможностей во враждебной инвестиционной среде, – промурлыкала она тоном сотрудницы службы секса по телефону.

– Это называется «многозадачный режим работы». – Потянувшись вверх, Картер нащупал молнию на платье и резко дернул ее вниз. – Все это время я представлял тебя голой.

Джина хрипло рассмеялась, когда лиф платья сполз, открыв ярко-красное кружево ее бюстгальтера.

– Что ж, пора прекратить только представлять.

Она отступила, выскальзывая из шелковистого платья. Оно упало к ее ногам, и Картер стал буквально пожирать глазами крепкие пышные груди, восхитительные изгибы талии и бедер, бесконечно длинные ноги. Узкие лоскутки кружев едва прикрывали ее наготу.

Последняя кровь отхлынула от его мозга, и вожделение обожгло все внутри.

– Черт, ты словно сошла со страниц каталога «Викториа’с Сикрет»!

– Так-так, мужчина, который изучает каталоги нижнего белья, – засмеялась Джина.

Картер притянул ее ближе, скользя ладонями по пышным формам и изо всех сил стараясь не торопиться. Он хотел быть в ней, сейчас, прямо в эту самую секунду. Но еще больше ему хотелось сделать все хорошо, даже лучше, чем в их первый раз. Он хотел смаковать ее, соблазнять ее, заставить ее молить – точно так же, как когда-то она заставила молить его.

– Не скажу, что я как-то пристально изучал картинки с моделями. Когда тебе двенадцать лет, этот каталог – эквивалент «Плейбоя», – прошептал Картер у ее шеи и почувствовал, как Джина задрожала в ответ. – Но сейчас этой Виктории с ее секретами для меня не существует, ведь у меня в руках настоящая модель.

Он расстегнул ее кружевной лифчик и отбросил его, сжав вздымающуюся плоть грубыми ладонями. Джина протяжно застонала, когда он перекатил напрягшиеся соски между пальцами.

Картер прильнул ртом к одному из розовых кончиков, заставив его сжаться под ласкающим языком. Он от души упивался прерывистыми стонами Джины, знаменующими ее капитуляцию.

Пальцы Джины, сжимавшие его волосы, сжались в кулаки, и она резко отвела его голову.

– Я тоже хочу увидеть тебя голым, Картер.

Он усмехнулся, ощутив новый прилив желания, и все остатки утонченной сдержанности вдруг улетучились. Но Картер собирался еще немного продлить эту пикантную игру, хотя пульсация в его брюках становилась уже болезненной.

– Для этого еще рановато, – бросил он. – Снимай трусики.

– Я не подчиняюсь приказам, – с вызовом заявила Джина, и ее набухшие груди с напрягшимися, блестящими от ласки Картера сосками непокорно метнулись выше.

– Снимай – или я их сорву. – Он скользнул взглядом по изысканному красному кружеву. – Решать тебе, но они кажутся недешевыми.

Джина лишь рассмеялась:

– Тебе нужно их снять, вот сам и снимай. Эти трусики не так легко разорвать…

Картер сжал тонкое кружево в кулаке и дернул.

– Так на чем мы остановились? – тихо произнес он, отшвырнув остатки ее дорогого нижнего белья.

Джина закатила глаза, но Картер успел уловить вспышку потрясенного возбуждения в зеленых глубинах ее глаз.

«Так-то, моя сладкая, – злорадно подумал он. – Теперь я главный».

– Они стоят пятьдесят долларов, – прошептала Джина, скорее удивленно, чем возмущенно.

– Увы, уже не стоят. – Обвив рукой ее талию, Картер притянул Джину к себе.

Ее ладони погладили переднюю часть его рубашки, и не успел Картер заметить мелькнувшую в зеленых глазах искру возбуждения, как Джина схватила его за воротник и дернула.

– В эту игру нужно играть вдвоем, большой мальчик, – промурлыкала она, перекрывая голосом свист разрываемого хлопка и треск пуговиц.

Но когда Джина выпустила из рук разорванную ткань, чтобы коснуться его голой кожи, Картер схватил ее за оба запястья, резко развернул спиной к себе и, словно решив взять в плен, сцепил руки у нее на животе.

– Но только один из нас сможет победить.

– Что за… – Джина отчаянно вырывалась, чувствуя, как все больше распаляется, а ее голые ягодицы прижимаются к твердой выпуклости под его брюками.

– Никаких прикосновений, – приказал Картер, кусая мочку ее уха. – До тех пор, пока я не разрешу, моя сладкая. На сей раз командую я.

И Картер не собирался передавать бразды правления. Не раньше, чем они оба поджарятся в этом страстном огне до корочки.

Джина изгибалась, пытаясь избавиться от сковывающей движения руки, но эти жалкие попытки лишь усиливали трение, заставляя острее реагировать на обволакивающее ее крупное тело – и то, что упиралось ей в ягодицы. Она застыла на месте, ощущая мощную эрекцию Картера, едва сдерживаемую брюками. И спросила себя, как же, черт возьми, оказалась в таком положении.

Пойманная в ловушку, уязвимая, побежденная и невероятно распаленная.

– Посмотри на себя, – раздался прямо у уха тихий приказ, и дрожь пронеслась вдоль спины. Жар острого желания нахлынул на Джину, стоило ей поднять голову и увидеть шокирующее отражение в стеклянной стене, открывавшей вид на темное пространство Гудзона.

Лунный свет лился на ее обнаженное тело, окутывая таинственным белым сиянием, через которое проступали лишь твердые розовые соски и аккуратно подстриженные завитки цвета воронова крыла на верхушке ее бедер. Бледные формы Джины резко контрастировали с крепко державшей ее высокой темной фигурой – Картер был все еще полностью одет, если не считать узкой полоски груди, которую Джина обнажила.

Она чуть не задохнулась, потрясенная собственным распутным видом.

– Бога ради, Картер, опусти шторы. – Джина снова попыталась вырваться. – Нас увидит весь Манхэттен.

– Успокойся, – надменно захохотал Картер. – Стекло тонировано. Тебя никто не увидит, кроме меня.

Джина застыла на месте, ощущая предплечье Картера, изогнувшееся под ее бюстом, покалывающие ее спину волосы на его груди и стальной стержень, прижимавшийся к ее попке.

– И я собираюсь насладиться каждой клеточкой твоего тела. – Картер положил обмякшую руку Джины себе на шею, выпятив ее пышные груди.

Джина глотнула, ощутив, как пересохло горло, завороженная чувственным отражением и мощной потребностью, отразившейся во взгляде Картера. И вдруг ясно осознала, что игра закончилась.

Картер провел большим пальцем по внутренней стороне ее руки, заставив затрепетать всем телом и снова ощутить вожделение, устремившееся к лону. Его рука сильнее сжалась вокруг ее талии, удерживая Джину на ногах во время этой утонченной пытки. Настойчивые пальцы кружили над ее грудями, будто исследуя их, – невыносимо, мучительно медленно…

Джина застонала, вытягиваясь под дразнящими ласками:

– Тебе стоит поторопиться. Прежде чем я взорвусь.

Картер ущипнул ее за сосок – не больно, но достаточно сильно, чтобы послать стрелы наслаждения прямиком к томящемуся женскому естеству. Джина вскрикнула.

– Терпение, малышка, – прошептал Картер. – Или будешь наказана.

Ее сознание затуманилось эротичной угрозой, а с губ слетел нервный смешок.

– Тсс, – его губы скользнули по мягкой коже ее шеи, – мы ведь только начали.

– О боже! – Джина дернулась, когда Картер оставил ее груди и потянулся ниже. Кончики его пальцев исследовали, поглаживали, соблазняли, но так медленно… Джине казалось, что она умрет от предвкушения прежде, чем эти пальцы доберутся туда, куда ей отчаянно хотелось. – Пожалуйста… – чуть не зарыдала она, когда живот задрожал от очередной мучительной ласки.

– «Пожалуйста» что, моя сладкая? – поддразнил Картер, и его струящийся густой патокой акцент уничтожил остатки ее сопротивления. – «Пожалуйста, перестань»?

– Даже не вздумай! – бросила Джина хриплым от волнения голосом, когда его пальцы погладили завитки, скрывавшие средоточие ее женственности, но резко замерли перед своей главной целью.

Веки Джины, затрепетав, открылись. Она уставилась на отражение в стекле, читая неистовое возбуждение на лице Картера.

– Скажи мне, чего ты хочешь, – твердо произнес он, – и ты тут же это получишь. Если, конечно, попросишь по-настоящему учтиво.

– Прикоснись ко мне.

– Это недостаточно учтиво, – усмехнулся он, все еще дразня Джину порхающими над кожей пальцами.

– Прикоснись ко мне, пожалуйста…

Она изогнулась, ощутив, как его пальцы погрузились в скользкие, лоснящиеся влагой складки. Наконец-то… Картер погладил ее раздувшийся клитор, и все внутри нестерпимо заныло и сжалось.

– Это не… – запротестовала Джина, когда он отступил, и почувствовала, как ее захлестывает отчаяние. Ну почему он не прикоснется к ней там?

– «Это не» что? – услышала она самодовольный намек на веселость в его голосе. – Может быть, тебе стоит попросить?

– О, что за… – Она прикусила язык, сдержав рвущееся с губ ругательство. – Не мог бы ты просто прикоснуться к…

Она вскрикнула, ощутив, как грубоватые пальцы поглаживают ее разгоряченный клитор.

– Прикоснуться к тебе там, да?

Вместо ответа Джина принялась извиваться и дергаться, а Картер все ласкал и ласкал восхитительный бугорок – и под этой утонченной пыткой она вновь проваливалась в забытье…

– Кончи для меня, Джина.

Будто подчиняясь его приказу, волна наслаждения нахлынула и разбилась, превратившись в мелкие брызги сладостного ощущения. А потом Картер стал ласкать самое средоточие ее женственности – в идеальном месте, в идеальном темпе, – снова и снова маня в пучину блаженства…

Картер отдернул руку, и Джина повисла на нем, опустошенная, обессиленная ошеломляющей глубиной оргазма и отчаянной борьбой за то, чтобы удержать хоть какой-то контроль над своим собственным телом. Борьбой, которую она, похоже, только что проиграла.

Его хватка ослабла, и Джина, приходя в себя, повернулась – полная решимости вернуть себе хотя бы часть утраченных позиций. Сорвав с плеч Картера рубашку, она отшвырнула лохмотья через плечо.

– Ой, мамочки, ты только посмотри, что я сделала с твоей рубашкой! – поддразнила она. – Наверное, не следовало обвинять тебя из-за трусиков!

– Конечно, не следовало, – ничуть не смутился Картер. – Эта рубашка стоила больше двухсот долларов. Так что, полагаю, это ты мне должна.

Джина помедлила, чтобы полюбоваться загорелой кожей и выпуклыми мускулами, а потом в два счета справилась с пряжкой его пояса. Расстегнув молнию, она обнаружила громадную выпуклость, выпирающую под трусами. Перехватив взгляд Картера, Джина сжала в ладони твердый ствол.

– В таком случае настал час расплаты.

– Да, думаю, самое время. – Его кобальтовые глаза с вызовом вспыхнули. – Покажи, на что ты способна, моя сладкая.

Разразившись самодовольным смехом, он сбросил с себя оставшуюся одежду и предстал перед ней восхитительно обнаженным.

Джине потребовалось еще несколько секунд, чтобы перевести дух. «Просто совершенство…» – оценила она про себя.

Когда-то худой, теперь Картер мог похвастать мощным телосложением, с мышечной массой именно там, где это и требовалось. Его плечи стали шире, таз – стройнее, трицепсы и бицепсы – гораздо рельефнее, а выступающие на животе кубики впечатляли.

Видно, тренировался в спортзале. Много.

Джина провела ногтем по завиткам на его груди, окружавшим плоские коричневые соски, и скользнула вниз по дорожке волос к густой поросли, где выступало его твердое достоинство.

О, ну надо же! Это игра ее воображения или его мужское естество тоже стало еще великолепнее?

– Картер, какой же ты красивый, – сказала Джина и, облизнув губы, опустилась на колени.

Она улыбнулась, и адреналин хлынул в вены, стоило обхватить толстый ствол пальцами и начать поглаживать его. Джина ощутила, как он резко задергался в ее ладони, и увидела, как неистовая вспышка желания озарила лицо Картера.

– Приготовься, мой сладкий, – промурлыкала Джина, подражая его по-южному ленивому тону. И провела языком по члену, от основания до кончика, услышав, как Картер отозвался на ласку стоном.

Боже праведный…

Картер зарылся пальцами в каштановую копну волос Джины. Его колени ослабли, превратившись в трясущееся желе, а внутри все обожгло адским пламенем.

Картер с трудом оторвал взгляд от этих мягких, пухлых губ, обхвативших его плоть, и постарался принять восхитительное наказание достойно, как и подобает мужчине. Но, увидев в стекле отражение казавшейся особенно распутной Джины, ублажавшей его своим ртом, чуть не потерял сознание.

Стоя перед ним на коленях, она должна была казаться кроткой, покоренной, но вместо этого выглядела дерзкой и непокорной, как амазонка.

«Черт, прямо адова мука, огонь преисподней!»

Именно туда Картера и уносило, но ему было плевать.

Он попытался отвлечься, чтобы остановить нараставшую волну оргазма и окончательно себя не опозорить. Закрыв глаза, он старательно вызывал в воображении картину воскресной службы в церкви, представлял совет директоров бумажной фабрики… Но все без исключения образы меркли, уступая место великолепному зрелищу, которое он мельком увидел в темном стекле – ее лизавшему и кружившемуся языку, ее сосущему рту.

Картер застонал и ощутил, как резко задергалось в паху. Сильнее вцепившись в копну завитков, он оторвался от Джины.

– Хватит. – Подхватив свою амазонку под руки, он поднял ее с колен.

Щеки Джины порозовели, зеленые глаза с вызовом вспыхнули.

– Почему ты меня остановил? Я так наслаждалась… – Ее надутые губки только разожгли его жар и усилили пульсацию.

Джина потянулась к Картеру, но он быстро схватил ее за запястье:

– He-а. Я сказал – хватит.

Она вскинула идеально выщипанную бровь:

– Почему? Судя по всем этим стонам, ты тоже наслаждался.

Картер усмехнулся. Черт, ну почему под этим слоем шикарной утонченности она была безрассуднее и распутнее, чем когда бы то ни было?

– Я не говорил, что не наслаждался этим. Просто не хочу кончать вот так. Не в этот раз.

– Зануда!

Картер засмеялся, но еще крепче сжал ее запястье и поднес ее пальцы к губам.

– Я хочу быть в тебе, Джина. Хочу видеть, как ты достигнешь кульминации вместе со мной, – в такие моменты ты становишься еще прекраснее.

Картер поцеловал суставы Джины, и на ее лице мелькнуло недоверчивое выражение, воскресившее в памяти обезоруживающий образ девочки, такой сексуально смелой и все же такой робкой в малейших проявлениях нежности.

Она положила руки ему на плечи и, запустив пальцы в его волосы, притянула к себе. Обретя былую силу, коварная соблазнительница промурлыкала:

– Что ж, тебе достаточно было признаться в этом, Ретт.

Смахнув непокорные волосы с ее лица, Картер поцеловал ее, глубоко проникая языком в ее рот и на сей раз вынуждая ее покориться.

Подхватив Джину под пышные ягодицы, Картер поднял ее на руки и бросил на огромную кровать:

– Считай, что мы договорились.

Джина засмеялась, вожделение устремилось по ее венам, электрические искры, метавшиеся между ней и Картером, дарили ощущение свободы впервые за долгое время. Как же замечательно было вручить ему контроль над ситуацией, наслаждаться тем, чего ей так хотелось, не опасаясь последствий.

Картер ни за что не осудил бы ее: когда дело касалось секса – неистового, темпераментного, взрывоопасного, – они становились единомышленниками.

Широко разведя ее колени, Картер навис над ней и прильнул губами к пульсирующей точке на шее. Джина вздохнула, силясь вернуть себе хоть немного здравого смысла и ощущая пикантный мужской аромат прижавшейся к ней восставшей плоти. И тут опьяняющее желание отступило, сменившись приступом паники. Хлопнув ладонями по плечам Картера, она заставила его отступить.

– Подожди, Картер. Тебе нужно позаботиться о защите.

Он поднял голову, устремив на нее помутневший ошеломленный взгляд.

– Пожалуйста, скажи мне, что у тебя что-то есть, потому что у меня – нет, – прерывающимся от страха голосом добавила Джина. Ей следовало сказать это раньше, намного раньше. И о чем она только думала?

– Да, конечно. Прости. – Картер задумчиво взъерошил волосы. – Никуда не уходи.

Он соскочил с кровати и направился в ванную. А Джина уставилась в потолок, и внезапное осознание того, что они едва не совершили – во второй раз, – притушило огонь ее страсти.

Картер вышел из ванной, и его впечатляющий силуэт в дверном проеме заставил пульс Джины участиться. Но когда Картер подошел к ней, она уже мысленно вернулась в период своей жизни, оставивший ее опустошенной, подавленной и безутешной. Джина резко села, сбросив ноги с кровати:

– Я должна уйти.

– Почему? – Усаживаясь рядом, Картер схватил ее за запястье. – Я нашел, что нам требовалось.

И он бросил горстку пакетиков из фольги на прикроватную тумбочку.

– Прекрасно. Но нам это уже не нужно. Это была ошибка.

Джина собралась с духом, приготовившись слушать его брань, – не в первый раз ее заклеймили бы позором, обозвав вертихвосткой-динамщицей. И, учитывая то, что возбуждение Картера ни на каплю не ослабло, он, наверное, имел на это право.

Но, к ее удивлению, вместо того, чтобы вспылить, он коснулся ладонью ее щеки:

– Почему ни с того ни с сего это вдруг стало ошибкой?

Джина покачала головой, чтобы избавиться от его собственнического прикосновения – все было прекрасно до тех пор, пока речь шла только о сексе, а вот эмоциональная привязанность ее пугала.

– Просто так, не важно. Нет никакой причины.

Джина снова попыталась подняться с кровати, но он обхватил ее талию, лишая возможности пошевелиться. Разум твердил Джине, что заняться любовью с Картером Прайсом – очень плохая идея, и все-таки она никак не могла сладить с собственным телом.

– Какая-то причина есть, – произнес Картер тоном генерального директора, и Джине показалось, что градус их страсти немного снизился. – И ты должна мне ее озвучить.

– Нет, не буду. Я никому ничего не должна…

– Не торопись, Джина, – перебил Картер. – Потому что ты никуда не уйдешь, пока не объяснишь.

Джина втянула воздух ртом и попыталась заговорить примирительно:

– Прости. Я понимаю, ты все еще невероятно возбужден… – Она мельком взглянула на его промежность, и прежний жар пополз вверх по ее шее от лицезрения восхитительно мощной эрекции. – И в этом, разумеется, есть частично моя вина…

– Частично? – скептически засмеялся Картер.

Щеки Джины зарделись, и она поспешила отвести взгляд. Боже праведный, она ведь никогда не краснела!

– Ладно, хорошо, это главным образом моя вина. Но это не означает, что я должна спать с тобой, если не хочу этого.

Картер выругался, но быстро взял себя в руки.

– Не думай обо мне так плохо. Я больше не ребенок. У меня действительно есть кое-какой запас самообладания. И я никогда не стал бы ждать, что женщина будет спать со мной против своей воли – независимо от того, как сильно она меня возбудила. Я, может быть, уже не тот джентльмен, которым растила меня мама, но не такая уж я и скотина.

– Ладно. – Джина испытала невероятное облегчение. Картер казался скорее обиженным, чем разозленным. – В таком случае мне хотелось бы уйти.

Она замолчала, ожидая, что Картер отпустит ее. Но вместо этого его большие пальцы запорхали над ее кожей чуть ниже ребер. Эта легкая ласка устремила стрелы удовольствия туда, где они были сейчас совершенно неуместны.

– Картер, отпусти, – задыхаясь, попросила Джина.

– Только после того, как я получу объяснение. Что заставило тебя передумать?

Она ни за что не призналась бы ему в этом. Просто не хотела пускать Картера в эту часть своей жизни. Ее беременность была случайностью. Непредвиденным обстоятельством, которое закончилось, едва успев начаться, и заставило ее переосмыслить свою жизнь. Джина не думала об этом долгие годы. И ни за что не задумалась бы об этом сейчас, если бы смогла сбежать от Картера.

Она взглянула на него, изобразив скучающий вид:

– Ты все-таки удерживаешь меня против воли. И сейчас я уже не так распалена.

– Ты и правда не распалена, да? – Рот Картера скривился, и Джина заметила скептический блеск в его глазах. – Почему ты лжешь?

– Я не лгу.

Джина была убедительной врушкой – в подростковые годы ей пришлось немало попрактиковаться в этом, – но, к сожалению, теперь она лишь что-то слабо мямлила.

– Как насчет того, чтобы проверить эту версию? – Картер провел ладонями по ее обнаженным бедрам и развел ее ноги.

– Будь ты хоть немного джентльменом, поверил бы мне на слово, – пробормотала Джина, буквально выталкивая слова из сжавшегося горла. Средоточие ее женственности в предвкушении запульсировало, и она лишилась последних сил сопротивляться.

– А вот это чистая правда. – Его пальцы скользили, оставляя дорожку мурашек и лаская чувствительную кожу внутренней стороны ее бедра. – И будь ты хоть немного леди, не стала бы лгать.

– Я не лгу. – Эти проклятые большие пальцы неумолимо приближались к месту соединения ее ног, поглаживая кожу и умело подавляя ее протест, уже почти неслышимый за прерывистым дыханием.

Опустившись перед Джиной на колени, Картер шире развел ее бедра и коснулся большими пальцами скользких раздувшихся складок. Вцепившись руками в кровать, Джина откинула голову… Все мысли, чувства и воспоминания сгорели в пламени вожделения.

– Вот видишь! Похоже, тебе это очень нравится, моя сладкая.

Джина не смогла возразить, ведь в этот миг ее волновало лишь желание сосредоточиться на блаженстве и забыть обо всем остальном. Раскрыв вход в ее лоно большими пальцами, Картер стал ласкать самое сокровенное место ее тела языком, и оргазм подхватил ее ввысь на трепещущих крыльях.

Джина в экстазе рыдала, ее стоны эхом отражались в стенах роскошного люкса. А потом Картер впился губами в раздувшийся клитор и стал посасывать его. Джина закричала и взмыла прямиком в космос.

Оргазм обрушился на нее, пронзив живот, груди, пальцы рук и ног, и Джина в изнеможении рухнула на кровать. Картер выпрямился, схватил пакетик из фольги, разорвал его зубами и раскатал презерватив по твердой плоти. Потом сел на постель и, притянув Джину к себе, обхватил ее широко разведенными коленями.

Она вцепилась в плечи Картера, когда он подхватил ее под ягодицы и вскинул над своим огромным вздыбленным членом.

– Я хочу быть в тебе, Джина. – Мощную потребность быть с ней, пылавшую в глазах Картера, подтверждало напряжение в его голосе, натянувшиеся на его шее жилы и блестящая на его бровях испарина. Но он все еще держал Джину чуть выше своего тела, не делая попыток овладеть ею. – Не заставляй нас ждать еще дольше.

Она пронзила себя одним мощным ударом, ощутив потрясение от наполнившей ее твердости. А потом, резко откинув голову, стала двигаться. Поднимаясь и опускаясь, наслаждаясь этим глубоко интимным поглаживающим прикосновением к таким местам в самой глубине ее тела, которых мог достичь только Картер.

– Черт возьми, как же хорошо! – стонал он, подстегивая ее, направляя ее движения в этой неистовой скачке, стремительно уносившей их к сладостному забвению.

Джина вскрикнула, ее ногти зарылись в плоть его мускулов, ее дыхание сбилось. Томительное блаженство было уже так мучительно близко, что почти вызывало боль, и Джину поглотила волна экстаза – на сей раз вместе с Картером.

Обессиленно рухнув на его крупное тело, Джина предалась блаженному утомлению любовного послевкусия.

Картер Прайс не хвастался. Он, безусловно, усовершенствовал свою технику с момента их первой встречи, не говоря уже о выносливости.

– Черт, женщина! Это было совсем по-другому, – пробормотал он и, откинув прядь волос с лица Джины, прижался к ее губам.

– Хм… – соглашаясь, промямлила она, откатываясь от него.

Джина сползла с кровати, чувствуя, как дрожат руки и ноги, и устало засмеялась в ответ на его искренний разочарованный стон.

– Эй, вернись сюда, – потребовал Картер, приподнимаясь на постели. – Куда это ты собралась?

– В данный момент никуда, – ответила Джина, плюхаясь обратно на подушки и ощущая приятную оцепенелость во всем теле. – Ты довел меня до бесчувствия.

– Тогда мы квиты.

Она откинулась на груду подушек, глядя через стеклянную стену на крошечные огни туристских катеров, курсировавших по заливу. Картер подтянул вверх стеганое одеяло, которое было сложено в ногах, и накрыл их тела. А потом обвил рукой плечи Джины, привлекая ее ближе.

Обычно Джина не допускала никаких нежностей после секса, но сейчас у нее не осталось сил возражать против этого собственнического жеста. А еще от Картера исходил такой восхитительный аромат…

Джина положила голову ему на плечо, и он крепче обнял ее. Она глубоко вдохнула этот уникальный аромат, запах мыла, феромонов и мужчины, теперь приправленный пикантным привкусом секса. Джина сжала бедра, взволнованная новой волной возбуждения.

Ну уж нет. Она не могла испытать еще один оргазм за ночь. Иначе просто потеряла бы сознание.

Пальцы Картера зарылись в ее волосы, приподнимая и разделяя пряди.

– Ну вот, теперь у нас есть доказательство, – пробормотал он.

– Доказательство чего?

– Того, что наш первый раз не был лишь счастливой случайностью.

Джина насторожилась, опасаясь, что разговор свернет в нежелательное для нее русло.

– Это был не мой первый раз, помнишь? – напомнила она. – Твой.

Его рука застыла у ее макушки.

– Почему ты так зацикливаешься на этом?

Джина постучала пальчиками по его груди:

– Зацикливаюсь на чем?

– Ты знаешь на чем. На том, что была у меня первой.

– Это просто смешно, ни на чем я не зацикливаюсь! – бросила она, предательски задыхаясь. Черт, ну почему она не могла врать Картеру со своей обычной убедительностью? Он будто ввел ей сыворотку правды!

Некоторое время Картер лежал тихо, и Джина уже решила, что избежала неприятной темы. Но тут он сказал:

– Не стоило придавать этому значения тогда. И определенно не стоит делать из этого проблему теперь.

Она приподнялась и взглянула на его красивое лицо:

– Тогда почему минуту назад ты разводил все эти сантименты о «нашем первом разе»?

Его губы насмешливо дернулись, и от этой чувственной улыбки сердце перевернулось у нее в груди.

– Ты неправильно меня поняла, Джина. – Он взял ее густые пряди в пригоршню и потянул вниз, откидывая ее голову и бесстыдно выставляя ее груди. Потом накрыл одну из них ладонью и стал теребить сосок. – Это были не сантименты. Это была чистой воды констатация нашей сексуальной совместимости.

– Понимаю… – протянула Джина, чувствуя, как в животе все томительно напряглось.

Картер приподнялся на локте и снова откинул ее на подушки. А потом схватил похожий на бусинку сосок губами и втянул его ртом. У Джины перехватило дыхание, горячий поток вожделения и эндорфинов устремился к ее лону, заставив выгнуться и ощутить, как болезненно запульсировала чувствительная точка между бедер.

– Картер, прекрати, – прошипела Джина, сжимая простыни в кулаках. – Я не могу… так скоро…

– Конечно, можешь, – парировал он, горя желанием доказать, как она ошибается.

Глава 6

Джина вздрогнула, уловив сетчаткой глаза движение света, и лишь потом осознание того, что ее обволакивает мощное тело, выдернуло ее из мира грез. Размеренное дыхание шевелило волосы на ее затылке, тяжелое предплечье устроилось на ее животе, а что-то длинное и твердое прижималось к ее ягодицам.

«Боже мой, я лежу в постели с Картером Прайсом, и он тверд как скала, – мелькнуло в ее голове. – Снова!»

Этот мужчина обладал стойкостью и выносливостью призового жеребца – и немало узнал за прошедшие десять лет. Джина отмахнулась от досадной мысли о том, что, хоть она и была у Картера первой, явно не стала для него последней.

Неудивительно, что она чувствовала себя обмякшей, пресыщенной, – Джина потянулась на матрасе, проверяя чувствительное место между бедер, которое немного саднило.

И тут огромная ладонь по-хозяйски схватила ее за грудь.

– Доброе утро, моя сладкая.

Джина оглянулась на хриплый полусонный шепот:

– Проснулся?

Одно веко приподнялось, и кобальтовая синь замерцала в отсвете залива. Губы растянулись в улыбке.

– А разве ты не понимаешь?

Его вздыбленная плоть упиралась в ее попку. Джина нервно засмеялась:

– Забудь об этом, Ретт. После этой ночи я выведена из строя как минимум на неделю.

Теплая ладонь оторвалась от ее груди, чтобы, поглаживая, обвиться вокруг бедра.

– Ты в этом уверена?

Джина не была уверена, но в пререкания вступать не собиралась. Потому что рядом с Картером ее сила воли уступала первенство ее либидо. И, к несчастью, он прекрасно знал это, судя по лукавой усмешке и скользнувшей к ее ягодицам руке.

Смахнув его ладонь, Джина отбросила одеяло и выскочила из кровати:

– Мне нужно пошевеливаться. – Она взглянула на стоявшие на тумбочке часы. – Я встречаюсь со своими клевыми чувихами в свадебном салоне в Бруклине в одиннадцать. Мы примеряем наряды подружек невесты, и мне нельзя опаздывать.

– И кто из нас теперь зануда? – Картер приподнялся, подоткнув под спину подушки.

Джина подняла с пола безнадежно измятое платье, неловко прикрывшись им, и принялась искать остальные предметы своего гардероба. Картер явно наслаждался этим шоу, подложив руку под голову.

– Ты не против, если я воспользуюсь твоим душем? – спросила она, стараясь игнорировать его излишне чувственный взгляд.

– Конечно нет. Составить тебе компанию?

– Лучше не надо, – поспешила ответить Джина, схватив лифчик, свисавший с угла огромного плазменного телевизора. – Тогда я точно опоздаю.

И тут на корпусе спутниковой антенны она заметила то, что осталось от ее кружевных трусиков.

– Черт возьми…

Как же она объяснит отсутствие нижнего белья подружкам в примерочной? Часы показывали уже 9:50 – она не успевала заскочить домой. Может быть, получится забежать в какой-нибудь магазин по дороге? Или уже в салоне переговорить с глазу на глаз с подругой Риз? Интересно, в свадебных салонах продается нижнее белье?

– Там будет моя сестра?

Джина молча уставилась на Картера, сбитая с толку его вопросом, а он добавил:

– Ты не могла бы ей передать, чтобы она мне позвонила? Нам нужно договориться о встрече.

И тут вся глупость того, что она наделала, предстала перед Джиной с пугающей ясностью. Оставшиеся от трусиков лохмотья выпали из онемевших пальцев.

После шести месяцев воздержания – и редких встреч с Джастином, ее верным вибратором – Джину угораздило «развязать» с единственным мужчиной, который гарантированно испортит ее дружбу с чувихами.

– В чем дело? Это из-за трусиков? – спросил Картер, потянувшись к гостиничному телефону. – Не бери в голову. Я закажу тебе новые.

– Нет, не нужно, дело не в этом… – Джина вскинула руку, мешая Картеру набрать номер консьержа. – Там, в салоне, будет Марии.

– Ага, я так и понял. – Картер невозмутимо положил трубку. – Ты ведь сказала про клевых чувих. Так ведь называли вас парни, верно? Ты, Марии, Риз и та чокнутая серая мышка.

– Кэсси не чокнутая, она просто гениальная, и, учитывая то, что она вот-вот выйдет замуж за Сэма «Така» Такера, футболиста, я бы сказала, что мышки нынче пошли сексуальные.

Они называли себя Четверкой клевых чувих, потому что их дружба была по-настоящему клевой. По крайней мере, для Джины. Ее мать умерла давным-давно, Джина ее совсем не помнила, а девочек в школе всегда считала соперницами. Но за год обучения в Хиллбруке Джина поняла, как важна бывает женская дружба. И она разрушила ее своими же руками…

– Нападающий из Национальной футбольной лиги? – тихо присвистнул Картер, явно впечатленный. – Тот самый, да?

– Точно. – Джина снова прижала одежду к голым грудям, заметив его откровенный взгляд.

– Черт, ты уверена, что должна бежать? Давай я напишу эсэмэску Марии, предупрежу ее, что ты опоздаешь?

– Нет! – взвизгнула Джина, словно вся кровь, отхлынув от мозга, взорвалась в ее сердце. – Ты этого не сделаешь!

Картер недоуменно нахмурился:

– А почему бы и нет? Мне все равно нужно договориться с ней о встрече. – Расплывшись в фирменной сексуальной улыбке, он потянулся к подолу платья Джины и игриво потянул его на себя. – И это дало бы мне время заказать новые трусики. А тебе – принять душ.

Она выдернула платье из его пальцев. Он что, совсем спятил?

– Ты не расскажешь об этом Марии! О нас. О прошлой ночи. Ты не можешь так поступить.

– Почему это не могу?

– Потому что я не хочу, чтобы она знала.

– Что за чушь? Не думаешь же ты, будто ей вообще неизвестно, что я занимаюсь сексом?

– Конечно, не думаю, но она ведь не знает, что ты занимался сексом со мной!

– Пока не знает. – Картер схватил ее за руку и потянул обратно к кровати. – Но я не собираюсь держать это в тайне. С какой стати?

Джина вырвала у него руку:

– Потому что Марии не должна об этом узнать.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Пожалуйста, Картер, сделай мне одолжение, – поумильнее надула губки Джина, – не говори Марии о нас. Когда это произошло в первый раз, я наговорила ей столько чудовищного! И мне очень не хочется заново переживать все это.

Картер пожал плечами:

– Ладно, с меня не убудет…

– Поклянись на мизинце, – взмолилась Джина. И продемонстрировала смешную технику клятвы, приложив к сердцу мизинчик, а потом поцеловав его кончик.

– Отвали, Каррингтон. Я не даю клятв на мизинцах.

– Почему нет?

– Потому что это девчоночьи забавы, а я парень. – Его губы вздернулись в озорной усмешке. – Хочешь, я это докажу?

– Ни в коем случае. – Она предусмотрительно отошла подальше. – Я должна принять душ. Одна.

Джине следовало быстрее унести ноги, независимо от того, как сильно ей хотелось остаться. Секс с Картером был ошибкой – хотя бы потому, что Джина не могла запросто обвести его вокруг пальца, как всех остальных мужчин. Продолжения все равно не будет. В конце недели Картер благополучно вернется в свою Саванну, а до этого момента стоит держаться от него подальше.

– А ты ничего не забыла, моя сладкая? Моя младшая сестренка уже не столь невежественна в вопросе плотских отношений, как когда-то. – Его взгляд многозначительно скользнул по ее голой попке. – Что-то мне подсказывает, что она может обо всем догадаться, когда обнаружит тебя без трусиков.

И он засмеялся, явно наслаждаясь ее бедственным положением.

– Ой, да пошел ты… – рассердилась Джина и поспешила в ванную.

– Когда ты сходишь с ума, твоя попка выглядит очень мило.

Показав Картеру средний палец, Джина хлопнула дверью ванной.

– И о чем ты только думала? – резко бросила она себе, когда в лицо ударила струя горячей воды.

Ситуация грозила обернуться катастрофой – и, подобно всем остальным катастрофам в жизни Джины, нынешняя произошла бы исключительно по ее собственной вине.

Картер снял трубку гостиничного телефона:

– Соедините меня с консьержем.

Черт, Джина сводила его с ума! Она волновалась о таких странных вещах… Сейчас Марии явно было не до них. Сестра уже не казалась прежней витающей в облаках романтичной натурой, да и он сам больше не был тем почитаемым и обожаемым старшим братом.

Марии жила в Нью-Йорке пять лет – сама пробивалась в большом городе и упорно не разрешала ему быть хоть какой-то опорой. Картер гордился сестрой и тем, чего она достигла, хотя никогда не говорил ей об этом, боясь обвинений в излишней опеке. Сестра строила свою жизнь вдали от Саванны и уже не интересовалась его личной жизнью. Так почему Джина так боялась того, что Марии о них узнает?

Картера соединили с консьержем, и он дал тому поручение, посулив солидно вознаградить, если просьба будет выполнена в течение ближайших двадцати минут. Картер решил, что Джина, как истинная женщина, вряд ли выйдет из ванной раньше.

Вслушавшись в шум воды, он представил, как мыльная пена скользит по ее роскошному телу. В паху тут же заныло, и чувственное видение обернулось утренней эрекцией.

Сегодня Картеру предстояло отправиться в отель «Вальдорф», на встречу с китайскими инвесторами. Откопав в чемодане спортивные штаны и футболку, он заказал по телефону завтрак.

В ожидании он остановился у стеклянной стены, наслаждаясь великолепным видом и ощущая себя пресыщенным, отдохнувшим и возбужденным. Джина была для него просто идеальной сексуальной партнершей, такой же неистовой и ненасытной в постели, как и он сам. А вот к вопросу следовавших за сексом обязательств относилась даже осторожнее его.

Увы, Джина явно считала, что ее дружба с Марии – достаточно веская причина, чтобы положить конец их отношениям. Картер не мог этого допустить. Пять мучительных лет он подавлял сексуальные потребности, чтобы лишний раз не заставлять жену психовать, а потом еще пять лет пытался найти кого-то, кто был бы счастлив эти потребности удовлетворить, не требуя взамен чего-то большего. И теперь понимал, какой редкостью была Джина.

Картер не собирался упускать ее во второй раз. Не раньше, чем они досыта насладятся друг другом за время его пребывания в Нью-Йорке. Да, она была вспыльчивой, но укрощение Джины и ее взрывного темперамента было одним из факторов ее притягательности. Раньше она могла ловко обводить его вокруг своего идеально наманикюренного пальчика, но сейчас Картер был достаточно смелым, чтобы приручить ее.

Спустя почти час Джина влетела в спальню люкса, обнаружив заканчивающего завтрак Картера с «Уолл-стрит джорнэл» в руках.

Уйма времени ушло на то, чтобы принять душ, вымыть и высушить волосы, сделать приличный макияж с помощью имевшегося в сумочке скудного «аварийного запаса» и отпарить складки на измятом платье. Ну а кроме того, Джине требовалось точно сформулировать то, что она собиралась сказать, чтобы закончить эту безумную связь как можно быстрее и без лишнего шума. Ей требовалось дать отставку Картеру прямо сейчас, причем так, чтобы он не счел это своего рода вызовом. Джина уже успела понять, что этот мужчина просто не умел проигрывать.

Джина пробыла в ванной дольше, чем рассчитывала, и теперь на все остальные дела у нее оставалось не больше десяти минут – если, конечно, она не хотела всерьез опоздать в салон, вызвав множество неудобных вопросов у подруг.

– А, вот и ты! – Картер сложил газету и бросил ее на стол. – Я заказал тебе завтрак, но он наверняка уже остыл.

Картер приподнял выпуклую серебряную крышку над стоявшей напротив тарелкой, явив взору роскошный набор из свеженарезанных фруктов, вафель и сиропа. От этого великолепия у Джины потекли слюнки.

– Мне очень жаль, но у меня нет времени, чтобы по достоинству оценить эти яства. Может быть, я быстро выпью чашечку кофе?

– Не вопрос. – Картер опустил крышку обратно и, взяв серебряный кофейник, налил чашку кофе. В воздухе разнесся пьянящий аромат. – Сливки и сахар, моя сладкая? – поддразнил Картер.

– Чистый черный. – Джина схватила чашку и залпом проглотила горьковатую жидкость, чувствуя себя немного уязвленной его невозмутимостью. И, собираясь с духом, влезла в свои босоножки на шпильках. – Что ж, полагаю, пора прощаться? Ночь была классной.

– Еще какой классной. – Картер скользнул по ее фигуре чувственным взглядом.

– Верно, просто… – Джина подняла кверху большой палец. – Ну все, пока.

Она направилась к двери, так и не проронив ни единого слова из речи, которую так тщательно готовила. Все и так было ясно: она стала одним из многочисленных трофеев этого плейбоя.

– Возьми, Джина.

Сердце подпрыгнуло в груди, и Джина обернулась:

– А?

– У меня есть для тебя кое-что. – Картер взял с кровати бледно-голубую бумажную сумочку с логотипом дорогущего дизайнерского бутика и протянул ей.

Безмерно удивленная, Джина взяла пакетик. Почему он купил ей подарок? И почему так оглушительно бьется ее сердце?

Открыв сумочку, она вытащила изысканные красные кружевные трусики и засмеялась:

– О… – Она не знала, что сказать. Ее тронуло то, что Картер подумал об этом. – Спасибо. Очень заботливо с твоей стороны.

– Не совсем, – лукаво усмехнулся он. – Это не проявление заботы – скорее необходимость. У тебя невероятно короткое платье. И я не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, заметил твою голую попку.

Краска залила ее лицо, а томительное пламя уже вовсю раздувалось в ее лоне. Джина сбросила туфли и натянула красные кружева, торопясь прикрыть голые ягодицы.

Схватив свою сумочку, она коснулась ладонью щеки Картера, потерла жесткую щетину и поцеловала его в губы – стремительно, но сладостно. Потом, отступив, похлопала ресницами:

– О, большое спасибо, Ретт! Теперь моя голая попка защищена от нежелательного внимания.

Но стоило ей отдернуть руку от лица Картера, как он живо схватил ее за запястье. Синие глаза потемнели.

– Как насчет того, чтобы я уделил тебе немного внимания? Ты придешь сюда сегодня вечером? Я буду тебя ждать.

Джина была готова к подобному повороту, но, когда Картер погладил большим пальцем запястье, ее решимость стала слабеть.

– Мы не можем, Картер. Продолжения не будет.

– Как жаль! Мы ведь получаем несказанное удовольствие… У тебя есть какая-то причина или мне придется самому догадаться, в чем дело?

Она высвободила запястье и сжала пальцами ремешок сумочки:

– Я просто не хочу, чтобы это превращалось в… в… – Она никак не могла найти верное выражение. – В любовную связь.

– В связь, да? – Картер опустил голову, пытаясь скрыть усмешку. – Тогда тебе придется объяснить мне, почему «любовная связь» обернется проблемами. Потому что я собирался сказать тебе, что, похоже, между нами уже установилась некая связь. Прошлой ночью у нас была чертовски горячая связь.

Джина подавила в себе готовую выплеснуться ярость и терпеливо пояснила:

– Связь станет проблемой, потому что может легко превратиться в роман.

– Понятно, – кивнул Картер. – А роман – это плохо, потому что…

Он жестом попросил ее продолжить, нарочно выводя из состояния равновесия. Терпению Джины пришел конец.

– Ты не воспринимаешь это серьезно!

– Ты так думаешь? – Он взял ее за руку и переплел их пальцы, все еще раздражающе усмехаясь. – А все потому, что ты воспринимаешь это слишком серьезно, Джина. Мы ведь говорим просто о великолепном сексе.

От его прикосновения Джину вновь охватило знойное томление. А потом Картер притянул ее к себе и поцеловал. Несмотря на его обычный пыл, поцелуй получился на удивление нежным.

– Незачем мять твои новые трусики. Да, моя сладкая?

– Картер! Ты… – С уст Джины слетел нервный смешок. Дерзкое замечание и обольстительный поцелуй заставили ее яростную решимость растечься в нечто влажное и теплое.

О боже, этот мужчина действительно был опасен! Если бы только она могла долго сердиться на него…

Джина хлопнула рукой по его груди, уворачиваясь от этого красивого лица, соблазнительных губ и порочного блеска в глазах.

– Мне нужно бежать. Спасибо за трусики.

Картер отпустил ее и хранил молчание все то время, что Джина мчалась к двери. Чувствуя, как мягкое кружево обтягивает ее увлажнившееся лоно, она в полной мере осознала: ей не удалось завершить их связь так быстро и аккуратно, как планировалось.

И это внушало определенное беспокойство.

Глава 7

Джина шагнула с булыжной мостовой в престижный свадебный салон, приютившийся под Манхэттенским мостом. Вешалки, полные причудливых белых и цвета слоновой кости платьев, громоздились в передней части магазинчика, а из глубины доносились переливы женского смеха. В этот момент появилась Риз в своем обычном безупречном ансамбле из дизайнерских джинсов в обтяжку и элегантной блузки. Волосы подруги были убраны в непритязательный пучок, а в руке она держала высокий бокал.

– Ты, как всегда, опоздала. Где тебя носило? Мы планировали начать в одиннадцать утра, а не… – Риз бросила взгляд на свои золотые часы, – без четверти двенадцать.

Джина открыла было рот, чтобы выдать невинную ложь, которую придумала в такси, но Риз махнула рукой и вручила ей бокал:

– Не трудись. И так могу угадать с одной попытки. Я лишь надеюсь, что он того стоил.

– Приятно знать, что меня видно насквозь, – сухо заметила Джина, делая глоток фруктовой «Мимозы», чтобы справиться с дрожью в пальцах и продемонстрировать привычное хладнокровие.

Риз усмехнулась и, взяв Джину под руку, повела ее в глубь салона.

– Я всегда безошибочно распознаю этот распутно-изможденный вид.

Джина поперхнулась коктейлем. Это что, так очевидно?

– Так ведь, Джина? – Риз остановилась, сосредоточенно изучая ее.

Кровь прилила к щекам Джины.

– Ты что, покраснела, да? Мы попали в другую реальность?

– Это вряд ли. Мне просто почти не удалось поспать прошлой ночью, как ты совершенно верно подметила. – Джина поочередно приложила холодный бокал к щекам, чтобы убрать глупый румянец, и они вошли в маленький зал.

Журнальный столик в центре был завален остатками бубликов и бумажными стаканчиками из-под кофе, рядом громоздились тарелка с нарезанными фруктами, наполовину пустая бутылка шампанского и кувшин с апельсиновым соком и льдом.

– Джина, а вот и ты! – Кэсси улыбнулась ей с одного из мягких кожаных диванов, стоявших по периметру столика. – Опоздала почти на час, как обычно. У тебя что, патологическая предрасположенность к неумению грамотно распоряжаться временем?

На Кэсси красовался обычный чокнутый ансамбль из потрепанных джинсов и бесформенной футболки.

– Опять ты за свое! – бросила Джина, благодарная за смену темы разговора. – Да, это патологическая предрасположенность. Я не могу не опаздывать.

– Учитывая то, чем ты занималась прошлой ночью, – невинно прощебетала Риз, – это твое неумение распоряжаться временем объясняется не только этим.

– Привет, Джина. – Марии перехватила взгляд Джины в одной из зеркальных стен салона, стоя в изумительном шифоновом платье с открытыми плечами перед миниатюрной подругой Риз, Эмбер. Хозяйка салона так и порхала вокруг с зажатыми во рту булавками, напоминая усердную феечку. Помахав Джине, Эмбер продолжила закалывать булавками подол платья. Яркий аквамариновый цвет наряда подчеркивал синеву глаз Марии, и Джине стало неловко при воспоминании о другом таком же взгляде.

Риз наклонилась к ней и театрально прошептала:

– Чуть позже, за кофе, я хочу услышать всю историю. Да, Марии говорит, вы нашли просто улетное место для… ну, сама знаешь для чего.

Залпом проглотив остатки коктейля, Джина взглянула на Риз:

– Имей в виду, я еще не простила тебе подставы с этим внезапным исчезновением.

– О чем это ты? – расплылась в улыбке подруга. – Меня задержали самым безбожным образом.

– Где же? В койке Мейсона?

– Может быть, и там. – Риз выразительно пошевелила бровями.

– О чем это вы там двое шепчетесь? – Кэсси подошла к ним с куском дыни во рту.

– О ее рабской зависимости от Мейсона, – сухо пояснила Джина. – О чем же еще?

Кэсси комично закатила глаза:

– Что? Снова?

Риз засмеялась:

– Прости-ка, но кто только что потчевал нас россказнями про изумительные способности Така восстанавливать силы?

Кэсси нахмурилась, явно сконфузившись:

– Я лишь пыталась внести свой вклад в обмен непроверенными данными. И ни разу не упомянула имя Така.

Риз снисходительно потрепала Кэсси по щеке:

– Мы все сразу поняли, кого ты имела в виду, причем основываясь на фактических данных. Мой кузен – единственный парень, с которым ты спишь отныне и навеки. В отличие от нашей подруги Джины. – Риз лукаво взглянула на Джину: – Не хочешь поучаствовать в исследовании Кэсси по поводу выносливости взрослого американского мужчины, представив точные данные о стойкости этого таинственного парня? Если, конечно, он тоже янки.

– Вообще-то не янки… – Джина прикусила язык, чтобы не проболтаться о таинственном парне, который лунной ночью в Хиллбруке объяснял ей, что называть южан янки – такая же непростительная небрежность, как и именовать ирландцев англичанами.

– Так, значит, не янки? – вскинула брови Риз. – Весьма космополитично с твоей стороны.

– Почему бы не прекратить все эти хвастливые истории о регулярном сексе? – вклинилась в разговор Марии с другого конца комнаты. – Так Эмбер сможет быстрее подогнать остальные платья, а мы наконец-то допьем свои «Мимозы».

– Полностью поддерживаю, – подхватила Джина, чтобы сменить тему разговора. – Эмбер, ты превзошла саму себя! Потрясающее платье! Этот цвет невероятно тебе идет, Марии.

– Спасибо, – кивнула Марии, отвечая на комплимент улыбкой – менее сдержанной, чем в их последнюю встречу. – Такое чувство, будто надела произведение искусства.

Улыбнувшись, Эмбер встала, чтобы потянуть спину и восхититься творением рук своих.

– Мы с Риз хотели разработать фасон, который подчеркнул бы достоинства каждой из вас, не будучи слишком напыщенным. Твое платье, Джина, я сделала в изумрудных тонах. Ты можешь раздеться, а я схожу и принесу его.

– Конечно. – Мысленно вознося благодарственную молитву за распутный подарок Картера, Джина разделась до нижнего белья. И тут беседа плавно перетекла в оживленное обсуждение фасонов, тканей, цветов и великолепных дизайнов Эмбер…

Пять женщин от души наслаждались подготовкой к свадьбе Риз, запланированной на конец следующего месяца. А потом Кэсси под предлогом примерки бюстгальтера отправили в примерочную – и потекло обсуждение ее свадьбы с Таком.

Джина невольно подмечала иронию ситуации. Ну кто бы мог подумать, что безнадежно романтичная Марии так и не встретит мужчину своей мечты? Интересно, она все еще питает надежды дождаться принца на белом коне, которые Джина так высмеивала в колледже? А самым ироничным было то, что единственным мужчиной, поколебавшим насмешливое отношение Джины к таким фантазиям, был старший брат Марии.

Обжегшись десять лет назад, Джина намеренно держалась в стороне от серьезных отношений. Но Эмбер, Риз и Кэсси являли собой другой пример. Мысль о том, как далеко зашли эти трое в отношениях с мужчинами, немного пугала.

Взять, к примеру, Эмбер и ее безумное решение сдать свое жилье над салоном и переехать в квартиру Паркера рядом с его полицейским участком. Подумать только, она обрекла себя на утомительную часовую дорогу до работы! Просто потому, что ее молчаливый коп скорее согласится получить пулю в лоб, чем жить над свадебным салоном.

Или Риз с ее не менее безумной идеей организовать некоммерческую организацию с Мейсоном, чтобы найти применение его навыкам ветерана в районах катастроф. Помнится, она объясняла, как тяжело военным в отставке адаптироваться к гражданской жизни, рассказывая о затянувшейся борьбе Мейсона за свое место под солнцем. Взявшись за этот проект, Риз и не представляла, сколько забот обрушится на ее плечи.

Но самый большой шок вызывали перемены в Кэсси – академически умной, основательной, с коэффициентом умственного развития намного выше нормы. Говоря о предстоящей свадьбе, она глупо хихикала – и чем это могло быть вызвано, если не «эффектом Така»?

Выходит, великолепный секс мог привести к слабоумию. А к такой участи Джина, одиночка по натуре, была не готова. Ей нравилось жить самой по себе. Мужчины были великолепны в малых дозах, но вариант «всерьез и надолго» не рассматривался. Ей не хотелось идти на компромисс со своей жизнью, корректировать свои мечты, отказываться от своих амбиций в угоду чужим. Не говоря уже о том, чтобы возвращаться в болезненное прошлое.

– Эй, Джина, спустись на землю. – Кэсси помахала рукой перед ее лицом.

Джина дернула головой, чуть не пролив коктейль на драгоценное платье.

– Прости, не хотела тебя пугать, но Эмбер спрашивала, какую ты предпочитаешь отделку для платья – золотом или серебром.

– О, думаю, серебром, – наобум сказала Джина, силясь вспомнить, какого цвета будет платье и чувствуя на себе озадаченный взгляд четырех пар глаз.

– Кажется, я могу угадать, где ты витала. – Риз снова наполнила свой бокал. – Где-то рядом с тем таинственным красавчиком, не так ли?

– Таинственным кем? – поинтересовалась Марии.

Риз подмигнула Марии:

– Таинственный красавчик – это сексуальный парень, с которым Джина провела прошлую ночь. Пока мы знаем о нем только то, что он не американец и достаточно горяч, чтобы заставить невозмутимую мисс Каррингтон краснеть. Так что, полагаю, по шкале сексуальности от одного до десяти он зарабатывает все одиннадцать баллов.

Щеки Джины снова предательски зарделись, а Марии с Эмбер засмеялись.

– Так кто же он? – поддразнила Риз. – Пытливые умы желают знать все интимные подробности.

– Пытливые умы вполне могут заниматься своими делами, – парировала Джина. – В отличие от вас, я не готова спать с кем попало, а потом сплетничать об этом.

– С каких это пор? – искренне удивилась Риз.

– С тех пор, как повзрослела. – Джина со звоном опустила бокал на стол, уже вне себя от негодования. – И перестала трахаться с каждым понравившимся парнем. Хотя, разумеется, никто из присутствующих здесь не ждет ничего подобного от Джины, этой невозмутимой шлюхи.

У Риз челюсть отвисла, глаза остальных подруг расширились до размеров обеденных тарелок.

– Джина, прости, я просто подкалывала тебя, – с удрученным видом пробормотала Риз.

Джина подняла с пола свою сумочку и выпрямилась.

– Мне лучше уйти, – натянуто произнесла она, не зная, как извиниться за вспышку раздражения, не испортив все еще больше. – Я устала, а это делает меня большей стервой, чем обычно.

Риз подскочила к ней, схватив за руку:

– Пожалуйста, Джина, не уходи! Мне так неловко… Никто не считает тебя шлюхой.

Джина встретилась взглядом с Марии, лицо которой стало мертвенно-бледным при упоминании слова, когда-то разъединившего их.

Джина потрепала пальцы Риз и мягко отцепила их от своей руки:

– В самом деле, все в порядке. Я стала до смешного щепетильной. И мне действительно нужно поспать, просто с ног валюсь. Поболтаем на неделе… – Джина понизила голос до шепота, чтобы ее могла услышать только Риз: – Ну, насчет той вечеринки-сюрприза.

– Хорошо, если хочешь…

– Конечно хочу. – Джина распрощалась с остальными и поспешила уйти, боясь ненароком расплакаться.

Лишь в такси по дороге домой она дала волю слезам, гадая, откуда же взялся этот прилив гнева, испортивший приятное утро в компании подруг. И правда, почему она так негодовала по поводу того, что обрели Риз, Кэсси и Эмбер, – ведь много лет назад сама решила, что не хочет для себя ничего подобного?

Оказавшись дома, в вонючем бруклинском районе Ред-Хук, в крохотной чердачной квартирке, ипотечный кредит за которую она все силилась выплатить, Джина сбросила с себя одежду, снова приняла горячий душ и буквально рухнула на причудливую двуспальную кровать с металлическим каркасом. Джине требовалось отоспаться: бессонная ночь с Картером истощила ее физические силы, что сказалось на эмоциональном состоянии.

После нескольких часов беспокойного сна, полного эротических грез о таинственном красавчике, ее разбудил звонок в дверь. Джина с колотящимся сердцем вылетела из постели, но, увы, в дверном глазке предстало лицо Кэсси.

– Джина, ты неважно выглядишь, – заявила подруга, входя в квартиру с висящим на плече складным чехлом для одежды. – Ты, должно быть, подхватила грипп.

– Нет, я здорова как бык. Просто вымоталась до предела.

Кэсси сочувственно взглянула на нее, но, к счастью, допытываться не стала.

– Эмбер попросила меня завезти это тебе. – Кэсси протянула чехол с красовавшимся на нем логотипом салона Эмбер. – Она попросила передать, что подгонку по фигуре она сделала, но тебе стоит померить платье, убедиться, что все сидит хорошо, а потом отослать его обратно.

– Спасибо, что завезла. – Джина перекинула чехол через спинку дивана. – Мне очень жаль, что тебе пришлось тащиться ко мне. Как насчет кофе в качестве компенсации за труды?

Подруга согласилась остаться, и Джина захлопотала насчет кофе.

– Все в порядке? Тебя, похоже, немного трясет. – От осторожной реплики Кэсси рука Джины, сыпавшая кофе во френч-пресс, замерла.

– Конечно, все в порядке. Ну что ты переживаешь?

– Ты приняла подколы Риз слишком близко к сердцу, – ответила Кэсси со своей обычной прямотой. – И это навело меня на мысли о том, не случилось ли чего-то плохого прошлой ночью.

Беспокойство Кэсси тронуло Джину.

– А я-то думала, у меня непроницаемое лицо, с которым хоть в покер садись играть.

– Я настоятельно советую тебе не участвовать ни в каких турнирах по покеру – много не выиграешь.

Джина слабо улыбнулась подруге:

– Не волнуйся, Кэсс, ночью ничего плохого не случилось. Все было хорошо. Даже слишком.

– Это был брат Марии? – бесстрастно спросила Кэсси. – Парень, с которым ты провела прошлую ночь?

Джина открыла рот, чтобы возражать, но все умные отмазки застряли в горле. И она лишь выдавила полным паники шепотом:

– Откуда ты узнала?

– Я просто проанализировала имеющиеся данные. – Кэсси размешала сахар в кофе.

– Какие же?

Кэсси пожала плечами и отхлебнула кофе.

– Он позвонил Марии незадолго до твоего прихода и договорился встретиться с ней за ланчем в отеле «Стандарт» во вторник. Так я узнала, что он в городе. И я видела тебя краснеющей единственный раз – после того, как ты впервые переспала с ним.

– Офигеть. – Зубы Джины заскрежетали, а уши будто пламенем опалило. – Надеюсь, ты ни с кем не поделилась своим дедуктивным умозаключением?

– Нет, – нахмурилась Кэсси, и Джина с облегчением выдохнула. – Почему ты не хочешь, чтобы девчонки знали?

– Потому что однажды я уже разрушила нашу дружбу, переспав с братом Марии, и не хочу делать это снова.

– Но ведь ты уже переспала с ним во второй раз, так что узнают они или нет, это скорее формальность, не так ли?

– Да, но… – Джина запнулась, не сумев подобрать верные слова. – Поверить не могу, что снова сделала это. Такое ощущение, что у меня патологическая предрасположенность портить эту дружбу.

– Не факт, – отозвалась Кэсси, по привычке воспринимая фразу буквально. – Чтобы прийти к такому выводу, нужно установить причинно-следственную связь.

– Ну… ладно, я ничего не планировала, если ты это имеешь в виду. Я отправилась к нему в отель, чтобы извиниться.

– За что? – изумилась Кэсси впервые за весь разговор.

– За крах его брака.

– Ты-то тут при чем?

– Наверное, ни при чем, – признала Джина, испытав отчаянное желание поставить точку в этой теме. Пресловутое извинение в качестве предлога для встречи казалось все менее убедительным. – Хочешь услышать остальное или нет?

Брови Кэсси вскинулись в ответ на резкий тон.

– Да.

– После того как он сказал мне, что его развод никак со мной не связан, мы пропустили несколько бокальчиков. И, слово за слово, не успела я опомниться, как мы уже срывали друг с друга одежду в одном милом люксе с видом на Гудзон. – Джина вздохнула. – Кстати, вид из этого отеля действительно великолепный.

– И ты еще говоришь о каком-то виде? – протянула Кэсси так иронично, что Джина прыснула, и тяжелое бремя вины слетело с ее плеч впервые с момента грехопадения в отеле.

– Это не смешно, – заметила она. – Это сущая катастрофа. Но, к счастью, это больше не повторится. Утром я недвусмысленно дала ему понять, что мы совершили ошибку.

– И как это было? – поинтересовалась Кэсси.

– Что?

– Ну, эта ошибка?

– Ты имеешь в виду секс?

Кэсси кивнула.

– Превосходно. – Незачем было лгать об этом. – Кажется, я упоминала десять лет назад, что этот парень был искусным любовником. Да и сейчас он блестяще оправдывает это гордое звание.

– Тогда, наверное, это все объясняет, – задумчиво произнесла подруга.

– Объясняет что?

– Почему ты переспала с ним, несмотря на все свои страхи. По данным исследований, выброс эндорфинов, вызванный оргазмом, может ослабить твои когнитивные, то есть познавательные, навыки. Эндорфины явно ослабили мои, когда я занялась с Таком сексом в первый раз. И во второй… Ив…

– Усекла, – пробормотала Джина. Дайте Кэсси возможность придумать научное объяснение, и она его придумает. – Кэсс, то, что у вас с Таком, – совсем не то, что у нас с Картером. Да, секс с Картером превращает меня в дуру дурой, но в конечном счете это только доказывает, что Марии была права на мой счет.

Кэсси с сомнением хмыкнула:

– А ты уверена, что до конца воздаешь ей должное? Почему бы тебе просто не спросить Марии, беспокоит ли ее то, что вы с Картером снова сошлись?

Джина поперхнулась кофе и яростно зашипела:

– Ты совсем с катушек слетела? Мы с Картером не сходились, потому что никогда и не были вместе. Это лишь одна безумная ночь.

– Точнее, уже две.

– Хорошо, две, – нехотя согласилась Джина. – Но теперь все кончено.

– Ты сказала ему о ребенке?

Кровь отхлынула от лица Джины.

– Конечно нет. С какой стати?

– Я просто подумала… Он уже не женат – так зачем тебе по-прежнему держать это в тайне?

– Потому что это – дело прошлое. И нет никакого смысла говорить ему об этом спустя столько лет. – Джина закашлялась, ее голос вдруг стал срываться. – И в любом случае ребенок так и не родился. У меня был выкидыш.

Долгие годы ушли у Джины на то, чтобы восстановить поруганные ею же самой чувство собственного достоинства и самооценку, чтобы стать более уравновешенным, цельным человеком. Ей пришлось пережить незащищенность своего детства, безрассудство своей юности и весь ужас того, что случилось, когда она вернулась в Англию с растущим в ее чреве ребенком Картера.

К несчастью, прошлая ночь доказала, что Джине предстояло еще много работать над собой, учиться противостоять искушениям. Кэсси явно не верила, что она решила избегать Картера из боязни испортить отношения с подругами. Сказать по правде, Джина просто не желала иметь дело с этой запутанной, нерешенной проблемой, которая касалась их двоих.

Помнится, все три месяца беременности, прошедшие после отъезда Джины из Хиллбрука, и еще несколько критических месяцев после потери ребенка Риз и Кэсси помогали ей собраться с силами, утешая по телефону с другой стороны Атлантики. Они позволяли Джине рвать и метать, рыдать и беситься, а потом наконец примириться с горем. И лишь в одной вещи две ее лучшие подруги категорически отказывались с ней соглашаться. Они обе считали, что Джина должна связаться с Картером. Что он просто обязан разделить тяжесть этого эмоционального бремени, ведь он в той же мере, что и Джина, нес ответственность за эту короткую маленькую жизнь.

Джина сжала руку Кэсси:

– Это не то, о чем ты думаешь, Кэсс. Честно. Я уже не та сумасбродная психичка. Я стала взрослой. Я пережила это. Да и Картер стал совершенно другим. Разве что приобрел настоящую суперсилу в постели, – насмешливо добавила она.

Кэсси с сомнением улыбнулась:

– Может быть, ты и права.

– Я знаю, что права.

– Если все это действительно так, сам собой напрашивается другой вопрос.

– Какой же?

– Если Риз с Марии все равно не узнают об этом, что мешает тебе снова воспользоваться суперсилой Картера?

Глава 8

«Кассиопея Баркли, как же мне хочется тебя придушить!» Джина никак не могла избавиться от смятения, вызванного недавним разговором с подругой.

Она оторвала взгляд от телефона, ткнула в кнопку запуска компьютера и бросила визитную карточку Картера в корзину для бумаг – в пятидесятый раз за последние семь дней.

Большие электронные часы над кухонным столом перескочили с 10:59 на 11:00. Джина попыталась сосредоточиться на мониторе и игнорировать отголоски пульсирующего желания, разлившегося в самом низу живота.

«Не обращай внимания, – приказала она себе. – Он наверняка уже в самолете на пути в Саванну. Ты это сделала».

Но ее почему-то совсем не радовала собственная стойкость.

Джина перевела взгляд на блог, который разрабатывала для сообщества органических фермеров из Вестчестера. Это был новый заказ, и Джина уже пару дней пробовала разные варианты дизайна. Она нажала несколько кнопок, наконец-то выбрав красивый цвет свежей листвы для фона, прекрасно сочетавшийся с логотипом сообщества. Хоть какой-то прогресс…

В последнее время ее бизнес развивался не лучшим образом – отчаянно пытавшимся удержаться на плаву фирмам было не до маркетинговых кампаний в социальных сетях, – и чтобы переломить ситуацию, Джине требовалось хорошо справиться с этим заказом. Она пообещала фермерскому сообществу по меньшей мере пятьдесят тысяч уникальных посетителей в первые три месяца работы. А достичь этого, когда большинство контента составляли рассказы об органически выращенном картофеле, было нелегко.

Покончив с предварительным проектом дизайна, Джина принялась вчерне набрасывать тексты рекламных объявлений, присланные клиентами для презентации. И притворилась, будто совершенно не замечает настойчивых ударов сердца всякий раз, когда смотрит на часы, ощущая, как медленно тянутся минуты.

Картер несся по лестнице к квартире на чердаке, перемахивая разом через две ступеньки. До окончания регистрации на его рейс в Саванну оставался ровно час. Он не мог пропустить этот рейс – сегодня на пять часов дня в Джорджии было назначено важное заседание совета директоров. Какого же черта он приказал таксисту ехать в аэропорт окольным путем, с заездом в Бруклин?

Он очнулся, лишь оказавшись на лестничной площадке второго этажа и нажав кнопку дверного звонка под табличкой «Веб-дизайн Каррингтон».

Если бы Джины не оказалось на месте, он бы просто ушел. Он оставлял ей сообщения с просьбой перезвонить, но она так и не позвонила – и Картер считал, что она должна была все объяснить. В конце концов, это Джина разыскала его, а потом буквально снесла ему крышу в том проклятом люксе, не дав сосредоточиться на целях командировки.

Он откровенно клевал носом во время важных переговоров – и в итоге так и не наладил связи с китайскими клиентами, встречи с которыми добивался несколько месяцев.

Картер стукнул в тяжелую дверь и уже занес кулак, чтобы двинуть по ней снова, но тут дверь распахнулась. И внутри у него все сжалось.

Было пятничное утро, десять минут двенадцатого, но Джина выглядела так, будто только что встала с кровати. Ее волосы рассыпались по плечам густыми небрежными волнами, и Картеру захотелось погрузить пальцы в эту копну и еще немного растрепать ее. Чистая белая кожа светилась, основательно умытая, без следов обычного макияжа, а под свободным халатом проглядывала кружевная ночная сорочка, едва прикрывавшая налитые груди.

– Картер, что за… Ты уже должен быть в Саванне!

Она затянула пояс на халате, от чего ее груди взмыли вверх, угрожая вывалиться из кружев. Картер оторвал взгляд от ее декольте и вдруг понял, что знает, зачем пришел.

Ничего не будет закончено – до тех пор, пока он сам не решит. И с этого момента он будет играть по своим правилам. Не по ее. Станет хозяином положения.

– Я как раз еду в аэропорт Ла-Гуардиа, но у меня к тебе предложение, и мне хотелось сделать его лично.

– Какое предложение?

Картер провел пальцем по ее щеке, наслаждаясь тем, как раскрылись ее губы, испустив прерывистое дыхание. Эта связь явно волновала Джину не меньше, чем его самого.

– Я хочу, чтобы ты приехала в Саванну на пару недель.

Она моргнула, медленно и робко, словно пытаясь переварить в сознании эту информацию.

– Я не могу, Картер. Мы уже не дети, и я не думаю…

Он прижал палец к ее губам, заставляя замолчать:

– Я не предлагаю тебе снова рискнуть трусиками, я говорю о другом.

– Неужели?

К удовольствию Картера, в голосе Джины прозвучали разочарованные нотки.

– Говорю как на духу: это деловое предложение.

– Что еще за деловое предложение?

Брови Джины сдвинулись, но Картер заметил искорку интереса, мелькнувшую за ее настороженностью.

– Я тут кое о чем подумал… – Ага, секунд десять, не больше. – Мне хотелось бы поручить тебе разработку кампании в соцсетях для бумажной фабрики. Мы развиваемся, выходим на новые рынки, и нам нужно повышать свой престиж. А социальные медиа – прекрасный способ сделать это без лишних расходов.

– Это… правда?

– Да, правда, сейчас у нас есть лишь веб-сайт, дизайн которого тебе потребуется доработать, но, кроме того, мы рассчитываем на широкую кампанию на всех подходящих социальных медиаплатформах.

– Превосходная мысль, ведь Интернетом пользуются свыше двух миллиардов человек! Но должна тебя предупредить, что такая кампания не сразу приведет к росту продаж. Идея заключается в том, чтобы… – Она вдруг прервалась и шире открыла дверь.

Глаза Джины зажглись энтузиазмом, и Картер испытал что-то вроде угрызений совести. Но потом вспомнил, что задание было настоящим, несколько месяцев назад правление выделило средства на эту работу – и за ним оставалось последнее слово по поводу кандидатуры специалиста.

– Почему бы тебе не войти? Давай обсудим все подробно. – Оглядев свой наряд, Джина спохватилась: – Я оденусь, и мы сможем…

– Не стоит одеваться ради меня. – Картер скользнул взглядом по короткому халату, крепким бедрам, босым ногам и пальчикам, накрашенным лаком цвета розовой сахарной ваты. И представил, как покусывает этот милый маленький мизинчик. Флюиды жаркой страсти наполнили воздух, и Картер поднял взор на лицо Джины. Ее дыхание участилось, грудь резко вздымалась и опадала. – Мне некогда обсуждать это сейчас. Я опаздываю на рейс. Поэтому мне нужно, чтобы ты приехала в Саванну.

– Но мне не обязательно работать в Джорджии. Все можно сделать в режиме онлайн, мы можем общаться по электронной почте.

Картер улыбнулся – на сей раз он явно уловил в тоне Джины разочарование. И то, что ее голос понизился до мурлыканья, свидетельствовало о возбуждении.

– Я хочу, чтобы ты посмотрела фабрику, поговорила с людьми, которые там работают, получила ясное представление о том, кто мы и чем занимаемся.

– Ну, пожалуй…

Он наклонился и прижался к губам Джины в небрежном поцелуе:

– Прекрасно, мы все уладили. Я попрошу свою помощницу обсудить с тобой условия контракта и выслать информацию о рейсе по имейлу. Ты сможешь прилететь в начале следующей недели?

– Если ты уверен, что мне нужно быть на месте.

– Я уверен.

– Тогда, думаю, вопрос решен.

Картер сделал шаг назад, проклиная тот факт, что теперь, когда его окутывает сладостный аромат ее волос, придется бороться с эрекцией всю дорогу до аэропорта. Он снова скользнул по фигуре Джины откровенным взглядом:

– Как бы мне ни нравился этот наряд, тебе следует прихватить с собой кое-какую одежду. Но бери все легкое – в это время года в Саванне жарко и влажно.

Его дом в историческом викторианском районе города был оборудован прекрасной системой кондиционирования, но у Картера было такое чувство, что с приездом Джины там станет еще жарче и влажнее.

– Хорошо.

– До встречи, – предательски хриплым голосом произнес Картер, но не успел он повернуться, чтобы уйти, как Джина коснулась его руки.

– Секундочку, Картер. Ты разговаривал с Марии на этой неделе?

– Конечно, мы встречались за ланчем во вторник. – Он вспомнил привычно натянутое общение с сестрой.

– И ты не сказал ей о нас? О той ночи в пятницу?

– Я ведь обещал, что не скажу. – Картер сам удивился раздражению, которое вызвала у него эта тема.

После его развода и смерти их матери Марии старательно держала дистанцию, делая в Нью-Йорке карьеру, о которой Картер почти ничего не знал, а во время их редких встреч отпускала язвительные комментарии о его похождениях. Картер не обращал на это внимания, но и не собирался подкидывать Марии новый материал для колкостей. И все-таки желание Джины держать их связь в тайне почему-то раздражало его.

– Пожалуйста, не говори ей и об этой договоренности, – попросила Джина.

– Конечно, если тебе так хочется, – пожал плечами Картер и с невольной горечью бросил: – Марии не участвует в делах фабрики, она лишь прикарманивает свою долю.

– Раз ты так говоришь… – пробормотала Джина. – Увидимся через несколько дней.

– Конечно. – Он махнул рукой на прощание и понесся вниз по лестнице, с досадой признавая, что несколько дней могут оказаться нестерпимо долгим сроком.

Джина захлопнула дверь и прислонилась к ней. Шелк сорочки царапал до боли затвердевшие соски, словно наждачная бумага.

«Молодец, Джина! – усмехнулась она. – Целую неделю ты уговаривала себя, что завязала с этим парнем. Но стоило твоему «наркотику» нарисоваться на пороге, как опять не устояла!»

Она закатила глаза и крепко стиснула бедра, пытаясь преодолеть это настойчивое ноющее желание, появившееся с того самого момента, как Картер Прайс появился на ее пороге. Его волосы лежали волнами, а кобальтовые глаза сверкали даже ярче, чем обычно.

Картер не предложил бы ей этот заказ, если бы не думал, что она достойно с ним справится, – он слишком серьезно относился к своему бизнесу. Но томительный пыл, с которым его губы коснулись ее губ в этом небрежном собственническом поцелуе, говорили об ином. О том, что решение предложить ей эту работу объяснялось не одними только хвалебными отзывами на ее сайте.

Джина неспешно добрела до ванной, сбросила с себя халат и стянула сорочку через голову. Потом встала под душ, пустив обжигающую воду.

Намыливая свои чувствительные груди с большей энергией, чем это требовалось, Джина думала о том, почему с легкостью согласилась на предложение Картера. Отнюдь не потому, что эта работа давала невероятный шанс ее хромающему бизнесу. Нет, этот мужчина буквально одурманивал ее, причем не прилагая ни малейших усилий. И в голове настойчиво застучал сдержанный австралийский акцент Кэсси: «Я ведь говорила, что эндорфины вызывают привыкание!»

Глава 9

Сидя в просторной приемной бумажного консорциума Прайса, Джина смахнула с брови каплю пота. Панорамное окно выходило на фабричный цех, где изготавливалась продукция из переработанных бумажных отходов, и к нервозности Джины примешивалось легкое головокружение, вызванное вибрациями в цеху.

Джина крепче сжала сумку со своим ноутбуком, и молодая, но расторопная помощница Картера, Белла Дельмарр, мягко улыбнулась ей из-за белого стола:

– Мистер Прайс вот-вот придет, мисс Каррингтон. Не хотите пока чаю со льдом или содовой?

– Нет, я в порядке. – Сейчас, когда все внутри заходилось от волнения, Джине было не до напитков.

За последние три дня она успела составить для Картера предварительный план работы. Он включал в себя разработку проектов для социальных медиаплатформ, несколько вариантов дизайна блога, материалы для сайта и идеи маркетинговых кампаний. Занимаясь этой работой, Джина выяснила: когда после смерти отца Картер занял пост генерального директора, бумажная фабрика Прайсов из практически обанкротившегося предприятия превратилась в гигантскую многонациональную компанию, умело монополизировавшую рынок вторичного сырья на юге страны. И это делало предложение Картера лучшим заказом из всех, которые Джина когда-либо получала.

Она просто не могла облажаться с этой работой – она не могла облажаться с Картером. А для этого требовалось сладить со своим либидо.

Она провела влажными ладонями по льняным брюкам. Но над верхней губой тут же выступила испарина, стоило ей заметить мужчину, показавшегося из двери соседнего кабинета.

– Джина, ты приехала!

Она поднялась со стула и пожала протянутую Картером руку. От прикосновения его холодных сухих пальцев по руке пробежала волна адреналина.

– Да, я уже кое-что набросала. – Джина взяла ноутбук.

– Замечательно, почему бы не оставить это Белле? Сначала я проведу для тебя экскурсию, а потом посмотрим твои предложения.

Джина передала ноутбук, смущенная глубоким взглядом кобальтовых глаз, чересчур откровенно, вразрез с деловым тоном, блуждавшим по ее фигуре.

– Надеюсь, тебя не слишком измучила жара. – Положив широкую ладонь на основание ее спины, Картер повел Джину к лестничному пролету, отделявшему фабричный цех. – Сегодня влажность перевалила за девяносто процентов, так что скажи, если вдруг почувствуешь себя вялой, мы сделаем перерыв.

Джина подумала о том, что вялой ее сделает не влажность, а его ладонь, потиравшая спину.

Они вышли с лестничной клетки, обдуваемой кондиционером, и попали в самое пекло, на влажный и тяжелый, как в парилке, зной.

– Когда ты говорил «жарко и влажно», я и не ожидала, что попаду в седьмой круг ада, – сказала Джина.

Картер закатал рукава рубашки. Заметив капельки пота на его бровях, Джина поймала себя на желании собрать языком эти соленые бусинки. Точно так же, как делала это той летней ночью в Хиллбруке.

– Девяносто процентов – это еще ничего. По прогнозу, в ближайшую пару недель станет намного жарче. – Озорной блеск в глазах Картера ясно дал понять, что речь идет не о погоде. – Как думаешь, сможешь справиться с жарой?

– Разумеется, – солгала она.

За оставшуюся часть дня Картер познакомил Джину с полным циклом работы, продемонстрировав отличные практические знания процесса производства и своих сотрудников.

Джина ожидала, что генеральный директор Картер Прайс окажется властным и циничным, что он сосредоточен на деловой стороне работы, а все рутинные вопросы производства и поставок оставляет подчиненным. Но оказалось, что он знает по имени каждого служащего – вплоть до прыщавого подростка, подметавшего погрузочную площадку. А еще интересуется жизнью сотрудников настолько внимательно, чтобы спрашивать о детях, свадьбах или бурсите чьей-то двоюродной бабушки.

Картер Прайс болтал со своими людьми так непринужденно, словно они были его друзьями. Сотрудники в ответ искренне улыбались, и их глаза светились симпатией и восхищением. Безусловно, фабрика была существенной частью местной экономики, а Картер спас ее от банкротства, и это вполне объясняло благодарность подчиненных. Но было здесь и нечто большее, словно эти люди обладали статусом родственников или друзей.

Джина пыталась по-деловому впитывать информацию. Но к тому моменту, как они сели в машину Картера с откидным верхом и затряслись по проселочной дороге, обрамленной вездесущими лозами кудзу, пришлось признать: ее просто ошеломила попытка усвоить все, что она узнала.

Джина украдкой взглянула на сидевшего рядом мужчину, любуясь игрой его мускулов во время переключения передач, лепным углом скулы и раздуваемыми ветром волосами.

– О чем ты задумалась? – прокричал он, перекрывая голосом шум дороги.

«Ты просто ослепителен» – эта мысль эхом отзывалась в голове Джины большую часть дня. Она вдруг осознала, что восхищается не только его внешностью или пресловутой суперсилой в постели, и даже не его острым умом. Обходя фабрику вместе с ним, Джина видела парня, которого встретила десять лет назад. Сердечного и доброго, почти по-ребячески гордящегося тем, чего добился, причем не только для себя и своей компании, но и для местных жителей. Интересно, видела ли когда-либо Марии эту его сторону? Ведь знай она об этом, наверняка не думала бы о нем так плохо…

Но, с другой стороны, наличие родства автоматически не означает, что ты можешь понимать – или просто любить – другого человека.

И Джина подумала о своем отце. Артур Каррингтон был британским аристократом средней руки, унаследовавшим венчурную компанию от своего отца. О жестокости Каррингтона в бизнесе слагали легенды. Он брал от жизни все, что только мог, с высокомерием человека, от рождения получившего высокое положение в обществе. А вот отдавал слишком мало, причем не только в профессиональной, но и в личной жизни. И хотя ее отец умер больше шести лет назад, Джина все еще дрожала при мысли о нем и холодном, жестком блеске, застывшем в его глазах, когда он выгнал ее из своего дома десять лет назад.

Джина ждала, что Картер окажется того же поля ягодой, что и ее отец, только с налетом южного шарма. Но ее предположение оказалось бесконечно далеким от правды. Неужели в глубине души Картер остался тем же полным идеалов, искренним парнем, которого она помнила по Хиллбруку? Тем, кто мечтал спасти семейный бизнес от краха, причем исключительно порядочным способом?..

– Я под впечатлением. Ты создал здесь нечто невероятное – именно так, как и мечтал когда-то. – Воспоминания о наивном энтузиазме, с которым Картер поверял ей свои мечты, заставили Джину забыть об осторожности. – Вот видишь, чтобы сделать это, тебе необязательно было превращаться в своего отца.

Его лоб тут же прорезала морщинка.

– А что ты знаешь о моем отце?

– Только то, что ты говорил о нем той ночью.

Картер сбросил скорость и устремил на Джину прямой взгляд:

– Что я о нем говорил? Я не помню.

Джина осознала, что забрела на запретную территорию. И зачем только она вспомнила о той ночи?

– Да я и сама почти ничего не помню.

– Помнишь, иначе не упомянула бы об этом.

– У меня создалось впечатление, что ты не очень его любил… – Помнится, это ощущение мгновенно сблизило их, ведь Джина чувствовала то же самое по отношению к своему отцу.

– А я рассказывал тебе почему?

Она покачала головой:

– Марии всегда описывала его как невероятных масштабов личность – силу, с которой нельзя не считаться. Ты такого восторга не испытывал. Это все, что я помню.

Той ночью в Хиллбруке Картер упорно не желал откровенничать на эту тему. А наутро проснулся в объятиях Джины, в крошечной спаленке общежития, и пулей вылетел из постели с искаженным ужасом лицом. Лихорадочно натягивая одежду, он извинился перед Джиной с чопорной вежливостью священника-пуританина, и все эти глупые идеи о космической связи между ними вылетели у нее из головы. Картер сбежал через окно и, явившись в этот дом снова, чтобы забрать вещи Марии, притворился, будто никогда здесь не был. А потом поспешил в Саванну, чтобы жениться на другой. На той, которую любил.

– Похоже, той ночью я трепался без умолку, – усмехнулся Картер. – Ты наверняка сочла меня тупицей.

– Если честно, ты был таким самовлюбленным! И безнадежным женоненавистником.

– Да, и ты не постеснялась сообщить мне об этом. Я еще помню те слова о палке в заднице под моими штанами, – хмыкнул он.

– Теперь-то я понимаю, что ты просто заботился о своей сестре – единственным известным тебе тогда способом.

– Что, все было так ужасно, да? – поддразнил Картер, но Джине было не до шутливого тона.

– Да ты еще вспомни это полнейшее отрицание своих сексуальных потребностей – что в глазах такой потаскухи, как я, делало тебя вызовом, которому невозможно сопротивляться!

Он включил поворотник, чтобы свернуть с проселочной дороги на двухполосное шоссе.

– Джина, милая, ты не была потаскухой. – В голосе Картера зазвучало осуждение. – У тебя было здоровое либидо, и ты не стыдилась получать удовольствие от секса. В отличие от меня. Я искренне надеюсь, что ты больше не обвиняешь себя в том, что произошло.

От его проницательности Джине стало неловко. Она выдавила из себя смешок:

– Я никогда не стыдилась наслаждаться сексом. По-моему, на прошлой неделе я представила тебе неопровержимое доказательство этого.

– Верно, – промурлыкал он, обольстительно глядя на нее.

– Но в юные годы я, так сказать, сталкивалась с проблемой контроля качества, – добавила Джина, все больше уклоняясь от щекотливой темы. – Сейчас я не уступаю каждому мимолетному увлечению. Хотя в прошлую пятницу могло показаться иначе.

– Надеюсь, ты не намекаешь, что я – лишь мимолетное увлечение, моя сладкая?

Джина тяжело вздохнула. Картер невольно дал ей повод расставить все точки над i.

– Собственно говоря, так и есть, – пробормотала она, почему-то ощущая себя подавленной. – Как твой новый веб-дизайнер и специалист по вопросам стратегии в социальных медиа, я считаю, что мы не можем позволить себе повторение пятничной ночи. Это будет слишком нас отвлекать.

– Да неужели? – Его губы иронично дернулись. Картер не разозлился, что было хорошим знаком. Не таким хорошим представлялся тот факт, что он, кажется, счел ее слова забавными. – Ты никогда не работаешь в режиме многозадачности? – спросил Картер с провокационным блеском в глазах.

– Боюсь, нет. К сожалению, мне исключительно плохо это дается.

Черт, он что, забыл, какой прямолинейной она была? Джина говорила о сексе без тени раздумий, уверток или фальшивой скромности, с этим чистым британским акцентом, отдававшимся ноющей болью в его паху. После многих лет, проведенных им в общении с дамочками, ханжески обменивавшими секс на брак, подход Джины Каррингтон казался освежающе прямым – и чертовски возбуждающим.

Далеко не таким возбуждающим было то, что именно она произнесла своими сочными губами. Соблазнительными губами, к которыми Картер жаждал прильнуть с того самого момента, как увидел ее в приемной фабрики.

Крепче схватившись за руль, Картер устремил взгляд на дорогу и стал обдумывать возникшую проблему.

На фабрике казалось, что обольстить Джину будет просто, но сейчас задача осложнилась. Предлагая ей работу, Картер как-то не подумал о ее профессиональных принципах.

Джина оказалась умелым специалистом, даже лучше, чем он ожидал. Стратегия, которую она со знанием дела набросала, была именно такой, как требовалось: экономичной, целенаправленной, детальной и достаточно оригинальной.

– Не буду притворяться, что не разочарован, – сказал Картер, растягивая слова, чтобы выиграть время. – Но это твоя прерогатива.

Точно так же, как его прерогативой было заставить ее передумать.

Подняв ногу с педали газа, он двинулся к веренице торговых центров и утопавшим в зелени окрестностям города.

Так или иначе, но Джина была абсолютно права в одном: секс сильно отвлекал от работы, будучи в их случае прямо-таки взрывоопасным.

Картер украдкой наблюдал за Джиной, и решительный наклон ее подбородка казался таким же соблазнительным, как дрожание ее пухлой нижней губы.

Вот черт…

Может быть, Джина уже и не была той дрянной девчонкой, но взрывоопасное либидо осталось при ней. Это крошечное подрагивание губы казалось красноречивее любых слов.

Если Джина не умела эффективно работать в условиях многозадачности, Картер был в этом настоящим профи. Когда-то Джина оказала ему услугу, доказав, что он не в силах подавлять собственное либидо. Так почему бы ему не воспользоваться навыками, приобретенными с тех пор, и не преподать ей взамен бесценный урок? Дать ей понять, что секс, хоть и способен немного отвлечь от дела, не обернется катастрофой, если уметь управляться с его последствиями?

Картер вдавил ногу в педаль газа, чтобы проскочить мимо грузовика, и почувствовал азарт при мысли о том, какая игра в кошки-мышки их ждет. Он докажет Джине, что можно наслаждаться друг другом в постели, не испортив при этом деловые отношения. Ведь в конечном счете это будет просто секс.

Картер свернул с автострады и двинулся в глубь города, к историческому району и своему дому.

– Памятуя обо всем, что было, – властно повысила голос Джина, давая понять, что расценивает его молчание как знак согласия, – мне, наверное, стоит снять номер в отеле.

Подавив разочарование, Картер приклеил на лицо беспечную улыбку:

– С какой это стати?

– Ну, я… – В ее голосе зазвучали нотки сомнения.

– В моем доме есть кабинет со всей компьютерной техникой, которая потребуется тебе для работы, – отрезал Картер. – И это избавит меня от необходимости тащиться в отель всякий раз, когда нам нужно будет что-то обсудить. Сотрудничество пойдет гораздо эффективнее, если ты остановишься у меня.

– Я не уверена…

– Неужели боишься, что не сможешь держать свои шаловливые ручонки при себе?

Судя по раздражению Джины, она не заметила ловушку.

– Разумеется, я в состоянии…

– Тогда никаких проблем и нет, не так ли? – Картер рванул вперед и, проигнорировав знак «стоп» на углу Пичтри и Дивайн, покатился вдоль аллеи.

Эта партия в игре осталась за ним.

Джина отмахнулась от панической мысли о том, что ее, похоже, искусно перехитрили.

Они оба были взрослыми. Картер не стал возражать против ее условия «никакого секса». В сущности, он был на удивление беззаботен и услужлив – до такой степени, что это даже немного било по самооценке. Похоже, она переоценила силу своих чар и его намерения.

Машина плавно въехала на обрамленную деревьями площадь, в центре которой красовался фонтан из декоративного камня.

– Здесь очень мило. Где мы? – поинтересовалась Джина.

– Мы в южном историческом районе, это площадь Дивайн. Мой дом – вон там, в стороне. – Он показал куда-то мимо фонтана.

– Красиво.

Впечатляющие трех– и четырехэтажные викторианские дома, стоявшие по периметру площади за высокими заборами и узорчатыми железными оградами, с их богато украшенными балконами и яркой декоративной отделкой, смутно напоминали Французский квартал Нового Орлеана. Но с наглухо закрытыми из-за жары массивными ставнями домов и аккуратными пятнами клумб и кустарников, окружавших фонтан, историческая площадь источала благородную изысканность – в отличие от шумной и пользующейся дурной репутацией атмосферы Нового Орлеана.

– Вот мы и на месте. – Картер остановился перед особняком времен Гражданской войны, занимавшим одну из сторон площади. Он нагнулся, вытащил из бардачка машины какой-то черный приборчик и нажал на кнопку, заставив ворота со свистом открыться.

– Ты давно тут живешь? – спросила Джина, странно подавленная мыслью, что когда-то он мог делить этот дом со своей бывшей женой.

– Моя семья веками владела этим домом. А я переехал сюда несколько лет назад, – объяснил Картер. – После смерти матери оставалось или переехать сюда, или продать этот дом, или наблюдать, как он приходит в упадок. Выбор был очевиден.

Припарковавшись на ведущей к дому аллее, Картер щелкнул кнопкой, закрывая ворота, бросил устройство в бардачок и выключил зажигание. Потом повернулся к Джине, и ироничная улыбка изогнула его чувственные губы.

– В доме восемь спален, но я могу попросить экономку открыть гостевой дом у бассейна, если тебе нужно больше уединения.

– Хорошо. – Джина прикусила нижнюю губу, уязвленная его сговорчивостью. – Это было бы идеально.

Картер вышел из машины и, обогнув капот, открыл пассажирскую дверцу. Немного отступив, он обвел рукой сад с цветущими кустарниками и гигантской плакучей ивой, которая отбрасывала тень на лестницу, ведущую к парадному входу в особняк.

– Добро пожаловать в скромный фамильный дом Прайсов, Джина.

Ничего скромного ни в этом роскошном доме, ни в синих глазах, блестевших лукавым блеском, не было.

Принимая предложение остановиться в гостевом доме, Джина не трусила – перестраховывалась. Так устоять перед Картером будет проще. Нужно лишь немножко постараться.

Картер взял ее за руку, чтобы помочь выйти из машины, но Джина выдернула пальцы и зашагала вверх по ступеням одна.

Глава 10

В последующие дни Джина удивила саму себя: разрабатывая медиастратегию для бумажной фабрики, она неукоснительно следовала решению поддерживать с Картером исключительно деловые отношения.

Это означало держать его на почтительном расстоянии. На счастье Джины, он сам облегчил ее задачу, предоставив для поездок по окрестностям небольшой спортивный «Мустанг». Утро Джина проводила на фабрике, знакомясь с сотрудниками Картера и технологическими процессами. Она старательно избегала проводить много времени с самим генеральным директором, а днем спешно уезжала, ссылаясь на необходимость заняться важными исследованиями в Саванне.

Что, как ни странно, оказалось весьма удачной затеей. Джина никогда прежде не бывала на юге страны, ее представление об этой местности ограничивалось стереотипами и засмотренным до дыр фильмом «Унесенные ветром». Но вместо того, чтобы обнаружить края, изуродованные тяжелым наследием рабства и Гражданской войны, Джина нашла процветающий крупный город с развитой коммерцией, ставший центром слияния многих культур. Специализированные книжные магазины, кафе-мороженое в стиле ретро, отремонтированные кинотеатры, демонстрировавшие старую классику, и забитые студентами и туристами интернет-кафе соперничали с роскошными особняками и скверами исторической части города.

Картер органично обитал в этой среде, проявляя ту же двойственность: его покладистый нрав прекрасно уживался с острым умом и убийственным деловым чутьем. Джина не могла не восхищаться его целеустремленностью – даже если сейчас эта целеустремленность могла обернуться против нее. Похоже, Картер не желал мириться с деловым характером их отношений. Такие подозрения возникли у Джины в первое же утро в доме у бассейна, когда она проснулась от ритмичного плеска воды, раздававшегося прямо у входной двери.

Готовя утренний кофе, Джина отдернула занавески – и застыла на месте, не в силах оторвать взгляда от мокрых бронзовых мускулов. Это зрелище она никак не могла стереть из сознания, сколько ни пыталась.

На третий день своего добровольного изгнания Джина снова услышала, как Картер накручивает круги в бассейне. На сей раз ей удалось устоять перед желанием отдернуть занавески. Примерно на пятнадцать секунд.

Джина увидела, как Картер вынырнул из воды и, стоя на плитках, подставил тело солнечным лучам. В горле тут же пересохло, сердце учащенно забилось, а пальцы на занавеске задрожали. Обтягивающие плавки плотно облегали его мужское достоинство, побуждая к бесстыдным фантазиям.

С ее губ слетел сокрушенный вздох. Неудивительно, что этот бесстыдник предложил ей остановиться в доме у бассейна!

Картер вскинул руки, чтобы просушить волосы, и рельефные кубики на животе напряглись, сделав его похожим на греческую статую. Яркие лучи пробились сквозь ивовые ветви, отделявшие поверхность бассейна от обнесенного стеной сада, и пробежали по крепкой загорелой плоти. Накинув полотенце на плечи, Картер бросил взгляд в сторону гостевого дома.

Джина резко отдернула занавеску, словно через ту пустили заряд тока.

Неужели Картер заметил, что она подглядывает за ним?

Джина вытащила из холодильника кувшин и налила стакан холодного лимонада. Сделав три быстрых глотка, она прошла в ванную, чтобы закончить свой утренний ритуал.

Какая разница, заметил ли Картер, что она бесстыдно пялилась на его почти обнаженное тело? Подглядывание не считалось. Этот парень намеренно провоцировал ее, а она не собиралась попадаться на удочку. Вот уже целых три дня она вела себя благоразумно идо отвращения целомудренно.

При этом воздержание дорого ей стоило. Каждую ночь Джина долго ворочалась без сна, а вечера, которые она проводила с Картером в большом доме, только усиливали ее мучения. Их разговоры касались нейтральных тем – ее работы над новым дизайном сайта, истории Саванны и даже Гражданской войны в США, которую Картер в шутку именовал «войной северных агрессоров». Но все эти томные взгляды, чувственные улыбки, одобрительные хмыканья – о, все это даже отдаленно не было невинным! А ежедневное плавание у окна ее спальни было самой мучительной пыткой из всех.

Но она держалась.

Джина рискнула бросить еще один взгляд в окно, и странная смесь сожаления и облегчения нахлынула на нее при виде опустевшей террасы у бассейна. Тихая гладь воды еще поблескивала, а на залитых солнцем плитках остались влажные следы.

Да, поведение Джины было образцовым, но ей предстояло пробыть здесь еще больше недели. И с каждым пролетавшим днем ее сопротивление таяло…

Джина опустила занавеску, сняла с себя футболку, в которой спала, и встала под душ. Десять дней – не такой уж и долгий срок. До той безрассудной ночи с Картером неделю назад у нее не было отношений почти шесть месяцев. Уж десять-то дней она как-нибудь выдержит.

Но тут Джина прижала ладонь к холмику между бедер, ощутив настойчивую пульсацию возбуждения при мысли о крепком торсе и этой проклятой выпуклости под черной лайкрой плавок. Открыв кран с холодной водой, она еще долго дрожала под ледяными брызгами, констатируя, что метод обливания холодной водой безнадежно устарел.

Что ж, сегодня вечером, когда Картер вернется с фабрики, ей придется откровенно поговорить с ним. Сообщить, что она разгадала его маленькую игру и не собирается в нее играть.

– Ну как, хорошо провела сегодня время в Саванне?

Джина с нарочитой аккуратностью положила вилку рядом с тарелкой и вперила взор в Картера, который сидел напротив нее за большим ореховым обеденным столом со своей обычной нагловатой улыбкой.

– Да, спасибо. Я сделала несколько красивых снимков внизу у реки и ближе к Декейтеру, собираюсь иллюстрировать ими блог. Но, кажется, мне больше незачем здесь оставаться. Думаю, я успею на завтрашний рейс домой. – Скорый отъезд расстраивал Джину, но это не имело никакого значения.

– По-моему, мы договорились, что ты останешься на пару недель. Ты пробыла здесь всего три дня.

– По-моему, мы договорились поддерживать исключительно деловые отношения, – парировала Джина. – Но это было до того, как я обнаружила, что ты эксгибиционист.

Губы Картера понимающе изогнулись.

– Так теперь я виноват в том, что ты не можешь работать в режиме многозадачности?

Она постучала ногтем по отполированной поверхности стола и раздраженно взглянула на Картера:

– Я не говорила, что не могу работать в режиме многозадачности, я говорила, что не хочу этого – потому что это будет сильно отвлекать.

– Нет, на самом деле ты говорила, что тебе плохо это дается, – усмехнулся он. – Значит, нужно больше практики.

– Твои утренние заплывы излишне провокационны. И ты это прекрасно знаешь.

– Провокационны или инициативны? – В его насмешливом тоне сквозил двусмысленный намек. – Я-то прекрасно работаю в режиме многозадачности, моя сладкая, и горю желанием показать тебе, как это делается.

Джина сощурилась, от души жалея, что не обладает способностью испепелять одним-единственным взглядом.

– А ты со своим гигантским самомнением когда-нибудь задумывался о том, что я, может, не хочу снова спать с тобой?

Картер откинулся на стуле, и его беспечная улыбка стала еще шире.

– Мы с моим гигантским самомнением уже несколько раз ловили тебя за подглядыванием. Брось, Джина, мы с тобой знаем, что ты хочешь этого, но, по-моему, ты боишься не меня или секса, а саму себя.

– Боюсь? – усмехнулась Джина, но стыд, который она так долго подавляла в себе, спазмом сжал ее горло. – Не говори чепухи! С какой стати мне бояться себя?

– Вот ты мне и расскажи. – Картер метнул в нее серьезный взгляд, и у Джины появилось чувство, будто он видит ее насквозь. – Это ведь ты извинилась за то, что не имело к тебе ни малейшего отношения. Ты назвала себя потаскухой… Это ведь для тебя дело пересиливает удовольствие. Мы оба взрослые, оба абсолютно свободные, оба наслаждаемся сексом – особенно друг с другом – и оба исключительно хороши в своей работе, чтобы позволить чему-то столь незначительному, как секс, отвлечь нас от дела. Так почему мы должны упускать такой шанс?

Джина положила салфетку на стол и поднялась, уперев руки в поверхность стола, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

– Спасибо тебе за этот заказ. Обещаю, что блестяще справлюсь с работой. И спасибо тебе за южное гостеприимство. – Она попыталась удержать профессиональную дистанцию. – Саванна – красивый город, и я наслаждалась своим пребыванием здесь. Но, думаю, я откажусь от бесплатного сеанса психоанализа и щедрого предложения случайного секса. И завтра же отправлюсь домой.

Картер поднялся, когда Джина направилась к двери, – этот галантный жест резко контрастировал с вожделением, вспыхнувших в его глазах. От пульсации ответного желания ее конечности стали вялыми, и Джина буквально заставила себя передвигать ноги.

Картер толком не знал ее, как и того, что ей пришлось пережить десять лет назад. Но в одном он был прав. Ее настойчивое желание избегать более близких отношений с ним не имело ничего общего с работой.

Просто еще много лет назад Джина поняла, что секс с Картером Прайсом никогда не был делом незначительным.

Дверь захлопнулась, и Картер, ругнувшись себе под нос, бросил на стол салфетку, которую сжимал в кулаке.

«Прекрасно, Прайс. Просто замечательно».

Целых три дня он держался на почтительном расстоянии, давал Джине время переступить через эти бессмысленные профессиональные принципы, вел себя осмотрительно, а еще каждое утро дефилировал по этой проклятой террасе у бассейна, как призовой жеребец. Наконец он получил шанс – и все испортил. Потому что стал давить. А он никогда не давил…

Боже, неужели он действительно использовал слово «незначительный»? Ничего не скажешь, очень «тонко»… С тем же успехом он мог водрузить ее на стол, задрать юбку и снова сорвать с нее трусики.

Картер подошел к бару, отодвинул бутылку импортного односолодового виски, за которой обычно прятал крепкое местное пойло своего отца. Картер сделал внушительный глоток и вздрогнул, когда спиртное прострелило горло подобно обжигающей пуле и взорвалось в желудке.

Он ударил себя кулаком в грудь, чтобы запустить замершее сердце, и разразился резким кашлем.

Джина Каррингтон могла быть самой сексуально раскрепощенной женщиной, которую он когда-либо встречал, но прежде всего она была женщиной. И, значит, заслуживала того, чтобы он добивался ее расположения, а не грубо затаскивал в постель.

И тут в памяти явственно всплыл голос другой женщины: «Картер, дорогой, а ты когда-нибудь думал о том, что твои физические желания могут быть немного противоестественными? Дельфина говорит, ее Джим не ждет, что она будет исполнять супружеский долг больше одного раза в месяц, а ты пристаешь ко мне каждую ночь».

Давно забытый язвительный вопрос его молодой жены пронзил и без того сокрушенную душу Картера, принеся с собой отголосок вины и унижения. Он засунул бутылку обратно в бар и запустил дрожащие пальцы в волосы.

Какого черта на него накатило это отчаяние? Он больше не был тем зеленым юнцом, который пытался и никак не мог удовлетворить женщину, потребности которой никогда не совпадали с его собственными. Да и его брак с Мисси в конечном счете рухнул не из-за их проблем с сексом, а по целому ряду других причин.

Когда Картеру было шестнадцать и они только-только начали встречаться, милое, спокойное, бесконфликтное общество Мисси Уэйнрайт было его прибежищем от дома. Того самого дома, где из-за пугающего деспотизма отца и твердой убежденности матери, что самым важным было соблюсти приличия, Картер чувствовал себя не в своей тарелке.

Но после смерти отца и бурной ночи с Джиной Каррингтон – девушкой, которая не могла быть милой и спокойной, даже если заткнуть ей рот кляпом, – Картер вдруг понял: милой Мисси казалась от неумения поддерживать умную беседу, а ее отказ спорить о чем-либо открыто на самом деле проистекал от манеры делать гадости исподтишка, а не от кроткого нрава.

Когда Картер вернулся в Саванну и признался в своем грехопадении с Джиной, Мисси сказала, что прощает его. Но мысль об этой истории гноящейся раной разъедала их отношения. А оскорбленное выражение, которое Мисси натягивала на лицо всякий раз, когда между ними возникали разногласия, без слов напоминало Картеру, что именно он во всем виноват. И тот факт, что ему так и не удалось забыть Джину, только усиливал чувство вины.

За бесплодные, мучительные годы брака невероятное наслаждение, испытанное им той ночью, стало для Картера навязчивой идеей. Он часто вспоминал волну возбуждения и экстаза, накрывавшую его всякий раз, когда Джина пылко целовала и ласкала его в таких местах, к которым Мисси не пожелала бы и прикасаться. Он вспоминал, как Джина занималась любовью с необузданной, яростной решимостью, лучше любых слов говорившей, что она хочет и принимает его, несмотря на все его недостатки.

Неприятные мысли о Мисси испарились, когда на Картера нахлынули два обжигающе эротических видения с участием Джины. Он прекрасно помнил, как почти две недели назад она довела его до оргазма. А за десять лет до этого сама насадилась на его пульсирующий несгибаемый ствол, став его первой женщиной.

Сердце оглушительно стукнуло у Картера в груди, а тяжелый напрягшийся член вздыбился в плену строгих брюк, желая немедленной разрядки.

Может быть, пора перестать обманывать самого себя, уверяя, будто желание обладать Джиной не имеет отношения к истории десятилетней давности? А что, если он до сих пор отчаянно хочет доказать, что его желания – самые что ни на есть естественные и всегда были таковыми? Что, если он хочет вновь испытать ту эйфорию, то опьяняющее ощущение единения, которое посещало его лишь в объятиях дрянной девчонки?

Джина Каррингтон все еще оказывала на него какое-то сверхъестественное воздействие. Наверное, потому, что была для него первой. От этой ее власти Картер и желал избавиться за ближайшие десять дней. Это помогло бы ему окончательно побороть в себе того робкого, алчущего секса юнца.

Но для этого нужно было заставить Джину вступить в игру. Убедить ее остаться.

Да, Джина была женщиной, но она не походила ни на одну другую женщину из всех, кого он когда-либо встречал.

Урезонивать, уговаривать, контролировать ее было решительно невозможно… Единственный способ получить от Джины то, чего хочешь, заключался в том, чтобы дать ей взамен то, чего хочет она.

Выйдя из столовой, Картер направился по коридору в заднюю часть дома, и в каждом его шаге зазвучала решимость.

К черту здравый смысл, осмотрительность и деловую этику!

Ощущая на лице капли дождя, Картер двинулся через утопавший в тени сад к домику у бассейна. Послышались раскаты отдаленного грома, и уголки его губ вздернулись в мрачной усмешке: с этим муссоном можно не бояться, что они с Джиной сгорят дотла в пламени страсти.

Картер неслышно прошел через ворота, которые вели к террасе с бассейном, и его эрекция достигла критической точки. В дальнем углу бассейна, под свесившимися ветвями ивы, виднелась темная фигура. Джина простирала руки ввысь, будто призывая дождь идти еще сильнее, чтобы насквозь промочить тонкий шелк блузки и открыть взору кружевной бюстгальтер.

Она кружилась под ливнем, извиваясь с непринужденной чувственностью и бесхитростной сексуальностью, и в этих движениях угадывалась физическое желание, которое она так упорно пыталась скрыть.

Джина была великолепна – и Картер собирался позаботиться о том, чтобы она целиком и полностью принадлежала ему.

Он вышел вперед, прямо под разверзшиеся небеса, и дождь мгновенно промочил его рубашку и брюки. Яркая молния замерцала на ряби воды и осветила лицо Джины.

Она опустила руки и застыла на месте, потом, пристально глядя на Картера, откинула мокрые волосы за плечи. Этот смелый провокационный жест таил в себе отчасти инстинкт, отчасти – приглашение, но главным образом вызов. Дождь продолжал лить как из ведра, и под ставшей прозрачной одеждой виднелись темные очертания выступавших вперед сосков.

– Я ведь сказала тебе, что мы не будем этим заниматься! – прокричала Джина, перекрывая голосом раскаты грома. – Завтра я уезжаю.

Картер видел, как судорожно дышала Джина, но она не отошла, когда он бросился к ней, не отпрянула, когда он сжал в пригоршне ее мокрые волосы и потянул назад, запрокидывая ее голову. Струйки воды сбегали по ее лицу, заставляя ресницы над вызывающе дерзкими глазами блестеть.

– Ты никуда не поедешь! – заорал Картер в ответ. – Мы должны покончить с этим раз и навсегда.

Джина задрожала и уперлась ладонями ему в грудь, но не оттолкнула от себя. Ее пальцы сжались, а взгляд загорелся сексуальным пониманием, всегда воспламенявшим его чувства.

– И как же, по-твоему, мы сделаем это?

Картер обвил рукой ее талию и рывком притянул Джину к себе, ощутив под болезненной эрекцией мягкую, податливую плоть ее живота.

– Единственным способом, который нам известен.

А потом он наклонился и яростно впился в ее губы своим ртом.

Глава 11

«Мы должны покончить с этим раз и навсегда». Слова Картера эхом отразились в сознании Джины, и она запустила пальцы в его волосы, переплетя свой язык с его языком.

То, что бушевало между ними, ничуть не походило на забавное, будоражащее, кокетливое исследование друг друга во время их встречи в Нью-Йорке. Сейчас ими владела примитивная, природная потребность. Еще недавно Джина считала, что могла ей сопротивляться. Она ошибалась.

Дождь яростно колотил их, но, сжимая в пальцах короткие завитки на затылке Картера, Джина чувствовала, как ее снедает огонь. И в самом деле, почему они не могли заняться этим? Картер был прав. Они были взрослыми, оба наслаждались сексом, особенно друг с другом, и никто никогда не узнал бы об этом.

Широкие сильные ладони подхватили ее под бедра и приподняли прямо над толстой выпуклостью в его брюках. Картер вскинул голову – вода так и капала с его бровей – и, перекрывая голосом шум дождя, прокричал:

– Пойдем в дом, пока мы не утонули!

Схватив ее за руку, Картер бросился к дому у бассейна и рывком втащил Джину внутрь. Мокрая одежда прилипла к разгоряченной влажной коже, и им пришлось изрядно побороться, чтобы раздеться.

Он разорвал ее блузку, она резко дернула его рубашку, и после ожесточенной борьбы они наконец-то коснулись плоти. Джина задрожала, когда Картер притянул ее ближе, и они буквально впились друг в друга. Картер вскинул Джину, чтобы она смогла принять его в себя, и ее спина налетела на закрытую дверь. Но тут Картер вдруг дернулся назад, отпуская Джину, и ругнулся себе под нос:

– Тьфу, пропасть! – Он схватил небрежно брошенные брюки, выхватил из кармана пакетик из фольги и раскатал по члену презерватив.

– Хорошая мысль. – Взяв его лицо в свои дрожащие ладони, Джина прижалась к его губам. – А теперь поторопись!

– Да, мэм. – Картер снова вскинул Джину над собой, заставив вжаться спиной в дверь, и взял ее одним резким выпадом.

Ошеломляющее ощущение наполненности обернулось острой, приятной болью и наслаждением. Твердая плоть подалась назад и пронзила Джину снова – Картер двигался грубо, резко, без своего обычного утонченного мастерства, но это было так прекрасно, так правильно… Джину подхватила восхитительная волна кульминации, и слезы обожгли ее глаза.

Картер задрожал и спустя несколько секунд, захрипев, провалился следом за ней в блаженное забытье…

Они стояли, крепко прижимаясь друг к другу, его пальцы впились в ее бедра, ее ноги обхватывали его талию, его вздыбленный ствол все еще пульсировал внутри ее тела. Их прерывистое тяжелое дыхание перекрывалось лишь звуком стучащего в дверь дождя. Прижавшись лбом ко лбу Джины, Картер прошептал:

– Мне кажется, я только что умер и отправился на небеса.

Он спрятал лицо в ее мокрых волосах, и Джина крепче обвила руками его шею, ощутив желание навсегда остаться в этом полузабытьи всепоглощающего чувственного послевкусия. Она не хотела волноваться о последствиях. О том, что правильно, а что неправильно. Что благоразумно, а что безумно. Она хотела лишь чувствовать его внутри себя.

Выскользнув из нее, Картер мягко опустил Джину. Единственная слезинка выкатилась из-под ее прикрытого века – восхитительный момент единения развеялся. Джина отмахнулась от сентиментальной мысли и поспешила смахнуть слезу кулаком.

Сжав голову Картера в ладонях, она запрокинула ее и, глядя ему в глаза, усмехнулась:

– Разве это не кощунственно?

– Что? – спросил он, явно еще не придя в себя.

– Упоминать о небесах после того, чем мы только что занимались?

– Уместнее было сказать про ад? – усмехнулся в ответ Картер. – Вот почему ты меня любишь.

Джина вымучила из себя улыбку, потрясенная таким небрежным использованием этого сокровенного слова на букву «л».

– Так могло бы сказать только твое самомнение, – сухо произнесла она и, выскользнув из его объятий, повернулась. Но мускулистая рука крепко обвила ее за талию, не давая уйти.

– Эй, мы еще не закончили.

Картер провел носом по ее шее, и томительное ощущение мурашками пробежало вдоль спины Джины. Толстая выпуклость вернувшегося возбуждения устроилась между ее ягодицами.

– Мое самомнение желает опробовать на прочность кровать.

– О, оно что, уже способно на это? – Джина повернулась, вцепилась в плечи Картера, чувствуя слабость в коленях, и многозначительно посмотрела вниз. – А твое самомнение обладает удивительной способностью к восстановлению сил.

Картер пальцем приподнял ее подбородок:

– Только когда речь идет о тебе.

Взяв Джину за руку, Картер подвел ее к постели, рывком притянул в свои объятия, а потом кинул на середину матраса. Смех забулькал в ее груди, вытесняя уязвимость. Ни для нее, ни для него это никогда не станет чем-то большим, чем просто восхитительный секс. Так к чему создавать лишнее напряжение?

Опустившись на кровать рядом с ней, Картер расчесал пальцами ее волосы и провел большим пальцем по ее скуле:

– Черт, Джина, ты неотразима!

Его синие глаза заблестели восхищением, и сердце сжалось у Джины в груди. Сжав запястье Картера, она отвела его руку от своего лица:

– Ты тоже. Поэтому, несмотря на все мои благие намерения, это происходит снова и снова.

Картер повертел в пальцах мокрый завиток ее волос, играя дразняще близко к ее груди, и его губы растянулись в улыбке.

– Надеюсь, ты не имеешь в виду, что это еще один единичный случай. – Он поднес завиток к губам и поцеловал. От нежности этого жеста кровь зашумела в ушах Джины. – И ты все-таки сбежишь от меня завтра.

– По-моему, мы в который раз доказали, что ни один из нас не может противиться этому.

Картер отпустил завиток.

– Так это связь или уже роман?

– Роман. Но только и всего. Через неделю с небольшим я улечу домой, и на этом все закончится.

Широкая улыбка Картера даже не дрогнула.

– Поработай на меня. – Его рука скользнула вниз по ее шее и собственнически схватила грудь, поглаживая затвердевший сосок большим пальцем. – Но больше никакой чепухи о сайте. То, чем мы занимаемся вместе в постели, не имеет никакого отношения к твоему заданию. Тебе это понятно?

– Да, босс.

Картер вскинул брови, и она засмеялась. Схватив ее за запястья, он завел руки ей за голову и, удерживая, будто пленницу, прильнул к ее рту в грубом поцелуе.

– Черт возьми, маленькая проказница, я снова тебя хочу!

– И что же тебя останавливает, Ретт? – Джина потерлась ногой о его ногу, наслаждаясь прикосновением мягких волос, выпуклостью мускулов и видом его расширяющихся от возбуждения зрачков.

– Боже, дай мне сил! – вдруг встрепенулся Картер. – Боюсь, нам придется ненадолго это отложить. – Он взглянул в окно на стихающую грозу. – В буквальном смысле. Мне нужно больше презервативов. Гораздо больше. – Картер скользнул взглядом по фигуре Джины. – Думаю, лишняя коробка не помешала бы.

– Нет проблем, мой сладкий. Подобно всем умным, ответственным женщинам двадцать первого века, я держу в своей косметичке «аварийный запас». – Джина приподнялась и поцеловала Картера в нос, чувствуя себя дерзкой и легкомысленной. – Пойду принесу.

– Нет уж. – Картер удержал ее за талию, не давая соскочить с кровати. – Несмотря на то что я вдруг стал фанатом женской эмансипации, все же я по-прежнему парень. Я принесу.

– Мой герой, – промурлыкала Джина, и прилив эндорфинов сокрушил остатки ее осмотрительности. Откинувшись на подушки, она наблюдала, как Картер, восхитительно обнаженный, шествует в ванную.

Джина восхищалась крепкими половинками его ягодиц, пока те не скрылись из виду, а потом вознесла про себя свою собственную благодарственную молитву. В их распоряжении было больше недели, чтобы наконец-то поставить точку в этой истории. Удовлетворить сексуальный голод, это сокрушительное желание, так настойчиво полыхавшее между ними.

– Черт, что за…

Услышав ошарашенное ругательство Картера, Джина села на кровати – и самодовольное удовлетворение расплылось внутри, стоило вспомнить, что еще она держала в своей косметичке.

Картер появился из ванной с пригоршней презервативов в одной руке и длинным стволом из пластика в другой. Он осторожно сжимал устройство между большим и указательным пальцами, словно это была неразорвавшаяся бомба. Картер театрально откашлялся и приподнял предмет, внимательно осматривая:

– Так-так… Что это у вас такое, мисс Джина?

Она плюхнулась обратно на подушки и уставилась в потолок, пытаясь подавить краску стыда.

– Ты нашел Джастина.

– Ты дала этому имя? – возмущенно выдохнул Картер.

Джина приподнялась на локтях, ее румянец спал, а губы ехидно дернулись.

– Ну разумеется, дала! Я не хочу заниматься сексом с незнакомцем.

В самом деле, что смущаться? Если умная, ответственная женщина двадцать первого века была одинока и собиралась оставаться таковой, вибратор становился просто спасением.

Картер поперхнулся:

– По-моему, я только что умер и отправился в ад! Повтори-ка, как ты его назвала?

Она закрыла ладонью рот, чтобы подавить неподобающий леди фыркающий смешок.

– Джастин.

– Черт, меня это не удивляет. Не только то, что ты назвала его, но и то, что выбрала это женоподобное имечко.

– Джастин – совсем не женоподобное имя! Когда-то я была без ума от Джастина Тимберлейка. Так что имя было очень подходящим.

– Моя сладкая, я не знаю, с какими парнями ты встречалась, но в этом инструменте нет ничего подходящего. Он даже с анатомической точки зрения неправильный! Ни у одного парня нет такого хозяйства, как у слона!

Джина захихикала и проползла по кровати, чтобы усесться на самом краю и сжать в ладони толстый ствол Картера. Она погладила его и низко, соблазнительно промурлыкала, опустив взгляд и оценивая размеры раздувавшейся и напрягавшейся твердой плоти. Подняв взор, Джина взглянула на Картера сквозь ресницы, трепещущие с наигранной скромностью:

– Ну, не знаю… Похоже, ты мог бы дать Джастину неплохую фору.

– Все, хватит! – выбросив вибратор через плечо, Картер повалил Джину на постель и, словно заключив ее в плен своих рук, навис над Джиной, уперев ладони по обе стороны от ее тела.

– Эй, поосторожнее с Джастином! – в шутку возмутилась Джина. – Он недешево мне обошелся!

– Дорогуша, если ты еще этого не поняла… – Картер потер ладонью ее чувственный холмик, а зловещее предостережение в его голосе уже обещало все виды восхитительного наказания. – С этого самого момента ты бросаешь Джастина ради настоящего мужчины.

Джина расхохоталась, но, когда Картер облизнул один из вздернутых сосков и втянул его ртом, прерывисто вздохнула. Ареола сжалась и запульсировала.

– Да, но у тебя есть семь различных режимов работы? – уже еле слышно выдохнула Джина.

Картер мягко подул на ее ноющий сосок и, услышав стон, поднял голову. Сквозившая в его взгляде самоуверенность возбуждала не меньше, чем умелые движения кончиков пальцев, которые поглаживали гладкую влажную плоть между ее бедер.

– Моя сладкая, с таким мастером, как я, тебе хватит и одного.

Глава 12

Следующие блаженные дни Джина не покладая рук работала над созданием нового сайта и медиастратегии для «Бумажного консорциума Прайса». А еще упорнее она трудилась над реализацией каждой распутной сексуальной фантазии с участием генерального директора консорциума, приходившей ей в голову. И при этом старалась заботиться о том, чтобы ее эмоции не мешали восхитительному сексу.

Но по прошествии нескольких дней в ее плане вдруг появилась помеха, заключавшаяся в одном досадном открытии. Картер Прайс был одинаково неотразим как в постели, так и вне ее.

И если бы Джина не знала всей ситуации, она могла бы поклясться, что Картер организовал этот легкомысленный переход к роману почти с той же тщательностью, что и их неистовые, обжигающие похотью игры.

А зачем еще он устроил вечер просмотра классических голливудских фильмов в ретрокинотеатре в десяти минутах ходьбы от его дома, а потом жарко обнимался с ней на заднем ряду? Зачем еще он настойчиво держал ее за руку во время их ленивой дневной прогулки по магазинчикам с безделушками и парковой зоне на Ривер-стрит? Или нашептывал порочные предложения ей на ухо, пока они листали антикварные редкости в пыльном подвальном книжном магазине?

Даже на фабрике, хотя Джина настаивала на поддержании там почтительной дистанции, острые, проницательные и всегда восторженные отклики Картера на ее идеи казались такими же обольстительными, как все эти случайные собственнические жесты и небрежная демонстрация привязанности. Джину не покидало ощущение, будто она попала в шелковистые сети Картера, стала узницей его шарма, харизмы и учтивости. И Джина уже со страхом ждала неминуемого отъезда из Саванны, потому что независимая жизнь, которую она так любила, без Картера начинала казаться скучной и даже одинокой.

Джина вытянула руки и ноги, приятно потяжелевшие после бурной ночи, и перекатилась на бок, чтобы взглянуть на лежавшего рядом мужчину, а заодно и на все те причины, по которым их мимолетный роман начинал так ее тревожить.

Она нахмурилась. Теперь все было по-другому. После ночи в домике у бассейна они переместились в роскошную спальню Картера в особняке – двуспальная кровать оказалась недостаточно широкой для их забав. Решение перебраться в его комнату с массивной, украшенной замысловатой резьбой мебелью красного дерева и широкими застекленными дверями, которые открывались на прелестный балкончик с видом на площадь, далось Джине совсем не трудно.

Но когда лучи утреннего солнца заструились в комнату, освещая красивое лицо Картера, Джина осознала: переезд в этот дом стал очередной уступкой в длинной череде решений, на которые она согласилась, почти не сопротивляясь. Она снова и снова уступала Картеру, и это беспокоило ее почти так же сильно, как и нежелание уезжать от него через несколько дней.

Джина вглядывалась в лицо Картера, пытаясь понять, как же ему удалось обмануть ее бдительность. Она изучала темные брови, соблазнительную ямочку на подбородке, ироничные изгибы уголков его рта… Неудивительно, что она была очарована – этот парень был исключительным красавчиком, а убийственные синие глаза способны были, кажется, и святую сбить с пути истинного.

Он пошевелился во сне, бормоча что-то невнятное, и тяжелая рука по-хозяйски легла Джине на бедро. Выбившийся из копны темных волос завиток упал ему на лоб. Джина откинула прядь ногтем, и веки Картера распахнулись.

– Привет, – пробурчал он. Пальцы на ее бедре напряглись, и Картер притянул Джину ближе – она уже успела привыкнуть к этим бесцеремонным объятиям. – Как поживаете этим солнечным прекрасным утром, мисс Джина?

Проглотив твердый комок, вставший в горле, Джина приподняла простыню, чтобы лицезреть нечто столь же твердое, упиравшееся ей в живот.

– Не так весело, как ты, по всей видимости.

Картер зевнул и потянулся, разразившись самодовольным хохотом:

– Ну и что, моя сладкая? Это всего лишь естественная мужская реакция на пробуждение рядом с красивой… – Искоса взглянув на струившийся в окно солнечный свет, Картер на полуслове оборвал двусмысленное замечание, рывком уселся и задумчиво взъерошил волосы. – Черт побери, который час?

– Кажется, около десяти.

Картер снова ругнулся, откинул простыню, вскочил с кровати и понесся к комоду, прикрывая сложенными ладонями утреннюю эрекцию.

– В чем дело? – Джина села, прижимая простыню к груди, и улыбнулась, наблюдая за его забавными ужимками. – Сегодня ведь выходной.

– Сегодня воскресенье, – важно объявил Картер, словно это объясняло все. Он выдернул из комода трусы и запрыгал по комнате, впихивая в них ногу, а потом, опасно спотыкаясь и разражаясь отборной бранью, понесся к гардеробу.

– Я, конечно, от души наслаждаюсь этим шоу, – снова засмеялась Джина, когда Картер выдернул из гардероба идеально выглаженную белую льняную рубашку, – но разве ты не портишь себе карму, так сквернословя в воскресенье?

Он обернулся, застегивая рубашку:

– Очень смешно. – Глаза Картера загорелись жаждой возмездия, и, бросившись к кровати, он дернул простыню из рук Джины.

– Эй! – запротестовала она.

– Незачем казаться такой самодовольной, мисс Джина. Потому что вы идете со мной.

Она наклонилась и подняла простыню:

– С какой стати? И куда именно тебе вздумалось меня тащить?

– В церковь. Куда же еще? – Картер снова принялся вырывать у Джины простыню. И с легкостью одержал верх.

– Я не была в церкви с тех пор, как мне было шестнадцать и меня выгнали из школы-пансиона.

– За что тебя выгнали?

– Я совратила учителя биологии, – ответила Джина, рассчитывая шокировать Картера правдой и, ослабив бдительность, заполучить простыню.

Но вместо того чтобы изумиться, Картер скомкал простыню и метнул ее на середину комнаты.

– Счастливчик!

От его лишенного и тени осуждения взгляда, оценивающе скользнувшего по ее обнаженному телу, щеки Джины вспыхнули.

– И все-таки тебе давно стоило пойти в церковь, – пробурчал Картер. – Тебе нужно получить отпущение этого греха и многих других, о которых волею судеб мне известно не понаслышке.

– Ни за что. – Джина отказалась от схватки за простыню и рванула в сторону ванной – увы, Картер успел перехватить ее по дороге. Спина Джины ударилась о его грудь.

– Довожу до твоего сведения, дорогуша, – прошептал он ей в волосы, – что тебе придется сократить свои двухчасовые процедуры в душе. Служба начинается в одиннадцать. А мы не хотим опоздать.

Джина принялась отбиваться уже всерьез:

– Не мели чепухи! Никуда я не пойду. Пусть меня лучше поразит молнией, как всех грешников.

– Господь намного милостивее, чем ты думаешь. – Картер щипнул Джину губами за мочку. – Если уж меня ни разу не поразила молния, то и ты можешь не опасаться Божьей кары.

От мягкого, соблазнительного шелеста его дыхания у Джины подогнулись колени.

– Хотя, возможно, ты просто не хочешь войти в дом Господа способом, который предназначил тебе Бог, – добавил Картер, играя с ее соском.

Джина отбросила его руку и вырвалась из объятий, теперь уже встревоженная приглашением и настойчивостью Картера.

– Ты ведь шутишь, правда?

Джину никогда не тянуло в церковь. Это казалось ей неловким, лицемерным. Ей неприятно было вспоминать об утренних воскресных службах в быстро сменявших друг друга школах-интернатах, когда она вполуха слушала проповеди и отказывалась каяться в своих многочисленных грехах. И уж точно ей не хотелось идти в церковь с Картером. Там наверняка будут присутствовать его знакомые. Те, кто все еще общается с Марии. И эти люди, чего доброго, еще решат, что они пара. А это было не так.

– Нет, я не шучу. – Начинавший терять терпение Картер в шутку шлепнул Джину по попке. – А ну-ка, вперед, пора собираться! Мне очень не хочется тащить тебя туда голой и шокировать священника. Но я это сделаю, если ты не оставишь мне выбора.

Джина подняла с пола простыню и обернула ее вокруг тела, будто защищаясь от этого собственнического взгляда.

– Картер, я не пойду с тобой в церковь.

Его брови изумленно взлетели вверх.

– Это еще почему?

– Потому что… – Она сильнее затянула простыню. – Потому что там будут твои знакомые.

Его рот скривился в недоуменной улыбке.

– Угу, ну и что?

– Ну и что? Как это – ну и что? – Она повысила голос, дав волю раздражению. – Общаться с ними было бы… – Она резко смолкла, добавив про себя: «Неправильно».

– Было бы что? – бросил Картер через плечо, выбрав костюм в гардеробе и стаскивая брюки с вешалки.

– Бесполезно. Ненужно, – вымучила из себя Джина. – Нечестно.

Нахмурившись, Картер застегнул молнию на брюках.

– А почему бы тебе не позволить решать это мне? – невозмутимо парировал он. Надев пиджак, он взял лежавшее на стуле у кровати платье и бросил его Джине. Это было то же самое лимонно-желтое цельнокроеное платье, которое он снял с нее накануне ночью. – Надень это – будет весьма кстати.

Джина поймала платье и прижала его к груди. Картер снова пытался подчинить ее своей железной воле, и ей это не нравилось.

– Картер, ты меня не слушаешь. Я ни под каким видом не пойду с тобой в церковь.

Он подошел к ней – невероятно элегантный в темно-сером однобортном костюме. Положив теплые ладони ей на плечи, он помассировал затекшие мускулы, прорабатывая костяшками пальцев узлы напряжения и заставляя ощущение спокойствия разливаться вдоль ключиц.

– Я хочу, чтобы ты была там. Почему ты так волнуешься, что мы встретим каких-то моих знакомых? Меня это не заботит.

«А должно бы», – чуть не произнесла Джина. Она проглотила вставший в горле комок, не желая замечать объявший тело панический трепет – или проблески возбуждения. И увернулась от волшебных рук Картера.

– Не глупи – ничего я не волнуюсь. – На самом деле она до смерти боялась, причем сама не понимала почему. Но ему явно не стоило об этом знать.

– Ручаюсь, они будут исключительно любезны. Южные манеры предполагают учтивое обращение. – Картер провел пальцем по щеке Джины и улыбнулся, но в его взгляде мелькнула резкость, а голос предостерегающе понизился. – И в любом случае у тебя просто нет выбора. Или ты пойдешь по доброй воле, или я переброшу тебя через плечо и отволоку туда силой.

Дразнящая улыбка еще играла на губах Картера, но Джина видела решимость в его вскинутом подбородке и сжатой челюсти. Обычно она наслаждалась спором, но сейчас колени безвольно подогнулись, а паническая пульсация в животе усилилась. Оставалось лишь согласиться на единственный оставшийся у нее вариант – пока она не смогла бы придумать другой – неохотно сдаться.

– Что ж, будь по-твоему, я пойду! Но не жди, что я стану наслаждаться этим!

Дразнящая улыбка превратилась в торжествующую ухмылку.

– Это христианская конгрегационалистская церковь, моя сладкая. Ее посещение способствует спасению бессмертной души и обрастанию хорошими деловыми связями. И если ты столп общества вроде меня, тебе строго воспрещается пропускать службу, в противном случае за спиной начнутся разговоры. А наслаждаться службой совсем не обязательно.

– Потрясающе. – Джина поплелась в ванную, рассчитывая по привычке надолго застрять в душе, чтобы позлить Картера и отсрочить неизбежное. Но не успела она хлопнуть дверью, как за спиной насмешливо прозвучало:

– Давай побыстрее. У тебя всего десять минут, потом я зайду и вытащу тебя оттуда.

«Ну почему он видит меня насквозь?» – с досадой подумала Джина.

Спустя десять минут она узнала, что он не шутил и насчет ванной.

Глава 13

– Ты собираешься дуться целый день или я все-таки могу рассчитывать на улыбку в ближайшее время?

Картер усмехнулся, заметив хмурый взгляд, который Джина метнула на него с пассажирского сиденья. Он знал, это было избитое наблюдение, но сердитой она выглядела необычайно мило. Особенно сейчас, когда они неслись по прибрежной дороге и ветер раздувал ее желтое платье.

– Кстати, ты еще не объяснил, с чего тебе вздумалось тащить меня в церковь. – Она враждебно взглянула на него. – Помимо, разумеется, очевидной причины.

Картер переключил передачу, чтобы одолеть поворот, и хмыкнул:

– Какой же?

– Похоже, ты просто кайфуешь, выводя меня из себя.

– Эй, разве я виноват в том, что ты выглядишь такой чертовски сексуальной, когда дуешься?

Она закатила глаза:

– О, обещаю, скоро я буду не просто дуться, а рвать и метать!

Тронутый неуверенной дрожью в ее голосе, Картер потянулся к Джине и успокаивающе потрепал ее по бедру.

В самом начале это было просто игрой: держать ее за руку на людях, ласкаться с ней в постели каждое утро, слышать все эти вздохи капитуляции всякий раз, когда его стараниями их отношения становились еще немного ближе… Но на прошлой неделе Картер вдруг осознал: он жить не может без того, чтобы не подтолкнуть Джину бросить вызов каким-то своим ограничениям. Ему нравилось наблюдать, как далеко можно зайти, – и это уже не казалось игрой. Эта женщина источала сексуальную самоуверенность, а в моменты уязвимости еще больше интриговала и очаровывала, вызывая желание сломать ее барьеры – понять, откуда взялась эта незащищенность, и навсегда от нее избавить.

Картер знал, что ранимость Джины отчасти связана с ее отцом, который, как она призналась однажды в миг откровенности, в подростковом возрасте выгнал ее из дома. Но Картер не мог отделаться от неприятной мысли о том, что состояние Джины как-то связано с ним самим и тем, что произошло между ними десять лет назад. Каждый раз, когда он пытался заговорить об этом, она как воды в рот набирала.

– Ну перестань, моя сладкая… Клянусь, все будет не так плохо.

Перехватив ее скептический взгляд, Картер сосредоточил внимание на дороге.

– Почему ты так хочешь, чтобы я была там? – напрямик спросила Джина.

У него не было ответа на этот вопрос – по крайней мере, такого, который он желал бы озвучить. Да, он хотел дать понять окружающим, что они вместе. Но как он мог сказать Джине об этом? Признаться, как устал притворяться, что их отношения сводятся исключительно к сексу?

Он знал, что Джина скоро уедет, и давно смирился с этим. С тех пор как рухнул его брак, Картер взял себе за правило не привязываться к женщинам. Но даже в мимолетных романах ему не нравилось прибегать к ухищрениям. А еще меньше ему нравилось упорное желание Джины держать их роман в секрете. Почему они не могли наслаждаться обществом друг друга на людях точно так же, как и наедине? Картер понимал: появившись в церкви, куда всегда ходила его семья, с Джиной, он заставит людей считать, что у них серьезные отношения. Джина этого не знала – так что же ее так пугало?

– Нет никакой особой причины, – и глазом не моргнув солгал он. – Я просто подумал, что будет круто пригласить тебя туда, познакомить с людьми.

– Знаешь, что совершенно сводит меня с ума? – раздраженно бросила Джина. – То, что ты или отвечаешь вопросом на вопрос, или даешь мне ответ, который ровным счетом ничего не значит.

Картер захихикал:

– Бред! Я – открытая книга. – Он и в самом деле говорил о своем прошлом гораздо откровеннее ее. – Ну-ка, валяй спрашивай все что хочется!

Джина тут же повернулась к нему, и Картер осознал, что опрометчиво дал ей слишком большую свободу действий.

– Хорошо, тогда ответь мне: почему ты ненавидишь своего отца?

О, как же ему хотелось удариться головой о руль!

– А почему ты хочешь это знать?

– Ты ведь не собираешься снова отвечать вопросом на вопрос?

Вот так, он попался на собственный крючок! Но решил не доставлять Джине удовольствия, увиливая от объяснений.

Картер сбросил скорость, въезжая на переполненную стоянку церкви. Втискивая машину на единственное свободное место в конце ряда, он выдавил из себя безразлично-монотонным голосом:

– Когда мне было пятнадцать, я застукал отца развлекающимся с одной из служанок в гостиной моей мамы.

– Развлекающимся? То есть?

Картер положил руку на руль, стараясь казаться невозмутимым.

– Его брюки были спущены до лодыжек, а девчонка стояла перед ним на коленях, и его лицо выглядело так, будто он сейчас взорвется. Теперь достаточно ясно?

Старая ярость охватила Картера, и он повысил голос, но вместо потрясения и отвращения в потемневших глазах Джины читалось сочувствие.

– Какая гадость! И что ты сделал?

– Я обо всем рассказал матери, и она как с катушек слетела. – Картер расслабленно откинулся на сиденье, его гнев испарился, уступив место обреченности. – Отнюдь не из-за его «неблагоразумного поведения» – она уже об этом знала, – а потому, что я допустил моветон, упомянув об этом. – Он повернулся к Джине и продолжил: – Я знал, что между ними не было безумной любви, – я никогда не видел, чтобы они хотя бы целовались. Но до того момента я и понятия не имел, что их брак был лишь бессовестным притворством. И я пообещал себе, что, если женюсь, создам другую семью. Ни за что не стану изменять и лгать себе или своей жене. Какая злая ирония судьбы, да?

Ее шея болезненно пульсировала. Джина не ожидала от Картера такой откровенности и не знала, как развеять горькое разочарование, застилавшее его глаза.

– Мне так жаль, что я вынудила тебя нарушить это обещание…

Картер покачал головой и засмеялся, успокаивающе погладив ее по щеке:

– Джина, моя сладкая, ты меня не вынуждала. Встреча с тобой заставила меня понять, что я обманывал самого себя. Единственное, о чем я сейчас жалею, что не осознал этого до вступления в брак, который оказался даже большей ложью, чем союз моих родителей.

Джина отстранилась от его руки, понимая, что не сможет продолжать эту беседу, когда Картер прикасается к ней с такой нежной привязанностью. Но он впервые говорил о своем браке так откровенно, и она не могла удержаться от новых вопросов:

– Почему это оказалось ложью?

Картер отвел взгляд, словно не хотел отвечать, но потом пожал плечами:

– По множеству причин.

– Каких же?

Он с горечью усмехнулся:

– Помнится, той ночью ты сказала мне, что женитьба на женщине, которую я не знал в постели, может закончиться ужасно. Как оказалось, ты была права.

– У вас были проблемы с сексом? – изумленно выдохнула Джина, ощутив сладостный мстительный прилив.

– Если коротко, она не была в таком восторге от секса, как я. Или ты.

– Нехорошо, – протянула Джина, ощущая нелепую радость оттого, что Королева-девственница оказалась холодна в постели.

– Ну да, это еще мягко сказано. Это была не самая большая наша проблема, но она казалась по-настоящему серьезной. Тем более что я узнал, как хорошо это может быть… – он закашлялся, – с тобой.

На этом Джине стоило остановиться, но сладостный прилив превратился в стремительный поток, а одобрение в глазах Картера делало чувство отмщения прямо-таки упоительным.

– У вас было много проблем?

– И не сосчитать. – Щеки Картера покраснели, и мстительная радость Джины сменилась сочувствием. – Перед свадьбой она заставляла меня чувствовать себя особенным. Никогда не спорила со мной, никогда мне не противоречила, никогда не указывала, что делать, подобно моему отцу. Но потом он умер, я провел ночь с тобой – и все, что связывало меня с невестой, перестало казаться таким уж особенным. Она сказала, что простила меня, что по-прежнему меня любит, но она мне не доверяла… – Он искоса взглянул на Джину. – И разве я мог винить ее? Всякий раз, когда мы ссорились, она напоминала, что именно я разрушил нашу семейную жизнь еще до того, как та началась. В итоге я стал спрашивать себя, любил ли я ее когда-нибудь, – и это лишь усиливало мое чувство вины.

У Джины перехватило дыхание, стоило ей осознать то, чем Картер так небрежно поделился.

– Ты не любил Мисси? – одними губами прошептала она.

Картер покачал головой, задумчиво постучав пальцем по рулю:

– В конце концов я поборол свою трусость и попросил развод. Некоторое время все было совсем скверно. Марии перестала со мной разговаривать и навсегда уехала из Саванны. – Он тяжело вздохнул. – Но, по крайней мере, я наконец-то понял, что мне не дано быть хорошим мужем.

Джина пристально взглянула на него. От яркого солнца ее глаза заслезились, а от осознания того, что Картер так сильно страдал, заныло сердце.

– По-моему, одно из другого не следует.

– Не понимаю, как ты можешь так думать, – пробормотал он, уронив голову.

– Ты изменял Мисси, когда вы были женаты?

Картер встрепенулся, явно разозлившись:

– Черта с два!

– Тогда – хотя меня едва ли можно назвать стороной незаинтересованной – я бы сказала, что ты был слишком великодушен по отношению к своей бывшей жене.

– Откуда ты это взяла?

– Если она не доверяла тебе, чего ради согласилась выйти за тебя замуж? – вопросила Джина, и осознание того, что Мисси никогда не понимала и не ценила Картера, острой болью пронзило ее. Почему эта женщина так легко отказалась от него? Отпустила, даже не поборовшись? – И, положа руку на сердце, утверждение, что одна случайная ночь стала дамокловым мечом для вашего брака, кажется мне чистой воды манипуляцией. Чтобы выстроить семейные отношения, нужны двое, и что-то не похоже, будто она справлялась со своей долей обязанностей.

Перезвон церковного колокола нарушил тяжелое молчание, повисшее в машине.

Картер взъерошил волосы, на его бровях поблескивал пот.

– Пойдем, пока мы не расплавились от жары.

– Конечно, – согласилась Джина, признательная за то, что нелегкий разговор наконец-то закончился.

– Спасибо, – сказал Картер, помогая ей выбраться из машины. – Ты права, Мисси действительно манипулировала мной, а я был слишком занят, обвиняя во всем себя, чтобы осознать это раньше.

Картер сжал руку Джины, и они направились к церкви. Здание из красного кирпича выглядело унылым и аскетичным, в отличие от нарядно одетой паствы, спешащей внутрь. Когда они прошмыгнули в обдуваемую кондиционером темноту и заняли места на скамье в последнем ряду, Джина выдернула у Картера руку. Паника спазмом сжала ее горло, а высохший на коже пот стал липким и холодным.

Что она здесь делала? Почему позволяла себе вновь переживать чувства, которые чуть не погубили ее однажды? Которые могли уничтожить ее теперь? Она должна была бежать от него, бежать отсюда, пока не вернулась в прошлое, не превратилась в ту безрассудную, эмоционально зависимую, неуверенную в себе девочку, которая безнадежно влюбилась в Картера Прайса одной теплой летней ночью – и потом долго жалела об этом.

«Молодчина, Прайс! – ругал себя Картер. – И что тебя потянуло на откровения?»

Он поведал Джине то, о чем не рассказывал ни одной живой душе, и это просто ошеломляло. Но еще больше ошеломляла ее реакция, наконец-то снявшая с его плеч тяжелый груз вины за крах семейной жизни.

К счастью, этим утром священник был исполнен Святого Духа, и проповедь длилась почти час, что дало Картеру время успокоиться. Но, склонив голову, чтобы проговорить «Отче наш», он заметил, как Джина нервно теребит псалтырь. Картер положил ладонь на ее руки, но она напряглась и осторожно вытащила их.

Его охватила досада. Ну почему Джина была такой настороженной и пугливой? После службы он проводил ее в общий зал паствы, чтобы отведать отменных напитков и закусок, приготовленных служительницами церкви, и обменяться обычными учтивыми репликами с другими прихожанами. При этом Картер старательно игнорировал сердитый взгляд Джины, говоривший красноречивее любых слов: «Мне хотелось бы уйти прямо сейчас».

За время бесконечной службы стремление покрасоваться с Джиной в обществе сменилось испепеляющим желанием затащить ее в постель. Но Картер не собирался ему поддаваться. Джина значила для него больше, чем просто партнерша для ночи любви, и его уже тошнило от необходимости притворяться, будто их отношения сводятся исключительно к сексу и совместной работе.

Картер не хотел, чтобы Джина со всех ног мчалась обратно в Нью-Йорк. Он мечтал, чтобы она осталась в Саванне, дала им двоим возможность разобраться, к чему могут привести эти отношения. Да, он не был готов биться об заклад, что их ждет долгий совместный путь. Но если он что-то и вынес из ада своего брака, так это то, что нужно быть честным по поводу своих чувств, – и, черт побери, у него были чувства к Джине. И Картер знал, что у нее тоже были к нему чувства.

Он понятия не имел, почему Джина отказывалась признавать их, но собирался во что бы то ни стало это выяснить. Потому что Картер Прайс не был бы самим собой, если бы позволил ей и дальше не впускать его в свою жизнь.

Глава 14

– Мне снова нужно в душ. – Джина бросила сумочку на кровать и выдернула шпильки из волос. Смятение проползло по коже, покрывшейся липкой испариной. Смятение и нечто подозрительно смахивающее на страх.

По дороге домой они почти не разговаривали, но Джина чувствовала, как переживает Картер. Его обычно энергичная, элегантная манера вести машину сменилась отрывистыми, напряженными движениями, и Джина прилагала титанические усилия, чтобы держать в узде свой горячий нрав.

Она должна была уехать, прямо сегодня днем. И ей хотелось сделать это быстро, спокойно и по возможности безболезненно, чуть ли не впервые в жизни избежав бурных сцен.

Сбросив туфли, Джина направилась в ванную, но твердая рука схватила ее за плечо, резко разворачивая.

– Тебе не кажется, что пора перестать дуться? – мрачный снисходительный тон Картера вывел ее из себя. – Все вокруг были по-настоящему учтивы, как я и обещал. И ты им понравилась, как я и думал. Так что не понимаю, почему ты так взвинчена.

Джина выдернула у него руку:

– «Дуться»? И это ты называешь «дуться»? Я не дуюсь, я так зла, что хочется тебя шлепнуть, так что настоятельно советую тебе убрать от меня свои руки!

Синие глаза вспыхнули, приобретя опасный темный оттенок, и вместо того чтобы внять ее предупреждению, Картер схватил обе ее руки и притянул Джину к себе так близко, что они оказались нос к носу.

– Тебе хочется меня шлепнуть? Дорогуша, я сопротивляюсь желанию перекинуть тебя через коленку и как следует отшлепать с тех самых пор, как мы вошли в дом. Так что не искушай меня!

Последняя капля ее самообладания иссякла, и Джина стала отчаянно бороться, пытаясь вывернуться из его железных пальцев.

– Как ты смеешь прикидываться, что я одна не права? Ты заставил меня участвовать в этом фарсе, хотя прекрасно знал, что я этого не хотела! Это – не серьезные отношения. Это – мимолетный роман. Мы договорились об этом, а теперь ты пытаешься изменить правила игры без моего согласия. Я не твоя девушка и не хочу ею быть. – Ах, если бы только она сама могла поверить в это! – И я не подписывалась на допрос с пристрастием, который учинили мне леди из твоей церкви. Они явно считают, что я без ума от тебя и ты вот-вот сделаешь мне предложение. – Джину затрясло от гнева, стоило вспомнить изощренный допрос, которому ее подвергли за чаем со льдом и печеньем с пекановым маслом. – Так что, вероятно, будет лучше, если мы поставим точку в отношениях и я сейчас же уеду.

Пальцы Картера резко ослабли, а его потрясенный вид заставил Джину потерять дар речи. Она смахнула слезу, заструившуюся по щеке, ненавидя себя за эту предательски откровенную демонстрацию чувств.

– Черт, Джина! Да что с тобой такое?

– Ничего. – Она не могла допустить, чтобы Картер осознал, с какой легкостью способен причинить ей боль. – Со мной все в порядке. Я просто чувствую, что этот роман близится к концу. И мне нужно уехать.

– Перестань лгать мне и самой себе. – Настойчивая решимость его тона только усилила ее страх. – Наши отношения перестали быть несерьезным романом несколько дней назад – причем для нас обоих. Да и прежде, десять лет назад, нас связывал не только секс, ты и сама это понимаешь. И я очень хочу знать, почему ты, черт возьми, так боишься это признать.

Джина выпрямила спину, но не смогла заставить себя взглянуть ему в глаза.

– Нет никаких «почему». Просто я не из женщин, склонных к привязанностям. И никогда к таким женщинам не относилась.

– Угу. – Картер взял ее под руку, поглаживая большим пальцем внутреннюю часть локтя, и дрожь пробежала по телу Джины. – Тогда почему ты так дрожишь?

Она выдернула руку и потерла кожу, внезапно ставшую ледяной.

– Не трогай меня. – Джина прикусила нижнюю губу, чтобы подавить дрожь.

– Что бы это ни было, ты можешь мне сказать. – Картер коснулся пальцами ее щеки, но Джина отдернула голову.

– Нет, не могу. Не хочу, – бросила Джина, слишком поздно понимая, что сболтнула лишнее.

– Это из-за твоего старика? Из-за того, что он выгнал тебя из дома, когда ты была почти ребенком? Я знаю, что это такое, – мой папочка тоже частенько смешивал меня с грязью. После такого трудно доверять людям, трудно объяснить, что чувствуешь.

– Не смей подвергать меня психоанализу! – Джину уже колотило от ярости. – Ты ничего не знаешь о моих отношениях с отцом!

– Хорошо, тогда почему бы тебе не рассказать об этом? Рассказать, почему он выгнал тебя из дома. Что такого ужасного ты натворила?

Картер стоял слишком близко, глядя на Джину так, что ее последние бастионы вот-вот угрожали пасть. Страх накатил мощной волной, заставив выплеснуть яростные эмоции.

– Если тебе так хочется знать, я вернулась из американского колледжа беременной от женатого мужчины.

– Что-о-о? – Лицо Картера стало мертвенно-бледным от шока. Будто подтверждая, что он уловил связь, Картер запустил дрожащие пальцы в свои волосы и прошептал: – О, черт, Джина, мне так жаль…

Старая боль, беспощадное одиночество, горькая мука потери поднялись в ее горле как желчь. Джина знала, что не вынесет сочувствия Картера, его угрызений совести. Оставалось лишь натянуть излюбленную маску, всегда помогавшую оставаться абсолютно неуязвимой, и сухо, отстранение изложить подробности. Так, словно этот ребенок умер не в ее чреве.

– Мой отец настаивал, чтобы я избавилась от ребенка. Я отказалась. И обнаружила себя ютящейся в съемной комнатушке в Бэйсуотере и работающей в пабе в ночную смену. Так я поняла, что быть взрослой намного труднее, чем кажется.

Картер еле слышно выругался:

– Почему ты не связалась со мной? Почему не сообщила? Я бы помог.

– А с чего бы мне сообщать? – с горечью бросила Джина. – Ты вернулся к своей невесте. Что тут еще говорить? Это была случайная связь на одну ночь. Да и не нуждалась я в твоей помощи. Потому что, к великому облегчению, я потеряла ребенка.

Джина не лгала – не то чтобы очень… В конечном счете она действительно была признательна той истории – после всех слез, самокопания и нестерпимых страданий. Признательна, что ей так и не представился шанс напортачить с материнством – так, как она напортачила со всем остальным.

– В результате мне удалось собрать по кусочкам свою разбитую жизнь и отделаться от отца, – добавила Джина, когда Картер промолчал. – Так что все оказалось только к лучшему.

– Как это могло быть к лучшему? – Пелена шока спала с его глаз, уступив место боли, растерянности и гневу. – Если бы я все знал, ни за что не довел бы эту историю со свадьбой до конца. Ты должна была мне сказать. Я имел право знать.

– Может быть.

– А какого черта ты не рассказала мне об этом после того, как мы с тобой сошлись? Мы больше недели спали вместе, не расставались ни на минуту, и ты не сочла это достойным упоминания?

– Не сочла.

– Я этого не понимаю. – В гневном тоне Картера зазвучали недоверчивые нотки. – Как я мог так жестоко в тебе ошибаться? Я думал, между нами что-то может сложиться.

– Ну, ты явно ошибался…

– Я и представить себе не мог, что женщина может быть такой страстной в постели и такой бессердечной вне ее!

– Должно быть, это одна из многочисленных загадок Вселенной, не так ли, донжуан? – Джина схватила с кровати сумочку и перекинула ремешок через плечо, вцепившись в него пальцами, чтобы Картер не заметил дрожь. – Я возьму такси до аэропорта. Буду признательна, если ты перешлешь мои вещи. Я сообщу тебе по емейлу, когда сайт и блог будут готовы.

Она бросилась к двери, но Картер не проронил ни слова. Джина пронеслась через холл особняка, и боль, от которой она убегала все эти десять лет, вернулась с явственной, живой силой – такая же острая и безжалостная, как в ту пору, когда буквально уничтожала ее своей жестокостью.

Глава 15

– Джина, сделай мне одолжение. – Яростный шепот Риз оторвал Джину от апатичного созерцания городского пейзажа из огромного окна манхэттенского бюро регистрации браков.

– Одолжение? Валяй. – Джина вымучила из себя улыбку. Она пыталась прийти в праздничное настроение вот уже минут двадцать, с тех пор как они приехали сюда на свадьбу Кэсси.

Риз взяла Джину под руку:

– С тобой правда все в порядке? Ты выглядишь измученной.

Джина вздохнула, задаваясь вопросом, на кой черт старалась битых полчаса, «укрепляя фасад» с помощью косметики.

– Я подхватила грипп, – выдала она заезженную отговорку, которую подготовила заранее, когда Марии и Кэсси устроили ей подобный допрос. Это произошло два дня назад, когда они все собрались в салоне Эмбер, чтобы чуть ли не силой заставить Кэсси выбрать надлежащее случаю свадебное платье. – Но сейчас я уже пошла на поправку.

– Так вот почему ты исчезла со всех радаров и забила на планирование торжества! – Взгляд Риз горел любопытством. – Тебе стоило дать мне знать. Мне нет равных, когда нужно вылечить и приголубить. О моем курином бульоне впору слагать легенды.

– Прости, мне было не до компании. – Джина уклонилась от сочувствия, которого явно не заслужила. Лгать подругам о Картере было почти так же бессовестно, как и лгать самой себе. – Так что за одолжение? – спросила она, переводя разговор на другую тему.

Риз кивнула трем парням, стоявшим у противоположной стены роскошного, выполненного в стиле ар-деко вестибюля бюро. Ожидая прибытия Кэсси и Марии, они являли собой обворожительную картину.

Будущий муж Кэсси, Так, болтал со своим свидетелем, Диланом Бруксом. Мускулистый, атлетического телосложения, с взъерошенными белокурыми волосами, Так выглядел брутально и шикарно в своем превосходном, сшитом на заказ дизайнерском костюме. Лишь непрерывное постукивание ноги по мраморному полу выдавало его предсвадебное волнение. Дилан же, старательно отвлекавший Така беседой, казался более раскованным и обходительным.

Держась в стороне от двух своих близких друзей, Мейсон, бывший муж и одновременно нынешний жених Риз – тот самый парень, который практически увел Риз из-под носа Дилана накануне их свадьбы этим летом, – стоял, сунув руки в карманы. Мейсон уже ослабил свой шелковый галстук, позволив ему съехать набок.

В то время как Дилан справлялся с повисшей неловкостью со своим обычным чувством собственного достоинства, Мейсон выглядел взволнованным и немного хмурым. Джина рискнула предположить, что бывший морской пехотинец скорее бросился бы в зону военных действий под вражеский огонь, чем заставил бы себя поддерживать вежливую беседу с бывшим женихом Риз.

– Я собираюсь пойти спасти Мейсона, пока он окончательно не сорвал с себя галстук. А ты могла бы чуть позже отвлечь Дилана, когда Так будет миловаться со своей любимой Кэсси в «Террасе Трибека».

«О, пожалуйста, лучше убейте меня на месте!» – взмолилась про себя Джина.

После резко прервавшегося в Саванне романа она сильно сомневалась, что когда-либо снова будет в состоянии флиртовать. Но как она могла обмолвиться об этом Риз?

Холодный, полный осуждения взгляд, которым пронзил ее Картер, узнав правду о выкидыше, лишний раз доказал Джине: у них двоих нет ни малейшего шанса жить вместе долго и счастливо. Не учла она лишь одного – какими ужасающими станут последствия разрыва. И винить в этом можно было только Картера. Именно он настоял на большем, чем просто секс, пробудив в ее душе давнюю любовь.

– Понимаю, ситуация наверняка станет неловкой, как только вы с Мейсоном и Так с Кэсси составите пары, – догадалась Джина. – Но, по-моему, ты зря волнуешься, Риз. Дилан кажется слишком спокойным, чтобы позволить такому незначительному катаклизму, как участь брошенного у алтаря жениха, выбить его из колеи.

– Я его не бросала, – огрызнулась Риз. – Если помнишь, это он меня бросил. – Она махнула рукой, меняя тему. – Но это к делу не относится. Я не хочу, чтобы в ресторане Дилан чувствовал себя лишним. Так что хотелось бы прибегнуть к твоей суперсиле. Если ты, конечно, оправилась от своего гриппа.

Джина с горечью подумала о том, что раньше грипп – настоящий или выдуманный – ни за что не остановил бы ее. Дилан Брукс, с его красивым лицом, безупречными манерами и исключительным вкусом, принадлежал к тому типу парней, которых Джина когда-то с удовольствием разила своей суперсилой. Но это было прежде, до того, как ее суперсила разлетелась в пух и прах в Саванне.

С момента возвращения Джины домой Картер несколько раз пытался связаться с ней, но она удалила его электронные письма и эсэмэски, не читая, стерла все его сообщения на автоответчике. Джина общалась исключительно с его личной помощницей – и только по поводу выполнения заказа. Ее сумки прибыли специальной курьерской службой вчера. К вещам была прикреплена записка, надписанная круглым почерком Картера, которую она тоже выбросила, даже не читая. У Джины не было ни малейшего желания втягиваться в эту словесную перепалку на расстоянии и снова слушать упреки в бессердечии.

Отмахнувшись от гнетущей мысли, она попыталась вежливо отклонить просьбу Риз:

– А как насчет того, чтобы попросить Марии развлечь твоего обольстительного экса? Она молода, свободна, одинока – и практика требуется ей гораздо больше, чем мне. Держу пари, он вполне в ее вкусе.

– Ты шутишь, да? – не поверила своим ушам Риз. – Дилан – полная противоположность ее любимого типажа. Марии панически боится парней, которые получают жалованье с шестью нулями и постоянно носят смокинги. У нее что-то типа фобии, связанной с эмоциональной травмой безупречного воспитания и повышенным вниманием таких кавалеров к ее персоне.

Когда Риз схватила ее за руку и потащила через мраморный вестибюль с уверенностью заправской свахи, Джине оставалось лишь потихоньку ругать Марии и ее «посттравматическое смокинговое расстройство».

Спустя десять минут прибыла смущенная невеста – как раз вовремя, чтобы спасти Джину от мучительной светской беседы. Шелковое платье Кэсси с глубоким вырезом выглядело просто невероятно. Расшитая серебряными нитями ткань мерцала на ярком дневном свете, а облегающий крой демонстрировал фигуру, которую Кэсси слишком долго прятала под мешковатыми футболками и джинсами. Но не изысканный наряд, а выражение лица Кэсси, когда Так схватил ее за талию и закружил в объятиях, заставило Джину прослезиться.

– Ты выглядишь потрясающе, Кассиопея! – объявил Так, когда его невеста засветилась от любви и радостного волнения.

Беззаботный смех, наполнивший вестибюль, напомнил Джине о самоуверенной лукавой усмешке и обольстительном взгляде, которые когда-то превращали ее в такую же хохотушку. Она впилась зубами в нижнюю губу, чувствуя, как голова раскалывается от чувства потери.

Слава богу, она никогда больше не встретит Картера Прайса – в противном случае окончательно и бесповоротно потеряет рассудок…

Но стоило только подумать об этом, как рядом раздался придушенный шепот Марии:

– Что здесь делает мой брат?

Джина вскинула голову, и ее ошеломленный взгляд сфокусировался на высокой фигуре в темном деловом костюме, которая пробиралась к ним через толпу собравшихся в вестибюле гостей других церемоний. Разум Джины категорически отказывался признавать то, что фиксировали ее глаза. Но стоило Картеру перехватить ее взгляд, как в груди стало нестерпимо тяжело.

– А это что еще за парень? – спросил Так, обведя присутствующих вопросительным взглядом. – Он выглядит немного безумным и явно идет к нам.

– Это Картер, брат Марии, – пояснила Риз. – Вы что, парни, пригласили его?

Она обернулась к Марии, но та растерянно покачала головой. Нет, Картер выглядел не «немного безумным», подумала Джина, задыхаясь от тяжести в груди. Он производил впечатление окончательно спятившего – и его взгляд таранил ее с мощью реактивной ракеты.

Кэсси сочувственно взглянула на Джину:

– Не думаю, что он здесь, чтобы повидаться с Марии.

Вопросы посыпались на Джину со всех сторон, и она обвила руками сжавшийся в нервном спазме живот.

– Почему он уставился на тебя, Джина? – уязвленно спросила Марии.

– Между вами двумя снова что-то происходит? – прозвучал назойливый голос Риз.

Джина покачала головой, лишившись дара речи. Она чувствовала на себе их встревоженные взгляды, но видела лишь Картера, решительно шагавшего к ней.

– Кэсси, ты что-то знаешь? – загудел в голове беспокойный вопрос Риз.

Но не успела Кэсси ответить, как Картер наконец-то пробрался сквозь толпу гостей и схватил Джину за руку. Рывком притянув ее к себе, он прорычал:

– Какого черта ты не отвечала на мои емейлы, сообщения на автоответчике, эти дурацкие эсэмэски и письмо, которое я отправил вместе с твоими шмотками?

– Эй, чувак, полегче! – Дилан первым из ее потрясенных друзей пришел на помощь – что, как смутно подумалось Джине, было с его стороны невероятно галантно. Особенно учитывая то, что она чуть ли не до смерти утомила его весьма посредственным, вымученным флиртом. – Не хочешь убрать свои лапы от леди и спросить ее вежливо?

– Не лезь не в свое дело, волк с Уолл-стрит, – с издевкой бросил в ответ Картер, даже не удостоив соперника взглядом.

– Черт побери, лез и буду лезть! – ощетинился Дилан, явно нарываясь на драку.

– Успокойтесь! – Риз встала перед Диланом и коснулась руки Джины: – С тобой все в порядке?

Усилием воли Джина кивнула, ошеломленно переводя взгляд с пальцев Картера, вонзившихся ей в руку, на сверкающие яростью, до боли знакомые синие глаза.

Зачем он здесь? Неужели проделал весь этот путь, чтобы унизить ее перед ее же друзьями?

– От… отпусти меня, – заикаясь, произнесла Джина сквозь отвратительный, предательский стук зубов. К ее удивлению, пальцы Картера разжались, и он отстранился, запустив руку себе в волосы.

– Ну а теперь кто-нибудь, пожалуйста, объясните мне, какого черта тут происходит? – раздраженно выдохнула Риз.

– Нам нужно поговорить, – сказал Картер, понизив голос и игнорируя вопрос Риз. – Я не собирался делать это у всех на виду, но иного выхода у меня не было.

Джина обхватила себя за плечи, будто защищаясь от этого твердого, гневного взгляда.

– Нет, нам не о чем разговаривать.

Она знала, что должен сказать Картер, и не хотела это слышать. Он отверг ее уже дважды, и третий раз грозил просто уничтожить ее.

– Прекрасно, если не хочешь разговаривать, вполне можешь послушать. – Голос Картера сорвался от отчаяния, будто визг кнута.

– А ну-ка, погоди, – снова вступил в яростную перепалку Дилан.

– Так кто, ты говоришь, этот парень? Что-то он и меня стал подбешивать… – встрял Так, грозно возвышаясь за другом.

– Все в порядке. – Джина вскинула трясущиеся ладони, заставляя своих рыцарей в сияющих доспехах от «Армани» отступить.

«Ради всего святого, возьми себя в руки и разберись с этим, пока праздник Кэсси не закончился полным фиаско!» – одернула она себя.

– Я справлюсь, – добавила она, не в силах унять колотящую тело дрожь. – Что ты хотел сказать? Я слушаю.

К изумлению Джины, гневный блеск в синих глазах исчез. Картер шагнул вперед и снова взял ее за руку, но на сей раз нежно, даже робко, мягко прижав подушечку большого пальца к внутренней стороне ее локтя.

– Давай начнем с того, что я прошу прощения.

– Просишь прощения? За что? – оторопело вымолвила Джина.

Картер уронил подбородок на грудь и сокрушенно вздохнул:

– Черт, как тяжело. – Он повернул голову, глядя на ее друзей, которые взирали на них с разной степенью любопытства и изумления на лицах, а в случае Марии – и с откровенным потрясением. – Особенно на публике, – добавил Картер и с шумом втянул воздух ртом, будто стоя перед расстрельной командой. Его пальцы безвольно разжались, отпуская ее руку. – Прости меня за все, абсолютно за все. Прости за то, что та ночь закончилась твоей беременностью.

– Что-о-о? – в шоке взвизгнула Марии.

Картер рассеянно взглянул на нее из-за плеча и, даже не узнав сестру, снова сосредоточил внимание на Джине.

– Прости за то, что ушел и позволил думать, будто виню тебя в том, что мы сделали вместе. Прости за то, что оставил тебя справляться с потерей нашего ребенка в одиночестве. – Он вскинул бровь. – Хотя, по-моему, меня нельзя обвинять в этом целиком и полностью.

– Ну как я могла рассказать тебе, если… – протестующе вскинулась Джина, но Картер прижал кончик пальца к ее губам, заставляя замолчать.

– Эй, не надо. Я все понимаю. Как ты могла рассказать мне, если я был слишком занят, готовясь к свадьбе с нелюбимой женщиной?

Джина отвела взгляд, не веря своим ушам. Неужели он сказал это сейчас, когда было уже слишком поздно что-то менять? Она впилась зубами в губу, но даже металлический привкус крови не смог остановить слезу, покатившуюся по щеке. Картер смахнул капельку горечи большим пальцем и приподнял подбородок Джины:

– Ты такая притворщица, да, моя сладкая? Тебе удалось на некоторое время одурачить меня этим поведением «крутышки», но потом я все понял.

Джина вскинула подбородок, быстро заморгав, чтобы остановить эти дурацкие слезы.

– И что же ты понял?

Черт, она выглядела такой отчаявшейся и полной решимости не выдать ни малейшего признака слабости… И как он мог когда-либо сомневаться, что под этой маской дрянной девчонки прячется храброе, великодушное, честное сердце?

Он все испортил. Не только десять лет назад, не признав, что Джина была для него просто идеальна. Но и неделю назад, когда буквально вынуждал ее признать свои чувства, не находя в себе мужества признать свои собственные. Оставалось лишь надеяться, что он хватился не слишком поздно, и еще можно было спасти эти отношения от краха – что бы их с Джиной ни ждало в будущем.

Но теперь Картер должен был действовать предельно осторожно. Вера Джины в себя была безнадежно разрушена – не только ее отцом, но и им самим. Он бросил Джину в беде, когда она больше всего в нем нуждалась, не оценил то, что оказалось прямо у него под носом. Известие о ее выкидыше стало шоком, Картер почувствовал себя преданным. Но как только это рефлекторное ощущение развеялось, он испытал еще больший шок, осознав, как больно было Джине носить под сердцем его ребенка, когда он и понятия об этом не имел.

– Знаешь, о чем я больше всего жалею, моя сладкая?

– Понятия не имею, но ты ведь все равно мне об этом сообщишь, – с вызовом фыркнула она, все еще разыгрывая из себя «крутышку», хотя блестящие от слез огромные зеленые глаза предательски выдавали ее.

– Больше всего я жалею о том, что на прошлой неделе слишком увлекся, вынуждая тебя остаться в Саванне, и не нашел времени, чтобы сказать тебе о своих чувствах.

«Ну а теперь – к самой тяжелой части», – подумал Картер и, схватив ее за руки, опустился на одно колено.

Глаза Джины в ужасе округлились, и она высвободила запястья из пальцев Картера, пытаясь заставить его подняться.

– Картер, что, черт возьми, ты делаешь? – вскричала Джина, бросив поверх его головы панический взгляд, моливший о спасении.

Картер проигнорировал это, точно так же как судорожное дыхание своей сестры и шепот Риз: «Ущипните меня кто-нибудь, я, похоже, попала в слезливую мелодраму». Не обратил он внимания и на рычание с техасским акцентом: «Кто, черт возьми, этот парень?» – вырвавшееся у мужчины, которого он признал как жениха Кэсси и игрока Национальной футбольной лиги.

– Картер, пожалуйста, встань, не устраивай сцен!

Губы Картера изогнулись в ответ на мольбу – он не мог не отметить всю иронию ситуации. Кто бы мог предположить, что он наконец-то возьмет верх над Джиной Каррингтон, причем не благодаря настойчивому характеру, обаянию или неистовому сексу, а с помощью слащавой демонстрации чувств? Если дело выгорит, он проведет остаток дней своих, щедро расточая ей широкие романтические жесты. Только так Джину можно держать в узде.

– В точку, именно этим я и занимаюсь, – сказал он, сжимая ее запястья. – Я стою здесь вот так, потому что должен кое-что тебе сказать. И это – единственный способ, которым я могу доказать свою искренность.

Брови Джины взмыли вверх, но она оставила попытки высвободить руки, что Картер расценил как позитивный знак.

– Вот и правильно, успокойся, вырваться все равно не получится. – Прижав большие пальцы к ее запястьям, Картер почувствовал трепещущее биение ее пульса. Еще лучше – значит, ей было не все равно.

– Я люблю тебя, Джина Каррингтон. – Джина дернулась, снова пытаясь вырваться, но Картер удержал ее руки в своих и продолжил: – Я люблю твой огонь и твою страсть, твою честность, твою прямоту, твой острый язык, твою дерзость и сексуальную ямочку на твоей попке.

Она потрясенно выдохнула и наконец обрела дар речи:

– У меня нет никакой ямочки на…

– Я люблю, когда твои глаза начинают косить, стоит тебе рассердиться, – перебил он, нежась как раз в таком взгляде. – И люблю, когда эти глаза становятся ошеломленными и влажными во время оргазма.

– О боже праведный!

– Я люблю то, что ты считаешь себя этакой «крутышкой». А больше всего я люблю это доброе, бескорыстное, открытое сердце, которое ты так усиленно пытаешься скрывать. Но ты явила мне его одной невероятной летней ночью десять лет назад, и я видел несколько удивительных проблесков недавно в Саванне. Понимаю, я не самый выигрышный кандидат для всех этих «всерьез и надолго». Но и ты тоже, так что, по-моему, в этом мы квиты. И если ты готова дать мне шанс, я горю желанием дать шанс тебе.

Картер поднялся с колен, бережно обхватил ладонями щеки Джины, так неудержимо желая обнять ее, словно его тело притягивалось к ней какой-то невероятной силой. Впрочем, оставалась еще одна вещь, которую он должен был сказать, и это было самым-самым сложным.

– Ну а теперь ты можешь сказать, что не любишь меня, и тогда я выйду в эту дверь и никогда больше не появлюсь в твоей жизни. – Картер погладил Джину по лицу, мечтая, чтобы она дала ему еще один шанс. – Только не лги, моя сладкая. Потому что я сразу это пойму, и тогда мне придется еще раз опуститься на колено и снова поставить нас в неловкое положение.

Повисла оглушительная тишина. Молчали в ожидании не только друзья Джины, но и многочисленная толпа в вестибюле, потерявшая дар речи при первых звуках этого объяснения.

Джина громко сглотнула:

– Ты хоть представляешь, как сильно мне сейчас хочется надрать тебе задницу, Картер Прайс?

Улыбка расцвела на его лице – и в его сердце – при первых звуках согласия в этом страстном мурлыканье. И Картер понял: все получилось.

– А разве ты только что не ответила вопросом на вопрос, моя сладкая?

Еле слышный смешок прорвался сквозь слезы, уже вовсю катившиеся по ее лицу. А потом Джина бросилась на шею Картеру и прошептала в его волосы:

– Я тоже люблю тебя, Ретт. Но я все еще собираюсь надрать тебе задницу, как только мне представится удобный случай.

Картер прильнул к губам Джины в долгожданном поцелуе, и вестибюль буквально взорвался спонтанными аплодисментами.

Когда они с трудом оторвались друг от друга, Картер расплылся в улыбке:

– Откровенно говоря, милая, я бы с удовольствием посмотрел, как ты попытаешься это сделать.

После всей этой мелодрамы свадьба Кэсси и Така прошла как мечта. Невеста произнесла свою клятву уверенным, ровным голосом, а потом, когда настал черед Така сделать то же самое, обернулась и улыбнулась подругам.

К радости Джины, во время церемонии теплая ладонь Картера лежала на ее бедре, иначе она бы, разумеется, воспарила к небесам от счастья. В самом начале безумное признание Картера перед половиной Манхэттена привело Джину в ужас, но потом, когда слова дошли до ее сознания, случилась странная вещь: панически колотившееся сердце стихло, свинцовая тяжесть в груди исчезла, а все те барьеры, что она возводила и поддерживала так много лет, разом пали.

Теперь Джина сидела в одном из лимузинов, которые заказала Риз, чтобы довезти гостей до ресторана. Положив голову на плечо Картера, Джина рассеянно слушала, как он болтал с Диланом, – эти двое, как любые парни, начисто забыли о недавней стычке. Глядя куда-то вдаль, Джина использовала момент затишья, чтобы поразмыслить над непростыми решениями, которые требовалось принять в будущем.

Картер напросился к ней домой сегодня вечером и сказал, что взял недельный отпуск, но разделявшие их восемьсот миль должны были стать первым препятствием, которое им предстояло одолеть.

Но когда машина увязла в обычной для вечернего Нью-Йорка пробке и Джина увидела офисных работников, спешивших к метро, она вдруг ощутила тоску по неспешному ритму жизни и непринужденному аристократизму Саванны. Когда-то Джина успешно подпитывалась сумасшедшей энергией «города, который никогда не спит». Но теперь в этом не было необходимости, ведь у нее завязывались отношения, способные подпитать своей энергией атомную электростанцию.

Марии сидела в другой стороне лимузина, устремив невидящий взор в окно. Но когда ее глаза встретились с глазами брата, чтобы тут же вернуться к окну, Джина осознала: натянутые отношения Прайсов обещают стать проблемой посерьезнее, чем вопрос ее собственного места жительства.

«Терраса Трибека» была просто идеальным местом для проведения вечеринки-сюрприза. Риз в который раз проявила блестящие организаторские способности: как по волшебству среди воздушных шаров, гирлянд и огромного баннера с надписью «Молодожены», предназначенного для украшения стола Кэсси и Така, нашлось место для Картера.

Когда Джина поблагодарила подругу за заботу, та многозначительно вскинула бровь:

– Даже не думай, что я забыла, как ты самым возмутительным образом отлынивала от обязанностей по подготовке вечеринки! И если Картер не тот самый таинственный красавчик, я съем свои туфельки от «Джимми Чу», – усмехнулась Риз, но потом добавила мягким шепотом, от которого тушь Джины снова чуть не потекла: – Я счастлива за вас двоих! После всех страданий, что выпали на твою долю, ты заслужила этот шанс.

Вечер был в разгаре, когда Джина обнаружила, что под томным взглядом Картера ее прирожденное кокетство возрождается к жизни, а настойчивое желание помчаться домой и сорвать с него одежду посещает ее все чаще и чаще. Но пока они медленно покачивались в объятиях друг друга на маленьком танцполе, Джина заметила, что Марии наливает себе внушительный бокал шардоне, в то время как Дилан со скучающим видом сидит напротив нее, погруженный в свой смартфон.

Наклонив голову Картера, Джина прошептала ему на ухо:

– Тебе нужно поговорить с сестрой. И все с ней выяснить.

Он провел носом по ее шее:

– Я не нуждаюсь в разрешении Марии, да и ты тоже.

Джина вздохнула: файл под названием «Улаживание его отношений с сестрой» придется отправить в папку с пометкой «Проект в стадии разработки». Ответ Картера красноречиво свидетельствовал о том, что его общение с сестрой остановилось где-то на уровне восемнадцатого дня рождения Марии.

Но заботившие Джину мысли рассеялись, когда руки Картера скользнули вниз, к ее попке.

– По-моему, ты вполне можешь приберечь свою одержимость темой Марии для другого раза, – пробормотал он, собственнически сжимая ее ягодицы. – Потому что сегодня ночью тебе придется иметь дело кое с чем побольше, моя сладкая.

Бедра Картера коснулись ее бедер, и хриплый стон, давно зародившийся в ее груди, сорвался с ее уст, это небрежное проявление привязанности окутало ее нежностью.

Джина никогда не считала себя сентиментальной, но жизнерадостность Картера разрушила мрачный цинизм, окутавший было ее душу. И теперь, когда защитный слой сарказма начинал спадать, у Джины появился еще один «проект в стадии разработки» – ей не терпелось обнаружить подобный оптимизм и в себе.

Запустив пальцы в волосы Картера, она сжала темные пряди в кулаках и притянула его губы к своим…

И все-таки Джина не могла допустить, чтобы настоящая любовь окончательно превратила ее в сентиментальную дурочку. Она вызывающе прижалась к заметной выпуклости под брюками Картера.

– О, не переживай, Ретт. Я прекрасно представляю, что меня ждет, – промурлыкала она, с восторгом вслушиваясь в его проникновенный стон, последовавший за воистину греховным поцелуем.

Content

Хайди Райс
Легкомысленная соблазнительница

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15