Робин Доналд

Любовники поневоле

Глава 1

Кейн Джерард гневно взглянул на свою тетушку:

— Опять то же самое!

Она пожала плечами:

— Брент не виноват. Он просто…

— Он просто идиот, когда дело касается женщин! — с досадой добавил Кейн. — Влюбляется в совершенно не подходящую для него девицу, осыпает ее подарками, обещает вечную любовь, а потом, проснувшись рядом с ней однажды утром, понимает, что у них нет ничего общего. Хуже того: она ничего не смыслит в компьютерах, а это значит, что ему с ней даже не о чем разговаривать! И он бросает ее!

— Он просто увлекающийся, — слабо возразила мать Брента. — И пока еще не знает, что ему нужно.

— Думаю, Брент очень хорошо знает, что ему нужно, — сухо произнес Кейн. — Пышная грудь, длинные ноги и жеманная улыбка. На какое-то время, по крайней мере. Не понимаю лишь, почему на этот раз вы так переживаете?

— Кейн, ведь ты знаешь лучше других, что Брент на днях продал свою интернет-фирму за очень крупную сумму — более двадцати миллионов долларов! Эта женщина совсем не похожа на тех, с кем он обычно встречался. Начать с того, что она старше его, к тому же не топ-модель и не владелица модного клуба!

— Вы полагаете, что она охотится за его деньгами?

Взглянув на Кейна, Аманда Джерард в который уже раз подумала, до чего он хорош. Кейн, казалось, воплощал в себе вожделенную женскую фантазию — шести футов роста, с широкими плечами, узкими бедрами и с такой явной внутренней энергией, от которой у всех перехватывало дыхание. Большинство мужчин были бы счастливы иметь и это. Но Кейн еще мог похвастаться правильными чертами лица, красивыми губами, которые даже в ней вызывали дрожь, и серыми глазами, потрясающе сочетавшимися с оливковой кожей и черными волосами. Конечно, ее сын Брент тоже обладал приятной внешностью, но он не мог сравниться с Кейном.

Аманда бросила фотографию своему племяннику:

— Взгляни.

Она увидела, как сжался его чувственный, красиво очерченный рот, а глаза сузились — Кейн изучал фото. Наконец он поднял взгляд:

— Она действительно отличается от обычных подружек Брента. Кто это?

— Сейбл Джейн Мартин.

— Сейбл?

— Да, так она себя называет, — процедила сквозь зубы его тетушка. — Эта Сейбл по меньшей мере на пять лет старше Брента, и, как видишь, она вовсе не виснет на нем, — добавила Аманда.

— И в чем проблема? — Кейн искренне любил свою тетю, которая воспитала его после смерти родителей, но не одобрял ее неистовой, всепоглощающей любви к единственному сыну.

Насчет своего кузена Кейн не испытывал никаких иллюзий: Брент был избалованным ребенком. Его приятная внешность, а также богатство привлекали к нему множество женщин. Наверное, на этот раз двоюродного брата заинтриговала холодная внешность недотроги, чье фото Кейн держал в руках.

Немного раздраженно он произнес:

— Возможно, на этот раз Брент нашел нормальную женщину, с которой можно поговорить.

— Неужели ты думаешь, что дочь отца-алкоголика может быть нормальной?

— Алкоголика? Ну, во-первых, это явно не ее вина.

Аманда поморщилась:

— Я знаю, но ты должен признать: вряд ли такая особа может стать для Брента достойной парой.

— А во-вторых, — продолжал Кейн, — откуда вам известно, что отец ее — алкоголик?

— Был алкоголиком — теперь его уже нет на свете. Он жил в маленьком городке на Хоук-Бей, по соседству с моей подругой Блоссом Макфарли. Я позвонила ей и спросила ее, знает ли она эту девушку.

— И что же вам рассказала уважаемая Блоссом Макфарли?

Тетушка подозрительно взглянула на него:

— Блосс не только знала эту девицу, но и жалела ее, ведь та росла на ее глазах. Более того, Блосс даже восхищалась преданностью девочки бездельнику отцу. После его смерти эта Сейбл несколько месяцев работала в юридической конторе, пока не случился тот скандал… Блосс сказала, что дело было замято, но она считает, что произошла кража…

Кейну не понравилось то, что он услышал.

— И кто ее совершил — Сейбл Мартин?

— Да. Так или иначе, если девушка и украла что-то, то легко отделалась. Ее никто не наказал, и она незаметно исчезла из города.

Кейн еще раз взглянул на фото девушки, стоявшей рядом с Брентом. Загадочная улыбка играла на ее губах. В отличие от прежних подружек его кузена Сейбл Джейн Мартин не была столь откровенно сексуальной, но Кейн даже по фотографии ощутил, насколько притягательна ее внешность. В этом холодном облике скрывалось особое очарование. А стройная фигура и чувственный рот, который сулил наслаждение, не оставляли Бренту никаких шансов на спасение.

Будто угадав его мысли, Аманда с горечью произнесла:

— Брент уже потратил на нее тридцать тысяч долларов.

— Машина?

Тетя, помедлив, тихо произнесла:

— Кольцо с бриллиантом.

— Он сам вам это сказал?

— Нет, конечно. Должно быть, Брент купил его еще до того, как переехал в этот нелепый пентхаус, потому что бумаги по оценке стоимости кольца пришли на мой адрес.

Кейн откинулся на спинку стула.

— Так чем же я могу вам помочь?

— Я подумала, ты сможешь поручить кому-нибудь из своей службы безопасности проверить эту Сейбл, — сказала его тетя, на этот раз немного неуверенно.

— Мои сотрудники из службы безопасности получают деньги за то, чтобы охранять мой бизнес, а не мои личные интересы!

— Я понимаю, но в этом случае… — И голос ее затих.

Кейн насмешливо улыбнулся:

— Хорошо. Я поручу им проверить эту особу. Как работодатель я не одобряю воровства, — сухо произнес Кейн и уже помягче добавил: — Должно быть, вы очень сильно обеспокоены, если готовы принести в жертву чувства Брента, а также мое время, мою репутацию, не говоря уже о его мнении обо мне.

— С каких пор тебя волнует то, что думает о тебе Брент? — возразила тетя, слегка покраснев.

На самом деле Кейн очень ценил дружбу со своим кузеном, но, если Сейбл Мартин действительно окажется воровкой, он сделает все, чтобы оградить Брента от мошенничества со стороны этой авантюристки.

— Я свяжусь с вами.

Прищурив глаза, Кейн взглянул поверх толпы. Оклендский праздник был в полном разгаре: стройные элегантные девушки в изысканных нарядах выстроились на дефиле, надеясь получить необыкновенно заманчивый приз.

Взгляд Кейна остановился на девушке в простом, но изящном платье приглушенно-серых тонов, подчеркивавших бледность ее чистой кожи и блеск темных волос, выбивавшихся из-под фривольной шляпки. На высоких каблуках ее длинные ноги казались еще длиннее, тонкий шелк облегал узкую талию и каждый изгиб ее фигурки — очень соблазнительной, хотя ее трудно было назвать пышной. Единственным ярким пятном во всем ее наряде был красный цвет губной помады, подчеркивавшей соблазнительно очерченный рот.

Действительно, уж она-то совсем не во вкусе Брента…

За спиной Кейна послышался чей-то женский голос:

— Сейчас будет платье от Мэри Фэрис. Модель великолепна, но она не выиграет.

— Слишком сдержанна, — согласилась ее собеседница. — Кто эта девушка?

— Секретарша Марка Расселла. Того самого, кто создал благотворительный фонд.

— Она выглядит слишком высокомерно для такого достойного заведения.

Женщина была права: Сейбл Джейн Мартин была явно не похожа на того, кто дни напролет занимается бедными и нуждающимися.

— О да, — со сдавленным смешком ответила ей другая.

Прищурив глаза, Кейн разглядывал лицо девушки.

«Да, Брент, — подумал он с усмешкой, — на этот раз ты действительно попался!»

Его служба безопасности уже доложила о том весьма отвратительном скандале. Хотя он был быстро замят, но Сейбл Джейн Мартин погрязла в нем по самую шею. Вор всегда останется вором, даже если он украл всего один раз. Кроме того, в результате того случая один мужчина покончил с собой…

Нет, кто-то должен устранить Сейбл Джейн Мартин из жизни его чересчур эмоционального кузена, прежде чем она приберет к своим рукам его денежки и разобьет его сердце! И пусть между Кейном и его кузеном на несколько месяцев испортятся отношения, это лучше, чем если Брента одурачат.

— Она кого-то высматривает в зале, — проницательно подметила вторая женщина. — Но делает это осторожно. — Собеседницы рассмеялись. — У нее здесь кто-то есть?

— О, конечно, она пришла сюда с молодым Брентом Джерардом.

Кейн напрягся. Он этого не знал.

— Брент Джерард? Один из… О да! Теперь вспомнила. Это тот парень, который создал интернет-компанию, а затем продал ее какой-то заморской корпорации?

На самом деле не заморской, а корпорации Кейна. Кейн начинал уже думать, что ему лучше было не связываться с этой интернет-компанией… Впрочем, Брент уже был готов начать новое дело.

— Эта «заморская корпорация» — не кто иной, как Кейн Джерард, его кузен, — показала свою осведомленность одна из собеседниц.

— Прекрасный выбор со стороны этой особы, но почему она не целила выше? Кейн тоже свободен, и он стоит миллиарды, а не какие-то жалкие двадцать миллионов.

«Лихо!» — поморщился Кейн.

Лукаво рассмеявшись, первая собеседница произнесла:

— Ну, в ее случае я бы предпочла синицу-миллионера в руках, чем журавля-миллиардера в небе.

Вторая ее прервала:

— О, смотри, нас зовет Трина Портез.

Кейн остался мрачно наблюдать за тем, как новая подружка Брента, пройдясь по подиуму, заняла свое место в ряду других моделей, сражавшихся за ценный приз.

Сейбл слегка напряглась, и рука ее нервно сжала темно-серую сумочку. На секунду улыбка исчезла с ее лица, но тотчас же она заставила себя дышать медленно, и самообладание вновь вернулось к ней. На каком-то примитивном, животном уровне она почувствовала опасность. И не ошиблась.

Ее пульс снова начал бешено биться, когда она взглянула в зал и встретила внимательный ледяной взгляд. Она знала, кто этот мужчина. Кейн Джерард — кузен Брента.

Его холодный взгляд держал ее в напряжении до самого конца, пока на сцене не появилась последняя конкурсантка — очаровательная девятнадцатилетняя блондинка, которая и выиграла главный приз благодаря своей яркой, солнечной, какой-то летней красоте.

— Ну, мы тоже выступили неплохо, — подытожила Мэри Фэрис, пожилая дама-модельер, чье платье демонстрировала Сейбл.

Сейбл виновато улыбнулась ей:

— Простите, что не оправдала ваши ожидания.

— Дорогая моя, ты выглядела в нем потрясающе! Но здесь хотели видеть юных, невинных и свежих, как наступившее лето. А ты искушенная, стильная и даже немного загадочная — тот тип женщин, для которых я и создаю наряды. Я даже и не надеялась на победу, но ты вышла в финал, и это для меня — очень большое достижение. — Она вытянула шею, когда кто-то возник за спиной Сейбл. — Привет, Кейн, — сказала она с ноткой удивления в голосе. — Даже не думала увидеть тебя здесь. Ведь ты уже был на ипподроме?

— Да, был.

Голос его оказался низким и холодным, и Сейбл внезапно охватила легкая дрожь.

— И лошадь, на которую ты поставил, конечно, пришла первой?

— Конечно, — кивнул Кейн с такой невозмутимой уверенностью, будто результат скачек зависел лишь от его воли.

— И как же зовут эту лошадь? Я поставлю на нее, пока тотализатор еще не закрылся.

— Черный Султан. Вы не представили нас друг другу, Мэри, — протянул он.

— О, простите. Я думала, вы знакомы…

Сейбл неохотно повернулась к нему.

Ее темные глаза встретились с бесстрастными серыми глазами, и дыхание в ее груди словно застыло. Она, конечно, видела фотографии кузена Брента, но не была готова к столь мощному воздействию его мужской харизмы.

— Сейбл, это Кейн Джерард, — произнесла Мэри. — Думаю, мне не надо тебе его представлять. О нем постоянно пишут все газеты. Кейн, познакомься с Сейбл Мартин, которая достойна была выиграть главный приз.

— Действительно, достойна. — Голос Кейна заставил ее вздрогнуть. Он взял Сейбл за руку, которую она непроизвольно протянула ему, и пальцы их сплелись. — Вас обокрали.

— Не думаю. — Его прикосновение вызвало в ней какую-то тревогу. И немного поспешно она добавила: — Победительница конкурса воплотила в себе то, что хотели организаторы, — идею отдыха.

Он учтиво произнес:

— Вы хотите посмотреть продолжение скачек?

И прежде чем Сейбл успела найти подходящий предлог для отказа, ее собеседница произнесла:

— Конечно, хотим, но сначала пойду сделаю ставку на вашу лошадь. — И Мэри целеустремленно направилась к тотализатору.

— А вы не делаете ставок? — спросил Кейн Джерард, увидев, что Сейбл осталась стоять на месте.

— Нет.

— Позвольте уверить вас — моя лошадь придет первой. — Не меняя тона, он произнес: — Полагаю, вы подруга моего кузена, Брента Джерарда?

— Да, — ровным тоном ответила она.

Брент рассказал ей все о своем кузене. Кейну еще не было тридцати, когда он стал миллиардером. «От родителей ему достались контрольный пакет акций в одной из новозеландских ведущих компаний, а также наследство, обеспечившее ему чертовски хороший старт при финансовом покорении мира, — с некоторой долей зависти сообщил ей Брент, а затем с грустью улыбнулся: — Но реальный секрет успеха Кейна заключается в его внутренней энергии и в сверхъестественном деловом чутье. — Он помедлил, затем добавил многозначительно: — И в его беспощадности. Такому человеку лучше не переходить дорогу».

Сейбл разглядывала толпу, жалея о том, что не пошла с Мэри. Брент был прав. Грозная решимость составляла часть личности Кейна Джерарда, так же как в его внешности прежде всего поражали рост, широкие плечи и это надменно-красивое лицо…

Неудивительно, что он магнетически действовал на женщин. Брент не сильно распространялся по поводу этой стороны жизни своего кузена, но до Сейбл уже дошли некоторые слухи. И сейчас она поверила им. Кейн был… да, он был неотразимым, и это единственное слово, что пришло ей на ум, точно характеризовало мужчину, стоявшего теперь перед нею.

Почувствовав озноб, Сейбл взглянула на небо, подумав, что это туча закрыла солнце. Нет, небо было безоблачно чистым. Выпрямив спину, она твердо встретила его оценивающий взгляд.

— Полагаю, вы — модель? — спросил он.

— Вовсе нет, — ответила она. — Мэри Фэрис открыла свой новый салон рядом с моей работой, и, когда девушка, готовившаяся к показу, ее подвела, она обратилась ко мне, потому что у меня такая же фигура и цвет волос. — Она слабо улыбнулась ему. — Как только Мэри вернется, мы прогуляемся здесь, чтобы люди увидели мой наряд.

— Не хотите ли пойти со мной на поле, посмотреть скачки?

Оказавшись на ипподроме, Сейбл еще острее стала ощущать на себе взгляды множества людей — скрытые и откровенные. Но в первую очередь они были обращены на Кейна Джерарда, а уже во вторую — на двух женщин, идущих с ним.

Кейн кивал знакомым, но не останавливался. Когда появился официант, он спросил у дам:

— Не желаете ли шампанского?

Мэри согласилась, но Сейбл сказала:

— Спасибо, нет.

— Довольно жарко. Вам надо выпить чего-нибудь освежающего, — решительно произнес он и велел официанту принести шампанского и бокал коктейля.

Когда Сейбл открыла рот, чтобы возразить, его губы снова изогнулись в улыбке, и сердце ее запрыгало в груди. Эта улыбка была угрожающей — и он хорошо знал, какое воздействие она оказывает на женщин. У Сейбл подогнулись колени, и ей захотелось присесть…

— Это безалкогольный напиток, — сказал Кейн, когда официант принес два бокала ледяного шампанского и один высокий бокал с коктейлем. — Смесь соков земляники и персика.

— Спасибо, — сдавленно произнесла она.

Кто-то поздоровался с Мэри, и та, извинившись, стала оживленно беседовать со знакомым. Обескураженная необычным напряжением, охватившим ее, Сейбл взглянула вниз, на поле. На скаковую дорожку уже выводили лошадей.

— Где ваша лошадь? — спросила она, чтобы хоть как-то нарушить молчание.

— Номер тринадцать — гнедой жеребец, — отозвался Кейн.

«Еще один роскошный самец», — с иронией подумала Сейбл, взглянув на мощные мышцы, так и игравшие под лоснящимися боками жеребца.

— Почему вы уверены, что он выиграет?

— Черный Султан находится в прекрасной форме, на самом пике своей карьеры. Он должен прийти к финишу первым.

И жеребец пришел, под ликование толпы. Сейбл, против воли, с энтузиазмом наблюдала за этим захватывающим зрелищем. Бурно захлопав в ладоши, она повернулась к Кейну и взволнованно воскликнула:

— Это фантастика! Он просто их сокрушил! Где он будет выступать в следующий раз?

Сердце ее неожиданно замерло, когда Кейн удивленно взглянул на нее, и ее радостное волнение сразу же превратилось в подавленное молчание. Сейбл хотела опустить глаза, отвести их в сторону, но этот загадочный взгляд серых глаз будто превратил ее в камень. Но прежде чем Кейн успел ей ответить, его окружила шумная толпа друзей, журналистов и фотографов.

Сейбл вдруг почувствовала себя странно одинокой и чужой среди толпы смеющихся, чему-то радующихся людей.

«Ну и что? — подумала Сейбл, отпив потрясающе вкусный напиток. — Ты всегда оставалась одинокой. И всегда жалела себя, как только вспоминала тот день, когда уехала в Окленд, покинув Хоук-Бей».

И лучше ей больше не видеть Кейна Джерарда!

В следующую секунду, не глядя на Сейбл, он схватил ее за руку и притянул к себе:

— Пойдем со мной. Я хочу поздравить жокея и тренера.

Сейбл беспомощно попыталась освободиться. Тихим и злым голосом она произнесла:

— Я нахожусь здесь для того, чтобы демонстрировать это платье.

— Если ты будешь рядом с Кейном, то появишься на всех фотографиях, — с радостной улыбкой произнесла Мэри. — Иди.

Негодующий взгляд Сейбл встретился с насмешливым взглядом потрясающих серых глаз. После секундного колебания она сдалась, и он повел ее сквозь толпу людей. Вспышки фотокамер заставляли Сейбл вздрагивать.

Рука Кейна крепче сжала ее локоть.

— Улыбнись им, — посоветовал он, и в его низком голосе прозвучала циничная нотка. — Будь элегантной и уверенной в себе. И больше ничего не нужно. Ты можешь это.

К счастью, в этот момент кто-то обратился к Кейну, и он от нее отвернулся. Против своей воли Сейбл восхитилась тем, как он обращался с журналистами и фотографами: был мил и очарователен. Наконец он оставил ее, чтобы провести жеребца по «кругу почета». И жеребец, и человек двигались одинаково грациозно, излучая мужскую силу, и солнце переливалось в гриве коня, в темных волосах Кейна…

— Они стоят друг друга, — полузавидуя-полушутя произнес тренер, стоявший рядом с Сейбл, будто отражая ее мысли.

— А у жеребца тоже серые глаза? — поинтересовалась она и улыбнулась, чтобы показать, что шутит.

Тренер фыркнул:

— Нет, но он настоящий зверь, и если нацеливается на победу, то его не свернешь, черт возьми! И он честен: выкладывается полностью в каждый заезд.

— Что еще можно требовать от лошади? Или от мужчины? — улыбнувшись, заметила она. — Какой сегодня чудесный день!

Кейн, ведя под уздцы жеребца, вернулся к ним, и тренер улыбнулся Сейбл.

— Да, действительно прекрасный день! — согласился он, беря поводья из рук Кейна.

— А теперь, — сказал Кейн, — пойдем прогуляемся.

Они хотели уйти, но их остановил голос фотографа:

— Еще один снимок, Кейн.

Повернув голову, он холодно произнес:

— Хорошо. — И прежде чем Сейбл успела опомниться, прижал ее к своему мускулистому телу, улыбнулся и тихо сказал: — Расслабься и думай о рекламе для Мэри.

Ощущая его силу, она напряглась и почувствовала на себе завистливые взгляды окружающих дам.

— Улыбайся, — тихо скомандовал он, весело глядя на Сейбл. — Если ты не будешь улыбаться, все подумают, что ты влюбилась в меня по уши. — Встретив ее рассерженный взгляд, он склонился к ней и тихо сказал: — Мне придется тебя поцеловать.

Глава 2

Сейбл замерла на минуту.

— Даже не думай об этом! — прошипела она наконец, но какое-то необузданное чувство поглотило ее…

К реальности ее вернул голос фотографа:

— Эй, замечательно! Спасибо!

И в ту же секунду руки Кейна разжались.

На изображение улыбки ушли все ее силы, поэтому Сейбл уже не могла справиться с краской, выступившей на ее щеках.

Кейн Джерард разыгрывает ее. Какого черта?! И почему он вызывает в ней такую бурю эмоций?

— Мэри будет довольна, — бросил он хладнокровно.

— Вы очень добры к ней, — пробормотала Сейбл. Губы его изогнулись в улыбке.

— Она подруга моей матери, и я восхищаюсь ее предпринимательской жилкой.

Подошла Мэри и немного озадаченно стала вглядываться в их лица.

— Спасибо тебе, Кейн, — наконец проговорила она. — Очень любезно с твоей стороны. А ты уже собираешься уйти, Сейбл?

— Да, — невозмутимо произнесла Сейбл, надеясь, что никто не заметит, как ей бросили спасительный канат. Скрывая радость в своих глазах, она повернулась к Кейну и учтиво произнесла: — Спасибо за интересное времяпровождение.

— Пожалуйста.

Кейн смотрел ей вслед, на ее грациозную походку, и только некоторая напряженность ее стройной фигурки свидетельствовала о том, что Сейбл охвачена гневом.

«Все идет по плану», — подумал он, хотя угроза поцеловать эту женщину перед тысячами людей, возможно, была не очень хорошим шагом. Но это стоило сделать — хотя бы для того, чтобы вывести ее из себя и увидеть огонь, зажегшийся в темных глазах.

Переодевшись, Сейбл отказалась от предложения Мэри подвезти ее домой и направилась к автобусной остановке. Ноги ее, обутые теперь в удобные босоножки, легко преодолевали метры асфальтовых дорожек.

— Поражен, но этот наряд идет тебе еще больше, — послышался позади голос Кейна Джерарда.

Сейбл замерла, сердце ее застучало, как бешеное. Он лениво улыбнулся ей, но глаза его были спрятаны за солнцезащитными очками, а в улыбке было что-то подозрительное.

— Ты выглядишь в нем очень свежей, очень… невинной.

Последнее слово он произнес таким циничным тоном, что Сейбл разозлилась.

— Это давно уже не модно, — сказала она небрежно.

— Ты имеешь в виду платье?

— Белый цвет всегда ассоциируется с непорочностью.

Кейн с интересом взглянул на нее. Разозлившись на себя, Сейбл притворилась, что разглядывает большой ярко-красный автомобиль, с невозмутимым достоинством двигавшийся по дороге.

— Наверное, я старомоден…

Наверняка ее взгляд говорил гораздо больше, чем она хотела, потому что Кейн улыбнулся ей умиротворяющей улыбкой.

— Приятно слышать, — вежливо произнесла она, затем кивнула в сторону автобусной остановки. — Мне туда, поэтому до свидания.

Это было ошибкой — въезжать в квартиру Брента. Но его предложение пожить у него, пока Сейбл подыскивает себе жилье, оказалось для нее спасением. Однако вскоре она поняла, что Брент сделал это для того, чтобы наладить с ней близкие отношения, и с этой минуту Сейбл изо всех сил старалась сохранять их лишь на дружеском уровне. Ей непременно надо найти себе квартиру к тому времени, когда Брент вернется из своей непредвиденной поездки.

Мысли ее прервал голос Кейна:

— Я подвезу тебя домой.

Избегая его слишком внимательного взгляда, Сейбл решительно покачала головой.

— Нет, спасибо, — сказала она, кивнув в сторону подошедшего автобуса.

Он правильно построил игру. Девушка оказалась недальновидной — не стала жертвовать одним преступным замыслом ради другого, более выгодного. Но что-то подсказывало Кейну, что рыбка уже попалась на крючок!

— Сейбл, кто это? О… боже мой! Какой по-тря-са-ю-щий!

— Подожди, — невозмутимо произнесла Сейбл, не отрывая глаз от компьютера. Дочка босса имела привычку говорить восклицаниями и каждый день влюбляться в нового мужчину.

— Он идет сюда!

— Пусть идет, ведь это приемная.

Голос Поппи сорвался на шепот:

— О-о-о… Я знаю, кто он.

— Тихо, он может услышать… — Слова замерли на ее губах, когда Сейбл, оторвавшись от компьютера, увидела Кейна Джерарда, направлявшегося прямо к ней, совершенно бесподобного в строгом деловом костюме.

Он действительно был потрясающим! Сердце запрыгало в ее груди так, что стук его эхом отозвался в ушах.

— Сейбл, — произнес он с умопомрачительной улыбкой. — Как поживаешь?

Услышав, как судорожно вздохнула рядом с ней Поппи, Сейбл поспешно произнесла:

— Привет, Кейн. Чем могу помочь?

— Я хотел бы посмотреть картины, которые должны быть выставлены на благотворительном аукционе.

Благотворительный фонд Расселла каждый год проводил аукцион, на котором продавались предметы искусства, и Сейбл всегда принимала участие в организации этого мероприятия. На этот раз аукцион предполагалось провести в бальном зале огромного особняка Браунов, построенного в стиле модерн, — превосходном месте для показа авангардных картин и скульптур, хранившихся в данный момент на складе фонда.

Итак, он хочет взглянуть на картины? Хотя картины и скульптуры еще не были официально выставлены на продажу, Кейн Джерард знал, так же как и Сейбл: никто не откажет ему в этой просьбе. «Деньги всегда говорят сами за себя, — подумала она, не в силах скрыть досаду, — а большие деньги говорят об очень многом».

Ровным тоном она произнесла:

— Да, конечно.

Она ощущала Кейна каждой клеточкой своего тела, причем на каком-то первобытном уровне, который был ей неподвластен. И эта нелепая реакция пугала ее.

— Пройдемте, — сказала она как можно более любезным тоном, надеясь, что он не заметит ее смятения.

Он осматривал картины молча, с ничего не выражающим лицом. В этом году для аукциона были отобраны лучшие работы постмодернистов. Сейбл тоже старалась сохранять невозмутимый вид. Она и не думала, что Кейн восхитится этими работами, разве что купит некоторые для вложения денег.

— Что ты о них думаешь?

— Мое мнение ничего не значит, — уклончиво ответила она.

— Тебе не нравятся эти картины.

Как он понял это? С усилием она произнесла:

— Я не разбираюсь в этом виде искусства. Но можно пригласить эксперта, чтобы вы могли обсудить с ним…

Он взглядом прервал ее, а затем сказал одно лишь слово:

— Нет.

Следующие полчаса Кейн расхаживал перед картинами, останавливался перед ними, отходил в сторону, чтобы лучше разглядеть. Сейбл пыталась понять, что выражает это красивое лицо.

Наконец он произнес:

— Скажи, что ты на самом деле думаешь.

— Я могу повторить лишь то, что слышала от других.

— Мне не надо этого. Я хочу услышать твое собственное мнение. Должно быть, тебе есть что сказать ведь твой отец был художником? Ангус Мартин в Галерее искусств есть две его картины маслом и одна великолепная акварель.

Потрясенная тем, что он знает об ее отце, Сейбл выдавила:

— Если вы видели его работы, то наверняка знаете, что он работал в совсем другой манере.

— Но ты, наверное, слышала его рассуждения об искусстве.

О да, конечно! Она слышала бесконечные сетования о том, что он больше не может писать картин, которые привиделись ему во сне, и что он пропил свой талант, который был ему послан свыше…

Неохотно Сейбл проговорила:

— Мне не понятны образы, которые создают эти художники.

— Они раздражают тебя?

«Ты раздражаешь меня», — подумала она, злясь на него и на себя за то, что он так заворожил ее.

Пожав плечами, Сейбл ответила:

— Возможно, я что-то не понимаю — не знаю секрета, который знают другие.

Кейн пронзил ее внимательным взглядом, который длился две долгие секунды, затем кивнул:

— Достаточно честно. Ты видела наше фото в газете?

Она вообще старалась не читать прессу.

— Нет.

Его улыбка сказала ей, что он не верит ее словам.

— Жаль. Боюсь, платье от Мэри Фэрис получилось не очень хорошо, но имя ее все же прозвучало.

Что-то в его голосе насторожило Сейбл. Она сдавленно произнесла:

— Я рада за Мэри.

Наверное, теперь Сейбл выглядела так, будто ее мучает головная боль, потому что, отведя от нее взгляд, Кейн осторожно спросил:

— Ты давно не общалась с Брентом?

— Давно. — Сейбл взглянула на его мужественный профиль. Что-то странное случилось с ее желудком. Нет, с ее сердцем… Наконец справившись с собой, она спокойно произнесла: — Он скрылся ото всех на месяц или более. Забавно, что человек, чья жизнь вплотную связана с Интернетом, не оставил никому никаких контактов.

— Я думаю, он решил ненадолго завязать с Интернетом, — сказал Кейн и улыбнулся ей медленной убийственной улыбкой. — Спасибо, что показала мне картины.

Она учтиво ответила:

— Надеюсь, мы увидим вас на аукционе.

Кейн Джерард был приглашен, ей было это известно, и Сейбл лишь проверяла, принял ли он приглашение.

— Возможно…

«Мое полное невежество в модернизме, наверное, снизило шансы продажи ему картин до нуля», — с горечью думала она, провожая Кейна Джерарда в приемную.

Поппи при их появлении вскочила, лицо ее осветилось благоговейной улыбкой. С некоторым удивлением Сейбл заметила, что он тоже улыбнулся ей в ответ, дружески и одобрительно, и Поппи вспыхнула.

После ухода Кейна она стала рассказывать Сейбл о своих чувствах, и Сейбл облегченно вздохнула, когда наступило время ленча. Но за ленчем за нее принялась Мэри.

— Кейн не похож на своего кузена, — рассуждала пожилая дама, оглядывая огромный кекс, который себе выбрала. — Брент хороший парень — тоже яркий и с деловой хваткой, когда дело касается Интернета, — но у него нет харизмы Кейна.

— Да, действительно, нет, — согласилась Сейбл, ощущая некий тайный замысел. Она жила без матери, и единственной женщиной, которая присматривала за ней, была соседка ее отца мисс Попхэм…

«Не надо вспоминать об этом!» — мысленно велела себе Сейбл и торопливо обратилась к Мэри:

— Не волнуйтесь, я не собираюсь ни в кого из них влюбляться.

— Это не так легко, — колко ответила модельер, — тем более если ты живешь с Брентом.

— Я не живу с ним! Я остановилась в его квартире на некоторое время, пока не найду себе жилье. — И Сейбл уточнила: — Мы не любовники, и даже не потенциальные любовники.

Мэри недоверчиво приподняла бровь.

Торопясь, Сейбл пояснила:

— Он на несколько лет младше меня, и — боже мой! — я чувствую себя совсем древней, когда нахожусь рядом с ним. Мы даже ни разу не целовались!

— Но почему же ты тогда въехала в его квартиру?

Сейбл даже и не помышляла о таком переезде, но однажды в выходной день, когда Сейбл не было дома, ее сосед устроил дебош, от которого чуть не рухнул весь дом.

Выслушав короткое объяснение Сейбл, Мэри присвистнула:

— Договор аренды был заключен на твое имя?

— Да.

Сейбл не удивило то, что ее, вместе с испуганным соседом, тут же попросили освободить помещение, но она была потрясена, когда узнала, что хозяйка дома — пожилая вдова — предъявила ей кругленький счет, грозя подать в суд. Сейбл совсем не хотела оставаться с запятнанной репутацией. «Уже и так достаточно запятнанной», — мрачно подумала она. Возмещение ущерба опустошило ее банковский счет.

Решительно изменив тему разговора, Сейбл сказала:

— А что касается Кейна, то с ним я чувствую себя не очень комфортно. — Усмехнувшись, она добавила: — Честно говоря, он просто подавляет меня.

— Тогда, должно быть, ты единственная женщина в Новой Зеландии, которая так чувствует себя с Кейном Джерардом. — Мэри, вздохнув, намазала масло на свой кекс. — Ладно, я все сказала. Мои советы и воспоминания далекой молодости, по-видимому, тебе не очень нужны.

— Я совсем не хотела быть резкой…

Мэри рассмеялась:

— А ты и не была. Просто я вмешалась не в свои дела. Я знаю Кейна с детства, и уже тогда он был самодостаточным человеком. Ему только исполнилось двенадцать лет, когда погибли его родители, а в восемнадцать он взял в свои руки семейный бизнес, который к тому времени пошел на спад. И Кейну пришлось очень быстро повзрослеть.

— У них с Брентом совсем мало общего.

— Ничего, кроме мозгов и генов, — вздохнула Мэри. — Я очень, очень хотела добраться до девушки, которая была у Брента в прошлом году. У нее была красивая фигура, хорошенькое личико, но если бы она только попалась мне! И Брент, наверное, не стал бы возражать… — язвительно добавила старая леди. — А Кейн… О, Кейн увлекается искушенными и изысканными женщинами.

— И с кем же он сейчас живет? — Этот вопрос Сейбл постаралась задать как можно более равнодушно.

— Ни с кем. — Мэри удивленно взглянула на нее. — Несмотря на то что он на десять лет старше своего кузена, у него гораздо меньше женщин, чем у Брента. У братьев совершенно разное отношение к слабому полу. Брент меняет женщин, словно перчатки, а Кейн старательно выбирает себе подругу, как костюм от хорошего дизайнера.

«Но он явно знает о женщинах больше, чем Брент», — подумала Сейбл.

Она заставила себя не задавать больше вопросов. С какой стати? Ведь ее совершенно не интересовала личная жизнь Кейна Джерарда!

Сейбл сменила тему разговора, но позже, уже вечером, задумалась о том, почему Мэри заговорила с ней о Кейне Джерарде.

Ведь не могла же старая леди распознать в ней то мощное, всепоглощающее физическое влечение, которое он в ней вызывал? Возможно, Мэри проницательный человек, и одной из причин ее успеха в мире моды являлась ее инстинктивная способность понимать других людей?

Поморщившись, Сейбл решила выкинуть Кейна Джерарда из головы.

В конце недели Сейбл задумалась о том, что ей надеть в день открытия аукциона.

Мысленно перебрав все свои наряды, Сейбл натянула на себя черные брюки, купленные в магазине секонд-хенда, специализирующемся на дизайнерской одежде. Эти брюки были супермодными два года назад, но классический покрой давал возможность надеть их и сейчас, тем более брюки прекрасно на ней сидели.

«Никаких новых нарядов, пока я не выплачу долг своей хозяйке!» — решительно сказала себе Сейбл, надевая красную блузку без воротника, плотно обтягивавшую грудь. Крошечные серебристые пуговицы тянулись от выреза до талии. Коралловая сумочка и туфли на высоких каблуках были такого же цвета, как блузка и губная помада.

«Не слишком ли много красного?» — подумала Сейбл, глядя на себя в зеркало.

Потом пожала плечами. Почему это ее волнует? Находясь на службе, она, конечно, не должна выглядеть вызывающе, но в то же время не должна оставаться в тени.

Поппи и ее мать проверяли готовность зала к выставке, когда появилась Сейбл. Поппи бросилась к ней.

— Ты выглядишь потрясающе! — выдохнула девушка, окидывая Сейбл восхищенным взглядом. — Мне очень-очень нравится, когда ты зачесываешь волосы наверх. И как тебе удается сделать их такими блестящими и шелковистыми?

— Силой воли, — улыбнулась Сейбл. — У тебя тоже красивое платье. И такое милое ожерелье.

Поппи скорчила рожицу:

— Спасибо. Но я отдала бы все, чтобы выглядеть так же классно, как ты!

Подошла мать Поппи и, окинув Сейбл оценивающим взглядом, одобрительно кивнула:

— Кажется, у нас все готово. Да, Марк боится, что художники могут перебрать лишнего и начать выяснять отношения. Помните ссору, которая произошла в прошлом году?

Сейбл пожала плечами:

— Я буду настороже, но не мешало бы присутствовать и еще кому-нибудь, кто сможет вмешаться в спор, грозящий перерасти в потасовку. Если вы сможете сделать это, буду вам очень благодарна. Попытаюсь найти еще человека, который будет играть роль покупателя. Обычно это останавливает пылких спорщиков. Вот увидите, все обойдется.

Так оно и было. Все посетители вели себя пристойно, хотя между художниками и потенциальными покупателями время от времени и разгорались жаркие дискуссии.

— Узнала что-нибудь новое? — услышала позади себя Сейбл глубокий низкий голос.

Легкая дрожь прошла по ее спине. Сделав глубокий вдох, она повернулась и увидела потемневший взгляд Кейна Джерарда. В черном вечернем костюме и белой сорочке с бабочкой он выглядел просто великолепно.

Пытаясь справиться с бешеным стуком сердца, Сейбл холодно произнесла:

— К своему удивлению, да.

— А почему тебя зовут Сейбл?[1] — И когда она удивленно взглянула на него, Кейн мягко добавил: — Такое необычное имя.

— Когда я родилась, у меня были черные волосы — такие же густые, как брови отца. И он решил назвать меня Сейбл. — Увидев, что в руках у Кейна нет бокала, она воспользовалась возможностью собраться с силами. — Позвольте вам предложить что-нибудь выпить и перекусить.

Кейн оглядел зал, и через секунду возле них возник официант с бутылкой шампанского, следом за ним уже шел другой — с подносом, уставленным закусками.

— Спасибо, — сказал он. — А ты выпьешь со мной?

Сейбл редко употребляла спиртное: алкоголизм отца заставлял ее остерегаться выпивки. Улыбнувшись, она кивнула официанту:

— Спасибо, нет.

Но человек, прежде чем уйти, взглянул на Кейна, ожидая его кивка. Изумившись, Сейбл поняла, что любой хороший официант всегда определит, кто здесь главный.

А Кейн определенно был самой важной персоной.

— Как хорошо, что вы пришли, — с натянутой улыбкой продолжила светский разговор Сейбл. — Вы говорили с Марком — Марком Расселлом?

— Я пришел поговорить с тобой.

Потрясенная, она взглянула на него. Хотя улыбка играла на его красиво очерченных губах, серые глаза были непроницаемыми.

— Зачем? — тупо спросила Сейбл.

— Ты хочешь, чтобы я тебе объяснил? — тихо спросил Кейн, прищурив глаза. Ее тело охватил жар, когда он добавил: — Только не здесь. Как долго тебе еще работать?

— Я не могу уйти… пока все не уйдут, — сказала она.

— Думаю, сейчас мы все устроим.

Он взял ее за локоть, и Сейбл обнаружила, что ее ведут через зал к Марку Расселлу, беседовавшему с какой-то художницей.

— Поблагодарим его и попрощаемся. — Голос Кейна был непреклонным, но при этом он как-то загадочно улыбнулся. — Не бойся, у меня прекрасные манеры, — добавил он невозмутимо.

— Неужели? — У нее еще хватило сил возразить ему. — Тащить женщину за руку — это не очень вежливо. Такого я не читала ни в одной книге по этикету.

— Иногда грубая сила является единственным средством получить то, что ты желаешь, — просто сказал Кейн и кивнул Марку Расселлу.

Марк уже увидел, что Сейбл с каким-то мужчиной идет к нему, и улыбка его стала шире, когда он узнал Кейна. То, что затем последовало, иначе как комедией Сейбл не назвала бы, но она не знала всей своей роли.

— Привет, Марк, — непринужденно сказал Кейн. — Я хочу украсть у тебя Сейбл.

Именно это он имел в виду, когда говорил о «грубой силе»?

Сейбл с возмущением возразила:

— Мне кажется, вы не поняли, Кейн. Я — организатор этого вечера, и я не могу уйти, пока он не закончился.

Мужчины переглянулись. Не моргнув глазом, Марк сказал:

— Ты прекрасно выполнила свою работу, Сейбл. Но все уже ушли, и если что-то понадобится, то я сделаю сам. Кейн, ты знаком с Тони Гатри?

Художница, сухощавая женщина средних лет, казалось, была недовольна, но через секунду и она уже находилась под властью магнетизма Кейна.

— Вы знаете, я до сих пор пишу портреты! Вы когда-нибудь позировали? У вас потрясающее лицо!

Он улыбнулся:

— К сожалению, позировать мне совершенно неинтересно, но ваш комплимент — самый лучший из тех, которые я слышал.

Дама покраснела, затем рассмеялась вместе с ним, явно простив этому нахалу то, что он так бесцеремонно прервал их с Марком разговор.

Марк любезно улыбнулся им обоим:

— Рад тебя видеть здесь, Кейн. Твоя фирма будет принимать участие в аукционе?

— Пока не знаю, но вполне возможно.

— Надеюсь на это. Желаю хорошо провести вечер, Сейбл. А завтра можешь взять выходной день. Ты много работала, и тебе надо отдохнуть.

— Спасибо, — сдавленным голосом произнесла Сейбл, воспылав гневом при мысли о том, что Марк, не моргнув, принес ее в жертву в надежде на то, что Кейн купит какую-нибудь картину.

Но мысли ее приняли другое направление, как только они вышли за дверь и Кейн сказал:

— Перестань горячиться, Сейбл. Твой босс действительно имеет свой интерес. Это бизнес. Он руководит благотворительным фондом, и ему нужны деньги для бедных и бесправных.

Внезапно она встала на защиту Марка.

— Он делает благое дело…

— Конечно. — Кейн взглянул на нее сверху вниз. — И он чертовски хороший делец.

Сейбл проигнорировала эти слова. Уже на ночной улице Окленда, так и не остывшей от дневной жары, она спросила:

— Скажи, что все это значит? С Брентом все в порядке?

— Успокойся. Зная Брента, могу сказать, что он прекрасно проводит время. Не знаю, как ты, а я очень голоден. Пойдем где-нибудь поужинаем. Я живу возле виадука, и в моем доме есть прекрасный ресторан. После ужина я сам отвезу тебя домой, а если захочешь, вызову такси.

Несколько посетителей выставки прошли мимо них, за их кивками и улыбками скрывался неподдельный интерес.

Сейбл все еще колебалась, затем, мысленно пожав плечами, сдалась на милость своего любопытства. Вопреки настойчивому шепоту инстинкта, предупреждавшего ее об опасности, молодая женщина решила: нет ничего страшного в том, что она поужинает с Кейном в ресторане.

— Спасибо. Я действительно голодна.

Его апартаменты находились в красивом старом здании 1930-х годов, построенном в стиле ар-деко. Здесь когда-то размещался универмаг. Дом возвышался над портовым мостом и бухтой, с ее прибрежными ресторанами и бурной ночной жизнью.

Кейн указал на ряд лифтов, так как ресторан, по его словам, находится на самом верху.

Мрачное предчувствие кольнуло девушку, когда Кейн, взяв ее за руку, ввел в большую, прекрасно обставленную гостиную. Быстро оглядевшись вокруг, Сейбл отдернула руку, нахмурив брови.

— Это твоя квартира, — холодно произнесла она, решительно направляясь к двери.

Он поймал ее руку и крепко сжал:

— Не надо капризничать. Нам нужно было уединиться.

— Тебе нужно, а мне — нет! — бросила она со злостью. — Позволь мне уйти.

— Нет, не позволю, пока ты не выслушаешь меня.

Глава 3

Крепко сжимая ее руку, Кейн мрачно произнес:

— Прекрати вырываться. Я не собираюсь набрасываться на тебя.

Его железные пальцы сжались еще крепче, и Сейбл поняла, что сопротивляться бесполезно. Они, как враги, смотрели друг другу в глаза. Одни были темными, другие — серыми. И никто не хотел отводить взгляда.

Сейбл старалась сконцентрироваться на мысли, что ей надо уйти. Прямо сейчас. Но она так остро ощущала присутствие рядом Кейна… Он притянул ее к себе настолько близко, что Сейбл чувствовала тонкий сексуальный запах, который мог принадлежать лишь ему одному… И хотя глаза его казались холодными, она видела огонь, который тлел в их глубине, и всем своим женским существом, содрогаясь, ощущала, что он хочет ее.

Она, наверное, должна была бы ужаснуться. Но вместо этого в ней возникло сумасшедшее желание сделать к нему шаг, положить голову на его плечо и прижать свои нежные груди к его мощной груди…

Едва справляясь со своим дыханием, она с трудом произнесла:

— Пусти меня.

Кейн разжал пальцы.

— Извини, — отрывисто произнес он. — Это непростительно. Я никогда так грубо не обращался с женщинами.

Сейбл хотела окинуть его презрительным взглядом, но не смогла.

— Вряд ли это можно назвать грубым обращением, — непроизвольно вымолвила она.

Кейн заметил, что голос ее утратил обычную резкость, и понял, что вспышка желания, которую он подметил в этих загадочных глазах, не была обманом.

А Сейбл, в свою очередь, уловила его ответную реакцию.

Ее шелковистая кожа жаждала мужской ласки, ее яркие красные губы говорили о безрассудстве… И у него появились мысли о смятых простынях и долгих, долгих ночах…

Но что скрывалось, черт возьми, за этими непроницаемыми глазами? Сейбл была удивительным созданием, одновременно холодной и сексуальной в своем облегающем черно-красном наряде, который так шел к ее волосам и губам…

Совсем нежелательные мысли пришли ему в голову: «Какого цвета ее губы под этой яркой помадой? И когда смывает косметику на ночь, не производит ли она впечатление менее страстной женщины?»

— Если ты действительно хочешь уйти, я вызову такси.

Немного придя в себя, потрясенная тем, что на секунду она увидела обычного мужчину в этом устрашающе богатом и всесильном человеке, Сейбл воскликнула:

— Ради бога, скажи, что все это значит?

— Я скажу, но хочу, чтобы ты осталась. И… обещаю накормить тебя, в конце концов. — И он улыбнулся.

Эта порочная улыбка была подобна взмаху кинжала: он умел обезоруживать женщин.

С отчаянием Сейбл возразила:

— Сначала мне хотелось бы знать, почему ты привел меня сюда.

— Ты всегда так подозрительна, когда тебя приглашают на ужин? — удивленно спросил Кейн. Затем его тон изменился, и он пожал широкими плечами. — Ты выглядишь бледной и немного усталой. Тебе необходимо поесть.

— Я всегда бледная.

— Ты измеряла содержание железа в крови?

Она постаралась придать холодок тону своего голоса:

— У меня все в порядке, спасибо.

— Хорошо. — Он встал. — Сейчас принесу меню.

Сейбл посмотрела ему вслед. Без напряжения, с какой-то невидимой внутренней силой, Кейн Джерард доминировал во всем. Он обладал одним магическим качеством, называемым харизмой.

Этот мужчина излучал такую уверенность в себе, что, казалось, был способен решить любую проблему.

Сейбл оставалось лишь завидовать врожденной самоуверенности Кейна. Ее собственная самооценка, обретенная тяжелым трудом, все еще была относительно невысокой… Неужели он получал это поклонение людей, эти восхищенные и призывные взгляды женщин просто так, без всяких усилий?

Его, наверное, чертовски тяжело любить. Всегда будут присутствовать другие женщины…

Обескураженная ходом своих мыслей, Сейбл встала и направилась к двери. Но в ту же секунду затылком почувствовала, что он вернулся.

— Хочешь сбежать, Сейбл? — насмешливо спросил он.

Ощутив себя полной дурой, она ответила:

— Нет…

И все-таки инстинкт говорил ей, что не надо ни о чем беспокоиться. Он не тронет ее, если она сама не захочет. Вот в этом-то и вся загвоздка! Но всего лишь один-единственный ужин не может изменить ее жизнь, не так ли?

Кейн протянул ей меню:

— Выбери себе блюда, а после этого я хочу кое-что тебе показать.

— Что? — Взяв меню, Сейбл замерла на месте.

Он нажал кнопку, и жалюзи на окнах поднялись, открыв террасу. Сейбл увидела блестящую поверхность воды.

— Смотри, — сказал он.

Не сдержав восхищенного вскрика, она подошла к нему и встала рядом.

— Один из самых больших круизных лайнеров, — объяснил Кейн. — Это его последний вояж и последняя дань Окленду.

— Как картинка из волшебной сказки, — с трудом произнесла Сейбл. Потрясенная видом огромного судна, тихо скользившего по воде и украшенного огнями, как новогодняя елка, она произнесла: — Эта картина пробуждает во мне ребенка.

— А сколько тебе лет?

— Двадцать шесть.

— На шесть лет младше меня. — Вместе они смотрели на величественную реликвию старых времен, медленно скользившую по чернильной воде. — Пять тысяч лет человеческой цивилизации не изменили наших основных инстинктов. По сути своей мы остались такими же, как и наши предки, которые селились около воды и собирались вокруг огня, чтобы выжить. Именно огонь во всех обществах означал защиту и безопасность. А теперь взгляни на меню, а я тем временем налью тебе чего-нибудь выпить. Безалкогольный напиток, если ты предпочитаешь, — добавил он, увидев, что она замотала было головой.

Нечто в тоне Кейна встревожило ее. Он слышал об алкоголизме ее отца? Как можно непринужденнее Сейбл произнесла:

— Если можно, стакан содовой.

Кейн вновь оставил ее, чтобы передать заказ, и она слышала в отдалении его голос, когда он говорил по телефону.

Сейбл оглядела гостиную.

Этот пентхаус не был похож да строгое жилище Брента. Кейн явно вложился в обстановку — сдержанная роскошь и решительные линии были вполне в его стиле.

Кейн вернулся обратно и внимательно посмотрел на гостью.

— Пойдем на террасу, — предложил он.

Как он догадался, что на открытом воздухе ей станет легче? Здесь, на террасе, окруженная звуками и огнями большого города, Сейбл почувствовала себя более раскованно. Теперь она могла смотреть на воду, на пышную растительность и на огромное звездное небо, а не только на Кейна Джерарда.

На террасе они и поели. Несмотря на внешнюю величавость и даже суровость Кейна, с ним было легко говорить. Удивленная и немного встревоженная, Сейбл поняла, что она не задумывается о том, о чем именно они говорят. Пару раз ей показалось, что она может сказать слишком много лишнего. И у нее возникло странное ощущение, когда он спросил, сделав глоток кофе:

— А какие у тебя отношения с Брентом?

— Я не собираюсь обсуждать наши отношения, пока он не вернется, — храня лояльность Бренту, несколько резковато ответила она.

— Боюсь, что тебе придется это сделать. — На этот раз тон Кейна, совершенно бескомпромиссный, даже диктаторский, поверг ее в шок.

С трудом разжав зубы, она спросила:

— Почему? — «И как ты смеешь принуждать меня?» — добавила про себя.

Он ответил с пугающим спокойствием:

— Потому что если вы любовники, то я отступлю.

Потрясенная, она смотрела на него. Его улыбка вызвала в ней неизведанное доселе чувство. Ведь он конечно же имеет в виду совсем не…

— Я не понимаю тебя. — Голос ее был растерянным.

— Все очень просто. — Он откинулся на спинку стула и окинул ее холодным взглядом. — Я нахожу тебя очень привлекательной.

Его откровенность шокировала Сейбл. Она не могла разглядеть на его красивом лице ничего, кроме непонятного веселья, и все же глаза выдавали его: под опушенными ресницами поблескивали искры желания.

— Мы с Брентом не любовники.

Лицо Кейна оставалось невозмутимым, но взгляд отвердел.

— Так почему же Брент считает, что вы любите друг друга?

— Он знает о моих чувствах, то есть об их отсутствии, — твердо сказала она.

— Подозреваю, мальчик надеется, что сможет изменить твое отношение к нему.

— Он знает — этого не произойдет. — Сейбл поколебалась, затем резко произнесла: — Я никогда не давала ему повода думать, что интересуюсь им больше, чем другом. — Больше она ничего не хотела объяснять.

— Значит, переезд в его квартиру не был свидетельством того, что ты готова… ну, скажем, предоставить ему определенные привилегии?

— Нет, Брент просто был великодушен и помог мне. Мне… неожиданно пришлось покинуть мою съемную квартиру. И я собираюсь уехать к тому времени, когда он вернется домой.

Кейн внимательно смотрел в ее лицо, его холодные глаза буквально пронзали ее насквозь. Но Сейбл, не моргая, выдержала его взгляд, и тогда он произнес:

— Думаю, что лучший способ для нас выйти из этой ситуации — стать любовниками.

— Что?! — сдавленно вскрикнула Сейбл.

— Расслабься, — посоветовал Кейн, и ироничная улыбка скривила его красивые губы. — Как быстро будет развиваться наш предполагаемый роман, зависит только от тебя. Не думаю, что мы прыгнем в постель через десять минут.

Он заметил, как порозовела ее нежная кожа. Значит, она может краснеть? Странно, что это его столь заинтриговало… Значит, она клюнула на приманку — предпочла миллиардера-журавля в небе, а не миллионера-синицу в руке?

Быстро качнув головой, Сейбл произнесла:

— Когда Брент вернется, он и так наверняка найдет девушку, которая его заинтересует…

— А если нет?

— Но Брент вовсе не собирается преследовать меня. — Она прямо взглянула Кейну в глаза. — Разве не так?

— Так. — Хотя они с Брентом и были в хороших отношениях, тот вряд ли стал бы соперничать со старшим кузеном. Обнаружив, что Сейбл — любовница Кейна, Брент тотчас же отступил бы в тень.

Сейбл победоносно произнесла:

— Значит, нам и не надо изображать из себя любовников, чтобы убедить Брента в том, что я его не люблю.

Глаза Кейна блеснули, он взял Сейбл за руку и притянул к себе.

— Нам действительно не надо ничего изображать, — сказал он, склонил голову и… поцеловал ее в губы.

Его поцелуй был страстным, долгим и требовательным. Все барьеры, которыми она окружила себя, рухнули в ту же секунду. Позже, вспоминая об этом, Сейбл проклинала всплеск своих гормонов, покинувший ее разум, но тогда у нее не было времени думать, не было времени сделать что-то, кроме как сдаться на милость этого всепоглощающего желания, которое сломило ее инстинктивное сопротивление.

— Это не подделка, — сказал он, и голос его был слегка охрипшим. — Признайся, Сейбл, ты хочешь меня так же страстно, как я хочу тебя.

Сейбл отвернулась от него. Мысли вихрем вертелись в голове, и она с трудом сознавала, что ею постепенно овладевает чувство унижения.

Никогда прежде — никогда! — она не чувствовала себя так. Сейбл всегда держалась подальше от мужчин и шла по жизни одна, уверенная в том, что справится с гормонами. Как она ошибалась!

Тихим голосом, стараясь говорить без всяких эмоций, она с трудом произнесла:

— Возможно, ты считаешь себя вправе вмешиваться в жизнь своего кузена, но ты не имеешь никакого права вмешиваться в мою жизнь.

— Согласен, — спокойно произнес он. — Но в данном случае твоя жизнь и жизнь Брента пересеклись. И если ты говоришь мне, что ты в него не влюблена, почему же тогда переехала в его квартиру?

Сейбл разозлилась. Стараясь держать себя в руках, она ответила:

— Я уже объясняла тебе! Когда мне пришлось покинуть свое прежнее жилье, Брент предложил мне перебраться к нему, только на время его отъезда.

Кейн промолчал.

— И я все еще ищу жилье…

— Значит, ты не собираешься выходить замуж за Брента?

— Это даже не обсуждалось, — усталым голосом ответила Сейбл, — и я очень удивилась бы, услышав о том, что у Брента были подобные планы.

«Уклончивый ответ, — подумал Кейн. — Она еще не совсем уверена в нем, чтобы отказаться от Брента. Может быть, именно сейчас надо ее соблазнить?»

Тело его напряглось, кровь вскипела в венах. Но он сдержал себя. Этот пробный поцелуй доказал одну вещь — ее необузданный порыв страсти свидетельствовал о том, что она точно не влюблена в Брента. Но это, конечно, не означало, что Сейбл не планирует выйти за того замуж…

Как сказала его мать, Брент влюбился до безумия. И тридцать тысяч долларов, уплаченных за бриллиантовое кольцо — явно необычный подарок, — подтверждали страхи Аманды.

При этой мысли в Кейне вскипел мрачный гнев, и он бросил еще один взгляд на Сейбл. Она сидела неподвижно, и ее строгий профиль четко выделялся в полумраке.

Молодая женщина сидела в такой позе, будто готовилась взлететь. Какая у нее высокая грудь, красивые линии стройных ног… Она способна обратить на себя внимание любого мужчины, не говоря уже о Бренте.

Сейбл могла бы разбогатеть, став или его, Кейна, любовницей, или женой Брента…

И он заметил довольно небрежно:

— Думаю, будет очень хорошо, если ты съедешь с его квартиры как можно скорее.

Она повернула голову и встретила его взгляд, насмешливый и настороженный.

Этот человек когда-нибудь теряет над собой контроль? Когда занимается любовью, например?..

В ее смятенном сознании возник его образ — бронзово-загорелый, мощный и стройный, вот он склоняется над ней, прищурив свои потрясающие ледяные глаза, улыбка играет на его красивых губах…

Крепко сжав руки, она заставила этот образ уйти в темные глубины сознания. У нее никогда не было эротических фантазий, она никогда не мечтала ни о каком мужчине. И она определенно не впустит Кейна Джерарда в свою жизнь! Даже если он и поцеловал ее как… как сам бог любви. Особенно потому, что он поцеловал ее как бог любви.

«Помни, — предупредила она саму себя, — что произойдет потом: постепенно он остынет, и куда только денутся пылкие чувства и горячая страсть! А чувственная женщина не сможет остановиться…» Сейбл постаралась упорядочить свои мысли.

— Брент, конечно, молод и неопытен, но ему не нужен старший кузен в качестве опекуна, — резко сказала она. — Он влюбится еще множество раз; прежде чем найдет ту, которая останется с ним рядом на всю оставшуюся жизнь.

— Полностью согласен с тобой, — ровным тоном произнес Кейн, прикрыв глаза, чтобы спрятать свои мысли. А затем открыл их и насмешливо улыбнулся ей. — И если Брент для тебя не больше чем друг, мы можем двигаться дальше.

О чем он говорит?

— Двигаться дальше?

— Да, конечно, — сказал он задумчиво. — Думаю, что поцелуй был хорошим началом, не так ли?

Взбешенная, Сейбл поняла, что щеки ее снова ярко вспыхнули, но тут же взяла себя в руки. Если она не подавит в себе необузданное желание согласиться, это неистовое влечение в конце концов разобьет ее сердце. Потому что Кейн Джерард предлагает ей лишь удовлетворение страсти.

А ей этого не надо!

И довольно спокойно она произнесла:

— У меня есть несколько предложений, поэтому я скоро покину его квартиру.

— Хорошо.

Ей надо было еще что-то сказать. Как можно более решительно Сейбл произнесла:

— А любовная связь с тобой меня совсем не интересует. — Помолчав, она подчеркнула: — Ни теперь, ни в будущем.

Глава 4

Несколько секунд Кейн задумчиво смотрел на Сейбл, затем кивнул. Лицо его было непроницаемым.

— Ну, если ты действительно этого хочешь…

— То, что я действительно хочу, — это уйти дом… — На этом слове Сейбл споткнулась, потому что квартира Брента никогда не была для нее домом, — то есть отсюда, — тут же поправилась она.

Должно быть, Кейн понял, что она уже на взводе.

— Я отвезу тебя.

— Нет!

Но он все-таки отвез Сейбл, даже проводил до двери.

— Спокойной ночи, — сказал Кейн, иронично улыбнувшись и наблюдая за тем, как она открывает дверь ключом, который выдал ей Брент.

Он не вошел вслед за нею, за что Сейбл была ему даже благодарна. Оказавшись внутри, она заметила кипу свежих газет, которые еще не просмотрела в поисках объявлений о сдаваемом жилье. Совсем не желая того, Сейбл стала машинально листать газетные страницы, пока на глаза ей не попались фотографии праздничного показа мод. Она тут же испуганно закрыла этот фоторепортаж.

— Не надо быть такой рохлей, — вслух сказала она самой себе и решительно развернула газету на столе. И невольно вскрикнула, когда на одном из фото увидела себя и Кейна.

Хуже быть не могло! Фотограф запечатлел момент откровения между ними: они смотрели друг друга в глаза, как два человека, охваченные первой вспышкой безрассудной сексуальной страсти. Неудивительно, что Поппи всю неделю кидала на нее любопытные взгляды! Кейн превосходно вышел на фотографии: эти резко выраженные скулы и потрясающий рот, эти прищуренные глаза… Содрогнувшись, Сейбл вспомнила его поцелуй и медленное обволакивающее желание, которое наполнило ее тело при прикосновении его языка…

— Только помни. — строго предупредила она саму себя, — возможно, он и выглядит как бог, но имеет все повадки акулы!

На следующее утро, встав, Сейбл съела бутерброд и выпила две чашки кофе вместо одной, как обычно. Затем принялась за домашнюю работу. Квартиру убирала приходящая прислуга, но Сейбл надо было кое-что постирать.

Через полчаса она развернула субботнюю газету и погрузилась в скучный процесс поиска жилья, но вскоре зазвонил ее мобильный. Нахмурившись, она взяла телефон.

— Мне только что позвонили Брауны, — послышался голос ее босса, Марка Расселла. В тоне его явно звучало предостережение: ей может не понравиться то, что она сейчас услышит.

Сейбл нахмурилась, в желудке у нее екнуло. Брауны были семейной парой, которая предоставила им особняк для аукциона.

— И?..

— У них плохие новости: они не могут больше сдавать нам зал.

Ужаснувшись, Сейбл сделала глубокий вдох.

— Но нам предложили другое место — гораздо лучше!

Вздохнув с облегчением, пусть впереди ее и ждала непредвиденная работа по переезду, которую надо было сделать за неделю, Сейбл спросила:

— А чей это дом? Где он находится?

— Кейн Джерард предложил воспользоваться его имением в Махуранги.[2] — Голос ее босса был очень довольным. — Для нас не может быть ничего лучше!

Сейбл помертвела, гадая о том, как это могло произойти.

— От нас до Махуранги час езды, — не думая, возразила она. — Согласятся ли люди ехать так далеко?

— Конечно, особенно потому, что они смогут полюбоваться прекрасными старыми зданиями, сохранившимися в этой части Новой Зеландии. Усадьба Тотара-Бей просто восхитительна! И, кроме того, всех притягивает имя Кейна Джерарда. Это очень изысканно. — Последние слова Марк произнес со смаком, будто сделал первый глоток превосходного вина.

Кейн Джерард вращался в высших кругах мирового бизнеса, и амбициозные, стремящиеся к высокому статусу люди могли в этот вечер полностью прочувствовать свою принадлежность к элите. Заявки на участие в аукционе уже подали сто пятьдесят человек, но эта новость наверняка привлечет гораздо больше народу.

Придав своему голосу энтузиазм, Сейбл сказала:

— Да, конечно. Мы можем организовать туда автобусы. — Она схватила ручку и стала записывать. — Можно обратиться в компанию «Флит лайн». У них прекрасные автобусы. Предоставьте это дело мне.

— Кейн оставил мне контактный телефон. — И Марк неспешно продиктовал его. — Я понимаю, что у тебя теперь будет много организационной работы, поэтому можешь не появляться в офисе. А я свяжусь со страховыми агентами и охранной службой.

Через пять минут Сейбл положила телефонную трубку и бездумно уставилась в пространство. И лишь звонок городского телефона заставил ее пошевелиться.

— Алло, — произнесла она отстраненно.

Послышался удивленный голос Кейна Джерарда:

— Надеюсь, я тебя не разбудил?

— Нет.

— Полагаю, Расселл тебе все рассказал?

— Да.

— Могу отвезти тебя в это место, чтобы ты могла осмотреть его.

Сейбл совсем не хотела ехать туда вместе с Кейном, но у нее не было выбора. Она вежливо ответила:

— Спасибо, это будет очень любезно с твоей стороны.

— Когда?

— Может быть, сегодня утром?

— Я заеду за тобой через полчаса.

— Один вопрос. Есть ли в Тотара-Бей большая лужайка, где могли бы разместиться человек… двести?

— Да, — сказал он, и этот лаконичный ответ пресек другие ее вопросы.

— Хорошо, я буду готова.

Торопливо взглянув на отложенные в сторону газеты, Сейбл положила трубку. «Завтра обязательно позвоню по оставшимся объявлениям», — пообещала она себе.

Она взглянула на себя в зеркало. Надо что-то сделать с темными кругами вокруг глаз, скрыть следы бессонной ночи.

Когда приехал Кейн Джерард, она была уже готова и села в его машину прежде, чем он успел выйти из нее.

Внутренне сжавшись, Сейбл одарила его самой холодной улыбкой, какую только могла изобразить, и мило произнесла:

— Спасибо, это очень любезно с твоей стороны.

Кейн тронулся, сильными руками уверенно держа руль, и выехал с парковки.

— Не стоит благодарности, — с легкой иронией произнес он. — Я уезжаю на континент на пару дней, поэтому будешь общаться с моей экономкой. У тебя есть машина?

— Нет, — неохотно призналась Сейбл.

Он удивленно вскинул брови:

— Думаю, что автомобиль просто необходим для подобного рода дел.

— Только в случае, если работать за городом, — безучастно возразила она, — а я всегда работала в Окленде. В городе полно автобусов и такси.

— Марк Расселл сказал, что ты обладаешь прекрасными организаторскими способностями.

Голос его звучал удивленно, будто до этого он считал, что организация мероприятий была каким-то пустяковым хобби, но Сейбл почему-то не разозлилась.

— Надеюсь на это. Предстоящая работа явится для меня настоящим испытанием.

— Уверен, ты прекрасно справишься с задачей, — учтиво сказал он.

Воспоминание об их поцелуе незримо витало между ними. Сейбл уже стала думать о том, не специально ли Кейн провернул этот переезд выставочного зала в свою усадьбу? Но она тут же отмела от себя это предположение. Марк упомянул о том, что Брауны, замечательная пара, получили какое-то плохое известие. Иногда случайное стечение обстоятельств бывает похоже на преднамеренный злой умысел…

В салоне автомобиля повисло молчание, и Сейбл не хотела его нарушать.

Немного погодя машина свернула с шоссе на узкую дорогу, петляющую вдоль берега. Между скал поблескивало море, затем они увидели устье реки и, в конце концов, после пятиминутного спуска среди вековых лесов выехали на такой яркий солнечный свет, что Сейбл заморгала глазами.

Надпись на воротах была лаконичной: «Тотара-Бей». Они поехали сквозь роскошный сад, и Сейбл вспомнила свой наивный вопрос о величине лужайки. «Неудивительно, что Кейн изумился ему», — усмехнулась она про себя. Окруженные деревьями лужайки, казалось, уходили в бесконечность, растворяясь в сверкающем солнечном свете.

У Сейбл перехватило дыхание, когда она увидела дом. Большой, со строгим белым фасадом и серой крышей, он был классическим воплощением поместья. К своему ужасу, Сейбл почувствовала, как странные, давно забытые слезы наполнили ее глаза, поэтому ей пришлось поморгать, чтобы не выдать себя.

Когда они подошли к входной двери, у нее возникло ощущение, будто она пришла домой. Эмоции, спрятанные глубоко внутри, стали вырываться наружу: неизбывная детская жажда уюта и защищенности, красоты, стабильности и спокойствия — всего того, о чем она мечтала, когда росла.

Все, что было в доме этого человека, который угрожал ее душевному равновесию, обретенному с таким трудом, являлось отражением ее души.

Потрясенная тем, какое впечатление произвел на нее дом, Сейбл спросила:

— Сколько лет этому красивому зданию?

— Около ста двадцати. Моя прапрапрабабушка поселилась здесь примерно сто пятьдесят лет назад. — Он остановил машину на гравийной дорожке возле главного входа. — Я вырос в этом доме.

Потомственная аристократия. Наследуемое богатство. Сейбл многое об этом знала. И не могла забыть о том, как однажды в школу, где она училась, ворвалась мать одной девочки и, не понижая голоса, потребовала, чтобы ее дочь отсадили от Сейбл. И она знала почему. Дочь алкоголика не должна была сидеть за партой рядом с девочкой из старинной аристократической семьи!

А что изменилось с тех пор? Этот величественный дом лишь подчеркивал огромную разницу между ней и Кейном, пусть и в прогрессивном обществе Новой Зеландии.

Она почувствовала взгляд Кейна на своем лице, которое пыталась спрятать, взгляд острый и слишком проницательный. Собрав всю волю, Сейбл спокойно произнесла:

— Какое прекрасное место для аукциона! — Она отвела взгляд от величественного фасада. — Полагаю, здесь найдется место для парковки автобусов?

— Автобусов?!

Она успокаивающе улыбнулась:

— Не волнуйся, мы не собираемся привозить сюда тысячи людей. Самое большое — полдюжины автобусов. — И почему-то спросила: — Ты решил, будешь ли сам присутствовать?

Кейн слегка улыбнулся:

— Конечно. Здесь мой дом.

Его слова еще больше расширили пропасть, зиявшую между ними.

Он вышел из машины, быстро обошел ее и открыл Сейбл дверцу. Схватив свой портфель, она направилась вместе с Кейном за дом, к большой парковочной площадке. Окинув ее взглядом, Сейбл одобрительно кивнула.

Внутри дом оказался так же прекрасен, как и снаружи. Многие старые особняки бывают мрачными, но этот, искусно отреставрированный, был залит светом и обставлен не только старинной, но и современной мебелью.

Предметы искусства тоже были великолепными. «Никаких постмодернистов, — заметила Сейбл с внутренней иронией. — Вообще весьма эклектичная коллекция. Некоторые картины принадлежали кисти малоизвестных художников, а некоторые, — подумала она, когда ее взгляд скользнул по одному из портретов — по гордому и страстному лицу женщины, одетой в платье Викторианской эпохи, — кисти больших мастеров. На портрете, несомненно, прародительница семьи. У нее и Кейна похожие черты лица».

Кейн провел Сейбл в большую комнату, выходившую на широкую веранду.

— Предлагаю подавать здесь напитки и закуски. Люди смогут входить в эти французские двери и с бокалами в руках идти смотреть картины.

«Он взял на себя командование», — поняла Сейбл.

Эта авторитарность была его врожденной чертой, как и надменно выступавший подбородок и сильные черты лица, которые делали его самым красивым мужчиной на свете.

Тепло, возникшее внизу ее живота, предупредило Сейбл о том, что ей не надо думать об этом. Немного поспешно она спросила:

— А где здесь кухня? Может быть, проще соорудить передвижной буфет?

— Пойдем, посмотришь.

И снова в его голосе послышалась веселая нотка. Сейбл поняла ее, когда увидела кухню. Это не была обычная кухня в деревенском стиле. Кухня данного усадебного дома была способна накормить целые толпы людей!

— Да, уж здесь-то не будет проблем, — согласилась Сейбл, окинув взглядом огромную посудомоечную машину. — Все идеально. Полагаю, у тебя большой запас воды?

— Да. Пойдем и посмотрим место, где будет проходить аукцион.

Сейбл резко повернулась, чтобы следовать за Кейном, но он, оказывается, не сдвинулся с места, и она врезалась в него. Опешив, Сейбл уронила портфель, судорожно нагнулась за ним и, пошатнувшись, чуть не упала.

Кейн поддержал ее. Ей показалось, что он даже что-то сказал, но в ушах ее, заглушая все на свете, раздавался лишь стук ее собственного сердца. И тогда его руки сжались.

Сейбл подняла глаза.

И все инстинкты возопили в ней: «Беги!» Лишь один инстинкт заставил ее остаться на месте, словно парализовав Сейбл. Она взглянула в дымчато-серые глаза. Он улыбнулся, склонив к ней голову. Не в состоянии ни о чем думать, Сейбл прикрыла веки.

Она ожидала такого же поцелуя, как в первый раз, — поглощающего, требовательного, но новый поцелуй был таким нежным, что она едва ощутила его. Медленно, невинно его теплые губы прикоснулись к ее губам, и эта ласка была настолько дразнящей, что Сейбл с трудом подавила в себе порыв дать золю страсти, бурлившей в ней.

Едва дыша, она чего-то ждала, хотя не знала…

— Сейбл… — Он выдохнул ее имя прямо ей в губы, и оно ласково коснулось ее ушей. Его низкий голос, казалось, еще больше огрубел от едва сдерживаемогонеобузданного желания. — Назови меня по имени.

Это был решающий поступок, словно сдача в плен, и Сейбл пока что не была готова его совершить. Если бы она могла мыслить разумно, то поняла бы почему. Вздрогнув, она открыла глаза и встретила его взгляд. Арктический холод, живший в нем, был растоплен жарким пламенем страсти.

Волна желания накрыла ее с головой, сокрушив остатки здравомыслия. Ей надо проявить силу воли и поставить Кейна на место, назвав «мистером Джерардом»… Но страсть уже разгорелась в ее теле, и неукротимое желание подавило ее сопротивление. Застонав, она прерывисто произнесла:

— Кейн. — Но все же, озаренная слабой вспышкой сознания, не желая, чтобы он понял, насколько она утратила власть над собой, Сейбл добавила: — Джерард.

Он тихо рассмеялся:

— Мое имя никогда не звучало так прекрасно…

А затем снова поцеловал ее.

На этот раз Сейбл сдалась без всяких приступов страха и опасений. Охваченная чувственной жаждой, она смутно осознала, что никогда не ощущала себя такой защищенной, словно ничто в мире не может задеть ее, пока она находится в объятиях Кейна. Это продолжалось до тех пор, пока он, вдруг напрягшись, не отпустил ее, подняв голову. Потрясенная внезапной холодностью, возникшей между ними, она безмолвно уставилась на Кейна, но он смотрел куда-то поверх ее головы.

— Кто-то идет.

Сейбл отступила назад, споткнувшись о свой портфель, торопливо нагнулась, подняв его. И малодушно обрадовалась тому, что хоть на секунду оказалась вне его пристального взгляда.

Позади них раздался приятный голос пожилой женщины:

— О… простите, Кейн. Я не знала, что вы здесь.

— Мисс Мартин осматривает кухню, — невозмутимо сказал он.

Сейбл выпрямилась, моля небо о том, чтобы эта женщина не заметила, как горит ее лицо. Она увидела голубые глаза, в которых сквозил интерес, и теплую улыбку.

— Сейбл, это Хелен Доусон, — продолжал Кейн. — Хелен, это Сейбл Мартин, организатор арт-аукциона. Она считает, что на кухне можно устроить передвижной буфет, поэтому я привел ее сюда.

— Мы договоримся с поставщиками продуктов, — с энтузиазмом произнесла экономка.

— Я сама сделаю это. — Голос Сейбл звучал вполне нормально — по крайней мере, для того, кто ее плохо знал. Только бы губы не выдали, как их только что страстно целовали, всего несколько секунд назад…

Покраснев еще больше, Сейбл приказала своему сердцу успокоиться и через силу произнесла:

— Я видела кухни в крупных ресторанах, которые не так прекрасно оборудованы, как ваша.

— Кухни в сельских имениях приспособлены ко всему. — гордо сказала экономка. — Хотя в наши дни мы больше не производим собственное мясо, и нам пришлось отказаться от заготовки многих фруктов и овощей потому что это теперь никому не нужно. Здесь нет большой семьи, как прежде. — Она усмехнулась, взглянув на хозяина. — У Кейна хороший аппетит, но он здесь так редко бывает…

Словно поддразнивая экономку, Кейн усмехнулся:

— Хелен тоскует по тем дням, когда ей приходилось готовить на десять человек.

— Десять? — Сейбл с горечью рассмеялась. — Приемная семья, в которой мне пришлось жить целый год, была бы рада иметь такого помощника, как вы.

Экономка сначала немного растерялась, потом задумалась.

— Да, конечно, — наконец отозвалась она, — но они, возможно, не смогли бы позволить себе держать прислугу.

Хелен и Сейбл обменялись взглядами, и Сейбл почувствовала, что нашла себе союзника.

Коротко кивнув, экономка сказала:

— А сейчас чем могу вам помочь?

Сейбл достала свой блокнот.

— Давайте займемся этим…

К облегчению Сейбл, Кейн покинул их. Через полчаса, убедившись в том, что экономка не только компетентна, но и готова реально помочь, Сейбл закрыла свой блокнот.

— Спасибо большое. Теперь мне будет гораздо легче.

— Представляю, как это трудно — подготовить такое мероприятие, — заметила миссис Доусон.

— Моя самая сложная задача на данный момент — это организовать мероприятие так, чтобы клиенты потратили как можно больше денег на покупку картин.

— Уверена, ты справишься с этим. — Пожилая женщина взглянула за ее плечо. — Мы все сделаем, Кейн!

— Хорошо. — Голос подошедшего к ним Кейна был ровным. — Сейбл, пойдем посмотрим другие помещения.

Его холодный тон заставил ее вздрогнуть. В воздухе, казалось, вновь возникло напряжение. Сейбл понимала, что реагирует слишком остро, но, когда она находилась рядом с ним, все ее чувства были предельно обнажены.

Кейн привел ее назад в гостиную, и они вышли на веранду, перед которой расстилался большой газон.

— Тенты будут поставлены здесь, — сказал он, взмахнув рукой.

Взглянув на коротко подстриженную траву и экзотические растения, обрамлявшие лужайку, Сейбл одобрительно кивнула.

— Да, это идеальное место. Думаю, что осмотрела здесь все, что нужно. А теперь мне надо вернуться в Окленд.

— Предлагаю сначала позавтракать. Хелен накрыла для нас стол в беседке.

Что-то произошло. Кейн изменился.

Нет, Сейбл это вовсе не показалось. Она просто его не знала, не понимала, что скрывается за этой потрясающей внешностью.

«Сконцентрируйся, — приказала она своему мозгу. — Подумай о том, какой Кейн заносчивый. Может быть, он испытывает удовольствие оттого, что командует людьми? Возможно…»

Но память об их поцелуях все еще обжигала ее, подстегивала отдаться наслаждению, которое сулило общение с ним, и увидеть, какой он любовник… А здравый смысл предостерегал Сейбл, что, какой бы Кейн ни был красавец, в конце концов он причинит ей боль. Невыразительным голосом она произнесла:

— Как это мило с твоей стороны. Спасибо.

Беседка стояла на краю пляжа — такого же белого, как молодая луна. Как здесь красиво и безлюдно…

«Пляж закрыт для публичного посещения, — догадалась Сейбл, любуясь элегантной яхтой, стоявшей на якоре. — Вот так живут очень, очень богатые люди». В беседке были расставлены длинные столы и удобные мягкие шезлонги. Кто-то — экономка? — поставил в большую белую вазу свежесрезанные цветы, и лепестки их переливались всевозможными оттенками.

— Если хочешь помыть руки, то здесь есть туалетная комната, — сказал Кейн.

В кабинке, взглянув на себя в зеркало, Сейбл чуть не вскрикнула. Ее губы были красными и припухлыми, темные глаза сверкали, как горячие угли. Все это выдавало ее с головой. Позабыв о тщательно нанесенной косметике, она плеснула себе в лицо холодной водой, закрыла глаза, вытирая их полотенцем, и постаралась успокоиться.

Но это не помогло. Открыв глаза, Сейбл с вызовом взглянула на свое отражение. «Я совершенно, безнадежно глупа! Если бы я возмутилась и запретила Кейну целовать себя, он прекратил бы. Но, впервые в своей жизни испытав желание, я не остановила его. И не только позволила ему целовать себя, — подумала она, еще больше покраснев, — но поддержала его с унизительным энтузиазмом. И Кейн теперь точно знает, что я хочу его!»

Она внимательно всмотрелась в свои глаза.

Это не должно больше повториться! Сейчас она даст ему понять, что между ними не может быть ничего, кроме деловых отношений. А если Кейн не поймет намека, она прямо скажет ему об этом. Но сначала ей надо позавтракать с ним.

При этой мысли у Сейбл перехватило дыхание.

— Так о каких деловых отношениях ты говоришь? — насмешливо бросила она своему отражению в зеркале и, высоко подняв голову и расправив плечи, направилась обратно к Кейну.

Глава 5

Преисполненная решимости, Сейбл подошла к беседке, где уже был накрыт стол. Она окинула быстрым взглядом блюда — жареные кабачки, над которыми еще вился пар, запеченные мидии, фруктовый рулет, только что вынутый из духовки, салат.

— Вино? — спросил Кейн.

— Нет, спасибо. — Но она удивилась, когда он не наполнил бокал и себе. Улыбнувшись, сказала: — Все выглядит так аппетитно!

— Хелен немного беспокоилась о том, что ты не ешь морепродукты, но я вспомнил, что вчера вечером ты выбрала на ужин гребешок.

Тот факт, что он запомнил это, вызвал в ней беспокойство.

— Почему же? Я люблю морепродукты, — невозмутимо солгала Сейбл и перевела разговор на аукцион.

За едой ее беспокойство возросло. Она почувствовала, что в Кейне произошла какая-то перемена по отношению к ней. Его сдержанность, смешанная с чисто мужской уверенностью, превратилась во что-то угрожающее. И говорить себе, что ей все это кажется, было напрасно.

«Меня не должно волновать, какого Кейн обо мне мнения, твердо решила Сейбл, принимая кусок персикового рулета. Она намазала на него взбитые сливки, которые Кейн ей передал. Боже, до чего вкусно! Но когда они закончили с едой и Сейбл наслаждалась чаем, который попросила вместо кофе, мужчина сказал без всякой подготовки:

— А теперь скажи мне, почему ты ушла со своей первой работы.

— Что? — спросила она отсутствующим тоном, пытаясь овладеть собой.

Он смотрел на нее безжалостным взглядом серых глаз, опушенных потрясающими ресницами.

— Окончив школу, ты пошла работать в юридическую контору. Однако скоро поспешно ушла с работы при подозрительных обстоятельствах, так?

— Нет, — безучастно произнесла Сейбл, сцепив руки на коленях, в то время как ужас медленно сковывал ее.

— А что же случилось?

Униженная, она высоко подняла голову и с вызовом встретила холодный взгляд серых глаз.

— Работа была просто временная — мистер Френшэм знал, что я собиралась уехать учиться. Что я вскоре и сделала.

— После того как соблазнила его внука. Полагаю, мистеру Френшэму стало известно о том, что ты натворила. — Сардоническая улыбка возникла на его лице. — А внук, должно быть, почувствовал себя полным идиотом, когда ты бросила его.

Сейбл была потрясена: значит, Кейн поручил кому-то раскопать кое-что из ее прошлого, и этот кто-то сновал по городу, собирая всяческие слухи? Так вот чем объясняется перемена его отношения к ней! Пока она обсуждала дела с Хелен Доусон, Кейну, наверное, кто-то позвонил. Возможно, частный детектив?

По телу ее пробежали мурашки. По крайней мере, Кейн никогда не выяснит, что случилось на самом деле. Все, кто был вовлечен в это грязное дело, насколько она знала, уже мертвы, кроме Дерека. А она не видела Дерека с тех пор, как поняла, что он использовал и предал ее.

Сейбл упорно молчала. Глаза ее потемнели на побледневшем лице, скулы внезапно заострились.

Кейн подавил в себе внезапное желание вытрясти из нее всю правду.

— Тебе повезло, что ты вышла из этого дела, запятнанная лишь подделкой документов, но, боюсь, мне придется рассказать Бренту о твоем небезупречном прошлом. Конечно, я не могу дать гарантии, что он не расскажет об этом другим…

— Или ты не расскажешь! — вспыхнула она, глаза ее блеснули. — Мне все равно, черт возьми, кому ты это расскажешь! Ты ничего не сможешь доказать.

— Грязь прилипает. — Кейн намеренно употребил слова «подделка документов», чтобы проверить ее реакцию. Он видел, как дрогнули ее ресницы, но она не поправила его. А зачем? Подделка документов почти почетна по сравнению с шантажом и последующим самоубийством одной из ее жертв. Холодно и безжалостно он продолжал: — Если это станет известно всем, Расселлу придется тебя уволить. Ведь в фонде, кроме всего прочего, имеют дело с крупными суммами денег, а имидж в деле благотворительности — это все.

Эти слова буквально пронзили Сейбл. Губы ее задрожали, но она тут же сжала их, лишь в глазах вспыхнул вызов.

— Я не занималась подделкой документов!

— Тогда что же ты совершила?

Большие темные глаза не отрываясь смотрели на него.

— Ничего, кроме того, что оказалась в неподходящее время в неподходящем месте, — срывающимся голосом произнесла Сейбл.

Она почти убедила его. Взяв себя в руки, Кейн твердо сказал себе: «Тогда ей было всего семнадцать лет, но теперь она старше и гораздо опытнее, и перед ней возникли наши с Брентом миллионы. А это бриллиантовое кольцо, что купил Брент, свидетельствовало о том, что эта женщина может подходить к делу довольно серьезно».

Но, несмотря на все это, он хотел ее, черт возьми!

Кейн пожал широкими плечами:

— Конечно, если бы у них хватило ума, они могли бы повернуть дело по-другому. Нужно было, чтобы все подумали, будто они хотят помочь тем, кто попал в эту заваруху. И тебя можно было бы использовать как пример — вот, мол, как помогли изменить к лучшему твою жизнь.

Лицо ее страшно побледнело, на нем не осталось ни кровинки.

— Я ненавижу тебя, — тихо произнесла Сейбл, старательно выговаривая каждое слово.

— Да, полагаю, тебе все это ненавистно, — ответил он холодно. — И, несмотря на это, у тебя есть гордость.

— Благодаря всему этому у меня есть гордость, — поправила она его.

Сейбл потребовалось немало усилий, чтобы обрести ее. Ей пришлось все начать с нуля. Унижение больно жгло Сейбл, но она должна убедить Кейна в своей невиновности! В отчаянии она произнесла:

— Я ничего не брала, ничего не подделывала! Поверь мне, если бы я совершила какое-то преступление, меня бы арестовали. Но этого не произошло. Это тебе о чем-то говорит?

Глаза его были холодно-бесстрастными. Кейн изучающе смотрел на нее, словно на что-то скользкое и презренное, и, когда он заговорил, тон его был крайне резким.

— Только о том, что многим людям пришлось страдать. Некоторым пришлось давать показания на открытом судебном заседании. — Сейбл, утратив дар речи, смотрела на него, а он продолжал ее добивать: — И если я был вынужден открыть твой маленький грязный секрет, мне нет нужды напоминать, что теперь тебе будет очень трудно найти приличную работу в Новой Зеландии.

Угроза его была не пустой. Новая Зеландия — маленькая страна, и члены ее бизнес-сообщества тесно общаются между собой. В любом кадровом отделе такие серьезные обвинения сразу же стали бы известны.

С трудом заработанные сбережения Сейбл иссякли, у нее не было ни цента, чтобы переехать куда-нибудь, пусть даже в Австралию. А что ей делать без работы, на что жить?

А Кейн продолжал безжалостно ее растаптывать:

— И конечно, тебе придется расстаться со своими мечтами стать организатором мероприятий.

— Нет! Нет никаких оснований… — Голос ее сорвался, когда она взглянула в его непроницаемое лицо. Конечно, это конец. Конец всем ее мечтам и планам.

— Ты ведь не думаешь, что кто-то будет доверять женщине с таким прошлым, как у тебя? — вкрадчиво спросил Кейн.

Сейбл подавила в себе щемящую обиду от такого предательства. Все напрасно! Ей было больно оттого, что именно Кейн так поступил с ней. За короткое время их знакомства ему удалось проникнуть сквозь защиту, которую Сейбл возвела вокруг себя, и задеть какие-то струны ее души.

С каменным лицом она спросила:

— Что ты хочешь?

Ресницы его опустились, скрывая вспыхнувший во взгляде огонь.

— Ты будешь со мной, изображая мою любовницу.

Красивая миниатюрная беседка внезапно показалась Сейбл тюрьмой.

— Это невозможно, — с трудом проговорила она.

— В жизни нет ничего невозможного. — Голос его был непреклонным. — Ты честно сказала о том, что не хочешь Брента. Для него это будет самый безболезненный способ отказаться от тебя.

— Безумная идея, абсолютно безумная. И даже если она сработает, для Брента это будет очень тяжело.

— Ненадолго, возможно, — признал Кейн. — Но я всегда просчитываю ситуацию вперед.

Сейбл почувствовала, что ее загнали в угол и она не в силах выбраться из него.

— И все-таки ты поступаешь необдуманно.

— Но это не так уж плохо. — Он говорил ровным тоном, не сводя с нее глаз. — Тебе надо будет сыграть определенную роль, и, я думаю, ты справишься с нею. Как моя любовница, ты будешь жить в роскоши. Тебе, конечно, понадобятся наряды и деньги…

— Мне ничего от тебя не нужно, — процедила Сейбл.

— Наемному работнику положено платить, — с усмешкой возразил он.

Как он может быть таким жестоким и играть с ее жизнью, будто с игрушкой?!

Сейбл вскочила на ноги и с гневом произнесла:

— Нет, нет и нет! Я не пойду на это.

Откинувшись на спинку стула, Кейн изучающее взглянул на нее, прищурил глаза.

— Сядь. — Она продолжала упрямо стоять, и он повторил повелительным тоном: — Сядь.

— Я лучше постою, — отрывисто сказала Сейбл, заставив себя поднять голову, а затем умолкла, с трудом справляясь с новой волной гнева.

Так или иначе, она была рада этому чувству, потому что оно, хоть и на время, захлестнуло черную горечь предательства. Господи, как глупо!.. С самого начала она знала, что его поцелуи ничего не значили…

— Забудь о прошлом. — Холодное презрение Кейна, прозвучавшее в его голосе, больно резануло ее обнаженные нервы. — Меня волнует будущее. — Но когда она непроизвольно отступила назад, сказал тем же ровным тоном: — Хорошо подумай, прежде чем принять окончательное решение.

Она взглянула на твердое красивое лицо, разрываясь между двумя решениями — одинаково болезненными. Выхода не было.

Тихим и яростным голосом она заявила:

— Но я не буду с тобой спать! — Это была капитуляция, но Сейбл, по крайней мере, сохранила часть своего достоинства.

— Как хочешь. — Кейн безразлично пожал плечами. — И конечно, в ответ на твои услуги я буду молчать о твоем прошлом.

Сейбл никак не могла доказать свою невиновность. Старый мистер Френшэм, хотя и извинился перед ней за то, что напрасно обвинял ее, так и не признал публично, что именно его внук пытался шантажировать некоторых его клиентов. И только уверенность в своей невиновности, а также внезапный отъезд Дерека, похожий на бегство, дали Сейбл понять, кто на самом деле оказался мошенником.

Где был сейчас Дерек, она понятия не имела. А сама мысль о том, чтобы снова увидеть его, вызывала в ней отвращение. Несомненно, Кейн смог бы найти его… Но без сомнения, он не будет стараться для дочери опустившегося алкоголика!

Мистер Френшэм знал Сейбл всю свою жизнь, но даже и он не поверил ей тогда. А ведь ей удалось отмести все его обвинения! Ведь это не она, завладев документами, шантажировала его клиентов.

Нарушив молчание, Кейн спокойно произнес:

— Я отвезу тебя назад, в квартиру Брента, чтобы ты собрала вещи.

На обратной дороге домой они не разговаривали. Сейбл хотелось, чтобы он включил радио, потому что молчание в салоне машины действовало ей на нервы.

Кейн не оставил ее одну в квартире, только сказал:

— Мне надо сделать один звонок.

«По крайней мере, он не собирался следить за мной, пока я собираю вещи», — с горечью подумала Сейбл, направляясь в комнату, где жила. Но, оказавшись в ней, она нерешительно остановилась, и мысли ее лихорадочно закрутились в голове.

Итак, Кейн считает, что она мошенница…

Он знал, что колени ее подгибались, когда он лишь прикасался к ней, и, не колеблясь, использовал эту слабость против нее. Сейбл тихо застонала. Отныне ее ожидало унылое и мрачное будущее, и в этом не было ее вины — ведь ей предъявляли счет за то, что она никогда не делала.

Дверь открылась, и в комнату вошел Кейн.

Взгляд Сейбл скользнул по его непроницаемому лицу. Сделав глубокий вдох, она бесстрастно спросила:

— Почему? — Он поднял черную бровь, и она пояснила: — Почему я должна поехать с тобой? Мы только что познакомились! Неужели ты так быстро… вступаешь в отношения?

— Нет, но наши отношения — особые. — Улыбка его была насмешливой. — У нас настоящая любовь, запомни.

Холодная дрожь прошла по ее спине.

— А что будет потом? Ложь нельзя скрыть.

— Это уже не будет иметь значения, потому что Брент увидит твое истинное лицо. А пока этого не случилось, ты будешь для всех моей сожительницей и любовницей. — Он огляделся вокруг, нахмурился, затем пронзил ее острым взглядом. — Я не хочу делиться с Брентом, а он — со мной. Несмотря на то что мы — друзья, брат всегда немного завидовал мне. Конечно, ему не понравится то, что ты ушла ко мне, но, скорее всего, он обвинит в этом тебя, а не меня.

— Большое тебе спасибо, — задыхаясь, сказала Сейбл.

— И мне придется рассказать ему о твоих воровских привычках. А он честный человек. — Голос Кейна стал еще более суровым. — Давай собирайся. Я тебе помогу.

— Не надо!

Она не двигалась, но он, решительно подойдя к шкафу, открыл его дверцы.

— Эй! — Сейбл бросилась следом за ним. Он не обращал на нее внимания, и она проговорила сквозь зубы: — Только попробуй дотронуться до чего-нибудь, и я… я…

Его улыбка выражала чисто мужской вызов — твердый, холодный и яростный.

— Что «я»? Ударишь меня? Попробуй, Сейбл.

Загнанная в угол, она была вынуждена сдаться.

— Хорошо, я соберу вещи. Только уходи!

— Я подожду тебя в холле, — коротко сказал он и вышел.

Запихивая одежду в старую дорожную сумку, собирая свою косметику, Сейбл мечтала лишь об одном — если бы ей только удалось разбить это надменное мужское самомнение!

Руки ее на мгновение застыли, когда она застегивала «молнию» на сумке.

Все это лишь мечты! У Кейна несомненное превосходство, поэтому у нее нет никаких шансов…

Сцепив зубы, Сейбл взяла свои вещи и вышла в холл.

Кейн обернулся, когда она вошла. Не сказав ни слова, протянул руку, и она так же молча отдала ему свою сумку. С его стороны это была автоматическая реакция — помочь женщине нести вещи.

— Я не собираюсь оставлять работу, — заявила Сейбл.

— Неужели я предлагал тебе это сделать? — пожал он плечами и кивнул на ее сумку: — Это все?

— Да. — Немного за пять лет работы, но она старалась не тратить слишком много денег на покупки и сберегала каждый цент. Хотя с таким же успехом…

— Ты путешествуешь налегке, — заметил он.

Она остановилась.

— Мне еще надо освободить холодильник.

— Оставь записку прислуге и попроси их забрать продукты. И отдай свой ключ консьержке.

Через десять минут, ощущая себя так, будто ее вели в тюремную камеру, Сейбл опустилась на сиденье рядом с Кейном и уставилась прямо перед собой.

Они выехали на улицу, и Сейбл увидела, что небо заволокло облаками и тяжелый серый туман окутал город, почти полностью скрыв вершины гор, которые придавали крупнейшему городу Новой Зеландии неповторимый силуэт.

Было жарко и душно, но Сейбл всю трясло.

— Тебе холодно?

Он слишком много замечает. А ведь она могла поклясться, что Кейн не сводил глаз с дороги!

— Нет. Похоже, надвигается шторм. — Ее голос был еле слышен.

— Это не шторм, а всего лишь тропический циклон. Будет ветер с дождем, но не думаю, что это станет проблемой.

Через несколько минут Сейбл поняла, что они едут не в его квартиру.

— Куда ты меня везешь?

— У меня есть загородный домик на западном побережье. Нам надо некоторое время побыть вдвоем. — И снова его тон говорил ей о том, что у нее нет никакого выбора.

Оказаться с ним наедине в одном доме… Нет, в маленьком домике! Ее снова охватила дрожь. Поместье, которое показалось ей тюрьмой, внезапно предстало как более подходящий вариант. По крайней мере, у нее там была хоть какая-то возможность уединиться…

— Когда мы вернемся обратно? — Он молчал, и Сейбл произнесла более настойчиво: — Я должна организовать мероприятие, ты помнишь? Не могу же я заниматься этим, находясь в загородном доме на западном побережье!

— Я дам тебе мобильный телефон, если возникнет срочный вопрос, а завтра вечером мы вернемся, — спокойно ответил Кейн.

Итак, они проведут там всего одну ночь… Странно, но ее мрачные предчувствия еще больше усилились.

— И ты, конечно, будешь в полной целости и сохранности. — Кейн помедлил, затем тихо добавил: — В такой мере, в какой хочешь быть.

— Надеюсь, на тебя можно положиться. — Она хотела произнести эти слова язвительным тоном, но голос ее прозвучал очень жалобно.

— Можно… Во всяком случае, с большей гарантией, чем можно положиться на тебя.

Как больно это слышать! Попытаться возразить? Но, взглянув на его чеканный профиль, Сейбл поняла, что дальнейшие протесты бесполезны. Кейн считает ее мошенницей, и, пока неким чудесным образом она не докажет ему свою невиновность, он всегда будет считать ее таковой.

Скрыв обиду и боль, она лишь бросила ему:

— Посмотрим.

К ее удивлению, он улыбнулся, и Сейбл невольно загляделась на его красиво изогнувшиеся губы.

— Как тебе удалось устроиться на хорошую ответственную работу после того, что с тобой произошло? — последовал вопрос.

Она молчала, Кейн ждал.

Когда молчание слишком затянулось, Сейбл неохотно ответила:

— Я окончила политехнический университет в Западном Окленде. Получила ученую степень. Но ты, возможно, уже знаешь об этом.

Он знал, конечно. Интересно, ведь Сейбл не говорила ему о том, что работала не покладая рук, чтобы получить эту степень. Кейн задумался. Что еще скрывалось в ее прошлом? В семнадцать лет эта девушка была уже достаточна ловка. Она шантажировала клиентов, и все сошло ей с рук. Конечно, старик Френшэм помог ей в этом деле, потому что не хотел замарывать своего внука, который был в нее влюблен.

И то же самое могло случиться с Брентом, если бы он, Кейн, не вмешался!

По слухам, она соблазнила этого внука, чтобы избежать судебного преследования. Конечно, слухи могли быть и пустыми, но они также могли оказаться и правдивыми. Как бы то ни было, Дерек Френшэм словно исчез с лица земли.

Скосив глаза, Кейн увидел, как Сейбл напряглась и замерла, словно ее сковал лед, и вздрогнул от внезапно возникшего ощущения. Он словно почувствован ее губы под своими губами: нежные, жаждущие и бесконечно соблазнительные… Тело его пронзило инстинктивное желание. Презирая себя за это, Кейн с трудом отогнал соблазнительный образ и сконцентрировался на дороге.

Сейбл смотрела на мелькавшие мимо поля, коттеджные поселки и сельские фермы. Климат в этих местах был мягким и теплым. Покрытые лесом холмы защищали западное побережье от холодных южных ветров.

Тягостное молчание подавляло ее все больше.

Притормозив, Кейн свернул в сторону, на гравиевую дорогу.

Последние лучи заходящего солнца упали на лицо Сейбл. Машина направилась к океану. Дорога сужалась, местность становилась все более дикой, но косые лучи солнца становились все ярче, свидетельствуя о близости моря.

Два каменных столба обозначали конец дороги. «И цивилизации», — подумала Сейбл, невольно поежившись.

— Вон там — деревня, — сказал Кейн, махнув рукой.

Он пытается ободрить ее? Дальше они поехали по проселочной дороге, сквозь посадки сосен, перемежавшиеся с выгулами для скота, и Сейбл показалось, что ехали они очень долго, но никаких признаков жилья не было видно.

— Где же твой дом? — нервно спросила она.

Кейн остановился под огромным дубом, который, наверное, был посажен здесь первым поселенцем много лет назад. Его широко раскинутые ветви накрыли их тенью, словно плащом.

Сейбл напряглась, отвернувшись в сторону. Коровы на ближайшем выгуле — огромные белые животные без рогов — с интересом подняли головы, затем снова опустили их, продолжая жевать свою жвачку.

— В чем дело? — резко спросил Кейн, глядя на ее профиль.

Сейбл повысила голос:

— В чем дело? О, ни в чем, кроме того, что я еду неизвестно куда с мужчиной, который принудил меня к этому. И никто на свете не знает, где я нахожусь и с кем! И ты полагаешь, что я буду все это безропотно воспринимать?

Он сунул руку в карман и бросил ей мобильный телефон. Сейбл буквально вцепилась в изящную трубку, хранящую тепло его тела.

— Позвони кому хочешь и скажи, где ты находишься и с кем, — приказал он.

Она искоса взглянула на него и, увидев ледяной взгляд, невольно поежилась. Отступать было некуда, и она молча набрала номер телефона подруги.

Черт! Она услышала голос автоответчика.

— Привет, Либби, это я, — весело произнесла Сейбл. — Сейчас пять часов тридцать пять минут, сегодня суббота, и мы на выходные поехали на западное побережье, в…

Она замолчала, потому что понятия не имела, куда они поехали.

— В Паритуту,[3] — резко сказал Кейн и взял у нее из рук трубку. — Либби, это Кейн Джерард. Мы с вами не знакомы, но обязательно познакомимся. Я привез Сейбл в Паритуту, на западное побережье, здесь у меня домик. Если вы захотите связаться с ней, звоните по этому номеру. — Он сунул трубку обратно ей в руки.

Немного взбодрившись, Сейбл выдохнула:

— Спасибо тебе. — Затем порывисто спросила: — Зачем ты сделал это?

Кейн внимательно взглянул на нее:

— Что?

— Тебе не надо было оставлять Либби сообщение. Теперь она будет сгорать от любопытства.

— Полагаю, это нормальные отношения между нормальными людьми, — сказал он, и взгляд его был пугающим. — Которые означают, что мы познакомимся с семьями и друзьями друг друга.

— У меня никого нет, — проговорилась Сейбл. — Семьи, по крайней мере. — И тут же пожалела о сказанном.

— Зато моя семья постоянно дает о себе знать, — сухо произнес он и тронул машину с места.

Они выехали на яркий солнечный свет. И прежде чем Сейбл смогла обдумать свои поспешные слова, она произнесла:

— Еще раз напоминаю тебе, что не собираюсь с тобой спать! — Сейбл отвернулась и невидящим взглядом уставилась в окно.

В ответ Кейн произнес резким тоном:

— Ты будешь лишь изображать, что безумно влюблена в меня. Уверен, тебе не доставит это особого труда.

Подражая его тону, Сейбл ответила:

— Конечно, какой уж тут труд! — И уже серьезно произнесла: — Скажи мне, ты презираешь всех женщин или только меня?

— Я презираю лживость! — четко высказал свой принцип Кейн и тут же цинично добавил: — С другой стороны, твоя предприимчивость вызывает во мне уважение.

Похолодев от унижения, Сейбл прошептала:

— Это очень, очень великодушно с твоей стороны. Мне надо выразить благодарность за эту оценку?

К ее удивлению, Кейн рассмеялся. «Конечно, легко находиться в хорошем настроении, когда на руках у тебя выгодные карты», — со злостью подумала она.

— Расскажи мне о себе, — сказал он, и на этот раз вместо его обычного властного тона в голосе прозвучала ленивая нотка.

— Зачем? Ты уже все обо мне разузнал. Что я могу добавить?

— Мне известны лишь факты, и не более того.

— Если ты полагаешь, что мое похищение, или как это можно еще назвать, даст тебе возможность узнать обо мне больше, то ты глубоко ошибаешься. — И где она набралась смелости сказать такие слова? Ощущение, что она может владеть собой, пусть даже на короткий миг, придало ей сил. — Под твоим давлением я приму участие в этой непристойной игре, но не думай, что выложу тебе всю информацию о себе. И с какой стати я должна это делать? Ты уже и так составил свое мнение обо мне, и все, что я расскажу, не будет иметь для тебя никакого значения.

Он искоса взглянул на нее:

— Я не знал, что у тебя змеиный язык.

Сейбл не успела ответить — они достигли вершины холма, и у нее перехватило дыхание от открывшегося вида.

— Добро пожаловать в Паритуту, — сказал Кейн, останавливая машину.

Глава 6

Поместье Кейна Тотара-Бей было расположено на восточном побережье, а Паритуту — на западном. Это чудесное место выходило на открытый, бесконечный океан — никаких островов, никаких судов, маячивших на горизонте, и только волны, бьющие о берег с первобытной силой. Холмы здесь были выше, чем окружавшие Тотара-Бей, заливы глубже, а стволы деревьев, обдуваемые постоянными ветрами, искривлены.

— Что означает Паритуту? — спросила Сейбл, решившись нарушить молчание.

— Пари — это «скала», туту — «прямая». «Отвесная скала» — так переводится это слово. — Кейн указал на берег, скалистый и хмурый. — Народ маори обычно называл так воинов, потому что здесь — и на берегу, и на море, — чтобы остаться в живых, приходилось постоянно соблюдать бдительность.

Кейн включил двигатель, и машина покатила вниз по извилистой дороге. Теперь Сейбл могла разглядеть вдали дом — сквозь плотные стволы деревьев и заросли буйно разросшегося кустарника.

Опять ее мысли потекли все в том же направлении. До чего это унизительно — презирать мужчину от всей души и в то же время остро ощущать его каждой клеточкой своего тела, вплоть до кончиков пальцев ног… И что она будет делать, если он снова захочет ее поцеловать? Ударит его по щеке? Тогда она будет выглядеть полной идиоткой. Потому что Сейбл не была уверена в том, сможет ли она остаться после поцелуя непреклонной и невозмутимой. Одна лишь мысль о его прикосновении вызывала в ней дрожь, а ее настороженность начинала превращаться в чувство, очень похожее на предвкушение.

Испытывая отвращение к самой себе, она сконцентрировалась на пейзаже.

— Первобытные маори считали, что мужчины и женщины предназначены играть разные роли, — продолжал рассказывать Кейн. — Тем не менее маори уважали женщин-воинов, как и тех из них, кто был хорошим советником. И конечно же тех, кто выполнял традиционно женские обязанности.

Сейбл успела остановить себя, чуть не ляпнув: «Очень благородно!» Так или иначе, не обычаи древних маори были мишенью ее гнева.

— А у тебя были предки маори? — только поинтересовалась она.

— На тихоокеанских островах. Мой прадед Джерард был французом. Он сбежал с дочерью вождя с острова Таити, а дочь эта была обещана другому вождю. Поэтому, скрывшись в Новой Зеландии, они поселились в Тотара-Бей.

«Неудивительно, что волосы у Кейна черные, как вороново крыло, а эти надменные черты оказались результатом смешения полинезийской и французской кровей! В результате получился такой потрясающе красивый мужчина», — подумала она, стараясь не поддаваться чарующим мыслям.

— Это ее портрет висит в холле в Тотара-Бей? — догадалась Сейбл.

— Да. Семейная легенда гласит, что оба были сильными и храбрыми, как тигры, но она умерла при родах, а он так больше и не женился.

— Ты тоскуешь о них, — даже не спросила, а лишь подытожила она его рассказ.

— Да, — кивнул Кейн. — Их дом — очень примитивная хижина — до сих пор стоит за особняком Тотара-Бей. Если тебе интересно, я покажу ее, когда мы вернемся.

Сейбл смотрела на Кейна, на его красиво вырезанный профиль, четко вырисовывавшийся на фоне мрачного прибрежного леса, пока они не подъехали к его дому.

— Это и есть твой «маленький домик»? — с недоверием воскликнула она. — Ничего себе!

Да, этот дом явно не был маленьким и вовсе не напоминал сельский домик или хижину, которые Сейбл ожидала увидеть. Построенное по всем канонам современной архитектуры, здание резко выделялось на фоне дикого пейзажа. И совсем не было похоже на особняк Тотара-Бей, с его старым викторианским очарованием.

— Ты сам построил этот дом?

— Да, по проекту архитектора Филипа Ангова.

И хотя Кейн ничего больше не сказал, сам дом и место, которое он выбрал для него, раскрывали его характер как нельзя более полно. Поместье Тотара-Бей досталось ему в наследство от предков, а это был его персональный проект, отражающий личные вкусы Кейна.

Но зачем он привез ее сюда?

Они остановились возле гаража. Кейн нажал кнопку, двери гаража открылись, впустив их, и тут же закрылись следом за ними. Оказавшись с ним в полутьме, Сейбл поежилась.

— Вот мы и приехали, — ровным тоном произнес Кейн и вышел из машины.

Его раздражало ее присутствие — Сейбл чувствовала это. Судя по всему, это был его любимый уголок, а ее, Сейбл, он презирал.

И как долго он собирается опекать своего кузена? А что, если этот властный инстинкт заботы о ком-то обрушится и на нее?

«Впрочем, этого никогда не произойдет», — подумала Сейбл, затосковав. Она была для него врагом, злоумышленником, незваным гостем, чужаком. Ощущая себя страшно одинокой, она поспешила открыть свою дверцу, прежде чем Кейн успел бы подойти к ней, и вышла из машины, решительно вздернув подбородок.

Зря старалась! Он и не думал оказывать ей такое внимание. Остановившись возле багажника, Кейн вынул ее дорожную сумку и свои собственные вещи.

— Готова?

Горло Сейбл сжалось. Это простое слово означало очень многое. Сглотнув, она сухо произнесла:

— Я готова настолько, насколько собираюсь быть готовой.

Внутри дом был таким же оригинальным, как и снаружи. Кейн провел ее в гостиную с высокими стеклянными дверями, которые открывались на деревянную веранду, выходившую на поросший кустами дикий берег.

Бросив вещи на диван, Кейн открыл стеклянные двери, и свежий морской ветер ворвался в комнату.

Молча Сейбл вышла на веранду, вдохнула соленый воздух, и ее охватило ликующее ощущение безграничной силы природы. Волны бились о белый песок, поднимая в воздух легкую водяную пыль.

За спиной ее послышался голос Кейна:

— Ты хорошо плаваешь?

— Прекрасно, — отозвалась она и добавила: — Но я никогда не плавала в таких волнах.

— Да, это совсем другое. Боишься?

Она чуть не сказала: «Я боюсь не волн», но вовремя остановилась.

Потому что Кейна она тоже не боялась. Если уж Сейбл и боялась чего-то, то только своей страстной реакции на него. Она переставала быть самой собой и превращалась в человека, не способного контролировать свои чувства и действия, подобно ее отцу, когда тот напивался…

И это было невыносимо.

— Не боюсь, — быстро ответила она. — Просто остерегаюсь.

— В таком случае можешь не волноваться, — сказал он. — Я не позволю волнам унести тебя прочь. — Взяв ее сумку, он кивнул на двери в коридоре. — Там спальные комнаты. Моя — первая справа. Иди и выбери себе любую, и я постелю постель.

Она представила, как он стелет ей постель, и сердце ее замерло от томительного соблазна…

— Тебе не надо делать подобные вещи, — возразила она. — Скажи мне, где лежит постельное белье, и я сама постелю.

Он приподнял бровь:

— Становишься покладистой, Сейбл?

Ее имя прозвучало словно прелюдия к соблазнению. И как ему удалось его так произнести?

— Нет.

Но если Кейн думает, что она выберет самую дальнюю спальню от него, он ошибается. Этим она выдала бы себя с головой, а ей надо было сохранять достоинство, насколько это возможно. И Сейбл уверенно вошла в ту, которая находилась рядом с его комнатой…

Открыв стеклянную дверь, Сейбл ступила на веранду спальни. Отсюда открывался потрясающий вид на море, видневшееся за пышными кронами деревьев, росших на каменистом краю пляжа. Не успела она поставить свою сумку на стул, как вошел Кейн с парой подушек и одеялом в руках. Небрежно бросил их на большую кровать.

— Ванная комната — там. — Он указал на дверь. — В этой спальне — своя ванна, поэтому тебе не надо будет делить ее со мной.

— Ты даже не представляешь, как я этому рада, — ответила Сейбл, отгоняя от себя соблазнительную картину: вот он моется под душем, блестящий от воды, со стекающими струями по загорелой коже…

Улыбка его была необыкновенно завораживающей — харизматичной, cлегка удивленной и, что окончательно вывело ее из себя, понимающей, будто он читал ее мысли…

Кейн сдернул с кровати покрывало, и она выпалила:

— Я сказала тебе, что застелю постель сама! — Она смотрела на него, желая, чтобы он ушел из ее комнаты, дал ей передохнуть от своего подавляющего присутствия, чтобы она смогла собраться с силами для защиты…

— Тогда увидимся через двадцать минут.

Сейбл взглянула на свои часы. У нее есть время принять душ, распаковать вещи и застелить постель.

Взяв полотенце, она вошла в ванную, но лишь для того, чтобы застыть на месте. Одна стена ванной комнаты была полностью стеклянной! С чувством легкого опасения Сейбл подошла к прозрачной стене и выглянула наружу. Ванная была полностью скрыта от посторонних глаз. Ее невозможно было видеть из других частей дома. Сейбл перевела взгляд с пустынного моря на каменистый мыс.

Суровая величественная скала возвышалась над бушующей поверхностью безбрежного океана. И вновь душа Сейбл возликовала, наполнившись ощущением неукротимой энергии дикой природы, нескончаемого конфликта земли и воды.

Может быть, поэтому Кейн выбрал именно это место для своего дома?

— Нет, — вслух сказала она и тряхнула головой, словно отметая от себя эту мысль.

Это означало бы, что у них есть нечто общее, а она знала, что это не так. Все, что происходило этим невероятным днем, свидетельствовало о том, что у них нет ни общих ценностей, ни общих убеждений, ни общих устремлений. Ничего.

«Кроме физического влечения», — с отвращением к своей слабости напомнила она себе.

Сейбл приняла душ, стараясь не намочить голову, потому что не хотела смущать саму себя, появившись перед Кейном с мокрыми волосами… Однако на комоде обнаружила фен в еще нераспечатанной упаковке.

Кто его купил? Кейн? Она усмехнулась, затем помрачнела.

— Я мыла голову только сегодня утром, — словно объяснила она своему отражению в зеркале и завязала свои черные волосы в конский хвост. Затем натянула на себя джинсы — еще одну удачную покупку из ее любимого секонд-хенда. Все еще было жарко, поэтому она надела топ темно-розового цвета, с большим округлым вырезом. Поколебавшись, решила не пользоваться косметикой, чтобы показать Кейну свое пренебрежение его мнением насчет ее внешности.

«Вот разве что самый легкий? Ну, если только…» — подумала она.

К тому же Сейбл прибегала к макияжу не только для того, чтобы подчеркнуть черты лица. Это был своего рода невидимый щит, за которым она пряталась. Но на этот раз она действительно нанесла на лицо минимум косметики — слегка припудрила лицо и накрасила губы губной помадой такого же цвета, как ее топ.

Гордо вздернув подбородок, Сейбл вышла из комнаты.

Дверь в гостиную была открыта.

— Точно в назначенное время, — ласково произнес Кейн, взглянув на вошедшую Сейбл. — Вино? Или что-нибудь покрепче? Или опять безалкогольный напиток?

— Не откажусь от вина, спасибо, — кивнула Сейбл, разозлившись на себя за то, что внутри у нее вспыхнул огонь, когда она увидела Кейна в джинсах и футболке, подчеркивавшей его мощные плечи.

Чтобы скрыть громкий стук сердца, подступившего куда-то к горлу, она вышла на широкую деревянную веранду. Стеклянные двери были такими большими, что гостиная и веранда казались одним целом, и, хотя отсюда открывался такой же вид, как из ее спальни, веранда была защищена от всех ветров.

— Надеюсь, тебе понравится, — сказал он из-за ее спины. — Это вино сделано из «вионье» — сорта винограда еще нового для Новой Зеландии.

— Спасибо, — пытаясь упорядочить свои лихорадочные мысли, Сейбл взяла бокал.

Непринужденный разговор! Ей нужен непринужденный разговор.

Попробовав вино, она как можно более беспечным голосом произнесла:

— Очень приятное на вкус. Это с твоего виноградника?

— С одного из них, — небрежно бросил он.

Она вспыхнула, и Кейн внезапно почувствовал досаду оттого, что не продумал свой ответ.

Да, ему повезло в жизни. Он рос в богатой семье, причем с твердыми принципами, и родители с малолетства учили его, что главные ценности человека — это честность и труд. Но что бы с ним было, если бы он был лишен родительской поддержки и каких бы то ни было моральных принципов? Нет, конечно, алкоголизм отца Сейбл не оправдывал ее попыток вымогательства. Или того, что она приняла бриллиантовое кольцо от Брента, который показался ей такой легкой добычей.

А могла бы она увлечь его самого своей странной холодностью?

«Вряд ли», — мрачно подумал он и уже совсем другим тоном произнес:

— У меня есть несколько виноградников.

— Производство вина — это хобби богатых людей, — колко заметила она.

Он пожал плечами:

— Не обязательно. Я знаком с несколькими виноделами, у которых за спиной нет ничего, кроме страстного увлечения этим делом и тяжелого труда. И некоторые прекрасно справляются: создают престижные марки вин, даже конкурируют с крупными производителями на этом рынке.

Невольно заинтересовавшись, Сейбл спросила:

— У тебя такие марки? Престижные?

— Пока да, но мой винодел предлагает различные планы развития, поэтому посмотрим, куда мы сможем двигаться дальше. А ты, кроме организации мероприятий, хочешь еще чего-нибудь в жизни?

Сейбл подняла бокал в безмолвном тосте.

— Надеюсь, настанет время, когда я буду жить спокойно, — сказала она и тут же пожалела о своих словах.

Черная бровь язвительно изогнулась.

— Ты совсем лишена амбиций, и желание твое может легко исполниться. Все, что тебе нужно, — это не поддаваться соблазнам.

Она коротко улыбнулась:

— Действительно, как все просто. Только есть небольшая проблема.

Секунду помолчав, он холодно спросил:

— Какая же?

— Похоже, ты очень быстро делаешь выводы. — Сейбл встретила его взгляд не моргнув глазом. — Я не собираюсь больше делать глупостей. Но откуда мне знать, что ты не найдешь в моем прошлом еще какой-нибудь предполагаемый грех и не заставишь меня делать что-то еще, чего я не хочу?

— Это зависит от того, что ты еще натворила, — возразил он с убийственной холодностью. — Как тебе удалось убедить Френшэма возвратить деньги, которые ты увела у его клиентов?

Сейбл почувствовала, что все ее тело окаменело. Значит, он узнал и об этом. Но как? И когда? Проверял ли Кейн ее тогда, когда говорил лишь о подделке документов?

«Скорее всего», — с горечью осознала Сейбл. А она, как дура, попалась в ловушку, продолжая хранить молчание, чтобы сберечь остатки гордости. И чего добилась? Кейн окончательно уверовал в то, что она — мошенница.

Кейн пожал широкими плечами:

— Я понимаю, ты выросла в бедности, с отцом-алкоголиком, который напивался каждый вечер…

— Ты ничего не знаешь о нем! — вспыхнула Сейбл, и напряжение дня внезапно обрушилось на нее. — Да, мой отец был алкоголиком, хотя сам это понимал и называл себя пьяницей. И он изо всех сил пытался остановиться и стать тем, кем хотел бы быть!

Но каждая неудача толкала его в еще более глубокую пропасть, и он проклинал себя за то, что не мог обеспечить свою дочь. Сейбл была уверена лишь в одном — отец любил ее так, как только был способен любить.

Разозлившись на себя за то, что она утратила над собой контроль, и осознав, что Кейн смотрит на нее с некой жалостью, Сейбл высоко подняла голову и, собрав остатки собственного достоинства, твердо встретила его взгляд. Уже более спокойно она договорила:

— И он никогда ничего не крал. Он был самым честным человеком на свете.

— Жаль, что ты не последовала его примеру, — невозмутимо произнес Кейн.

Глава 7

Сейбл почувствовала, как сердце ее пропустило удар, и произнесла:

— Я не желаю выслушивать твои оскорбления!

Гневный ответ Кейна обдал ее полярным холодом.

— А я не желаю больше выслушивать твою ложь!

— Тогда больше не будем говорить об этом. — Она старалась скрыть безнадежность в своем голосе.

Почему для нее было так важно, чтобы Кейн поверил ей?

Ей было горько, и не столько оттого, что ее обвиняли в проступках, которые она не совершала, сколько оттого, что именно он обвинял ее. Потрясенная и обескураженная, Сейбл отчаянно жаждала, чтобы Кейн понял: она не способна украсть деньги у старого человека, который дал ей работу! И вообще не способна на кражу!

Этот отчаянный порыв в корне отличался от вспышки сексуального желания, возникшего между ними: в нем было нечто более интимное и, следовательно, гораздо более опасное…

— У меня тоже нет никакого желания продолжать эту тему, — глухо произнес он. — Но учти, если ты дашь мне повод, я не замедлю осуществить свои угрозы!

— И ты думаешь, что мы сможем изобразить влюбленных? Я ненавижу тебя так же, как и ты ненавидишь меня! И все, включая Брента, поймут, что мы всего лишь разыгрываем спектакль!

— Я так не думаю, — тихо сказал Кейн и, когда она ошеломленно взглянула на него, улыбнулся и подошел к ней.

Сейбл сглотнула комок в горле.

— Что… Нет!

Но было уже поздно. Он вынул бокал из ее онемевших пальцев и поставил его на стол. Светлая жидкость заплескалась и заиграла в отблесках света, и Сейбл поняла, что руки его не так уж и тверды.

Странное безрассудство охватило ее, лишив остатков разума. Молча и беспомощно она взглянула в его лицо, искаженное желанием. И когда его губы прикоснулись к ней, Сейбл не шелохнулась. Он целовал ее с такой пугающей страстью, что она запылала с головы до ног. Колени ее подогнулись, и Кейн, подавив тихий стон, прижал ее к себе.

Она ощутила его мощное тело, его эротическое возбуждение, и дикая дрожь охватила ее. И тогда, подняв голову, Сейбл тоже тихо застонала, моля о продолжении.

Низким прерывистым голосом он произнес:

— Чего тебе хочется, Сейбл? — и замолчал, снова прильнув к ее губам.

Против воли ее руки обхватили его шею, сквозь приоткрытые губы вырвался судорожный вздох. Он склонился к ее шее и прикусил чувствительную кожу возле изгиба ее плеча.

Волна небывалого, животного удовольствия охватила ее с головы до ног, когда она почувствовала этот легкий укус. И в этот момент, в свете яркой вспышки желания, Сейбл поняла, что значит хотеть.

Кейн прикусил кончик ее уха, лаская кожу своим дыханием, и, охваченная паникой, она поняла, что уже никогда не будет такой, как прежде, она преобразилась под ласками этого опытного в любви мужчины.

Когда он поднял ее на руки, Сейбл не сопротивлялась. Уткнувшись лицом в его шею и вдыхая его запах, она погрузилась в странное ощущение необычайной защищенности.

Он сжал ее крепче, когда опустился вместе с ней на огромный кожаный диван. Это проявление силы пробудило в ней слабый всплеск разума, но он тут же погас, когда Кейн приподнял ее голову за подбородок. Утонув в бездонной глубине его глаз, Сейбл почувствовала, как дрогнуло ее сердце, когда палец его скользнул под ее топ.

Казалось, каждая клеточка ее тела затрепетала, лишь только она почувствовала, что палец его проник еще дальше. Когда он поднял ее на руки — или, возможно, садился с ней на диван, она не могла припомнить, — топ ее задрался вверх, и другая его рука лежала теперь на ее обнаженной коже — теплая, сильная и властная.

Кейн снова поцеловал ее и погладил верхнюю часть ее груди, и с каждым его медленным нежным прикосновением в теле ее разгорался огонь. Сейбл хотела подавить в себе порыв прижаться к нему, но не смогла. Его реакция была мгновенной: он плотнее усадил ее к себе на колени, свободной рукой проник под ее топ и сжал другую, жаждущую ласки грудь.

— Мы можем растянуть эту хорошенькую кофточку. Может быть, ты снимешь ее?

Он ждал ее ответа, предоставляя ей выбор. Согласится ли она? Ее завораживающие темные глаза были спрятаны за длинными ресницами, щеки раскраснелись, губы чувственно припухли. Однако Кейну вовсе не хотелось слышать потом никаких обвинений в насильственном соблазнении. Сейбл была безумно сексуальной, но он совершенно не мог на нее положиться. Так пусть она дает свое согласие для каждого последующего шага!

Его тело изнывало от томительного желания. Черт, он так хочет эту женщину!

— Сейбл? — снова спросил он, так как она продолжала молчать.

Подняв ресницы, Сейбл улыбнулась.

— Эти топы и должны хорошо тянуться, — произнесла она приглушенным, завораживающим голосом.

«Умно, — подумал он, — ни да ни нет».

Парадоксально, но ее проворный ум еще больше разжег его желание. Но он не собирался отступать.

— Ответь мне прямо, Сейбл.

Белые зубки прикусили нежную нижнюю губу. Краска вспыхнула на изумительно красивых скулах.

— Скорее всего, да, — прошептала она.

«И это, — решил Кейн, — был честный ответ».

Он подавил в себе очередной прилив желания. Но когда она хотела уткнуться лицом в его плечо, приказал:

— Сядь прямо.

Сейбл медленно повиновалась, и каждый нерв его завибрировал, когда через голову она стянула с себя топ.

Кейн едва сдержал восхищенный вскрик и дикое желание сжать ее в руках. Боже, он совсем не хотел оставлять синяки на этой шелковистой коже! Но может быть, она не была такой уж неискушенной, какой могла показаться из-за своего стыдливого румянца?

Новый прилив жара охватил Сейбл, когда она почувствовала на себе его долгий пристальный взгляд. Огонь стал разгораться в ее крови — медленный, томительный, возбуждающий.

— Ты прекрасна, — тихо сказал Кейн.

Слабая улыбка искривила ее губы. Дерек часто говорил ей такие же слова, но они были ложью. И она невольно лгала ему, когда говорила, что любит его. Лишь одиночество толкнуло ее в его постель, а также детская жажда любви и защиты.

Больше она не совершит подобной ошибки.

По крайней мере, Кейн не притворялся и не давал ей ложных обещаний. Он не любил ее, но страсть его была настоящей, а ей она была так нужна…

Сейбл охватило сладостное предвкушение, и она отбросила в сторону свои опасения и страхи.

— А почему бы тебе тоже не снять футболку? — срывающимся голосом прошептала она.

Глаза его блеснули, он отпустил ее и откинулся на спину, широко расставив руки.

— Сними ее сама! — предложил Кейн.

Пальцы ее дрожали, когда она взялась за край футболки и потянула ее вверх. Избегая его взгляда, Сейбл не отрываясь смотрела на обнажившуюся загорелую кожу. Он поднял руки, нагнув свою черноволосую голову, и она рывком сняла футболку и бросила ее на пол, рядом со своим топом.

А затем застыла, охваченная вихрем смятенных чувств, не зная, что ей делать дальше.

В груди его заклокотал тихий смех. Наверное, он почувствовал ее замешательство, потому что взял ее руку и прижал к себе.

— Что ты чувствуешь?

Что-то мощное билось в ее ладонь.

— Твою жизнь, — едва слышно произнесла она, снова запылав оттого, что именно она стала причиной его возбуждения.

Склонившись, она поцеловала его обнаженную грудь — то место, где стучало его сердце, — и почувствовала вкус его кожи: соленый, немного мускусный, изумительный.

Она вскрикнула, когда с нее был снят бюстгальтер и отброшен в сторону. Кейн, приподняв ее, поцеловал в ложбинку между грудей, и она почувствовала, как бешено забилось ее сердце.

— А я ощущаю твою жизнь, — глухо сказал он. — И твой вкус.

Кейн опустил ее и склонился к ее груди.

Сейбл перестала дышать, закрыв глаза, когда он нежно обхватил губами ее сосок. Пальцы ее беспомощно скользили по его горячей коже, и неприкрытое желание пульсировало в ней.

— Кейн, — прошептала она, с трудом шевеля губами.

Он поднял голову.

— Да?..

Всего одно ее слово — и он прекратит.

«Нет, — оцепенело подумала она, — уже поздно». Их глаза встретились. Ее — темные и вопросительные и его — полуприкрытые, неистово требовательные.

Сейбл отчаянно пыталась призвать на помощь остатки разума, но вдруг ее охватило небывалое безрассудство.

Только сегодня — и все…

Он смотрел на нее долго, буквально доводя ее до кипения, а затем приник к ее губам долгим и нежным поцелуем, который превратился в страстный и яростный, когда он стал расстегивать ее джинсы и стягивать их. И наконец, Сейбл осталась в одних узеньких трусиках. Безмолвно подставив ему свои призывно приоткрытые губы, она задрожала, почувствовав, как пальцы его ласкают ее обнаженную кожу. Он поцеловал другую ее грудь, и сладостное ощущение охватило ее в предчувствии еще большего блаженства.

Но он, прекратив свои ласки, шепнул ей в ухо:

— Теперь твоя очередь, Сейбл.

Она беспомощно взглянула на него.

Странная улыбка искривила его губы. Он взял ее голову и склонил к застежке своих джинсов. Краска хлынула на ее лицо, когда она запуталась с «молнией», желая расстегнуть ее как можно быстрее. Кейн ждал, пока она трудилась с застежкой, потом запустил пальцы в ее волосы, развязал конский хвост, и длинные локоны рассыпались по ее плечам.

— Как шелк, — сказал он, и голос его был глубоким и низким.

Он сбросил с себя оставшуюся одежду, и у Сейбл перехватило дыхание. «Подобен бронзовому богу», — с мучительным желанием подумала она.

— Мне надо предохраниться, — сказал он.

— Не надо. Все в порядке. — Она с вызовом встретила взгляд прищуренных глаз. — Контрацептивные таблетки предохраняют не только от нежелательной беременности.

Он внимательно вгляделся в ее лицо.

— Так или иначе, чтобы быть спокойным…

Она смотрела, как Кейн выпрямился, а затем невольно вскрикнула, когда он подхватил ее на руки, прижал к себе.

— Кроме того, — сказал он, направляясь с ней к двери, — нам будет гораздо удобнее на кровати.

Открыв плечом дверь, Кейн пошел через комнату. Свою комнату, поняла Сейбл, когда он положил ее на огромную кровать. Да, конечно, именно здесь он хранит противозачаточные средства.

Внезапно смутившись, она закрыла глаза.

Сколько женщин занимались с ним любовью в этой комнате, на этой большой кровати, смутно виднеющейся в наступающих сумерках?

Этот вопрос буквально пронзил ее, но, когда Кейн лег с ней рядом и она вновь почувствовала его тепло, его особый дразнящий и возбуждающий запах, когда губы его снова коснулись ее губ, все эти мысли мгновенно улетучились и осталось лишь одно неприкрытое желание.

Каким-то образом ему незаметно удалось снять с нее оставшееся белье.

— Открой глаза. Я хочу, чтобы ты видела меня.

Изнемогая, почти сходя с ума от охватившего её возбуждения, Сейбл с трудом приподняла ресницы. Он смотрел на нее сверху вниз и, увидев ее взгляд, улыбнулся.

— Сейбл…

— Кейн… — безвольно произнесла она.

Он снова поцеловал ее, и когда она снова опустила глаза, то почувствовала, что пальцы его проникли глубоко внутрь, и все ее тело содрогнулось от этих опытных, незабываемых ласк.

С ней никогда прежде такого не происходило. Впервые в жизни она целиком отдалась обрушившемуся на нее желанию, и, когда сладкие волны возбуждения захлестнули ее с головой, а потом затихли в ленивом и сытом удовлетворении, Сейбл была ошеломлена. И еще больше поразилась, когда Кейн долго-долго прижимал ее к себе, прежде чем сказать с оттенком иронии:

— Женщины всегда спешат…

Сейбл думала, что следом за ней он сам получит удовлетворение, и на этом все будет закончено. Но он снова стал ласкать ее, и его медленные ласки и глубокие поцелуи вновь пробудили в ней желание. Ее тело снова напряглось и стало изгибаться от сладостного ощущения, которое становилось все более невыносимым. В конце концов, когда оно переполнило Сейбл до краев, Кейн вошел в ее плоть. И это был намеренно медленный вход, который заставил ее застонать. Она сжимала его плечи, ощущая влажную кожу под своими пальцами и напрягшиеся мышцы — оттого, что он сдерживал себя.

С бережным терпением Кейн контролировал их страстное слияние, и каждый его толчок все ближе и ближе подводил ее к какому-то… какому-то сумасшедшему ощущению, которое она никогда не испытывала… И даже в его объятиях, когда подумала, что достигла пика, она услышала, как прорыдала его имя, а затем стала умолять довести ее до конца, которого никак не могла достичь, и ее жаркие безумные слова прозвучали в сознании глухо, как эхо…

Должно быть, она уснула, потому что, очнувшись, увидела себя уже в другом месте.

— Что?.. — произнесла она, не понимая, где находится.

— Все в порядке. Я просто перенес тебя в твою постель.

Теперь он говорил отстранение, будто мысли его были где-то далеко. Этот жест отвержения больно кольнул ее, но это было и хорошо. Лучше уж она проснется завтра утром одна, чем будет вынуждена столкнуться к ним лицом к лицу после вместе проведенной ночи. Это было бы более интимным, что временное слияние тел.

Но здесь, в своей спальне, Сейбл не могла уснуть. Завернувшись в простыню и слушая приглушенный звук прибоя, она лежала, стараясь упорядочить свои смятенные мысли и чувства.

То, что у них произошло с Кейном, не имело ничего общего с торопливым, не приносящим удовлетворения опытом, который был у нее когда-то с Дереком. Несколько поцелуев, быстрых прикосновений, а затем совокупление — и все это за несколько минут, — заставляло ее поражаться, почему люди придают такое большое значение столь приземленному акту?

И вот теперь Кейн… Сначала он был благороден, почти нежен, словно понимал, что все это для нее впервые. И он заставил ее почувствовать, что за ней ухаживают, о ней заботятся… А затем Кейн пробудил в ней дикое и необузданное желание. И она так жаждала отдаться ощущениям, которые проснулись в ней, что утратила всю свою сдержанность!

Щеки ее покраснели, когда она вспомнила о том, что полностью отдалась ему, ощутив его запах, его тело, вкус его кожи, и совершенно потеряла голову в порыве страсти. Это было страшное потрясение, подобное новому рождению.

«Успокойся! — молча посмеялась она над собой. — Ты всего лишь занималась любовью. Люди занимаются этим постоянно, и это ничего не значит, если нет никаких чувств».

А Кейн не испытывал к ней ничего, кроме презрения. Возможно, он таким образом цинично утверждал свое превосходство над ней? Да, конечно, он убедился в том, что она первой достигла оргазма, и сам получил удовлетворение лишь после того, как она в конвульсиях забилась в его руках. Кейн умнее, чем Брент, и гораздо жестче его. Возможно, он хотел заставить ее влюбиться в себя, чтобы она стала более покладистой? И таким образом ему будет легче убедить Брента, что все надежды его напрасны.

Да, с горечью осознала она.

Не в силах уснуть, она встала с кровати, ощущая приятную боль во всем теле, и подошла к стеклянной стене. Отдернув занавески, она взглянула на высокие пенистые волны, бьющиеся о берег. Луна еще не взошла, но яркая полоска, светлеющая на горизонте, свидетельствовала о скором ее появлении. Небо было безоблачным, и яркие звезды посылали свой призрачный свет на море и землю. Легкий ветерок шелестел листьями огромных деревьев, обступивших дом, и стволы их серебрились в сумраке ночи.

Сейбл постояла немного, пытаясь обрести душевное равновесие, найти какое-то решение, но перед ней вставали все новые и новые вопросы. И тут она заметила какое-то движение на пляже.

«Это Кейн», — мгновенно поняла она, и сердце ее сжалось. Прищурив глаза, она жадно всматривалась в силуэт его мощного тела на фоне мерцающего под звездным светом моря.

Значит, он тоже не спал.

Торопливо задернув занавески, Сейбл скользнула в кровать, ожидая, что Кейн скоро вернется в дом. Наконец она услышала тихий стук двери и, словно его возвращение удовлетворило какую-то первобытную потребность, живущую в ней, мгновенно уснула.

Глава 8

На следующий день, войдя в гостиную, Сейбл почувствовала аппетитный запах жареного бекона. Гостиная, совмещенная с кухней, также служила и столовой.

Кейн повернулся, когда она вошла. Красивые черты лица его казались жесткими в сумрачном утреннем свете, рот был твердо сжат, серые глаза пронзили ее насквозь.

— Доброе утро, — сказал он. — Надеюсь, ты любишь яичницу с беконом?

— Очень, спасибо тебе. — Голос ее звучал превосходно: сдержанно, размеренно. В нем не было срывающихся ноток, которые так поразили ее прошлой ночью.

Настороженно и заинтригованно она наблюдала за тем, как он уверенно расхаживает по кухне.

— Ну и замечательно. Предпочитаешь позавтракать здесь или на веранде?

— На веранде, — без колебания произнесла она. Ей требовалось открытое пространство. — Скажи, где находится посуда, и я накрою на стол.

Слава богу, что в жизни есть рутинные дела и непринужденный разговор, который заполнил вакуум напряженного молчания! Поинтересовавшись у Кейна, где находятся соль и перец, Сейбл принялась расставлять тарелки, чашки и блюдца, затем разлила сок по бокалам. Это немного успокоило ее.

Но время от времени в ней вспыхивали яркие воспоминания о прошедшей ночи, пробуждая безудержные эмоции и ощущения, от которых она хотела бы избавиться. Кейн же был совершенно спокоен: ведь, без сомнения, такое у него было сотни раз!

Он оказался хорошим кулинаром. Яичница с беконом была очень вкусной.

— Ты выглядишь взвинченной, — спокойно заметил он, садясь напротив нее за стол.

Аппетит ее сразу пропал.

— Я просто не знаю, как полагается себя вести после совместной ночи с мужчиной, который откровенно не любит меня. К тому же подозревает в совершении преступления. — Она с усилием выпалила последние слова. — Прости, если я веду себя неподобающим образом.

Он приподнял бровь:

— Жалеешь об этом?

— Да, я не перестаю думать о том, что прошедшая ночь была самой большой глупостью, которую я сделала в своей жизни.

— Но ведь ты уже наделала много глупостей. — Тон его был беспристрастным. — Вряд ли ты станешь отрицать то, что совершила мошенничество.

— Да, было бы глупо отрицать. — Сейбл постаралась скрыть боль за натянутой улыбкой. — Но то, что ты силой вовлек меня в эту ситуацию, делает тебя таким же преступником, каким ты считаешь меня.

— Я не использовал шантаж, чтобы завлечь тебя в свою постель.

С неохотой Сейбл произнесла:

— Согласна.

— И если ты хочешь сказать, что больше не желаешь заниматься со мной любовью, то я уже принял такое же решение, — сказал он, скрывая свой взгляд под опущенными ресницами. — Тост?

— Спасибо. — Она снова спасена! Но ей еще рано расслабляться. — Какой вкусный тост. Где ты научился готовить?

— Моя тетя считает, что каждый мужчина должен уметь приготовить завтрак, а также прекрасный салат.

— Мудрая женщина. — Наверное, это мать Брента? Но Брент, кажется, жил на одних гамбургерах, иногда переходя на бананы.

Кейн натянуто улыбнулся:

— Когда погибли мои родители, я переехал жить к тете и Бренту. И у нее появилась возможность обучить меня своим твердым правилам.

Потрясенная, Сейбл подняла глаза.

— Понятно. — Теперь понятно, почему он так опекал своего кузена. Он стал ему как родной старший брат!

Лицо его было непроницаемым.

— Автомобильная катастрофа, — произнес он, угадав вопрос, который она так и не задала.

Ужаснувшись, Сейбл пробормотала:

— Ты тоже был там?

— Да, на заднем сиденье, пристегнутый ремнем безопасности, поэтому отделался лишь несколькими царапинами. Родители спорили, моя мать энергично взмахнула рукой и случайно задела руль. Автомобиль вылетел на встречную полосу и, перевернувшись, упал в кювет.

Кейн внезапно замолчал, удивившись тому, какого черта он это рассказывает. Он никогда никому не говорил об обстоятельствах того несчастного случая: ни тете, ни даже следователю, который пытался выяснить причины катастрофы. И вот теперь он выворачивается наизнанку перед женщиной, которую, по всем основаниям, должен ненавидеть. И хотя Кейн в эту бессонную ночь решил, что не будет больше заниматься любовью с Сейбл, его почему-то охватил страшный гнев, когда он понял, что и она пришла к такому же решению.

Было невозможно прочитать ее мысли: милое лицо не выражало никаких эмоций. Помрачнев, он подумал о бриллиантовом кольце, которое Сейбл получила от Брента. Принять такой подарок, говоря мужчине, что она не любит его! Что может быть циничнее?!

А еще было хладнокровное предательство старого человека, который предоставил ей работу, когда все вокруг отказывали!

Если это действительно было так. А если нет?..

Этот вопрос внезапно встревожил Кейна. Начальник его службы безопасности не мог разыскать следы Дерека Френшэма. Но была еще женщина, подвергшаяся шантажу, — Гвиннет Попхэм. Она вскоре уехала из города, и тогда будучи очень старой. Возможно, она уже умерла, но Кейн все равно хотел разыскать ее.

Тихо, с большим сочувствием, Сейбл произнесла:

— Наверное, это для тебя ужасное воспоминание.

Подавив в себе секундную вспышку слабости, которая побуждала его признать Сейбл невиновной, он пожал плечами:

— У меня есть еще много счастливых воспоминаний. У моей матери был взрывной характер, но она готова была умереть за меня и моего отца.

— А я никогда не знала свою мать. — Положив на тарелку нож и вилку, Сейбл взглянула на дюны, возвышавшиеся за пляжем. Слабым голосом она отстраненно произнесла: — Наверное, беременность была ее большой ошибкой; она не хотела меня. Отец уговаривал ее оставить ребенка, но, как только я родилась, она умерла…

Черт! Кейн непроизвольно проникся к ней сочувствием. Если это было правдой, то многое объясняло…

Он не собирался так быстро укладывать ее в свою постель. Но это в общем-то не имело особого значения. Сейбл была явно готова к этому, и их занятие любовью привело к тому, чего он хотел: заставить эту женщину думать о нем днем и ночью. Когда Брент вернется, у него не будет никаких сомнений в том, что Кейн и Сейбл — любовники. Кузен разозлится, возможно, погорюет некоторое время, но, в конце концов поймет, что легко отделался. Особенно тогда, когда осознает, что Сейбл собиралась обобрать его до нитки, прежде чем слинять.

— Мне так жаль твоих родителей… — В ее темных глазах светилось сочувствие, голос был тихим и проникновенным.

— Это случилось очень давно. — Он понимал, что говорит резко, но даже сейчас воспоминание о крике матери, когда машина, перевернувшись, рухнула в кювет, заставляло его содрогаться.

Неожиданный громкий звук мотора заставил их повернуть голову.

— Что за черт? — с яростью произнес Кейн, мгновенно вскочив на ноги.

Мимо дома прогрохотал квадроцикл и направился к пляжу. На нем сидели трое деревенских ребятишек, лица их светились счастьем.

— Кто это? — спросила Сейбл, тоже вставшая из-за стола.

— Кто бы это ни был, здесь их быть не должно! — Кейн решительно направился в дом, и Сейбл, войдя вслед за ним, услышала, как он говорит кому-то по телефону: —…и никогда больше не разрешайте квадроциклам въезжать на пляж. — Он помедлил, слушая ответ, затем резко произнес: — Нет, я уезжаю. — Положив трубку, сказал ей: — Оставайся здесь.

— Я пойду с тобой.

— Ты мне не нужна, — твердо сказал он.

Снаружи раздался громкий скрежещущий звук, затем крики, совсем не похожие на те, которые они слышали несколько секунду назад, а потом наступила тишина.

Кейн выругался, затем, схватив телефонную трубку, быстро набрал номер и рявкнул:

— Они разбили квадроцикл. Быстро доставьте сюда Ванессу. — Глаза его были жесткими, когда он взглянул на Сейбл. — Пойдем, но учти, там может быть кровь…

И кровь действительно была. Кейн бежал очень быстро, что было нехарактерно для столь большого человека, и добрался до места аварии, опережая Сейбл, которая остановилась как вкопанная, увидев два распростертых тела, совершенно неподвижных. Один подросток лежал в стороне, другой был придавлен квадроциклом. Третий юнец, согнувшись над перевернутым квадроциклом, безуспешно пытался вытащить своего товарища. Он поднял голову, когда они подошли, лицо его было белым от страха.

— Я не могу сдвинуть его, — сказал он тонким срывающимся голосом и всхлипнул.

— Сейбл, займись подростком, который лежит в стороне. Проверь, дышит ли он, и останови кровотечение.

Она опустилась на колени возле мальчика пятнадцати-шестнадцати лет. Он был жив, слава богу, но без сознания, дышал прерывисто, и на бедре его виднелась ужасная рана, из которой толчками лилась темная кровь.

На секунду Сейбл показалось, что сейчас она упадет в обморок. Превозмогая тошноту и головокружение, она огляделась вокруг в поисках чего-нибудь, что могло бы остановить кровотечение, и тут вспомнила, чему их учили на уроках оказания первой медицинской помощи. Она прижала пальцы к месту повыше раны, надеясь остановить ужасный поток. Но кровь по-прежнему лилась. С тревогой она оглядела лицо парня. Кажется, он стал еще бледнее? Он уже потерял очень много крови.

Наверное, надо наложить повязку на саму рану. Молясь о том, что все делает правильно, Сейбл сняла с себя рубашку, плотно свернула ее и приложила к ужасной ране. Секунду ей казалось, что это не помогло: в желудке у нее сжалось, когда она увидела, что кровь сочится сквозь материал. Дрожащими руками она затянула рукава вокруг бедра юноши в виде жгута, яростно выругавшись про себя, когда мокрая ткань отказалась поначалу завязываться в узел. Сейбл также помнила, что нельзя надолго оставлять туго наложенный жгут.

Ей показалось, что она перестала дышать, пока поток крови не стал уменьшаться.

— Слава богу! — выдохнула она и оглянулась.

Кейн пытался сдвинуть квадроцикл, чтобы высвободить застрявшего под ним подростка.

— Осторожно, — прошептала она и вскрикнула, когда ему наконец удалось это сделать.

Кейн опустился на колени, внимательно осмотрел парня и нахмурился. Третий юноша стоял рядом, со страдальческим выражением на лице.

Достав из кармана телефон, Кейн стал что-то отрывисто говорить в него. Через секунду он засунул трубку обратно в карман, взглянул на Сейбл и, сделав несколько больших шагов, оказался возле нее. Сняв с себя футболку, бросил ее ей.

— Надень, — приказал он. — Как он?

— Я не знаю, но ему нужна медицинская помощь, — сказала она, натягивая на себя футболку. Ее окутал тонкий аромат мускуса, и на секунду она перестала ощущать страшный запах крови. Сейбл снова повернулась к подростку, лежавшему на земле. — Наверное, у него перелом, и он потерял очень много крови. Я наложила жгут. — Смутно она различала свой высокий срывающийся голос, прерывистое дыхание, отрывочные фразы. — Как другой мальчик?

— Я вытащил его. — Кейн тоже говорил спокойно. — Сюда направляется мой управляющий вместе со своей женой, а она — медсестра, и я также вызвал службу спасения. Они велели не трогать пострадавших.

Ее подопечный пошевелился и открыл глаза — круглые и синие, как у ребенка.

— Мама? — прошептал он, затем нахмурился, и ресницы его смежились.

— Как его зовут? — спросила Сейбл другого парня, который, подойдя к Кейну, потрясенно смотрел на своего товарища.

— Найджел, но мы зовем его Живчик, — сказал он, и голос его дрогнул.

— Живчик. — Она наклонилась к парню, стараясь говорить очень уверенно. — Живчик, с тобой все будет хорошо.

Раненый мальчик застонал.

— Больно, — прошептал он, беспокойно дернув головой.

— Потерпи, Живчик. Все будет хорошо, но мы должны дождаться вертолета. Он скоро прилетит. Ты только держись.

Кейн пошел обратно к парню, которого вызволил. Третий парень виновато переминался с ноги на ногу, и на лице его появилось нескрываемое облегчение, когда на вершине холма показался джип. Это ехали управляющий фермы со своей женой, которая стала действовать быстро и уверенно. По обрывкам фраз Сейбл поняла, что два парня, получившие травмы, были братьями, приехавшими в гости к товарищу, который сейчас с несчастным видом топтался около них. Его бледные потрясенные родители скоро приехали на автомобиле.

Живчик то приходил в сознание, то снова терял его, но, когда Сейбл переставала говорить, он хмурился и старался повернуть к ней голову. Сейбл оставалась рядом с ним, ободряла его, говорила, что скоро прилетит вертолет. И когда вертолет появился, двух братьев перенесли в кабину. С ними полетела и хозяйка дома, где они гостили. Ее муж уже позвонил родителям мальчиков, и те спешно направились в госпиталь.

Вертолет взлетел, подняв облако песка. Сейбл стояла неподвижно, глядя ему вслед, остро ощущая руку Кейна, лежавшую на ее плече. Расслабившись, она позволила себе прислониться к нему.

— Вы все правильно сделали, молодец! — сказала ей жена управляющего.

— Они поправятся?

Пожилая женщина нахмурилась:

— Не знаю. Младший, Живчик, — возможно, но Сэнди…

Послышался звук мотора еще одной машины, и все повернули головы.

— Полиция, — коротко сказал Кейн.

Полицейский опросил присутствующих, сделал фотографии места происшествия и в конце концов уехал.

— Мне хочется кофе, — слабым голосом произнесла Сейбл.

— И мне тоже. — Он взял ее за руку. — Пойдем.

Ноги ее едва слушались, и она была благодарна Кейну за его тепло и поддержку. Они почти уже дошли до дому, когда она спросила:

— Ты думаешь, они поправятся?

— Живчик — да, хотя он испытал сильный болевой шок, но другой парень — в худшем состоянии.

Сейбл содрогнулась. Она видела, как бережно обращались с пострадавшими врачи, прилетевшие на вертолете. Мальчиков положили на специальные носилки, предназначенные для пациентов с травмами позвоночника.

Должно быть, для Кейна это было ужасно: он видел, как погибли его родители, а теперь ему пришлось иметь дело с этим… Он явно не хотел обсуждать случившееся.

В молчании они вернулись в дом, к остывшему завтраку.

— Я сварю кофе, — сказал он, — и приготовлю что-нибудь еще.

— Я не голодна, — быстро ответила она.

— Так или иначе, поджарю тост. Ты пережила сильный шок, и тебе надо восстановить силы. В кофе мы положим сахар.

В животе у нее забурчало, она скривила губы, но согласилась.

— Тост будет очень кстати.

— Беру назад свои слова насчет того, что ты боишься крови, — неожиданно произнес он. — Ты справилась очень хорошо.

— Надеюсь, я не сделала хуже. Я знаю, что жгуты — это не самый лучший выход, их можно накладывать только в крайнем случае… Но я не могла иначе остановить кровь.

Кейн взглянул на нее сверху вниз, и совершенно безвольно она упала в его открытые объятия. Он крепко сжал ее в своих руках.

Напряжение, возникшее глубоко внутри нее, немного спало. Возможно, он успокаивался тоже, ощущая ее близость. Этот несчастный случай, наверное, пробудил в нем ужасные воспоминания о смерти его родителей.

— Ты вела себя достойно. И заслуживаешь похвалы за то, что спасла жизнь мальчика.

— Чепуха, — пробормотала она. — А мы можем узнать об их состоянии?

— Я позвоню сегодня вечером Джеффри, управляющему. К тому времени ему будет все известно. — Кейн отпустил ее и сдержанным холодным тоном произнес: — Ну все, давай пить кофе.

«Снова вернулись к отправной точке», — с дрожью подумала Сейбл.

Она так легко забыла о том, что Кейн хладнокровно использовал ее и что волшебство его объятий — это не более чем химера. Он верил в то, что она шантажировала клиентов мистера Френшэма. Но ведь Дерек был очень хитер. Это дело не дошло до суда, поэтому ее и не могли оправдать. Иногда по ночам Сейбл просыпалась в ужасе, вспоминая те дни, когда думала, что ее посадят в тюрьму. Когда выяснилась правда, Сейбл испытала такое облегчение, что хотела обо всем забыть. Но теперь она хотела доказать свою невиновность Кейну и даже заставить его извиниться перед ней.

Выйдя из дому, Кейн огляделся и нахмурился. Где Сейбл? Но в следующую минуту он увидел ее, грациозно свернувшуюся в гамаке. Внутри у него все сжалось. Черт возьми, с холодным недовольством подумал он, прошлой ночью он был полностью удовлетворен, но снова хотел ее!

Прямо сейчас, в гамаке.

Он только что закончил разговаривать с матерью мальчиков, которая сердечно благодарила его за помощь.

— Сэнди еще без сознания, но Найджел уже пришел в себя, и он… он сказал, что ангел спустился к нему с небес и велел ему держаться, — сказала она, и голос ее звенел от слез. — Мне хотелось бы поговорить с ней, поблагодарить ее.

— Боюсь, что сейчас это невозможно, — сказал Кейн, мгновенно приняв решение. Он совсем не хотел знакомить Сейбл с матерью Найджела-Живчика. Сейбл сделала для мальчика все, что было в ее силах, но это не значило, что ее надо было знакомить с благодарной матерью ребенка. Поэтому он спокойно произнес: — Я передам ей вашу благодарность.

— Она спасла ему жизнь, и не только тем, что наложила жгут на рану, хотя, конечно, это очень помогло. — Женщина судорожно всхлипнула. — Найджел сказал, что ему ничего не хотелось — только спать, но она продолжала с ним говорить, и тогда он захотел открыть глаза и увидеть, так же ли она прекрасна, как и ее голос?

Кейн учтиво произнес:

— Миссис Маккоркиндейл, пожалуйста, продолжайте держать меня в курсе о состоянии ваших сыновей.

И теперь, взглянув на безмятежное лицо Сейбл, Кейн подумал, не проявил ли он глупую предосторожность? «Но умение вести себя в экстремальных ситуациях вовсе не свидетельствует о высоких моральных принципах, — мрачно размышлял Кейн. — Живчик назвал Сейбл ангелом? Какой наивный мальчик…»

Сойдя со ступенек, он подошел к гамаку. Сейбл, должно быть, почувствовала его присутствие, потому что ресницы ее дрогнули, открыв эти черные глаза, которые были такими глубокими, что в них можно было утонуть. Она улыбнулась, тихо выдохнув его имя, будто он был для нее всем на свете.

Кровь взбурлила в нем: он склонился над ней, и вдруг в его замутненное желанием сознание ворвался звук мотора. Выругавшись про себя, Кейн выпрямился и обернулся назад.

— Кто-то едет, — резко сказал он.

Сейбл прижала руку ко рту, а затем, прикусив ее, выпрыгнула из гамака.

Кто-то приехал на тракторе, явно с фермы. Когда Кейн отошел, Сейбл бросилась в дом и умылась холодной водой. Она отказалась смотреть в свои глаза в зеркале, но, услышав, что трактор уехал, поспешила к Кейну.

— Это управляющий фермы, — сказал он, оглядев ее холодным взглядом. — Он получил разрешение забрать квадроцикл.

— Я хочу вернуться в Окленд! — резко сказала она.

Губы его изогнулись в язвительной усмешке.

— Уловки не сработали, Сейбл?

Ей потребовалось все свое самообладание, чтобы не сорваться, но она отразила его удар:

— Это немного мелочно — продолжать вести нашу собственную войну, когда два мальчика борются за жизнь.

— А я думаю, что более цинично использовать этот несчастный случай для своего оправдания. — Он проигнорировал ее попытку прервать его. — Хорошо, вернемся в дом.

С отчаянием она произнесла:

— Я могу обратиться в полицию и заявить, что ты заставляешь меня жить с тобой. Или сообщить прессе…

Он иронично изогнул бровь:

— И предстать на страницах газет как истеричная идиотка? Ну что ж, я расскажу всем, что мы просто поссорились, и ты так расстроилась, что побежала к ним жаловаться.

Они смотрели друг другу в глаза — их разделяло, казалось, непреодолимое расстояние. Отчаяние росло внутри Сейбл.

— Полагаю, тебе это доставит удовольствие, — прошептала она.

— Нет, — произнес он бескомпромиссным тоном. — Если ты не выносишь жары, не надо сидеть под солнцем. Ты явно рассматривала Брента как легкую добычу, которой он, наверное, и был. Но у моего двоюродного брата, к счастью, есть семья, заботящаяся о его благополучии, и она не позволит, чтобы его обобрали до нитки!

Побелевшими губами она еле произнесла:

— У меня не было никакого намерения овладевать его деньгами…

— Не надо! — усмехнулся Кейн. — Я не идиот, Сейбл. Ты достаточно умна, чтобы понять: я не совершаю безосновательных действий. Ты уже получила от Брента тридцать тысяч долларов…

— Что?! — Сейбл не могла поверить своим ушам. — Ты сумасшедший! — вскипела она. — Совершенно, абсолютно сумасшедший!

— Ты хочешь сказать, что он не покупал тебе бриллиантовое кольцо?

Потрясенная, Сейбл пыталась упорядочить вихрь своих мыслей.

— Это просто смешно, — оцепенело проговорила она. — Конечно нет!

Черная бровь еще раз недоуменно изогнулась.

— Повтори.

— Брент ничего мне никогда не покупал, — горячо сказала она. — Вообще ничего.

Он взглянул на нее с явным презрением:

— Наверное, ты еще скажешь, что он не давал тебе денег, когда тебя вышвырнули из квартиры?

Глава 9

— Брент не давал мне денег, — спокойно произнесла Сейбл. — А все, что занимала с его помощью, я вернула.

— Хватит! — стальным голосом произнес Кейн. — Ты теперь со мной, запомнила?

Она, не отрываясь, смотрела на него, затем внезапно поняла скрытый смысл. Побелевшими губами она выпалила:

— Ты отвратительный! Он не собирался платить мне за то, чтобы я спала с ним. Брент — джентльмен.

— В твоих устах это звучит точно так же, как «сосунок», — презрительно произнес он. — Но я не джентльмен, и меня не волнует, что у вас было с Брентом. Если тебе не заплатили за интимные услуги, я компенсирую всю сумму. А кстати, почему тебя вышвырнули из твоей квартиры?

Она пожала плечами:

— Мой сосед по квартире устроил вечеринку, которая закончилась плачевно: гости чуть не разнесли дом. Договор аренды был заключен на мое имя, и мне пришлось отвечать.

— Поэтому ты и отправилась плакаться к Бренту…

Его презрительный тон взбесил ее.

— Нет! — Но в момент слабости Сейбл все же пришлось рассказать Бренту об этом, и тогда он предложил ей свой кров. Она вздернула подбородок. — Между нами не было никаких соглашений. И это не твое дело!

— Тебе уже следует понять, что мое. Сколько ты ему должна?

С горьким негодованием она произнесла:

— Я ничего ему не должна! Он явился поручителем в банке, в котором я заняла небольшую сумму, и я уже выплатила ее. Банку, а не Бренту! — Разозлившись, Сейбл добавила: — Брент настоящий мужчина.

— Но ты ведь не рассматриваешь его как настоящего мужчину, а видишь в нем лишь простака, которого можно обобрать. Почему бы тебе не продать бриллиантовое кольцо и не вернуть ему деньги?

— Нет никакого кольца! — вскричала Сейбл, выходя из себя. В глазах ее загорелся темный огонь, щеки побагровели. — Он не дарил мне никакого кольца! И я не приняла бы его от него. — Прерывисто вздохнув, она бросила в него, словно камень, последнее слово: — Ты можешь думать обо мне все, что хочешь, но почему ты так презираешь своего кузена? Неужели ты так уверен в своей непогрешимости, что совершенно не понимаешь брата? Я могла бы… Я хотела… — Ужаснувшись, она умолкла, прежде чем неосторожные слова сорвались с ее губ.

Сейбл стояла так близко от Кейна! Несмотря на бурлившую в ней злость, это лишало ее последних сил: она не могла думать ни о чем другом, кроме как о трепетных моментах прошедшей ночи…

— Что хотела? — спросил он.

Улыбка его была угрожающей, но в прищуренных глазах она уловила жаркий отблеск желания. Влечение к нему затмило ее гнев, захлестнуло с головой, требуя утолить мучительный голод, пронзивший тело с головы до ног.

Ей надо срочно уходить, прежде чем она окончательно не опозорила себя!

— Попробуй, — сказал он, и соблазнительная улыбка заиграла на его красивых губах. — Попробуй меня, Сейбл.

Тихо и раздельно, чеканя слова, она сказала:

— Я уже попробовала тебя. Прошлой ночью. Одного раза достаточно.

Слишком поздно она поняла, что бросила ему открытый вызов. Кейн замер, и каждый мускул его мощного тела напрягся. Глаза его потемнели. В них, словно молния, сверкнул гнев.

Сейбл почувствовала, как ею овладевает паника, пока она не увидела, что он снова обрел над собой контроль.

Сделав шаг назад, Кейн произнес железным тоном:

— Я заставлю тебя пожалеть о своих словах! Готовься к отъезду.

Обратно в Окленд они ехали молча. Сейбл смотрела в переднее стекло, остро ощущая присутствие Кейна. Его аура, казалось, окутывала ее с головой.

Когда они вошли в его квартиру, он указал ей на душ и сказал, что вечером они будут ужинать в ресторане.

Сейбл казалось, что она стоит на краю пропасти. Она была знакома с Кейном очень короткое время, но все же ему удалось сломить ее защиту и не только вознести Сейбл на небеса и вновь вернуть в свои объятия, но и разозлить так, как никто до того не злил.

В то мгновение, когда она встретила его, прежняя Сейбл перестала существовать. Вместо женщины, которая такпрекрасно владела собой, появилась какая-то незнакомка, которая могла пылать, как огонь, и застывать, как лед, говорить мужчине ужасные слова и заниматься с ним любовью с потрясающей страстью.

И теперь, сидя здесь, вся дрожащая, она совершенно не была готова к романтическому ужину с ним вдвоем, на глазах множества людей.

— Иди под душ, — велела она незнакомой женщине теперь жившей в ней, и встала.

После холодного душа она немного пришла в себя и снова стала прежней Сейбл. Нанесла на лицо немного косметики и выбрала платье — простое и строгое, с закрытым воротом и длинными рукавами. К нему она надела черные чулки и черные туфли на высоких каблуках.

Сердце ее бешено колотилось, когда она направилась в гостиную.

Кейн просматривал газеты, но отложил их в сторону, когда Сейбл вошла, и обвел ее долгим оценивающим взглядом. Выражение его лица свидетельствовало о том, что он понял, почему она оделась во все черное.

— Весьма подходящий наряд, — сказал он с ноткой цинизма. — Полный траур. — Затем, помолчав, добавил: — Но с налетом сексуальности.

Вспыхнув, Сейбл подняла голову.

— Никакого налета, — спокойно возразила она.

— Так почему же мне хочется сорвать с тебя все эти черные тряпки и медленно-медленно целовать каждый сантиметр твоей обнаженной кожи? — Голос его был глубоким, звучал уверенно, но за язвительными словами она уловила чувственную нотку и поняла, что он возбужден.

— Быть может, потому, что ты не удовлетворен? — насмешливо спросила Сейбл.

Пожав плечами, он взглянул на наручные часы:

— Прежде чем мы будем продолжать нашу войну, неплохо бы поесть.

Когда они вернулись домой из ресторана, Кейн позвонил управляющему фермы, и тот сообщил, что травма Живчика оказалась не столь уж тяжелой. Брату его тоже стало лучше: его состояние не было таким серьезным, как показалось на первый взгляд.

И хотя на следующей неделе у Сейбл было очень много работы, она нашла время навестить двух пострадавших в больнице. И была приятно удивлена, когда Живчик сказал ей, что Кейн уже их навестил. Он даже подарил мальчикам самую последнюю версию популярной видеоигры.

Сейбл продолжала работать, решая непредвиденные проблемы, которые возникали в связи с изменением места проведения аукциона. Ей с энтузиазмом помогала Поппи.

Привлеченные заманчивой перспективой посетить один из самых роскошных особняков страны, дом очень могущественного бизнесмена, на аукцион записались еще пятьдесят человек, включая нескольких кинозвезд, приехавших из-за океана, всемирно известного автогонщика и скандально знаменитого яхтсмена. Мужчины были одеты в вечерние костюмы, а женщины — в роскошные платья для коктейля. Приподнятое настроение и возбуждение буквально ощущалось в воздухе — точно так же, как запах гардений, цветущих в саду. После коктейля и дорогих закусок из морепродуктов гости пожелали сделать ставки. Весьма кстати, что двое из них только что получиликрупную прибыль, и, так как их вкусы — или вкусы их советников по искусству — полностью совпадали, претенденты стали упорно бороться, все повышая и повышая ставки, и в конце концов казна благотворительного фонда значительно пополнилась.

— Это был лучший аукцион, который мы когда-либо проводили, — провозгласил Марк Расселл, пожимая руку Кейну. — Спасибо тебе, Кейн. Вряд ли мы могли бы найти более прекрасное, потрясающее место!

— Или более эффективного организатора мероприятия, — спокойно сказал Кейн.

Марк изумленно смотрел на него.

— Да конечно, — спохватился он, отпуская руку Кейнадля того, чтобы обнять растерявшуюся Сейбл и поцеловать ее в щеку. — Все прекрасно организовано. Сейбл. Но я в этом и не сомневался. Она — самый лучший личный помощник, который у меня когда-либо был, — сообщил он Кейну, лицо которого внезапно застыло.

— У меня была толковая помощница, — быстро сказала Сейбл. Она улыбнулась Поппи. — И очень хорошая.

Марк взглянул на свою вспыхнувшую дочь.

— Да, должен сказать, что я доволен. Кстати, Кейн, твои охранники проследят за тем, чтобы картины были надежно защищены, прежде чем их доставят будущим владельцам?

— Картины уже переносят в подвал, — коротко сказал Кейн.

Сейбл напряглась, когда их окружили фотографы. Она заставила себя расслабиться. Она совсем не хотела появляться на страницах газет и журналов, но это будет хорошей рекламой для Мэри, которая опять снабдила ее платьем — потрясающе изысканным и в то же время скромным.

Итак, вечер прошел на высоте — именно так, как она представляла. На небе засияла полная луна, залившая волшебным светом острова, и сад в этом призрачном свете обрел особое очарование. Никто не хотел уезжать домой. И после того, как Марк объявил о потрясающей сумме, поступившей в казну фонда, в бокалы было разлито шампанское и гости все продолжали весело общаться. И среди толпы возвышался Кейн — в своем безупречном черном вечернем костюме, потрясающий и властный.

Она взглянула на него, и дыхание ее застыло в груди, когда она увидела, что он смотрит на нее, прищурив глаза.

Тело ее встрепенулось, затем застыло под вспышкой фотоаппарата.

— Спасибо, — весело сказал репортер и исчез в толпе.

Смущенная, Сейбл сказала:

— Поппи, давай собирать людей в автобусы.

Через час буфеты были убраны, экономка ревниво осмотрела кухню, а Сейбл обнаружила, что осталась одна с Кейном.

Сняв галстук, он ослабил ворот рубашки. Белая ткань так сексуально подчеркивала его загорелую кожу, что Сейбл с трудом отвела глаза.

— Ты выглядишь напряженной, — сказал он и протянул ей бокал шампанского. Она машинально покачала головой. — Ведь ты ничего не пила за целый вечер, а это поможет тебе расслабиться.

Она сделала глоток золотистой пенящейся жидкости и почувствовала блаженство, когда шампанское проникло в ее пересохшее горло. Не глядя на Кейна, сказала:

— Фонд очень многим обязан тебе: если бы ты не предоставил свое поместье, когда Брауны отказали нам, мы оказались бы в очень неприятной ситуации.

— Это пустяки, — произнес он холодно. — Ты организовала это мероприятие.

— С помощью других.

Он улыбнулся:

— Не думаю, что Поппи очень много сделала.

— На самом деле это восторженное юное создание обладает острым умом, и она знакома со всеми известными людьми Новой Зеландии.

— Кажется, ты немного завидуешь?

Пожав плечами, Сейбл поставила бокал:

— Это не так. Разве можно завидовать тому, чего у тебя никогда не было?

— Ты уже как-то говорила об этом. Неужели у тебя вообще не было родственников?

— Если и были, то я о них ничего не знаю. Мой отец вырос в приемной семье.

— А твоя мать?

Скривив губы, она ответила:

— Мой отец никогда не говорил о ней, кроме того, что они познакомились в одной такой же семье. Думаю, у нее не было близких родственников.

— Бывают моменты, — сказал он сдержанно, — когда я завидую тебе.

Сейбл изумленно взглянула на него.

Что значит иметь семью? Возможно, это раздражает, иногда приводит в ярость, но родственники твои — всегда с тобой. Нет, она не хотела этого знать! И не хотела вести этот слишком интимный разговор.

Сейбл отошла в конец веранды и сказала:

— Спасибо тебе за вечер. И конечно, ты вскоре получишь письмо с благодарностями от имени фонда.

— Мне оно не нужно. — Голос его был невозмутимым, но, когда он подошел к ней, повернул лицом к себе, глаза его горели. — Есть еще один, куда более интересный способ отблагодарить меня.

Поцелуй смел все преграды, и хлынул поток эмоций. И в этот мучительный момент откровения Сейбл поняла, что это не обычная страсть, не простое физическое влечение. Она любит Кейна Джерарда. И будет любить его всегда…

И когда губы его прикоснулись к ее губам, она приняла эту судьбу.

Он обнял ее крепче. Подняв голову, он взглянул на нее сверху вниз из-под полуопущенных ресниц. Едва шевеля губами, тихо прорычал:

— Я хочу тебя. Сейчас.

Это было для нее спасением. Хотеть — не значит любить.

— Я тоже хочу тебя, — прошептала она, словно клятву.

Он поднял ее на руки и понес в дом. В спальне поставил на пол, и она почувствовала горячее тепло его напряженного тела. Ей надо было что-то сказать, хоть что-нибудь, но единственным звуком, который она издала, был какой-то лепет, который тут же потонул в его поцелуе…

Когда он снова поднял голову, голос его стал еще более низким.

— Мне так хочется сорвать с тебя это платье, но, полагаю, с ним надо обращаться бережно?

— Да. — От желания у Сейбл затуманился разум, но дорогое платье не принадлежало ей. Она осторожно высвободилась из облегающего ее шелка и аккуратно положила платье на тумбочку возле кровати.

Что-то дикое и необузданное вспыхнуло в ее груди, когда онауслышала совсем близко его прерывистое дыхание. Оставшись в одних трусиках и бюстгальтере, Сейбл скинула с себя туфли на высоком каблуке.

— Теперь моя очередь, — сказал он и, склонив голову, поцеловал ее плечо.

О, Кейн был опытным в этих делах. Одно движение руки — и бюстгальтер ее был расстегнут. И когда он слегка прикусил ее кожу, которую целовал, молодую женщину охватила дрожь предвкушения.

Приглушенным голосом она произнесла:

— Сними свою рубашку.

Он рывком сорвал ее с себя, и она приложила ладонь к его груди — к тому месту, где сильно билось его сердце. Кожа его была горячей, немного шершавой от волос и особенно чувствительной под ее блуждающими пальцами. Забыв обо всем, Сейбл нащупала мускул на сильном плече, затем другой, стала гладить завитки волос, которые сужались в треугольник, конец которого спускался в его черные трусы…

— Смотри на меня, — скомандовал Кейн.

Она подняла голову, и он, улыбнувшись, привлек ее к себе. Поцелуй его был требовательным и властным: он хотел получить от нее все, что она могла ему дать, и сам обещал отдать ей все.

Лживый поцелуй, потому что он презирал ее…

Но сознание ее померкло, и Сейбл погрузилась в бушующее море желания. В мире остались только жаркая страсть Кейна и ее неистовый ответный отклик…

Каким-то образом она обнаружила, что лежит на огромной кровати и смотрит, как он срывает с себя оставшуюся одежду, и вид его стройного мощного тела, залитого серебристым лунным светом, проникавшим сквозь открытые стеклянные двери, отнимает у нее дыхание… Кровь ее бешено и сладко пульсирует в жилах, и, когда Кейн опускается на кровать, она протягивает к нему руки, чтобы отдаться этой опасной, отчаянной и блаженной страсти.

Сейбл видела глаза, прикрытые густыми ресницами, его черную голову, склонившуюся над ней, когда он искал ее грудь. Дыхание ее прервалось, сердце забилось в бешеном ритме. Дрожащими руками она вцепилась в его плечи, ощущая узлы мышц под гладкой кожей.

Сейбл уже знала, что это в последний раз: даже если Кейн захочет еще, ей придется отказать ему. Еще немного, подумала она, когда он обхватил губами ее сосок, и она не сможет без него жить…

Он поднял голову.

— Тебе холодно? Может, закрыть двери?

— Нет, — произнесла она, будто во сне, и поцеловала его в плечо. — Это ты заставляешь меня чувствовать… всю полноту жизни.

Он улыбнулся, и нежные прикосновения его губ были так эротичны, что она едва сдержала непроизвольный стон.

— Хорошо. Я чувствую то же самое.

Он осыпал поцелуями ее живот, затем нашел нежный бугорок между ее ног. Сейбл напряглась, но его ласка заставила ее сладко содрогнуться. Он знал, что делать, — как заставить ее умирать от блаженства, а потом, будто этого мало, желать еще…

Сейбл застонала и неожиданно сладострастно подалась бедрами вперед, отчего сама пришла в изумление.

— Кейн, — хриплым голосом прошептала она, и голос ее сорвался.

— Еще не все, — прошептал Кейн.

Отчаянно и настойчиво она обхватила его руками и прижала к себе.

Несколько минут они не шевелились, молча глядя друг на друга, в молчаливой борьбе двух желаний. Затем Кейн, что-то пробормотав себе под нос, накинулся на нее, подмял под себя и вошел в томившееся от желания тело. Она высоко изогнулась под ним, крепче прижав к себе, чтобы больше никогда не отпускать…

В едином ритме, отдавая и принимая одновременно, оба плыли по волнам экстаза, пока не достигли яркого, потрясающего финала.

И все было закончено…

Лежа в его объятиях, Сейбл почувствовала, как слезы навернулись ей на глаза, слезы потери и жажды чего-то несбыточного.

Если бы он остался с ней на ночь…

Но на самом деле больше всего на свете она хотела, чтобы он любил ее — искренне, всем сердцем.

Когда дыхание его немного успокоилось, она с горечью подумала: «Может быть, попросить поверить его в мою невиновность? Почему бы не попробовать?»

Но этого не произошло. Когда Кейн лег на спину рядом с ней, она вздрогнула, а он, ни слова не говоря, прижал ее к себе. Прижавшись лицом к его плечу, Сейбл нежилась в его тепле, в его загадочном мужском запахе, в ощущении полной безопасности, которое окутало ее.

И даже когда глаза ее закрылись и на черном небе взошла яркая полная луна, Сейбл по-прежнему прижималась к нему, погрузившись в беспробудный сон.

Глава 10

Утром он ушел. Проснувшись, Сейбл протянула руку, чтобы дотронуться до него, и не нашла. Перевернувшись на спину, она уставилась на потолок, пытаясь сосредоточиться на том, что ей делать дальше.

«Возможно, проще всего признаться Кейну, что я влюбилась в него и хотела бы быть его возлюбленной», — с горькой улыбкой подумала она.

Но если она это сделает, Кейн наверняка постарается быстренько избавиться от нее, нанеся незаживающие раны. Или будет пользоваться ею, пока она ему не надоест. Нет. Он был безжалостным, но, в отличие от Дерека Френшэма, не эксплуататор. Как мужчина он хотел ее, но прежде чем удовлетворить свое желание, убедился в том, что она понимает, на что идет. Это было нечто вроде трудового контракта — без сомнения, хорошо оплачиваемого…

Содрогнувшись, Сейбл уткнулась разгоревшимся лицом в подушку.

Сексуальная связь без любви убьет в ней остатки самоуважения. После рокового романа с Дереком ей потребовалось долгое время, чтобы вновь его обрести, а ее чувства к Кейну были гораздо более сильными и всепоглощающими…

А если скрыться? Но Сейбл моментально отмела эту мысль. Чертовски трудно спрятаться в Новой Зеландии, и Кейн, со своими возможностями, быстро найдет ее. И, кроме того, мысль о побеге уязвляла ее гордость.

И эта самая гордость заставила ее встать с кровати и пойти под душ. Войдя в ванную комнату, она взглянула в зеркало и покачала головой. Губы ее были неприлично припухшими. Порывшись в косметичке, Сейбл достала блеск для губ, который хоть как-то мог замаскировать следы прошедшей бурной ночи.

Дом был тихим и пустынным, и, когда Сейбл наконец появилась в гостиной, ее приветствовала лишь экономка.

— Кейн уехал кататься верхом, — сказала Хелен Доусон, бросив на нее проницательный взгляд. — Он скоро вернется, но сказал, чтобы вы начинали завтракать без него. Я накрыла стол на веранде, но если вы хотите позавтракать в доме…

— О нет, веранда — замечательное место, спасибо.

Сейбл вышла вместе с ней на веранду, укрытую от уже жарких лучей солнца навесом из листьев глицинии. Устье реки ярко сверкало на солнце, а величественные кроны деревьев казались бронзовыми — явный признак того, что скоро они покроются ярко-красными пышными цветами.

Раздался цокот копыт, и обе женщины повернули голову.

На большом гнедом жеребце к дому приближался Кейн. Он с такой непринужденностью держался в седле, будто родился в нем.

— А вы катаетесь верхом? — спросила словоохотливая экономка.

Сейбл кивнула.

— Но не так, однако, — честно ответила она. — Я ездила без седла, на соседской старой беговой лошади.

— Кейн сидел в седле еще до того, как начал говорить. — Экономка смотрела на Кейна, пока тот не исчез за широкими стволами огромных деревьев. — Я принесу вам сока.

Сейбл, облокотившись о перила, огляделась вокруг. В отдалении, за кованым забором, она разглядела бассейн и удивилась тому, зачем он здесь: ведь море было всего лишь в ста метрах от дома. Ее восхитил фонтан, сделанный в виде морской раковины, а запах цветущих гардений, росших вокруг фонтана, дразнил ее ноздри. Импульсивно она сорвала один белый цветок и заткнула его себе за ухо.

В этот момент на веранду вышел Кейн. Она не слышала его шагов, поэтому он смог хорошо разглядеть ее. Сейбл выглядела очень хрупкой, почти изможденной, в своем бело-красном сарафане, с этим цветком в темных волосах. Желание защитить, сберечь эту женщину захлестнуло его с головой. Но он не должен поддаваться этому порыву! Просто Сейбл немного устала после стольких недель довольно тяжелой работы.

И это неудивительно. А когда работа была закончена, они занимались любовью. Кейна до сих пор удивляло, как быстро она ему сдалась. А еще его удивляло то, насколько сладкими были их ласки после любви, как он баюкал ее, прижав к себе…

Кейн постоянно напоминал себе, что эта женщина — шантажистка. Правда, временами он пытался найти оправдание ее поведению — Сейбл тогда была юной и бедной, к тому же с детства ей не привили моральных принципов…

Но шантаж подразумевал холодные, расчетливые и циничные действия. И это он ей простить не мог.

И все же, когда Кейн смотрел на ее округлые груди, узкую талию, стройные ноги и грациозную шею, в нем возникало настойчивое желание забыть обо всем и принять Сейбл такой, какая она есть.

Наверное, она инстинктивно почувствовала его взгляд. Резко повернувшись, Сейбл увидела его, и краска вспыхнула на ее щеках.

Кейн принял решение. Бог знает, куда оно его приведет. Но он надеялся, что оно будет разумным. Сегодня утром начальник службы безопасности сообщил ему, что они разыскали жертву шантажа. «Очень старенькая и, возможно, очень слабая, не способная обойтись без посторонней помощи, — мрачно подумал Кейн, — мисс Попхэм была обнаружена в доме престарелых в Напьере».

И теперь, первый раз в своей жизни, он разрывался, не зная, что выбрать.

— Тебе следовало подольше поспать, — произнес он, подойдя к Сейбл.

Зря Сейбл думала, что не может любить Кейна больше, чем уже любила, но она ошибалась. Ее восхищение Кейном с каждым днем возрастало. Как он прекрасен! В костюме для верховой езды Кейн выглядел моложе и все же оставался тем властным мужчиной, перед которым она трепетала.

К ее изумлению, он привлек ее к себе и тихо коснулся губами ее лба. Какой странный поцелуй! Почти нежный…

Ошеломленная, она сказала:

— Если я просыпаюсь, больше не могу уснуть, поэтому лучше уж встать. — Голос ее был тихим и чуть хрипловатым.

— Ты хорошо спала? — Он легко рассмеялся, когда она, залившись румянцем, кивнула. — Я тоже. Пойдем. Завтрак придаст тебе энергии.

— Мне лучше кофе, — сказала она, отступая от него, потому что рядом с ним не могла думать ни о чем — только о прошедшей ночи. И эти воспоминания были такими настойчивыми, такими яркими и такими безнадежными…

— Ты хочешь, чтобы я переоделся? — спросил он. — Наверное, от меня пахнет лошадью.

Улыбнувшись, она взглянула на его мощное тело.

— Не сильно. Кроме того, мне нравится этот запах, и ты очень хорошо выглядишь в этих бриджах.

После завтрака они отправились на катере на уединенный остров, где ветер играл с шелковистой высокой травой и волны накатывали на прибрежный песок — розоватый, как тихий рассвет.

Они проплыли вдоль берега, вышли на сушу и в тени развесистого дерева снова предались любви. Сейбл словно падала в страшную пропасть, но она так страстно желала этого! Жизнь ее за прошедшие восемь лет теперь казалась Сейбл пустой и холодной. Скоро она снова станет такой, но у нее навсегда останутся воспоминания — страстные объятия мужчины, который ее не любил…

И пусть эти воспоминания не согреют ее ночью, не поддразнят ее, не заставят рассмеяться, не вовлекут в горячий спор, как это не раз делал Кейн, но они останутся для нее сокровищем, которое она даже не надеялась когда-либо обрести.

Вечером они приехали обратно в Окленд. Он ждал, пока она распакует вещи, затем откупорил бутылку шампанского.

«Как всегда, самое лучшее», — с иронией подумала Сейбл, взглянув на этикетку.

— За что мы пьем — за успешно проведенный аукцион? Мы пили за это вчера вечером.

— Нет, — спокойно ответил он. — Мы пьем за новый старт.

Глупая надежда вспыхнула в Сейбл.

— Я не понимаю…

— Это очень просто, — сказал Кейн, пристально взглянув в ее лицо. — Ты хочешь меня. А я хочу тебя. У нас полная совместимость. Поэтому тебе будет разумно остаться со мной.

Сердце ее дрогнуло, потрясенное холодным прагматизмом его слов. Неужели он подумал, что ее так легко купить? Как больно…

— О чем ты говоришь? — спросила она срывающимся голосом. — Если у нас хороший секс, то нам надо остаться вместе? А когда мы друг другу наскучим, то попрощаемся — и каждый пойдет своей дорогой, как ни в чем не бывало?

Кейн приподнял бровь.

— Я позабочусь о тебе, — промолвил он любезным тоном, но в нем прозвучала и стальная нотка.

На этот раз чувство собственного достоинства пересилило все остальные чувства.

— Нет, — тихо сказала Сейбл. — Я плохая любовница.

Он улыбнулся.

— Просто ты слишком щепетильная, — медленно протянул он. — А любовница из тебя прекрасная — сексуальная, страстная, чувственная. Ты умна, у тебя прекрасные манеры, и ты никогда не надоедаешь. Ты словно создана для меня. Что еще может желать мужчина?

Слова его пьянили, но тем не менее решимость ее только крепла.

— Не знаю, что могут желать мужчины. Но в твоем всеобъемлющем списке нет того, что нужно мне. — Она бросила взгляд на бутылку шампанского. — Поэтому можешь выпить это сам.

— Я не пью один, — задумчиво произнес Кейн. — Что касается того, чего хотят мужчины… Я хочу любовницу, которая превращалась бы в огонь в моих руках. Так, как это делаешь ты.

— Нет! — В ее голосе ее послышалась паника. И все это без любви?

«По крайней мере, он честен, — с болью признала Сейбл, мучительно обдумывая его предложение. — На несколько коротких месяцев я смогу стать его возлюбленной и наслаждаться любовью с ним. Нет, не возлюбленной, — поправилась она, — а любовницей, которой будут платить, которая будет сопровождать его на публике, будет трофеем в его постели и в итоге — ничем в его жизни…»

— Нет, — снова сказала она, на этот раз уже твердо. — Я знаю, ты можешь заставить меня…

— Я не насильник, — процедил Кейн сквозь зубы.

Побледнев, она произнесла:

— Это не может быть насилием. Но для меня это неподобающее животное влечение — нечто, что может быть быстро удовлетворено, без всяких чувств. Это — выжженная земля, и я ее отвергаю.

Глаза его сузились.

— Почему, Сейбл?

С горячностью она сказала:

— Я уже была там… — Сейбл запнулась, пожалев о вырвавшихся словах. Но она уже сказала слишком много. Почувствовав на себе его пристальный заинтересованный взгляд, более спокойно произнесла: — Разве ты не думаешь, что между любовниками должно существовать некое уважение? Секс без эмоций — это механический акт, удовлетворяющий желание. А я хочу большего. — Подняв голову, она с достоинством взглянула на него. — Я заслуживаю большего. — И, не подумав, добавила: — И ты тоже.

Долгие секунды он смотрел на нее, опущенные ресницы скрывали его глаза, лицо было непроницаемым. Молчание слишком затянулось, и у Сейбл пересохло в горле.

Наконец Кейн спокойно произнес:

— Очень хорошо, — и пожал плечами. — Но ты останешься здесь, пока я не смогу убедиться в том, что Брент за тобой больше не волочится.

Возражать ему было бесполезно. Сердце ее больно сжалось, но она кивнула:

— Хорошо.

К ее изумлению, он протянул ей руку:

— Значит, договорились.

Они пожали друг другу руки, и Сейбл вдруг почувствовала странную легкость, словно ей наконец удалось пробить брешь в этом холодном бесстрастном отношении к ней, где ее рассматривали как пешку, а не как женщину, со своими чувствами и достоинством…

Следующие два дня прошли в напряжении, но хрупкий мир между ними все же был установлен. Два раза они вместе появлялись в обществе.

Один раз — на официальном обеде в честь сингапурской делегации. Сейбл надеялась, что она держалась достойно. Но Кейн не сказал ей ничего. И это больно задело ее, потому что она нуждалась в его одобрении.

«У тебя нет даже драгоценностей, начнем с того», — сказала она своему отражению в зеркале, когда вечером снимала макияж. Финансовый магнат из Сингапура приехал в сопровождении своей дочери, чьи бриллианты сверкали так, что затмевали собой свет канделябров.

В другой раз она появилась в обществе Кейна на коктейльном вечере, устроенном в большом особняке, построенном на скале, рядом с одним из популярных пляжей. Сейбл понимала, что Кейн скучал, хотя не показывал виду. Она скучала тоже: люди казались занудными, вечер затягивался, и она имела несчастье встретить одну знакомую — из своего прошлого.

Женщина не смогла скрыть своего удивления, увидев Сейбл. Когда она представила ее Кейну, он держал себя учтиво и сдержанно, но, как только разговор был окончен и дама отошла к своей группе, вопросительно взглянул на Сейбл:

— Старый враг?

Он видел слишком многое…

— Не совсем, — уклончиво ответила она. — Я не входила в число ее приятельниц, но дочь ее училась со мной в одном классе, в средней школе. Однажды она заявила перед всем классом, что дочь ее заразилась от меня вшами. В результате на следующий год она перевела свою дочку в школу-интернат, подальше от меня.

Рот его сжался в одну тонкую линию.

— Я знал, что дети бывают жестокими, — резко произнес он, — но это выходит за рамки.

Сейбл пожала плечами.

— Такое часто случается, когда всему городу известно, что твой отец — алкоголик. — Она криво усмехнулась. — И, признаюсь, сегодня я получила определенное удовлетворение, когда она сильно занервничала, поняв, что я с тобой.

— Рад быть полезным. — Его усмешка немного облегчила ее стыд, а когда он взял ее за руку, Сейбл почувствовала, что все остатки стыда улетучились. — Но более всего приятно то, что эта дама была поражена твоей изысканной внешностью. У нее даже не хватило ни ума, ни хороших манер, чтобы не показывать свое раздражение по этому поводу.

Боже, как она любила его в эту минуту! Несмотря ни на что…

Позже, выйдя из туалетной комнаты, Сейбл заметила, что какая-то женщина о чем-то настойчиво говорила Кейну. Дама вся раскраснелась, и что-то в ее взгляде, когда она огляделась вокруг, заставило Сейбл напрячься. Или, возможно, это произошло из-за лица Кейна — холодно-отстраненного, надменного?..

Когда она подошла к Кейну, он был уже один и ничего не сказал ей об этом разговоре. Сейбл промолчала тоже, хотя на душе у нее было неспокойно. Не иначе как эта женщина сообщала Кейну новые грязные слухи.

Через несколько минут, когда Сейбл ненадолго осталась одна, она заметила ту женщину, теперь направлявшуюся к ней. Приблизившись, женщина оглянулась вокруг, затем прошипела:

— Я всегда вас очень жалела. Но не теперь. Впрочем, вы заслуживаете друг друга. — Она проскользнула мимо, прежде чем Сейбл успела спросить, что она имеет в виду.

Сейбл сделала вывод, что Кейн пресек попытки этой дамы очернить ее, и почувствовала запретное тепло в своем сердце…

На следующий день они поехали на пляж, и Сейбл опять была искренне тронута, когда заметила, как Кейн пытается установить с ней дружеский контакт, выходящий за рамки лишь физической близости. Они много разговаривали, и он показал ей, как надо кататься на волне. Кейн оказался терпеливым учителем, и, когда наконец Сейбл встала на доску и преодолела первую маленькую волну, он даже похвалил ее, словно она справилась с сильнейшим прибоем.

«Этот мужчина был бы прекрасным отцом», — почему-то решила она, когда они возвращались домой. Странное чувство — смесь сожаления и желания — охватило ее, но Сейбл запретила себе даже думать об этом.

На эту часть Тихого океана налетел циклон, первый за все лето, который принес непрекращающийся шторм и ураганные ветры. Для спасения людей срочно понадобилась помощь — были мобилизованы врачи и медсестры, возникла необходимость обеспечить пострадавших медикаментами. Сейбл напряженно работала всю неделю и лишь немного расслабилась к пятнице, когда закончила самые неотложные дела, и, оставшись одна, стала готовиться к своей обычной работе.

И в тот же момент зазвонил ее рабочий телефон.

«Что еще там произошло?» — привычно подумала она, прежде чем сказать в трубку:

— Сейбл Мартин.

На другом конце провода царило молчание, а затем раздался голос, который она никогда больше не хотела слышать.

— Привет, Сейбл. Давно не виделись.

— Дерек?! — изумленно воскликнула она, и внутри у нее все похолодело.

— Дерек Френшэм. Он самый. — Мужчина рассмеялся. — Интересно было увидеть твои фото на страницах воскресных газет, вместе с миллиардером, которого ты подцепила. Нет, не вешай трубку, дорогая. Это неразумно.

— Что это все значит? — резко спросила она.

— Ничего особенного. Ты, я вижу, преуспеваешь, а вот у меня дела совсем плохи.

Почувствовав приступ тошноты, она с усилием произнесла:

— Думаешь вызвать у меня приступ жалости? Напрасно. Из-за тебя я чуть не попала в тюрьму, черт возьми!

— Да ладно тебе, что теперь об этом говорить. Это была ошибка моего деда. Но все уже в прошлом. Давай встретимся, вспомним нашу жизнь, а?

— Нет! — резко сказала она.

— Я думал, ты захочешь, — разочарованно протянул Дерек.

Сейбл буквально физически почувствовала опасность. Что ж тут удивительного… Шантаж был его любимым делом. «Возможно, ему действительно нужны деньги», — подумала она, и чувство тревоги стало перерастать в панику.

— Зачем? — холодно спросила она. — В результате последней нашей встречи я потеряла работу и доброе имя.

— Но я спас тебя от тюрьмы, — надменно произнес он. — Взял всю вину на себя, потому что знал: мой дед вызовет полицию, если узнает, что это сделала ты. — Голос его стал громче. — И вообще, я сделал все это ради тебя, а затем, черт возьми, ты бросила меня, а старик лишил меня наследства. И ты ответишь за это, Сейбл!

Неужели Дерек всегда так говорил, словно гангстер из второсортного боевика? Проклиная себя за то, что когда-то она считала его неотразимым, Сейбл процедила сквозь стиснутые зубы:

— Твой дед не позвал полицию потому, что знал: ты использовал меня для того, чтобы получить доступ к файлам и шантажировать этих бедных людей, один из которых покончил самоубийством. Ты помнишь об этом?

— О, я помню, но совсем не то, что ты. Да и кто поверит дочери жалкого пьянчужки? — усмехнулся Дерек.

Действительно, кто?..

Он тут же прервал ее смятенные мысли, сказав:

— Мне нужны деньги. Сейчас.

— Даже если бы они у меня были, я не дала бы их тебе…

— Тогда я расскажу о тебе все твоему другу-миллиардеру. Кому из нас он поверит?

Сейбл вздрогнула, но что для нее значила эта угроза? Еще больше упасть в глазах Кейна она уже не могла. Открыв рот, она хотела назвать Дерека негодяем, но словно онемела от гнева и унижения.

— И я уверен, что твои благородные работодатели тоже заинтересуются твоим прошлым. — Он сделал паузу. — Возможно, ты уже наложила руки на заработанные фондом денежки? Ведь этот аукцион, который ты организовала, собрал более трех миллионов долларов…

— Боже мой, какое ничтожество… — только и смогла выговорить Сейбл.

Дерек тут же сменил тон:

— Послушай, детка, я в отчаянном положении. Мне срочно нужна определенная сумма. И если ты не сможешь выудить деньги из фонда, заработай деньги в постели, с этим твоим прирученным миллиардером. Мне нужны деньги, и нужны прямо сейчас!

Сейбл бросила трубку. Когда телефон снова зазвонил, она поморщилась, глядя на него, словно на змею. Телефон звонил снова и снова, она взяла трубку и, услышав, как Дерек сказал: «Неужели ты думаешь…», снова бросила ее, но запомнила его номер. Он продолжал звонить, но Сейбл игнорировала его звонки.

К концу рабочего дня она была вконец измучена и напугана. Нервно собрав свои вещи, она вышла в холл.

Первым, кого она увидела, был Кейн, разговаривавший с раскрасневшейся Поппи.

Ревность больно кольнула ее, отчего Сейбл пришла в шок. Ей пришлось остановиться, сделав глубокий вдох, и изобразить такую широкую улыбку, что у нее заболели скулы.

Кейн, через голову Поппи, увидел, как она шла, спокойно, уверенно, грациозно, и с трудом подавил неистовую вспышку желания. Прошедшая неделя была для него истинным адом: каждую секунду, каждую минуту он хотел Сейбл, проклиная себя за то, что был так глуп. Он изложил ей свои условия настолько прямолинейно, что гордость побудила ее с негодованием отказаться от них.

С трудом оторвавшись взглядом от Сейбл, посмотрел на хорошенькое оживленное лицо Поппи, которая с энтузиазмом говорила:

— Она такая терпеливая, такая добрая: когда обучала меня, она не обращалась со мной, как с полной идиоткой, а постоянно давала мне понять, что я могу все! А некоторые сотрудники считают, что я всего лишь папина дочка, которая лишь отнимает у них время. На следующий год я собираюсь поступить в университет — Сейбл сказала, что это хорошее дело.

— Да, конечно, — кивнул он, глядя на приближавшуюся к ним Сейбл.

Поппи, заметив его взгляд и обернувшись, улыбнулась:

— Привет, Сейбл! Я только что говорила твоему мужчине, какая ты замечательная!

Легкий румянец залил высокие скулы Сейбл.

— Ты преувеличиваешь, — весело ответила она. Поппи рассмеялась:

— Если ты не хочешь, чтобы тобой восторгались, то не надо быть такой потрясающе замечательной, — затараторила она. — А, вот и папа! Лучше я пойду — мне надо поговорить с ним кое о чем, и я это сделаю по дороге домой. — Она бросилась к выходу, оставив их вдвоем.

Когда они сели в машину, Кейн спросил:

— Что случилось?

— Ничего, — произнесла она. — Я просто соображаю, почему ты за мной заехал.

Без всякого выражения он произнес:

— Брент дома.

В желудке у нее похолодело.

— Я думала, что он не скоро вернется. Почему он приехал?

Во взгляде его блеснула ирония.

— Догадайся, Сейбл.

Она прикусила губу.

— Ты уже видел его?

— Еще нет. — Кейн говорил холодно, немного лениво.

«Молодец!» — раздраженно подумала она.

Сердце ее сжалось. Сейбл не хотела причинить боль Бренту, но, если тот думал, что любит ее, пусть узнает всю правду. Он должен это пережить, потом ему станет легче.

Она взглянула на чеканный профиль Кейна. В золотистых лучах полуденного солнца он казался еще более жестким, в нем не было никакой нежности. Но он мог быть нежным… Как сладко они занимались любовью! И он никогда не брал ее силой. Лишь когда она сама того хотела… Болезненное томление, постоянно тлеющее у нее внутри, стало превращаться в горячее желание. С трудом подавив его в себе, Сейбл стала думать о предстоящем разговоре с Брентом.

— Так что произошло? — тихо спросила она.

— Он приедет немного позже.

— Мне хотелось бы поговорить с ним наедине.

— Нет, — отрезал он.

Сейбл с трудом подавила новую волну раздражения. Стараясь говорить спокойно, она с усилием произнесла:

— Я знаю, что тебя не волнует, когда ты унижаешь меня, но Брент твой кузен. Он заслуживает лучшего обращения.

Скулы его словно окаменели.

— Нет. Бренту надо понять, что у него не осталось никакой надежды, а поймет он это, только увидев нас вместе.

— Но…

Тон его стал еще более жестким.

— Я не собираюсь с тобой это обсуждать!

Брент приехал через десять минут после них.

Сейбл надела брюки и рубашку, сунула ноги в легкие сандалии, а затем освежила макияж, внимательно изучив свое лицо в зеркале ванной комнаты.

«Потрясающе», — мрачно подумала она, отворачиваясь от зеркала и оглядывая роскошную обстановку.

Сейбл вспомнила дом, где они жили с отцом, — убогое, обветшалое строение, которое медленно разрушалось, — и едва сдержала подступившие слезы. А затем, сделав глубокий вдох, вышла в холл и направилась к гостиной.

Глава 11

Когда Сейбл вошла, нервы ее были напряжены до такого предела, что она еле стояла на ногах. Оба мужчины обернулись и посмотрели на нее. Теперь, когда они сидели рядом, их сходство было особенно заметным. Кейн был выше своего кузена, но Брент, казалось, словно вырос за время своего короткого отсутствия — возмужал, стал шире в плечах.

Кейн, увидев ее, сказал:

— А вот и она.

На какую-то долю секунды Сейбл страшно захотелось, чтобы он всегда говорил с ней таким голосом — теплым, одобрительным, почти нежным.

Встав с дивана и подойдя к ней, он взял ее за руку, и этот уверенный жест должен был показать, что она — его женщина.

Сейбл улыбнулась Бренту:

— Привет!

Быстро и внимательно оглядев их обоих, тот ответил невозмутимо:

— Привет! Как дела?

— Хорошо, спасибо. А у тебя?

Она говорила натянуто, слишком формально, но никак не могла расслабиться.

Настороженно взглянув на нее, Брент сказал:

— Прекрасно провел время. — Он перевел взгляд на своего кузена. — Так зачем ты вызвал меня сюда?

Проигнорировав приглушенный вскрик Сейбл, Кейн резко сказал:

— Поговорить об одном деле.

Брент нахмурился:

— Я знаю тебя, Кейн, поэтому не сомневаюсь, что ты исследовал ее прошлое. — Не обращая внимания на внезапно побледневшую Сейбл, Брент продолжал: — Я рад, что это давнее дело не вызвало у тебя отвращения к Сейбл, но тебе следует знать, что все это ложь.

— Да, — коротко произнес Кейн, и нечто в тоне его голоса заставило Сейбл уставиться на него. Он встретил ее взгляд с холодным предостережением.

— И как же тебе удалось это выяснить? — усмехнулась Сейбл.

— Прости, дорогая, но мне пришлось провести расследование. — Брент извиняюще взглянул на шокированное лицо Сейбл, а затем обратился к своему кузену. Голос его повысился. — Я кое-что выяснил насчет Френшэмов. Ты помнишь Блоссом Макфарли — подругу матушки? Я учился вместе с ее сыном в школе, а его старший брат был в том же классе, что и Дерек Френшэм. Он знал, что это за человек, и постоянно рассказывал нам о его махинациях. Это отъявленный негодяй, поэтому, когда я узнал, что он крутился рядом, когда Сейбл была заподозрена в шантаже двух местных жителей, сразу догадался, кто в этом замешан на самом деле.

— Понятно.

Брент, пожав плечами, взглянул на Сейбл:

— Прости меня. Я чувствовал себя немного неловко, но… мой бизнес требует, чтобы меня окружали надежные люди, которым я могу доверять, и подозрительность проникла в мою частную жизнь… — Испытывая явную неловкость, он спросил: — А где вы познакомились?

— На скачках, — сухо сказал Кейн, и тон его ничего не выражал. — Сейбл демонстрировала одно из платьев Мэри Фэрис и должна была выиграть, но жюри предпочло Джейн Первисс-Джоунс.

Мужчины обменялись взглядами.

— Искрящуюся и резвящуюся, воплощение юной энергии, — кивнул Брент, и ирония в его голосе опять напомнила Сейбл его кузена. Он улыбнулся им обоим и весело спросил: — Пойдем пообедаем?

В следующую секунду Кейн спас Сейбл от необходимости отвечать.

— Ведь ты уезжаешь завтра, да?

— Да.

— Тогда тебе лучше пообедать с матерью, — посоветовал Кейн.

— Наверное, да. Она собирается просветить меня насквозь, словно рентгеновскими лучами, — мрачно сказал Брент.

Что-то в унылом тоне Брента насторожило Сейбл. «Он встретил девушку!» — вдруг поняла она и чуть не подпрыгнула от радости. Не глядя на Кейна, Сейбл сдержанно произнесла:

— Конечно, собирается. И хочет пообщаться с тобой как можно больше. Но прежде чем ты уйдешь, расскажи нам о ней.

Покраснев, Брент провел рукой по волосам и улыбнулся:

— А ты разве моя мама?

Сейбл рассмеялась:

— Давай, давай! Кто она и понравится ли она мне?

— Конечно, понравится! — с жаром сказал он. — А откуда ты узнала, что я с кем-то познакомился? Лаура прекрасна — приехала из Южной Африки, выросла там на ферме. Я собираюсь туда поехать. Очень люблю сафари, и Лаура говорит, что ее семья занимается организацией этих мероприятий.

— Это фантастика, — сказала Сейбл, все еще не глядя на Кейна.

Вот только что теперь Кейн сделает с ней? Вышвырнет вон из своей квартиры?

Ее пронзила такая боль, что она замерла на месте. Кейн, будто почувствовав это, крепче сжал ее руку.

Сейбл тихо спросила:

— Брент, может, ты скажешь Кейну, для кого ты покупал это бриллиантовое кольцо?

Брент изумленно взглянул на нее, затем воскликнул:

— Откуда вы узнали об этом?..

— Мне сказала твоя мать, — спокойно ответил Кейн. — Ты дал ее адрес ювелиру, и бумаги по оценке стоимости кольца пришли к ней. Она распечатала конверт, даже не взглянув на него.

Брент тихо выругался, затем смущенно взглянул на Сейбл.

— Прости, Сейбл. Я просто хотел, чтобы был сюрприз, — сказал он. — Я тайком стащил у матери ее свадебное фото и отдал его ювелиру, чтобы он увидел, как выглядит ее обручальное кольцо. Ты помнишь, Кейн, она потеряла его после смерти отца, и я сказал ей, что, как только у меня будут деньги, я куплю ей такое же. И вот, когда у меня появились деньги, я заказал ювелиру кольцо. И собирался подарить его маме в годовщину их свадьбы, когда вернусь. И совершенно не подумал о том, что она может сама получить оценочные документы! Я идиот!

— Поезжай домой и подари ей кольцо прямо сейчас, — успокаивающе сказала Сейбл. — Она будет счастлива.

Через полчаса — все это время Брент восторженно рассказывал о своей новой любви и предстоящем путешествии на шхуне — он уехал, пообещав им посылать открытки из каждого порта. Услышав эти слова, Сейбл моментально напряглась, хотя Брент, казалось, этого не заметил. Кейн же был странно тихим. Наверное, он думал теперь о том, как поскорее расстаться с ней, раз Брент ее уже больше не любит, если вообще когда-нибудь любил…

Ну и ладно! Кейну не надо беспокоиться. Она уедет сегодня же вечером, прежде чем он поймет истинные чувства, которые она испытывала к нему.

Когда дверь за двумя мужчинами закрылась, Сейбл прошла в свою комнату и, утирая глупые слезы, стала собирать вещи.

Она почти уже собрала свою дорожную сумку, когда в дверях послышался ледяной голос Кейна:

— Какого черта ты делаешь?!

— Ухожу. — Она подняла на него глаза, отчаянно стараясь выглядеть невозмутимой. — Ты больше не можешь держать меня здесь!

Глаза его сузились.

— Нет, могу, — произнес он вкрадчиво.

В шоке она уставилась на Кейна.

— Но я больше не являюсь угрозой для Брента — и никогда не являлась. Надеюсь, ты удовлетворен. Он даже знал о… шантаже. — Лишь просто произнеся это слово, Сейбл тут же почувствовала себя униженной. И быстро добавила: — И вопрос с бриллиантовым кольцом теперь выяснился.

— Ты останешься здесь в качестве моей любовницы, пока я не удостоверюсь в том, что Брент больше не испытывает никаких надежд. — Кейн взглянул на ее сумку. — Можешь отложить ее в сторону.

Сейбл вскипела, и гнев захлестнул глубоко скрываемое постыдное облегчение.

Дрожавшим голосом она произнесла:

— Я никогда не прощу тебе этого!

Повернувшись, она направилась к двери, кипя от возмущения, когда позади нее раздался спокойный голос Кейна:

— Брент даже не представляет, как ему повезло: я спас его от мегеры.

— Мегерой я становлюсь только с… — Сейбл запнулась. Кейн был единственным человеком, который мог пробудить в ней такой гнев. — С людьми, которых я презираю, — с триумфом закончила она, захлопнув за собой дверь.

И, только выйдя в холл, она поняла, что оставила Кейна в своей спальне.

«Боже мой, — подумала она, — теперь я выгляжу совершенной дурой!»

И Сейбл снова открыла дверь.

Кейн, стоявший на том же месте, мрачно смотрел на ее сумку. Когда она вошла в комнату, на лице его появилась знакомая ироничная улыбка.

— Пожалуйста, уйди, — сказала она спокойно.

Он решительно подошел к ней, и что-то в его поступи заставило ее вздрогнуть. Отчаянно противясь желанию кинуться ему на шею, Сейбл, насколько могла враждебно, взглянула на него.

— Когда ты злишься, твои глаза загораются темным огнем, — сказал он. Склонив голову, он нежно поцеловал ее в губы. — И рот твой сочный и красивый, и он безумно соблазнительный, даже если изрыгает огонь.

Голова ее закружилась, тело напряглось… Она ждала, что сейчас он поцелует ее со всей страстью. Но этого не произошло, и Сейбл охватил стыд. Открыв глаза, она увидела его насмешливую улыбку.

— Ты устала и, держу пари, сегодня не завтракала. Распаковывай вещи, пока я велю приготовить нам еду. Мы поужинаем дома, и ты сможешь пораньше лечь спать. И если ты не будешь регулярно питаться, я попрошу Поппи присмотреть за тобой.

Мрачно, с опустошенным сердцем, Сейбл смотрела ему вслед, когда он выходил из комнаты. Какие гипнотические чары наложил на нее этот мужчина? Даже злясь на Кейна, она по-прежнему хотела его. Хорошо, пусть загадка бриллиантового кольца была решена, но обвинение в шантаже все еще лежало между ними. Поэтому у них не может быть будущего. А может быть, на него подействуют простые доводы Брента?

Но больше всего на свете Сейбл хотелось, чтобы Кейн поверил в ее невиновность без всяких доказательств.

Она села на кровать, слезы капали на сумку, набитую ее одеждой. Настало время взглянуть в лицо правде. Это навязчивое желание со стороны Кейна не могло быть любовью. Конечно, оно было более благородным, более тонким чувством, чем безрассудная страсть, охватившая ее. Теперь Сейбл даже не была уверена, что любит Кейна. Но Брента она точно не любит и никогда не любила! «Хотя, — подумала она с печальной улыбкой, — Брент осчастливит женщину, которую выберет в себе в жены».

А с Кейном, кроме всего прочего, у них нет ничего общего. Даже несмотря на то, что, стоило ей только подумать о нем, в сердце ее возникала дикая первобытная ликующая песня. Лишь один взгляд на него заставлял ее пульс биться с удвоенным ритмом. И пусть Сейбл часто злилась на него так, что едва могла держать себя в руках, он пробуждал в ней ощущение крайней наполненности жизни, которое она никогда прежде не испытывала. И она не могла не восхищаться его непреклонным достоинством, его твердой решимостью защитить своего более уязвимого кузена.

Со страдальческим лицом Сейбл раскладывала свои вещи по полкам. На самом деле у них было нечто общее — фантастический секс. Но она была уже достаточно зрелой для того, чтобы понять: если Кейну и удалось пробудить в ней такие чувства, о которых она раньше даже не подозревала, то для истинных отношений требуется гораздо больше, чем одна лишь сумасшедшая страсть.

Подкрасив губы, Сейбл вышла из комнаты, решительно игнорируя в себе тлеющий огонь подавляемой страсти.

Кейн разговаривал по телефону, но повесил трубку, как только она вошла.

Она взглянула на его будто вырубленные из камня черты лица, высокую стройную фигуру и в мгновение ока поняла, что все ее доводы, все протесты, все спасительные уловки не означают ничего. Она любила его и будет любить всю жизнь.

Это было прекрасно, и это было безнадежно. В ее сердце возникла такая боль, что она едва могла дышать.

— Я должен извиниться перед тобой, — сказал он.

Сейбл изумленно взглянула на него и произнесла:

— Признаюсь, жить с тобой совсем не скучно: каждый день происходит что-то новое.

Улыбка его была удивленной, но в ней угадывался цинизм.

— Наслаждайся этим — я очень не люблю признаваться в том, что не прав. Но я действительно был не прав, когда обвинял тебя в том, что ты приняла кольцо от Брента.

Небывалое облегчение наполнило душу Сейбл, но она не показала виду: бриллиантовое кольцо было всего лишь побочным недоразумением. Взглянув на его твердое лицо, она поняла, что больше ничего не изменилось. Пожав плечами, сказала:

— Ведь это не важно, да?

Ресницы его опустились.

— Терпеть не могу совершать ошибки.

— Именно поэтому ты расстраиваешься? Если вообще расстраиваешься…

— Я сожалею, — сказал он коротко. — Очень сожалею. Мне надо было все выяснить до конца, прежде чем обвинять тебя.

Веселая улыбка мелькнула на ее лице.

— Я принимаю твои извинения с такой же неохотой, с которой ты их принес.

Они окинули друг друга взглядом, как противники, затем он поднял руку и совсем другим тоном произнес:

— Ты говорила, что я — единственный человек, который мог заставить тебя так страшно разозлиться. Со своей стороны могу добавить, что ты — единственная женщина, о которой я составил так много поспешных суждений. И за это тоже прошу прощения.

Прикусив губу, она тихо сказала:

— Наверное, мне надо сказать, что все хорошо, но… это так больно…

— Я искренне сожалею, что сделал это. — И прежде чем она ответила, он продолжал: — Тебе сегодня звонил Дерек Френшэм?

Сейбл онемела от шока, и, когда она смогла заговорить, голос ее звучал странно безучастно.

— Он тоже звонил тебе?

— Перед тем как я ушел из офиса.

— О боже, я очень сожалею, что он побеспокоил тебя, — потерянно произнесла Сейбл, почувствовав приступ тошноты. — Дерек хотел денег?

Пожав плечами, Кейн пронзил ее взглядом:

— Да.

Сейбл, помертвев, прикрыла глаза.

— И что он сказал?

Почти небрежно Кейн ответил:

— Он грозил разоблачить тебя как шантажистку и лгунью, а меня выставить идиотом, который связался с порочной женщиной.

— Это его старые трюки. Надеюсь, ты послал его к черту? — резко сказала она.

— Конечно. — Он помедлил, затем спокойно произнес: — Прежде чем мы будем это дальше обсуждать, скажи мне, что случилось, когда ты ушла из школы и стала работать на деда Френшэма.

Она прикусила губу, боясь взглянуть на него. Ему нужна только правда, и ей придется раскрыть ее, даже если он не поверит ей.

— Зачем? Ты говорил, что не желаешь слушать мою ложь, и, кажется, с тех пор ты не изменил своего мнения. Давай не будем это обсуждать.

— На этот раз я не буду тебя ни в чем обвинять. — Она настороженно взглянула на него, а Кейн продолжал: — Ты упрекала меня в том, что я не выслушал тебя, и была права. Сейчас я готов тебя выслушать.

Сейбл сделала глубокий вдох, собрав остатки мужества. Возможно, это ее единственный шанс?

— После того как мой отец умер, я была… сама не своя. Я всегда ухаживала за ним. Мистер Френшэм занимался наследством отца — страховым возмещением. Я хотела пустить эти деньги на оплату его долгов, но мистер Френшэм оставил их мне при условии, что я все потрачу на свое образование. В это время его помощница ушла в декрет. Я умела работать на компьютере, поэтому он предложил мне временно занять ее место. И это было очень кстати. Я хотела выплатить долги отца, прежде чем пойду учиться. — Она помедлила, собираясь с духом.

— Продолжай, — спокойно сказал Кейн.

— Затем приехал Дерек — навестить дедушку. — Краска залила ее лицо, но она твердо продолжала: — Он стал заигрывать со мной и… вскружил мне голову. Мы стали любовниками.

— Сколько ему было лет?

Изумленно она взглянула на него и увидела в его глазах холодное отвращение.

— Под тридцать, я думаю. А почему ты спрашиваешь?

— Скотина, — невозмутимо произнес Кейн.

— Как я уже сказала, он вскружил мне голову. — Смутившись, Сейбл глубоко вздохнула. — Тогда я отчаянно хотела любить кого-нибудь. Дерек часто заходил в офис и, ожидая деда, все время рылся в его файлах. Я говорила ему, что этого нельзя делать, но он только смеялся, а я… я не понимала, к чему все может привести. — Она замолчала, потом быстро произнесла: — Я была так в него влюблена, что даже ничего не сказала мистеру Френшэму. Потом… потом меня обвинили в том, что я, воспользовавшись информацией из этих файлов, стала шантажировать двух его клиентов. — Сейбл помолчала, затем, справившись с дрожью в голосе, продолжила: — Но я не делала этого, это мог сделать только Дерек! Я была потрясена, особенно когда мистер Френшэм подумал на меня. И конечно, по городу стали распространяться слухи. Думаю, их распустил сам Дерек, но это было ужасно, особенно потому, что один из оклеветанных клиентов покончил жизнь самоубийством… Я чувствовала себя виноватой в том, что не рассказала мистеру Френшэму о махинациях Дерека. — Сейбл опять замолчала, осознав, что судорожно сжимает руки. — Но потом что-то произошло — я не знаю что… Только мистер Френшэм сказал, что больше не считает меня виновной.

— Так что же убедило адвоката, что это проделал его внук? — Кейн пристально смотрел на нее, лицо его было непроницаемо.

— Я не знаю, но думаю… я слышала… что у Дерека и до этого были неприятности.

— А что произошло потом? — холодно спросил Кейн.

— Мистер Френшэм умер от сердечного приступа. Дерек исчез. Я уехала в Окленд, устроилась работать упаковщицей в супермаркете. И больше никогда не возвращалась в свой родной город. — Она с вызовом взглянула на него.

Лицо его было непроницаемым.

Устало она произнесла:

— Мне бы хотелось, чтобы ты не вникал в это грязное дело.

Что-то в лице его изменилось.

— Ты знаешь, где сейчас находится Дерек Френшэм?

Она вздрогнула.

— Нет. В Окленде, я думаю. А зачем тебе это?

— Если бы знал, где он, я бы убил его!

Она не могла поверить своим ушам.

— Я не понимаю…

— Это очень просто, — произнес Кейн все тем же ровным тоном. — Я бы с удовольствием растерзал подонка на мелкие кусочки за то, что он сделал с тобой и пытается сделать с тобой сейчас. А то, что я поверил слухам, — это моя вина, а не его.

Глаза ее расширились, и Сейбл почувствовала слабый проблеск надежды, зародившейся в ее сердце. Улыбка искривила его губы.

— Когда я понял, что ты — совсем не та преступная особа, которая пытается обобрать Брента, я стал копать глубже… Тебе известно имя мисс Попхэм?

Ее изумленный взгляд наткнулся на спокойный взгляд его серых глаз.

— Да… конечно. Она жила в соседней квартире и была очень добра ко мне. И она стала второй жертвой Дерека.

— Возможно, она узнала о моем расследовании и пыталась связаться со мной. — Он смотрел на нее с холодной задумчивостью.

Оцепенев, Сейбл произнесла:

— Я думала, что она умерла…

Он сухо рассмеялся:

— Это не так. Она живет в доме престарелых в Напьере.

Сейбл вскинула голову:

— И что… что она сказала?

— Ничего, я с ней не говорил.

Сейбл, словно в тумане, огляделась вокруг, увидела стул и опустилась на него. Она едва могла говорить.

— Почему?

Он налил ей стакан воды.

— Вот, выпей.

И, когда она выпила полстакана, Кейн сказал:

— Не знаю точно, когда я понял, что ошибался насчет тебя. — Не меняя тона, он продолжал: — Мне кажется, что если бы я не возжелал тебя с первого взгляда так страстно, что едва мог справиться с собой, то отнесся бы ко всему этому более разумно. — Он помедлил, затем размеренно продолжал: — Мои родители жили как кошка с собакой. Они обожали друг друга и никого больше не замечали вокруг, но были не в силах жить счастливо вместе. Я вырос в атмосфере постоянных ссор. И когда стал взрослым и подумал о женитьбе, то решил, что никогда не буду жить так, как они.

Сейбл, судорожно сглотнув комок в горле, произнесла срывающимся голосом:

— Да, я понимаю.

В улыбке его явственно читалась горькая самоирония.

— Я намеренно выбирал спокойных и невозмутимых любовниц, которые не предъявляли ко мне никаких требований. А затем в мою жизнь ворвалась ты, и я захотел тебя так же страстно, как и презирал, поэтому использовал твои прошлые предполагаемые грехи для того, чтобы не признавать правды.

— Правды? — выдохнула Сейбл, и сердце ее застучало где-то в ушах.

Но даже тогда она не поверила, не могла поверить… ему.

— Я люблю тебя, — сказал Кейн без всякого выражения. Глаза его сузились. — Ни один разумный человек не верит в любовь с первого взгляда, но это случается. — Сейбл молчала, не сводя с него глаз, и тогда он медленно произнес: — А теперь тебе следует сказать мне, что ты не хочешь меня, потому что я — самый худший мужчина на свете.

Запинаясь, она проговорила:

— Можем ли мы поверить в это? — и разрыдалась.

Его руки обняли ее — теплые, сильные, несущие защиту и безопасность, а она всхлипывала на его груди.

— Я не знаю… Я так счастлива, но теперь… я не могу…

— Ш-ш-ш… — Голос его был низким и странно прерывистым. — Только скажи, ты любишь меня?

— Конечно, люблю!

Кейн глубоко вздохнул. Она подняла глаза и встретила его взгляд. В нем была такая надежда, что сердце ее сжалось.

— Надеюсь на это, — сказал он, доставая носовой платок. — Вот, возьми, иначе ты промочишь меня. — Но когда в ответ Сейбл еще сильнее расплакалась, он ласково сказал: — Я люблю тебя всей душой, всем сердцем, но я больше никогда не скажу тебе это, если ты будешь так реагировать. Твои слезы разрывают мое сердце.

— Я н-не м-могу остановиться, — зарыдала она, хватая платок и пытаясь вытереть слезы. — Я никогда не плачу. Не знаю, как это тебе доказать, но я очень люблю тебя.

— Мне и не нужны твои доказательства, — покачал он головой, взяв из ее рук платок и нежно вытирая ей слезы. — Я пытаюсь тебе сказать, что я безоговорочно верю в то, что ты не имеешь отношения к этому грязному делу.

Подняв Сейбл на руки, Кейн отнес ее на диван, лег сам и прижал ее к себе.

Долгое время они так и лежали обнявшись, и вскоре его близость, его нежность успокоили Сейбл настолько, что она осмелилась спросить:

— Почему ты позвал Брента?

Кейн ответил не сразу, и снова она, подняв глаза, увидела во взгляде этого властного мужчины смятение.

Губы его искривились.

— Наверное, я ревновал. — Его широкие плечи напряглись, когда он продолжал: — Да, ревновал. Это для меня — новое чувство, и я его сразу не распознал, но мне надо было избавиться от него, а для этого я должен был увидеть вас вместе, чтобы убедиться, что ты испытываешь к Бренту лишь дружеские чувства.

— И ты убедился?

Приподняв ее за подбородок, он взглянул ей в глаза, и голос его был глубоким и уверенным.

— Я убедился.

— Тогда почему ты так воспротивился моему отъезду?

Глаза его потемнели.

— Не мог тебя потерять. И я отреагировал не думая.

Но ей надо было знать больше.

— Кейн, что заставило тебя поверить мне? Ты был убежден, что я — отъявленная мошенница, почему ты изменил свое мнение?

На мгновение закрыв глаза, он снова открыл их, и в них мелькнул веселый блеск.

— На самом деле я начал верить в то, что ты невиновна, уже в первый раз, когда мы занимались любовью.

Глаза ее расширились до невероятных размеров.

— Ты хочешь сказать, что я не могла быть шантажисткой, потому что оказалась хороша в постели? — требовательно спросила Сейбл, не в силах понять, пришла ли она в восторг или в ярость.

Она рассмеялся и поцеловал ее.

— Ты была так открыта, так великодушна, что отдала мне всю себя, без всяких условий. И когда ты взорвалась в моих руках, я почувствовал, как ты была потрясена. Я понял, что ты никогда еще не испытывала оргазм, и это было для тебя совершенно неожиданно.

Глаза ее потемнели.

— Это было прекрасно, — сказала она тихо. — Но ведь это не имеет отношения к моему моральному облику.

— Шантаж — это отвратительное преступление, и я не мог связать его с женщиной, которая так полно раскрылась в моих объятиях. Когда мы занимались любовью, ты не проявляла никакого притворства, никакой ложной стыдливости — ты была полностью моя. Ты отдалась мне без оглядки — открыто, с честным и чистым сердцем.

— Да, — словно во сне, произнесла она.

С иронией Кейн продолжал:

— Но этого я не мог сказать о самом себе. И мне потребовалось время, чтобы признать: это ощущение небывалой правильности — я не могу описать его другими словами — было искренним и сильным. Мне даже нравилось ссориться с тобой, и я стал догадываться, почему мои постоянно ссорящиеся родители продолжали жить вместе.

— Вообще, я не люблю ссориться, — сказала Сейбл со вздохом. — Но иногда ты был просто невыносим. И мне было очень больно — я так хотела, чтобы ты поверил мне, ведь я никого не шантажировала! А это действительно больно, когда все считают тебя преступницей, и даже мисс Попхэм. Она была ко мне очень добра, хотя и не проявляла пылкой любви. Но она всегда находила для меня время.

— Тогда, я думаю, нам надо повидать ее перед нашей свадьбой. — Он нежно поцеловал ее губы, приоткрывшиеся от изумления, затем, подняв голову, вгляделся в ее лицо. — Надеюсь, я помогу тебе избавиться от этих тяжких воспоминаний.

И когда Кейн крепче прижал ее к себе, небывалое ощущение любви и благодарности наполнило ее. Он, похоже, все понимал: продолжал держать ее в объятиях, будто самую драгоценную ношу в мире. «А потом, — мечтательно подумала Сейбл, — мы будем заниматься любовью, и это будет яркая вспышка огня, накал чувств». Но в этот момент молчаливого и нежного слияния она ощущала, что они прикасаются к чему-то прекрасному и вечному.

— Когда одна женщина из твоего родного города сказала мне — по-дружески, конечно, — что ты отъявленная негодяйка, я не поверил ни одному ее слову, — сказал Кейн.

— Я видела, как она разговаривала с тобой, — с горечью ответила Сейбл.

— Она явно наслаждалась этим, — холодно произнес он, — пока я не предупредил ее о том, что она будет отвечать за свои слова перед судом.

— Значит, поэтому… — Сейбл запнулась.

— Что — поэтому? — грозно спросил Кейн. И когда она продолжала молчать, он приподнял ее голову за подбородок. — Говори!

Сейбл пожала плечами:

— Она еще сказала, что мы заслуживаем друг друга.

Грозное выражение исчезло с его лица.

— Я определенно не заслуживаю тебя, — сказал он, снова поцеловав. — И я тебя очень люблю.

— Так почему же мы теряем время? — улыбнулась Сейбл.

Улыбка его исчезла.

— Дорогая моя, я хочу тебя прямо сейчас, но прежде давай все проясним до конца, — твердо сказал Кейн. — Услышав голос Френшэма, я понял, что этому человеку верить нельзя. Но, клянусь, он больше никогда тебя не побеспокоит и, уж точно, никогда больше не будет распространять ложь. — И, словно не в силах справиться с собой, он прикоснулся к ее губам, глазам, шелковистым волосам. — Все то время, пока мы были вместе, — каждое слово, каждый жест говорили мне о том, насколько ты честный человек. И мне безразлично, что скажет мисс Попхэм, потому что ты сама являешься доказательством своей невиновности. — Он помедлил, затем мрачно добавил: — Ты можешь даже сказать, что мое ошибочное мнение о тебе поставило меня в один ряд с такими личностями, как Френшэм.

— Не будь таким глупым, — с любовью сказала Сейбл, прикрыв его губы рукой.

Он с нежностью взглянул на нее:

— Ты прощаешь меня слишком легко. Когда я, как страус, зарывал голову в песок, у тебя было ужасное время.

Она покачала головой, стыдливо улыбнувшись.

— Нет, не совсем.

— Единственным оправданием для меня может служить то, что я сам в это время сильно переживал, а когда понял, что влюбился в тебя, то стал злым и глупым.

— Это не имеет значения, — быстро проговорила она и улыбнулась ему, наслаждаясь тем, что может выражать свою любовь искренне и открыто. — Но у нас больше никогда не возникнет такого конфликта.

— Нет. Я не заслуживаю того, чтобы меня так быстро простили, но должен признать, что ужасно рад. — И Кейн поцеловал ее — на этот раз долгим и страстным поцелуем, — и, когда она, прильнув к нему, ослабела в его руках, спросил ее: — Когда у нас будет свадьба?

Потрясенная и теряющая разум от любви и надежды, Сейбл с трудом проговорила:

— Мы знаем друг друга всего лишь несколько недель. Ты действительно хочешь жениться на мне?

Он встретил ее взгляд.

— Несомненно. — И это слово прозвучало как клятва. — Только ты. На всю оставшуюся жизнь.

И в глазах, которые казались ей когда-то такими холодными и бесчувственными, Сейбл увидела свое будущее — любовь, которая никогда не умрет.

Сердце ее наполнилось восторгом. Сморгнув выступившие слезы, она прошептала:

— Только ты, во веки веков.

Он склонил к ней голову, и этот поцелуй был наполнен обещанием радостной и счастливой жизни.

Примечания

1

Sable (англ.) — соболь, соболий мех, а также черный цвет. (Примеч. пер.).

2

Махуранги — региональный природный парк в Новой Зеландии. (Примеч. ред.).

3

Паритуту — естественный природный парк. (Примеч. ред.).

Content

Робин Доналд
Любовники поневоле

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Примечания