Ричард Лаймон

ВОЛНЕНИЕ

ПОСВЯЩАЕТСЯ КЕЙТЛИН И КЕЛЛИ ЛЕЙМОН, МОИМ МАМЕ И ПАПЕ, КОТОРЫЕ РОДИЛИ МЕНЯ НА СВЕТ, ВОСПИТАЛИ С ЛЮБОВЬЮ, И ВСЕГДА БЫЛИ РЯДОМ.

— С ЛЮБОВЬЮ ОТ МЕНЯ —

Трепещут шакалы, галки, грачи,

Когда зов тревоги кличет хаос в ночи.

«Знамение», Генри Лавуорт

Глава первая

Боди ёрзал на стуле с прямой спинкой в поисках более удобного положения. Это было невозможно. Стул был сделан садистом. Как и музыка.

Вместо этого прямо сейчас он мог быть в кино. Или, вернувшись домой, читать книгу, удобно развалившись в кресле. Но, вопреки этому он был здесь, в Уэсли Холл, на сиденье, которое буквально пронзало его до костей, и слушал скрипичный квартет.

Музыка продолжалась.

Скучная до смерти. Исполнялись Дуг Кершо или Чарли Дэниелс, пара ребят, которые знали, как обращаться со скрипкой. Разумеется, Мелани не притопывала ногой и не покачивалась в ритм музыки. Она сидела статично, как гробовщик, ровно держа спину и чопорно играя, так, что всё это походило на музыкальный фон «четырех заскучавших во время чаепития».

Мелани, такая меланхоличная, напоминала поэта, помышлявшего о суициде. Тонкая, как призрак. Её темные блестящие волосы доходили до плеч. Большие глаза выглядели печальными, а лицо было настолько белым, что казалось прозрачным. Длинную бледную и хрупкую шею украшало бархатное колье.

Боди находил этот предмет очень эротичным. Особенно, когда на ней больше ничего не было.

— Если я его расстегну, — когда-то он спросил — голова не отвалится?

— Всё может быть.

Находясь сверху, он завёл руки ей за шею, чтобы расстегнуть колье.

Она прошептала: — Подожди. — И взявшись за уши, добавила: — Давай.

Чувственная и пугливая, но не без чувства юмора.

Боди поменял позу на стуле. Он почувствовал себя немного лучше после того, как скрестил ноги. На этот раз он оказался предусмотрительнее, заняв место в первом ряду. В последний раз на концерте он был так зажат, что ему не удавалось даже закинуть ногу на ногу. Он посмотрел на часы — без десяти девять. Прошло уже пятьдесят минут, оставался ещё час и десять минут. Он задался вопросом, проживёт ли так долго.

Концовка этой части была подчеркнута спокойными аплодисментами, однако Боди хлопал громче всех.

Люди подумают, что я настоящий ценитель. И не ошибутся — я ценю тот факт, что она наконец-то закончилась.

Мелани посмотрела на него. Выражение её лица было неизменным. Независимое, торжественное и гордое. Боди ей подмигнул.

Она поспешно отвернулась, но всё же покраснела. Румянец проник на её сливочную шею и лицо. Она шелохнулась, а затем застыла ещё тверже, положив подбородок на скрипку в ожидании вновь возобновить игру.

Новый мотив зазвучал идентично предыдущему.

Опять по новой.

Боди опять посмотрел на часы. Прошло всего две минуты.

Не переживай, — сказал он себе. — В конце концов, это не вечно. А потом тебя ожидает свобода. Сможешь потянуться, расслабиться. Хорошенько подольше прогуляться до пиццерии Спарки. Пицца с колбасой и пинта пива. Вот оно — утешение.

Все, что от тебя требуется, это продержаться до десяти.

Неужели есть люди, которые действительно любят эту музыку? — Задался он вопросом. В зале было довольно много народа. Все присутствующие не могли быть любовниками, родственниками или друзьями музыкантов. Конечно, многие из них были студентами и преподавателями музыкальной кафедры. Наверное, они впитывали её так же, как Мелани…

Неожиданно она резко наклонилась, будто её внезапно толкнули в спину, но позади никого не оказалось. Скрипка упала на колени. Она прижала руки к лицу. Виолончелист слева увернулся, как раз вовремя, чтобы избежать столкновения. Девушка издала странные приглушенные звуки. Когда дрожь охватила её тело, скрипка упала на пол.

Боди вскочил и помчался к ней.

Припадок?

Сердечный приступ? Эпилепсия?

Боди остановился перед Мелани, стараясь не наступить на скрипку, и схватил за запястья. Напряженные руки девушки дёргались, как под воздействием электричества.

— Мелани, — его крик не оказал на неё никакого эффекта.

Тогда Боди опустил руки по бокам её обмякшего тела. Лицо девушки, находившееся всего в нескольких дюймах от его собственного, застыло в гримасе, и сделалось серым, глаза закатились так, что видны были только белки. Язык вывалился наружу. По подбородку текла слюна. Её хриплое дыхание ощущалось теплом на лице Боди.

Кто-то наткнулся на него. Он понял, что они были окружены толпой. Люди непрерывно гудели. Одни задавали вопросы, другие давали советы.

— Назад, — крикнул Боди.

Он был напуган. Ему никогда не было так страшно. Мелани будто било изнутри электрическим током.

— Скорую, — произнес голос позади него. — Я позвоню в скорую помощь.

— Только скорее — крикнул Боди.

Внезапно стул Мелани накренился назад, когда она упёрлась ногами в пол. Боди потянул её за руки. Стул упал, и она покачнулась на него. Боди забалансировал и отшатнулся. Кто-то попытался его поймать, но безуспешно. Он упал на пол, Мелани на него, лбом разбив ему нос.

Внезапно дрожь прекратилась, и напряжение её тела ослабло. Она лежала неподвижно. Боди почувствовал вкус крови, которая капала на горло, стекая по верхней губе и щеке. — Ты в порядке? — спросил он. Мелани покачала головой. — Мне нужно домой, — пробормотала она, и посмотрела на окружавшую их толпу. — Мне очень жаль — добавила она, и заплакала.

Они уверили всех, что теперь они оба в порядке. Скорую помощь вызвать не успели. Боди отклонил предложение сопроводить их в больницу, и, прижимая платок к носу, сказал, что сам доставит Мелани в на обследование. Она кивнула головой в знак согласия. Глаза её были красными, но больше она не плакала. — Всё будет хорошо, — сказала она. — Спасибо. Спасибо всем вам за вашу заботу.

Участница квартета принесла футляр Мелани. — Всё внутри. — сказала ей девушка. — Твоя скрипка цела.

Часть группы осталась с ними, когда они покидали зал, готовая помочь в случае рецидива, и выражала им сочувствие и слова поддержки. Профессор Трублад, руководитель музыкального сектора, шёл впереди, открывая им двери. — У меня есть машина, сюда — сказал он. — Я отвезу вас в больницу. Я настаиваю.

— Я правда в порядке. — Ответила Мелани. — В любом случае, спасибо.

— Я о ней позабочусь. — Заверил его через промокший носовой платок Боди.

— Вы сами нуждаетесь в помощи, молодой человек.

— Я в порядке.

Профессор Трублад наблюдал за ними из дверей Уэсли Холла, в то время, как молодая пара поспешила вниз по лестнице. Как только они вышли, то стали идти медленнее.

Они шли молча в темноте тёплой ночи. Вскоре Мелани спросила: — Как твой нос?

— Жить будет — ответил он и несколько раз пошмыгал. — Похоже, кровь прекратилась.

— Прости, что сделала тебе больно.

— Ничего страшного, — сказал он и посмотрел на неё. — Не хочешь рассказать мне, что случилось?

— О, Боди — прошептала она. Её рука скользнула по его спине, а затем маленькая тёплая ладонь остановилась на бедре. — Это было ужасно.

— Знаю. Я видел.

— Не то, что видел ты. А то, что видела я.

— Что ты видела?

— Мой папа. Должно быть, это был папа или моя сестра. — Она сжала руку на бедре Боди. — Боже! Он… он, должно быть, мёртв. Так или иначе, кто-то из них двоих умер. Я… проклятье. Мелани вздохнула. — Я не знаю, кто именно. Но, думаю, папа. Когда такое случилось в прошлый раз, это оказалась мама.

Боди остановился, повернулся и заглянул ей в блестевшие глаза. Боль Мелани смутила его, причинив боль ему самому. Но слова… О чём она говорит?

Он сунул платок в карман и нежно обнял её за спину. Боди понял слишком поздно, что его пальцы в крови. — Я не понимаю — сказал он.

Мелани застыла, опустив голову, и вытерла нос рукавом. — Там было что-то двигавшееся на меня. — Её голос дрожал. — Только не на меня. Это было что-то тёмное и шумное, и оно мчалось на меня, и тогда я поняла, что должна отскочить иначе оно меня убьёт. Но не успела, оно было слишком быстрым, и настигло меня. Настигло.

Боди мягко притянул её к себе. Она опустила лицо к его шее, и он почувствовал влажное щекотание ресниц. — Так вот что происходило в твоём сознании? — Прошептал он. — Пока ты там находилась… тебя трясло и всё такое?

Он почувствовал её кивок. — Господи Иисусе — пробормотал он.

— Когда это случилось в прошлый раз, мне было одиннадцать лет. Я была в летнем лагере. Тогда это была мама.

Она уже рассказывала Боди о потери своей матери, которая поскользнувшись в ванной, разбила себе голову. — В тот раз у тебя было видение, как сегодня вечером? — Поинтересовался Боди.

— Не совсем так, как сегодня. Но да. Вот почему я знаю, что папа мёртв.

— Ты этого не знаешь. — Возразил он. — Не уверена.

Но она не ответила.

— Давай вернёмся в квартиру, и ты позвонишь домой. Может быть, всё нормально.

* * *

Уже будучи в собственной квартире, располагавшейся в паре кварталов от кампуса, Боди безмолвно замер в ожидании за спиной у Мелани, пока та набирала номер. Её голова была опущена. На спине белой блузки виднелись кровавые следы от его пальцев.

Она довольно долго слушала гудки, но затем повесила трубку и повернулась к нему. — Никто не отвечает.

Боди посмотрел на свои наручные часы. Девять тридцать. Значит восемь тридцать, по тихоокеанскому времени. — Может, они вышли на ужин, или ещё куда-то. Почему бы тебе не попробовать снова через час-другой?

— В этом нет смысла.

— Ты не можешь знать наверняка — сказал он. — Сколько раз у тебя были эти… видения?

— Лишь однажды, точно такое. Такое-же сильное, как в этот раз. Когда погибла мама.

— Почему ты никогда не говорила мне об этом?

Немного помолчав, она обняла его. — Не хотела, чтобы ты считал меня чокнутой.

— Чёрт, я и так давно это знал.

— Я люблю тебя, Боди.

— Видишь? Это доказывает, что ты чокнутая.

— О да.

— Так, что ты собираешься делать?

— Поехать домой.

— Прямо, сейчас?

— Да. Нельзя же бездействовать.

— Хочешь, я поеду с тобой?

— Конечно, если ты не против?

— Нет, конечно, не против.

— Ты можешь успеть вернуться на занятия в понедельник, а я останусь, пока… — Она пожала плечами.

— Возможно, мы действительно всего лишь убедимся, что всё в порядке.

Она ничего не ответила.

Когда они обнялись, Боди подумал о поездке. Дом отца Мелани был в Брентвуде, штат Калифорния, более чем в восьми часах езды от Финикса. Если они выдвинутся в десять, то доберутся до дома около шести утра, к пяти по тихоокеанскому времени.

Долгая поездка, да к тому же без сна. Однако Боди испытывал определённое волнение от путешествия — путешествия по ночной пустыне вместе с Мелани, быть может, с остановкой в какой-нибудь закусочной ради чашечки кофе. Это походило на маленькое приключение, даже учитывая, что повод не совсем радостный.

— Давай собираться — решил он.

Глава вторая

— Он поджигает дом и решает: «Сожгу тело, так не останется никаких следов. Ох и смышлёный я малый». Но не настолько смышлёный, как ему кажется. Пожара в доме не достаточно, чтобы избавиться от трупа, хоть он и поджарится, как бифштекс из говядины.

Медэксперт округа Лос Анджелес усмехнулся и кивнул с умным видом. Его замечание спровоцировало несколько смешков среди публики. Пен оглянулась. Щеголеватый, немного напоминающий смесь Куинси и Чарли Чена[1] медэксперт очаровывал своих слушателей, полностью завладевая их вниманием.

Она была рада, что, наконец, нашла в себе смелость прийти на одно из этих собраний. Несмотря на то, что до сих пор ею был продан только один рассказ, она испытывала гордость, находясь среди множества писателей детективов.

Гэри Битти боком откинулся на спинку сидения, слегка касаясь её плечом, и вынул изо рта тонкую сигару. — Этот человек отличный оратор — заключил он, подёргивая губой, как Сэм Спейд.[2] — Жаль, что он не говорит по-английски.

Гэри был первым человеком, которого она встретила сегодня на собрании. Она приехала рано, нашла парковочное место рядом с Большим Лос-Анджелесским пресс-клубом и, прячась от дождя под зонтиком, поспешила к бар-клубу. Едва только она уселась, Гэри взобрался на стул рядом с ней.

— Привет, Аллен — кивнул он бармену.

— Как дела Гэри? — Азиатской внешности Аллен говорил голосом как у Пола Маккартни. — Что я могу тебе предложить? Курс или Бад?

— Давай Курс.

Аллен закончил подготовку водки с тоником и поставил стаканы перед девушкой. Пен расстегнула сумочку. Гэри покачал головой. — Я угощаю.

— Нет, на самом деле…

— Дареному коню.

— Ну…

— Не вынуждай меня применять силу, детка. А то может обоим понравиться.

Она осталась с Гэри, минут на двадцать — поболтать и выпить, после чего он сопроводил её в конференц-зал.

— Это отделит людей от неженок, сказал Гэри, как только погас верхний свет.

— Думаешь, он будет показывать тела? — спросила Пен.

Гэри запрокинул голову и выдохнул кольцо дыма. — Я бы не удивился.

На первых слайдах показывали здание штаб-квартиры судебно-медицинской экспертизы в Лос-Анджелесе и золотистые фургоны. Когда они появились на экране, коронер привёл статистику о размере своего ведомства, своего годового бюджета, количестве изученных трупов в прошлом году и месяцем ранее. Пен обратила внимание, что Гэри делал заметки. — Мы процветающий бизнес — заключил коронер, при чём, слова эти прозвучали скорее радостно.

Затем началось самое худшее.

Он показал слайд помещения для вскрытий. Нержавеющую сталь операционных столов. Лотки хирургических инструментов. Весы для взвешивания органов. Столы с наклоном, чтобы собирать жидкости, вытекающие из трупов.

Пен поняла, что задерживает дыхание. Она выдохнула, затем глубоко вдохнула и сделала глоток водки с тоником, которую прихватила из бара.

На следующем слайде показали солнечное поле. Один из коронерских фургонов находился около нескольких полицейских машин. Несколько человек стояли по колено в высоком сорняке. — Милое местечко для пикника, но у нас есть клиент. — Проектор щелкнул и загудел. Появился «клиент».

Женщина. Она лежала лицом вниз. Кожа была голубовато-серой и распухшей, ноги грязными. Вокруг неё были видны обувь и лодыжки мужчин с предыдущего снимка. — Она здесь недолго. Скорее всего, с ночи.

Снимок её ягодиц крупным планом. То, что казалось тёмным пятном, на самом деле было синяком вокруг укуса. — Наш убийца сделал большую ошибку. Любит кусать. Следы зубов не отпечатки пальцев, но всё-же. Это хорошо для нас и плохо для него. Возможно, у нас будет образец его слюны. В этом случае мы сможем узнать тип крови, и получим шанс его прижать.

Изображение сменилось.

Другая голая женщина. Фотография более четкая, чем первая. Она лежала ничком в прозекторской. Судебный врач приблизился к экрану и указал пальцем на зад женщины. Обе ягодицы были серовато-фиолетового цвета. — Посмертная синюшность. Когда сердце перестаёт работать, на кровь действует гравитация, и таким образом притягивает её. — Он указал на другие пятна на ногах и лопатках. — Выглядит, как худший в мире «засос». Но мы-то знаем, как она лежала после смерти. Нельзя обмануть матушку-природу.

Гэри застонал. — Какая сообразительность. — Пробормотал он.

Пен сделала глубокий вдох. Она почувствовала головокружение и небольшую слабость. Что-то не так, подумала она. Слишком много водки? Она хотела сделать ещё один глоток, но не осмелилась.

На следующем слайде был мужчина.

Он находился на столе, лицо его закрывала синяя ткань. Он был нагим. Кожа красная. — Это не посмертная синюшность или солнечный ожог. Это цианоз — объяснил судебный врач. Пен вглядывалась, чтобы разглядеть член трупа, она то отводила взгляд, то смотрела снова.

Пен закрыла глаза. Лицо было холодным и онемевшим. Она потёрла его рукой, и почувствовала влагу.

Это, подумала она, то, что они называют холодным потом.

Господи.

Что я здесь делаю?

На экране крупным планом появилось измождённое лицо. Мужчина с усами и белыми пятнышками в волосках левой ноздри. — Природа всегда на работе — сказал коронер.

Пен почувствовала звон в ушах.

Он указал на пятнышко. — Мушиные яйца. Как небольшие часики, очень удобно. Известно ведь, что они откладывают их после смерти, поэтому…

Пен поставила стакан на пол, взяла зонт и сумку. Она встала, прошла на ватных ногах мимо колен Гэри и направилась вдоль стены зала, пока не достигла верхней площадки лестницы. Спуск показался слишком узким и крутым, поэтому она в нерешительности остановилась, побоявшись, что не сможет его преодолеть. «Чёрт возьми, соберись», — подумала она. «Нужно выйти отсюда, прежде чем меня стошнит».

Держа ручку зонтика в левой руке, Пен схватилась за деревянный поручень и стала спускаться.

Рот наполнялся слюной. Лестница выглядела темнее, чем следовало бы. Когда она моргнула, в глазах вспыхнула электрическая голубоватая аура. Она сжала перила скользкой рукой, готовая в них крепко вцепиться, если подведут ноги.

Сейчас я или отключусь, или меня вырвет, — подумала она. Одно из двух.

Боже, какая гадость.

Мушиные яйца.

Пен старалась контролировать себя, напрягая горло до слёз.

Спустившись с лестницы, она сделала глубокий глоток свежего воздуха. Это помогло. На улице шумел дождь, роняя перед ней капли во внутреннем дворике. Казалось, он льет сильней, чем прежде.

Пен всё ещё била легкая дрожь, но уже чувствовалось, что состояние её улучшается, и холодные тиски отпускают желудок. Поджав губы, она открыла рот, обнаружив, что онемение оставило щеки.

Открыв зонт, Пен задумалась о том, что же делать дальше. Одно было ясно наверняка — наверх она не вернётся. Оставались две альтернативы: можно пересечь внутренний дворик до бар-клуба и подождать, пока закончится встреча, или сразу пойти домой.

Может быть, Гэри заскочит в бар после окончания конференции, и тогда могут возникнуть проблемы.

Пожалуй, лучше отбросить этот вариант, и просто отправиться домой.

Она вышла из подъезда, и двинулась через внутренний дворик и по бетонным ступенькам в сторону стоянки, пока дождь барабанил по зонту.

* * *

Спустя двадцать минут, она закрыла дверь своей квартиры и повесила на ручку промокший зонт, с которого капала вода. Прислонившись поясницей к двери, чтобы не упасть, Пен сняла сапоги, отнесла их в спальню и включила свет.

Приятно было снимать с себя одежду мокрую. Она повесила юбку в шкаф, обула пару старых тапочек и надела халат, ощутив кожей его мягкую ткань.

Пен включила обогреватель в ванной комнате, и отправилась на кухню, чтобы достать бутылку бургундского из холодильника.

Бокал вина, хорошая книга, долгая горячая ванна — жизнь прекрасна. Всё это стоило возвращения домой.

Пробка вышла с лёгким щелчком.

Пен достала из шкафчика хрустальный бокал и наполнила его. Вернувшись в ванную, она сделала глоток. Вино было холодным и терпким пока находилось во рту, но растеклось приятным теплом, когда она его проглотила.

Прекрасно, — подумала она.

Гораздо лучше, чем сидеть в баре пресс-клуба.

Хотя, из встречи с Гэри могло бы что-нибудь получиться.

Нет, забудь об этом.

Он бы просто попытался получить кое-что. Все они так делают. И если ты против, они обязательно попытаются тебя заставить, чёрт их дери.

Пен поставила бокал и бутылку рядом с ванной для того, чтобы те были под рукой. Она опустилась на колени, пристроив на место пробку, и повернула кран с горячей водой. Настроив температуру, едва ли не до кипящей, она вытерла руки, чтобы взять книгу.

Без завязанного пояса, халат распахнулся. Она оставила его в таком виде, чувствуя себя слишком лениво и комфортно, чтобы утруждать себя завязыванием.

Пен включила свет в спальне — ее кабинете. На письменном столе лежала новая книга Дина Кунца. Это было издание в твердой обложке, поэтому оно мало годилось для чтения в ванной.

Тогда она направилась к книжным полкам, но тут же вскрикнула от боли, зацепившись бедром об угол стола. Схватившись за ногу, Пен плюхнулась на стул.

— О Боже, — прошипела она.

Когда боль утихла, Пен убрала руку. Крови не было, но кожа оказалась ободрана, обнажая участок блестящей розовой плоти.

Она тихо вздохнула.

Чёрт, вечно я прусь не глядя. Надеюсь, горячая вода успокоит боль.

Сидя на стуле, она могла слышать шум воды из ванной.

Пен начала вставать, но тут заметила телефонный автоответчик мигавший красным светом. Она посмотрела внимательнее. Четыре пропущенных. Оживлённый вечер.

Она отмотала плёнку и нажала на кнопку, чтобы прослушать сообщения, затем развернулась и направилась обратно к книжным полкам.

— Привет, сладкая. — Пен не узнала мужской голос. — Жаль, что тебя нет дома. Я хотел поговорить с тобой о моём большом члене и о твоём горячем сочном влагалище.

Эти слова перехватили ее дыхание. Пен повернулась, и посмотрела на рекордер из коричневого пластика.

— Как смотришь на то, чтобы я оттрахал тебя так, что у тебя крышу снесёт, а? Я бы с радостью…

Она бросилась к столу, протягивая руку, готовая ткнуть пальцем по источнику голоса, чтобы заставить его замолчать. Ее опередил автоответчик тихим звуковым сигналом означающим конец сообщения.

Ноги Пен стали ватными, она уперлась о стол локтями и бедрами.

Второе сообщение.

Тот же голос.

— Как бы тебе понравилось, если бы я просунул язык выше…

Она нажала на кнопку остановки.

Закрыла глаза. Опустила голову. Глубоко вздохнула, пока сердце билось в бешеном ритме.

Чертов сумасшедший псих. Хорошо, что меня не было дома. Лучше уж мушиные яйца, чем…

Пен открыла глаза. Взглянула на белокурый пучок между ног. Запахнула халат и туго завязала пояс. Затем посмотрела на автоответчик.

Может, этот ублюдок сделал паузу после двух звонков.

Она нажала на кнопку перемотки вперед, наблюдая за счетчиком очередности сообщений. Ладно, третье — …я вхожу тебе в рот, хочу входить в тебя глубже, глубже…

Она с силой ткнула кнопку, и кассета вышла из устройства. Резко схватив её, Пен швырнула кассету об пол.

Глава третья

Они направлялись на запад по шоссе номер десять и были в часе езды от Финикса. Фары фургона Фольксваген пронзали темноту и освещали дорогу, давая Боди возможность смотреть за пределы полосы движения.

За ограждением ничего не было видно.

Ничего.

Чёрт, наверняка там много чего, думал он. Камни, песок, кактусы, тарантулы и скорпионы. И перекати-поле.

Он вспомнил старый эпизод «Триллера» или «За гранью возможного» (трудно вспомнить, что именно), где одна пара оказалась застрявшей в месте похожем на это с перекати-поле. Окруженные, изолированные от мира и…

Бледный силуэт размером с мусорную корзину быстро промелькнул перед фарами. Нога Боди вскочила на педаль тормоза, но прежде, чем он успел вдавить её в пол, фигура пересекла дорогу.

Должно быть перекати-поле.

Оно выглядело как гигантский комок шерсти.

Волосы на затылке встали дыбом.

— Они идут за нами, — сказал Боди, цитируя любимую фразу из «Ночи живых мертвецов». Он попытался улыбнуться.

Мелани повернула к нему свое овальное бледное лицо с темными пятнами глаз и губ. — Просто шутка, — сказал он. Она ничего не ответила. — Помнишь старый «Триллер»? Или, это было «За гранью возможного». Там была пара… Эй, может скажешь что-нибудь?

— Я вела себя ужасно по отношению к нему. Никогда не переставала обвинять его в том…, что случилось с мамой. Знаю, это была не его вина, но он был дома в тот самый момент, и если бы только он услышал ее падение… Если бы я была там, а не далеко в лагере.

— Кто отправил тебя в лагерь? — Спросил Боди.

— Мама и папа. Я не хотела туда ехать, но они сказали, что это станет для меня хорошим жизненным опытом. Они считали меня слишком зависимой и замкнутой, и думали, что лагерь помог бы мне созреть. У меня не было никаких веских причин отказаться. Понимаю, что я не несу ответственности за трагедию случившуюся с мамой. И папа тоже. Ни он, ни я не виноваты. Но осознание чего-либо и здравые мысли не всегда совпадают с тем, что мы чувствуем. Поэтому, между мной и папой после трагедии не всё так хорошо. Я пыталась… Но не смогла простить ни себя, ни его. А потом он ушел и снова женился.

— Сразу-же?

— Нет. Я была на втором курсе средней школы. Это окончательно все испортило. Я имею в виду то, что ему под шестьдесят, а Джойс двадцать шесть. Это было отвратительно. Я не могла с этим смириться, поэтому переехала к сестре и жила с ней, пока не окончила среднюю школу. Я просто не могла… — Ее голос дрожал. — А теперь он мертв, и я не… — Она начала плакать.

— Ты не знаешь наверняка, мертв он или нет, — напомнил ей Боди.

— Я знаю, знаю.

— Надо заехать на заправку. Она должна быть где-то здесь. Хочу, чтобы ты позвонила еще раз.

— Это ничего не даст.

— Видимо, ты здорово веришь в свои видения. Ты ведь можешь ошибаться.

Она шмыгнула носом и ничего не ответила.

— Ты сама признала, что не уверена, кто был жертвой. Ты думала, что это может быть отец или сестра.

— Это был папа.

— Теперь ты уверена?

— Да.

— Знаешь, может это один из тех случаев, когда человек смотрит в будущее. Предсказание. И если так, то наверняка будет способ предотвратить то, что может произойти. Возможно такое?

— Я не знаю, — пробормотала Мелани.

Это не было решительным отказом. Боди чувствовал, что добился прогресса…, по крайней мере, сделал трещину в ее слепой уверенности. — Когда у тебя было видение с твоей матерью, это было до или после несчастного случая?

— В тот же момент. У меня было видение, когда она тонула.

— Хорошо, это был твой первый опыт, когда ты столкнулась с такого рода вещами. На этот раз все может быть по-другому. В самом деле, когда мы вспоминаем о чём-либо, второй раз почти никогда не похож на первый. Подумай об этом. Твой первый спиртной напиток, твоя первая встреча с парнем. Первый раз, когда ты занималась сексом. Я точно знаю, все было по-другому во второй раз — совершенно новая игра с мячом, так сказать.

— Я рада, что ты находишь это забавным.

— Я просто пытаюсь помочь, Мел. Ты расстроена, но вполне возможно, что твоё видение на этот раз совсем не то, что ты думаешь. Возможно, с твоим отцом, или с кем-бы то ни было все хорошо. Может быть, это знак свыше, и ты должна попасть туда вовремя, чтобы предотвратить то, что ты видела.

— Возможно и так, — признала она, однако голос её звучал неубедительно.

«Возможно и так», сказал себе Боди.

Черт, может, весь этот дурацкий эпизод был плодом ее воображения. Вся вина, которую она возлагает на отца, вероятно, вызвана подсознательным желанием того, чтобы он крякнул. Одному Богу известно, что творится у неё в голове. Эмоциональная бомба замедленного действия, которая, в конце концов, взорвалась.

Он решил оставить эту теорию при себе.

Не хватало ещё мыслей о том, что у неё «не все дома».

Всё решится в ближайшее время, подумал он. Если только её отец не получил билет на тот свет…

Боди увидел впереди оазис. Огни зданий, вывеска «Шелл» на вершине столба. Резкий подъем.

Он замедлил свой фургон съезжая с уклона. Переулок изгибался в направлении заправки «Шелл». Напротив находилась ещё одна станция со светящейся вывеской «топливо со скидкой», ресторан Денни, и приземистое глинобитное здание, где украшенная синим неоном мигала вывеска «Бар Бинго и Гриль».

Мелани перегнулась через сиденье, чтобы взглянуть на датчик бензина. — У тебя еще половина бака, — сказала она.

— Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

— Пожалуй, можно позвонить пока мы остановились, — сказала она, не выражая особого энтузиазма.

Боди остановился рядом с колонкой заправки «Шелл». Впереди сбоку на площадке, стояла пара телефонных будок. — Можешь позвонить, а я пока заправлюсь.

— Мне нужно в туалет.

Они оба вышли из фургона. Боди двинулся к колонке, снял пистолет, нажал на рычаг, и посмотрел Мелани вслед. Она шла, понурив голову, и выглядела такой беззащитной и подавленной, что Боди захотелось её обнять и утешить. Он обнаружил, что взгляд его невольно задержался на вельветовых брюках, которые не скрывали двигавшиеся изгибы её ягодиц. Он представил себя засовывающим руки ниже пояса, чтобы ощутить прохладную гладкость, и подумал, есть ли на ней трусики.

Этим вечером, наверное, надела. Секс был последним, о чём она думала, переодеваясь в дорогу.

Мел исчезла за углом здания. Боди отвинтил крышку, и вставил пистолет в горловину бака.

Ну, приятель, этой ароматной аризонской ночью никто не поможет тебе с твоим небольшим возбуждением.

Если она позвонит и всё будет хорошо, они смогли бы съехать с шоссе…

Ну, хватит уже.

Это всегда здорово — заниматься этим в кузове фургона. Риск быть замеченным добавляет остроты…

Пистолет отключился. Вернув его обратно на насос, Боди закрутил крышку и направился к заправочной кассе. Он был почти у цели, когда из-за угла появилась Мелани, вытирая руки о штаны.

— Не было полотенец? — спросил Боди.

— Только дурацкая сушилка.

— Я подгоню машину к телефону.

Она кивнула и продолжила идти. Боди двинулся к кассе, заплатил за бензин и вышел.

Мелани была в одной из будок и рылась в сумочке.

За исключением фургона Боди, заправка была пуста. В итоге он решил не отгонять его, и направился к Мелани. Она подняла глаза. — Что-то случилось? — спросил он.

— У меня только четвертак.

Он вытащил бумажник. — Расплатись карточкой. Моя где-то здесь. — К тому времени, когда достиг ее, Боди нашел свою телефонную карточку.

— Спасибо, — сказала она.

Он объяснил, как ей пользоваться.

Мелани вставила карточку в отверстие. Пока она набирала номер, Боди подошел сзади, и нежно взял её за плечи. — Все будет хорошо, — сказал он. Она кивнула. Волосы её приятно касались его подбородка и рта. Она стала диктовать номер карты оператору.

Боди почувствовал, как она вся замерла.

— Идет вызов, — объявила она.

Он гладил ее плечи, ощущая лямки лифчика под тканью блузки.

— Никто не отвечает, — сказала Мелани.

— Дай ему некоторое время. — Боди прижался губами к ее затылку. От ее волос исходил слабый приятный аромат лимона.

— Бесполезно. Никого нет дома.

Она повесила трубку. Четвертак зазвенел и выскользнул из возвратника монет. Схватив его она повернулась и посмотрела на Боди широко открытыми печальными глазами.

— Как бы я хотел сделать так, чтобы все стало на свои места, — сказал он.

— Я знаю.

— Подумай, может можно позвонить кому-то ещё. Соседу например?

Мел закусила нижнюю губу и нахмурилась.

А затем вдруг начала копаться в сумочке. Её рука вытащила небольшой красный блокнот.

* * *

Взгляд Пен перемещался по странице, бегая по строчкам. Она думала, что читает роман в мягкой обложке. Ее глаза следили за предложениями, и она не осознавала, что смысл их даже не достигает ее сознания.

Жаль, что тебя нет дома. Я хотел поговорить с тобой…

А если он снова позвонит?

Мой большой твёрдый член… твоё горячее сочное влагалище.

Этот псих где-то там, и думает обо мне.

Возможно, прямо сейчас тянется к телефону.

Пен перевернул страницу. Ее глаза бегали по словам, а между тем она напрягала слух в ожидании услышать далекий телефонный звонок. Однако, все что она слышала — это монотонный медленный звук капающей воды у ее ног.

Он не станет звонить еще раз.

Станет. Ещё, как станет.

Четыре звонка только за сегодняшний вечер.

Наверное, четыре, хотя она слышала только три.

Ему нравится звук моего голоса.

Четыре раза, автоответчик произносил ему. — Привет. Мне очень жаль, но в данный момент я не могу ответить на ваш звонок. Если вы хотите оставить мне ваше имя и… — Четыре раза, ее голос путешествовал по проводам и выходил к его уху, как интимный шепот. Она представляла его одного в комнате наедине с записью её голоса. С выключенным светом, чтобы он мог делать вид, что голос был настоящим, что его рука была рукой Пен поглаживающая его в темноте, или рот Пен сосущий его, или…

В итоге все это на автоответчике.

Он больше не получит шанса использовать мой голос.

Надо отдать его. Например, папе. «Мне не нужна эта чёртова штука», скажет он. «Подари её кому-нибудь другому». Хорошая шутка, подумала Пен. Завернуть автоответчик в подарочную упаковку и наблюдать за реакцией папы. Пен развеселила эта мысль.

Эй, подумала она. Поздравляю, ты думаешь о папе, а не о…

Как смотришь на то, если я засуну язык…

Проклятье.

Пен согнула бедра, поднимая волну горячей воды, которая лизала ей грудь. Она повернула страницу и продолжила читать. «Пенни извивалась под кроватью… Надо же, у этой девчонки то же имя, что и у меня!». Она вернулась на несколько страниц назад. Имя Пенни выскакивало почти в каждом абзаце. Кто такая Пенни? Что происходит? Прочитав то, что она читала до этого, Пен заметила, что всё пропустила.

Вздохнув, она села, перегнулась через край ванны, и положила книгу на пол рядом с бутылкой вина. Бокал на краю ванной был пуст. Она взяла бутылку и наполнила его.

«Разбиться самой», — подумала она, и выпила половину, а потом снова наполнила бокал до краёв и аккуратно поставила бутылку на край ванны.

Напившись, можно разбить голову и… как мать, так и дочь. За то не придётся беспокоиться о дружбе с местным извращенцем.

Осторожно, чтобы не пролить вино, она легла в горячую воду, на этот раз поглубже, и положила голову на надувной подголовник. Удерживая бокал близко к лицу, Пен смотрела сквозь глубокий фиолетовый цвет бургундского.

Цвет посмертной синюшности.

Мама…

Ради Бога, только не начинай вспоминать о ней.

Это превращается в незабываемую ночь.

А всё из-за мерзавца, которого я даже не знаю.

Как я могу быть уверена в том, что не знаю его?

Из-за голоса.

Он он ведь мог нарочно изменить его.

Такие парни, как правило, не привыкли звонить незнакомцам. Возьми телефон, выбери любое понравившееся имя, при условии, что это не мужчина. Не нужно даже использовать инициалы. Он увидит П. Конуэй и поймёт, что это не Питер.

— Нет здесь никакого Питера, — пробормотала Пен. — На самом деле нет.

Она попыталась сделать глоток, но слишком поздно поняла, что надо было сначала сесть.

Край бокала был почти у губ, прежде чем дно встретило её грудь. Быстрый наклон. Вино побежало в рот, пролилось по подбородку. Задыхаясь, она рванулась вверх. Пен попыталась задержать глоток во рту, но поняла, что жидкость хлынет ей в нос, если она не кашлянёт. Вино в воде между её ног поменяло цвет на розовый.

Она откашлялась, выдохнула, сделала глубокий вдох, который заставил ее ощутить боль в лёгких.

Глаза были полны слёз.

Круче, чем моя мама, утонуть с полным ртом «Чарльза Круга».[3]

О смерть, где же твое жало?

Розовое пятно растворилось и исчезло, но сладкий аромат вина заполнил ноздри Пен.

Она выпила то, что осталось в бокале, и отставила его в сторону.

Скользнув по дну ванны ногами, Пен подняла из воды колени, наклонилась вперед, и принюхалась. Приятный запах, если не брать в расчёт ту ситуацию, из-за которой он здесь появился. И, в конце концов, он пристанет к ней как пролитые духи, и надоест до тошноты.

Символичная ночь. Усеянная звёздами.

Она широко развела колени, наклонилась между ними и потянула цепочку сливной пробки. Та выскочила с рыгающим звуком. На поверхности появился небольшой водоворот, и уровень воды начал падать.

Быстрый душ.

Она ненавидела душ.

С ним ни черта не слышно.

Семья Мэнсона может вломиться к тебе домой, мог войти Норман Бейтс[4] исполняя вальс и напевая «Мама», телефон…

Можно упасть и расколоть череп.

Особенно после употребления алкоголя.

Она ненавидела душ.

Что поделаешь, от меня пахнет, как на экскурсии по виноделию?

Она повернула голову. Пустой бокал и полупустая бутылка стояли на краю ванной. Надо бы их убрать. И книгу с пола тоже. Душ может их забрызгать.

Она потянулась за бутылкой.

Зазвонил телефон.

Её передёрнуло. Рука зацепила горлышко бутылки. Быстро схватив, она поймала её и удержала на месте.

Телефон зазвонил снова.

УБЛЮДОК, ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА!

Каждый звонок отзывался ударом в сердце, Пен не хватало воздуха.

Она представила себя выходящей из ванной, со стекающей с неё водой, и спешащей в свой кабинет. Представила, как она хватает трубку. Ты гнилой, сраный дегенерат, если ты когда-нибудь ещё раз мне позвонишь…

Нет, это как раз то, чего он добивается. Мой голос, мой страх.

Лучше пусть послушает звук свистка.

Полицейский свисток был на её брелке с ключами. Брелок находился в сумочке, в гостиной, на кофейном столике.

Возьми его и свистни ему в ухо.

Это заставит увянуть твой большой и твёрдый член, чёрт тебя подери…

Наконец звонки прекратились.

Пен отпустила бутылку вина.

Она напрягала слух, слушая своё сильное сердцебиение, быстрое дрожащее дыхание, бульканье воды стекающей в канализацию, тишину за запертой дверью ванной.

Он знает, что я сейчас дома. Автоответчик не ответил, и он знает, что я дома.

Вода стекла из ванны. Сток затих.

Пен сидела, вся мокрая. Влага высыхала на ней. Она дрожала, сидев, сгорбившись, прижав колени к груди и обхватив руками ноги. Прикусила челюсти, чтобы не стучали зубы.

Капли воды скатывались по коже.

И что мне теперь делать?

Сделай так, чтобы он не смог перезвонить.

Она сильнее сжала ноги.

Прямо сейчас.

Пен ослабила сжатие, потеряв комфорт тепла от плотного прилегания ног к ее груди.

Она почувствовала себя голой и уязвимой, когда встала и перекинула ногу через край ванны.

Если он позвонит сейчас, подумала она, я упаду и проломлю себе голову.

Она перекинула другую ногу.

Теперь обе ноги на коврике.

Твоё время вышло, мерзавец.

Ей казалось, будто она обманула его, одержав маленькую победу.

Полотенце было теплым и мягким. Оно впитало влагу, смягчило озноб, успокоило дрожь. Когда она ослабила прикус, то ощутила боль в челюстных мышцах.

Когда Пен закончила вытираться, полотенце пахло бургундским.

Она обернулась им вокруг груди и чтобы удержать его на себе заправила уголок внутрь.

Взявшись за дверную ручку, она заколебалась.

Не зажимайся опять, сказала она себе. Его там нет. Это совершенно безопасно.

Пен повернула ручку. Замок брякнул громким щелчком. Она открыла дверь, и просунула голову в щель. Свет из гостиной, кабинета и спальни освещал коридор. Ничто не выглядело подозрительным, однако всё вокруг казалось ей каким-то неправильным и чужим.

Из-за голоса на пленке мир сдвинулся.

Она прислушалась.

Слышался слабый гул холодильника и ничего больше.

Капля воды скользнула с ягодицы и потекла по задней части ноги. Она протянула руку, чтобы вытереть ее.

Почему бы тебе не подождать ещё немного? Постой здесь, пока он не позвонит снова.

Она вышла в коридор, заглянула в спальню, когда проходила мимо двери.

Никто на нее не выскочил.

Разумеется. Просто я просто вся на нервах.

Пен остановилась в дверях кабинета и посмотрела кассету на ковре, и автоответчик рядом с пишущей машинкой.

Первым делом она произвела быстрый осмотр гостиной в конце коридора. Глаза её метнулись к двери. Защитная цепочка была на месте.

Довольна?

Довольной она, конечно, не была, но, по крайней мере, почувствовала, как ее плечи немного расслабились.

Пен вошла в кухню. Из коридора пробивалось достаточно света, но всё же она щёлкнула кухонным выключателем, чтобы рассеять тени.

На стене чуть выше выключателя был установлен телефон. Она схватила его, потянула на себя, вытащив из разъёма, и положила на холодильник.

И ещё кое-что.

Быстрым широким шагом, она вернулась в кабинет, остерегаясь угла стола, о который ранее ударилась ногой.

Автоответчик. Телефон. Провода, идущие вниз от стола, свисали почти вертикально в промежутке между краем стола и книжными полками, а затем возвращались, изгибаясь наверх, и исчезали за книгами.

Пен обошла стол, присела на корточки, и крепко держась правой рукой за край столешницы, кончиками пальцев другой руки нащупала провода. Чтобы не потерять их, она проводила по ним пальцами, пока рука не скользнула за книги. Тогда Пен оперлась на бок. Полотенце упало. Вдруг телефон зазвенел, заставив её сердце подпрыгнуть от неожиданности, и сбив дыхание. Она дёрнулась вперёд, зацепив правым плечом стол, и едва не перевернула его. Затем последовал ещё один звонок. Колени упирались в ковер, Пен корчилась, протискиваясь в узкий промежуток, куда уходили провода, полки упирались ей в бедра и ребра, край стола давил на правую грудь. Телефон орал в ухо. Она скалилась, обнажая зубы, хныкала, но пальцы всё же нащупали телефонное гнездо, и Пен сумела вытащить из него кабель.

Тишина.

Пен выбралась обратно.

Дрожащие пальцы схватили полотенце. Она потащила его за собой, пятясь на четвереньках.

Взгляд остановился на телефоне.

Что ж, вот ещё одно весомое обстоятельство, чтобы он там и оставался.

Глава четвертая

— Сегодня пятничный вечер, — сказал Боди. — Обычно люди выбираются куда-то из дома.

— Знаю, пробормотала Мелани, сидевшая рядом с водителем, с поднятыми коленями и закинутыми на приборную панель ногами. Она была в таком положении, с тех пор, как они покинули заправочную станцию, и смотрела вперед, однако находилась слишком низко, чтобы видеть дорогу через лобовое стекло. — Может, это произошло с Пен, — сказала она.

«А может и вообще ни с кем», — подумал Боди. — Беспокойством здесь не поможешь. Почему бы тебе не перебраться назад и не попробовать поспать?

Мелани не отвечала и не двигалась, оставаясь в прежнем положении, и упираясь головой в спинку сиденья. Боди удивлялся, как она могла дышать в такой позе.

— Разве твоя сестра не ходит на свидания? — спросил он.

— Нет.

— Нет?

— Ну, может, иногда. Не думаю, что часто.

— Она что жирная и уродливая?

Мелани повернула голову. В тусклом свете, её лицо выглядело размытым. Боди не мог прочитать написанное на нём выражение, но догадался, что такое замечание вряд ли её позабавило.

— Я просто пытаюсь поднять настроение, — пояснил он.

— Она красивая, — сказала Мелани.

— Такая же красивая как ты?

— Да, я настоящая Бо Дерек.[5]

— По мне ты выглядишь великолепно.

— Ты ещё не видел Пен. — В голосе Мелани не было восхищения, скорее, наоборот, из-за монотонности он звучал чуть обиженно.

— Конечно, она обладает страшным именем, — сказал Боди.

— Кто-бы говорил?

— Я говорю.

— Ты ещё её не видел.

— Как она выглядит?

— Как подружка года.[6]

— Которого года?

— Любого.

— Тогда я не могу дождаться с ней встречи.

— Не сомневаюсь.

Боди протянул руку и коснулся поднятой ноги Мелани. Поскольку она не протестовала, он скользнул рукой по вельвету и погладил её по мягкому месту. — Меня не интересует подружка года.

— Ты…

— Я знаю, я не видел Пен. Наверное её любимые книги — это «Пророк»[7] и «Чайка по имени Джонатан Ливингстон».[8]

Мелани презрительно хмыкнула.

— Итак, почему она не гуляет с парнями?

— У неё с ними проблемы.

— О.

— Не о. Это не то, что ты думаешь. Просто, они постоянно её домогаются. Они достают её с тех пор, как ей было — Бог ведает — двенадцать или тринадцать. Она просто устала от них, вот и всё.

— Похоже на какую-то проблему.

— Может быть. Наверное. Я не знаю.

Боди наклонился поближе к Мелани. Кончики его пальцев нашли центральный шов её вельветовых брюк. Он погладил вдоль него, ощущая тепло через ткань, затем нажал сильнее, потер. Мелани затаила дыхание.

— Не сейчас, — сказала она.

Он убрал руку.

Мелани опустила ноги на пол и села прямо. — Извини, — пробормотала она.

— Ничего, я понимаю.

— Речь идет о моей семье. Папа или Пен…

— Я знаю. Я бы тоже расстроился. Но это пятничный вечер. Не стоит торопиться с выводами только потому, что никто не подошёл к телефону. Задумайся, что даёт тебе повод так волноваться кроме этого видения, или что это было.

— Думаешь, это всего лишь мое воображение.

— Я так не сказал.

— Но ты так думаешь.

— Нет, но я считаю, что это возможно. Ты воспринимаешь всё в свете той обиды на отца, и, по-видимому, на сестру тоже. Я не подозрительный, но…

— Конечно.

— Я просто пытаюсь помочь.

— Крыша у меня пока на месте, — возразила она.

— Мелани…

— Если ты не верил мне, мог бы сказать сразу. Я бы поехала сама. — Её голос стал выше и задрожал. — Не нужно мне всё это. Это очень тяжело… — Она всхлипнула. — Забудь об этом.

— Перестань, — сказал Боди мягко.

Она приподнялась, проскользнула между сиденьями и исчезла в задней части фургона.

«Отличная работа», вздохнув, подумал Боди.

Боже, тебе ни за что не победить.

Ты думал, она ухватится за мысль о том, что её видение было ложной тревогой? Ей нужно чтобы это оказалось правдой?

Ради Бога, речь ведь о её отце или сестре.

Да, возможно она действительно хочет, чтобы это было правдой. В недрах своего рассудка. Это справедливо, папа. Ты заслужил это — позволил утонуть маме, а потом женился на мелкой шлюшке, которая тебе в дочери годится. Получи Пен. Это научит тебя — думаешь, тебе сойдёт с рук сходство с чёртовой «Подружкой Года»?

Надо бы посмотреть на эту Пен.

Не сомневаюсь, резким тоном отозвалась Мелани в его сознании.

Она хочет, чтобы они за всё ответили.

Месть сладка, и намного слаще, если ты рядом и видишь происходящее с помощью легкой телепатической связи, имея возможность чувствовать их муки, поскольку их тела раздавлены.

Раздавленные тела. А ведь подходит, не так ли? Как она там говорила? Что-то шумело и неслось на неё, слишком быстро, чтобы она успела отскочить. Как автомобиль или поезд. Какой-то транспорт.

Да, так вполне можно размазать человека. Изуродовать. Прекрасная сестра, которая всегда получала парней — возможно, даже тех, которые нравились Мел — прибита автомобилем. Тело подружки года превращается в кровавое месиво. Получи, сука. И кто теперь симпатичный?

Боди не нравился ход его мыслей. Он включил радио. Пела Долли Партон. — Одинокие бары и одинокие женщины. — Он уменьшил громкость, чтобы не будить в Мелани зверя.

Может, она заснула. Сон, распускающий клубок забот.[9] Он мог бы прийтись очень кстати. Хоть на пару часов она забудет свои проклятые видения.

Возможно, нам не следовало звонить.

Особенно её сестре.

И что ещё хуже, так это то, что Пен не было дома.

Где же она? Может, в кино или ещё где-то. Может Пен сообщили о несчастном случае с её отцом, и она поспешила оказаться рядом с ним. В больнице. В морге.

Или напротив — Пен жертва, а её отца вызвали к ней.

Или одно, или другое. Вот почему никто не ответил.

«Я так же безнадёжен, как и она», — подумал Боди. «Признайся, ты тоже ждёшь, что видение окажется реальным».

Если это не телепатия или что-нибудь в этом роде, то психическое расстройство, и Мелани ненормальная.

Для неё лучше чтобы всё оказалось правдой.

Классическая безвыигрышная ситуация. Либо теряешь сестру и отца, либо разум.

Вот только теряю не я, Мелани. Я всего лишь в качестве поддержки.

Но ведь я с ней, а она — часть меня, нравится мне это или нет. Её проблемы — это мои проблемы. И почему-то она стала такой.

* * *

Когда он впервые увидел Мелани, она шла ему навстречу с книгами, прижатыми к груди, опустившая голову с хмурым взглядом. Это случилось в солнечную пятницу во второй половине дня, так что большинство лекций оказались позади, и студенты в кампусе выглядели радостными и беззаботными. Все, кроме этой девушки, скорбящей по трещинам на тротуаре.

Боди стало жалко её. Она была восхитительна, хрупкая — неземная — и в таком плохом настроении.

Она всё ещё была в нескольких ярдах перед ним, по-прежнему пристально вглядывалась в тротуар, и Боди понимал, что она пройдет мимо, даже не подняв головы.

Поэтому выудил из кармана четвертак, и совершил бросок. Тот звякнул о бетон, отскочил, приземлился на ребро и проделал безумный зигзаг к девушке. Боди догадался по движению её головы, что она наблюдает за траекторией монеты, и, увидев, что та повернула направо, девушка сделала свои шаги шире. Её сандалия остановила четвертак, прижав его плашмя. Хмурость пропала с её лица, когда она подняла голову и встретилась взглядом с Боди. Она выглядела скорее довольной, радуясь тому, что ей удалось остановить монету.

— Спасибо, — сказал он. — Она сбежала от меня.

Мел не сказала ни слова. Теперь она, похоже, занервничала. Видимо испытывала робость, потому что была первокурсницей, а он выглядел значительно старше, и мог быть аспирантом или даже преподавателем. Она отступила.

Боди присел, чтобы поднять монету.

На девушке была юбка до колен. У неё были стройные, бледные ноги, без всякого загара, и белизна эта заставляла их казаться откровенно обнаженными.

Боди с трудом оторвал от них взгляд, и, подняв монету, распрямился. Лицо девушки было красным. Одна из её прекрасных черных бровей вопросительно поднялась. Боди догадался, что она заметила как он смотрел на её ноги.

«Больше не смотрю», — подумал он.

Девушка отступила в сторону, чтобы продолжить свой путь.

Боди сдвинулся туда же.

— Извините, — сказала она дрожащим голосом. — Я очень тороплюсь. — Она шагнула в другую сторону. И опять, Боди её перекрыл ей путь.

Она прекратила попытки проскочить мимо, и стоя неподвижно, посмотрела ему в глаза и прикусив нижнюю губу.

— Извини, если я тебя обидел, — сказал он.

— Я не обижена.

— Я не пялился на твои ноги, — добавил он.

— В моих ногах нет ничего неправильного, — сказала она.

— В самом деле? — Он не знал, почему произнес это. Ничего другого не пришло в голову.

— Мои ноги в порядке, — настаивала она.

— Они первоклассные, — согласился Боди. Самая лучшая пара ног, которую мне довелось увидеть за долгое время.

— Ну, конечно. — Она смотрела на него, прищурившись.

Либо у неё проблема с ногами, чего я не заметил, либо её самооценка нуждается в серьезном пересмотре.

— По правде сказать, — признал он, — я не могу удовлетворить своё любопытство, как выглядит остальное.

— У меня есть только эти.

— Это не то, что я… — Он понял, что она пошутила. Застигнутый врасплох, он расхохотался. Девушка не смеялась, но вскоре уголок её рта приподнялся в слабом намёке на улыбку.

— Монета все ещё у меня, — сказал Боди, подбросив её в воздух и поймал. — Что скажешь, если мы сходим в студенческий союз и угощу тебя «Доктор Пеппер»?

Приглашение она приняла.

Так всё началось: брошенная монета, разглядывание ног, недоразумение и шутка, которая расставила всё по местам.

Мелани, казалось, недоумевала оттого, что он находил её привлекательной, и отпускала неловкие шутки о том, что была тощей и плоской.

* * *

Следующей ночью под открытым небом в автомобильном кинотеатре, когда он нащупал её спину под блузкой, чтобы расстегнуть лифчик, она сказала: — Будешь разочарован.

— Не смеши меня, — ответил он.

Расстегнув его, он добрался до округлостей, а она схватила его за запястье.

— Не надо, — сказала она. Мелани плакала, и слёзы её, катившиеся по щекам, мерцали серебром в свете киноэкрана.

— Они как у куклы, — всхлипнула она.

— И что? — Она отпустила его руку.

Он переместил её на грудь.

— Вот видишь? — Спросила она.

Боди ответил: — Не так уж они и плохи, Герман.

Мел рассмеялась сквозь рыдания, и толкнула его локтем. Грудь была теплой и гладкой. Небольшой, но целиком заполнявшей ладонь. Соски затвердели. Его руки блуждали от одной груди к другой. Он хотел их поцеловать, но, когда попытался расстегнуть блузку, Мелани остановила его.

— Не здесь, — выдохнула она. Они оставили кино под открытым небом и Боди покатил в свою квартиру.

* * *

Когда он открыл дверь, Мел оставалась неподвижной и вглядывалась в темноту комнаты широко распахнутыми, испуганными глазами. Боди взял ее за руку. Та была холодной, как лед. И сама она дрожала. — Не бойся, — сказал он и провел её внутрь, включив по пути свет.

— Я ничего об этом не знаю, — призналась она. Голос возвысился, и казался зажатым.

— Я тоже, — сказал Боди, чтобы успокоить её. — Давай просто посмотрим телевизор.

Быстрый, нервный кивок.

— Мы не обязаны что-либо делать, — сказал он.

— Хорошо.

Он включил телевизор, и, оставив Мелани на диване, прошёл на кухню, чтобы налить вина. Затем сел рядом с ней. Она держала бокал обеими руками, будто боясь опрокинуть его. Сделав маленький глоток, Мелани посмотрела, как Боди поднял свой бокал. Они оба видели, что поверхность его вина мерцала. Его самого немножко трясло.

— Почему ты так волнуешься? — спросила Мелани.

— Кто, я?

— Да, ты.

Они долго смотрели друг другу в глаза.

— Мы не обязаны что-либо делать, — повторила она ему, и улыбнувшись, поставила бокал на стол.

Боди поставил свой.

Они поцеловались и обняли друг друга. Она дрожала, но толкнула его на диван. Они лежали на боку, рядом друг с другом. Мелани всё ещё дрожа, расстёгивала ему рубашку и ласкала открытую грудь. Боди последовал её примеру. Вскоре они были обнажены до пояса. Боди целовал её губы, глаза, длинную шею с чёрным бархатным колье. Поглаживал, ласкал, сжимал её грудь, пока, её руки блуждали по его спине.

Они не решались спуститься ниже пояса, и Боди соблюдал негласное правило, запрещая собственным рукам двигаться ниже по телу Мелани.

Вскоре он понял, что не пойдёт на это раньше, чем она. Нижняя часть тела была табу. Можно касаться, тереться, но руки держать при себе, и оставаться в одежде.

Он так же понял ещё кое-что.

Мелани была девственницей.

Должна ей быть.

Нижняя часть тела была не просто запретной зоной, её даже не было на карте.

Боди будет у неё первым.

Если бы мог стянуть с неё штаны… Но это не так-то просто.

Лучше не надо.

Может завтра вечером или…

Рука Мелани протиснулась под его пояс. Холодные пальцы обхватили член.

Боже мой, подумал он.

Пока её пальцы ласкали его, он открыл молнию на её вельветовых брюках.

Сползли ли они вниз, Боди не знал. В тот момент он соображал слабо. Ошеломленный, он обнаружил, что находится сверху на Мелани и внутри неё, но не полностью. Сдерживаясь, он горел желанием ощутить, как её гладкая плоть обхватит его, но не спешил, чтобы не причинить ей боль, даже не смотря на то, что её пальцы впивались в его ягодицы, заставляя проникнуть глубже. Она задыхалась, «Сильнее… Давай!» И он вошёл. Вздрогнув, Мелани издала стон. — О, — протянула она, и выгнулась дугой ему навстречу. Боди вошел полностью и уже спустя какое-то время, не в силах сдерживаться, извергнулся пульсирующими толчками.

Она крепко держала его, и гладила по волосам, не позволяя подняться. Он пробормотал лениво что-то о том, что не хочет её придавить, а она шепнула в ответ, что не стоит об этом беспокоиться.

* * *

Боди заснул. Когда он проснулся, то всё ещё был сверху и внутри Мелани. Он чувствовал себя приклеенным к ней. — Кажется, мы прилипли друг к другу, — сказал он.

— Вот и хорошо, — улыбнулась она и чмокнула его в кончик носа.

— Похоже, мы правда склеились.

— Похоже, кое-что пересохло.

Он попытался освободиться как можно аккуратней, но всё равно сделал ей больно. Мелани стиснула губы.

Боди опустил взгляд. — Весёлое шоу.

Присев, Мел посмотрела на него. — Да уж.

— Неплохо бы душ принять.

В душ они отправились вместе: Мелани, Боди и вельветовые брюки. Когда процесс был завершен, кровью остались испачканы лишь брюки. — Они больше не будут такими как прежде, — отметил Боди.

— Я тоже, — улыбнулась Мелани.

* * *

Она — часть меня, нравится мне это или нет. Её проблемы — мои проблемы. Так уж сложилось, и поэтому я здесь — еду по ночной пустыне с ненормальной на заднем сиденье.

— Мне жаль, — шепнула она на ухо.

Он почувствовал прилив любви.

— Простишь меня? — продолжила Мелани.

— У тебя есть полное право пребывать не в духе.

Она проскользнула между передними сиденьями и положила руку Боди на бедро. Он посмотрел на неё. Голая рука переходила в голое плечо. Ниже плеча виднелось полушарие груди. Маленькой с большим тёмным соском. — Почему бы нам не присмотреть местечко, чтобы съехать с шоссе? — предложила она.

— Ты уверена?

В ответ, Мелани скользнула рукой ему в штаны.

Боди искал выход из положения.

Глава пятая

После быстрого душа, который позволил избавиться от запаха вина, Пен вытерлась новым полотенцем, наложила пластырь на поцарапанное бедро, просунула ноги в мокасины и надела халат. Затем подняла бутылку и пустой бокал.

Прикончу его, решила Пен, и возможно удастся уснуть.

Хорошо, ляжешь спать, но для остального мира окажешься мертва, и, пожалуй, это не такая уж хорошая идея.

К тебе может нагрянуть гость.

Даже не думай об этом.

Лучше всё-же подумать об этом. У него есть мой номер телефона, поэтому наверняка найдётся и адрес. В телефонном справочнике. Автоответчик выключен, так что он знает, что я здесь. Что делать, если он надумает явиться?

Они так не поступают, сказала она себе, и открыла дверь ванной. Быстро проследовав на кухню, Пен поставила в холодильник бутылку вина, и ополоснула в раковине бокал.

Эти озабоченные телефонщики не приходят в дом.

Кто сказал?

Вымышленные полицейские. В книгах, по телевизору, в фильмах. Он просто телефонный хулиган, мэм. Нет причин для беспокойства. Эти лица, которые звонят женщинам, робкие как мыши, и боятся собственной тени. Поэтому они используют телефон, чтобы обеспечить анонимность и уверенность. Для беспокойства нет повода.

Так говорят вымышленные полицейские. А затем выясняется, что робкий мышонок проникает к девушке домой с мясницким тесаком, намереваясь пошинковать её.

Пен закрыла кран, и поставила бокал в раковину. Когда она вытирала руки, то посмотрела через кухню. В столовой стоял стол в окружении четырёх крепких стульев с прямыми спинками.

Она прихватила один из них в гостиную, убрала зонт, и наклонила стул назад, подперев его спинкой дверную ручку.

— Это его задержит, — пробормотала она.

Проверять окна не было нужды, они закрыты на защёлку с прошлых выходных. Благодаря штырям в полозьях их нельзя открыть с внешней стороны, поэтому здесь всё безопасно.

По-настоящему безопасно, подумала она. Стекло.

Если он захочет войти…

Для этого надо быть сумасшедшим. В комплексе находится ещё пятнадцать квартир и у всех окна выходят во внутренний двор с бассейном. Если он разобьёт окно, и я закричу — кто-нибудь да услышит.

Но, придёт ли кто-то на помощь?

Возможно. Мэнни Хеммонд, например. Этот парень уцепится за любую возможность кинуться мне на помощь. Было бы замечательно. Лучше уж его помощь, чем совсем ничья.

Пен вернулась на кухню. Деревянная подставка вмещала восемь ножей для разделки мяса. Она взяла два самых больших и отнесла их в спальню. Один положила на ночной столик, а другой, опустившись на колени, оставила на ковре под краем кровати.

В случае, если мы окажемся на полу…

Ты серьезно? Спросила она себя.

Конечно, если делаю всё это.

Пен решила, что не хочет оставлять нож на столике в открытом виде, взяла журнал «Паблишерс Уикли» и накрыла оружие им.

Теперь ты в хорошей компании.

Компанию она подыскивала себе всякий раз, когда её охватывал приступ паранойи. Ты ведёшь себя как сумасшедшая.

Да? Лучше перестраховаться, чем… Её мысли вернулись к слайдам коронера, к голой женщине лежащей лицом вниз на столе для вскрытия, к фиолетовым ягодицам.

Ещё один нож, решила она, и вернулась на кухню. Пен положила его на пол под другой край кровати.

Вернувшись в гостиную, она отключила своё стерео и выдернула удлинитель. Стоя на коленях перед дверью в спальню, Пен провела один конец шнура через зазор между дверью и дверной коробкой, над верхней частью нижней петли. Затем протащила вилку обратно под петлей, завязала узел, и дёрнула. Узел удержался. Пен натянула его через дверной проем и привязала другой его конец к задней ножке комода.

Поднявшись, она восхитилась собственной работой.

— Приятной прогулки, — сказала она.

Что бы сделать ещё…?

Разве этого недостаточно? Ненормальная.

Она решила, что этого хватит и выключила в спальне свет.

Остальное освещение в квартире всё ещё работало. Она хотела так его и оставить, но в нижней части дверного проёма явно просматривался тёмный контур шнура.

Он бесполезен, если его будет видно.

Пен переступила через шнур и двинулась по квартире.

Ей было жаль, что нельзя оставить в комнатах свет, но темнота будет работать против него даже в большей степени, нежели просто маскировка шнура.

Ты действительно ожидаешь, что он придёт?

Нет, не совсем. Ладно, да. Да, я думаю, что он появится. Наверное.

Её уже изнасиловали однажды, и она не позволит этому когда-либо повториться.

Может, лучше убраться отсюда к чёрту.

Она перешагнула через шнур и села на край кровати.

Я могла-бы пойти к папе домой, и провести ночь там. Или пойти к подруге. К Эбби, или к Джейн, или к Лоретте — любая из них будет мне рада. Но нельзя же просто так к ним нагрянуть. Сначала нужно позвонить. Снова подсоединять телефон, созваниваться, одеваться и срываться в дождь.

«Что же делать?» — Спросила она себя.

Так и ночь пройдёт.

А завтра, а послеза…?

— Катись оно всё, — пробормотала Пен.

Если собирается прийти — пусть приходит.

Она встала, выключила свет, скинула с себя халат, повесив его на стул, сняла тапки и забралась в постель. Прохладные гладкие простыни были просто прекрасны. Их нагревало тепло её собственного тела.

Ты правда собираешься спать голой?

Я всегда так делаю.

Сейчас не «всегда». Хочешь быть в чем мать родила, если он на тебя набросится?

Если. Если…

Пен чувствовала себя комфортно. Она не хотела покидать уютную кровать, но всё же заставила себя сесть, включить прикроватную лампу и опустить ноги на пол.

Вот нагая женщина в зеркале подошла к Пен. Лицо её изобразило насмешливое рычание, свернув губы и обнажив зубы.

— Да, знаю. Это всё твоя вина.

Гадкий ублюдок даже не знает, как я выгляжу, подумала она. Наверное, выбрал моё имя наугад. Можно и дальше избегать его, но он будет продолжать доставлять мне неприятности.

Я женщина, и заботит его только это.

Пара сисек и вагина.

Я хочу поговорить с тобой…

Её тело охватил озноб.

Она нагнулась, открыла ящик, вынула голубую шёлковую пижаму, и надела её. Ткань скользнула прохладой по коже, как масло, прикасаясь к телу, и принимая его формы.

Это лучше, чем длинная ночная рубашка.

И гораздо лучше, чем вообще ничего.

Она потёрла руки, ощущая мурашки на коже под гладкой тканью.

Женщина в зеркале насмехалась над ней, показывая свою неприязнь к происходящему.

Пен сняла пижаму и вернула её на место. Затем открыла верхний ящик и увидела, четыре пары новых трусиков. Она немного порылась, и отыскала в дальней части старые. Они оказались с ослабленной резинкой. Прекрасно.

Пен нашла старый, потёртый лифчик и надела его. Следом натянула джинсы «Кельвин». Самые обтягивающие джинсы, которые у неё имелись.

Настолько обтягивающие, что сместили пластырь на бедре.

Она его поправила.

Женщина в зеркале закатила глаза вверх. Ну и ты клоун.

Ладно, я клоун.

Она надела поношенную голубую толстовку.

С ногами в обтягивающих джинсах было трудно нагибаться, но ей удалось надеть носки. Затем она подошла к шкафу и извлекла оттуда пару ковбойских сапог. Обула их. Носки были острыми. Отлично подходят для пинка ногой.

Глядя на себя, она покачала головой.

Слава богу, что я одна. Выходит, свидетелем моего сумасшествия являюсь только я.

В таком прикиде, она, конечно, не могла лечь в постель. Заправив кровать, Пен оставила подушку сверху, затем погасила свет и легла на спину.

Прекрасно. То же самое, что дремать на диване.

Ненормальная.

Но какова альтернатива? Притвориться, что ничего не произошло? Не подпирать входную дверь, не затягивать ловушку на двери в спальню, не вооружаться? Уютно свернуться голышом под простынями, будто и не было парня, который хочет меня изнасиловать?

Она закрыла глаза. В опущенных веках чувствовалось напряжение. Держать их закрытыми было не просто. Она положила подушку на лицо и сложила руки на животе.

«Так я никогда не засну», — подумала она.

Может, оно и к лучшему.

Я могла бы отоспаться завтра после восхода солнца, когда буду в безопасности, и когда появится дневной свет. А сейчас просто полежу и расслаблюсь. Постараюсь думать о приятном.

Вместо приятных мыслей, Пен задумалась о каких-либо ещё мерах предосторожности, которые могла бы предпринять. Позвонить в полицию? Они, наверное, предложат сменить номер. Но это не помешает червяку войти в дом, когда он захочет.

Если бы только у меня был пистолет.

Что-ж, его нет.

Может, завтра я что-нибудь придумаю.

Чтобы получить пистолет, придётся подождать. Около двух недель. Она интересовалась на этот счет.

Но я могу завтра же выйти из магазина с ружьём. Наверное. Да, период ожидания распространяется только на пистолеты, разве нет?

Так что куплю дробовик.

А потом что? Спать с ним?

Да…

* * *

Пен открыла глаза. Она лежала на боку, разметав ноги, как при беге. Нижняя нога онемела. Обтягивающие джинсы мешали нормальной циркуляции.

Она не помнила, когда перевернулась на бок. Неужели уснула? Открыв глаза, Пен покосилась на светившееся табло будильника. Половина четвертого.

Так и есть, уснула, но не надолго.

Она почувствовала болезненное покалывание в ноге, когда перевернулась на спину.

Снова закрыла глаза.

И услышала шаги. Сердце забилось так сильно, что перехватило дыхание. Она лежала в напряжении, прислушиваясь. Но слышала лишь глухой звук ударов своего сердца. Затем снова тихие шаркающие шаги. Не в квартире, а на бетонном проходе, перед окном.

Окно располагалось выше её лица.

Она перевернулась, опустилась на колени на полу, и вытащила из-под журнала нож. Оставаясь на коленях, Пен отползла дальше от кровати, встала и прислонилась к стене сбоку от окна.

Она отодвинула пальцем занавеску на долю дюйма. Никого. Затем отодвинула её ещё больше, чтобы видеть обоими глазами.

Там точно кто-то есть.

Она вздохнула так глубоко, что груди стало тесно в лифчике, и послышался звук расходящихся швов. Она медленно выпустила воздух. Прислонившись плечом к стене, Пен ощутила дикую усталость, но продолжала всматриваться в окно.

Вот тебе и крадущийся ублюдок, подумала она, заметив у двери угловой квартиры в паре ярдов от окна, Алишу Боннер, обнимавшуюся со своим парнем. Восемнадцатилетняя девушка, в облике которой явно просматривалось увлечение фильмами о Безумном Максе, в сапогах, шаркавших на дорожке, когда она поменяла положение.

Выступ крыши защищал Алишу и её приятеля от дождя.

Одна из рук девушки полезла парня в штаны. Она извивалась, её бёдра сжимали его выставленную ногу.

Мой большой твёрдый член и твоё горячее сочное влагалище…

Должен быть способ стереть это из памяти, подумала Пен. Перемотай, нажми кнопку и сотри голос так же легко, как с магнитной ленты.

У тебя получится забыть.

Она слышала, как шептались за окном.

Как долго они собираются это продолжать?

Столько сколько потребуется. Это точно.

Пен вернула нож на тумбочку, легла на кровать, положила подушку на лицо и вздохнула.

Пока они там, решила она, не придётся беспокоиться о моём друге.

Друге?!

Спи.

Даже с подушкой на голове, она могла слышать дождь, а иногда шарканье обутых ног, или шёпот.

Спасибо за караульную службу ребятки.

Она почувствовала лёгкую расслабленность, обещавшую сон.

Хочется писать.

Пока не слишком сильно, но лучше разобраться с этим.

Простонав, она заставила себя подняться с кровати. Пересекая тёмную комнату, Пен расстёгивала джинсы, опуская молнию, когда её занесённый сапог остановился на полушаге.

О, да.

Шнур «для прогулки».

Вот дерьмо.

Другая нога метнулась вперёд, чтобы сохранить равновесие, но шнур остановил и её.

Споткнувшись, она взвизгнула и, вытянув руки, нырнула в дверной проём, ударившись о стену коридора предплечьем и макушкой.

Звёзды. Галактика. Яркий вихрь.

Звонок. Пен слышала звонок.

Надо ответить на телефон.

Но кто-то будто рылся вилкой в мозгу через аккуратное круглое отверстие в черепе. Разрезая по кругу, вытаскивая маленькие кусочки серого вещества.

Я должна ответить на звонок пока у меня осталось достаточно мозгов…

Стоп. Я же отключила оба телефона.

Он.

Как он заставляет телефоны звонить, когда они отключены?

Это не телефоны, это звонок в дверь.

Желудок сжался. Сердце колотилось, отзываясь в голове вспышками боли.

Застонав, она схватилась за макушку.

Нет никакого отверстия. Только мягкая шишка размером с шарик для гольфа.

Звон прекратился.

* * *

Пен открыла глаза. Коридор едва освещался блёклым серо-синим светом раннего утра.

Она лежала на полу, на животе. Поднявшись на четвереньки, Пен сильно сжала веки, от того, что резкая боль неожиданно пронзила её голову.

Тебе повезло, что не убилась, как…

Шум у входной двери. Кто-то дёргает ручку? Лёгкий скрип, и щелчок металла о металл.

Пен освободила ноги от шнура и резко вскочила. Перепрыгнув его, бросилась в комнату, и схватила с тумбочки нож. В голове стучало. В задней части шеи, казалось, были горящие стальные стержни, которые врезались в основание мозга с каждым шагом, пока она бежала, перепрыгивая шнур по коридору в гостиную.

Входная дверь была открыта! Лишь на несколько дюймов, но этого достаточно, чтобы просунуть руку.

Чья-то ладонь сжимала спинку стула, пытаясь вытащить его из-под ручки.

Глава шестая

— Поторопись!

— Я пытаюсь.

— Дай мне попробовать.

— Почти закончил.

— Давай-же.

Взявшись левой рукой за наружную ручку, Боди толкнул дверь правой. Стул внутри немного сдвинулся. Он потянулся за ним. Пребывая в уверенности, что сможет его убрать, он задался другим вопросом: что Мелани попросит сделать с цепочкой безопасности. Распахнуть дверь ударом и сорвать крепление со стены?

Вскоре он услышал звуки шагов. Кто-то оказался по другую сторону двери.

— Ты, ублюдок!

Он отшатнулся спиной к Мелани, выдернув свою руку из щели. Наружу высунулось длинное лезвие. Боди отпрыгнул назад в тот самый миг, когда оно едва не настигло его. Заточенное остриё лишь слегка зацепил его сбоку.

Споткнувшись о ногу Мелани, Боди упал прямо перед ней. Ограда террасы зазвенела, когда Мел задела её.

Рука в синем рукаве наугад махнула ножом, разрезая воздух.

— Пен! — выпалила Мелани.

Рука остановилась. Лезвие наклонилось вверх. Рука пропала в отверстии. Мгновение спустя в зазоре появилась половина лица, наблюдавшая одним глазом сквозь пряди светлых волос. И ниже, одна грудь в той же самой синей кофте, в что и рука с ножом.

— Мелани?

Половина лица и грудь удалились. Дверь закрылась. Боди услышал звук убираемого от двери стула и позвякивание дверной цепочки. Затем дверь распахнулась на всю ширину.

Это «Подружка Года»? Подумал Боди. Пламя взвейся, и гори! Наш котёл кипи, вари![10]

По крайней мере, убрала нож. Дрожащими пальцами она откинула волосы с лица и пробормотала: — Боже мой, я могла тебя убить.

— Просто ранили, мэм, — протянул он. Держась за бок, Боди поднялся на ноги.

Пен наклонилась вперёд и стала озираться, будто пытаясь понять, видел кто-нибудь нападение или нет. — Входите, — прошептала она.

Боди задержался и позволил Мелани войти первой. Пен закрыла за ним дверь. Прислонившись к ней, она выглядела смущенной и подавленной. — Я не… Мне жаль. Не знаю, что и сказать.

— Что происходит? — Спросила Мелани.

Пен пожала плечами. Её расстегнутые джинсы демонстрировали гладкую кожу выше треугольника белых трусиков. Она, кажется, поняла это одновременно с Боди, подняла молнию и застегнула пуговицу. — У меня были кое-какие проблемы, — пробормотала она и потерла заднюю часть шеи. — Пойдемте, рану лучше перевязать.

Боди и Мелани двинулись за ней по короткому коридору. Проходя спальню, Боди обратил внимание на электрический шнур, протянутый через основание дверного проёма.

«Что, чёрт возьми, здесь происходит?» — Подумал он.

В ванной комнате, она попросила его сесть и снять рубашку. Он опустил крышку унитаза и сел на него. Когда Боди снял рубашку, Пен достала из аптечки дезинфицирующее средство и бинт. Марлю она намочила над раковиной.

— Я все сделаю, — вмешалась Мелани.

Присев рядом с Боди, она вытерла кровь и прижала к порезу сложенную марлю. Боди сидел с поднятой рукой. Она убрала ткань. Ниже его последнего ребра была глубокая рана в четверть дюйма. Оттуда шла кровь. Мелани снова накрыла её.

Пен развернула бинт. — Не понимаю, — сказала она уставшим голосом. — Что ты здесь делаешь?

— У меня было видение, — пояснила Мелани.

Пен нахмурилась. — Со мной?

— Я не уверена. — Она подняла сжатую марлю и побрызгала на рану дезинфицирующим средством. Холодный спрей заставил Боди вздрогнуть. Поскольку кровь начала сочиться снова, она взяла повязку из рук сестры и крепко прижала к порезу. — Готово, — сказала она.

— Спасибо.

— Вы проделали весь путь из Финикса… из-за видения?

— Совершенно верно. — Мелани встала. — Кстати, это Боди.

— Сожалею, что ранила тебя Боди, — сказала она, выглядя при этом так подавленно, что он подумал, что она вот-вот расплачется.

— Не переживай.

— Я решила, что ты… кое-кто другой.

— Кто? — спросила Мелани.

— Не знаю. Я получила несколько звонков прошлой ночью. Непристойных звонков. — Она отвернулась, полезла в аптечку, и достала пузырёк с таблетками. Потом, видимо, осознав свою ошибку, вернула его на место и вытащила пластиковую баночку с аспирином стоявшую рядом. Наполнив чашку водой, она проглотила четыре таблетки. — Я ударилась, — пробормотала она. — Разбила себе голову.

Мелани встретилась глазами с Боди. — Видишь? Разве я не говорила тебе? — Она повернулась к Пен. — Я знала, что ты в какой-то беде. Моё видение было похоже на то, что случилось у меня, когда утонула мама.

— Ну, так или иначе, я не умерла. Хотя, умереть было-бы куда предпочтительней, чем чувствовать себя так, как чувствую себя я сейчас. — Она улыбнулась, но улыбка вышла больше похожей на гримасу. Потирая лицо, она спросила: — Вы ели?

— Мы ехали без остановок, — ответил Боди. За исключением одного часа стоянки на пустынной дороге — остановки, как он подозревал, связанной с тем, что Мелани хотела, чтобы он полностью удовлетворился до встречи с её великолепной сестрой. — Почему бы мне не приготовить нам завтрак?

Когда они пошли на кухню, Мелани заметила натянутый шнур через вход в спальню. — Что это? — Спросила она.

— Мера предосторожности. Я была… уверенна, что прошлой ночью он ворвётся сюда.

— Тот, кто звонил?

— Да.

— Ты его знаешь?

— Не думаю.

Они вошли на кухню.

— Всего лишь анонимный телефонный хулиган?

— Всего лишь?

— Они, как правило, безопасны, — пояснила Мелани.

— Да, я слышала.

— Как ты поранилась? — Спросил Боди.

— Споткнулась о провод. Попала в собственную ловушку, — добавила она, изобразив на лице слабую улыбку. — Яичницу с беконом?

— С удовольствием. Умираю с голода.

Мелани кивнула и присела на корточки, чтобы вытащить из ящика сковороду.

Пен достала кофеварку.

— Я могу сам сделать кофе, — сказал Боди. — Почему бы тебе не присесть и не расслабиться?

— Боюсь, сидячее положение не поможет. Чего мне сейчас не хватает, так это двенадцати часов сна. — Дрогнувшая рука просыпала немного молотого кофе на стойку, когда Пен наполняла ложкой кофеварку. — Я так устала. — Она нахмурилась. — Вы оба, наверное, тоже вымотались. Ехали всю ночь, и… — Её голос затих, будто остальная часть предложения не стоила затраченных усилий.

— Сначала мы что-нибудь съедим, — предложила Мелани. Она раскладывала полоски бекона в неглубокой сковороде. — Почему бы тебе не рассказать нам, что случилось?

Пен наполнила кофеварку водой, прислонилась к столу и потёрла шею. — Как я уже говорила, началось всё с непристойных звонков.

— О чём говорил парень? — спросила Мелани.

Пен взглянул на Боди и опустила глаза. — Не бери в голову. Это отвратительно.

— Что ты ответила?

— Ничего. Он говорил на автоответчик.

Мелани загорелась. — Он у тебя есть на ленте?

— Да.

— Ничего себе. Давай послушаем.

Пен покачала головой.

Боди нахмурился. — Мы звонили тебе вчера вечером. Мел звонила. Он взглянул на Мелани. — Ты не получала сообщение?

— Нет. Не получала. А во сколько это было? — спросила Пен.

— Примерно в десять по вашему времени.

— Десять? — Она застонала. — Это была ты? К тому времени я отключила автоответчик. Думала, это был он. Поэтому и отключила… — Пен выглядела озадаченной. — Ты звонила два раза?

— Только один, — сказала Мелани.

Пен поджала губы.

Мелани включила на плите горелку. — Так что же случилось после того, как ты отключила телефоны?

— Именно тогда я начала думать, что он может прийти.

— Что заставило тебя так думать?

— А почему нет? Он ясно дал понять, что он хочет… развлечься со мной.

— Но такие парни почти никогда не…

— Почти. Я знаю. Но может быть, он исключение. Я имею в виду, у него был номер моего телефона, наверняка и адрес тоже. Во всяком случае, я решила подготовиться ко встрече с ним. Вот почему я заперла дверь и натянула этот чёртов провод. Чтобы быть готовой, понимаешь? На всякий случай. Вот почему у меня был нож. Поэтому посреди ночи я забыла про шнур и долбанулась головой о стену.

Пен покосилась на кофеварку. Кофе был готов. Дрожащими руками она достала из шкафа чашки, и стала наполнять их. Затем передала одну из них Боди.

— Ты по прежнему думаешь, что этот парень может прийти? — Спросил он.

Она пожала плечами. — А, что ему помешает?

— Теперь здесь мы. Думаю, видение Мел оправдалось.

— Да, — согласилась Пен. — На этот раз точно в цель.

— Мы за тобой присмотрим, — сказала Мелани. — Можешь целый день спать, если захочешь.

— Наверное, так и поступлю.

* * *

Когда завтрак был готов, Мелани и её парень настояли на том, чтобы она поспала. Пен отправилась в ванную, и выпила стакан «Алко-Зельцер». Когда вышла, Боди сидел на коленях дверном проеме спальни и снимал шнур.

— Ни о чем не волнуйся, — сказал он.

Она поблагодарила его, затем повернулась к Мелани и крепко её обняла. — Как здорово видеть тебя снова, малышка. — И взъерошила сестре волосы.

* * *

Оставшись одна в своей комнате, она откинула на кровати покрывало. Простыни выглядели превосходно. Больше не было нужды защищать себя одеждой, и Пен сняла её. Но из-за находившегося в доме Боди всё же надела перед сном пижаму.

Чтобы солнечный свет не мешал, она пристроила на глаза подушку. В шее чувствовалось напряжение, но голова больше не болела так сильно. Еда и аспирин помогли. Она глубоко вздохнула. В целом, Пен чувствовала себя неплохо.

Её испытание закончилось, по крайней мере, на данный момент. Может, даже навсегда.

Она слишком остро реагировала на происходящее, в этом сомневаться не приходилось.

Чуть не раскроила себе череп. Чуть не сломала шею. И чуть было не прирезала Боди.

Я ранила его ножом.

Он отнёсся к этому достаточно спокойно.

Хороший парень.

Повезло Мел.

И повезло мне, оказаться в их компании.

Но на сколько же они приехали? Я даже не спросила. Наверняка им нужно будет скоро вернуться в школу, возможно даже завтра.

Не переживай сейчас на счёт этого.

Сейчас беспокоиться не о чем.

Она легла на бок, пижама скользнула по коже, и, укрывшись покрывалом, уснула.

* * *

— Как думаешь, на диване уместимся? — Спросил Боди.

— А кто думает о сне?

— Я, — сказал он. — Я совершенно разбит. Я ведь ни разу не вышел из-за руля за последний отрезок пути, помнишь?

— Не знаю, как ты, но я хочу послушать плёнку.

— Не думаю, что Пен одобрит это.

— Ей не обязательно знать.

Боди сел на диван, похлопав по подушке рядом с собой. — Я и сам могу говорить с тобой грязно.

Не смешно. Что бы тот парень ни сказал, он напугал её до смерти. Я никогда её такой не видела.

— Я уж было решил, что она всегда такая параноидальная.

— Прекрати.

Боди встал. Сердце бешено заколотилось, и он стоял неподвижно, в ожидании, когда пройдет головокружение.

— Ты в порядке?

— Моё тело говорит мне держаться от телефона подальше.

— Значит, держись подальше. — Сказала Мелани. — Я послушаю ленту сама.

— Всё в порядке. Я в норме.

Он двинулся за ней. Мел бродила по дому в поисках автоответчика. Судя по всему, у Пен его не было, когда они жили вместе с Мелани. Наконец, она направилась в кабинет рядом со спальней сестры. Автоответчик оказался на письменном столе. Пустой.

Хмурясь, Мелани смотрела на него. — Кассета должна быть где-то здесь, — шепнула она, и тут же проверила мусорную корзину.

Боди нашёл её на ковре в дальнем конце комнаты. Он повертел её в руках, убедившись, что она не сломана.

— Закрой дверь, — прошептала Мелани.

Он тихо закрыл её и вернулся к столу. Мелани со щелчком вставила кассету, затем перемотала плёнку и включила.

— Привет, сладкая. Жаль, что тебя нет дома…

Мелани уменьшила громкость.

Голос был неприятным. «Не годится даже для оглашения меню в МакДональдсе», — подумал Боди. Но то, что он произносил… Боди представил, как всё это слушает Пен, представил, как она себя при этом чувствовала. Одна в квартире. Наедине с нездоровым сознанием незнакомца, оскорблённая и запуганная.

Лента передает только короткие сообщения. Но подонку хватило времени, чтобы сказать ей, чего он хочет, прежде чем звуковой сигнал оборвал его на полуслове.

— Не понимаю, почему она так расстроилась, — прошептала Мелани. — Банальная нецензурщина…

— Как ты смотришь, если я засуну свой…

— Он действительно псих, — прошептал Боди.

— Всё не так уж плохо, — сказала Мелани. — Пен не настолько глупая, чтобы позволять этой записи так на себя влиять. Я тоже получала подобные звонки, но никогда не была так напугана.

Время парня истекло, но он позвонил снова. — Соси его, сладкая. Открой рот пошире. Соси. Я хочу войти в твой рот. Хочу спустить тебе в глотку. Ну же, открывай. Открывай широко, шлюха. Да, да. Возьми его, проглоти мой член и бииииип.

Три звонка были позади, оставался ещё один.

Боди глубоко вздохнул.

Началось четвертое сообщение.

— Пен, это Джойс. С твоим отцом произошёл несчастный случай. Я в отделении скорой помощи медицинского центра Беверливуд на Бульваре Пико. Приезжай, как только сможешь.

Глава седьмая

Пен просыпалась нехотя. Кто-то стучал в дверь. Почему она закрыта, и кто…? Она вспомнила. Здесь Мелани и её молодой человек, Боди. Парень, которого я порезала.

Что, если бы я убила его?

У неё всё сжалось внутри.

Дверь открылась, и в проёме появилось лицо Мелани. Она казалась расстроенной и немного смущённой. — Тебе лучше одеться.

— Что случилось?

— Мы прослушали плёнку.

Пен ощутила комок в горле. — Ну, блин, огромное спасибо. Вместе с Боди?

— Там была Джойс.

— Что?

— На твоей ленте. С папой что-то случилось. Его доставили в отделение скорой помощи. Джойс не сказала, как он, сказала только то, что с ним приключился ужасный несчастный случай.

— Боже. О, нет.

— Надо ехать в больницу.

— Да, да. Я буду готова через минуту.

Дверь закрылась.

Пен вскочила с кровати и сняла пижаму.

Несчастный случай. Папа.

В оцепенении, она достала из комода трусики и надела их. Продолжая натягивать бельё, Пен бросилась к шкафу, сняла с вешалки белые штаны, надела их и схватила первую попавшуюся блузку. Та оказалась шёлковой бордового цвета, слишком нарядной для брюк. Ей было всё равно. Она надела её, обулась в сандалии, пока застёгивала пуговицы, и оставив блузку незаправленной, застёгивая штаны, бросилась к двери.

— …позвони ей — говорил Боди, когда она вошла в гостиную. — Она может рассказать, что с ним.

— Пожалуй, да.

— Позвонить Джойс? — Спросила Пен. — Конечно. — Она развернулась и отправилась на кухню. Отсоединенный телефон по-прежнему лежал на холодильнике. Она взяла его, включила, повесив на стену, и дрожащей рукой стала набирать номер. Мелани стояла рядом.

Гудки. Занято.

Она повесила трубку. — Занято.

Мелани закрыла глаза и совершила глубокий вздох, как будто факт отсрочки явился облегчением.

Пен мягко привлекла сестру к себе. Мелани обняла её и прижалась лбом к шее Пен. Та могла чувствовать её горячее дыхание на плече через блузку. — Не волнуйся, ладно?

— Я боюсь.

— Я тоже.

— Что, если он умер?

— Нет, иначе Джойс сказала бы. — «Но у меня был отключен телефон», — подумала Пен. «Возможно, Джойс уже пыталась перезвонить». — Давай, Мел. Поехали, — она выпустила сестру из объятий.

— Ты знаешь, куда его доставили?

— В медицинский центр Беверливуд.

— Отлично. Это не далеко.

Они поспешили к выходу. Боди предложил сесть за руль. Его голубой фургон был припаркован у обочины. Пен села рядом, чтобы показывать дорогу, а Мелани устроилась сзади напротив промежутка между передними сиденьями и оперлась о спинки.

Пен чувствовала оцепенение. Всё происходящее казалось нереальным.

— Прямо, на Пико, — указала она путь.

* * *

Когда Пен, наконец, увидела больницу в конце следующего квартала, у неё было ощущение, что она стоит в лифте, пол которого убегает из-под ног. — Вот здесь, — выдохнула она.

Боди повернул фургон к обочине. — Так достаточно близко к тротуару?

— Нормально, — сказала Мелани.

«Всегда бы так», — подумала Пен.

Они вылезли. Боди опустил деньги в парковочный автомат. Мелани взяла его за руку, и Пен повела их.

Утреннее небо было тёмно-голубым. Лёгкий бриз, с ароматом свежести ночного дождя, отделял блузку Пен от кожи.

Она заметила, что чувствует себя прекрасно, и задалась вопросом, как вообще можно чувствовать себя нормально в тот момент, когда желудок сжался, а ноги трясутся, и едва в состоянии удерживать тебя. Да ещё и отец в этом здании…

Только бы он выжил. Только бы выжил. Пожалуйста.

Приближавшаяся женщина, толкала детскую коляску.

Он всегда хотел внука.

Всего неделю назад он сказал: — Знаешь, я не становлюсь моложе. Почему бы тебе, как нормальной дочери не выйти замуж и не забеременеть?

У Пен застрял ком в горле. Глаза начало жечь.

Боже, только не плачь.

С ним всё, чёрт возьми, порядке.

Не раскисай перед Мелани. Держись.

Она оглянулась. Мелани держала за руку Боди и пристально смотрела на тротуар. Боди встретился с ней взглядом. Пен задалась вопросом, как он себя чувствует, находясь в эпицентре семейной трагедии. Наверное, пожалел, что покинул Финикс. Сначала получил ножевое ранение, а теперь это.

Пен достигла перекрёстка, нажала кнопку пешеходного светофора, и стала ждать. По ту сторону улицы Бульвара Пико располагался вход в скорую помощь. У обочины был припаркован полицейский автомобиль.

Для пешеходов загорелся зелёный. Она сошла с тротуара, но плечо её схватила чья-то рука, резко оттянув назад. Ревущее красное пятно промчалось по улице, обдав её воздушным потоком. Отступив назад, Пен увидела низкую заднюю часть набиравшего скорость «Порше».

— Этот урод пролетел на красный, — сказал Боди.

Пен повернулась к нему. Он убрал руку с её плеча. — Спасибо. Наверное, мне нужно внимательней смотреть куда иду.

Мелани держалась рукой за сердце. Она смотрела широко раскрытыми глазами затаив дыхание, будто кто-то прыгнул на неё в темноте.

— Ты в порядке? — Спросила Пен.

Та кивнула.

Уже горел запрещающий сигнал, поэтому им снова пришлось ждать зелёный. Когда он загорелся, Пен сначала посмотрела на дорогу, прежде чем покинуть тротуар.

На противоположной стороне, она направилась к госпиталю, и понимая, что здесь нет входа, в замешательстве обернулась назад. Пожав плечами, она шагнула мимо Боди и Мелани, и увидела дверной проём перед Беверли Драйв.

Её оцепенение, казалось, возросло и окрепло, когда открылись стеклянные двери.

Она вошла в приёмную. Молодая женщина, закусив нижнюю губу, нервно взглянула на неё и отвела взгляд. Она сидела на скамейке и держала за руку ребёнка не старше пяти лет. Тот наклонился вперёд, и разглядывал чернокожую женщину с окровавленной тряпкой, обернутой вокруг руки. Она сидела на стуле возле дальней стены, держа себя за руку, покачиваясь взад-вперед, и негромко напевая. Взгляд у неё был отсутствующий. Ребёнок перестал глазеть на неё, отвлеченный новичками, и по-видимому, проверяя их на наличие ран.

Пен повернулась к окнам слева от неё. Через стеклянную перегородку, она увидела двух женщин в белой униформе. Одна из них сидела за столом, другая, полная с каштановыми волосами, оторвала взгляд от бумаг и улыбнулась приближавшейся к окну Пен.

Пен застыла.

Она была в нескольких шагах, нескольких словах, всего в нескольких мгновениях от того, чтобы узнать что случилось… но бремя этого знания парализовала её. Она посмотрела на женщину и попыталась восстановить дыхание.

Боди обошёл её, и наклонился к окну. — Нам сообщили, что вчера после несчастного случая сюда был доставлен некто Уит Конуэй. Это его дочери. Нам хотелось бы знать, в каком он состоянии.

Женщина посмотрела на что-то, что находилось за окном, прямо перед ней. — Уитмен Конуэй?

— Да.

— Он был доставлен в госпиталь вчера вечером, в сопровождении своей супруги. — Медсестра прекратила говорить, но продолжила читать.

Желудок Пен сжался.

Мелани схватила её за руку.

— Диагноз — перелом обоих надколенников…

— Что это значит? — Спросил Боди.

— Сломаны обе коленные чашечки. Также сломано правое плечо, — добавила она, уже не используя медицинских терминов. Она потёрла губы. — Помимо этого, у него тяжелая черепно-мозговая травма. Он был без сознания, когда его доставили сюда.

Рука Мелани дрогнула в ладони Пен.

— Он был помещён в больницу на операцию. Здесь у меня только данные о госпитализации, поэтому Вам лучше обратиться в главную больницу, чтобы получить информацию о его текущем состоянии.

Медсестра дала Боди направление. Он кивнул, а затем спросил: — Известно ли, как он получил эти травмы?

— Он был сбит автомобилем при переходе улицы в Беверли-Хиллз. Автомобиль скрылся с места происшествия.

Боди поблагодарил её, и направился к двери в задней части помещения. Пен и Мелани последовали за ним по коридору.

Сбит автомобилем. Пен подумала о недавнем эпизоде на улице, но в её фантазии Боди не удалось задержать её, и автомобиль сломал ей колени. А головой она влетела в лобовое стекло.

Папа.

Тяжелая травма головы.

Операция.

«По крайней мере, он не умер», — сказала она себе. «По крайней мере, не был мёртв, когда покидал отделение неотложной помощи».

Женщина в ординаторской была бы в курсе, если бы он скончался? Хотя, может и нет. Или, возможно, она знала, но предпочла, чтобы кто-то другой сообщил им эту новость.

Они вышли из коридора в вестибюль. Двойные стеклянные двери открывали вид на Пико. За информационным столом сидела женщина.

— Я постараюсь узнать, что происходит, — сказал Боди. — Присядьте пока.

Пен кивнула. Она отвела Мелани к дивану у стены, и они сели.

Боди переговорил с женщиной за столом. Она сделала телефонный звонок, что-то ему сказала, и он вернулся, присев рядом с Мелани. — Сейчас выйдет доктор и поговорит с нами.

Они ждали.

Пен вытерла о штаны вспотевшие ладони.

Мне очень жаль, мы сделали всё, что было в наших силах.

Из двери в холл вышел мужчина, и направился прямиком к ним. Он не был стар, как предполагала Пен. Молодой, на вид не более тридцати, статный, энергичный. На нём были белые теннисные туфли, серые брюки и белый расстёгнутый пиджак, под которым виднелась клетчатая рубашка и зелёный ослабленный галстук. В руках доктор держал медицинскую карточку.

Пен попыталась прочитать выражение его лица, но оно было по-деловому бесстрастным, и не выражало ничего.

Боди уже стоял.

Пен также заставила себя подняться. Мелани, поколебавшись, сделала то же самое.

— Я доктор Грей, — представился врач и обменялся рукопожатием с Боди. — Нейрохирург, который оперировал мистера Конуэя. — У него был приятный голос и привлекательная улыбка.

— Как он? — спросила Мелани сдавленным шёпотом.

— Состояние вашего отца стабильно.

Эти слова рассеяли туман в голове Пен.

С папой всё в порядке.

На глаза наворачивались слёзы. Всё в порядке, Боже мой, он не умер, он жив. — Мы можем его увидеть? — спросила она всхлипывая. «Я рыдаю. Но это уже не важно».

— Конечно. Но сначала нам необходимо поговорить. Пройдёмте, пожалуйста.

Поговорить.

Значит, не всё в порядке.

Доктор Грей проводил их в офис. Они расселись на мягких стульях, а он присел на край стола, лицом к ним.

— Ваш отец перенёс то, что мы называем субдуральная гематома. Последствия аварии привели к разрыву кровеносных сосудов в черепе. Мы прооперировали его ночью, непосредственно после госпитализации, чтобы вскрыть черепную коробку и ослабить давление от накопленной крови, а так же остановить кровотечение. Операция прошла успешно. Тем не менее, ваш отец перенёс некоторые повреждения мозга, которые были почти неизбежны, учитывая внезапность травмы. — Нахмурив брови, доктор Грей потёр щеку, будто проверяя бакенбарды. — Я видел пациентов в худшем состоянии, чем ваш отец достигавших полного выздоровления. Видел и других, не столь удачливых. Но ваш отец находится в хорошей физической форме для человека его возраста, так что мы можем быть умеренно оптимистичным. Однако, в настоящее время он находится в коме.

— В коме? — Переспросил Боди.

— Он не приходил в сознание с момента несчастного случая, однако на данный момент непосредственной опасности нет. Его жизнь, и состояние находятся под постоянным контролем. Он подаёт хорошие признаки жизнеспособности.

— Как вы думаете, когда он из неё выберется? — Допытывался Боди. — Нельзя точно ответить. Может сегодня, а может на следующей неделе…

— Или никогда, — заключила Мелани.

— Существует и такая вероятность. Но мы делаем для него всё от нас зависящее.

Глава восьмая

Боди стоял у изголовья кровати. Мелани рядом с ним, глядела на отца, а Пен взяла папу за руку.

Простыня покрывала грудь пациента. В ноздри и руки были вставлены трубки. Верхняя часть головы перебинтована.

ЭКГ-монитор показывал зелёную зубчатую линию и регулярно издавал звуки, как показывают по телевизору. Боди знал о них только из увиденного по ящику. Дыхательный аппарат издавал шипящий звук, когда качал воздух в легкие. Боди где-то, слышал термин «птица респиратор». Он предположил, что их назвали так из-за шума.

Все это очень «интересно».

Но ему не терпелось, убраться оттуда к чёртовой матери.

Доктор говорил с оптимизмом, как будто кома — сущая чепуха, но старик с завязанными глазами и торчащими со всех сторон трубками, казался экспериментом Виктора Франкенштейна в неудачный день.

— Папа, это Пенни. Врач говорит, что в ближайшее время ты поправишься. Мелани тоже здесь.

— Привет, папа, — сказала Мелани.

— Ты поправишься, — повторила Пен.

У пострадавшего поднималась и опускалась грудь, но его веки не дрогнули. ЭКГ-монитор сигналил с тем же темпом, что и раньше.

Хорошо, что это не ТВ-шоу, подумал Боди, иначе линия на экране устройства стала бы плоской, и раздался бы долгий протяжный писк.

Пока все в порядке.

Тем не менее, он не хотел бы здесь находиться, если это случится.

Показалось, что минуло не мало времени, прежде чем доктор Грей попросил их оставить пациента. — Вы могли бы вернуться сегодня вечером в восемь и повидать его ещё несколько минут. Может быть, к тому времени его состояние улучшится.

Пен сжала руку своего отца. — Увидимся вечером, папа. — Она отпустила его и отошла.

Мелани ничего не сказала, будто была уверена, что это бесполезно.

Они вышли из комнаты. Доктор Грэй проводил их к лифту и попытался успокоить ещё раз, прежде чем попрощаться.

Когда двери лифта начали закрываться, раздался голос: — Вы не могли бы подождать? — Боди нажал кнопку «открыть двери». Санитар протолкнул тележку внутрь. На ней лежала старуха с болезненным лицом и сальными волосами. Боди предпочёл бы закрыть двери, но был вынужден задержать дыхание, когда лифт начал опускаться.

Больницы. Очаровательные места.

У старой карги был тяжелый случай надвигающейся кончины, и Боди надеялся, что при нём этого не случится.

Наконец, двери открылись, и он выскочил. Санитар с ужасной пациенткой продолжили спуск. А что находится в подвале? Не там ли больницы хранят мертвецов? Но ведь она ещё не совсем к этому готова.

Боди направился к дверям вестибюля вместе с Мелани, и, увидев, наконец, солнечный свет, свободно вдохнул свежий воздух. Пускай в нём и чувствовалась примесь выхлопных газов от мчавшихся по Пико автомобилей, но он был заметно лучше, нежели запах больницы с ароматами воска для пола и дезинфицирующих средств, и уж тем более лучше примешанного к ним духа разложения и смерти.

— Как здорово снова оказаться снаружи, — подметила Пен.

Они ждали на углу. Загорелся зелёный для пешеходов. Автобус пересёк перекрёсток, будто светофоры предназначены только для транспорта. Боди подумал о «Порше», который чуть не сбил Пен.

Опасный город.

Если бы всё обернулось иначе, доктор Грэй вынужден был бы проводить утро занимаясь её головой.

«Мне нужно поспать», подумал Боди, переходя улицу. — Может, присмотрим мотель? — Спросил он.

— Почему бы вам не остаться у меня? — Предложила Пен. Её голос звучал устало и монотонно. — Можете спать на моей кровати. А я воспользуюсь диваном.

Боди почувствовал возбуждение. — Почему бы и нет?

— Ну, не знаю, — сказала Мелани. Она тоже говорила устало. — Может лучше мотель?

— Не спешите, — коротко ответила ей Пен. — Можете решить позже. А сейчас, думаю, нам нужно повидаться с Джойс.

— Зачем?

— Она супруга нашего папы.

— Горе-жёнушка. Её даже не было рядом. Но почему? Разве не должна жена находиться рядом с мужем, когда тот полуживой-полумёртвый валяется в больнице?

— Да не полумёртвый он.

— Да ты что? А насколько мёртвый? На три четверти? Или на семь восьмых?

— Кончай, Мел.

— Мама бы осталась с ним.

— Врач позволил нам самим остаться с ним наедине не больше пяти минут.

— Существует зал ожидания.

— Слушай, возможно, Джойс провела там всю ночь.

— Я просто уверена, что она именно так и поступила.

— Может тебе лучше с ней не видеться, раз ты собираешься вести себя таким образом.

— Отличная идея. Возможно, тебе стоит отправиться к ней без нас? Передашь от меня привет.

— Хорошо.

Они добрели до фургона Боди, забрались внутрь, и он завел двигатель. — Куда едем? — Спросил он.

— Ко мне, наверное, — сказал Пен. — Возьму свою машину, чтобы заехать к папе домой, а вы, ребята, можете наверстать упущенный сон.

— Ладно, — сказала Мелани. — Я тоже хочу повидаться с Джойс.

— Ты точно уверена?

— Да, точно. У меня к ней несколько вопросов.

Пен повернулась на сиденье, чтобы посмотреть на неё. Движение оттянуло блузку, образовав отверстие между двумя пуговицами. Боди увидел гладкую затененную кожу груди. — Каких, например? — Поинтересовалась Пен.

— Например, где она была, когда папу сбила машина.

— Она была рядом, — сказал Боди. — Ведь она была с ним, когда его доставляли в отделение неотложной помощи.

— Почему же, тогда, она сама без травм?

— Скоро мы всё узнаем, — сказала Пен. Блузка её была растянута на груди. Глянцевая ткань облегала округлости. Боди снова посмотрел на кожу, которая виднелась через щель между пуговицами. — Только давай не будем применять к ней методы инквизиции, — сказала Пен. — Джойс — жена папы, и он любит её вне зависимости от того, что ты о ней думаешь, поэтому мы должны относиться к ней с уважением. Договорились?

— Думаю да.

Пен снова повернулась вперёд.

— Куда ехать? — Спросил Боди, глядя на её лицо, которое было достаточно притягательным, и стараясь не опускать глаза.

— На светофоре налево.

Он кивнул, посмотрел в зеркало заднего вида, проверяя движение потока, и отъехал от тротуара.

Боди обратил внимание, что чувствует себя гораздо лучше — значительное изменение, если сравнивать с тем, каким его состояние было несколько минут назад.

Чего не скажешь про Пен.

Если мы останемся у неё, то у меня появится не мало возможностей.

Он жалел, что завёл разговор о мотеле. Было совершенно ясно, что Мелани предпочтёт остановиться там, нежели в квартире Пен.

«Надо что-нибудь придумать», — решил Боди.

Скажу, что не было свободных мест.

Не считая того, что Пен, говорила куда ехать, сёстры молчали. Боди подумал, что они, наверное, размышляют о том, как был сбит их отец и будет ли он исцелен. Может, они вспоминают моменты, которые провели вместе с ним.

Боди посмотрел в зеркало, убрав ногу с педали газа. Позади всё было зелёным. Включив поворотник, он нажал тормоз, заметив скрытую деревьями и кустарниками просёлочную дорогу, и свернув на неё, медленно поехал по единственной полосе. Хоть он и не видел ни единого дома, но заметил признаки их присутствия: участки оград видимых позади кустарников и виноградных лоз, почтовые ящики на столбиках, иногда гаражи, изредка подъезды к воротам, несколько автомобилей припаркованных на обочине, так что приходилось осторожно объезжать их, чтобы не задеть.

Машины были не простыми: Ягуар, Порше, Феррари, Мерседес, который выглядел невероятно огромным и чужим среди обтекаемых форм спортивных автомобилей.

— Можешь стать за Мерседесом — предложила Пен.

Если уж говорить о чужих, то его фургон Фольксваген и подавно являлся таковым, среди этих шикарных авто. Люди решат, что он принадлежит прислуге. Или, например рестораторам с вечеринки в резиденции Конуэй.

Опомнись.

Он припарковал машину справа, как можно дальше от дороги. Кусты немного царапнули его сторону. Фургон немного высовывался на дорогу, но не дальше, чем Мерседес.

Боди спрыгнул. Вместо того, чтобы протиснуться через пассажирскую дверь, Пен опустила ноги на место водителя и перебралась за руль. Боди, стараясь не смотреть на нее блузку, подал ей руку. Пен взялась за неё, и он помог ей выйти.

— Спасибо.

Он отпустил её, пожалуй, даже слишком быстро. Мелани поднялась с сиденья. Боди подошёл к ней, и нежно взял за предплечье, когда она спускалась.

Когда они шли мимо серого Мерседеса, Мелани, хмурясь, смотрела на него.

Рядом с передом автомобиля находился почтовый ящик, как и у других вдоль дороги. Этот носил имя КОНУЭЙ, написанное на металле чёрными буквами.

Через отверстие в кустах просматривались деревянные ворота. Дальше по дороге, через промежуток в листве виднелся гараж. Его закрытая дверь была всего в шаге от дороги. Должно быть, неудобный выезд, подумал Боди.

Пен, двигавшаяся впереди, открыла ворота. За ней последовала Мелани. Последним зашёл Боди, который их и закрыл.

Газон выглядел ухоженным, будто коврик из травы. Большая его часть находилась в тени деревьев, которые загораживали обзор верхнего этажа. Проход вёл мимо небольшого, бетонного фонтана, в центре которого стоял обнажённый полноватый херувим с озорной улыбкой. Из его медного пениса текла вода, с брызгами падая в бассейн.

Боди подумал, что это была идея Уита. Это признак аристократического класса, решил он, или человека с чувством юмора. Лучше уж последняя гипотеза, думал он. Уит мог бы быть человеком, который получает удовольствие от вида писающей статуи.

Белый оштукатуренный дом имел вид фазенды. Вдоль него тянулась открытая веранда, затенённая красной черепичной крышей. На крыльце дюжина цветочных горшков на верёвках была подвешена к потолку. Помимо них также имелись белые кованые стулья и кресло, которое вряд ли было удобным, но смотрелось забавно. По обе стороны от парадной двери находились большие окна.

Пен поднялась на крыльцо и позвонила в дверь.

Боди мог слышать, как внутри раздался звонок.

Дверь открыла молодая женщина с печальным лицом, и ахнула. — О, дорогая, — воскликнул она, и обняла Пен. После быстрых объятий и поцелуя в щеку, женщина заметила другую сестру. — Мелани?

Мел так же получила объятия и поцелуй, стоя при этом на месте с безвольно опущенными руками. Она не сопротивлялась, принимая это, как девочка, которую приветствует далекая занудная родственница.

Когда излияния были закончены, Джойс покачала головой. — Это так ужасно. Я рада, что вы обе здесь.

— Мелани приехала вчера ночью, — сказала Пен. Она оглянулась и добавила. — А это ее парень, Боди.

— Приятно познакомиться, — сказал Боди и шагнул вперед, чтобы пожать протянутую руку.

Возраст и элегантные черты фотомодели позволяли принять мачеху за старшую сестру девушек. На ней был спортивный белый комбинезон с поясом и карманами с «молнией» на груди и на бёдрах, а также одна длинная «молния» спереди снизу. Каждый замочек имел золотой язычок.

На шее тонкая золотая цепочка.

У неё был мягкий загар, изящная линия щёк, коралловые глаза и тонкие брови, слегка темнее светлых волос. Волосы, подстриженные на мальчишеский манер, открывали уши, в которых красовались большие серьги кольцами.

Уит, явно, был счастливчиком, по крайней мере, до той ночи.

— Пожалуйста, — сказала она. — Проходите.

Она провела их через фойе по красному кафелю. Несмотря на то, что комбинезон был удобным, при ходьбе женщины, ткань растягивалась на ягодицах.

В гостиной лежал шикарный ковёр того же бордового цвета, что и блузка Пен. На диване сидел мужчина, который поднялся, когда они вошли.

Мелани остановилась.

— Харрисон, — сказала вполголоса Пен.

— Его поддержка была неоценима, — вмешалась Джойс.

— Пен, — произнёс мужчина с мрачным видом, взял её руку и погладил. — Мне очень жаль.

Она высвободила руку.

Качая головой, Харрисон повернулся к Мелани, взял её опущенную руку, и сочувственно сжал. — Это ужасно, — сказал он. — Ужасно.

— Это парень Мелани, Доби, — представила Джойс.

— Боди, — поправил он, обменявшись с Харрисоном рукопожатием.

Человек с крепким рукопожатием, Харрисон был немного выше Боди, возможно шесть футов и пару дюймов. Худой, но через рубашку-поло проглядывались очертания мускулатуры. Боди потряс его руку несколько энергичнее необходимого. — Харрисон Доннер. Партнёр Уита и старинный друг семьи.

Старинному другу было лет за тридцать.

— Приятно познакомиться, — сказал Боди, вкладывая в голос дополнительную силу.

В мужчине чувствовалась уверенность и спокойствие.

Уверен, он неплохой парень, подумал Боди.

Без сомнения, именно он являлся владельцем припаркованного «Мерса», хотя «Порше» показалось-бы более соответствующим.

— Почему бы вам не присесть и не почувствовать себя комфортней? — Предложила Джойс. — А я пока приготовлю кофе. — Она вышла.

Харрисон вернулся на диван, на своё место. Пен оглядела комнату, пока он не уселся, а затем присела с другого края дивана. Боди обошёл мягкое кресло и плюхнулся в него. Мелани села на ковёр у его ног, положив ему на колено руку. Он погладил её.

— Вы были в больнице? — спросил Харрисон.

— Мы только оттуда, — ответила Пен.

— Джойс и я находились там на протяжении всей операции. Думаю, она неплохо держится учитывая сложившиеся обстоятельства.

Другой рукой, Мелани накрыла руку Боди, он нежно сжал её.

— Вы присутствовали при несчастном случае? — Спросила Пен.

Он покачал головой. — Джойс позвонила мне из неотложки. Сначала тебе, но тебя, видимо, не было дома, поэтому она оставила сообщение на автоответчик. Ей нужно было, чтобы кто-то побыл рядом.

— Естественно. Поэтому она позвала Вас, — сказала Мелани.

— Вы в самом были недоступны, юная леди. Джойс набирала Ваш номер в Финиксе, но безрезультатно.

— Наверное, мы уже были в пути, — сказал Боди.

Харрисон казался озадаченным.

В комнату вошла Джойс с серебряным подносом. Она поставила его на журнальный столик перед Харрисоном и стала наливать кофе в фарфоровые чашечки. Закончив, она поинтересовалась, не желает ли кто-нибудь молока или сахара. Все отказались. Она раздала чашки, которые позвякивали на блюдцах из-за её дрожащих рук.

Взяв одну и себе, она села в кресло рядом с Пен, по возможности дальше от Харрисона.

По мнению Боди, выбор этого места объяснялся чувством вины.

Конечно, женщина догадывалась, какое впечатление произвела на сестёр, оказавшись дома наедине с Харрисоном.

Боди стало её жалко.

У Харрисона по-прежнему был озадаченный вид. Он посмотрел на Пен. — Позвольте понять, правильно ли я улавливаю последовательность событий. Мелани с молодым человеком были уже на пути в Лос-Анджелес, когда Джойс пыталась дозвониться Вам. Стало быть, Вы успели позвонить сестре. Ответьте тогда, где были Вы сами? Вы не звонили, не посещала больницу до этого утра? Вы вообще были обеспокоены состоянием своего отца?

— Харрисон прекрати, — вмешалась Джойс.

Пен, похоже, была благодарна за неожиданную помощь. — Дело в том, — сказала она, — что я не получала сообщений до сегодняшнего утра. — Она нахмурилась, посмотрев в сторону Харрисона. — Не понимаю, зачем мы обсуждаем это. Что сейчас важно на самом деле, так это папа. Я хочу сказать, что мы с Мел даже не знали, как это случилось. — И, обратившись к Джойс, она добавила: — Ты была с ним?

Женщина кивнула.

— Мы дойдём до этого позже, — продолжил Харрисон. — Мне хотелось бы понять, как Мелани узнала о случившемся, если Вы не говорили ей об этом.

— Почему тебя это так беспокоит? — спросила Мел.

— Скажем так, меня тревожат несоответствия. В конце концов, я юрист, и посвящаю большую часть своего времени анализу несоответствий. Так и открывается правда.

— Ты хочешь знать правду?

Харрисон кивнул.

— Я видела это происшествие.

— Да?

— У меня было видение.

— Позволь понять, мы говорим о телепатии, не так ли?

— Верно, — подтвердила Мелани.

— И твое видение побудило тебя на это долгое путешествие?

— Сначала она пыталась дозвониться, — вмешался Боди. — Но дома никого не оказалось.

Харрисон наклонился вперед, упираясь локтями в колени и посмотрел на девушку. — Удивительно, — сказал он. — В какое время случилось видение?

Мелани пожала плечами.

— Где-то без пяти девять, — ответил Боди. — Без пяти восемь по тихоокеанскому времени.

Харрисон поднял бровь и посмотрел на Джойс.

— Собственно, тогда всё и случилось, — подтвердила Джойс. Она казалась слегка испуганной.

— Что именно ты видела?

— Я видела папу попавшего под машину.

— Можешь описать машину?

— Не думаю.

— А водителя?

Она покачала головой.

— Жаль, что твоё видение не было более детальным. Эту информацию вряд ли бы восприняли всерьёз, но она позволила бы определить личность водителя, а затем найти достаточно доказательств, чтобы его прижать. Мне противна лишь мысль о том, что кому-то это может сойти с рук.

Пен повернулась к Джойс. — Ты ведь была там. Разве ты не видела, что случилось?

— Не достаточно хорошо. Было темно, шёл дождь. Но, что я знаю наверняка, так это то, что автомобиль был спортивный. Хотя, не могу быть уверена даже в его цвете.

— Ты не обратила внимание на номерной знак?

— Все произошло так быстро.

— Как это случилось? — Хотела знать Мелани.

— Мы пошли ужинать в Джерард.

— Это в Беверли-Хиллз, — Уточнил Харрисон. — На Кэнон.

Пен кивнула. — Я бывала там. Это любимый ресторан папы.

— В этом году мы пошли туда на день рождения, — продолжила Джойс.

— Ты помнишь его место для парковки?

— На стоянке возле банка.

— Там мы и припарковались прошлой ночью. Он всегда ставит машину в это место, когда мы идем в Джерард. — Джойс посмотрела на Харрисона. — Уит предпочитал пройтись пешком, нежели передавать машину в руки парковщика.

— Я не знал этого, — сказал Харрисон.

— Крах компании, — сказал Пен, вероятно цитируя своего отца.

— Так, или иначе, из-за дождя он оставил меня возле ресторана. Я сказала ему, что машину может довести парковщик. Шёл проливной дождь, и он бы промок. Но он ответил: «Высохну. Не хочу оставлять её этим жополизам». Он назвал парковщика жополизом. Ему это не к лицу, но… Во всяком случае, я вышла, и стала ждать его под навесом. Он припарковался за банком. Это прямо на углу, вы знаете. Банк, а не стоянка. Стоянка гораздо дальше с обратной стороны, и, думаю, он не захотел идти до угла, а затем через пешеходный переход, так как это не по пути. Поэтому просто срезал расстояние переходя напрямую через дорогу. Свет на углу был красным, и автомобилей рядом не было. По крайней мере, с той стороны. И тут его сбила эта машина. — Джойс плотно сжала губы и уставилась на чашку кофе на коленях. Когда она заговорила снова, голос её сделался выше, и задрожал. — Я не видела машину, пока она его не ударила. Мне кажется, я смотрела в другую сторону. Помню, как он сошёл с тротуара, и поблизости никого не было, а потом я услышала этот ужасный звук и увидела, как он перекатился через спортивный автомобиль. Тот даже не замедлился после того, как это случилось. Уит… лежал на дороге, а светофор загорелся зелёным и все остальные машины помчались на него. Я выбежала и… никто на него не наехал. Я махала руками.

— Боже Всемогущий, — пробормотала Пен.

— Никто в других машинах не видел, когда его сбили? — Спросил Боди.

— Не знаю. Первые из них просто сбавили скорость, объезжая меня, и продолжили путь. Трое или четверо. Потом кто-то остановился, но он ничего не видел.

— А что на счёт парковщиков или швейцара ресторана? — Спросила Пен.

— Они тоже не видели. Швейцар был занят клиентами, а ребята-парковщики — организацией парковки автомобилей. Так или иначе, но мне кажется, кто-то всё же вызвал полицию. И они прибыли: офицеры и скорая помощь. — Джойс глубоко вздохнула, немного помолчала, и, глядя вниз, на дно кофейной чашки, произнесла: — Как же трудно поверить, что нечто подобное может случиться.

— Как это могло произойти? — настаивала Мелани. — Этот автомобиль, который появился из ниоткуда…

— Скорее всего, он вывернул на Кэнон справа, — рассуждал Харрисон, — и водитель увидел Уита, когда было слишком поздно.

— Ублюдок, — прошептала Мелани. — Он надеялся «выйти сухим из воды».

Глава девятая

— Он… или она, — отметил Харрисон. — Может, он потерял сон после этого, если, конечно, не был слишком пьян, чтобы понять, что натворил, но если никто не запомнил его номер, то он действительно «выйдет сухим из воды» и будет ездить дальше. У меня были дела, связанные с призрачными авто. Без номерного знака, они становятся кругами на воде.

— Для меня не важно, кто это сделал, — призналась Джойс. — Точнее важно, но…

— Это должно быть важно, — прервал её Харрисон. — Воздать ему по заслугам, и оградить от него улицы, здесь идёт речь об иске телесного повреждения в огромных размерах. Если предположить, что водитель был застрахован…

— Как ты можешь сейчас думать о юридических исках? Уит лежит в больничной палате, полу… — Она не закончила фразу.

«Мёртвый», — закончил за неё Боди. «Или мёртвый на три четверти? Или на семь восьмых?» — Фраза была произнесена в уме.

— Извините, — сказал Харрисон. — Я не должен был говорить об этом. Так или иначе, это спорный вопрос. Вероятно, мы никогда не узнаем, кто был водителем.

Джойс поднесла чашку к губам и сделала глоток. Разумеется, кофе уже остыл. Она поморщилась, встала со стула и подошла к столику, поставив на него чашку. Вернувшись на место, ей удалось с улыбкой обратиться к Мелани: — Надеюсь, ты не торопишься обратно в школу.

— Пока нет, — сказала Мел. — Я хочу остаться до тех пор, пока… — Она пожала плечами. — Мы ещё не решили, но я не могу уехать пока папа в таком состоянии. А Боди, наверное, придётся вернуться. Он получил преподавательскую должность ассистента.

— Я могу устроить так, чтобы мои классы взял на себя кто-нибудь другой, — сказал он. — По крайней мере, на несколько дней.

— Здесь достаточно комнат для вас обоих, — предложила Джойс.

Боди вспомнил о приглашении Пен. Разумеется, её дом оставался более приоритетным. — Ну, не знаю, — сказал он.

— Всё в порядке, правда. Нельзя же отправить вас в мотель. Уверена, что Уит бы этого не допустил, будь он здесь. Поэтому, пока Вы находитесь в городе, этот дом ваш. Договорились?

— Договорились, — согласилась Мелани. — Спасибо.

Пен опустила глаза. Она выглядела обиженной, потому что её приглашение осталось без внимания, но она промолчала.

Изящно играешь, Мел.

— Вы успели перекусить? — Спросила Джойс.

— Пен накормила нас завтраком, — сказал Боди.

— Вы оба, наверное, устали. Не желаете отдохнуть?

— Не могу дождаться, чтобы поспать, — сказала Мелани.

— Ну, тогда почему бы тебе не пойти вздремнуть? У вас вещи с собой?

— На улице в машине, — сказал Боди.

— Прекрасно. Харрисон не поможешь ребятам занести багаж? А я пока займусь чистыми простынями и полотенцами.

— Пен, ты останешься? — Спросил Боди.

— Ну…

— Не нужно спешить, — сказала Джойс. — И потом, уверена, вам с сестрой нужно о многом поговорить. Пен колебалась.

— Ты же не хочешь оставаться одна, — напомнил Боди.

— Нет, думаю, нет. — Она кивнула Джойс. — Если вы не против, я бы тоже хотела отдохнуть. Ночь была тяжёлой.

— Мы не против. — Одобрительно кивнула Джойс.

— Я помогу с багажом, — предложил Харрисон.

— Не стоит, — сказал Боди. — У нас мало вещей.

— Тогда, мне нужно идти, — последовал ответ.

Боди ожидал, что Джойс будет его отговаривать. Было похоже, что женщина не против, чтобы остались все присутствующие, однако она встала, когда поднялся Харрисон, и сказала: — Спасибо тебе за всё. Не знаю, что бы я без тебя делала.

— Просто позвони, если понадоблюсь.

— Обязательно. Ещё раз спасибо.

— Ты пойдешь навещать Уита сегодня вечером? — Спросил он.

Джойс кивнула.

— Держи меня в курсе.

— Конечно.

— Уверен, всё образуется. Уит крепок как сталь, и не позволит такой мелочи, как эта побороть себя.

Все попрощались, и Харрисон ушёл. Джойс не стала провожать его до двери.

Джойс просунула голову через дверной проем в спальню. — Я положила несколько свежих мочалок и полотенец в ванной. Если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать.

— Спасибо, — сказал Боди.

Она оставила их. Боди помог Мелани застелить чистые простыни. — Раньше это была твоя комната? — Спросил Боди.

— В своё время да, но тут уже новая мебель.

— Держу пари, у тебя не было такой кровати. — Кровать и правда была странной — под ней находилось пространство, где можно было разместить ещё одну кровать. Оттуда они выкатили нижнюю часть. Джойс показала им, как их уравнять. — Хорошо, что она не додумалась разложить нас спать по отдельности.

— Она знает, что я живу с тобой.

— И всё же, некоторые родители…

— Джойс мне не мать.

— Она показалась мне хорошей.

Мелани подняла бровь. Она достала кожаный мешочек из чемодана и сказала: — Вернусь через минуту.

Боди сел на кровать, потёр лицо. Он ощущал слабость и лёгкую тошноту. Это пройдёт вместе со сном, и после можно будет браться за дела. Случилось столько всего. Надо подумать об этом на свежую голову.

Снова появилась Мелани.

— Ты пойдешь в ванну?

— Да.

— Это в конце коридора.

Он медленно встал и наклонился над чемоданом, чтобы достать зубную щетку и пасту.

— Когда пойдешь, — предложила Мелани. — Обрати внимание на супружескую спальню.

Он сделал, как посоветовала Мел. В ванной комнате, почистил зубы, умыл лицо и сходил в туалет. Затем вернулся.

* * *

Мелани закрыла дверь. — Ты видел кровать?

— Да. А, что в ней особенного?

— Она не была заправлена.

— Не была. — Одеяло и простыни скомканы. — И что с того?

— Кто использовал её? Но, главное, когда?

— Не знаю.

— Догадайся.

Боди сел и снял обувь. Высвободившись из ботинок, он почувствовал облегчение, и подумал, что был далёк от осознания того, насколько его ноги были горячими и болели. — Не обязательно всё должно быть именно так. Возможно, Джойс и твой отец использовали её до того как отправились в ресторан.

— Сомневаюсь.

Он снял влажные носки и вздохнул. — Или, может, Джойс спала после возвращения из больницы.

— Она вернулась с Харрисоном. Они использовали кровать прошлой ночью. Кровать моего отца.

Боди устало покачал головой. — И она оставила неубранной постель, чтобы все видели?

— Она не знала, что мы заявимся сюда.

— Но она не оставила бы всё в таком виде, если бы кувыркалась с Харрисоном. Даже если бы она не заправила её сразу, нашла бы предлог, заправить после того как мы приехали. Или, по крайней мере, хотя бы закрыла дверь.

— Не обязательно.

Боди пожал плечами. — Ну, если ты так говоришь… — пробормотал он, снимая рубашку. — Но я считаю, она приложила бы усилия, чтобы это скрыть.

— Это ты так считаешь.

Он расстегнул штаны, встал и стащил их вместе с трусами. Выскочив из них, пролез между свежими и мягкими простынями.

Проклятье, подумал он, может, они и правда сделали это. Грязное дельце. Не исключено, что они уже давно занимаются этим у Уита за спиной. Или Джойс в ту ночь нуждалась в поддержке, а Харрисон почувствовал себя обязанным её утешить.

Мелани сняла блузку, оставив на себе лифчик. Её маленькие груди с темными сосками просматривались через прозрачную ткань.

Боди вспомнил про Пен в машине, с зазором между пуговицами, с темными проблесками её груди.

Он почувствовал тепло. Простынь начала подниматься между ног. Пришлось повернуться на бок.

Мелани расстегнула штаны.

— Ты знаешь, — сказал Боди, — Пен предложила нам остановиться у неё.

— У неё нет места.

— У неё просторная кровать, а она согласилась спать на диване.

— Пен было бы неудобно на диване. Мелани повесила блузку и штаны на спинку стула. Затем она повернулась, чтобы посмотреть на Боди. — Тебе хочется остаться у неё?

— Она твоя сестра, и я немного удивлен, что ты предпочла остаться с Джойс под одной крышей, учитывая то, как ты к ней относишься.

— А может, я не хочу выпускать её из вида.

— Сомневаюсь, что она станет кувыркаться с Харрисоном, когда мы здесь.

— Шлюха. — Мелани сняла лифчик и трусики, оставив только бархатную ленту на шее, она подошла к кровати. Боди наблюдал, как она приближается. Потянув за собой одеяло и простыню, она укрылась, и легла на спину, глядя в потолок.

— Мне кажется, Пен на самом деле хотела, чтобы мы остались с ней, — заговорил Боди.

— Тогда ей следовало сказать об этом.

— Она ведь предлагала.

— Мы бы спотыкались друг о друга.

— Разве ты забыла?

— Скорее всего.

— Телефонные звонки.

— Ерунда. Подумаешь, несколько дурацких звонков.

— Они напугали твою сестру. При чём, напугана она всерьёз, и я не осуждаю её. Мне бы тоже было не по себе остаться одному, будь я на её месте.

Голова Мелани повернулась. Она уставилась на него через соединённые кровати. — Ты просто хочешь увидеть её в ночной рубашке.

— И это тоже, — допустил он, и улыбнулся.

Мелани не улыбалась.

Боди подвинулся, и поцеловал её. — Спокойной ночи, — прошептал он, затем повернулся и закрыл глаза.

* * *

Проснувшись, Пен подняла голову с тёплой подушки. Она чувствовала себя прекрасно. Потом увидела, где находится, и вспомнила об отце. Мрачная тяжесть обрушилась на её плечи.

С ним всё будет хорошо, — сказала она себе.

Сегодня вечером мы его увидим.

И Мелани здесь. Слава Богу, Мелани здесь. Пройти через всё это в одиночку было бы гораздо тяжелее. Возможно, папе будет лучше, когда мы его увидим.

Она поднялась и села на край кровати. Пен спала одетой. Бордовая блузка задралась на спине, перекрутилась вокруг, и выглядела помятой. Пен разгладила её на себе, но складки остались.

Может, Боди отвезет её домой, чтобы она смогла переодеться перед походом в больницу.

Дом. Телефонные звонки.

Страх начал связывать её узлами. Она попыталась отогнать его от себя. «Это ничто», — сказала она. «По сравнению с отцом в больнице».

Но страх рос.

* * *

Пен быстро поднялась. Перед зеркалом комода она причесала волосы. Затем покинула комнату и поспешила вниз. В гостиной было пусто, но голоса исходили из кабинета. Когда она приблизилась, то услышала Боди ведущего тихий диалог, как из телевизора.

— …диплом в английской литературе. Наверное, он вряд ли на что-то сгодится, но мне было бы интересно представить себя в роли эксцентричного профессора в пиджаке с заплатами… — Он улыбнулся вошедшей Пен, растянулся в кресле, скрестив ноги в лодыжках, и придерживая одной рукой пиво «Корона» возле пряжки ремня.

Джойс, на диване, потягивала бокал белого вина.

— Продолжай, — сказала Пен Боди.

— Я закончил, — ответил он.

— Ты хочешь стать преподавателем английского языка?

— Ну, так как у меня нет других талантов…

Улыбнувшись, Пен присела на диван.

— Позволь мне принести тебе, что-нибудь выпить, — предложила Джойс.

— Неплохо бы вина.

Покидая комнату, Джойс бросила через плечо: — Пен писательница.

— Я пишу триллеры, — сказала Пен. — Но до сих пор продала только один короткий рассказ.

Это потрясающе. Насколько я знаю, в мире полно потенциальных авторов, которых никогда публиковали в печати.

— У тебя есть похожие амбиции?

— Нет. Я предпочитаю тратить время на чтение хороших книг, чем писать плохие. У тебя есть постоянная работа?

— Не знаю, насколько она постоянная, но я — сертифицированный репортёр стенографии. Провожу большую часть своего времени таскаясь по юридическим конторам для снятия показаний.

— Должно быть, это неплохой источник сюжетных идей.

Она кивнула. — Мне действительно встречались странные люди. Тем не менее, главное заключается в том, что я могу выбирать задания. Я работаю только, когда хочу, что бывает часто, поскольку мне хочется есть, оплачивать аренду и тому подобные мелочи.

— А нет желания попробовать себя адвокатом?

— Это был бы полный нормированный рабочий день. У меня нет для него времени.

— Он лишил бы тебя возможности писать?

— Да. А мне это слишком нравится.

— Хотел бы я почитать что-нибудь из твоего, — сказал Боди.

— Я не Апдайк.[11]

— А. Значит пишешь, как Хэммет?[12]

— Нет, как Пен Конуэй.

Лицо Боди озарила широкая улыбка.

Джойс вернулась с бутылкой белого вина и бокалом, наполнила его для Пен и села на своё место. — Пожалуй, нам стоит подумать об ужине.

— Не берите в голову, — сказал Боди. — Я спасу вас от неприятностей, если всем нравится пицца. Уверен, что Мелани тоже не против.

— А где она? — Спросила Пен.

— Всё ещё спит. Два года назад я был в Лос-Анджелесе, и наслаждался потрясающей пиццей в местечке, неподалёку отсюда.

— Наверное, это Ла Барбера, — предположила Пен.

— Именно. Она ещё работает?

— Конечно.

— Что скажете, если я поеду и привезу пиццу?

— О, — сказала Джойс. — Получится неудобно.

— Да нет проблем, все лучше, чем возиться из-за нас на кухне. И потом, я действительно без ума от этой пиццы. Никогда не пробовал ничего вкуснее.

— Если ты настаиваешь, я могу позвонить и сделать заказ. Какую возьмём?

— Мелани не любит, когда только с одними грибами.

— Как насчет салями? — Предложила Пен.

— Половина салями и половина грибов.

— Звучит неплохо.

Джойс выпила глоток вина и отошла позвонить.

— Может, подскажешь мне какие-нибудь ориентиры, чтобы найти пиццерию? — Попросил Боди.

— Можно поступить проще, — сказала Пен. — Я поеду с тобой в качестве штурмана.

— Я бы рад. Но, наверное, тебе лучше остаться здесь. Мелани может спуститься, пока нас не будет, и я сомневаюсь, что ей понравится идея нашего отъезда без неё. Кроме того, существует вероятность, что тебе придется выступать в качестве рефери.

Пен нахмурилась.

Боди оглянулся через плечо, желая убедиться, что Джойс не вернулась. — Мелани была не слишком довольна, когда застала здесь Харрисона. Думает, что здесь что-то нечисто.

— Мне тоже приходило это в голову. — Призналась Пен.

— В любом случае, я не знаю, как она поведёт себя, но будет лучше, если ты останешься с ней рядом.

— Пожалуй, ты прав.

Боди встал и сделал последний глоток пива.

— Так. Как же мне всё-таки добраться до Ла Барбера?

— Очень просто.

Пока Пен давала ему указания, вернулась Джойс с кошельком в руках. — Они сказали, что пицца будет готова в течение получаса.

— Я угощаю, — сказал Боди.

— Нет, и я настаиваю. — Она вынула из кошелька двадцатидолларовую банкноту. Боди отмахнулся. — Ни в коем случае, — сказал он, и Джойс не стала спорить.

Когда Боди ушел, Джойс заметила: — Похоже, парень что надо.

— Да. Я бы сказала, Мелани подфартило. Особенно после встреч со всякими ужасными хамами.

— Не знала об этом. — Джойс села и выпила немного вина. Она повернулась на бок, скользнула одним коленом на диван и положила руку на спинку. — Я рада, что она осталась. Это ужасно, что для этого должны были произойти такие трагические события, но, возможно, у нас, наконец, появится шанс… наладить с ней отношения. Было бы здорово, если бы мы стали подругами. — Джойс улыбнулась несколько печально. — Почему она так не похожа на тебя?

— Мелани видит вещи иначе.

— Думаешь, я не знаю? Я молода настолько, что гожусь Уиту в дочери. Женщина с ледяным сердцем вступившая в брак из корыстных побуждений и, наконец, просто шлюха.

— В этом что-то есть.

— Я люблю Уита.

— Тебе будет нелегко убедить в этом Мелани.

— Я не хочу её убеждать, — ответила Джойс. — Но было бы неплохо, если бы она стала меня нормально принимать. Не нужно быть закадычными подругами. Просто… она заставляет меня содрогаться. Даже когда пытается быть любезной, я всё равно ощущаю холод между нами.

— Знаю.

— Как будто я паук, или что-то такое, и ей хочется на меня наступить.

Глава десятая

Пен поднялась по лестнице и прошла по коридору в комнату Мелани. Она тихо постучала в дверь.

— Кто там?

— Я. — Она вошла, закрыв за собой.

Мелани лежала на кровати. Одеяло было натянуто чуть выше груди, оставляя при этом обнажёнными плечи.

— Хотела убедиться, что ты спишь. Боди поехал за пиццей. Пора бы ему уже вернуться, но…

— Куда именно он поехал?

— Ла Барбера. Уехал больше часа назад. Надеюсь, он не заблудился.

— Он поехал один?

Пен кивнула.

— Я предложила показать ему дорогу, но он посоветовал мне остаться с тобой и Джойс.

— Джойс, — прошептала Мелани.

— Постарайся быть к ней добрее, ладно?

— Хорошо. Как думаешь, что здесь делал Харрисон?

— Мне кажется, мы не должны торопиться с выводами.

— Тебе случайно не довелось увидеть спальню?

— Нет.

— Ну, а я видела. Кровать кто-то использовал.

— Это ничего не доказывает. Если бы у неё было что скрывать, думаешь, она не убрала бы после себя?

— То же самое сказал мне Боди. — Отбросив одеяло в сторону, Мелани сползла с кровати. С демонстративным равнодушием она прошла в угол комнаты, где на полу лежал её открытый чемодан. На её коже не было никаких признаков загара. Очевидно, она избегала солнца. На спине, ягодицах и икрах остался красноватый оттенок от лежания на кровати.

Это заставило Пен вспомнить слайды коронера.

Посмертная синюшность.

Папа. Что, если он…

Из больницы бы уже сообщили.

— Ты всегда была приятельницей этой суки, — сказал Мелани, сидя на корточках возле чемодана.

— Она нормальная.

Мелани нашла трусики. Поднявшись, шагнула в них, и повернулся лицом к Пен. Она походила на причудливую незнакомку с тусклой кожей, тёмными волосами, чёрным колье и чёрными кружевными трусиками. — Харрисон действительно становится популярным, — сказала она.

— Перестань.

— Похоже, у вас с Джойс много общего.

— Ради всего святого, Мел.

Мелани тихо рассмеялась. Покачав головой, она отвернулась и склонилась над чемоданом.

Покраснение на спине слегка поблекло.

— Думаю, в больницу нужно одеть что-то достойное, — сказала она.

— Если по пути мы не заедем ко мне, то мне придётся оставаться в том, в чём я сейчас.

— Боди считает, что мы должны были остаться с тобой.

— Приглашение всё ещё в силе, — ответила Пен.

— Хочешь, чтобы мы приехали к тебе? — Мелани вытащила вычурную белую блузку из чемодана и положила на него сверху.

— Вам, наверное, будет более комфортно здесь, — признала Пен. — Кроме того, ты уже сказала Джойс, что остаешься у неё.

— Можно всё отменить.

— Нет. Это не красиво.

— Боди считает, что ты боишься оставаться одна.

— Прелестно.

— Так ты боишься?

Она пожала плечами, но Мелани повернулась спиной. Может, немного. Ничего, я справлюсь.

Мелани вытащила чёрную юбку.

— Мы ведь не на похороны собрались, — сказала Пен.

— Сегодня нет.

— Ты правда собираешься это одеть?

— Боди нравится, когда я в чёрном.

— О. Это совсем другое дело.

— Тогда одобряешь?

— Одобряю.

* * *

Покачав головой, Боди закатил глаза. — Что случилось? Случилась катастрофа. Боже, сохрани меня от улиц Лос-Анджелеса. Все началось с того момента, когда мне не удалось перестроиться в правый ряд для поворота на Уилшир с Сан-Висенте. Из-за этого пришлось объезжать. Когда я, наконец, добрался до ресторана, у них не оказалось нашей пиццы. Видимо, они не поняли заказ по телефону или потеряли его. Так что, пришлось повторить его, и подождать пока всё приготовят. — Боди глубоко вздохнул. — Так, или иначе, я вернулся. Старее, но мудрее. — Пока они ели пиццу, то пришли к выводу, что она действительно стоила всех тех проблем.

К шести часам трапеза была окончена.

Оставалось ещё полтора часа перед отъездом в больницу.

Джойс поднялась наверх, чтобы принять ванну и переодеться.

Пен сидела в кресле в гостиной. Мелани и Боди расположились на диване. Мел положила руку своему парню на бедро. Они болтали, но в разговорах не было и намека на упоминание о Джойс, Харрисоне или отце, будто это являлось для них табу.

С течением времени беспокойство Пен росло. Ей стало трудно сидеть на месте, она почувствовала тесноту в груди, которая затрудняла дыхание. Наконец, она выбралась из кресла, и легла на пол, подняв колени. Так, похоже, стало лучше.

— Ты в порядке? — Спросил Боди.

— Просто нервы, — ответила Пен.

— Может, выпьешь валиум[13] или ещё что-то, — предложила Мелани.

— Думаю, не стоит. — Она потёрла лицо. — Я бы выпила чего-нибудь покрепче.

— Этого на сегодня хватит.

— Я выпила всего-то несколько бокалов вина.

— Пен думает, что не может быть писателем, не опьянев.

— Я не пьяна. Хотя сегодня предпочла бы напиться.

— Так что тебя останавливает?

— Не хочу шататься в таком виде по больнице.

В гостиную вошла Джойс. На ней был белый пуловер, по всей видимости, из кашемира, серый пиджак с соответствующей плиссированной юбкой, чулки и высокий каблук.

Джойс и Мелани в юбках. На мне белые джинсы. Отлично, подумала Пен.

После ужина нужно попросить Боди заскочить домой, чтобы она могла надеть платье.

Хотя, кого это волнует? — Спросила она себя. — Что мне, для медсестёр наряжаться? Папа даже не заметит. А если заметит…

Она представила, что он не спит, сидя в постели, самостоятельно дышит, а трубки и провода отключены.

Не тешить себя пустыми надеждами.

Они бы позвонили.

— Как ты себя чувствуешь? — Спросила Джойс, глядя на неё сверху вниз.

— Я в порядке.

— Слишком много вина, — заметила Мелани.

— Недостаточно. — Пен приподнялась. — Пора ехать?

— Уже скоро, — сказала Джойс. — Мне бы хотелось самой сесть за руль, — она обратилась к Боди.

— Хорошо.

* * *

Когда Джойс припарковала свой «Линкольн Континенталь» на обочине Бульвара Пико, они вышли из машины.

Пен, понимая, что здесь нельзя переходить дорогу, вспомнила автомобиль, который пролетел мимо неё этим утром.

Порше. Спортивное авто.

Спортивный автомобиль сбил папу.

Тот же самый, который чуть не сбил меня?

Бред, — сказала она себе. — Просто совпадение. Постарайся не зацикливаться на этом.

Ночной воздух проникал под блузку. Дрожа, она сложила руки на груди и стиснула зубы.

Мелани сгорбившись, напряженной походкой шла впереди, прижавшись к Боди, обнимавшему её за талию. Наверное, это помогало.

В вестибюле больницы их ожидало приятное тепло.

Они вошли в лифт. Боди нажал кнопку. В кабине звучала оркестровая версия «Мост через беспокойную воду». Пен подумала, что музыка подобрана для иронии.

Когда они вышли, Джойс прошла в комнату медсестёр.

Одна из них провела их по коридору и открыла дверь в палату отца.

Тот вовсе не бодрствовал сидя на кровати, и дышал отнюдь не самостоятельно.

Выглядел он так же, как и прежде — казался мёртвым.

Глаза Пен метнулись к ЭКГ-монитору. Линия на экране скакала вниз-вверх с каждым ударом сердца. Каждый скачок линии сопровождался звуковым сигналом.

Джойс подошла к кровати и сжала его руку.

Частота сердечных сокращений не менялась.

Он даже не знает, что мы здесь, подумала Пен.

— Это Джойс. Ты слышишь меня? Ты меня понимаешь? — Джойс, как будто ждала ответа. — Твои дочери тоже здесь. Мелани приехала из Финикса, чтобы быть с тобой рядом. Мы все верим в тебя, Уит. Ты выздоровеешь. Все будет отлично. — Она помолчала некоторое время. Потом посмотрела на остальных. — Можно я останусь с ним наедине на несколько минут?

Они вышли в коридор, и Пен закрыла дверь.

— Почему она нас попросила? — Прошептала Мелани.

— Она его жена, — ответила Пен. — И хочет немного уединения с мужем.

— Но он в коме.

— Немного уединения с девчонкой вроде Джойс вполне может вытащить его из комы, — заявил Боди.

Мелани впилась в него взглядом.

— Извините, — пробормотала она. — За мой длинный язык.

— Не беспокойся об этом, — сказала Пен скорее сестре, чем Боди.

— Интересно, что она там делает.

— Наверное, разговаривает с ним, — предположила Пен. — О вещах, которые нас не касаются.

— А может, она говорит ему продолжать в том же духе и умереть. — Мелани, настолько аккуратная и старомодная, в колье, вычурной белой блузке и чёрной юбке, проговорила немыслимое и уставилась на Пен, будто та была идиоткой непонимающей очевидных вещей.

— Боже мой, Мел, — пробормотала она.

— Если папа умрет, она получит Харрисона, страховку и наследство…

— Ты с ума сошла?

— Она может отключить что-нибудь.

— Мы бы услышали сигнал, — прошептал Боди. Он нахмурился и покачал головой. — Думаю… устройства подключены к комнате медсестёр. Если-бы что-то подобное произошло…

— Она не сделала бы этого, — отрезала Пен.

— Не сделала бы?

— Господи, Мелани.

Мелани распахнула дверь.

Глядя через плечо сестры, Пен увидела Джойс в удивлении повернувшую голову. Она склонилась над кроватью, поправляя одеяло на плечах отца. Прижав руку к груди, она нервно улыбнулась. — Вы напугали меня.

— Извини, — сказала Пен. — Всё в порядке?

Всё хорошо. Я как раз собиралась вас позвать.

Они вошли в палату.

— Он… как-нибудь реагировал?

— Боюсь, что нет.

Пен двинулась вслед за Мелани ближе к кровати и натолкнулась на неё, когда та вдруг остановилась.

Мелани застонала.

Джойс выглядела сначала озадаченной, а затем встревоженной.

Мелани выгнула спину и внезапно затряслась. Она прижала кулаки к вискам.

— Что она делает? — испугалась Джойс. — Боже мой!

Рассудок Пен, казалось, оцепенел, в момент, когда она находилась позади трясущейся и стонущей сестры.

— Не волнуйтесь, — сказал Боди, хотя сам выглядел взволнованным. — Это, как в прошлый раз…

Мелани повалилась на Пен. Боди, стоявший позади, удержал их от падения. Пен напряглась и обхватила руками грудь Мелани. Всё тело девушки подскочило со спазматической дрожью. Пен отвернулась, чтобы избежать удара дёргающейся головы.

— Ты держишь её? — Выдохнул Боди.

— Да.

— Держишь? Не дай ей упасть.

— Я могу помочь? — Спросила Джойс.

— Нет. Это пройдет.

— Что с ней случилось?

Мелани откинула голову назад, ударив Пен в челюсть. Боль была ужасной. Она зажмурилась, но сестру не отпустила.

— Ты в порядке? — Спросил Боди.

Пен расслышала его сквозь звон в ухе.

— Опусти её. Попробуй её опустить.

Она почувствовала руки Боди, сжимающие её грудную клетку по бокам, чтобы прижать, когда она будет опускаться на корточки. Напряжение уменьшилось, когда зад Мелани коснулся пола.

Неожиданно её тело обмякло. Голова наклонилась вперед. Она глубоко вздохнула.

— Ты в порядке? — Спросила Пен.

Голова чуть покачнулась.

Боди убрал руки от Пен. Он шагнул вперёд и опустился на колени перед Мелани. — Как ты себя чувствуешь? — Спросил он тихим голосом.

— Думаю нормально.

— Ещё одно видение?

— Кажется… да.

Он помог ей подняться. Вставая, Пен потёрла пострадавшую челюсть. Она широко открыла рот, и это откликнулось болью в ухе.

— Что это было? — Спросил Боди.

— Не знаю.

Он погладил щёки Мелани.

— Не могу вспомнить. Но это было ужасно. Только, что именно, я не помню. Как когда просыпаешься от кошмара, и не можешь вспомнить о чём он.

— Сейчас она в порядке? — Спросила Джойс.

Пен удивило, что вопрос адресовался не Мелани — словно ей требовалось более авторитетное мнение.

Кивнув, Боди обнял Мелани. Она прижалась к нему, уткнувшись лицом в его шею. Одной рукой Боди неподвижно держал её за середину спины. Другой ее нежно похлопал.

Пен смотрела на них, двигая челюсть из стороны в сторону.

Затем, заметив отца, не обращавшего на всё это внимания. Она к нему подошла.

— Мне очень жаль, что я выкинула такое представление, — сказала Мелани, когда они вернулись в машину.

— Ты уверена, что всё в порядке? — Спросила Джойс.

— Да.

— С тобой это часто случается?

— Нет, очень редко.

— Это испугало меня до чёртиков.

— Мне жаль.

— Главное, что ты в порядке. — Джойс отъехала от тротуара. Она посмотрела на Пен. — Куда едем? — Хочешь вернуться с нами, или…?

— Мы неподалёку от моего дома.

— Для тебе всегда открыты двери, если решишь переночевать у нас.

— Почему бы тебе вернуться с нами? — Предложил Боди с заднего сиденья.

— Пен получила несколько непристойных звонков вчера вечером, — пояснила Мелани. — Она сильно напугана.

— Я не напугана, — настаивала Пен, желая, чтобы Мелани прекратила говорить об этом. Это было личным. Джойс не нужно об этом знать. — Они заставили меня немного понервничать, — сказала она, — но теперь я в порядке.

«Правда ли это?» — подумала она.

У неё не было никакого желания оставаться одной дома.

Впрочем, это также имело свои плюсы.

Долгая горячая ванна. Сон в своей постели.

Как смотришь на то, чтобы я оттрахал тебя так, что у тебя крышу снесёт?

Она почувствовала горячий прилив страха.

«Оставаться в другом месте», — подумала она, — «это не выход. Может это даже хуже».

— Можешь подбросить меня до дома? — Сказала она.

— Ты уверена?

— Это был всего лишь голос в трубке. Меня не запугать такой ерундой, как эта.

— Непристойные телефонные звонки, — сказала Мелани. — Каждый получал их. Я тоже несколько раз.

— И я, — сказала Джойс.

— Как ты отреагировала? — Спросила Мел.

— Просто повесила трубку, но признаю, понервничала какое-то время.

— Они ограничиваются только звонками, — продолжала Мелани. — Думаю, они получают наслаждение от разговоров по телефону потому, как боятся женщин. Телефон гарантирует безопасность и анонимность. Обычно они никогда не посещают своих жертв.

— Я бы не стал говорить «никогда», — сказал Боди. — Пару месяцев назад, в новостях была история о женщине, которая получала звонки вроде этих. Так вот, её убили и изнасиловали на следующий день после того, как она сменила номер. Видимо, смена номера заставила того парня почувствовать себя отвергнутым.

— Ну, спасибо Боди, — сказала Пен. — Это именно то, что я хотела сейчас услышать.

— Думаю, ты была права в своих опасениях. Мне совсем не нравится голос того парня.

— Все они одинаковые, — заключила Мелани.

— Звонки были записаны на автоответчик, — пояснила Пен Джойс.

— Уит не разрешает мне завести автоответчик.

— Я знаю его мнение на этот счёт, — согласилась Пен. — Папа любит автоответчики примерно так же, как автопарковщиков.

Джойс покинула Пико и свернула на боковую улицу в направлении квартиры Пен. — Точно не хочешь остаться с нами? — Её голос звучал так, будто она искренне желала, чтобы Пен присоединилась к ним на ночь — возможно, чтобы присматривать за Мелани в случае очередного «видения».

— Точно, — сказала она. — Всё будет хорошо. Хотя, может, я приеду к вам утром.

— Приезжай, — уговаривала Джойс. — Приезжай пораньше и мы вместе хорошенько позавтракаем.

— По рукам.

* * *

Джойс остановила Линкольн напротив жилого здания. Пен открыл дверь. На мгновение она была готова пойти на попятную.

— Увидимся утром, — сказала Мелани.

— Пока. Увидимся. — Она начала выходить.

— Я пойду с тобой, — сказал Боди, — проверю квартиру.

Она ощутила прилив облегчения. — Спасибо. Я совсем не против.

— Я тоже пойду, — сказала Мелани.

Выйдя, Мелани оказалась между Пен и Боди, которого взяла за руку. Они подошли к железным воротам, Боди их распахнул. Пен прошла первой. Она слышала их шаги за собой, когда пересекала двор по направлении к лестнице. Звуки вечеринки и музыки, громкие голоса и смех исходили из какой-то квартиры на втором этаже. Хотя освещение бассейна было выключено, она заметила парочку в дальнем его конце. Пен не смогла узнать, кто это был, но вряд ли бы узнала их даже при свете. Большинство жильцов не были ей знакомы, и это вполне её устраивало.

Мелани и Боди последовали за ней наверх по лестнице и вдоль балкона до двери. Пока она искала ключи, они догнали её.

— Оживлённо здесь, — сказала Мелани.

— Субботний вечер.

— Этот парень, Мэнни, он все ещё живет здесь? — Спросила Мелани.

— О, да.

Пен вставила ключ в замок, повернула его, и открыла дверь. Пройдя внутрь, она щёлкнула выключателем.

Включилась лампа рядом с диваном.

На ковре у её ног лежал белый прямоугольный конверт вроде тех, что используют для поздравительных открыток. Она нагнулась. На нём не было ни почтовой марки, ни адреса. Было написано лишь П. КОНУЭЙ большими кривыми буквами.

Подняв конверт, она поняла, что он пуст.

— Кто-то, наверное, подсунул его мне под дверь, — пробормотала она.

— Не нравится мне это, — сказал Боди.

Она перевернула конверт и почувствовала слабость в ногах, когда прочла написанное там сообщение:

Я ПРИШЕЛ, А ТЕБЯ НЕ БЫЛО. СКВЕРНО. В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ ПРИДУ, КОГДА ТЫ БУДЕШЬ ДОМА. ДО СКОРОЙ ВСТРЕЧИ.

Глава одиннадцатая

— Дай посмотреть.

Пен передала конверт Боди. Он держал его так, чтобы Мелани тоже могла читать.

— Думаю, тебе нужно возвращаться с нами, — сказала Мелани.

— Да, — пробормотала Пен. — Позвольте взять с собой пару вещей.

Они ожидали её в гостиной.

— Дело набирает серьёзные обороты, — сказала Мелани. — Хочу сказать, не думала, что он может заявиться сюда.

— А меня это не сильно удивило, — сказал Боди. — То, как он говорил, такое по телефону… Мне показалось, он настроен серьёзно.

— Наверное, ей нужно обратиться в полицию.

— Согласен.

Мелани приняла от него конверт и рассмотрела обе стороны, затем открыла его, чтобы убедиться, что он пуст. Обернувшись, она уставилась в то место на ковре, где нашла его Пен. Её плечи поднялись и опустились, когда она глубоко вдохнула, а затем медленно выдохнула, и покачала опущенной головой. — Парень и в самом деле был здесь, — проговорила она усталым голосом. — К счастью, Пен не было дома.

— Я чувствую себя дурой.

Боди положил руку ей на спину. Кожа под блузкой была тёплой. — Не кори себя, — сказал он.

— Я будто нахожусь в эпизоде чёртовой Сумеречной зоны. Сначала папа, теперь это.

— И Пен, которая чуть не погибла сегодня утром, — добавил Боди.

— У меня вылетело это из головы.

— А у меня нет. И если уж зашла речь о Сумеречной зоне, то сюда можно отнести и твои видения. Очень жаль, что ты не можешь вспомнить этот эпизод в больнице.

— Я помню его, — сказала она, обернувшись и посмотрев Боди в глаза. — Я вспомнила его там же, на месте, просто не хотела говорить перед остальными.

— Что это было?

— Потом. Я скажу тебе, когда мы останемся одни.

— Но мы и так одни.

— Здесь Пен.

Боди слышал её в соседней комнате. Шаги. Шум открывавшихся ящиков.

— Она будет здесь через минуту, — сказала Мелани.

— Почему ты не хочешь, чтобы она знала об этом? Это касается её?

— В каком-то смысле.

— Ну же, расскажи, что это такое?

— Нет. Потом. Это только между мной и тобой.

— Хорошо, — пробормотал он. — Потом.

— Не злись на меня.

— Я не злюсь.

— Я вижу, что злишься, — надулась она.

— Ладно. — Выпалил он. — Я нервничаю — очень, очень сильно нервничал и нервничаю, но почему ты говоришь, что я злюсь?

— От болезни чувства мои только обострились, — проговорила Пен с другого конца комнаты. — Они вовсе не ослабели, не притупились.[14]

Боди улыбнулся ей.

Мелани, в недоумении, перевела взгляд от Боди к Пен.

— Сердце-обличитель,[15] — пояснила Пен.

— А теперь, пора перенести наше шоу на дорогу, — сказал Боди. Обиженный взгляд Мелани заставил его пожалеть о сказанном. — Готова?

— Готова. — В руке у Пен был небольшой чемодан, а на плече болталась сумочка. Как и до этого, на ней были одеты белые джинсы, однако бордовую блузку сменила аккуратно заправленная клетчатая фланелевая рубашка. Сверху она набросила расстегнутую замшевую куртку, свисающие ремни которой раскачивались при ходьбе.

Боди посмотрел, как она сделала несколько шагов, и заметил различие во внешнем виде и движении рубашки. Судя по всему, Пен воспользовалась возможностью надеть лифчик.

— Давай помогу, — предложил он, протягивая руку к чемодану.

— Спасибо.

Когда она передавала багаж, зазвонил телефон. Рука Пен дёрнулась, чемодан выскользнул из пальцев Боди и ударился об пол. Пен стояла в оцепенении. Она вздрогнула, когда телефон зазвонил снова.

— Хочешь, я возьму трубку? — Спросил Боди.

Она была не готова к ответу.

— Я возьму. — Мелани промчалась мимо него.

Он поспешил за ней на кухню и наблюдал, как она говорила. — Алло? — Пауза. — Нет, я не Пен. А кто её спрашивает? — Мелани слушала, а затем, прикрыв микрофон крикнула: — Это какой-то парень по имени Гэри.

— Хорошо, — сказала Пен. Она подошла к Мелани и взяла трубку. — Алло?… Да, это Пен Конуэй. Конечно, я тебя помню. «Дареному напитку в зубы не смотрят».

Боди почувствовал себя шпионом, но Мелани не двигалась, поэтому он тоже остался. А потом пришел к выводу, что парень не был уверен, что Пен его помнила, значит они не могли быть в близких отношениях.

— Думаю, это всё из-за слайдов, — говорила она. — Мне казалось, что меня вырвет… Конечно, вернулась домой… Я хотела, но не была уверена, спустишься ли ты… О, правда? — Пен играла с верхней пуговицей рубашки, затем слегка нахмурилась. — Сегодня вечером? Я не могу… Семейные дела. Правда, не могу. Слушай, почему бы тебе не оставить мне свой номер? Как только всё уладится, я перезвоню. — Она кивнула, но номер записывать не стала. — Понятно… обещаю. Спасибо за звонок, Гэри… Спокойной ночи. — Она повесила трубку. — Это парень, с которым я встретилась в тот вечер на собрании писателей детективов. — Она взяла телефон и положила его на холодильник. — Нам лучше идти, а то Джойс решит, что её мы кинули.

Пен остановилась в гостиной и посмотрела на конверт на журнальном столике, где его оставила Мелани.

— Возьмем его с собой? — Спросила Мел.

Пен взяла конверт и скомкала.

— Эй, не выбрасывай его. Это же доказательство!

— Доказательство чего? — Спросила Пен, и не дожидаясь ответа, отправилась на кухню.

— Может нужно будет показать его полиции, — крикнула Мелани вслед.

Пен не ответила и вернулась без конверта.

— Ты его выбросила?

— Думаешь, я хочу любоваться им, когда вернусь домой?

— Мы с Боди считаем, что ты должна пойти в полицию.

Пен оставила свет включенным. Они вышли из дома, после чего Пен захлопнула дверь и щёлкнула ручкой. Двигалась вдоль балкона в сторону лестницы, она оглянулась на Мелани и Боди. — Я не собираюсь в полицию. В первую очередь потому, что у них есть более серьёзные проблемы, которые необходимо решать. Во-вторых, у нас не достаточно доказательств, чтобы вычислить этого слизняка, даже если бы они меня выслушали. — Взявшись рукой за металлические перила, она начала спускаться. — Они только посоветуют мне сменить номер или переехать. И потом, они наверняка захотят прослушать плёнку.

Это, как предположил Боди, видимо, являлось основной причиной нежелания обращаться в полицию. Он понимал её, ведь копы будут настаивать на прослушивании ленты. При этом Пен придётся находиться рядом с ними, пока этот кусок дерьма говорит про то, как входит в её рот и где водит языком. Переслушивать это самому уже неприятно, а в присутствии незнакомцев, которые, глядя на Пен, наверняка, будут представлять, как это всё могло выглядеть… и они обязательно будут думать об этом, так же, как Боди. Мужикам никуда от этого не деться.

— Что ты собираешься делать? — Поинтересовалась Мелани.

— Пока не знаю. Перееду, наверное. Или куплю оружие.

— Думаю, мне пора спать, — объявила Джойс вскоре после возвращения домой. — Хотя ещё рано, но всё же. Не стесняйтесь. Бодрствуйте сколько хотите. Посмотрите телевизор, перекусите, выпейте что-нибудь. — Повернувшись к Пен она добавила: — Ты знаешь, где что находится.

— Было бы неплохо воспользоваться джакузи. — Сказала Пен.

— Конечно. Было бы здорово, в такую ночь, как эта. Я бы с удовольствием присоединилась, но… после обеда, так и не сомкнула глаз.

Она пожелала им спокойной ночи и поднялась наверх.

— Хотите со мной? — Спросила Пен, посмотрев на Мелани.

— Нет, но ты иди.

— Уверена?

Боди хотел пойти в джакузи. Очень. Но так ничего и не произнес.

— Мы не взяли купальник и плавки, — сказала Мелани.

Пен пожала плечами. — У папы есть костюмы для гостей. Один из них должен подойти Боди. А ты могла бы пойти в нижнем белье, — сказала она Мелани.

— Или без ничего, — предложил Боди.

— Разогнался, — ответила Мелани.

— Пойду, включу подогрев, — объявила Пен.

Мелани опустилась на диван, потянулась и завела руки за голову. Понаблюдав за уходящей Пен, она повернулась, чтобы взглянуть на Боди.

Он пожал плечами, и улыбнувшись, чтобы скрыть разочарование, сел рядом с Мелани, положив руку ей на бедро. — Искупаться в джакузи было бы не плохо.

— Мы бы заледенели, когда вышли оттуда.

— Я не против.

— Не сомневаюсь.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты просто хочешь полюбоваться на раздетую Пен.

Он тихо засмеялся, а затем рука его поползла выше, скользнув по теплой гладкой коже под юбку. — Меня не интересует Пен.

— Я видела, как ты на неё смотришь.

— Конечно, я смотрю на неё. Я не отрицаю. Когда в моём присутствии есть люди, я на них смотрю. Чтобы не столкнуться.

— Да, шутник.

— Мне отвернуться, когда она войдет?

— Не смешно, — коротко сказала Мелани.

— Понимаю, — согласился Боди. — Мне очень жаль. Я допускаю, что смотрел на неё. Она привлекательная.

— Ну-ка, подробней.

— Но она не ты, Мелани. Ты та, кого я люблю.

Он убрал руку у неё из-под юбки, когда она повернулась. Мел обвила руками его шею, и крепко прижалась к ней лицом. Боди мягко погладил её по спине.

— Несмотря на твои причуды, — пошутил он.

— Я запуталась.

— Ты в порядке.

— Нет, совсем нет.

Боковым зрением Боди заметил фигуру. Лишь немного повернув голову, он увидел в углу комнаты Пен. Она помолчала, затем отступила и тихо поднялась по лестнице.

Когда она будет готова, подумал Боди, ей придется спуститься, а я буду здесь.

Он почувствовал возбуждение и вину.

— Я веду себя с ней отвратительно? — Спросила Мелани.

— С Пен? Я бы не сказал. Знаю, ты испытываешь чувство соперничества или определённые комплексы рядом с ней, но думаю, тебе нужно проявлять больше терпимости и понимания. Это ведь не только твой отец находится в больнице.

— Знаю, — сказала она голосом, в котором сквозила боль.

— И ещё ей приходится справляться с этой историей со звонками. Обе ситуации способны ранить, к тому же они свалились на неё одновременно. Уверен, она была бы благодарна за моральную поддержку.

Мелани кивнула и отстранилась. Её глаза были красными и влажными. Она потерла их рукавом.

Боди погладил её затылок. — Ты в порядке?

Она шмыгнула носом. — Не понимаю, как ты меня выносишь.

— Я тоже не понимаю, как, чёрт возьми, мне это удается?

Слегка улыбнувшись, она упала обратно на подушку и глубоко вздохнула. Боди откинулся на спинку, касаясь её плечом, и взял за руку.

— Я постараюсь не быть такой занозой в заднице, — пообещала она.

— Я тоже. — Он сжал её руку. Она в ответ сжала его. Чуть позже он добавил: — Я хотел бы пойти в джакузи.

— О, да?

— Подождем, пока Пен закончит, и тогда останемся одни в горячей бурлящей воде.

— Мы по прежнему рискуем заледенеть, когда мы выйдем.

— Какая разница?

Пен начала спускаться по лестнице.

Боди закрыл глаза.

Мелани толкнула его локтем.

Он опустил руки и посмотрел на спускавшуюся по лестнице Пен. Та была одета в яркий синий халат, доходивший ей до середины бёдер, и несла сложенное под мышкой полотенце.

— У тебя под халатом купальник? — Спросила Мелани.

— Конечно. Я помышляла о джакузи уже тогда, когда упаковывала чемодан.

— Тогда встретимся там, — приняла решение Мелани, и поднялась. — Замечательно.

«Потрясно», — подумал Боди.

Сойдя со ступеней, Пен сказала: — Папа держит запасные костюмы в бельевом шкафу рядом с ванной. Не спешите, вода ещё должна нагреться.

Боди, до сих пор удивлённый решением Мелани, последовал за ней наверх. Она подвела его к бельевому шкафу и вытащила две пары плавок. Первые — полосатые, оказались слишком широкими, поэтому Боди выбрал другие — из эластичного стрейч-нейлона.

— В них ты будешь выглядеть аппетитно, — сказала Мелани.

— Лучше аппетитно, чем топорно.

Она нашла два больших полотенца и провела Боди в спальню.

Надев плавки, он поднял подол рубашки, чтобы показать их Мелани.

— Мило. Правда, мило.

Обтягивающий материал не только выпячивал промежность, но и весьма детально подчёркивал контуры члена. Он позволил рубашке упасть. — Чёрт с ним, все равно там будет темно.

Мелани подняла бровь, но возражать не стала.

— Я буду держаться спиной к твоей сестре, — пообещал он.

— Уж постарайся. — Мелани пошла к двери.

— А ты не хочешь переодеться?

— Переодеться во что?

Боди пожал плечами. «Всё лучше и лучше», — подумал он, и последовал за ней вниз и дальше, через заднюю дверь. Поёживаясь, он взял одно из полотенец и обернулся им вокруг талии.

Патио ярко освещалось прожектором. Осмотревшись по сторонам, Боди заметил гриль Вебер, стол-зонт со стульями и пару шезлонгов. Никаких признаков Пен или горячего спа.

Тем не менее, откуда-то доносился гул оборудования. Монотонный шум, вроде оконного кондиционера.

— Сюда, — показала Мелани.

Боди последовал за ней из освещенного патио, в темноту за его пределами. Они шли по каменным плитам, установленным на траве. Вокруг росли деревья, поэтому озираясь, Боди не видел других домов.

Он пригнулся под ветвями лимонов, свисавшими над проходом, и зашёл в беседку без крыши с решётчатыми стенами с трёх сторон. Лицевая сторона оставалась открытой. Внутри была вмонтирована ёмкость, заполненная водой, из которой в лунном свете виднелась голова и плечи Пен.

— Добро пожаловать, — сказала Пен, когда они приблизились. — Я принесла напитки. — На краю рядом с ней стояла бутылка вина с бокалом и две бутылки пива. Она держала бокал вина.

Боди опустил пальцы в воду. Было похоже на горячую ванну.

Пен протянула руку за спину и щёлкнула выключателем. Дно осветилось красным светом. Она была одета в бикини, видимо белого цвета, но в красном освещении циркулирующей воды оно казалось розовым. Боди быстренько развернулся к Мелани. — Дамы вперед, — сказал он.

Мелани взялась рукой за деревянный борт у ёмкости и разулась. Сняла блузку, и аккуратно сложив её, оставила на платформе рядом с полотенцами. Она была обнажена по пояс. Кожа подсвечивалась розовым свечением. Выступающие соски затвердели. Глядя на неё, Боди почувствовал как член упирается в нейлоновый материал. Маленькие грудки Мелани поднялись и слегка сгладились, когда она подняла руки, чтобы расстегнуть колье. Она сняла юбку, сложила, и оставила сверху на блузке. На ней остались маленькие чёрные кружевные трусики. Оставив их, Мел поднялась по деревянной лестнице и залезла в ванну. — О, как же приятно, — сказала она, приседая, пока вода не стала бурлить вокруг плеч. Клубы пара окутывали её лицо.

Боди расстегнул рубашку. — Отсюда видно дом? — Спросил он, и повернулся к девушкам спиной. Нет, он не мог разглядеть его через кусты и деревья. Однако, куда более важно то, что девчонки не смогли увидеть его спереди. Когда он снял рубашку, то посмотрел вниз. Плавки нехорошо топорщились.

Он пожалел, что не надел другие.

Повернувшись, он начал небрежно сворачивать рубашку, держа её при этом внизу, и поднимаясь по лестнице. Опустив взгляд на дно, Боди увидел под водой три ступеньки. К счастью, Пен отвернулась, чтобы дотянуться до бутылки вина, поэтому он бросил рубашку на стопку одежды Мелани, и поспешил вниз. Горячая вода дошла ему до живота.

Боди присел на корточки, и, смещаясь назад, почувствовал задницей скамью из кафеля. Откинувшись, он вытянул ноги в сторону Мелани, при этом коснувшись её. Она сидела справа от него, а Пен прямо напротив.

— Как тебе, нравится? — Спросила Мелани.

— Фантастика.

Пен передала бокал вина Мелани, затем взяла бутылку пива на краю и наклонилась к Боди. Её бикини было завязано на шее. На мокрой глянцевой коже груди, завязки выглядели бледными. Сами груди оставались ниже поверхности, и были скрыты пузырящейся водой. Боди взял бутылку пива и поблагодарил её.

Прислонившись спиной к стене резервуара, он сделал глоток. Пиво было холодным и приятным. Теплая вода ласкала его, а плавки были настолько тесными и тонкими, что он почувствовал себя голым.

— Отличное пиво, — сказал Боди.

Пен кивнула. Её светлые волосы были влажными и растрёпанными из-за пара, и Боди понравилось, как несколько завивающихся локонов ниспадали на лоб и уши. Она сделала глоток вина, выпрямившись, чтобы его выпить. Её влажная рука казалась гладкой. Верхушки груди находились теперь чуть выше поверхности, и омывались колышущейся водой. Через воду, Боди мог видеть остальную часть бикини, загорелая кожу и дальше вниз участок ткани между ног. Но пузырящаяся вода искажала всё, что он видел, в неопределённые и размытые пятна.

— Папа хотел построить бассейн, — сказала Мелани, но из-за всех этих деревьев не хватило места. Он не хотел их вырубать, поэтому согласился на это.

— Это тоже здорово, — заметил Боди.

— Особенно, когда прохладно, — добавила Пен. — А прохладно по ночам почти всегда.

— Мы всего лишь в нескольких милях от океана, — сказала Мелани. Она поднесла бокал к губам и сидя немного приподнялась. Её груди вышли из воды. Они были влажными и мерцали в красном зареве. Тёмные соски смотрели прямо.

Если она пытается отвлечь моё внимание от Пен, подумал Боди — то явно преуспевает.

Он подвинулся через гладкую плитку скамьи, пока не оказался рядом с ней.

— Может, сводишь завтра Боди на пляж, — предложила Пен. — В Венис настоящий карнавал по выходным. Ты когда-нибудь был на Оушен Фронт Уолк? — спросила она, обращаясь к Боди.

— Пару лет назад. И не прочь побывать снова.

— Это мысль, — сказала Мелани. Она посмотрела на Пен. — Хочешь с нами, когда мы пойдем?

— Я думаю, что мне пора искать новую квартиру.

— Ты правда собираешься переезжать?

— Наверное. — Пен обернулась, чтобы наполнить бокал.

Мелани покачала головой. — Довольно радикальное решение, — она опустила бокал. Кромка его основания надавила на правый сосок, и когда бокал опустился ниже, сосок, резко вернулся на место.

Боди заёрзал и глотнул пива.

— Я не уверена, что смогу оставаться в нынешней квартире, — Пен сделала глоток. Затем она подняла голову и посмотрела на небо. — Не возражаете, если я выключу свет?

— Хорошо, — сказала Мелани.

«Здесь больше ничего не увидеть», — подумал Боди. — Всё в порядке.

Пен протянула руку за край платформы и красный свет погас.

Полумесяц был почти над их головами. Рядом с ним пролетел самолёт. Боди мог рассмотреть только несколько звёзд.

Он посмотрел вниз. Девушки сделались нечёткими фигурами, бледные формы лица и плеч, невидимые ниже поверхности воды.

— Какое умиротворение, — сказала Пен.

— И какая тьма, — добавил Боди.

Мелани поставила бокал и скользнула вперед. Она приблизилась к краю ванной и села на скамейку, там, где сидел Боди. Её рука скользнула к нему. Она была в воде по плечи. Бледные бугорки грудей едва просматривались через воду, и Боди под ними ничего не было видно. Он положил руку на её ногу.

— Я очень рада, что поехала с вами, — сказала Пен. — Я стала забывать, как здесь здорово.

Боди понял, что его руку убрали от бедра. Но затем он почувствовал, как что-то прижимается к его ладони. Он сомкнул пальцы, и нащупал кусок ткани… трусики Мелани.

Она забрала их, и направила его руку вверх по ноге.

— Ты по прежнему не ходишь в джакузи, когда бываешь дома? — Спросила Мелани спокойным голосом.

— Никогда, — сказала Пен.

— Когда я жила с ней, она никогда не выходила в бассейн или позагорать или ещё что-нибудь.

— А мне не нравилась перспектива выставлять себя напоказ перед незнакомцами.

Боди кивнул, не доверяя собственному голосу. Его руку доставили к пункту назначения, и отпустили. Его пальцы скользнули внутрь Мелани. Сердце заколотилось. Он пытался дышать нормально. Казалось, что плавки разорвутся от возбуждения.

Мелани слегка изогнулась от его пальцев.

И вдруг всё показалось неправильным.

Что, чёрт возьми, он делает?

Он переместил руку к ноге Мелани. Она схватила его за запястье и нежно призвала обратно, тогда он высвободился вновь, и поднялся. — Я, пожалуй, пойду обратно внутрь, — сказала он, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Что-то мне немного нездоровится. Наверное, виновата жара и пиво, не знаю. Увидимся позже.

Он вылез, накинул на плечи полотенце, взял рубашку и быстро спустился к бетонным плитам.

— До скорого, — сказала Пен. Её голос звучал озадаченно.

— Увидимся позже, — сказала Мелани.

Боди продолжал дрожать всю дорогу к дому — но это было поведение Мелани, которое заставило стиснуть зубы.

Ради Бога, что творится у неё в голове?!

«Давай на чистоту», — сказал он себе. «Возможно, она просто возбудилась и потеряла контроль. Это вполне естественно. Да, мать его».

Но он знал, что это не так.

Предложить ему трусики. Как собака роняет мяч у ног хозяина. Давай, поиграй со мной.

Поиграй со мной перед моей сестрой.

Это будет наш маленький секрет.

Если, конечно, она не заметила. И это было бы ещё лучше, не так ли?

Боди остановился у двери, быстро протёр ноги, чтобы не наследить на полу, а затем вошел в дом.

Глава двенадцатая

Расслабленная, разгоряченная вином и длительным пребыванием в джакузи, Пен встала под душ. Прохладная вода, скользила вниз по её телу. Она по-прежнему была в бикини, ополаскивая его от хлора. Затем сняла его, выжала и повесила на двери кабинки душа.

Она подумала о Мелани. Сестра вошла в джакузи с голым верхом.

Ничего необычного, — подумала Пен. Если бы их там не было, я бы тоже залезла в воду голой.

В том-то и дело, верно? Если бы Мелани вошла только с Боди, или только со мной… Но там были мы оба. Вот почему это, кажется таким странным.

Как будто она хотела что-то доказать. Боди или мне? Может себе самой.

Пен стало интересно. Может внезапный уход Боди был связан с поведением Мелани. Она сидела рядом с ним. Может, она сунула ему руку в плавки?

Думая об этом, Пен испытала чувство тёплого возбуждения. Она прекратила намыливаться, положив мыло в мыльницу и повернулась лицом к струе.

Её можно понять, — подумала она. Мелани просто пытается защитить свои интересы… держать Боди при себе.

Наверное, сейчас ей хуже из-за отца. То, что даёт выход эмоциям, изменяет точку зрения.

Должна ли я дать ей знать, что у меня нет никаких видов на Боди?

Конечно. Но она, всё равно мне не поверит.

Закончив принимать душ, Пен вытерлась, почистила зубы и воспользовалась туалетом.

Прохладного душа оказалось недостаточно, чтобы рассеять тепло и вино, и лёгкая испарина заставила прильнуть халат к её коже.

Выйдя в коридор, она выключила свет и быстро прошла перед закрытой дверью комнаты Джойс. Дверь Мелани тоже была закрыта. Из щели внизу двери исходил свет. Когда она проходила мимо, то услышала радио. И Мелани.

Быстрые сдавленные стоны, слабо заглушаемые гладким пением Кенни Роджерса по радио.

Пен бросилась к себе в комнату, закрыла дверь, и вытерла взмокшее лицо рукавом халата. Звуки музыки слабо доносились через стену. Вслушиваясь, она стояла неподвижно — Мелани не услышала её.

Она бросила на кровать халат, и, шагнув к окну, распахнула его. Ворвавшийся ночной ветерок, охлаждал влажное тело.

Теперь по радио пел Вэйлон Дженнингс. Потом она услышала приглушенный крик, который заставил сжаться её желудок.

Она поспешила к чемодану, вынула фен, села за туалетный столик, и включила его, заглушая звуки музыки и голос Мелани.

* * *

Войдя в палату, она заметила пустую кровать. — Где папа? — Спросила она. — Ушёл домой?

— Ты разве не хочешь узнать? — Произнёс врач ухмыляясь. Он был небольшого роста, худой, с чёрными волосами.

— Где папа? — Повторила она.

— Сначала покажи мне свои сиськи.

— Иди к черту.

— Не дразни меня. Я знаю, ты меня хочешь. — Доктор потянул её за верхушку бикини.

Знала же, что нужно одеться до приезда сюда.

Врач сорвал Бикини, и она скрестила руки на груди.

— Все в порядке, я же доктор. — Он покрутил стетоскоп. — Просто дай мне послушать твое сердце.

Пен не была в этом уверена. Наверное, это какой-то трюк. Но он мог сказать ей, где папа. Она опустила руки.

Врач наклонился и прижал металлический диск к ее соску. — Кашляй, — велел он.

Он не врач. Сердце находится в другом месте.

— Я не чувствую его. Ложись.

— Зачем?

— Чтобы я оттрахал тебя так, что у тебя крышу снесёт.

— Ты это он!

Она ударила его ножом в живот, настолько сильно, что он согнулся пополам и подпрыгнул. Он приземлился на пол на четвереньки.

— Где же папа?

— Ты не должна была меня убивать.

— Ты не умер, ты разговариваешь.

— Я возьму тебя!

Она выбежала из комнаты, оглядываясь назад и слыша за спиной торопливые шаги. Мужчина следовал по пятам, вытаскивая на бегу нож из раны. Хлеставшая кровь забрызгивала полы и стены.

Пен ткнула кнопку лифта.

Доктор приближался, становясь всё ближе и ближе, размахивая ножом над головой.

Давай же, лифт!

Дерьмо! Дерьмо!

Пен прыгала с ноги на ногу. Она стучала в двери лифта.

На лице мужчины был дикий оскал. Он смеялся, а кровь фонтаном вырывалась из его ноздрей и рта.

Двери лифта открылись. Пен заскочила внутрь. Доктор бросился на неё, но двери закрылись вовремя, защемив его руку по локоть.

Лифт начал движение вниз. Рука между дверями поднялась к потолку, оторвалась и упала на пол. Но нож не отпустила. Она каталась у под ногами, а нож, устремлённый к Пен совершал малые круги. Пен попятилась. Лифт набирал скорость, и падал.

Куда он едет?

Почему не замедляется?

Он резко остановится, а я должна буду упасть на нож, но я допущу этого.

Она села на пол.

Я надула тебя, ублюдок.

Лифт остановился, без ожидаемого удара.

Двери разошлись.

За ними была тьма.

Светящийся индикатор над дверью показывал «П».

Подвал. Кто-то выключил свет, только и всего.

Как ни странно, оторванная рука на полу покручивающая нож, Пен не беспокоила, так же как и тьма за пределами лифта.

Под землей. Именно там хранятся тела. Пациенты, которые не выжили, хранились в ящиках.

Она обошла вокруг руки и остановилась на краю лифта. Вглядывалась в чёрную, как смоль темноту.

Ей не хотелось выходить наружу.

Сердце колотилось от ужаса, Дышать было тяжело.

— Эй, — крикнула она. — Есть здесь кто-нибудь?

Ответа не последовало.

Естественно. Мёртвые не разговаривают.

Она снова крикнула: — Эй!

— Помогите, — воскликнул далёкий приглушенный голос отца.

— Я иду!

Если бы она могла найти выключатель. Пен высунула руку за пределы лифта, почувствовала стену и холодная рука схватила её за запястье.

— Йиеее-Аааааа!

* * *

Подскочив, Пен проснулась в тёмной комнате и услышала последнюю часть собственного крика. Она села, тяжело дыша.

— Господи боже, — пробормотала она, проводя рукавом по лицу, чтобы вытереть пот. Пижама липла к телу.

Какой кошмар. Она попыталась вспомнить его. То, как искала выключатель, а затем кто-то схватил её за руку. Было и ещё что-то, но с пробуждением всё прошло.

Она где-то слышала, что нужно бодрствовать в течение трёх-четырех минут после кошмара, а если заснуть раньше, то можно снова оказаться в том же самом сне.

Нет уж, спасибо.

Кроме того во рту было сухо, немного болела голова, и хотелось писать.

Она поднялась, одёрнула пижаму со спины и зада, и открыла дверь. В коридоре было темно. Один из выключателей находился недалеко от двери. Она хотела прикоснуться к нему, но воспоминание о кошмаре заставило вздрогнуть. Пен почувствовала как мурашки пробежали ото лба на шею, по рукам и бёдрам. Кожа сосков сжалась и затвердела.

«Это был просто чёртов кошмар», — сказала она себе, всё же не в силах, заставить себя дотянуться до выключателя.

Тогда она включила лампу в спальне. Коридор немного осветился. Разумеется там не оказалось никого, кто намеревался бы её схватить.

Успокоившись, она молча двинулась в ванную. Воспользовавшись туалетом, нашла в аптечке флакон Тайленола[16] и проглотил пару таблеток. Когда Пен возвращалась в свою комнату, то остановилась перед дверью Мелани. Полоски света под дверью не было. Изнутри не доносилось ни звука. Тогда она вернулась к себе, ступила через дверной проем и остановилась, как вкопанная.

Боди, в помятом халате, стоял лицом к её окну. — На тебе достаточно одежды? — Тихо спросил он, не оглядываясь.

Пен закрыла дверь и вздохнула. — Да, достаточно, — ответила она. — Что ты здесь делаешь?

Он обернулся. Его руки были прижаты к талии. Вид был взволнованный. Он попытался улыбнуться, но улыбка быстро исчезла. Мне нужно переговорить с тобой пару минут. Извини за вторжение.

— Всё в порядке, — сказала она. Голос прозвучал странно — приглушённо и хрипло.

Боже, подумала Пен. Он пришёл в мою комнату. Что это значит?

Она сидела на краю кровати и сжимала дрожащие руки. Наконец, глубоко вздохнув, она посмотрела вниз и увидела, что верхняя пуговица расстёгнута. Застегнув её, Пен снова сложила руки.

Боди подошёл к стулу с прямой спинкой возле комода. Его светло-каштановые волосы были взъерошены, халат плотно закрыт и завязан на талии поясом. Когда он садился, то придержал на бёдрах края.

— По-моему ты кричала, — сказал Боди.

— Да. Кошмар меня совсем одолел.

— Ты в порядке?

Она кивнула.

— Я не собирался приходить, но услышал крик, а потом ты прошла мимо нашей двери. Я понял, что самое время. Я не спал размышляя… — Он колебался.

— О чём?

— Признаться тебе.

Признаться мне в чём? — Изумилась она. Сердце бешено колотилось.

— Боди, — прошептала она. — Ты не должен был сюда приходить.

— Я знаю, знаю. Мелани бы меня убила…

— Ты бы винил её в этом?

— Я не могу держать это в себе.

— Ты меня почти не знаешь.

— Я знаю, что могу доверять тебе. Мне кажется, что нас ждут неприятности.

Пен нахмурилась, чувствуя облегчение, но, отчасти и разочарование.

— О чём ты говоришь?

— Помнишь, что случилось в больнице? Помнишь, как Мелани стало плохо?

— Помню ли я? Ты шутишь?

— Она говорила, что не догадывается, что может означать её видение, но это было не правдой. Она всё помнила. Сегодня вечером, в комнате она рассказала.

До или после того, как ты её оттрахал? Подумала Пен, и тут же разозлилась на себя за такие мысли.

— Что она рассказала?

— Это был ещё один несчастный случай. Она видела машину, несущуюся на неё, как в прошлый раз, только теперь она видела водителя. Она сказала, что водителем был Харрисон Доннер.

— О, Боже, — пробормотала Пен. — Она точно уверена?

— Похоже, что да.

— Папу сбил Харрисон?

— Мелани считает, что существует заговор, спланированный Харрисоном и Джойс.

— Это тоже было в видении?

— Нет, это её теория. Как она объяснила, Джойс заранее знала о запланированном ужине в Джерарде, вероятно, она сама сделала предварительную запись. Также она знала, что твой отец всегда оставлял машину на банковской стоянке, так что ему приходилось идти через Кэнон, чтобы добраться до ресторана. Она сообщила всё это Харрисону, а тот ждал, возможно, припарковавшись на обочине. Когда твой отец стал переходить… — Боди поднял руки с колен, тут же снова их уронив.

— Ты хочешь сказать… Мелани думает, что они сговорились, чтобы убить папу?

— Так и есть… Я не совсем уверен, что она права, но не исключено, что всё было именно так. В этой теории нет явных нестыковок, не находишь?

— Харрисон не мог быть уверен, что рядом не окажется свидетелей.

— Если бы момент не был подходящим, он всегда мог отказаться. К тому же, не исключено, что они могли повторять это раз десять до событий той ночи, и каждый раз отказываться по той или иной причине — свидетели, слишком оживлённое движение или ещё что-то.

— Уверена, ты долго об этом думал, — сказала Пен.

— Пару часов с момента, когда Мелани мне рассказала, и до момента, когда я пришел сюда.

Пен поняла, что дрожит. Возможно, виной тому рассказ Боди или ветер, проникавший через окно, и холодивший на пижаме пот от недавнего кошмара.

Боди сидел на стуле сложив ноги вместе, сжимая руки на коленях.

— Тебе не холодно? — спросила она.

— Немного, — признался он.

Ей пришла в голову идея пригласить его на кровать. Они могли бы укрыться.

Это не та ситуация, — сказала себе Пен.

— Я закрою окно, — решила она.

— Я закрою.

Пока Боди разбирался с окном, Пен плюхнулась на кровать, потянулась вниз, и, схватив одеяла, села, натягивая одно из них на себя. Другое она протянула Боди, когда тот вернулся.

Заворачиваясь в одеяло и устраиваясь на стуле, Боди произнёс слова благодарности. — Так гораздо лучше, — признался он.

Пен села на матрас, скрестила ноги, и, притянув к себе одеяло, накинула его на плечи. — И что же дальше? — продолжила она. — Каков мотив?

— Джойс и Харрисон любовники.

— Ты действительно так думаешь?

Боди пожал плечами. — Не знаю. Но, думаю, вполне возможно.

— Хорошо, положим, так оно и есть. Только не думаю, что это можно считать мотивом для убийства. Добившись развода, она осталась бы с хорошим материальным состоянием.

— Половина?

Пен покачала головой. — Они женаты почти три года. Наверное, ей полагается половина всего, что заработал папа после даты их брака, плюс возможно, пару лет алиментов.

— Но если она… — Боди колебался.

— Убьёт его?

— Да. То получит всё. В том числе страховку за его жизнь.

— Это зависело бы от завещания, и от того, кто значится бенефициарами в страховых полисах.[17] Думаю, мы с Мелани тоже играем здесь свою роль. — Пен нахмурилась. — Слова Мелани в больнице. Помнишь? Она ляпнула что-то о Джойс получающей Харрисона, страховку и наследство, если папа умрет. Перед тем, как она ворвалась в палату, чтобы «спасти» его.

— Она думала, что Джойс хочет отключить системы жизнеобеспечения.

— А затем у неё случилось видение, — сказала Пен. — Только она прошла через дверь, как сразу же началось.

Боди плотнее закутался в одеяло. — Думаешь, она притворялась?

Пен подумала, вспоминая, как Мелани стонала и билась у неё на руках. — Сомневаюсь, что она симулировала припадок, но, что если это подозрения стали его причиной. Ведь к тому моменту она уже подозревала, что Джойс и Харрисон любовники, и думала, что Джойс может желать смерти папы, так что это просто ещё один маленький шаг к убеждению, что Джойс и Харрисон тайно замыслили его устранить. Её подсознание могло сделать этот шаг для неё самой.

— И спровоцировать припадок, — заключил Боди. — Не знаю. У меня были схожие мысли после случившегося на концерте. Она не знала, кого сбили, тебя или отца, но злилась и винила вас обоих. Поэтому, у меня была мысль, что видение может быть своего рода извращённым исполнением желания.

Пен посмотрела на него.

— Я не хочу сказать, что она желала тебе смерти. Просто она не могла справиться со своими чувствами по отношению к вам. Разум закоротило, и получилось видение. Но то, что она увидела в этом трансе, произошло в реальности. Может так и на этот раз?

— Не всегда же видениям сбываться, — сказала Пен, и почувствовала небольшую дрожь в животе.

— Она оказалась права на счет матери, не так ли?

— Но были и другие случаи. Как в ночь свадьбы папы и Джойс. Они улетели на медовый месяц на Гавайи. Мы с Мелани были здесь, в доме, и у неё случился приступ. Когда он закончился, она сказала, что самолет взорвался в воздухе.

Боди сложил губы так, как будто хотел присвистнуть, но не вышло ни звука.

— Сейчас очевидно, — продолжала Пен. — что тогда она оказалась неправа. В ту ночь вообще не упал ни один самолёт, а тем более, переносящий папу и Джойс.

— Насколько я знаю, она была недовольна этим браком.

— Она была возмущена. Считала, что папа предает память о нашей матери, а Джойс была шлюхой, которая связалась с ним из-за денег. Вот почему она переехала ко мне, прежде чем они вернулись из медового месяца. Она не могла их выносить.

— Позже у нее случилось видение, касающееся меня, — продолжила Пен через несколько секунд. Она снова почувствовала странное ощущение в желудке, и внезапно почувствовала неприятный жар. Она помахала одеялом на плечах и сделала глубокий вдох, понимая, что говорить об этом, будет трудно. Однако Боди должен знать.

— Это было летом перед последним учебным годом в колледже. На лето я всегда возвращалась домой. Мелани тогда было пятнадцать. Она начала встречаться с этим парнем, Стивом Уэллсом, который только закончил среднюю школу. Ему, наверное, было семнадцать или восемнадцать.

— Ей нравятся мужчины постарше, — сказал Боди.

Это замечание заставило Пен улыбнуться. — Да, видимо так. По крайней мере, она провела много времени здесь, дома… — Она замолчала в нерешительности.

— И он влюбился в тебя, — закончил за неё Боди.

Пен кивнула. Тебе рассказала Мелани?

— Это ни к чему. Глядя на то, как она ведет себя с тобой, становится ясно, что между вами что-то случилось.

— Боже, я не делала ничего, чтобы обратить на себя его внимание. Не была любезной, не заигрывала с ним, ничего такого.

Боди покраснел.

Пен не хотелось думать, что мог означать этот румянец. Она начала теребить края штанов своей пижамы. — Однажды вечером он был здесь на ужине. Папа делал барбекю на заднем дворе, а после ужина должен был уехать. У него была назначена встреча или что-то в этом роде, не помню.

— Дай-ка угадаю, — прервал её Боди. — Все трое пошли в джакузи.

Пен посмотрела ему в глаза.

— У нас ещё не было джакузи.

— О.

— Мелани заснула на диване. Мы выпили маргариты за ужином, и она была немного пьяна. Я пошла на кухню, чтобы приготовить кофе и Стив отправился за мной. Это было ужасно. Заикаясь, он мямлил, что потерял всякий интерес к Мелани с той минуты, как увидел меня, и единственная причина, по которой продолжал с ней встречаться, заключается в том, что он может приходить к нам домой, и видеть меня. Я сказала, чтобы он забыл об этом, что не хочу иметь с ним ничего общего, и что если он потерял интерес к Мелани, то ему лучше убираться к чертям из её жизни. Ему понадобилось время, но, в конце концов, он ушёл.

— Мелани проспала ещё пару часов. Тем временем, я приняла ванну, надела длинную ночную рубашку, и легла почитать в постели, как вдруг, она вошла в мою комнату. Она спросила, где Стив, и я ответила, что он ушёл домой. Я не стала говорить ей, что произошло. Решила, что это его обязанность, понимаешь?

— Да, — сказал Боди. — Почему ты должна вляпываться из-за таких новостей?

— Так или иначе, внезапно у Мелани случился приступ. Она закатила глаза, начала трястись, упала на пол. Мне стало страшно. Я не знала, что происходит. Потом она пришла в себя и посмотрела на меня, будто я чудовище какое-то. Она обезумела. Обозвала меня… ужасными словами. Сказала, что мы со Стивом занимались любовью, пока она лежала на диване. Я уверяла, что мы ничего не делали, но она мне не поверила, потому что она видела это. Она видела всё, во всех подробностях, пока каталась вокруг по ковру моей спальни пуская слюни.

Пен задрожала к моменту, когда рассказ был окончен. Она глубоко вздохнула, и какое-то время подождала, гладя на край кровати, пока, наконец, не почувствовал достаточно спокойно. — Я все отрицала и Стив тоже, когда она ему позвонила. Но по сей день она уверена, что мы лгали… мы занимались любовью, пока она спала, переваривая маргариту. Мелани полностью доверяет своим видениям.

Боди нахмурился. Пен хмурилась с самого начала своего повествования. — Должно быть это ужасно, когда тебя обвиняют в том, чего ты не делал.

— Да. Это почти что заставляет жалеть, что ты действительно не сделал этого, чтобы заслужить обвинение.

Боди слегка улыбнулся. — Так надо было переспать с парнем…

— Он не в моём вкусе, — Пен почувствовала, как улыбка посетила и её лицо. — Похоже, я наговорила больше, чем ты хотел услышать, но…

— Нисколько. Это многое объясняет о тебе и Мелани… и тех обидах, что она чувствует по отношению к тебе. Знаешь, это ведь и на меня откладывает свой отпечаток?

— Понимаю. Уверена, она думает, что мы ждём не дождёмся, чтобы прыгнуть вместе в постель. Пен сразу пожалела, что ляпнула такое, и поняла, что краснеет. — Давай вернемся к её видениям, — предложила она.

— Точно. Видения.

— У неё было минимум два, которые оказались ложными: Стив и я, и самолёт, который не взорвался.

— Но она не верит, что ошиблась на счёт вас со Стивом, — отметил Боди — хотя, ты думала, что история с самолётом заставит её сомневаться в себе.

— Пожалуй, так.

— Однако, последнее видение убедило её в том, что твоего отца сбил Харрисон, и она уверена, что Джойс помогла ему в этом. Теперь она намерена что-нибудь предпринять в связи с произошедшим.

— Например? Спросила Пен.

— Она сказала: «Они заплатят».

— Она хочет отомстить?

— Похоже на то.

— Господи Иисусе.

— Вот почему я хотел с тобой поговорить. Думаю, нам самим надо что-то предпринять.

— Может тебе лучше отвезти её обратно в Финикс.

— Не думаю, что она согласится.

— У тебя есть какие-то идеи? — Спросила Пен.

— Главное присматривать за ней.

— Насколько я знаю, она никогда не была сторонницей насилия.

— Раньше никто не пытался убить её отца.

— Мы не можем знать, что они…

— Она знает. Она абсолютно уверена. И, думаю, существует вероятность того, что она права. Эти видения чаще подтверждались, чем нет.

— Я бы сказала, пятьдесят на пятьдесят.

— Мне кажется, она права, касательно того, что эти двое любовники. Что скажешь?

— Я не уверена, — сказала Пен, — но есть подозрения.

— Если это так, то вполне логично, что они решили избавиться от твоего отца.

— В это трудно поверить.

— Люди совершают убийства каждый день.

— Знаю.

— И в большинстве случаев убийцами становятся друзья или члены семьи.

Пен кивнула. — Я проводила кое-какие исследования по этому вопросу.

Боди сбросил с плеч одеяло и подался вперед, уперевшись локтями в колени. — Я не говорю, что они виноваты. Дело в том, что Мелани так думает. Она может оказаться права или ошибаться, но она обязательно что-нибудь сделает. Я хочу сказать, что мы должны не только следить за ней, но и помочь.

— Помочь в чём?

— Прижать эту парочку, — ответил Боди.

— Что?

— Мы можем управлять Мелани, контролировать её… Для начала, убедим её, что видения не достаточно, а потом предложим помощь в расследовании. Думаю, она согласится.

— И мы будем заниматься расследованием?

— Будем смотреть по сторонам. Кто знает? Может действительно отыщутся какие-нибудь доказательства.

— Шансы не велики.

— Если мы найдем доказательства, то предоставим их в полицию. Если потерпим неудачу, то, по крайней мере, убережём Мелани от неприятностей, и, в конце концов, убедим её, что они не имели к этому отношения.

— Только есть одна проблема. Предполагается, что я не знаю ничего об этом видении, и, думаю, она не станет прыгать от радости, если узнает, что ты явился в мою комнату, чтобы ввести меня в курс дела.

— Скажи ей, что у тебя подозрения. Сейчас она думает, что ты на стороне Джойс.

— Она сказал тебе это?

Боди кивнул.

— Я не могу её винить.

— Но если ты дашь ей понять, что у тебя сомнения относительно Джойс, думаю, она увидит в тебе союзника, и возможно поверит тебе.

— Это похоже на заговор.

— Против Джойс?

— Против Мелани. — Она вздохнула. — Не знаю. Если мы начнём искать улики или что-нибудь такое, то будем питать её иллюзии.

— При условии, что это на самом деле лишь иллюзии.

— Да. Но если Мелани права, то мне, как никому другому, хочется увидеть, как оба они получат по заслугам.

— Скажите об этом ей.

— Может так будет лучше.

— Думаю, она будет рада узнать, что ты на её стороне.

— Наверное.

Боди поднялся. — Мне лучше идти. — Он снял с плеч одеяло, и отнёс его к кровати Пен. — К слову, о подпитке иллюзий… если она проснётся, и узнает, что я был здесь… — Он положил одеяло на кровать. — Она ни за что не поверит, что это был невинный визит.

— Даже не знаю, насколько он невинный.

Глаза Боди расширились.

— Я не это имела в виду. — Она снова почувствовала, что краснеет. — Я хотела сказать, что мы теперь в заговоре против неё.

Боди кивнул, и, подойдя к двери, положил ладонь на ручку. Затем посмотрел на Пен. — Времена изменились.

— Думаю, что мы должны гнуть линию Мел.

Он улыбнулся. — Спокойной ночи, Пен.

— Спокойной ночи.

Глава тринадцатая

Мелани не было в комнате.

Боди повернулся, и снова закрыл глаза. Кровать казалась слишком тёплой и уютной, чтобы её покидать. Он спрашивал себя, куда могла пойти Мел.

Затем представил Пен сидящей посреди ночи на кровати у себя в комнате, со скрещенными ногами, белокурыми растрёпанными волосами, голубыми глаза, и крошечными веснушками на носу. Он видел её блестящую синюю пижаму с открытой шеей, как та прилегала к груди и, как падала на колени. Плотно прилегающие штаны доходили лишь до колен. Тонкие лодыжки оставались обнажены.

Боди пожалел, что так задержался на её образе. Если бы только… Если бы только что?

Как знать, если бы она начала плакать… Вот только не было похоже, что она готова сорваться на слёзы. И всё же, если бы она заплакала, он смог бы её утешить — приблизиться к кровати, нежно обнять. Он бы прижал её к себе, и пока она плакала, поцеловал.

Боже, поцеловать её. Обнимать, целовать.

Мысли об этом принесли ощущение пустоты в груди.

Не волнуйся, Мелани, подумал он. Этого никогда не случится.

Если Уит умрёт…

Миленькая мыслишка, чёрт побери.

Он вспомнил шок, который испытал, когда Пен спросила у него, ночью, не холодно ли ему. На мгновение он побоялся — и даже понадеялся — что она попросит, чтобы он подошел к кровати. Шутка ли, она могла такое сказать. А обещание? О, да.

Этого не произошло.

Ничего не случилось.

Совсем ничего. Она не сказала ему уйти. Они сидели какое-то время в комнате Пен, одни, она в пижаме, он в халате, и говорили. Она рассказала ему о маленьких секретах. Появилась какая-то близость между ними.

Спасибо видению Мелани. Без этого предлога… Это не было предлогом, уговаривал себя Боди. Это было причиной, по которой он явился в комнату Пен.

Его намерения были вполне приличными.

Боже, а если бы между ними что-то случилось?

Но ведь ничего не случилось. И не случится. Даже не думай об этом.

Вдруг, она сказала бы: — Боди, я не спала думая о тебе, мечтая, чтобы ты оказался здесь. Я люблю тебя. Ничего не могу с собой поделать.

Простонав, Боди откинул одеяло и встал. Одевшись, он вышел в коридор. Дверь в ванную была закрыта. Он услышал, как бежит вода… кто-то принимает ванну? Вернувшись в комнату, он причесался, и спустился на первый этаж.

Из-за царившей тишины, он представил, что вокруг нет никого. И всё же на кухне уже кто-то побывал. Боди налил себе чашку горячего кофе.

Посреди кухонного стола находилась сложенная пополам записка, что позволяло ей стоять как палатке. Боди взял её в руки.

Привет!

Я уехала в церковь, и ещё у меня несколько дел, которые нужно уладить. Увидимся, когда я вернусь. Чувствуйте себя как дома. В холодильнике есть яйца с беконом и кофейный торт. Угощайтесь.

С любовью,

Джойс.

Слава Богу, подумал Боди, и отложил записку.

Ушла в церковь? Значит, она католичка. Решила исповедаться, Джойс? Какие же грехи ты собралась нашёптывать на ухо Святому отцу? Прелюбодеяние? Покушение на убийство?

Солнечный свет за стеклянной дверью ярко освещал внутренний двор. Подойдя к двери, Боди взялся за ручку. Слева он увидел Пен читавшую книгу в мягкой обложке лежа на шезлонге. Она была одета в желтую с синим клетчатую рубашку и белые шорты. Голые длинные стройные ноги были вытянуты, и ложились одна на другую в районе лодыжек. В руке у неё была чашка кофе.

Боди хотелось выйти и сесть рядом.

Что в этом плохого?

Ничего плохого в этом он не нашёл, но, быть может Пен хотелось побыть одной, да и Мелани может забить себе голову подозрениями, если увидит их вместе с самого утра.

Поэтому он отошёл от двери.

Боди отнёс чашку кофе в гостиную. На столе лежала воскресная Лос Анджелес Таймс. Он полистал газету, пока не нашёл страницу с литературной критикой и, попивая кофе, устроился на диване, почитать.

Когда чашка опустела, он вернулся на кухню, чтобы вновь наполнить её. Подойдя к двери, Боди выглянул наружу. Пен по-прежнему лежала в шезлонге. Подняв колени, она держала книгу на бёдрах. Волосы её блестели в свете солнца.

Вздохнув, он отвернулся, взял кофе, и побрёл в гостиную. Бред, подумал Боди, ну и засранец же я. Она ведь сестра Мелани.

Но я ничего не сделал.

И лучше дальше ничего не делать.

В любом случае я останусь в проигрыше. Даже если я интересен Пен (главное слово здесь «если»), она всё равно честна с Мелани. Достаточно вспомнить, что произошло, когда ей сделал предложение Стив.

Боди развернул газету, чтобы прочесть статью о фильмах.

* * *

Мелани спускалась по лестнице. На ней были коричневые вельветовые штаны, серая футболка без рукавов с широким воротом свисавшим на одном плече, и чёрное колье.

— Где все? — спросила она, приближаясь к Боди.

Тот поднялся. — Где твоя сестра, я не знаю, а Джойс отправилась в церковь.

— В церковь? — Она ухмыльнулась.

— Чистая до скрипа? — Спросил он и погладил её затылок. Густые чёрные волосы были влажными. Она придвинулась ближе, и они поцеловались. Руки Мелани скользнули в задние карманы его штанов. Он просунул свои ей под рубашку. Гладкая кожа, никаких лямок. Он поводил руками вверх и вниз по её спине. Бархатная. Теплая. Голая. Такая замечательная на ощупь, она была лишь его, а он, дурак, мечтал о Пен. Он сунул руку за пояс её вельветовых штанов.

— Ты хоть иногда не бываешь озабочен? — Шепнула она на ухо.

— Только не тогда, когда ты рядом.

Она слегка улыбнулась, ещё раз поцеловала его и отвернулась. — Интересно, что эта сука оставила нам из еды.

— Яйца с беконом и кофейный торт в холодильнике.

Они отправились на кухню.

— Разумеется, она ушла пораньше, — сказала Мелани.

— Думаешь, она избегает нас?

— Я бы на её месте избегала. Мелани подняла со стола записку. — Церковь. Вот это забавно. Хочет, чтоб мы думали, что она уехала помолиться за папу?

— А может, так и есть?

— Да, если только помолиться о его смерти.

Боди подошел к двери. — А вот и Пен. Интересно, она уже завтракала.

— Спроси её.

* * *

Он открыл дверь, и звук заставил Пен повернуться. — Доброе утро, — поздоровался Боди.

— Привет, Боди.

Он почувствовал, как его сердце забилось чаще. — Ты голодна?

Кивнув, она спустила ноги с лежака и встала. Боди задержал взгляд на её ногах, когда она шла, а затем отвернулся.

— Красиво здесь, — сказала Пен и двинулась на кухню. — Там, где я живу, я никогда не сижу возле дома.

— Значит тебе нужно присмотреть квартирку с отдельным двориком, — предложила Мелани.

— Ты права, стоит попробовать. Как спалось? — Спросила она.

— Хорошо, — ответила Мелани.

— Мне тоже, — сказал Боди. — Меня малость развезло вчера.

— Всему виной выпивка и джакузи. — Пен встретилась с ним глазами, и отвернулась. — Я тоже сразу заснула.

— Ты видела записку Джойс? — Спросил Боди.

— Надеюсь, она слиняла. Сомневаюсь, что кто-то будет против?

— В смысле? — Спросил Боди.

— В смысле ей не очень комфортно в семье отца. Похоже, она даже спала с Харрисоном.

— Я думала, ты не веришь это, — сказала Мелани. — Что заставило тебя изменить мнение?

— Наверное, то, что я побыла рядом с ней. Увидела, как она себя ведёт — не знаю, — её желание добиться расположения. Будто она чувствует себя виноватой, из-за этого старается казаться такой милой. К тому же Харрисон был здесь вчера утром… и то, что ты сказала мне о кровати. — Пен посмотрела на сестру, нахмурив брови. — Всё это заставляет меня думать, что ты была права. Она не стала бы спать с Харрисоном, если бы любила папу.

— Она никогда не любила папу, — сказала Мелани. — Просто ей нужны были его деньги.

— Но это не значит, что она пыталась его убить его, — заметил Боди.

Мелани посмотрела на него испепеляющим взглядом, заставив того поморщиться. — Ой.

— О чём ты? — Спросила Пен. — Пыталась убить папу?

Боди старался казаться огорчённым из-за своей оговорки. Пожав плечами, он добавил: — Может, тебе лучше рассказать ей, Мел.

— Отличная работа.

— Случайно сорвалось.

— Я хочу, что бы кто-нибудь сказал мне, что, чёрт возьми, происходит, — требовала Пен. — Господи, он ведь и мой папа, я имею на это право.

Прислонившись спиной к двери холодильника, Мелани скрестила на груди руки. Вздохнув, она посмотрела на Боди недобрым взглядом, а затем встретилась глазами с Пен. — Джойс и Харрисон придумали план, чтобы папа оказался под машиной.

Глаза Пен расширились, в удивлении она раскрыла рот, и покачала головой. — Бред какой-то, — пробормотала она.

— Я говорила, она не станет слушать.

— Продолжай, — настаивал Боди. — Расскажи остальное.

— Какой в этом смысл?

Боди посмотрел на Пен. — Автомобилем, который сбил твоего отца, управлял Харрисон. Мелани видела его в том видении, вчера вечером, в палате.

— Я видела его за лобовым стеклом, — уточнила Мелани. — Я будто смотрела глазами папы.

— Нельзя же выдвигать обвинение, основываясь только на… своём воображении.

— Это не воображение.

— Может, это была телепатия, — предложил Боди. — Может, отец, таким образом, общался с ней?

— Только не говори мне, что ты тоже веришь в это?

— Не знаю. Но, думаю, да.

— Вы оба сошли с ума.

Боди подумал, не переигрывает ли Пен, с этим поддельным скептицизмом.

— Джойс забронировала столик на ужин, — сказала Мелани с порывом уверенности в голосе. — Она знала, что папа всегда паркуется за банком, знала, что он будет переходить дорогу. А Харрисон остановился поблизости и ждал этого момента.

— Возможно, всё было именно так, — согласился Боди.

— Да, так.

— Тебе потребуются доказательства, — сказал Пен. — Нельзя же основываться только на мысленной догадке.

— Так давайте поищем их, — предложил Боди.

— Я и так знаю, — сказала Мелани.

— Твои видения не всегда оправдывались, — напомнила Пен. — Вспомни папин медовый месяц?

— Счастливая случайность.

— Так, может, и сейчас то же самое.

— Нет.

— Тогда давайте искать доказательства, с которыми можно будет обратиться в полицию, — настаивал Боди.

Мелани вздохнула.

— Нужно осмотреть машину Харрисона, — рассуждала Пен. — Если он сбил папу, то должны остаться повреждения. И, возможно… следы, отпечатки. Даже если он попытался их смыть…

— Джойс говорила, что это был спортивный автомобиль, — сказал Боди. — А Харрисон водит Мерседес.

— Джойс могла соврать, — сказала Мелани.

— У Харрисона есть и Порше, — отметила Пен. — Мерседес и Порше.

— Тебе ли не знать, — сказала Мелани и улыбнулась Боди. — Они были любовниками.

— Не были мы никакими любовниками, — запротестовала Пен.

— Да, конечно.

— Просто немного погуляли вместе, вот и всё.

— Ты знаешь где он живёт? — Спросил Боди.

— Конечно, знает, — сказала Мелани.

Боди стало неприятно, когда узнал про Харрисона и Пен. Представлять их вместе… — Поехали к нему, — сказал он быстро, — посмотрим, может, удастся взглянуть на Порше.

Мелани пожала плечами. — Лишним это не будет.

— Как на счёт того, чтобы для начала позавтракать? — Предложил Боди. — Я умираю от голода.

— Ты и твой желудок.

— Дом Харрисона в нескольких милях отсюда, — сказала Пен. — Может, потом поедим?

— Двое против одного, — пробормотал Боди. — Это не справедливо.

* * *

Боди ехал в западном направлении в сторону Сан-Висенте. Мелани сидела на пассажирском сидении фургона, Пен ютилась сзади, держась за спинку левой рукой в нескольких дюймах от плеча Боди. Лицо её находилось в промежутке между сидений, и он мог видеть его всякий раз, когда смотрел направо. Её шампунь или духи источали чистый свежий аромат.

У Боди было странное ощущение в желудке, возможно от того, что он хотел есть, или же потому, что находился так близко к Пен, а может, это была реакция на то, что он узнал про неё и Харрисона. Они были любовниками? Пен отрицала это. Однако, она согласилась, что гуляла с ним. Боди это не понравилось. Это тип был хорош как киноактёр — крутой, холёный.

Ездит на грёбаном Порше.

Засранец.

Даже если они не были любовниками, он нравился Пен. И, наверняка, они целовались. Не исключено, что он даже лапал её.

Подобные мысли не улучшали состояние желудка Боди.

Что бы между ними ни было, по её словам, это в прошлом. И совсем не похоже, что Пен от него в восторге. Может, он бросил её. Надеюсь, это она его бросила.

— На светофоре, поворачивай налево, — сказала она.

Боди остановился перед стоп-линией, дожидаясь зелёную стрелку.

— Знаете, — сказала Мелани, — вряд ли он стал бы делать это на своём автомобиле.

— Он самоуверенный, — сказала Пен. — Так что всё возможно.

Быть самоуверенным не значит быть глупым.

— И всё же есть смысл проверить, — поворачивая, сказал Боди.

— Третья улица справа.

Боди кивнул.

— Он мог взять машину на прокат или угнать, — настаивала Мелани.

— Вряд ли, — сказала Пен. — При аренде обязательно останутся какие-нибудь следы.

— Но он мог расплатиться наличными.

— Всё равно, нужно предоставить какой-нибудь документ, удостоверяющий личность. Может, у него была подделка, но её непросто раздобыть. А в водительских правах есть фотография.

— Не так уж это сложно, — возразила Мелани.

— Кроме того, человек оформлявший аренду, мог бы его опознать.

— Можно загримироваться.

— Сомневаюсь, что он пошёл бы на такой риск и трудности. Ты ведь сама сказала, что он далеко не дурак. Наверняка он понимал, что чем проще всё провернёт, тем меньше шансов ошибиться.

Боди свернул направо. Деревья откидывали на улицу свои тени. Дома, в основном двухэтажные, были старыми, но в хорошем состоянии. Тихий район, жители которого люди зажиточные, если не откровенно богатые.

— Два квартала, — подсказывала Пен. — А затем налево.

— Значит, он её угнал, — заключила Мелани.

— А вот это не так просто. Угонять машины не так легко, как показывают по телевизору. Особенно, если речь идёт о спортивном автомобиле. Нельзя просто запрыгнуть, соединить провода и уехать. Нужно справиться с блокиратором руля… и, к тому же, все современные модели имеют сигнализацию.

— Спортивные машины всё время крадут, — не соглашалась Мелани.

— В основном профи. При помощи оборудования для взлома замка зажигания…

— Ты сама говоришь как профи, — заметил Боди.

— Я писала кое-что по этому поводу, поэтому интересовалась вопросом, — пояснила Пен.

— Но я поверить не могу, что он стал бы использовать собственный автомобиль, — сказала Мелани.

— В Лос-Анджелесе тысяча таких Порше. Он мог прикрутить краденые номера, сбить папу, и спокойно оставить машину дома, пока не отремонтирует. У него ведь есть ещё Мерседес. Можно оставить Порше в гараже, а через несколько недель выгнать его, и привести в порядок. Поверни здесь, Боди, потом первый поворот налево.

Боди замедлился, повернул, увидел неподалёку перекрёсток и щелкнул поворотником.

— Третий дом справа, — сказала Пен.

— Что будем делать? — спросил Боди. — Зайдем и попросим на Порше посмотреть?

— Для начала просто езжай. Даже не замедляйся.

Повернув, он увидел серый Мерседес Харрисона, припаркованный на подъездной дорожке третьего дома.

— Проклятие! — пробормотала Мелани.

— Жаль, что он не поехал в церковь с Джойс, — сказал Боди.

Одноэтажный дом Харрисона, выполненный в стиле ранчо, отличался от своих соседей, и казался более современным. Красный кирпич, красная черепичная крыша, белая отделка, и Мерседес перед коваными железными воротами.

Голова Пен закрыла Боди обзор, когда она высунулась между сидениями, чтобы посмотреть в окно Мелани.

— Порше должно быть в гараже, — сказала она, откинувшись обратно на спинку, когда они миновали дом Харрисона.

— И что же нам делать? — спросил Боди.

— Ничего, пока он дома.

— Почему бы нам не позавтракать?

— Поддерживаю.

Боди остановился на углу, уступив дорогу Мустангу, проехал перекрёсток и увидел припаркованный у обочины чёрный Линкольн Континенталь. Сердце дёрнулось в груди.

— Боже мой, — ахнула Мелани.

Боди нажал на тормоза.

Пен снова высунулась вперёд. — Это машина папы.

— Уверена?

— Держатель на приборке. Я подарила его папе на Рождество несколько лет назад.

Боди покачал головой. — Значит, кое-кто совсем не в церкви.

— Сука несчастная, — прошипела Пен. — Она правда делает это с… О, какая мерзость…

— Я всегда знала. — Казалось Мелани, гордится собой.

— Боже, если бы папа узнал об этом, он бы умер. Как она может так поступать! — Пен откинулась назад. — Я хочу вернуться домой, — сказала она шёпотом.

— Только не к ней. — Вздохнула она. — Видеть её больше не желаю.

Мелани улыбнулась.

— К тебе домой? — Спросил Боди.

— Да, пожалуйста.

— А телефонные звонки?

— Кого это волнует?

Глава четырнадцатая

Боди настаивал на сопровождении Пен до квартиры. Мелани осталась с ними. На этот раз под дверью не было никакой записки.

— Ты уверена, что всё будет в порядке? — Спросил Боди.

— Мне просто нужно побыть одной.

— Не понимаю, почему ты так внезапно расстроилась, — сказала Мелани. — Мне казалось, ты тоже думаешь, что они спят вместе. Всё что мы увидели — лишь подтверждение.

— Да, это подтверждение. Ребята, давайте увидимся позже, ладно? Вы не могли бы забрать оттуда мои вещи? Я не войду в этот дом без особой нужды.

— Конечно, мы всё сделаем, — сказал Боди. — Наверное, тебе лучше подключить телефон на случай, если надо будет связаться с нами.

Она кивнула.

Затем они ушли.

Пен села на диван, упёрла локти в колени и, положив подбородок на руки, уставилась на стену.

Конечно, нет, чёрт возьми, не думала она, что Харрисон и Джойс спят вместе. Подозревала, конечно, но далеко не была в этом уверена. Это, мать его, отвратительно.

Она может прямо сейчас с Харрисоном трахается, пока папа в больнице, едва живой.

И вчера, конечно, тоже успели. Сразу после больницы на кровати папы.

Какая же она мразь!

Шлюха, которая пыталась убить папу. А почему нет? У такого дерьма как она нет совести.

А что на счёт Харрисона?

Да, что на счёт него.

Папа доверял ему, относился как к сыну, и решил, что я ненормальная, раз отказалась встречаться с ним. Наверное, надеялся, что мы поженимся, и он, наконец, сможет увидеть внуков. Я чуть не заплакала, когда увидела разочарование на его лице. — Вы же просто созданы друг для друга. — Да, папа, только он мелкий, эгоистичный, дешёвый садист. А я не могла причинять тебе боль, рассказав о нём. Как же я ошибалась.

Да, папа, твой Харрисон изнасиловал меня. Что скажешь об этом? И сделал это он не так уж мягко. Хочешь посмотреть на синяки, следы зубов?

Дрожа Пен откинулась на спинку дивана, и, обняв вельветовую подушку, прижала её к груди.

* * *

Она была дурой, когда согласилась зайти к нему домой той ночью.

Они ужинали в Скандии, где он казался очаровательным и забавным. Выпили две бутылки Каберне Совиньон, а перед этим Маргариту. Она чувствовала себя прекрасно, когда они выходили из ресторана.

— Что мы здесь делаем? — Спросила Пен, когда увидела, что машина остановилась у его дома.

— Через пять минут начнётся Мальтийский сокол. Ты ведь хочешь посмотреть его, не так ли?

— Мы собираемся смотреть телевизор?

— Выпьешь кофе, протрезвеешь и после этого, я отвезу тебя домой.

Интуиция сделала предупреждение, но Пен проигнорировала. Они вошли, Пен села на диван, а Харрисон снял пиджак и галстук, и включил телевизор, после чего отправился на кухню варить кофе. Когда он вернулся, то сел рядом с ней, держа её за руку, что казалось вполне нормальным.

Затем, на рекламе, он снова ушёл, и вернулся с чашками кофе.

— Спорим, ты не знала, что я был частным детективом. Истинный Сэм Спейд.[18]

— Ты был частным детективом?

— Спорим?

— Спорим. Я не верю.

Харрисон удалился. Пен сделала несколько глотков кофе, прежде чем он вернулся с обувной коробкой и, положив её на колени, сел рядом. Затем он вынул из кобуры револьвер. — Мой курносый 38 калибр, — сказал Харрисон.

И вот, они пьяные, у него дома, а в руке у него пистолет. — Дай посмотреть, — сказала она, и Харрисон протянул его ей. Она вытащила револьвер из кобуры, и повернула ствол к лицу.

— Эй, осторожно!

В барабане были видны головки пуль. — Боже мой, он заряжен! — Воскликнула Пен.

— Конечно.

Она положила его на журнальный столик перед коленями. — Ты когда-нибудь стрелял в кого-то?

— Нет, но мне приходилось пару раз вытаскивать его. В компании, где я работал, скажем так, для защиты.

— Наверное, было интересно.

— Поначалу, да. А потом стало скучно. Что было захватывающим так это отдых.

Он достал из коробки кожаный бумажник и протянул его ей. Внутри находился серебряный жетон с гравировкой «Специальный агент». Удостоверение подтверждало, что её владелец является агентом компании частных расследований Роберта Абрамса. — Здорово. — сказала Пен. — Ты правда был частным детективом.

— В течение двух лет, пока учился на юридическом факультете. Мне нужны были деньги, и я подумал, что это будет хороший опыт. А ещё я таскал с собой вот этих крошек. — Харрисон достал из коробки наручники.

— Тебе приходилось использовать их хоть раз?

— Конечно. Совершил парочку арестов. Показать тебе, как это делается?

— Ну, я не знаю.

— Эй, ты же хочешь стать писателем, не так ли? Ты должна всё это знать. Поднимайся.

— Что ты собираешься делать?

— Ты подозреваемая. Я тебя задерживаю. — Харрисон встал, указывая на неё пальцем, и достал из кармана наручники. — Встать.

Пен поднялась, рассмеявшись.

— К стене.

Она наткнулась на настольную лампу, схватила её и придержала. — Это просто предлог, чтобы обыскать меня, — сказала она, подходя к стене.

— Руки на стену.

Она прижала их к панели, над головой.

Харрисон ткнул её в бок. — И без фокусов.

— Ты это серьёзно сказал?

— Мне кажется, я сказал: «Шевельнёшься, и труп».

— Это ещё хуже.

Одна из его ног зацепилась за правую лодыжку Пен и отдёрнула её назад. Затем тоже самое он сделал другой ногой. Таким образом, если не упираться руками, то можно удариться об стену лицом.

— Теперь ты обездвижена, — сказал Харрисон. — Тебе нужны обе руки, чтобы опираться.

— Это точно.

Он приставил палец к её спине, а левой рукой начал обыскивать.

«Вот, началось», — подумала она. — Не увлекайся, ладно?

— Я должен убедиться, что ты не вооружена.

Он провёл рукой по её бокам и ногам, избегая контакта с грудью, пахом и ягодицами. Пен была поражена. Может, его я недооценила, — подумала она. Возможно, он славный парень.

— Хорошо, всё чисто, — подтвердил он, и, защёлкнул наручники вокруг её правого запястья. Затем Харрисон опустил её руку вниз за спину, и помог ей оттолкнуться от стены, после чего щёлкнул браслетом вокруг левого запястья. — Вопросы есть?

— У тебя есть ключи от наручников? — спросила Пен обернувшись, и увидела выражение его лица.

— Теперь заключенный под моим контролем.

— Харрисон.

— Ты арестована.

— Отпусти меня.

— Не-а…

Она отступила к стене. — Не надо.

Он потянулся к шее, чтобы развязать завязки её платья.

— Я буду кричать.

— Тогда мне придется вставить тебе что-нибудь в рот, а это затруднит твоё дыхание. Просто расслабься. — Ослабив завязки, он опустил их, обнажая её грудь. Глаза его были стеклянными, лицо покраснело. Харрисон потянул за платье, пока оно не упало в ногах Пен. Облизнув губы, он сжал её грудь.

— Я тебя засужу, — сказала она дрожащим голосом. — Тебя лишат адвокатской лицензии.

— Чушь. Все знают, что ты вышла со мной. Ты приехала сюда после роскошного ужина. Кто поверит, что я тебя к чему-нибудь принуждал? — Его руки скользнули вниз по её телу. Он сунул пальцы под резинку колготок.

— Ублюдок! — Внезапно она ударила его коленом, но мимо цели, попав в бедро.

Харрисон вскрикнул, отшатнулся назад, и бросился на неё, толкнув плечом к стене. Кулак вклинился Пен в живот, после чего, задыхаясь, она осела на пол.

Она уже лежала, хватая воздух, пока Харрисон стаскивал с неё колготки. — Настал момент детка, — пробормотал он. — Время пришло. — Он снял с неё трусики. — Пора расплачиваться, детка. Ты не можешь вечно водить беднягу за нос. — Он расстегнул свой ремень. — Парни могут добиться многого. Но чего это будет стоить, а? Я не достаточно хорош для тебя? Может, ты лесбиянка? Я прав, да? — Он отбросил штаны в сторону.

— Ублюдок, — выдохнула она.

— Да, я такой. — Он потянул вниз свои трусы и выпрыгнул из них. — А ты кто? Грёбаный айсберг. Что нужно, чтобы залезть к тебе в трусы? Акт сраного Конгресса? — Он резко рассмеялся. — Наручники, вот что нужно. Харрисон пинком раздвинул её ноги, встал на колени и сорвал с себя рубашку.

— Не надо.

— Пора расплачиваться, детка. Я буду тебя трахать, пока у тебя крышу не снесёт. И знаешь что? Тебе понравится. О, да. Когда у тебя в последний раз крышу сносило?

— Нет!

* * *

Что он сказал?

Крышу снесёт?

Он правда сказал это? То же самое, что парень по телефону.

Пен почувствовала слёзы, побежавшие из уголков глаз.

Стиснув зубы, Пен откинулась на спинку дивана, прижала к груди подушку, и плотно, до боли, свела ноги вместе. Затем села, и вытерла слёзы рукавом. Влага попала в правое ухо. Тогда, обернув палец подолом блузки, она вытерла им ухо.

Господи, изнасилование.

Харрисон извинялся тысячу раз. Не ночью, а на утро, по телефону. Он даже послал десяток красных роз с длинным стеблем. Пен знала, что он не испытывает угрызений совести, а просто боится, что она донесёт на него.

Я был пьян, не понимал, что творю.

Всё ты прекрасно понимал.

Я буду трахать тебя, пока у тебя крышу не снесёт.

Может, это Харрисон звонил в пятницу вечером? Но голос не был похож. Может, он как-то изменил его.

Но зачем ему это нужно? Ему и Джойс…

«Это был не он», — решила Пен.

Уверена?

Она сходила в ванную, чтобы прочистить нос. Заглянув в зеркало, Пен увидела, что веки её опухли, глаза покраснели. Внезапно они сузились.

Пен поспешила к себе в кабинет. Кассета по прежнему была в автоответчике, там, где оставили её Мелани и Боди. Перемотав плёнку, она включила проигрыш.

Вслушиваясь в голос, Пен вновь увидела склонившегося над ней обнажённого Харрисона. Желудок сжался, сердце колотилось, в ногах ощущалась слабость. Она лежала на полу, Харрисон, входил в неё, и кусал, а скованные наручниками руки отзывались за спиной обжигающей болью, пока слух её наполняли непристойности.

Затем раздался голос Джойс. Пен выключила автоответчик и опустилась в кресло.

Голос совсем не походил на голос Харрисона.

Человек, совершавший эти звонки, и подсунувший под дверь записку, был не Харрисоном.

Но у него была его душа.

— А не пошёл бы ты, приятель, — пробормотала она.

* * *

Боди дочитал отчёт о дорожных происшествиях, и передал его Мелани. Детектив по другую сторону стола работал за компьютером, с поразительной быстротой барабаня по клавишам. «Этот разительно отличается от типичного стереотипа полицейского, которые печатают двумя пальцами», — подумал Боди. Но, мы в Беверли-Хиллз, и местные полицейские, видимо, не похожи на других.

Прочитав отчёт, Мелани положила его детективу на стол. Тот повернулся на своём вращающемся кресле и посмотрел на них. — Вы нашли то, что искали? — Спросил он приятным голосом.

Он выглядел моложе, чем Боди.

— Там был только один свидетель? — Спросил Боди.

— Супруга? Да, она единственная, о ком нам известно в настоящее время.

— Что теперь? — Спросил Боди.

— Мы выдали уведомления для всех автосервисов в Лос-Анджелесе и Оранж Каунти. Им предписано незамедлительно сообщить о всех спортивных автомобилях с повреждениями передней части кузова, которые им пригоняют для ремонта. Кроме того мы проверяем автомобильные кражи. Если водитель попадает в аварию, и бежит с места несчастного случая, как правило, первое, что он делает — сообщает об угоне своего автомобиля.

— Логично, — согласился Боди.

— Мы получили более двух десятков жалоб на автоугоны со времени несчастного случая, и сейчас рассматриваем их. Думаю, есть неплохой шанс, что один из них окажется автомобилем, сбившим мистера Конуэя.

— Надеюсь, что так, — сказал Боди и посмотрел на Мелани.

— Думаю, это всё, — согласилась она и встала. — Спасибо за помощь.

— Для этого я здесь и сижу. Если мы можем помочь Вам чем-то ещё, не стесняйтесь позвонить или прийти. — Он вручил свою визитку Мелани. Посмотрев на него, она кивнула.

— Почему ты не сказала ему? — Спросил Боди, когда они шли через автостоянку.

— Я и не собиралась.

— Они бы могли сосредоточить расследование на Харрисоне.

— Что я должна была сказать? Я знаю, что этот ублюдок сделал, потому, что я экстрасенс?

— По крайней мере, можно было сообщить, что у него роман с Джойс.

— Это мог сказать и ты.

— Сомневаюсь, что это моё дело, затрагивать нечто такое. В смысле, это же твоя семья. Если ты хочешь, чтобы об этом было известно, у тебя была отличная возможность. — Он открыл дверь фургона для Мелани, затем обошёл машину и запрыгнул на водительское сидение.

— Давай вернемся к дому Харрисона, — решила девушка. — Может, они уже уехали.

* * *

Пен колебалась, стоя перед дверью и вытирая об шорты вспотевшие руки. «Успокойся», — сказала она себе. «Нет причин волноваться. Это не поход к дантисту. Ничего плохого не случится. Что ты думаешь, они тебя допрашивать собираются?»

Она открыла дверь и ступила внутрь.

В помещении было несколько других клиентов, но она чувствовала, что именно она бросается всем в глаза, кажется чужой, и вообще не имеет никакого права здесь находиться. Струйка пота потекла по ее боку. Она прижала рукой, промокнув её блузкой.

Часть напряжения спала, когда она увидела рядом со стойкой полку с книгами. Книги. Знакомая территория. Она подошла к полке и увидела «Библию Стрелка».[19] Дома у неё был один такой справочник, только за пять лет он, наверняка, устарел. Пен подняла один из увесистых томов, полистала страницы и сунула его под мышку, решив купить.

«Не такая уж я здесь и чужая», — подумала она. «Наверное, я знаю про огнестрельное оружие больше, чем многие из вошедших».

Знаю, например, что у револьвера нет предохранителя. Глушитель хорош для пистолета, но неуместен для револьвера, потому что звук выстрела исходит из ячейки барабана. Цель поражает не гильза, которая является лишь частью патрона, которая остаётся в барабане. На автоматическом оружии достаточно нажать и удерживать спусковой крючок, а на полуавтоматическом каждое нажатие означает отдельный выстрел. В Магнуме 357 используются патроны 38 калибра.

Чёрт возьми, не такая уж я невежда.

Почувствовав себя более уверенно, она отвернулась от книжной полки и двинулась по проходу, заметив автоматические винтовки и ружья за прилавком в дальнем конце магазина, стоящие на стойках в вертикальном положении.

Пен остановилась перед стеклянной витриной. Клерк в дальнем конце заворачивал в бумагу коробки с боеприпасами для человека в куртке сафари.

На витрине покоились пистолеты, оптические прицелы для винтовок, ножи, наручники…

Наручники.

Пен уставилась на них.

Они блокировали циркуляцию крови до онемения в руках. У неё были глубокие борозды на запястьях. Пен чувствовала, как они впиваются в ягодицы, когда Харрисон насиловал её.

— Желаете взглянуть поближе?

Пен в удивлении посмотрела на оказавшегося перед ней клерка. — Э-э, нет. Нет, спасибо. — Она положила на прилавок «Библию Стрелка». — Я хочу взять вот это и ещё оружие.

Продавец кивнул. Голована высокой длинной шее, казалась непропорционально маленькой для его тела. Вьющиеся светлые волосы были коротко острижены, полоска усов едва заметна. Он подмигнул ей через очки с металлической оправой. — Для самообороны или же…?

— Для самообороны, — отрезала Пен.

Его маленькая голова слегка качнулась. — Понятно. Вы хотите что-нибудь лёгкое, но достаточно мощное, чтобы остановить любое нападение. — Он опустил голову и полез в шкаф. — У нас есть небольшой семизарядный полуавтоматический Вальтер ППК. Я покажу 32-ю и 380-ю версии. — Продавец нагнулся и протянул руку, чтобы открыть заднюю часть шкафа.

— Нет, — сказала Пен. — На самом деле, я подумывала о ружье.

Его белёсые брови приподнялись.

— Дробовик 12-го калибра.

Он выпрямился. В его глазах, угадывалось восхищение. — Вам нужно оружие с останавливающим действием.[20]

— Да, это именно то, что мне нужно.

Он повернулся и взял ружьё со стойки на стене. — Вот ваш помповый «Мэрлин» 12-го калибра, приклад и цевье из ореха, всё остальное — сталь. Пятизарядный магазин со стандартными патронами, или четырёхзарядный для патронов Магнум.

— Магнум?

— Они три дюйма длиной, а не два и три четверти, как стандартные, а так же придают более высокую скорость дроби и картечи.

— Понятно.

— Вот, взгляните. — Он передал ружьё Пен. Оно было тяжёлым и казалось опасным, но ей понравилось. Только она не знала, что делать дальше после того, как оно оказалось у неё в руках. Посмотрев в прицел, Пен вернул его продавцу.

— Безупречное оружие для обороны дома, — сказал тот. Потом, говоря намного тише, будто открывая тайну, добавил: — Если ночью Вы находитесь дома, и к Вам кто-то вламывается… никто не захочет с Вами связываться, если у вас есть такой приятель. Даже парень с пистолетом. Человек, который войдет, и обнаружит, что у Вас есть такая штука, просто растворится. Исчезнет. Лицо молодого человека расплылось в широкой улыбке. — Скорее всего, Вам даже стрелять не придётся. Закрываете дверь спальни. Слышите шаги. Ждёте, пока он эту дверь откроет, а потом… — Его рука дёрнулась, и раздался металлический щелчок перезарядки дробовика. — Он это слышит, и понимает, что именно находится у вас в руках, после чего разворачивается, и убегает. Один только звук его взвода — лучшее средство для устрашения в мире.

— Звучит неплохо, — согласилась Пен. — По чём он?

— Двести двадцать пять, и я добавляю коробку патронов Магнум.

— Беру.

— Отлично.

— Сколько патронов в коробке?

— Пять.

— Дайте мне ещё четыре коробки.

— Не желаете так же взять набор для ухода за ним?

Пен кивнула.

* * *

Возвращаясь домой, Пен была довольна собой. Она действительно сделала это — купила ружьё.

Надо было решиться на это ещё в пятницу. Тогда бы всё было по-другому. Не пришлось бы протягивать шнур через дверь, таранить головой стену, чуть не проломив себе при этом череп.

Не было бы никакой паники.

И она не ранила бы ножом Боди.

Стоило оно не дёшево, но заслуживало каждого цента. «Кроме того», — сказала она себе, — «переезд в другую квартиру обошёлся бы гораздо дороже».

Теперь не придётся бежать.

Тебе не нужно убегать. Ни сейчас, ни потом.

Ты обладатель помпового ружья 12-го калибра с патронами Магнум.

И ты защищаешь свою территорию.

Глава пятнадцатая

Они проехали мимо дома Харрисона. Его мерседес по-прежнему стоял на подъездной дорожке. А Линкольн Континенталь Джойс всё так же оставался на обочине в следующем квартале.

— Может, вернёмся домой к твоему отцу? — Предложил Боди. — Заберём вещи Пен, отвезём их ей.

— Хорошо, — сказала Мелани.

Боди не нравилось, что Пен осталась одна в своей квартире. Ему будет не хватать её. Больше не будет возможности сходить с ней в джакузи. И никаких шансов проскользнуть в её комнату пока спит Мелани.

Может, они сумеют уговорить её вернуться.

Наверное, я смог бы её убедить. Но на помощь Мелани рассчитывать не стоит. Нужно напомнить Пен о звонках, о записке, оставленной под дверью, чтобы таким образом запугать её и вынудить вернуться. Но если я надавлю слишком сильно, Мелани это не понравится, и она может заподозрить, что у меня на уме нечто большее, чем безопасность Пен.

По крайней мере, у меня появится шанс увидеть её снова, когда мы будем возвращать чемодан.

Не исключено, что она уже передумала. У неё было время, чтобы остыть. А если повезёт, то этот тип, который звонил, снова даст о себе знать.

Боди свернул на Сан-Висенте и подумал, что мог бы и сам позвонить ей сам. С телефона Джойс. Нужно только, чтобы Мелани не было рядом…

А что, если Пен узнает его голос?

Я хочу войти в твой рот.

Хочу раздвинуть твои ноги, и вставить член в твою…

Я не смогу говорить с ней таким образом. Ни за что.

Можно позвонить и молчать в трубку. Она испугается.

Это низко, но оставаться одной может быть для неё опасно. Этот тип вполне может нагрянуть.

Боди стало интересно, подключила ли она телефоны.

— Ты уже решил, что делать со школой? — Спросила Мелани.

Он покачал головой.

— Знаешь, ты ведь не обязан здесь оставаться. Всё это… не твоя проблема.

— Пытаешься от меня избавиться? — Спросил Боди улыбнувшись.

— Просто не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным. Ты получил эти курсы, и к тому же… неизвестно, как долго всё это может продолжаться с папой.

— Как знать, может тебя ожидает приятный сюрприз в виде его исцеления.

— Ну, конечно, — пробормотала она.

— Я останусь на несколько дней. И потом, я хочу помочь тебе докопаться до сути истории с Харрисоном и Джойс.

— Это много времени не займет, — сказала Мелани.

— Хочешь сказать, у тебя есть план?

Она пожала плечами.

— В случае чего, всегда можно избить Джойс резиновым шлангом, пока она не раскроет тайну, — предложил Боди.

— Отличная идея.

Он повернул и медленно поехал вверх по узкой дороге к дому.

Уже внутри он спросил: — Как думаешь, может нам стоит поесть, пока я в голодный обморок не свалился?

— Конечно.

В холодильнике Мелани нашла хот-доги и бутерброды. Бросив их в микроволновку, она налила два стакана Пепси и нашла открытый пакетик чипсов. Боди съел несколько штук, пока дожидался её. Чипсы показались ему несвежими, их нужно было тщательно пережёвывать, и к тому же они имели странный привкус, напоминавший воду из садового шланга.

Мелани положила бутерброды и хот-доги на тарелки. Боди добавил немного горчицы в бутерброды, после чего они сели за кухонный стол.

— Наверное, тебе нужно будет упаковать вещи Пен, когда поедим.

Мелани продолжала жевать.

— Хочешь, я помогу тебе?

— А ты этого хотел бы, да? — спросила она.

«Конечно», — подумал он.

— Я могу подождать здесь внизу.

И позвонить Пен?

Ничего не говорить, просто подышать в трубку.

Для её же блага.

Однако, когда с трапезой было покончено, к телефону подошла Мелани, и набрала 411.

— Кому ты звонишь?

— Информационное бюро.

— Это я знаю.

— Санта-Моника, — сказала она в трубку. — Харрисон Доннер. Двадцать первая улица.

Боди застыл.

Мелани нажала на кнопку сброса и набрала другой номер.

— Что ты, чёрт возьми, делаешь?

— Увидишь.

— Этого я и боюсь.

— Здравствуйте. Харрисон? Это Мелани Конуэй… Спасибо, прекрасно. Папа вышел из… Да, я звоню из больницы. Он только что вышел из комы… Разве это не здорово? Он сказал, что хочет с Вами поговорить… Нет, не знаю, о чём, но думаю о чём-то важном. Вы не могли бы приехать? Отлично. Увидимся через несколько минут. — Она повесила трубку.

Боди уставился на неё.

— Поехали, — сказала она.

— Что…?

— Мы же собирались взглянуть на его Порше, — сказала она.

— Господи Боже, Мел!

* * *

Пен сидела на диване с тяжелой коробкой на коленях. Открыв её, она вытащила ружьё. Дерево и сталь блестели в лучах солнца, пробивающихся через окно у неё за спиной. От оружия исходил слабый, приятный запах смазки.

Хоть она никогда и не стреляла из дробовика, однажды, парень с которым она на тот момент встречалась, как-то раз в субботу возил её на холмы близ Валенсии, чтобы пострелять по банкам из револьвера и винтовки. Винтовка была 30 калибра со спусковой скобой. Она вспомнила, как приклад при выстреле отдавал в плечо, и какой оглушительный шум она издавала.

Ружьё, наверное, похоже.

Подняв, Пен крепко прижала его к плечу, и внимательно посмотрела вдоль узкой полоски стали, которая тянулась по всей длине ствола до точки на мушке.

У винтовки Пола был оптический прицел. С ним она подстрелила немало банок.

С этим, если всё же когда-нибудь придётся его использовать, цель будет не дальше чем в двадцати футах. Тяжело не попасть.

Пен передёрнула помповый затвор, который скользнув, отозвался металлическим «клик-клак». Палец лёг на спусковой крючок, однако Пен не стала его нажимать.

Не заряжено, сказала она себе. И не должно быть заряжено. А если бы было, ты она бы раскрошила стену.

Пен положила ружьё на колени и следующие несколько минут прошли за изучением инструкции. После этого она проверила патронник. Пусто. Нажала на курок. Щелчок. Затем открыла коробку с патронами и зарядила дробовик четырьмя из них.

Перезарядив оружие, она нажала переключатель, чтобы активировать предохранитель. Пен поработала переключателем взад-вперед, пока эта операция не стала для неё знакомой.

«Всё готово», — подумала она.

Пен уже определилась с лучшим место для хранения. Отнеся дробовик в спальню, она спрятала его под одеяло.

Затем легла на кровать.

Здесь кто-то есть!

Она вскочила с матраса, схватила ружьё, и высоко подняв ствол, направила его на дверь.

— Пум, — прошептала она.

Пен покачала головой. Она почувствовала себя глупо, будучи похожей на ребёнка, играющего в войнушку, и вернула ружьё на место. На этот раз она сняла обувь и вновь залезла под одеяло, после чего испытала манёвр ещё раз. Одеяло замедлило её, но не намного.

Попрактиковавшись ещё три раза, Пен сняла простыни и наволочки и свалила их на пол.

Воскресенье, день стирки.

Теперь ты дома, не нужно никуда бежать, можно заняться привычными рутинными хлопотами, будто ничего не изменилось.

* * *

Боди проехал мимо дома Харрисона. Мерседеса на аллее больше не было.

— Сработало, — сказала Мелани.

— Конечно, сработало. Только что он подумает, когда приедет в больницу и узнает, что ты соврала?

— Можешь не сомневаться, это его озадачит. Согласен? Похоже, Мелани, не слишком заботил этот вопрос.

— Конечно, озадачит.

В следующем квартале, Боди нашёл свободное место на обочине, где до этого стоял Континенталь и припарковался.

— Сколько сейчас времени? — Спросила Мелани, когда они пошли по тротуару.

Боди взглянул на наручные часы. — Двенадцать сорок.

— Отлично.

— Не нравится мне всё это, если хочешь это знать, — сказал он, ускоряя шаг, чтобы поравняться с девушкой.

— Всё нормально. Я позвонила в двенадцать тридцать. Допустим, им понадобилось пять минут, чтобы собраться. Затем ещё минут пятнадцать, чтобы доехать до больницы, и ещё минут пять, чтобы понять, что их обманули. И, наконец, пятнадцать минут на обратную дорогу. И это всё при условии, что они будут действовать очень быстро. Поэтому, до десяти минут второго можно ни о чём не волноваться.

— Логично. Стало быть, заглядываем в гараж, и уходим чистыми, как стёклышко. Только вот что ты собираешься сказать Харрисону, когда он захочет узнать, зачем ты ему позвонила?

— Это зависит от состояния Порше, согласен?

— Нам чертовски повезёт, если оно будет раздолбано.

Семифутовые ворота были заперты.

— Они открываются пультом дистанционного управления, — сказал Боди, взглянув на механизм.

Не колеблясь ни секунду, Мелани отошла от въезда, уцепилась за невысокую кирпичную стену, и, преодолев её, оказалась за воротами.

Со стоном, означавшим разочарование, Боди последовал её примеру, и вслед за Мелани направился к гаражу.

«Это просто безумие», — подумал он.

Участок был отгорожен высоким забором, но в соседнем доме было два этажа. Сверху можно всё заметить.

Если кто-то случайно посмотрит вниз…

На миг он представил перед гаражом полицейскую машину с включенной мигалкой.

О, чувак…

За домом Харрисона узкая дорожка расширялась перед двухместным гаражом.

Мелани потянула за ручку, пытаясь поднять гаражные ворота.

— Наверное, они тоже открываются с пульта дистанционного управления, — сказал Боди.

— Попробуй ты.

«Это бесполезно», — подумал он, но всё же приложился к ручке. Ворота не сдвинулись с места.

Окон в них не было.

Дорожка уходила за угол гаража, следуя к боковой двери со стеклянными панелями.

Мелани сложила ладони на одной из них, и заглянула внутрь. — Вот она, — сказала Мелани.

— Ну, что с ней?

— Не вижу, слишком темно. — Она подергала ручку, покачала головой и повернулась к Боди.

— Может, откажемся от этой затеи, — предложил он.

— Ты сможешь выбить дверь?

— Ты что, шутишь? Боже, мы уже вторглись в частное владение. Ты что, в тюрьму захотела?

Мелани посмотрела в сторону, а затем, неожиданно её рука взметнулась в сторону стеклянных панелей. Потрясённый Боди вздрогнул, когда её локоть протаранил одно из нижних окон. Стекло разбилось, осколки со звоном посыпались на пол гаража.

— Мел!

— Я не собираюсь сдаваться, — сказала она, протягивая руку через разбитое стекло и открывая дверь. — Можешь подождать здесь, если испугался.

— Давай быстро всё сделаем и свалим отсюда.

В гараже было темно и прохладно. Боди быстро закрыл дверь.

Мелани щёлкнула выключателем. В задней части, над Порше, загорелся свет. Машина оказалась ярко красного цвета.

Когда они подошли ближе, Боди осмотрелся по сторонам. Вдоль стены стояли тазики, стиральная машина, полки были забиты картонными коробками. Ближе к двери гаража хранились грабли, газонокосилка, лопаты и мешки с удобрениями. Затхлый, сырой запах гаража смешивался с запахами удобрений и бензина.

Боди дрожал, поскольку в помещении было прохладно, хотя, возможно, причиной было само нахождение здесь.

Боже, это безумие.

Мелани остановилась перед Порше. Её взгляд изучал капоту и лобовое стекло.

Боди казалось, что всё в норме, и он приблизился, когда она присела, чтобы проверить фары, решётку радиатора и бампер.

— Ни царапины, — сказал Боди.

— Это означает лишь одно — он использовал другую машину. Угнал, или взял на прокат.

— Это будет нелегко доказать.

— Проклятье!

— Давай выбираться отсюда.

Мелани направилась к двери вслед за Боди. Открыв её, он вытер внутреннюю ручку, удалив отпечатки пальцев, а затем закрыл дверь и проделал то же самое с внешней ручкой.

Опередив его Мелани, подошла к задней двери дома, открыла её и стала вглядываться внутрь, пока Боди не нагнал её.

— Нет, — вскрикнул он, схватив девушку за плечо.

— Сколько времени?

— Мел, нет. Нельзя этого делать.

— Перестань. Сколько сейчас времени?

Он взглянул на часы. — Без десяти час.

— У нас как минимум пятнадцать минут.

— Что ты там собираешься делать? — Спросил он. Голос его дрожал, сердце бешено колотилось.

— Просто быстренько осмотрюсь.

— Боже, Мел.

— Там могут быть доказательства. Я вхожу.

— Нет!

— Отпусти меня.

Он убрал руку с её плеча и поплёлся за Мелани на кухню. Боди чувствовал себя прескверно. Вламываться в гараж уже было преступлением, но то, что происходило теперь — полное безумие.

Боди чувствовал, что ему нужно отлить.

Если нас здесь поймают…

Почему, мать его, Харрисон не запер дверь?

Может в доме кто-то есть!

Даже не думай об этом.

Но внутри было тихо.

Что делать, если у него сигнализация?

— Что, если у него есть система бесшумной тревоги? — Прошептал Боди. — Её можно вывести напрямую в полицию или службу безопасности.

Мелани пропустила его слова мимо ушей.

— Две минуты, — сказал он. — У тебя есть две минуты, а затем мы уйдем даже, если мне силой придётся вытаскивать тебя.

Они прошли мимо туалета. Боди мог воспользоваться им, но пошёл дальше.

Мелани направилась в спальню.

Одеяла и простыни были откинуты к подножию большой двуспальной кровати. Подушки смяты. Посреди простыни из голубого шёлка виднелось влажное пятно.

Мелани наклонилась, проведя по нему пальцем, растёрла между большим и указательным, а затем понюхала.

Боди сделал над собой усилие, чтобы не сблевать.

Она повернулась к нему. Уголок её рта дрогнул. — Думаю, понятно, чем они занимались.

Боди схватил её за запястье. — Убираемся отсюда, сейчас же.

— Ладно, ладно, не тяни.

Он отпустил её и бросился вперёд — из спальни по коридору в гостиную, через гостиную в холл. Боди распахнул дверь, Мелани вышла, после чего он удалил отпечатки пальцев, припомнив, что она оставила их так же и на задней двери. Он задумался, нужно ли ему обойти теперь весь дом, чтобы всё за ней подчистить.

Патрульная машина может примчаться в этот самый момент.

Боди вышел и закрыл дверь, потянув её за край.

Они медленно пошли по тротуарным плитам, и только когда достигли конца квартала, Боди понял, что они в безопасности. Его лёгкие наполнились воздухом. Сердце всё ещё бешено колотилось и по-прежнему хотелось отлить, хотя теперь это желание было уже не таким сильным.

* * *

Они сели в фургон, и Боди съехал с обочины. — Слава Богу, что всё закончилось. — Сказал он.

— Не многого же мы добились, — ответила девушка.

— Мы узнали, что автомобиль Харрисона цел. И после твоего обонятельного теста можно отбросить вероятность того, что их отношения были чисто платоническими.

— Хотелось бы мне быть здесь, когда они вернутся из больницы.

— Не сомневайся, на твой счёт они припасут пару комментариев.

— Это точно.

— Нужно было подумать, прежде чем совершать такой звонок.

— А я и подумала. Мои слова могли не только выманить их из дома, но и заставить волноваться, встряхнуть их.

— Не сомневаюсь, что у тебя это получилось. Когда Харрисон увидит разбитое окно в гараже, он будет очень сильно взволнован. А ещё будет точно знать кто это сделал, и почему.

— Да, это так, — спокойно повторила она.

— Наверное, нам лучше переехать к Пен.

— Ты так хочешь этого, да?

— Чего я действительно хочу, так это избежать столкновения с Харрисоном после всего, что мы натворили. Он поймет, что именно мы искали.

— Меня не волнует, что он подумает.

— Тебе плевать на то, что он может сделать?

— Он не донесет в полицию, если это то, чего ты боишься.

— Если невиновен…

— Он виновен.

— Тогда, если он виновен, то это ещё хуже.

* * *

Когда они вошли в дом, Боди поспешил вперёд Мелани. — В туалет хочу — сил нет, — сказал он.

— Ой, а я в фургоне кошелёк оставила.

Он бросил ей ключи и побежал в туалет. Когда дверь была закрыта, Боди расстегнул молнию и, выпустил на свободу то, что так долго держал внутри. Вздохнул и считал секунды, пока не закончил. Шестьдесят три. Это не было рекордом. Его рекорд девяносто восемь секунд в одну из прошлогодних ночей, когда он вернулся в свою квартиру после выпитого в «Спарки» пива.

Застегнув молнию, Боди спустил в унитазе воду, и помыл руки.

«Мелани тоже следует руки помыть», — подумал он. «После того, чего она касалась и нюхала».

Она совсем с ума сошла.

Боди вытер руки и вышел.

Мелани ещё не вернулась. Тогда он отправился на кухню. Мысль о «Спарки» пробудила в нём жажду. Боди нашёл в холодильнике несколько бутылок пива «Корона», и, взяв одну из них, почувствовал укол совести.

«Я вовсе не ворую», — подумал он. «Джойс сказала, чтобы мы чувствовали себя как дома».

В ящике он нашёл открывашку и сорвал пробку.

Наверное, она не была бы такой щедрой, если бы узнала, чем мы занимались.

Чёрт, в любом случае, это не её пиво. Оно принадлежит Уиту. Человеку, который оплачивает здесь всё, в том числе и пиво. Конечно, для меня он не зажмёт бутылочку. К тому же я через такое прошёл ради него.

Боди сделал глоток. Пиво было холодным и вкусным. Продолжая наслаждаться напитком, он устроился за столом.

Бедняга, эти двое наставили тебе рога, Уит. Твой компаньон и дражайшая жёнушка. Если ты когда-нибудь выздоровеешь, тебя будут ждать неприятные открытия.

Только они ли на тебя покушались? Вот в чём вопрос.

Было бы неплохо заставить их заплатить, если они к этому причастны.

Итак, что мы имеем? Этот мерзавец, Харрисон, оказался достаточно умён, чтобы не использовать свой автомобиль. И что же делать теперь?

Думаю, ничего. Мелани уже сделала вброс дерьма на вентилятор. Нам остаётся только сидеть сложа руки, и смотреть, куда оно полетит.

Может, удастся увернуться.

Слишком долго она за кошельком ходит.

И тут Боди осенило почему.

— Мелани, — пробормотал он. — О, Боже!

Он выскочил на улицу, но как и ожидал, фургона там не обнаружил.

Глава шестнадцатая

Пен спустилась по лестнице с корзиной белья, и миновала бассейн во дворе. Жилое здание стояло в полной тишине, вокруг не было никого. Типичный воскресный день. Жильцы либо ушли, либо сидят по квартирам.

Она выбрала короткий проход между двором и улицей. Дверь подсобного помещения была приоткрыта. Обычно её держат закрытой, чтобы оградить от вандализма и несанкционированного использования оборудования. Алиша, живущая в квартире на углу рассказывала однажды, что встретила здесь как-то раз грязную женщину стиравшую бельё, и когда Алиша к ней обратилась, та завизжала, как сумасшедшая.

Пен опустила корзину, и, открыв дверь, стала вглядываться в темноту. Ничего не разобрав, она протянула руку и включила свет. Помещение выглядело пустынным. Обе стиральные машинки, а так же сушилки были выключены. Подняв с земли корзину, она вошла.

Стиральные машины загружались сверху. Открыв каждую из них, она заглянула внутрь. Пусто.

«Счастливый день», — подумала она.

Разделяя бельё, прежде чем бросить его вниз, Пен стояла, склонившись над корзиной. Схватив охапку белого, она выронила носок, и ей пришлось присесть на корточки, чтобы поднять его.

— Красивая попка.

Пен вздрогнула. Её голова резко повернулась с такой быстротой, что на миг она ощутила сильную боль в шее.

В дверях стоял Мэнни Хэммонд, жилец из 202 квартиры. Он играл в футбол в университете Южной Калифорнии и частенько таскал майку с напоминанием о днях былой славы. Однако сегодня её на нём не было — только красные выцветшие гимнастические шорты и кроссовки. Шорты были очень узкими.

— Ты напугал меня, — сказала Пен. Она взяла носок и бросила его в стиральную машину.

— Тебе нужно расслабиться.

— Буду иметь это в виду.

Чёрт возьми, откуда он взялся?

— Не пропустишь игру по телевизору? — Спросила она.

— Зачем мне смотреть игру, когда я могу смотреть на тебя? — Он прислонился к дверной коробке, скрестив щиколотки и сложив руки на массивной груди.

Вздохнув, Пен наклонилась, чтобы поднять отбеливатель и моющее средство. Почувствовав его пристальный взгляд, она выпрямилась. Руки её дрожали, когда она наполняла мерный стаканчик.

— Нервничаешь, да?

— Не нужно ко мне так подкрадываться, — сказала она, не глядя на него, засыпая стиральный порошок и отбеливатель в стиральную машинку. Закрыв крышку, она нажала кнопку включения, и почувствовала, как машина заполняется водой.

— Почему тебе бы не забросить внутрь всё остальное? — С улыбкой на лице предложил Мэнни. — Эти вещи тоже нужно отстирать.

— Как-нибудь в другой раз.

— Нет другого времени кроме настоящего. Давай милая, это прачечная. Всё должно быть чистым.

Она посмотрела на него, чувствуя, как румянец расходится по её лицу. — Почему бы тебе не погулять Мэнни?

Он усмехнулся. — Уверен, ты это говоришь, многим парням.

— Только занудам. — Смущенная и злая, она схватила корзину и бросила содержимое в другую машину.

— Ты случаем не лесбиянка?

— Заткнись.

— Я хочу сказать, было бы очень жаль, если бы такая девушка как ты ей оказалась. Это серьёзная утрата для мужского пола.

Она не стала заморачиваться с мерным стаканчиком, насыпав порошок в машину и отставив его в сторону.

— Да, по ходу ты и впрямь лесбиянка.

Она захлопнула крышку и обернулась.

— Я не лесбиянка, а ты кусок дерьма.

Похоже, его это забавляло. — Какие манеры. Рад слышать, что ты не лесбиянка. Стало быть, ты просто фригидная?

Разъяренная Пен обернулась. Включив стиральную машину, она схватила пустую корзину. Дрожащей рукой поставила в неё отбеливатель и порошок, и, двинувшись обратно, столкнулась с Мэнни.

— Ты ведь ещё не уходишь, да? — Он шагнул к середине двери.

— Пожалуйста, отойди, — сказала она.

— Когда в последний раз у тебя был нормальный трах?

— Убирайся с дороги.

— Наверное, это проблема. А я всего лишь парень готовый тебе помочь. — Он опустил руку и погладил переднюю часть своих шорт. По выпуклости было совершенно понятно, что у него стояк. — И я неплохо оснащён для решения данной проблемы, дорогуша. Хочешь взглянуть? — Ухмыльнувшись, он приспустил шорты на дюйм.

— Прекрати.

— Знаешь, что? Почему бы тебе не закинуть их в стиралку вместе с твоими вещами? Со всеми твоими вещами. Понимаешь, что я имею в виду? А я покажу тебе, что это такое…

— Отойди. — Сказала Пен и направилась прямо на него, держа корзину перед собой.

— Эй, это же твой шанс.

— Отойди! — Крикнула она ему в лицо.

Он вздрогнул и отошёл в сторону.

Пен двинулась мимо, ожидая что он вот-вот её схватит.

— Тупая пизда. — Пробормотал он, придержав, однако, руки при себе.

Из полумрака помещения Пен поспешила выбраться на солнечный свет. Она дрожала, и с трудом переводя дыхание уже возле лестницы, обернулась.

Мэнни, стоял на углу бассейна, и подняв средний палец покрутил задраной рукой.

Пен бросилась по лестнице наверх, вдоль балкона к своей квартире, и открыла дверь. Войдя внутрь, она прислонилась к двери. В груди болело. Воздуха не хватало.

Грязный ублюдок.

Когда в последний раз у тебя был нормальный трах?

Я хотел поговорить с тобой о моём большом твердом члене и твоём горячем сочном влагалище.

Её ноги подогнулись. Она скользнула вниз по двери и посмотрела на свои задравшиеся колени.

Мэнни?

Голос не был похож, но он мог его изменить, когда говорил по телефону.

Мэнни.

Квартира 202. С отличным обзором на её окна. Он точно знал когда она уходит и приходит, и когда ложится в постель.

А ещё знал, когда она бывает одна.

Мэнни.

* * *

Мелани, по-видимому, всё же сделала это.

Она вернулась бы уже в час двадцать, не позднее половины второго, если бы приехав к дому Харрисона, обнаружила на подъездной дорожке его мерседес, и одумалась.

Так что, вероятно, она снова проникла в дом через заднюю дверь, и спряталась. В шкафу, или под кроватью.

Боди посмотрел на свои наручные часы. Прошло только две минуты. Было уже без пяти два.

Если бы Мелани решила вернуться, то была бы здесь уже полчаса назад.

Боди уставился на пустую бутылку пива, медленно проворачивая её между пальцев.

И что мне теперь делать с этим любопытным поворотом событий?

Для начала выпить ещё пива.

Боди поднялся, и открыл ещё одну «Корону», достав её из холодильника. Прихватив бутылку с собой, он вышел на улицу, и растянулся на шезлонге. Легкий ветерок сдерживал солнце от излишней жары. Закрыв глаза, он представил, как выглядела Пен сегодня утром, лежа на этом же месте.

Боди сделал глоток.

Что, интересно, она делает сейчас? Отправилась на поиски новой квартиры? Боди задался вопросом, почему они до сих пор не привезли её вещи?

Эй, я застрял здесь. Я бы отвез тебе твой чемодан, если б мог. И предпочёл бы находиться с тобой, а не здесь.

Как только Мелани вернётся.

Она тоже застряла там до подходящего момента, когда предоставится шанс улизнуть.

Конечно, они могут, её поймать.

Я мог бы сходить туда пешком. Тут меньше получаса ходьбы.

Или позвонить Пен? У неё есть машина. Ну, приедем мы к Харрисону, и что дальше? Постучать в дверь и спросить Мелани? Очень мило.

Однако мысль о звонке Пен ускорила ритм сердцебиения. Он мог бы рассказать ей о Мелани. Они обсудили бы ситуацию. Может, она бы даже приехала. Они остались бы в доме одни. «Да, брось», — сказал он себе.

Лучше позвоню ей.

Поставив бутылку на стол, Боди отправился в дом, набрал номер службы, назвал оператору имя Пен и услышал записанный голос, который продиктовал ему номер. Записав его на листке бумаги, Боди набрал полученный номер Пен.

Прежде чем повесить трубку он позвонил десять раз.

Затем вышел на улицу и сел на солнце. Допив пиво, Боди отставил бутылку в сторону, и закрыл глаза.

Столько всего из-за одного видения.

Можно вызвать такси и поехать к Пен. Это мысль.

Привет, просто зашёл посмотреть, как ты. Где Мелани? Да так, прячется в доме у Харрисона, собирая улики.

* * *

После возвращения из прачечной Пен, поняла, что не в состоянии читать, поэтому, включив телевизор, уставилась на экран. В голове вертелись самые разные мысли и воспоминания — встреча с Мэнни, звонки, папа в больнице, дробовик, вопрос о переезде в новую квартиру, Джойс и Харрисон предавшие отца и, возможно, пытавшиеся его убить. Она думала о «видениях» Мелани, и о Боди в своей спальне прошлой ночью, а ещё о ревности сестры.

Вскоре сработал таймер, напомнивший о необходимости сходить в прачечную.

О дробовике не могло быть и речи, поэтому она взяла с собой длинный нож, завернув его в полотенце и зажав подмышкой.

Перетаскивая влажное бельё из стиральной машины в сушилку, она всё ждала Мэнни, который подкрадётся и даже, может быть, нападёт на неё на этот раз, однако, он так и не появился.

Затем вновь последовало ожидание. Спустя несколько минут, цикл сушки закончится и ей придется вернуться ещё раз. Завёрнутый в полотенце нож лежал перед Пен на столе, и идти туда без него она не собиралась.

Может, Мэнни просто трепался. Он ведь даже не попытался что-либо сделать.

Наверное, лучше оставить нож.

Он был возбуждён, и очень сильно меня хотел. Если бы в ответ я проявила хоть малейший интерес, он бы просто повалил меня на пол и…

Мэнни не звонил мне.

И не совал записку под дверь.

Полуголый в прачечной, он пытался шокировать тебя. Он не тот, кто станет совершать анонимные телефонные звонки.

Откинувшись на спинку дивана, Пен хмурясь посмотрела на экран телевизора.

Ей было не по себе от мысли, что это мог быть Мэнни. Он был реален, и она знала, с каким врагом имеет дело. Это не безликий незнакомец. Но лучше Мэнни со наглой ухмылкой и выпирающими тренажерными шортами, чем…

От неожиданного звонка она дёрнулась.

Я хочу приехать…

Это был не телефон, всего лишь таймер.

Поднявшись, Пен похлопала по карману шорт, чтобы убедиться, что ключи при ней, и прихватила полотенце с ножом. Зажав его под мышкой, она подняла корзину для белья, и вышла на улицу.

Шторы Мэнни были распахнуты. Она не заметила его ни в одном из окон, однако это ничего не доказывало, он мог стоять позади в нескольких шагах, наблюдая за ней из комнаты, погружённой в полумрак.

Пен заторопилась вдоль балкона и вниз по лестнице. Проходя мимо бассейна, она уловила слабый звук музыки доносившийся из какой-то квартиры. Признаки жизни. Обнадеживающе.

Выходя из прачечной, она заперла за собой дверь, и сейчас она по-прежнему была закрыта.

Конечно, у Мэнни тоже есть ключ.

Поставив корзину, Пен полезла в карман и достала ключи. Открыв дверь, она заглянула внутрь.

Никого.

Включив свет, Пен носком протолкнула корзину через дверной проём и заперлась изнутри.

Сушилка, установленная на час, по-прежнему грохотала.

Хотя должна была остановиться пять минут назад.

Подняв корзину, Пен подошла к машине. Таймер показывал, что осталось четыре минуты.

«Наверное, я неправильно установила кухонный таймер», — решила Пен.

Либо так, либо кто-то здесь побывал и переставил время.

Я просто параноик. Надо прекращать это.

Наклонившись, она взялась пальцами за ручку дверцы сушилки, и вдруг поняла, что боится её открыть.

Внутри может быть что угодно.

Даже дохлый кот. С привязанной к хвосту запиской: «Как на счёт киски?»

Ты теряешь голову Пен.

Сделав над собой усилие, она всё же открыла дверцу. Машина затихла, и Пен вздохнула, глядя на край простыни.

Присев, она посмотрела во тьму барабана. Похоже, кроме белья там ничего.

Сунув руки внутрь, она схватила горячую ткань.

Мелкие острые как бритва зубы вовсе не впились ей в пальцы.

Конечно, нет.

Ничего здесь страшного. Всё это лишь моё воображение.

Достав кучу одежды, она бросила её в корзину.

«Вот дерьмо», — подумала она, снова сунув руку. Кое-чего не хватает. Мир рухнул.

По крайней мере никто не оставил мне подарок.

Да, надейся.

Пен быстро разгрузила машинку, и, положив полотенце с ножом в корзину сверху, поспешила из прачечной прочь.

Половина бассейна была в тени, но она прошла по солнечной стороне и покачала головой.

Дохлый кот в сушилке.

Голодные крысы?

Боже, дела и так плохи, даже без надуманных мной неприятных сюрпризов.

Почти в безопасности, — подумала Пен, оказавшись перед лестницей.

Взбираясь наверх, она представила себе Мэнни, следившего за ней из окна.

«Он — последнее из того, что меня должно волновать», — подумала Пен. «Этот подонок мне точно не звонил. С ним я справлюсь».

Ей очень хотелось заглянуть в окно, когда она проходила мимо балкона, но что, если он действительно наблюдает за ней. Войдя внутрь, Пен закрыла дверь, и прислонилась к ней спиной.

Теперь в безопасности.

Дверь позади неё была заперта. Телефоны отключены. Ружьё под кроватью.

Теперь никто меня не тронет.

Сделав долгий глубокий вдох, Пен попыталась успокоиться, а затем отнесла корзину в спальню и, вывалив содержимое на кровать, принялась сортировать бельё: в одну кучу простыни и наволочки, в другую одежда, которую нужно гладить, в третью нижнее бельё. Справившись с задачей, Пен взяла лифчики и аккуратно сложила их в ящик. Затем наступил черёд трусиков. Кроме тех старых белых, которые она надевала в пятницу вечером, все остальные были яркими и новыми — красные, синие, розовые, фиолетовые.

Но чёрных среди них не оказалось.

Хотя, она точно знала, что относила их в стирку.

Так, где же они?

Пен порылась в остальном белье, решив, что чёрные трусики, могли запутаться в простыне или блузке. Но их там не оказалось. Она посмотрела в корзине, стоявшей на полу рядом с кроватью, затем снова среди одежды, на этот раз внимательнее, разделяя и встряхивая каждую вещь, в надежде, что откуда-нибудь трусики да выскочат.

Но этого не произошло.

— Проклятие, — прошептала она.

В груди стало тесно.

Должно быть, она оставила их в стиральной машинке или в сушилке. Они маленькие и чёрные, их легко пропустить, доставая остальную одежду.

Обычно, после стирки и сушки она обшаривала всё руками, чтобы убедиться, что ничего не осталось. Но сегодня она этого не делала. Слишком спешила оказаться в безопасности квартиры.

Хороший ход.

Ей не хотелось спускаться вновь. Она предпочла бы остаться здесь в безопасности, с отключенными телефонами, возможно, выпить бокал вина и принять долгую горячую ванну.

Но лучше найти трусики самой, чем это сделает кто-то другой.

На полпути вниз, на лестнице, Пен вспомнила, что забыла нож.

Быстро похлопав себя по карманам шорт, она не обнаружила ключей. Сердце будто галопом скакало. Она проверила другой карман — спереди, хотя никогда не ложила туда ключи, и они действительно оказались там.

Слава Богу.

Это была бы та ещё, захлопни я себя снаружи.

Миновав бассейн, Пен достигла прачечной, и вытащив из кармана связку отыскала нужный ключ.

Войдя внутрь, она склонилась над стиральной машиной и заглянула внутрь, проведя пальцами по внутренней поверхности барабана, на случай, если трусики зацепились там за что-нибудь. Присев перед сушилкой, Пен пошарила и внутри неё. Она проверила даже стиральную машину, которую использовала для белого белья. А ещё осмотрела пол.

Но трусики просто исчезли.

Кто-то вошёл и взял их.

Мэнни? А что, если не он?

Чувствуя напряжение и холод внутри себя, Пен поспешила вернуться в квартиру, и, дрожа всем телом, опёрлась на дверь.

Успокойся.

Успокойся, чёрт возьми. Кто-то взял и украл мои трусики. Теперь они у него.

Он наблюдал, как я вхожу и выхожу из прачечной.

Нужно уезжать отсюда.

Глава семнадцатая

Проснувшись, Боди отправился к беседке. Сунув пальцы в холодную воду джакузи, он вспомнил, насколько горячей она была накануне ночью. Затем в памяти его всплыла прекрасная Пен, флиртующая Мелани, сначала топлесс, а позже совершенно обнажённая, в надежде отвлечь его внимание от своей сестры.

Где же она сейчас? Притаилась у Харрисона в шкафу? Прячется под кроватью? Или поймана?

Надо что-то делать, но что?

Расхаживая вокруг, по деревянной платформе, он обнаружил управление. Повернув ручку и включив переключатель, можно подать горячую воду.

Вперёд, действуй.

Боди совершил задуманное.

Машина загудела и стала взбалтывать прозрачную поверхность. Опустив в воду руку, он почувствовал, как тёплое течение ласкает запястье.

Вернувшись в дом, Боди отыскал наверху плавки, которые одевал прошлой ночью, и переоблачился в них. Накинув на плечи полотенце, он двинулся на кухню, достал из холодильника пиво, и, открыв бутылку, вернулся в беседку, где погрузился в джакузи.

Прохладная вода вызывала дрожь, поэтому он пересел ближе к трубе подававшей тёплую струю, которая согревала ему спину.

Боди сидел там, где прошлой ночью сидела Пен.

Закрыв глаза, он представил, как она выглядела; лицо, на которое падал красный свет, волосы цвета полнолуния, пряди, ниспадавшие на лоб, шелковистый блеск влажных плеч, и кромка воды, лизавшая грудь.

Вода, наконец, нагрелась.

— Привет.

Боди распахнул глаза, не в силах поверить, что Пен оказалась перед ним, однако, это действительно была она. — Привет, — сказал он.

— Не думала, что застану здесь кого-нибудь.

— Здесь только я.

— А где остальные?

— Джойс по-прежнему нет…

Пен кивнула. На миг в глазах её сверкнула ярость.

— А Мелани бросила меня одного.

Пен поднялась по ступеням, оставив на платформе сандалии и села на краю, болтая в воде ногами. — Можно бы и погорячее.

Боди пожал плечами. Сердце его бешено колотилось.

— Я немного волновалась, оставшись одна.

— Я звонил тебе.

Её брови вопросительно приподнялись.

— Решил, что тебя нет дома.

— У меня телефон до сих пор отключен. Кто знает, может так его и оставлю.

— Неужели всё настолько плохо?

— Знаю, что это глупо.

— Я так не думаю.

— Спасибо. А зачем ты звонил?

— Может, переоденешься, и спустишься в воду?

— Так ты поэтому звонил?

— Я звонил по поводу Мелани.

Пен кивнула, предлагая продолжить.

— Мы вернулись к Харрисону. Для начала, съездили в полицейский участок, но там узнали не много, а потом отправились к Харрисону. Они с Джойс были дома, поэтому мы поехали домой, и Мелани ему позвонила… сказав, что ваш отец вышел из комы, и хочет его видеть.

— Ты это серьезно?

— Это сработало. Мы помчались туда, а он уехал, так что мы вломились в гараж и осмотрели Порше.

— Хочешь сказать, вы взломали замок?

— Мелани разбила окно.

— Господи Боже! И ты позволил ей? — Пен, казалось, не сердилась, а просто недоумевала.

— Не совсем так. Я не знал, что у неё на уме. Когда она звонила Харрисону и рассказывала легенду, я понятия не имел, что она задумала, пока, собственно слова не были произнесены. И даже тогда я не мог поверить своим ушам. То же самое, когда она разбила окно. Я только я отвернулся, чтобы уйти, она взяла и разбила его.

— Ты должен был помешать ей совершать эти безумия. Вообще не обыскивать Харрисона.

— Что ж, часть нашего плана заключалась в том, чтобы искать доказательства.

— И как, нашли что-нибудь?

— На Порше не ни царапины. Если он и сбил твоего отца, то точно на другой машине.

Она кивнула: — Само собой. Он слишком хитер, чтобы использовать для такого дела свою. Откинувшись назад, она завела руки за голову, и покрутила ей из стороны в сторону, пытаясь размять шейные мышцы. Её блузка навыпуск скользнула вверх, обнажая треугольник кожи между нижней пуговицей и поясом шорт. В открытой части был виден пупок. Живот открылся ещё сильнее, когда Пен подняла руку, чтобы помассировать затылок.

— Голова болит? — спросил Боди.

— Пока нет. Просто шея затекла. От напряжения.

— Горячая вода тебе поможет.

— Хочешь заманить меня. — Она слегка улыбнулась, когда произнесла это.

Боди улыбнулся в ответ. — Не-а.

— Не хватало ещё, чтобы Мелани вернулась и застала нас здесь.

— Это пустяки в сравнении с тем, что случилось бы, застань она меня в твоей спальне прошлой ночью.

— Это точно. Но не думаю, что нам стоит испытывать судьбу. А, вообще, где Мел сейчас?

— Я точно не уверен.

— А как думаешь?

— В доме Харрисона, шпионит за подозреваемыми.

— Что?

— Я не уверен в этом.

Пен выпрямилась, а затем, нахмурившись, немного подалась вперёд, будто желая лучше его слышать. Руки уперлись в бёдра. — Она у него дома?

— Это лишь моё предположение. Когда мы были там, задняя дверь оказалась не заперта.

— И, конечно, она вошла.

— Мы оба вошли.

— Боже мой.

Боди пожал плечами. — Я подумал: что за чёрт, мы ведь уже разбили парню гараж.

— Нашли что-нибудь в доме?

Он попытался подобрать какой-нибудь эвфемизм к слову «сперма». — Были определённые признаки, которые указывали на то, что эти двое были вместе в постели…

Покраснев, Пен сказала: — Так литературно преподал.

— Как Роберт Паркер.[21]

— А не было чего-нибудь… более компрометирующего?

— Мы не так долго там были. Я вытащил Мелани так быстро, как только смог.

— Но ты думаешь, что сейчас она там?

— Она не особо хотела уезжать. И как только мы вернулись, она снова уехала на моём фургоне. Это было около часа дня. С тех пор её не было.

— Но сейчас почти три!

— Знаю, знаю. А я сижу здесь. Протянув руку назад, он взял бутылку пива и сделал глоток.

— Будешь?

— Боди!

— У тебя есть какие-нибудь идеи?

Она протянула руку. Боди поднялся. Она пробежалась взглядом вниз по его телу и поспешно отвела глаза, когда он шагнул к ней, и протянул бутылку. Припав к горлышку, Пен откинула назад голову, прикрыв глаза. — Спасибо. Сказала она, возвращая бутылку, и вытерла руку о голое бедро, оставив на нём влажный след.

Боди сел. Горячая вода касалась его плеч. Он поднёс бутылку ко рту, ощутив её губами. Секунды назад, здесь были губы Пен.

— Глупая идиотка, — она покачала головой. — Извини. Я не должна… Что ты думаешь делать, просто ждать и надеяться, что она вернётся?

— Что-то в этом роде. Если она в доме Харрисона, то прячется. Поэтому, не может уйти, когда захочет. Проще говоря, она там застряла, пока не представится возможность улизнуть. Даже если шанс появится, не факт что она станет его использовать. Другими словами, нужно быть очень отчаянной, чтобы туда пойти. И, вполне возможно, она думает, что это её последний шанс разоблачить эту парочку.

Пен кивнула, приняв и согласившись с доводами Боди. — Но может быть так, что её поймали.

— Знаю.

— Что, если это и правда они… сделали это с папой?

— Тогда у Мелани большие неприятности.

— Или того хуже.

— Но если они её не поймали, и мы войдем, чтобы помочь ей…

— Нельзя же просто ждать.

— Нужно подумать и о Мелани. Она никогда не простит нам, если мы бросимся спасать её прежде, чем она улучит возможность услышать что-нибудь компрометирующее.

— Я могу жить и без её прощения. Я обходилась без этого так долго, что уже привыкла. — Глаза Пен приняли испуганное выражение. — У него есть пистолет, Боди. У Харрисона есть пистолет.

— Это серьезная причина, чтобы не нападать на него.

— А я сегодня купила ружьё.

— О, отлично. У меня есть возможность поучаствовать в перестрелке.

— Он может убить её. Я его знаю. Он способен… на всё.

— Хорошо. Мы что-нибудь придумаем. Пока не знаю, что, но…

— Мы должны что-то сделать.

Отхлебнув пива, Боди поднялся. Пен продолжала сидеть на краю, возле лестницы. Обернувшись, она протянула руку, и выключила систему подогрева.

— Может, придумаем какой-нибудь план, — сказала она.

Боди побрёл к лестнице.

— Не знаю какой, — продолжала Пен.

— Что-нибудь придумаем. Он почувствовал напряжение в горле, и опустил взгляд, чтобы не смотреть на Пен.

Она поднялась. Боди снял с плеч полотенце и предложил ей. — Хочешь вытереть ноги? — Спросил он.

— Спасибо. — Взяв полотенце, она наклонилась. Упавшие волосы колыхались у неё перед лицом, пока она вытиралась. Закончив, Пен протянула полотенце обратно, и обулась в сандалии.

— Подержишь бутылку? — Спросил Боди.

Взглянув на него, Пен сказала: — Нужно найти способ перехитрить их, и выманить их из дома.

— Например, позвонить и сказать, что твой отец хочет их видеть?

— Да, конечно. Правильно. — Она быстро опустила глаза и прищурилась, будто глядя на что-то в кустах. — Не знаю, — сказала она, и сделала глоток пива.

Закончив вытираться, Боди обернул полотенце вокруг талии и спустился по лестнице.

Пен последовала за ним к дому. — Знаешь, — сказала она, — возможно Мелани нет у Харрисона дома, может, она поехала куда-то ещё. Я хочу сказать, она говорила тебе, куда едет?

— Нет, не говорила.

— Прежде чем мы перейдём к действиям, нужно покрутиться по району, поискать твой фургон.

— Я бы сначала сгонял под душ.

— Давай, скорее.

Распахнув раздвижные стеклянные двери, Боди отступил в сторону, чтобы пропустить Пен, после чего отправился вслед за ней на кухню. Её белые шорты испачкались в нескольких местах. Взгляд Боди скользнул вниз на её ноги. — Я быстро, — пообещал он.

Пен осталась на кухне, а Боди поспешил наверх, стараясь не думать, что находится с ней в доме наедине. Но никакие другие мысли в голову не шли. Внутри всё дрожало.

«Ничего не случится», — сказал он себе. «Не волнуйся. Ты не посмеешь, а она не пойдет на это. Никто из вас не захочет наносить удар Мелани в спину».

Оставив дверь в ванную открытой, Боди снял плавки, бросив их в раковину.

На двери душевой кабинки висело белое бикини Пен. Если оставить его на месте, оно намокнет, поэтому Боди стащил его вниз. Он буквально видел, как она одевала его в джакузи, и как снимала здесь, на этом самом месте. Поборов соблазн поласкать её одежду, Боди поспешил повесить бикини на вешалку для полотенца.

Принимая душ, он представил себе Пен, вошедшую к нему в кабинку. Она была голой. Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?

«Не мучай себя», — подумал Боди. «Она не придёт».

Пен действительно не пришла.

Закончив, он обмотал полотенце вокруг пояса, и двинулся по коридору в спальню. Быстро одевшись, он спустился вниз. Боди нашёл Пен в гостиной, сидящей на диване, откинувшись назад, и вытянув ноги. Её сумочка лежала рядом, ремень был закинут на плечо. — Готов? — Спросила она. — Думаю, да.

Они вышли к машине.

* * *

Сидя на пассажирском сиденье, Боди наблюдал, как Пен села за руль и завела двигатель. Свернув на Сан-Висенте, она опустила козырёк, чтобы защитить глаза от вечернего солнца, и в мягких тенях её губы и щёки засветились золотом от солнечных лучей. Пен посмотрела на него.

— Просто задумался, — сказал он.

— Да?

Ни о чём он не задумался, просто залюбовался Пен. — Что делать, если Мелани там нет? — Спросил он.

— Это станет облегчением.

— Если не там, то где же она?

Пен слегка покачала головой.

— А если точнее, что мы будем делать, если она там?

— Кто знает?

— Я хочу, чтобы она бы просто уехала в Финикс.

Эти слова расстроили Боди.

— Я не имею в виду тебя, — сказала Пен, будто всё поняла.

— Я только в качестве сопровождения.

— Ты был так добр. Уверена, теперь ты жалеешь, не так ли? Попал прямо в эпицентр этого сумасшествия.

— В этом есть свои плюсы.

Пен не отрывала глаз от дороги.

Не нужно было говорить об этом, — подумал Боди.

— Да, — согласилась Пен. — Я слышала, как Мелани наградила тебя вчера вечером. Стены тонкие.

В первое мгновение Боди не понял о чём речь, но затем сообразил, что она слышала их в постели.

«Это было не то, что я имел в виду, говоря про плюсы», — подумал он.

Но она подумала об этом.

Очень хорошо.

Господи, она слышала, как мы кувыркались.

— Похоже, радио нужно было включить погромче, — сказал он.

— Думаю, она хотела, чтобы я услышала, — ответила Пен. — Учитывая, как она себя вела той ночью, меня бы это не удивило.

— Хотела, чтобы ты услышала?

— Чтобы дать мне понять, что у неё есть то, чего нет у меня.

— То есть я?

Она говорит обо мне.

— Это попытка заставить тебя ревновать? — Решился он, и ему даже показалось, что собственный голос он слышит со стороны.

— Меня бы это не удивило, — повторила она.

— И ты повелась? — Боди не мог поверить, что спросил это. — Ревнуешь? — Она посмотрела на него. — А ты, как думаешь?

Боди сглотнул. — Боюсь рискнуть с… предположением.

— А я боюсь рискнуть с ответом. Если я скажу: да — ревную, это будет похоже на то, что я даю тебе повод сделать шаг мне навстречу, а я не могу поступить так с Мелани. Если же я скажу: нет — то, наверное, обижу тебя.

— Хорошо сказано.

— Давай просто будем друзьями.

— Отличная идея.

— Смотри внимательнее, чтобы не пропустить фургон.

Он понял, что Пен только что свернула на улицу Харрисона.

Мерседес был припаркован на дороге. Континенталь Джойс — у тротуара перед его домом.

— Интересно, — сказала Пен. — В этот раз она не сильно заботилась по поводу парковки.

— Их тайные любовные интриги больше не секрет.

— Думаю, Мел это не пропустила. — Пен повернула за угол. — Интересно, что они сами на это скажут.

— Что бы они ни сказали, полагаю, Мелани всё слышала сама.

— Если она там.

Они обнаружили фургон Боди, припаркованным на противоположной стороне квартала.

Пен остановила машину рядом. Боди выбрался наружу, заглянул в окно, и вернулся к Пен. — Внутри её нет.

— Тогда она и впрямь у Харрисона.

— Похоже на то.

— Есть какие-нибудь блестящие идеи? — Спросила Пен.

— Пускай остаётся там.

— Блестяще.

— Я серьёзно. Раз уж она сумела войти, то сумеет и выйти, когда ей это понадобится.

— А если не сумеет? Если они её уже поймали? Может, они вернулись из больницы, обсуждая как подстроили аварию с папой, а затем поймали Мелани?

— Тогда дело — дрянь. Но я предпочитаю думать, что это не так. К тому же они не знают о наших подозрениях на счёт аварии. Если они будут злиться на Мелани… то только потому, что она узнает, что у них отношения.

Пен посмотрела на него. Взгляд её был мрачным. — Мы не можем просто оставить её там, — сказала она шепотом.

— Я знаю.

— Но ты только что сказал…

— Я просто пытался отговорить нас совершать какую-нибудь глупость.

— Например?

— Я пойду вытаскивать её. Один. А ты останешься в машине, и вызовешь полицию, если мы не выйдем через пять минут.

— Это твой план? — спросила Пен.

— Грандиозный, правда? Прост и понятен.

— У него есть пистолет.

— Он ни в кого не выстрелит. Пока ты будешь снаружи.

— Не нравится мне это.

— У тебя есть другие идеи?

— Почему бы не пойти мне, а тебе подождать в машине?

— Нет, по одной простой причине.

— Какой?

— Потому что я не позволю.

Глава восемнадцатая

Пен свернула на подъездную дорожку и остановилась за Мерседесом Харрисона, не став глушить двигатель.

Боди снял с себя часы и протянул их Пен. — Пять минут, — сказал он.

— Я боюсь.

— А я нет.

— Я вижу.

— Было очень приятно познакомиться.

— Очень смешно.

Боди выбрался из машины, чувствуя, что задыхается. Ноги подкашивались, однако он заставлял их передвигаться, ставя одну перед другой, пока не добрался до входной двери.

Боди нажал на звонок, и внутри послышался звук.

Интересно, Пен начала отсчёт, когда он вышел из машины, или начнёт, когда он попадёт внутрь.

Боди протянул руку, чтобы снова позвонить, но дверь открылась.

Харрисон поднял бровь. Одет он был в синий халат с белыми полосами, и пистолета при нём не было. — Смотрите, кто пришел! — Сказал он.

— Извините за беспокойство, — произнёс Боди, безуспешно пытаясь унять дрожь в голосе.

Харрисон наклонился в сторону и посмотрел мимо него. — Один пришёл? А где другая сестра, заперлась в телефонной будке?

— Я могу войти и поговорить с вами?

Он сделал шаг назад, чтобы пропустить Боди. — Я так понимаю, ты избран комитетом для представления жалоб.

— Вроде того.

Харрисон закрыл дверь. — Что у тебя на уме, хочешь поколотить меня?

— Нет, спасибо.

— Тогда что?

— Мы знаем о вас с Джойс.

Харрисон ухмыльнулся. — В данный момент это довольно очевидно. Однако ты далек от истины, если думаешь, что я имею отношение к наезду на Уита.

Сердце Боди ушло в пятки. — Я не знаю, что…

— О, так ты не имеешь ничего общего с телефонным звонком и визитом в мой гараж?

Глаза Боди уловили какое-то движение. Повернув голову, он заметил Джойс в проходе из зала. Она была одета в халат, казавшийся для неё слишком большим. Рукава были закатаны выше запястья. — Когда я вернусь к себе домой, — прошипела она, — я хочу, чтобы вы трое исчезли. Видеть вас больше не желаю.

— Ладно, — сказал Боди.

— Кто будет платить за стекло в гараже? — Спросил Харрисон.

— Мелани. — ответил Боди, подумав, что его голос прозвучал достаточно громко, чтобы заставить девушку покинуть своё укрытие.

— Я так и знала, — заметила Джойс.

— Чокнутая маленькая сука.

— Послушайте, мистер…

— Нет, это ты меня послушай. Я не вижу удовольствия становиться мишенью для мести каких-то лунатиков. В суде для таких случаев имеются более подходящие средства…

— МЕЛАНИ!

— Какого дьявола…

— МЕЛАНИ, ВЫХОДИ!!!

Расправив халат, Джойс стояла в напряжении с тревожным выражением лица.

— Она здесь? — разъярился Харрисон. — Проклятие, если эта маленькая сука в моем доме…!

Боди шагнул мимо него.

Харрисон схватил его за плечо. Молниеносным движением, Боди стряхнул его руку. — Мы уйдем отсюда через…

Джойс вскрикнула. Ярость на лице Харрисона сменилась шоком. Обернувшись, Боди заметил падающую на пол Джойс с повисшей на ней Мелани. Обхватив её ногами, Мелани рванула несчастную за волосы, и запрокинув ей голову, нанесла удар кулаком в челюсть.

Оттолкнув Харрисона, Боди рванулся к ним, однако, зацепился за стул, и упал. Уже поднимаясь, и спеша через комнату, он видел, как Харрисон схватил Мелани за воротник, и пытается оттащить от Джойс. Свободная майка без рукавов задралась вверх, закрыв девушке лицо, и спутав руки, однако она тут же из неё высвободилась. Потеряв равновесие, Харрисон взмахнул оставшейся у него майкой, и шлёпнулся на задницу.

Голая по пояс, Мелани обрушила град ударов на затылок Джойс.

Харрисон поднимался.

Не обращая на него внимания, Боди схватил Мел за руку, и оттащил от Джойс.

— Отпусти меня, — закричала она.

— Перестань!

Мелани рухнула на колени, мешая Боди себя тащить.

— Тихо все, — крикнул он. — Мы уходим. Уходим.

— Сумасшедшая сука, — провизжала Джойс.

Харрисон двинулся на них.

— Оставьте её в покое! — предупредил Боди.

Харрисон ударил ногой, угодив носком кроссовка Мелани по рёбрам, чуть ниже подмышки. Рука её выскользнула из рук Боди и Мел упала, ударившись лицом о край стола. Боди поднял её майку, но Харрисон перехватил её, и рванул на себя, тогда, изловчившись, Боди зажал рукой голову противника, и бросил того через бедро, подкрепив всё ударом в живот. — Я предупреждал тебя!

Мелани стояла на коленях. Одной рукой она держалась за стол, а другую прижимала к щеке. Между пальцами сочилась кровь, часть лица покраснела от удара.

Присев на корточки, Боди протянул ей майку, и заметил небольшое рассечение у неё на скуле. — Ладно, — сказал он мягко. — Давай убираться отсюда. — Просунув руки ей под мышки, Боди поднял девушку. На мгновение она показалась ему достаточно тяжёлой, но она быстро встала на ноги, и он повёл её к двери.

— Я… сдам вас копам, — крикнул Харрисон.

Боди оглянулся. Харрисон лежал на боку, держась за живот. — Давай, урод, только подготовь алиби получше, когда речь зайдёт о пятничном вечере.

— Вы двое грёбаные психи!

Джойс сидела на коленях, сложив руки на халате, и наблюдая за происходящим сквозь пряди волос. Она не сказала ничего.

Мелани открыла дверь.

Придерживая девушку за спину, Боди помог ей спуститься по ступеням с крыльца. Было ещё светло, и она прижимала майку к лицу, прикрывая грудь руками.

Не веря своим глазам, Пен обошла машину и открыла заднюю дверь. — Боже, что случилось?

— Давай убираться отсюда.

Мелани нырнула на заднее сиденье. Боди последовал за ней. Пен оббежала машину и села за руль.

— Куда? — трогаясь, спросила она.

— К моей машине.

— Может, лучше отвезти её в больницу? Что с ней случилось?

— У неё небольшое рассечение под глазом. Ударилась об стол.

— Я в порядке, — пробормотала Мелани.

— Лучше отвести её в отделение скорой помощи, — настаивала Пен.

— Я в порядке.

— У меня в фургоне есть аптечка. Боди наклонил Мелани, уложив её голову себе на колени. — Дай посмотрю. — Он убрал с её лица майку. Рана была на полдюйма ниже левого глаза. Изнутри сочилась кровь. Боди вытер её.

— Что случилось? — Спросила Пен. — Драка?

— Небольшой переполох.

— Ты уделал Харрисона, — сказала Мелани, и улыбнулась ему.

— Почему бы тебе не надеть вот это?

Поднявшись, она просунула руки в рукава, и натянула майку на голову, приложив, затем, к ране её нижнюю часть. На левой груди возле соска виднелось пятнышко крови.

— Нашли что-нибудь? — спросила Пен.

— Они знают, что мы их подозреваем, — сказал Боди.

— Что насчет тебя Мел? Где ты была весь день?

— В спальне. Под кроватью.

— Что ты слышала?

— Это сделали они.

— Покушались на папу?

— Да.

— Что они говорили?

— Не сейчас. Я не… очень хорошо себя чувствую.

— Ещё она получила по ребрам.

Пен остановилась позади фургона. Мелани отдала ключи Боди, и тот открыл дверь, довольный тем, что она опустила майку прежде, чем выйти из машины.

Все трое сели в фургон. Пока Боди закрывал двери, Мелани легла на спальный мешок, и поднесла к лицу край майки измазанный кровью.

Боди достал аптечку. Он нанёс на рану дезинфицирующий крем и прижал бинтом.

— И что нам теперь делать? Идти в полицию? — спросила Пен, присаживаясь рядом.

— Не думаю, — ответил Боди. — Мелани проникла в дом незаконно, к тому же она зачинщица драки. Нас признают виновными.

— Отлично, — пробормотала Пен.

— Харрисон и сам пригрозил обратиться к копам, однако, не думаю, что у него хватит смелости это сделать.

Она посмотрела на Мелани. — Ты действительно слышала, как он говорил о том, что сбил папу?

— Да.

— А что на счёт Джойс?

— Она была сообщницей. Они были в сговоре, как я и думала.

Глава девятнадцатая

Собрав вещи, Пен ждала в гостиной. Через несколько минут спустился Боди с сумками, а Мелани шла за ним. Она смыла с лица кровь, и надела чистую белую блузку. — Мы можем остаться у тебя? — спросила она.

— Конечно, — сказала Пен, посмотрев на Боди. — Вы уверены, что вечером вам не нужно ехать обратно?

— Ну…

— Я не пытаюсь от вас отделаться, просто, если Харрисон позвонил в полицию, то будет лучше, если вас не окажется в этом штате.

— Он не станет доносить, — сказала Мелани. — Он знает, что в этом случае мы всё расскажем.

— Наверное, перед отъездом лучше хорошенько выспаться, — заметил Боди. — А утром поедем.

— Хорошо.

Ничего хорошего, — подумала Пен. Она вообще не хотела с ними расставаться. Но знала, что долго оставаться они не смогут. Начиная с завтрашнего дня, они бы пропустили школу и курсы Боди. Кроме того, будет лучше, если они поскорее уедут, прежде чем Мелани натворит ещё больше глупостей.

Тем не менее, готовность сестры к отъезду её удивила.

Лучше не выпускать её из виду, — подумала она.

— Я заеду куда-нибудь за фаст-фудами, — предупредил Боди, — прихвачу, что-нибудь на ужин.

— Здесь неподалёку «Джек в Коробке»…

Он кивнул. — Я видел его. Вам что взять?

— Неплохо бы тако. У них они отличные.

Уже на улице, выйдя за дверь, Пен почувствовала в себе сомнения. — Как думаешь, должны ли мы оставить свои ключи от дома?

— Ни в коем случае, — ответила Мелани. — Это по-прежнему дом нашего папы. Джойс не имеет права вышвыривать нас на улицу.

— Пожалуй, что так.

Мелани вместе с Боди отправилась в фургон, а Пен села в свою машину и поехала за ними по Сан-Висенте.

* * *

Возвращаясь домой, Пен размышляла над тем, что Мелани может передумать на счёт утреннего отъезда. Трудно представить, что она откажется от идеи прижать Джойс и Харрисона, особенно после того, что она слышала.

Наверное, у неё есть какой-то план. Может, надеется улизнуть, сегодня вечером. И что тогда? Одному Богу известно. Нужно совсем спятить, чтобы спрятаться у Харрисона дома, а затем напасть на Джойс.

Нужно следить, чтобы она от нас не ускользнула, даже если для этого придётся всю ночь не спать.

Остановив машину на стоянке перед домом, Пен задумалась над тем, стоит ли их ждать. Заказ в ресторане быстрого питания не займёт больше пяти минут.

Не будь такой трусихой, — сказала она себе. Если не собираешься переезжать, тогда какой был смысл покупать дробовик. Нужно снова привыкать к этому месту.

Он забрал мои трусики. Именно здесь сегодня днём. Может, он один из местных жильцов, как Мэнни.

Но это не Мэнни, а кто-то другой.

Я не могу здесь жить, — поняла она.

Пен не могла покинуть даже сиденье своего автомобиля.

Пока рядом Боди, всё будет в порядке.

Завтра я найду новое место. Поживу в мотеле, пока…

Боди уедет уже завтра.

Боди должен был уезжать. Он должен увезти отсюда Мелани, подальше от всего этого.

Я бы и сама не прочь, сбежать от этого.

Но я не могу, пока папа в таком состоянии.

Нужно позвонить в больницу. Или, съездить туда вечером.

Что делать, если там будет Джойс?

Надо что-то делать с этой парочкой. Они не должны выйти сухими из воды.

Завтра пойду в полицию и всё им расскажу. Если они начнут расследование вокруг Харрисона, может из этого что-то выйдет. Так и сделаю. Если только они сами здесь не появятся, чтобы арестовать Мелани и Боди.

По крайней мере, мы вытащили её из дома Харрисона.

Боди был прав, надо было оставить её там. Может, ей удалось бы выбраться наружу без нашей помощи.

А может и нет.

Они могли её схватить. И Бог знает, что бы сделал Харрисон.

Мы приняли правильное решение.

Но каков их следующий шаг? Они поймут, что мы их подозреваем, и что они будут делать тогда? Возможно, ничего.

Харрисон адвокат, он знает, что у нас нет никаких доказательств.

Но, может быть, достаточно уже того, что мы их подозреваем.

Так что же он собирается делать, убить нас, всех троих?

Это был бы рискованный шаг. Рисковать он не станет, если только не отчаится совсем.

Мелани и Боди уедут уже завтра. Однажды он узнает об этом, и тогда расслабится. А я пойду всё расскажу копам, и у него не будет нужды заставить меня замолчать.

Нужно только пережить эту ночь.

Пен представила как Харрисон вышибает дверь её квартиры, и, врываясь внутрь, начинает дикую пальбу из своего пистолета 38 калибра. С громким хлопком пуля пробивает грудь Мелани. Боди бросается бежать, но пуля настигает его в спину. Сама Пен бежит в комнату, хватает ружьё и выстрелом, разрубает Харрисона напополам, едва только он входит в дверь. Затем она спешит в гостиную. Мелани умерла, но Боди ещё дышит. «Всё будет хорошо», — говорит ему она. — Мы тебя вылечим.

«Миленько, — сказала она себе. — Избавляюсь от сестры, и спасаю Боди».

Пен понимала, что не является экстрасенсом. Это была сфера Мелани. Но, она так же признавала силу грёз. То, что она сейчас себе представила, было возможным сценарием. Маловероятным, но, тем не менее, возможным.

Поэтому, на всякий случай, она поставит к двери стул, и будет держать дробовик поблизости.

«Харрисон, — уверила она себя, — должен быть сумасшедшим, чтобы ворваться и начать пальбу».

Но у него есть пистолет.

И наручники.

Бывший частный детектив. Почему он не отдал удостоверение и жетон, когда уволился из агентства? Может, соврал, что потерял их. Это ещё пара зацепок, которые могут оказаться полезными, особенно если учесть, что он замешан в изнасиловании.

Но не настолько полезными, как наручники.

Не начинай. Прекрати себя терзать.

Он ведь что-то сказал той ночью… что-то о работе. Только что именно? Он в кого-то стрелял? Нет, просто пару раз доставал пистолет. Говорил, что это нудная работа.

Не считая отдых.

Вот дерьмо!

Она вздрогнула, когда кто-то постучал в окно. На неё смотрела Мелани. Пен вылезла из машины.

— Ты давно здесь? — спросил Боди. В руках у него были пакеты с едой.

Пен покачала головой. — Несколько минут. — Должна ли она рассказать о том, что Харрисон имел опыт угона автомобилей и, о том, что у него, возможно, даже есть для этого инструменты?

Мелани тут же захочет их найти.

Полуночные поиски инструментов?

Не стоит раскачивать лодку. Оставим это полиции.

Она достала чемодан и прошла через передние ворота. Направляясь к лестнице, Пен скользнула глазами по всем квартирам вокруг бассейна. Он живёт где-то здесь? Пен знала нескольких жильцов, но он может оказаться в числе тех, кого она не знает.

А вот он меня знает.

И у него есть мои трусики.

Он хотел трахать меня, пока у меня не снесёт крышу и…

Хватит!

Призывая себя к спокойствию, Пен заторопилась наверх. Сегодня Боди ночует здесь, и при нём, этот урод ничего не посмеет сделать.

Это последняя ночь, которую я провожу здесь, подонок. Не повезло тебе.

Она открыла дверь, и опустила взгляд на ковёр. За время её отсутствия никто не оставил ей никаких записок.

* * *

Пока Мелани и Пен накрывали на кухне стол, Боди спустился вниз, чтобы забрать остальной багаж.

— Вы правда собираетесь завтра уезжать? — Спросила Пен.

— Думаю, да. Я вернусь, если состояние папы… изменится.

— Давай съездим в больницу сегодня вечером?

— Какой в этом смысл? Он просто… это всё равно, что он мёртв. Не могу видеть его таким. Мелани опустилась на стул, взявшись за голову. Просто хочется обо всем забыть. Я хочу спать.

— Как ты себя чувствуешь?

— У меня голова раскалывается.

— Я принесу тебе аспирин. Пен отправилась в ванную и открыла аптечку. Потянувшись за экседрином, она заметила баночку снотворного. Это был кваалюд 150 мг — препарат, выписанный ей врачом, когда она жаловалась на бессонницу во время сложного периода после изнасилования. Срок годности истёк. Но таблетки не должны причинить вреда. Даже если они будут не так эффективны как раньше, двух штук хватит, чтобы усыпить Мелани на всю ночь, и зарубить на корню её план побега, если таковой имеется.

Руки Пен дрожали, высыпала на ладонь пару таблеток.

Нехорошо это, — подумала она.

Но так она уснёт, и нам с Боди не придётся всю ночь за ней присматривать.

Спрятав флакон с лекарством, она вышла из ванной, и вернулась на кухню.

Боди сидел за столом. Пен достала из шкафа стакан и наполнила его водой. — Я принесла для Мел аспирин, — пояснила она.

Боди кивнул.

Поставив перед сестрой стакан, Пен высыпала таблетки ей на ладонь. — Это новые таблетки, — сказала она. — Очень хорошо действуют, но могут вызвать сонливость…

— Хорошо, — ответила Мелани, отправив их в рот, запив водой.

— Ты нас хорошо видишь, тебя не тошнит? — Спросил Боди.

— Нет. Только болит голова.

— Тебе лучше поспать после еды, — предложил Боди.

— Да.

К ужину у Пен имелась бутылка пива для Боди, а себе и Мелани она налила вина. Сев за стол, Пен вытащила из бумажного пакета тако и положила его на тарелку. Боди и Мелани развернули чизбургеры с беконом. Кроме того, Боди купил для всех начо — чипсы с плавленым сыром и зелёным чили.

— Не хватает только ансамбля мариачи,[22] — заметил Боди.

— Надо было приготовить Маргариту, — сказала Пен. К счастью, она этого не сделала, отметила для себя Пен. Иначе не будет проку от снотворного. Немного вина вряд ли станут проблемой, а вот текила может нейтрализовать действие таблеток.

— Может расскажешь Пен, что случилось днём? — Предложил Боди.

Мелани пожала плечами. — Рассказывать особо нечего, — ответила она, откусив кусочек чизбургера.

— Похоже, — сказал Боди, — они много чего о нас говорили. При чём отнюдь не лестного.

— Да. Харрисон, говорил в первую очередь о тебе, — сказала Мелани, радостно глядя на Пен. — При чём, в таких выражениях, которые заставили бы краснеть твоего телефонного поклонника.

— Какая прелесть, — пробормотала Пен, и укусила тако.

— Да. Он считает, что за моим звонком, и проникновением в гараж стоишь именно ты. Сказал, что ты хочешь отомстить за себя.

— Он случайно не сказал, почему?

— Сказал, это потому, что он бросил тебя.

— Вот как.

— Грозился подправить твой фургон.

— Мой фургон в порядке.

— Говорил, что хочет надрать тебе задницу, — добавила Мелани. Боди поставил пиво на стол. — Надо было проучить этого подонка, пока была возможность.

— Что он говорил о несчастном случае? — спросила Пен. — Они в курсе, что мы всё знаем. Первое что Харрисон сделал, когда они вернулись — проверил гараж. Он понял, что телефонный звонок был уловкой, чтобы посмотреть машину ещё до того, как обнаружил разбитое окно. Когда он вернулся домой, то сказал Джойс: «Я так и знал. Эти грёбаные придурки подозревают нас». Потом он её успокоил, сказав, что мы никогда ничего не сможем доказать.

— В этом, он, вероятно, прав, — согласился Боди.

— Джойс боится, что папа видел Харрисона за рулём. Она предложила ввести воздух ему в вены. Пен застыла. — В больнице?

— Да. Но Харрисон сказал, что нужно быть идиотами, чтобы так рисковать, папа всё равно никогда не придёт в сознание. Он сказал, что они нужно подождать и посмотреть. Даже если папа оклемается, существует лишь малая доля вероятности, что вспомнит случившееся.

Боди кивнул. — Вероятность и правда мала. В детстве я упал с крыши, и до сих пор не могу вспомнить падения.

— Что ты делал на крыше? — Спросила Пен.

— Не знаю. Где-то за час до этого я пообедал, а потом — сплошная пустота, пока я не очнулся в машине скорой помощи.

— Прям как Петер Харкос, который стал экстрасенсом. Сказала Мелани. — Он упал с крыши или с лестницы…

— Ну, меня это экстрасенсом не сделало, и слава Богу. Один у нас уже есть…

— А что, вам одного слишком много? — Вскинула бровь Мелани.

На мгновение Боди показался раздражённым, а затем помрачнел. — Я хотел сказать, что одного нам хватит.

— Ну, спасибо.

— Прекрати, — потребовала Пен, обращаясь к сестре.

Мелани посмотрела на неё лукавым взглядом. — Уверена, вы не дождётесь, чтобы избавитесь от меня.

— Опомнись, мы на твоей стороне.

— Тогда почему вы двое так хотите спровадить меня в Финикс?

— Для твоего же блага, — ответил Боди.

— Да, конечно.

— Смотри, что ты натворила сегодня, — сказала Пен, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ты нарушила, Бог знает сколько законов…

— Много пользы от закона.

— Господи, ты же напала на Джойс.

— Она пыталась убить нашего отца!

— Может быть.

— Не может быть, а точно.

— Кроме того, ты подвергла себя реальной угрозе. И Боди тоже. Вас обоих могли убить из-за твоей дурацкой выходки.

— Пока ты в безопасности сидела в машине.

— Эй, — запротестовал Боди. — Кто-то должен был остаться на улице, чтобы позвать на помощь, если что-то пойдёт не так. Пен хотела пойти вместо меня.

— Конечно, давай, заступись за неё.

— Проклятие! — Боди хлопнул бутылкой по столу. Пен вздрогнула. Мелани подпрыгнула, и расплакавшись и выбежала из кухни.

Боди посмотрел ей вслед, а затем, повернувшись к Пен, покачал головой, пробормотав: — Извини.

— Она сама напросилась.

— Знаю, но… — Вздохнув, он отодвинул стул и встал. — Лучше извиниться перед ней.

* * *

Боди нашел её в комнате Пен, лежавшей на кровати в обнимку с подушкой, которая закрывала её лицо.

Он присел рядом.

— Оставь меня в покое, — пробормотала она.

— Мне жаль, я погорячился. Может вернёшься и поешь?

— Я не голодна.

— Разве ты не хочешь вырасти, чтобы стать большой и сильной?

— Ха-ха-ха.

— Ну-же, Мел.

— Я просто хочу поспать. Я устала, и у меня болит голова.

— Ты будешь чувствовать себя лучше, если выйдешь и доешь свой гамбургер.

— Нет, не буду.

Боди положил руку ей на живот. От её тела через блузку исходило тепло. — Мне не нравится твой расстроенный вид.

Она потянула носом. — Вы оба против меня.

— Это не правда. Может, мы поспешили, отругав тебя, но всё это от волнения. Мы не знали, что с тобой, пока ты находилась там.

— Со мной всё было в порядке.

— Но мы этого не знали. Мы волновались, потому что любим тебя. Никто против тебя не настроен. Ну, кроме Харрисона и Джойс.

Её губы растянулись в трепетной улыбке. Она сдвинула с лица подушку, и положила её под голову. Кончиками пальцев она смахнула с лица слёзы, сделала глубокий вдох, и выдохнула. — Я не хотела причинять вам столько хлопот.

— Всё в порядке. На самом деле, в каком-то смысле это было интересно.

— Пен и правду хотела ворваться и вытащить меня оттуда?

— Да. Пришлось пригрозить ей физической расправой, чтобы удержать в машине.

— Я не должна была так с ней разговаривать.

— Уверен, она всё поймёт. Последние дни были трудными для всех нас.

— Можно тебя попросить закрыть шторы?

Боди встал, и дёрнул за шнур, отгородил занавесками комнату от вечернего света.

— Я выйду, как только почувствую себя лучше.

— Я побуду с тобой.

— Нет, иди доедай.

— Уверена?

— Да. Только, пожалуйста, не доедайте мой гамбургер. Я приду позже.

Боди наклонился над кроватью и нежно поцеловал её в губы. — Спокойной ночи, — прошептал он.

Покидая комнату, он начал закрывать дверь, но тут же понял, что Мелани может неправильно это расценить, поэтому оставил её широко открытой.

Вернувшись на кухню, он обнаружил Пен за столом. Посмотрев на него через плечо, она спросила: — Как она?

— В порядке. Хочет вздремнуть.

— Наверное, это неплохая идея.

— Она просила оставить её ужин.

— Думаю, ей уже лучше.

Боди сел за стол напротив Пен. Он почувствовал облегчение в отсутствии Мелани, и вину за это чувство. Его чизбургер с беконом остыл, но всё ещё имел приятный вкус. Откусив, он запил его глотком пива.

— Похоже, она не очень рада завтрашнему возвращению, — сказала Пен.

— Я и сам не рад.

— Мне казалось, ты будешь счастлив выбраться из всего этого.

— Мне не нравится идея оставить тебя одну, свалив всю ответственность. Мелани наломала дров, а ты останешься расхлёбывать последствия.

— Со мной всё будет в порядке. Я в потасовке участия не принимала. Когда вы с Мелани уедете, Харрисон может решить, что победил. Скорее всего, он сделает вид, что ничего не произошло. В этом он хорош.

— Что ты имеешь в виду?

Пен покачала головой. — Он ничего не станет со мной делать.

— Надеюсь, ты права. Только Мелани говорит, он уверен, что за всем стоишь ты.

— Пусть думает, что хочет. Пен бросила в рот чипсы. Немного сыра прилипло к верхней губе. Она прожевала, а затем слизнула с губы. — Наверное, Мелани, лучше не говорить, по крайней мере, пока вы не уедете — но завтра я хочу пойти в полицию и всё им выложить.

Боди нахмурился. — Ты думаешь это хорошая мысль?

— В первую очередь, это самозащита. После того, как я обращусь в полицию и обвиню этих двоих, сомневаюсь, что они осмелятся меня преследовать. Будет смотреться не очень хорошо, если со мной что-нибудь произойдет после такого. С другой стороны, я хочу убедить полицейских. Кто знает, может, они найдут доказательства.

— Лучше они, чем мы.

— Это точно, — согласилась Пен.

— В любом случае, я не знаю, что ещё можно предпринять, после всего произошедшего.

— Мелани наверняка найдёт пару идей на этот счёт. — Пен осмотрелась по сторонам, будто желая убедиться, что сестра тайком не проникла на кухню, а затем добавила: — Боюсь, она прячет туз в рукаве. До утра времени много.

— Да, — согласился Боди. — Понимаю, что ты имеешь ввиду. Она подремлет, а когда мы уснем — ускользнет. Я бы не исключал такой возможности. Нельзя давать ей шанс.

Глава двадцатая

Окончив трапезу, Пен и Боди убрали со стола. Пен завернула гамбургер Мелани и положила его в холодильник. Затем, достав банку с кофе она стала наполнять кофеварку.

— Отличная идея, — одобрил Боди. — Ночь будет длинная.

— Можем поделить сон пополам, — предложила Пен.

— Мне не очень нравится эта мысль.

Она рассмеялась. — Можешь взять взаймы мою половину.

— Заманчивое предложение, — ответил Боди. Он извинился и направился в коридор.

Пока он отсутствовал, находясь, вероятно, в туалете, Пен приготовила кофе, и, принеся кухонный стул, подпёрла им дверную ручку. Прямо как в ночь на пятницу, подумала она, и вспомнила кошмар, который произошёл под утро, когда она наблюдала, за просунувшейся внутрь рукой, пытавшейся этот стул убрать. Это был Боди, и она ранила его ножом.

— Не думаю, что Мэл это удержит, — сказал Боди, войдя в гостиную.

Она улыбнулась: — Вот, чёрт.

— Зачем это?

— На всякий случай.

— Боишься, что Харрисон может что-то предпринять?

— Сомневаюсь. Но наверняка не уверена.

— Ты самый осторожный и благоразумный человек, которого я когда-либо встречал.

— С долей паранойи, — ответила Пен. — Похоже, это семейная болезнь.

Боди сел на диван, откинувшись на спинку. — Даже сломанные часы дважды в сутки показывают точное время и даже у параноиков бывают враги.

— Иногда воображаемые. Вспомни, как я вчера тебя ударила ножом.

— Царапина.

— К счастью. Но это показывает, что может случиться, если человек теряет контроль.

— Чёрт, я пытался проникнуть в твой дом. Ты же не знала, кто я, поэтому твоё нападение оправдано.

— Может и оправдано, но это было ошибкой. Кофе, должно быть, уже готов.

Пен сходила на кухню, наполнила чашки и принесла их в гостиную, вручив одну Боди. — Ты смотрел как там Мелани?

— Она в отключке.

— Хорошо. Мне нужно кое за чем сходить. — Пен поставила кружку на стол и отправилась к себе в спальню. Через закрытые шторы пробивался тусклый вечерний свет. Смутные очертания фигуры Мелани виднелись на кровати. Пен подошла к ней поближе, и услышала глубокое медленное дыхание сестры.

Спит как убитая, всё в порядке.

С этим снотворным она проснётся не скоро.

Пен вспомнила о том, что отец находится в коме.

Я сделала это ради Мелани.

Она проснётся, а папа нет.

Он проснётся. Обязан проснуться.

Присев на корточки, Пен достала из-под кровати дробовик. Она принесла его в гостиную, и глаза Боди расширились. — Ну что, боишься? — Спросила она.

— Боже Святый, — произнес Боди. — Нужно быть поосторожнее, чтобы не рассердить тебя.

— Ты чертовски прав. Я плохая девочка.

— Можно посмотреть?

— Конечно. Между прочим, он заряжен.

— Иначе от него бы не было проку.

Она передала Боди ружьё, и, взяв чашку кофе и села на другой край дивана. Повернувшись боком, Пен прислонила колени к спинке.

— Потрясно, — промолвил Боди. Он вскинул оружие и прицелился, после чего, опустил его на колени, и погладил ореховый приклад. — Реально круто.

— Купила сегодня утром.

— Двенадцатый калибр?

Пен кивнула. — Со спецпатронами Магнум.

— Отлично. Я думаю, Харрисону лучше с тобой не связываться.

— Я думала совсем не о нём, когда его приобретала, — сказала Пен, и сделала глоток кофе, когда Боди повернулся, чтобы на неё посмотреть.

— Телефонный псих?

— Да.

— Я чуть не забыл о нём. Со всем, что происходит.

— Я бы тоже хотела забыть, — сказала она, и снова отпила кофе. — Нужно его куда-то положить. — Она поставила кружку на стол.

Боди наклонился в сторону и передал ей оружие. Пен встала. — Предпочитаю, на всякий случай, держать его под рукой.

— Ты не хочешь, чтобы Мелани его нашла, — заявил Боди. — Видимо умеешь читать мысли.

Пен прислонила ружьё к стене между дверью и краем дивана, скрыв его занавеской, после чего дёрнула шнур. Шторы снова закрылись. — Один из симптомов паранойи, — сказала она. — Не хочу, чтобы люди заглядывали внутрь.

— Однажды ночью моего дядю убили, когда он находился в гостиной с включенным светом и открытыми занавесками. Кто-то выстрелил в него с улицы, — сказал Боди.

— Боже, правда?

— Это была просто случайность. Думаю, он оказался заманчивой мишенью.

Пен покачала головой. — Такие события случаются в этом мире.

— Невозможно быть излишне осторожным.

— Это мой девиз, — согласилась Пен. — Ещё кофе? — Спросила она, включив лампу.

— С удовольствием.

Пен отнесла чашки на кухню, и, наполнив их, вернулась. Протянув одну Боди, Пен снова села на край дивана. — Всё это немного пугающе, — призналась она.

— «Мы здесь, среди мрачных просторов, объяты смутной тревогой, и выбором между борьбой и побегом…»

— Среди неведомых воинств, что слились в сражении под ночным небом. — продолжила Пен.[23]

Боди улыбнулся. — А как насчёт твоих рассказов? Может дашь мне что-нибудь почитать?

Пен ощутила в желудке странную пустоту. — Ладно, — сказала она. — Если ты правда хочешь.

— Конечно.

Сделав нервный глоток кофе, она встала и подошла к шкафу, достав оттуда номер «Журнала загадок Эллери Квина», после чего передала его Боди. — Напоминаю тебе, что я не Уильям Фолкнер.

— Они же заплатили тебе за это?

— Да.

— Тогда, Фолкнер или нет, но это значимое достижение.

— Спасибо, — ответила она. — Страница 93.

Раскрыв журнал, Боди принялся читать.

Мой рассказ, — подумала Пен. Она была довольна, хотя и смущена. Не зная, чем себя занять, пока он читает, она присела возле чемодана и вытащила книгу, которую начала читать в ночь на пятницу в ванной.

Пен села на диван и раскрыла её.

Боди перевернул страницу.

Она подумала о том, нравится ли ему то, что он успел прочесть.

Рассказ был небольшим.

Пен пыталась читать свою книгу, но взгляд постоянно ускользал со страниц в сторону сидевшего на другом конце дивана Боди. Вид у него был торжественный. Он убрал прядь светло-каштановых волос со лба, но они упали снова.

Позабыв о книге, лежавшей на коленях и о волнении на счёт его реакции на рассказ, Пен смотрела на него — на волосы, блестевшие под светом лампы, на рубашку, помятую спереди от того, что он ссутулился, закинув ногу на ногу, и покачивал на половину снятым, свисавшим на пальцах старым кроссовком. На носке виднелась дыра.

Пен захотелось подсесть рядом.

«Эх, но ты ведь не сделаешь этого», — сказала она себе.

Если на то пошло, Мелани не увидит.

Даже не думай об этом.

Глаза Боди блуждали по страницам, он покачал головой и пробормотал: — О, Боже. — А затем закрыл журнал. Посмотрев на Пен, он покачал головой. — Чёрт, я за неё волновался, а она всё это время наоборот на них охотилась.

— Это значит, что тебе понравилось?

— Ты всё перевернула, особенно в концовке. Да, я думаю, что это потрясающе. Очень красивый язык. У меня было ощущение, что я нахожусь рядом с ней, когда она через всё это проходила. Правда, очень интересно. Но, если бы ты сдала мне эту работу как студентка, я бы поставил тебе минус.

Восхищенная Пен, нахмурилась. — А минус за что?

— Чтобы удержать тебя от тщеславия.

Она рассмеялась. — Спасибо, в любом случае.

— Есть ещё что-нибудь, что я могу почитать?

— Это единственный опубликованный рассказ.

— Мне всё равно.

— Прекращай меня превозносить.

— Давай, — сказал он. — У нас вся ночь впереди.

Только сегодняшняя ночь, — подумала Пен. — И я не желаю тратить её, наблюдая за тем, как он читает мои рассказы.

— Ну, возможно ещё один.

Она допила оставшийся кофе, и отправилась в кабинет. Включив свет, она почувствовала возбуждение и дрожь.

Ей нужно было в туалет — это всё кофе. Несмотря ни на что, Пен села за стол и открыл нижний ящик. Каждая папка имела ярлык с названием рассказа. Она пролистала их дрожащими пальцами, понимая, что лучше поторопиться, иначе можно лопнуть.

Пен выбрала папку с надписью МакДугел Стоун, и открыла её. К рукописи были прикреплены три бумажки, неписанные тем, кто отклонил работу.

Может, он подскажет мне, что с ним не так.

Чёрт, он мне казался хорошим.

Пен достала рукопись и убрала папку.

Поднимаясь, она скользнула взглядом по автоответчику. Её голову наполнил голос, пуская прахом все приятные чувства, и охватывая холодом внутренности. Она быстро посмотрела в сторону окна. Шторы были задёрнуты.

Он не видит меня.

Может, он увидел включенный свет. Это если он живет в этом здании…

Но он не может позвонить, поскольку знает, что я не одна. Не стоит беспокоиться. По крайней мере, сегодня.

У него мои трусики.

Пен выскочила из кабинета. Страх исчез, когда она вошла в гостиную и увидела Боди под светом лампы. От его взгляда появлялись спокойствие и умиротворение… а ещё счастье.

— Вот этот отклоняли несколько раз, — сказала она, вручая ему рассказ.

— Может от него просто неприятно пахнет?

Она рассмеялась. — Я вернусь через минуту, — сказала она, и поспешила в туалет. Боди оставил опущенным сиденье унитаза. Очень внимательный. Расстегнув белые шорты, Пен спустила их вниз по ногам. Она поддела пальцами резинку трусиков, и, спустив их тоже, села, вперив свой взгляд в натянутые между лодыжками чёрные кружевные трусики.

Боди услышал смывающуюся в туалете воду. Ожидая увидеть Пен через несколько секунд, он смотрел на тёмный проход в коридор, и ждал.

Видимо, она вернётся не сразу.

Продолжив чтение рассказа, он почти закончил его к тому моменту, когда услышал, как открывается дверь. Пен медленно и тихо двигалась коридору. Наконец, она вошла в гостиную, нерешительно махнув рукой в знак приветствия.

На её лице мелькнула улыбка. Нос слегка покраснел, а глаза были красными и опухшими. — Хочешь ещё кофе? — Спросила она слабым голосом.

— Нет, спасибо. С тобой все в порядке?

Кивнув, она села на край дивана. — Ты дочитал рассказ?

— Ещё нет. Что-то не так? Ты плакала.

— Смеялась.

— Не бывает настолько смешно, чтобы люди расстраивались. — Подавшись вперед, он бросил рукопись на журнальный столик и повернулся к Пен. Она наклонилась вперёд, положив локти на колени, и опустила голову. Боди нахмурился, подошёл ближе и положил руку ей на спину. Она не дрогнула и даже не сказала ничего, чтобы остановить его. Он нежно погладил её спину между лопатками, почувствовав через блузку тёплую гладкую кожу.

— Ты когда-нибудь чувствовал, что теряешь над собой контроль?

— Ну, когда совершаю ошибку?

Она кивнула. Волосы свисавшие на её лицо блестели, отражая свет лампы.

— Иногда, — признался Боди. — Что случилось?

— Этот парень, который названивал в пятницу. Даже после всего, что с нами случилось, я не могу выкинуть его из головы.

— Ещё бы.

— Господи Боже, он меня так напугал, что я пырнула тебя ножом. Я хочу сказать, что утратила всякое чувство меры. Натянула этот дурацкий шнур через дверь, и чуть не разбила себе голову, а потом ранила тебя.

— Я не жалуюсь.

— Я так запуталась, я действительно верила, что он придёт и попытается меня изнасиловать. Я была в этом уверена.

— Угроза была вполне реальной, — сказал Боди. — Я тоже волновался.

— Когда он оставил под дверью эту записку. Я была потрясена. Но решила, что не позволю ему рушить мою жизнь, и не позволю меня пугать. Поэтому с утра купила дробовик. Я проучу его, верно? Пускай приходит. Дробовик — волшебная палочка — махну ей, и я в безопасности. Но дело в том, что когда я вернулась, то снова оказалась одна, и я снова боялась, чёрт возьми. Однако, по-прежнему была готова не дать ему до себя добраться, так? Я спустилась в прачечную и встретила одного урода, который стал приставать. Я так перепугалась, что приняла его за парня из телефона. Я даже прихватила с собой нож, когда возвращалась вниз. Наверное, даже пырнула бы его, если бы встретила снова. Это могло оказаться последней каплей — нанести удар двум невиновным парням за два дня. Я могла бы войти в Книгу рекордов Гиннеса.

— Не будь к себе такой строгой, — прошептал Боди.

— О, ты ещё не знаешь остального. Я говорю о паранойе. Когда я пошла забирать бельё, кое-чего не досчиталась. Трусиков. Здорово, да? Мой озабоченный гость пробрался в прачечную и стащил мои трусики. Это всерьёз меня испугало. Он не только знает, где я живу, но ещё и шпионит за мной, может даже живёт в том же доме. А ещё ворует мои трусики. Только дело вот в чём. — Голос Пен дрожал, она повернулась к Боди. Пряди волос опускались на её лицо, глаза блестели. — Вот реальное неопровержимое доказательство. — Её подбородок дрожал. — Я носила их всё это время. Они были на мне. Никто их не украл. Я носила их весь день. Они и сейчас на мне. Задыхаясь, она издала звук, который возможно, был попыткой рассмеяться, но больше походил на всхлип. — Я сумасшедшая, да?

— О, Пен, — прошептал он, гладя её по волосам.

Повернувшись, она обняла его за шею, и расплакалась, уткнувшись лицом ему в грудь.

— Всё хорошо, — прошептал он. — Всё хорошо. — Он опустился на подушку дивана, нежно её придерживая. Гладил спине, по волосам. По ощущениям, Пен показалась ему крупнее, чем Мелани. Её груди прижались к его груди. Он приказал себе не обращать на это внимания. Было достаточно держать её в своих объятиях, чтобы ощутить тепло и покой.

— Я должен тебе кое-что сказать, — прошептал он, осторожно отпуская её.

Она кивнула и, шмыгнув носом, подалась лицом ближе к его лицу, уперев руки в его бёдра.

— Это всё моя вина, — признался Боди.

Пен покачала головой и глубоко вздохнула.

— По крайней мере, отчасти.

В её взгляде читалось недоумение.

— Этот звонивший… он никогда сюда не приезжал. Звонил, но не приезжал. Помнишь, сколько я потратил времени, чтобы забрать пиццу прошлой ночью? Я не заблудился. Я зашёл в аптеку, купил поздравительную открытку, и воспользовался конвертом от неё. Я тот, кто оставил тебе сообщение под дверью.

— Нет, ты этого не делал. Ты говоришь так, чтобы заставить меня почувствовать себя лучше.

— Мне жаль. Это был грязный трюк.

— Нет, ты…

— Я правда сделал это.

— Зачем?

— Чтобы вчера вечером ты не осталась здесь. Я слышал голос парня на плёнке. Я испугался… боялся, что он может приехать. Я не хотел, чтобы ты осталась здесь одна. И знал, что ты боишься оставаться, но Мелани вынуждала тебя это сделать.

Пен смотрела ему в глаза.

— Грязный трюк, — повторил он. — Следовало догадаться, что я всё усложняю. Чёрт, да я и так знал это. Но мне было всё равно. Я хотел вернуть тебя в дом твоего отца любой ценой.

— Потому что волновался за меня?

— Да.

На этом лучше остановиться, — подумал он.

Я зашёл слишком далеко. Пора заканчивать.

— Кроме того… это было не справедливо. Ты просила нас остаться, и я знал, что мы должны поступить именно так — это было бы правильно, потому что ты просила первая, и мы нужны здесь. Я сразу подумал, что мы должны были остаться, но Мелани сказала Джойс, что мы остановимся у неё. Она сделала это назло тебе.

— Она сделала это, чтобы держать тебя подальше от меня, — уточнила Пен.

— Знаю. А я не хотел от тебя отдаляться.

— О, Боди.

— Ну…

— Пожалуй, это не слишком удивительно, — сказала Пен.

— Да, такое случается, — сказал он. — Мелани появляется с парнем, и он влюбляется в тебя. Знаю, я подлец. Утром мы уедем, и на этом всё закончится.

Она обвила тёплой рукой его шею. — Закончится, — прошептала она. — Я знаю.

Но эта ночь наша… Помнишь, я дала Мелани перед едой таблетки? Это не аспирин, а снотворное. Очень сильное. Сегодня ночью она не проснётся.

— Боже мой.

— Я боялась, что она может сбежать, — сказала Пен. — Вот почему я так поступила. Не для этого. Не из-за того, чтобы уединиться.

Боди покачал головой.

— Это не намного лучше, чем писать записки, да?

— Лучше, — услышал он собственный голос. — Гораздо лучше. Мы с тобой парочка прохвостов.

— Не уверена, что горжусь тем, что накачала свою сестру наркотиками, но я буду скучать по тебе, Боди. Она подалась к нему, и они поцеловались.

Мы не должны этого делать, — подумал он.

Рот Пен был тёплым и влажным.

Боди был поражён. Он будто школьник, которого поцеловала девчонка его мечты, о которой он думал, которой восхищался, но только лишь на расстоянии. Это казалось нереальным.

Он обнял её, и она навалилась на него, прижимая его к подушке.

О, всё это вполне реально.

Реальным был вес Пен, её груди прижатые к его груди, а ещё полуоткрытый рот, язык, и дыхание.

Пен отстранилась. Её губы были влажными. Она смотрела на него, и пару мгновений её глаза двигались из стороны в сторону. Боди почувствовал, будто может заглянуть внутрь них, но не достаточно глубоко. Ему хотелось видеть её разум, оказаться внутри со своими мыслями и чувствами.

— Что мы будем делать? — Прошептала она.

— С чем?

— С нами. — Её глаза, так близко от него, продолжали немного двигаться.

— А чего ты хочешь? — Спросил он.

— Это не так просто.

— Почему нет?

— Я не могу причинять ей боль. Я не хочу.

— Она спит. Ты сказала…

— Что будет после сегодняшней ночи?

Сердце Боди ускорило биение.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал он. Его голос звучал настолько отчаянно, насколько он себя в этот момент чувствовал.

— Как?

— Не знаю.

— И я не знаю, — призналась Пен. Она наклонилась вперёд, на него, касаясь лбом изгиба его шеи. Он погладил её спину.

— Я не могу тебя терять. Всю свою жизнь я мечтал, что однажды…

— Пен и Боди сидят на дереве и це-лу-ют-ся.

Пен качнулась в его руках.

* * *

За дверью, едва видимая в тусклом свете коридора стояла Мелани.

Глава двадцать первая

Мелани сунула руку в карман вельветовых шорт и вытащила две таблетки. — Я знала, что это не аспирин, — сказала она безжизненным голосом. Она смотрела на Пен пустыми глазами. — Ты дала мне снотворное, чтобы провести ночь с Боди, соблазнив его.

— О, Боже, — пробормотал тот.

— Причина не в этом, — сказала Пен. — Я боялась, что ты улизнёшь и помчишься к Харрисону.

— Шлюха, — спокойно произнесла Мелани.

— Мел! — Отрезал Боди.

Её голова медленно повернулась в его сторону. — Что? — Спросила она.

— Не надо так говорить. Она на твоей стороне. Мы оба на твоей стороне.

— Вы хотели меня одурачить.

— Не глупи.

Спокойная, без тени веселья улыбка застыла на губах Мелани.

Боже мой, — подумала Пен, — что мы с ней сделали?

Боди обратился к Пен. — Мы должны уехать, — решил он. — Не думаю, что стоит дожидаться утра. Я отвезу её обратно прямо сейчас.

— Да.

— Мы не можем уехать, — сказала Мелани. — Ты ещё не трахнул её. Ты должен её трахнуть. Все должны её трахнуть. — От того, как она мягко с улыбкой произнесла это, по спине Пен побежали мурашки.

Боди встал, обошёл вокруг журнального столика, прошёл перед Мелани, и взяв два чемодана стоявших у стены, понёс их к фургону. Стоявшая неподвижно с отрешённым взглядом Мелани, последовала за ним.

Пен тоже поднялась на ноги, убрала стул из-под ручки и открыла дверь.

Боди посмотрел на неё столь полными тревоги глазами, что ей захотелось броситься ему на шею. — Все будет хорошо, — успокаивал он её.

— Не думаю.

— Она справится с этим, когда мы уедем.

Сможет ли? — подумала Пен. — Я не смогу, да и ты тоже.

— Пойдём Мелани, — сказал он нежно.

Она подошла к нему, и её мертвые глаза оставались на Пен. — Сначала пришла любовь, — пропела она низким голосом. — Потом свадьба во всех своих красках, и вот уже Пенни с коляской.

— Прощай, — сказал Боди.

Пен кивнула в ответ.

Они вышли через дверь на террасу, и Пен наблюдала, как Боди с её сестрой спускаются по лестнице. Когда они покинули поле её зрения, она услышала во дворе скрип открывающихся и закрывающихся ворот. Пен обхватила себя руками, чтобы согреться в ночной прохладе, свела вместе голые ноги, и сомкнула зубы, чтобы они не стучали.

Послышался отдаленный звук фургона Боди.

Ну вот, — подумала она. — Уезжают.

— Эй, детка, я могу согреть тебя, — крикнул из дверей своей квартиры Мэнни.

Она не чувствовала угрозы или раздражения. Она не испытывала по отношению к нему ничего. Он просто не имел для неё значения.

Войдя в квартиру, она закрыла дверь, накинула дверную цепочку и посмотрела на стул, который служил для этого подпоркой для двери.

К чему волноваться?

Она не боялась. Она смутно понимала, что должна чувствовать облегчение от того, что ей больше нечего бояться, но ей было всё равно.

Войдя на кухню, Пен соединила с розеткой телефонный провод.

Пусть звонит, ублюдок, — думала она. — Он не причинит мне боль. Палки и камни могут сломать мне кости, но слова…

Боди и Пен сидят на дереве и це-лу-ют-ся.

Слова ни за что меня не ранят.

Но как получилось, что всё пошло неправильно?

Они уехали. Я никогда больше не увижу Боди. Мелани будет ненавидеть меня всю оставшуюся жизнь. Она думает, что… Она права.

Боди. О, Боже, Боди.

Она зашла в спальню и включила свет. Ей хотелось лечь и забыться во сне.

Нет даже девяти часов.

Девять. Они пропустили приёмные часы в больнице.

В этот день она даже на миг не вспомнила об отце.

Я навещу его завтра, — пообещала она себе.

В ванной Пен почистила зубы и умылась. Вернувшись в спальню, она сняла одежду. Последними она стянула трусики.

Сидя на краю кровати, она держала их в руках.

Никто их не крал. Всё это лишь в моём сознании.

Нам нечего бояться, кроме нас самих.

Она бросила их на пол, выключила лампу, и пролезла между простынями. Сначала они были холодными прикасаясь к нагому телу, но затем согрелись.

Она подумала о Боди, которому придётся ехать всю ночь, с молчаливой Мелани на пассажирском сиденье. Пытался ли он извиниться? Стала ли она его слушать? Или погрузилась в свой внутренний мир боли?

Не стоит чувствовать себя настолько виноватой, — подумала Пен. — У меня и у Боди есть собственный мир боли, и всё случилось лишь потому, что мы не хотели причинить боль ей.

Но причинили.

Мы обидели её, и очень сильно, да к тому же пострадали сами.

Проклятие.

Почему она не приняла таблетки?!

Возможно, так было бы лучше. Если бы она спала, мы с Боди… закончили бы заниматься любовью.

Возможно.

А возможно, и нет.

Не думай об этом. Просто не думай.

Она взяла вторую подушку и плотно прижала её к груди, вспоминая ощущения от его поцелуя.

* * *

Стрелка бензодатчика показывала Боди, что осталось лишь четверть бака. Он продолжал движение на юг по бульвару Робертсон, и, насколько помнил, находился в нескольких милях от автострады Санта-Моники. Попав на неё отыскать АЗС будет непросто.

Ожидая на светофоре зелёный свет, он заметил заправочную станцию на другой стороне перекрёстка.

Дождавшись разрешающего сигнала, Боди миновал перекрёсток и свернул на станцию.

Остановившись возле колонки, он вытащил ключ из замка зажигания. Оперевшись на сиденье, он заглянул в заднюю части фургона, погружённую во тьму, и сказал: — Вернусь через минуту.

Мелани не ответила.

Что, делать, если её там нет?

Должна быть. Боди понимал, что услышал бы, если б она попыталась удрать.

Но всё же решил проверить.

Включив свет, он увидел, что Мелани лежит на спальном мешке, сложив руки на животе. — Ты в порядке? — Спросил он.

Она не говорила и не двигалась.

— Не зацикливайся на этом, — посоветовал он. — Ладно? Между мной и Пен ничего не было. Нет смысла терзаться этим.

Она не ответила.

Боди вышел из фургона. По пути к кассе, он пару раз оборачивался, после чего сунул ключ в карман, и достал бумажник.

Конечно, он не ждал, что Мелани сбежит, но всё же, в последнее время она была полна неожиданностей.

Боди сунул кредитную карту в ячейку под стеклянной перегородкой. Смуглый мужчина на другой стороне взял её в руки и улыбнулся. Боди назвал номер колонки, и направился к фургону.

Не смотря на то, что он не выпускал фургон из поля зрения, перед отъездом Боди всё же предпочёл удостовериться, что Мелани на месте.

Никуда она не денется, — подумал он. — Она сейчас в шоке.

Опустив в бак заправочный пистолет, Боди нажал рычаг.

Наверное, завтра она будет выглядеть получше. Только злая, как чёрт и обвинения припасёт. Но скорее всего бросит меня, избавив от лишних неприятностей.

Когда бак был полон, Боди повесил пистолет на место, закрутил крышку и вернулся к кассе.

До конца семестра осталось меньше месяца, и тогда нам всё равно придётся порвать. Я вернусь к Пен.

Забрав кредитку, Боди подписал квитанцию, и сунул её в ячейку, предварительно оторвал расписку клиента. Мужчина поблагодарил его.

Боди направился обратно в фургон.

Сев за руль, он посмотрел назад. Мелани лежала как прежде. Казалось, она даже не пошевелилась за всё это время.

Погасив свет, Боди вытащил ключ и завёл двигатель.

Может мне повезёт, — подумал он, — и она пробудет в таком состоянии всю дорогу.

Выехав на улицу, Боди остановился на углу, а затем повернул направо на бульвар Робертсон. Оказавшись на дороге, он задумался о том, куда поворачивать теперь, перед автострадой — направо или налево.

Нужно было дождаться указателей.

Любая дорога ведёт на восток… нужно только не упереться в океан.

Может, к лету в доме Пен освободится квартира.

Он остановился, чтобы дождаться зеленого.

Вопрос в том, дождусь ли я конца семестра? Нужно дождаться. Надо закончить Магистратуру Искусств.

Боди почувствовал за спиной тихое движение.

По крайней мере, Мелани не парализована.

Всегда можно приехать на выходные. Как только улажу ситуацию с Мелани…

Голову Боди пронзила нестерпимая боль.

* * *

Вздрогнув, Пен проснулась, дрожа и задыхаясь. Сердце её бешено колотилось.

Звонок.

За дверью кто-то есть!

Снова звонок.

Телефон?

Пен бросилась с кровати и помчалась через комнату, опасаясь, что на том конце положат трубку, прежде чем она добежит до телефона.

Кто это может быть?

Она надеялась, что Боди. Но там мог быть кто угодно.

Телефонный маньяк. Харрисон или Джойс. Больница.

Господи Боже только не дурные вести!

Может, ошиблись номером.

Телефон зазвенел снова.

Коридор был слабо освещён от лампы в гостиной, которую она выключать не стала.

Схватившись за дверной косяк, чтобы остановиться, Пен повернула за угол, и подняла трубку. — Алло?

— Неужели это ты?

Она узнала этот голос. Пен поёжилась, почувствовав колики.

— На этот раз не автоответчик?

— Нет.

— Ты знаешь, кто я?

— Чего ты хочешь? — Спросила она дрожащим голосом.

— Я хочу поговорить. Я скучал по тебе. Где ты пропадала?

Повесь трубку, — подумала она. — Конечно. Но, если я сделаю это, он позвонит опять.

Или нагрянет сюда. Он знает, что я здесь.

Пен вспомнила про ружьё. Она оставила его в гостиной, прислонив к стене рядом с дверью, и скрыв занавесками.

Позволь ему прийти. Преподнеси сюрприз.

— Или ты просто боялась поднять трубку? Ты не боишься меня, сладенькая?

— Почему я должна бояться? — Спросила она, стараясь унять дрожь в голосе.

Он рассмеялся. Это был тихий, сухой смех, который отозвался в её животе холодом.

— Я надеялась, что ты позвонишь снова, — сказала она.

— Правда?

— То, что ты говорил… Я не раз переслушивала ленту. Мне очень понравилось.

— Тебя это возбуждает?

— Конечно. Я и сейчас вся горю.

— Во, что ты одета? — спросил он.

Вообще ни во что. Пен пожалела, что не захватила халат на пути к телефону.

Он меня не видит.

— Джинсы и свитер.

— А лифчик на тебе есть? — прошептал он.

Она чуть не сказала да. Ей хотелось, чтобы он был на ней. Хотелось оказаться под плотной тяжёлой одеждой. Она никогда не чувствовала себя настолько обнаженной и уязвимой.

Ни шагу назад, сказала она себе, и содрогнувшись, ответила:

— Нет.

— О, невероятно. В свитере и без лифчика. Я представляю это. Да. О, мой член увеличивается и становится горячим. Ты знаешь, что я хотел бы сделать? Я хотел бы задрать твой свитер и пососать твои сиськи.

— Хочешь, я его сниму? — Спросила она.

— О, да.

Какого черта я делаю? — думала Пен. — Я, что свихнулась?

— Ну вот, — сказала она, — свитер снят.

Он вздохнул. — Твои соски твёрдые?

Она посмотрела вниз. Они были тверды. Но не от желания. — Конечно твёрдые, — ответила Пен.

— Я бы хотел потереться о них членом. А ты хочешь этого?

— Конечно.

— О, я знал, знал. Не желаешь снять штаны?

— Конечно. Одну секунду.

— И трусики тоже. Я хочу тебя голую.

Она услышала его хриплое дыхание. Слушая, она прислонилась к дверному косяку, потёрла холодные ноги, и, посмотрев вниз, заметила, что бёдра покрылись гусиной кожей.

— Хорошо, — сказала она. — Я голая. А ты?

— Разумеется. О, и мой член огромен. Он хочет тебя.

— Он?

— Спайк.

Это почти смешно, — подумала она. — Этот подонок присвоил своему члену имя. Собачью кличку — Спайк. Но это слово так же означает крупный шип.

— Я уверена, что Спайк большой и мощный, — сказала она. — Мне очень жаль, что я не могу его ощутить. — Она услышала эти слова будто во сне. Это не я. Это один из персонажей моих рассказов, разговаривающий с психом.

— Что бы ты с ним сделала?

— Погладила бы его. Уверена он любит, когда его гладят.

— О, да.

— Потом я бы всосалась в него.

— О, сладкая!

— Я бы сосала Спайка, пока он пульсирует у меня во рту, и проглотила бы каждую капельку, а затем облизала бы его дочиста.

Я сошла с ума, как и он.

Сошла с ума, тра-ля-ля, тра-ля-ля.

— Ты бы хотел этого? — спросила она хриплым голосом.

— Да, да. А что потом?

— Ты действительно хочешь знать?

— Скажи мне.

— Почему бы тебе не приехать и узнать?

— Сначала скажи мне.

— Я бы обмазала всего тебя мёдом. А потом ты намазал бы меня, по всем участкам тела, пока мы не станем гладкими и липкими. Потом мы облизали бы, друг друга, пока мёд не станет. Я раздвину ноги и…

— Да, да!

— О, Боже я горю! Давай не будем говорить об этом.

— Пожалуйста.

— Я хочу, чтобы ты взял меня. Хочу ощутить Спайка в моей вагине. Ты ведь тоже этого хочешь?

— ДА!

— Тогда приходи.

— Что?

— Сейчас же.

Наступила тишина, сопровождаемая его тяжелым дыханием.

— Или ты из тех парней, что предпочитают лишь трепаться? Одни слова и никаких действий?

Он рассмеялся. Сухой смех напоминал шуршание бумаги. — Ты узнаешь. Я тебя выжму, сладенькая. Оттрахаю, пока у тебя крышу не снесёт!

— Так иди сюда и сделай это. Довольно болтовни.

Дыхание изменилось.

Боже, я действительно собираюсь размозжить ему голову?

Конечно, чтоб его.

Патронами Магнум.

Я не могу сделать этого.

О, нет? О, нет?

— Давай, жеребец, — прошептала она. — Я вся горю, я хочу тебя. Иди ко мне!

— Да, да. Хорошо. Просто скажи, где ты живёшь.

Что?

— Ты знаешь, где я живу.

— Я приеду, как только ты мне скажешь.

— Мой адрес в телефонном справочнике.

— А как тебя зовут, сладкое сокровище?

— Ты не знаешь моего имени!

— Чёрт, нет. Я набрал случайный номер, и записал его, чтобы можно было позвонить, но…

Пен бросила трубку, и вытащила из разъёма телефонный кабель.

Прислонившись к дверному косяку, она долго стояла, задыхаясь, скрестив руки на груди, и плотно поставив ноги одну к другой. Пен дрожала. Она понимала, что должна чувствовать облегчение, и даже триумф, но вместо этого испытывала тошноту.

Этот человек был где-то далеко, и, если бы она сменила номер телефона, он бы исчез из её жизни навсегда.

То, что она ему наговорила.

Такие глупости.

Самым ужасным было то, что она пыталась заманить его к себе домой.

Чтобы застрелить из дробовика.

Она почувствовала себя грязной.

Отойдя от стены, Пен шаткой походкой поплелась в ванную.

* * *

Боди очнулся и застонал от сильной головной боли. Ему казалось, что веки были единственным, что удерживало его глаза внутри глазниц, и если он их поднимет, то глаза могут лопнуть от давления с обратной стороны.

А ещё он чувствовал, что может вырвать.

Должно быть здорово набрался прошлой ночью. Боди никак не мог вспомнить что его свалило, но…

Где, чёрт возьми, он лежит? Это не постель.

Он прикоснулся к поверхности.

Трава. Мокрая от росы трава.

Боди открыл глаза. Тошнота и боль усилились. Он поднялся на четвереньки, и сблевал. Содрогаясь от спазмов, он чувствовал, будто кто-то вбивает раскаленные добела гвозди в основание его черепа. Когда всё прекратилось, Боди схватился за голову. Рука легла над правым ухом и коснулась огромной шишки.

Это не похмелье. Я был…

Он был за рулём, и вёз Мелани обратно в Финикс.

Авария? Может, врезался во что-то, и его выбросило из машины? Мелани!

Боди повернул голову, застонав от очередного приступа боли. Фургона нигде не было. Не видно даже дороги. Боди стоял на коленях за изгородью. Справа от него находилась детская площадка. Повернув голову ещё немного, он увидел здание. Школа?

Где я, чёрт возьми, нахожусь? Что я здесь делаю?

Боди заставил себя осторожно подняться на ноги и постоять неподвижно, дожидаясь, пока закончится волна головокружения. Он вытащил из кармана носовой платок, высморкался, и бросил его на траву, после чего медленно прошёл через отверстие в кустах.

Оказавшись на тротуаре, он увидел перед собой узкую улицу с домами на противоположной стороне. Вдоль улицы были припаркованы машины, но фургона среди них не было. Слева, через квартал, пролегала оживлённая дорога с проносившимися через перекрёсток автомобилями. Напрягая память, Боди пошёл туда.

Я был в квартире Пен. Вместе с ней на диване. Мы поцеловались. О, да, мы поцеловались. Это было так…, а затем вошла Мелани. Она должна была быть спать, но не приняла таблетки. Ей нужно было всего лишь выпить эти проклятые таблетки. Пока я вёз её обратно в Финикс, она вела себя довольно странно. Сидела молча в задней части фургона. Я остановился, чтобы заправиться. Но что дальше?

Он вспомнил операцию с кредитной картой, но больше ничего.

Мы не врезались, иначе, где мой фургон?

Он осторожно потрогал шишку на голове.

Мелани… она могла меня чем-нибудь огреть? Наверное, оглушила меня пока я ехал. Я мог остановиться на светофоре, а она ударила меня, и перетащив на пассажирское сидение, села за руль.

Она и не думала возвращаться в Финикс.

Нашла школьный двор, выкинула меня из машины, и оттащила за кусты.

Чтобы всё это проделать, нужно не мало сил.

Говорят, психи…

Психи.

Она поехала к кому-то.

Уладить незаконченное дело.

Пен?

Голова Боди пульсировала.

Она поехала к Пен.

Нет, может, и нет. Возможно, она отправилась к Харрисону и Джойс. Тогда всё в порядке. Кому до этого есть дело?

Но что, если к Пен? Что Мелани с ней сделает?

Боди остановился на углу оживлённой улицы. Это был Бульвар Робертсон, как он и думал, и отсюда можно было увидеть автостраду.

Нужно предупредить Пен.

Он поднял левую руку, чтобы посмотреть на часы, но они исчезли.

Никакой возможности узнать, сколько он провалялся в отключке.

Если прошло несколько минут, то, возможно ещё есть время, чтобы её предупредить.

Через дорогу он увидел телефонную будку.

Коснувшись заднего кармана, Боди понял, что лишился бумажника. Он сунул руку в нагрудный карман. То же самое.

Пен позвонить не получится. Нет возможности её предупредить.

Боди бросился бежать.

Острая боль пронзила голову, но он даже не замедлился.

Я не успею. Может быть уже слишком поздно.

Что с ней сделает Мелани?

Всё из-за меня.

Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Как-же больно!

Я должен её спасти!

Прямо перед Боди из закусочной вышел мужчина с пакетом. Он пересёк тротуар и подошёл к припаркованному Кадиллаку.

— Эй, — крикнул Боди, двинувшись в нему. — Мистер! Можете меня подвезти? Пожалуйста, это срочно.

— Ты спятил?

— Кое-кого могут убить. Всё что мне нужно, это поехать туда. Это не займет много. Пожалуйста!

Мужчина усмехнулся, покачал головой и полез в карман за ключами. — Я что, похож на таксиста, приятель?

— Я не шучу, мистер. Ситуация чрезвычайная!

— Отвали. — Он повернулся к двери автомобиля.

Боди схватил его за пиджак, развернул, и ударил кулаком в живот. Незнакомец был жирным и дряблым. Со свистящим дыханием он согнулся пополам, и Боди ударил его по шее. Тот упал на колени, тогда Боди рванул его за пиджак, и мужчина повалился.

— Мне очень жаль, мистер. Я верну её обратно.

Он вырвал ключи из онемевших пальцев бедняги, открыл водительскую дверь и запрыгнул в машину. Когда Боди заводил двигатель, лицо мужчины появилось перед бампером.

Боди сдал назад, и мужчина с криком скатился вниз.

Путь был свободен.

Развернувшись, Боди вдавил в пол педаль газа.

«Боже всемогущий», — подумал он, — что я наделал?

Нападение, избиение, кража. Господи Иисусе!

Только не дай копам остановить меня.

Хотелось вжимать педаль на полную, но пришлось сбавить скорость до сорока пяти.

Он посмотрел в зеркало заднего вида.

На хвосте никого.

Никто не видел как он избил того мужика и забрал машину. Повезло.

Красный свет.

Проклятье!

Проскочить на красный он не решился, и, вмазав по рулю кулаком, остался ждать зелёный.

— Давай, ну же!

Когда свет изменился, Боди снова рванул вперёд.

Я украл эту штуковину.

Избил того парня и забрал его машину.

Это уже преступление, ребятки.

Я на вершине мира, ма![24]

Господь всемогущий.

Вчера кроткий студент, сегодня уголовник.

Он почувствовал зуд в горле. Смех? Может получиться крик.

Почти доехал.

Только бы всё было в порядке, Боже, прошу тебя, только бы всё было в порядке.

Боди свернул на улицу Пен.

Почти на месте. Пусть всё будет в порядке.

Её мёртвое тело лежит на полу, усеянное множеством ножевых ранений. Взгляд остекленевших глаз устремлён в потолок…

Нет, нет, нет!

Двигаясь по её кварталу, он смотрел по сторонам в поисках своего фургона, пока не остановился возле дома Пен. Фургона нигде не было, но Мелани вполне могла припарковаться за углом.

Выскочив из машины, Боди бросился через улицу, распахнул железные ворота и помчался по лестнице, перескакивая через три ступеньки за раз, после чего устремился по террасе к её двери. Через занавески виднелся свет.

Боди забарабанил по двери. — Пен! — Крикнул он. — Пен, это Боди!

Шли секунды.

Он постучал снова, ещё более энергично.

Дверь открылась.

Пен была одета в голубой велюровый халат.

Целая и невредимая, она выглядела замечательно. На лице застыло озабоченное выражение.

— Мелани здесь? — спросил Боди.

Пен покачала головой.

Боди вошёл. Закрыв за собой дверь, он обнял Пен и крепко прижал её к себе.

Глава двадцать вторая

Было так приятно видеть его и находиться в его объятиях. Она прижалась к нему ещё крепче. Ей не хотелось знать, почему он вернулся, что пошло не так. Она просто хотела стоять и крепко его обнимать.

Боди запыхался, и она чувствовала биение его сердца своей собственной грудью.

— Ты в порядке? — прошептала она через некоторое время.

— Теперь да. Если не считать того, что у меня голова раскалывается.

— Я принесу тебе аспирин.

— Я пойду с тобой.

Он последовал за ней. — Что случилось? — спросила она.

— Я не уверен, но думаю, что Мелани ударила меня по голове.

Обернувшись, Пен нахмурилась и посмотрела на него. — Она тебя ударила?

— Я очнулся на школьной игровой площадке возле шоссе. Фургон исчез. Я боялся, что она приедет сюда.

— Я её не видела.

В ванной Пен открыла аптечку, вынула флакон аспирина и закрыла зеркальную створку.

Стоя позади, Боди, обвил руками её талию. Пен посмотрела на него в зеркало. Его лицо, над её правым плечом, казалось напряжённым и бледным.

— Я так боялся, что она может с тобой что-нибудь сделать, — сказал он.

— О, Боди.

Его рука скользнула ей под халат. Пен она показалась прохладной по сравнению со своим телом. Медленно двигаясь вверх и вниз, Боди ласкал её грудь. Вздохнув, Пен прижалась к нему плотнее, и сунув большой палец под пояс халата, потянула. Пояс развязался и упал. Боди распахнул её халат. Она видела, как он смотрит на неё в зеркало. Хотя его лицо по-прежнему казалось бледным, оно больше было напряжено от боли. Его руки блуждали по её груди, пальцы потирали затвердевшие соски. Затем, он обхватил её грудь, сжал, и Пен извиваясь, застонала. Пальцы настойчиво тёрли соски, от чего у неё перехватывало дыхание.

Его руки устремились вниз, лаская её живот, скользя по бёдрам. Затем снова плавно поднимались вверх. Пен закрыла глаза. Руки поднимались к веху, и снова возвращались на бёдра.

Флакон аспирина вывалился у неё из рук. Взяла Боди за руку, Пен направила её себе между ног. И тут же застонала, когда он коснулся её там. Ноги подкашивались. Рука надавила на неё, и Пен подалась навстречу.

Мне так жаль, Мелани, — подумала она. — Прости, мы пытались.

Она отвела руку Боди в сторону и обернулась. Халат упал с её плеч.

Руки Боди перешли на спину, затем он обхватил её ягодицы.

Дрожащими пальцами она стала расстёгивать ему рубашку.

— Что на счёт Мелани? — прошептал он.

— Она больше не имеет для меня значения. Она причинила тебе боль. Она не заслуживает тебя.

— Наверное, она направилась к Харрисону.

— Нет. — Пен не хотела думать о Мелани.

— Мне не прельщает идея преследовать её, но я не могу позволить ей…

— Позволить ей что?

— Без понятия. Я просто знаю, что должен её найти.

Пен прислонилась к груди Боди. Он нежно её обнимал. — Я пойду с тобой, — сказала она.

Его руки скользнули по её спине, когда она присела, чтобы поднять одежду, ласкали ее плечи. Пен стояла, отвернувшись, затем подняла пластиковую баночку аспирина из раковины, куда та упала. — Вот, выпей, — сказала она, протягивая таблетки, и подождала, пока он наберёт воду в сложенные в чашу ладони, чтобы запить.

Пен прошла перед ним в спальню. Стоя в дверях, он наблюдал, как она повесила халат на дверцу шкафа.

— Ты спала? — спросил он.

— Сначала да. А потом раздался телефонный звонок. От него.

— О, нет!

Она открыла ящик комода и вытащила синие трусики. — Мы поговорили, — продолжила она, надевая них. Удерживая равновесие на одной ноге, Пен натянула сначала один белый носок, затем другой. Затем посмотрела на Боди. Он в ответ пристально смотрел на неё. Его рот был слегка приоткрыт. — В итоге выяснилось, что это парень не придёт. Он не знает, где я живу, и даже не знает кто я. Я сменю номер, и на этом покончу с ним.

— Откуда у него был твой номер?

— Просто набрал наугад.

— Боже мой.

— Такой переполох из-за ничего. Всё это время не было ни малейшей вероятности того, что он… нагрянет.

— Это здорово.

— Да, — пробормотала Пен. Она села на корточки, открыла нижний ящик, и, достав оттуда выцветшие голубые спортивные штаны, надела их. Бросив на постель тренировочную майку, всё ещё голая выше пояса, она подошла к шкафу, ощущая на себе взгляд Боди.

Достав кроссовки, Пен так же отнесла их к кровати, и, обув, стала завывать шнурки. Подняв майку, она подошла к нему.

— Дразнишь меня?

— Это была твоя идея — искать Мелани. Теперь смотри что ты теряешь.

Он слегка улыбнулся, и глядя Пен в глаза, коснулся её груди. — Забавно порой всё выходит.

— Очень забавно, — сказала Пен, выгнув спину, когда он её ласкал.

— Если бы она меня не ударила, мы были бы на пути к Финиксу.

— Она была бы в безопасности.

— А меня… не было бы здесь с тобой.

Дыхание Пен стало хриплым, когда он сжал её соски. — О Боже, Боди!

— Это стоит шишки на голове.

— Нам будет лучше… идти.

Он опустил руки, и провел по её бокам. Пен натянула через голову тренировочную майку.

— Если бы мы могли просто о ней забыть, — сказал он.

— Мы не можем.

— Знаю.

— Ты действительно думаешь, что она направилась к Харрисону?

Боди кивнул.

— Что будем делать, поедем туда опять?

— Думаю да.

Они спустились в гостиную. Взяв сумочку, Пен повесила её на плечо. Отодвинув занавески возле дивана, она вытащила дробовик.

— Ты шутишь?

— На всякий случай.

— Если он понадобится, мы будем по уши в дерьме.

— У него есть пистолет 38 калибра.

— Давай я его возьму.

— Я могу справиться сама.

— Если речь идёт о стрельбе, я сделаю это лучше.

— Это что, дискриминация по половому признаку?

— Именно, детка. — Он протянул руки, чтобы взять дробовик.

Пен покачала головой. — Мы не можем разгуливать с ним просто так. Она сунула ствол в свои мешковатые спортивные штаны, ощутив ногой холод, и подняв майку, натянула её на приклад.

— Ты идти?

— Можно попробовать.

Придерживая оружие сбоку, она вышла на террасу. Боди закрыл дверь, и двинулся впереди неё, время от времени оглядываясь. Пен проковыляла к лестнице, и медленно спустилась вниз, держа правую ногу в напряжении.

Внизу он подал ей руку, и открыл ворота.

Пен прошла мимо.

Когда они добрались до её машины, Пен опустила ружьё вдоль ноги, пока ствол не коснулся земли.

Придерживая оружие рукой, она достала из сумочки ключи, и открыла дверь. Затем, осмотревшись, и никого, не обнаружив, подняла майку, и вытащив из штанов дробовик, поспешно закинула его в салон.

— Я поеду на Кадиллаке, — сказал Боди, и указал на него рукой.

Пен увидела большой автомобиль, припаркованный через дорогу. Где ты его взял…?

— Расскажу позже. Езжай за мной. Через несколько кварталов, я его брошу, и поедем вместе.

Пен села в машину. Когда включились фары Кадиллака, она выехала на дорогу, и последовала за ним вниз по кварталу, подальше от Пико.

Где, чёрт возьми, он взял эту машину? — Думала Пен. Наверное, угнал. Никакого другого объяснения она не находила. Боди попал в такую историю… беспокоясь обо мне. Угнал машину, чтобы доехать ко меня.

Он мог угодить в тюрьму.

Несмотря на то, что она испугалась за него, Пен была благодарна. Боди поставил под угрозу собственную свободу и будущее ради неё.

— Вылезай из этой машины, — шептала она.

Но он продолжал ехать.

— Давай, вылезай. — Пен посмотрела в зеркало заднего вида, боясь увидеть там патрульный автомобиль, но дорога была чиста. — Чёрт возьми, Боди! Вылезай!

Он повернул направо.

Последовав за ним, Пен глубоко вздохнула, увидев, что он прижался к обочине. И всё же, он не выходил.

— Что ты делаешь? — вскрикнула она. Медленно подъезжая сзади, Пен увидела его, склонившегося на сиденье. Из открытого бардачка исходил свет.

Она остановилась сзади, и выключила фары, чтобы не подсвечивать номерной знак на случай, если кто-то заметит как Боди бросает угнанный автомобиль, и пересаживается к ней.

— Может, поторопишься? — пробормотала она.

Наконец, он вышел из машины. Пен наклонилась к пассажирской двери и открыла её. При этом она вовремя ухватила за ствол ружьё, которое едва не вывалилось. Выпрямившись, она потянула оружие за собой. На мгновение в салоне загорелся свет. Затем дверь закрылась, и всё снова погрузилось в темноту.

Не включая фары, Пен двинулась дальше. — Я думала, ты собираешься остаться там на всю ночь, — сказала она.

— Нужно было найти документы. Как только появится возможность, постараюсь позвонить владельцу, и сообщить где он может найти свою машину, — сказал Боди. Затем он рассказал ей, как угнал Кадиллак.

Пен слушала, не веря собственным ушам.

— Я даже не думал об этом, — признался он. — Просто спонтанно угнал. Самое смешное, что я не чувствую себя виноватым. Я только рад, что меня не поймали.

Повернув за угол, Пен включила фары. — Я тоже рада.

— Я раньше никогда не делал ничего подобного. — Его голос звучал виновато.

Протянув руку, Пен сжала его ладонь. — Успокойся, я не стану давать против тебя свидетельских показаний. Мне жаль, что ты избил того парня, но… как доблестный рыцарь может прийти на помощь своей даме, если у него нет боевого коня?

— Вот только дама не была в опасности, — сказал Боди.

— Ты этого не знал.

— Всё оказалось надуманным, и было только в мыслях, ведь так?

Она посмотрела на него, и ощутила, как к горлу подступил ком. — Поверь, такие мысли дорогого стоят.

Пальцы Боди сжались вокруг её руки.

Пен остановилась на светофоре на Пико. — Я думаю, поехать по центральным улицам, — сказала она. Путь к Харрисону займёт не так много времени.

— Следуй самым медленным маршрутом.

— Ты имеешь в виду не этот.

— Я знаю.

Проезжая перекрёсток, Пен посмотрела на дорогу и на некотором расстоянии увидела больницу. Она подумала об отце, лежавшем на кровати, с трубками и проводами. — Сегодня я даже не сходила к нему, — пробормотала она.

— Мы сходим завтра.

Мы. Эти слова заставили её почувствовать себя лучше. — Ты не собираешься обратно в Финикс сегодня вечером?

— Немного поздновато для этого. И потом, всё изменилось, не находишь?

— Конечно, — успокоила его Пен.

— Ты не позволишь Мелани…

— Она разбила тебе голову. Она могла убить тебя. Она потеряла все свои права.

— Сомневаюсь, что она думает так же.

— Она неисправима. — Пен повернула налево на Олимпик и ускорилась.

— К чему такая спешка? — спросил Боди.

— Ты прав, — согласилась Пен, но не замедлилась.

— Мелани нужно около часа, чтобы осуществить задуманное.

— Что думаешь, она предпримет?

— Кто знает? Я был абсолютно уверен, что она хочет убить тебя. Слава Богу, я ошибся. Я лишь надеюсь, что всё закончится прежде, чем мы туда доберёмся.

— Я не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось.

— Я тоже, но…

— Это будет наша вина. Мы подтолкнули её на крайности, Боди. Что бы ни случилось, мы в ответе. Ты и я.

— Не забывай, она провела целый день в шкафу Харрисона. И это было до того как она застала нас вместе.

— Ты видел её лицо, когда она застала нас на диване?

— Я не говорю, что она не расстроилась, — согласился Боди. — Но то, что она не приняла таблетки, доказывает, что она собиралась сбежать.

— Она думала, я хочу избавиться от неё, чтобы мы остались одни. — Пен увеличила скорость, заметив оранжевый свет. — Возможно, она была права. Сознательно я к этому не стремилась, но… наверное, моё подсознание вынудило меня к этому.

— Какими бы ни были наши ошибки, отвечать нам, — заключил Боди. — Мы могли бы остаться у тебя дома, а вместо этого спешим на помощь.

— Или собирать ошмётки.

Мерседес Харрисона стоял на подъездной дорожке к дому. Континенталя Джойс перед ним не было.

— Грамотно играют, — сказала Пен, проезжая мимо дома. — Они боятся, что мы пошли в полицию. Джойс вряд ли оставит о себе хорошее впечатление, если проведёт с ним ночь.

— Поэтому она уехала домой, — подытожил Боди.

— А где Мелани?

Боди пожал плечами. Он осмотрел улицу с обеих сторон, выглядывая фургон, но так его и не нашёл. — Езжай дальше. Может, она его оставила на другой стороне.

Пен повернула раз, затем ещё раз. Она проехала мимо квартала Харрисона, потом снова повернула направо и вернулась на дорогу, чтобы остановиться на углу. — Что ты об этом думаешь?

— Не спрашивай меня, — сказал Боди. — Я уже ошибался дважды.

— Должно быть, она поехала к папе.

— Ты имеешь в виду дом твоего отца? Я думал об этом. Всё лучше и лучше. Я готовился к тому, что у нас будет стычка с Харрисоном, хотя Конечно, он мог уехать вместе с Джойс на её машине.

— Сомневаюсь, — сказала Пен. — Скорее всего, они разделились.

— Проверим его дом?

Покачав головой, Пен свернула налево, покинув улицу Харрисона, и унеслась прочь. — Мы ищем Мелани, — напомнила она.

Она подождала перерыва в движении на 26-ой улице, и повернула налево.

— Я лишь надеюсь…

— На что? — спросила она.

— Возможно, Мелани уже побывала в доме Харрисона. Они могли… поймать её. Вот почему не было моего фургона. Может, Харрисон отвез её в нем. А Джойс поехала на своей машине, чтобы забрать его после того, как они… избавятся от неё.

Пен посмотрела на него. В тускло-сером свете уличных фонарей её глаза казались расширившимися, губы скривились.

— Это лишь возможный вариант развития событий, — добавил он, пожалев, что не оставил его при себе.

— Если он причинил боль Мелани…

— Скорее всего, мы найдем её в доме твоего отца.

Пен остановилась на красный свет на Сан-Висенте. Она наклонилась вперёд и прижалась лбом к рулю.

Боди протянул руку, и нежно погладила её по спине через мягкую трикотажную майку. — Всё будет в порядке. — Сказал он.

— Да? Папа находится в коме, Мелани… Бог знает где. Пен повернула голову. На лице было обеспокоенное выражение. — Это всё моя вина.

— Виноват Харрисон, — сказал Боди.

Позади них раздался звук автомобильного сигнала.

Загорелся зелёный и машина перед ними проехала перекрёсток. Пен повернула направо на Сан-Висенте.

— Я могла бы всё это остановить, — продолжила она. — Если бы я не держала рот на замке… Я не хотела расстраивать папу. Это стало бы для него ударом. Он считал Харрисона отличным парнем. Но если бы я сказала… Возможно, этот ублюдок сейчас сидел бы за решеткой. Хотя, я в этом сомневаюсь. Было бы не просто убедить присяжных, что я не была согласна. Но всё же, я могла всё изменить. Нужно было лишь рассказать, чёрт побери.

Затаив дыхание, Боди смотрел на неё. У него было ощущение, что его ударили в живот. — Согласна с чем?

— Харрисон меня изнасиловал.

— Нет.

— Я должна была рассказать это раньше.

— Тебе было… больно?

Она посмотрела на него и кивнула. В её глазах блестели слёзы. В свете уличных фонарей они были похожи на серебро. — Он поимел меня, — пробормотала она.

— Ты сопротивлялась?

— Столько, сколько могла, — ответила она дрожащим голосом. — Он одел на меня наручники.

Боди застонал.

— Это было давно. — Она вытерла слёзы на щеках тыльной стороны ладони. — С тех пор я не была с мужчиной. — Она шмыгнула носом и посмотрела на Боди. — Ты будешь первым… если ты ещё хочешь меня, теперь, когда знаешь…

— О, Пен. — Боди положил руку на её бедро в спортивных штанах и осторожно сжал. Тепло, казалось, растеклось вверх по руке. — Я никогда никого так не хотел, как тебя.

— Тебя не смущает, что…

— Я хочу убить этого ублюдка, — пробормотал Боди.

— Я никогда никому не говорила, — продолжала Пен. — Я просто делала вид, что этого не произошло и Харрисон вёл себя, будто ничего не случилось. И даже спустя время, это было, как если…

— Это был способ жить с этим, — перебил Боди.

— Я должна была сказать. Наверное, всего этого бы не случилось. — Пен потерла рукавом лицо.

Боди погладил её по ноге, когда машина замедлила ход, и повернула налево, на узкую улицу, ведущую к дому её отца. Он хотел обнять её, и крепко прижать к себе, чтобы заставить всё боль уйти — её и свою.

Харрисон изнасиловал её.

Надел наручники, избил и оттрахал.

Мерзавец.

Кусок дерьма.

— Боди, ты делаешь мне больно.

— Извини. — Он убрал пальцы с бедра Пен и обернул их вокруг стального ствола ружья.

Затем посмотрел вдоль дороги в поисках фургона. Они медленно проезжали мимо Феррари, Порше, Ягуара.

Пен остановилась перед гаражом. — Здесь её нет. Возможно, всё как ты сказал — Харрисон увёз её на фургоне.

— Проедь ещё немного.

Пен проехала изгиб дороги, и увидела фургон Боди возле покрытой листвой ограды. Боди почувствовал, как желудок напрягся.

Пен включила заднюю передачу, повернулась в сторону, положив руку на спинку сиденья, и посмотрев в заднее окно, медленно тронулась.

Боди смотрел на неё.

Почему-то ему казалось важным видеть, как она сейчас выглядит, сохранить её в памяти и никогда не терять.

Тусклый силуэт лица, белки глаз, и серебристые следы слёз. Копна мягких волос. То, как она прикусила губу, изгиб подбородка, впадинка на шее. То, как её груди округлили майку, образуя мягкие холмы, правый выше левого, потому что правая рука поднята на спинку сидения.

Его взгляд скользнул по левой руке Пен, которая была на руле. Рукав поднят выше тонкого запястья. Ручка тонкая и хрупкая. Он смотрел, как её спортивные штаны собраны на коленях, и как облегают бёдра, перевёл взгляд на лицо.

Такое красивое. В ней было красиво всё. И теперь она моя.

Я никогда не позволю, чтобы с ней опять случилось что-нибудь плохое, — Боди почувствовал страшную опустошающую боль утраты, потому что знал, что это пустые обещания. Жизнь потреплет их обоих, и рано или поздно, не смотря ни на что, убьёт.

Пен поставила машину боком перед дверью гаража. Она дёрнула ручной тормоз, выключила фары, и повернулась к Боди.

Тот откинул в сторону ружьё, обнял её, нежно прижав к себе, и они поцеловались. Он просунул руки под её тренировочную майку, погладил шелковистую кожу спины.

— Жаль, что нам нужно идти, — прошептала она.

— Мы не обязаны.

Пен легонько чмокнула его и отстранилась. Она вытащила ключ из замка зажигания и открыла дверь.

Боди вышел с другой стороны, прихватив с собой дробовик.

Глава двадцать третья

Остановившаяся у входной двери, Пен дрожащими пальцами стала искать ключи.

— Хотелось бы знать, Джойс здесь или нет. — Сказала она.

— В гараже есть окна?

— Нет.

Она нашла ключ от дома, открыла дверь, и уже собиралась войти, но Боди задержал её, положив руку на плечо. Он вошёл первым. Пен последовала за ним.

И услышала голос Мелани.

— …только здесь, или я убью её… Не думаю, что ты этого хочешь. У меня есть бумага, которая покажется копам очень интересной.

Пен бесшумно закрыла дверь и последовала за Боди через холл.

— Увидишь, когда будешь здесь. Тебе лучше поспешить. Я убью её, если ты не приедешь в течение десяти минут.

Мелани повесила трубку, когда они вошли в гостиную.

— Мелани?

Она обернулась. — Влюбленные, — сказала она, глядя на них через пряди тёмных волос. Смахнув волосы с лица, Мелани оставила пальцами на лбу кровавые полосы. Её одетая навыпуск белая блузка, была измазана спереди кровью, будто она несколько раз вытирала об неё руки.

— О, Мел, — пробормотала Пен: — Что ты наделала?

Та с ухмылкой подняла лист бумаги.

Боди взял его и посмотрел.

— Вы, ребята, готовы спустить им убийство папы с рук.

— Они не убивали его, — сказала Пен.

Губы Мелани дрожали. — Ты просто хотела забрать у меня Боди. Вот единственное, что имело для тебя значение. Тебя не волнует, что они сделали с папой.

— Конечно, волнует, — сказала Пен, понимая, что Мелани теперь была более собранной, чем когда Боди увозил её. Более собранной, но не менее сумасшедшей.

Губы девушки расплылись в улыбке, которая превратилась в ухмылку душевнобольной. — Тебя волнует только как ноги раздвигать.

Боди передал бумажный лист Пен. На его краях были кровавые отпечатки пальцев. Она стала читать кривой почерк:

Чистосердечное признание.

Я, Джойс Конуэй, вступила в сговор с Харрисоном Доннером с целью убийства своего мужа, Уита Конуэй. За его спиной мы были любовниками. Мы хотели убить его, чтобы получить его страховку и наследство.

— Это ты Харрисону сказала сюда приехать? — Спросил Боди.

— Кому же ещё?

— Он, небось, нагрянет с грёбаным отрядом SWAT.[25]

— Я так не думаю.

Я сообщила Харрисону, где и когда мы планировали поужинать. Он ждал в автомобиле. Когда Уит переходил улицу, Харрисон сбил его. Автомобиль был украден, поскольку Харрисон не желал использовать собственный.

Подпись Джойс внизу была выведена тем же почерком, что и признание.

— Где она? — спросил Боди.

— Хотите её увидеть? — Мелани посмотрела на часы. Это были часы Боди. — Думаю, у нас есть, несколько минут. — Она забрала лист из рук Пен и прошла мимо них. Когда они последовали за ней к лестнице, она оглянулась. — Нужно спрятаться, прежде чем появится Харрисон. Элемент неожиданности, понимаете?

У подножия лестницы Боди посмотрел на Пен. Её лицо было серым. Он взял её за руку, и будто ко льду прикоснулся.

Они поспешили за Мелани наверх. Та двигалась по коридору, и Пен уже знала, что они обнаружат следы насилия. Она почувствовала головокружение. Свет казался тусклым. Когда она моргнула, электрическая синяя аура окружила Мелани. Пен тошнило. Всё как в пятницу вечером, — подумала она, — встреча писателей детективов, на шок-шоу коронеров.

Посмертная синюшность, следы укусов на ягодицах трупа, мёртвый серый член, мушиные яйца в ноздрях.

Нужно выбраться на свежий воздух.

Боди остановил её у двери спальни. — Жди здесь, — сказал он.

Пен прислонилась к дверному косяку, спиной к комнате. Боди отпустил её руку, и прошёл мимо. Осев на корточки, Пен опустила голову и уставилась между коленями на ковер.

Я не должна, подумала она. Не должна позволять ему разбираться с этим ужасом в одиночку. Я должна быть рядом.

Пен заставила себя подняться.

Из комнаты она не слышала ни звука.

Повернувшись к двери, Пен увидела Боди и Мелани, стоящих бок о бок. Их спины загораживали ей обзор того, на что они смотрели. Джойс.

Пен медленно подошла.

Она почувствовала запах крови и ощутила приступ тошноты, тут же подняв к носу подол майки. От мягкой ткани исходил свежий аромат, который маскировал медный запах крови. Это уняло тошноту. Пен смахнула с глаз слёзы и шагнула к Боди.

У сидевшей на стуле со спинкой Джойс было тёмно-красное лицо. Сморгнув кровь, стекающую на глаза из порезов на лбу, она посмотрела на Пен. Пленница тяжело дышала через нос, её рот был завязан куском ткани, вероятно, оторванным от халата.

— Пришлось проделать с ней небольшой номер, — сказала Мелани. Боди наклонил в сторону Пен дробовик, стоявший на полу дулом к верху. Придерживая у рта майку, она вцепилась в ствол свободной рукой и продолжала держать его в таком положении, пока Боди обошёл стул.

Ноги Джойс были привязаны к ножкам. Её длинная ночная рубашка была измазана кровью, однако Пен не видела других ран. Вся кровь, полагала она, из порезов на лбу.

Если это все её раны, то она должна прийти в себя.

Могло быть и хуже, — подумала Пен. — Намного хуже.

Она взглянула на Мелани. Та смотрела на дробовик. Нет, поняла она. Сестра смотрит не на ружьё.

Она смотрит на мою приподнятую майку.

Спину охватил озноб. Она опустила майку вниз. Пристальный взгляд Мелани поднялся к её лицу.

Пен с трудом верила в ненависть, которая читалась в глазах сестры.

Внимание Мелани отвлеклось, когда Боди вынул ткань изо рта Джойс.

— Зачем ты это делаешь? — Спросила она.

— Из любви к Богу! — Пробормотал Боди. Он присел на корточки, чтобы развязать Джойс руки.

— Оставь её.

Пен стало ясно, что рот Джойс был чем-то набит. Подойдя ближе, она переложила в другую руку дробовик, и склонилась над женщиной.

— Не делай этого, — предупредила Мелани.

— Заткнись, — сказала Пен, и сунула пальцы в рот Джойс. Она вытащила промокшую тряпку. Нейлоновый чулок.

Джойс задыхалась.

— Ты хочешь, чтобы она предупредила Харрисона?

— С тобой всё в порядке? — Спросила Пен.

— Мо… моё лицо.

— Другие раны есть?

— Шишка на затылке, — сказал Боди.

Пен аккуратно прислонила чулок ко лбу Джойс. Убрав нейлон, она посмотрела на раны. На коже были вырезаны буквы ИУ. Прислонив ткань к порезам, она нахмурившись посмотрела через плечо на Мелани. — Что это значит, чёрт возьми?

— Вы оба такие обалденно умные и начитанные, догадайтесь.

— Не могу развязать руки, — сказал Боди.

— Зачем ты это сделала? — спросила Пен. — Боже Всемогущий, Мел…

— И — супружеская измена, У — убийство.

— Зачем ты это сделала?

— Чтобы выбить признание, разумеется.

— Ты идиотка! Такое признание ничего не стоит. Ты получила его силой.

— Она не хотела писать. Пришлось заставить её.

— Ложь, — проговорила Джойс. — Она сделала это позже. Просто… что бы причинить мне боль.

— Такое признание ничего не стоит, — повторила Пен.

— Жаль, — сказала Мелани. Прыгнув в сторону, она оттолкнула сестру.

— Эй! — Крикнул Боди.

Пен споткнулась, упала на пол, ударившись плечом и взвизгнула, когда ствол дробовика ударил её по пальцам.

Боди выскочил из-за Джойс, с криком: — Нет! — и выбросил вперёд руки, чтобы схватить Мелани.

Слишком поздно.

Нож (возникший неизвестно откуда) рассёк Джойс горло и брызги крови залили Мелани блузку ровно в тот момент, когда Боди схватил её за плечи и отшвырнул прочь.

Она приземлилась на спину.

Поднимаясь, Пен смотрела на Боди. Он прошёл по заляпанному кровью полу, и наклонился к Мелани.

— Отдай мне нож! — закричал он. Протянув руку, Боди быстро её отдёрнул, когда Мел полоснула по ней ножом. — Отдай сюда! Господи Боже! — Мелани извивалась и вертелась на полу, пинаясь ногами и пытаясь его порезать. Боди продолжал кричать и пытаться вырвать у неё нож.

Пен подняла дробовик. — Отойди! — обратилась она Боди.

Тот посмотрел на неё.

Правая нога Мелани ударила его в пах. Глаза едва не вылезли из орбит, и согнувшись пополам, он рухнул на колени.

Мелани откатилась в сторону, но когда она вскочила на ноги, Пен навела на неё ружьё с криком: — Стоять!

Ссутулившись, с ножом в правой руке Мелани медленно двигалась на Пен. Ниспадавшие на лицо волосы, почти полностью скрывали её глаза. — Хочешь шмальнуть в меня, сестрёнка? Валяй. Давай, сделай это, либо ты, либо я.

Пен попятилась от неё.

— Я тебя порежу на куски. Исполосую твоё милое личико, отрежу драгоценные сиськи. Тогда и посмотрим. Как думаешь, захочет тебя Боди, после этого? Как думаешь? А?

Стена за спиной остановила отступление Пен. Она щёлкнула предохранителем. — Просто остановись.

— Нет, нет, и нет.

Пен нажала на курок. Дробовик дёрнулся в руках. Слух прорезал грохот.

Из образовавшегося следа на потолке над головой Мелани, посыпалась белая пыль и куски штукатурки.

Мелани ухмыльнулась. Сделав ещё один шаг, она схватила дуло левой рукой и прижала к своей груди. — Давай, сестрица. Попробуй ещё разок.

— Мел… ради всего святого!

Глядя Мелани через плечо, она видела стоявшего на четвереньках Боди, который силился подняться.

От толчка Мелани ствол ушёл вверх. В недоумении, Пен увидела, как сестра пригнулась под оружием, и нож нацелился ей в грудь. Она ушла от удара в сторону, но ощутила резкое жжение под левой грудью. Отмахнувшись локтем, Пен угодила сестре в подмышку, оттолкнув её. Однако та по-прежнему сжимала в руке дробовик, и, вырвав его у Пен, бросила на пол.

Оттолкнувшись от стены, Пен попыталась проскользнуть мимо сестры, в надежде снова завладеть ружьём, однако та разгадала намерение, и преградила ей путь, взмахнув ножом. Пен упала назад, и лезвие распороло ей майку на животе, но кожу не задело. Развернувшись, Пен кинулась к дверям спальной.

Топот ног Мелани преследовал её по коридору.

— У вас было это! — вопила она. — Было это!

Подбежав к лестнице, Пен ухватилась за стойку и крутанулась вокруг неё. До низа оставалось всего три ступеньки, когда её настиг удар. Она вскрикнула больше от испуга, нежели от боли, когда лезвие вонзилось в спину. Удар подтолкнул Пен вперёд, и, потеряв опору, она полетела вниз головой.

Боди сделал несколько нетвёрдых шагов по направлению к спальне. Каждый из них причинял мучительную боль, казалось, будто его шары сжимают плоскогубцами.

Кряхтя, он наклонился, чтобы поднять дробовик. В ушах ещё звенело от выстрела.

Миновав дверной проем, Боди повернул налево. Коридор оказался пуст. С лестницы послышались шаги, но он никого не видел. Обзор закрывала стена, и когда она закончилась Боди метнулся к перилам над гостиной.

Подняв нож над головой точно обезумевшая, Мелани спускалась по лестнице. Находившаяся внизу Пен отодвигалась от неё, передвигаясь на коленях и левой руке. Правая была неестественно согнутой, и казалась сломанной. Сзади на майке виднелось красное овальное пятно крови.

— Мел, — вскрикнул Боди.

Та не остановилась, преодолев уже половину лестницы.

Поднявшись на ноги, Пен, спотыкаясь отступала к выходу. Сломанная рука безжизненно болталась.

Сунув в патронник патрон, Боди передёрнув затвор.

Услышав этот звук, Мелани обернулась.

— Остановись! — крикнул он.

Прицеливаясь, Боди смотрел вниз. Мушка на конце ствола покачивалась вверх и вниз на шее Мелани. Он заметил её колье. В голове промелькнуло воспоминание о том как они были вместе в постели. На ней не было ничего кроме этой чёрной полоски, и когда он попытался её стянуть, Мелани схватилась за уши, чтобы ему помешать.

Палец облегчил давление на курок.

— Просто стой на месте! — велел он. — Не двигайся! Брось нож!

Её голова повернулась.

Боди перевёл взгляд направо. Пен стояла у входной двери, силясь её открыть.

Мелани посмотрела на него, затем снова на дверь.

— Не надо! — крикнул он.

Однако она кинулась вниз.

Боди прицелился, понимая, что выстрел, вероятно, её убьёт. Ему этого не хотелось, и наведя прицел чуть выше, он нажал на курок. Дёрнувшись, дробовик крепко ударило его в плечо, а звук выстрела сотряс барабанные перепонки. Входная дверь, оставленная Пен приоткрытой, закрылась, поскольку дробь ударила по её нижней части.

Боди бросился вниз по лестнице, морщась при каждом шаге, отзывавшемся болью в паху.

Когда он только начал спускаться, Мелани была уже у двери.

Бежать было больно, но спускаться по ступенькам оказалось сущей мукой.

Распахнув дверь, Мелани выскользнула наружу.

Боди передёрнул помповый затвор, и вылетевшая гильза упала на пол.

Он перепрыгнул последние три ступени, и вскрикнул от боли, когда ноги ударились об пол — боль взрывной волной прокатилась по телу. Минуя холл, Боди проковылял к двери.

Светлая блузка Мелани, маячившая в середине двора, делала из неё в темноте отличную мишень.

Однако впереди, недалеко от неё виднелся так же смутный силуэт Пен.

Как только она достигнет закрытых ворот, Мелани доберётся до неё. Можно не сомневаться.

— Стой! — крикнул Боди, упирая приклад в плечо.

Что, если несколько дробинок пролетят мимо и попадут в Пен?

Боди прицелился Мелани в спину. Указательный палец в напряжении застыл на спусковом крючке.

Пен была в шаге от ворот, когда они с шумом распахнулись оттолкнув её в сторону.

Ворвавшийся во двор мужчина был полусогнут. Было видно, что он вышиб ворота своим плечом. В следующий момент на него налетела не успевшая остановиться Мелани.

Харрисон.

Харрисон изнасиловавший Пен.

Боди не выстрелил.

Мужчина выставил руки вперёд, чтобы остановить Мелани, успев крикнуть: — Эй! — Она ударила его ножом, вонзив лезвие в грудь, и когда они столкнулись, Мел по инерции навалилась на него сверху.

Даже с крыльца Боди услышал этот звук, с которым голова ударилась о бетон.

Подбежав к их телам, он увидел, что Харрисон не двигается.

Но Мелани, лежавшая сверху, движений не прекращала.

Точнее её руки.

Она вгоняла нож в его тело, выдёргивала, и наносила удары снова и снова, пока Боди не остановил её быстрым ударом ружейного приклада.

Затем он поплёлся с дробовиком к Пен. Бросив оружие на траву, он опустился рядом с ней на колени. Девушка лежала на спине, тяжело дыша, и зажимая рукой рану под грудью.

— Тебе сильно досталось?

Она покачала головой, будто это не имело значения. — Что случилось? — выдохнула она.

— Мел… Думаю, она убила Харрисона. Я вырубил её.

Застонав, Пен попыталась сесть, но Боди осторожно прижал её плечи к земле. — Похоже, у тебя сломана рука.

— Похоже.

— Просто полежи. Я вызову полицию.

— Нет. Помоги мне встать.

— Пен…

— Пожалуйста.

Взяв за плечи, Боди помог ей сесть. Затем она обхватила левой рукой его шею, и, взяв её под руки, он поднял её с земли. Поначалу она показалась тяжелее, но вскоре её ноги приняли вес на себя. — Хорошо, — пробормотала она. Боди её поддерживал, но вскоре понял, что в этом она не нуждается. Пен подвела его к неподвижно лежавшим неподалёку телам. — Можешь убрать её от него?

Присев на корточки Боди мягко потянул Мелани, пока не стащил её с Харрисона. Когда рука девушки упала на землю, она застонала, но глаз не открыла.

Пен опустилась на колени возле Харрисона и уставилась на него.

Обойдя Мелани, Боди присел на корточки рядом с его головой. Глаза мужчины были закрыты, рот распахнут, из груди торчала рукоятка ножа.

Пен приложила руку к его горлу.

— Она ударила его раз пять-шесть, — сказал Боди.

— Не могу нащупать пульс.

— Я бы мог остановить её. Я готов был выстрелить, но когда бросилась на него, а не на тебя… Он изнасиловал тебя. А ещё сбил твоего отца.

— Где его оружие? — спросила Пен.

— Я его не видел.

Склонившись над телом, Пен вытащила револьвер из кармана пиджака. — Я знала, что он возьмёт его с собой. Не уверена, что это сильно поможет, но… — Пен повернула дуло револьвера к фасаду дома и дважды выстрелила.

Затем, склонившись над телом, она вложила оружие в руку Харрисона и расположила его указательный палец под спусковой скобой. Кончик пальца она зафиксировала на спусковом крючке, после чего удалила с оружия свои отпечатки пальцев, протерев нижним краем майки.

— А как на счёт Джойс? — спросил Боди.

— Не знаю.

— Там никак не сделать всё похожим на самооборону.

— Если бы мы избавились от тела…

Боди услышал сирену, её далекий вой разносился в ночи. — Слишком поздно, — сказал он.

Растянувшаяся на траве рядом со своей жертвой Мелани казалась всего лишь спящей.

— Может, придумаешь какую-нибудь историю? — спросил Боди.

— Которая объяснит всё это? Думаю, придётся рассказать правду.

— Не считая револьвер.

Сирена выть.

Пен поднялась на ноги.

Боди обнял её за талию, и они вместе прошли через открытые ворота. Пен положила голову ему на плечо. — Жаль, что мы не смогли приехать вовремя, — сказала она. — И всё изменить.

— Харрисон и Джойс получили по заслугам, — ответил Боди.

— А Мелани?

— Да.

— Что мы с ней сделали?

Он обнял Пен за плечи и нежно прижал к себе. Обнимая её, Боди медленно повернул голову, пока его взору не открылся проход через ворота. Мелани стояла на четвереньках. Её лицо поднялось, но во тьме было видно лишь тёмное пятно с чёрными ямами на месте глаз.

Она смотрит на нас, — догадался Боди.

И ненавидит.

По спине пробежал холодок.

Что теперь, она пойдёт за дробовиком?

Сирена разносила по округе свой оглушительный вой.

Схватив рукоятку ножа, Мелани вытащила его из груди Харрисона.

Боди напрягся в ожидании.

Мелани медленно воткнула лезвие Харрисону в горло. Затем, схватившись за рукоятку обеими руками, подняла, и опустила вновь. Её темные растрепавшиеся волосы болтались перед лицом, пока она сидя на жертве, раскачивалась, вкладывая в каждый очередной удар свой вес.

— Что-то не так? — спросила Пен.

— Нет. — Боди погладил её по голове. — Всё в порядке.

Глава двадцать четвертая

— Ничего смешного, — сказала Пен. Она была в постели, абсолютно голая, за исключением белых шорт, повязки под левой грудью и гипсом на руке. Петля для загипсованной руки лежала рядом на простыне. — В конце концов, я инвалид.

— Ты не выглядишь инвалидом. — Боди обхватил её грудь и слегка потёр соски. Пен извивалась.

— Может, пощупаешь меня позже, — сказала она. — Это серьёзное дело.

— Конечно.

Боди убрал руки. Пен подняла голову с подушки, и, прижимая грудь здоровой рукой, принялась наблюдать за тем, что он будет делать. — Только нежнее, — предупредила она, улыбнувшись.

Боди ногтем подцепил край пластыря. — Трудно сконцентрироваться, — пробормотал он, — глядя на такую красоту.

— Да. Несомненно.

Он медленно потянул ленту, глядя, как пластырь поднимает кожу и снимает с неё клей.

— Ооуоо!

— Может сразу, одним резким рывком.

— Не вздумай.

— Этот пластырь нужно менять чаще, чем тот на спине. Такие живописные окрестности. Пластырь оторвался, обнажив четыре дюйма рваной раны, стянутой стежками.

— Фу, — сказала Пен.

— Хорошо идёт.

— Тебе легко говорить. Я похожа на невесту Франкенштейна.

— Ты выглядишь потрясающе. Рана придаёт тебе характер.

— Конечно, конечно.

Боди развернул немного ваты и марли, повторно обработал края раны и снова наложил пластырь.

— Отличная работа. — Она отпустила грудь и положила голову на подушку.

Её пальцы оставили слабые красные отпечатки на коже сливочного цвета. Боди наблюдал за тем, как они исчезают.

Я отрежу тебе сиськи!

— Что-то не так? — спросила Пен.

— Мелани. Снова пришла на ум.

— Да.

— Интересно, как она там.

— Даже не представляю, — пробормотала Пен. — По крайней мере, ей, не придётся предстать перед судом. Всё было бы против неё, кроме, разве что, признания Джойс.

Боди положил руку Пен на живот и погладил гладкую кожу. — Как думаешь, они будут нормально с ней обращаться?

— Ну, это не Хилтон, конечно. Быть может позже мы сумеем переправить её в лучшее место.

— По крайней мере, она пришила эту парочку.

— Надеюсь, оно того стоило.

Зазвенел телефон. — Я отвечу, — сказал Боди. Он погладил её живот, поднялся и поспешил на кухню. Внезапно Пен овладел страх. Кто это мог быть? Она сменила номер. Только полиция, персонал психиатрической клиники Мелани и больницы её отца знали новый номер. Телефонный звонок означал проблему. Боди снял трубку. — Алло?

— Это Дом Пенелопы Конуэй? — спросил мужской голос.

— Да, он самый.

— Могу я поговорить с мисс Конуэй?

— А кто её спрашивает?

— Это — доктор Герман Грэй из медцентра Беверливуда. Я звоню по поводу её отца.

Желудок Боди сжался. — Минутку, пожалуйста. — Оставив трубку висеть на шнуре, он поторопился обратно в спальню. Пен сидела.

Когда она увидела Боди, лицо её побледнело.

— Это — доктор Грэй, — сказал он.

Она прикусила нижнюю губу.

Боди последовал за ней на кухню, и стоял позади, когда она взяла трубку.

Он положил руку на её голую спину, посмотрел на пластырь на правой лопатке.

— Это Пен Конуэй.

Она слушала.

— О, Боже мой, — воскликнула она, и разрыдалась.

* * *

— Какого чёрта с тобой стряслось?

— Какого чёрта стряслось с тобой? — парировала Пен, и, упав перед кроватью на колени, поцеловала отца.

— Эй, я весь мокрый, детка. Выключи фонтан. — сказал он, когда она отстранилась.

— Боже, папа. — Она снова его поцеловала.

Вытащив из-под простыни руку, он погладил её по волосам. — Рад снова видеть тебя, — сказал отец. — Очень рад.

— Как ты себя чувствуешь?

— Меня будто поезд сбил.

— Это был автомобиль.

— Я слышал.

Пен вытерла глаза левой рукой.

— А ты что скажешь? — спросил Уит, глядя на её гипс.

— Упала с лестницы.

— Небрежность — это у нас семейное? — Боди заметил блеск в глазах её отца. — Или, чья-то заслуга?

— Моя собственная.

— Оуу. Мы могли бы подать серьёзные иски по нашим телесным повреждениям, если только…

— Это переломы, — сказала Пен.

— Облом — перелом. Это не какая-нибудь игра слов? — Затем он издал протяжное: — Ооуоо, — будто эхо Пен, когда Боди содрал пластырь с её груди.

— Папа, я хочу познакомить тебя с Боди. — Она улыбнулась ему через плечо блестящими от навернувшихся слёз глазами.

— Я думал, Боди это город в штате Вайоминг. Ты не очень-то похож на город.

— С возвращением, мистер Конуэй.

— Так ты жаришь мою дочку?

— Папа!

— Чёрт, глядя на тебя, я могу, сказать, что ты нормальный парень.

— Спасибо, сэр.

— Зови меня Уит.

— Ладно, Уит.

— Ты пьёшь?

— Я прикончил почти всё пиво в Вашем холодильнике.

— Позаботься о том, чтобы возобновить запасы прежде, чем я вернусь. Процесс выздоровления вызывает жажду.

— Точно.

— Кстати, о доме, почему вы двое пришли, а Джойс — нет?

— Она не знает, что ты оправился от комы, — сказала Пен. — Пока не знает. Мы сообщим ей, как только её увидим.

— Да, сделайте это. Скажите, пусть прихватит свои сладкие булочки.

— Хорошо.

— Что насчет дочери номер два?

— Она была здесь несколько дней назад, сразу после несчастного случая. Имелась вероятность того, что ты не скоро очнёшься, поэтому она вернулась на учёбу. Ей нельзя пропускать занятия…

— Ну, ничего. Я рад уже тому, что она соизволила приехать.

— Она была ужасно расстроена, папа.

На губах Уита Конуэй появилась улыбка. — Это приятно слышать. Мелани… У нас были проблемы, когда её мать умерла. Он покачал головой, прежде чем добавить: — Боюсь, Джойс её не сильно заботит.

— Но тебя она очень любит.

— Вот дьявол, надо бы навестить её, как только встану на ноги.

* * *

Когда они покидали больницу, Боди держал Пен за руку. Утреннее солнце светило ярким тёплым светом, и Боди наблюдал, как ветер колышет её блестящие волосы.

В её глазах была печаль.

— С тобой всё в порядке? — спросил он.

— Мне неприятно ему лгать.

— Ему не следует знать правду. Не сейчас.

Она покачала головой. — Он будет страдать, когда всё узнает.

— Подожди несколько дней.

— От этого на много легче не станет.

— Знаю.

— Правда заставит его страдать.

— Когда он узнает, что его жена и Харрисон с ним сделали, то возможно, не слишком опечалится их смертью.

— Боль будет другого плана, но это всё равно боль.

— Если бы он оставался в коме, ему бы не пришлось проходить через всё это, но лучше уж так, разве ты не согласна?

— Да. Пен улыбнулась и посмотрела на Боди. — Так намного лучше. — Она плотно сжала его руку. — Я некоторое время останусь с ним. Он будет во мне нуждаться.

— Понимаю.

— Прости.

— Скоро лето. Я буду приезжать каждые выходные, если ты хочешь.

— Конечно, хочу.

— Не давай никому менять эти повязки. Они мои.

— Как прикажете, сэр.

— Это будет прекрасное лето.

— Мы сходим на пляж.

— Давай пойдем прямо сейчас — сказал Боди.

Они остановились на углу в ожидании светофора.

Боди стало немного грустно. Он знал, что ему придётся оставить Пен на несколько дней и понимал, что их ждут трудные времена… боль, скорбь, одиночество.

Но в настоящий момент они были вместе. Она была рядом, его недостающая половинка, которая теперь нашлась, и которую он никогда больше не потеряет.

Светофор изменил цвет.

Движение остановилось.

Боди ждал на тротуаре, держа Пен за руку. Он посмотрел налево, затем направо, чтобы убедиться, что нет никакой угрозы. Затем сошёл, и они двинулись на другую сторону.

Глава двадцать пятая

На пересечении Кресент Хайтс и бульвара Сансет, Фил Дэнсон остановился на красный свет. Посмотрев в обоих направлениях, он убедился, что по близости нет машин, и, рванув с места, промчался через Сансет на своём Ягуаре XKE на высокой скорости.

Вдавив педаль газа в пол, он набрал скорость. Дорога к Каньону Лорел была крутой и извилистой. Однако, он преодолевал её быстро, радуясь тому, что низкий автомобиль имеет отлично сцепление с дорогой. Резкие повороты бросали его из стороны в сторону. Если бы на нём был ремень безопасности, он бы не чувствовал в себе столько сил. Вот почему он не пристегнулся. Впереди, сигнал светофора сменился на красный. Он удерживал ногу на педали газа даже когда приблизился к перекрёстку.

Это не было таким уж большим риском. В конце концов, сейчас 2:00 утра, так что вероятность, что из-за угла выскочит машина не очень велика. Фил рассчитывал получить прилив адреналина, проносясь через перекрёсток на красный свет. Но этого не случилось.

Он пересёк центральную линию.

О, да, сейчас, да.

Сердце заколотилось, желудок сжался в тисках.

— Всё в порядке! — Выдохнул он.

Здорово, отлично.

Руки скользили на руле, он ускорялся на спуске со склона.

— Как адская летучая мышь!

Фил выключил фары. Было достаточно светло, чтобы видеть дорогу, освещаемую лишь фонарными столбами. Ну, почти. Дорожное покрытие казалось смутной полосой разгона, которая граничит с тёмными склонами, извивается и петляет по пути наверх.

Входя в поворот, Фил управлял одной рукой, при этом другой включая радио. «Это Радио KLFC которое предлагает самые сочные мелодии от полуночи и до рассвета».

— Идите в задницу. — Фил повернул ручку и нашёл Брюса Спрингстина. — Босс! — крикнул он, и увеличил громкость.

Впереди, перед ним возник светлый призрак, и, крутанув руль в сторону, он заставил свой Ягуар рвануть в бок, в тот момент, когда свет встречных фар ударил ему в лицо. Раздался сигнал. Совсем рядом пролетел Мустанг, но всё же его не задел.

Фил рассмеялся.

На Малхолланд у него был зелёный. Он ехал так быстро, что колёса даже оторвались от дороги, она стала уходить вниз.

Спускаясь с гребня она становилась широкой, и Фил знал, что этот участок частенько патрулируется. Он включил фары и сбросил скорость до положенного ограничения.

Веселье на этом закончилось. Он по-прежнему ощущал в себе лёгкость, и какое-то время цеплялся за воспоминания о дикой езде и уходе от столкновения с Мустангом.

Это было круто, очень круто.

Доехав до пересечения с бульваром Вентура, он выключил радио, переждал сигнал светофора, и, свернув налево, направился в кузовную мастерскую Эрла.

Съехав с дороги, Фил, остановился перед закрытыми двойными дверями гаража, и посигналил.

Несколько минут спустя одна из дверей поднялась. Эрл с окурком сигары в углу рта, жестом пригласил его внутрь.

Фил протянул Ягуар вперёд, и дверь за ним с грохотом опустилась. Заглушив двигатель, он вышел из машины.

Эрл покосился на автомобиль через серую завесу дыма. — Смотрится красиво, — сказал он.

— Это и есть сама красота — сказал ему Фил. — А в управлении просто мечта.

Эрл обошёл машину вокруг, пыхтя и кивая. — Ты должен был пригнать его мне на прошлой неделе.

— Хорош ныть, Эрл.

— А и я не ною. Только что на счёт парня, которому обещали, что он получит её в установленный срок, не подскажешь?

— Ну, теперь она у тебя.

— Нужно время, чтобы перекрасить, сменить номера и всё остальное…

— Нужно время — передразнил Фил. — На то, чтобы найти новый Ягуар тоже нужно время.

— Я думал, у тебя уже есть один.

— Был. Угнал в Беверли Хиллз, но шёл чёртов дождь и передо мной на дорогу вылез какой-то старпёр, так что пришлось его сбить. Я не слабо накатал его, и, думаю, одна девка видела это, так что пришлось от той машины избавиться. Кому нужен такой риск? Уж точно не мне. Да этот и получше. На том даже не было грёбаных тормозов.

Перевод: Дмитрий Епифанов, Chico Moreno; Редактор: Chico Moreno

Примечания

1

Медэксперт Куинси (сериал 1976–1983). Чарли Чен — вымышленный полицейский детектив китайского происхождения. Персонаж романов писателя Эрла Дерра Биггерса. (прим. перев.).

2

Сэм Спейд — вымышленный частный детектив, главный герой «Мальтийского сокола» (1930) и ряда других коротких произведений американского детективного писателя в жанре «нуар» Дэшила Хэммета (прим. перев.).

3

Винодельня Чарльз Круг является одной из самых широко известных достопримечательностей в Сент Хелена (Калифорния). (прим. перев.).

4

Вымышленный персонаж, психопат, страдающий раздвоением личности, созданный писателем Робертом Блохом, персонаж знаменитого триллера Альфреда Хичкока «Психо» и его сиквелов. Прототипом Нормана Бейтса является реальный убийца Эд Гейн. (прим. перев.).

5

Американская актриса и фотомодель. (прим. перев.).

6

Playmate of the Year (англ. подружка года журнала Playboy) — PMOY — женщина-модель представленная на развороте журнала Playboy. (прим. перев.).

7

Книги пророков Ветхого завета. (прим. перев.).

8

Повесть-притча, написанная Ричардом Бахом. Рассказывает о чайке, учившейся жизни и искусству полёта. Также может считаться проповедью о самосовершенствовании и самопожертвовании, манифестом безграничной духовной свободы. (прим. перев.).

9

Уильям Шекспир. Макбет. (пер. М. Лозинский) (прим. перев.).

10

Цитата из пьесы У. Шекспира. «Макбет», перевод С. М. Соловьёва (прим. ред.).

11

Джон Хойер Апдайк — известный писатель, лауреат ряда американских литературных премий, автор романа «Кролик, беги». (прим. ред.).

12

Сэмюэл Дэшилл Хэммет — американский писатель, один из основателей жанра «крутой детектив» и субжанра «нуар». (прим. ред.).

13

Широко используемое успокаивающее и противотревожное лекарство (прим. ред.).

14

Перевод В. Хинкиса. (прим. ред.).

15

Один из «страшных» рассказов Эдгара Аллана По. (прим. перев.).

16

Препарат на основе парацетамола. Обладает жаропонижающим, обезболивающим и противовоспалительным действием. (прим. ред.).

17

Бенефициар — страховой термин, обозначающий лицо назначенное страхователем для получения страховых выплат. (прим. ред.).

18

Главный герой «Мальтийского сокола», частный детектив. (прим. ред.).

19

Справочник огнестрельного оружия. (прим. ред.).

20

Характеристика пули, определяющая степень потери противником способности к совершению враждебных действий после попадания в него пули. (прим. ред.).

21

Американский писатель, автор детективных романов. (прим. ред.).

22

Мариачи — жанр мексиканской народной музыки. (прим. ред.).

23

Боди и Пен обмениваются цитатами из лирической поэмы английского поэта Мэттью Арнольда «Дуврский Пляж». (прим. ред.).

24

Судя по всему, Боди цитирует знаменитую фразу главаря преступной банды из фильма «Белое каление» («Белая горячка»).(прим. ред.).

25

Штурмовая группа в ведомстве правоохранительных органов по выполнению операций с повышенным риском. (прим. ред.).

Content

Ричард Лаймон
ВОЛНЕНИЕ

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Примечания