Вячеслав Шалыгин

Оружейник

© Шалыгин В., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

* * *

Все началось осенью 2015 года. Зловещее Нечто прорвалось через многочисленные разломы мироздания и установило вокруг точек прорыва жестокие и малопонятные людям правила игры. Обстановку нагнетал тот факт, что никто не мог угадать, где в очередной раз рванет и какие возникнут проблемы вблизи нового разлома. Ведь они могли быть какими угодно – от землетрясений на равнинах, извержений остывших, казалось, навсегда вулканов или многомесячных песчаных бурь до стремительных наводнений в маловодных регионах, тлеющей без пожаров земли или появления болот, полных невероятных тварей. Но эти взрывные изменения привычного течения жизни явно проигрывали в эффектности взлому законов физики и схем мироустройства. Где-то вдруг полностью исчезали звуки, где-то время меняло свой ход, а кое-где привычные предметы превращались в бесформенные комки неизвестного вещества. Ни в одной из аномальных Зон вблизи разломов сценарии не повторялись, но каждый раз казалось, что из сопредельных пространств, времен или измерений в нашу реальность прорвалось худшее, что мог создать смежный мир.

Впрочем, имелись и общие признаки Зон вокруг разломов мироздания: подавление радиосвязи, появление загадочных людей в серых комбинезонах и наличие в центре аномальной территории подвижной черной кляксы – собственно места разлома. А еще во всех Зонах разломов обязательно встречались металлические пластины с вырезанными на них пиктограммами. Вскоре этим вещицам придумали название – «пакали», но их назначение и свойства оставались загадкой еще очень долго. До тех пор пока в этот вопрос не внес ясность созданный бизнесменом Кирсановым Центр Изучения Катастроф. Именно ЦИК с самого начала активно занимался проблемой разломов и вскоре превратился в единственную реальную силу, способную если не противостоять разрушению мира, то хотя бы помочь человечеству найти свой путь по лабиринту из осколков мироздания.

Так все и началось. Мир то ли перевернулся, то ли вывернулся наизнанку, не имеет значения. Важно, что ему пришлось принять новые правила существования. Правила жестокой Игры на выживание, названной ее участниками «Сезоном Катастроф».

Пролог

Зона разлома 4 (Бангкок)

Детектор пакалей – на языке квестеров «дескан» – пискнул всего один раз. И метка на экране зажглась всего на секунду. Но командира Пятьдесят пятой «Восточной» квест-группы ЦИК Дмитрия Кобелькова ничуть не смутила неуверенность дескана. Это ведь только казалось, что вокруг непроходимые джунгли. На самом деле в зарослях повсюду скрывались огромные массы железобетона и всевозможного металла. Центр зоны разлома с порядковым номером четыре, поросший джунглями Бангкок, в недавнем прошлом был городом технологичным. Вот и создавал теперь упрятанный под зелень металлолом помехи, с которыми через раз справлялись даже самые новые модели детекторов. Но продвинутые десканы руководство доверяло только группам Камохина и Трофимова. Остальным предлагалось пользоваться штатным оборудованием и тихо материться либо вовсе полагаться не на десканы, а на чутье и опыт. Впрочем, чутье и опыт плюс какая-никакая помощь дескана вполне покрывали потребности квестеров. Например, сейчас им оставалось всего-то понять, где в этом нагромождении поросших зеленью останков всевозможной техники, сооружений и зданий спрятана вещица размером с коробочку от древнего лазерного диска.

«Если дескан не соврал, вот тебе маршрут – строго на восток порядка сотни метров, но если соврал… можно нарезать еще сто кругов. А силы на исходе. Но без пакалей возвращаться стремно, даже чтобы пополнить запасы и перевести дух. Хотя бы один принести надо кровь из носу. Круче, конечно, как Трофимов однажды вернулся – сразу с тремя пакалями, но это высший пилотаж. У Виталика чутье, будто у ищейки. Короче, не про нас такие истории. Нам бы один завалященький, золотой хотя бы, и то хорошо, и то хлеб с маслом».

Кобельков вдруг заметил какое-то движение на зеленой свалке правее позиции квест-группы и почти сразу услышал, как вновь запищал дескан. На этот раз вполне отчетливо и протяжно. И метка на экране зафиксировалась, хоть и мигала при этом без всякого ритма, как трепещущее на ветру знамя. Более того, «трепыхающаяся» метка начала двигаться, но, к сожалению, не в сторону квестеров.

– Командир, кажется, вижу аборигенов, – негромко произнес занявший позицию справа от Кобелькова снайпер квест-группы, вечно серьезный в своей неуверенности Степан Опеков.

– Зеленых? – настороженно озираясь, спросил стрелок группы, раздолбай и балагур Даниил Красько.

– Вроде бы нет, – шепнул Опеков. – Здесь лес как бы нормальный, не гринменов территория, партизанская. Ты их не видишь? Вон там, левее ржавой вышки, что-то шевелится, если не ошибаюсь.

– А-а, вижу! – Красько тоже перешел на шепот. – Чего-то нашли и до хаты пошли. Озираются. Док, пригнись! А-а, черт! В лес рванули партизаны!

– Нас засекли? – спросил Кобельков.

– Наверное, дока срисовали! – вместо стрелка ответил Опеков. – Он как обычно вылез, с приборами упражняется. Постреляем?

– Отставить. Вояки не одобрят. На реке стоят, четыре катера, не прячутся даже.

– Тогда дело дрянь, командир, – снайпер почему-то бросил взгляд на заросли слева от позиции группы. – Кажется, партизаны нашу посылку перехватили.

– Это ты в прицел разглядел?

– Босс, не тормози, – поддержал Опекова стрелок. – У тебя дескан пищит не затыкаясь. Ну дык чего, валить их или ногами поработаем? Решай, командир, уйдут бегуны! Вон, видишь, уже не маскируются даже. Сейчас добавят – фиг догоним!

Кобельков отлично видел аборигенов, удирающих со всех ног. Вполне возможно, причиной и впрямь был найденный пакаль, но броситься в погоню Кобельков не мог. Граница между аномальной, выросшей из чужеродных семян хищной растительностью и остатками «аутентичных» джунглей пролегала в сотне метров от берега реки – почему-то чуждая растительность не любила открытую воду и к берегам водоемов не приближалась. Под прикрытием нормальной зеленой «окантовки» рек и озер квестеры и передвигались по зоне разлома номер четыре. Но местные жители, в отличие от гостей зоны, умели каким-то образом выживать и в непролазной чаще хищных джунглей. Вглубь этих аномальных зарослей они сейчас и драпанули. Преследовать их по горячим следам было слишком опасно, а если одеваться в защитные костюмы или идти в обход, терялся весь смысл преследования. Пока квест-группа будет одеваться или маневрировать, аборигены легко уйдут в тину.

На усиленный американскими рейнджерами патруль местных военных, который обозначал свое присутствие, курсируя по фарватеру реки Чаопрая, тоже мало надежды. Вояки были сильнее любой бригады партизан или гринменов – бывших людей, вступивших в симбиоз с иноземными растениями. Но военные обычно не спешили ввязываться в разборки с нелегальными обитателями зоны или мутантами. Видимо, на то имелись свои причины. Вероятнее всего, финансовые. Хотя не исключен был вариант – «а смысл?».

В последнее время и здесь, и на других нестабильных территориях государевы людишки (вне зависимости от того, какой у них государь) несли службу без энтузиазма. Деморализованы были в основной массе. А без боевого настроя какая служба? Отбывание номера за обесцененные гроши, пайки и неучтенные стимуляторы, на которые подсели многие вояки, да и гражданские специалисты, работающие в аномальных зонах. Но в патрули под кайфом обычно не совались, а на трезвую голову нет куража. Плюс ко всему ходили слухи, что у тайских аборигенов к заражению иноземной зеленой чумой имеется устойчивость, а вот у всех остальных иммунитета нет. То есть, сунувшись в джунгли, американцы рисковали подхватить зеленую заразу и постепенно превратиться в гринменов – мутантов, обросших мхом, ветками и деревянными шипами. Вовсе никакого интереса. Так что рисковать военные точно не станут.

«А еще поговаривают, что аборигены не прочь этими самыми гринменами полакомиться, – подводя итог размышлениям, подумал Кобельков. – И необязательно, когда те уже обросли мхом и колючками. Бывали случаи, когда жрали нормальных с виду людей. Для нашего брата, получается, чистая лотерея. Ты ведь не в курсе, что заражен, а они чуют. «Тюк прямо в темя – и нету Кука». Схомячат – не поперхнутся. И все, сходил, называется, в квест».

– Ушли зверята от ребят! – Красько разочарованно вздохнул. – Вся сдача в недостачу! Плакал наш па́каль.

– Или нет, – снайпер Опеков вдруг опять бросил настороженный взгляд влево, а затем вовсе развернулся и взял заросли на левом фланге на прицел. – Кажется, опять движение, командир! Близко!

Кобельков двумя жестами приказал группе рассредоточиться и приготовиться к бою. Теперь все без труда заметили движение в зарослях и силуэты людей. Незнакомцев разглядел даже возившийся с приборами док Голиков – пожалуй, самый необычный ученый во всех квест-группах; воспитанный в генеральской семье, однако вопреки мнению папаши, не ставший офицером, но все равно больше похожий на бойца, чем на академический довесок.

Несколько человек ломились сквозь джунгли, не разбирая дороги, будто бы убегали от крупного хищника или превосходящих сил врага. Причем бежали они как раз с той стороны, где сейчас могли находиться умыкнувшие пакаль аборигены. Или это и были те самые тайские партизаны?

Кобельков прикинул маршрут, расстояние, скорость передвижения беглецов и время – вроде бы все сходилось, улизнувшие было партизаны возвращались. Но кто заставил их так рисковать, кто напугал их настолько, что они фактически вернулись к позиции квестеров? Гринмены? Мутанты обычно не заходили на территорию земных растений, да и открытые водоемы они не любили, как не любили открытую воду и все прочие порождения загадочного мира, лежащего по ту сторону здешнего пространственно-временного разлома. На берег все-таки высадились вояки? Тоже маловероятно. По рассмотренным выше причинам они даже ради пакаля не стали бы проявлять инициативу. По приказу командования – еще подумали бы, а сами – нет.

Пока Кобельков шевелил извилинами, силуэты аборигенов исчезли в густых зарослях, но очень скоро вновь появились, только уже в тылу квест-группы. Квестеры дружно развернулись кругом и, наконец, поняли, из-за чего разгорелся сыр-бор. В данном случае – сырые джунгли. Аборигены догадались, наконец, броситься врассыпную, и трое из них выскочили на поляну, у опушки которой затаились кирсановцы. Дескан на поясе у Кобелькова тут же непрерывно запищал. То есть, у кого-то из этих трех партизан при себе и впрямь имелся пакаль. А вот в ребусе «кто преследователь» Кобельков не угадал ни одной буквы.

Это был не гринмен и даже не гринбист – зараженное зеленой чумой животное. Но это был и не человек. В общих чертах – гуманоидное существо, но именно существо. Огромное, под три метра ростом, с зубастой пастью и то ли покрытое роговыми пластинами, то ли облаченное в странные доспехи. Мчалось оно по пятам перепуганной троицы партизан, причем свой кроваво-красный светящийся глаз существо положило определенно на левофлангового беглеца.

Кобельков бросил взгляд на экран дескана. Пожалуй, пакаль был в кармане именно у левофлангового. Что ж получалось, эта жуткая тварь тоже охотилась за пакалем?

«Конкурент? Фигу с маслом ему, а не пакаль!»

Командир группы вскинул автомат и выстрелил. Квестеры расценили это как приказ открыть огонь и тоже принялись поливать свинцом несущееся во весь опор чудовище.

Шквальный огонь из четырех стволов, да еще с минимальной дистанции, должен был по всем раскладам остановить чудище, но существо даже не притормозило. Между тем Кобельков ясно видел, что роговые доспехи не спасали его от свинца. Несколько пуль пробили защиту чудовища, а две-три даже прошли навылет, и это было больно по-любому. Но тварь не затормозила, разве что пригнулась, пытаясь спрятаться за бегущим перед ней человеком.

В итоге существо все-таки реализовало свой замысел – схватило улепетывающего тайца за шиворот и тут же прыгнуло влево, под прикрытие зарослей.

– Хрен ты угадал! – крикнул Кобельков и бросился следом.

Смысл реплики был предельно ясен. Существо двинулось в сторону реки, под прикрытие нормальных деревьев, и преследовать его квестерам не могло помешать ничто, кроме страха. Но когда кирсановские квестеры кого-то боялись? Чудищ бояться – в квест не ходить. К тому же все четверо уже поняли, с кем имеют дело.

Здесь, в четвертой зоне, появление этого существа выглядело странным, но это другой вопрос. Главное, что зверь был идентифицирован. Это была тварь из разлома номер 29 – того, что возник полгода назад под Киевом, поблизости от печально знаменитой Чернобыльской зоны отчуждения. По данным ЦИК, подобные твари хорошо защищены, особенно их вожаки, но все-таки не бессмертны. И это было важнее всего.

«А каким ветром сюда занесло это чудовище – можно обмозговать позже».

– Точнее бейте! – крикнул на бегу Кобельков. – В глаз, как белку! На морде у него брони нет!

– Ни хрена се… «белочка», – сбивая дыхание, проронил Опеков. – Сколько ж надо выпить, чтоб такая пришла?!

– Вправо забирает! – крикнул Красько и бросился твари наперерез.

– Даня, отставить! – рявкнул Кобельков.

Но стрелок его не послушался. Он вдруг ускорился и прыгнул, с явным намерением врезать твари прикладом в висок. Существо резко отмахнулось, но не голой рукой, а вычурным кинжалом средней длины.

Клинок иноземного оружия оказался заточен чересчур хорошо. Во всяком случае, Красько не спас ни бронежилет, ни приклад автомата, подставленный в последний момент под удар. Кинжал перерубил приклад, пробил броник и вскрыл бойцу живот чуть выше пупка. Квестер рухнул на землю и конвульсивно задергал ногами.

– Зар-раза! – взревел Кобельков и вскинул автомат, но тут на линию огня вылез Голиков.

Пока командир давал растерянному доку пинка, тварь успела обыскать пленного тайца, отшвырнуть его в сторону и скрыться за ближайшими деревьями. Вся надежда была теперь на Опекова. И Степан почти не подкачал. Стрелок уложил три пули точно в цель, да вот беда, так и не попал твари в голову. Единственное, чего он добился, – отрезал зверюге путь к реке. То есть вновь заставил тварь двинуться прямиком на Кобелькова и дока.

Командир вскинул оружие, прицелился, выстрелил, но промазал. Невероятно, но факт. Тварь вдруг ушла вниз, нырком продвинулась вперед и сбила обоих квестеров с ног. Кобельков успел сгруппироваться и потому исполнил почти полное сальто, а вот Голиков взлетел вверх, как тряпичная кукла, и приземлился плашмя, на спину. Хорошо еще не на голову. Зверь между тем продолжил свой путь, на этот раз в сторону аномальных зарослей.

Но где минусы, там и плюсы. Разлетевшиеся, как кегли, квестеры больше не мешали Опекову вести огонь, и Степан воспользовался этим в полной мере. Он принялся гвоздить по существу и прибил бы его к ближайшей пальме, но тварь неожиданно вновь упала, проехала на животе пару метров, а когда поднялась… это была уже никакая не тварь, а вполне нормальный человек: светловолосый, с европейскими чертами лица, да еще в квестерском камуфляже.

Более того! «Человек» вдруг обернулся, и Степан замер с отвисшей челюстью. На него смотрел… Даня Красько! Тот самый стрелок, который десять секунд назад рухнул в заросли почти перерубленный пополам жутким тесаком пришельца. Понятное дело, Опеков прекратил огонь и вытаращился на «подмену», силясь понять, какой такой фокус он только что увидел.

Кобельков к тому времени успел подняться и развернуться, поэтому за метаморфозами твари наблюдали оба квестера. Но, в отличие от Степана, командир примерно понимал, что он видит. Лидеры тварей из аномальной зоны 29 были способны замаскироваться под любого, с кем вступили в контакт. Не мимолетный, нет. Чаще всего процесс копирования занимал какое-то время. То есть в теории полноценно прикинуться Красько тварь не могла. Но на практике хотя бы внешность стрелка она скопировала мгновенно. Чтобы сбить людей с толку и выиграть пару драгоценных секунд, этого оказалось достаточно.

«Теперь точно не отпущу! – решил Кобельков. – Получи, сволочь! За Даню!»

Квестер потянул спусковой крючок, но выстрела не последовало. Магазин штатного «Хеклера» был пуст. Пока Кобельков перезаряжал оружие, тварь успела сменить позицию и проворно подобраться к доку. В новом облике существо вполне могло спрятаться за человеком обычных габаритов. Так оно и поступило: рывком поставило дока на ноги и прикрылось им, как щитом. А еще оно вооружилось голиковским автоматом.

Как дальше могли повернуться события, вопрос без ответа. Все вроде бы пошло через одно известное место, но это было даже хорошо. Ведь когда все идет через задницу, надо действовать быстро, без раздумий и сомнений; на рефлексах, чутье и человеческой непредсказуемости. И как раз этот набор, а в особенности последний его компонент, обеспечил людям преимущество перед тварью. И квестерам, и аборигенам.

В зарослях позади существа вдруг заверещали попрятавшиеся было аборигены, а слева из кустов выбрался тот самый партизан, у которого зверь, предположительно, отнял пакаль. Таец поднял мутноватые глаза на Кобелькова, квестер встретился с ним взглядом и кивнул. За доли секунды и без лишних слов командиры договорились действовать вместе. Общий враг, как говорится, «маст дай», а там посмотрим.

Тайский партизан дал своим бойцам отмашку, и те без колебаний бросились на чужака, вопя и размахивая оружием, как дубинами. Чужак все-таки сумел отмахнуться, но при этом выпустил дока, автомат выронил и вообще заметно растерялся от такого натиска. Под градом ударов прикладами и штыками он был вынужден податься в заросли и снова задать стрекача. В человеческом облике бежал он не так быстро, как в предыдущей своей ипостаси, но все-таки сумел оторваться и первым выскочить на оперативный простор – большую вытянутую поляну на стыке аномальных джунглей и прибрежных зарослей. Группа Кобелькова до тех мест пока не добиралась, поэтому командир не знал, что там может ожидать, но проводить разведку было некогда. Да и тайцы бежали по следам «чужака-трансформера» уверенно, а значит, просвечивающая между деревьями поляна не была территорией гринменов. Скорее всего, это своего рода нейтральная полоса.

«Что ж, тем лучше, – подумалось Дмитрию. – Можно открыть шквальный огонь с ходу. Хотя, опыт подсказывает, что это будет слишком жирным везением. Не станет этот хитрый гад подставляться. Наверняка там есть какая-то загогулина. Овраг, например, или стеночка обваленная да зеленью поросшая, за которой он сможет укрыться».

Опыт не подвел. На просторной поляне не было руин или траншей, но зато имелась огромная, замаскированная травой и какими-то тропическими лопухами воронка. В диаметре она имела метров сто, не меньше, а глубиной в три человеческих роста. Причем склоны воронки были достаточно крутые, чтобы незадачливый путник кубарем скатился под откос. Удержаться на таком склоне было нереально.

На склонах воронки травы было мало, словно эта яма образовалась недавно и зелень еще не успела толком прорасти, а на дне никакой травы не оказалось вовсе. Но по другой причине. На дне не было и земли, сплошной камень. Ровную желтовато-серую каменную плиту лишь по краям, ближе к осыпям крутых склонов воронки, покрывали комья земли. Ближе к центру она выглядела вполне прилично, а в центре на ней и вовсе не было даже пыли. И это позволило Кобелькову разглядеть украшающий плиту орнамент.

Вырезанные в камне ровные глубокие желобки образовывали правильный геометрический узор – сетку с квадратными ячейками. И внутри каждой клетки-ячейки был вырезан рисунок.

Командиру квест-группы увиденная картина была ясна и понятна, как божий день. Перед ним, на дне гигантской воронки, покоилась циклопическая доска пакалей. Плакат с изображением чего-то похожего, только в натуральную величину, где каждая клетка по размеру соответствовала размерам пакаля, украшал стену комнаты для инструктажа в учебном крыле здания ЦИК. Любой командир и большинство рядовых квестеров знали все основные признаки доски пакалей и какие на ней должны лежать «фишки». О последовательности расположения «фишек» речь пока не шла, ее определяли хаотичные, на первый взгляд, сплетения линий на обратной стороне пакалей, и «состыковать» удалось пока лишь несколько артефактов, но какие рисунки имелись в каталоге, Дмитрий помнил назубок. Вот и сейчас он смотрел на увеличенную в классические сорок восемь раз доску и видел знакомые рисунки. Не все были знакомы, но многие.

Не понимал Кобельков лишь трех вещей: для чего нужна такая огромная доска и если есть она, существуют ли такие огромные пакали, а еще – кто ее откопал и зачем?

– Ни фига се… – шумно выдохнув, проронил Опеков, останавливаясь рядом с командиром. – Что это за надгробие? Памятник навсегда потерянным пакалям?

– Невероятно! – вырвалось у Голикова, который припозднился, но все же догнал товарищей и тоже затормозил на краю ямы, только значительно левее.

А еще левее из зарослей выглянули тайцы. Их командир вскинул руку, приказывая всем остановиться, и что-то пролопотал на своем языке. Слов квестеры не поняли, но оттенок разочарования в голосе тайца уловили. На самом деле замаскированный под человека чужак был недалеко. Он прыгал по каменным «классикам» в полусотне метров от преследователей, чуть дальше центра плиты. И квестеры, и партизаны могли легко подстрелить врага, но тайцы даже не думали поднимать оружие.

Кобельков встретился взглядом с командиром партизан. Тот отрицательно помотал головой.

– Чего он брылями трясет? – Степан поднял винтовку и взял убегающего врага на прицел. – Завалить зверюгу, командир?

– Отставить, – Дмитрий, по-прежнему глядя на тайца, вопросительно поднял бровь.

Партизан указал на плиту, а затем сделал странное движение ладонью, будто бы показывая, как ползет змея или… змеится трещина? Кобельков опустил взгляд на плиту. На поверхности камня не было никаких трещин. Даже намеков на них не было.

– Уходит, командир! – проронил Опеков. – Опять ускользнет, сволота! Разрешите!

– По ногам сможешь? – принял решение Дмитрий. – Надо взять его теплым.

– Попробую!

Практически сразу хлопнул выстрел, а в следующее мгновение произошли сразу три события. Тайцы хором заверещали и попятились в заросли, беглец, получив пулю в мягкое место, споткнулся и упал на колени, а плита вдруг заскрежетала, как навалившийся на рифы корабль. Секундой позже от крутых стенок воронки отразились оглушительные хлопки. Но теперь это были вовсе не хлопки выстрелов. Это плита лопалась и шла трещинами, как и предупредил таец. Квестеры от такой музыки рефлекторно зажали руками уши и даже невольно присели.

Трещины стремительно разбегались от того места, где рухнул подстреленный беглец, добирались до склонов ямы и останавливались, но не замирали, а начинали расти вширь. Каменные обломки кренились, словно льдины, местами уходя вглубь земли, а местами, наоборот, вставая на дыбы. Очень скоро вместо ровной узорчатой плиты взору квестеров предстало хаотичное нагромождение каменных обломков.

– Твою мать! – крикнул Степан, когда грохот и скрежет немного поутихли. – Что случилось?!

– Не надо было стрелять! – крикнул в ответ Голиков.

– Я уже догадался! – Опеков кивком указал на центр ямы. – Надеюсь, нашего клиента эти жернова в пыль перемололи!

– Нет! – Голиков указал примерно на то место, где находился враг до начала «ледохода». – Там между плитами провал! Он в него прыгнул! Идите сюда, отсюда лучше видно!

Квестеры подошли к Голикову и убедились, что док прав. В огромную трещину при желании можно было пропихнуть грузовик, а не то что замаскированное под человека существо. Но зачем он прыгнул в этот провал?

– Чернота, как в разломе, – вытягивая шею, словно собравшись заглянуть в трещину, проронил Опеков. – Надеюсь, и глубина нехилая. Если эта тварь не сломает себе шею, Даня погиб зря!

– Он жив, – заметил док.

– Кто? Этот гад?

– Даниил. Он жив. Рана большая, но… выглядит она страшнее, чем есть на самом деле. Рассечены кожа и мышцы брюшной стенки, но печень не задета, селезенка тоже, кровотечение умеренное. Главная проблема – болевой шок, но я успел вколоть противошоковую смесь и наложил что-то вроде повязки. Думаю, он выживет.

– Когда успел? – удивился Опеков.

– Это секундное дело.

– Так это ж отлично! Надо его вытаскивать!

– Да, конечно, – Голиков обернулся к Дмитрию. – Возвращаемся?

– Так точно, – Кобельков сделал пару шагов назад, развернулся кругом и почти двинулся обратно в заросли, как вдруг в спину ему ударила новая звуковая волна. Воздух качнулся настолько резко, что Дмитрий даже споткнулся и едва не упал на колени.

Командир квестеров обернулся и помахал рукой перед носом, разгоняя пыль. Она почти не поднялась во время «ледохода», зато теперь повисла над ямой плотным облаком. Разглядеть, что произошло в воронке, не было никакой возможности. Но Кобельков все-таки жестом придержал товарищей. Пыль оседала быстро.

Когда видимость восстановилась, у квестеров невольно отвисли челюсти. Никакого нагромождения обломков в яме не было. Ее дно снова покрывала ровная каменная плита с вырезанной на ней гигантской доской пакалей!

– Ни трещинки, – заметил Опеков. – Чумовой фокус.

– Хуже, – Кобельков покачал головой. – Вон в том квадрате был кинжал, а теперь петля. Плита не просто восстановилась. Она еще и поменяла код.

– Ты думаешь, расположение пакалей – это код? – заинтересовался док. – Код чего?

– Наверное, код доступа в этот разлом, – Кобельков пожал плечами. – Прыгаешь на определенные квадраты, и плита открывается. Как-то так.

– В этой зоне уже есть разлом, – Голиков взглядом указал в восточном направлении. – На башне. В зонах не бывает по два разлома.

– Не бывало, – поправил его Кобельков. – Но спорить не буду, док. Может, это и не разлом, а что-то другое. Ясно одно: это как-то связано с Игрой «серых».

– Тоже бездоказательно, – поморщившись, возразил Голиков. – Нет, доска пакалей… вернее, вот это ее изображение… безусловно связано с Игрой. Но «серые» могут и не знать об этом странном месте и о том, что находится под плитой.

– «Серые» знают все, включая код доступа под плиту, – Дмитрий махнул рукой. – Уходим! Быстро, быстро! Пока нашего Даню гринмены не схомячили.

– Эт точно! – воодушевился Опеков и торопливо двинулся за командиром. – Слетятся на запах крови, а Данька и отбиться не сможет. С выпущенными кишками-то…

– Постой, а почему ты решил… – док чуть замешкался, задумавшись над словами командира, а поэтому опять отстал и был вынужден задавать вопросы на ходу, – что «серые» все знают?

– Потому, что я видел «серого», – просто ответил Кобельков.

– Где?!

– Посреди воронки. Поначалу я не понял, это длилось долю секунды, но теперь уверен, что нашим противником был «серый». В последний миг, когда под ним разошлась плита, он сбросил все маски и стал собой, а не тварью из Чернобыля или двойником Дани.

– Надо срочно сообщить на базу, – задумчиво озираясь, сказал Голиков.

– Сообщите, сдадите Даню докторам и сразу назад, – Кобельков вдруг замер на месте. – Я подежурю здесь. Не заблудитесь?

– Зачем, командир? – Голиков посмотрел на Дмитрия искоса. – Это опасно и против всех инструкций.

– Этого требует оперативная обстановка, – твердо заявил Кобельков. – Если плита пропускает в ту сторону, она может пропускать и в эту. И неизвестно, кого или что она пропустит.

– Скорее всего, «серых», – сказал Опеков. – Этот хрен четко по цели шел. Значит, не надеялся с нами на хвосте до разлома добраться и рассчитывал именно на эту лазейку. А раз так, и вернуться он может этим же путем.

– А где появляются «серые», там и пакали, – продолжил мысль Кобельков. – Научный факт. А главная задача квестеров Центра Изучения Катастроф заключается в чем?

– Любой ценой добывать и доставлять в ЦИК пакали, которые господин Кирсанов разложит на доске пакалей, чтобы остановить Сезон Катастроф, – выдал заученную фразу Степан и, немного подумав, добавил: – И получать за это хорошие деньги.

– Все верно, – Кобельков потрепал снайпера по плечу. – Остаюсь дежурить. Приведете еще группу, будет хорошо, я нежадный, поделюсь премиальными легко. Шагайте, скоро темнеть начнет. А в темноте здесь даже по воде опасно передвигаться, все-таки не деревенский пруд, а река посреди джунглей.

– Так ведь и сидеть тут не в кайф, – Опеков оглянулся на аномальные заросли по другую сторону поляны. – Такого можно насмотреться за ночь, потом месяц сниться будет.

– Переживу, – спокойно ответил Кобельков. – До встречи, парни. Бегом, марш!

Часть первая: Вершина и ветер

1. Приграничье Зоны 52 (Аргентина) – борт чартера ЦИК

Перемещение между Зонами разломов с помощью нехитрой процедуры сложения пакалей – это очень удобный способ путешествовать, но в нем имеется один большой минус. Даже опытный «прыгун» не может наверняка предсказать, куда его забросит пришпоренная пакалями Судьба. Кажется, что если нет выбора, куда бы ни забросила, все лучше, чем застрять по уши в каком-нибудь дерьме. Но это, если тебя перебросит, допустим, с наводненного ходячими мертвяками Острова Z в относительно безопасный Пакистан. А, например, когда ты вроде бы удачно уходишь из-под смертельного удара, но оказываешься без теплой одежды в центре Антарктиды, легче отнюдь не становится.

В случае группы Андрея Лунёва очередной прыжок между Зонами вроде бы прошел по благоприятному сценарию. Переместились из Зоны 55, под Омском, в Зону 52, неподалеку от Буэнос-Айреса. Никаких экстремальных перепадов температур – в Омске стояло лето, а в Аргентине зима, но какая зима в джунглях? – и под ногами оказалась твердая почва, а не палуба корабля в открытом море, как было в сорок четвертой зоне. Но первое впечатление оказалось обманчивым. Вскоре группа вляпалась в прямом смысле в крупные неприятности. Ими стали паучьи сети, развернутые везде и всюду аномально огромными (явно выползшими из местного разлома) тварями. Квестеры едва не задохнулись, когда их плотным слоем покрыла прочная и липкая паутина. Хорошо, что до границы зоны оказалось не так уж далеко и на выручку пришли бойцы местного квест-отряда ЦИК. «Амигос» вынесли квестеров буквально на руках, помогли очиститься от паутины и прийти в себя.

После приключений в Омской зоне, а затем еще и такой встряски в джунглях следовало отдохнуть, но Андрей Лунёв решил не брать паузу для передышки. Тайный покровитель группы, «серый», известный квестерам как Мастер Игры, ждал результата. Ему требовалось оружие, способное устранить дерзкого претендента на кресло Мастера. Пока что Лунёв и его товарищи сделали только часть работы. Они выяснили то, что требовалось для успешного выполнения задания – как такое оружие устроено, однако упустили того, кто должен был помочь – инженера по фамилии Кукумберг. Только он был способен это оружие сконструировать и создать.

Впрочем, Андрей не собирался опять рисковать и прыгать с помощью пакалей обратно в Омскую зону, где потерялся след инженера. Во-первых, как сказано выше, он пока не настолько хорошо владел «инструментом», чтобы задавать точные координаты точки прибытия. А во-вторых, человеческие силы не бесконечны. Группе была жизненно необходима передышка. Вот почему Лунёв и решил совместить необходимое с полезным. Он попросил местного координатора ЦИК выделить ему борт. Авиаперелет был одновременно и паузой для отдыха, и временем для обсуждения новой операции. А еще эта пауза была хорошим моментом для личных размышлений и переосмысления текущей партии Игры. Именно этим Андрей занялся в первую очередь, еще в машине, по пути из приграничья Зоны 52 к аэропорту Сан-Фернандо на окраине Буэнос-Айреса.

Для затравки он припомнил туманную подсказку Мастера Игры, которую тот дал группе на старте текущей партии:

«В начале было Слово, в конце Библиотека… – гласила первая строка подсказки. – Здесь все более-менее ясно. Квест начался именно с получения большого объема информации. Они всему Основа, но лишь до Края Века… И в этой строке не таится особой загадки. Краем Века, то есть не концом времен, а лишь этакой отсечкой, стало возмущение разлома в отдельно взятой Омской зоне. Иллюзия Обмана коварней всех обманов… С этим вообще все предельно понятно. В «карантинной» Омской зоне разлома «серый» Претендент пытался нас обмануть, прикинувшись жертвой, и применил довольно остроумную маскировку «под самого себя». А вот дальше… Не заживают Раны гранитных Истуканов… О чем это? Можно предположить, что под гранитными Истуканами подразумеваются попавшие в Омскую метаморфозу люди, но при чем тут незаживающие раны? Впоследствии у этих людей должны выявиться какие-то проблемы со здоровьем или нарушения психики? Непонятно. Равно как непонятно и все остальное. Лягушка на Болоте счастливей всех на Свете… Что за лягушка, почему она так счастлива? Может быть, это как-то связано с оберегами, которые добыла группа Квест-13 в Австралии? Но, насколько я знаю, лягушка считается символом удачи и богатства не в Австралии, а в Китае…

Тяжелая работа с Вершины слушать Ветер…

Прижмись к земле, почувствуй, как дребезжит

Основа…

Край Века за кормою, а дальше снова Слово…

А эти три строчки, похоже, и вовсе задел на будущее…»

Лунёв свернул теоретические размышления и перешел к практической части. Анализ подсказки подтвердил, что квестеры действовали правильно, но продвинулись к цели пока от силы на треть. И поэтому Андрей больше не сомневался, что группе следует вернуться в Омск, чтобы поговорить с Кукумбергом. Ведь только он был способен сделать оружие против «серого», которое поможет продвинуться дальше.

Теперь схема этого «лучевого оружия» была предельно ясна и самому Андрею – четыре пакаля должны бросать «зайчики» на пятый пакаль, который и создаст верный «дважды отраженный» луч. Пятый – это «личный» пакаль Андрея. Во время Омской схватки с «серым» это было доказано. Но понимание схемы не означало, что Лунёв может сконструировать и изготовить реальный «гиперболоид», на порядок мощнее импровизированного прототипа и не зависящий от солнечного света. Для этого требовался Кукумберг, а он находился где-то в Омске: либо в гостях у координатора первичной базы ЦИК Бернштейна, либо у военных.

Машина резко затормозила, и встряска отвлекла Андрея от размышлений.

– Приехали, – выглянув в окно, сказала сопровождающая квестеров женщина с необычным именем Виталия, координатор местной первичной базы ЦИК. – Оружие придется оставить у меня или сдать пилотам. В остальном никаких ограничений.

– А «дьюти-фри» тут далеко? – поинтересовался Каспер. – Полет ведь долгий.

– В самолете есть все, что вам потребуется, – Виталия улыбнулась. – Это ведь наш самолет, он прекрасно оборудован. Спальные места, душевые, всевозможные запасы, развлечения. Фактически это небольшой летающий дом. В нем можно спокойно прожить хоть целый месяц.

– Месяц не месяц, а суток на трое я завалился бы в какую-нибудь берлогу, – Каспер мечтательно вздохнул. – Когда нормально спал, уже и не припомню.

Ворота сдвинулись в сторону, машина въехала на территорию, покружила по закоулкам, следуя малопонятной аэродромной разметке, и остановилась у трапа большого лайнера. Виталия выдвинула из-под сиденья дюралевый ящик, открыла и жестом предложила квестерам сложить в него оружие. Когда автоматы, пистолет, ножи и трофейный иноземный тесак были упакованы, Муха и Каспер ухватили ящик за ручки и выпрыгнули из микроавтобуса.

У трапа пассажиров встречали два стюарда и пилот. Парни приняли у квестеров оружейный ящик, а пилот молча пожал всем руки и жестом пригласил подниматься на борт. Сам он притормозил, чтобы обменяться с Виталией какими-то служебными документами.

Андрей шагнул на трап, но вдруг замер, обернулся и еще раз посмотрел на пилота. Тот сосредоточенно проставлял в прикрепленном к планшету листке какие-то галочки и цифры. Будто бы почувствовав взгляд Андрея, пилот поднял голову и одними глазами приказал пассажиру подниматься на борт.

Что конкретно в пилоте было не совсем правильным или необычным, Лунёв не понял. Но у Андрея почему-то возникло жесткое ощущение, что этот пилот чем-то напоминает… Мастера Игры. Может быть, имелось нечто знакомое в его фигуре или в манере держаться… сказать трудно. Но сходство присутствовало, это факт.

А еще к такому выводу подталкивали два других факта. Принимая человеческий облик, Мастер обожал рядиться в пилотов, вдобавок он только косился и молчал. Скорее всего, чтобы не выдать себя голосом.

«Но гораздо важней другое, – Андрей развернулся и двинулся по трапу. – Мастер Игры не дает новых подсказок, бонусов или малусов. А значит, я сделал верные выводы. Мы выиграли бой, но не битву. Этап Игры не закончился. И Мастер готов помочь нам вернуться на игровое поле. Ну что ж, мы тоже готовы вернуться. Как всегда – не вопрос».

* * *

Костя Каспер не любил летать. Не боялся, нет, просто не любил. Способ перемещения в пространстве был удобным, спору нет, но лично для Каспера почему-то более утомительным, чем долгие путешествия на колесном транспорте. Что конкретно утомляло Каспера? Он и сам не мог понять. Наверное, полнейшее безделье. Энергичная натура свежеиспеченного квестера требовала постоянного действия, смены впечатлений или хотя бы картинок за окном. А в самолете какие картинки?

Ну, пять минут можно поглазеть на облачные поля внизу, полюбоваться холодным чистым небом над ними, пощуриться от солнечных лучей. Еще пять минут можно поглазеть на пассажиров, полюбезничать со стюардессами, полистать журналы. А дальше что? Чем заняться? Даже час безделья нагонял на Каспера тоску, а уж трансатлантический перелет грозил и вовсе повергнуть квестера в полнейшее уныние. Единственным способом избежать этого было погружение в крепкий здоровый сон, но Касперу как назло не спалось. После встрясок в Омской зоне, а затем практически без паузы – в зоне под Буэнос-Айресом – в крови бурлил адреналин. Вроде бы прошло достаточно времени, чтобы успокоиться, но адреналин почему-то и не думал распадаться на составляющие. От этого Каспера по-прежнему слегка потряхивало и ему невыносимо хотелось двигаться.

Пытаясь снять напряжение в мышцах и успокоить нервы, Каспер после взлета полчаса бродил по салону самолета, но это не сильно помогло. Тело вроде бы расслабилось, но нервные подергивания не прошли. Заметив, что квестер слегка не в себе, один из стюардов, явно не впервые столкнувшийся с такой реакцией, сходил в свою кухоньку и прикатил тележку, на которой красиво поблескивал бокал с прослойкой виски между кубиками льда.

Каспер поначалу засомневался, прилично ли штатному квестеру квасить в одно лицо, но и это сомнение стюард разрешил легко и непринужденно. Он достал три пустых стакана и поставил рядом с приготовленной для Кости порцией горячительно-освежающего. То есть к распитию приглашалась вся квест-группа, но Лунёв и Муха дремали, а Бибик и вовсе похрапывал. Так что совесть Каспера теперь была чиста. То, что друзья как бы решили пропустить, не лишало Каспера права принять. Так он и сделал.

– Шотландский, – вдруг, принюхавшись, проронил Муха, не открывая глаз.

– Налить? – спросил стюард.

– Нет, – Муха приложил палец к губам и повернулся на бок, насколько это было возможно в кресле. Глаз при этом он так и не открыл.

– А мне еще полстаканчика, – шепотом произнес Каспер и протянул стюарду свой бокал. – Что-то не спится. Лед не надо.

– Как скажете, – парень с пониманием усмехнулся.

Он поставил бокал на тележку, достал с полочки бутылку виски, но налить не успел. Неожиданно весь самолет задрожал, словно в приступе лихорадки, и стюарду пришлось остановить процесс, чтобы не расплескать напиток.

– Это что, турбулентность? – Каспер зачем-то заглянул в иллюминатор. – Мы где, над Атлантикой?

– Да, – ответил стюард. – Нормальное явление. Здесь частенько трясет.

– Главное, чтобы народ не проснулся, – Каспер перевел взгляд на спящих товарищей. – Вымотались все…

– Скоро закончится, – заверил стюард.

Вибрация действительно вскоре прекратилась, и парень все-таки налил Касперу «полстаканчика». Квестер отсалютовал ему бокалом, но выпить так и не сумел. Даже не успел донести до рта.

Каспер вдруг вытаращился в полнейшем изумлении на шторку, которая отделяла «переговорный отсек», нечто вроде бизнес-класса в обычном самолете, от остального салона.

Стюард, увидев странную гримасу на лице пассажира, обернулся и тоже замер.

Самолет в ту же секунду затрясся в новом припадке, более сильном, затем что-то оглушительно громыхнуло, двигатели резко сменили тональность, а еще через миг наступила полная тишина. При этом никакого внутреннего ощущения, что самолет меняет высоту, у пассажиров не было. Как не было и ощущения движения вперед. Лайнер будто завис в воздухе.

Но ни стюарда, ни Каспера это все уже не удивило. Ведь они не только слышали и чувствовали, что происходит неладное, но еще и видели это. По узким перегородкам и занавеске, отделяя кабину и переднюю часть салона от остального внутреннего пространства самолета, медленно расползалась черная клякса с подвижными краями.

Именно так выглядел типичный разлом реальности.

– Спокойно, – непонятно себе или стюарду хрипло сказал Каспер. – Это не на самом деле. Даже свет не погас и вентиляция работает. Это сон!

– Очень уж натуральный, – так же хрипло возразил стюард.

– Прилетели? – по-прежнему не открывая глаз, спросил Муха.

– Вроде того, – Каспер привстал и толкнул товарища в плечо. – Просыпайся! Мы влипли!

– Во что опять? – Михаил Мухин открыл глаза и в следующую секунду резко сел. – Твою мать!

Его возглас разбудил всех остальных и заставил, наконец, выглянуть из служебных помещений оставшихся в салоне членов экипажа – еще одного стюарда и стюардессу.

– Иван Дмитриевич! – почему-то воскликнула девушка и дернулась вперед, будто бы собираясь нырнуть в разлом.

– Соня, без паники! – Ее придержал второй стюард. – С командиром все будет в порядке!

– Он же… там… это ведь… разлом?!

– Это разлом, но на другой стороне все так же, как здесь, – вмешался заспанный Бибик. – Я много раз такое видел. Помню, на стене одного дома был разлом. Я обошел по кругу, в дом заглянул, а там, изнутри на этой же стене, такая же клякса и ничего больше.

– А может и вовсе ничего не быть, – предположил Муха.

– Тоже вариант, – Бибик кивнул. – Так что, барышня, ваш друг прав, незачем паниковать, пилоты, скорее всего, в порядке. Другое дело, что состыковаться с ними не получится.

– Можно наружу выйти и поверху до кабины добраться, – деловито заявил Муха. – Разлом за пределы самолета не выходит. Видите, где края трепыхаются? Внутри салона.

– Тогда лучше понизу, через багажный отсек и техническое пространство, – подхватил и развил идею первый стюард.

– А вот в пол разлом как раз уходит, – Муха покачал головой.

– Я проверю, – стюард откатил тележку в сторону.

– Вы… – стюардесса Соня судорожно вздохнула и нервно смяла полу форменного жакета, – так спокойно… рассуждаете! Это ведь разлом! Мы можем тут погибнуть!

– Ничего не случится, – Бибик добавил в голос басовитых уверенных ноток. – Самолет завис, но это мелочь.

– Мелочь?! – глаза у Сони округлились от возмущения.

– Конечно. Это ведь гарантирует, что он не упадет. И это главное.

– Почему вы так уверены?!

– Потому, что плавали, – ответил вместо Бибика совладавший с эмоциями Каспер. – На одном корабле тоже есть разлом, половина днища – одна большая черная дыра, а не тонет посудина. Даже не качается. Так и здесь. Хотя это, конечно, вдвое круче – на такой высоте, и вдруг разлом!

– В иллюминаторы кто-нибудь смотрел? – вдруг спросил молчавший до сих пор Андрей.

– Сейчас! – Каспер выглянул в окошко по правому борту.

Второй стюард тем временем прильнул к иллюминатору слева. За бортом разливался рассвет, поэтому видимость поначалу была приличная, но наблюдатели ничего примечательного не увидели. Чуть позже самолет окутала белесая дымка, и Каспер первым отлип от иллюминатора.

– Туман какой-то собрался. Как думаете, аномальный?

– Думаю, нас накрыл инверсионный след, – заявил второй стюард. – Мы остановились, а тянувшиеся за нами облачка по инерции продолжили движение. Скоро развеются.

– Поверим специалисту, – Каспер кивнул и обернулся к вернувшемуся из технического отсека первому стюарду: – Ну что там?

– Похоже, клякса расползлась по всему просвету, – парень вздохнул. – И даже ниже.

– То есть, снизу разлом не ограничен корпусом самолета? – уточнил Андрей.

– Я не знаю, но похоже, что так.

– Ты это хотел выяснить? – Каспер кивком указал на окошко. – А зачем?

– Чтобы ясно представлять себе картину, – Андрей приблизился к разлому и внимательно изучил его края.

– Как же Иван Дмитриевич, Коля и Семенов? – вновь подала голос стюардесса. – Как мы с ними состыкуемся?

– А надо? – на девушку искоса взглянул Каспер.

– Вы серьезно?! – Соня похлопала глазами. – Их надо выручать!

– А может, нас надо выручать?

– Вы действительно не понимаете или прикидываетесь?! У нас тут все, а у них одна бутылка воды на троих! Даже завтрака нет!

– А, ну в этом смысле… – Каспер кивнул, – тогда их надо выручать. Не слишком срочно, конечно…

– Холодно там, блин, и давление низкое, но если постараться… – произнес Муха задумчиво.

– Ты реально собрался попасть в кабину снаружи? – удивленно спросил Каспер. – Ты долбанулся? Как ты выберешься на крышу… или как ее правильно назвать? И как потом в кабину попадешь? Мало того, что это нереально, так за бортом еще и мороз минус пятьдесят! И разгерметизация будет! Очнись!

– А какие варианты? – Муха невозмутимо взглянул на Каспера и пожал плечами.

– Так, стоп, – вмешался Бибик и поднял руки, как рефери, разнимающий готовых сцепиться хоккеистов. – Куда-то вас понесло… не туда. Никакой самодеятельностью мы заниматься не будем. Сейчас Андрей достанет пакали, мы возьмемся друг за друга и умотаем отсюда в один миг.

– А как же пилоты?! – вновь возмутилась Соня. – Мы отсюда упакалим, а они что, пусть погибают от голода?

– Могут и от холода, – заметил Муха. – Или задохнутся. То, что в салоне не вырубился свет и почему-то по-прежнему работают кондиционеры, ничего не значит. Все может вырубиться в любой момент.

– Я и говорю! Это же кошмар!

– Спокойно, барышня! – Бибик повысил голос. – Мы внимательно посмотрим и запомним, какие конкретно артефакты, в каком положении и с какой силой Андрей столкнет! Это поможет подготовленной и экипированной спасательной команде прыгнуть прямиком сюда. Устраивает вас такой план?

– Нет! Спасатели должны прыгать не сюда, а в кабину! И когда это случится? Через сутки? А вот товарищ сказал, что все может вырубиться в любую минуту!

– Мы сделаем все, чтобы спасатели прилетели… точнее, прыгнули сюда, как можно скорее.

– Неужели нет другого варианта?!

– К сожалению, нет, – спокойно завершил спор Лунёв и достал из кармана пакали. – Вы все по-своему правы. Но в первую очередь прав Бибик. Оставаться рядом с разломом опасно. Это аномальное явление. То есть вещь по определению непредсказуемая. Невозможно предугадать, что может случиться в любую секунду. И единственная защита в такой ситуации – расстояние. Нам следует немедленно покинуть зону разлома. Подойдите все, возьмитесь за меня, будем прыгать отсюда куда подальше.

Каспер первым выполнил приказ. Вернее, попытался его выполнить. Он встал с кресла, сделал шаг к Лунёву, даже протянул руку, но ухватиться за ремень, как делал это обычно, когда предстояло перемещение с помощью пакалей, Каспер не успел. Андрей вдруг резко обернулся и подался в сторону разлома, словно что-то услышал. В результате Каспер поймал лишь пустоту и тоже обернулся в надежде понять, что случилось.

Увидеть то же, что и Лунёв, квестер не успел. Заметил только нечто, мелькнувшее на краю поля зрения. Касперу показалось, что это была рука с зажатым в ней непонятным предметом. Будто бы кто-то на миг появился из разлома реальности и взмахнул рукой, а затем нырнул обратно в непроницаемую темноту. Каспер не смог разглядеть, кто это был и что за предмет он сжимал в руке. Костя уловил только два нюанса: одежда на незнакомце была не серая, а пятнистая, вроде устаревшего камуфляжа, и предмет в руке был не оружием. Даже на необычное, напоминающее эстафетную палочку или беспроводной микрофон оружие «серых» он не походил. Предмет имел форму необычного цветка, который в последний момент резко сложился в плотный бутон.

Но все это Каспер осознал позже. В растянувшуюся, как резина, секунду он понял гораздо меньше. Да если честно, он понял лишь одно: кто-то выглянул из разлома и атаковал квестеров. И сделал это в самый неподходящий момент – когда они собрались прыгнуть из опасной зоны «куда подальше», как выразился Андрей.

Лунёв все-таки сложил пакали, и все, кто был с ним рядом, попали в поле действия артефактов, но то, что случилось дальше, не укладывалось ни в какие рамки. Каспер вдруг почувствовал, что неодолимая сила буквально складывает его пополам, подкидывает и загоняет, как мяч в корзину, в узкий темный ящик. В пояснице что-то хрустнуло, правое колено ударило в нижнюю челюсть, и Костя почувствовал себя консервированным овощем – в тесной банке, неспособным двигаться и, вероятно, обреченным задохнуться и прокиснуть в ближайшие пару минут.

Каспера охватила паника, он попытался двигаться, даже биться в стенки темницы и, как ни странно, у него получилось. Ящик, в который он «сыграл», оказался не таким уж тесным и прочным. Сначала стенки откликнулись пластмассовым гулом, затем затрещали, и после того, как ему удалось двинуть в стенку левым коленом, ящик почти открылся. Крышка оказалась боковой. Чувствуя, что она подается, Каспер еще раз двинул коленом и добавил локтем. Крышка пошла вперед и вверх, Каспер подтолкнул ее рукой, но не рассчитал, ударил слишком сильно, а потому подался вперед и вывалился из ящика.

Снаружи было светло и тепло, но обрадоваться этому Каспер не успел. Оказалось, ящик был закреплен на довольно приличной высоте, почти в человеческий рост. Вот с этой высоты Костя и рухнул на покрытую войлочной подстилкой, но все равно достаточно твердую поверхность.

* * *

Андрей так и не понял, успел ли кто-то взяться за ремень. Квестеры протянули руки, да и стюарды с Соней вроде бы тоже подались в сторону Лунёва, но чем это закончилось, Андрей не увидел и не почувствовал. Ровно в эту же секунду ситуация вдруг резко изменилась. Из разлома частично появился некто в камуфляже и с непонятной штуковиной в руке.

Разглядеть пришельца или принесенный им предмет Лунёв не успел, несмотря на свою хваленую реакцию. Но незнакомец, похоже, и не появлялся полностью. Из беспросветной черноты показались половина тела и часть лица, пришелец направил на Андрея странный предмет и тут же подался назад.

Загадочный предмет в руке у неизвестного напоминал бутон серебристого цветка, который вмиг раскрылся, а затем так же мгновенно сложился. И все. Никаких спецэффектов, вроде звука выстрела или вспышки не было. Был просто бесшумный всплеск лепестков странного «цветка». А вот последствия, в отличие от спецэффектов, были.

Во-первых, Андрея отбросило назад, прямиком на угловатый передвижной столик, на котором стюард привозил напитки Касперу. Лунёв опрокинул столик и крепко приложился к нему затылком. От удара у него даже на миг потемнело в глазах.

Во-вторых, Андрей невольно брякнул пакалями. Именно так, не сложил их, не ударил, как в миниатюрные литавры, а слегка брякнул вещицами друг о друга. Может быть, поэтому дальше все получилось не как хотелось, а как попало – в прямом смысле.

Пакали не сработали. Точнее, они сработали, но вовсе не так, как Лунёв ожидал. Никакого перемещения в безопасное место не произошло. Андрей как был, так и остался в салоне самолета, на полу рядом с опрокинутой тележкой, только с другой стороны, метра на два ближе к хвосту салона. И, как оказалось, это был лучший вариант из нескольких возможных. Все, кто был поблизости от Лунёва, попали в гораздо более щекотливые ситуации, а некоторые и вовсе в беду.

Андрей резко сел, ощупал ссадину на затылке и оглянулся.

В поле зрения остался только Бибик. Невидимый и бесшумный «выстрел» непонятного оружия, похоже, зацепил и его. А быть может, квестер пострадал из-за сбоя в работе пакалей, Андрей не понял. Так или иначе, Бибик был в нокдауне. Его отбросило в сторону, прямиком на люк левого запасного выхода, и бывший полковник врезался головой в иллюминатор на двери. Да так прилично врезался, что даже проломил защитный пластик на иллюминаторе. Теперь Бибик медленно приходил в себя, сидя на полу спиной к двери.

Андрей оперся о ближайшее кресло и встал, но тут же снова присел, чтобы поднять выпавшие из рук пакали. Один лежал прямо перед ним, а вот второй куда-то закатился. Лунёв пошарил взглядом и одновременно ощупал карманы. Три пакаля были на месте. Вместе с поднятым – четыре. А вот пятый как в воду канул. Причем по закону подлости потерялся самый ценный артефакт, так называемый «джокер».

Лунёв снова привстал, надеясь обнаружить вещицу чуть дальше, где-нибудь на уровне запасных выходов или у разлома, но ничего не обнаружил. Зато он вдруг понял, куда запропастился еще один из его спутников. Багажная полка почти над ухом у Лунёва внезапно заскрипела, затряслась, а чуть позже загудела от удара. Били изнутри. Андрей протянул руку, чтобы открыть ящик, но не успел этого сделать. Изнутри последовал еще один удар, и дверца распахнулась. А следом из багажного ящика вывалился Каспер. Андрей ринулся было, чтобы подхватить пикирующего на пол товарища, но вновь не успел. Костя мешком рухнул на пол и застонал.

– О-о, как больно! – Каспер повозился, пытаясь принять удобное положение. – Я спину сломал! Ног не чувствую!

– Спокойно, – Андрей присел над квестером. – Попробуй согнуть левую. Теперь правую. Все работает, ты просто ушибся.

– Где эта сволочь?! – вдруг пронесся по салону грозный вопль. – Яйца ему оторву!

Следом за воплем по салону, едва не затоптав приятелей, пронесся и тот, кто его издал. Это был Муха, который невольно перешел в режим полувменяемого и абсолютно невежливого, но зато очень быстрого и сильного бойца. Его ураганный забег каким-то чудом завершился до разлома. По идее, набранная Мухой скорость должна была сыграть с ним злую шутку, но Михаил успел в последний миг зацепиться за спинку кресла и сменил траекторию. В результате он распластался по борту, а точнее, по двери правого запасного выхода, точно напротив Бибика. Муху заметно трясло, но в глазах у него довольно быстро появились проблески мысли. Все-таки тренировки на протяжении четырех предыдущих квестов не прошли даром, Михаил научился достаточно быстро брать себя в руки.

– Есть подозрение, что не в сволочи дело, – сказал Андрей и помахал рукой у Мухи перед носом. – Ты меня видишь? Муха, ты здесь?

– В порядке… – хрипло выдохнул Мухин. – Что это было? Я сквозь пол провалился. Этот… из разлома дулю свою направил… я моргнуть не успел, как – бац! – и лежу в багажном отделении.

– Значит, не померещилось, – Андрей кивнул. – Уже хорошо.

– Я тоже… видел, – простонал Каспер. – Спина болит! Андрей, у меня позвоночник точно не сломан?

– Анальгина у стюардов попроси, – посоветовал Муха, отлепляясь от стенки. – Где они, кстати?

– Я здесь, – подал голос один из стюардов. – Под сиденьем… меня зажало… шею…

– Вот это номер, – заглянув под сиденье, проронил Муха. – Как ты туда забрался? Тут ведь промежуток… голову никак не просунуть. Туловище – и подавно. А ты, получается, либо то, либо другое все-таки просунул.

– Я не знаю, как это получилось, но… ни туда ни сюда… – стюард смущенно хмыкнул, – как будто здесь родился и вырос…

– Материализовался, – вдруг подал голос Бибик.

– Очухался, – Муха обернулся к Бибику. – Как самочувствие?

– Ты сам себе ответил раньше, чем спросил, – ворчливо заявил Бибик. – Очухался. Я видел, что произошло на самом деле. Этот гад стрелял не во всех, только в Андрея. А разметало нас уже после, когда пакали стукнулись.

– То есть «упакалить» отсюда, как выразилась девушка, не вышло, – Муха невесело усмехнулся.

– Вышло, только не на ту дистанцию, – Бибик, кряхтя, поднялся, подошел и тоже заглянул под кресло. – Мы все сначала исчезли, как, впрочем, и полагается, но потом снова тут материализовались. Железка крепкая, не отогнешь. Надо кресло отвинчивать. Пассатижи есть на борту?

– В подсобке… – прохрипел стюард. – Вы у Сергея спросите, он найдет.

– Сначала самого Сергея найти бы, – Бибик повертел головой. – Эй, экипаж! Сергей, Соня, вы где? Отзовитесь!

– Почему они молчат? – просипел стюард. – Может, они в багажном?

– Муха, они не в багажном?

– Не видел их там.

– Тогда боюсь даже предположить, – негромко произнес Каспер и взглядом указал на иллюминатор.

– Типун тебе, – буркнул Бибик и кивком велел Мухе выглянуть в иллюминатор.

– Чего там смотреть? – себе под нос пробормотал Муха. – Если их туда выкинуло, то кирдык. Смотри – не смотри…

– Муха, без комментариев, – строго приказал Андрей. – Что видишь?

– Облака, – Муха выглянул в иллюминатор. – И все, пожалуй. По левому борту чисто.

Он переместился к правому борту.

– Здесь тоже облака… – Муха вдруг встрепенулся. – Ох, ты, еж! Деваха наша загорает! На крыле!

– Какой там загорает, минус полста за бортом! – К иллюминатору, забыв о боли в спине, подскочил Каспер. – Надо ее вытаскивать! В смысле – затаскивать!

– И разгерметизировать тут все? – Муха неодобрительно покосился на Каспера.

– Она же рядом, прямо перед дверью!

– И что это дает?

– Да мы быстро! Цап ее, и сюда! Не бросать же деваху там!

– Каспер, спокойно! – приказал Андрей. – Иди в подсобку, ищи пассатижи. Муха, постучи девушке. Она еще жива?

– Да вроде ничего, – Муха пожал плечами. – Даже странно. Там давление никакое, кислорода мало и холод собачий, а она… ну ежится, но не синеет, озирается. Эй, красотка, алло!

Муха побарабанил по иллюминатору. Соня не услышала, но вскоре и сама сообразила, что лучше не озираться, а обратить внимание на иллюминаторы. Приседая, осторожно, по сантиметрам, она приблизилась к борту и заглянула в иллюминатор. И наткнулась взглядом на Муху.

В глазах у стюардессы отражался настолько натуральный ужас, что у Мухи с лица тотчас сползла циничная ухмылка. Он как мог ободряюще улыбнулся, кивнул и принялся бестолково жестикулировать, как бы объясняя Соне, что план ее спасения будет разработан с минуты на минуту.

– Пар почти не идет, – заметил Бибик, прильнувший к соседнему иллюминатору. – Она что-то говорит, но пара мало. И никакого инея. Не знай я, где мы зависли, подумал бы, что за бортом плюс десять, а не минус пятьдесят. И дышит она, смотрите, ровно. Значит, и давление с кислородом на уровне.

– Ну что, открывать? – Муха обернулся.

– Можно еще минуту-другую подождать, для надежности, – Бибик качнул головой. – Раз уж такое дело. Или не ждать. Андрей… что скажешь?

– Открываем, – решил Андрей. – Только пристегнитесь на всякий случай.

– Вы что… – прохрипел стюард, – нельзя!

– Я нашел пассатижи! – В салоне вновь появился Каспер.

– Не отвинчивай его пока, – сказал Муха. – Сядь, пристегнись.

– И на разлом поглядывай, – добавил Бибик. – Если вдруг появится тот гад…

– Я ему в нос, – деловито заявил Каспер. – С ноги!

– Ну да, – Бибик вздохнул, словно признавая, что идея бессмысленная. – Ладно, можешь не поглядывать.

– Ты открываешь, я затягиваю девушку, и сразу закрываешь, – сказал Андрей Мухе. – Бибик, страхуешь.

– Это идиотский эксперимент! – прохрипел стюард. – Вас вышвырнет из самолета, не успеете моргнуть! Вы с ума сошли!

– Мы-то? – в ответ ухмыльнулся Муха. – Это ты угадал. Сошли. И давно. Еще когда в квестеры подались.

– Ты не волнуйся, – к стюарду наклонился Каспер, – как тебя?

– Захар.

– Не волнуйся, Захар, все будет хорошо. Мы не в первой аномальной зоне. В них частенько такое бывает.

– Какое?! Хорошо и плохо меняются местами?! Законы физики по боку идут? Молодецкая дурь побеждает логику?!

– Второй вариант. А что тебя удивляет? Это ведь Зона, дружок. Здесь важно только то, что ты видишь, ощущаешь, слышишь. Логично только то, что можно проверить на практике, здесь и сейчас, а любая теория тут – пшик, пустой звук, ноль без палочки.

– Законы физики работают везде и всегда!

– Это говорит человек, который материализовался с хомутом из кресла на шее, да еще внутри самолета, застрявшего в небе, словно комар в янтаре! – Каспер всплеснул руками. – Ты сам себя слышишь, Захар? В зонах разломов все законы физики приходится писать заново. А чтобы правильно их записать, нужны безумные эксперименты. Понимаешь, нет?

Захар не ответил, только возмущенно промычал что-то невнятное.

– Три, два, один! – отсчитал Бибик.

– Поехали!

Дверь распахнулась без малейших проблем. И с вызволением Сони из «воздушного плена» тоже не возникло особых сложностей. Андрею даже не пришлось выходить на крыло, чтобы помочь девушке. Она сама ввалилась в салон, едва не опрокинув спасателя.

Вместе с ней в самолет ворвалась волна свежего прохладного воздуха, но ни о каком «полтиннике» ниже нуля речь идти не могла. За бортом было от силы плюс десять, как и предполагал Бибик. И воздух был вполне пригодный для дыхания, не слишком разреженный. Андрей даже придержал Муху, когда тот начал, как договаривались, закрывать люк.

– Чего? – удивленно спросил квестер.

– Погоди, я что-то увидел, – Андрей выглянул наружу.

– А погодка тут ничего, – в люк выглянул и неугомонный Муха. – Туманно, но не как в приморье. Сухой туман, не зябкий. Что ты увидел?

– Вон там, гляди, – Андрей указал вперед, почти на самый край огромного крыла.

– Туман мешает, – Муха вытянул шею. – А-а, вижу… похоже на… пакаль? Местный? Или один из твоих?

– Пока не знаю, – Андрей решительно выбрался на крыло.

– Я с тобой, – Муха тоже шагнул наружу.

– Стоять! – рявкнул из салона Бибик. – Вы, конечно, орлы, но это ведь только в душе! Крыльев-то у вас нет!

– Все нормально! – отмахнулся Муха. – Сам же видишь, здесь не опасно.

– Ты думаешь, если тут тепло и дышится легко, падать будет тоже комфортно? Стойте, говорю! У вас что, задница раскалилась, надо срочно охладить?! Хотя бы пять минут потерпите! Сейчас веревку поищем!

– Ну что, потерпим? – Муха взглянул на Андрея.

– Поступим проще, – Лунёв достал из кармана пакали. – Два тебе, на всякий случай, а два мне. Если сорвусь, хлопну и…

– Сыграешь в багажный ящик, – как частенько бывало, двусмысленно пошутил Муха. – Но вернешься на борт, это верно. Хороший план.

– О чем и речь, – Андрей спрятал свои пакали в карман.

В салоне вдруг что-то громыхнуло, Каспер коротко вскрикнул, а Бибик выматерился. Муха непроизвольно обернулся. Оказывается, ничего страшного не произошло, отправленный на поиски веревки Каспер запнулся о тележку. Муха вновь развернулся к Лунёву и вдруг обнаружил, что Андрей почти добрался до того места, где лежал пакаль.

– Ты все равно осторожно там, а то… – Муха оборвал фразу.

Андрея на крыле больше не было. Когда Мухин начинал говорить, он еще был, но на «а то» – исчез. Не упал, не улетел и даже не испарился. Просто исчез…

…Что интересно, с точки зрения Лунёва, все выглядело практически так же.

Андрей подошел к краю и замер на секунду, прислушиваясь. Там, где он стоял, было тихо, но казалось, что буквально в метре от среза крыла дует сильный ветер. Да и холодом оттуда веяло, словно из открытой дверцы морозильной камеры. Но там, где очутился Андрей, было тихо и относительно тепло.

Отметив эту странность, Лунёв решил на время прервать наблюдения, нагнулся и поднял пакаль. Это был тот самый зеркальный «джокер», потерянный в момент неудачного перемещения. Затем Лунёв выпрямился и встретился взглядом с Мухой. Квестер как раз произносил «а то».

И вдруг Муха исчез. Вместе с самолетом. А Лунёв остался. Один, на неизвестной высоте над уровнем моря и абсолютно без опоры под ногами. И это не фигура речи. Опоры не было, однако Андрей не падал. Он висел в пространстве, подобно исчезнувшему вдруг самолету, и совершенно не понимал, что ему делать. Не понимал, может быть, впервые в жизни.

2. Воздушная Зона – Альфа-Вершина

Утверждая, что в зонах разломов не действуют законы физики, Каспер преувеличивал, но не слишком сильно. Где-то они работали исправно, где-то нарушались частично, а в отдельных местах и впрямь давали ощутимый сбой. То есть, если брать «среднюю температуру по больнице», получалось, что законы работают ровно наполовину. Воздушная Зона стала ярким тому примером. Андрей ощущал земное притяжение, а не кувыркался в невесомости, видел внизу облака, вверху солнце, но при этом не падал, не замерзал и не задыхался.

Помноженные на личный опыт ощущения подсказывали, что он находится на высоте примерно в три тысячи метров. Это не стыковалось с предыдущими событиями и наблюдениями, ведь самолет летел на высоте тысяч в десять, а все облака до сих пор плыли внизу, но это была наименьшая из странностей Воздушной зоны разлома. Другой, гораздо более интригующей странностью были непонятные, едва различимые линии, похожие на грани огромных кристаллов, которые рассекали окружающее пространство под разными углами.

Отливающие серебром тонкие линии, а лучше сказать – лучи возникали, исчезали, скрещивались и двигались из стороны в сторону, словно рисуя в небе какую-то масштабную картину. Было невозможно проследить, где начинаются лучи, их источники находились где-то очень высоко, но невидимым основанием для постепенно возникающего схематично-призрачного пейзажа стал тот самый воздушный уровень, на котором находился Андрей. То есть по ощущениям Лунёв по-прежнему висел в воздухе, а не стоял на невидимой тверди, но «опорная» часть пейзажа рисовалась как раз там, где находились подошвы его ботинок. Постепенно вокруг зависшего в воздухе человека возникало что-то вроде отливающего серебром полупрозрачного макета местности в натуральную величину.

Прошло не так уж много времени, и Андрей начал различать сотканный из лучей призрачный ландшафт. Было трудно понять, с какой реальной местности снята калька, но у Лунёва не было сомнений, что неведомый призрачный 3Д-принтер создает копию какого-то участка земной поверхности, а не очередное фантастическое «мармеладное королевство».

Что ж, если так, то эта странность имела хотя бы какую-то связь с реальностью, и это утешало. Что конкретно было утешительно? Пока Лунёв не мог ответить на этот вопрос. Впрочем, почему не мог? Мог. Увидев, что серебристые лучи вырисовывают копию реальной местности, Андрей вспомнил то, о чем всеми силами старался забыть, – историю с Шато Диаман, Бриллиантовым Замком. В той истории тоже имелось немало странностей, а главное – была высокотехнологичная маскировка упомянутого замка. Технология маскировки была другой, но идея схожая – Шато Диаман открывался лишь взгляду посвященных. Возможно, в Воздушной зоне происходило нечто подобное. Взгляду Андрея открывалось какое-то скрытое от любопытных глаз место.

За что такая честь? Это уже другой вопрос. Мало ли за что. Андрей давно понял, что задавать такие вопросы, а уж тем более греть голову в поисках ответов, – бессмысленное занятие, напрасная трата времени. Обычно ответы приходили сами, когда наступал нужный момент. А если не приходили, значит, в этом не было необходимости. Ну, это как в случае с вопросом «в чем смысл жизни»? Возможно, ответ есть, но искать его бессмысленно. И это никакой не каламбур.

Когда лучи вычертили ландшафт – холмистую равнину, – процесс заметно ускорился, хотя следующий этап теоретически был более сложным. Лучи начали рисовать строения и сооружения. Прямые линии давались «принтеру» заметно проще пейзажных изгибов. В считаные секунды лучи начертили несколько дорог, пару красивых мостов между холмами, а затем принялись за «объемы». В течение нескольких минут на одном из холмов выросли дома и башни вполне современного, а быть может, и опережающего современность города.

Очень скоро полупрозрачный, серебристо-синий, играющий солнечными бликами объемный макет был завершен, и на какое-то время лучи взяли паузу. Они не исчезли, просто будто бы легли в дрейф над городом, схематически изображая облака. Но бездельничал «принтер» недолго. Лучи вновь протянулись к условной «земле» и приступили к третьему этапу созидания. Они начали рисовать жителей города.

Андрей приготовился увидеть каких-нибудь ангелоподобных существ, но неведомая машина рисовала вовсе не каких-то небожителей. Созданные ею полупрозрачные существа походили на вполне обычных людей. Толстых и тонких, высоких и коротышек, симпатичных и не очень. Но что самое удивительное, как только лучи прорисовывали очередного персонажа, он начинал двигаться, говорить и заниматься какими-то своими делами. Вернее, складывалось впечатление, что эти призрачные люди просто продолжали заниматься своими делами, а «прорисовка» предназначалась исключительно Андрею. То есть увиденный им загадочный «верхний» мир не был смоделирован и заработал по программе вот только что, а существовал в своем измерении прежде, но теперь его контуры стали видны и пришельцу из мира «нижнего».

Вместе с «прорисовкой» жителей воздушного мира вдруг появились звуки, и это окончательно придало «объемному макету» достоверность. Андрей ощутил, как погружается в атмосферу призрачного бытия, и единственное, что не давало ему поддаться этой «реальной иллюзии», – отсутствие опоры под ногами. Он чувствовал себя пловцом в очень соленой воде. Утонуть невозможно, но и подпрыгнуть или хотя бы шагнуть не получится, опоры-то нет. И как тогда передвигаться – непонятно. Плыть? Или все же попробовать идти?

В принципе, можно было не загружаться. Как сказано выше, ответы на большинство вопросов в подобных ситуациях приходят сами. Логика подсказывала, что раз уж воздушный город открылся Андрею, на достигнутом он не остановится. Но кроме логики у Лунёва имелся еще и жизненный опыт. А он подсказывал, что так-то оно так, но лучше быть готовым к неожиданностям, хотя бы в базовом варианте. Вроде бы противоречие – то не искать ответы, которые через пару минут потеряют смысл, то – готовиться, но если вдуматься, никакого противоречия тут нет. Цитируя мудрый народ: «На бога надейся, да сам не плошай». О глубинном смысле происходящего думать, возможно, пока не следовало, а вот к неизбежной встрече с призрачными жителями этого мира лучше было подготовиться.

Андрей окинул взглядом местность. Пока что жители не обращали на него особого внимания, но это ничего не значило. Обратят обязательно. Иначе зачем бы их показывали Андрею?

Последняя мысль показалась Лунёву странной, не слишком логичной, а потому будто бы чужой. Призраков показали Андрею, чтобы они же, призраки, обратили на него внимание? Какая связь? Может быть, наоборот? Чтобы он обратил на них внимание и не затоптал, когда будет гулять по городу?

Решить логическую загадку Андрей не успел. Она решилась сама. Несколько полупрозрачных фигур вблизи невысокого строения у ближайшей дороги вдруг засуетились, на пару секунд пропали из вида, а затем вновь появились и быстрым шагом направились в сторону Андрея.

В мешанине серебристых линий было трудно выделить глаза призрачных существ, но Лунёву показалось, что пару раз ему удалось уловить взгляды и выражения лиц местных жителей. Приветливыми их не назовешь. К тому же все эти схематичные призраки теперь были вооружены, и это тоже мешало поверить, что полупрозрачные существа рады гостю из «плотного» мира. Шесть из дюжины призраков держали в руках необычные, но вполне грозные секиры, а остальные – стрелковое оружие. Огнестрельное оно или лучевое, сказать сложно, но в его приличной дальнобойности сомневаться не приходилось. А еще у Андрея почему-то не появилось сомнений, что призрачное-то призрачное, а продырявить его «плотное» тело оружие сможет без труда. Или разрубить, если в ход пойдут секиры.

Откуда взялась эта уверенность, Лунёв не мог объяснить, так же, как и в случае с нелогичной мыслью о том, кто на кого обратит внимание. Чем-то эта ситуация напоминала ему один из предыдущих квестов, когда ход его мыслей пытался контролировать «серый». Но тогда у Андрея в кармане лежал обычный пакаль, при «технической поддержке» которого «серый» и сумел влезть в сознание квестера. Теперь же Лунёв был защищен от подобного взлома, в кармане у него лежал зеркальный «джокер», а зеркальные пакали не позволяли проделывать подобные штучки со своими владельцами. Однако ощущения казались очень похожими.

Призраки шли быстро, и в запасе у Андрея оставалось только несколько минут, за которые ему следовало сделать почти невозможное – научиться ходить по воздуху. Лунёв попытался все-таки найти опору под ногами, но у него ничего не вышло. Тогда он попробовал «плыть» и снова напрасно потратил драгоценное время. Ни идти, ни плыть по воздуху не получалось. Минимальный результат принесли припадочные дерганья в стиле перебравшего супермена – по инерции удавалось продвинуться на пару метров, но игра не стоила свеч. На создание «внутреннего импульса» тратилось слишком много энергии. То есть без точки опоры ни нормально, ни аномально двигаться не получалось, и тут не помогали никакие специальные навыки.

Андрей всегда думал, что если и попадет впросак, то это будет особо затейливый случай. Например, он встретится с врагом, который владеет техникой уникального ментального боя, или сражение произойдет в виртуальном пространстве, где реальный боец Лунёв ориентировался от силы на четверочку. Или Сезон Катастроф сделает «сказку былью», и Андрей наткнется на какого-нибудь натурализовавшегося мага. Но того, что непобедимым врагом станет обычный воздух, по меркам большинства людей – пустота, Андрей не мог и представить. И вот невообразимое становилось реальностью.

Лунёв еще раз попытался понять, как он может двигаться, не имея крыльев, пропеллера или реактивных установок, попробовал еще раз применить технику движения в воде, но вновь почти не сдвинулся с места. Вода все-таки более плотная среда, при должном ускорении на нее буквально можно опереться. С воздухом такие фокусы не проходили. Как быстро ни двигайся, как ни маши, а руки не станут крыльями, не та площадь опоры. Оставалось утешать себя мыслью, что «хотя бы не падаешь», и обреченно ждать развязки.

Когда прозрачно-серебристая дюжина местных воинов подошла вплотную, Андрею удалось разглядеть одежду и лица. Ничего примечательного в облачении призраков не было. Одежда напоминала простые, без лишних деталей комбинезоны, «двойки» и «тройки».

Комбинезоны поначалу напрягли, но вскоре Андрей расслабился. Комбезы местных ничем не походили на одинаковые обтягивающие, с непроницаемыми масками костюмы «серых». Вся одежда этих воинов имела свободный покрой и у всех призраков отличалась нюансами. Кто-то из одетых в «двойки» носил штаны и рубаху, кто-то – нечто вроде военной униформы. Отличались лишь те, кто щеголял жилетами с накладными карманами. Казалось бы, что можно придумать в плане дизайнерских изысков, работая с таким предметом одежды, как жилет? Призрачные портные сумели удивить даже не склонного к подобному чувству Андрея. Впрочем, при всем при этом общим знаменателем являлась функциональность одежды. Каждая деталь имела смысл – ничего лишнего.

Это относилось и к внешности призраков – если можно говорить о внешности у схематично-прозрачных существ. Никто из них не носил усов или бороды. Пострижены все были по-разному, но тоже в разумных пределах, обходились без кудрей и «хвостов».

На этом фоне, пожалуй, самыми яркими деталями внешности призраков оказались их лица. Вообще-то схематичные, словно сплетенные из серебристых проволочек макеты было трудно назвать лицами, но, что удивительно, каждое из лиц имело довольно характерные черты. Именно при взгляде на условные лица даже пришельцу становилось понятно, что призраки отличаются друг от друга не только ростом, очертаниями фигуры и жилетками. Андрею показалось даже, что он может определить их возраст. Например, один из них выглядел гораздо старше других. Но главным в этой «группе встречающих» был другой, не самый старший и не очень крупный, но с офицерской выправкой и поставленным голосом. Если, конечно, можно назвать «голосом» то, что услышал Андрей, когда призраки его окружили и лидер начал «говорить».

Больше всего издаваемые схематичным человеком звуки походили на завывания ветра. Призрак будто бы пел заунывную песню, периодически срываясь на гортанное дребезжание. На этот раз Андрей не слышал никаких «нелогичных мысленных подсказок», поэтому не понял из воя небесного воина ни слова. Он догадывался, что призрак предъявляет некие претензии, но и только.

– Вы меня простите, но я тут пролетом… – откашлявшись, сказал Андрей и едва заметно усмехнулся. – Языками вашими не владею.

– Говори, как ты умеешь. Чему вас только учат? Русский, да? – вдруг выпалил лидер призраков, казалось, на одном дыхании.

Переход с завываний на довольно чистый русский язык дался ему на удивление легко. Имелся лишь один нюанс.

– В обратном порядке, – Андрей покрутил пальцем против часовой. – Предложения должны идти в обратном порядке. Но смысл я уловил.

– Как сюда попал? Кто такой? Вот и хорошо, что понял.

– Снова… – Андрей опять покрутил пальцем, будто бы переводя вручную стрелки настенных часов. – Впрочем, неважно. Говорю же, пролетом. Разлом реальности в самолете возник, я попытался убраться оттуда, но застрял в вашем призрачном мире.

– Ты шпион! – Лидер с присвистом, словно в горле у него гулял сквозняк, рассмеялся. – Это в вашем мире бушующем призрачно все. Мозги не заговаривай! Зубы мне не парь!

– Даже комментировать не буду, – Андрей вздохнул. – Вы вообще в курсе, что между нашими мирами километры по вертикали плюс нехилая маскировка? А то и вовсе непреодолимая грань разных измерений.

– Пусть сидят вдвоем, чтобы после возгонки к предкам меньше было дезинфицировать, – призрак кивнул подручным. – В пелену его и к другому. Умник попался.

– А удобно, – невозмутимо заметил Андрей.

– Я говорил о дезинфекции камеры смертников в Башне Посланников. Но возгонки тебе не избежать. Уважаю. Крепкие нервы – это хорошо.

– Я понял, – Андрей усмехнулся. – И я говорил о другом. Удобно, когда выдают сначала концовку, а потом вводные фразы. Остается время обдумать ответ.

Призрак явно хотел сказать что-то еще, но почему-то передумал, сделал шаг назад и кивнул подручным. Андрею сильно хотелось «прощупать» призраков на предмет навыков рукопашного боя, но ему хватило ума и выдержки не затевать потасовку. И когда его схватили крепкие руки казалось бы бестелесных существ, Лунёв понял, что интуиция дала верную подсказку.

А когда один из призраков для острастки несильно ударил обушком секиры Андрея по бедру, Лунёв окончательно понял, что попал вовсе не в сказочную страну, где обитают безобидные эфирные существа. Все-таки призрачный вид был не натуральным видом существ, а фокусом восприятия. На деле «призраки» были вполне материальны. И оружие у них было тоже натуральное, не зря Андрея посетило предчувствие, что квест предстоит непростой. Из ряда вон выбивалось только отсутствие опоры под его ногами. Если «призраки» тоже материальны, на что опирались они?

Но это уже из другого сборника загадок. Из того, который Андрею придется листать, сидя в Башне Посланников.

«Интересно, посланников куда и к кому? На небо, к молчаливым предкам? Если «возгонкой» тут называют именно казнь, так оно и есть».

Призраки извлекли откуда-то большой кусок тончайшего полотна и накинули на Андрея. Коснувшись Лунёва, покрывало тотчас облепило его от шеи до ног и словно «село», как постиранные джинсы. Тонкий, но прочный кокон обездвижил Андрея окончательно.

Вот так. Непобедимый солдат, хранитель тайн, наемник, сталкер и квестер Андрей Лунёв, Старый за какой-то неполный час впервые в жизни попал в ситуацию, в которой не сумел разобраться, впервые не нашел выхода из этой ситуации, да еще и сдался без боя. Тоже впервые в жизни.

Да, все впервые, но ведь сразу в тройном размере. А вы говорите – герой!

* * *

Рассуждая о многообразии мира, мы всегда опускаем одну важную деталь: принцип. То, что объединяет, например, любые рощи, тайгу и джунгли или все моря, океаны и прочие водоемы. В основе каждой группы лежит единый принцип. Все леса состоят из деревьев, все водоемы наполнены водой, а все горы, например, это каменные глыбы. Такая же история с городами. Все города – это населенные пункты со строениями разной этажности для компактного проживания общин.

Города могут быть и некрупными, а строения могут иметь исключительно один этаж, и насчет компактности зачастую можно поспорить. Но принцип все равно соблюдается. Города созданы для общинного проживания и созданы людьми, а не природой. И даже если город находится черт знает где и населяют его не люди, а их полупрозрачные «схемы», принцип работает.

Относительно окружающих просторов призрачный город был весьма компактным. Зачем так себя ограничивать в жизненном пространстве? Андрей не понимал этого внизу, когда гулял или ездил по узким улочкам нормальных городов, не понимал этого и здесь. В Средние века все было понятно – городские стены служили укрытием. Но сейчас не было ни городских стен, ни смысла за ними прятаться, даже если бы они были. И все равно люди стремились забраться друг другу на голову, жить в тесных, шумных и неуютных типовых домах-муравейниках с «отличными» видами из окна. На помойку, на стены других домов или окна в окна с соседями. Класс! Мечта муравья!

На окраине «города-схемы» улицы были довольно широкими, а практически все дома имели палисадники с условной «зеленью», но чем ближе к центру, тем плотнее становилась застройка, выше дома и миниатюрнее «зеленые» газоны и клумбы. Все, как в любом из «нижних» городов.

Впрочем, не в любом. Все-таки этот город выглядел более технологичным, высотным и каким-то более стремительным, чем большинство старых европейских поселений. Особенно впечатляла та его часть, что занимала пространство между окраиной и центром. Она выглядела полным собранием цитат-новостроек со всей бурно развивающейся Азии. Особенно много было зданий, напоминающих небоскребы Шанхая, Гонконга и Сингапура. Так сказать, «не все китайцам копировать, пришло время новых плагиаторов». Что ж, призрачные строители могли собой гордиться, эта часть города производила действительно сильное впечатление. Только условной зелени здесь было уже совсем мало.

Сам центр, городское яблочко, был и вовсе лишен природных излишеств, а в плане архитектуры выглядел резким контрастом и с окраинами, и с кварталами небоскребов. Центральным зданием города был настоящий дворец в духе позднего Средневековья, словно вырубленный из огромной скалы. Готические башни, толстые стены, вычурные проемы окон и дверей в целом смотрелись очень даже неплохо, и при других обстоятельствах Андрей непременно полюбовался бы этой воплощенной в камне симфонией. Но сейчас Лунёву было не до архитектуры. Его везли связанным, в открытом восьмиколесном экипаже – неторопливом, но бесшумном, со вполне комфортными сиденьями, хотя со стороны напоминающем схематичное изображение БТР, только со срезанной верхней частью – в одну из башен этого дворца. Даже если не брать в расчет многозначительные обещания призраков насчет «возгонки», перспектива очутиться в заточении, пусть и внутри шедевра архитектуры, абсолютно не вдохновляла. Потому и любоваться будущей темницей совсем не хотелось.

К тому же, когда экипаж въехал на просторную площадь перед дворцом, нашлось на что поглазеть с большей пользой для дела. Почти посередине дворцовой площади, там, где у приличных людей стоит какая-нибудь колонна, стела или памятник, чернел разлом реальности. Форма и размеры у него были необычные, но Андрей ни на секунду не усомнился, что это именно разлом.

Черная клякса с бахромой подвижных «ложноножек» была вытянута, как лента в направлении дворца, но вовсе не прикидывалась ковровой дорожкой. Пятиметровая в ширину и метров двадцати в длину, она была перекручена на пол-оборота и замкнута в кольцо – эта часть ленты лежала чуть ниже уровня земли, но Андрей отлично ее видел. Серебристая штриховка схематичной брусчатки этому ничуть не мешала.

Ни с чем подобным Андрей прежде не сталкивался, но это вовсе не означало, что такого не может быть. Странный мир, странные жители, почему бы здесь не быть и странному разлому, в форме «односторонней» ленты Мебиуса?

Какую пользу можно было извлечь из этого факта? На первый взгляд – никакую. Хотя, если задуматься…

Лунёв поймал себя на мысли, что, задумываясь над здешним мироустройством, он рушит свою же теорию о бесполезности и даже вреде глобальных размышлений в полевых условиях. Буквально полчаса назад он рассуждал о том, что думать надо о тактике, а размышления о мироустройстве – трата времени, но теперь был вынужден признать свою ошибку. Теперь он вдруг осознал, что если понять, почему здешний разлом – это лента Мебиуса, можно будет понять и то, как выбраться из города, а потом и из этого воздушного мира.

Как возникла такая мысль – снова не очень-то логичная и странноватая, – или откуда она пришла? Это тоже было бы неплохо понять.

«Здесь вообще непочатый край умственной работы».

Экипаж остановился у парадного подъезда, и Андрей поднял взгляд на дворец. Его каменная масса, вблизи почему-то вовсе не казавшаяся схематичной, нависала и подавляла своей монументальностью.

«Занятно, что теперь я вижу не только детали, но и структуру, – мысленно отметил Андрей. – Постепенное привыкание к здешнему монохрому привело к автоматическому домысливанию и условному «расцвечиванию» города? Восприятие адаптируется, и сознание подгоняет картинку под привычные стереотипы? В этом случае мне грозят неприятности. Так я могу и забыть, что не местный, а значит, потерять всякое желание отсюда выбраться. Пока нет оснований беспокоиться, но схема вполне реальная, поэтому надо держать ее в уме. Как это сделать? Ну, пока-то нет проблем, имеется якорь, который удержит от привыкания – ходить по призрачной поверхности я не умею. Но в будущем, если научусь, придется что-то изобретать. Если, конечно, оно мне грозит – будущее».

Оценить внутреннее убранство дворца Андрею не удалось. Призрак, встретивший гостей на крыльце, провыл лидеру конвойной группы пару фраз на местном языке, и конвоиры потащили пленника вовсе не к парадным дверям, а куда-то в сторону. Минут через пять запыхавшиеся воины добрались до левого крыла дворца и внесли арестанта в просторное помещение. Похоже, это и была условная Башня Посланников – тюремная часть дворца.

Недолго повозившись, конвоиры ослабили «пелену», ловко обыскали Андрея, выгребли все содержимое карманов, включая пакали, затем окончательно развязали, бросили на койку и быстро ретировались.

Лунёв проводил их взглядом, оценил мощь дверей, за которыми скрылись призраки, и мысленно признал, что на данный момент проигрывает с крупным счетом. Выбраться из заточения у него не было пока никаких реальных возможностей. Что ж, если так, следовало их найти. Чтобы «пока» не затянулось до обещанной «возгонки».

Андрей окинул взглядом новое пристанище. В огромном зале – по площади с футбольное поле – помимо двух десятков казарменных коек имелся остров-пищеблок, похоже, что автоматический, туалетные кабинки у левой стены и несколько островков рабочих мест, напоминающих офисные. И во всей этой казарме-студии почти никого не было. Нет, где-то вдалеке, на другом краю зала, вроде бы бродили какие-то призрачные арестанты, но к «прихожей» и спальному островку они не приближались. А в непосредственной близости к дверям находился Андрей и… еще один «плотный»! Этот узник расположился на ближайшем офисном островке и был увлечен каким-то делом – он пялился на объемную проекцию принципиальной схемы какого-то непонятного агрегата…

* * *

Ни вторжение, ни реплики конвоиров, ни даже шум, почти грохот, с которым призрачные воины сгрузили Андрея на свободную койку, не смогли отвлечь «плотного» сокамерника от его увлекательного занятия – изучения этой большой объемной схемы. Издалека было не понять, что это на самом деле. Хлопки дверей – а подхваченные сквозняком тяжелые двери хлопнули дай бог! – не отвлекли «инженера». Сосед по огромной камере обратил внимание на изменение обстановки в целом и на появление Лунёва в частности лишь после того, как тот уселся на жесткой кровати и откашлялся.

– О-о! – «инженер» развернулся вместе с креслом. – Нашего полку прибыло! Понимаете меня?

В профиль «инженер» выглядел типичным «ботаном» неопределенного возраста и бесперспективного состояния здоровья. Для полноты картины не хватало толстых очков и сальных волос, стянутых в хвост. Но когда он развернулся в фас и встряхнулся, стало понятно, что все не так безнадежно.

Это был молодой, не старше тридцати, человек, довольно широкий в плечах и не такой уж субтильный. Во всяком случае, руки у него были крепкие, шея не карандашная, а грудные мышцы не обтягивали грудную клетку, а существенно ее дополняли. В целом «инженер» выглядел даже гармонично, как человек, который, конечно, слишком много сидит и работает головой, но не забывает хотя бы пару раз в неделю отмахать в бассейне километра полтора вольным стилем.

Лицо «инженера» тоже было не изможденное и серое, как бывает у многих любителей зависнуть в Сети, и глаза не запавшие с красными прожилками на белках. Лицо было улыбчивое, открытое, располагающее, здорового цвета, а глаза живые, в меру блестящие, умные.

– Понимаю, – не стал оттягивать неизбежное знакомство Андрей. – Редкая удача. Единственный сокамерник и сразу тебе и «плотный», и русский.

– Не единственный, – «сокамерник» расплылся в улыбке, довольно дружелюбной, и кивком указал куда-то в дальний угол гигантского зала, – там еще десять потерянных душ прячутся. Но, вы правы, они местные, «неплотные», как вы сказали. Мы с вами вдвоем тут такие. Разрешите представиться, Александр Александрович Беляев, среди своих – Сан Саныч, а в Сети – Феникс, двадцать семь лет, кандидат наук, холост, но есть девушка по имени Аня.

– Исчерпывающая информация, – Андрей недоверчиво хмыкнул. – Вы всем это рассказываете?

– Всем? – Сан Саныч Беляев на миг задумался. – Нет, что вы! Просто здесь мы с вами в особой ситуации… и мне подумалось, что лучше сразу установить доверительные отношения. Я не настаиваю, но… это все равно придется сделать, рано или поздно, по желанию или против воли. У меня, знаете, на даче соседка… наистервейшая особа! Мы года три ругались, потом еще три не разговаривали, а теперь пьем чай то у нее в беседке, то у меня на террасе. А куда деваться? Дачи через забор, приходится находить общий язык.

– Я понял вашу мысль, Сан Саныч, – Андрей усмехнулся и кивнул. – Пропустим лишние этапы, сразу к чаю.

– Я уже загрузил программу, – Беляев указал пальцем за плечо. – Через пять минут будет готов.

– Я образно.

– Я понял, но ведь и настоящий чай не помешает.

– Хорошо, не возражаю. Я Андрей Лунёв.

– Квестер?

– Да. Вы знаете о квестерах?

– И об Игре, и о «серых». Я знаю все.

– Откуда?

– Здесь у меня много свободного времени и неограниченный доступ к Сети. Чтобы не скучать, я анализирую информацию, размышляю и делаю выводы.

– В местной сети есть информация о проблемах «нижнего мира»?

– Нижнего мира? – Беляев усмехнулся. – Вы, Андрей, неверно представляете себе мироустройство. Наш с вами мир вовсе не какой-то там «нижний», и этот мир тоже далеко не «верхний», появляющийся только в лунную ночь, как в книгах у Желязного. Они вообще не соотносятся по высоте.

– Тогда в чем фокус? Они параллельны?

Лунёв без колебаний принял предложенный Фениксом стиль общения – говорить без скидок на возможные пробелы в знаниях и вероятную несообразительность собеседника. Как ни странно, беседа пошла легко, хоть Андрей и не был, как Беляев, кандидатом наук.

– Тоже нет, – вновь с улыбкой ответил Беляев. – У параллельных миров не может быть точек пересечения. Будь эти миры параллельными, мы никогда не попали бы сюда. И никакая информация из нашего мира сюда не проникла бы. Все устроено чуточку сложнее. Если коротко: миры существуют в одном и том же месте, но с минимальным сдвигом и потому не мешают друг другу.

– Вроде матрешек?

– Матрешек? – Сан Саныч на миг задумался. – Пример не самый удачный, но если угодно, да, вроде матрешек. Только внутренняя матрешка находится не по центру, а прижата к одной из стенок внешней. В этом месте и расположен переход из мира в мир. А почему вы не встаете? Идите сюда, в кресле удобнее беседовать. Я чаю вам налью, он уже готов.

Беляев выдвинул из-под стола второе кресло.

– Я пока не освоился… – Андрей невольно опустил взгляд на пол, гладкий и прозрачный, как байкальский лед.

– А-а, понимаю! – Беляев кивнул. – Вы думаете, что в этом мире не на что опереться? Типичный случай!

– Вы тоже так думали?

– Поначалу да, но быстро справился с этой проблемой, – Сан Саныч постучал каблуком по полу. – Видите? Это нормальный пол.

– Для вас.

– И для вас тоже, поверьте. Надо только настроиться. Выкиньте из головы мысль, что вы непонятным образом зависли на высоте… сколько вы там себе нафантазировали… три тысячи метров?

– Точно. Как вы догадались?

– Вижу, вы человек образованный и опытный, поэтому должны были сопоставить элементарные вещи: температуру воздуха, насыщенность кислородом, внутренние ощущения. И это правильный вывод, Андрей. Мы находимся на высокогорье, но не висим в воздухе, а сидим в башне, которая стоит на самой натуральной тверди. Эта часть города вообще вырублена из скалы, представляете? Целиком! Как храм в Петре, в Иордании, слышали о таком?

– Где «Индиану Джонса» снимали?

– Точно, серию с Шоном Коннери, – Беляев улыбнулся. – Моя любимая. Так вот, ваша проблема здесь.

Он постучал пальцем по виску.

– И не одна, – Андрей вздохнул и опустил ноги с койки, но пола так и не коснулся.

– Самокритика на месте, это хорошо, – Сан Саныч махнул рукой. – Вставайте, вставайте, у вас получится. Психологический барьер вам внушен альфийцами.

– Кем?

– Так в переводе на русский звучит самоназвание местного народа. Свой мир они называют Альфа-миром, страну – Долиной Ветров, а этот город называется Альфа-Вершина.

– «Тяжелая работа с Вершины слушать Ветер», – пробормотал Андрей себе под нос строчку из подсказки Мастера Игры. – Теперь понятно, к чему была эта строка. Действительно, тяжелая работа. Только не ветер слушать, а психологические барьеры ломать.

Он коснулся ногой пола. Носок ботинка вроде бы уперся в твердую поверхность, но сознание по-прежнему отказывалось признать ее достаточной опорой. Все равно что Андрей коснулся бы воды. Впрочем, это был явный прогресс. Пол воспринимался, пусть еще не как надежная опора, но уже и не как пустота.

– Вы настраивайтесь, настраивайтесь, – Беляев одобрительно покивал. – Эта Долина не единственная страна Альфа-мира, но она мало чем отличается от других долин. Этот мир богат горами, поэтому слово долина здесь стало синонимом страны. Так что тут в полной мере применима формула «Видел одну страну – видел все». Заметьте, я применил термин «страна», а не «государство». В Долинах государственный строй отсутствует за ненадобностью. Представляете? В связи с полной открытостью и глубокой взаимной интеграцией разумов местных жителей.

– Это как? Они все телепаты?

– Не совсем так. Обитатели Альфа-мира связаны совершеннейшей информационной сетью. Она и основа, и главное наполнение, и оболочка их цивилизации. Вот почему им не нужен аппарат государственного контроля. В альфа-сети жизнь каждого как на ладони. То есть, мысли друг друга они не читают, однако преступников здесь нет, общественные нормы и правила никто не нарушает, а решения принимаются действительно сообща, с учетом запросов, пожеланий и интересов всех и каждого.

– Идеальное общество?

– Более или менее.

– Однако мы сидим в Башне Посланников. То есть в тюремном блоке. Зачем он в идеальном обществе?

– В любом обществе есть люди с отклонениями. Так что здесь, в Башне Посланников Дворца Судеб, содержатся скорее душевнобольные и, простите, дефективные. Здесь они изолированы от общения с другими альфийцами.

– Здесь не работает информационная сеть?

– Работает, но в одностороннем порядке. Получать информацию здесь можно, а транслировать ее отсюда нельзя. Без особого на то разрешения. Теперь вставайте.

– Что?

– Вы поставили ноги на пол, – Беляев кивком указал на ноги Андрея. – Осталось перенести на них вес тела. Сделайте это.

Андрей подался вперед, но так и не встал.

– Не могу, – смущенно улыбнувшись, признался он.

– Не можете или не хотите? – Беляев тоже улыбнулся. – В чем реальная суть ваших сомнений? Насчет плотности пола вы все для себя решили, но остался еще какой-то якорь. Что вас удерживает?

– Хорошо, признаюсь. Я, наверное, подсознательно боюсь привыкнуть к этой реальности. Адаптация прошла очень быстро, и меня это сильно насторожило, даже напугало. Мне кажется, если я начну здесь еще и ходить, то окончательно забуду, кто я и откуда. Потеряю связь с нормальным миром, застряну тут, потому что не буду знать, куда должен вернуться.

– Боитесь полной ассимиляции, – перевел для себя Сан Саныч. – Понимаю. И легко могу нейтрализовать все ваши опасения. У вас есть зеркальце или что-то подобное?

– Было, – Андрей хмыкнул, – даже три. Зеркальные пакали. Но их отняли альфийцы.

– Я одолжу, – Беляев выдвинул ящик стола и покопался в нем. – Вот! Походный бритвенный набор. Маленький баллончик с пеной, разовый станок и зеркальце. Это станет для вас отличным «якорем»! Каждый раз, когда вы будете смотреться в это зеркальце… вы ведь собираетесь хотя бы иногда бриться… вы увидите, что отличаетесь от альфийцев.

– Видеть и понимать – не одно и то же, – усомнился Андрей.

– Правильно. Но пусть вас это не тревожит. Глядя на альфийцев, вы станете воспринимать их вид как безусловную норму. Но, сравнивая себя и местных жителей, обнаружите разительный контраст, и это напомнит вам о реальном мире. Не сомневайтесь, способ проверенный.

– Так-то оно так, – Андрей вновь усмехнулся. – Но, боюсь, бритвенный набор не понадобится. Мне тут была обещана скорая «возгонка».

– О-о, эти «тонкие» шуточки! – Беляев рассмеялся. – Успокойтесь, Андрей, это было сказано для острастки. Даже скорее чтобы пощекотать нервы себе и окружающим. Толпа любит всякие жутики, а психология местной толпы ничуть не отличается от нашей. На самом деле никакие «возгонки к предкам» нам не грозят. Наш удел – сидеть в Башне до конца времен или до момента, когда вдруг случится нечто из ряда вон выходящее и нас будет выгодно обменять на что-то или кого-то. Как я уже сказал, в этом мире много Долин, идет торговля, да и с «нижним» миром бывают пересечения, как видите.

– Все-таки это мир «верхний»?

– Это я для удобства. На самом деле Альфа-мир почти двухмерный. То есть он трехмерный, плюс время, так же, как наш, но два из трех измерений пространства в нем находятся настолько близко одно к другому, что у него есть высота и ширина, но почти нет «глубины» в нашем понимании.

– Потому и разлом – лента Мебиуса?

– Вы весьма наблюдательны, Андрей! Ну да, видимая часть разлома именно такая. У нас разломы тоже кажутся двухмерными – высота и ширина… или длина и ширина, если он расположен по горизонтали. Но у нас разломы имеют глубину неведомой протяженности и обратную сторону, а тут лента разлома односторонняя и имеет лишь мизерную толщину. В этом главная разница, если не вдаваться слишком сильно в топологию. Поэтому поначалу все тут кажется схематичным и плоским, а объем оно обретает только после того, как восприятие «адаптируется» и мозг начинает «понимать», а на деле достраивать-выдумывать, какая линия ближе, какая дальше, чтобы создался умозрительный «объем». Не слишком сложно объясняю?

– Нормально. То есть, все тут плоское? Движущиеся картинки? Материализация кино? Иллюзия три дэ?

– Не совсем. Ведь третье измерение, пусть искаженное, тут все-таки имеется, и это не иллюзия. Все вокруг реально и объемно, но для нас оно становится таким лишь после адаптации восприятия. После привыкания, проще говоря. А если привычки нет – мы пролетаем мимо грани пересечения миров и видим от силы какой-то луч – «срез» этого мира. Кстати, здесь высокогорье, как мы выяснили, около трех километров над уровнем моря, но в нашем мире здесь все десять. Получается, прямо «сквозь» альфа-горы летают наши самолеты. И ни один еще не задел ни одной горы, настолько ничтожны по «толщине» их «срезы» в нашем мире.

– Один, похоже, задел, – возразил Андрей, – и даже «застрял» в альфа-горе. А на десерт получил альфа-разлом посреди салона.

– Это был ваш самолет? Что ж, случай из разряда «один на миллион». Но подозреваю, что дело не в «столкновении» с местной горой, ваш самолет просто вляпался в разлом. Тоже редчайшее явление, чтобы не разлом возник где-то, а что-то его «поймало», но тут сыграла злую шутку разница в строении миров. Вот ваш самолет и стал булавкой, которая их скрепила. А разлом сыграл роль замка этой булавки, закрепил сцепку миров. Так что теперь один и тот же разлом находится и в Альфа-мире, и в нашем. Но поверхность разлома в обоих мирах одна и та же, ведь у ленты Мебиуса нет изнанки.

– Получается, Игра с разломами, «серыми» и пакалями идет не только в нашем мире, но и в других мирах?

– Правильный вопрос, Андрей! Особенно верно то, что вы применили множественное число. Этот мир, как видите, несильно отличается от нашего. Да, он другой, но не принципиально. Это скорее странная схематичная вариация на тему нашего мира. Вероятно, есть еще немало подобных миров – искаженных моделей, отслоившихся по каким-то причинам и на каких-то этапах – не я придумал, но лучше не скажешь – от нашего. Понятна мысль?

– Еще как. Я сам из такого мира. По версии ученых, он отслоился в восьмом году и сольется с главной последовательностью пространственно-временного континуума не позже двадцатого.

– Очень грамотные сроки. Почти во всех существующих сейчас «отслойках» наступили не лучшие времена, и все они начались с восьмого, а судя по «траектории» закончатся к двадцатому. Возможно, это своего рода «сочувственные проблемы», ведь нестабильность в Главном мире началась тоже в восьмом и прогнозируется до двадцатого. Доживут ли «отслойки», вольются ли обратно в главный мир и с какими последствиями для него или же они продолжат свой путь, постепенно удаляясь от ГП ПВК, – вопросы другого порядка. Важно, что они есть и будут то и дело появляться в дальнейшем. Но все равно это лишь флер, аура, хвост кометы, инверсионный след, стружка. Главный мир – наш.

– Почему?

– Первейшее доказательство этому – Игра идет именно в нем.

– Здесь тоже есть разлом.

– Верно, есть разлом, но нет Игры! Вспомните, что сказали альфийцы, когда отбирали у вас пакали?

– Ничего не сказали.

– Верно! Потому что приняли их за ненужные побрякушки. И «серых» здесь не видели ни разу. А разлом альфийцы воспринимают как простое отражение проблем нашего мира. Понимаете? Или даже тень, несимпатичную, но практически безобидную. Нет, они не закрывают глаза на очевидное – я ведь говорю, в альфа-сети имеется любая информация, в том числе о Сезоне Катастроф, но альфийцы убеждены, что наши проблемы не коснутся их ни при каких раскладах.

– Вы давно здесь сидите? – неожиданно спросил Андрей.

Беляева этот вопрос снова заставил на миг задуматься, но в тупик не поставил. Он вновь улыбнулся и киношно прицелился в Лунёва пальцем.

– Мне нравится с вами беседовать, Андрей. Ощущение, что мы знакомы очень давно и можем обходиться без лишних слов. Можем даже опускать за ненадобностью целые фрагменты беседы! Это, не скрою, для меня удивительно. Да, я сижу здесь целую вечность и потому досконально изучил происходящее в нашем мире.

– С помощью альфа-сети? – в голосе Лунёва сквозило явное сомнение.

– Вы не верите в информационные сети?

– Я слишком старый, чтобы слепо в них верить. По крайней мере в Интернет. Эта сеть несовершенна. Чтобы добыть в ней крупицу достоверной информации, приходится перелопачивать огромные объемы всевозможного шлака. «Изводить единого слова ради тысячи тонн словесной руды». При этом надо умудриться не сойти с верного пути.

– «Умудриться», – Беляев, казалось, посмаковал слово. – Что ж, считайте меня мудрым. Нескромно так говорить, но… у меня нет другого объяснения. Не знаю, как это получается. Я вижу истинную суть вещей, даже когда мне пытаются подать события под жирным соусом. Суть все равно просвечивает сквозь любой жир. Может быть, это мой дар? Удивительно, что вы помните Маяковского.

– Я ведь сказал, что очень старый, – Андрей поднял руку. – Все-таки попробую встать. Вы продолжайте говорить, Сан Саныч, это мне помогает.

– Не вопрос, – вдруг проронил Беляев и подмигнул.

Андрей от неожиданности на миг замер, но уже в следующее мгновенье встал. И никуда не провалился. В сознании резко, вспышечно возникло понимание, что под ногами действительно нормальный пол, по которому можно ходить.

– Вы знаете даже больше, чем я думал, Сан Саныч. Откуда информация?

– Это неважно. Скажем, я откопал ее в библиотеке. У вас отлично получилось! – Сан Саныч поднял большой палец.

– Замечательно! – согласился Андрей и выдохнул с облегчением.

– Теперь идите! А я продолжу. Вы упустили один важный момент. В здешней сети есть данные не только из нашего мира, но еще информация из миров «отслоек». Ведь любой, кто попадает сюда, становится источником информации. Все, что удается «выкачать» из гостя, становится достоянием альфа-сети. Да, такие события происходят крайне редко, но происходят. На моей памяти вы пятый пришелец. Это, не считая меня самого. И другие четверо были вовсе не из нашего мира.

– Вот откуда вы знаете, что происходит в «отслойках»!

– И снова не спешите, Андрей! – Беляев зачем-то перешел на заговорщицкий полушепот: – Лишь трое были из отслоившихся, турбулентных миров! Хм… только что пришло в голову… «турбулентные миры»… как вам?

– Тоже неплохо. А откуда был четвертый?

– Я не знаю!

– Вы ведь знаете все.

– Вот именно, Андрей! Все, кроме этого! Альфа-сеть не смогла выкачать из него ни байта информации!

– И какой вывод? Это был не человек?

– Что тут сказать… – Беляев развел руками. – Домыслы не мой профиль.

– Назовите это гипотезой. Научные гипотезы это ваш профиль?

– Лукавство, – Сан Саныч вздохнул и покачал головой. – Но ладно, схитрим! Я убежден – в рамках гипотезы! – что это был человек из действительно другого мира. Не отслоившегося, не турбулентного, а другого, хотя опять же в чем-то схожего с нашим. Ведь выглядел он почти как человек. У него были странные черты лица и пропорции тела, но по большому счету… почти как человек.

– Он мог быть из нашего мира, но из другого времени, – заметил Андрей.

– Пространство, время… не суть важно! Ключевой момент – это совсем другое пространство или время. Совсем! Не «отслойка» с восьмого по двадцатый год, а нечто, лежащее далеко за пределами этих рамок! Очень далеко!

– Интересно. И где он теперь?

– Ушел, – Беляев пожал плечами.

– Просто ушел?

– Совершенно верно. Появился, походил по городу, будто бы что-то вынюхивая, и ушел. Только не спрашивайте куда. Я говорю «ушел», исключительно чтобы обозначить, что его здесь больше нет. Он, строго говоря, и не приходил. Просто появился, а затем просто исчез. Кстати сказать, альфийцы на его присутствие даже не отреагировали!

– Не заметили его?

– Заметили, в том-то и дело! Они расступались, когда он гулял по городу. Но не шарахались и, наоборот, не кланялись ему в пояс, а просто расступались. От силы – провожали взглядами. Я даже не знаю, с чем это сравнить, чтобы вам стало понятнее. Это выглядело… как… вот если бы вы в парадной форме приехали в лагерь первичной подготовки квестеров. К вам отнеслись бы с уважением, верно? Но вряд ли начали бы приставать, клянча автограф или задавая глупые вопросы. Расступались бы, смотрели вслед и не мешали уважаемому ветерану заниматься делами. Так было и здесь. Позже я узнал, что альфийцы назвали пришельца Идущим по Краю.

– Думаете, это был… – Андрей подвесил незаконченный вопрос и уставился на Беляева.

– Что вы хотите услышать? – Сан Саныч поерзал. – Думаю ли я, что это был замаскированный «серый»? Может быть. Но меня самого эта версия почему-то не устраивает.

– Но ведь вы на это намекали, когда говорили о совсем другом мире.

– Заметьте, я не говорил этого напрямую!

– Ваша совесть чиста, Сан Саныч, вы остались в рамках научного подхода. Но у меня другой подход, поэтому позволю себе сделать вывод, что поведение пришельца, реакция альфийцев плюс факт появления этого «ветерана» ниоткуда, а затем его бесследное исчезновение навели вас на мысль, что это был гость из «серого» мира или времени. Так? Не отвечайте, если не хотите.

– Вы ведь помните, наш мир главный, а все остальное – турбулентности или отслойки. Но управление Игрой не может осуществляться из какой-то там нестабильной «отслойки»! Однако в главном мире не может быть таких странных людей. Да и располагать генштаб на передовой – не лучшая идея. Какой я должен был сделать вывод?

– Что есть еще один полноценный обитаемый мир или отдаленный отрезок времени нашего мира, – задумчиво глядя на Беляева, ответил Андрей, – из него-то и приходят «ветераны». Они же «серые», которые в каждом мире появляются и маскируются по-разному. К маскировке у них особый талант. Так вот, к нам они приходят через разломы и одеваются при этом в серые комбинезоны, а здесь загадочные гости появляются… например, через ту грань миров, которая впустила меня. Альфийцы назвали этого замаскированного «серого» Идущим по Краю? Но Грань или Край, какая по большому счету разница? Или они появляются с помощью пакалей. И одеваются не столь вычурно.

– Может быть, гость и пользовался пакалями, но я этого не видел. А грань, кстати, пропускает только из нашего мира в Альфа-мир. Это ведь точка соприкосновения исключительно этих двух миров. Но загадочный гость пришел из совсем другого мира!

– Как же он сюда попал?

– Не имею представления!

– Но еще одну гипотезу-то…

– Андрей, не начинайте эту пытку заново! – Беляев возмущенно округлил глаза. – Я не хочу больше топтать свои принципы! Гипотезы – те же домыслы! Теперь я это понял. Если хотите, рассуждайте сами, без меня. У вас достаточно базовой информации.

– А в табло за саботаж? – совершенно неожиданно для Беляева сменил Андрей тональность. – Ты понимаешь, что у нас может появиться уникальный шанс – вычислить логово «серых»?!

Андрей подошел, наконец, к столу и угрожающе навис над Сан Санычем.

– Нет! – Беляев втянул голову в плечи. – Не надо! И почему так грубо и на «ты»?!

– Ты сам сказал, что рано или поздно придется стать лучшими друзьями, – Андрей положил руку Сан Санычу на плечо и крепко сжал. – А еще ты говорил, что знаешь все!

– Я просто не думал над этим! – Беляев поморщился. – Ну что ты вцепился?! Я правду говорю! Но я могу подумать, если хочешь. Только зачем? Из чистого любопытства? Даже если мы вычислим, откуда все-таки пришел тот «ветеран»… или замаскированный «серый», не факт, что мы сможем проникнуть в совсем другой мир! Совсем! Пойми ты наконец!

– Не факт, это верно, – Андрей разжал пальцы и поправил смятую ткань на плече у Беляева. – Извини. Я перегнул.

– Поздравляю, – Сан Саныч смерил Андрея чуть обиженным взглядом, – ты научился ходить. Чаю?

– Теперь можно, – Лунёв кивнул и сел рядом. – Чай местный?

– Можно сказать и так, – Сан Саныч вздохнул. – Синтезированный. Редкостная гадость, если честно. С питанием здесь вообще… не очень. Сплошная синтетика.

– В чем же тут дело? Неужели только в хорошей сети?

– Ты хочешь спросить, почему я до сих пор не сбежал отсюда? – Беляев, похоже, забыл все обиды и вернулся в позитивное русло. – Да, были мысли на эту тему, но я не боец. Не хватает решительности, да и подготовки… хотя… в первую очередь характер слабоват, что уж скрывать.

– Этот недочет мы компенсируем, – уверенно пообещал Андрей. – Мне нужен план Дворца и координаты точки перехода в наш мир.

– Точки перехода? – Беляев вскинул брови. – Ты не забыл, что она находится в поднебесье?

– Там завис наш самолет. Точка приходится как раз на его крыло.

– Завис! В этом-то и проблема! – Сан Саныч помотал головой. – Не пойдет! Ну, перейдем мы в наш мир, и что дальше? Как мы покинем самолет, если он завис, вляпавшись в разлом?

– На борту остались два пакаля. Я знаю, как перемещаться с их помощью.

– Да? – Беляев задумался. – Это, конечно, меняет дело, но…

– Решайся, Феникс, – Андрей посмотрел ему в глаза. – Сеть – это не жизнь. В конце концов, она тебе надоест хуже горькой редьки, но будет поздно. Тебе выпал шанс, не упусти его.

– Я… должен подумать, – Сан Саныч покраснел и отвел взгляд.

И очень удачно наткнулся на мигающую искорку в глубине висящей над рабочим столом объемной проекции. Наткнулся, подался вперед и замер в ожидании. Андрей не мог знать, что означает этот сигнал. Он не мог знать даже, что это в принципе какой-то сигнал. Но все равно понял, почему Беляев принял охотничью стойку. Сигнал сообщал, что в местной информационной сети появились какие-то действительно важные новости. Для идеального мира – редкое явление, ведь обычно «в хорошей империи нет новостей».

Беляев не совершал никаких пассов руками над проекцией или внутри нее и не пытался как-то еще «развернуть экран». Он просто пристально смотрел на мигающую точку, но на лице у него отражались неподдельные переживания, будто бы Сан Саныч потоком получал ту самую важную информацию.

Андрей попробовал тоже сосредоточиться на мигающей искорке, но толку было мало. Поначалу он не видел ничего, кроме светящейся точки. Однако несколькими секундами позже Андрей уловил ритм, с которым мигала искра, и вдруг почувствовал, как пространство вокруг преображается, свет от мигающей точки разливается во все стороны и заключает зрителя в яркую сферу.

Прошла еще секунда, и Лунёв очутился за пределами Башни. Виртуально, конечно, но эффект присутствия был потрясающий. Иллюзорное пространство воспроизводило настоящий Альфа-мир в мельчайших деталях, вплоть до запахов, правда, с легкой примесью синтетики. Только двигаться в иллюзии было гораздо легче, тело будто бы сбросило три десятка кило, и локти соседей не так ощутимо толкали в бок. А еще стоило о чем-то задуматься, как сразу же, потоком, в виде чистой информации, приходили ответы на все вопросы.

«Очень удобно, понимаю теперь Беляева, – подумалось Лунёву. – В такой сети и впрямь можно крепко зависнуть. Но сейчас не об этом».

Андрей осмотрелся. Он как бы стоял в толпе призраков-альфийцев неподалеку от местного разлома и таращился вместе со всеми на очередного пришельца из «плотного» мира.

Этот гость выглядел абсолютно не так, как предыдущий. То есть сам Лунёв. Высокий худощавый пришелец был одет в облегающий серый комбинезон и шапочку-маску без прорезей. А в руках он держал два хорошо знакомых Андрею предмета: зеркальный пакаль с изображением горящей птицы и стреляющую трубку – штатное оружие «серых».

– На этот раз альфийцы не расступаются и взгляды не отводят, – негромко заметил Андрей вслух.

– Но ведь и «серый» в этот раз не маскируется под Идущего по Краю, – также в реальном режиме ответил Беляев. – Если, конечно, в прошлый раз тоже был «серый», а не кто-то еще.

– Минуту назад я разнес бы твое предположение в пух и прах, но теперь соглашусь. В прошлый раз мог быть кто-то другой. Очень уж напряжены и удивлены альфийцы. И мне это категорически не нравится…

3. Зона Долины Ветров, город Альфа-Вершина

В первую очередь Андрей отметил для себя, что «серый» находится на приличном расстоянии от разлома. Возможно, он выбрался из черной ленты и успел отойти в сторонку, прежде чем его окружили альфийцы, но эта версия явно хромала. «Серый» держал наготове оружие, а значит, местные жители дали ему повод насторожиться. Почему же он не оставил себе путь отхода? Надеялся на пакаль? Но прыгнуть в разлом ему было, наверное, проще?

Незваный гость чуть подался вперед, в направлении Дворца Судеб, и толпа вокруг «серого» тоже пришла в движение. Несколько альфийцев с традиционными для местной городской стражи секирами сомкнули строй на пути «серого», а два десятка воинов со стрелковым оружием – это были дворцовые стражники с энергетическими винтовками, заняли позиции на флангах. Получалось, что альфийцы не желают подпускать «серого» к Дворцу, но не возражают, если он сменит курс и отправится к разлому. Путь к черной ленте почти освободился, рядом с разломом остались только несколько зевак.

Но «серый» не понял намека. Он даже не повернул «головы кочан» в сторону разлома. А между тем численное преимущество и боевой настрой альфийцев должны были заставить его хотя бы задуматься о путях отхода. Уверенность в своих силах – это хорошо, это впечатляет противника, но избыток этой самой уверенности мог сыграть с «серым» злую шутку.

«Гость понял, что разлом бесполезен, – вдруг пришла обезличенная информация из альфа-сети. – Гость хочет войти во Дворец Судеб. Ему что-то нужно. Хранитель Дворца считает, что «серый» ищет одного из пяти гостей, пришедших ранее».

«Во Дворце только двое гостей, – добавил другой источник информации. – «Серый» должен это знать».

«У «серого» есть пакаль, – вмешался третий источник. – Пакали связаны между собой. Он идет на сигналы трех пакалей, которые мы отняли у первого сегодняшнего пришельца. «Серому» нужны пакали, а не кто-то из гостей».

– Одно не исключает другого, – невольно проронил Андрей и вдруг понял, что его реплика превратилась в такую же обезличенную информацию, как предыдущие реплики альфийцев, и ушла в альфа-сеть.

Причем никакого предварительного перевода на местный язык не было, но все прекрасно поняли Андрея. И никто из местных жителей не поставил под сомнение ни саму информацию, ни право гостя вмешиваться в разговор альфийцев. Этот факт решительно все менял. Андрей мог подсказать местным, как вести себя с опасным гостем, а значит, мог избавить альфийцев от кучи неприятностей. Вот только, надо ли это самому Андрею?

Впрочем, альфийцы, и без подсказок Лунёва, понимали, что добрые соседи из смежных миров не бряцают оружием прямо с порога. Позади первой линии заслона выстроилась вторая, затем третья, а по ступеням Дворца рассыпался в шахматном порядке целый взвод стрелков. И некоторые зеваки потихоньку подались в стороны, чтобы не попасть под возможный огонь дворцовой стражи. Почему разошлись не все, Андрей понял быстро. Две трети собравшихся на площади альфийцев были такими же виртуальными образами, как образ самого Андрея. В реальности перед «серым» стояли только заслоны стражников.

«Этот «серый» прибыл из района грани миров, – вновь поступила общая информация. – Городская стража следила за ним, но не остановила. Это проступок».

«Этот пришелец сразу начал уверенно двигаться. Прежде так себя вел только один гость, Идущий по Краю. Городская стража не имеет права задерживать Идущих по Краю».

«Для Альфа-мира нежелательны любые пришельцы с оружием. Настоящие Идущие по Краю не носят оружия. И не носят защитных костюмов для путешествий сквозь миры через разломы. Этот гость опасен».

– Дошло, наконец, поздравляю, – проронил Андрей. – Этот «серый» ищет пакали. Они являются частью сверхмощного оружия.

«Было сказано, что гость может искать и кого-то из других гостей. Одно не исключает другого. Ваши слова?»

– Мои. Все так и есть. «Серый» думает, что эти пакали по-прежнему у меня. Можете отдать их гостю, и все обойдется малой кровью.

– Крови не будет, – вмешался Беляев. – Гость опасен, но до сих пор вел себя разумно.

– До сих пор стражники не пытались преградить ему путь, – возразил Андрей. – Я знаю этого «серого», он играет не по правилам. Если альфийцы не впустят его во Дворец, начнется драка.

«И пусть уходит, – предложил неведомо кто из альфийцев. – Нам они не нужны. Надо отдать ему пакали».

Андрей отметил для себя неправильную расстановку предложений. Похоже, в альфа-сети высказался знакомый Лунёва – лидер городского патруля, который привез Андрея во Дворец.

«Стража хочет исправить свою ошибку, совершив другую? Оружие или его компоненты не могут быть отданы никому, даже Идущим по Краю. Таков закон».

«Подтверждаю и напомню еще раз: Идущим по Краю не требуется оружие».

– Зато оно требуется «серым», – опять вставил реплику Андрей. – Этот «серый» хочет стать Мастером Игры, однако без оружия его желание невыполнимо.

– Стать Мастером Игры по желанию нельзя, – вдруг возразил Беляев. – Это звание дается свыше. Кто тебе сказал, что этот «серый» стремится стать Мастером с помощью оружия?

– Действующий Мастер Игры.

– Он заблуждается, хотя теоретически не может заблуждаться. И это очень странно, если не сказать – подозрительно. Равно как подозрительно и странно то, что Мастер говорит с тобой на такие темы. Чем ты заслужил такое исключительное расположение «серого» Мастера?

– Ты мне скажи, – Андрей усмехнулся. – Ты ведь знаешь все на свете.

– Я знаю не все, но достаточно, чтобы не верить «серым». Почему ты согласился работать на Мастера? Он что-то пообещал тебе?

– Это наши дела.

– Как тебе угодно. Сути дела это не меняет. Оружие с помощью пакалей сделать нельзя. Мастер Игры должен это знать. Можно сделать щит, но не оружие.

– Откуда тебе это известно?

«Все верно, – вдруг поддержал Беляева альфийский источник. – Идущий по Краю дал нам достаточно информации на этот счет. У этого «серого» есть пакаль, значит, ему не нужны другие пакали. Один щит или десять – неважно, на уровень безопасности их количество не влияет. А если «серому» не нужны другие пакали, не нужен и временный владелец пакалей. Гостю нужно что-то другое».

– Думайте, как хотите, – сказал Андрей. – В любом случае, учтите, если этот «серый» не получит желаемое, он без колебаний откроет стрельбу. Говорю же, ему чихать даже на правила Игры, а уж на нормы приличий и чужие законы ему вообще наср…

– Он не «серый Идущий по Краю»! – вовремя перебил Андрея Беляев. – Он просто «серый». Да к тому же – преступник. Мы тебя поняли.

«Этому нет доказательств», – все-таки возразил кто-то из альфийцев.

Андрею показалось, что он чувствует эмоциональный фон альфийцев. Превратить тонкие душевные материи в информацию наверняка очень трудно, однако альфа-сеть справлялась и с этой задачей. И главными оцифрованными эмоциями альфийцев были недоверие, беспокойство и надежда, что все обойдется. Был в этой гамме и оттенок страха, но мизерный. Почему альфийцы побаиваются «серого», Андрей понимал. Этот гость адаптировался к Альфа-миру мгновенно, как тот Идущий по Краю, но вел себя нагло, даже агрессивно, и был вооружен. Достаточно тревожный набор, чтобы опасаться, хотя, судя по всему, местные жители еще никогда не сталкивались с таким противником в бою. То есть они не могли точно знать, насколько мощное оружие в руках «серого». Да и не верили они до конца, что «серый» может устроить заварушку. Ведь Идущий по Краю вел себя миролюбиво и даже просвещал альфийцев. Вот они и надеялись, что обладающий теми же талантами «серый» тоже проявит великодушие. Так что, пока аборигены только опасались, откровенного страха у них не было.

Очень скоро выяснилось, что опасаются альфийцы не напрасно. А в принципе, могут уже начинать бояться. «Серый» подошел к первой линии стражников почти вплотную и резким жестом приказал им расступиться. Альфийцы не отреагировали. И тогда «серый» начал действовать. И действовать он начал абсолютно не так, как действовал Идущий по Краю. Он вскинул оружие и выстрелил.

Эффект от выстрела серой трубки превзошел все ожидания. Ударная волна расшвыряла стражников, как опавшие листья. Три линии заслона были сметены в один миг. В эфире альфа-сети на секунду воцарилась пустота. Альфийцы были поражены до глубины души. Но замешательство длилось недолго. Кто-то нашел в себе силы дать команду, вроде привычной Андрею команды «огонь», и стрелки на крыльце дали дружный залп.

Какой энергией стреляли винтовки альфийцев, осталось для Андрея загадкой, никаких вспышек он не увидел, разве что засек едва различимое колебание нагретого воздуха. И какой эффект производили выстрелы, Лунёв тоже не очень-то понял. Вокруг «серого» будто бы рассыпались многочисленные искры бенгальских огней, но на гостя они не произвели впечатления. Он все так же уверенно двигался вперед, не обращая на искры никакого внимания.

Надо отдать стражникам должное, они быстро сообразили, что их оружие неэффективно, и сменили винтовки на секиры. На первый взгляд, ход был сомнительный, ведь чуть раньше «серый» без проблем раскидал стражу с секирами. Но вскоре стало понятно, что альфийцы сменили тактику. Они рассыпались и бросились в атаку, довольно ловко маневрируя по площади. Одним выстрелом всех теперь было не раскидать.

«Серый» понял это и тоже сменил комплект оружия и тактику. В левой руке у него вместо пакаля появился длинный серый кинжал, а движение напролом он сменил на своеобразный боевой танец. Он тоже начал маневрировать и, ловко уклоняясь от свистящих секир, наносить колющие удары.

«Серый» оказался очень хорошим бойцом. На удивление хорошим. Андрей на какое-то время даже засомневался, тот ли это «серый», с которым он уже не раз сталкивался в «нижнем» мире. Двигался и работал «серый» гораздо лучше, чем во время предыдущих стычек. Откуда что взялось?

Андрей догадался, в чем тут фокус, когда «серый» вдруг провел необычную атаку в стиле человекоподобной твари из Чернобыльской зоны разлома. Лунёв дважды бился с той образиной и даже перенял у нее кое-какие элементы. Было похоже, что и «серый» вынес из общения с той тварью немало полезного опыта. Да и стычки с самим Лунёвым не прошли для «серого» даром. В какой-то миг Андрей засек собственный прием в исполнении «серого». Враг оказался хорошим учеником, он легко усваивал все, с чем сталкивался.

«То есть, чем дольше он в строю, тем труднее будет его одолеть, опыт он впитывает, как губка, – подумал Андрей. – Но пока я вне игры, остается пожелать удачи альфийцам. Будем надеяться, что их новая тактика окажется эффективной».

Что окажется эффективнее – изящное фехтование, помноженное на маневр, или отчаянная рубка – зависело от многих факторов. От навыков фехтовальщика и рубак, от их выносливости, да и от удачи, о которой Андрей упомянул в первую очередь. Пока было неясно, кому больше благоволит удача, но на какое-то время продвижение «серого» замедлилось. Хоть и ценой немалой крови.

– Кошмар! – негромко проронил Беляев. – Зачем это все?! Такие жертвы! Почему вы не пропустите его?

– Присоединяюсь, – Андрей окинул взглядом поле боя. На нем уже остались десятки покалеченных ударной волной или истекающих кровью от ножевых ранений бойцов. – Не стоит оно того. Пропустите «серого», пусть берет что ему надо и уходит. Он вам не по зубам.

«Закон превыше всего, – пришла информация из альфа-сети. – Оружие не может покинуть Альфа-мир».

– Да какое оружие?! – Андрей поморщился. – Вы сами сказали, что пакали не являются частями оружия.

«Это сказали не мы».

– Это я сказал, – вклинился Беляев, – и могу подтвердить. Пакали не оружие, а защита. И в Игре их довольно много. Тратить силы и рисковать, чтобы раздобыть несколько пакалей, «серому» не требуется. Он может взять их в любом другом месте и без всех этих сложностей.

– Зачем же он ломится во Дворец?

– Я не знаю.

«Серый» вдруг совершил красивый пируэт и очутился за спинами у атакующих. Но нападать с тыла он не стал. Наоборот, он отпрыгнул от альфийцев подальше, резко развернулся в сторону Дворца, вскинул руку с ударным оружием и сжал его посильнее. Андрей по собственному опыту знал, что именно от приложенного усилия зависит мощность создаваемой трубками «серых» ударной волны. Сейчас «серый» сжал оружие, как минимум, «на пушечный выстрел». Или даже больше.

И Андрей не ошибся с прогнозом. Новый выстрел проломил стену Дворца на стыке основной части здания и Башни Посланников.

Оглушительный грохот дезориентировал узников, крупная вибрация повалила на пол, а клубы пыли укрыли их плотной пеленой.

– Значит, ты не в курсе… – сказал Лунёв, выбираясь из-под опрокинутого стола. – Зачем ему во Дворец?

– Что? – Беляев закашлялся и помахал рукой в тщетной попытке разогнать клубящуюся пыль. – Оглушило!

– По-моему, ты все знаешь, говорю! – Андрей помог Сан Санычу подняться. – Только надеешься скрыть это, если «серый» все-таки отступит.

– Я ничего не знаю про этого «серого»! – Беляев снова закашлялся. – Смотри! В стене дыра!

– Не слишком ли удачно? – Андрей вытянул шею, заглядывая в пролом. – «Серого» не видно. Неужели прорвался?

– Надо посмотреть в сети… – Беляев пошарил вокруг. – Черт! Все кверху дном! Без проектора тебе не подключиться.

– И не страшно, – Андрей ухватил Сан Саныча за руку и потащил к пролому. – Давай-давай, шевелись!

– Ты предлагаешь… сбежать?! Но… я еще не решил!

– Поздно, – Андрей одернул Беляева. – Соберись! Я все решил за тебя. Вверх по осыпи из обломков, марш!

* * *

Андрей не поверил Беляеву. Формальных причин для этого не было, но Лунёв чувствовал в словах и поведении Сан Саныча фальшь. Беляев не врал напропалую, но и не был до конца откровенен. Он знал, что ищет «серый», но почему-то отказывался об этом говорить. Снова боялся погрешить против «научного подхода», выдвинув сомнительную гипотезу? Или он не хотел делиться с Андреем некой тайной, доверенной Беляеву альфийцами? Какая это могла быть тайна? И почему Сан Саныч обещал ее хранить даже от своих, «плотных»?

Лунёв вдруг почувствовал приближение момента истины. Он вспомнил, как альфиец в сети говорил, что никакое оружие не может покинуть Альфа-зону. Но если он имел в виду вовсе не пакали, получается, он имел в виду некое оружие, которое хранилось во Дворце Судеб? Какое-то чужое оружие?! Ведь «призрачное» оружие, произведенное в Альфа-мире, вряд ли могло пригодиться за его пределами.

«А вот если во Дворце хранится оружие настоящее, объемное, из нашего или какого-то другого не плоского мира… это совсем другое дело. Особенно если это оружие из мира «серых». Стоп! Идущий по Краю! Зачем сюда приходил тот замаскированный «серый»? Уж не для того ли, чтобы спрятать это особенное оружие? Точно! И Беляев об этом знает, но молчит! В таком случае ай да Сан Саныч, настоящий партизан, браво!»

Что ж, Андрею становилось многое понятно. В первую очередь – почему он попал именно в эту зону и почему Мастер Игры не дал новых подсказок.

«Если дела обстоят так, как я думаю, все сходится! Мастер не стал тратить время на инструктаж, поскольку вычислил, что Претендент направится в Воздушную Зону и его надо опередить, а потому дорога каждая секунда. Тогда получается, что Мастер лично направил самолет к разлому, затем устроил нам «горбатое» перемещение с помощью пакалей и выбросил «джокера» на крыло? Комбинация непростая, но вполне в духе Мастера. Он обожает подобные финты. А главное – комбинация укладывается в логику Игры. И это для Мастера тоже очень важно. Он всеми силами пытается доказать, что играть можно честно, даже если твой противник жульничает на каждом шагу».

Андрей очутился на вершине завала, в проеме пробитой выстрелом «серого» дыры, бросил взгляд вниз и понял, что размышления придется отложить. Вскарабкаться на осыпь было, пожалуй, легче, чем спуститься вниз на другой стороне. Обломки там были крупнее, и нагромождение имело сложную конфигурацию. За себя Лунёв почти не опасался, а вот Беляев с непривычки запросто мог переломать ноги.

Андрей дождался, когда запыхавшийся Сан Саныч тоже доберется до пролома, и начал спуск, то и дело останавливаясь и жестами показывая Беляеву, куда ему следует наступать. Поначалу дело шло медленно, Сан Саныч спотыкался или норовил сесть на пятую точку, но через пару минут все наладилось. Беляев собрался и начал двигаться более-менее ловко. И все-таки если эффекту виртуального присутствия не хватало, может быть, правдоподобных запахов, то реальному движению недоставало той легкости, с которой в объемной иллюзии удавалось преодолевать всяческие барьеры. Хорошо, что от выстрелов оружия «серого» не возникали пожары. Если бы пролом полыхал или дымил, побег мог и вовсе не состояться. Так медленно и тяжело перебираясь через завалы и осыпи, узники могли бы поджариться или задохнуться.

Но все обошлось. Беглецы выбрались из Башни, быстро пересекли площадь под прикрытием левой стены Дворца и спрятались за углом ближайшего здания. По-хорошему отдыхать было рановато, следовало двигаться дальше, но бывший арестант Беляев взмолился о передышке, сославшись на головокружение от легкого приступа агорафобии. Тюремный блок-студия был, конечно, просторным помещением, и потолки там были высокие, но от подзабытого вида открытого неба Сан Саныч все-таки слегка растерялся.

Андрей хотел его одернуть или взять на буксир, но вдруг понял, что в этом нет никакой необходимости. Вокруг толпились сотни альфийцев, но им всем было не до сбегающих узников. Некоторые из стражников, конечно, косились на арестантов, но не строго, а будто бы с пониманием и даже с одобрением. У них во взглядах буквально читалось: «Понимаем вас, ребята, сидеть в Башне, которая вот-вот разрушится, удовольствие ниже среднего; спасибо, что выбрались сами, не стали звать на помощь, а то у нас тут дел и без вас выше крыши».

«Прочитав» все это, Андрей расслабился и отбросил идею маскироваться или прятаться. Лучшей маскировкой сейчас было спокойствие. Следовало просто делать вид, что на самом деле ты вовсе не сбежал из заключения, а просто эвакуировался из временно непригодной для пребывания темницы. Хотите снова взять под стражу – да ради бога! Только у вас, похоже, во Дворце проблемы. И не типа «молоко убежало», а покруче. На передовой нужны все бойцы, разве нет? Ну тогда бегите, а мы и без конвоя как-нибудь… ничего… посидим тут в сторонке, чтобы не путаться под ногами.

– Может быть, поспешим?! – Беляев пока не прочувствовал обстановку и потому, придя в себя, заметно занервничал.

– Какой-то ты непоследовательный, Сан Саныч, – Андрей придержал Беляева за плечо. – То не можешь решиться на побег, то мчишься куда-то сломя голову. Мы, считай, уже сбежали, спешить больше некуда.

– Я не могу считать, что мы сбежали! – Сан Саныч выглянул из-за угла. – Мы все еще в Альфа-мире, и нас могут схватить!

– Не до нас сейчас альфийцам. Их больше волнует происходящее во Дворце, – Андрей кивком указал на пролом в стене Башни Посланников. – Двое сбежавших «плотных», всем уже знакомых, неагрессивных, их пока мало интересуют, ты же видишь. Мы для альфа-сети сейчас информация десятого порядка, недостаточно интригующая, а значит, никто нас не задержит. Я правильно усвоил твою лекцию о местных нравах?

– Думаю, ты прав, – нехотя согласился Беляев.

– Вот и давай воспользуемся моментом, прикинемся невидимками, понаблюдаем и подождем.

– Когда этот погром закончится и «серый» уйдет, мы снова станем интересны альфийцам, – предупредил Беляев. – А до точки перехода километров двадцать. Без прикрытия нам не сбежать. Ты ведь понимаешь?

– Прекрасно понимаю, – Андрей выглянул из-за угла.

– И почему тогда… – Сан Саныч оборвал фразу и с досадой махнул рукой. – Скажи хотя бы, чего ты ждешь?

– Во-первых, погром закончится нескоро, во-вторых, «серый» не уйдет, в-третьих… мы станем интересны альфийцам чуть раньше, – спокойно ответил Андрей. – И я жду именно этого.

– Ничего не понимаю! Нет, я читал, что ты непредсказуем, но не до такой же степени!

– Где ты читал? – Лунёв покосился на Сан Саныча. – В сети?

– Я уже говорил, в библиотеке, – чуть раздраженно отмахнулся Беляев и взглядом указал на другую сторону улицы, образующей ближайший к дворцовой площади квартал. – Ты дождался чего хотел, поздравляю! Эти уж точно идут по наши души!

Несколько альфийцев, как всегда, разношерстно одетых, но вооруженных штатными секирами городских стражников, двигались прямиком к узникам. Последние сомнения улетучились, когда Андрей вдруг понял, что теперь может различать, куда конкретно смотрят альфийцы. Постепенно происходило именно то, чего он опасался с первого момента пребывания в Альфа-мире. Лунёв привыкал. Теперь он мог не только отличать альфийцев друг от друга, но видел уже мелкие детали. Мог даже различать выражение глаз.

В чем сложность, спросите? А вы попробуйте начертить мелом на доске схематичное изображение человека, пусть и «в объеме», и попытайтесь придать его глазам определенное выражение. Допустим, сделайте их внимательными. Та еще задачка. Но Андрей начал с ней справляться. Он мысленно «дорисовывал» этих персонажей и теперь мог общаться с ними как с нормальными «многоцветными» людьми, глядя в глаза и улавливая их выражение.

Возглавлявший делегацию альфиец был Андрею знаком и по факту встречи, и заочно, по беседе в альфа-сети. Это был тот самый путавший очередность предложений лидер патруля. Он шел точно к Лунёву и сверлил его взглядом, как бы пытаясь без слов высказать все, что о нем думает. Впрочем, ни в движении, ни в выражении лица и глаз альфийца не было скрытой агрессии. Он сердился скорее на себя. А до Лунёва хотел донести мысль, что сожалеет о произошедшем. Сначала он притащил в город «попаданца», затем отнял у него пакали, а теперь вот был вынужден… идти к нему на поклон?

«Похоже, что так», – сделал вывод Лунёв и не ошибся.

– Я верну тебе пакали и попрошу прощения, что был груб, – сказал альфиец, остановившись напротив Андрея. – Помоги нам. Ведь у тебя было три пакаля, а значит, ты победил троих «серых». Альфа-сеть думает, что ты знаешь, как можно остановить «серого». Не буду долго говорить, время не ждет. Меня зовут… ты не выговоришь… поэтому называй меня Муссоном. Не волнуйся, гость, мы не собираемся опять хватать тебя и связывать, мы по делу.

Выпалив почти без пауз свою «речь наоборот», альфиец поклонился.

– Извинения приняты, – Лунёв тоже кивнул. – Я Андрей. Я помогу. Но есть еще одно условие: после мы уйдем.

– Мы покажем дорогу, – легко согласился Муссон. – Уходите. Мы согласны.

– Мы знаем дорогу, – Андрей бросил взгляд на часы. – А сейчас, товарищи, перейдем к делу. Где мои пакали?

– Вот, – Муссон достал из кармана один из пакалей.

Андрей усмехнулся. Альфийцы демонстрировали, что хоть и полупрозрачны, но шиты вовсе не лыком. Лунёв взглянул на рисунок и отдал артефакт Беляеву.

– Это будет твой, – Лунёв протянул руку и подвигал пальцами. – Гладкий.

Муссон достал из другого кармана «джокер».

– Этот?

– Да. Это будет мой.

Муссон сначала протянул пакаль Андрею, но вдруг отдернул руку и поднял «джокера» над плечом.

– Пакали перенесут вас куда-нибудь в пределах Альфа-мира. Если стукнете пакалями, они не перенесут вас в другой мир. Вы не сможете улететь к себе домой.

«Вот и ответ сразу на несколько вопросов, – мелькнула у Лунёва мысль. – Все опять сошлось. Местечковость пакалей, похоже, проявляется и в Воздушной зоне – по крайней мере, только так можно объяснить сбой перемещения, когда все остались в самолете, сдвинувшись на считаные метры, а кое-кто сыграл в багажный ящик. Мастер грамотно воспользовался этой особенностью двойной – Воздушной и Альфа-зоны. И в целом обстановка становится более понятной. Этот Альфа-мир не ловушка, вроде Острова Z, но и здесь типовые точки входа-выхода работают, можно сказать, условно. Разлом односторонний, пакали замкнуты на перемещение в пределах местных Долин. Значит, единственный реальный способ выбраться – через грань миров, обратно в Воздушную зону, а дальше… похоже, что только на парашюте либо попробовать рисковый трюк – «упакалить» из состояния свободного падения, как пришлось проделать, падая с небоскреба в Бангкоке. Воздушная зона в нашем мире, пожалуй, невелика, скорее всего ограничена пределами самолета – ведь мы перемещались в пределах его салона, а на краю крыла, где я нашел «джокера», чувствовалась близость холодного воздуха, теперь я это припоминаю. Значит, трюк имеет все шансы».

Где-то в подсознании заворочалась мыслишка, что в принципе ничто не мешает послать альфийцев подальше и рвануть к точке перехода прямо сейчас, но Андрей себя одернул. Претендент рвался к Оружию! Не к прообразу или набору запчастей, а к готовому Оружию против Мастера и других «правильных», если можно так выразиться, «серых». Пока это было только предположение, но уже почти доказанное, альфийцы сказали прямо: «Оружие не может покинуть Альфа-мир». Так что остановить «серого» Андрей был просто обязан, раз уж не успел добыть Оружие первым. Иначе задание Мастера Игры будет провалено, а сам Мастер окажется в трудном положении.

Андрею вдруг вспомнились сомнения Беляева, который не одобрил его связи с Мастером и усомнился, что он получит от Мастера обещанное, что бы это ни было. Но Лунёв отбросил это воспоминание.

«Как поведет себя Мастер – увидим, а я не нарушу обещания. Не имел такой привычки, не имею и не собираюсь ее заводить».

– И разлом здесь – лишь переход между двумя зонами, – вслух продолжил вместо Муссона Лунёв. – Все, что в него попадает, выходит здесь же, в Альфа-Вершине или в нашей Воздушной зоне, в самолете. Ведь разлом и здесь и там один и тот же, односторонний. Это все я понял, не беспокойся. Мы будем играть честно.

– Мы верим, – Муссон отдал Андрею «джокера» и достал третий пакаль.

– А этот оставь пока себе, – сказал Андрей.

– Я смогу им управлять? – удивился альфиец.

– А чем ты хуже нас? – Андрей усмехнулся. – Теперь внимательно слушай и сразу усваивай, повторять некогда. От стрелкового оружия «серого» защитит только пакаль. От кинжала – секира и ловкость. Надеюсь, ты не просто так получил должность начальника своей патрульной группы?

– Я лучший в бою на секирах, – Муссон горделиво выпрямился. – Я начальник стражи целого сектора.

– Вот и замечательно. Но в нашей тройке командовать буду я. Вы ведь сами об этом попросили.

– Я подчинюсь беспрекословно, – альфиец вновь поклонился.

– Хорошо. Перейдем к тренировке. Где наши секиры?

– Но есть ли у нас время на тренировки? Секиры мы дадим.

– Иначе ничего не получится. Ты обещал подчиняться, забыл?

– Виноват, – Муссон поклонился и обернулся к своим бойцам. – Оцепить арену, дать секиры гостям…

…В ходе короткой тренировки выяснились три важные вещи: во-первых, секиры были удобные, с отличной «развесовкой» и в меру тяжелые, чтобы вести длительный бой. Во-вторых, Муссон и впрямь оказался хорошим бойцом. И последнее – Беляев был почти бесполезен. Андрей попытался научить его всего трем базовым ударам, но Сан Саныч не освоил ни одного. Секира то и дело падала у него из рук, сам он спотыкался на ровном месте и терял равновесие при замахе. Андрею не хотелось менять первоначальный план, но все-таки пришлось заменить Беляева на альфийца по имени Стерх.

– Мне очень жаль, Андрей, – запыхавшийся Сан Саныч вытер со лба крупные капли пота. – Я никогда не держал в руках такого оружия. Я даже топора не держал. Уж прости.

– За что? – Лунёв пожал плечами. – Одна проблема: у нас будет лишь мой пакаль, так сказать, на всякий случай.

– На случай, если придется… прыгнуть?

– Вот именно.

– Но ведь ты не хотел…

– Прыгнуть в пределах Альфа-мира, в случае осложнения ситуации. Я говорю о маневре, а не отступлении. И защиты от пушки «серого» у тебя без пакаля не будет. Придется оставить тебя в укрытии.

– Я спрячусь за тобой или за одним из альфийцев.

– Мы будем очень быстро перемещаться. Ты не успеешь.

– Я успею!

– А смысл? Нет, Сан Саныч, сиди здесь. Когда все закончится, я тебя найду.

– Ты думаешь, они выполнят обещание? – шепотом спросил Беляев. – Отпустят нас?

– Не знаю, но выбора нет, – Андрей обернулся к Муссону и его напарнику: – Отрабатываем главный маневр – и в бой! Я отвлекаю, вы заходите с флангов! Погнали!

* * *

Чем отличается идеальный мир от обычного? В первую очередь тем, что в нормальном мире, где поровну добра и зла, есть постоянная готовность к переменам. Сегодня все вроде бы хорошо, но завтра правая чаша весов может склониться на сторону кроваво-черного зла, и начнутся проблемы. Поэтому в нормальном мире жизнь строится с надеждой на лучшее, но и с учетом возможных негативных перемен. Оружие, например, прячется за толстыми стенами и надежными замками арсеналов, которые охраняются специально обученными людьми даже в добрые времена. В мире, где порядок, спокойствие и взаимопонимание царят слишком долго, люди расслабляются и начинают думать, что так будет всегда. Теряют бдительность, короче говоря. Именно это и случилось в Альфа-мире.

Нет, Оружие, за которым явился «серый», не валялось где-нибудь на открытой полке между сувенирами из соседней Долины и старым пыльным сборником городских законов. Оружие хранилось в отдельном помещении. Но что это было за помещение? Никакого сходства с арсеналом оно не имело. Скорее оно походило на лабораторию какого-нибудь научного центра, где конструируют бытовые приборы. Стеклянные стены и услужливо раздвигающиеся двери и никакой серьезной охраны.

Неудивительно, что «серый» без малейшего труда проник в помещение и завладел Оружием. Единственное, что его слегка задержало, – незнание внутренней планировки Дворца Судеб.

Оружие оказалось не слишком громоздким, но довольно тяжелым. «Серый» был вынужден обмотать его тканью, закинуть на плечо и придерживать рукой. В свободной руке он держал свою стреляющую трубку. Маневрировать и отбиваться кинжалом ему теперь было трудновато. В таком виде «серый» и появился на крыльце Дворца: с упакованной наспех железякой на плече и с гуляющей из стороны в сторону в поисках цели трубкой в руке.

Пока «серый» наводил шороху во Дворце, альфийцы по совету Андрея пригнали на площадь несколько десятков тяжелых машин, расставили их в шахматном порядке и под прикрытием этой импровизированной стены собрали раненых и убитых. Оставшиеся в строю воины укрылись за машинами, ожидая появления врага. За одной из машин спряталась и ударная тройка Лунёва.

«Серый» мгновенно оценил новую диспозицию и не задержался на крыльце. Андрей не мог видеть его лица, но предположил, что «серый» презрительно скривился. Враг был уверен, что никакие ухищрения не помогут альфийцам хотя бы притормозить его. Теперь его целью был, по-видимому, разлом. Или проспект, ведущий к Ложбине Пришельцев в пригороде Альфа-Вершины. Это зависело от осведомленности «серого» об особенностях местного мироустройства.

«Серый» двинулся поначалу вроде бы к разлому, но затем резко сменил направление. Только свернул он не туда, куда ожидал Андрей. «Серый» повернул направо, хотя проспект начинался слева от дворца. Враг ошибся? В это верилось с трудом.

Андрей на миг обернулся к Муссону и вопросительно поднял бровь. Альфиец кивнул.

– Гость знает, что разлом не работает.

– Куда же он идет?

– К грани миров.

– Но ведь она проходит по Ложбине Пришельцев.

– Может быть, она проходит вокруг всего мира? – Муссон подкрепил реплику жестом. – Может быть, грань – это кольцо?

– Даже если так, «серый» уходит куда-то в другую сторону, перпендикулярно грани.

– Он все равно найдет грань.

– Когда обогнет полмира? Ноги по колено не сотрет?

– Не знаю, – серьезно ответил Муссон и пожал плечами. – Атакуем?

– Ждем.

– Он может уйти. Чего ждем?

– Он не уйдет. Это просто маневр. Нервы наши на прочность проверяет. Сколько весит оружие?

– Полчетверти тела.

– Чьего тела?

– Среднего…

– Около десяти кило, – вдруг подсказал Беляев.

Он появился в укрытии за машиной практически бесшумно, чем немало удивил Андрея.

– Зачем ты сюда приперся?

– Не смог там сидеть, совесть заела.

– Лучше скажи – любопытство.

– Из любопытства я не стал бы рисковать жизнью, – Сан Саныч посмотрел на Андрея с легким укором. – Я пригожусь, вот увидишь. Дай мне задание. Помогу чем смогу.

– Главное – не мешай, это будет лучшая помощь, – сдался Андрей. – А вообще-то… задание будет. Когда атакуем, «серому» придется бросить Оружие. Если получится, хватай эту штуковину и…

Андрей взглядом указал в сторону разлома.

– Туда? – Беляев удивленно округлил глаза. – Ты уверен?

– Абсолютно. Далеко ведь не улетит.

– Ну да, появится где-то в пределах Альфа-мира, – согласился Беляев, – но… это ведь огромный мир, не меньше нашего. Как потом искать?

– Это проблемы альфийцев. Это ведь их закон – Оружие не может покинуть Альфа-мир. Вот пусть и разыскивают его потом и прячут в нормальный бункер.

– Я думал, ты хочешь доставить Оружие своему Мастеру.

– Моя первоочередная задача – не отдать Оружие Претенденту. А доставить… пусть Мастер сам договаривается с альфийцами. Отдадут или нет – это уже его проблема.

Лунёв многозначительно посмотрел на Беляева, как бы предлагая: «Давай, поговорим об этом без свидетелей». Сан Саныч все понял и выразительно моргнул.

«Серый» тем временем почти добрался до края дворцовой площади и опять сменил направление. Теперь он шел в сторону проспекта – получалось, почти по тылам притаившихся за машинами альфийцев.

Атаковать его никто не решался. Андрей и не настаивал. Он по-прежнему ждал удобного момента.

«Серый» почти поравнялся с разломом, и Лунёв выдохнул: «Вперед!»

Появление на пути небольшого заслона не стало для «серого» неожиданностью. А вот увидеть во главе троицы с секирами Андрея враг явно не ожидал. Он, пожалуй впервые за время своего рейда остановился в нерешительности. Но колебался «серый» недолго, вскинул трубку и выстрелил.

И ничего не добился. Трубка не выстрелила – пакальная защита сработала исправно.

«Серый» быстро понял, в чем проблема, и уже в следующий миг сменил оружие. Андрей на это и рассчитывал, но в расчеты вкралась ошибка. Лунёв думал, что «серый» схватится за кинжал и бросит Оружие, однако враг поступил иначе. Он спрятал трубку, сбросил с Оружия покрывало и нацелил здоровенную пушку на противника.

Выглядело Оружие вполне серьезно. Очертаниями оно напоминало шестиствольный пулемет, только будто сделанный из керамики. И «стволы» были скорее вспомогательными деталями, главный ствол или излучатель располагался в середине этой «охапки».

Андрей надеялся, что какое-то время уйдет на активацию Оружия, но выстрел грянул сразу, как только «серый» вскинул свою новую пушку. И грянул в прямом смысле. Над площадью прокатился трескучий и оглушительный громовой раскат, сверкнула бело-синяя, горизонтальная, идеально прямая молния, и вокруг Андрея заплясали многочисленные электрические разряды.

Площадь поражения оказалась очень приличной. На расстоянии нескольких метров слева и справа заискрила, а затем вспыхнула синим пламенем брусчатка. Мгновением позже пламя охватило машины и людей. Естественно, началась паника, и деморализованные альфийцы быстро отступили, если не сказать – сбежали, за пределы площади.

Относительно не пострадали только Муссон и его напарник. Их тоже охватили коконы из синих разрядов, но в пламя искры и остаточные мелкие молнии не превратились. Бойцов лишь окутал сизый дымок. Они все равно рухнули на землю без чувств, но хотя бы остались живы.

Единственным, кто вообще не пострадал, был Андрей. Ни молния, ни разряды, искры, пламя или дым его даже не коснулись, хотя «серый» целился точно в Лунёва.

Похоже, дело было в «джокере». Обычные пакали, защищавшие от штатного оружия «серых», справились с выстрелом сверхмощной пушки только частично – да и то лишь потому, что им досталось «по касательной», а вот «джокер» полностью нейтрализовал выстрел.

Теперь было совершенно ясно, почему Мастер так беспокоился, кому достанется Оружие.

– Он не бросил Оружие! – вдруг крикнул Беляев прямо в ухо Андрею.

Только в этот момент Лунёв понял, что Сан Саныч прячется у него за спиной и крепко держится за ремень. Андрей облегченно выдохнул. Хотя бы здесь Беляев не оплошал, успел спрятаться в самом надежном месте – за спиною владельца «джокера». Сообразил или поступил так инстинктивно? Сейчас это не имело значения. Выжил, и это главное.

– Не отставай, – бросил Андрей Сан Санычу, взмахнул для разминки секирой и двинулся на «серого».

Враг наверняка понял, что Андрея защищает «джокер», но Оружие не опустил. Правда, и стрелять больше не стал. Удерживая Лунёва на прицеле, он начал быстро отходить к разлому. Что ж, это был верный ход. Убраться из Альфа-мира через этот разлом было невозможно, зато имелся шанс прыгнуть в неведомый уголок какой-нибудь заброшенной Долины. И тогда ищи-свищи там «серого» хоть целый год.

Лунёв бросился наперехват, и «серый» все-таки выстрелил, чтобы притормозить противника. «Джокер» без труда выдержал и этот удар. А вот на площади позади Лунёва и прижавшегося к нему Сан Саныча началось уже форменное безобразие. Синим пламенем заполыхало почти все, что на ней оставалось, и все машины, и сама площадь. Зрелище было невероятное. Будто бы под площадью зажглись тысячи огромных газовых плит, и метровые языки пламени пробились сквозь брусчатку, как бы ставшую вмиг решеткой. Свободным от пожара оставался только сектор за спиной у «серого», тот самый, в котором находился разлом.

Андрей приблизился к «серому» почти вплотную и уже замахнулся, чтобы рубануть врага, но тут ему помешал Беляев. Невольно, конечно, но все равно помешал. Сан Саныч вдруг споткнулся и несильно толкнул Андрея в спину. Лунёв все-таки нанес удар, но с запозданием в доли секунды. И этого времени «серому» хватило, чтобы сместиться в сторону. Секира просвистела в сантиметре от плеча «серого» и звонко тюкнула по стволу Оружия.

Пусть удар вышел неточным, но оказался достаточно сильным, чтобы «серый» не удержал Оружие. Громоздкая пушка рухнула на землю, а затем будто бы сама заскользила по брусчатке и уже в следующий миг провалилась в разлом!

На какое-то время «серый» и Лунёв даже оцепенели от удивления.

Все прояснилось еще через миг, когда Андрей опустил взгляд. Место в партере занял споткнувшийся чуть ранее Сан Саныч Беляев. Именно в результате его энергичного вмешательства Оружие и улетело в разлом. Беляев сделал так, как с Андреем они и договаривались. И, похоже, собирался развить успех. Он утробно зарычал, не поднимаясь с четверенек, бросился вперед и обхватил ноги «серого».

Стреноженный враг попытался высвободиться, но Беляев держал крепко. Тогда «серый» выхватил кинжал и замахнулся, чтобы ударить Сан Саныча в спину.

Андрей успел парировать его удар секирой и вторым взмахом едва не снес «серому» голову. Вновь промазать Андрея заставил все тот же Беляев. Он сгруппировался и опять резко подался вперед, заваливая все-таки «серого» навзничь.

Враг взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, но не сумел удержаться на ногах и упал в шаге от разлома. Уже лежа на спине, «серый» все-таки ухитрился стряхнуть с ног Беляева, а затем врезал Сан Санычу в лицо так, что тот отлетел метра на три.

Но в целом эта промежуточная победа не улучшила положения «серого». На возню с Беляевым ушло время, за которое Андрей успел занять позицию и замахнуться секирой в третий раз.

«Серый» попытался откатиться, но получил удар ногой в живот и замер на месте. Андрею оставалось лишь резко, с акцентом рубануть секирой. Так он и сделал, но…

Результата Андрей не увидел. В затылок вдруг что-то коротко тюкнуло, будто бы прилетел вывороченный из брусчатки булыжник. В глазах тут же потемнело, мир, судя по внутренним ощущениям, перевернулся вверх тормашками, а все звуки сделались похожими на басовитые пароходные гудки. Даже звон выпавшей из рук секиры превратился в набатный гул.

Андрей не понял, прошло лезвие оружия сквозь тело «серого», прежде чем ударить по брусчатке, или нет. Зато он успел понять другое – «серый» оказался не таким уж самоуверенным типом. Он все-таки оставил в тылу противника какую-то подстраховку, и эта страховка сработала. И никакой «джокер» в этой ситуации Лунёву не помог.

«Оно и понятно, от удара камнем в затылок пакали не спасают. Разве что после, когда очнешься, их можно приложить к шишке. Но это, если очнешься».

Последняя оговорка возникла в угасающем сознании не просто так, для красного словца. Андрей ничего не видел и толком не слышал, но отлично помнил, где находился за миг до удара – на краю разлома. А значит, падал он сейчас именно в разлом.

В нестандартный альфа-разлом имени изобретателя «односторонних» поверхностей Августа Фердинанда Мебиуса…

Часть вторая: Основа

4. Альфа-зона (предположительно), где-то в горах

Держать удар, быстро приходить в себя и не обращать внимания на последствия нокаута, пожалуй, самый сложный раздел любых боевых дисциплин. Можно освоить тактику боя, отточить технику, поднять физическую форму на недосягаемую высоту, но если ко всему этому не будет прилагаться навык вставать и продолжать схватку, все пойдет насмарку.

Андрей не раз встречал бойцов с отменными навыками, но неспособных встать. Ни один из них, даже превосходя противника классом, не победил в бою за жизнь, а не за чемпионский пояс. И наоборот, почти все «молотобойцы», пусть с неполным арсеналом приемов и тактических схем, но упрямые и стойкие, как вышеупомянутый молот, доводили дело до победы.

Иногда победа оказывалась пирровой, они наносили смертельный удар врагу и через секунду умирали сами, но все равно побеждали. А уж если выживали, то становились вдвое сильнее духом. А против такого «лома» и вовсе нет противодействия. Разве что встретится боец с похожим характером и жизненным опытом, но выше уровнем. Ну, или подкрадется старость.

Андрей, без ложной скромности, считал, что принадлежит к категории тех самых «молотобойцев», накопивших достаточный опыт, чтобы не проигрывать, но если уж такое случается, не растерявших умение быстро вставать. Доказательств этому было немало, причем самых свежих. Буквально две недели назад Андрею пришлось покувыркаться в подорванной машине, а затем провести немало рукопашных схваток. Без пропущенных ударов не обошлось, но каждый раз он вставал и продолжал бой.

Вот и теперь он пропустил коварный удар в затылок, но, как бывало и прежде, включился в ход событий сразу, как только очнулся. Подкатившую к горлу муть и головную боль отбросил без труда, быстро привел в порядок мысли и прогнал перед внутренним взором визуальный ряд последних воспоминаний. Все вроде бы получилось неплохо. Ощущения, способность ясно мыслить, воспоминания восстановились без изъянов. Не помнил Андрей лишь самый последний момент – что было после того, как он упал. И, главное, куда он упал?

Очнулся он, лежа ничком на земле – серой, пыльной, с редкими островками чахлой травы и вросшими камешками щебеночного размера. Но ведь падал Андрей на брусчатку дворцовой площади! Кто-то перетащил бесчувственное тело? Почему же тогда бросил ничком? Мог бы положить хотя бы на бок. Имелся вариант, что упал Андрей вовсе не на брусчатку, а прямиком в разлом, но тогда вопросов возникало еще больше.

Лунёв уперся руками в землю и приподнял плечи и голову. Обзор улучшился несильно, но Андрей хотя бы понял, что лежит на небольшом пятачке земли между крупными валунами. А выше валунов виднеется каменистый склон горы.

«С местностью определились, горная, – сделал вывод Андрей. – Солнце почти не припекает, но вряд ли потому, что это какие-то северные широты или потому, что это опять высокогорье. Дышится как на равнине, а точнее, в долине. Просто тут пасмурно. Значит, все так и есть, я в долине, на высоте от силы в пятьсот метров над уровнем моря. Практически предгорья моего любимого Алтая, чуть выше озера Ая, чуть ниже Усть-Семы».

Лунёв сгруппировался и сел на корточки. Довольно резкое движение отдалось набатным гулом в голове, но Андрей вовремя «перехватил» неприятные ощущения и подавил их на корню. Кто сказал, что нельзя управлять физиологией по желанию? Скажите это Шато Диаман, пусть посмеется. И все, кто прошел его школу, тоже усмехнутся. Да, возможно, они слишком крутые, чтобы ставить их в пример всему человечеству. Но тут уж что получилось, то получилось. У любого бывшего хранителя Шато были отличная школа и уйма времени на закрепление пройденного материала. А если учесть, что хранитель Лунёв был, пожалуй, лучшим из всех…

Короче говоря, с проблемами, которые врачи называют последствиями сотрясения головного мозга, Андрей справился быстро. Бесследно и навсегда внутренние проблемы не исчезли, но Лунёв смог загнать их под самую нижнюю лавку. Теперь ему следовало как-то уладить другие проблемы – внешние. Его занесло неведомым образом неведомо куда и, как сказал бы Каспер, «с этим надо было что-то решать».

Андрей встал и осмотрелся более внимательно. В первую очередь он попытался понять, выбрался ли из Альфа-мира и какие поблизости могут таиться проблемы.

Дать однозначный ответ на первый вопрос сознание категорически отказывалось. Восприятие настолько адаптировалось к «схематичной реальности», что теперь требовался не какой-то там «якорь», а полновесный сравнительный ряд, чтобы понять, действительно ли объемные вокруг камни, горы и редкие кривые деревца или так только кажется.

Со вторым же было попроще. Рядом не было ничего и никого подозрительного. Если, конечно, не считать Сан Саныча Беляева, который сидел на земле, поджав ноги, держался за голову и покачивался из стороны в сторону. Вряд ли ему тоже прилетело в затылок, но вел себя бывший узник как типичный контуженый или боксер-любитель после нокаута.

Андрей вспомнил, как его отважный соратник получил от «серого» с ноги, извините, в торец. Что ж, это вполне могло стать причиной головной боли. Особенно для того, кто не привык держать удар.

– Сан Саныч, – хрипловато произнес Андрей и откашлялся, – как самочувствие?

– Хуже, чем у жеваной покрышки, – Беляев поднял взгляд, но тут же опустил. Глаза у него разъехались. – Не могу сфокусироваться!

– Это пройдет, – Лунёв присел напротив и поднял руку. – Смотри на пальцы. Сколько показываю?

– Два… четыре… нет, два, – Беляев зажмурился. – Тошнит!

– Дыши медленно и глубоко. Вдох! Выдох. Легче?

– Нет, – Сан Саныч начал медленно заваливаться на бок. – Я прилягу… если ты не возражаешь.

– Возражаю, – Андрей ухватил Беляева за плечо. – Сиди! Ты человек или пресмыкающееся?

– Человек, – Беляев обреченно вздохнул.

– Вот и сохраняй подобающее человеку положение в пространстве. Зачем ты меня ударил?

– Я?! – Беляев встрепенулся и сумел, наконец, сфокусировать взгляд. – Что ты такое говоришь?!

– А кто это мог сделать? За спиной у меня был только ты.

– Я… был… все верно… – Беляев растерянно похлопал глазами. – Но я… в трех метрах от тебя находился. И вообще… лежал как вареная лапша!

– Ладно, поставлю вопрос иначе. Как мы здесь очутились? И где это «здесь»? Мы выбрались из Альфа-зоны?

– Не знаю, – Беляев ощупал нос и верхнюю губу, на которой красовался сочный кровоподтек. – Я получил сильный удар от «серого», выключился, а когда включился – увидел, что ты падаешь в разлом, и бросился к тебе. Но я тебя не удержал и тоже завалился в эту черную кляксу.

– А «серый»?

– А он упал первым. Ты рубанул – он откатился и попал прямиком в ленту.

– То есть ты все-таки видел момент удара?

– Как ты ударил секирой? – Беляев моргнул. – Да, видел. Ты рубанул, но «серый» успел откатиться и упал в разлом… я же сказал.

– И позади меня в этот момент никого не было?

– Никого.

– Кроме тебя.

– Да, но я был не позади, а скорее сбоку от тебя.

– Кто же ударил меня в затылок?

– Я не знаю, кто ударил. Там не было никого. Или я не увидел. Но я не бил!

– Ладно, поверю. И что было дальше? Мы вместе с «серым» упали в разлом?

– Мы упали вместе с тобой. «Серый» на секунду раньше, я же сказал.

– А вот в это как-то не верится. Если мы с тобой упали, почему живы? Без защитного костюма в разломе не выжить. Даже в таком нестандартном, как альфа-разлом.

– Слушай, Андрей, – Беляев поморщился и снова сжал голову руками, – у меня страшно болит голова. И нос. И губа опухла. И тошнит. Честное слово, не до разбирательств сейчас. Хочешь думать об этом – думай, а я не могу. Водички бы раздобыть.

– За водичкой придется сходить, – Андрей ухватил Беляева покрепче за плечо. – Вставай.

– Ты издеваешься?! Я не могу! Ноги ватные!

– Саня, надо!

– Инквизитор!

– И размышляй по пути, занимай голову умственной работой, поможет. Думаешь, мне легко? Но ведь иду бодро. А все потому, что рассуждаю, отвлекаю себя от муторных мыслей. Проверенный метод. Так вот! Разлом – это зона смерти для человека без скафандра или защитного костюма «серых». Скорее тут дело в столкновении моего «джокера» и пакаля «серого». Что-то подобное я уже проходил. Даже случайное столкновение пакалей может перебросить в другую Зону одного или обоих владельцев…

– Еще меня, – вставил Беляев.

– И довесок к одному из них, – Андрей кивнул. – Может быть, эти два пакаля сумели выбросить нас из Альфа-мира? Все-таки мой «джокер» – самая мощная из всех этих аномальных штуковин, да и у «серого» был зеркальный пакаль. Что скажешь?

– Ничего, – Сан Саныч скривился. – Можно я здесь подожду?

– Чего? Дождя? Вода внизу, Саня, соберись. Видишь, вон там что-то блестит? По-моему, это озерцо.

– Твои аргументы, конечно, убедительны, – Беляев устало вздохнул, – не буду спорить. Но и не вижу причин менять свое мнение. Я убежден, что мы все трое провалились в разлом.

– Ладно, допустим, что так и было, – валуны закончились, и Андрей притормозил. – До боли знакомая местность. Здесь огромные валуны, там – озеро. И растительность похожая…

– Ты узнаешь это место? – чуть оживился Беляев.

– Нет, – Андрей качнул головой. – Просто очень похоже. Но это другое место. Все горы похожи. Итак, если мы нырнули в разлом, как ты утверждаешь, то должны были очутиться в самолете или в одной из ближайших к разлому Долин Альфа-мира, так? Но у меня ощущение, что мы в привычном мире, где-то в невысоких горах, и… неподалеку от населенного пункта. Видишь, вон там, вдалеке, внизу, очертания домов?

– Или дело в полной адаптации восприятия к виду Альфа-мира, – в тон Лунёву возразил Сан Саныч. – Об этом ты не подумал?

– Была такая мысль. Тогда получается, что «разлом Мебиуса» выкинул нас где-то в Альфа-мире, только в стороне от Вершины. Где-то в одной из Долин, попавших в границы Зоны вокруг альфа-разлома. Много Долин могло попасть в круг с центром в Альфа-Вершине и диаметром примерно в полста километров?

– Всего три. Долина Ветров, Каменистая и Сапаранти.

– Мы, похоже, очутились в Каменистой? Кругом голые скалы и камни.

– Я и говорю… – Беляев скривился, словно от приступа тошноты. – Зачем таскать меня по валунам за собой, если ты сам все прекрасно понимаешь?

– Могу бросить, – Андрей приложил ко лбу ладонь «козырьком». – Поджаривайся тут на камнях, как яичница. А сам я через пять минут буду пить ледяную воду и плескаться в зеркальной глади горного озера. Кстати… о зеркальной глади! А что, если взглянуть на окружающий мир через отражение в пакале? Удастся увидеть его «схематичность», если это по-прежнему Альфа-мир?

– Мне кажется, у тебя эйфория оттого, что мы выжили в разломе, – угрюмо хмурясь, заявил Беляев. – Этому, кстати, есть простое объяснение – нас защитил твой «джокер». Но я хотел сказать о другом. Что ты разошелся? Зеркальное отражение больше не даст подсказок, твой мозг привык к Альфа-миру. И вообще, зачем тебе все это знать? Какая разница, остались мы в Альфа-мире или переместились в наш? По мне, так важнее совершенно другое…

– Согласен, – перебил его Андрей и рубанул воздух ладонью. – В любом случае, «серый» тоже где-то рядом, и он опять ищет Оружие. А «джокер» Мастера Игры у меня. Получается, Мастеру все еще грозит серьезная опасность. Ведь теперь «серому» никто не помешает вынести Оружие в наш мир.

– Кто о чем, а вшивый о бане, – Беляев вновь обреченно вздохнул. – Упрямый ты, Андрей.

– Я просто привык выполнять свои обещания.

– Нет, – Сан Саныч остановился. – Ты упрямый. Это другое. Но воду ты действительно нашел.

– Потому и нашел, что упрямый, – Лунёв спрыгнул с последнего валуна на условной тропе и мелкими шагами подобрался к краю небольшого, кристально чистого озерца. – Не тормози, Сан Саныч. Сначала пей, потом любуйся. Первый закон выживания в дикой природе. Мотай на ус, пока я рядом…

…С берега озерца просматривалась почти вся Долина Каменистая. Ближе всего, в узкой ее части располагался небольшой поселок, названия которого Беляев не помнил, но зато Сан Саныч четко знал, что это поселение считается одним из самых труднодоступных. Попасть в него можно лишь по узкому серпантину, пригодному для передвижения небольших машин и только в один ряд. То есть, если кто-то поднимался одновременно, спуститься было невозможно. Хорошо, что почти вся дорога просматривалась сверху, и заторов можно избежать, просто набравшись терпения.

– Есть еще путь прямиком через голые скалы, – добавил Беляев. – Долина Каменистая расположена не так уж далеко от Альфа-Вершины, практически за горой, и местные жители запросто ходят в город козьими тропами. Но это трудный путь, пригодный только для местных. Так что…

– Последние сомнения развеяны, – констатировал Андрей, задумчиво взглянув на поселок, а затем поискав взглядом какую-нибудь из упомянутых Сан Санычем козьих троп. – Мы по-прежнему в Альфа-зоне. Разлом в этом мире работает по замкнутому циклу, как я и предполагал. А из зоны выбраться можно только через невидимую дыру на окраине Альфа-Вершины.

– Да, – согласился Беляев. После водных процедур ему стало гораздо легче, но прежняя разговорчивость к нему пока не вернулась. – Только это не дыра. В Ложбине Пришельцев находится грань миров.

– Название ничего не меняет. Важно понимать, что путь в любом случае ведет в ту Ложбину. Но сначала придется заглянуть в этот горный поселок.

– Зачем?

– Есть одно предположение, – Андрей достал из кармана пакаль. – Потрогай вещицу.

– Зачем?

– Что заладил? Притронься. Чувствуешь вибрацию?

– Да. И что это значит?

– Это значит, что где-то поблизости находится второй пакаль.

– Пакаль «серого»? – насторожился Беляев.

– Или Оружия, – Андрей кивнул. – Я примерно представляю себе устройство этой пушки и думаю, что в основе его конструкции все-таки лежат пакали.

– Есть третий вариант – твой артефакт улавливает присутствие и пакаля «серого», и Оружия.

– Согласен, но это ничего не меняет. Мы идем в поселок. Готов?

– Не очень, но ведь и это ничего не меняет, – Беляев вздохнул. – Верно?

– Так точно. Вибрация слабеет, а значит, второй пакаль или Оружие удаляются от нас. Придется собрать волю в кулак. Поднимайся, Сан Саныч, погнали.

– Ладно, – Беляев тяжело встал с пригретого камня. – А что это за схема с пакалями?

– В Оружии?

– Ну да. Какую они играют в нем роль?

– Они вроде отражателей.

– И что они отражают?

– Солнечный свет.

– Да? – Беляев в сомнении поджал губы и покачал головой. – Мне показалось, что Оружие стреляло мощными электрическими разрядами. При чем тут солнечный свет?

– Не знаю, но… в нашем мире один ученый собрал установку, которая фокусировала именно солнечный свет с помощью системы зеркальных пакалей. Мы с «серым» подрались из-за нее. Теперь мы с ним ищем Оружие из здешнего арсенала. Следишь за логической цепочкой?

– В твоих рассуждениях ее нет. Там было одно оружие, здесь может быть другое…

– Но тоже эффективное против «серых»? Не многовато в таком случае уязвимых мест у продвинутой расы? Может быть, логика и хромает, согласен, но интуиция мне подсказывает, что прототип Кукумберга и здешний действующий образец – это по сути одно и то же Оружие, только на разных стадиях готовности.

– Ну хорошо, допустим, – поймав «техническую волну», Беляев заметно оживился. – И это Оружие каким-то образом преобразует солнечный свет в убойную даже для «серых» энергию?

– Что-то в этом роде.

– Интересно-интересно. То есть установка того инженера – как ты сказал… Кукумберга? – тоже стреляла этакими молниями?

– Я не видел. Но бед она натворила прилично.

– Тоже всех сожгла?

– Взорвала разлом.

– Ого! И что получилось?

– Зону закрыли на карантин, – Андрей осекся и махнул рукой. – В двух словах этого не расскажешь. Ты любишь читать, вот и поищи эту историю в библиотеке или в Сети. Наверняка ее уже выложили.

– Хорошо, поищу на досуге. Но… мне и так видна нестыковка. Допустим, там, в нашем мире, в один погожий денек установка Кукумберга сфокусировала солнечный свет на разломе и взорвала его. Но здесь-то, во время бойни на дворцовой площади, не было идеальных условий, солнце было закрыто тучами.

– И что это значит?

– Это значит, у Оружия другой источник энергии, – просто ответил Беляев. – Разве не очевидно?

– И оно по-другому устроено?

– Не могу ничего сказать на этот счет. В нем действительно могут использоваться пакали либо какие-то технологии аналогичного уровня, ведь оно пробивает защиту «серых».

– То есть Кукумберг изобрел нечто другое?

– Необязательно другое. Просто его изобретение имеет начальный уровень. Ты сам об этом сказал. А в Оружии этот уровень поднят на несколько ступеней. Не понимаешь? Тут в чем проблема: мало изобрести порох, надо изобрести еще много чего дополнительно, чтобы создать реально эффективное, надежное и «всепогодное» оружие, вроде современного автомата. Бомбочками из пороха с фитилем или пусть даже из условной аркебузы – установки Кукумберга «серых» не взять. Нужна современная автоматическая пушка. Оружие – как раз и есть такая пушка. Я так думаю. Нет, я не умаляю достоинств коллеги, даже уверен, что будь у Кукумберга под рукой такая могучая информационная сила, как здешняя альфа-сеть, и какая-то основа, вроде местных винтовок, а не голая идея, он сумел бы сконструировать оружие высокого уровня, но… что имеем, то имеем.

– Почему же альфийцы вооружены не суперпушками, а какой-то маломощной ерундой?

– Наверное, потому, что только-только вышли на нужный технологический уровень. Или потому, что это не их изобретение. Кто-то просто доверил им Оружие на ответственное хранение. Да, хранили они его безответственно, но сама Альфа-зона это вполне приличный сейф, так что версия жизнеспособная. Но первая версия мне кажется более реальной. Ведь их винтовки работают по тому же принципу, что и Оружие. Только мощность у них, как ты выразился, «ерундовая», да и дальнобойность аховая, условно говоря, не винтовочная, а гладкоствольная.

– А ты молодец, рассуждаешь вполне профессионально, – Андрей взглянул на Беляева с подозрением, – как заправский… игрок.

– В каком смысле – игрок? – удивился Сан Саныч.

– В том самом смысле, игровом. Ты знаешь такие тонкие нюансы и ориентируешься в тактике «серых», как будто не только в альфа-сети следишь за Игрой, а сам в ней участвуешь натуральным образом. Может быть, так оно и есть, а, Сан Саныч? Давай, раскалывайся. Участвуешь?

– Не участвую, – Беляев пожал плечами. – В Альфа-мире Игра не идет. Но я не отрицаю, что информация из альфа-сети это лишь дополнение к моим изначальным знаниям.

– Ага, то есть изначальные знания имелись. И где ты их приобрел?

– Я могу не отвечать?

– Лучше ответить.

– О-хо-хо, – Беляев притормозил и вытер пот со лба. – Ладно, обещаю признаться как на духу, если ты задашь правильный вопрос. Это будет вроде удара бойка по капсюлю, раз уж мы обсуждаем оружейную тему.

– А без этих загадок-условий в стиле «серых» никак? – Лунёв поморщился.

– По-моему, это справедливое условие, – Беляев развел руками. – Ведь ты заставляешь меня говорить о том, о чем я не хочу говорить. Должна же быть какая-то компенсация, для равновесия. Или, если угодно, ради справедливости и равноправия. Мы ведь с тобой равноправные партнеры в этом… как бы его назвать… деле, да?

– В этой партии Игры.

– Пусть так, – Беляев кивнул. – Хотя, напомню, здесь Игра не идет. Задашь точный вопрос, получишь исчерпывающий ответ. Но попытка будет только одна!

– Какой жук, – Андрей усмехнулся. – Хорошо, вызов принят. Буду думать.

– А я буду наслаждаться тишиной, – Сан Саныч потер виски. – В голове все еще гудит…

…Найти «правильный вопрос» оказалось не так уж сложно. В принципе, Лунёв уже давно его сформулировал. Звучал вопрос предельно просто: почему Беляев очутился в Альфа-мире? С одной стороны, вопрос казался слишком общим, но с другой – Андрей не сомневался, что это тот самый «правильный» вопрос. Беляев пообещал отвечать обстоятельно, а значит, ему придется рассказать целую историю, в которой будет не один ответ, а десятки ответов на многие важные вопросы. И хотя бы один из них наверняка подтолкнет к истине. А то и приведет к ней практически «за руку».

Лунёв еще раз прокрутил идею и уже почти открыл рот, чтобы задать вопрос, но разговор пришлось временно свернуть. Напарники подошли к поселку достаточно близко, чтобы увидеть почти весь ведущий к нему серпантин. И увиденное заставило их поменять планы. Нет, поменялись они не слишком круто, маршрут остался прежним, но скорость передвижения пришлось увеличить.

В самом начале серпантина обнаружилась колонна машин знакомых очертаний и раскраски. Это были шестиколесные открытые экипажи, напоминающие БТРы со срезанной верхней частью. В точности такая машина была у патруля под командованием Муссона, а еще эти открытые «броневички» использовались в качестве заграждений на пути у «серого» во время боя на дворцовой площади.

Когда машины заложили первый вираж по серпантину, Андрею удалось разглядеть и крупные опознавательные знаки на бортах. Это были какие-то хищные птицы с факелами в когтях. Такая же эмблема красовалась на знамени, которое развевалось над Дворцом Судеб, да и над его воротами висела подобная эгида.

Сомнений не осталось: из долины к поселку поднимались дворцовые стражники. Что могло привести стражу в Долину Каменистую, относительную глушь по столичным меркам? Пожалуй, только сигнал о находке Оружия.

«То есть и тут я не ошибся, – подумал Андрей. – «Джокер» уловил сигнал Оружия, а не пакаля с пылающей птицей. Хотя может оказаться прав Беляев, и сигналы исходят от обеих вещиц. Тогда надо еще поднажать».

– Ты… – Беляев почти сразу же запыхался, – намерен опередить альфийцев?

– И «серого», – Андрей кивнул. – Сигнал усиливается. Нам надо попасть вон в ту часть поселка, почти у склона большой горы.

– Почему ты упомянул «серого»? Сигнал раздвоился?

– Я не могу сказать, – Андрей пожал плечами. – Пакаль ведь не прибор с экранчиком вроде дескана. Это там можно отслеживать сигналы нескольких артефактов. А здесь…

– Сигнал усиливается по мере приближения? Можно сыграть на этом. Пойти вправо, отследить, усилился ли сигнал, потом влево…

– Я понял твою мысль, но будет слишком много лишних телодвижений. Я справлюсь, а вот ты окончательно запыхаешься. Пойдем к горе, на самый устойчивый сигнал. Скажешь, опять нелогично?

– На этот раз ты прав, – Беляев махнул рукой. – Да и если ошибаешься… все пути ведут к горе. Не пытайся понять, это слишком сложная и довольно личная ассоциация.

– Я понял, – Андрей смерил Сан Саныча насмешливым взглядом. – Хотя и по-своему. За мной бегом марш.

5. Альфа-зона, Долина Каменистая

Сказав, что все горы одинаковы, Андрей и сам не слишком поверил в собственное обобщение. Да, они похожи, особенно те, что лишены растительности, но это лишь первое впечатление, взгляд туриста, которому не с чем особенно сравнивать или неинтересно вникать в детали. Чем-то этот взгляд походит на женское понимание машин: все одинаковые, потому что у всех четыре колеса и руль, только одни маленькие и симпатичные, а другие большие, блестящие и дорогие. Есть еще грузовики, но это уже не для женщин, а потому их как бы и не существует.

Так и с горами. Для тех, кого они интересуют постольку-поскольку, горы делятся на покрытые лесами, скалистые и высокие, те, что со снежными шапками-белка́ми. Если возникает интерес и человек углубляется в тему, а в сравнительном ряду оказываются хотя бы три-четыре пройденных горных тропы, бывшему туристу-любителю становится понятно, что даже одинаково голые скалы похожи между собой не больше чем куры, индюки и утки. Всего сходства – все они «домашние птицы». У скалистых гор то же самое. Одинаковые-то они одинаковые, но при этом абсолютно разные.

И все же Андрей не стал отказываться от первоначального сравнения с Алтайскими горами. Цвет, структура камня, древние валуны… все было похоже скорее на Алтай, чем на скалистые горы в Средней Азии, или в Пакистане, или где-нибудь неподалеку от Эль-Фуджейры. В некоторых деталях имелось сходство и с Кавказом, но это сравнение навевал поселок, приютившийся на горной террасе прямо по курсу.

Приземистые каменные дома с плоскими крышами и окнами-бойницами, длинные заборы из крупных камней, террасы с хозяйственными постройками и заграждениями на случай камнепада и пыльные улочки. Все это напоминало именно кавказские аулы, а не среднеазиатские кишлаки с их не столь фактурными домами-мазанками. Хотя и тут можно было обобщить, если поблизости не было ретивого специалиста по архитектуре горных селений. Впрочем, нет. Кое-где на подступах к поселку стояли небольшие каменные башни, которые усиливали сходство все-таки с кавказским пейзажем. Только здесь они располагались группами по три и довольно близко к поселку.

А еще из сравнительного ряда выбивалось здание в три этажа, очень похожее на грубую «неотесанную» модель ленинского мавзолея или любой другой невысокой ступенчатой пирамиды. Кроме того что оно стояло посреди поселка, вокруг него не было никаких заборов-дувалов и хозяйственных построек. Слева, справа и спереди, если смотреть со стороны путников, подступы к зданию были полностью свободны. Похоже, это был какой-то храм в центре главной площади поселка или скорее административное здание – за время пребывания в Альфа-мире Лунёв не заметил, чтобы альфийцы были особо религиозны.

– Что это за мавзолей? – спросил Андрей у Беляева, указывая на здание в центре.

– Местный Дворец судеб, – Сан Саныч указал вправо. – Там должны быть Продуктовые ряды… местный базарчик, а ближе к склону – Дом духа и тела… вроде школы, медпункта и клуба в одном здании. А левее – жилая зона. Обычно горные поселки строятся по такой схеме.

– А правее, за Продуктовыми рядами, зона нежилая? Дома вроде бы такие же.

– Да, там тоже люди живут. Но пастухи, ремесленники, торговцы. Им там удобнее, ближе к главной дороге и тропам в долину. Уважаемые люди селятся подальше от ворот поселка, поближе к горным тропинкам.

– Стратегически верное решение, – Андрей задумчиво кивнул. – И кто тут главный? Старейшина?

– Только если не очень старый, – Беляев хмыкнул. – В местном… хм… Дворце, если можно так его назвать… заседает Совет старейшин, но это консультативный орган. Да и то… очень условно. Ведь все консультации можно получить в альфа-сети. Но из уважения к старикам…

– Я понял, сначала как бы советуются с ними.

– Да. А возглавляет поселок голова… мэр… или по-местному – гордый. Должность как бы выборная, но на самом деле… ее занимает тот, у кого к этому лежит душа. Администратор – это ведь тоже своего рода призвание. У некоторых и вовсе – талант. Так что устройство власти здесь простое. Все мелкие споры и проблемы улаживает гордый, а если происходит крупное ЧП, приезжает стража из Альфа-Вершины. Они в этой части Альфа-мира и полиция, и армия, и спасатели.

– А почему «гордый»?

– Не знаю, это автоматический перевод альфа-сети. Может, потому, что… гордый?

– Действительно, – Андрей усмехнулся. – А как тут с традициями и обычаями?

– Как в нашем мире в горах. Так что веди себя сдержанно и на барышень сильно не глазей. Но гостям они тоже рады, как любые горцы. Хотя насчет нас – не уверен.

– Разберемся. – Лунёв обнаружил, что тропа раздваивается, и подкорректировал маршрут, свернул налево, в сторону «богатых кварталов». – Если он гордый, то и дом у него должен быть приличный. Думаю, вон тот, с самым ровным забором.

– Ты собрался в гости к местному начальству? Зачем?

– Не зачем, а почему, – Андрей достал пакаль и сначала отвел руку далеко назад, а затем по кругу довел ее до нужного направления. – Вибрация усиливается. Оружие или наш конкурент где-то в той части поселка.

– Ты и раньше это говорил…

– Но теперь сигнал становится сильнее, когда я направляю вещицу на те три дома, чуть в стороне. Дома самые приличные и с хорошими заборами. Дальше объяснять?

– Все понятно, – Беляев с тоской посмотрел на Продуктовые ряды. – Хотя… если местные жители нашли Оружие, они должны были отнести его во Дворец.

– В таком случае поковыляем туда, семь верст – не крюк.

– Не крюк, – Сан Саныч вздохнул и покорно двинулся за Андреем.

Андрей понимал чувства Беляева. В неподходящей одежде и обуви, без подготовки скакать по камням, то поднимаясь в гору, то спускаясь, было непростым испытанием. Сан Саныч устал, ему хотелось пить, да и проголодался он наверняка. Но дать наукообразному напарнику поблажку Андрей не мог. Не потому, что хотел сделать из него скалолаза. Просто не было такой возможности. Лунёв был убежден, что «серый» где-то рядом и тоже идет на сигнал Оружия. Никаких доказательств Андрей не имел, но все-таки был в этом уверен. Интуиция подсказывала, да и опыт с ней опять соглашался.

Лунёву в последнее время вообще стало казаться, что с худощавым «серым» Претендентом его связала какая-то невидимая ниточка. Не в том смысле, что они стали партнерами, нет, они оставались соперниками и даже противниками, но действовали почти по одним лекалам. Или, быть может, ориентировались на одни и те же подсказки?

Мысль показалась одновременно и странной, и логичной. Нет, Андрей не заподозрил, что Мастер Игры сливает часть информации Претенденту, – зачем усложнять жизнь своим игрокам? Но все-таки было похоже, что Претендент откуда-то получает нужные сведения и как раз поэтому ни на шаг не отстает от Лунёва. Может быть, его направлял какой-нибудь «серый» из окружения Мастера? Или Андрей не знал еще каких-то нюансов, связанных с пакалями? Ведь теорию о том, что зеркальные пакали защищают от «ментального шпионажа» со стороны «серых», выдвинул сам Андрей. А что, если это не так? Что, если при желании можно обойти даже защиту зеркальных пакалей? Хотя бы прочитать поверхностные мысли владельца. «Серому» этого могло вполне хватить, чтобы сделать нужные выводы.

«Но может мутить и Мастер, с него станется. Я ведь не знаю всех его соображений. Может быть, ему по какой-то причине выгодно, чтобы мы шли ноздря в ноздрю. А что, вполне уместный в Игре сценарий. Свой игрок таким образом пришпоривается, а чужой – впадает в опасную эйфорию, думая, что он умнее Мастера и проворнее его команды. Если проанализировать все предыдущие партии, так Игра и развивалась на нашем участке поля. Мастер придумывал комбинации, в которых у Претендента создавалась иллюзия, что он побеждает, но в итоге худощавый «серый» непременно попадал в ловушки. Какой из всего этого следует вывод? Пока непонятно. Ясно лишь одно – и я, и «серый» очутились в Альфа-мире неслучайно. Мастер знал, что мы сюда попадем, и, вполне возможно, как-то этому поспособствовал. По крайней мере – моему появлению здесь. Ведь в его подсказке упоминалась и Вершина, только без «спойлерной» приставки Альфа, и Ветер – в смысле Долина Ветров, и Основа – надо понимать, вот эта Каменистая горная страна».

Выбранная Андреем тропа привела не совсем туда, куда хотелось, но путники вошли в поселок все-таки ближе к жилому сектору, чем к административному. Вход выглядел как маленькая калитка в стене частного владения, Андрей даже засомневался, удобно ли в нее входить без приглашения, но за дверцей обнаружился на удивление широкий чистый переулок, а не чей-то сад.

Дальше, на главной (и единственной) улице поселка, тоже чисто и уютно от растущих вдоль обочин кустов – чахлых и редких, но по контрасту с голыми склонами вокруг поселка все равно оживляющих картинку. А вот что, наоборот, портило впечатление, так это безлюдность. На улице не было вообще никого, даже детей или собак. И стояла полнейшая тишина. Между тем поселок не выглядел брошенным. Дома и невысокие внутренние ограды ухоженные, улица, пусть и не покрытая асфальтом или брусчаткой, а потому немного пыльная, тщательно подметена, а вокруг кустов темнели влажные круги от недавнего полива.

Андрей и Беляев переглянулись, но комментарии придержали. Что тут комментировать? Пустота – не запустение, а значит, опасаться пока вроде бы нечего.

Гости уверенно направились в сторону предполагаемого дома местного гордого, и только у ворот этого самого дома путникам встретился первый здешний житель. Похоже, это был сам гордый. Во всяком случае, выглядел он под стать этому почетному званию.

Высокий, крепкий, осанистый, хоть и явно немолодой альфиец с аккуратной седой бородкой стоял практически неподвижно и с интересом смотрел на приближающихся людей. Одет альфиец был скромно, никак не лучше городских стражей, но все равно чувствовалось, что здесь он элита. Наверное, солидности ему добавлял богатый, искусно сделанный посох в руке.

Гости остановились в нескольких шагах от альфийца и почти синхронно поклонились. Кому полагается начинать разговор, не знал даже всеведущий Беляев, поэтому пришлось импровизировать. Андрей выждал несколько секунд и еще раз кивнул.

– Мое почтение, уважаемый гордый.

Альфиец на секунду задумался, видимо, переводя слова Лунёва на свой язык, а затем тоже кивнул.

– Здравствуйте, уважаемые гости, – в голосе гордого слышались властные нотки, но в целом интонации были доброжелательные. – Приятно видеть вас в нашем поселении. И приятно слышать ваши слова.

Чужой язык давался альфийцу без труда, он лишь немного притормаживал с репликами. Андрей только в этот момент задумался над простым вопросом: почему аборигены тратят силы на скоростное освоение чужого языка, вместо того чтобы заставить гостей выучить язык альфийцев? Ответ был наверняка простой, например, жителям Альфа-мира с их могущественной сетью не так уж трудно переключаться с языка на язык. Но этот ответ не объяснял маленького нюанса – как им удавалось говорить без акцента? Воющий на все тона и лады альфийский язык подразумевал совершенно иную артикуляцию, да и построение фраз в нем было другое, об этом говорил пример Муссона, который вроде бы общался на русском, но речь свою строил по местным правилам. Людям из «нижнего мира» потребовались бы годы, чтобы перестроить артикуляцию, а местные полиглоты мало того, что мгновенно переходили на язык гостей, так еще и говорили без акцента.

Или дело было опять в перестройке восприятия, и альфийцы на самом деле разговаривали на своем языке, а понятной людям их речь становилась как раз благодаря загадочному механизму адаптации? То есть раз уж Альфа-мир обрел для людей объем и краски, то и язык альфийцев стал автоматически понятным, а пресловутая альфа-сеть занималась как раз переводом с языка гостей?

Впрочем, сейчас не имело особого значения, что было раньше, курица или яйцо, поэтому Андрей решил принять ситуацию такой, какая она есть. Важно, что люди и альфийцы понимали друг друга без переводчиков и в режиме реального времени. Ну, разве что с задержками в полсекунды.

– Мы тоже рады вас видеть. Мы пришли… из Альфа-Вершины. Мое имя Андрей. Моего спутника зовут Александр.

– Феникс, – добавил Беляев. – В альфа-сети меня знают под этим именем.

– Да, я знаю, – гордый почему-то задержал взгляд на Сан Саныче. – Я Шайон, местный гордый, как вы уже догадались. Прошу в мой дом, уважаемые гости. Вы пришли вовремя.

– Даже так? – Андрей вновь переглянулся с Беляевым. – Это хорошо.

– Да, это хорошо. Вы опередили врага. Но «серый» близко.

– О как! – удивленно проронил Андрей. – Вы все знаете?

– Альфа-сеть, – многозначительно проронил гордый и шагнул в сторону. – Проходите.

Дом Шайона начинался практически от калитки. Двор был под навесом из мощных металлоконструкций, покрытых прочной черепицей. Похоже, этот навес мог выдержать даже небольшой камнепад. И сам дом тоже выглядел солидно, как небольшая, но добротная крепость. Однако больше всего впечатляло внутреннее убранство. Вся мебель изготовлена из материала, похожего на кованый металл, но легкая, как пластик. Между тем и на ощупь она напоминала металл, и звякала, когда ножки кресел задевали стол, в точности как железо, солидно.

Хозяин жестом пригласил гостей к столу, на котором стояли ваза со свежими фруктами, кувшин с водой и кружки, а сам направился ко внушительному сооружению в переднем углу просторной комнаты. На первый взгляд это был камин, но слева и справа от топки имелись дополнительные ниши, прикрытые дверцами все из того же «легкого железа». Из правой ниши Шайон, кряхтя, и достал Оружие.

Андрей тут же подскочил и помог дотащить тяжеленную пушку до стола.

– Мало времени, – шумно выдохнув, сказал хозяин. – Принято сначала поговорить, позавтракать и только после переходить к делам, но сейчас дело важнее традиций. Знаю, вы пришли за этим.

– Да, – Андрей честно посмотрел в глаза гордому. – Мы не пытаемся опередить стражу и присвоить всю славу. Кто вернет оружие во Дворец Судеб, нам неважно. Но уберечь его от «серого» можем только мы.

– Стражники это понимают, – Шайон кивнул и устало сел за стол.

Только теперь Андрей разглядел его получше и понял, что гордый на самом деле гораздо старше, чем показался вначале. То, что он держался орлом за пределами своего дома, было чистой воды показухой. Видимо, альфиец очень любил свою работу и всеми силами старался задержаться в кресле главы поселения еще хотя бы на один выборный цикл.

– Мы могли бы устроить «серому» засаду и уничтожить его с помощью этого Оружия, но в поселке этого делать нельзя, – продолжил Андрей. – Оружие обладает огромной разрушительной силой. Да и у противника есть чем ответить.

– ФУВ, – Шайон налил гостям и себе воды.

– Что? – заинтересовался Беляев.

– Его личное оружие работает по принципу ФУВ – фокусировки ударной волны, – Шайон сделал пару глотков и отодвинул кружку дрожащей рукой. – Принцип как в вашем мире у пневмоинструмента. Только воздух выталкивает не гвозди, как в пневмомолотке, а сам себя. Направляющей и концентратором служит трубка. Мне трудно объяснить в двух словах, а на подробные объяснения нет времени.

– Вы хорошо в этом разбираетесь, уважаемый, – Беляев перевел взгляд на Оружие. – Вы как-то связаны с темой вооружений?

– Я потомственный кузнец, – Шайон взглядом указал на кованую мебель. – А значит, и оружейник. Добрая треть всех секир дворцовой стражи выкована моими предками и мной.

– Прекрасная работа, – сказал Андрей. – Я имел честь сражаться вашим оружием.

– Благодарю, – гордый чуть склонил голову.

– А это Оружие… – Беляев коснулся лежащего на столе образца, – вам знакомо? Вы знаете, каким образом оно работает?

– Это творение другого оружейника, – Шайон отрицательно качнул головой. – Принцип мне известен, как, впрочем, и любому специалисту, но устройство… я не изучал. Это нежелательно.

– То есть это секрет?

– У нас нет секретов, – хозяин пожал плечами. – Есть то, чем нежелательно интересоваться. Интимные мысли, незаконченные проекты, развязки выдуманных развлекательных историй, устройство некоторых вещей и оружия. Получить информацию обо всем этом нетрудно, но…

– Можно загреметь в Башню Посланников? – закончил Андрей.

– Это не худший вариант. Можно стать «невидимкой» – навсегда потерять всякую связь с альфа-сетью. А в Башне есть хотя бы входящая информация. В качестве исключения можно получить и полную связь. Вы должны знать.

Гордый вновь многозначительно уставился на Беляева.

– Да, мы знаем, – Сан Саныч не отреагировал на его взгляд. Он был сосредоточен на Оружии. – Значит, эту штуковину изготовил какой-то оружейник… но спрашивать, кто это, где он живет и где его мастерская, – нежелательно?

– Да, – Шайон сделал еще пару глотков и на этот раз поставил кружку твердо, рука у него больше не дрожала. – «Серый» в поселке. Пора действовать. Если вы не можете стрелять, я дам вам секиры.

– Не лучший вариант, увольте, – Лунёв поднял руки. – «Серый» не станет драться, я его знаю. Скорее он воспользуется особенностями рельефа. Выстрелит из своей трубки в склон и завалит нас камнями. С Оружием или секирами в руках – сражение в поселке для нас заведомо проигрышный вариант. Надо выйти на открытую местность.

– Не получится. «Серый» приближается со стороны ворот. Путь в долину начинается оттуда.

– Но ведь это не единственная долина поблизости?

– За перевалом лежит Долина Ветров, – согласился Шайон. – Есть тропа. Но это трудный путь.

– Значит, вместо открытой местности используем другое преимущество, займем господствующую высоту, – уверенно заявил Андрей. – Мы вынесем Оружие по тропе и устроим засаду на перевале.

– Оно очень тяжелое, – альфиец посмотрел на Лунёва с явным сомнением. – А тропа вам не знакома. Я дал бы проводника и помощника, но в поселке сейчас нет никого из молодых. Многие еще утром ушли в долину на работу, а все, кто остался, помогают стражам. Следят за врагом.

– Мы справимся, – Андрей встал и легко забросил Оружие на плечо. – Просто покажите, где начинается тропа.

– Ты умеешь ходить по горам?

– Да, умею, не беспокойтесь, уважаемый.

– Альфа-сеть называет вас героями, вы помогли отбить атаку «серого» во Дворце, спасли много жизней, рискнув собой, – старик потеребил бородку. – У меня нет оснований вам не доверять. Но вместе с тем я не понимаю ваших мотивов. Зачем вы помогаете нам? Вы хотите вынести Оружие из нашего мира в свой?

– Это запрещено, – вклинился Беляев, – мы это знаем. Наша задача – уберечь Оружие, не отдать его «серому». Большего нам не требуется.

– Не совсем так, – Андрей покачал головой. – Мы поможем страже уничтожить «серого», а уж после вернем изделие во Дворец и подскажем, как вам организовать нормальную охрану Оружия. На случай если за ним придут другие «серые».

– Или убедим вас разобрать эту пушку на запчасти и раскидать по Долинам, – добавил Беляев и тут же торопливо пояснил: – Не в смысле – уничтожить, а чтобы спрятать!

– Это хорошо, – гордый оставил в покое седую бороду. – Альфа-сеть вам доверяет. Я покажу, где начинается тропа. И поспешите, воины дворцовой стражи делают что могут, но пока не в силах остановить «серого». Он приближается.

– Делают что могут? – Андрей выглянул в окно. – Вон те клубы пыли, это их работа?

– Да, – старик, опираясь на посох, проковылял к выходу. – Они трижды сбили «серого» машинами, но переехать врага им не удалось.

– Они сбили его машинами? – Андрей удивленно вскинул брови. – И он позволил это сделать? Он не отстреливался?

– Он пытался стрелять, но в двух машинах авангарда сидели стражники с пакалями. Оружие «серого» не сработало, а от его кинжала наших стражей уберегла броня машин.

– Это все Муссон придумал?

– Да. Муссон и Стерх. Но враг оказался крепким существом. Он по-прежнему жив и даже стоит на ногах, правда, теперь не настолько проворен. Поэтому он попал в кольцо. Он прячется в центральном доме поселка… по-вашему это… ратуша, правильно? А-а, нет… вам должно быть ближе название «поселковый совет».

– Мавзолей, – вырвалось у Лунёва.

– Мавзолей? – удивился Шайон. – Красная пирамида, в которой хранится мумия одного из ваших фараонов?

– Уже не хранится. Теперь эта пирамида под водой, а мумию давно куда-то смыло.

– Жаль, нет возможности смыть «серого», – Шайон впервые за все время обозначил на лице улыбку. – Наверное, «серый» пытается залечить раны, поэтому взял паузу. Машины стражей носятся по главной площади вокруг здания… мавзолея, не дают «серому» вырваться из кольца.

– Интересная задумка, – Андрей выглянул в другое окно. С новой позиции он увидел часть центральной площади. Вернее – все ту же стену желтой пыли и мелькающие очертания машин, устроивших в пыли бешеную карусель. – Но почему бы не вызвать авиацию? Пусть сбросят на «серого» бомбу. У вас есть летательные аппараты?

– У нас нет бомб, – старик вздохнул. – Мы независимый и гордый, но не воинственный народ, вы должны были это заметить. Все наше оружие благородно, как небеса. Оно либо холодное, как снег, либо грозное, но точное, как молнии. Массовое уничтожение мы не приемлем, это низкий стиль.

– Намек понятен, – Андрей кивнул. – Это стиль нижнего мира.

– Нет, – Шайон покачал головой. – Просто низкий. Мы узнали о существовании вашего мира не так давно, а нашим военным традициям уже тысячи лет. И это на тысячи лет больше, чем последним войнам. Мы не думали, что нам потребуется новое оружие. Даже когда поняли, что теперь наш мир связан с другими, мы надеялись, что нам не понадобится дополнительная защита. Тем более такая низкая, как бомбы, мины или что-то еще, убивающее без разбора.

– Вот почему вы до сих пор не вооружились нормально, – сделал вывод Андрей и взглянул на Беляева. – Не хватило времени.

– А я что говорил, – Сан Саныч кивнул. – Изобрести новую модель, изготовить прототип, испытать, запустить в серию… это долгая история. А если ты не уверен, что новое оружие действительно необходимо, то вообще… процесс можно затянуть на годы.

– Мы не затягивали, Феникс, – старик в третий раз как-то странно посмотрел на Беляева. – Мы делали все, что могли. Но твой укор справедлив, мы лишь сегодня поняли, что без Оружия беззащитны. Заплатив за это понимание жизнями десятков лучших стражей.

– И если не хотите заплатить еще дороже, примите мой совет, – сказал Андрей. – Сбросьте на вашу ратушу хотя бы что-то тяжелое, если у вас нет бомбы. Когда «серый» придет в себя, он перемахнет через карусель машин одним прыжком. Его лучше прихлопнуть, пока есть такая возможность. Иначе он догонит нас, и я не гарантирую, что выиграю новый раунд. Скрыть свой маршрут мы не сможем, у «серого» особое чутье на Оружие.

– Мы придумаем что-нибудь, не беспокойтесь, – заверил Шайон. – Идите за мной.

Хозяин и гости вышли из главной комнаты дома через другую дверь и очутились в небольшом помещении, вроде гардеробной. Здесь имелись два шкафа с раздвижными дверями и традиционное окно-бойница. То есть света в «гардеробной» было достаточно, не хватало только зеркала в полный рост. Почему нет зеркала, выяснилось быстро. Шайон отодвинул одну из дверей и кивком указал на содержимое шкафа-купе. Кивок у него получился солидный и даже горделивый. Оно и понятно. Шайону было чем гордиться, кроме должности.

Купе оказалось не платяным, а оружейным. В большом «шкафу-пирамиде» хранились секиры. Десятка четыре альфийских секир самого разного вида, но одинаково высокого качества. Кивок хозяина следовало понимать как приглашение к завораживающему для любого настоящего мужчины действу – к выбору оружия.

– Затащил меня как-то приятель в магазин, где продавались ножи… – негромко проронил Беляев. – Настоящие, дорогие, очень качественные. Я целый час не мог оттуда уйти. А потом еще неделю терзал Интернет, чтобы понять, почему меня там парализовало.

– И понял? – Андрей с иронией покосился на Сан Саныча.

– Нет, – признался Беляев. – Списал все на инстинкты.

– Правильно списал, – Лунёв одобрительно кивнул. – Лишнего оружия мужчине не надо. Но личное необходимо. Хотя бы хороший нож. Пусть ты и не воспользуешься им никогда, но иметь должен. Особенно в современном, неопределенно ориентированном мире. Просто чтобы не забывать, что ты мужчина. Мы можем выбрать любой образец из этой великолепной коллекции, уважаемый Шайон?

– Любой, – альфийцу явно понравилась формулировка.

Андрей подозревал, что дело не в щедрости и патриотичности Шайона, а в выборе пирамиды. Вероятно, в соседней хранились более дорогие образцы. Впрочем, имелись еще два варианта: альфиец точно знал, что люди не пронесут секиры сквозь «таможню» грани миров, или же он действительно был искренен и хотел внести свой маленький вклад в большое дело спасения Альфа-мира. Последний вариант был приторно идеальным, но не идеальнее, чем вся эта «нарисованная реальность», то есть вполне уместным. И все же Андрей почему-то в него не верил. Играл свою роль богатый жизненный опыт? Или сказывалась испорченность человека из мира, где ничто не дается даром, а брат запросто может прирезать брата, если ему хорошо заплатят левые дяди?

«Придумываю, наверное, – Андрей незаметно вздохнул. – Я действительно испорчен нашим миром. Но в глубине души я такой же, как эти наивные альфийцы, воин, для которого неприемлемо воевать, уничтожая всех без разбора. Один на один, сила и ловкость, смелость и хитрость – это и мои боевые принципы тоже. Но… что приемлемо здесь, то не тянет в нашем мире даже на тактику в пейнтболе. Все это рыцарство… полная чушь, с точки зрения современных наемных армий. Да и не все регулярные армии ведут себя вежливо. Некоторые даже, наоборот, воюют по-свински, честно говоря. Так что не надо судить альфийцев по меркам людей. Их мир, конечно, походит на мир катастроф или мой, сталкерский, но все-таки здесь все намного чище. И воздух, и люди, и жизнь, и даже смерть. Короче говоря, вспомним наивную, но искреннюю юность и будем считать, что Шайон делает это от души».

Лунёв без труда выбрал лучший образец из коллекции, но не взял, а лишь указал на него хозяину. Тот вновь благодарно кивнул. Видимо, и сам ценил эту секиру больше прочих. Взял же Андрей только третье из лучших изделий. Шайон оценил его подход и окончательно проникся к гостю уважением.

Что там взял Беляев, история умалчивает. Похоже, хватанул наугад, но Шайона устроил и его выбор. На том и сошлись.

Очутившись на улице, гордый вновь преобразился. Выпрямился и уже не опирался на посох. Было заметно, что это стоит ему приличных усилий, но старик делал все, чтобы скрыть свою немощность от окружающих. И, что удивительно, держал марку Шайон всю дорогу до того места, где начиналась тропа. А это был неблизкий путь, с полкилометра и круто в гору.

– Вот нужная тропа, – остановившись у ее начала, Шайон все-таки навалился на посох. – Она идет по крутым склонам, но зато самая короткая. Если вы действительно умеете ходить по горам, то через час будете на перевале, а через два – на южной окраине Альфа-Вершины. При спуске ориентируйтесь на Рощу Вечности. Это группа старых деревьев. Они такие толстые и высокие, что видны отовсюду.

– Кажется, припоминаю, – Лунёв задумался. – Это рядом с Ложбиной Пришельцев?

– Да, вы должны были видеть Рощу, когда попали сюда. Путь в Альфа-Вершину лежит по ее опушке.

– Неплохое место для засады, – задумчиво проронил Андрей.

– Я передам твою мысль городской и дворцовой страже, – сказал Шайон. – Они встретят вас и помогут.

– Спасибо, уважаемый, прощайте, – Андрей кивнул Беляеву: – Держись за ремень, если что.

– Я справлюсь, – уверенно заявил Беляев.

По тропе он двинулся тоже уверенно и на удивление бодро, словно на новых батарейках. Казалось, Сан Санычу передалась частичка местных традиций – держаться гордо, даже если для этого нет оснований.

* * *

Тропа оказалась непростой, как впрочем и обещал Шайон, но настоящие трудности возникли всего в двух местах. По одному из скальных выступов пришлось идти как по карнизу, прижимаясь к отвесной стене, а чуть выше на пути возникла трещина, через которую надо было перепрыгнуть. Без груза Андрей справился бы с этим легко, но гиря на плече, да еще подаренная Шайоном секира серьезно усложняли задачу. И Беляева можно было считать усложняющим задачу фактором. Он был морально не готов прыгать. Пришлось спускаться чуть ниже, обходить расщелину и вновь карабкаться на уровень тропы. Маневры отняли немало времени, но еще больше – сил. Пришлось сделать привал.

Андрей выбрал для привала удобное местечко и дал Беляеву отмашку. Сам взобрался на подходящий камень и окинул взглядом покинутый участок Долины Каменистой. Сверху казалось, что прошли путники не так уж много, поселок Шайона лежал как на ладони, но дома и машины выглядели игрушечными, а фигурки альфийцев, мелькающие на окраине рядом с домом гордого, и вовсе были едва различимы.

Судя по суете и расположению машин, «серый» все-таки вышел из окружения и прорвался к дому Шайона. Но Лунёва больше заинтересовало не это. Над поселком почти бесшумно зависли шесть серебристых летательных аппаратов. Они походили на короткокрылых птиц, которые парят на восходящих воздушных потоках. То есть, какая сила на самом деле приводит эти штуковины в движение, издалека было не понять. Винтов или реактивных двигателей Андрей не увидел и никакого гула или стрекотания не услышал. Между тем это были не планеры. Две летающие машины вдруг сменили позицию, а затем одна начала снижаться над стартовым участком тропы, по которой ушли путники.

Андрей немного сместился вперед и увидел начало тропы. По ней скакал «серый». Вполне себе бодро и ловко, будто бы не попадал час назад под бронемашину. Да еще и трижды.

Снизившаяся «вертушка» – Андрей решил не усложнять и называть летательные аппараты коротко и привычно – вновь зависла, теперь в считаных метрах над «серым». Лунёв так и не увидел несущие винты, но сумел разглядеть облачка пыли, которые поднимались с земли и закручивались длинными вихрями под «вертушкой». Завихрения сильно походили на те, что образуются под обычным вертолетом.

«Серый» притормозил, вскинул руку с зажатой в ней трубкой, но оружие не выстрелило. Тогда «серый» пригнулся, прыгнул вперед и вправо, затем вернулся на тропу и снова прыгнул, теперь влево. Так он и пошел дальше – широким зигзагом. А «вертушка» медленно пошла над ним.

– Все, как я и думал, – Андрей приложил ко лбу ладонь козырьком. – Альфийцы все-таки прислали летательные аппараты. Интересная у них конструкция… и вертушки, и вроде бы самолеты. Где-то я уже видел нечто похожее.

– Пожалуй, это больше самолеты, чем вертушки, – заметил Беляев. – Альфийцы называют их «стрижами».

– «Стрижи»? – Андрей пожал плечами. – Ради бога. Для меня все равно вертушки.

– И что они делают? – Беляев устало сел на камень. – Все-таки бомбят свою ратушу?

– Нет. «Серый» вырвался из кольца. Вон там мелькает, почти у начала тропы.

– А «стрижи»… в смысле… вертушки?

– А что вертушки… – Лунёв пожал плечами, – кружат над ним. Точнее – одна кружит, а остальные страхуют. О! Что-то сбросили! Сеть! С небольшими грузилами по краям. Грамотно. Воздушным потоком сетку закручивает, грузила разгоняются, и «серого» будто заматывает в кокон. И что интересно, «серый» не стреляет. Похоже, наш Муссон с пакалем за пазухой везде поспел – перебрался на борт этой летающей машины. Если «серый» не успеет достать свой кинжал, то замотается в кокон и… его дело труба.

– Сплюнь, а то сорвется.

Комментарии Андрея настолько заинтриговали Беляева, что он забыл про усталость, поднялся и даже вскарабкался на камень, чтобы получше разглядеть происходящее внизу, у начала тропы.

В этот момент сброшенная сеть развернулась полностью и начала стремительно раскручиваться, словно зонтик французской танцовщицы. Снизившись, сеть замедлила вращение, а затем вдруг дернулась и почти сложилась, накрыв «серого» с удивительной точностью, – он очутился в самом центре сложенного «зонтика». Грузила по инерции сделали еще круг и довершили работу. Сеть скрутилась в плотный кокон.

Успел «серый» выхватить кинжал или нет, Андрей не увидел. Вокруг «серого» поднялась пыль. Зато Лунёв увидел другое. В борту «стрижа-вертушки» открылась дверь, а если точнее, часть борта сдвинулась в сторону хвоста, и в проеме появился Муссон. В этом смысле Андрей не ошибся. Альфиец не умел строить свою речь по-человечески, зато был на удивление боевитым и активным. Обычно про таких говорят: один стоит десяти. Скольких стоил Муссон – вопрос, но этот страж явно выделялся на фоне своих товарищей. Альфиец указал вниз, а затем в сторону Андрея. Или на Беляева?

Лунёв взглянул на «серого». Тот бы в ярости. Рвал и метал, но пока только в переносном смысле. Выпутаться из сети он не мог, как бы ни старался. Андрей прекрасно понимал, что для «серого» это временные проблемы, и если не придумать «продолжение банкета», все усилия альфийцев пойдут насмарку. Но что тут можно придумать? Муссон, похоже, этого не знал и просил совета у людей. Вернее, почему-то у Беляева.

– Альфийцы сигналят с борта вертушки, – Лунёв обернулся к напарнику. – По-моему, они указывают на тебя.

– Они просят меня сосредоточиться на контакте с альфа-сетью.

– Ты можешь входить в их сеть без аппаратуры? Или они подшили тебе чип, пока ты сидел в Башне?

– Ни то, ни другое. Никаких «чипов»… слово-то какое… доисторическое.

– Я очень старый.

– Я слышал. Нет, Андрей, все проще. У меня есть прибор, – Беляев достал из кармана небольшой предмет, похожий на карманные часы или сомкнутый плоский бутон экзотического цветка. Повертев его перед носом у Андрея, Сан Саныч спрятал вещицу обратно. – Убедился?

– Относительно, – Лунёв с подозрением посмотрел на Сан Саныча. – На этой фиговине не написано, что это прибор связи. Но с этим разберемся на досуге. Что говорят альфийцы?

– Ты дал хорошую подсказку, но им нечем выстрелить, – на секунду задумавшись, сказал Беляев.

– Что это значит? – Андрей удивленно взглянул на Сан Саныча. – Какую я дал подсказку, кому?

– Шайону. Когда сказал, что «серый» запросто может выстрелить и устроить обвал. Пока «серый» выпутывается, он неподвижен, а как раз над ним нависают скалы.

– Камнепад перекроет тропу, – предупредил Андрей, одновременно разматывая Оружие.

– Они это понимают. Ниже находится та злополучная расщелина, которую нам пришлось обходить. Весь камнепад уйдет в нее и не докатится до поселка. Они обещают назвать эту тропу твоим именем, если все получится.

– Лучше пусть назовут ее Тропой Шайона, он больше заслужил, – Андрей занял позицию и вдруг невнятно выругался. – Я не знаю, как стрелять из этой штуковины!

– Любое оружие стреляет одинаково, должен быть спусковой крючок или кнопка, гашетка… что-то спусковое, короче говоря. – Беляев присел рядом и осмотрел Оружие.

– Еще какой-то затвор или активатор, – Андрей тоже окинул взглядом суперпушку. – И предохранитель.

– Необязательно.

– Необязательно, но чаще всего он есть.

– Здесь только две подвижные части, – Беляев указал на что-то вроде утапливаемой накладки на выступе, который напоминал рукоятку, а затем – на почти незаметную клавишу сверху. – Логично попробовать в такой последовательности… я думаю.

Он вдруг нажал сверху, и Оружие едва ощутимо завибрировало. В точности как пакаль, уловивший приближение аналогичной вещицы.

Андрей больше не сомневался. Направил Оружие на скальный козырек и нажал вторую условную клавишу.

Сначала вроде бы ничего не произошло, Лунёв даже успел огорчиться и мысленно прокрутить другие варианты активации Оружия. Но мгновением позже Андрей понял, что все уже случилось. Стрелок просто не увидел сверкнувшей молнии. За солнечной завесой она оказалась почти неразличимой. А какой-либо отдачи или другого свидетельства, что Оружие выстрелило, поначалу не было.

Зато чуть позже свидетельств стало хоть отбавляй. Над горами разнесся громовой раскат, скалы взорвались, и вниз, в направлении расщелины пошла грохочущая пыльная лавина. Андрей четко видел, что «серый» находится на пути лавины, но Лунёв не спешил праздновать победу. Пока он возился с активацией, «серый» сумел разрезать сети, а значит, снова обрел подвижность. Куда он мог отпрыгнуть с пути лавины? Вариантов мало, но они были, опытный глаз Андрея наметил, как минимум, два, а с прыгучестью «серого» и все три направления.

Первым желанием было обстрелять возможные укрытия и пути отхода. Но профилактически стрелять по точкам, на которых может очутиться «серый», неразумно. Тропу затянуло плотной пылевой завесой. Попасть в цель при такой видимости трудно, а просто «поджигать площадь» не имело смысла. У «серого» при себе имелся зеркальный пакаль. Не «джокер», конечно, но все равно его защиту можно пробить только прямым попаданием. От «сопутствующих поражающих факторов» он худо-бедно все-таки защищал. И главное: Андрей не знал важнейшей вещи – сколько зарядов осталось в Оружии? Сколько угодно или всего один? Или вовсе ни одного? Последний вариант был худшим, Андрей мысленно заключил его в рамочку и отодвинул в сторонку. В уме он оставил вариант с одним зарядом. Так вот, если остался один заряд, его следовало приберечь для выстрела наверняка.

Андрей хлопнул по верхней кнопке – Оружие затихло, поднялся и закинул суперпушку на плечо.

– Уходим!

– Мы не дождемся? – Беляев кивком указал на пылевое облако. – А если не вышло?

– Это не имеет значения. Второй попытки не будет. Если не вышло, «серый» сейчас далеко от тропы. В жизни, Сан Саныч, у большинства эпизодов нет четкой концовки, это не кино, где все ждут, когда развеется пыль, а затем произносят над телом поверженного врага пламенную речь.

– Тебе даже неинтересно?

– Нет, эпизод «заигран», – Андрей развернулся и быстро зашагал по тропе. Сделав несколько шагов, он полуобернулся и бросил на ходу: – Если «серый» погиб, нам нечего опасаться, а если уцелел, мне важно не подпустить его вплотную. От стрелкового оружия меня защищает пакаль, от кинжала – расстояние. Это все, что мне сейчас интересно. Догоняй!

Сан Саныч неопределенно хмыкнул, но больше ничего не спросил и задерживаться не стал. Его-то вообще ничто не защищало.

Какое-то время Беляев ковылял за Андреем, постоянно оглядываясь, но через два десятка шагов тропа пошла вниз и оглядываться стало неудобно, да и бессмысленно. Маневрировать или прятаться, в случае опасности, здесь было негде.

Сан Саныч шумно выдохнул, будто бы на что-то решившись, и вдруг обогнал Андрея. Но на этот раз его не обуял новый приступ гордости. Беляев потихоньку начинал мыслить тактически, исходя из оперативной обстановки, а не отвлеченных понятий и условностей мирного времени. Сейчас противник был в тылу и прикрыть от него Сан Саныча мог только Андрей. Значит, где выгоднее находиться ведомому? Правильно, впереди ведущего. Хоть это и странновато звучит.

– Держи темп, – приказал Андрей. – Скоро будем в долине.

– До нее целая вечность! – Беляев вздохнул. – Вон там деревья, о которых говорил Шайон. Они натуральные гиганты, но мы выше их макушек на сотню метров!

– Это не страшно, Сан Саныч, поверь. Как только тропа пойдет горизонтально, включай пятую и жми к тем деревьям.

– Без приказа? – Беляев обернулся и хмыкнул.

– Это и есть приказ, – ответил Андрей серьезно. – Уходить в безопасную зону на максимальной скорости. Или тебе нравится разгуливать с мишенью на затылке?

6. Альфа-зона, Ложбина Пришельцев

Спуску в Долину Ветров подошла бы энергичная звуковая дорожка, в стиле современной клубной музыки. С одной стороны, процесс был монотонный, наполненный низкими звуками и ритмом тяжелых шагов, но, по мере продвижения, местность вокруг менялась, и это постепенно вносило в «саундтрек» некоторое разнообразие. Сначала под ногами кроме камней начала «звучать» трава – шаги стали не такими громкими, затем пропало эхо – его стали перехватывать невысокие кусты, а позже добавились звуки близкого леса: шум листвы, скрип веток, шорохи зверья, гул насекомых и пение птиц. Когда же на пути сменилась очередная «климатическая зона» – путники вошли в лес, – музыка окончательно поменялась на «современную классику».

Андрея это вполне устраивало. И не только по причине прохладного отношения ко всяким клубным «бух-бух». Лес предлагал надежную защиту от зорких глаз вероятного преследователя, а еще от солнца и ветра.

Не то чтобы на открытом пространстве путники изнывали от жары, но в лесу все-таки комфортнее. И ветер не свистел в ушах, перекрывая все прочие звуки. Да, в лесу тоже было шумно, один птичий гам чего стоил, но звуки здесь метались разнообразные, не заунывные и, главное, не маскирующие чужие шаги. Топот на два такта был чуждым звуком в местной гамме, а потому улавливался легко.

В общем, лес был приятнее голого склона во всех отношениях. Даже тот факт, что склон все еще продолжался, не умалял достоинств зеленой зоны. Да, идти приходилось по-прежнему вниз, напрягая колени и стараясь не усесться на пятую точку или не сорваться на безудержный бег – местами склон становился очень крутым. Но теперь, в случае чего, можно было ухватиться за ближайшее дерево.

Беляев так и делал. Когда уставали ноги, он начинал семенить от дерева к дереву. Перебежка – врезался, отдохнул, спустился чуть ниже и снова мягко врезался в дерево, отдохнул. Метод приемлемый, разве что не такой скоростной, как метод равномерного серпантинного спуска, который взял на вооружение Андрей.

В результате до более-менее пологих склонов Андрей добрался вполовину быстрее и был вынужден остановиться, дожидаясь Беляева.

– Не понимаю, – спустившись к месту нового привала, выдохнул Сан Саныч. – Ты видел? Там лошади пасутся! Уклон градусов в шестьдесят, а они ходят себе, травку щиплют!

– Трава сочная, тенек, никаких тебе слепней и оводов, а неподалеку горный ручей течет, – Андрей пожал плечами, – что еще надо для лошадиного счастья?

– Но как?! На такой-то крутизне!

– Не забывай, у них конструкция устойчивая, четыре ноги, а не две.

– Это я понимаю, но… – Беляев махнул рукой. – Ладно, проехали. Мы правильно идем?

– Правильно, – Андрей вдруг вскинул руку, призывая Беляева умолкнуть, и оглянулся. – И за нами правильно идут. След в след.

– «Серый»?! – Сан Саныч воинственно стиснул древко секиры.

– Пока не скажу. На всякий случай, усложним ему задачу.

Андрей жестами показал Беляеву, как следует проложить дальнейший маршрут, а затем приложил палец к губам. Сан Саныч с пониманием кивнул. Голоса в лесу, так же, как «двухтактный» топот, были звуками чужеродными, а потому сразу же выдавали местоположение путников. Лунёв махнул «топай», а сам бесшумно скользнул вправо, под прикрытие кустов.

Беляев подался было в указанном Андреем направлении, но вдруг замер, обернулся и недоверчиво хмыкнул. До него внезапно дошло, что Лунёв исчез практически бесшумно. И это было почти невероятно. Лес на склоне очень походил на смешанный лес в средней полосе. Здесь росли хвойные и лиственные породы, кустарники и всевозможная трава, от мелкой, ягодной, до высоченной, вроде крапивы и папоротника. Пройти хотя бы десять шагов по этим зарослям и не наступить на сухую ветку, не задеть куст или не зашуршать травой нереально. Тем не менее, Андрею это удалось. Каким образом? Этот вопрос и заставил Беляева остановиться и обернуться, а отсутствие на него внятного ответа заставило хмыкнуть.

Беляев успел спуститься до относительно ровной местности, когда звуки леса вдруг стали громче, в основном за счет разноголосицы переполошившихся птиц, а затем к ним добавился громкий скрежет и треск. Чуть позже донесся неопределенный шум, вроде шелеста листвы, только громче и объемнее, а завершилось все глухим стуком, будто бы кто-то ударил в огромные деревянные ложки.

Сан Саныч прижался к дереву и опасливо осмотрелся. Почему-то ему пришло на ум сравнение с работой лесорубов, поваливших пару высоких деревьев. Только звукам падения деревьев не предшествовал стук топоров или вой бензопил. Да еще этот треск вначале. Неужели кто-то ухитрился не спилить, а сломать те деревья? Но кто? «Серый»? С помощью своей стреляющей трубки?

Эта загадка тоже осталась без ответа. Правее позиции Сан Саныча мелькнула знакомая фигура – опять почти бесшумно! – и Беляев бросился следом за Лунёвым. Тот заметил Беляева и повторил жест, которым отправлял Сан Саныча по запасному маршруту. То есть воссоединяться маленькой группе рано.

Беляев сменил направление, резко принял вправо, но вскоре очутился перед большой промоиной с крутыми берегами. Перепрыгнуть ее он не надеялся, поэтому повертел головой, приметил слева лежащий поперек овражка ствол давно упавшего дерева и бросился к импровизированной переправе. Получилось – снова приблизился к маршруту Лунёва.

Андрей встретил Беляева на другой стороне промоины в густых зарослях чего-то колючего, красиво цветущего и очень пахучего. Запах был настолько сильным, что у Сан Саныча на миг перехватило дыхание. Нет, цветы на кустарнике пахли приятно, только очень уж сильно, аж слезу вышибало.

Пока Беляев привыкал к запаху и утирал слезы, Андрей успел исчезнуть и снова появиться у тропы. Сан Саныч пошарил взглядом по сторонам и понял, что не оговорился. Выяснилось, что здесь действительно проходит тропа.

Лунёв вернулся не с пустыми руками. Он тащил за собой срубленное дерево. Беляев удивленно уставился на Андрея, но тот лишь отмахнулся, как бы говоря «вопросы позже». Подтащив дерево почти к промоине правее мостика, Андрей поднатужился, поднял комель и всунул его внутрь «трезубой вилки», образованной растущими из одного корня березовыми стволами. Дерево надежно зафиксировалось в этой вилке, а кроной перекинулось через мостик по диагонали и почти легло на другой берег промоины. Получилось что-то вроде еще одного перехода, только замаскированного ветками и листвой и лежащего наискосок.

У Беляева мелькнула мысль, что по замыслу Андрея это может быть маскировка реального мостика или этакий шлагбаум, но зачем нужен этот крепкий, но все равно условный «шлагбаум»? Торчащие ветки, конечно, могут помешать, но все равно через него можно запросто перебраться. Что задумал этот квестер?

Прояснил ситуацию сам Лунёв. Он вернулся на другой берег промоины и кивнул Беляеву.

– Дотяну, принимай и держи!

Сан Саныч не сразу понял, о чем речь, но когда Андрей подтянул верхушку дерева-шлагбаума к ближнему берегу, до Беляева дошло. Он ухватился за верхушку и уперся каблуками в землю. Дерево так и норовило распрямиться и махнуть над мостиком этакой огромной горизонтальной метлой, но Беляев держал крепко. И даже тайно этим гордился.

Андрей не спешил на помощь. Перебравшись на ближний берег, он опять куда-то исчез, а когда вернулся, притащил моток пеньковой веревки. Где он ее раздобыл, стало третьей загадкой. Впрочем, судя по запаху, Андрей стащил ее с коновязи. Наверное, с той, возле которой ночевали пасущиеся сейчас на склонах лошади.

Лунёв сложил веревку вдвое, закрепил на верхушке дерева, привязал другой конец к стволу сосны, растущей по другую сторону пахучих кустов, вставил между двумя веревками крепкий сук и начал его крутить, завивая веревки в одну толстую косу. Чем короче и толще становилась «коса», тем сильнее сгибался «шлагбаум». Очень скоро его верхушка миновала полосу высокой травы и пахучих кустов на берегу промоины, и Андрей зафиксировал сук между корнями сосны. Получалось, что готовый в любой момент распрямиться гибкий «шлагбаум» совершенно невидим с той стороны промоины.

Андрей быстро обрубил большие ветки, превратив «метлу» в бич, удовлетворенно кивнул и взглянул на часы.

– В норматив уложились, – шепотом сообщил он. – Тропу видишь? Бегом марш по ней!

– И куда я должен прибежать?

– Просто беги, пока не выдохнешься, – Андрей занял место и положил секиру на плечо в полной готовности перерубить веревки. – Я догоню. Пошел!

Беляев не успел далеко убежать. Да вообще не успел убежать, даже скорость не набрал. Только-только он сделал несколько шагов, как позади тюкнула секира. Сан Саныч резко обернулся и увидел пугающее, но красивое зрелище. Освобожденное от веревок дерево стремительно распрямилось, срубило маскирующие кусты и просвистело над мостиком на высоте около метра. Видимость слегка подпортила завеса из взметнувшихся в воздух листьев и благоухающих цветов, но главное Беляев увидел. Выскочившего на мостик «серого» шлагбаум сильно ударил в живот. Враг улетел далеко в заросли на другом берегу и врезался спиной в дерево.

Андрей тут же подхватил Оружие и рванул по тропе. Притормозившего Сан Саныча он схватил за шиворот и заставил разогнаться до такой скорости, что ноги у Беляева едва не заплелись, как те две веревки, в тугую короткую косичку.

– Все это полумеры, – когда Сан Саныч начал спотыкаться, Андрей был вынужден сбросить темп. – Но биться в честной схватке мы можем вечно. А у нас регламент.

– Я… не… понимаю… – рискуя сбить дыхание, проронил Беляев. – Почему?

– Знал бы я, – Андрей перешел на шаг. – Сколько ни сталкивались, все с переменным успехом. То я ему наваляю, то он мне поддаст.

– Ты мог бы выстрелить, – Сан Саныч указал за спину. – Была бы не полумера. Надежно.

– Выстрелить и поджечь лес? Ты знаешь, что такое лесной пожар?

– В принципе, да.

– В принципе! – Андрей усмехнулся. – Если «в принципе», тебе достаточно запомнить одно – бегает он быстрее человека.

– Ну да, если ветер, а если нет…

– Все равно не убежишь, угарный газ не даст. Так что с Оружием надо обращаться осторожно. «Серый» тоже это понимает, поэтому и попытался нас догнать, пока мы в лесу. Ничего, вот выберемся на открытую местность… покажем ему, где раки зимуют.

– А по-моему, этот лес переходит в Рощу Вечности без промежутков.

– Есть там промежуток, – возразил Андрей. – И вполне приличный. Роща посреди Ложбины Пришельцев, как зеленый остров стоит. Шевелись, Сан Саныч, осталось всего ничего.

– Стой! – Беляев вскинул руку, указывая в небо. – Самолеты! Или как их там… «стрижи»! Альфийцы! Наверняка они ищут «серого»!

– Это ничего не меняет. Что они могут сделать? Опять скинут сеть?

– Могут высадить десант!

– Ты видел, какие котлеты «серый» приготовил из дворцовой стражи? При всем уважении к этому народу бойцы из них никудышные. Они давно разучились воевать, забыли вкус крови. И то, что у каждого дома стоит по шкафу с оружием, ничего не дает. Не оружие воюет, люди воюют. А здесь люди веками жили в мире. Война для них, как для нас инопланетное вторжение. Интересно, щекочет нервы, но чистая фантастика.

– Ну, теперь-то у нас фантастика шагает по планете семимильными шагами…

– Альфийцы сегодня тоже шагнули в новую эру. Но ведь только-только шагнули. Одно сражение не делает воина. Даже десять не делают. Вот похлебают юшки пару лет…

– Ты говоришь так, будто бы лет сто воюешь!

– Меньше, но… – Андрей пожал плечами. – Говорю, что знаю. Альфийцы не помогут. Хотя… возможно, не все так плохо.

Он задумчиво взглянул вверх.

– Задумал обстрелять с воздуха, когда он выйдет на открытое место? – спросил Беляев, проследив за взглядом Лунёва.

– Есть такая мысль, – легко подтвердил Андрей. – Или план «Б»: уронить на него одну из альфийских «вертушек». Как думаешь, пожертвуют?

– Был бы толк, – Сан Саныч сунул руку в карман и нащупал приборчик для связи с альфа-сетью. – Спросить?

– Для начала предложи план «А». Про «Б» молчи.

– Думаешь, «серый» может прослушивать альфа-сеть?

– Да запросто. Но дело не в этом. Короче, связывайся и делай, как я сказал. Время дорого.

Совещание в альфа-сети продлилось довольно долго. За это время путники успели выйти из леса на поле, заросшее густой, но мелкой и низенькой, словно постриженной под машинку, травой. Происходи все в привычном мире, Андрей решил бы, что путников занесло на поле для гольфа. Но здесь в гольф, похоже, не играли. Нигде на этом идеальном поле не было ни флажков, ни лунок, и клюшки никто не развозил. Это было просто идеальное поле. Ни для чего. Оно простиралось, насколько хватал глаз, к западу от леса, и единственное, что нарушало его зеленую гладь, – группа старых, могучих деревьев, издалека напоминающих узловатые вязы.

Это и была Роща Вечности, которую путники заприметили еще с перевала. При взгляде от земли, даже с большого расстояния, грандиозные «вязы» производили еще более мощное впечатление. Андрей никогда не видел таких деревьев. До них не меньше километра, а они уже подавляли своим величием. Верхушки самых древних и могучих дотягивались, наверное, до полукилометровой отметки. Сколько в них «обхватов» у основания, смешно рассуждать. Какие «обхваты»? Здесь требовались совсем другие мерки. Например, минуты, за которые можно обойти дерево прогулочным шагом. Лунёву вспомнились впечатляющие деревья в центральном парке Харькова, затем, по возрастающей, пришли на ум американские секвойи и африканские баобабы. Все сравнения никуда не годились. Роща Вечности выигрывала у всех конкурентов за явным преимуществом. Для ее «вязов» в конкуренты годились только рукотворные исполины, вроде Останкинской телебашни или небоскребов Куала-Лумпура, Гонконга и Шанхая. Раньше в сравнительном ряду могли оказаться еще небоскребы Дубая, но теперь они были не в счет. Никто толком не знал, что происходит в сердце неутихающей пыльной бури, которая вот уже полгода бушевала над эмиратом. Может быть, она давно «сточила» те небоскребы до фундаментов?

Надоедливый альфийский ветер будто нарочно подтолкнул путников в спину, и Андрею с Беляевым пришлось побороть возникшую оторопь. Они шагнули на гольф-поле и медленно двинулись в сторону Рощи. Пройдя метров двадцать, Андрей очнулся и вспомнил, что гуляет не по летнему парку. Он взял Оружие на изготовку и дальше двинулся практически приставными шагами, поглядывая то на Рощу, то на лес, из которого в любой момент мог появиться «серый».

Какое-то время спустя пришел в себя и Сан Саныч. Он подтянул отвисшую челюсть и повторно обратился к альфа-сети. Решение там приняли как раз в этот момент.

Беляев обернулся, чтобы доложить Андрею о решении альфийцев, но в этом уже не было необходимости. Звено «вертушек-стрижей» вдруг спикировало откуда-то из заоблачных высей и зависло над гольф-полем. Одна из машин качнулась с борта на борт, будто бы приветствуя путников, а затем приземлилась с ювелирной точностью. В борту «стрижа» открылся широченный люк, из него вывалился и развернулся язык трапа, и первая ступенька этого трапа оказалась в метре от ног Андрея.

В проеме люка появился Муссон.

– Я знал, что ты и здесь рулишь, – сказал Андрей. – Бортстрелка примешь в экипаж?

– Поднимайся, – Муссон махнул рукой. – Меньше слов.

– «Серого» видел? – Лунёв запрыгнул на борт.

– Там он, – Муссон плюхнулся в кресло пилота, – в зелени прячется.

– Сан Саныч, тебе особое приглашение требуется?! – крикнул Андрей, обернувшись.

– А я там… зачем?

– Нет, если хочешь, оставайся, – Лунёв сделал вид, что собирается закрыть дверь.

– Иду, иду! – Беляев торопливо поднялся на борт. – Какие шикарные кресла! Это кожа?

– Чья кожа? – Муссон настороженно покосился на пассажирские кресла.

– Забудь, – Андрей поморщился. – Сан Саныч, у тебя машина была?

– Да я как-то все… на метро… оно удобнее, – Беляев стушевался.

– Тогда понятно. Если сравнивать с метро, кресла и впрямь шикарные.

– Закрывайте, полетели! – потребовал насупившийся Беляев.

– Муссон, мою дверь не закрывай, – Лунёв уселся на пол и свесил ноги наружу, – иначе как я стрелять буду?

– Ты же выпадешь! – Беляев судорожно вцепился в подлокотники. – У меня аж пятки зудят! Андрей, вернись в салон!

– И шарфик повязать, чтобы не продуло? Расслабься, мамочка, – Андрей рассмеялся. – Я так еще в Кампучии летал.

– В Камбодже, – машинально поправил Сан Саныч. – Кампучией она четверть века назад называлась.

– Я очень…

– Да-да, – Беляев скривился и махнул рукой, – я помню, что ты очень старый, но не настолько же! В те времена ты от силы на качелях мог летать.

– Или ты не всю полку в своей библиотеке прочитал.

– В смысле?! – Сан Саныч уставился на Лунёва с неподдельным изумлением. – Так ты что-то знаешь о библиотеке?

– Не скажу.

– Почему?!

– Не все же тебе интриговать.

– Но откуда?!

– Замнем для ясности, – Андрей усмехнулся. – Вернешься, дочитай подборку, может, поймешь. Муссон, сделай круг над этим квадратом.

Лунёв указал на опушку леса. Альфиец на какое-то время «завис», видимо размышляя, как следует понимать приказ квестера – «сделать круг над квадратом», но вскоре «шестеренки зацепились», и он с пониманием кивнул. Летающая машина взмыла в воздух и заложила красивый вираж в считаных метрах от верхушек деревьев.

Увидеть «серого» не удалось, но не потому, что он классно замаскировался. На краю леса заросли были редкие, кустов мало, трава невысокая, там и сям светлели полянки. Качественно спрятаться фактически негде. Получалось, что «серый» либо отступил в чащу, либо…

Андрей автоматически положил руку на карман, где лежал «джокер». Он едва ощутимо вибрировал, подсказывая, что поблизости находится еще один пакаль. Артефакт в кармане у Муссона был не в счет – на таком расстоянии пакали как бы становились одним целым. Значит, вещица реагировала либо на второй пакаль из двух временно «альфийских», либо на пакаль «серого».

– Муссон! – Андрей обернулся. – Где второй пакаль из тех, что я отдал вам?

– Оба у меня, – пилот хлопнул по карману. – Отдать?

– Позже!

Сомнения развеялись, «джокер» реагировал на пакаль «серого». И по мере того, как «стриж» улетал в сторону чащи леса, вибрация пакаля слабела. Это означало, что «джокер» удаляется от цели. Андрей собрался было крикнуть пилоту, чтобы тот разворачивал аппарат, но Муссон и без подсказок плавно развернул машину и направил ее снова к полю. Вибрация тут же стала более ощутимой. Вывод был очевиден.

Лунёв обернулся и крикнул, перекрывая шум ветра:

– Муссон! Давай к Роще! Обогни с юга и сядь в Ложбине Пришельцев!

– Зачем?!

– Устроим засаду! Сядешь, мы спрыгнем, а ты сразу же взлетай и облети пару раз Рощу! Как будто и не садился вовсе!

– Ты считаешь, «серый» пойдет туда? – спросил Беляев.

– «Серый» подойдет со стороны леса, – Муссон пожал плечами. – Ложбина с другой стороны Рощи. Зачем там засада?

– Нет! – Андрей покачал головой. – Ты не понял! «Серый» уже в Роще или на полпути к ней!

– Скорее он еще в лесу. В поле его не видно. Как он мог проскользнуть?

– Запросто мог проскользнуть и запросто может быть пока еще в поле! Замаскировался под невидимку и прошмыгнул, пока мы тут на борт загружались. Тот еще хамелеон!

– Ты уверен?

– В лесу его нет – факт, подтвержденный «джокером»! А отступать он не умеет – тоже всем известно. Значит, он применил военную хитрость и обскакал нас на хромой кобыле. Давай, к Ложбине!

– Может, ну его, – предложил Беляев. – Пусть себе уходит через грань миров.

– Он не уйдет. Сам засаду устроит. Он ведь думает, что мы потащим Оружие Мастеру. А теперь представь: мы сдадим Оружие на хранение и явимся сюда с голыми руками… от силы, с подарочными секирами на плече. Что из этого получится?

– Сражение.

– Хрен ты угадал. «Серый» останется в засаде и сделает все, чтобы сражение закончилось еще до его начала. Чтобы мы бесславно скончались, даже не увидев врага.

– У нас пакаль! Трубка «серого» не выстрелит!

– Зато она легко выстрелит в дерево, которое нас и накроет.

– Может, не станет стрелять? – Беляев поежился. – Зачем, если у нас не будет при себе Оружия?

– Станет. Чтобы отомстить или чтобы мы не помешали ему при повторной попытке захвата Оружия. Мотив не имеет значения. Короче, я предлагаю защиту нападением. Сейчас преимущество у нас – мы прибудем к грани первыми, грех не воспользоваться. Муссон, что скажешь?

– Наши лучшие бегуны пересекают Рощу за пять минут. «Серый» хороший бегун? Мы будем в Ложбине через минуту, – альфиец кивнул. – Толковый план!

– «Серый» отличный бегун, – Андрей взглянул на часы. – Но даже ему не улучшить ваш рекорд. Хоть в обход, хоть напрямик через Рощу. Ему ведь еще поле пересекать. Значит, как минимум четыре минуты у нас в запасе. Погнали!

* * *

Первая часть плана была реализована чисто. Муссон посадил «стрижа» неподалеку от грани миров, ближе к Роще, Андрей и Беляев выпрыгнули, и машина тут же взлетела. Лунёв «сверился» с пакалем и сделал вывод, что «серый» уже недалеко, но запас времени еще есть. Вибрация артефакта была слабой и усиливалась медленно, едва заметно. Это означало, что «серый» плутает где-то вблизи центра Рощи.

Муссон сказал, что центральная часть леска – место неприкосновенное, и оттуда никто ничего не выносит, даже с санитарной целью. То есть там полно покрытого мхом валежника, и пройти прямиком через центр невозможно, разве что запрыгнуть на нижние ветки деревьев и прыгать по ним в стиле Тарзана. Но и в этом случае следовало знать «древесную тропу». А пешие маршруты по Роще петляли и удлиняли путь вдвое. Поэтому даже хорошим бегунам требовалось не меньше пяти минут, чтобы пересечь полукилометровый в диаметре зеленый островок.

Выбирая позицию, Андрей осмотрелся. Грань миров выглядела, как в прошлый раз, ничуть не изменилась. Это было нечто, вроде зоны нагретого воздуха. Едва заметное марево, высотой в пять-шесть метров, висело над небольшим, округлым участком, площадью не более ста квадратов. От края рощи, а он был обозначен замшелым стволом одного из деревьев-исполинов, до грани всего метров пятьдесят. К западу лежала собственно Ложбина Пришельцев – неглубокий ложок, ограниченный с другой стороны холмом, в километре к северу начинались пригороды Альфа-Вершины, а к востоку простиралось ровное поле, которое вдалеке упиралось в лесистые предгорья кряжа Каменистого.

По расчетам Андрея, «серый» должен был войти в Рощу метров на двести левее северной опушки, и двигался он, огибая центр леска с севера. Значит, засаду следовало устраивать еще севернее, на самом краю Рощи. Казалось бы, ближе к центру маскировка лучше, но именно поэтому прятаться следовало не там. «Серый» наверняка будет готов к нападению из чащи или к засаде в прямой видимости грани миров. А вот нападение со стороны прозрачной окраины выглядело худшим вариантом, и это заблуждение противника могло обеспечить Андрею эффект внезапности, а значит, выигрыш в пару секунд. В схватке с таким врагом, как «серый», даже двухсекундная фора имела огромное значение.

Лунёв обозначил место, где должен спрятаться Беляев, и коротко проинструктировал Сан Саныча:

– Схема та же. Я атакую, ты страхуешь. Бей секирой по ногам. Если у меня не получится, просто беги к грани миров и прыгай в нее. Только осторожно! На той стороне окажешься на крыле самолета.

– У тебя получится, – Беляев на миг зажмурился и помотал головой. – Все! Я готов!

– Отлично, – Андрей хлопнул его по плечу и бесшумно двинулся к своей позиции между гигантскими корнями ближайшего дерева.

Чтобы не обходить ближний корень, Андрей оперся на него и перемахнул через препятствие «ножницами», но… до земли не долетел. Тяжеленный удар в грудь отбросил его далеко назад. Замаскированный враг поймал Андрея на лету и врезал, похоже, найденной в Роще дубиной. Вернул, так сказать, должок за катапульту у лесной промоины.

Андрей упал на спину и едва не сломал позвоночник – закрепленное за спиной Оружие помешало ему качественно отбиться от земли руками. Спасла мягкая лесная подстилка из опавшей листвы. В старой Роще она была еще и мшистая, вдвойне мягкая. Оружие погрузилось в подстилку, где-то в глубине под листвой и мхом треснули гнилушки, но спина у Андрея осталась целой.

Лунёв кувыркнулся назад, поднялся на ноги и вскинул секиру для удара сверху и наискосок, но врага не увидел. «Серый» оставался в режиме хамелеона. Наверняка это требовало дополнительных усилий или снижало какие-то свойства костюма, но враг решил действовать наверняка.

Ориентируясь на звуки и движение воздуха, Андрей несколько раз отмахнулся от невидимки секирой, но затем опять пропустил и уже не удар, а фехтовальный выпад. «Серый» бросил дубину и достал кинжал. Волнистое лезвие, напоминающее клинок криса, полоснуло Андрея по плечу. Порез был неглубокий, но чувствительный.

Лунёв снова отмахнулся и неожиданно отпрыгнул в сторону, затем в другую и прыгнул еще раз, теперь рыбкой с финальным кувырком. Закрепленное за спиной Оружие опять помешало нормально кувыркнуться, да и прыгать с таким грузом было тяжеловато, но Андрей справился. В результате он очутился на открытом месте, за пределами Рощи. Здесь он мог махать уже не экономно, наискосок, а по полной программе, не опасаясь задеть дерево.

Андрей закрутил вокруг себя серебристое колесо – так выглядела мелькающая с огромной скоростью по кругу секира – и отошел еще немного от Рощи. Упрямый «серый» был где-то поблизости, но из Рощи пока не появлялся. Андрей знал это точно.

Все-таки маскировка «серого» было несовершенна. На фоне трепещущих лесных теней она выглядела идеальной… ну, то есть не выглядела никак, «серого» было невозможно увидеть при всем желании, а вот на открытом месте контуры, если присмотреться, были различимы. Лунёв не сомневался, что «серый» все равно рискнет, но когда и с какой стороны он атакует? Оставаясь в Роще, «серый» мог спокойно маневрировать в любом направлении, не опасаясь, что противник засечет его перемещения.

Раненая рука начала уставать, и Андрей понял, что надо менять тактику. Он остановил «карусель», перехватил секиру для удара сверху, а в левую руку взял «джокера» и выставил его перед собой. Зачем? Андрей, если честно, и сам не понимал. Ему опять будто бы кто-то шепнул на ухо, как следует поступить.

В гладкой зеркальной поверхности пакаля отразились Роща, небо, а затем вещица вдруг поймала солнечный луч и отбросила зайчик. И этот зайчик упал не на ствол ближайшего дерева, а на что-то, стоящее перед ним. На что-то серое!

Андрей мгновенно сообразил, что произошло, и начал играть зайчиком, словно лучом фонарика, вырвавшим из темноты нужную деталь. Зайчик от пакаля тоже вырывал части нужной Андрею картинки, только не из темноты, а из маскировочной завесы «серого». А еще пакаль вибрировал, то сильнее, то слабее – и тут имелась четкая связь с «попаданиями» зайчиков в «серого». Уловив эту закономерность, Андрей окончательно понял, как следует использовать «джокера». Ориентируясь на усиление вибрации, он направлял отраженный луч куда следует и одновременно делал шаг.

«Серый» отчаянно маневрировал, но Андрей уверенно держал его на пакальном крючке и подходил все ближе. Осознав, наконец, что и ему пора менять тактику, «серый» вырубил маскировку, зачем-то добавил к своему «крису» еще и стреляющую трубку и бросился на Андрея.

Лунёв был готов к нападению «серого», но все пошло не так, как он ожидал. «Серый» достал стреляющую трубку не для пущей важности. Обозначив атаку кинжалом, он вдруг резко сократил дистанцию – почти вошел с Андреем в клинч, а затем этак издевательски, как в кино, едва уловимо склонил голову набок – «Не ожидал?» – и выстрелил практически в никуда. И оружие сработало! А все потому, что трубка в момент выстрела была нацелена не в Лунёва, а как бы от него, куда-то вдаль, в невидимую мишень на восточных просторах гольф-поля. Единственным, что находилось в момент выстрела на линии огня, была секира Андрея! И удержать ее в руке он не смог.

«Серый» выстрелил экономно, не тратя много энергии, поэтому улетела секира недалеко, но поднять ее Андрею явно не светило. Пришлось опять менять тактику. Лунёв разорвал дистанцию, проведя на отходе две тройки – ногами и свободной рукой, отпрыгнул в сторону и, сунув «джокера» в карман, дернул за узел импровизированной сбруи, которая удерживала у него за спиной Оружие.

«Серый» не мог допустить, чтобы Андрей активировал Оружие, поэтому враг снова бросился в атаку. Ну, то есть как бросился… он снова применил свою трубку, и она опять сработала. Ведь «серый» и в этот раз прицелился вовсе не в Андрея. Он выстрелил в землю буквально в трех метрах от Лунёва.

Огромный пласт земли под ногами Андрея резко вздыбился, квестер рухнул и покатился назад. Едва он сумел, распластавшись, затормозить, земля снова поднялась на дыбы, и Лунёва опять понесло под горку в юго-западном направлении.

Еще одна такая горка – и Андрей мог улететь прямиком в марево грани миров! Вариант, с одной стороны, не самый плохой, особенно с учетом того, что Лунёв пока явно проигрывал эту схватку, но и не оптимальный. Под раздачей оставался Беляев, да и Андрей обещал альфийцам не выносить Оружие из Альфа-мира. Но это, конечно, лирика. Главным аргументом против выноса боя из Альфа-зоны стали тактические соображения. В смежной Воздушной зоне не было пространства для маневра. Где там драться? На крыле? В салоне? Из Оружия тоже не выстрелишь, спалишь все к чертовой матери и сам сгоришь. Так что катиться колбаской в точку перехода между мирами невыгодно. А значит, следовало как-то выкручиваться и ловить-таки «серого» на прицел Оружия.

Легкий на помине «серый» запрыгнул на сделанный его стреляющей трубкой искусственный пригорок и снова прицелился. Он также прокачал все варианты и пришел к выводу, что выгоднее всего ему зафутболить Андрея в переход и дальше разбираться с ним в Воздушной Зоне мира катастроф.

Лунёв понимал, что «серый» гораздо ближе к решению поставленной задачи, но сдаваться не видел смысла. Он снова дернул узел, все-таки скинул Оружие с плеча и вытащил его из обмоток, игравших роль сбруи.

Все это заняло какое-то время, но «серый» почему-то не атаковал Андрея. В чем причина такого благородства, Лунёв понял, когда развернулся и вскинул Оружие, целясь в «серого».

Противнику пришлось отвлечься. У него на ногах опять повисла гиря в виде Беляева, как тогда, у разлома на дворцовой площади. И опять эта гиря ни в какую не желала отцепляться. «Серый» мог бы проткнуть живую гирю кинжалом, но почему-то этого не сделал.

Враг ухватил Беляева за шиворот и дернул вверх. Сан Саныч был вынужден отцепиться и задергался, словно взбесившаяся марионетка. «Серый» прикрылся Беляевым как щитом и спрыгнул с пригорка в сторону Андрея. Затем враг ловко развернул Сан Саныча к себе лицом и от души врезал ему кулаком по физиономии.

Беляев отлетел назад и чуть было не свалился в марево перехода между мирами. Андрей едва успел его поймать. «Серый» же, не мешкая, сократил дистанцию, ухватился за ствол Оружия и провел качественный прямой удар ногой Лунёву в живот.

Андрей вроде бы выдержал удар, всего-то сделал короткий шаг назад, но именно этот маленький шаг обернулся для него огромными неприятностями.

Лунёва вдруг будто прошило током, а затем он получил еще один мощный удар. Только не от «серого». Андрей снова, как тогда у разлома, пропустил удар сзади. Но не в затылок. У него возникло ощущение, что его ударили «в полный рост». Будто бы из точки перехода вдруг вылетел на огромной скорости какой-то грузовик и сбил Андрея, словно оранжевую кеглю из арсенала дорожно-ремонтной службы.

Лунёв улетел на несколько метров вперед, невольно исполнил неполное переднее сальто и рухнул спиной на обратный склон ближайшего к грани миров искусственного пригорка. Тело онемело, в глазах потемнело, но Андрей не потерял сознания. Просто сделался абсолютно безучастным к происходящему.

Он видел, как «серый» добавляет ногой в живот Беляеву, и Сан Саныч катится в сторону (слава богу) от коварного перехода, видел, как враг поднимает Оружие, закидывает его на плечо и спешно уходит куда-то в северном направлении, к предместьям Альфа-Вершины. Видел Лунёв и несколько звеньев альфийских «вертушек-стрижей», кружащих над «серым», но пугливо разлетающихся в стороны, едва тот поднимает голову. Все это Андрей видел, но был абсолютно ко всему этому равнодушен.

В конце концов он закрыл глаза и все-таки провалился в полуобморочное состояние. Ненадолго, на считаные минуты. Ровно до того момента, когда телу начали возвращаться чувства.

И первой пришла всеобъемлющая боль.

* * *

Андрей не испугался боли, а даже обрадовался, что она пришла. Если у тебя что-то болит, значит, ты еще жив. И относительно цел. Ведь если бы удар переломал позвоночник и парализовало всерьез, навсегда, боль не пришла бы. А так… возможно, кости все-таки переломаны, но есть шанс, что хотя бы не останешься калекой. А кости… срастутся, не вопрос.

Лунёв открыл глаза, попытался пошевелить пальцами рук, опустил взгляд и понял, что возможно, все не так плохо, как он сначала подумал. Пальцы шевелились. Он попытался подвигать ступнями, и у него опять получилось. Тело слушалось еще плохо, но Андрей постепенно возвращался в строй. Оставалось еще немного подождать.

Коротая время ожидания и чтобы отвлечься от болезненных ощущений, Андрей попробовал переключиться: осмотреться и понять, что на самом деле произошло.

Парализовавший тело мощный удар со стороны безобидного, казалось бы, марева грани миров обернулся для разума чем-то вроде очередного момента просветления. Лунёв словно бы вынырнул из цветного сна и вновь увидел «схематичный» Альфа-мир, каким он казался в первые минуты, когда Андрей только перешел призрачную границу. Лунёв опять видел эту реальность «плоской» и будто бы сотканной из светящихся нитей. Разница заключалась в том, что теперь Андрей твердо знал: он умеет ходить по здешней поверхности, и когда исчезнет онемение в теле, он уверенно встанет на ноги, даже если восприятие еще не восстановится.

Искаженное видение реальности, к счастью, быстро трансформировалось в нормальное. По мере того как возвращались силы, восстанавливался и «объем» окружающего мира. И точно как в прошлый раз, в последнюю очередь загрузилась программа распознавания лиц. Андрей видел вдалеке альфийцев, но не мог отличить их друг от друга. До самого последнего момента единственным узнаваемым лицом для Андрея было лицо Беляева. Да и то с поправкой на синяк под глазом, который уверенно расплывался и делал физиономию Сан Саныча не такой, как прежде, особенно в левом ракурсе. А еще Лунёв видел «серого» и Оружие, но эта объемная композиция мелькала теперь вдалеке, почти на городской окраине (кстати сказать, Оружие тоже осталось «объемным», что подтверждало догадку Андрея о чужеродности суперпушки для Альфа-мира), с каждой секундой все дальше и дальше. Почему «серый» предпочел отойти на безопасное расстояние, а не добил беспомощного противника или хотя бы не отнял у него «джокера»? Об этом оставалось гадать на кофейной гуще.

Восприятие восстановилось ровно в тот момент, когда из приземлившейся поблизости «стриж-вертушки» выпрыгнул хорошо знакомый Андрею альфиец.

– Мне поручено присматривать за вами, – заявил альфиец. – Альфа-сеть не хочет снова арестовывать вас, но мы не станем больше помогать. Вы больше не герои. Когда вы остановили «серого» во дворце, все пользователи признали вас героями, но теперь вы попытались нарушить закон: вынести Оружие из Альфа-мира. Я сожалею, но вынужден от имени всех альфийцев отказать вам в дальнейшей помощи.

– Муссон, погоди. – Телу также вернулась прежняя чувствительность, руки и ноги перестали дрожать, сердце – ощутимо трепыхаться, а главное, почти ушла боль. – Я признаю, что совершил вынужденную ошибку…

– Это была не ошибка, а намеренное действие, – перебил его Муссон. – Мы все видели, и хотя не слышали ваших разговоров, предпочитаем перестраховаться.

– Эй, а как же презумпция невиновности?! – возмутился Беляев.

– Особый случай, – твердо заявил Муссон.

– Не бывает таких случаев! Вы сначала докажите, что мы преднамеренно пытались вынести Оружие, а не поскользнулись и случайно вляпались в грань миров. Она у вас, кстати, не работает на выход, звоните в сервис!

– Особый случай, – повторил Муссон, не глядя на Беляева.

– Произвол!

– Хорошо! – Андрей сел и подал знак Беляеву, чтобы тот умолк, если до сих пор не понял, как надо разговаривать с альфийцами. – Я признаю свою вину! Вы вправе отказать нам в дальнейшей помощи. Но вы ведь не откажете нам в получении информации. Это тоже ваш закон – информация должна быть доступна для всех, даже для сидящих в Башне преступников. Ведь так?

– Верно, – нехотя согласился Муссон.

– В таком случае я прошу только одного: поясни, что не так с гранью миров? Почему я не сумел выйти? Дело в Оружии? Грань миров не позволяет вынести то, что принадлежит Альфа-миру? Или есть другая причина?

– Если бы грань не позволяла ничего выносить, закон был бы не нужен, – заметил Беляев. – Запрет срабатывал бы автоматически. Ты вышел бы в наш мир, а Оружие осталось здесь, как крепко ты его ни держал бы.

– Грань не выпускает никого и ничего, – согласился Муссон. – Пожалуй, Феникс прав. Я могу только предполагать. Никто из альфийцев не пытался проникнуть в ваш мир, а выходили здесь или нет предыдущие гости – нет данных. Я не знаю ответа.

– И это чистая правда, – поддержал Беляев Муссона. – Альфа-сеть не имеет данных на этот счет. Даже если через грань кто-то выходил, не было свидетелей. А без них – нет и никакой информации в сети.

– Могли бы систему наблюдения здесь смонтировать, все-таки нерядовое местечко, – проронил Андрей. – Но ладно, не об этом сейчас речь. Получается, здесь у нас только вход в Альфа-мир. Так сказать, «система ниппель». Получается, надо искать выход?

– Мы не разрешим вам покинуть Альфа-мир, – предупредил Муссон.

– А зачем мы вам здесь? – Андрей поднялся на ноги и уставился на Муссона. – Вопрос всей почтеннейшей публике, которая сейчас на альфа-связи через уважаемого Муссона. Не лучше ли позволить нам уйти, чтобы мы не мозолили вам глаза и не натворили еще чего-нибудь?

– Если вы уйдете вместе с «серым», мы согласны, – немного подумав, а скорее мысленно посовещавшись в альфа-сети с «почтеннейшей публикой», сказал Муссон, – но мы не знаем, как это можно сделать, если грань миров пропускает гостей только в нашу сторону.

– А вы подумайте, – предложил Андрей. – Ведь куда-то все предыдущие гости подевались. По моим данным, где-то в Альфа-мире растворились, как минимум, трое пришельцев. Сан Саныч, верно?

– Четверо, – поправил Беляев, но, секунду подумав, согласился. – Хотя да, трое. Идущий по Краю не в счет.

– Они могли остаться здесь, – ответил Муссон, – спрятаться где-нибудь в Долинах.

– Тогда кто-то из альфийцев должен был их видеть, хотя бы мельком. Однако в сети нет никакой информации о пропавших гостях. Как это понимать?

– Если их нет в сети, нет и в Альфа-мире, – уверенно ответил Беляев вместо альфийца.

– А значит… выход есть, – подытожил Андрей. – И неподалеку отсюда.

– Выход может находиться на другой стороне планеты, – покачав головой, возразил Муссон. – Помнишь, мы рассуждали, что грань может быть кольцом вокруг всего мира?

– Нет, дружище, – Лунёв отряхнул одежду. – Выход здесь неподалеку. В радиусе тридцати километров от Альфа-Вершины.

– Почему ты так думаешь?

– Я не просто «так думаю», а уверен. Потому что мы в зоне разлома. И только в ее пределах может твориться черт знает что. И если в Альфа-мире нет других разломов…

– Их нет, это единственный, – вновь подсказал Беляев.

– Значит, и все странные «грани» находятся здесь, в зоне разлома имени Мебиуса.

– Логика опять сомнительная, но… – Беляев коротко кивнул, – я соглашусь. Сначала появился разлом, а лишь потом обнаружилась грань миров и появился первый гость. И больше нигде в мире не случалось ничего подобного.

– Были странности в Долине Сапаранти, – возразил Муссон. – Исчезла целая гора. А в Долине Каменистой появились горные озера и вокруг них, прямо на камнях, начала расти трава. Вы должны были видеть.

– Траву не видели, а из озера пили, – сказал Андрей. – Нормальная вода. Как в нашем мире.

– Это все рядом, – Беляев кивком указал влево. – Там Каменистая, а вон там, – он указал вправо, – Сапаранти. Получается, обе Долины находятся в зоне разлома, так же, как Долина Ветров. Думаю, Андрей прав. Если выход есть, он где-то поблизости. Остается его найти. Если привлечь побольше народу…

– Мы не будем вам помогать, таково решение альфа-сети, – напомнил Муссон.

– Ах, да, – Беляев усмехнулся. – Но если мы будем искать выход вдвоем, мы задержимся в Альфа-мире надолго. Это не в ваших интересах.

– К тому же выход будет искать и «серый», – добавил Андрей. – И выйти он попытается с Оружием. Может быть, пользователям стоит пересмотреть решение?

– Вы найдете «серого» и отнимете Оружие, только тогда решение может быть пересмотрено, – уверенно парировал Муссон. – Вы умеете чувствовать «серого» так же, как он чувствует вас.

– Разумный компромисс, но… – Беляев невольно ощупал новую отметину на лице – «фонарь» под глазом у него набух и начал отливать сиреневым. – «Серый» все-таки сильнее нас. Да еще с Оружием. Ваше условие будет трудно выполнить.

– Условие выполнимо, и это главное.

– Упрямые, как ты, – вздохнув, сказал Беляев Андрею, а затем снова взглянул на альфийца. – Хотя бы снаряжением помогите. Думаете, это просто – таскаться по горам даже без элементарной фляги на поясе?

– Это не помощь, мы просто возвращаем ваши вещи, – Муссон достал из кармана и протянул Андрею два зеркальных пакаля. – Они принадлежат вам. Держите. Это все, что мы можем сделать, не нарушая закон.

– Эти вещицы нам пригодятся, спасибо, – Андрей кивнул и протянул руку.

Взять пакали Андрей не успел. Между ним и Муссоном было метра три, и чтобы получить пакали, следовало подойти, но Лунёв не сумел сделать и шага, поскольку на пути возникла помеха. Из колеблющегося марева грани миров вдруг появился «серый». Невысокий, плотный, но весьма осанистый и одновременно вальяжный, этакий «серый босс».

Беляев и Муссон должны были сразу понять, что это не враг, отнявший у Андрея Оружие, а кто-то другой. И они это поняли. Беляев не отшатнулся в ужасе, а Муссон не схватился за секиру. Хотя, возможно, они просто обомлели от неожиданности.

Уверенно вклинившись между людьми и альфийцем, «серый» молча выдернул из руки у Муссона пакали и спрятал их в неведомо какую складку комбинезона. Затем развернулся к Андрею и прицелился в него указательным пальцем.

– Андрей Лунёв…

Голос «серого», как бывало всегда, доносился словно со всех сторон, и это впечатляло не меньше эффектного появления из-за грани миров, даже слегка пугало. Впрочем, Андрей не впервые слышал этот голос, поэтому неуютно ему стало не от «объемного» звучания, а от прохладных ноток в голосе «серого». Обычно он говорил с Лунёвым не так строго. Похоже, на этот раз он недоволен результатом.

«И его можно понять, – подумал Андрей. – Счет в этом раунде один-один, но инициатива-то в руках противника».

– Здравствуйте, Мастер, – стараясь сохранять спокойствие, произнес Андрей. – А я терялся в догадках, почему Претендент не стал меня добивать и поспешил смотаться. Он почувствовал ваше приближение. Хотите дать новую подсказку? Или бонус?

– Верни мне «джокера», – Мастер Игры раскрыл ладонь кверху и подвигал пальцами. – Для тебя Игра окончена.

Часть третья: Край века

7. Альфа-зона, Долина Ветров

О каких-то неожиданных и плохих известиях, на фоне вроде бы благополучного развития событий, народ говорит «как гром среди ясного неба». Так вот, к заявлению Мастера Игры народная присказка не подходила. Да, заявление прозвучало неожиданно. Но, во-первых, никакого «благополучного фона» не наблюдалось. Все было плохо, стало еще хуже – вполне последовательное и ожидаемо-прямолинейное развитие событий. А во-вторых, заявление Мастера еще не означало, что все действительно кончено.

За четыре предыдущих квеста Андрей хорошо изучил повадки и приколы этого субчика и точно знал, что Мастера надо выслушать до конца, прежде чем делать выводы. Вполне вероятно, что, сказав: «Для тебя Игра окончена», Мастер озвучил только вводную часть, и дальше последует что-то вроде «этого требуют правила, но за особые заслуги…» И так далее, вплоть до вывода «Ты снова в Игре». Мастер любил такие «воспитательные» ходы, если игроки допускали промахи. Скорее всего, так он собирался поступить и на этот раз – дать Лунёву взбучку, затем проинструктировать и вновь бросить в бой.

Поэтому ни появление Мастера, ни его заявление не стали для Андрея таким уж «громом».

Лунёв пожал плечами и нарисовал на лице готовность покорно выслушать очередную «педагогическую поэму».

– Ты не справился со своей миссией, Андрей Лунёв, позволил Претенденту завладеть Оружием, – начал Мастер вроде бы как бывало обычно. – Дальше я буду действовать сам.

А вот эта настойчивость Мастера уже слегка встревожила Андрея.

– Разве Мастер может стать простым игроком? – собираясь с мыслями, спросил он.

– Это не твоя забота.

– Я думал, вы играете по правилам, даже когда противник ломает Игру.

– Все так и есть. Я играю по правилам. Ты испытываешь мое терпение или надеешься, что я передумаю?

– Я надеюсь, вы сформулируете свои претензии и сами услышите, что они несправедливы.

– Здесь я решаю, что справедливо, а что нет, Андрей Лунёв.

– И вы решили, что уступить раунд игроку более высокого класса – это провал? Но ведь в предыдущей схватке я победил. Дайте мне закончить дело. Третий раунд я выиграю, обещаю. Оружие окажется у вас.

– Нет, – Мастер повторил движение ладонью. – Отдай «джокера».

– Возьмите, если получится, – вдруг отчеканил Андрей и сделал несколько шагов назад.

Беляеву пришлось тоже отступить, торопливо семеня задом наперед рядом с Лунёвым. Мастер Игры остался на месте.

– Ты бросаешь мне вызов? – В голосе Мастера появились нотки удивления.

– Я требую справедливости. Нормальной, настоящей, не зависящей от вашего желания. Моя команда перелопатила для вас кучу дерьма, уважаемый Мастер. Если не я, то мои товарищи заслужили выходное пособие, всего один прощальный бонус. Оставьте меня здесь, но перебросьте их в безопасное место из Воздушной зоны. А я уж как-нибудь выберусь самостоятельно. Не вопрос.

– Это действительно справедливо, – вдруг сказал Беляев и шагнул за спину Лунёву. То ли для моральной поддержки, то ли потому, что испугался своей реплики и попытался спрятаться от гнева Мастера.

Но Мастер Игры не разгневался и не стал спешить с ответом. Он словно задумался над предложением Андрея. Правда, позу не поменял.

– Мне сейчас некогда заниматься мелочами, – вдруг снизошел до объяснений «серый». – Скоро Претендент достигнет нужного места, и тогда нам не поможет и «джокер». Претендент найдет Оружейника, который доведет Оружие до идеала. Он сделает так, что Оружие будет пробивать даже защиту «джокера». Ты понимаешь, чем это обернется, Андрей Лунёв?

– Мы тут обсудили на досуге эту тему, – Андрей кивком указал на Беляева, – и пришли к выводу, что Кукумберг не настолько хороший оружейник, чтобы довести Оружие. Он пока вроде средневекового литейщика-пушкаря. Усовершенствовать современный автомат ему не по силам.

– Ты смотришь на деревья, но не видишь леса, – Мастер качнул головой. – Ты хороший воин, ты наблюдателен и даже умеешь складывать факты. Но ты не умеешь делать правильные выводы. Поэтому ты часто проигрываешь.

– От силы через раз, – Андрей усмехнулся.

– Кукумберг не тот Оружейник, о котором говорит Мастер, – шепнул Беляев.

– Это правильный вывод, Александр Беляев, – Мастер едва заметно кивнул.

– Откуда вы меня знаете? – удивился Сан Саныч.

– Он ведь Мастер Игры, – тихо проронил Андрей. – Высшее существо. Крутизна из всех щелей.

– Время на разговоры закончилось. Ты отдашь «джокера» добровольно, Андрей Лунёв?

– А ты дашь моей команде бонус? – Андрей отошел еще на несколько шагов.

Беляев на этот раз не семенил, отошел практически в ногу с Андреем.

– Ты сменил обращение, – Мастер вдруг достал неведомо откуда серый шар размером с теннисный мячик. – Я расцениваю это как готовность к конфликту. Но ты действительно много сделал для меня, и я дам тебе минуту, чтобы обуздать эмоции и все обдумать. Научись за это время делать правильные выводы.

– Андрей, это оружие! – опять шепнул на ухо Лунёву Сан Саныч.

– Где? – Андрей повернулся к Мастеру боком и прикрыл ладонью нижнюю часть лица, как бы направляя звук в сторону Беляева.

– Этот мячик! Я вспомнил! Я уже видел такое!

– Думаешь, это граната?

– Нет! Это… вроде того шарика на резинке, только резинки нет и он бьет… ну, ты знаешь, как он бьет. Это высокотехнологичный кистень.

– О чем ты? Откуда я могу это знать?

– Ты действительно не умеешь делать выводы! – Беляев щелкнул пальцами. – Включись! Перед падением в разлом! Теперь я четко помню, что мелькнул похожий серый «мячик»! Прилетел по настильной траектории, тюкнул тебя в затылок, а затем умчался обратно. Я только не увидел, куда он вернулся. Мне пришлось броситься к тебе… ну, я рассказывал… хотел тебя удержать, да не справился и завалился следом за тобой в разлом. Понимаешь теперь, в чем тут дело?

– «Джокер» не воспринимает этот шар как серьезную угрозу и потому не блокирует удар…

– О-о, – Беляев застонал, – ты и на самом деле не видишь леса! Нельзя же быть таким прямолинейным!

– Если меня вырубили именно этим мячиком… – Лунёв ощупал шишку на затылке, – это сделал… Мастер? Но зачем? Погоди, не подсказывай! Мастеру требовалось, чтобы Претендент сбежал из центра зоны. Он хотел выяснить, много ли знает Претендент! В первую очередь, знает ли он, где прячется реальный Оружейник. Не Кукумберг, который лишь «изобрел порох», а настоящий… тот, кто сумел изготовить Оружие. Альфиец.

– Винтовки альфийцев и эта суперпушка действуют по одному принципу! – Беляев кивнул. – Я это подметил, помнишь?

– Но ты не сделал нужных выводов: во Дворце не было мастерской и полигона. Была только тестовая лаборатория. Там проходило что-то вроде госприемки. Оружие изготавливали в другом месте. В какой-то секретной мастерской, о которой говорить нежелательно, как выразился Шайон. Вот какой ты должен был сделать вывод.

– Да, когда Шайон так сказал, я подумал, что речь идет о лаборатории во Дворце! Ты, кстати, тоже не сделал правильного вывода!

– Потому что не умею, – Андрей вздохнул. – Тут Мастер прав. А Мастер знал об этом, но скрывал. И всю историю с Кукумбергом придумал он, чтобы пустить Претендента по ложному следу. Мастер подкинул профессору идею с излучателем, и Кукумберг доказал, что идея работает, только надо использовать в излучателе зеркальные пакали. Именно на этой стадии работой ученого и заинтересовался Претендент – клюнул на жирную наживку. Но впоследствии он каким-то образом догадался, где следует искать реального Оружейника и настоящее Оружие. И тогда Мастер вновь бросил наперехват меня и мою команду.

– Наконец-то! – Беляев всплеснул руками. – Наконец-то ты начал соображать и даже внятно излагать свои соображения. Увидел лес?

– Похоже на то, – согласился Андрей. – Тогда ясно и многое другое. Например, зачем мы с тобой упали в разлом следом за Претендентом. Чтобы стать отвлекающими фигурами, если он решит проверить, не идут ли за ним другие «серые». Мы так активно мозолили ему глаза, да еще подключили альфийцев, что за этой маскировочной завесой Мастер мог укрыться сам и спрятать целую дивизию «серых». Но Претендент не рванул сразу по адресу, потому что мы оказались чересчур проворными и нам повезло перехватить Оружие. Теперь же Претендент вырвался вперед, и Мастеру стало не до маскировок и маневров. Он решил, что пора выходить из тумана и… «вынимать ножик из кармана». Все почти сходится. Остался только один вопрос – самый важный. Почему Мастер Игры сам не пришел к Оружейнику и не попросил у него Оружие или не предупредил, что пушку надо спрятать?

– Не знаком с ним лично?

– У тебя выводы всегда… – Андрей поморщился, – простые, как мычание.

– Как следует из размышлений одного известного философа, Истина всегда проста.

– Не в этом случае.

– А чем этот случай отличается от других? Ни Мастер, ни Претендент не знают Оружейника, а он не знает их. И, скорее всего, не хочет их знать. Если это так и если обоим «серым» известно лишь то, что Оружейник живет в Альфа-мире, все, как ты выражаешься, сходится. Они здесь, у них на кону Оружие, но найти Оружейника, который доведет суперпушку до ума, они пока не могут.

– То есть, у них началась прямая конкуренция, без игроков-посредников? В Альфа-мире, где нет Игры, это приемлемо?

– Вот именно, – Беляев покосился на Мастера. – Отдай ему «джокера», и пусть дальше рискует сам! Ты сделал все, что мог. А бонусы… ну что теперь поделаешь… я ведь предупреждал, что «серые» коварны!

– Еще ты говорил, что я упрямый, – Андрей обернулся и принял боевую стойку. – Что там у тебя, Мастер? Новое оружие или ты просто хочешь сыграть в теннис? Ну, давай сыграем.

– Андрей! – зашипел возмущенно Беляев. – Это уже тупость, а не упрямство! Он же «серый»!

– Предыдущий тоже был «серым», и ничего, счет очных схваток равный, – Андрей кивнул Мастеру. – Я готов, поэтому теперь целься лучше, «серый».

Мастер Игры чуть склонил голову набок, будто бы с интересом разглядывая бунтующую вошь, и слегка подбросил «мячик» на ладони. Странно, но это мизерное движение вызвало довольно ощутимый эффект. Почва под ногами дрогнула, а над Ложбиной Пришельцев пронесся внезапный порыв ветра. Получалось, серый шар вовсе не был разновидностью холодного оружия? Он имел какие-то особые свойства? Но почему его тогда не остановил «джокер»?

Ответ пришел секундой позже. Шар действительно был только «высокотехнологичным кистенем». Дрожь земли и движение воздуха обеспечили два десятка «серых», которые промчались сквозь грань миров на спринтерской скорости и взяли бунтаря и его перепуганного напарника в кольцо.

– «Вечер перестает быть томным», – процедил Андрей сквозь зубы и обвел взглядом «серых». – Тем интереснее. Беляев, в сторону!

– Андрей, но ведь ты не сможешь… – Сан Саныч попятился. – Это неразумно! Это… снова неправильное решение!

– Будь ты нормальным человеком, а не наукообразным гуманоидом, ты сказал бы, что это пипец, – Андрей усмехнулся. – И это было бы правильно. Но ты таких слов не знаешь, так что лучше молчи.

Мастер снова подбросил на ладони шар, и «серые» дружно сделали по шагу вперед. Кольцо стало плотным. Причем выпускать Беляева никто не собирался.

Что ж, это была тактическая ошибка. Андрей мгновенно просчитал, как будет использовать нейтральную помеху, и мысленно извинился перед Сан Санычем. Нет, разменивать напарника «в ноль» Андрей не собирался. Беляеву грозили ушибы и ссадины, но не более того. А вот «серым» помеха должна была выйти боком. Вплоть до прорыва их кольца и атаки с тыла.

«А там сориентируемся», – Андрей резко подался навстречу «серым» и атаковал сразу двоих короткими сериями.

Один из «серых» умело блокировал удары, а вот со вторым случилось что-то неладное. Нет, он не пропустил удар. Он будто бы сам бросился на Андрея, грубо нарушая строй. И следом за ним к центру импровизированной арены подался еще один из «серых». Причем оба внезапно задымились! Огня не было видно, но дым от «серых» валил, будто от горящих покрышек.

В чем заключается фокус, стало ясно в следующий миг. Над Ложбиной Пришельцев пронесся оглушительный громовой раскат, затем еще один, и воздух опять ощутимо дрогнул.

Андрей рефлекторно обернулся к мареву на грани миров, но из перехода никто не вышел. Движение воздуха на этот раз имело другое объяснение. Он привстал на цыпочки и взглянул поверх голов «серых», которые тоже поняли, что происходит нечто странное, но, так же, как и Лунёв, не могли определиться с источником проблем.

А он почти сразу вычислил позицию, а затем разглядел того, кто уложил двух «серых». Это был, конечно же, Претендент. Стрелял он с приличной, по земным меркам, дистанции – в километр, но Оружие оказалось вполне дальнобойным и точным.

Заметив, что Лунёв вычислил противника, Мастер проследил за его взглядом, а затем дал «серым» отмашку, и те рассыпались по тлеющей Ложбине. Сам уважаемый Мастер Игры спрятался за летательным аппаратом Муссона, который слегка закоптился в густом дыму от тлеющей травы, но в целом не пострадал. Верный своему долгу альфиец все это время оставался молчаливым свидетелем гостевых разбирательств, а теперь стал еще и заложником сложившейся ситуации. Он спрятался за «стрижом» рядом с Мастером. И «серый», слава богу, возражать не стал. Он будто бы вообще не заметил альфийца.

Андрей воспользовался моментом по-своему. Он схватил Беляева и оттащил под прикрытие Рощи Вечности. Мега-деревья со стволами в двадцать два обхвата были достаточно надежным укрытием, разве что пожароопасным. Но главное – теперь между «серыми» и людьми простиралось полсотни метров покрытого стелющимся дымом пространства, которое отлично простреливалось с позиции Претендента.

Он, кстати, сделал еще один выстрел – прошил зазевавшегося бойца на левом фланге, и теперь гром прилетел заметно быстрее. То есть враг приближался. Несколько «серых» открыли стрельбу из своих «трубок», но Претендента это не остановило, а лишь притормозило. По «серому» штатное оружие, как, впрочем, и положено, стрелять отказывалось. Трубки стреляли только по местным целям: выстрелы рушили строения на пути Претендента, вспахивали землю и валили небольшие деревья, ему пришлось маневрировать, огибая свежие руины и завалы. Так что Претендент все равно приближался, разве что медленнее, чем прежде.

Наблюдавший за всем этим кошмаром Муссон сначала раскрыл рот от изумления, а затем, наоборот, стиснул зубы и сжал кулаки. Казалось, еще минута, и он решится – схватится за секиру, рубанет Мастера, а затем бросится на остальных разрушителей, которые даже не задумывались, что в домах, которые они взрывают, могут находиться местные жители.

Андрей толкнул в бок Беляева и кивком указал на Муссона. Сан Саныч все понял без лишних пояснений. Он погрузился в альфа-сеть и принялся что-то торопливо бормотать, явно уговаривая альфийцев, и в первую очередь Муссона, не делать резких движений.

– Скорее, Андрей, придумай что-нибудь! – вынырнув из сети, сказал Беляев. – Они почти готовы атаковать! Сюда летит целая армия стражников.

– «Серые» собьют все их вертушки на подлете.

– Они понимают, но не видят другого выхода!

– Пусть хотя бы высадятся за Рощей и атакуют в пешем строю.

– Я так и посоветовал. Но ты ведь понимаешь, что это лишь оттянет неизбежное! Против «серых» у них нет никаких шансов! Делай что-нибудь поскорее!

Андрей кивнул и снова обернулся к «стрижу», за которым прятался Мастер.

– Не сомневайтесь, он придет! – крикнул Андрей Мастеру. – Стреляйте – не стреляйте, остановить его не получится. С Оружием он вам не по зубам!

– Не сомневаюсь, – Мастер ответил на удивление спокойно. – Хорошо. Ты добился своего. Ты получишь бонус, Андрей Лунёв. Но расплата будет жестокой. Ты станешь для меня таким же врагом, как Претендент на мое место.

– Я должен впасть в отчаяние?

– Если хочешь.

– Как-нибудь переживу вашу немилость, Мастер, – Андрей похлопал по карману, где лежал «джокер». – Меньше слов, больше дела!

– Хорошо, – Мастер снова подкинул «мячик».

Серая вещица неожиданно зависла на двухметровой высоте и начала быстро вращаться. Что это значит и чем обернется, было пока непонятно, но Беляев все равно нервно сглотнул и вытер пот с верхней губы. Андрей едва заметным жестом предложил Сан Санычу лечь, но тот коротко мотнул головой. Вряд ли он решил принять неизбежное, стоя с гордо поднятой головой. Скорее всего, Сан Саныч просчитал последствия. Ведь он, в отличие от Андрея, сразу видел «лес» и умел делать верные выводы. Ну, как он сам думал.

– Это не просто кистень! – шепнул Беляев и вновь утер пот. – И вообще не кистень! Вот почему «джокер» на него не отреагировал! Это не оружие, а средство связи! Мастер вызывает подкрепление!

– Спокойно, Саня, – Андрей сжал Беляеву плечо. – Мастер тот еще тип, но слово он сдержит. Если это прибор связи, то сейчас Мастер приказывает «серым» вытащить мою команду.

– Ты снова фантазируешь?! Все еще думаешь, что эти существа играют по правилам?! Когда ты, наконец, очнешься?!

– Я не фантазирую, Сан Саныч. У него нет выбора. «Джокер» у меня, и отнять его Мастер не может, между нами простреливаемая территория. Между мной и гранью миров – тоже, значит, и обходной маневр исключен. Ему придется выполнить обещание. Так что никаких фантазий, обычные тактические расчеты. На этот раз я все прокачал. Расслабься.

– Все, кроме одного, – буркнул Беляев. – Как ты узнаешь, что Мастер вытащил твоих друзей из Воздушной зоны? Дождешься их звонка по скайпу?

* * *

Вопрос Беляева был вполне логичным, а потому тревожным. Андрей не имел ни малейшего представления, как он свяжется с друзьями. Получалось, Лунёв опять должен верить Мастеру на слово? Вариант, определенно, не самый надежный. В свете последних событий – вообще ненадежный. Но что Андрей мог придумать? Вновь попросить информационной поддержки у Муссона? Ведь, если Беляев не врал, каким-то образом информация из Интернета попадала в Альфа-сеть. Андрей повертел идею так и этак, но хорошенько обдумать не успел. В этом отпала необходимость.

Марево на грани миров опять колыхнулось, и поблизости от Мастера возникла колоритная группа из десятка новых пришельцев. Пятеро «серых» и пять людей. Причем все были разбиты на условные «пары». Каждый «серый» придерживал одного из пассажиров или членов экипажа зависшего в Воздушной зоне самолета. Зачем – стало понятно чуть позже. Но Андрей начал не с этого.

– Здесь не все! – крикнул он Мастеру. – Еще трое в кабине и один где-то в салоне!

– В кабине не было людей, – Мастер Игры на секунду изменил свою внешность, создав облик командира самолета, того самого, который подписывал бумаги, когда команда Лунёва поднималась на борт. Трое «серых» из группы сопровождения тоже ненадолго «включили маскировочный режим». Двое вполне достоверно изобразили второго пилота и бортинженера, а третий превратился в того самого «пропавшего» стюарда Сергея.

– То есть все было подстроено с самого начала, как я и думал, – проронил Андрей негромко. – Надеюсь, те, кого вы подменили, живы?

– Сейчас не об этом, – Мастер указал на товарищей Лунёва и «прицеп» в виде стюарда Захара с бортпроводницей Соней. – Вот твои друзья. Я выполнил свою часть сделки. Даже перевыполнил. На борту самолета пусто, все спасены.

– Во-первых, почему они молчат? А во-вторых, что это за спасение такое – из огня да в полымя? Почему ты не отправил их на землю в нормальном мире?

– Потому, что это невозможно, – вдруг шепнул Беляев. – Кажется, я понял, в чем фокус!

– Это невозможно, – словно вторя Сан Санычу, ответил Мастер. – Ты ведь понял, что разлом здесь особый, потому, что лежит на грани миров. Войдя в него, можно очутиться только в двух местах – в Воздушной зоне или в единственной зоне Альфа-мира. Даже я не могу изменить это условие Игры.

– Меня это мало волнует! Ты обещал доставить их в безопасное место. Ты этого не сделал!

– Андрей, не спеши, дослушай его, – потребовал Беляев.

– Не спеши, Андрей Лунёв, – Мастер качнул головой, будто бы укоризненно. – Выйти из Воздушной зоны можно только сюда, в Альфа-зону, других вариантов просто нет. Но попасть в мир Игры все-таки можно. Транзитом через Альфа-мир. Для этого требуется лишь пройти через другую грань, которая выпускает отсюда. Поверь, так придется сделать даже мне.

– Ты этого и ожидал? – Андрей обернулся к Беляеву.

– Да, – Сан Саныч кивнул. – Все логично. Не может быть входа без выхода, это против всех законов природы. Даже из черной дыры должен быть какой-то выход, пусть и в другую вселенную. Он может существовать не одновременно со входом и не в том же месте, но существовать просто обязан! Поэтому сейчас я верю Мастеру. Чтобы выйти, потребуется пройти через другую грань.

– Или дождаться, когда вот эта грань сменит «полярность»?

– Тоже вариант, но… «серые» не стали бы сюда соваться, если б не существовало надежной системы эвакуации. Ждать, когда эта грань начнет работать в реверсном режиме, «серые» не могут. В нашем мире идет Игра, если помнишь, они должны в ней постоянно участвовать. Так что, думаю, грань-выход существует в реальном времени, только где-то в другом месте.

– Убедил, – Андрей кивнул и снова обернулся к Мастеру. – Что с моей командой? Почему они молчат и стоят столбами, как замороженные?

– Мы погрузили их в легкий транс. Через час или два он пройдет. Это страховка.

– Страховка от чего?

– Переход через грань миров не настолько опасен для физических тел, как путь через разлом, но в психическом смысле этот переход – настоящий шок. Вспомни свои ощущения и впечатления. Ты сохранил ясность мышления и быстро адаптировался к Альфа-миру, потому что был защищен «джокером». Но твои друзья не имеют при себе никаких пакалей. Они беззащитны, и дело могло обернуться длительным расстройством психики. Транс поможет их восприятию адаптироваться. Не так быстро, как это получилось у тебя при поддержке «джокера», но они не сойдут с ума. Мы поступили гуманно – учти и этот факт.

– Учту, – пообещал Андрей, но покачал головой недоверчиво. – Я оставлял Мухе два пакаля. Их ты тоже отнял?

– Это наше имущество. И эти пакали не решили бы проблему. У каждого, кто пересекает грань миров, должен быть свой пакаль, коллективным образом тут не защитишься.

Андрей вновь покосился на Беляева.

– Что скажешь? У тебя были психические проблемы? Или у тебя имелся пакаль?

– Я не помню, как сюда попал, – Сан Саныч развел руками, – но пакаля у меня точно не было. Я на тот момент ни одного пакаля даже в руках не держал, только по телевизору видел. А проблемы… может, и были. Я не помню. Я занимался своими делами в нашем мире, а потом вдруг очнулся в Башне. Что происходило между этими моментами, будто ножницами – чик! – и вырезали.

– Хорошо! – крикнул Андрей Мастеру. – Допустим. Но как мы пройдем через выходную грань в таком случае?

– Выход без билета. Вторая грань устроена так, что можно войти и выйти без пакаля. Когда увидишь ее, поймешь, почему. Это, кстати, подсказка, как тебе узнать точку перехода. Мой третий бонус. Последний.

– Он сказал «устроена», – шепнул Беляев. – А еще – «войти и выйти»! Она что, искусственно пробита между мирами? Будь она естественной, как эта, то работала бы только на выход, разве нет?

– Сан Саныч, не углубляйся, – отмахнулся Андрей. – Нам-то какая разница? Главное, выйти!

– Не скажи! Совать голову в какую-то дверцу я готов только при полной уверенности, что это не дверца печки! Спроси у него!

– Я сам тебе отвечу. Это естественная грань! Такая же, как здесь, но только выход.

– И вход тоже, так Мастер сказал! Почему?! Ее кто-то доработал?

– Может, и доработал! Например, «серые» или тот Идущий по Краю! Беляев, отвяжись!

– Нет, ты спроси!

– Ты все поймешь, Александр Беляев, когда увидишь эту грань, – будто бы утомившись ждать, когда напарники закончат препирательства, вдруг заявил Мастер. – Андрей Лунёв, у тебя есть еще вопросы?

– Только один. Почему я должен тебе верить?

– А у тебя остался выбор? Я выполнил твое условие и даже трижды пошел навстречу. Твоя очередь держать слово.

Андрей понимал, что выбора у него и вправду нет. Но еще он понимал и многое другое. Например, что Мастер лукавит, и в его действиях имеется скрытый смысл. Возможно, он и впрямь защитил друзей Лунёва от шока, но вместе с тем Мастер ими прикрылся! Фактически он поставил беспомощных людей на линию огня рядом с гибнущими «серыми», чтобы заставить Андрея поскорее отдать «джокера».

И парочку из экипажа Мастер прикрепил к команде Андрея вовсе не из соображений гуманности. Просто чем больше обездвиженных людей на руках у Лунёва и его нового напарника, тем труднее им будет исчезнуть из поля зрения. Двух можно утащить на закорках, а куда девать еще трех?

И с подсказкой насчет другой грани миров все могло быть непросто, этот «бонус» тоже мог иметь второе дно. Но при всем при этом выбора-то действительно не было. Претендент подходил все ближе, и остановить его мог лишь тот, кто владел зеркальным пакалем, типа «джокер». Но у Андрея для такого подвига не осталось решительно никаких мотивов.

Лунёв вынул из кармана пакаль и бросил его Мастеру.

Вещица блеснула в воздухе, и Андрею вдруг подумалось, что сейчас самый подходящий момент, чтобы произошло опять нечто из ряда вон выходящее. Допустим, чтобы Претендент вдруг обернулся ясным соколом, метнулся вперед и перехватил летящий пакаль. В Игре подобные крутые повороты происходили сплошь и рядом.

Но Альфа-мир находился вне Игры, поэтому ничего особенного и не случилось. Мастер поймал «джокера», спрятал в своей одежде и решительно вышел из-за машины, не забыв прихватить висевший в воздухе «мячик».

Претендент в этот момент уже почти добрался до Рощи Вечности и начал спускаться в Ложбину Пришельцев. Увидев, что Мастер светится в полный рост, Претендент остановился и вскинул Оружие. Сверкнула молния, почти сразу прилетел громовой раскат, а секундой позже в сторону Претендента полетел серый «мячик».

Обмен ударами был, казалось бы, неравнозначный, но победил в этой короткой схватке Мастер. Выстрел Оружия вновь подпалил траву и кроны ближайших деревьев, но не причинил защищенному «джокером» Мастеру Игры никакого вреда. А вот металлический шар попал Претенденту точно в лоб. И никакие пакали «серого» не уберегли. Он покачнулся, сел на пятую точку и едва не выронил Оружие.

Мастер вскинул руку, и шар мгновенно вернулся. Однако сделать второй бросок Мастер не успел. Претендент вскочил, попятился, а затем развернулся и пулей вылетел из Ложбины Пришельцев. Не прошло и трех секунд, как его фигура скрылась за ближайшим холмом.

Мастер и его «серые» могли праздновать победу, но отбить атаку им было мало. Они пришли сюда за Оружием. «Серые» выбрались из укрытий, построились в шахматном порядке и быстро двинулись по следам Претендента. Мастер потрусил последним. На людей он больше не обращал никакого внимания. Словно они исчезли.

«Для Игры мы действительно исчезли, – подумалось Андрею. – Из игроков превратились в обычных наблюдателей. Хотя… зная Мастера… в этом стоит усомниться. Ведь он пообещал отплатить мне за дерзость, а такие обещания он выполняет. Вот и получается, что в Игру я вернусь. Только уже не игроком его команды, а соперником. Этаким вольным стрелком, сорвавшейся с ниточек марионеткой, непредсказуемым «человеческим фактором». Что ж, это может придать Игре новый оттенок. Мастер даже здесь все просчитал, все минусы обернул в плюсы. Все-таки он настоящий Мастер Игры. И как мне ни жаль расстраивать моего худощавого «приятеля» Претендента, ему на такой уровень пока не подняться. Даже с Оружием наперевес».

* * *

Когда «серые» скрылись из вида, оставшиеся у «стрижа» люди и Муссон, наконец, коротко выдохнули и слегка расслабились. Правда, ненадолго. Просидев минуту спиной к дереву и с закрытыми глазами, Беляев вдруг встрепенулся и щелкнул пальцами.

– Официантов нет, – отреагировал Андрей. – Что ты щелкаешь?

– Ты не спросил у Мастера главное – где искать выход!

– А-а, ты об этом… – Лунёв усмехнулся. – Только сейчас дошло? Он не сказал бы. В этом весь смысл Игры: ставить задачу и не давать никакой «дорожной карты». Только от самих игроков зависит, как доберутся они до нужного места и каким инструментом вскроют «заветный ларчик».

– Но… в Альфа-мире Игра не идет!

– А персонажи все те же, – парировал Андрей. – И Мастер мыслит теми же категориями, что и в мире Игры. Он так привык, и ему по барабану, какая это версия мира «альфа» или «бета». Короче говоря, нам самим придется искать выход. Опираясь на информацию, логику и мать их интуицию.

– Не ругайся, – Беляев помассировал виски, – надо подумать.

– Я и не ругаюсь, – Лунёв взглянул на Муссона. – У тебя какие мысли?

– Я только охраняю вас, – альфиец отвел взгляд и вдруг указал секирой на северо-запад.

Муссон определенно симпатизировал гостям, и это вылилось в довольно необычное для законопослушного стражника поведение. Формально он не нарушил закон, ведь лишнего не сказал и не особенно помог своим жестом, но фактически он занял сторону Лунёва и компании.

– Сан Саныч, – Андрей толкнул Беляева. – Что у нас к северо-западу отсюда?

– Там? – Беляев замешкался. – Там… э-э… а-а! Долина Сапаранти. А что?

– А то, что надо поскорее уходить, но желательно по каким-нибудь ориентирам, а не наобум. Что ты знаешь об этой долине? Кроме того, что там исчезла гора.

– Там еще много интересного… – Беляев бросил короткий взгляд на Муссона. Тот стоял с нарочито отсутствующим видом, словно разглядывая горы у горизонта. – А-а, понимаю! Да, Андрей, ты прав, начать поиски выхода надо именно в этой долине! Там просто Клондайк всевозможных загадок! Но… пешком туда дня три. И это без обоза.

Он обвел взглядом пятерку «истуканов». Все приведенные «серыми» люди стояли навытяжку, будто в карауле у военного памятника. Только глаза у них были без малейших проблесков мысли, стеклянные, словно у живых кукол.

– Как думаешь, можно вывести их из транса? – Андрей прогулялся вдоль «строя» и остановился напротив Мухи. – Хотя бы этого.

– Теоретически можно, – Беляев развел руками. – Но… Мастер говорил правду. Им надо привыкнуть к Альфа-миру. В таком состоянии они адаптируются без потерь, а вот если разбудить их досрочно… я не знаю, что произойдет. Но, думаю, неуравновешенный помощник будет бесполезен.

– Этот и раньше был на грани, – Андрей потер затылок. – И не утащим все равно четверых. Разве что Муссон поможет. Эй, конвоир, поможешь?

– Я не имею права помогать, – Муссон выразительно скосил глаза на «стрижа», а затем уставился на Андрея, как бы предлагая: «Качай варианты вслух, а я моргну, когда озвучишь приемлемый».

– Ладно, – Лунёв кивнул альфийцу. – Ты не имеешь права. Но, смотри, что получается. Альфа-сеть, в значении – совокупность ее пользователей, надеется, что мы как можно скорее свалим из Альфа-мира. И мы не против! Оставаться там, где идут разборки «серых», – спасибо, не надо. Но как нам уйти всем составом, если выход расположен, например, в соседней долине?

– Вы можете дождаться, когда товарищи очнутся, – озвучил Муссон чей-то комментарий в альфа-сети.

– А если «серые» вернутся и выпустят нам кишки?

– Почему они должны вернуться?

– Почему? – Андрей задумчиво взглянул на Беляева. – Выручай, Сан Саныч, почему они могут вернуться?

– Это второстепенный вопрос, – уверенно заявил Беляев.

– Предположение, что «серые» вернутся, тоже вторично.

– Риск удваивает ставки!

– Хорошо сказал, – Андрей одобрительно кивнул.

– Пока нет никакого риска.

– Снова заупрямились? – Лунёв щелкнул пальцами в манере Сан Саныча. – Ладно. Сыграем по вашим правилам. Муссон, ты ведь городской стражник, полицейский по-нашему, и этот сектор пригорода твой участок?

– Да.

– И ты обязан встречать пришельцев, верно?

– Сейчас у меня другое задание.

– Но первую обязанность никто не отменял?

– Нет.

– Значит, придется тебе, дорогой товарищ, либо разорваться надвое, либо проявить смекалку. Ты ведь обязан и нас проконтролировать, и доставить новых гостей в Башню Посланников.

– Скоро здесь будут мои помощники, – возразил Муссон, но при этом кивнул, одобряя ход рассуждений Лунёва. – Стражи высадились за Рощей Вечности.

– И помощники выполнят свой долг, – Андрей кивнул, – но ты-то – нет!

– Вообще-то альфа-сеть не возражала, чтобы мы убрались отсюда все, – напомнил Беляев.

– При этом она не отменила прежней процедуры, – Андрей развел руками. – Такая вот юридическая коллизия.

– Требуется общее согласие, – сказал Муссон и удовлетворенно смежил веки. – Отмена закона – долгая история.

– Значит, придется тебе рассечь себя секирой надвое, – Андрей притворно вздохнул. – Но мы не хотим этого. Ты помогал нам сражаться с «серым» и стал нашим боевым товарищем. Мы выручим тебя. Ты отвезешь новых гостей в Башню, а нас подбросишь до города. Оттуда ведь до Сапаранти гораздо ближе, чем отсюда?

– Это будет помощь, а помогать запрещено…

– Нет, это будет сделка. Мы заплатим. Две коллекционные секиры подойдут?

– Альфа-сеть считает, ты лукавишь, – сказал Муссон. – Что ты задумал, признайся?

При этом альфиец отрицательно мотнул головой: «Ни в коем случае не признавайся!»

– Спокойно, граждане, – Андрей вновь кивнул. – Все, что я задумал, озвучено. Мы с Беляевым спускаемся в соседнюю долину, найдем там выход и перезвоним, расскажем, куда доставить остальных. К тому времени наши друзья очнутся, сориентируются в обстановке и отсидят положенный карантинный срок в Башне. Таким образом, мы будем уверены, что они под присмотром, а значит, не станем отвлекаться от поисков, а вы соблюдете все формальные процедуры. Устраивает вас такой вариант?

– Тебе по-прежнему не верят, но признают, что схема законна, – сказал Муссон.

– Значит, грузим статуи?

– Грузим, – Муссон изобразил, что с облегчением выдыхает, и демонстративно закинул свою секиру в салон «стрижа». Андрей отлично понял очередной намек альфийца.

На «погрузку статуй» ушло минуты две. Квестеры и Захар с Соней были заторможены, но если их вели, они покорно шли и поднимались по трапу, не запинаясь. Рассадив пассажиров по местам, Андрей выпрыгнул, отыскал свою секиру и, вернувшись на борт, запрыгнул в кресло рядом с пилотским.

– А теперь летим в Долину Сапаранти, – заявил Андрей. – Это захват воздушного судна. Я угрожаю тебе секирой, видишь?

– Ты все-таки обманул нас, – Муссон расплылся в улыбке и незаметно поднял большой палец. – Ты лживый тип.

– Вы сами заставили меня стать таким. Обвинили черт знает в каких грехах. Практически сунули честного человека в каталажку, к негодяям.

– Это не повод становиться преступником.

– Не повод. Зато зачастую – причина. И вообще, обманул я вас с благими намерениями. Взлетай, Муссон. И никаких автопилотов, веди сам. Малейшая попытка приземлиться раньше времени карается рассечением надвое. От макушки до… кресла.

– Я подчиняюсь силе, – Муссон активировал аппарат и поднял левую руку.

«Стриж», повинуясь жестам пилота, плавно и почти бесшумно взлетел, развернулся и полетел с нарастающим ускорением на северо-запад. Высоту он держал небольшую. Как пояснил Муссон, этого требовал подзабытый, но все-таки еще существующий протокол нештатной ситуации. Проблемный летательный аппарат не должен был подниматься на высоту, где летают исправные машины.

Что ж, и в этом нашлись свои плюсы. Когда «стриж» проходил над соседним ложком, буквально за ближайшим холмом Андрей увидел Мастера Игры и его «серых». Они все тем же «шахматным» строем возвращались к грани миров.

– Они всегда возвращаются, – проронил Андрей с усмешкой и помахал «серым». – Пока-пока!

– Они тебя не слышат и не видят, – заметил Муссон.

– Знаю, – Андрей откинулся на спинку кресла. – И ничуть не сожалею об этом. «Серые» приносят одни проблемы. Хоть впервые появляются, хоть возвращаются. Кстати, возникает интересный вопрос. Почему сначала вернулся Претендент, а теперь и Мастер? Они оба знают, что здесь только входная грань. Значит, вернулись они не для перехода в наш мир. Для чего тогда?

– Ты ведь предсказывал их возвращение.

– Я лишь предположил, почувствуй разницу. Мне требовалось убедить альфа-сеть, и я выдвинул версию. Да, на основе поведения одного из «серых», Претендента, но это была просто версия. Однако мы видим, что вернулись и все остальные «серые». Почему?

– За тобой.

– Ты в это веришь?

– Претендент вернулся, потому что хотел тебе отомстить. Это мнение альфа-сети.

– Он мог сделать это, когда я был беспомощен. Однако «серый» поспешил убраться подальше, поскольку у него было другое, более важное дело – найти Оружейника. Но затем он бросил это дело и вернулся. Почему?

– У альфа-сети недостаточно информации.

– А я и не спрашиваю альфа-сеть. Это вопрос самому себе. Ну, еще Сан Санычу, если он снизойдет и включится в мозговой штурм.

Андрей развернул кресло и уставился на Сан Саныча.

– Это необходимо? – Беляев поднял на Андрея полусонный взгляд. – Честно говоря, вымотался, хотелось бы вздремнуть минутку.

– И это слова человека, захватившего самолет? – Андрей рассмеялся. – Взбодрись, одноглазый пират!

– Захватил его ты, – Сан Саныч потер здоровый глаз. – Хорошо. О чем ты говорил?

– Я спросил, почему Претендент вернулся к грани, зная, что она работает только на вход в Альфа-мир? Твое предположение.

– Решил нанести упреждающий удар по войску Мастера? – Беляев скрыл зевок.

– Это слишком рискованный ход, пусть и в духе Претендента.

– Ну вот… в духе же, – Беляев развел руками.

– Но сейчас ему важнее найти Оружейника, а не утереть нос Мастеру. Даже уничтожение соперника не гарантирует Претенденту достижение заветной цели. У него должен быть реальный аргумент, чтобы занять место Мастера – Абсолютное Оружие. Так почему «серый» рискнул?

– Не знаю, – Беляев пошарил задумчиво-растерянным взглядом по салону. – Если не из-за Мастера, то из-за чего-то или скорее – кого-то важного для достижения цели. Может быть, из-за тебя или из-за доставленных «серыми» людей?

– Верится с трудом. Я ведь говорю, меня он мог достать раньше, но проигнорировал. Мои друзья ему тоже не особо интересны, проверено неоднократно. Тогда из-за кого? Может быть, из-за тебя?

– Может быть, – ответил Сан Саныч вяло. – Хотя это самый абсурдный вариант. Я ведь даже не игрок. Слушай, Андрей, не получается у меня. Дай вздремнуть всего пять минут. Перезагружусь и буду как огурец. Зеленый, но бодрый и в твоем полном распоряжении. Договорились?

– Отдыхай, – Андрей махнул на Беляева рукой и опять развернулся по ходу движения.

– Когда мало информации для размышления, мало и толку, – Муссон улыбнулся. – Трудно думать?

В первый момент Андрей мысленно отмахнулся от сочувственной фразы пилота, но затем вдруг насторожился. Он понял, что ему действительно не хватает информации. Причем дефицит наметился лишь на одном направлении – беляевском. Из всех, кто мог заинтересовать «серых» в компании Лунёва, только о Сан Саныче Андрей не знал почти ничего. Да, они вместе прошли две схватки с «серым» и пережили тяжелый марш-бросок через Каменистый перевал. За это время Лунёв понял, что наукообразный Беляев не такой уж безнадежный «гуманоид», имеет внутренний стержень, умеет в трудный момент собраться, но что еще знал Андрей о Беляеве? Как Сан Саныч очутился в Альфа-мире? Почему? Зачем?

Андрей почувствовал, что вот-вот поймает верную мысль, и привычно отбросил несколько промежуточных этапов рассуждений – формальных, а потому нужных только в споре, но не во внутренних поисках истины.

«Оружие – техническая новинка, и Оружейник, которого искали, но пока не нашли «серые», – технарь. Получается, и я должен искать технаря, чтобы понять, почему «серые» вернулись к нам. А кто из нас имеет отношение к технике на инженерном уровне? Только Беляев! Теперь надо понять, какая у него специальность? Информации почти нет. Впрочем… одна зацепка все-таки имеется! Над какой схемой работал Беляев, когда меня привели в Башню Посланников? Что это был за проект? Неужели… оружейный?! – Андрей припомнил объемную схему над рабочим столом Беляева в Башне и сопоставил ее с конфигурацией Оружия. – Черт возьми! Это ведь была схема Оружия! Как я не заметил сходства раньше?! Непонятно! Но тот факт, что Беляев разобрался с активацией быстрее меня, теперь абсолютно объясним! Оружие не только прятали в Альфа-мире, над ним здесь работали – все верно, только с одной поправкой. Работали над ним не альфийцы, работал чужак! Ведь оружейные традиции не могут быть развиты в мире, где давно нет войн. Значит, требуется специалист со стороны. И этим спецом стал один из гостей… Беляев! Он ведь сам заикнулся: «Будь у Кукумберга под рукой такая могучая информационная сила, как альфа-сеть, и какая-то основа, а не голая идея…» У Беляева была и основа – винтовки альфийцев, и альфа-сеть. Все сходится!»

Андрей снова развернулся к Беляеву и толкнул его коленом.

– Сан Саныч, есть разговор.

– А?! – Беляев открыл глаза и попытался сфокусироваться. – Уже прилетели?

– Скорее приплыли, – Андрей подался вперед и ткнул Сан Саныча пальцем в грудь. – Ты и есть тот Оружейник?

– Что? – Беляев удивленно похлопал глазами. – Я не проснулся толком, извини, плохо соображаю. Что ты имеешь в виду?

– Не вопрос, поясню. Претендент вернулся потому, что не нашел Оружейника там, где тот должен был прятаться, – в месте изготовления Оружия. Видимо, это неподалеку от Рощи Вечности и Ложбины. Получается, он вернулся за тобой, Сан Саныч.

– Вывод – вот такой! – Беляев поднял большой палец. – Логика так и прет. Поздравляю. Мог бы и не будить.

Он попытался закрыть глаза и устроиться в кресле поудобнее, чтобы снова задремать, но Андрей его встряхнул. И нешуточно. Осознав, что Лунёв настроен решительно, Сан Саныч, наконец, прогнал дремоту.

– Я серьезно! – рыкнул Андрей.

– Я понял, – Беляев уныло вздохнул. – Ну, и почему же «серый» не вычислил меня раньше?

– Потому что не знал тебя в лицо, но нашел в логове твой портрет. Я заметил, ты сентиментален, у тебя наверняка есть фото, где ты со своей девушкой Аней где-нибудь на пляже в Таиланде.

– В Турции, – Беляев сел прямо. – Мой домик, местный… мне его подарила городская община в знак благодарности за скрытую синхронизацию альфа-сети с Интернетом… находится всего в километре от Ложбины Пришельцев. Я давно там не живу, но программа Оружия привязана к этому адресу. Так здесь принято: где делают продукт, там остается небольшая часть авторских прав. Вроде муниципального налога или квартплаты. Когда оружейный проект перешел в стадию испытаний и доводки, мне пришлось переехать в Башню. Там удобнее работать и все формальности проще улаживать. Но старый адрес остался в некоторых файлах. Видимо, «серый» просмотрел программу и нашел адрес…

– Стоп! Это и был тот самый «правильный» вопрос?

– В принципе, да, – Беляев отвел взгляд и вытер ладошки о штаны. – Выражаю респект твоим аналитическим способностям и все такое.

– Надеюсь, ты понял, что Мастер тоже догадался, кто на самом деле мой «случайный» спутник? И теперь он тоже захочет тебя схватить. Ведь Мастеру Оружие требуется не меньше, чем Претенденту. Да и мозги Оружейника – твои мозги, Беляев, – ему тоже пригодятся. Кто сделал один образец, может сделать и другой.

– Понимаю я все! – воскликнул Беляев раздраженно. – Я думал, здесь меня никто не найдет! Но теперь-то какая разница, что я себе там думал! Они меня нашли, приходится как-то выкручиваться. Как видишь, пока получается.

– За наш с альфийцами счет, – Андрей указал на Муссона.

– Я, между прочим, на альфийскую оборону работаю! И до сих пор никаких счетов не выставлял. Домик они сами подарили!

– Зачем тебе это? Хочешь остаться здесь навсегда? А как же Аня?

– Как раз собирался ее сюда перетащить, сразу после финальных испытаний Оружия, – Беляев насупился. – Но тут вы нарисовались – не сотрешь! Ты и «серые»… всю малину обгадили.

– То есть на самом деле ты весь такой положительный? Спрятал свое изобретение от «серых», ну и заодно решил спрятаться сам, чтобы «серые» не взяли тебя в оборот и не заставили отдать им чертежи или изобрести другое оружие. Так?

– А что тебя не устраивает?! Ты не веришь, что есть такие люди?

– А во что веришь ты, Беляев? Почему ты не сдал свое изобретение в ЦИК? Ты не веришь, что квестеры с помощью твоего оружия остановят «серых»?

– Не верю! Они скорее друг друга перестреляют, а потом продадут Оружие все тем же «серым»!

– Есть основания так думать?

– Конечно, есть! Вот же он – ты сидишь! Сколько квестов ты прошел в команде Мастера? Сколько человек угробил по его подсказке?! Нельзя победить в чужой Игре, Андрей! С Оружием или без него… нельзя! Вот почему я и спрятался. И решил, что помогу альфийцам сделать так, чтобы Игра не перекинулась в их мир! Что тут неправильно? В чем логическая ошибка?!

– Логической ошибки нет, – Андрей нахмурился. – Как нет и души. Ты бездушный человек, Беляев. Твой мир гибнет, а ты бежишь… как последняя крыса.

– А твой мир как поживает? Что ты делаешь здесь, если такой патриот?!

– Я пытаюсь спасти Главную последовательность пространственно-временного континуума, а вместе с ней все миры. И отслоенные, и турбулентные, и всякие другие-прочие!

– Вот и я пытаюсь, только по-своему! – Беляев сверкнул взглядом. – И не тебе рассуждать, правильно я это делаю или нет! Ты не знаешь и десятой части правды об Игре!

– А ты знаешь?

– Знаю!

– И кто тебя просветил? Тот, кто помог перебраться в Альфа-мир? Кто-то из «серых»? Получается, ты, так же, как я, делишь «серых» на плохих и хороших? И чего стоят все твои вопли в таком случае?

– Я не сотрудничаю с «серыми» и никогда с ними не связывался!

– Как же ты сюда попал, Сан Саныч? – Андрей резко сбросил обороты и уставился на Беляева.

Тот в запале хотел ответить, но осекся. Из глаз у Сан Саныча резко исчезло пламя праведного гнева, и взгляд опять суетливо забегал по салону.

– Я ведь говорил тебе… был дома, а потом… очнулся в Башне.

– В этой версии нет эксклюзивного патриотического благородства, которое ты себе приписывал, – спокойно заявил Андрей и откинулся на спинку. – Получается, тебя упрятали сюда без твоего ведома, как мешок с картошкой. И, кстати, ты не можешь знать, кто это сделал. Ведь по этой версии ты был без сознания. Возможно, это были и «серые».

– Никаких «серых» не было!

– И ты перешел в Альфа-мир осознанно? Тогда ответь, кто тебя перевел. Только без ерзанья. В то, что это был призрачный гость, которого ты не сумел разглядеть, я не поверю. Ты слишком практичен, чтобы идти за неведомыми гостями в неведомую даль, – Андрей вздохнул. – Не романтик ты, Беляев. Ну так что скажешь, на кого работаешь?

– Есть проблема, – вдруг заявил Муссон. – Извините, что прерываю.

– Альфа-сеть проголосовала выслать истребители? – Андрей, не разворачивая кресло, обернулся к пилоту.

– «Серые» атаковали стражей, которые высадились за Рощей Вечности.

– Зачем? – удивился Беляев.

– Чтобы захватить их «стрижей», – вместо Муссона ответил Андрей. – За нами погоня. Поднажми, Муссон.

– Это максимальная разрешенная скорость.

– Но этот аппарат может лететь быстрее?

– Я не могу нарушить закон. Может лететь вполовину быстрее, но это неприемлемо.

– Вот так всегда, – Андрей вздохнул. – Подвинься, буду осваивать вашу технику. Надеюсь, мне удастся все понять до того, как «серые» нас догонят.

8. Альфа-зона, Долина Ветров – Долина Сапаранти

Законопослушный Муссон не помогал в освоении «стрижа», но это ничего не изменило. Андрей потратил на самообучение лишь несколько минут. Управлялся летательный аппарат жестами, причем всего шестью. Чтобы подняться выше, требовалось поднять левую руку со сложенной «перевернутой лодочкой» ладонью, а чтобы опуститься – движение вниз. Боковые маневры – рука влево, вправо. Ускорение – пальцы другой руки вперед, торможение – сжать кулак. Все очень просто.

Подключенный к альфа-сети пилот видел еще и миниатюрный объемный макет аппарата и полезные подсказки на ветровом стекле. Наверное, это облегчало задачу, но вряд ли что-то принципиально меняло. Андрея интересовала только скорость. Когда она приблизилась к максимальной, Муссон предупредил об этом и скрестил указательный и средний пальцы на обеих руках. Андрей повторил его жест. Таким образом набранная скорость и высота зафиксировались и оба пилота могли идти пить чай.

– Останусь здесь, – сказал Андрей. – А вдруг гора на пути?

– Придется облетать по широкой дуге, – сказал альфиец. – Долину Сапаранти окружают высокие горы, над которыми дуют сильные ветра. Так и будет, но автопилот обогнет препятствие.

– А если подняться выше ветров?

– Там слишком разреженный воздух.

– Тогда тем более останусь в кресле. «Серые», кстати, тоже не станут соблюдать ваши правила. Как только освоятся, сразу врубят максималку. Здесь имеется система кругового обзора?

– Ты не сможешь ею воспользоваться, она в сети.

– Тогда ты следи. – Андрей поспешил добавить: – Это не помощь нам, а забота о твоей же безопасности. Если «серые» нас догонят, начнут стрелять однозначно, а пакальной защиты у нас больше нет.

– Я прослежу. Я понимаю.

– Вот и договорились, – Андрей обернулся. – Сан Саныч, не спишь?

– Прошел сон, – Беляев потянулся. – Не опасно так гнать?

– Жизнь полна опасностей, что ж теперь, не жить? Расскажи, почему ты выбрал Долину Сапаранти?

– Я говорил, там полно загадок! – Сан Саныч заметно оживился.

– Но какая из тайн стала ключевой?

– Дело в том, что «Сапаранти» – это древнее название, очень древнее! Ты заметил, что альфа-сеть не переводит для нас некоторые слова? В основном, это имена, которые не имеют перевода, а также некоторые слова, перевода которых не знает даже альфа-сеть! Сапаранти одно из таких слов. Это слово пришло из античности, по нашим меркам. Или даже из времен, когда у нас в Египте правили первые фараоны! Или когда только-только начинался расцвет Атлантиды!

– Замечательно. Хотя с Атлантидой ты перегнул. И что с того? В чем тут зацепка?

– Она не в происхождении слова. Зацепка в том, что это еще и название игры. Современной игры, на которой после мистического исчезновения горы пытаются заработать местные жители. Они остались без источника дохода, вот и выкручиваются теперь как могут.

– Прежний доход приносила исчезнувшая гора? Они добывали ископаемые?

– Нет, прежним источником дохода были пещеры под горой и внутри нее, куда водили туристов. Это было весьма популярное место активного и познавательного отдыха альфийцев. Система тоннелей и пещер под горой Сапаранти была очень обширной. Мало кто мог похвастать, что обошел все пещеры. И сапарантийцы очень ловко на этом играли. Они разбили всю систему на участки с разными категориями сложности, установили всякие звания для прошедших определенные этапы туристов и насочиняли всевозможных легенд и баек для каждой пещеры и наиболее мрачных закоулков. А уж какой там был оборот сувенирной продукции! Просто невообразимый…

– В общем, устроили там всемирный парк аттракционов, – вставил Андрей.

– Да. Это была целая пещерная страна аттракционов! В ней имелись гостиницы, игровые залы, сувенирные лавки, фастфуд и все такое прочее. Альфийцы могли развлекаться в пещерах Сапаранти круглые сутки, ведь время в пространстве без окон летит незаметно…

– Странное место для развлечений, – Андрей покачал головой. – Нет, я понимаю, заглянуть в пару пещер, поглазеть на древние наскальные рисунки, сталактиты и сталагмиты… это интересно. Но развлекаться-то лучше на открытом воздухе.

– Альфийцы считают иначе. Они любят горы и пещеры. Им уютнее среди каменных стен, чем на открытом пространстве. Но если ты ищешь первопричину современного, не связанного с древней историей интереса альфийцев к пещерам, она проста. Воздух в пещерах Сапаранти считался целебным. Вся инфраструктура пещерного бизнеса начиналась с лечебниц. И они до последнего момента оставались главными центрами притяжения для взрослых, а всякие развлечения были «сопутствующей продукцией», чтобы занять детей, пока родители медитируют и дышат лечебным воздухом. Спелеотерапия. Слышал о таком лечении?

– Так точно. Я тоже немало времени провожу в горах. И вся эта индустрия в одночасье рухнула?

– Вот именно. Вместе с горой исчезла львиная доля инфраструктуры этого Диснейленда с санаторным уклоном. Местные жители полгода не могли оправиться от шока. Поначалу звучали предложения пользоваться тем, что осталось, но после нескольких обвалов тему закрыли окончательно.

– Закрыли и смирились?

– Ну да, а что еще они могли сделать? Насыпать гору заново?

– Нет, я спрашиваю о другом. Почему никто не задал элементарный вопрос – а что, собственно, произошло? Почему гора исчезла?

– Мы задавали, – вдруг сказал Муссон.

– Но вам никто не сумел ответить?

– Те, кто мог это сделать, не захотели выкладывать информацию в альфа-сеть.

– Разве это не против правил?

– Лично я расстроился, мне нравились пещеры, и я хотел бы знать правду, даже пугающую. Думаю, они струсили. Если община решила, что остальным это знать нежелательно… закон не нарушен. Долины имеют право объявлять информацию нежелательной, если она вредит обществу. Есть утвержденный альфа-сетью перечень признаков информации, которая не пойдет на пользу обществу.

– Но что вредного в обладании информацией, пусть и пугающей, что за страусиный подход? Об этом надо было не умалчивать, а трубить на всех перекрестках! Это ведь грандиозное и очень тревожное событие – целую гору как сбрило!

– Пока Сапаранти стояла на месте, одноименная долина была самым безветренным местом в мире. Но боги предупредили, что рано или поздно гора исчезнет. Есть очень древняя легенда, что когда-то этой пирамидальной горы не было, но жители попросили богов сделать так, чтобы ураганы не губили посевы в долине, и гора возникла в один миг. Сапаранти самое загадочное место нашего мира. С этой горой всегда были связаны мистические события. Чего-то подобного мы ожидали на протяжении многих веков, поэтому быстро смирились.

– Значит, эта «гора – летучий голландец» была пирамидальной? – проронил Андрей задумчиво. – И внутри напоминала губку из-за множества пещер и тоннелей? Очень интересно. Сколько лет назад она возникла?

– Не меньше пяти тысяч, а то и больше. Легенда очень древняя.

– Еще интереснее.

– Тебе это что-то напомнило?

– Замнем для ясности, – Андрей встряхнулся. – Долину назвали по имени горы?

– Того, что крылось под горой, но теперь лежит почти на поверхности.

– Ты имеешь в виду какую-то пещеру?

– Это нежелательная информация. Позволь мне промолчать.

– Я думаю, это название главной пещеры всей подземной сети, – вновь включился Беляев. – Так вот! Оставшиеся тоннели и пещеры сапарантийцы объявили нежелательными для доступа и начали искать другой источник дохода.

– Но поскольку мозги у них с рождения перекошены в сторону игровой индустрии…

– Да, именно по этой причине местные жители не смогли придумать ничего лучше новой игры. Они вложили в ее продвижение немало сил и почти добились результата. На сегодня это одна из популярнейших игр в Альфа-мире. Вряд ли она приносит доход, сравнимый с «пещерным», но хотя бы что-то… уже хорошо.

– Ну и в чем все-таки зацепка? В том, что они назвали игру традиционно – Сапаранти?

– В том, что это… чужая игра! – сделав театральную паузу, ответил Беляев.

– Как это?

– Считается, что игру придумали в Долине Сапаранти, но я всегда подозревал, что это не совсем так. Более вероятно, что «создатели игры» где-то подсмотрели идею.

– Серьезное обвинение. Как понимаю, в этом мире к нарушению авторских прав относятся гораздо строже, чем в нашем?

– В нашем мире на это вообще никто не смотрит, к сожалению. Но при этом почему-то все требуют от авторов продолжать работу! Всем ведь хочется новинок. А какая радость автору творить забесплатно? На что жить, если все сделанное сразу же украдут и не заплатят? И еще фыркнут: «Не ной, ты должен получать удовольствие от процесса»! Удовольствие – да! Но где брать средства к существованию? Из ваших пиратских сундуков? Ну так поделитесь, сбросьте парочку пиастров на счет.

– Ты сталкивался?

– Еще как, – Беляев вздохнул. – Я много всяких программ написал и даже несколько книжек тематических. Здесь мог бы на всю жизнь себя обеспечить за счет одних только авторских прав. А там… ни копейки не получал.

– И поэтому решил сбежать сюда, в поисках справедливости?

– Я не сбегал!

– Ладно, остынь, я на самом деле тебе сочувствую, – Андрей сказал это искренне. – Но вернемся к местным баранам, в чем суть твоих сомнений относительно игры Сапаранти?

– В том, что игровое поле – это доска тринадцать на тринадцать клеток! – Рассуждая о пещерном состоянии отечественного авторского права, Беляев приуныл, но, вернувшись к текущей теме, снова оживился. – И в каждую клетку может быть вложена карточка с символом. В каждую, кроме одной, так называемой «блуждающей». Ничего не напоминает?

– Доска пакалей с ячейкой для «джокера»?

– Вот именно! – Беляев многозначительно вытаращился на Андрея и поднял указательный палец. – А теперь попробуй найти логическую связь. Гора исчезла, зато появилась игра, значит…

– Где-то в уцелевших пещерах была найдена доска пакалей? После исчезновения горы открылась новая подземная пещера?

– Этого я не знаю, но события очевидно связаны именно в такой последовательности. Сначала гора, потом доска и новая игра альфийцев. Правда, лично я оригинальной доски не видел.

– То есть, ты сейчас погрешил против своего любимого научного подхода.

– Я выдвинул гипотезу! И у нас есть возможность ее проверить!

– Согласен, – Андрей не стал больше подначивать товарища. – Только это не возможность, а настоятельная необходимость. Мы должны увидеть найденную альфийцами доску и выяснить, в какой из оставшихся пещер они ее нашли. Думаю, выход из Альфа-мира расположен там.

– Вот видишь, логика – универсальный метод познания, – Беляев довольно улыбнулся. – Мастер напрасно обвинял тебя в неумении делать выводы.

– Спасибо, при встрече я ему передам, – Андрей задумался. – Времени мало, поэтому следует идти ва-банк. Надо поговорить с гордым главного поселения долины. Муссон, мы сможем с ним встретиться?

– Гордый Альфа-Сапаранти не хочет с вами встречаться, – Муссон пожал плечами.

– А если мы будем настаивать?

– Даже если вы приземлитесь у него во дворе, он будет говорить с вами только на языке секиры.

– Отличная мысль, – Андрей усмехнулся. – Так и поступим. Покажешь, где его дом?

– Нет, – заявил Муссон, но одновременно утвердительно кивнул.

– Ну и ладно. Долго еще лететь?

– Видите пробел в горной цепи? – Как обычно, Муссон начал с конца. – Здесь и была гора Сапаранти, самая большая из всех, мы почти над ней. До Альфа-Сапаранти еще полчаса. Осталось меньше, чем пролетели.

– Просторная долина открывается, – Андрей задумчиво посмотрел на Беляева. – Не нравится мне это. Получается, мы покинем Зону разлома.

– И что с того? – Сан Саныч пожал плечами. – Может, оно даже к лучшему. «Серые» отстанут.

– Необязательно. Мастер, может быть, и отстанет, а вот Претендент… не знаю. Ему ведь игровые правила не писаны. Он уже покидал пределы Зон разломов, я лично это видел.

– Это плохо, но выбора-то все равно нет.

– «Серые» не отстали, – вдруг заявил Муссон в тон Андрею, с беспокойством в голосе.

– Ты видишь их?

– И ты уверен, что это «серые», а не альфийцы? – Беляев тоже озадачился.

– Это не могут быть альфийцы. Идут на ручном управлении с превышением скорости и нарушением эшелона. Четыре летающие машины. Уверен.

– Мастер вырвался вперед? – Андрей хмыкнул. – Не вопрос. Сейчас сыграем в догонялки между горными вершинами.

– Еще машина заходит с юго-запада, – сообщил Муссон.

– Тоже нарушитель?

– Альфа-сеть предупреждает об угрозе. Машина идет на предельной скорости. Мы не оторвемся.

– Снижаемся, – Андрей плавно повел «стрижа» к земле.

– Ты хочешь сесть?! – удивился Беляев.

– Хочу оторваться на минимальной высоте. Видишь, впереди каньон и скалы? Попробуем использовать их в качестве укрытия.

– Альфа-сеть предупреждает об активации Оружия! – Муссон вдруг растерял привычное спокойствие.

– Претендент оборудовал «вертушку» Оружием? – теперь удивился Андрей. – Это на какую такую консоль он его подвесил?

Ответа Лунёв не получил. Машину вдруг встряхнуло, и она сорвалась в пике. Чуть позже летательный аппарат вновь затрясло, но теперь от звукового удара. Над тем местом, где когда-то стояла величественная гора Сапаранти, а теперь простиралась покрытая оврагами пустошь, прокатился могучий громовой раскат.

– Выстрел! – запоздало крикнул Муссон.

– Держитесь, падаем!

– Вот теперь пипец! – вырвалось у Беляева.

– Хотя бы сейчас ты перешел на человеческий язык, мой наукообразный друг, – Андрей невесело рассмеялся. – Не ссать!

Андрею удалось выровнять падение и заставить машину планировать по приемлемой траектории, но большего он сделать не сумел. Не помог и Муссон, который в последний момент перехватил управление. Короткокрылая машина жестко приложилась брюхом о землю, пропахала в каменистом грунте длинную широкую борозду и замерла.

Слава местным богам, никто при жесткой посадке не пострадал, но радоваться было рано. Какое-то время упавшая машина просто лежала большой тушей в клубах пыли, а затем вдруг снова пришла в движение. Нет, она не взлетела по мановению какой-нибудь волшебной палочки, а продолжила падение. Правда, теперь не по глиссаде, а вертикально вниз. Земля под летательным аппаратом провалилась, и «стриж» рухнул на дно неглубокого каньона – бывшего до приземления машины тоннелем с непрочным сводом…

* * *

Второе падение тоже удалось пережить, спасибо системам безопасности летающей машины, хотя встряхнуло всех даже сильнее, чем в момент первого приземления. Андрей и Муссон пережили эту двухэтапную неприятность относительно спокойно, а вот Беляев вдруг продолжил демонстрацию знаний бранных слов на школьном уровне, да к тому же заметался, как нервный больной. Не дожидаясь, когда сядет пыль, он выбрался из машины и рванул куда-то со всех ног.

К счастью, далеко Сан Саныч не убежал, а то сослепу мог и ноги переломать – вокруг рухнувшего аппарата громоздились крупные камни и обломки свода бывшего тоннеля. Но все обошлось. Торопливый топот Беляева вскоре прервался, из глубины пылевой завесы донесся глухой удар, короткий «вяк», шорох сползающего по стенке тела, и все стихло. Что случилось, понять нетрудно: Беляев не угадал с направлением и, едва разогнавшись, врезался в стену тоннеля-оврага.

Андрей поднялся с кресла, на ощупь пробрался в салон и нашарил одного из пассажиров. Кажется, это был Захар. Лунёв потормошил стюарда, но никакой реакции не последовало. Андрей взвалил парня на плечо и выпрыгнул из машины. Следом выпрыгнул и Муссон. Судя по звуку (приземлился альфиец тяжело), он тоже прихватил кого-то из пассажиров.

– Под свод? – спросил Муссон и закашлялся.

– Нет, хлипкие тут своды, – Андрей уцепил альфийца за рукав и дернул, обозначая направление. – Туда неси!

Даже сквозь клубы пыли было нетрудно разглядеть, что самое безопасное место здесь – боковая трещина или ответвление бывшего тоннеля, свод над которым рухнул уже давно, поэтому там было гораздо светлее, чем в тоннеле-овраге, где завершил свой полет аппарат беглецов.

Лунёву и альфийцу пришлось еще трижды нырнуть в пылевую завесу. Каспера вынес на себе Андрей, а Муху и Бибика пришлось тащить вдвоем, в этих квестерах был перебор живого веса. Хорошо, хотя бы Беляев очнулся и выбрался самостоятельно, ориентируясь на мелькающие тени товарищей.

– Пить! – потребовал Сан Саныч, прокашлявшись. – Есть вода?!

– Я принесу, – сказал Муссон и побрел обратно в пылевую завесу. Она была уже не такой плотной, но полностью развеиваться пыль не спешила, на дне каньона стоял полный штиль.

– И секиры прихвати, – бросил ему вслед Андрей. – Наверняка пригодятся. Для начала Сан Санычу к шишке приложить.

– Думаешь… «серые» сюда… спустятся? – Беляев уселся спиной к большому камню и ощупал свежую шишку на лбу, затем «фонарь» под глазом и разбитую губу. – Почему всегда достается только мне?!

– Не только тебе, – Андрей осмотрелся. – Как понимаю, мы провалились в одну из бывших пещер Сапаранти? Теперь вся эта система лежит на поверхности либо неглубоко под грунтом?

– Да, но… – Беляев неопределенно помахал рукой. – Не вся. Здесь было много уровней. Срез прошел по этому этажу… где-то чуть выше свода, а где-то чуть ниже. Пещеры и тоннели не по линейке строились, а по внутренним ощущениям древних проходчиков. Короче говоря, уровни не идеально горизонтальные, поэтому здесь то овраги, то тоннели. Знаешь, есть такие неглубокие ветки метро. То едешь в трубе, то вдруг по открытой местности, а потом опять в трубу ныряешь.

– И здесь целая сеть такого «метро», сотни веток тоннелей-оврагов… – Андрей сделал пару шагов к стене и заглянул в ответвление. – А ниже еще несколько таких сетей? Сколько?

– Три… четыре… – Беляев пожал плечами. – Точно не скажу. Когда гора была на месте, было тринадцать условных уровней, но сколько осталось… не знаю.

– Уровни связаны между собой?

– Да, конечно. Каждый третий тоннель – это фактически переход либо на уровень вверх, либо вниз. Сам посмотри… этот овраг был простым тоннелем, поверхность тут горизонтальная, а вон тот вел вверх, видишь, поднимается под углом градусов в тридцать… и заканчивается на поверхности. Вернее, у завала.

– Ты сказал, тоннели и пещеры строились? Думаешь, это все было вырыто людьми?

– Думаю, да. И альфийцы так думают. В древности это был город.

– Город по типу муравейника? – удивленно спросил Андрей.

– Ну да, что тут удивительного? – Беляев сглотнул вязкую слюну и поморщился. – В горной стране мало леса, чтобы строить дома из дерева. Зато горные породы здесь в меру прочные, но и в меру податливые. Вырубай себе жилище в толще горы да и живи. Так и повелось. Ты разве не заметил, что Дворец Судеб в Альфа-Вершине – это скала, только искусно обработанная? И тот «мавзолей» в поселении Шайона – тоже в прошлом обычный скальный выступ. У всех свои архитектурные традиции.

– Сначала должны были возникнуть хорошие металлургические традиции, – Андрей в сомнении качнул головой. – Вырубать целые города в толще горы можно только имея подходящий инструмент. Возникает пресловутый вопрос о курице и яйце: что было раньше?

– Могли поначалу жить в естественных пещерах, их тоже немало в здешних горах. Порода местами легко размывается. И с металлом здесь проще, чем у нас. «Легкое железо», из которого сделаны все альфийские секиры, без труда добывается в Долине Каменистой. Почти поверхностным способом. И плавится оно при относительно низкой температуре. А прочность у него хорошая. Вот тебе и металлургические традиции.

– И заодно объяснение, почему здесь нет огнестрельного оружия. Металл, который плавится при невысокой температуре, не годится для пороховых пушек.

– В первую очередь, здесь не придумали пороха…

– И снова вопрос, что первично. Зачем порох, если не из чего стрелять, а бомбы они не признают по определению. Для горных работ? Так ведь и горы тут будто сплошь из песчаника или известняка. Тюкай себе киркой и даже не вспотеешь.

– Может, ты и прав, – нехотя согласился Сан Саныч.

Ему, похоже, было в новинку соглашаться с тем, кого он, мягко говоря, считал не умнее себя.

– Вода, – вернувшийся Муссон протянул Беляеву большую флягу. – Альфа-сеть работает плохо.

– Неужели в этом мире что-то может плохо работать? – Андрей усмехнулся.

– Но я увидел, что «серый» с Оружием приземлился там, – альфиец указал на восток, – а другие заходят на посадку там, – он указал на запад. – Здесь альфа-сеть всегда плохо работала. Здесь особое место.

– Почему они не зависли над местом крушения? – спросил Беляев.

– Мастер опасается, что противник может сбить какую-нибудь из машин, а Претендент хочет спрятаться, – ответил Андрей. – У него Оружие, но все равно он один против отряда, в котором каждый боец подготовлен не хуже Претендента. Да еще имеется неуязвимый для Оружия Мастер. Претендент обломался в стычке у Рощи Вечности и понял, что единственный шанс в такой ситуации – партизанщина. Никаких открытых схваток. Я поступил бы так же.

– Значит, все опять не слава богу? – Беляев заметно приуныл. После крушения он и так был не слишком бодрым, а теперь вовсе скис.

– Ваши секиры, – Муссон бросил Андрею оружие.

Лунёв поймал обе секиры одновременно и рефлекторно исполнил «синхронную вертушку», разминая кисти.

Муссон одобрительно покивал.

– Вынужден снять все ограничения на посещение нежелательных зон, как реальных, так и в альфа-сети, – заявил альфиец. – Пользуюсь правом стража и законом о действиях должностных лиц в экстренной обстановке.

– Это правильно. Еще отмени указание не помогать гостям.

– Согласно закону об экстренной ситуации, вы больше не гости, а потерпевшие, – Муссон тоже исполнил упражнение с оружием. – Ваши преследователи – преступники, и мой долг – их остановить.

– Закон не будет против, если мы поможем?

– Вам нельзя вмешиваться. Вы частные лица, не подлежащие мобилизации. Будет.

– Но ты не справишься в одиночку.

– Остановить смогу. Арестовать не смогу. Смотря что понимать под «справишься».

– И снова возникает проблема выбора, Муссон, – сказал Андрей, демонстрируя, что не просто понял, как надо разговаривать с альфийцами, но даже поднялся на некоторые высоты в этом деле. – Ты, как полицейский, обязан в первую очередь спасти граждан или остановить преступников?

– И то и другое.

– Но ты сможешь остановить «серых» только ценой собственной жизни.

– Пусть будет так.

– Но кто тогда будет спасать пострадавших? Мертвому полисмену это не по силам.

– Тогда сначала я спасу пострадавших.

– Правильный выбор, – Андрей сунул секиры Беляеву, а сам начал поднимать с земли безмолвных «пассажиров». – Спасти – это значит спрятать в надежных пещерах. Глубоких, с нормальными прочными сводами. Так, чтобы «серые» век искали. Справишься?

– У меня есть старые карты Пещер, – Муссон кивнул. – Справлюсь.

– Где карты? – заинтересовался Андрей. – Покажи.

– Здесь, – альфиец постучал пальцем по виску.

– Ты бывал в Пещерах?

– Мастер-спелеолог мирового класса. У меня высший уровень исследователя. Жить не мог без Пещер. Проводил здесь все выходные, начиная с юности.

– Очень хорошо, – Андрей помог встать всем, включая Сан Саныча, вернул себе одну из секир и дал отмашку. – Уводи народ в надежное место.

– Ты должен идти со всеми.

– Я только одним глазком, – Андрей подмигнул. – Гляну – и за вами. Если не догоню, возвращайся за мной, не вопрос.

– Здесь мистическое место, и часто бывают перебои со связью. Вот как сейчас. Я временно не связан с альфа-сетью, – предупредил Муссон, – поэтому не надо играть, Андрей. Ты хочешь нас прикрыть? Но в одиночку это не под силу даже тебе.

– Ты начинаешь строить фразы правильно, – заметил Андрей. – Молодец. Вдвоем шансов будет ненамного больше. Уводи людей. Я увести не смогу, а вот время для вас выиграю.

– Хорошо, оставайся, – подумав, сказал альфиец, – но помни, ты обещал догнать. Иди, если я не успею вернуться, по наклонным тоннелям все время вниз. Запомни! Все время вниз!

– Я понял. Удачи, Муссон!

– Это тебе удачи, Андрей, – альфиец отсалютовал секирой и скрылся в полумраке ближайшего ответвления-тоннеля.

Подгоняемые Беляевым «пассажиры» покорно двинулись следом за Муссоном.

– Все время вниз, – повторил негромко Андрей, провожая группу взглядом. – А если встретятся два тоннеля и оба вниз? По какому идти? По тому, где темнее или где круче уклон?

Дождавшись, когда в тоннеле стихнут шаги, Лунёв перебежал к устью другого ответвления и занял позицию. Отсюда были хорошо видны обломки сбитой машины и дальний, западный срез оврага. Восточный берег тоже просматривался, но хуже. Впрочем, это направление Андрея не интересовало. Оттуда мог заявиться только Претендент, но Лунёв по-прежнему был уверен, что этот «серый» не станет светиться. Если он и спустится в овраг, то где-нибудь в сторонке, скрытно, а не прыгая по выступам и осыпям вблизи восточной стены на виду у Мастера.

* * *

«Серые» оказались настолько вежливыми существами, что не заставили себя долго ждать. Не прошло и минуты, как несколько фигур в серых комбинезонах замерли на краю оврага в позе готового к прыжку «человека-паука», а еще с десяток начали проворно спускаться. Никаких особых фокусов для этого они не использовали. Прыгали по камням, постепенно спускаясь на дно оврага. Андрей даже поймал себя на мысли, что в обычной, не боевой обстановке «серые» ведут себя как люди. И скоростью не отличаются, и ловкостью не выделяются, и какими-то специальными трюками не щеголяют. Один из «серых» даже споткнулся и взмахнул руками, стараясь удержать равновесие, как самый обычный человек. Разве что не выругался вслух.

Однако эта кажущаяся «обычность» противника не расслабила Андрея. Он точно знал, чего можно ожидать от «серых». В первую очередь – провокаций. Нет, Лунёв не думал, что эта вот обыденность поведения была намеренной, что «серые» таким утонченным способом пытались спровоцировать его на опрометчивые шаги. И все-таки он был готов к любому повороту событий. Например, к тому, что эти две группы только отвлекают внимание.

Все так и вышло. Андрей не мог увидеть крадущихся в обход «серых», но услышал подозрительный шорох, так что врасплох они его не застали. Пять фигур в сером вынырнули из боковой ветки позади позиции Андрея и разом вскинули свои стреляющие трубки, но целиться им было уже не в кого. За секунду до их появления Лунёв скользнул в ближайший дырявый тоннель, подпрыгнул с поднятой над головой секирой, и когда оружие поднялось выше полуметровой дыры в своде, Андрей развернул его горизонтально. Получился импровизированный турник.

Он подтянулся и одним махом очутился на поверхности, на крыше, если можно так сказать, тоннеля. Новая позиция могла бы считаться неудачной, ведь Андрей поднялся на уровень, где замерла первая группа «серых» и стояли машины, на которых враги прилетели в долину, но между ним и «серыми» было рассыпано множество крупных обломков. Если не вставать в полный рост, обломки маскировали вполне сносно.

«Серые» третьей группы приблизились к устью тоннеля и заглянули в просвет. Один догадался поднять голову, но к тому времени в дыре виднелось только бледно-голубое альфийское небо. «Серые» решили, что Андрей отступил вглубь тоннеля, и осторожно двинулись по его предполагаемым следам. Строй при этом они держали четкий: двое впереди, двое их страхуют, плюс один замыкает. На это Лунёв и рассчитывал.

Когда пятый «серый» проходил под дырой в потолке, сидевший рядом с дырой на корточках Андрей резко опустился на колено и нанес колющий удар строго сверху вниз острым навершием древка секиры. Комбинезон «серого» оказался прочным, острие не пробило серую ткань, но от серьезной контузии «серый кевлар» не уберег. Враг содрогнулся и начал медленно оседать на землю.

За миг до этого Лунёв еще раз опустил секиру в просвет тоннеля и легко ударил «серого» по плечу. Враг выронил свою стреляющую трубку и только после этого завалился ничком. Трубка откатилась в сторону и провалилась в неприметную щель у стены тоннеля. На это Андрей и рассчитывал.

Лунёв выдернул оружие из просвета тоннеля, распрямился пружиной и в несколько прыжков пересек открытое пространство. Первая группа «серых» заметила его и открыла огонь. Маскировочные валуны тут же превратились в снаряды, но подхваченные упругими волнами выстрелов камни просвистели над пустошью с запозданием. Лунёв к тому времени уже спрыгнул в очередной овраг.

Этот бывший тоннель был срезан неведомой бритвой почти на середине, на высоте, где свод только начинался, поэтому Андрею следовало опасаться атаки сверху. То есть, лучше всего ему было убраться из этого оврага, но он сосредоточился на основной боевой задаче, а выполнить ее можно, только заманив «серых» именно сюда.

Когда отсвистел каменный залп – несколько валунов все же скатились в овраг неподалеку от Лунёва, – послышался топот. Первая группа «серых» мчалась поверху. Андрей прикинул расстояние и удовлетворенно кивнул. Спустя короткое время послышались новые шаги. Они доносились из соседней ветки оврага слева.

Лунёв сделал шаг назад, качнулся и рванул по оврагу с максимальной скоростью. Причем бросился он не прочь из опасной зоны, где вскоре должны были очутиться две из трех групп захвата, а к ближайшему перекрестку. Практически навстречу группе номер три, от которой он минуту назад ловко ушел через дыру в своде соседнего тоннеля.

Маршрут, по которому мчался Андрей, мог показаться безумным. Сверху его вот-вот должны были обстрелять «серые» первой группы, а на открытом перекрестке он попадал в прицелы бойцов группы номер три, наступающей слева, или номер два – правой – в зависимости от того, какая быстрее выберется из своего тоннеля. Но все было задумано верно, Лунёв не сомневался ни секунды.

Когда верхняя группа выскочила на край оврага и попыталась выстрелить в беглеца навскидку, трубки «серых» не сработали. Отказало оружие и у бойцов фланговых групп. Андрей уже выскочил на перекресток и теперь находился на прицеле у всех и ни у кого одновременно. Трубки ведь не стреляли в своих, а все три группы сейчас находились друг у друга на линии огня. Получалось, целились как раз в «серых» соратников, хотя думали, что целятся в Андрея.

Лунёв крепко приложил секирой двух ближайших «серых», ударом ноги заставил согнуться пополам третьего, запрыгнул ему на спину, оттолкнулся и рыбкой перемахнул через узкую стенку между оврагом перекрестка и устьем тоннеля, в котором все еще валялся «серый» с проломленным черепом. Затем скользнул в тоннель, к расщелине у стены, пошарил в ней и выудил серую трубку.

– Теперь у меня есть… кий, – резко выдохнув, проронил Андрей и усмехнулся. – Переходим к бильярду.

«Серые» дружно ринулись за угол, где начинался дырявый тоннель, но вновь опоздали. Причем на этот раз Андрей улизнул новым, неожиданным путем. Он запрыгнул в очень узкий тупиковый проход, на который никто из «серых» прежде не обратил внимания. Оно и понятно. Даже с трех шагов этот «аппендикс» казался бесперспективным в любом отношении: тупик, не развернешься, и никаких укрытий, типа надежных выступов или каменных глыб. Забраться в эту нишу можно было только с одной целью – чтобы тебя замуровали, не потратив слишком много цемента. Но так лишь казалось. У дальней стены в полу тупичка зияла узкая щель.

Сделав пять шагов в глубь «ниши», Андрей мгновенно развернулся кругом, направил трубку на срез правой стены и крепко сжал оружие – так оно стреляло на максимальной мощности. Долей секунды позже Лунёв шагнул назад и спрыгнул вниз, на другой уровень осиротевших без матушки-горы пещер Сапаранти.

Андрей не видел, чем обернулся его выстрел, но мог судить о последствиях по косвенным признакам. Расчетливый выстрел решил сразу три задачи. Во-первых, разрушив стену тупичка, завалил дыру, через которую смылся Лунёв. Во-вторых, немало выбитых из стены камней просвистели этаким ответным залпом над поверхностью пустоши и, возможно, задели кого-то из «серых» первой группы. В-третьих, должно было достаться и «нижним» группам.

Но даже если все «серые» отделались легким испугом, решение первой задачи можно было считать успехом. «Серые» потеряли Андрея из вида, лишились возможности его преследовать да еще позволили ему утащить штатное оружие. Вообще позор.

В принципе, на этом можно было закругляться и топать, как посоветовал Муссон, «все время вниз». Лунёв задержал «серых» на пять минут, плюс еще столько же времени они будут искать его поблизости от места схватки. Достаточная фора даже для «обмороженной» процессии, возглавляемой Муссоном. Но Андрей вдруг почувствовал что-то неладное, хотя к этому вроде бы не было никаких предпосылок. Его словно что-то кольнуло, и он понял, что уходить рано.

Лунёв сделал пару шагов по темному тоннелю, чтобы определить, куда направлен уклон, и помчался в горку. Очень скоро он увидел дневной свет, притормозил, прижался к правой стене и дальше двинулся не так быстро, зато почти бесшумно. Трижды он едва не проваливался в боковые тоннели, пересекал их просветы и снова прижимался к правой стене. Источник беспокойства находился не в этих ответвлениях. Он маячил впереди. И маячил вроде бы грамотно, только немного неуклюже, как хороший, но поддатый по случаю отпуска боец.

А еще над головой у «источника» висела странная красная искорка, похожая издалека на виртуальную метку в компьютерной игре. Андрей присмотрелся повнимательнее и прислушался. Красная метка была не виртуальной. Это было что-то вроде летающего жучка. И звук он издавал похожий – монотонно жужжал на пороге слышимости.

Но больше всего Андрея заинтересовал все-таки человек, а не его странное сопровождение. Этот «поддатый» явно тоже пытался выследить «серых» и был готов с ними подраться, причем тем же оружием, что и Андрей. В смысле – тем же холодным оружием. Боец держал в руках типичную полутораметровую альфийскую секиру, хотя одет был далеко не как альфиец. И секира была какая-то очень уж знакомая… та самая, которую Шайон подарил Сан Санычу!

У Андрея на миг отвисла челюсть. Неужели на тропу войны вышел Беляев?! Но откуда у него такая сноровка? Прикидывался «ботаном», но на самом деле он внедренный в Альфа-мир агент ГРУ или СВР? Как-то в это не верилось. И потом, с чего вдруг его «штормило»? Сказывались полученные от «серого» и «от стенки» тумаки?

Андрей подобрался почти вплотную и плашмя легонько похлопал лезвием секиры человека по плечу. Тот отреагировал до безобразия спокойно: покосился на лезвие, кивнул и обернулся.

Лунёв выдохнул с облегчением. Это был не Беляев.

– Муха, ты что здесь делаешь? – шепотом спросил Андрей и смерил квестера взглядом. – Ты меня слышишь?

– Слышу, – Муха размашисто кивнул. – Вижу только хреново. И земля под ногами какая-то… жидковатая. Проводник… этот… Мусса… сказал, что это пройдет, привыкну скоро. И не заблужусь, если буду на муху смотреть. Вон, видишь, тезка порхает?

Муха указал секирой на жужжащую красную искорку, зависшую под сводом.

– Это дрон какой-то?

– Ага, вроде того. Проводник какую-то конторку в дальних пещерах вскрыл, вроде опорный пункт спасателей там был, что ли. Всякого спецоборудования полно. А тот, который местный, но одет, как наш, эту муху на тебя запрограммировал в шесть сек. Сказал, приведет к тебе этот светлячок, а потом обратно путь покажет. Ништяк тут техника, да? Мы, кстати, где вообще?

– Долго объяснять. Да и ни к чему сейчас тебе эти сложности.

– Базара нет, – Муха потер глаза. – Я пока туговато соображаю. Не привык еще к местной обстановке.

– Ну, и какого черта ты сюда поперся, если пока не привык?

– Ты ж один остался против кучи «серых»… – Муха передернул плечами. – Это непорядок! Я помогу.

Его снова передернуло, теперь гораздо сильнее.

– Муха, стоп! Только без этого! Сейчас не время с катушек срываться, слышишь меня?!

– Слышу. – Мухина опять тряхнуло, не так сильно, зато несколько раз подряд. – Не… волнуйся… это… пройдет. Вот, видишь, отпустило.

– Уходим отсюда, – Андрей подкрепил слова телодвижениями, чтобы не совсем адекватному пока Мухе было проще понять, чего он хочет. Затем пригнулся, попятился и поманил приятеля: – Идем все время вниз. Запомни!

– Знаю, местный просветил, – Муха сделал шаг к Андрею, но тут его снова передернуло, и квестер рухнул на колени.

Оказалось, что рухнул он вовремя. И Андрей пригнулся не напрасно. Опять будто бы почувствовал опасность пятой точкой. В просвете тоннеля позади Мухи возник «серый», который, не раздумывая, вскинул оружие и выстрелил.

Ударную волну он сфокусировал кинжальную. Наверное, у «серых» это был особый шик – вышибить врагу мозги, не уронив ни камешка поблизости. Именно это и спасло квестеров. «Серый» целился Мухе в затылок, но промазал, потому что квестер в последний момент рухнул на колени.

Андрей понимал, что «серый» не повторит ошибку и следующий выстрел сделает «по площадям». Лунёв даже представил, как сильнейшая ударная волна отбрасывает квестеров глубоко в тоннель и катит их до следующего уровня, ломая все кости. Но «серый» не успел выстрелить. Муха все-таки сорвался с катушек, и дальше началось то, что в народе называется малопонятным словом «катавасия».

Муха, не вставая с колен, резко развернулся и прямо с разворота, после короткого горизонтального замаха метнул секиру в противника. Бросок вышел отменный. Неожиданный, точный и мощный. Настолько мощный, что секира пробила костюмчик «серого» на груди.

Враг выронил свою стреляющую трубку и мешком рухнул на землю. Брызнувшие в пыль капли крови сначала скатались в шарики, но затем лужа стала такой большой, что пыль ее уже не маскировала. Альфийское оружие нанесло «серому» очень тяжелое ранение. Хотя, как говорится, воюют люди, а не оружие. Такой качественный бросок не смог бы совершить, наверное, никто, кроме сверхрезвого Мухи, даже Лунёв.

Муха вскочил и пулей подлетел к поверженному противнику. Неизвестно, вид крови или уникальность события (виданное ли дело – завалить «серого»!) раззадорили Муху, но, вернув секиру, он двинулся не обратно в глубь тоннеля, а прямиком на свежий воздух. Навстречу еще двум «серым».

Как было и в случае с Андреем на перекрестке, «серые» не могли стрелять в Муху – позади квестера истекал кровью их товарищ. Если бы трубки сработали, выстрелы могли смести заодно с Мухой и раненого. Поэтому враги достали длинные серые кинжалы. И Миху Мухина это полностью устроило. Он взмахнул секирой, зарычал и ринулся на «серых».

Андрей обреченно вздохнул. Врагов было пока лишь двое, теоретически – посильное количество, но неподалеку рыскали еще два десятка «серых». Безнадежный расклад. И если кто-то из этих двух оппонентов ухитрится зайти со стороны тоннеля, Муха тоже проиграет. Внешний «серый» отпрыгнет в сторону, а внутренний, тоннельный, выстрелит. И вся любовь. Но как Муху образумить, Андрей себе не представлял. Оставалось тоже ввязаться в драку и поскорее ее завершить.

Он бросился к выходу, притормозил рядом с валяющимся без сознания раненым, поднял его штатное оружие, спрятал в карман – «два кия лучше одного» – и атаковал «серых» плечом к плечу с Мухой. В рубке секирами это, конечно, не лучший вариант – стоять рядом с товарищем, рискуя попасть под его же замах, но в ограниченном пространстве тоннеля другие варианты придумать было трудно. Разве что увести одного из врагов чуть глубже в каменную трубу.

Андрей так и поступил. Сделал вид, что отходит, и поймал на этом одного из двух «серых». Враг ринулся за ним, попытался проткнуть Андрея кинжалом, когда квестер якобы замешкался, но этот выпад закончился громким хрустом и повисшей словно плеть рукой. Отрубить руку помешала «серая броня», но перелом «серый» получил.

Однако из схватки «серый» не выбыл. Здоровой рукой он перехватил на лету падающий кинжал и снова ринулся в атаку. Сломанная рука болталась, как тряпка, и у нормального человека это могло вызвать болевой шок, но «серый» будто не чувствовал боли. Он двигался, как прежде, легко, быстро и очень опасно.

Он попытался замысловато атаковать ногами и кинжалом, но Андрей был готов к таким выкрутасам. Он заблокировал древком секиры все удары, а выпад парировал лезвием. И тут же нанес колющий удар в лицо. Вроде бы тактика не для боевого топора, но она сработала. Наконечник древка глухо тюкнул «серого» в лоб, и противник неуклюже сел на пятую точку.

Андрей мог бы сделать еще выпад и вырубить «серого» окончательно, но за него все сделал Муха. Он к тому моменту тоже разобрался с оппонентом. Правда, не убил его и не вырубил, а только оглушил и столкнул в дыру, которая вела в тоннель нижнего уровня. Других врагов в поле зрения пока не наблюдалось, поэтому Мухин проявил, наконец, благоразумие и сдал назад. Проходя мимо сидящего «серого», Муха коротко, но мощно махнул секирой. Не будь на враге прочного комбинезона, он наверняка лишился бы головы. Впрочем, удар все равно оказался убойным. Снова послышался хруст, враг дернулся вперед и безвольно сложился пополам, как тряпичная кукла.

– Расселся тут! – Муха остановился перед Андреем. – Чего? Я в порядке, не смотри так. Уходим?

– Уходим, – Лунёв поднял трофейный серый кинжал, сунул его за пояс и закинул секиру на плечо. – И очень быстро уходим. Игры кончились. Теперь «серые» будут убивать нас всерьез.

9. Альфа-зона, Пещеры Сапаранти

Когда-то в пещерах действительно имелось немало интересного. Подтверждения этому были рассыпаны на каждом шагу. Жаль, что именно рассыпаны. Обломки, осколки, припорошенные пылью вещи, какие-то обрывки, упаковки, бутылки и множество прочих артефактов, оставленных спешно покинувшей подземные лабиринты цивилизацией. Интересно, что некоторые предметы сохранились вполне прилично, и в «нижнем мире» их наверняка растащили бы какие-нибудь «сталкеры». Но здесь все было иначе. Брошенный хлам остался почти нетронутым, словно он был радиоактивным. Местами даже сохранились небольшие магазинчики, при взгляде на которые не верилось, что теперь все это богатство никому не принадлежит. Дорогие сувениры на витринах лежали аккуратными рядами, кресла для посетителей остались на своих местах, а на столиках стояли чашки для напитков и вазочки с карамелью. Казалось, только подай голос, и откуда-нибудь вынырнут соскучившиеся по клиентам продавцы. Одно портило картину – вездесущая желтоватая пыль. Она покрывала все вокруг толстым слоем, разрушая иллюзию.

Когда группа, которую Андрей и Муха догнали довольно быстро (спасибо спасательному дрону-светлячку), спустилась на два уровня ниже, в лабиринты «особого значения», как выразился Муссон, пришла пора удивиться еще сильнее. В потолках местных тоннелей уже не было дыр, а потому в эти места не проникла пыль с пустоши. И здесь уцелели не отдельные магазинчики, а целые торговые ряды, можно сказать – улицы, к тому же работало освещение. Потолки тоннелей были выкрашены светящейся краской, которая освещала подземелья более чем удовлетворительно и без всяких источников питания. По утверждению альфийца, свечение должно продлиться еще не меньше года.

– Довольно простая вещь, – добавил Сан Саныч. – Перекрашивай раз в пару лет – и нет проблем. Одно условие – никакого солнечного света. От него краска мгновенно теряет свои свойства и осыпается. Пыль на верхних уровнях наполовину состоит из этой краски.

– И мы дышали этой фигней? – Муха поморщился. – А я-то думаю, чего тут химией какой-то воняет.

– Она безвредная, – сказал Муссон. – Краской нельзя отравиться.

– Да, краска сделана из натуральных компонентов, – согласился Беляев. – Иначе ее не стали бы применять в пещерах, где играют дети, а взрослые лечатся. Альфийцы себе не враги. А еще они очень трепетно относятся к пещерам. Здесь применялось все только натуральное, экологически чистое, безвредное, в том числе и для самих пещер. Уровнем ниже есть гроты со сталактитами и сталагмитами, а эти образования очень чувствительны к изменениям микроклимата.

– Поэтому чем глубже, тем больше толклось народу? – Муха скептически хмыкнул. – Вот уж забота о микроклимате.

– Это последний общедоступный уровень. Ниже лежат пещеры «мирового значения». Допуск в них имели только специалисты: археологи и спелеологи.

– Еще мастера-спасатели, – добавил Муссон.

– То есть, ты имел? – спросил Андрей. – Мы идем туда?

– Мы пойдем туда. Поэтому я знаю план этих уровней тоже. Да.

– Чудно́ как-то говорит, – Муха снова усмехнулся. – Будто бы задом наперед. А ну, Мусса, посчитай от одного до десяти.

– Отвяжись, ему не до того, – Андрей отстранил Муху. – Займись лучше товарищами. По-моему, Каспер приходит в себя, помоги ему очухаться.

– Как я помогу? – Муха пожал плечами. – Пинка ему дать для ускорения процесса?

– Придумай, – Лунёв окинул взглядом «обоз».

Муха в силу индивидуальных особенностей организма привык к Альфа-миру гораздо быстрее других гостей, но постепенно приходили в себя и остальные. Кроме Каспера начал озираться и Бибик. Не такие привычные к стрессам Захар с Соней пока оставались заторможенными, но и у них в глазах уже светилась мысль.

Андрей обернулся к Муссону с Беляевым.

– Какие могут быть узкие места на пути?

– Только одно, – Беляев кивком указал в сторону ближайшего перехода на верхние уровни, – мы идем слишком медленно. Перехватить нас вряд ли смогут, а вот догнать… запросто.

– То есть дырявых тоннелей больше не будет?

– Ни дырявых тоннелей, ни оврагов. Мы слишком глубоко. Здесь своды гораздо прочнее.

– Мы намного оторвались? – Андрей адресовал вопрос Муссону. – «Серые» далеко?

– Это плохо, – вдруг заявил альфиец.

Он взял паузу, но Лунёв не спешил заполнять ее вопросом «Почему?». Андрей решил дождаться, когда Муссон перейдет от неожиданного резюме к обратной цепочке вводных мыслей.

– Отсюда труднее выйти? – вместо Андрея спросил Беляев. – Или здесь меньше лабиринтов, где можно спрятаться?

– Мы не сможем отслеживать передвижения врага. Чем глубже, тем слабее альфа-сеть. Чтобы выйти, нам надо добраться до пещер, которые лежат еще двумя уровнями ниже.

– Но ты еще способен следить за «серыми»?

– Они очень быстро идут, хотя и заглядывают повсюду, тратя на это время. Мы опережаем их всего на три пещеры. Они близко. Да.

– Вы очень сильно их рассердили, – вздохнув, сказал Беляев. – Да что там… рассердили. Они в ярости!

– Тебе-то откуда знать? – спросил Муха и покосился на Сан Саныча с неприязнью.

Он вернулся с Каспером за руку и, прежде чем снова вклиниться в разговор, поставил приятеля перед Андреем, как бы отчитываясь о проделанной работе: «дал пинка, завел, но клиент пока явно не прогрелся – едет, но все еще подтормаживает».

– А ты на их месте не разъярился бы? – Беляев возмущенно округлил глаза. – У них два трупа! И еще два тяжелораненых! Для «серых» это катастрофические потери! Просто какой-то Сталинград!

– Ты тоже, что ли… этот… – Муха приставил палец ко лбу антенной, – электроник? Откуда статистика?

– У меня, считай, смартфон с местной симкой имеется, – ответил Беляев в тон Мухе и похлопал по нагрудному карману. – Постоянный безлимитный доступ. Между прочим, альфа-сеть не на шутку встревожена и не одобряет ваши действия, господа рубаки.

– То есть лучше бы «серые» нас порвали? Так твоя сеть считает?

– Мы не хотим крови, – вмешался Муссон. – Мы были бы рады вас примирить.

– Поздняк метаться, – вдруг хрипло выдохнул Каспер. – Отпустило! Прикиньте, я все слышал и понимал, но только сейчас отпустило! Будто бы скорлупа треснула и я как бы вылупился!

– Влупись обратно, цыпа, – Муха поморщился и махнул рукой. – Не до твоих переживаний сейчас. Надо какой-то план придумать. Старый! Чего делать-то будем?

– Ничего тут не сделаешь, – пробасил вдруг Бибик. Его тоже «отпустило», но квестер пока стоял у стеночки, придерживаясь за нее обеими руками. – После устроенной вами мясорубки «серые» наверняка конкретно возбудились. Пока будем тут перетирать, накроют всех одним большим тазом ша́ровой окраски. Кого-то надо в прикрытии оставлять, а остальным – ходу в нейтральную воду.

– Ты тоже все слышал и понимал? – Муха смерил квестера недоверчивым взглядом.

– Еще с момента посадки, – Бибик с усилием повернул голову вправо-влево. – Какой стажер за штурвал держался? Мягче сесть было нельзя? Тряхнуло так, что у меня аж шею заклинило.

– Компресс сделаешь, все пройдет, – Муха ухмыльнулся. – Старый, ну чего? Андрей!

– Да слышу я тебя, – Лунёв достал из кармана две стреляющие трубки. – Три секиры, вот эти пушки плюс кинжал…

– Секиру не отдам, – заявил Муха. – Мы с ней друг друга полюбили.

– Будет когда-нибудь дочка, так ее и назови, – язвительно проронил Каспер. – Секирой Михайловной.

– И назову. Но эту не отдам.

– И не надо, – Андрей бросил одну из серых трубок Мухе. – Пока что все оружие останется у нас с тобой и у Муссона. План прежний. Все уходят к дальним выходам, а мы с Михаилом придерживаем «серых».

– Вы не поняли… – попытался возразить альфиец, – вам больше нельзя убивать «серых», это требование альфа-сети!

– Мы и не собираемся, – повысив голос, оборвал его Андрей. – Мы их задержим, только и всего.

– Каким образом?

– Мы обрушим пару тоннелей у них на пути, – Андрей направил серую трубку в потолок.

– Это… – Муссон замялся и покачал головой, – нежелательно! Пещеры Сапаранти – мировое наследие!

– Пишите жалобу в ЮНЕСКО, – заявил Муха. – Лично для меня главное наследие – я сам. Погибать, сохраняя пещеры, не готов. Мне еще дочку Секиру стругать… если мамку ей найду. И вообще – вся жизнь впереди. Так и передай своей долбаной сети.

– Мы понимаем вас и согласны, что жизнь дороже камня, – Муссон опять замялся.

– «Но, не ваша собачья жизнь, дорогие незваные гости», – Муха сплюнул. – Так вы хотели закончить, граждане аборигены?

– Присоединяюсь к Мухе, – отчеканил Андрей. – Нравится вам это или нет, но мы будем драться до последнего.

– Квестеры не сдаются! – срывающимся голосом добавил Каспер.

– Это кто сейчас пропищал? – Муха сделал вид, что ищет взглядом источник звука, но Каспера не видит в упор. – Как будто опять вылупился кто-то. Здесь птицефабрика неподалеку?

– Уводи группу, Муссон, – Андрей остался серьезным. – Чем быстрее мы выберемся, тем целее будут ваши пещеры. Светлячка оставишь?

– Да, – после традиционной недолгой паузы альфиец кивнул и предпринял вторую попытку выстроить предложения правильно. – Ваша позиция справедлива. Я уведу остальных гостей. Догоняйте. Но учтите, чем глубже, тем труднее вам будет ориентироваться.

– Светляку не хватит заряда?

– Скорее всего, вы потеряете его из вида… – Муссон запнулся. – Впрочем, посмотрим. Идите за светляком, пока сможете его различать. И еще… лично от меня… не рушьте больше, чем потребуется. Заранее благодарен.

– Заранее извини, – буркнул Муха и демонстративно направил стреляющую трубку в потолок. – Уж как получится!

– Тихо, тихо! – вдруг вскинув руку, призвал Беляев. – Альфа-сеть снова на связи! Разведка альфийцев докладывает! «Стрижи» зависли над провалом на месте бывшей Пещеры Грез. Альфийцы видят «серых» на верхней балюстраде.

– «Серые» находятся глубже, – возразил Муссон.

– Значит, разведчики видят других «серых»… – Сан Саныч на секунду «завис в сети». – Да, они видят лишь одного пришельца. С Оружием в руках.

– Претендент, – сделал вывод Андрей. – Он отстает?

– Как сказать, – Муссон покачал головой. – Провал Грез очень длинный и глубокий. В бывшей пещере и прилегающих тоннелях рухнул не только свод, но и пол. Теперь она стала огромным каньоном с двумя внутренними «балконами», то есть провал занимает три бывших уровня. Мы прошли в стороне, а «серые» идут как раз по этому каньону. Претендент, как ты его назвал, находится двумя уровнями выше.

– На господствующей высоте! – Муха многозначительно посмотрел на Лунёва. – Если жахнуть из трубки… получится качественная провокация. Они начнут палить вверх, а он долбанет из своей пушки вниз. И дело в шляпе.

– Один вопрос: с какой позиции ты собираешься стрелять? – задумчиво спросил Андрей. – Если тоже снизу, ответным выстрелом завалит и нас. А если сверху… надо будет подняться на поверхность. Муссон, отсюда можно подняться на пустошь или хотя бы чуть выше минус первого яруса Провала Грез?

– К сожалению, нет.

– Слышал? – Андрей вновь взглянул на Муху.

Тот лишь развел руками, а затем принялся хмуриться и тереть заросший недельной щетиной подбородок, изображая усиленную умственную работу.

– Вы разрешите? – подал голос Беляев. – Есть одна мысль… не тактическая, но… мне кажется, в ней имеется какой-то… резон.

– Только коротко, – Андрей обернулся.

– Оружие! – выпалил Сан Саныч и уставился на Лунёва в ожидании.

– Что – «оружие»?

– Ну… если оно висит на стене, то по законам драматургии должно… что?

– Запылиться? – спросил Муха.

– Выстрелить!

– Я и предложил – устроить провокацию!

– Или не выстрелить! – чуть повысив голос, продолжил Беляев. – Чтобы нас не завалило.

– А как же провокация?!

– Это и будет провокация, – не оборачиваясь, ответил Мухе Андрей. – Я понял твою мысль, Сан Саныч. Отличная идея! Идешь с нами, – он бросил Беляеву свою секиру, а затем дал отмашку группе: – Бибик, отвечаешь за гражданских! Муссон, уводи народ! Встретимся… где встретимся. Погнали!

* * *

Что задумал Андрей, толком не понял даже опытный в партизанских делах Муха. Нет, он догадался, что Лунёв принял не только какую-то там мутную идею Беляева, но и Мухино предложение устроить провокацию. Принял и объединил их в одну хитрую задумку. Но что конкретно решил устроить «серым» Лунёв, осталось для Мухи загадкой. Впрочем, Михаил не собирался забивать голову лишними размышлениями. Он достаточно хорошо изучил Андрея, чтобы уяснить раз и навсегда – можешь гадать сколько угодно, выпрямить все извилины и опять закрутить их на шомпол, толку не будет. Лунёв все равно удивит.

Сан Саныч тоже не приставал к Андрею с расспросами, но по другой причине. Беляев был убежден, что сразу разгадал замысел квестера. Лунёв, по мнению Сан Саныча, собирался атаковать Претендента сверху, используя оружие «серых», и тем самым ввести врага в заблуждение, заставить его отступать вниз. Прямиком в руки Мастеру и его команде. А когда «серые» сойдутся в рукопашном бою – ведь применять Оружие на дне каньона будет опасно, – Андрей выскочит, как чертик из табакерки, и под шумок попробует снова завладеть суперпушкой.

Как выяснилось некоторое время спустя, ближе к истине был Муха. Беляев опять посчитал себя самым умным и потому опять прогадал. Андрей действовал по воображаемому сценарию Сан Саныча ровно минуту. Он показал товарищам их позиции: жестами приказал Мухе следить за проходом между огромными каменными обломками на дне каньона – оттуда должны были вскоре появиться Мастер и компания, а Беляеву указал сначала на срез каньона, на себя, а затем двумя пальцами себе на глаза: «Следи за краем и за мной, не отрывая взгляда».

Беляев хотел было ухмыльнуться и спросить что-то, вроде «одним глазом таращиться на край, а другим на тебя, как ты себе это представляешь?» Но опоздал с подначкой. Андрей быстро растворился между пыльными обломками. Как всегда, бесшумно. Беляеву оставалось только проглотить реплику и уставиться на далекий край оврага.

И вскоре Сан Саныч увидел кое-что интересное. Нет, не Лунёва, который чудесным образом вдруг вспорхнул на высоту десятиэтажного дома. Беляев увидел «серого»! Летать чудесным образом Андрей не умел, но вероятную позицию Претендента вычислил сразу. С точки зрения сугубо штатского человека – тоже маленькое чудо.

Увидев «серого», Сан Саныч рефлекторно пригнулся, хотя понимал, что это лишнее. Если Претендент засек человека внизу, прятаться поздно.

Но «серый» то ли не увидел, то ли не стал заострять внимание на подозрительном наблюдателе внизу. Он был сосредоточен на группе целей, крадущихся по дну каньона в северной его части. Вряд ли «серый» собирался стрелять в Мастера. Скорее он пытался понять, куда направляются конкуренты. Лунёв и товарищи попали в Каньон Грез через одну из трех огромных дыр в западной скалистой стене. Еще два тоннельных жерла зияли в восточной стене, плюс один вход в тоннели чернел на юге, там, где каньон заканчивался. Вполне логично было сделать вывод, что Претендент желает посмотреть, в какую из шести каменных труб направятся «серые». Зачем ему это понадобилось? Вряд ли его мотивация совпадала с намерением Мастера и команды. Мстить Лунёву Претендент, скорее всего, не собирался. А вот схватить Оружейника он хотел не меньше Мастера.

До Беляева вдруг дошло, что происходит на самом деле, и Сан Саныч похолодел. Подлый Лунёв его надул! Он притащил Беляева в эту окаменевшую межягодичную складку, чтобы подставить! Притащил как живца!

– Не бзди, – вдруг заявил Муха, появляясь слева от Сан Саныча. – Чего бледный такой?

– Там! – шепнул Беляев и взглядом указал на позицию Претендента.

– Я уже срисовал, – Муха кивнул. – Загадка в другом: нас он видит – к бабкам не ходи, но не стреляет. Почему?

– Мы… я… нужен ему живым. – Взгляд Беляева забегал по скалам в поисках Андрея. – И Мастера он не может убить. Если так случится, ему не позволят занять место Мастера.

– А ты чего… важная персона? – Муха смерил Сан Саныча скептическим взглядом.

– Я… – Беляев вздохнул, – Оружейник.

– Кукумберг? – Муха недоверчиво скривился. – Чего-то не похож. Я того профессора, правда, в виде куска желе в основном наблюдал… но даже по описанию… тянешь от силы на его аспиранта.

– Я настоящий Оружейник. И настоящее оружие против «серых» – это не установка Кукумберга, а вон та бандура в руках у Претендента. От ее выстрелов даже пакали не спасают. Одна защита от нее – «джокер». Да и то… если кое-что подкрутить… расход энергии возрастет, но зато… пробьет и «джокера».

– Надо же… – Муха покачал головой. – А по виду не скажешь, что ты профессор. То есть вся эта чехарда из-за тебя?

– По твоему виду тоже не скажешь, что ты способен соображать.

– А в дыню хо?

– Никаких «а в дыню»! – Беляев испуганно отпрянул. – На сегодня мне хватит! Это был комплимент!

– Тогда живи, – Муха потрепал Сан Саныча по плечу. – Короче, профессор, я тебя услышал, и теперь твоя очередь услышать меня. Готов? Повторяю – не бздеть и делать ровно то, что сказал тебе Андрей. Ты, может, и гений инженерных наук, но здесь и сейчас от него зависит твоя жизнь.

– Или смерть, – буркнул Беляев. – Чувствую себя, как бабочка, к которой подкрадываются два натуралиста с большими сачками.

– Ты думаешь, он тебя подставил? – Муха вдруг вполне нормально улыбнулся. Не ухмыльнулся, не скривился, а именно улыбнулся. Это Беляева обескуражило. Но еще больше его удивила следующая реплика квестера: – Не знаю, какой фортель выкинет Старый, но, поверь, профессор, это будет трюк, которого не ожидает никто.

– Думаю, я смогу предположить…

– Ты-то? – Муха снова расплылся в улыбке. – Извини, Саныч, но ты сможешь только завернуть свои предположения в мозговую оболочку и раскурить где-нибудь в сторонке. Как того требует федеральный закон о запрете курения в общественных местах.

Беляев не успел возмутиться или сформулировать достойный ответ. Сверху донесся громогласный рык, посыпались мелкие камни, а затем Сан Саныч увидел, как по выступам в стене прыгает «серый». Он мчался вниз… без Оружия в руках!

Оружие вновь было в руках у Лунёва, который серьезно опережал Претендента – он был уже почти рядом с товарищами.

– Беляев! – крикнул Андрей и бросил Оружие Сан Санычу. – Заблокируй его! Наглухо! Чтоб ни одна сволочь, кроме тебя, не смогла активировать!

– Что?! – Лицо Сан Саныча вытянулось. – Как? Зачем?!

– Я говорил, он удивит, – проронил Муха. – И это еще не финал, а только интермебель.

– Интермедия… – невольно поправил Сан Саныч и торопливо вскрыл секретную панель на боку Оружия. – Я введу код…

– Наглухо блокируй, я сказал! – Андрей остановился рядом, развернулся и вскинул трубку, целясь в скальный выступ на высоте около десятка метров. – И шевелись, или мне придется выстрелить и завалить камнями нас вместе с Оружием и «серыми»!

– Я держу «серого» на прицеле! – заявил Муха.

– Не выстрелит в него эта трубка, – пробормотал Беляев.

– В курсе, мать писала. Я ему под ноги стрельну, карниз поломаю, чтоб он рухнул, гад, и в лепешку!

– Готово, – Сан Саныч вернул Оружие Андрею. – Теперь либо я, и только я, сниму блокировку, либо… самоликвидация. Без вариантов. Но ты не пояснил зачем…

Сан Санычу опять пришлось осечься. Лунёв снова исчез, но теперь Беляев заметил, куда он направился. На север по дну каньона! Навстречу «серым» и Мастеру Игры!

– Он… чокнулся?! – Сан Саныч покосился на Муху.

– А я предупреждал, – квестер повел серым стволом влево. – О! Этот гад тоже засек, куда Андрюха волыну потащил. За ним погнал! Эй, чувак, обломись! Твоя лошадь тихо ускакала!

Муха рассмеялся и опустил трубку.

– Слышишь! – Беляев вскинул руку. – Андрей что-то кричит!

Квестер одним прыжком очутился на ближайшем валуне и вновь вскинул оружие, но тут же его опять опустил.

– Это он Мастеру, – сообщил Муха. – Подобрался по левой нижней этой… как ее… балконстраде и сбросил ему твою пушку. Прикинь!

– Он… отдал… Оружие… Мастеру?! – изумился Беляев.

– Вот теперь удивил так удивил, да? – Муха подмигнул Сан Санычу. – Погоди, послушаю, что Андрей говорит. Ага, понял! Сказал ему, типа: «Я выполнил свою работу, Мастер, хоть ты меня и кинул, а дальше разбирайся сам!» А Мастер ему, типа: «Пушка заблокирована, ты издеваешься?» А Старый ему: «Пушка доставлена, а за блокировку мы не терли». Прикинь! И ходу. Красавец! Такую «серым» шляпу надел!

– Я не понимаю вас! – Беляев зажмурился и взъерошил волосы. – Не по-ни-ма-ю! Зачем?!

– Ты чего, профессор, не в курсе, что такое статус-кво? – Муха схватил Сан Саныча за плечо и поволок в сторону тоннеля, в жерле которого маячила красная искорка «светляка-проводника».

– Но это другое! Ты представляешь, что сейчас начнется?!

– Полная Джамахирия в одной отдельно взятой дырке от бублика, – Муха кивнул. – Ну, то есть в этом каньоне. Шевели поршнями, доцент! Ничего страшного. Побесятся чуток «серые», может быть, даже покажут истинные лица. Нормально все будет. Главное, что махач они устроят между собой, а не с нами. И пока они будут пытаться поставить друг друга в коленно-локтевое положение, мы успеем свалить.

– И завалить тоннель, – добавил Андрей, вынырнув из-за обломков почему-то даже ближе к тоннелю, чем бегущая парочка.

– Ты красавец! – Муха поднял большой палец. – Во работа! Мастера ты выключил просто ювелирно.

– Выключил?! – возмущенно спросил Беляев. – Вы думаете, Претендент настолько крут, что сейчас перебьет всех бойцов Мастера, а его самого отправит в нокаут?! Да этот «серый» бунтарь и пяти секунд не продержится!

В северной части каньона загрохотал камнепад, а затем оттуда донеслись мощные, объемные звуки, похожие на усиленное огромными динамиками рычание. Справится Претендент с двумя десятками «серых» или нет, оставалось пока под вопросом, но в драку он явно ввязался. Поступок нелогичный, а потому нехарактерный для расчетливых «серых», но… что на самом деле люди знали об этих существах? По большому счету – ничего. Хоть о реальной их внешности, хоть о чертах характера и внутренних законах «серой» жизни. «Серые» конкурировали за место в иерархии своего общества, они были упрямы и азартны, они могли разъяриться. Вот и все достоверно известные приметы. Теперь к ним добавлялась еще одна – «серые» могли быть безрассудно смелыми, когда на карту поставлено все.

Но Андрей уловил подтекст реплики Михаила и разъяснил Беляеву, в чем суть.

– Конечно, Претендент не победит. Прочистит двум-трем бойцам сопатки, выпустит пар и смотается. В этом смысле нам выгода небольшая – от силы пять минут форы. Мы выключили Мастера в другом смысле – в игровом. Сработали на перспективу.

– Так это было… чтобы связать руки Мастеру в будущем?! Нас тут скоро завалят, а вы о будущем думаете?!

– Да. Ты дослушай. Претендент играет не по правилам, с ним все ясно, победить – значит уничтожить, альтернативы нет. А вот Мастер трубит на всех углах, что он самый честный в мире. Вот я и лишил его формального повода предъявить мне претензии по Игре – завершил квест, добыл ему Оружие. Мы в расчете. А что Оружие нерабочее – проблемы Мастера. Теперь, если он решит нас преследовать, это будет выглядеть, мягко говоря, некрасиво, с точки зрения Игры, подмочит ему репутацию. А это для Мастера Игры неприемлемо, как сказали бы альфийцы. Хуже смерти.

– Но… здесь не идет Игра… и потом… вы убили двух «серых»!

– Ты сам ответил, аспирант, – вместо Андрея сказал Муха. – Здесь не идет Игра. Кого тут убили, кто убил… никто не узнает и не докажет. Но Мастер вернется отсюда с Оружием, а значит, квест завершен.

– Другое дело, что Мастер обязательно захочет воспользоваться нашей же уловкой и разобраться с нами здесь и сейчас, – добавил Андрей. – Если мы не вернемся в мир Игры, никто не спросит, где мы застряли и по какой причине.

– В этом плане лично мне Претендент даже больше нравится, – заявил Муха. – С ним все ясно, он сволочь и не скрывает этого, ни здесь, ни там… нигде! По-моему, так честнее. Нет?

– Да. Фактически Претендент ведет себя честнее Мастера, но нам от этого не легче, Муха. Особенно, пока мы в Альфа-мире. Сейчас враги выбивают друг из друга пыль, но через пять минут могут договориться, ведь они «серые», одного поля ягоды, и тогда нам придется несладко… Стой. Роняем вот эту плиту! Замотать носы! Целься!

– И пусть «серые» удавятся, – Муха повязал на лицо платок и прицелился. – Мощная плита! Такой завал им век не раскидать!

– Пли!

Сказать, что тоннели и пещеры наполнил оглушительный грохот, – не сказать ничего. Ведь это был только один из «спецэффектов». Кроме грохота и сотрясения земли под тяжестью рухнувших обломков были поднятые в воздух тонны пыли и набатное эхо, которое еще долго заставляло подпрыгивать внутренности.

Впрочем, группу прикрытия эти проблемы не беспокоили. Опережая клубы пыли, троица резво промчалась по тоннелю до пещеры, в которой рассталась с группой Муссона, отдышалась и двинулась дальше за «светляком». Двинулась бодро и уверенно и шла так до последнего наклонного перехода на самый нижний уровень.

Именно в этом тоннеле случилось то, о чем туманно предупреждал Муссон. Светлячок-проводник вдруг сделался не красной, а белесой светящейся точкой и растворился на фоне такой же по цвету штриховки, которая вдруг покрыла стены и свод тоннеля.

– Мы постепенно выходим из Альфа-мира? – испуганно шепнул Беляев. – Почему все опять становится схематичным?!

– Интересный вопрос, – ответил Андрей. – Может быть, потому, что здесь нет альфа-сети?

– Совершенно верно, здесь она не работает, – Беляев кивнул, – но какая связь между альфа-сетью и этим странным явлением?!

– Ответа у меня нет, – Андрей пожал плечами. – Есть лишь встречный вопрос: а ты уверен, что альфа-сеть – это просто продвинутый аналог нашего Интернета? Что ты вообще знаешь об этой «сети»? Может быть, она намного глубже интегрирована в этот мир?

– Или он в нее, – заметил Муха.

– На матрицу намекаете, – Беляев усмехнулся. – Хорошая версия. Многое объясняет. Я подумаю.

– Подумай, – Муха окинул взглядом свод. – А мне нравится. Как мелом по доске. Школу напоминает, золотое было время. Но главное дело – светится, вот и хорошо. А то я темноту как-то… недолюбливаю.

– Впереди еще больше света, – сообщил Андрей. – Пещера. И немаленькая.

Троица ускорила шаг и через пару минут очутилась под сводами очередной пещеры в системе подземелий Сапаранти.

– Немаленькая… это ты верно сказал, – с трудом подтянув отвисшую челюсть, проронил Муха. – Здесь, наверное, вся старая зона поместилась бы при желании. Со всеми вытяжными трубами над ЧАЭС!..

…Насчет вместимости гигантской пещеры Муха, конечно, загнул, и загнул порядком, но по сравнению с другими подземными залами этот был явным «переростком». Речь не шла о десятках квадратных километров площади или о высоте птичьего полета под куполом, нет. Площадь была примерно размером с торговый центр популярного «ашановско-икеевского» стандарта. Высота такая же. Но первое впечатление это большое, практически открытое и хорошо освещенное пространство производило очень сильное.

Свод местами был покрыт сосульками сталактитов, но свободные от солевых наростов места выглядели идеально ровными, словно их отшлифовали, и равномерно светились. Каким образом на эти места была нанесена светящаяся краска, оставалось гадать. Может быть, альфийцы затащили сюда небольшого «стрижа» и на нем взмыли под купол пещеры? Но гораздо интереснее звучал другой вопрос – что находится в центре зала?

Там и сям, практически зеркально группам свисающих с потолка сталактитов, пол пещеры украшали окаменевшие заросли необычных по форме сталагмитов, и это создавало иллюзию, что находишься на краю невысокого каменного леса. Но точно в центре пещеры «лес» расступался, высвобождая пространство размером с половину футбольного поля. И даже издалека было видно, что это пространство абсолютно ровное, но не гладкое, как «шлифованный потолок», а расчерчено на квадраты. А еще оно явно возвышалось над общим уровнем пола. В противном случае издалека его не удалось бы разглядеть. Сталагмиты редко где достигали полутораметровой высоты, но все равно могли замаскировать странную поляну в центре пещеры. Однако ее было видно.

Но самое главное – поляна была «заштрихована» другим цветом. Она казалась не белесой, а желтоватой. И «штриховка» была сплошной, что делало поляну вполне привычным для глаза участком пещеры. Так выглядела каменистая пустошь на месте «среза» горы или пол в верхних тоннелях и пещерах, там, где альфа-сеть еще работала и окружающий мир казался нормальным, плотным и объемным, а не схематичным. И это был, пожалуй, самый интересный момент.

– Идем туда, – уверенно заявил Андрей. – Видите, в центре пещеры поляна?

– Накрытая? – Муха сглотнул слюну. – Жрать охота, сил нет!

– Потерпи, – Лунёв двинулся вперед. – И сталагмиты не ломайте. Муха, к тебе относится.

– Они съедобные?

– Нет.

– Тогда не буду.

Между каменными «кустами» вдруг заметался отзвук удара.

– Муха, я же сказал! – Андрей обернулся и строго посмотрел на квестера.

– А я чего? Я – ничего! – Муха невинно вытаращился на товарища. – Это оттуда!

Он указал секирой за спину.

– Это «серые», – предположил Беляев. – Пытаются пробить устроенный вами завал. Видимо, в эту пещеру ведет только один тоннель.

– Это хорошо, – Андрей кивнул. – Ковыряться им долго. Плиту мы уронили прочную.

– Хорошо будет, если тоннелей все-таки два, – заметил Муха. – Один сюда приводит, а другой отсюда выводит.

– Скоро выясним…

До товарищей донесся еще один отзвук далекого удара сфокусированной волны в каменную стену. Он мало отличался от первого, поэтому Андрей сделал вывод, что для проходческих работ «серым» придется подыскать другой инструмент. Либо сменить точку доступа.

Он невольно поднял взгляд к своду. Купол пещеры выглядел прочным, но только в центре. Сталактиты почти по всему диаметру явно указывали, что в этих местах камень не настолько монолитный – он был либо пористый, либо имел микроскопические трещины. Иначе откуда взялись бы эти каменные сосульки – результат просачивания подземных вод.

Путь по сталагмитовому лабиринту до необычной поляны в центре занял минут десять. Или четыре удара в завал. У «серых» не было под рукой другого оружия, поэтому они продолжали упрямо долбить каменные ворота из своих трубок. Почему не сменили позицию? Почему вообще так уперлись? Неужели дело в мести и в страстном желании схватить Оружейника? Как-то это непохоже на Мастера. Обычно он проявлял бо́льшую гибкость, даже в самых сложных и, казалось бы, безвыходных ситуациях. Неужели сейчас все сложилось настолько серьезно, что Мастер не находил другого решения проблемы?

«Почему он не использует пакали? Ведь хотя бы в пределах Альфа-мира они переносят, мог бы прыгнуть сюда. Или в этих пещерах зависает не только альфа-сеть, но и штучки-дрючки «серых»? Почему? Спросить у Беляева?»

Андрей не успел задать вопрос. Многое вдруг прояснилось и без лишних слов. Группа вырулила из-за сталагмитов и остановилась перед тем, что издалека Лунёв принял за поляну.

На самом деле это была огромная квадратная плита толщиной около полутора метров. Длина каждой из сторон составляла метров сорок. И выглядела эта плита действительно как чужеродный в Альфа-мире предмет. Не схематичная, а вполне нормальная, вырубленная из желтовато-серого камня. Но главное – и поверхность, и боковые срезы плиты были расчерчены глубокими идеально ровными бороздами на квадраты. И внутри каждого из квадратов вырезан свой рисунок-пиктограмма или неровные линии, как на обратной стороне пакалей!

– Тринадцать на… тринадцать, – Муха запрыгнул на плиту и повертел головой. – А эти картинки мне знакомы! Тля буду, как на пакалях! – Квестер спрыгнул и присел у бокового среза плиты. – И здесь они, только не полностью, часть под землей скрыта. Сдается мне, это не плита, а куб! Только в землю вросший по самые уши.

– Где ты видел у куба уши? – осматривая плиту, проронил Андрей.

– Вот, – Муха похлопал по частичному изображению на боковой поверхности плиты. В квадрате, напротив которого сидел на корточках квестер, действительно было изображено человеческое ухо. – Я только не понимаю, это вообще что? Памятник в честь изобретателя пакалей?

– Это… Сапаранти, – тихо проговорил Беляев. – В смысле… теперь все понятно. Тайна игры Сапаранти раскрыта. Я был прав, местные «изобретатели» подсмотрели идею своей игры в этой пещере.

– Согласен, – сказал Андрей. – Но ты, Сан Саныч, повторяешь мою ошибку. Теперь ты не видишь за деревьями леса.

– Все я вижу! Это доска пакалей… вернее, памятник в ее честь. Ну, или что-то в этом роде.

– Нет, Сан Саныч, – Лунёв похлопал по боковине плиты. – Это подсказка Мастера. Третий бонус. Эта гигантская доска и есть другая грань миров. Полноценная, на вход и на выход. Вот почему Мастер так упорно ломится в эту пещеру. Ему не столько нужен я или ты, сколько – эта грань. Он тупо не сможет покинуть Альфа-мир, если не доберется сюда. Нам же осталось понять, как ею воспользоваться. Где тут дверца, как думаешь?

– Грань? Та самая, усовершенствованная «серыми» или Идущим по Краю? – Беляев задумался, но спустя полминуты нехотя кивнул. – Допустим.

Муха к тому времени уже нарезал три круга, а вернее – «три периметра», и остановился рядом с Андреем.

– Прикольный памятник. Сверху и на двух боковых сторонах – картинки, а еще на двух – линии, точно напротив картинок. Ну, как на пакалях с обратной стороны. Готов поспорить, что на реальных пакалях все аналогично: такие же линии с обратной стороны, с теми же картинками. Но никаких дверей нет. Я все простучал. Сплошной камень. Может, сверху простучать? Вдруг не дверь тут где-то спрятана, а люк?

– Не трать время, – Андрей потер затылок. – Здесь не конечностями надо работать, а головой. Дверца есть наверняка, но… необычная.

– Какая?

– Дай подумать, сказал! Вот, послушай… – Андрей махнул Беляеву. – Сан Саныч, тоже слушай! Мысль вроде бы странная, но постарайтесь ее понять. Мы имеем «памятный куб», посвященный пакалям, так? Сторон у куба шесть, а значит, на нем можно высечь изображение трех комплектов пакалей, если на одной стороне рисовать пиктограммы, а на обратной – линии. Но реальных комплектов пакалей пять! Получается, есть еще «две пары сторон куба», но где?

– Зачем об этом думать? – Муха поморщился. – «Всегда найдется тот, кто утром все расскажет». Может, этот куб как матрешка! Внутри еще один. Или в определенное время – щелк! – и квадраты местами меняются. Рисунок здесь встает напротив квадрата с другими линиями на той стороне – вот тебе новый комплект пакалей, четвертый. А через какое-то время опять – бац! – поменялись, и пятый комплект получился.

– Очень правильная мысль, – Андрей кивнул и щелкнул пальцами. – Время!

– Ну да, – Муха явно не понял, что подразумевал Лунёв, проронив многозначительно «время», но погружаться в размышления квестеру не хотелось. – Давай еще обойду этот кубик Рубика, посмотрю, не поменялось ли чего? Может, как раз в момент смены и открывается дверца?

Не дожидаясь согласия Лунёва, Муха метнулся за угол и уже через несколько секунд появился вновь. Только почему-то с той же стороны.

– Дверцу не нашел, все квадраты на местах, зато нашел… – Муха шагнул в сторону, – вот… знакомьтесь. Пещерные люди… эти, как их… троглодиты.

– Сам ты… – из-за угла выглянул Каспер. – Здрасьте! А мы думаем, кто тут разговаривает? Вы, случайно, не нашли выход отсюда? Наш полосатый проводник говорит, что это тупиковая пещера.

– Чего ж он вас сюда завел? – Муха заглянул за угол. – Выходите, не бойтесь, своих не узнаете?

– Своих-то узнаем, – Каспер кивком указал вбок, на ближайшие сталагмиты, – а вот проводника… не очень.

Из прохода между каменными зарослями показались Бибик и Захар, затем Соня, а замыкающим – Муссон. Он, как, впрочем, и ожидал Андрей, выглядел схематично, а потому и впрямь был почти неузнаваем. Но голос был его – звуки, в отличие от картинки, в «подвале Альфа-мира» не искажались.

– Я хотел увести всех в дальние пещеры, но кто-то нас опередил и завалил все тоннели, – Муссон развел руками. – Простите. У меня не осталось выбора, только прийти сюда, в священную Пещеру Сапаранти. Надеюсь, древние духи не обидятся и помогут нам.

– Ты веришь в духов? – удивился Муха. – Продвинутый такой, техника у тебя зачетная, и веришь в духов?

– Я вижу плоды их труда, – Муссон обернулся к плите и поклонился. – Пройдя по грани времени, древние духи принесли сюда это воплощение пространства и ушли обратно в свой Край Вечности.

– Ушли тоже по грани времени? – вдруг уцепился за услышанное Андрей. – Вот она, дверца! Недостающие стороны куба! Четвертая пара – наше время, а пятая – время древних духов! Беляев, что скажешь?

– Мысль смутная, но я тебя понял, – Сан Саныч окинул взглядом куб. – Ты говоришь о пятом измерении? Под пятой парой сторон «многомерного куба» имеешь в виду обратный ход времени? Что ж, соглашусь, такое возможно. Если помнишь, я еще в Башне намекал, что Идущий по Краю мог явиться из другого времени и уйти обратно. У меня только один вопрос, Андрей: что нам это дает? Реальной дверцы мы все равно не видим.

– Чтоб она провалилась! – добавил Муха и в сердцах двинул древком секиры по боковой стенке куба.

Эффект от несильного удара оказался удивительным. Нет, в кубе не открылась заветная дверца. Пещеру вдруг наполнил низкий гул, затем послышался треск, и часть сталактитов в восточной части пещеры осыпалась на землю.

– Эй, Муха, ты поосторожнее с выражениями, – Каспер испуганно оглянулся и погрозил товарищу пальцем. – Пещера не одобрила твое пожелание.

– Да положил я на эту пещеру!

Под куполом священной Пещеры Сапаранти заметались новые звуки – тоже треск, но более басовитый – и следом за сталактитовым дождем на землю рухнул внушительный кусок свода.

– Каспер прав, – пробасил Бибик. – Хорошо, что ты не сказал «с прибором». Вообще засыпало бы на хрен…

* * *

Отколовшийся от свода кусок был не настолько огромным, чтобы заживо похоронить всех укрывшихся в пещере, но это был очень тревожный звоночек. В его звуке содержалась масса информации. Во-первых, Претендент уцелел в стычке с Мастером. Во-вторых, возможно, «серые» даже заключили перемирие и договорились – кто успел, тот и съел. Кто первым настигнет группу, тот и прищучит Оружейника на предмет разблокировки и доводки Оружия. В-третьих, Претендент, как всегда, пошел своим довольно оригинальным путем. Он рискнул вновь подняться в лабиринты верхнего уровня и каким-то образом запеленговал беглецов, оставшихся уровнем ниже.

И вот теперь Претендент рушил свод пещеры, пробиваясь сверху. То есть «серые» стучались не только в двери, но и в крышу, и кто первым пробьется внутрь, могло интересовать лишь воображаемых букмекеров. Группу Лунёва не устраивал любой из вариантов. Единственным, кто мог уцелеть после того, как «серые» ворвутся в пещеру, был Муссон – если, конечно, не попадет под горячую руку. Ведь здесь альфиец выглядел схематично, и вполне возможно – не только для людей, но и для «серых». Если прижмется к стене в темном углу или спрячется в зарослях сталагмитов, может остаться незамеченным. Всем остальным грозили крупные неприятности.

– Бибик, бери Захара и следите за сводом, – Андрей бросил квестеру одну из стреляющих трубок, а вторую отнял у Мухи и вручил Касперу. – Муха, Каспер, смотрите за тоннелем. И помните, в «серых» трубки стрелять не будут. Бейте в потолок, заваливайте противника сталактитами.

– Мы уже поняли, – ответил Бибик. – Захар, стрелять умеешь?

Квестер вручил трубку стюарду.

– Служили, знаем, – тот повертел оружие. – А где тут курок?

– Не курок, а спусковой крючок, – исправил Бибик. – Наврал, что служил?

– Нет, я просто… – Захар отвел взгляд. – Это стеб такой в нашей компании. Ну да, не служил. Но в компьютере… с трех патронов могу…

– Вояка! – Бибик показал, как взять оружие. – Вот так держишь, направляешь и сжимаешь рукоятку. Чем крепче сожмешь, тем мощнее выстрел. Понял?

– Вроде того.

– Андрей, а мне бы секиру, – Бибик взглядом указал на оружие Беляева.

– Сан Саныч, отдай секиру, – приказал Лунёв, – будет больше пользы.

– А я с чем останусь?! – возмутился Беляев.

– Тебе я кинжал подарю. – Андрей вынул из-за пояса трофейный серый «крис», но вручить его не успел.

С потолка в восточном секторе пещеры рухнул еще один пласт, и вибрация едва не повалила людей на пол. Это встревожило всех, но больше других Муссона. Он вклинился между Андреем и Беляевым и почему-то отвел руку Лунёва в сторону. Андрей расценил это как предложение «сначала обсудим самое важное, а кинжалы раздавать будешь позже».

– В чем дело? – спросил Андрей.

– В этом и дело! – Муссон указал на треснувший свод.

– Беспокоишься, что нас завалит?

– Одним махом и навсегда! – Альфиец опять сбился на обратное построение фраз. – Всю эту маленькую, но крайне нежелательную войну надо остановить. Разрушение пещеры – древней святыни и памятника – абсолютно неприемлемо! Я не боюсь, что нас завалит, я не могу смотреть на это варварство!

– Я согласен, Муссон, меня самого не устраивает происходящее, но что мы можем сделать?

– Очень многое! – Муссон опустил голову, на миг замер, будто бы решаясь на какой-то отчаянный поступок, а затем резко обернулся к Беляеву. – Ты знаешь, о чем я говорю!

– Я? – Беляев вытаращился на Муссона. – В каком смысле? Что я знаю? Я ведь простой инженер. Откуда мне знать, как нужно останавливать войны?

Андрея вдруг опять кольнуло. Что-то в голосе Сан Саныча было не то, опять проскользнули какие-то фальшивые нотки. И на лице у него появилось какое-то странное ненатуральное выражение. Проще говоря, Беляев включил дурака. С чего вдруг? Почему он так отреагировал на обреченную решимость альфийца? Испугался, что Муссон сейчас выболтает страшную тайну, и заранее приготовился все отрицать?

Муссон тоже понял, что Беляев пытается уйти в глухую защиту, и поступил неожиданно. Он выхватил у Андрея из руки кинжал, сграбастал Сан Саныча, оттащил в сторону, развернул к себе спиной и приставил нож Беляеву к горлу!

И это сделал весь такой правильный и законопослушный страж порядка!

Видимо, Муссон собирался озвучить и впрямь какую-то крупную тайну. А точнее – собирался заставить Беляева рассказать все, что Сан Саныч знает. Вот только о чем?

– Эй, полегче! – сдавленно потребовал Беляев. – Муссон, успокойся!

– Да, Муссон, – Андрей поднял руку. – Давай поговорим! Чего ты требуешь?

– Я требую немедленно увести всех! – Муссон на миг крепко зажмурился и вновь начал излагать свои мысли в нормальной последовательности, начиная с вводных предложений и заканчивая выводами. Чего ему это стоило, можно было только догадываться, но альфиец постарался и не сбился ни разу: – В этой пещере недоступна альфа-сеть, но я возьму на себя смелость сказать за всех альфийцев. Я знаю общий настрой. Мы хотим, чтобы из нашего мира исчезли и причина, и следствие.

Муссон выразительно посмотрел сначала на квестеров, а затем обозначил кивок в сторону заваленного тоннеля, в котором копошились «серые».

– Мы и сами этого хотим, – произнес Андрей примирительным тоном. – Убери нож, Муссон, это лишнее. Мы готовы поговорить, как друзья.

– Вы не друзья, – Муссон запнулся и переформулировал: – То, что вы нас не атакуете, не делает вас друзьями. Вы творите в нашем мире то, что вам выгодно. Ведете свою Игру, не считаясь с нашими интересами. Вы рушите нашу гармонию. Мы хотим восстановить равновесие в мире. Уходите все!

– Если ты не отпустишь Феникса, всем уйти не получится.

– Я отпущу его, когда откроется грань!

– Но эта грань не работает! Ты же видишь!

– Грань Края Вечности работает, – уверенно возразил Муссон. – Да, кажется, что она замурована еще до рождения наших предков. Сами видите – сплошной древний камень. Но так лишь кажется.

– Чего кажется-то? – буркнул Муха и вновь постучал по плите рукоятью секиры. – Камень тверже гранита. Кажется ему!

– Муха, погоди, не ворчи, – Андрей поднял руку и, медленно подбирая слова, сформулировал: – У доски пакалей пять пар сторон… по числу измерений мира, в котором она придумана. Мира, который ваши предки называли Сапаранти. Пока все верно?

– Да, – Муссон кивнул. – Сапаранти – это мир мертвых в древней мифологии. По легенде, чтобы открыть в него доступ, надо было прийти в эту пещеру и произнести особое заклинание. Когда мы окончательно распрощались с древней религией, пещера стала чем-то вроде туристической жемчужины этой долины. Но не так давно доступ в Пещеру Сапаранти был закрыт. Смотрители не объяснили причину, просто сказали, что приходить сюда нежелательно. В нашем мире это достаточное основание, чтобы сделать так, как просят местные жители. Альфа-сеть закрыла доступ в Пещеру, а пользователи решили, что здесь будет проводиться реконструкция. Все-таки место древнее, некоторые стены и своды давно не мешало бы укрепить.

– Когда обвалились сталактиты, я тоже так подумал, – заметил Андрей. – Но на самом деле проблема заключалась в появлении здесь плиты с рисунками пакалей?

– Да. Поскольку информацию почти сразу объявили нежелательной, о плите узнали немногие. Только местные специалисты и некоторые из мастеров-спасателей. Но даже посвященные не знали, как здесь появилась эта плита. Основной версией стала осадка горных пород вокруг нее.

– Так себе версия.

– Да, но другой никто не придумал. Поначалу это никак не отражалось на жизни нашего мира, но не прошло и года, как случилось невероятное – исчезла гора Сапаранти! Исчезновение целой горы невозможно было списать на осадку пород, поэтому пришлось просто объявить информацию нежелательной…

– Подвесить вопрос в воздухе, – перевел Андрей.

– Да. Но вскоре появился разлом. А затем начали приходить люди из других миров. Приходить вроде бы ниоткуда, но уходить именно сюда, в Пещеру Сапаранти.

– А чуть позже пришел тот, кто ввел вас в курс дела – Идущий по Краю? И это был не «серый».

– Нет.

– А пришел он, чтобы спрятать у вас Оружие?

– Да. К тому моменту наш мир остался последним, где не шла Игра. Оружие не должно было попасть в руки игроков. Идущий по Краю предупредил, что все это лишь начало больших перемен. Пусть не таких катастрофических, как в других мирах, но все равно серьезных. Все миры связаны. Так или иначе перемены коснутся и нас.

– Предупредил и ушел обратно в Сапаранти?

– Не совсем так, – Муссон опустил взгляд. – Но важно другое. Идущий по Краю рассказал, за какими участками Зоны Отражения Игры надо следить и что нам делать, если придут «серые». А еще он изменил грань-выход – сделал ее двусторонней, но сказал, что открывать вход-выход из Альфа-мира сможет лишь тот, кто знает код. Знает, на какие изображения и в какой последовательности надо шагнуть, чтобы грань открылась. Это наверняка будет кто-то из «серых», но… не всегда.

– Иногда это будет Идущий по Краю? Он пообещал наведываться с инспекциями?

– Нет. Идущему по Краю не нужен код. Это нужно только «серым» и еще… игрокам, вроде вас.

– Мастер опять схитрил, – прохрипел Беляев. – Дал бесполезную подсказку… без кода. А я предупреждал, что «серым» нельзя доверять. Муссон, мне больно… отпусти.

Муссон не отреагировал на просьбу, а лишь вопросительно уставился на Андрея, как бы предлагая ему продолжить мысль альфийца. Но Андрей продолжил не реплику Муссона, а комментарий Беляева.

– Мастер умолчал о коде не потому, что хотел загнать нас в ловушку. Он знал, что нам не потребуется код. Сан Саныч, подскажешь, почему?

– А я… откуда… знаю? – просипел Беляев.

– Думаю, оттуда же, откуда ты знаешь обо всем на свете, – Андрей встретился взглядом с Муссоном. – Я все понял. Без кода открыть грань способен лишь гость из трудновообразимого мира Сапаранти…

– Мы называем его Краем Вечности, – вставил Муссон. – Любая равнина, а по-нашему Край, для нас неуютна и уныла, как потусторонний мир, где живут души предков.

– Теперь понятно, почему вы назвали этого гостя Идущим по Краю. Но я не понял из твоего рассказа, просветив альфийцев насчет Игры и перемен, он ушел в свой Край или нет?

– Есть вещи, говорить о которых для меня неприемлемо, – в голосе Муссона засквозили нотки сожаления. – Даже в экстренной ситуации.

– Стопэ! – вдруг встрял Каспер. – Я дико извиняюсь, но нам-то надо домой, а не в эту Вечность с душами предков! На фига нам открывать грань, если это ворота в царство мертвых? Лично я на бродячих мертвяков уже насмотрелся вдоволь!

– Царство мертвых?! – испуганно шепнула Соня – она последней адаптировалась к альфа-реальности – и прижалась к Захару. – Мы допутешествовались, да, Захар? Мы упали, разбились и теперь бредем в царство мертвых? Я знала, что этим все закончится!

– Все не так плохо, – неуверенно произнес стюард.

– Все еще хуже! – перебил его Каспер.

– Каспер, ша, – негромко, но строго потребовал Бибик. – Не пугай гражданских. Ты не врубился в тему. Дай Андрею допарить мозги.

– Из Края Вечности можно попасть в любой мир, – пояснил Муссон. – Через него лежит путь из Альфа-мира в мир Игры и все остальные пути, включая сквозные.

– Разломы? – уточнил Андрей.

– Да. Это вроде «лифтов». А при столкновении пакалей возникают «проколы», которые тоже ведут в пятое измерение и только потом возвращают в привычный мир, но в другую его точку. Чаще всего это иная точка пространства и прямого времени, но иногда эта точка лежит чуть раньше. Это бывает, когда вектор «прокола» совпадает с направлением времени Сапаранти.

– Бульон миров, в котором хаотично плавают другие ингредиенты пятимерного борща, – снова высказался Каспер. – Мы картошина или шкварка, Бибик, как думаешь?

– Ты лично – пена. Умолкни, было сказано!

– А Игра «серых» и Сезон Катастроф – это бульки, – все-таки добавил Каспер. – Кипит борщ, как бы не убежал! Где повар, почему печку не выключит?

– Каспер, я тебя сейчас… – Бибик сжал кулачище и занес над головой приятеля.

– Вот именно! – Андрей жестом остановил грозного квестера и перевел взгляд на каменную плиту. – «Повар»! Идущий по Краю запросто сделал «апгрейд» этой грани-выхода, превратив ее в двусторонний переход, потому, что это его «кухня», в ней он разбирается, как шеф-повар в приготовлении борща или… как опытный инженер способен разобраться в устройстве заводной машинки! Это сравнение более уместно, только… если честно, до сих пор я встречал только одного инженера столь высокого уровня. Беляев!

Андрей резко обернулся к Сан Санычу и Муссону.

– Я не нарушил закон, – Муссон чуть склонил голову, как бы благодаря Лунёва. – Ты догадался сам.

– О чем? – спросил Муха. – Я что-то выпал из текста. Беляев – повар?

– Он инженер! – пояснил Каспер. – А ты – тундра!

– Сан Саныч на самом деле не только инженер и великий Оружейник, но еще и высшее существо, – сказал Андрей, разглядывая Беляева так, словно видел его впервые. – Все верно, Феникс? Идущий по Краю, о котором ты рассказывал мне в Башне, тот, перед кем расступались альфийцы и о ком сейчас толковал Муссон, это… ты?

– Я могу не отвечать? – Беляев страдальчески скривился.

– Не можешь.

– Тогда опять меняемся. Пусть Муссон меня сначала отпустит.

– Чтобы ты улизнул отсюда без нас?

– Слышь, Андрей, если он такой крутой, типа многомерный, то давно мог свалить, даже из-под ножа, – негромко заметил Муха. – Ну, это как если бы в угол тебя зажали, а верх открытым оставили. Ты чего, не выпрыгнул бы? Будь у существа запасное измерение… сигануло бы в него мимо ножика запростяк. Я так думаю. Короче, что-то тут не так. Может, вы с Муссой ошиблись?

– Вот, послушайте умного человека, – прохрипел Беляев. – Нашли супермена! Смех и грех!

– Да не-ет, – протянул Андрей. – Разве что в деталях. А в общем и целом мы не ошиблись, теперь очень многое состыковалось. А не ускользаешь ты, Сан Саныч, чтобы не признаваться, что вмешался в Игру: вроде бы спрятал здесь Оружие, но потом позволил «серым» до него добраться, а теперь еще и лично участвуешь в драке. Фактически ты перенес Игру в Альфа-мир. Подозреваю, что даже высшим существам делать это категорически запрещено. Уж не знаю, по какой причине. Но это и не важно.

– Здесь нет Игры, – просипел Беляев.

– Эту мантру я уже слышал. Вранье. Здесь есть мы, есть «серые» и есть разлом. И мы устроили здесь серьезную заварушку в духе игрового эпизода. Теперь здесь тоже есть Игра, Сан Саныч. Да, ты провел тут нечто вроде выставочного матча, никто из обычных болельщиков его не увидел. Но это все равно Игра, и результаты будут учтены в таблице чемпионата.

– Я ни при чем!

– А если подумать?

– Ничего не изменится! В целом твои рассуждения логичны, но вместо меня ты мог бы подставить в это уравнение кого угодно! В первую очередь, себя самого! Этот изверг отпустит, наконец?!

– Муссон, отпусти, – вдруг приказал Андрей. – Сан Саныч, конечно, не тот, о ком мы подумали, но уведет отсюда всех. Да, Беляев?

– Думаю, ты прав, – сказал Муссон, вновь явно подыгрывая Лунёву. – Но если Феникс не Идущий по Краю, как он это сделает? Спросит код у «серых»?

– Почему нет? – Андрей пожал плечами. – Или просто напружинит память и припомнит этот код. Ведь по второй из трех своих «легенд», он Оружейник, который соорудил пушку, пробивающую секретную защиту «серых». Следовательно, он может знать и другие тайны этих существ.

– Это возможно, – согласился Муссон и сделал вид, что еще колеблется, но уже почти согласился с Лунёвым. – Ты пропустил несколько звеньев в логической цепочке, но я тебя уразумел.

Альфиец отлично понял, какую игру затеял Андрей. Да и все остальные, включая Беляева, это поняли. Лунёв предлагал Сан Санычу сделку: Андрей помогает Беляеву сохранить хорошую мину при плохой игре и больше не задает неудобные вопросы. Плюс к тому все квестеры и альфиец забывают о том, что произошло в пещере и вообще что когда-либо встречались с Беляевым. А Сан Саныч за это выводит в мир Игры всех, кто набедокурил в Альфа-мире, и «закрывает дверь на замок», чтобы в дальнейшем никто сюда не совался. Муссона такой вариант устраивал не меньше, чем людей, поэтому он с ходу включился в спектакль.

– Сан Саныч, есть мысли? – Андрей подкрепил вопрос обратным кивком.

– Есть одна, – помедлив, ответил Беляев.

В переводе это означало: «Предложение принято». Муссон тут же убрал нож и сделал шаг назад.

– Я ведь инженер, – Беляев недобро зыркнул на альфийца и потер шею. – С математикой дружу. И всякими кодами-шифрами в студенчестве увлекался. Дайте пару минут, вычислю кодировку, обещаю.

– Ты пообещал, – сказал Муха и демонстративно взглянул на часы.

– Все сделаю, что обещал, – деловито заверил Сан Саныч. – Не отвлекай.

И снова все без труда уловили подтекст этой сценки. Беляев сделал вид, что собирается открыть грань с помощью кода, а Муха по-пацански поймал его на честном слове: «Обещал – выполняй, и не вздумай кинуть, или грош тебе цена, хоть ты и какое-то там высшее существо». Ход, конечно, детсадовский, но у Беляева, как стало понятно уже всем, имелись свои соображения, чтобы принять игру и реально помочь людям вернуться домой. А в дальнейшем и альфийцам избавиться от «серых».

«Не исключаю, что помощь в каком-то виде перепадет и самим «серым», – подумалось Андрею. – Он ведь фактически заверил, что поможет всем».

Сан Саныч подошел к плите, заложил руки за спину и уставился на огромные изображения пакалей в ближайшем ряду. Даже в профиль было заметно, что Беляев вовсе не разглядывает рисунки и не размышляет о кодовой комбинации. Оружейник просто отдыхал. Воспользовался паузой и выкинул все лишнее из головы, чтобы через минуту с новыми силами продолжить свой хитрый спектакль. А еще по играющей у него на губах ухмылке можно было определить, что Беляев полностью удовлетворен реакцией публики на финал предыдущего акта.

Оружейник покачался на каблуках, кивнул, будто бы придя к некому выводу, и бросил взгляд на Лунёва.

– Надо пройти по зеленой ветке, – он указал на «пакаль» в первом ряду.

На рисунке было дерево. Затем Беляев указал на рисунок во второй линии, по диагонали от первого. На нем изображался цветок лотоса. Третий «ботанический» квадрат, с пылающим кустом, обнаружился через ряд, по прямой от лотоса, но это был единственный разрыв в цепочке. Дальше вплотную лежал квадрат с изображением виноградной лозы, а по диагонали слева – колос пшеницы. Какие еще рисунки зеленой тематики есть на плите, с позиции Андрея было не рассмотреть.

– Нужно пересечь всю плиту? – уточнил Андрей.

– Думаю, хватит пяти-шести квадратов. Мир Игры находится очень близко. Вот если бы ты собрался пересечь Сапаранти, двигаясь против времени…

– Нам в прошлое не надо! – поспешил вставить реплику Каспер.

– Но пока вам этого и впрямь не надо, – Беляев кивнул Касперу, многозначительно посмотрел на Лунёва и добавил: – Тебе не надо. Уводи друзей, Лунёв.

– Ты останешься?

– Да, – Сан Саныч вздохнул. – Мне надо потолковать кое с кем.

– Вставить «серым» болт?

– Ну что за терминология, Андрей, – Беляев поморщился.

– Ты ведь любишь технические термины, – Лунёв усмехнулся и пожал плечами.

– Их надо спасать, а не наказывать, – Сан Саныч вновь вздохнул. – Они заигрались до потери чувства меры и самоконтроля. Если я им не помогу, один погибнет в завале, а другой расшибется в лепешку об эту плиту, когда пробьет потолок и рухнет из-под купола пещеры.

– Может, не все так скверно?

– Ты желаешь им смерти?

– Речь не об этом. Может быть, ты плохо о них думаешь? Может, им просто нужен выход, поэтому они сюда ломятся? Только и всего.

– Нет. Даже получив возможность уйти, они не уйдут. Мастер не уйдет без Оружейника, а его противник без Оружия. Они зациклились на этом. «Серые» вообще склонны к патологическому упрямству, ты не заметил? А уж если их охватывает азарт… они будут упрямиться до конца. Просто как дети, честное слово.

Сан Саныч взглянул на устье тоннеля, а затем поднял взгляд к высокому своду пещеры. И вздохнул в третий раз. Грустно так и по-отечески снисходительно.

– Почему Претендент не уйдет без Оружия – понятно, это его последний шанс. Но почему Мастер не уйдет без тебя? Не думаю, что все дело в блокировке Оружия. Рано или поздно «серые» ее снимут. И азарт здесь не играет ключевой роли. Значит, есть еще какая-то причина. Какая? Ты, как высшее существо, можешь дать «серым» бонус?

– Все сложнее. Намного сложнее. На этом лучше пока и остановиться. Иди, Андрей. Дальше нам не по пути. «Серых» я уведу другой тропой.

– Постой! – Лунёв помотал головой. – Еще хотя бы три минуты! Я не буду задавать вопросы. Просто скажу кое-что, а ты, если захочешь, кивнешь.

– Твои друзья уже внутри перехода, – Беляев указал на квестеров и Захара с Соней. – Эй-эй, оружие здесь бросьте! В вашем мире эти секиры не пригодятся!

Все пятеро уже вскарабкались на плиту, а проворный Муха даже успел пройти по ближайшим квадратам – с деревом и с лотосом – и перепрыгнул на «кустовой». За гранью миров он пока не исчез, но видел его Андрей словно бы сквозь вуаль. Похоже, переход реально работал.

Муха и сам это понял и теперь поджидал остальных. Услышав возглас Беляева, он обернулся, бросил секиру Бибику и жестами предложил товарищу что-то выяснить у Сан Саныча. Квестер швырнул вниз обе секиры, затем, соглашаясь с предложением Мухи, кивнул и присел, чтобы привлечь внимание Беляева.

– Слышь, Саныч, а куда мы выйдем?

– В мир Игры, – Беляев пожал плечами. – Я не знаю, куда конкретно.

– А в каких местах есть выходы?

– Теоретически место одно… – Беляев замешкался. – Ты чего вообще хочешь?

– Проще сказать, чего я не хочу, – квестер указал за спину. – Не хочу выйти на какой-нибудь радиоактивной помойке в сотне километров от ближайшего чистого участка.

– Об этом не волнуйся. Каждый выйдет там, где ему место. Вы – действующие игроки, вам место в активной игре, в самой ее гуще.

– А эти двое? – Бибик кивком указал на Захара и Соню.

– Они выйдут отдельно, – Беляев будто спохватился. – Я так думаю! Гипотетически!

– Ну да, – Бибик хмыкнул. – Лады, все понял, отстал. Счастливо оставаться. Муссон, тебе тоже! Андрей, догоняй!

Квестер поднялся и уверенно махнул рукой Мухе.

– Чего сказал? – спросил Михаил.

– Все пучком. Выйдем в приличном месте.

– С беспристрастной анатомической точки зрения, любое место приличное, – буркнул Каспер. – Если принюхаться и привыкнуть.

– Лучше помоги девушке перепрыгнуть через ряд, ворчун, – сказал Бибик.

– Я не ворчу.

– А что ты сейчас делал?

– Констатировал факт.

– Воздух ты портил, а не факт констатировал… Константин. Шагай!

Каспер перепрыгнул на квадрат с кустом и протянул руку Соне. Девушка подтянула юбку повыше и тоже прыгнула. Захар и Бибик справились самостоятельно. Дальше группа двинулась уже без заминок.

– Тебе придется их догонять, а идти по грани в одиночку – не самая приятная процедура, – сказал Беляев Андрею. – Иди.

– Справлюсь и один, – Лунёв не двинулся с места. – Мне важнее узнать как можно больше о происходящем. Ведь теперь моя команда играет самостоятельно, подсказок от Мастера больше не будет.

– Тяга к знаниям – это хорошо, – Сан Саныч привычно вздохнул и покосился на Муссона. Ставший снова вежливым и лояльным альфиец поклонился и отошел подальше. – И мотивация понятна. Ладно. Даю минуту, говори.

– Ты здесь прятался, чтобы наблюдать, но не участвовать в Игре вольно или невольно. Ты кто-то вроде арбитра или полицейского и судьи в одном лице. Потому-то у тебя и было припасено Оружие – чтобы контролировать ход событий. С другой стороны, полицейский обязан не только наказывать виноватых, но и спасать правых. Поэтому ты выручил нас и отчасти помог Мастеру. Да, он заигрался, но зашел не настолько далеко, как Претендент. Ты вывел всех нас из Игры в самом прямом смысле – заманил в другой мир, где и отделил правых от виноватых. А теперь отправляешь нас в те места, которых мы заслуживаем. Но опять же в рамках Игры. Ведь все мы игроки, и эта странная Игра для нас одновременно и наказание, и награда. Теперь я понимаю, зачем ты рассказал о «ветеране». Ты говорил полуправду, чтобы я доверился тебе и не засомневался, когда ты скажешь главное – что «серые» не судьи, а такие же игроки, как люди, только более продвинутые. Я все правильно понимаю?

– Ты обещал не задавать вопросов, – Беляев постучал пальцем по запястью. – Минута на исходе.

– Я не могу не задать вопрос. Всего один! Почему?

– Почему? – удивился Беляев.

– Ты ожидал услышать вопрос «Кто»?

– Ты действительно удивительный человек, Андрей, – Беляев усмехнулся. – Ты задаешь такие вопросы… никакой логики, но всегда в точку. Как тебе это удается, я не понимаю. Но все-таки позволь уточнить. То есть, тебя не интересует, «кто»? Кто такой я и другие Идущие по Краю?

– Нет. Я знаю ответ. Могу разложить его по пунктам. Вы те, кто придумал Игру и теперь ее судит, а сидите вы в мире Сапаранти, священном Крае, где обитают души альфийских предков – раз, – Андрей загнул палец. – Это совсем другой мир, хотя и связанный с нашим. Он базируется на наших измерениях и времени, но его время имеет еще и обратный ход. Это и позволяет вам проникать в другие миры, не используя пакали и разломы, а просто проходя сквозь грани миров. Это два. И, наконец, вы почему-то не стесняетесь показываться перед альфийцами, хотя недоступны для всех остальных, даже для «серых», но главное – трепетно бережете Альфа-мир, это три. Два из трех фактов связаны с альфийцами. Вывод сделать?

Беляев покосился на Андрея то ли с недоверием, то ли опять с удивлением, а затем отрицательно качнул головой.

– Не надо. Не хочу разочаровываться. Ты настолько красиво все разложил, мне и самому захотелось поверить, что так оно и есть. Пусть иллюзия немного продержится. Лучше заверши свой вопрос «Почему?».

– Хорошо, – легко согласился Андрей. – Почему ты посвятил меня в дела такого уровня? Ты предвидел, что Мастер откажется от моих услуг? Ты откуда-то знал, что мне придется стать вольным игроком? Но мало ли вольных квестеров участвуют в Игре? Зачем ты дал мне знания, которыми владеют только серые фигуры на этой доске? Я ведь одна из белых пешек!

– Ты не пешка, – Беляев отрицательно покачал головой и уточнил: – Вы не пешки. Ты плюс Кирсанов и еще один игрок… без руки. С ним вы еще встретитесь. У вас своя линия в Игре. Особая линия. Случиться может что угодно, вам даже может показаться, что Игра для вас закончилась, но… вы останетесь в ней. Это все, что я пока могу сказать, Андрей. Время вышло.

– Хотя бы намекни, что это за линия! Почему мы останемся в Игре при любом раскладе?

– Лунёв, я сейчас передумаю, закрою грань, и ты навсегда останешься здесь, а не в Игре! Я сказал все, что мог! Давай, до свидания!

Беляев шагнул назад и в ту же секунду будто превратился в схематичный рисунок. Еще секундой позже пошла штрихами плита, затем все линии влились в белесую штриховку пещеры, а под конец вся эта графика потускнела и растворилась в рухнувшей на Андрея жутковатой тьме…

* * *

Когда-то давно Лунёв уже видел подобную черноту, но тогда от нее веяло холодом, а сейчас тьма обволакивала влажной духотой, словно аномальный черный туман.

– Чего там? – вдруг донеслось из темноты. – Увел этот Феликс «серых» в преисподнюю?

– Во-первых, не Феликс, а Феникс, птица такая, – заявил другой голос. – А во-вторых, не в преисподнюю, а в Край Вечности. Понимать надо разницу!

– Ну, ты-то понятливый, – проворчал первый голос. – Андрей, все нормально?

– Нормально, Муха, – Лунёв выдохнул. Переход через грань миров оказался не таким уж неприятным. Вот только темнота почему-то не расступалась.

– Ты сколько шагов сделал? Мы тут поспорили. Мне пришлось на пять квадратов наступить, а Каспер говорит, что на шестом сюда перенесся.

– Я вообще не шагал.

– Это как?

– Вот ты, Мухин, тормоз! – недовольно заявил Каспер. – На кодовые квадраты надо наступать, если сам идешь! А нас этот… Беляев перекинул! Ему для этого плита вообще не нужна!

– А зачем же мы… зачем он втирал насчет кодовых квадратов… наступать заставил?

– Для отмазки, Муха, чтобы не признаваться, что он высшее существо, – пояснил Андрей и оглянулся.

– А-а… – протянул Муха озадаченно, – ну да, я сразу это понял.

– Сразу он понял! – фыркнул Каспер. – Тормоз!

– Вот только попадись мне, студент, когда посветлее станет, – с угрозой пояснил Муха. – Я сразу все понял! Только думал, что в любом случае надо по плите идти!

– Главное, что мы перешли, – прервал их перепалку Лунёв. – Мы где? Здесь ночь?

– Глаз выколи, – пробасил Бибик и после короткой паузы добавил: – Если ты не в очках ночного видения.

– И что ты видишь в этих очках?

– Небо вижу вверху. А под ногами, верите – нет, обломки плиты с пакальными рисунками. Словно мы никуда из пещеры и не уходили. Только плиту всю переломало – куски дыбом встали, а мы и не заметили. Мы теперь будто бы в колодце посреди той пещеры. Стена вокруг из обломков, да таких высоких – не переберешься.

– Ты сам сказал, что небо видишь, значит, мы не в пещере, – возразил Каспер. – И не в колодце – ветерок тут. Душный только. Как в тропиках. Помните? А-а, ну, вы-то не помните. Андрей, помнишь, в Бангкоке? Тоже было душно.

– А где экипаж? – спросил Андрей.

– Их Сан Саныч, похоже, не сюда перебросил. Наверное, сразу домой отправил. Они ж не игроки.

– Так я не понял, чего там с «серыми»? – снова пристал Муха. – Они попали в штрафной бокс или нет?

– Думаю, они тоже вернутся. Так что задерживаться здесь не следует.

– Вот ведь сука этот Сан Саныч!

– Не в нем дело. Это Игра. И вообще, Муха, отвяжись на время. Лучше разведай, как нам выбраться отсюда.

– Момент! – Муха на ощупь, но все равно ловко перемахнул через вставшие дыбом обломки плиты и скрылся в темноте. Хотя слово «скрылся» тут вряд ли подходило, он и до этого момента был невидим.

– Надо прикрыть, – проронил Бибик и тоже полез наверх.

Вскарабкался на стену он не так ловко, но в результате с упражнением справился и тоже исчез за стеной.

– Может, и я туда же? – спросил Каспер. – Не нравится мне в этом колодце – не колодце. Или могу на стенке позицию занять. Как в Омске, помнишь?

– И что в тот раз из этого вышло? – Андрей усмехнулся. – Выбирайся отсюда. Я замыкающим. Но далеко не отходи.

– Понял!

Каспер подтянулся, навалился на стену животом, но не сумел сохранить баланс и свалился вниз головой с внешней стороны «колодца». До слуха Андрея донеслась негромкая, но отчетливая нецензурная тирада. Каспер в отборных выражениях озвучил свое отношение к закону парности, по которому он второй раз за один квест неуклюже рухнул с высоты человеческого роста на твердую поверхность. Лунёв не стал дослушивать пламенную речь товарища, тоже перемахнул через стенку, нащупал плечо Каспера и помог ему подняться.

С внешней стороны «колодца», который на поверку оказался двухметровым в высоту каменным стаканом, было чуть светлее, на небе проступили звезды. Группа находилась в огромной воронке, дно которой было покрыто вздыбленными, как после бомбардировки, обломками плиты. Каспер стоял в шаге от Лунёва, Бибик в пяти, а вот Мухи поблизости не было.

Бибик обернулся, собираясь что-то сказать, но Андрей сам оценил обстановку и жестом приказал Бибику замереть.

– Черт ногу сломит, – негромко проворчал Бибик. – Помню, в Арктике высаживались, в прибрежной зоне. Такие же торосы были. Только градусов на шестьдесят прохладнее.

– Вот и замри, погрей кости, – тихо приказал Андрей. – Подождем.

– Чего подождем-то? – квестер опять повертел головой. – Где наш разведчик?

Он все-таки сделал шаг в сторону, оступился, и под ногами у него захрустело каменное крошево.

– Бибик, смирно! – шепнул Андрей.

– Нет, я не сомневался, что если есть маленькие червоточины – помните «такси» в Московской зоне, – должны быть и большие, не внутри одной Зоны, а между ними… – пробормотал Каспер. – Ведь «серые» обычно по одному пакалю при себе таскают, значит, прыгать с помощью их столкновения не могут, но между зонами шныряют иногда и без разломов. Спрашивается, каким способом? Вот теперь ясно каким. Но…

– Что «но»? – усмехнувшись, спросил Бибик. – Ты сам только что все объяснил. Под странным «памятником доске пакалей» в той пещере находился вход в транспортную червоточину. Или как там правильно сказать? Грань, да? И вела эта грань транзитом через Край Вечности прямо сюда, на такую же платформу. Я сразу сказал, что здесь тоже что-то вроде плиты было, присмотрись.

– Ты издеваешься? Темно кругом!

– Ну, пощупай. Забиться могу, что эти обломки тоже большой каменной доской были. Вон, символы вырезаны на обломке.

– Не факт! – заупрямился Каспер.

– Да факт, факт, – вдруг донеслось из темноты. – Бибик все правильно сказал. Даже со сравнениями угадал. Мы тоже эту плиту с памятником сравнили…

Эпилог

Зона разлома 4 (Бангкок)

Бархатистая тропическая ночь была насыщена каким-то потрескиванием, шуршанием и словно побита молью. Там и сям в черном бархате ночи возникали непонятные мелкие прорехи. Или лучше сравнить с мелькающими искрами. Будто повсюду тлели стреляющие искрами костры, но при этом нигде не было отсветов и не пахло дымом. Кобельков понимал, что потрескивают сучья не в кострах, а под ногами и лапами лесных обитателей, и мелькающие искры-прорехи – это на самом деле отблески голодных глаз гринменов, но старательно отгонял панические мысли.

До определенного момента у него это получалось, но когда перевалило за полночь и темнота стала кромешной, нервы не выдержали, и квестер невольно попятился в сторону ямы. Он понимал, что спуститься в огромную воронку и занять позицию где-нибудь ближе к середине подозрительной плиты с изображениями пакалей будет не самым лучшим вариантом. Да, с одной стороны, станут хорошо просматриваться все подходы, но с другой – и сам квестер окажется как на ладони. Пока темно, позиция будет скорее выгодной. Гринмены видят в темноте не лучше нормальных людей, а всякие аномальные растения и кроты не смогут доложить им, где находится квестер, ведь под плиту мутантам не проникнуть. Фактически, если гринмены не позовут на помощь каких-нибудь лесных кошек, сов или летучих мышей, квестер для них временно исчезнет из вида. Но когда начнет светать, все изменится. Гринмены будут видеть Кобелькова, а он их – нет. Все это Дмитрий отлично понимал, но предпочел действовать по обстановке. Сейчас перебраться на середину плиты было выгодно, значит, так и следовало поступить.

Кобельков хорошо помнил, где находится край ямы, но все равно, когда нога не нашла опоры, Дмитрий на миг растерялся, а затем невнятно чертыхнулся, поскольку понял, что развернуться не успевает. Пришлось смириться и вновь действовать по обстановке. Половину спуска квестер проехал на животе и только затем перевернулся.

Поначалу, очутившись на дне ямы, Дмитрий решил, что ничего страшного не произошло. Подумаешь – вывалялся в грязи, нормальная походная мелочь. Однако вскоре Кобельков обнаружил, что и здесь не все ладно.

Плита была неровной и тоже потрескивала. Хотя не «тоже». Да, она потрескивала, но звуки, которые издавала плита, были не такими, как в джунглях. Здесь трещали не сучья под ногами кружащих неподалеку гринменов, а камень – совсем другая музыка. И плита потрескивала не потому, что остывала, а потому, что вновь меняла свою конфигурацию – отдельные участки снова вставали на дыбы, накренялись или проваливались. Короче говоря, вновь начинался «ледоход». Странная дверь в неведомое пространство опять открывалась. Просто на этот раз не так резко, как днем.

Квестер сделал шаг назад и уселся на склон. И сделал это он вовремя. Ближайшая часть плиты вздыбилась, образовав нечто вроде ограждения балкона над открывшейся бездной.

Кобельков не видел провала, но ощущал движение воздуха и слышал гулкое эхо от треска, теперь громкого и действительно похожего на треск ломающегося льда. Для полноты иллюзии не хватало только плеска волн и гула текущей реки.

Треск сменил тональность, а затем его перекрыл грохот сталкивающихся обломков. Какая сила поддерживала эти обломки на весу, почему они не падали в бездну – понять невозможно. Да и не имело смысла над этим размышлять. Следовало сосредоточиться на главном. Если ворота неведомого мира вновь открылись, из них кто-то должен выйти. Как не проморгать этот момент, увидеть гостя и проследить за ним – вот что действительно волновало Кобелькова. А почему «левитируют» обломки – вопрос десятый. В Зонах разломов таких загадок воз и маленькая тележка. Например, почему не работает радиосвязь, хотя вполне исправно функционируют другие электронные приборы вроде тех же десканов или кварцевых часов? Кто-то ее «глушит»? Но ведь в эфире нет помех, он просто чист, как в Средневековье. Непонятно? Еще как, только важно ли? Мало, что ли, насущных забот? В общем, загадки загадками, а практика важнее.

Дмитрий нащупал продолговатый карман разгрузки, где был спрятан фонарь, но передумал им пользоваться и попытался разглядеть образовавшиеся в яме каменные торосы без помощи подсветки. Эх, сейчас бы не помешал прибор ночного видения! Да где его взять?

Отправляясь в рейд, квестеры вовсе не рассчитывали на ночевку в джунглях, а потому предпочли взять по дополнительному магазину вместо «лишних» приборов. Вернее, у дока прибор все-таки имелся, но где сейчас Голиков? Скорее всего, уже на первичной базе ЦИК, за пределами Зоны. В худшем случае – на борту катера, который подходил к причалу базы. Даже по прямой, получается – в трех десятках километров от позиции Кобелькова.

И почему он не оставил ПНВ? Док имел не меньше опыта в подобных делах. Впрочем, и на «зубров» иногда находит затмение. Поспешили, не учли всех деталей… короче говоря, общая вина.

По большому счету, ночь была не такой уж кромешной, на почти безлунном небе – молодой месяц, поблескивали звезды, но в глубокой воронке лежали черные тени от окружающих яму деревьев, поэтому пятак неверного света был крошечным. Звездной иллюминацией подсвечивался только центр воронки. Фактически Кобельков мог разглядеть силуэты гостя или гостей лишь в одном случае – если он или они выберутся из «ворот» точно в центре. Такой шанс имелся, и был он вполне реальным, ведь кроме логики за такой вариант голосовал опыт – «серый» исчез как раз в центре. Но зачем тогда вскрывалась вся плита?

Дмитрий оперся о «парапет» и привстал, чтобы лучше видеть пятно звездного света. Обломки плиты уже прекратили ворочаться и замерли, образовав нечто вроде невысокого каменного лабиринта. В центре воронки плоские камни стояли почти на ребре, образуя сплошную стенку метровой высоты.

Издалека не понять, действительно ли сплошная это стенка и какой конфигурации, если взглянуть сверху, но, опять же, а это имело значение? Кобельков решил, что центр взят в каменное кольцо. Или овал. Или в какую-то другую геометрическую фигуру, без разницы. Дмитрий напряженно ждал движения. Либо живого, над срезом каменной стенки, либо возвращения условно «взорванной» плиты в прежнее состояние.

«Ждать пришлось недолго, не дольше, чем зимой ждать весны». В неудобной стойке квестер простоял минут десять, которые растянулись для него на целую вечность. У него едва не свело шею, так он тянулся вперед, опасаясь пропустить главное.

Наконец, как раз, когда шею все-таки заломило и Дмитрию пришлось чуть расслабиться, через стенку центрального круга перемахнула какая-то тень. Кобельков даже не понял, человеческая или нет, настолько быстро силуэт смешался с глубокими тенями вздыбленных обломков.

Квестер рефлекторно схватился за оружие, но в следующий миг снова замер. Через стенку перебрался еще один силуэт. Двигался он гораздо медленнее, поэтому Дмитрий сумел определить, что это человек. Большой, не слишком ловкий и одетый в нормальную одежду, а не в обтягивающий костюмчик. Деталей квестер не видел, сумел разглядеть только абрис, но и этого оказалось достаточно, чтобы уверенно сказать: из неведомых ворот выбрался именно человек, а не «серый». Ну, или «серый», но замаскированный под человека. Тоже вариант, хотя и сомнительный. Зачем «серому» маскироваться, когда кругом кромешная темнота? Да и нет никого вокруг, теоретически, на добрые полсотни верст. Гринмены не в счет.

Подтвердил версию Кобелькова третий гость. Он был гораздо меньше второго в габаритах, но тоже носил нормальную одежду, а шевелюра у него на макушке была всклокочена. Перевалившись через каменный бортик, человек потерял равновесие, упал и вполне внятно выругался. Причем по-русски.

Дмитрия этот факт приободрил, но автомат он не опустил. Говорить на одном языке и быть на одной стороне баррикад – по нынешним временам стало совсем необязательно, к сожалению.

Четвертый, последний гость перепрыгнул через барьер легко, почти как первый, но не настолько стремительно. Он помог третьему встать на ноги, огляделся и подал знак второму замереть.

– Черт ногу сломит, – проворчал второй. – Помню, в Арктике высаживались, в прибрежной зоне. Такие же торосы были. Только градусов на шестьдесят прохладнее.

– Вот и замри, погрейся, – тихо приказал четвертый. – Подождем.

– Чего подождем-то? – второй повертел головой. – Где наш разведчик?

Он все-таки сделал шаг в сторону, оступился, под ногами у него захрустело каменное крошево, и четвертый на него шикнул.

– Бибик, смирно!

Кобельков, наконец, опустил автомат. Выбравшаяся из «ворот бездны» четверка оказалась квест-группой Бибика. Той самой, о которой в ЦИК с недавних пор ходило немало легенд. Уж точно не меньше, чем о группе Камохина или о нелегальной команде Грязного Ирода и загадочном типе по прозвищу Кальтер. Причем все легенды о группе Бибика прошивала красная нить: эта команда обладала удивительной способностью появляться ниоткуда и исчезать никуда. И вот сейчас Дмитрий имел возможность убедиться, что это вовсе не выдумка. Более подходящей иллюстрации просто не найти: группа выбралась оттуда, откуда не выбирался, наверное, еще ни один человек – из разлома!

Нет, конечно, не факт, что «взорванная» плита прикрывала собой разлом. В Зоне не могло быть… не должно быть… второго разлома. Но и в этом случае легенды подтверждались. Детали снова не имели значения. Бибик со товарищи появились фиг знает откуда, факт.

– Нет, я не сомневался, что если есть маленькие червоточины – помните «такси» в Московской зоне, – должны быть и большие, не внутри одной Зоны, а между ними… – пробормотал третий квестер. – Ведь «серые» обычно по одному пакалю при себе таскают, значит, прыгать с помощью их столкновения не могут, но между зонами шныряют иногда и без разломов. Спрашивается, каким способом? Вот теперь ясно, каким. Но…

Квестер замялся.

– Что «но»? – усмехнувшись, спросил Бибик. – Ты сам только что все объяснил. Под странным «памятником доске пакалей» в той пещере находился вход в транспортную червоточину. Или как там правильно сказать? Грань, да? И вела эта грань, транзитом через Край Вечности, прямо сюда, на такую же платформу. Я сразу сказал, что здесь тоже что-то вроде плиты было, присмотрись.

– Ты издеваешься? Темно кругом!

– Ну, пощупай. Забиться могу, что эти обломки тоже были большой каменной доской. Вон, символы вырезаны на одном из них.

– Не факт!

– Да факт, факт, – подал голос Кобельков. – Бибик все правильно сказал. Даже со сравнениями угадал. Мы тоже эту плиту с памятником сравнили…

Квестер не закончил фразу. К горлу прижался прохладный клинок, а в ухо горячо выдохнул подкравшийся сзади человек.

– Автомат брось.

– Я свой, – сдавленно шепнул Дмитрий, разжимая пальцы. – ЦИК, Полста пятая «Восточная» группа. Могу пароль сказать.

– Замри, – приказал человек и слегка отстранился. – Андрей! На периметре до трех десятков местных, а здесь квестер. Типа.

– Я реально квестер! – прошипел Кобельков. – У Бибика спроси!

– Кто там сипит? – заинтересовался Бибик. – Муха, ты его не прирезал? Эй, отзовись!

– Кобельков я! Пятьдесят пятая «Восточная» группа! Пароль «Авангард»!

– Хрен ли мне твой пароль, – Бибик усмехнулся. – Я отзыва не знаю и про тебя не слышал. Мы, когда в Московский квест уходили, и сорока «восточных» групп не было в строю, а в Омске некогда было деталями интересоваться. Но если ты реально из Центра, ты мне другой пароль скажешь. В столовой ЦИК повара усатого как зовут?

– Там все женщины, насколько я помню.

– Хм, – Бибик секунду помолчал. – Вроде свой. А ну, контрольный вопрос: доложи свежие новости из ЦИКа. Только вкратце, самую жесть.

– Свежих не знаю, но… – Кобелькова вдруг осенило. – Самолет пропал три дня назад! Из Буэнос-Айреса вылетел и через два часа исчез. Вместе… с вами!

– Три дня назад? – Бибик хмыкнул. – Слышь, Андрей, мы вперед во времени ломанулись.

– Вперед – не страшно, – ответил четвертый квестер.

– Ну да, ну да, – Бибик покивал. – Муха, отпусти его. Эй, Кобельков, где тут тропа?

– Я сам покажу, – Муха убрал нож от горла квестера и шагнул в сторону.

– По тем тропам, где ты проскакал, только горные козлы пройдут.

– За козла можно и ответить.

– Я в хорошем смысле, уважительном.

– Не ищите тропу, – помассировав шею, сказал Дмитрий. – Вы все прибыли? Других гостей не будет?

– Надеемся, что нет. Пока.

– Тогда просто замрите, как ваш товарищ посоветовал. Скоро все восстановится.

– В каком смысле? – удивленно хмыкнул Бибик.

– А увидите. Ну, насколько это возможно. Могу подсветить.

– Не стоит, – сказал четвертый гость. – И говорите потише, местные близко.

– Да они все только английский понимают или местный, тайский.

– Так это опять четвертая зона? – Третий квестер хмыкнул. – А я сразу догадался! По ветерку! А местные по кустам прячутся, какие? Зеленые?

– Да, гринмены.

– Тогда они и по-нашему понимают. Есть среди них пара туристов-переводчиков. Молчим, короче, пока, так надежнее будет.

Даже если бы квестеры решили продолжить беседу, у них ничего не получилось бы. Обломки плиты вновь пришли в движение, и над воронкой зазвучала хорошо знакомая Кобелькову какофония. Грохот и скрежет заглушили все прочие звуки.

Группе Бибика повезло, трое оставшихся в центре гостей удачно запрыгнули на большой обломок, который лежал почти горизонтально, а потому несильно изменил свое положение в пространстве.

Когда плита восстановилась, троица бросилась со всех ног к краю воронки, а затем квестеры, подсаживая друг друга, выбрались наверх. Впятером находиться вблизи зарослей не так опасно, поэтому Дмитрий не колебался ни секунды и тоже вылез из ямы.

– Замуровали демоны? – оглядываясь на воронку, спросил третий квестер. – Кобельков, ты говорил, что можешь подсветить?

– Смотри, – Дмитрий достал фонарик, отрегулировал его, чтобы луч был рассеянным, и на три секунды включил.

В пятно света попал вполне приличный участок плиты, метров двадцати шириной и почти до центра в глубину. Плита снова была идеально ровной, без трещин, а рисунки «пакального кода» опять поменялись местами.

– Картинки каждый раз располагаются по-новому, – сказал Кобельков.

– Ты много раз это видел? – уточнил Бибик.

– Это третья комбинация. Засветло мы тут одного трансформера гоняли… он то саблезубой обезьяной прикидывался, то одним из наших, то «серым». Сюда его загнали, начали стрелять, а плита вдруг взорвалась. Ну, этот «трансформер» под нее и нырнул. А через пять минут плита восстановилась. Вот как сейчас. Я присмотрелся и вижу, а пакали-то… в смысле – рисунки, иначе расположены!

– Есть о чем задуматься, – обернувшись к четвертому квестеру из своей группы, проронил Бибик. – Андрей, что скажешь?

– Только одно: надо связаться с Кирсановым, – спокойно ответил квестер и подошел к Кобелькову. – Где конкретно мы находимся, в каком секторе?

– Юго-восток, почти у реки, – Дмитрий жестом указал направление. – Всего двести метров – и большая вода.

– Значит, это территория нормальной растительности?

– Не совсем. Здесь полоса аномальных зарослей, шагов пятьдесят в ширину, потом поляна – еще столько же, и только потом чисто.

– Прорвемся, – заявил Муха.

– Согласен, – Андрей кивком приказал ему занять место в авангарде, а Бибику указал на левый фланг.

– Кобельков, со мной, – даже не думая оспаривать приказ Андрея, сказал Бибик.

Дмитрий на миг замешкался, пытаясь понять, почему командует этот Андрей, а не Бибик, но потом вспомнил еще один интригующий момент из сборника легенд об этой квест-группе. Рассказчики утверждали, что два бойца из отважной пятерки («пассажиркой» в группе была девушка по имени Александра, которая, по слухам, теперь временно работала в офисе у самого Кирсанова) имели «сомнительное происхождение», но пользовались особым расположением высшего руководства. Если все так и Андрей один из «сомнительных», то не было ничего удивительного в том, что командует он.

Вывод поставил все на места, и Кобельков присоединился к Бибику на левом фланге. На правый, вопреки ожиданиям, Андрей определил третьего квестера, назвав его необычным именем или прозвищем «Каспер». Сам «сомнительный приятель Кирсанова» замкнул строй, перехватив оружие, словно он левша. Видимо, прикрывая тыл, он заодно решил подстраховать и Каспера.

Так и двинулись. Кобельков слышал и даже видел движение противника в зарослях, но, к своему удивлению, не боялся. Уверенность, с которой двигались товарищи, была не показной, а реальной. Складывалось впечатление, что они не только уже бывали здесь, но и знали какое-то секретное заклинание, надежно защищавшее их от гринменов и прочей зеленой сволочи, наводнившей зону нестабильности номер четыре. Или мазью какой-то были намазаны, будто от комаров. В детали Дмитрий опять не вдавался – секрет был, это факт, а какой конкретно… добраться бы до реки, а там можно и полюбопытствовать. Или сами расскажут. Муха или Андрей вряд ли, а Бибик может. И этот Каспер, похоже, не прочь поболтать.

Полоса аномальных зарослей была действительно не шире пятидесяти шагов, но Дмитрию показалось, что Муха двинулся не прямо, а чуть наискосок, и потому группа отмеряла все сто. Так что уверенность уверенностью, а под занавес этого перехода Кобельков все же забеспокоился. Особенно когда из зелени угрожающе вывалились несколько размытых силуэтов. Движения этих человекоподобных существ сопровождал хорошо слышный древесный скрип, постукивание веток и шелест листвы. Причем все эти звуки издавали не окружающие растения, а сами существа, поросшие аномальной зеленью.

От гринменов отшатнулись только Каспер – мутанты приблизились как раз с его фланга – и Кобельков. Остальные даже ухом не повели. Как шли, так и продолжили движение, даже скорость не сбавили и не обернулись. Лишь Андрей чуть повернул голову и бросил негромко на английском: «Грант, это мы, случайно, транзитом, через пять минут уйдем».

И что опять удивительно, гринмены что-то ответили! Более того, Андрей добавил пару фраз, которые Кобельков уже не разобрал, после чего мутанты опять проскрипели какой-то ответ, а затем сдали назад и растворились во мраке, словно их и не было.

Выглядело это жутковато, но зато на этом приключения и закончились. Группа беспрепятственно миновала аномальные заросли, пересекла поляну и спокойно добралась до берега реки.

– Здесь можно подождать, – сказал Дмитрий. – Утром мои бойцы вернутся на катере.

– До утра еще долго, – Андрей покачал головой. – Идем по берегу. Сколько до границы зоны?

– Бессмысленно! – Кобельков помотал головой. – Часов пять топать! А катер через четыре придет. То на то и выйдет.

– А мы рысью, – заявил Муха. – Тебе слабо?

– Да зачем?! Что за спешка?

– Есть причина, – сказал Андрей. – Чем быстрее Кирсанов узнает то, что мы выяснили, тем больше шансов на успех.

– Ну, если так… – Кобельков кивнул. – Понимаю. Только для этого необязательно выходить из зоны. Здесь недалеко есть местечко… заросло, конечно, основательно… там сохранилась проводная линия. Работающая! Я подозреваю, местные ее сберегли, чтобы товары с большой земли заказывать.

– Местные? – переспросил Каспер.

– Да. Но не гринмены, а партизаны. Те, которые не переродились и теперь живут на плавучих островах…

– Людоеды, – вставил Каспер и сплюнул. – Знаем, плавали на тех островах.

– Ну да… только они гринбистов едят, животных зеленых, а не людей… – Дмитрий покачал головой.

– Ты удивишься, – Каспер сделал вид, что подавил рвотный позыв, и опять сплюнул.

– В любом случае это рядом. И в аномальные заросли не надо заходить, – Дмитрий махнул рукой. – Туда, вверх по реке.

На новый переход ушло всего минут десять. Чтобы сориентироваться, Кобелькову пришлось опять включить фонарь, но свет не привлек ни гринменов, ни островитян. Первые в нормальный лес не заходили, а вторые, скорее всего, не заметили узкий луч, до ближайшего плавучего острова было далековато.

Пункт связи был оборудован в небольшой будке, которая раньше была фургоном развозного грузовичка. Из других автомобильных атрибутов здесь сохранились два массивных аккумулятора, которые вполне исправно снабжали энергией два светодиодных светильника. Кто и когда подзаряжал аккумуляторы, Кобельков не знал, зато он знал, где находится рубильник, и незамедлительно им щелкнул. Света двух ламп было более чем достаточно, чтобы разглядеть небогатое оборудование пункта связи.

На массивном конторском столе расположились несколько телефонных аппаратов разного возраста и разной степени сохранности. Причем все телефоны работали, правда, параллельно, а не каждый на своем номере. Удивленный Каспер поднял трубку самого древнего аппарата, еще с наборным диском и перемотанного скотчем, и прислушался.

– Работает! – он хмыкнул. – Алло, барышня, Смольный, будьте любезны!

– Положь трубку, – приказал Бибик. – Кто знает, как на международную линию выходить?

– Все просто, – сказал Андрей, поднял трубку телефона с кнопками и набрал длинную комбинацию цифр. Через пару минут ему ответили. – Кирилл? Это я. Узнал? Да, все хорошо. Нет, самолет не упал. Вляпался в особый разлом и висит где-то над Атлантикой. Есть важная информация…

Андрей вдруг обернулся к квестерам и вполне понятным жестом приказал всем поднять трубки. Муха поначалу засомневался и также жестом попытался выяснить: «А кто будет следить за обстановкой, если все станут слушать беседу с Кирсановым?» Но Андрей показал пальцем себе на плечо, и Муха, соглашаясь, кивнул. Что убедило бойца? Кобельков мог только догадываться. Андрей без слов ответил, что пункт связи будет охранять кто-то с одной звездой на погоне, если использовать отечественную военную символику. Уж не майор ли Грант, бывший коммандос, а теперь лидер мутантов-гринменов?! Но с чего вдруг? О чем-то таком договорились Андрей и это чудовище во время короткого диалога в зарослях?

– Может, проще поставить на громкую связь? – предложил Каспер.

Андрей отрицательно качнул головой и опять постучал пальцем по плечу. Смысл жеста был понятен и на этот раз: «Дружба дружбой, а лишнего слышать майору Гранту не положено». Кобельков в который раз удивленно хмыкнул и тоже взял трубку одного из телефонов.

И понял, что удивляться ему сегодня придется с завидной регулярностью, и еще не один раз. Мало того что на связи был сам Кирсанов, так еще и говорили Андрей с большим боссом о совершенно невероятных вещах. Поначалу Кобельков не понимал ни слова, но постепенно включился и примерно к середине разговора, когда Андрей закончил краткий рассказ о приключениях в невероятной Воздушной зоне, в Альфа-мире, а затем в странной пещере Сапаранти, Дмитрий начал представлять себе картину в целом. И то, что он представил, сначала его напугало, но затем почему-то, наоборот, взбодрило и вызвало приступ странного воодушевления. Чем-то оно напоминало отчаянную решимость обреченных, как ее описывают в книгах…

…– Огромная плита? Или даже куб? «Памятник доске пакалей?» – Кирсанов усмехнулся. – И под ним червоточина?

– Вроде того. Грань миров. Переход прямиком в пятое измерение. Без всяких пакалей и разломов. Ты сомневаешься?

– С чего вдруг? Нет, Андрей, верю тебе безоговорочно. Тем более что у меня есть сходная информация. Камохин, Осипов и Брейгель с Орсоном нашли похожую плиту в Улуру. Вернее, в мире, который лежит по ту сторону австралийского разлома. Это первый факт за то, что твой Беляев не врал. Отслоенных или турбулентных миров много, и все они вроде бы разные, но в целом срисованы с нашего. Квестеры проникли в загадочный город и обнаружили там Библиотеку. Представляешь, Библиотеку, в которой есть все книги всех времен и народов! Даже пока ненаписанные. Кстати, о нас в том числе.

– Теперь я понимаю, что имел в виду Беляев, – вставил Андрей. – Он пару раз упоминал Библиотеку.

Мысленно Андрей сделал еще одну ремарку. В подсказке Мастера тоже упоминалась Библиотека.

В начале было Слово, в конце Библиотека…

Они всему Основа, но лишь до Края Века…

То есть надо было понимать, что и наш, «начальный» мир Слова, и миры, найденные группами Камохина и Лунёва, все-таки не главные в системе мироздания – по мнению «серых», конечно. Самым важным был Край Вечности, он же Сапаранти, он же Край Века в рифмованной подсказке Мастера.

Андрей вспомнил последнюю строку подсказки:

Край Века за кормою, а дальше снова Слово…

Опять точное попадание. Мастер знал, что группа вернется в свой мир при любом раскладе. Даже если ее занесет в многомерное пространство. Так все и произошло.

Таким образом, в подсказке не осталось белых пятен, все ключевые слова нашли отражение в реальности.

«Остался только один вопрос: откуда Мастер узнал, что все пойдет именно так? Он лично спланировал всю партию Игры, потому и знал? Пока это самый простой и очевидный вариант, но… что-то в нем не так. Какая-то есть зазубрина на этом лезвии Оккама. И, пожалуй, я знаю какая! Она называется «иерархия». Если все спланировал Мастер, почему по его сценарию играл Беляев? Он ведь выше Мастера по любой табели о рангах. Сценарий написал Оружейник и внушил его Мастеру? Это более логичный вариант, в него четко вписываются все повороты событий, но даже если принять его за основу, вопросов меньше не становится. В первую очередь опять возникает вопрос «Почему?». Почему всемогущий Сан Саныч так круто перетасовал колоду, что в одну сдачу попали настолько разные карты – и мы, и Мастер с Претендентом? Что на самом деле задумали существа из пятимерного мира? Над этим следует еще раз хорошенько поразмыслить».

– Но самое замечательное, что у Библиотеки имелся свой хранитель, – продолжил Кирсанов. – И это не «серый», как можно было предположить…

Кирсанов взял секундную паузу.

– Это кто-то более могущественный, – вставил Андрей. – Вроде нашего Оружейника. О чем я и хотел тебе сказать. В Игру вступила третья сила. А точнее – выяснилось, что Игра изначально придумана третьей силой, а не «серыми», и кое-кто из этой силы себя проявил. Библиотекарь и Оружейник. Если они действительно представители одной и той же силы, это сделано намеренно.

– Возможно. Хотя Библиотекарь не подтвердил свою связь с создателями Библиотеки и Игры. Прикинулся промежуточным звеном.

– И такое возможно, но мне больше нравится версия без лишних звеньев. Есть третья сила, и эта сила придумала Игру. Во всяком случае, Оружейник этого не отрицал.

– Согласен, оперировать предпочтительнее фактами, а не домыслами, но сейчас все факты одинаково призрачны. Поэтому лучше все-таки оставить за Библиотекарем роль промежуточного звена. Если он соврал – ничего не потеряем. Осипов предложил называть этих существ «древними», ты не против?

– Не имеет значения.

– Что ж, дело, с одной стороны, усложняется, но с другой – проясняется. Лично мне становится более-менее понятно, о чем толковал твой Оружейник. Именно грани, а не разломы открывают доступ в многомерную обитель реальных виновников Игры, «древних». А разломы ведут только в смежные миры, – добавил Кирсанов. – И таких граней по одной на каждый мир. Я правильно понял?

– Пока точно не скажу. Зато уверен в другом. Чтобы остановить Сезон Катастроф, нужно найти контакт с этими «древними», а не бодаться с «серыми» или упрашивать их смилостивиться. «Серые», теперь это окончательно ясно, такие же, как мы, фигуры на доске, разве что не пешки, а уровнем выше.

– Да, это я понял. Остается понять, кто такие на самом деле Оружейник и Библиотекарь? Кто из них хотя бы намекнул на правду? Действительно они представители «древних» или оба все-таки лишь наблюдатели, оставленные «древними», чтобы контролировать ход Игры, как это утверждал Библиотекарь? Или один из них «древний», а другой средний?

– Зачем нам это понимать?

– Как это – зачем? – Кирсанов удивленно хмыкнул. – Если мы это поймем, станем на шаг ближе к ответам сразу на три вопроса: зачем вообще нужна Игра, то есть какой в ней смысл, какая роль в ней отведена катастрофам и разломам и где искать ее создателей?

– Здорово, – теперь хмыкнул Андрей, но не удивленно, а скептически. – Но толк от этого будет только в том случае, если над «древними» нет каких-нибудь супердревних и еще большей загадки Сезона Катастроф.

– Согласен. Но что нам остается? Прыгнуть на несколько шагов вперед в этой Игре нельзя…

– Зато прокатиться на «такси», как в «монополии», можно, – шепнул Каспер, прикрыв трубку ладонью. – «Серые» через разломы, а мы через грань миров, раз – и в дамки. А если пакалями брякнуть – карточка «шанс» выпадает. То ли с хорошими новостями, то ли с плохими. Кого-то на Гавайи, а кого-то в Антарктиду занесет. Ну точно, как настольная игра, ни дать ни взять!

– Угомонись, студент! – прошипел Муха и округлил глаза.

– Поэтому, чтобы найти ответы на все вопросы, надо последовательно двигаться дальше, – продолжил Кирсанов.

– Куда? – спросил Андрей. – В Край Вечности?

– Возможно, и туда. Путеводная ниточка у нас есть – грань миров. Ты не согласен?

– Путеводная ниточка, как ты сказал, пока не толще паутинки и сильно болтается на ветру. Чтобы ухватить ее, надо собрать всю информацию, до последней крупинки, и все обдумать.

– Это верно, – Кирсанов задумался, но тут же опять взбодрился. – И все-таки позитив есть! Он в том, что впервые наметилось направление поисков. Болтается ниточка на ветру или нет – вопрос десятый. Главное, мы выяснили, что она есть, и поняли, куда дует ветер. И, знаешь, Андрей, у меня появилось отчетливое ощущение, что это верный след. Может быть, ниточка ведет за пределы нормальной вселенной, но ведь ведет!

– Ты оптимист, Кирилл, – Андрей на секунду замолчал. – Впрочем, я согласен. Остановиться мы не можем, а значит, надо идти до конца. Пусть и за край вселенной. Осталось понять, как нам снова встать на грань миров и шагнуть с нее прямиком в многомерный Край Вечности. Или, если коротко, в Сапаранти.

– Мне кажется, я знаю как!

– Я тоже догадываюсь, как это сделать. Обсудим при встрече?

– Еще будет неплохо заранее придумать, как оттуда вернуться, – шепнул Каспер товарищам.

– Значит, погнали? – Кирсанов не услышал комментария квестера. – Я правильно понял, теперь вместе?

– Правильно, – ответил Андрей. – Вместе. Готовь план, пока мы летим, Кирилл. Я по дороге тоже все обдумаю. И последнее… будь любезен, попробуй навести справки о человеке с одной рукой. Я не уверен, что это квестер, но это игрок. И упомянул его Оружейник не напрасно, в этом я как раз уверен…

…Кобельков положил трубку и вытаращился на квестеров с неподдельным изумлением. За время Сезона Катастроф он слышал и видел немало удивительного, но то, что услышал сейчас, принципиально отличалось от всего усвоенного Дмитрием раньше. И, наверное, впервые за неполный год службы в ЦИКе Дмитрию вдруг остро, просто отчаянно захотелось очутиться на переднем крае нового наступления. Он понимал, что это будет самый опасный квест в истории ЦИКа, но это Кобелькова не пугало. Он получал возможность доказать, что в Игре все-таки имеется смысл вопреки бытующему среди квестеров мнению, что смысла нет и надо просто играть до финального свистка. Практичной натуре Дмитрия были по барабану почти любые детали, но конкретно эта почему-то всегда цепляла. И вот забрезжила возможность удалить эту «зацепку». Оставалось лишь попасть в команду Бибика, а точнее – этого Андрея.

Дмитрий обернулся и встретился взглядом с Андреем. Тот был задумчив настолько, что даже не положил трубку. Стоял, вертел ее в руке и глядел словно сквозь квестера.

– Понадобятся еще люди, – взгляд Андрея прояснился, и стало понятно, что смотрит он конкретно на Кобелькова, а не сквозь него. – Вижу, ты готов пойти с нами?

– Да, – Дмитрий кивнул. – И ребята мои пригодятся.

– Хорошо, – Андрей перевел взгляд на Бибика. – Еще возьмем Раптора и Юрьева с группами.

– Мощный отряд получится, – заметил Бибик. – Юрьев – это сила. И бойцы у него что надо. Раптор, конечно, раздолбай… но все равно качественная будет группа.

– Но не полная, – вновь задумчиво проронил Андрей. – Такими силами Оружейника не переиграть.

– Кого не переиграть? – удивленно переспросил Бибик. – Оружейника? В смысле… этого… Сан Саныча? С чего вдруг ты «переигрывать» его собрался? Он же тебе помогал! Вы вроде бы друзьями расстались, нет?

– Да. Вот поэтому и собрался. Сложилось вдруг все в голове, когда Кирсанов рассказал о Библиотекаре. Поначалу, еще в пещере, я решил, что Оружейник – кто-то вроде арбитра. Но теперь я понял, кто он на самом деле.

– И кто же он?

– Пока не скажу, всему свое время. Но, чтобы не проиграть новую партию еще до ее начала, нам придется выяснить, за кого он «болеет», хоть ему это и запрещено.

– Ну, это просто! – заявил Каспер. – За Мастера! Он ведь в пещере остался, чтобы Мастера вытащить.

– Но в первую очередь он разделил нашу группу, а это было не в интересах Мастера, – Андрей покачал головой.

– Это как? Когда?

– Когда сорвал нам прыжок с борта самолета. Я думал, что все подстроено Мастером Игры, от начала – с установкой Кукумберга – и до конца. Но теперь мне ясно, что все было не так. Помните человека, который на миг появился из разлома с необычной штуковиной, вроде цветка, в руке? Это был Оружейник. Когда мы отрывались от «серого», я видел у Беляева эту штуковину, но не узнал ее в сложенном виде.

– Звучит двусмысленно, – Муха ухмыльнулся.

– А затем он и вовсе навел Претендента на Оружие, – Андрей снисходительно посмотрел на Мухина. – Скажите, как в Альфа-Вершине вдруг появился Претендент? Как он отыскал дорогу? Юморист, тебе вопрос.

– Прошел через разлом.

– Нет, альфа-разлом работает на перемещение только между Воздушной зоной и Альфа-миром. «Серый» появился в стороне от разлома, на грани миров.

– Значит, засек наш самолет, высадился на крыло и прошел в Альфа-мир по твоему следу. Наверное, пакали оставляют след, вроде того что за самолетом тянется. Только для нас он невидимый.

– Я не ударял пакалями друг о друга. Я просто удачно очутился на входной грани Альфа-мира и проник в Долину Ветров. Я никогда не протиснулся бы в эту щель без помощи Оружейника, который положил «джокера» в нужном месте. Просто не нашел бы ее, даже зная, что она существует, понимаете?

– Не очень, – признался за всех Каспер.

– Ну и не проблема. Потом поймете. Мастер Игры был в нашем самолете, поэтому мог видеть, как я ухожу за грань, но «серый» Претендент не мог найти эту входную грань без подсказки Оружейника!

– Он мог войти через другую грань, местную.

– Может, это был тот «серый», которого мы вчера тут гоняли? – проронил Кобельков.

– Вот именно, – Каспер кивнул. – Мог это быть Претендент?

– Мог. Но и для этого трюка ему требовалась подсказка Оружейника, – Андрей взглянул на Дмитрия. – Ты, Кобельков, сказал, что код каждый раз произвольно меняется, так?

– Истинная правда.

– Вычислить новый код и подсказать его Претенденту мог лишь Сан Саныч, – Лунёв снова обернулся к Касперу. – Беляеву зачем-то потребовалось, чтобы Мастер, я, как его подстраховка, и Претендент очутились там, где Мастер Игры не имеет особых полномочий. Наверное, Беляев-Оружейник искал способ столкнуть, наконец, этих «серых» лбами. В мире Игры это никак не получалось, а в Альфа-мире получилось запросто. В результате Оружейник, похоже, извлек из этого всю запланированную выгоду. Очень уж умиротворенным он был в пещере. Я подумал тогда, что это снисходительная ухмылка высшего существа, но на самом деле он внутренне торжествовал. Праздновал свой успех. Теперь я в этом уверен. А вот в том, что Оружейник – наш союзник или хотя бы беспристрастный арбитр, я теперь не уверен. У него явно есть какой-то особый интерес в Игре, и мы все, включая «серых», играем по его сценарию.

– Бессмысленно, – вклинился Бибик. – Мы, привыкшие к горизонтальной игре, теряемся даже, когда появляется еще одна условная плоскость – Альфа-мир. Представляете, что будет с нами, если Оружейник «включит» еще одно измерение?

– Труба нам споет, однозначно, – сказал Каспер. – И не «подъем», а печально так… ту-у-ту… добро пожаловать в Сапаранти, дорогие товарищи. Какое оно, кстати, это пятое измерение? Кроме длины, ширины и высоты еще какая-нибудь углубленность имеется?

– Дело не в пространстве. Оно остается обычным. А вот наше четвертое измерение – время там обратимо, – с нехарактерной для него серьезностью высказался Муха. – Мы этот вопрос обсудили, пока вы между сталагмитами в пещере плутали. Три измерения пространства, плюс два – времени, вот тебе и пять измерений в сумме. Они же Мир Сапаранти, где мертвые – не мертвые, потому что могут без проблем вернуться в прошлое, где они еще живы.

– Толковая мысль, – заметил Бибик и одобрительно похлопал Муху по плечу. – Молодец. Только вопрос не снимается. Мы не умеем «жить в обратную сторону» и вряд ли научимся, даже если попадем в Сапаранти. Ну, и зачем Беляеву такие игроки?

– Да, странно все как-то, Андрей. В игроки для многомерных партий мы не годимся, но при этом Беляев зачем-то так много тебе рассказал, такие тайны открыл… – с сомнением проронил Муха. – Думаешь, все наврал?

– Нет, – Андрей, наконец, положил трубку. – Просто я и сам до этих тайн дошел бы, только чуть позже. Вот он и воспользовался моментом. Вроде бы и просветил, но не сказал ничего принципиально важного. Зато в доверие втерся. Отличный ход. Гражданин Беляев оказался мастером агентурной работы.

– Если все так, взять Беляева будет трудно любыми силами, – вздохнув, сказал Бибик. – Еще и «серые» будут ему помогать, вольно или невольно. Они же о наших выводах не знают. Как ты им объяснишь, что Феникс ими манипулирует? И слушать не станет ни тот, ни другой. Мастер или Претендент, один фиг – серьезная сила. А если Беляев их помирил, и теперь оба за него… нам вообще амба.

– Силой Оружейника не взять, ты прав, – Андрей кивнул. – И не переиграть, противник умнее нас, да к тому же имеет под рукой «серых» марионеток и на одно измерение больше. Но у нас все-таки найдутся козыри. Неожиданные и эффективные. Обещаю. Нужны еще три бойца.

– Кто?

– Для начала Охотник и Лектор.

– Кто?! – удивленно вытаращившись на Андрея, переспросил Бибик.

– Ты что задумал?! – возмущенно спросил Каспер. – Или это была попытка юмора?!

Муха промолчал, но многозначительно покашлял. Судя по всему, его тоже покоробило от услышанного. Кобельков удивленно посмотрел на Бибика и Каспера. Клички звучали безобидно, но квестеры отреагировали так, будто услышали имена двух особо опасных и ненавистных врагов.

– Могли бы еще пригодиться майор Грант, альфиец Муссон и чужак из Старой зоны, но первый – невыездной из этих джунглей, второй в нашем мире – бесполезный призрак, а третьего вы завалили на Острове Z, – невозмутимо закончил Андрей. – Впрочем, с Грантом мы еще поговорим.

– И это будет третий? – все еще изумленно спросил Каспер. – Ты сказал, что нужны три бойца. Ты его имел в виду?

– Нет, не его, – Андрей не стал расширять пояснения.

– Охотник… – проронил Бибик и замялся. – Это я туда-сюда понимаю. Без пакалей его, правда, с Острова Z не вытянуть. Но Лектор-то на кой черт?!

– Нужен, – отрезал Андрей. – А пакали будут, Кирсанов одолжит. Муха, приведешь Охотника?

Боец кивнул.

– Бибик, – Андрей строго посмотрел на квестера, – Лектор на тебе. Найдешь его через генерала Голикова. Только не просвещай. Просто выведи из следственного изолятора и отпусти. Этого будет достаточно.

– А генерала я где найду?!

– Мой док поможет, – вмешался Кобельков. – Алексей Голиков-младший.

– Удачно, – проронил Бибик кисло. – Лектор понадобился! Да еще отпустить его! Не знал бы тебя, Лунёв, подумал бы, что ты с ума сошел!

– Меньше думай, – нахальным тоном посоветовал Каспер. – Нет, Андрей, а третий-то боец – кто? Кто еще тебе нужен для полного счастья?

– Джокер.

– А это еще кто?! – Каспер удивленно вскинул брови. – Я такого не знаю. Муха, ты в курсе?

– В Старой зоне артефакт был такой, – Муха пожал плечами, – и пакаль такой знаю. А бойца – нет. Может, Бибик в курсе?

– Не ко мне, – Бибик мотнул головой. – Я только про инопланетную тварь слышал, в ЦИКе сидит, в виварии. Но ведь речь не о ней, да? Андрей, что за секреты от коллектива? Кто такой этот Джокер?

– Если я отвечу, какой же это будет джокер? – Андрей усмехнулся. – Скажу только, что это не кличка, а роль. Можете называть его темной лошадкой, или козырным тузом в рукаве, или засадным полком, или проходной пешкой, но мне нравится – джокер. Эта карта должна оставаться загадкой для всех без исключения до самого конца новой партии. Картинка и масть определятся в самый ответственный момент, иначе джокер не сработает. Только без обид.

– Да мы понимаем, – Каспер кивнул и обвел взглядом товарищей. – Понимаем же?

Бибик тоже кивнул, а Муха пожал плечами, но скорее соглашаясь, чем выражая недоумение или недовольство.

– Я не сомневался, что вы поймете, – сказал Андрей. – Спасибо, мужики.

– Не за что. Слушай, ты всем задания раздал, а мне что делать? – вовремя сменил тему сообразительный Каспер.

– Инструктировать личный состав, – Андрей усмехнулся и похлопал Каспера по плечу. – Ты любишь язык чесать. Вот и направь талант в нужное русло. Все бойцы сводной группы должны знать нашу историю от начала до конца, с подробностями, это важно. Задание понятно?

– Понятно! – Каспер ничуть не обиделся. – Разреши начать пропаганду прямо с группы Кобелькова?

– Не вопрос, – Андрей окинул товарищей взглядом. – Игра продолжается. Готовы к новой партии? Тогда выдох, вдох – и погнали!

Content

Вячеслав Шалыгин
Оружейник

Пролог Зона разлома 4 (Бангкок)

Часть первая: Вершина и ветер

1. Приграничье Зоны 52 (Аргентина) – борт чартера ЦИК

2. Воздушная Зона – Альфа-Вершина

3. Зона Долины Ветров, город Альфа-Вершина

Часть вторая: Основа

4. Альфа-зона (предположительно), где-то в горах

5. Альфа-зона, Долина Каменистая

6. Альфа-зона, Ложбина Пришельцев

Часть третья: Край века

7. Альфа-зона, Долина Ветров

8. Альфа-зона, Долина Ветров – Долина Сапаранти

9. Альфа-зона, Пещеры Сапаранти

Эпилог Зона разлома 4 (Бангкок)