Павел Степанович Миротворцев

Мёртвый Легион

Фигуры на доске

Два человека сидели в глубоких креслах в небольшой уютной комнате друг напротив друга. Между ними находился низенький столик с гнутыми ножками. На самом же столике расположилась шахматная доска с уже расставленными фигурами. Игра должна была вот-вот начаться, но пока что мужчина с пронзительно-голубыми глазами и коротко подстриженными седыми волосами задумчиво смотрел на соперника. Он словно изучал своего визави, и так происходило каждый раз на протяжении ста двадцати лет и постепенно стало своеобразным ритуалом. Другой же мужчина, привольно устроившись, как ни в чём не бывало маленькими глоточками потягивал самый дорогой кофе, который только можно было найти на всём белом свете. Он давно привык к этому ритуалу, считая его попросту бесполезным. Нынешнего противника он знал более полутора сотен лет, и на протяжении ста двадцати из них они каждый вечер приходили в эту комнату, играли в шахматы ровно одну партию, после чего, пожелав друг другу спокойной ночи, расходились в разные стороны дворца, хотя, после этого, никто так спать и не ложился. Суть же была в том, что мужчина считал изучение своего противника лишь пустой тратой времени. Ведь при сыгранных более сорока трёх тысячах партий, голубоглазый не проиграл ещё ни разу. Сегодня всё закончится так же, как и всегда. Впрочем, подобные мысли не являлись смирением перед неизбежным поражением, скорее это была реальная оценка вещей, которая ничуть не мешала попыткам выиграть.

Голубоглазого знали как непревзойдённого стратега; может, именно поэтому он в своё время отказался от титула Императора, и его до сих пор именуют просто Лордом — лордом Диксом, если быть совсем точным. Хоть Император знал Лорда свыше полутора столетий, он практически никогда не мог предсказать его следующий шаг. Дикс славился своей неординарностью, и именно поэтому его боялись абсолютно всё. Держа в своих руках власть над самой могущественной структурой Империи, именующейся Теневые, или просто Тени, он мог позволить себе такую слабость, как партия в шахматы со старым другом, известным всем под личностью Императора. Примечательно, что в Лорде большинство людей совершенно не могли заподозрить столь влиятельную персону. Дикс выглядел на двадцать-двадцать пять лет, а вкупе с вечно растрёпанными, когда отрастают, волосами и не сходящей с его лица улыбкой казался совсем юнцом. Но обманчивое представление заканчивалось, едва взгляд Лорда останавливался на его собеседнике. Пронзительно-голубые глаза, казалось, замораживали на месте, а их хозяин видел людей насквозь, знал о них всё самое сокровенное. Улыбка на его лице была скорее снисходительной, нежели весёлой, она создавала ощущение, будто человек знает нечто такое, о чём другие и не догадываются. Самое интересное заключалось в том, что это было абсолютной правдой. Лорд знал всё. Своего рода хобби — знать всё, и не просто знать, а уметь в нужный момент воспользоваться этим знанием во благо Империи или себе. В остальном этот человек казался вполне обычным: он имел средний рост вкупе с худощавым телосложением, волевой подбородок, тонкие, холодные губы, идеальной формы нос и светлые, едва заметные брови. Одет лорд Дикс был по обыкновению в шёлковую белую рубашку, кожаные чёрные штаны, сапоги и чёрную бархатную накидку, которую он, войдя в комнату, как всегда, повесил на спинку кресла.

Его оппонент — Император — представлял собой полную противоположность. Массивен, если не сказать огромен. Его шёлковая рубашка вздувалась от чрезмерно развитой мускулатуры, рост переваливал за сажень, чёрные, несмотря на возраст, как смоль, волосы аккуратно уложены и собраны на затылке в длинный хвост. Тёмные глаза излучали смертельную опасность, зрачков не было видно, его глаза были полностью чёрные, без белка. Кроме лорда Дикса, никто не мог выдержать подобный взгляд. Кожа у Императора, в отличие от Дикса — истинного, немного бледного аристократа, — была смуглой, лицо — непроницаемо спокойным, немного обветренным. Если первый походил на изнеженного сыночка, привыкшего, что всё ему приносят на блюдечке, то второго можно было спутать с каким-нибудь особо опасным головорезом. Внешность зачастую обманчива. Лорд Дикс представлял собой куда большую опасность, нежели сам Император, но этим знанием обладали лишь трое, для остальных всё представлялось с точностью до наоборот. Развеивать это застоявшееся мнение ни один, ни другой не пытался, а третьему, вернее, третьей и вовсе не было до этого дела.

— Что ты задумал? К чему всё это? Ты хочешь изменить конечную цель игры? — Император, наконец, допил свой кофе. Поставив чашку рядом с шахматной доской, он устремил взгляд на собеседника.

— Думаю, белые должны ходить первыми. Таков закон игры, — сказав эту фразу, никоим образом не отвечающую на заданные вопросы, лорд Дикс недовольно посмотрел на стоящую чашку: он не любил, когда рядом с шахматами находилось что-то постороннее. Повинуясь лёгкому взмаху пальцев правой руки, кофейная чашка взмыла в воздух, после чего Дикс резко сжал пальцы в кулак. Чашка, последовав жесту, беззвучно смялась, превратившись в небольшой комок фарфора. Последовал очередной взмах, и комок исчез в пламени камина, являющегося единственным источником света в комнате.

— Фигуры? — не обратив ни малейшего внимания на произошедшее, вновь задал вопрос Император.

— Не хватает парочки пешек, но, думаю, с этим проблем не возникнет. — Лорд Дикс с самым заинтересованным видом принялся разглядывать откуда-то взявшийся заусенец.

— Ты до сих пор считаешь, что надо начинать действовать? — сильно нахмурившись, произнёс Император.

— Да. Я так считаю. Империя разваливается на глазах, необходимый предел достигнут. Наши враги и так уже собирают армии, план должен полностью реализоваться за ближайшие пять лет, иначе можем потерять инициативу. Слишком долго мы жили хорошо. Народ зажирел, и из-за этого могут возникнуть лишние проблемы.

— Есть кто на примете? Кто будет недостающими пешками?

— Не беспокойся, скоро найду тех, кого нам надо… тем более, пешки в некоторых случаях становятся ферзями. Надо искать материал пластичный, тот, что можно будет в случае чего поднять на качественно новый уровень.

— Возраст?

— До ста, максимум до ста пятидесяти, — убеждённо заявил лорд Дикс.

— Старички нам не нужны? — улыбнувшись, задал очередной вопрос Император.

— Совсем не нужны. Среди них редко кто встречается с гибким мышлением.

— Хм… Это может стать интересной партией.

— Не может, а будет. При игре таких масштабов скучать не придётся.

Некоторое время собеседники сидели молча. Лорд Дикс решал для себя чрезвычайно важный вопрос: подождать конца вечера и в своих апартаментах воспользоваться щипчиками или просто откусить этот проклятый заусенец? Наконец, он сделал свой выбор.

— Видели бы тебя настоящие аристократы, — тихо засмеявшись, произнёс Император.

— Я к их числу не отношусь, — пробубнил лорд, пытаясь ухватить зубами заусенец. — Они сами именуют меня лордом Диксом, я их не заставлял меня так звать.

— И как же им тогда тебя звать? — Видимо, этот вопрос Императора очень сильно заинтересовал, он даже немного подался вперёд.

— Почему бы просто не называть меня по имени? Они ведь не мои подчинённые, а я не такой сноб, чтобы трястись за свой титул. Дикс, вот и всё.

В следующую секунду стража, стоящая за дверьми, невольно вздрогнула от сумасшедшего хохота, раздавшегося из-за двери. Сначала покосившись друг на друга, стражники взглянули на дверь, при этом мучительно раздумывая, стоит ли беспокоить высокопоставленных господ из-за столь странного смеха Императора? Наконец, один из них принял решение и, едва заметно покачав головой, вновь устремил свой немигающий взгляд в стену напротив. Его напарник повёл себя точно так же. Лучше думать, что это был просто смех, смех и ничего более.

— От твоего хохота закладывает уши, — недовольно поморщился лорд Дикс, после чего сплюнул в сторону камина — злосчастный заусенец был откушен. От плевка огонь обиженно дёрнулся, но больше ничем своего возмущения не показал — даже стихии признавали власть этого человека.

— Ты сам меня развеселил. Дикс, просто Дикс, — не выдержав, Император снова раскатисто захохотал.

— Может, начнём? — дождавшись, когда успокоится его собеседник, произнёс лорд.

— Кто ходит? — всё ещё посмеиваясь, спросил Император.

— Белые ходят первыми, правила игры нарушать нельзя.

Часть I Точка отсчёта

Лайкор Траскер

— …распитии спиртных напитков, порче имущества, срыве занятий, нанесении травм сокурсникам, нападении на преподавателя, хищении различного имущества… — так уже продолжалось минут пятнадцать и, судя по всему, будет продолжаться ещё столько же.

Дело происходило на Площади Совета, прямо перед воротами Гильдии Искусств, да ещё при всём честном народе. Публичное изгнание из Гильдии на памяти людей проводилось впервые, вот их и набежало просто тьма-тьмущая. Ведь интересно посмотреть, как всё будет происходить. И, надо сказать, пока они не разочаровались. Мой список нарушений зачитывали уже столько времени, что на площади стояла практически мёртвая тишина. Большинство учеников самой Гильдии вообще находились где-то в прострации. Им подобного и во снах не снилось: новичок, Видящий самой низшей ступени — восемнадцатой, — умудрился за неполный год пребывания в Гильдии нарушить чуть ли не все существующие правила. Что на это можно сказать? Я очень старался, взвалив на свои плечи такую нешуточную обязанность, как систематическое перетряхивание всего этого рассадника жалких выродков захарда. Но исключают меня вовсе не из-за многочисленных шуток, думаю, основная причина будет стоять последней в списке моих нарушений. Казалось, декан нашего курса прочитал мои мысли:

— …ученик уличён в использовании Искусства Смерти. Искусство, находящееся под абсолютным запретом Гильдии. На основании всего вышеперечисленного, ученик первого курса, восемнадцатой ступени мастерства, Лайкор Траскер, отчисляется из Гильдии без права восстановления, его статус Видящего Гильдии больше не действителен, а мантия ученика Гильдии и личный медальон должны быть конфискованы.

Только я подумал, что не всё так плохо, как появился сам ректор. Искусник второй ступени. Единственный мужчина среди Совета Империи Видящих. Власти у него хоть отбавляй. И угораздило же меня с ним поцапаться. Тем более, что всё получилось совершенно случайно. Я ведь только тренировался, а он появился демон знает откуда и сразу попал под моё плетение. Вообще, я на его месте радовался бы, что отделался лёгким испугом. Всего-то бороду свою потерял, зато помолодел сразу лет на сто. Мог бы спасибо сказать, а не зыркать так злобно.

— Ученик будет подвергнут высшему наказанию, — прогремел голос ректора над площадью.

Всё, меня сейчас убьют. Видимо, так же подумали и остальные, вот только ректор ОЧЕНЬ сильно обиделся на меня из-за потери бороды. Этого двухсотлетнего ублюдка моя смерть не удовлетворила бы в полной мере, он придумал кару пострашнее.

— Лайкор Траскер будет подвергнут печати Хомана.

Лучше пусть убьют!!! Сорвавшись с места, я прыгнул с помоста в толпу, но, даже не долетев до земли, тут же был заброшен обратно сильным и, главное, невидимым ударом в грудь.

— Приговор будет приведён в исполнение немедленно и обжалованию не подлежит, — не обратив ни малейшего внимания на мою попытку к бегству, сухо закончил ректор.

Немедленно? Что значит немедленно?! Для активации печати Хомана нужна вся мощь Совета, точнее, присутствие всех его членов. Уж не хочет ли сказать этот маразматик, что ради меня сюда сейчас притащился весь Совет Империи? В этот же самый момент открылись главные врата Гильдии. Пятисаженные железные створки, покрытые золотом, с выгравированными на них головами основателей Гильдии, медленно и величественно разошлись в стороны, являя тем самым вышеупомянутый Совет Империи. Двенадцать Ранл-Вирнов и один Арх-Дайхар Гильдии собрались ради какого-то ученика? С трудом верилось, но всё происходило именно так. Дураком я не был, поэтому разу сообразил, что тут дело в чём-то другом. И вообще, будь я дураком, никогда бы в жизни не попал в Гильдию. Поступить туда имели право только «Дети знати». Я же представляю собой обычного оборванца с улицы, у которого оказался неожиданно сильный талант к Искусству Видящих. Грех не попытаться пробиться в Гильдию, и у меня получилось. Ради этой затеи я подделал такую уйму документов и обворовал столько домов, сколько многим и не снилось. И вот теперь всё зря. Меня выкидывают. И надо было мне так по-глупому попасться: нашёл тайный проход в библиотеку Ранл-Вирнов, да ещё в ту часть, что оказалась практически заброшенной, и принялся таскать оттуда книги, а при обыске у меня их нашли. А ведь всё моя лень виновата, убрал бы вовремя, и ничего бы не случилось. Впрочем, если говорить начистоту, ленью тут и не «пахло». Всё было одновременно куда сложнее и проще, но первопричины происходящего я отметал, даже не раздумывая над ними. Анализ в данном случае представлял для меня нешуточную угрозу, потому как я предполагал конечный результат и не мог найти из него выхода. Попросту говоря, я боялся себе признаться в одной простой вещи. Моя жизнь… — на этом месте, я усилием воли прогнал ненужные сейчас мысли, вернувшись к сути происходящего.

За прошедшее время я научился многому, но лишь в последний месяц занялся действительно стоящими вещами. Искусство Смерти, Искусство Жизни — это бред, придуманный стариками. Есть только Искусство Видящих — и ничего более! Всё остальное — лишь страх перед неизведанным. Плетение Тьмы и плетение Света созданы друг для друга. Пользоваться лишь одной частью — всё равно, что наблюдать свет без тени или ночь без звёзд. Все нынешние Видящие пользуются просто ничтожно малой частью своего Дара, своей Силы и словно ходят с завязанными глазами, при этом используя трость, да ещё и заткнув себе уши ватой. А вообще, всё это бесполезные рассуждения загнанного в угол человека. Сейчас меня подвергнут печати Хомана, и я уже до конца жизни не смогу даже каплю воды пролевитировать, не говоря уж о чём-нибудь более серьёзном. Бывали, конечно, случаи, когда печать снимали, но за всю историю таких случаев всего два. Начну со второго — это когда «замаринованный Видящий», как их в шутку называл наш преподаватель истории, спас самого Императора, а первый — это когда просто проверяли, как, собственно, действует печать. С такой статистикой мне смело можно вешаться. Без Искусства жить я уже не смогу, это всё равно, что ослепнуть и оглохнуть за раз.

Видящие, лишённые своей Силы, в девяноста девяти процентах кончают жизнь самоубийством, не в состоянии вынести воздействия печати Хомана. Энергия будет рядом, но пользоваться я ею не смогу. Всё равно, что перед измученным от жажды человеком поставить плошку с водой, до которой ему дотянуться не хватает буквально половины вершка. Человек сойдёт с ума прежде, чем умрёт от жажды. Такой участи я себе не желал.

В этот момент помост подо мной исчез, и я мягко опустился в центр пентаграммы. Она была глубоко вычерчена прямо в каменном монолите. Вся Гильдия стояла на скале, а Площадь Совета находилась у её основания. Точнее, камень под моими ногами не совсем камень, то есть вообще не являлся камнем. Материал, в котором была вырезана пентаграмма Хомана, представлял собою некий сплав из нескольких малоизвестных минералов. Основатели Гильдии постарались на славу. Площадь Совета создана попросту неразрушимой, а глубоко врезанная в неё пентаграмма существовала как её неотъемлемая часть.

Пентаграмма представляла собой огромную тринадцатилучевую звезду… гм… вернее, так: в звезду была вписана пентаграмма, в которую в свою очередь вписали круг радиусом в сажень, в котором я сейчас как раз и стоял. От каждого луча шла линия ровно до круга. Печать простая, одна из самых низших по степени сложности, но зато одна из самых высших по своим свойствам. Такой вот парадокс Искусства: простейшее являлось одним из сильнейших. Под моим пристальным взглядом члены Совета заняли свои места по концам лучей звезды, народ же к этому времени равномерно разместился вокруг площади. Несмотря на крайне неприятную для себя ситуацию, я с немалым любопытством рассматривал сильнейшего Видящего, единственного Искусника, носящего титул Арх-Дайхара на весь обитаемый мир… по крайней мере, единственного зарегистрированного. Впрочем, «рассматривал» — это громко сказано. В отличие от своих подчинённых, Видящий не снимал с головы капюшона, поэтому я даже не мог увидеть, как он выглядит. Вернее, она, Теналия.

Каждый член Совета развёл руки в сторону и, закрыв глаза, принялся читать призыв. Я забыл упомянуть одну маленькую деталь. Хоман — это один из высших демонов. «Хоман» не имя, а обозначение высших, ведь никто не знает, какой именно демон отзовётся на призыв. Но в качестве страховки Искусники минувшего тысячелетия сделали невозможным призыв одного и того же демона. Мало ли? Вдруг за пару раз может сообразить, как проникнуть в наш мир? Тем более, случаи проникновения уже регистрировались, целых два раза, и они оставили заметный след в истории.

Итак, суть призыва заключалась в кратковременном разрыве ткани миров, послании энергии демону, а тот, в свою очередь, мгновенно среагирует и накроет меня куполом. Мало того, что я не смогу пользоваться внешней энергией, так он ещё вдобавок будет высасывать из меня внутреннюю. Сократив, таким образом, мою жизнь до жизни обычных людей, до ста пятидесяти лет или около того. Впрочем, сдаваться и покорно принимать свою участь я не собирался. Едва дождавшись, пока Искусники закроют глаза и начнут читать призыв, я начал мастерить пару плетений, в просторечии носивших названия «ножницы» и «копьё». Первое помогло бы мне избавиться от связи с демоном, перерезав нить, которая нас с ним свяжет, а второе — разбить купол. Приходилось плести цепочку рун внутри себя, дабы скрыть свои действия от наблюдателей, что оказалось весьма проблематично и причиняло изрядную боль, но я терпел. Уж лучше немного потерпеть неудобство и боль, чем остаться без Силы. Спустя два десятка секунд оба плетения были завершены и подвешены в стазис-состояние.

Прошла минута, другая, а ничего так и не происходило, ожидание становилось невыносимым. С трудом скрывая нетерпение, при этом выдавая его за жуткий страх, овладевший мной, я ждал. Если вовремя не успеть среагировать… последствия будут плачевными. Когда я уже едва не рехнулся от ожидания, это случилось. Энергетическая нить, видневшаяся столь же отчётливо, как и чёрная полоса на белой бумаге, появилась из ниоткуда, мгновенно свернулась в пружину и выстрелила в меня. В нормальном восприятии людям должно быть показалось, что красная молния устремилась ко мне и, взорвавшись над моей головой, осыпалась искрами. По крайней мере, в прочитанных мною книгах, происходящее со стороны описывается именно так. Для меня же всё выглядело несколько иначе. За миг до того, как нить полностью отрезала меня от мира энергии, я выбросил ей навстречу свои заготовленные «ножницы». Члены Совет увидели это, но единственное, что они могли сделать, так это яростно закричать. Собственно, они так и поступили.

Печать находилась сейчас на стыке двух миров, в неё никто не мог проникнуть и повлиять на что-либо. «Ножницы» сработали как надо. Они в мгновение ока отрезали меня от демона, лишив его возможности высосать мои внутренне резервы. Следующим на очереди стало плетение «копья» целиком и полностью из Искусства Смерти. На самом же деле это лишь означало, что я затратил на его создание энергию своей души, но об этом чуть позже. Кинув «копьё» изнутри по куполу, образовавшемуся вокруг меня, я пробил его, но вот не учёл некоторых факторов. В действительности, я попросту не знал об этих факторах. В частности, я совершенно не подозревал, что, пробив щит, я приведу в действие своего рода энергетическую бомбу. За секунду слепив из внутренних резервов свой щит, я, как невидимую плёнку, натянул его поверх своей одежды, и, должен признать, сделал это вовремя, правда, всё равно от этого не было никакого толку. От энергетического взрыва неразрушимый минерал под моими ногами вздыбился, подобно волнам на воде. Мне же, стоящему в эпицентре, досталось больше всего. Сначала, едва не вырвав моё «копьё», пронзившее насквозь щит, взрыв перекрутил всю мою внутреннюю структуру, изменив её до неузнаваемости. От большого количества чужеродной энергии, влившейся в мою энергетическую систему, меня чуть не порвало на части. Упав на колени, я едва не выблевал все свои внутренности. Всё это происходило исключительно внутри пентаграммы, и за её пределы вряд ли проник хоть один звук. Для всех всё полыхало красным, белым и чёрным, земля сама по себе и совершенно бесшумно поднималась и опадала, а красные молнии били в меня прямо из ясного неба.

Справившись со спазмами, я поднял голову вверх и увидел «нить демона». Она и не думала возвращаться в свой мир, целеустремлённо обшаривая края пентаграммы в поисках изъяна. Совет явно пытался что-то предпринять. Неожиданно мой взгляд остановился на Теналии. Капюшон позволял видеть лишь нижнюю часть её лица, и я заметил лёгкую улыбку. Несколько расслабленная поза — она выделялась, словно белая ворона, несмотря на свои чёрные одеяния. Не удержавшись, я, находясь несколько не в себе, помахал ей ручкой, и в этот же момент, к моему ужасу, надо мной стало разрастаться чёрное пятно, проход между мирами. Его размеры уже позволяли увидеть лицо разъярённого демона. Угольно-чёрная чешуя на жутком подобии человеческого лица и огненные глаза, с яростью смотрящие прямо на меня. Сдавленно пискнув, я, не обращая внимания на тип энергии, своя не своя, сплёл «сеть» и тут же бросил её на расширяющее чёрное пятно, демон в моём мире был лишним. Испуг — хорошая вещь. Сплети я «сеть» только из одного вида энергии, обычного, ничего бы не получилось, но я задействовал три вида. Энергию Жизни, Смерти и Демоническую. Плетение, несмотря на яростное противостояние со стороны демона, довольно быстро затянуло образовавшуюся дверь между мирами.

Я уж было решил, что всё закончилось, но демон всё же отомстил. В последнюю секунду существования прохода он атаковал неизвестной мне рунной структурой. Энергии для полноценной защиты во мне не осталось, поэтому я лишь обречённо ждал последствий. Сгусток огня ударил мне под ноги, и, прежде чем я успел что-либо понять, меня, как из катапульты, выбросило вверх и вбок. В этот же момент проход закрылся, и защита вокруг пентаграммы прекратила своё существование, в результате чего я беспрепятственно вылетел с её территории.

Пролетев по воздуху с четверть версты, начал стремительно падать вниз. Положение у меня было незавидное. Если воспользуюсь полноценной левитацией, то об Искусстве Видящих можно будет забыть до конца жизни, а если не воспользуюсь, то конец жизни настанет очень быстро. Пошёл на компромисс и выбрал третий вариант. Перед тем, как грохнуться на крышу какого-то дома, я «притормозил», затратив на это все доступные мне резервы, вплотную приблизившись к грани, за которой Искусство перестанет для меня существовать.

От удара спиной о черепицу из лёгких выбило весь воздух, а в следующую секунду я почувствовал, как крыша подо мной просела. Обречённо подумав, что сегодня явно не мой день, я провалился в дом. День точно был не мой. Мало того, что провалился, так ещё угодил прямиком в открытый люк, ведущий на чердак. Хозяевам, видимо, что-то понадобилось на этом демоновом чердаке. Жёсткий удар о деревянную лестницу — и подо мной опять раздался отчётливый хруст. Ступеньки не выдержали, и я свалился на пол, теперь уж окончательно остановившись.

Слегка оглушённый, я поднялся на ноги. Слегка ныла спина, немного сбилось дыхание и… И всё! Потрясённо осмотрев себя, сразу нашёл причину. Может, день был не такой уж и плохой. Защита, наложенная ещё в самом начале всей этой эпопеи, осталась по-прежнему на мне, хотя и в потрёпанном виде. Магия демона попросту прошла через неё, как раскалённый нож сквозь тёплое масло, практически не повредив. Не будь её на мне, я бы в лучшем случае отделался потерей сознания, кучей синяков и вывихов, в худшем же мог отдать Эрсиану душу.

— Что понадобилось молодому господину в моём доме? — произнёс любезный женский голос у меня за спиной.

— А? — ошеломлённо произнёс я, обернувшись.

Передо мной стояла миловидная женщина где-то тридцати-тридцати пяти лет от роду, и глазами, в которых плескался ничем не прикрытый страх, смотрела прямо на меня. Не будь на мне отличительных знаков Видящего, она давно бы уже оглушительно визжала.

— Дорогая, что там упало? — раздался снизу басовитый голос.

Это каким же надо быть ид…

— Тут молодой господин! — отозвалась она, оборвав мою мысль.

— Я, пожалуй, пойду, — промямлил я и бочком, бочком проскользнул мимо женщины. Далеко, правда, не ушёл — голос, раздавшийся над городом, заставил меня испуганно замереть:

— Внимание! Жители Кардинга, просьба содействовать в поимке особо опасного преступника, Видящего, предположительно достигшего мастерства Ранл-Вирна, Лайкора Траскера. Траскер маскируется под ученика Гильдии восемнадцатой ступени, одет соответствующе. Каждый, кто окажет посильную помощь в поимке сбежавшего преступника, будет представлен к Императорской награде. На данный момент Траскер не может использовать Искусство, повторяю, весь его энергетический потенциал заблокирован.

Секундная тишина и опять:

— Внимание! Жители Кард…

Это сообщение, мягко говоря, повергло меня в искреннее изумление. Ранл-Вирн?! Нет, я, конечно, опережаю свой уровень, но это явный перебор. Уроды. Переведя взгляд на женщину, я в ужасе отшатнулся от неё. Алчности в её глазах хватило бы на маленькое войско, только что захватившее богатый город. Императорская награда — это безбедная жизнь нескольким поколениям, статус дворянина, а также почёт и уважение. Всё равно, даже это не смогло бы заставить меня смотреть на человека ТАКИМИ глазами.

— ДУНАР!!! — заверещала она. — Здесь этот Видящий, которого ищут — лови его!!!

Не успел понять, что к чему, как эта баба повисла на мне, тут же расцарапав мне руку до крови. Среагировав вполне адекватно, я, тем не менее, стыдно признаться, от испуга, что есть мочи, ударил ей кулаком по голове. Женщина мгновенно отцепилась от меня, безвольной тушей рухнув на пол. Не медля ни секунды, я ринулся вниз по лестнице. Возникшего передо мной мужика просто растоптал — мне сейчас было не до гуманности. Пролетев за секунду весь дом, уже собирался выскочить на улицу, но возле двери притормозил и по-быстрому скинул с себя всё, что могло выдать во мне Видящего. На улицу вышел в одежде, ничем не напоминавшей одежду ученика Гильдии. Чёрные брюки, чёрные туфли, чёрная рубашка и свёрток с какой-то ветошью подмышкой. Моя одежда в точности совпадала с одеянием Кардинского Университета Боевых Искусств, правда, не хватало парочки деталей, да и одежда была парадной, но другой найти не смог. И так просто подстраховался, нарушив одеяние Гильдии. Я ведь не знал, что меня решили наказать печатью Хомана, думал, будет хоть и редкое, но обычное отчисление. В общем, моё жизненное кредо себя оправдало. Лучше быть готовым ко всему. К счастью для себя, всегда следовал этому правилу… почти. Идя по многолюдной улице, внимательно прислушивался к тому, что говорят.

— …убил весь Совет!

— …он в сговоре с демонами!

— …лично мне до захарда, что он там натворил, меня волнует только награда.

И всё точно в таком же духе. Действительности никто не знал. Новости с площади ещё не успели в полной мере дойти до этих людей, а значит, следует как можно быстрее покинуть здешний район. Можно было не сомневаться, что на мои поиски бросили большую часть учеников Гильдии, а из них, несмотря на смену одежды, меня мог узнать едва ли не каждый. Для верности Совет мог внедрить мой облик в память всем ученикам, бросившимся на мои поиски. От этих мыслей я невольно прибавил шагу, еле сдерживая себя, чтобы не перейти на бег.

Наконец, кажется, спустя целую вечность, оказался на не слишком людной улице Гвидо Великого. Официальное название у неё было другое. Потому как не так давно, не больше пары лет, какой-то идиот по одному ему известной причине решил сменить название. Вот только кого не спроси, никто новое название улицы так и не знал, поэтому все по привычки называли её улицей Гвидо. Был когда-то такой человек, заведовавший Гильдией воров и убийц, великий человек! Я им искренне восхищаюсь. На мой взгляд, больше никто не обладал талантами Гвидо, хотя после его смерти прошло энное количество веков. Жаль, что мы родились в разное время, хотел бы я с ним пообщаться. Сейчас место «следящего» занимал какой-то никчёмный, толстый, давно погрязший в своих пороках придурок. Как он получил подобное звание, для меня оставалось загадкой, хотя были весьма правдоподобные слухи. Вроде того, что Гильдия воров и Гильдия убийц едва не изничтожили друг друга, деля это место, вот и нашли альтернативу. Посадили на «трон» полного кретина, а за его спиной организовали «совет следящего», который на данный момент и заведовал всеми делами обеих структур. Надо заметить, успешно заведовал. Месяц назад убили барона Хольца, а из его дома утащили даже парадную лестницу. Такое дело можно было провернуть только при посильном участии обеих сторон. Даже жаль, что мне самому не удалось в этом поучаствовать. Буча поднялась знатная, народ до сих пор обсуждает произошедшее.

Пройдя мимо двух шпиков, что профессионально вели какого-то знатного господина, нырнул в подворотню. Переступая через различный мусор, некоторое время шёл по закоулкам, пока не зашёл за очередной дом. Нырнув в подвал давно заброшенного магазинчика, некоторое время постоял, привыкая к кромешной темноте, после чего медленно двинулся в противоположный угол. Дойдя до него, ногами расшвырял всякие обломки-деревяшки, затем в определённой последовательности и нужных местах нажал на участки стены. Раздалось тихое шуршание, и в двух шагах от меня кусок пола приподнялся и медленно сдвинулся в сторону. Я лишь криво усмехнулся. Когда-то за этот фокус выложил баснословные для меня деньги и считал, что защита на моём убежище высшего класса. Теперь… теперь я стопроцентно знаю, как крупно меня надули. Подобное связующие плетение я мог воспроизводить уже в первый месяц своего обучения. Главная сложность в них — это стабильность, сделать так, чтобы они не рассеялись.

Щёлкнув пальцами, чтобы включился свет, спрыгнул вниз. «Печать встречи» сработала как надо. Мягко опустившись на пол, хлопнул ладонью по стене справа от себя. С шуршанием вход над моей головой закрылся. Свет стал ярче. Дом, милый дом.

Своё жилище я постарался сделать как можно уютнее. Мягкий ковёр с густым ворсом, лежащий на всём пространстве пола, двуспальная кровать с балдахином, две тумбочки, стоящие по бокам кровати, и на обеих присутствовали шары света. Напротив меня маленькая кухня, а в двух шагах был даже туалет на самый крайний случай, если нельзя было покидать убежище. Причём, с наложенной на унитаз печатью, уничтожающей продукты жизнедеятельности. Только я предпочитал им не пользоваться, больно уж неприятные ощущения возникали. Разбить помещение на несколько комнат не удосужился, из-за чего, сидя на унитазе, у меня появлялось глупое чувство, будто сейчас кто-то зайдёт. Воздух же в помещении был чистым и свежим, а главное, тёплым. Ещё одна полезная печать, в моём случае даже полезнее холодильного шкафа, находящегося на кухне. Последняя деталь интерьера — круглый столик, стоящий в центре комнаты, прямо под люстрой света, и расположенные рядом с ним глубокие кресла с высокими спинками. Предполагалось, что там будут сидеть мои друзья, вот только за всё существование моего дома такие не появились.

Я лелеял надежду, что об этом месте вообще никто не знает. Даже Видящего я сюда приводил только ночью, предварительно его перед этим усыпляя и, на всякий случай, завязывая глаза и связывая руки. Уводил его отсюда точно таким же образом. Из-за этой предосторожности пришлось выложить немало денег поверх тех, что Видящему пришлось отдать за работу, но безопасность превыше всего!

Бросив вещи в кресло, пошёл к холодильному шкафу. Достав бутылку вина, штопором вытащил пробку и прямо из горла сделал пару глотков. Только после этого действительно почувствовал себя в безопасности. Когда же это осознал, навалилась такая дикая усталость, что еле нашёл в себе силы раздеться. После чего дополз до кровати и, щелчком погасив свет, рухнул на ложе. Причём уснул, едва щёлкнув пальцами.

Не знаю, сколько прошло времени, но проснулся от неясного чувства опасности. Открыв глаза, с удивлением увидел, что свет горит, хотя точно помнил, как его выключал.

— Неужели проснулся? — раздался мелодичный, явно женский голос со стороны кресел.

Сотни картин, одна хуже другой, тут же промелькнули перед моими глазами. Поняв, что если покажу свой страх, будет только хуже, расслабился и, натянув на губы вежливую улыбочку, приподнялся на локте. Увиденное, несмотря на ситуацию, искренне меня порадовало. В кресле сидела молодая девушка среднего роста, волосы цвета пшена собраны в тугую косу, которая была переброшена через плечо и спускалась между двух соблазнительных холмиков, доходя почти до пояса. Голубые глаза смотрели на меня взглядом кошки, загнавшей в угол беззащитную мышку. Впрочем, я был занят разглядыванием её фигуры. Чёрная ткань плотно прилегала к телу девушки, в точности повторяя все его изгибы, глаз невозможно было отвести.

— Привет! — радостно воскликнул я. — И что же такого ангела, как ты, заставило спуститься с небес под землю к такому ничтожному человечку, как я?

— Императорская награда, — по-птичьи склонив голову набок, ответила она.

Я сразу поскучнел.

— Убийца? — поинтересовался я.

Девушка утвердительно качнула головой.

— И как столь очаровательное создание опустилось до такой профессии?

Ответа на свой вопрос я не дождался, впрочем, я на него и не рассчитывал. С такой красотой вполне можно предположить, что её изнасиловали, вот она теперь всем и мстит, а, может, с психикой чего-нибудь не то, и ей нравится убивать. Но первое было более правдоподобным.

— Заканчивай представление, — неожиданно зло произнесла девушка. — Вставай, одевайся и пошли. Я хочу ещё до обеда получить свою награду.

Из того, что она сказала, получалось, что я проспал чуть меньше суток. Вот только энергии во мне было столько же, сколько и вчера. Купол, образованный наложенной на меня печатью, всё так же оставался на месте, как и «копьё», пробившее его. Все внутренние резервы уходили на поддержание «копья». Только, вот странность, расходовалась лишь энергия жизни, она же Мира, а вот энергию Души я просто не чувствовал. Создавалось ощущение, будто у меня её никогда и не было. Видимо, даже частичное наложение печати привело к блокированию этого Источника. Несколько мгновений анализа сложившейся ситуации, и я заметно помрачнел. Фактически печать была наложена, вот только энергию из меня качал не демон, а собственное плетение. Проживу я столько же, сколько полагается Видящим, а в идеале они бессмертны, но не смогу сплести ни одной рунной структуры. Весёленькое будущее, нечего сказать.

Отбросив невесёлые мысли, я выбрался из кровати и с кряхтением потянулся, после чего нахально посмотрел на девушку. И мои брови удивлённо взлетели вверх. Моя персональная убийца смотрела на меня со смущением. Если бы не надо было внимательно следить за моими действиями, я готов поспорить, она бы отвернулась.

— Святой Идор! — совершенно искренне произнёс я. — За мной пришла убийца-девственница!

Может, мне показалось, а может, и нет, но вроде она заскрипела зубами.

— Знаешь, какое у меня прозвище? — Её злобная ухмылка не предвещала мне ничего хорошего, даже её смущение стало почти незаметным. — Я кое-что разузнала о тебе, и, судя по всему, ты не понаслышке знаком с другой, — она подчеркнула это слово, — «жизнью» этого города, поэтому должен знать о некой, которую называют Тихая Смерть.

Вообще, мне после этого заявления полагалось, если не упасть в обморок, то картинно побледнеть точно. Считается, что нет лучшего убийцы, чем эта девушка. Сколько смертей на её счету, я не знаю, но за сотню могу поручиться. И когда только успела? Ведь совсем ещё молодая. Суть же в том, что её прозвище должно было нагнать на меня страху, вот только у меня на нервной почве от словосочетания «тихая смерть» возникла ассоциация с «чёрной вдовой», а отсюда и сопутствующие пошлые мыслишки. Поэтому, повалившись на кровать, я зашёлся в приступе неконтролируемого хохота, причём хохот только усилился, когда я понял, что Тихая Смерть разболталась и превратилась в «Болтливую девственницу». Чего только со страху в голову не придёт.

Видимо, девушка в первый раз сталкивалась с подобной реакцией на её прозвище. Когда я пришёл в себя, она, нахмурившись, всё так же сидела в кресле и смотрела на меня. Заодно пытаясь понять причину моего безудержного веселья.

— Извини, это у меня нервное, — успокоил я её, всё ещё посмеиваясь и вытирая выступившие из глаз слёзы.

Весело глянув на девушку, резко вскинул руку с маленьким арбалетом, до этого мирно лежащим под подушкой. Едва успел направить его на свою жертву, как у меня рядом с плечом, при этом слегка задев его, пролетел метательный нож, воткнувшись в спинку кровати. Я сразу же расслабился.

Злобно ухмыльнувшись, встал с кровати и подошёл к девушке: пошевелиться она не могла, но глаза её выражали такую ярость, что я с трудом сдержал желание немедленно свернуть ей шею. Если она потом меня когда-нибудь найдёт, лучше мне к этому времени быть не только мёртвым, но и чтобы тело рассыпалось в прах. Наклонившись к её уху, заговорил проникновенным шёпотом:

— Печать Защиты Хозяина… тебе эти слова о чём-нибудь говорят? — Отстранившись, заглянул ей в глаза — судя по растерянному взгляду, о таком она не слышала.

Снисходительно кивнув, я просветил её:

— Да будет тебе известно, дитя моё, что такая печать очень редка и наложена на определённый предмет, находящийся в доме. Если хозяину дома грозит какая-нибудь опасность, защита её отводит, а источник парализует на срок до шести часов. Если источников больше одного, то парализует всех, но только на два часа. Тут разницы нет, будет два человека или десять. К сожалению, у печати есть свой максимум, она может парализовать только до двадцати человек. Именно из-за этого плетения ты сейчас промазала и не можешь пошевелить даже языком. Хотя, могу тебя успокоить и сказать, что такой защитой обладают по всей Империи раз-два и обчёлся. Я стопроцентно уверен про Императора, лорда Дикса и графа Эдвирильского, может быть, эти трое даже владеют секретом создания печати такого рода. А вот где сам взял такую дорогостоящую вещь, я тебе не скажу, маленькая ещё знать такие вещи.

К сожалению, оставаться в моём доме стало небезопасно. Нашёл один, найдёт и другой. Не торопясь, надел кожаные штаны, рубашку и сверху накинул лёгкую куртку. Пройдясь по своему, уже бывшему, дому, внимательно всё осмотрел, но с собой решил ничего не брать. Всё равно у меня не было ни единой мысли насчёт моего дальнейшего будущего. Единственное, что взял, так это десять пронтов, лежавших здесь на чёрный день, а сегодняшний день, может, и не такой чёрный, как вчерашний, но всё же чёрный. Перед тем как уйти совсем, подошёл к своей несостоявшейся убийце.

Смотря в её пылающие ненавистью глаза, я неспешно развязал тесёмки на её груди и распахнул жилет, расстегнул рубашку и, немного отстранившись, полюбовался на открывшийся вид. Затем, чтобы картина была полной, стянул с неё ещё и штаны, под которыми ничего не оказалось. Чтобы хоть как-то вернуть тот страх, который я пережил, когда проснулся, вплотную приблизившись к ней, наклонился и зубами поймал сосок. Слегка покусав его, подключил к процессу и язык, а правой рукой обхватил другую грудь. Может, она не могла шевелиться, но она всё чувствовала. Не прошло и минуты, как грудь под моими руками и губами стала упругой, налившейся, с возбуждённо стоявшими сосками. Переведя взгляд обратно на лицо девушки, я как раз застал момент, когда у неё из глаз брызнули слёзы.

— Страшно? — мрачно спросил я, отстранившись от неё и поднимаясь на ноги. — Надо бы тебя трахнуть как следует, но я, к собственному разочарованию, человек по натуре хороший и никогда не любил насильников. Поэтому уподобляться им тем более не собираюсь. Просто запомни, что ты была полностью в моей власти, и, тем не менее, я тебя не тронул.

Окинув напоследок девушку взглядом, зрелище отменное, такую красоту не часто встретишь, через силу оторвался от зрелища её раздвинутых ног. Тяжело вздохнув, пошёл на выход. Выбравшись из дома и закрыв за собой люк, вышел из подвала и вскоре оказался на запруженных народом улицах. Что делать дальше, я не представлял. Из города сейчас выбраться просто нереально: Видящие, наверное, стоят, держась за руки, вокруг всего Кардинга. С другой стороны, как бы я сейчас плохо себя ни чувствовал из-за непредсказуемости моей дальнейшей судьбы, внутри у меня всё же теплилась хоть слабенькая, но радость. Вернее, не столько радость, сколько утешение. Всё-таки я оставил в дураках весь Совет Империи. Правда, если они меня всё же найдут… боюсь даже представить, что меня ожидает в этом случае. Тяжело вздохнув, посмотрел внутрь себя, там оставалось всё точно так же. Купол, пробитый «копьём». Ещё раз тяжело вздохнув, я едва не сбил с ног какую-то бабульку. Шарахнувшись в последний момент в сторону, кое-как избежал столкновения, но обласкала она меня всё равно впечатляюще. Ещё несколько минут бездумного шараханья по улицам — и впереди показалась таверна. Невольно прибавив шагу, я вскоре уже сидел в самом тёмном углу с кружкой отменного варста. По-другому его называют напитком офицеров. Кружка варста стоила половину пронта, в то время как низкокачественный варст, называемый солдатами элем, стоил лишь жалкие пять кинстов. В основном же все пьют эскваль. Цена у него всего в один сароти, что лишь на пять кинстов больше эля, но вкус несоизмеримо лучше.

Потягивая свой варст, я старался быть тише воды ниже травы. Что же делать дальше? Не имел ни малейшего понятия. Будь мой дом безопасным, я бы просидел там с пару месяцев и за это время успел бы что-нибудь придумать, да и шумихи бы поубавилось. Но теперь… когда у меня почти не осталось денег и не представлялось возможным выбраться из города, мои мысли зашли в тупик. Надо было что-то делать, надо было искать выход. Вот только я не знал, что именно делать и где искать этот самый выход. Тем более, сидеть в трактире было не самым разумным решением проблемы. Такие заведения проверят в первую очередь.

Поставив пустую кружку на стол, я вышел на улицу. За прошедший час, что провёл в помещении, ничего не изменилось. Все те же люди, всё та же толпа. Засунув руки в карманы, просто тупо побрёл, не ставя перед собой определённой цели.

Отступление первое

Два человека стояли на самой высокой башне, построенной в Дворцовой Гряде — комплексе строений, образующих наиболее величественное место во всей Империи. Казалось, всё умение самых известных мастеров было использовано до последней капли для постройки этого монумента Силы и Власти Империи. Этот дворец отображал поистине несокрушимую мощь государства. Именно поэтому он был самым любимым местом как Императора, так и Лорда. План, который они начали претворять в жизнь, имел один-единственный, но весьма существенный недостаток. Если он провалится, Дворцовая Гряда перейдёт в чужие руки. Ну а то, что и Империя прекратит своё существование, было лишь неприятным дополнением к этому и не более того.

Лорд, вздохнув полной грудью, приоткрыл в блаженстве зажмуренные глаза.

— Красота…

— Да-а…

Император устало потёр затёкшую шею. Он любил это место. Большинство аристократов, пусть они были даже в титуле герцога, не имели своих апартаментов в этом дворце. Их надо было заслужить.

— Слышал?

— Естественно.

— Интересно?

— Да.

В это же самое время на площадку одни за другим стали выходить закутанные в плащи люди, но ни один из друзей даже не повернулся в их сторону. Когда их стало ровно тринадцать, Император лишь слегка полуобернулся, качнул головой и, отвернувшись, вновь принялся созерцать открывающийся с башни вид.

— Возможно, проблемы.

— Последних обнаружили?

— Как и всех предыдущих.

— Подождём?

— Подождём.

Из полукруга людей, образовавшегося вокруг Императора и Лорда, вперёд выступил тот, что стоял посередине, и тихим, даже каким-то испуганным голосом произнёс:

— Что будем делать, Ваше Величество?

— Ничего, — вместо Верховного Владыки ответил лорд Дикс, после чего повернулся и буквально «воткнул» свой взгляд в стоявшую перед ним фигуру. — За ошибки надо платить, а это была большая ошибка.

— Но… — дёрнулся один из находящихся здесь людей и тут же под взглядом обернувшегося Императора мгновенно замолчал.

— А если… — опять было заговорил склонившийся в полупоклоне человек. Точнее, заговорила — даже сквозь достаточно свободные одежды можно было сразу определить, что это женщина.

— Возможно, но я уже сказал, за ошибки надо платить. И мне бы очень хотелось знать, почему меня даже не поставили в известность о таком решении? И зачем оно вообще понадобилось?

Было заметно, что пришедшие люди очень боялись этого вопроса, но один из них всё же ответил. Одна из них:

— Мы посчитали излишним отвлекать ваше внимание от государственных дел из-за такого не слишком важного инцидента. И мы хотели всего лишь устроить показательную расправу над провинившимся, чтобы у других даже мысли не появилось пойти по его стопам.

— И чего вы теперь добились? — прямо спросил лорд Дикс.

Этот вопрос в очередной раз заставил пришлых заволноваться, но теперь подал голос мужчина:

— Простите?

— Я спрашиваю, чего вы добились?

— Ничего, — промямлил человек в ответ.

— А что произошло?

— Он сбежал.

Император на этот ответ весело фыркнул и произнёс:

— А ещё?

На этот раз ответом ему было гробовое молчание.

— Хорошо. Теперь мне всё понятно. Ровно через день я жду от вас отчёта обо всех предполагаемых последствиях случившегося. Теперь можете идти… Все, кроме Теналии.

Император и Лорд вновь отвернулись, а стоявшие рядом с ними люди с какой-то детской величественностью неспешно покинули башню. Так гордый ребёнок, не желая признавать свою ошибку перед строгим родителем, упрямо вздёрнув нос, уходит на улицу, несмотря на запрет.

— Ваше Величество? — склонилась в поклоне оставшаяся женщина, названная Теналией.

Император, повернувшись к склонившейся фигуре, некоторое время с интересом её разглядывал, после чего снова весело фыркнул и, сложив руки на груди, спросил:

— С этими идиотами всё ясно, но зачем ты-то влезла в это дело?

Фигура в плаще выпрямилась, а затем медленно стянула капюшон с головы. Перед Императором и полуобернувшимся лордом Диксом предстала красивая девушка с длинными волосами весьма необычного светло-зелёного цвета и со столь же светлыми голубыми, чуть раскосыми глазами. Пушистые длинные ресницы, как бы в смущении опустились на глаза, но уже спустя секунду взметнулись вверх, открывая искрящийся от веселья взгляд.

— Мне было просто интересно посмотреть на печать Хомана в действии, — улыбнулась девушка, ничуть не обращая внимания на тот факт, что перед ней стояли самые могущественные люди Империи.

— И всё? — удивлённо приподнял бровь лорд Дикс.

— Нет, — как-то по-детски хихикнула Теналия. — Мне ещё хотелось посмотреть на того чудика, державшего на ушах всю Гильдию в течение целого года, тем более девочки говорили, что он весьма симпатичный, да и, в конце концов, хороший повод немного развеяться.

— Весело ей, — покачал головой Император. — Возможно, такой талант упустили.

После этих слов Теналия резко сделалась серьёзной.

— Я не уверена, что мы его упустили.

— Почему? — заинтересовался лорд Дикс.

— Я была там, и я увидела достаточно.

— Достаточно для чего? — уточнил Император.

— Для выводов, — по-хищному усмехнулась девушка, впрочем, из-за огромной фигуры Его Величества, эта усмешка многим могла показаться оскалом маленького котёнка.

— Девочка, не действуй мне на нервы, — покачал головой лорд Дикс. — При мне лучше не играй словами, раздражаешь.

— Ладно-ладно, — презрительно фыркнула Теналия, ещё больше становясь похожей на маленького котёнка. — В общем, этот Лайкор Траскер не пропадёт, такие, как он, редко исчезают, не наделав достаточно шуму.

— Ну-у-у… так он уже и наделал, самое время исчезнуть, — улыбнулся Император.

От этой улыбки Теналия ощутила, как у неё выступил холодный пот на спине, при этом она с трудом сдержала порыв отступить назад, но вместо этого даже поддалась чуть вперёд:

— Знаете, я, конечно, понимаю, что не чета Арх-Дайхарам, жившим десять столетий назад, но и не совсем уж глупая Видящая, только переступившая порог Гильдии. Этот парень создал плетение внутри себя, между энергетическими и обычными жизненными каналами. Я постоянно просматривала его в нескольких диапазонах, меняя их поочерёдно, и всё равно не смогла увидеть созданные плетения. Парень не походил на человека, готового смириться со своей судьбою, хотя очень натурально это изображал, поэтому я ожидала от него какой-нибудь выходки, но вплоть до последнего мгновения ничего не смогла увидеть. По документам он является учеником восемнадцатой ступени, учился хорошо, но ничего примечательного… Я, честно говоря, даже не знаю, как именно он смог проделать такое. Во-первых, нужны просто поразительные знания Лрак`ара, погружение минимум седьмого уровня, иначе плетение могло повредить его каналы, и он бы умер в течение пары минут. Думаю, не надо напоминать, сколько всего людей достигли такого уровня синхронизации на сегодняшний день? Ведь и сотни человек не наберётся. Во-вторых, я просчитала примерные плетения, которыми он мог воспользоваться и не имею даже малейшего понятия, как он смог сделать то, что сделал. Судя по всему, для избавления себя от нити демона, он использовал так называемые «ножницы», а это уже уровень Арх-Гарна. Парень меньше года в Гильдии и уже достиг такой высокой ступени мастерства, пусть даже частично, что, тем не менее, весьма впечатляет.

— Может, он попал туда уже весьма знающим человеком? — спросил лорд Дикс.

Теналия отрицательно покачала головой.

— Нет. Он действительно пришёл в Гильдию год назад и до этого не имел дела с Искусством, разве только по мелочи. Первые полмесяца был самым худшим учеником — ведь остальные зачастую под надзором своих родителей изучают Искусство с малых лет, — а потом резко начал нагонять остальных и ещё через месяц стал одним из лучших. Предполагаю, что он мог стать и лучшим, но, судя по всему, решил не привлекать к себе излишнего внимания в плане своих знаний. Вместо этого он, снискав себе славу главного шутника Гильдии, учился самостоятельно. Я просматривала его бумаги, и мне кажется, что этот парень вообще пришёл с улицы. Не знаю, как он такое провернул, но я не смогла найти ни единой зацепки, всё сделано абсолютно чисто, ни малейшей ошибки, и вместе с тем, всё настолько туманно, что практически не оставляет никаких сомнений в подделке большинства документов. Я, честно говоря, думала, что на такие многоходовые комбинации способен только ты, — при этих словах изящный пальчик девушки уткнулся в грудь Лорда.

— Вот демон! — взъерошил себе волосы Дикс.

— Ты чего? — с любопытством посмотрел Император на своего друга.

— Да ничего, просто кто-то у меня сегодня огребёт. Считай, под носом творятся такие дела, а мои люди ни сном, ни духом.

— Кстати, я ещё порылась в книгах, обнаруженных у парня, — щелчком пальцев привлекла к себе внимание Теналия. — Семь томов Хирда и двенадцать томов Лидгарда.

После этих слов Император и Дикс обеспокоенно переглянулись:

— Ты ничего не путаешь? — неожиданно холодно произнёс Лорд.

Девушка даже отвечать не стала, вместо этого наградила Дикса таким убийственным взглядом, что насчёт ответа можно было не сомневаться.

— Я думал, этих книг уже и в помине нет, кроме как в моей личной коллекции — пробормотал Император, потирая подбородок.

— Это ещё не всё, — несколько нервно усмехнулась Теналия. — Перед приходом сюда я пролистывала книги, кстати, они в моих покоях, и наткнулась на некоторые пометки на полях и вложенные листки, чернила свежие, писал сам парень, это без сомнения. Например, вот…

Порывшись в кармане, девушка достала смятый лист бумаги, который протянула Императору. Его Величество поднёс листок с надписями ближе к глазам и принялся читать. По мере прочтения брови Императора поднимались всё выше и выше, пока не достигли своего заложенного природой максимума. С нешуточным ошеломлением Его Величество передал бумагу Диксу. Взяв листок, Лорд принялся с интересом его читать, но реакция на текст сильно отличалась от реакции Императора. Чем дольше он читал, тем мрачнее становился, а под конец ещё и смачно выругался.

— Ты чего? — нахмурилась девушка.

— Убью гадов! — махнул рукой Дикс. — Это надо же — такого парня прошляпить.

— Нет, я, конечно, понимаю… — неуверенно начала Теналия.

— Ни чёрта ты не понимаешь, — покачал головой Лорд. — Готов поспорить, что определённой способности у парня не нашли, ведь так?

Девушка наморщила лоб, силясь вспомнить, но через пару секунд уверенно качнула головой, а потом ещё и добавила:

— Действительно, никто не смог определить способность парня, посчитали, что она откроется позже.

— Уже открылась, — смотря на листок в своей руке, произнёс лорд Дикс.

— И? — поторопила Теналия.

— Сама подумай, — усмехнулся Лорд. — Смотри сюда, — развернув листок к девушке, Дикс ткнул пальцем в одну из строчек, а затем на небольшую нарисованную пентаграмму в левом нижнем углу.

— Или вдумайся вот в эти слова, — добавил Император, указав ещё на одну строчку.

Теналия взяв листок из рук Дикса, несколько минут задумчиво вертела его, разглядывая пентаграмму. Постепенно, секунда за секундой, до неё стал доходить смысл того, что она видела на листке, и от этого её лицо становилось всё бледнее и бледнее.

— Невероятно, — ошеломлённо пробормотала девушка. — Его способность… быть того не может…

— Я их точно убью. Всех! — мрачно пообещал Дикс.

Клеймо смертника. Рождение Криса

Едва прошёл очередной патруль, я выскользнул из ниши, где до этого прятался, и короткими перебежками двинулся дальше вниз по улице. Уже больше восьми часов я пытался найти лазейку из города. Пока мои успехи ограничились лишь тем, что меня ещё никто не поймал, хотя для многих и это было бы удивительно. Оставался последний шанс, если и здесь меня ожидало лишь разочарование, то после этого можно было смело идти сдаваться. Всё равно других вариантов больше не существовало. Хотя, вернее будет сказать, что другие варианты просто не отличались особыми шансами на успех. В итоге меня всё равно смогли бы поймать.

До нужного мне места оставалось не более полсотни саженей, когда почувствовалось неладное. Я был вором с очень большим стажем, несмотря на мой возраст, и неприятности научился чувствовать нутром, хотя не всегда прислушивался к своим ощущениям — делай я это всегда, меня бы сейчас здесь не было. Сидел бы себе в Гильдии и, попивая кофе, читал книги по Искусству Смерти, забот бы не знал.

Спрятавшись в очередной тени, вновь окинул улицу взглядом — ничего. Вот только выбора у меня всё равно не оставалось: если здесь не получится проскочить, то больше таких мест попросту не найти. Даже если сейчас и поймают, это будет лишь немногим хуже. Не выбравшись из города, я, в итоге, не смогу долго скрываться, а шанс выбраться оставался только здесь. Максимально возможный шанс, и тот не отличающийся особой вероятностью на успех. Отбросив все мысли в сторону, я, сделав последний рывок, оказался в нужном месте, и тут же, благодаря очень вредоносной судьбе, из трёх ранее мной замеченных и хорошо обследованных углов вышли три очень немаленьких тени… но их было всего три. Если это не профессионалы своего дела, то у меня ещё оставались шансы избежать своей незавидной участи. Правда, скрывались они очень умело.

Моим надеждам не суждено было сбыться: все трое оказались хоть и не экстра-класса, но для меня и этих предостаточно, я же всё-таки вор, а не наёмный убийца. Первые удары не достигли цели, скорость в моей бывшей профессии весьма необходима, я бы даже сказал, жизненно необходима. Главный упор делался на ловкость, стремительность и выносливость, но драться при этом я не умел. Будь это обычные увальни, я бы их просто измордовал. Ведь вырос на улице, а это само по себе уже о многом говорит. Пусть меня никто не тренировал как бойца, но обширный опыт уличных потасовок с такими же оборванцами, каким тогда был и я, позволяет мне быть на голову выше обычных увальней. Только с этими тремя у меня ничего не получилось, мне попались именно бойцы. Едва я попробовал контратаковать, как тут же об этом очень сильно пожалел. Если бы не мой хороший пресс, этот гад отбил бы мне всё нутро, но и так разница была не слишком ощутимой. Отлетев назад, я едва успел дёрнуться в сторону, как рядом с моим ухом просвистел кулак. Больше всего меня настораживала абсолютная молчаливость моих противников, даже дышали они так, словно на расслабляющей прогулке в лесу.

Их целых трое, а я всего один. Они умели драться, а я нет. Результат легко можно предсказать заранее, но я всё-таки пробовал, а потом ещё раз пробовал, и ещё… и даже убежать тоже попробовал, но меня припёрли к стене и методично стали превращать в фарш. Когда уже думал лишь о том, чтобы хотя бы кого-нибудь укусить, не говоря уж об ударить, на сцене появилось новое действующее лицо.

Из рассечённой брови и лба беспрестанно сочилась кровь, очень мешая смотреть, но мелькнувшую за спинами моих противников тень я всё же умудрился заметить. В следующую секунду мои оппоненты стали падать один за другим, и лишь последний как-то странно дёрнулся и отпрыгнул в сторону, где всё же растелился на земле.

В попытке отдышаться я упёрся руками в колени, даже не взглянув на своего спасителя, но стоило мне восстановить дыхание и попробовать выпрямиться, как буквально возникшая перед моими глазами фигура отвесила мне такой апперкот, что меня ещё подкинуло на добрых два вершка. Прежде чем мир после удара и падения на землю успел вернуться в хоть какое-то подобие покоя, меня сотряс очередной удар, и в боку вспыхнула чудовищная боль, невольно заставившая свернуться в клубок. Сколько меня били, я не знал, но определённо долго, очень-очень долго.

Когда меня кто-то схватил за волосы, я попытался выругаться, но сильно вывихнутая челюсть не позволила сказать ничего, кроме невнятного мычания, а потом появилось лицо:

— Узнаёшь меня, паскуда? — прошипела девушка. — Думал, я так просто забуду, как ты меня унизил?

От ярости, полыхавшей в её глазах, мне сделалось только хуже, я даже попробовал отползти, но она держала крепко.

— Ты знаешь, я сегодня тоже великодушная, — произнесла она, и на её губах заиграла настолько хищная улыбка, что я уже отупевшим от боли и усталости мозгом ощутил что-то поистине нехорошее. — Захард задери эту награду, я ещё смогу себе заработать на жизнь, только вот тебя, дружок, ждёт весёленькое будущее. Как ты там сказал? «Просто запомни, что ты была полностью в моей власти, и, тем не менее, я тебя не тронул» — кажется так? — говоря всё это, она без каких-либо проблем спокойно куда-то меня тащила за волосы. — Так вот, дорогой, ты тоже запомни, что твои яйца были в моей власти, но я не стала их отрезать и запихивать тебе в глотку, так же, как и отдавать Видящим Гильдии. Я придумала кое-что поинтереснее. Всё-таки ты меня не тронул, а только унизил. Награда бы мне, конечно, пригодилась, но я человек чести. Видящие тебя наверняка убьют, а значит, на мне останется Долг Жизни, поэтому, чтобы вернуть Долг, я поступлю немного по-другому. Дам тебе шанс.

Не знаю, сколько точно она меня тащила, но в какой-то момент я просто почувствовал, как движение прекратилось, и надо мной раздались чьи-то голоса, хотя слов я не разобрал. Почувствовав, как меня подняли, я предпринял попытку дёрнуться, но её даже не заметили, меня просто забросили на стол. После чего бесцеремонно вытянули руки вдоль тела и приковали их к столу какими-то железками. Перед глазами появилось смеющееся лицо Тихой Смерти, вот только сейчас мне было совершенно не до смеха.

— Ты знаешь, что это такое? — ласково произнесла она, показывая какую-то штуку… Я увидел это. Люди назвали его «клеймитель»

Несмотря на вывихнутую челюсть, ничего не соображающие мозги и прочие вещи, я попытался вырваться, сломать сковавшие меня железки, но это было всё равно, что пытаться сдвинуть с места какую-нибудь средних размеров гору. Девушка же, возбуждённо глядя мне прямо в глаза, приложила «клеймитель» к моему плечу. От боли тело выгнуло дугой, а затем забилось в судорогах. Из-за хаотичного сокращения мышц, будто кто-то чужой неумело управлял мною, я с громким хрустом сломал руки о свои оковы. Оглушительный крик перешёл в беззвучный, рот полностью заполнился кровью, а потом я просто выпал из реальности. Последнее, что запомнило моё измученное сознание, это блестящие от радости глаза девушки.

…Всё тряслось, прыгало, тело жутко болело, а в правое плечо кто-то вбил огромный гвоздь. Казалось, гвоздь пронзал не только моё физическое тело, но и на более тонких гранях пробивал всё это самое «моё». От разрывающегося болью плеча распространялся обжигающий жар, норовивший сжечь саму душу. Во рту стоял привкус крови, губы слиплись, как и веки. Руки чуть выше запястья горели огнём, а рёбра при каждом вздохе грозились порвать мне лёгкие. Ноги я вообще не чувствовал. Самое же паршивое было в другом. Я всё помнил, совершенно всё. Вот ведь тварь… надо было её убить, проблем бы стало меньше, впредь всегда буду так поступать. Пожалел красивую девушку, тварь такую, надо было ещё и трахнуть как следует, прежде чем зарезать.

Но после драки кулаками не машут, поэтому все эти мысли не стоили и ломаного кинста. С чувством глубокого отвращения к себе просто отбросил все мысли куда подальше и сосредоточился на настоящем, попробовал открыть глаза. Не получилось. Да и вообще желание открывать глаза пропало начисто, ведь ничего хорошего я однозначно не увижу? А если это так, то можно просто спать дальше. Один чёрт, боль физическая несравнима с душевной болью. Так больше и не попытавшись открыть глаза, я уснул.

Ничего не тряслось, не прыгало и почти не болело, даже плечо. Кто-то, слегка приподняв мою голову, подсунул под неё что-то мягкое, а затем прислонил к губам какой-то сосуд со специфическим запахом каких-то незнакомых мне трав, по крайней мере, я думал, что это запах именно трав. Выбора всё равно не было, поэтому я послушно приоткрыл рот и, когда содержимое кубка или чаши полилось мне внутрь, принялся старательно глотать, несмотря на появившуюся от этого процесса боль в горле. Видимо, напиток прибавлял сил, ведь стоило попить его, всю сонливость как ветром сдуло. Я опять попытался открыть глаза, и на этот раз мне это удалось. Первое, что увидел, стало лицо незнакомой мне девушки, глаза которой были наполнены невиданной мною доселе нежностью. Именно она, положив мою голову себе на колени, поила меня из кубка.

— Проснулся? — чуть улыбнувшись, спросила девушка.

Промолчать я не мог, ещё никто не смотрел на меня с такой нежностью, и голос мне показался каким-то неземным, таким, наверное, говорят ангелы.

— Пхдти…кха-кха…почти…

Чтобы сказать всего одно слово, мне понадобилось столько сил, что я едва не потерял сознание.

— Лучше молчи, — произнесла она и слегка погладила меня по волосам.

На этот раз я не рискнул отвечать и ограничился лишь тем, что смежил веки в знак понимания.

— Сейчас я дам тебе ещё одно лекарство. Когда ты выпьешь его, то почти сразу уснёшь, а, проснувшись, почувствуешь себя намного лучше.

Сказав это, она вновь поднесла к моим губам кубок, только уже без какого либо запаха, и, пока я всё не выпил, она мягко, но настойчиво, раз за разом наклоняла кубок к моему рту, вливая очередную порцию жидкости. Что было дальше, я не помнил. Моментально уснув, столь же моментально проснулся, но чувствовал себя почти живым человеком. Теперь уже ничего совершенно не болело, и я вполне свободно шевелил ногами. Пару сотен лет назад от таких травм мог вообще умереть, а теперь ничего, даже последствий никаких не останется. Единственное, что напоминало обо всех пережитых мною неприятностях, это клеймо на моём плече в виде ворона, сидящего с распахнутыми крыльями на человеческих костях, и сосущая пустота где-то в душе. Печать Хомана была наложена полностью. Ещё бы она не была наложена! Эта тварь, Смертельная Девственница, мало того что подписала мне смертный приговор, так ещё и лишила меня возможности вновь стать Видящим… хотя… энергию ведь из меня никто не качает? Значит, проживу я долго, а там, глядишь, чего и придумаю… или, в крайнем случае, повеситься всегда успею.

Несколько приободрив себя такими мыслями, я приподнялся на локте. Судя по всему, лежал в какой-то повозке, которая куда-то ехала. Довольно мерное покачивание слегка убаюкивало и настраивало на сонливый лад. С некоторым трудом поборов в себе позыв снова завалиться спать, израсходовал как минимум половину всех своих накопленных сил для того, чтобы подползти к краю повозки и, отодвинув полог, выглянуть наружу.

Выглянул и сразу увидел двух стражников, едущих немного сзади и сбоку от моей повозки. Причём, если я оглядел их довольно заинтересованно, ответной реакции вообще не последовало. Меня для них словно не существовало. Захард с ними! Мы люди не гордые, бывали времена, когда и заплесневевший хлеб, найденный в помойке, казался изысканным деликатесом. Единственная волна гнева, поднявшаяся у меня в душе, относилась лишь к тому, что эти охранники были «чистюлями», такие люди сразу бросаются в глаза и жутко меня бесят. В целом же, кроме охранников на лошадях, и смотреть было не на что. Скорее всего, я ехал, вернее, отлёживался в последней повозке, и, вероятно, пока у меня не будет достаточно сил, лежать мне здесь одному.

Отползя от края, предварительно тщательно закрыв просвет, забился в самый угол повозки вместе с подушкой и одеялом, где вскорости уснул.

Так продолжалось дня три, я только и делал, что спал, ел, пил и снова спал. Чаще всего еду и питьё я находил рядом с собой, едва просыпался, и лишь всего пару раз видел, как мне её приносила девушка. Которая так больше со мной ни разу и не заговорила, хотя иногда оставалась рядом, и в такие моменты я использовал всё своё красноречие, разливаясь соловьём, рассказывая многочисленные истории из моей жизни. Девушка молча слушала, иногда улыбалась и даже пару раз мелодично смеялась, но никогда не говорила и не отвечала на мои вопросы. Если же я начинал сильно настаивать, она просто всё так же молча уходила. Именно поэтому вскоре я перестал задавать ей какие бы-то ни было вопросы, и после этого она с каждым днём стала всё больше и больше времени проводить рядом со мной.

Отдельная история была с походами по нужде. Использовать стоящее в повозке ведро я категорически отказывался, и поэтому, едва проснувшись после памятного разглядывания стражников, благо караван в это время стоял на привале, выбрался наружу. Вернее будет сказать, выпал. Никто не сделал ни единой попытки помочь мне встать, поэтому я, скрипя зубами и превозмогая накатывающуюся волнами слабость, всё-таки смог принять вертикальное положение. Оно, это положение, оказалось крайне неудобным, из-за чего мне пришлось поспешить. Кое-как переставляя ноги и качаясь из стороны в сторону, добрался до первых кустов, которые поспешно обошёл, чтобы в изнеможении прислониться к растущему за ними дереву. Я так не уставал, даже когда слегка перебарщивал с тренировками, будучи учеником Гильдии Видящих, а это многое значило. Сделав свои дела непосредственно возле дерева, я, тяжко вздохнув, двинулся обратно к повозке.

Пока шёл, пригляделся ко всему каравану в целом. Он был довольно большим, но крытые и большей частью открытые повозки были до предела нагружены средними по размеру мешками. И, как стало понятно из возни людей рядом с ними, в них находилась разнообразная крупа. Видимо, всё это предназначалось солдатам, а если учесть, что никто особо не заботился о сохранности товара и моем присутствии здесь, то с уверенностью можно было предположить, каким именно солдатам должны достаться эти продукты. Да уж… солдатам.

Когда я вновь оказался на своём месте, сил не осталось даже посетовать на тяжкую судьбу. Опять забившись в оккупированный мною угол, старательно завернулся в одеяло и, расслабившись, почти сразу уснул. Люблю сон. Когда спишь, все проблемы отходят на задний план, а если снится кошмар, то стоит только проснуться и понять, что это был всего лишь плохой сон, как накатывает эйфория, и ты, расслабившись, вновь засыпаешь. Сон — это лёгкий и действенный способ убежать от жестокой реальности. Помнится, в детстве, будучи сильно голодным, я иногда просто находил себе тёплое место и засыпал, чтобы переждать ночь, а с утра найти хоть какой-нибудь еды. В такие моменты сон особенно необходим, и ты начинаешь понимать настоящую ценность этого процесса.

Как и раньше, в детстве, когда были наиболее тяжёлые дни, я ограничивал реальность сиюминутной, даже сиюсекундной действительностью, не задумываясь о будущем. С удовольствием ел, с не меньшим удовольствием спал и с огромным удовольствием рассказывал истории своему персональному Ангелу. С каждым днём я становился всё сильнее и сильнее и уже на пятый день, тайком, стал делать по утрам и перед сном небольшую разминку, остальное же время старательно изображал из себя больного человека, но рано или поздно всё заканчивается. К ночи десятого дня мы, наконец, достигли Мёртвого Легиона.

Едва это случилось, как все дни равнодушные стражники заметно оживились и с помощью своих копий заставили меня выползти из телеги, после чего отвели к ещё десятку стоявших рядом людей. Видимо, это были мои собратья по несчастью. Вернее, оставшиеся собратья, многих уже увели вглубь лагеря. Некоторое время мы простояли под надзором стражников. Я же снова чувствовал себя больным, сам не знаю почему. Слегка кружилась голова, мысли путались, чуть тошнило и хотелось спать. Кстати, что весьма странно, я совершенно не помнил весь прошедший день. Вот, вроде, проснулся и «вжик», добро пожаловать, мы приехали. Куда делись почти двенадцать часов?

Мои мысли оборвались с приходом какого-то невзрачного, маленького человечка. Бросив пару рубленых фраз охраняющим нас солдатам, он сделал в нашу сторону странный жест рукой. Лишь когда стоящие рядом со мной люди неуверенно потянулись вслед за уже уходящим куда-то в темноту человеком, я сообразил, что жестом руки он приказывал следовать за ним. Так-с… у меня точно какие-то проблемы с головой, раз не смог понять такой простой жест, но из-за чего? Ведь я ещё несколько дней назад полностью выздоровел! Неуверенность моих спутников передалась и мне, поэтому шёл, постоянно озираясь и вообще крутя головой из стороны в сторону. Смотреть было совершенно не на что, но меня это ничуть не смущало, просто не мог идти спокойно, из-за чего внимательно всматривался в сидящих у костров людей и просто проходящих мимо. При этом и сам не знал, что именно подсознательно ожидал увидеть.

Столько всего слышал про Мёртвый Легион и так его боялся, но теперь, увидев, даже почувствовал некоторое разочарование. Все люди были как люди… разве только несколько более напряжённые, но так это можно списать на множество различных факторов. В общем, Мёртвый Легион мне показался не таким уж и страшным местом. Вернее будет сказать, САМ Легион не выглядел страшно, но не стоило забывать о том, что никто ещё не выживал здесь более четырёх лет из пяти необходимых. Когда же я соизволил вновь обратить внимание на нашего провожатого, выяснилось, что мы уже пришли.

* * *

Я угрюмо сидел возле костра в окружении точно таких же угрюмых лиц. Никто из этих десяти бедолаг, привезённых сюда вместе со мной, даже рта не раскрывал, лишь один парень, немногим старше меня, сидел и тихо плакал. Для них Мёртвый Легион — это… Мёртвый Легион. Смерть максимум через полгода-год. Люди, сидящие рядом со мной, тоскливым взглядом смотрели перед собой. Они считали себя уже кончеными людьми… в целом, я о себе думал почти так же, но, по крайней мере, умудрился сбежать из лап Гильдии и, а это главное, Совета Империи. От таких мыслей даже несколько приободрился: сразу показалось, что не всё так плохо, ведь всегда может быть хуже. Тем более, странное, несколько необычное состояние постепенно прошло, и я стал чувствовать себя вполне здоровым. Только интересно, что всё-таки со мной было?

Неожиданно за моей спиной раздалось лёгкое бряцанье, и, подняв взгляд, до этого устремлённый в костёр, я увидел, что нас окружили люди Легиона. Напротив меня, за спиной плачущего парня, стоял мужик ростом больше целой сажени, широкоплечий, с хищным выражением лица, при этом его глаза смотрели на меня необычайно цепко.

— Ты! — ткнул мужик пальцем в меня. — Пойдёшь со мной! — Его голос напоминал раскаты грома, вызывать его ярость я не хотел, поэтому поднялся и послушно поплёлся следом. Да и что он мне сделает? Пытки? Только Видящий, лишённый способности управлять энергией, мог понять испытываемую моей душою боль, любая боль физическая будет просто спасением… Ладно, это немного отдаёт пафосом, но ведь страшно же идти за таким громилой, да ещё не зная куда. С другой стороны, если он меня убьёт, то моя смерть наступит просто немногим раньше, чем я предполагал, но не более. После таких рассуждений мной овладело мрачное удовлетворение, поэтому, когда идущей впереди меня гигант оглянулся, он увидел на моём лице лишь злобную ухмылку и никаких признаков страха.

Остановились мы, к моему удивлению, возле точно такого же костра, от которого ушли. Вот только рядом с огнём никого не было. Гигант молча указал на бревно возле костра, а, когда я сел, куда было показано, сам уселся напротив. Мужик опять взглянул на меня своими цепкими глазами какого-то непередаваемого цвета. Я всё так же злобно скалился.

— Гадаешь, зачем я тебя позвал? — Всё-таки голос гиганта был подобен грому.

Отвечать не стал. Зачем? Риторические вопросы не нуждаются в ответе.

— Из-за чего ты попал в Легион? — опять заговорил мужик.

Я некоторое время молчал, обдумывая, какой смысл может нести этот вопрос и что последует после ответа, в итоге решил ответить:

— Меня избили, а когда очнулся, мне как раз ставили метку на плечо. Кто-то подобрал меня, пока я был без сознания, и продал людям Императора. Меня даже не проверяли! Просто поставили клеймо и всё.

Полуправда есть лучший выход.

— Значит, тебе просто не повезло? — уточнил мужик.

— Да.

— Как тебя зовут?

— Помнится, я слышал, что если человек выживает в Легионе в течение пяти лет, ему дают вольную, и он может начать жизнь с чистого листа. Новое имя, новые документы и новая возможность добиться в своей жизни хоть чего-то. Поэтому считай, что меня зовут… Крис… — немного подумав, добавил, только совсем не то, что хотел: — Крис Траскер.

Я? Я что?! Я действительно сейчас назвал свою настоящую фамилию?!!

Гигант протянул мне руку со словами:

— Арвард Миствей.

Действительно назвал. Факт. Запомнить.

— Приятно познакомиться, — произнёс я, привставая и пожимая протянутую над костром руку.

— Ждёшь, что сейчас буду бить или вообще убивать? — неожиданно для меня произнёс Арвард.

Пару секунд молча смотрел на добродушно улыбающегося гиганта, после чего ответил:

— Когда шёл за тобой, думал, так и будет, точнее, учитывал такую возможность, но как только ты предложил сесть, понял ошибочность своих предположений.

Выслушав мой ответ, Миствей хмыкнул каким-то своим мыслям. После этого некоторое время мы просидели молча, я же наблюдал за Арвардом. Вот он поднял небольшое полено, которое в его руках выглядело чуть ли не палочкой, поворошил им другие, горящие поленья и, видимо, посчитав костёр слишком маленьким, подбросил в него пару дровишек.

— Ты уже, наверное, считаешь себя конченым человеком? Живым трупом?

Даже ожидая момента, когда гигант заговорит, я всё равно вздрогнул от его голоса, впрочем, на мой ответ это никак не повлияло, а ответил моментально и коротко.

— Нет.

Всё-таки я смог удивить этого Арварда. Едва прозвучало моё рубленное «нет», как он резко вскинул голову, а его брови изумлённо взлетели вверх. Посмотрев на меня слегка расширенными глазами, он в первый раз за время нашего разговора явно почувствовал себя неуверенно.

— Да-а, парень… я в Легионе, считай, уже будет как три года, и такой ответ слышу впервые. И почему же ты считаешь себя ещё не до конца конченым человеком?

Настало время удивляться мне. Абсолютный рекорд выживания в Мёртвом Легионе равен четырём годам. Ещё ни один человек за полторы сотни лет существования этой части имперских войск не выживал на протяжении пяти лет, три года — это много.

— Конченым я был ещё до Мёртвого Легиона, причём настолько конченым, что в Легионе у меня просто баснословные шансы выжить. — Мой ответ прозвучал сухо и без эмоций, только с некоторым опозданием. Всё-таки рядом со мной сидит человек, три года выживающий там, где выжить практически невозможно, это несколько потрясало.

— Ты же сказал, тебя избили? — мгновенно насторожившись, произнёс гигант. — Вроде как случайно попал?

— Так и есть, — кивнул я, не понимая, почему Арвард так среагировал на мои слова. — Просто до этого я не угодил… — Я точно знал, что хотел сказать «серьёзным людям», но вместо этого произнёс совсем другое: — Видящим… — Запнувшись, смешался, но, глубоко вздохнув, осторожно продолжил: — И они бы меня из-под земли достали, а попасть к… серь… Видящим — это ещё хуже, чем в Мёртвый Легион.

Странность. Факт. Запомнить.

— Ну, не скажи… — начал было Миствей, но я, перебив его, отрицательно покачал головой:

— Поверь, я умудрился выставить дураками таких людей, что мне даже страшно представить мою дальнейшую участь с момента попадания к Видящим. Я на сто процентов уверен, что меня не убьют, причём в ближайшие десятилетия точно, а Видящие, я знаю, смогут устроить мне ад на земле. Для меня легендарный и ужасный «Мёртвый Легион» — это просто путёвка в жизнь, хотя, возможно, весьма короткую, но всё равно жизнь.

— А как ты относишься к насильникам?

Вопрос вогнал меня в ступор.

— В смысле?

— Ну, как ты к ним относишься? — терпеливо повторил Арвард, при этом пристально всматриваясь мне в лицо.

— Не встречал.

Миствей, цокнув языком, кивнул.

Сс`аргас![Вряд ли стоит приводить перевод этого слова. (Прим. авт.)] Неужели… неужели это был вопрос из методики Циклов? Вот я попал, так попал. Не думал, что здесь возможно наткнуться на человека, идущего по пути «читающего».

— Тогда, парень, добро пожаловать в великий и ужасный Мёртвый Легион, и у меня есть к тебе предложение.

— Какое?

— Понимаешь… за всё существование Легиона никто не продержался в нём пять лет… Я и некоторые люди хотим это исправить.

— И? — Я всё ещё не понимал, куда клонит гигант.

— И я хочу предложить тебе присоединиться к нам… попробовать выжить.

— В смысле — сбежать?

Этого я совсем не хотел, сразу вспомнилось всё, что слышал о сбежавших. Для прояснения ситуации скажу сразу — бежать нельзя! В любой, даже самой захолустной деревеньке сработают соответствующие оповещающие плетения, едва сбежавший солдат туда войдёт. Разбой на дорогах отменяется по той же причине. Почти все дороги Империи были под строгим контролем, а по «глухим» дорогам ездят только тёмные личности, которые за себя постоять могут сами, да ещё и как могут. Также исключается массовый побег. В самом начале, когда только зародился Легион, отправленные в него люди сбежали. Прожили они после этого, дай Эрсиан памяти, неделю или две. Видящие просто нашли всех сбежавших по меткам на плечах. Эти выжженные татуировки не только энергетические маячки, но и яд замедленного действия. Захоти тогда Видящие, и все бы просто умерли, и никого бы не пришлось искать, но после поимки беглецов произошла такая грандиозная казнь, что побегов больше не было. Уж лучше умереть от меча врага с призрачным шансом на спасение, чем жуткая смерть в руках Теневых с их неиссякающей фантазией. Впрочем, функции клейма постепенно развивали, не ограничивая его действия лишь ядом и маячком, его сделали ещё и неким «анализатором правильных действий». Ведь в Легион попадает всякий сброд, поэтому среди всех обязательно найдётся самый отмороженный, который соберёт вокруг себя шайку и будет диктовать свои условия. Зачем лезть под меч? Пусть другие лезут! Вот, чтобы не случилось такой фигни, клеймо заставляло сражаться всех без исключения, а если не будешь, через некоторое время сдохнешь. Причём, во избежание ненужных смертей, этот самый «анализатор» был весьма и весьма умён. Ведь клеймо совершенствовали десятилетиями, учитывая все произошедшие варианты нарушения обязанностей воина Легиона. После разбора вносились поправки, поэтому последние лет пятьдесят никаких особо интересных прецедентов в Легионе не случалось. Увильнуть от сражения не представлялось возможным. Ну, разве что только через смерть, так на кой демон сдалось такое «увиливание»?

По всем этим причинам отменялись и восстания. Причём такой слабостью Легиона, заключающейся в клейме, вернее, возможностью взятия под контроль поставленное клеймо, могли воспользоваться только Видящие Империи. Именно из этого я сделал вывод, что метки закреплены на каком-то артефакте, который хранится непосредственно у Императора или лорда Дикса, вряд ли такую вещь можно доверить кому-нибудь другому. Также были предусмотрены правила, по которым ни один человек, обладающий Силой Видящих, не мог попасть в Легион. Разумеется, чтобы такой слабостью Легиона, как отсутствие в нём людей с Даром, не воспользовались враги, к самому Легиону добавляли парочку Видящих. Чаще всего это были средние по Силе и умениям люди, которые чем-нибудь провинились… по крайней мере, так говорят. Больше двух Видящих вряд ли выделят, всё-таки в этой части Имперских войск ни о ком заботиться не надо. Если же всех убьют, то, как говорится, невелика потеря.

Тем временем Арвард даже слегка замахал руками в знак протеста:

— Нет-нет и ещё раз нет! Просто мы хотим создать из Легиона образцовую армию. Такую, чтобы она была способна перемолоть хоть сам Имперский Легион.

Я тихо присвистнул. Эк, они круто взяли… личный Легион Императора, это вам даже не воины, это просто нечто. Туда брали только лучших из лучших, и потом ещё делали отбор среди них. Людей подбирал САМ лорд Дикс. Там половина воинов владела хоть и слабым, но всё же Даром, а остальные и вовсе были самыми настоящими Видящими.

— Я вижу, ты настроен скептически? — Арвард сразу погрустнел.

Я задумался. В принципе, это, конечно, почти глупость, наивность и не знаю что ещё, но… какого демона? Тут и так, по сути, все живые трупы, терять уже просто нечего, а раз так… Тряхнув головой, я бесшабашно улыбнулся:

— Можно попробовать. Но скажи, у вас есть Видящие?

— Двое. Причём вроде неплохие.

Как я и предполагал.

— Можешь потом их мне показать?

— Да нет проблем. А ты что? Тоже Видящий?

Гигант даже подался вперёд, довольно опасно склонившись в сторону костра. Видимо, он очень хотел услышать положительный ответ на свой вопрос. Вообще-то, как я уже сказал, Искусников в Мёртвый Легион никогда не отправляли. Этак их может там накопиться, и тогда восстание будет намного удачнее. Опасно людей с Даром отправлять в Легион.

— Увы, — я опечаленно покачал головой. — Но я многое знаю в этой области.

— Хм… откуда?

— Это я хотел бы оставить при себе, пусть будет моей маленькой тайной, — сказав это, я заговорщически подмигнул.

— Ладно, это всё после. Главное сейчас — научить тебя выживать, владеешь каким-нибудь оружием?

— Ну… из арбалета я стреляю отлично, метательные ножи и кинжал.

Арвард задумчиво покивал головой, после чего, слегка прищурившись и склонив голову набок, принялся внимательно меня разглядывать.

— Это всё, конечно, хорошо, но у тебя отличное телосложение, тебе сам бог велел владеть мечом, поэтому твои умения станут просто приятным довеском. В общем, будешь у нас мечником… может быть, даже бойцом Арсиана, это тебе уже Карст скажет.

— Это кто? — заинтересовался я.

— Есть небольшая вероятность, что твой будущий учитель. Мастер двуручного боя. Пошли, покажу тебе твой десяток, в котором ты отныне будешь служить. Заодно Карсту представлю, он как раз десятник.

Поведение Арварда во время разговора. Факт. Запомнить.

Миствей поднялся и вопросительно посмотрел на меня. Я вскочил вслед за ним и послушно поплёлся за гигантом, лишь чуть отставая от него. Шли в этот раз намного дольше, но вот впереди замаячил очередной костёр, и Арвард уверенно направился в его сторону. Когда до рассевшихся у костра людей осталось меньше десяти шагов, солдаты вскочили и вытянулись по стойке «смирно». Вот этого я точно не ожидал.

— Вольно, — бросил Арвард, после чего посмотрел на оставшегося стоять воина, в то время как остальные вновь расселись возле костра и продолжили есть. — Капрал, посмотри вот на этого паренька, может, хоть он тебе подойдёт?

Видимо, это и был тот самый Карст. Капрал задумчиво окинул меня взглядом, потом, видимо, не приняв однозначного решения, даже обошёл вокруг. Пощупал мышцы, легонько ударил по прессу, заставил попрыгать на месте и даже сесть на шпагат. Закончив с этим, Карст, почесав затылок, так резко глянул на меня, что я едва не отшатнулся.

— Подходит, — наконец, буркнул он. — База хорошая, видно, что развивается давно.

— Наконец-то! — радостно произнёс Арвард. — Тогда теперь этот парень твой, делай с ним что хочешь, но через три месяца он должен перешагнуть первую ступень. Ясно?

— Может, мне его ещё и Искусству надо обучить? — язвительно спросил Карст.

— Этого не надо. Он сам тебя научит, если надо.

— Так ты, парень, Видящий? — заинтересованно спросил Карст.

Я отрицательно покачал головой.

— Просто я кое-чего знаю в этой области, но не более.

— Ладно, можешь присаживаться и начинать знакомиться со своими товарищами. Если будут вопросы, обращайся ко мне, помогу. Всё понятно?

— Да, — улыбнувшись, ответил я.

К своему удивлению, я увидел, как глаза Карста потемнели.

— Что ты сказал? — прошипел он.

Сказать, что я растерялся, значит ничего не сказать.

— Как отвечают старшему по званию?! — взревел капрал.

По стойке «смирно» я вытянулся просто автоматически.

— Так точно… эрл? — произнёс я это не слишком уверенно, при этом чувствуя себя едва ли не полным идиотом.

Карст и Арвард разом фыркнули и понимающе заулыбались.

— Привыкай, парень, — похлопал меня по плечу Миствей, едва не отбив его при этом. — Теперь ты солдат, солдат Легиона.

Глядя на него снизу вверх, я лишь натянуто улыбался. Действительно, теперь я солдат, солдат Мёртвого Легиона. Впрочем, некая заторможенность и шок не помешали мне кое-что сделать:

Поведение Карста и Арварда. Факт. Запомнить. Обновление психопортретов.

Отступление второе

Когда Миствей зашёл в палатку, все десять капитанов уже были там. Сидя за столом, они о чём-то оживлённо переговаривались, лишь один Карст сохранял молчание. Развалившись на стуле, он с ленивым интересом рассматривал остальных. Будучи лишь капралом, он вообще не имел право находиться на этом совещание, но капралом он был лишь по нескольким личным причинам. Не считая звания, Карст являлся фигурой, равной фигуре Арварда.

— Господа, приступим! — без глупых церемоний начал Миствей, усаживаясь за стол в центре, прямо напротив капрала. — Начнём с обыденных вещей. Прошу, капитан Лайс, сегодня вам первым отчитываться.

Постепенно, один за другим, все капитаны отчитались за прошедший день. Так выяснилось, что прибыло ровно восемьдесят человек, из которых в основном лагере осталось более пятидесяти, что являлось достаточно редким явлением. Списки с новыми людьми легли на стол перед Арвардом, а также перечень тех капралов, кому досталось пополнение к десяткам. После того, как разобрались с пополнением, перешли к продовольствию. Общие списки, распределительные списки, обычная рутина Легиона. Ввиду большой смертности, новые солдаты прибывали два раза в год, иногда даже некоторых забирали с рудников, чтобы восстановить потери. Именно в этот период работы становилось больше всего.

— Ладно, — Арвард легонько хлопнул рукой по столу, — с обязаловкой закончили, теперь перейдём к произошедшим событиям. Капитан Рэнс?

Невысокий широкоплечий мужчина с чёрной повязкой на левом глазу и, не в пример остальным, длинными, собранными в хвост на затылке седыми волосами поднялся со своего места.

— Двоих из Теней перенаправили во второй лагерь. Все перенаправленные, включая и этих двоих, прошли стандартную процедуру со стиранием памяти, ничего интересного узнать у людей Дикса не удалось, обычная проверка Легиона, — коротко и по существу отчитался седой капитан, после чего опустился на своё место.

— А теперь насчёт второго инцидента, — негромко произнёс Миствей.

Все головы повернулись в сторону красивой, стройной девушки с обжигающим, холодным взглядом серых глаз.

— Ничего не могу добавить к тому, что говорила ранее. — Голос говорившей оказался под стать глазам, такой же холодный, да вдобавок неестественно пустой, без каких-либо эмоций. — Все зелья прошли проверку, на других они действовали, дело в самом парне.

— Сколько вы с ним работали?

— Около семи часов, — небрежно ответила девушка.

— Сколько?! — от удивления Арвард даже чуть привстал со своего места, да и остальные подались вперёд.

— Семь часов, — равнодушно повторила девушка-капитан.

— Вейса, — сцепив руки в замок, заговорил Миствей, — как должен выглядеть человек после семичасового допроса с различными зельями?

— Плохо, — опять равнодушно ответила Вейса.

— Плохо? — усмехнулся Арвард. — С твоими способами, скорее мёртво, нежели плохо.

Девушка безразлично пожала плечами, но затем добавила:

— Именно поэтому я и посоветовала поговорить с ним лично, мы от него ни единого слова не услышали.

— Я поговорил, — кивнул головой Миствей. — Выглядел он, будто после хорошего сна, судя по всему, допроса не помнит, значит, зелье, влияющее на память, подействовало. Парень несколько наивен, относительно спокойный, главное — не задевать, может и сорваться. По неизвестной причине поссорился с Видящими… когда об этом рассказывал, пытался обмануть, но ничего не получилось, видимо, какое-то ещё зелье, кроме влияющего на память, всё-таки подействовало. Склонен к различного рода авантюрам, целеустремлённая личность. Судя по умению работать кинжалом и стрелять из арбалета, он бывший вор, для этой профессии характерны такие навыки. Разбирается в Искусстве, звать Крисом, задержка с произнесением имени составляет более пяти секунд, имя действительно вымышленное, затем двухсекундная задержка перед фамилией, поэтому фамилия вполне может быть настоящая — Траскер. По крайней мере, шанс, что он назвал настоящую фамилию, около семидесяти процентов. В итоге, думаю, беспокоиться нам не о чем, скорее всего, Легиону просто попалась интересная личность, но в ближайшее время глаз с него не спускайте. Карст, погоняешь его неделю-две, там и к Видящим нашим подпустим, надо сначала проверить его уровень.

— Сделаем, — кивнул головой капрал.

— Ну, значит, на сегодня у нас всё, — встал из-за стола Миствей. — Ах да, капитан Рэнс…

— Фамилия Траскер, я всё понял.

— Хорошо, тогда… все свободны! А то спать уже пора.

Искусники Легиона

Десяток, не переставая гоготать, смотрел, как я, обливаясь потом, наворачиваю круги с бревном на плече. Смотрел, надо сказать, не только десяток — народу собралось преизрядное множество, не только ветеранов, но и даже тех, кто прибыл вместе со мной. Кто-то делал ставки на меня — по крайней мере, я пришёл именно к такому выводу. Суть была в том, что я неосмотрительно проговорился о своей выносливости, заявив, что, дескать, оной хватит на троих… Десятник Карст, как оказалось, был лёгок на расправу, поэтому незамедлительно всучил мне «тренировочное бревно» и заслал бегать тройную норму людей Легиона. Мало того, что заставил бегать, так ещё и пригрозил в случае, если я не подтвержу свои слова на деле, то он, Карст, живого места на мне не оставит. Правда, как я слышал, собравшиеся люди справедливо полагали, что уж легче сразу получить оплеух от капрала, чем сначала измучить себя до потери сознания, а потом ещё и огрести пинков от десятника, так как небезосновательно пребывали в полной уверенности, что человеку не под силу выполнить тройную норму по тренировочному бегу. Вот только мне на это было откровенно плевать! Я собирался добежать дистанцию до конца и подтвердить свои слова.

Моё упрямство, граничащее с откровенным идиотизмом, в определённых кругах было более чем известно. Бегать почти час с далеко не лёгким бревном на плече, это вам не в трактир за вином сходить. У меня уже беспрестанно текла кровь из носа, ведь когда-то мне его сломали, воздух с хрипом покидал лёгкие, хотя я и старался правильно дышать, но на такую нагрузку уже никакого дыхания не хватало. Не знаю, как я выглядел со стороны, но сам едва мог видеть. От усталости не моргал и не смотрел, я просто бежал. Рубаха на плече давно протёрлась, и бревно мне до крови расцарапало кожу. Я уже вообще ни чёрта не соображал и бежал лишь на одном упорстве, которое переросло в простой рефлекс, ноги переставлялись сами собой. Вздумай упасть — и захарда мне в задницу, а не дальнейший бег. Я бы уже попросту не встал.

По мере того как приближался к заветному числу кругов, народу скапливалось всё больше и больше. Последний круг — ускользающим от меня сознанием отметил, как люди застыли в молчаливом изумлении — и вот, наконец, круг остался позади. Я обессиленно упал плашмя вместе с бревном на плече, лишь ноги ещё пару раз рефлекторно дёрнулись, пытаясь бежать дальше. Врачи Легиона, уже и так возбуждённо подпрыгивавшие в нетерпении, всем скопом накинулись на меня, и поначалу я подумал, что теперь мне действительно конец. Даже Видящие приняли посильное участие в моей судьбе, применив парочку довольно действенных плетений, которые заживили рану на плече и добавили сил. Жаль, купол внутри меня напрочь блокировал возможность получения энергии. Плетения их сработали превосходно, но я не смог ухватить и капли энергии из них. Вдобавок, врачи не преминули опробовать на мне все свои последние достижения, которые, как выяснилось, были не так уж и плохи. Всего минуту назад я был едва ли не при смерти, а теперь орал совершенно дурным голосом, вскочив на ноги и со скоростью, превышающей мои возможности как минимум вдвое, бросился в сторону бадьи с водой, где едва не утопился, не успей упомянутые врачи вытащить меня из воды. Я даже не могу точно описать свои ощущения! Мне будто залили в глотку расплавленный свинец и одновременно с этим тянули жилы, снимали скальп и протыкали раскалёнными иглами во всех возможных и невозможных местах.

Эти изверги промучили меня ещё почти десять минут, прежде чем с явным разочарованием констатировали, что я пришёл в себя и больше в их помощи не нуждаюсь. Я что, один больной на весь лагерь? Или единственный, у кого не хватило сил даже на сопротивление, благодаря чему в меня влили столько всякой гадости? Но — меня оставили в покое, и я сначала даже не поверил своему счастью. Впрочем, на смену врачам пришли новые товарищи, а затем просто люди Легиона, и последним подошёл Карст, без разговоров врезавший мне в ухо.

— В следующий раз отделаю так, что будешь неделю отлёживаться, — недобро сощурившись, произнёс он, после чего добавил: — Тренировка.

По десятку было видно, что они едва успели сдержать стон отчаяния, я же, потирая ухо, удивлённо смотрел в их сторону. С удивлением, но непонимающе глядел на приунывших товарищей, хотя вопросы задавать не стал. Если честно, вообще теперь говорить боялся. После того, как надо мной поэкспериментировали и поколдовали, чувствовал себя на удивление хорошо, но немного странно. Ноги полны сил и в то же время они будто не совсем свои, а рёбра неприятно покалывало. Между тем, десяток уже приступил к разминке, к которой я подстроился довольно быстро. В целом, сам делал почти такую же разминку каждое утро и перед сном. Когда десяток основательно размял мышцы, все разобрали тренировочное оружие и разбились на пары. Я же одиноко стоял с зажатыми в руках мечами. Во-первых, мне не было пары. Я был тринадцатым в десятке, и мне её просто не досталось. Во-вторых, совершенно не умел обращаться с мечом. В-третьих, вроде как предполагалось учить меня бою двумя руками, поэтому стоял и терпеливо ждал, пока Карст соизволит прояснить моё положение.

Спустя десять минут капрал это самое положение прояснил, и я едва не застонал от ужаса. Спустя двадцать минут уже стонал, но от чего именно, боли или ужаса, сам не мог решить, скорее, от того и другого. Уж лучше бы он меня просто пытал! Одновременно с этим злился на свою беспомощность. Опытный воин даже с места не двигался, отбивая все мои выпады, причём отбивал он их с явно читаемой скукой на лице. Вся моя ловкость и скорость были бессильны против многолетнего опыта Карста. Капрал, демон его задери, иногда отворачивался от меня, чтобы посмотреть на работу других. Убил бы гада, но ничего не мог поделать. Десятник молча отбивал удары и никак не комментировал мои выпады. Впрочем, так было лишь первые десять минут. Вторые десять минут я только и делал, что получал удары затупленным мечом по всем частям своего тела, под конец мне казалось, что это самое тело состоит из одного большого синяка.

— Ладно, всё с тобой ясно, — разорвав дистанцию, произнёс Карст. — Ни захарда не умеешь, но научиться можешь. Будем учить, нападай.

Теперь каждый выпад или блок десятника пояснялся. Первым делом капрал научил меня стандартным стойкам, с которых удобно было атаковать.

— Это для начала, потом тебе будет всё равно, как и откуда атаковать, — пояснил он.

Раз за разом Карст заставлял нападать на него, и, стоило ему отбить удар, как он тут же давал пояснения и заставлял повторить выпад с поправкой на новое знание. Но едва один выпад сменялся другим, как давалось новое пояснение, и всё повторялось с самого начала. Под конец дня я от усталости отупел уже настолько, что с трудом понимал слова, не говоря уж об их смысле. Капрал, наконец, соизволив заметить состояние своего ученика, милостиво сообщил об окончании тренировки, при этом не забыв добавить, что завтра с утра будет новая. Вопль ужаса не последовал лишь по той простой причине, что у меня на него совершенно не осталось сил. Как в бреду я добрался до своего спального места, упал на него и тут же уснул.

* * *

— Капрал сегодня совсем озверел, — задумчиво произнёс Роган.

Хороший слух был жизненно необходим в моей профессии, поэтому я частенько платил приличные деньги, чтобы на меня накладывали соответствующее плетение. Став Искусником, я освоил это плетение довольно быстро, оно изрядно помогало избежать неприятностей в ночное время, когда изучал Гильдию и все её ходы — как обычные, так и секретные. В итоге, я всегда ходил с рунной структурой, влияющей на слух, и в момент наложения на меня печати Хомана оно, плетение, как всегда, было на мне, что и дало весьма интересный результат.

В обычном состоянии плетение «слуха», как я его прозвал, можно контролировать, но после наложения печати оно действовало спонтанно. Видимо, в результате отсутствия непосредственной подпитки с моей стороны, оно восполняло свой запас энергии с помощью внешнего мира, из-за чего стало действовать где-то по двенадцать часов в сутки. Хотя, в принципе, оно вообще не должно было действовать: после того как у рунной структуры заканчивается энергия, плетение разрушается, а моё в итоге приобрело странное свойство, с помощью которого могло заботиться о себе самостоятельно. Жаль, но у меня не получалось контролировать своё преимущество в слухе. Ведь плетение работало само и как хотело.

— Знаете, я до слёз рад, что десятник не захотел делать из меня воина Арсиана, — почти шёпотом поделился Фирц своими мыслями.

Десяток поддержал товарища. Действительно, каждый из них, по мнению Карста, мог стать только средненьким по силе воином двуручного боя, и поэтому учить он их отказался. Поначалу это вызвало у них нешуточную обиду, но теперь становилось ясно, что им крупно повезло. Никто не хотел оказаться на моём месте, а я, в свою очередь, всей душой, и в особенности телом хотел поменяться с ними этим самым местом.

Покосившись в сторону своего десятка, который расположился чуть ли не в двадцати саженях сбоку от меня, я увидел людей, пялившихся на нас с капралом. Капрал, вдохновенно орал на меня, не забывая и про палки в руках. Я, как мог, пытался смягчить удары, но Карст лупил, не скупясь на силу, из-за чего каждый день приходилось пить различные настои, а врачи под это дело проверяли на мне всякие свои разработки… сволочи. Уже прошла неделя с тех пор, как я появился в Легионе, но со мной никто так и не сдружился, вот только сочувствовать мне это не мешало. Да и как тут сдружишься? Я под конец дня уставал настолько, что еле мог есть, а просыпался задолго до рассвета и, понукаемый капралом, брал в руки «тренировочное бревно», после чего бегал двойную норму, причём десятник каждый день эту самую норму увеличивал ровно на один круг. Остальной же день только и делал, что упражнялся с мечами и, судя по крику капрала, пока не слишком успешно.

Сам же я в это время стоял с двумя тренировочными мечами в руках и рассеянно слушал, что мне говорит кое-как успокоившийся Карст. Правда, это не мешало мне, больше поглощённому разговорами в своём десятке, держать на лице подобострастную маску ученика, готового выполнить любую команду своего учителя. За неделю пребывания в Легионе я, кроме первого дня, больше ни разу даже не заговорил. Во-первых, опасался, что нарвусь. Пока я не мог понять, из-за чего Мёртвый Легион заслужил такую славу, и это меня настораживало. Во-вторых, почти всегда я мог говорить только с десятником, чего опасался ещё больше. В-третьих, у меня просто не оставалось сил на беседу со своими товарищами. После тренировок молча ел, а потом просто доползал до спального места и отрубался. Мне даже сны перестали сниться, настолько уставал.

— Показываю ещё раз! — рявкнул капрал, после чего, встав в исходную позицию, продемонстрировал связку.

Продемонстрировал… В Гильдии преподавали зоологию, и на одном из практических занятий я имел удовольствием наблюдать за охотой кальда. Зверёк был размером не больше крысы и охотился на мелких птиц. Для охоты он залезал на дерево и менял цвет своей шкуры, сливаясь с деревом, после чего затаивался в ожидании гостя. В таком состоянии зверёк мог просидеть более недели без пищи и воды, ожидая своей добычи. Так вот, в тот момент, когда добыча всё же появлялась, животное немедленно делало бросок. Если наблюдать за кальдом в этот момент, то создаётся ощущение, будто мелкий хищник исчезал в одном месте, а появлялся в другом и уже с добычей. Именно бросок кальда за своей добычей напомнила мне демонстрация капрала… Я просто не увидел того, что проделал Карст! Хотя… какой-то отпечаток в памяти всё же остался, но его было явно недостаточно, чтобы суметь повторить действия капрала.

— Всё запомнил?! — гаркнул Карст, бешено глядя на меня. Я, в свою очередь, опасливо отступил от десятника на шаг и виновато покачал головой.

Капрал лишь витиевато выругался и вновь показал связку.

— Запомнил? — тихим голосом спросил он.

Сразу стало ясно, что теперь ответ может быть только положительным, поэтому я усиленно закивал головой.

В принципе, на этот раз отчётливо увидел всю связку, но вот уверенности, что смогу её повторить, у меня не было. Когда я уже встал в исходную позицию, Карст неожиданно остановил меня:

— Знаешь, парень, на сегодня ты свободен, мне надо подумать.

Странность. Факт. Запомнить.

Я от такого заявления откровенно растерялся. Ярс едва-едва достиг зенита, а я уже был свободен, даже не знал, чем теперь заняться. Недоумевающе глядя в спину десятника, пытался понять, что именно сейчас произошло? Главное, чем мне теперь заниматься весь остаток дня? Впрочем, спустя десять минут шевеления извилинами, во время которого я смывал с себя пот и надевал чистую рубаху, решил добраться-таки до местных Видящих. В мои планы совсем не входило оставаться долгожителем без каких-либо возможностей… хотя тут тоже надо было ещё подумать. Я просто не сподобился уделить время своему организму и его проблеме. Недосуг как-то было. Сначала пластом лежал, а теперь… гм… теперь опять лежал пластом, только от тренировок, а не от ран. Нужно было провести день как можно продуктивнее, раз выпала такая возможность. В следующий раз случай может представиться очень и очень не скоро, хотя к нагрузкам я начал привыкать, но до полной адаптации ещё было, опять же, очень и очень далеко, по крайней мере, для человека, лишённого своей настоящей Силы. Не просто частички себя, а ощутимой Части!

Идя по лагерю, который сам по себе выглядел довольно обжитым и аккуратным, я, честно говоря, откровенно недоумевал. Нет, всё понимаю, не всем слухам можно верить… но ведь не до такой же степени?! Как мне виделся Легион «до»? Мне он виделся этакой клоакой, где собрались одни отбросы общества, убийцы, насильники, воры, психи. Все они здесь дерутся друг с другом, убивают у всех на глазах захваченных в плен, пытают и прочее, и прочее. Ведь своих убивать нельзя, в противном случае клеймо покарает убийцу, причём страшно покарает. Иначе бы Легион, как таковой, просто не существовал, все бы друг друга перерезали, а, спрашивается, кто бы тогда воевал? Вот народ и погибает в различных пограничных стычках с крани, при подавлении мятежей или в отражении атак враждебных государств. Обыкновенное мясо, пускаемое в расход, чтобы не терять ценные кадры. Так мне виделся великий и ужасный Мёртвый Легион.

И как же обстоят дела на самом деле? На вид он ничем не отличался от обычного легиона, которых было двадцать штук, включая Императорский. Конечно, все легионы я не видел, но штук пять имел сомнительное удовольствие лицезреть, и они ничем не отличались от этого… или этот не отличался от других? Люди как люди, а по услышанным разговорам создавалось ощущение, будто сюда попадали только необходимые для Легиона. Как результат здесь собрались провинившиеся солдаты, ремесленники и простые обыватели. Причём, вина их, как правило, сводилась к убийству, в большинстве случаев, убийству непреднамеренному или в состоянии аффекта. У меня появились далеко не безосновательные предположения, что кто-то попросту фильтрует контингент попавших сюда людей и распускает неправдоподобные слухи о происходящих в Легионе бесчинствах. Кто мог это делать? Император? Лорд Дикс? Возможно. Прожив всего неделю среди этих людей и перекинувшись с ними всего парой фраз в самый первый день, я, тем не менее, стал больше разбираться в происходящем. Теперь у меня появились определённые подозрения в отношении Арварда и его идеи. Была ли это его задумка? Действительно ли он хочет сделать из Легиона образцовую часть войск Императора? Ответов на все эти вопросы у меня не было, но я умел ждать, логически мыслить и получать информацию. Именно поэтому для прояснения реального положения вещей нужно только время, а вот его у меня как раз и не было.

Анализ. Итог.

Неторопливой походкой я шёл через весь лагерь к одной из немногих палаток, имеющихся у Легиона; к сожалению, о крайне паршивом снабжении данной части войск никто не приврал, всё было действительно плохо. Хорошим обмундированием обладали только «старички», отслужившие здесь уже не первый год и сподобившиеся в боях захватить себе вражеское оружие и доспехи. Закон неприкосновенности полученной в боях добычи возведён в абсолют. Сам я не мог задавать вопросы, но моя способность «слышать» позволила пару раз уловить информацию в этом направлении. Собственно, всё произошло не далее как вчера, я в это время бегал всего лишь третий круг с бревном на плече и ещё был достаточно бодр и свеж. По крайней мере, настолько бодр, насколько может быть бодрым человек, которого подняли пинком ноги по рёбрам с последующим выливанием ведра ледяной воды на голову. Нет, просыпаешься мгновенно, но злость настолько затуманивает мозги, что на произнесённые шёпотом слова ты уже мало обращаешь внимание.

Мне повезло. Я уже пробежал пару кругов, и злость стала спадать, поэтому разговор слышал почти с самого начала. Хотя его источник остался для меня полной загадкой, «слышал» я саженей за двадцать от себя. Разговор явно проходил в снисходительной форме — матёрый волк, с этакой ленцой рассказывающий прописные истины неопытному юнцу. Вот в этом услышанном разговоре я и почерпнул информацию о неприкосновенности добычи. В этом разговоре ветеран даже историю рассказал на соответствующую тему.

Дело происходило после очередного возвращения с границы. От ушедшей тысячи вернулась только половина, зато вернулась, по самую макушку загруженная ценной добычей, и среди этих трофеев нашлась палатка командира и его обмундирование. Командира убил новичок, для которого это был первый бой, причём убил один на один и при множестве свидетелей, в результате чего по праву претендовал на добычу, но нашёлся один умник, капитан, который требовал отдать палатку и обмундирование ему. Ясное дело, парень этому всячески сопротивлялся, но командир был непреклонен и отобрал трофей. Это произошло на следующей день после боя, а когда оставшиеся в живых люди вернулись, капитана просто казнили на глазах всего Легиона. С тех пор даже на ржавый кинжал никто не обратит внимания, если он являлся законной добычей другого солдата… если, конечно, кому-нибудь вообще взбредёт в голову обратить внимание на ржавый кинжал. Естественно, не обходилось без краж, но если деньги практически невозможно было найти («Да и, по-честному, скажу я тебе, парень, тратить их здесь не на что», — с тяжким вздохом посетовал ветеран), то украденные вещи почти всегда возвращались к своему владельцу, и тот уже сам назначал наказание. И ещё, во избежание недоразумений приглашались Видящие со своим «зельем правды»: они сначала подтверждали вину подозреваемого, а потом уж ответственные люди подвергали виновного наказанию. Если случалось так, что человек, у которого украли вещь, был к моменту находки мёртв, то после стандартной процедуры доказательства вины укравшего казнили. В Легионе вообще нашлось ещё довольно много жёстких законов, о которых рассказал ветеран, но больше всего меня удивила их направленность. Всё делалось для наведения строжайшей дисциплины. И это называется «ужасным» Мёртвым Легионом? В скольком ещё нужно разобраться, а времени совсем не было.

На всякий случай я решил не идти сразу к местным Искусникам, и около получаса бродил по лагерю, внимательно прислушиваясь к говорившим, благодаря чему удалось услышать ещё немало столь необходимой мне информации. Главное, один из подслушанных разговоров коснулся так интересовавших меня Видящих. Судя по всему, никто конкретно о них ничего не знал, но они были «свои в доску». По роду занятия, которому я предавался большую часть своей жизни, это могло означать как раз таки наоборот: иногда было необходимо втираться в доверие, и этим приёмом пользовались многие. Поход к Видящим оказывался под большим вопросом. Меня могли элементарно заложить, хотя неглубокий анализ ситуации давал большой процент вероятности, что эти люди не свяжут события, произошедшие в Кардинге, и появление человека, пусть немного, но сведущего в Искусстве. Я даже остановился, хотя до палатки, в которой расположились Видящие, было не более пяти саженей. Рассмотрев ситуацию с различных сторон, пришёл к выводу, что это не более чем оправданный риск. Если подумать, то Арвард имеет куда больше шансов сдать меня, ведь ему я наговорил о себе слишком много, тем более назвал, демон меня задери, свою условно настоящую фамилию. Заодно хотелось проверить одно предположение. При правильном наложении печати Хомана, все Видящие могли её видеть, но в моём случае всё было не так просто. Я, кое-что вспомнив из Искусства Смерти, пришёл к выводу, что никто печать не увидит, а раз она блокирует мою Силу, то и во владении этой самой Силой меня никто не заподозрит. Для всех Видящих я буду обычным человеком. По крайней мере, так я предполагал.

И ещё, насчёт моей фамилии, — это мой прокол, причём большой. Вот только я совсем не мог понять: собственно, почему я так разболтался? Раньше не замечал за собой такого доверия к людям, а тут едва не побратался с первым встречным. Буквально забыв дышать, начал стремительно вспоминать ощущения в момент разговора. Я ведь явственно чувствовал к Арварду расположение и, как последний идиот, выложил ему едва ли не всё. Интересно, интересно… и вербовал он меня странно. Эдакий добрый вояка с заветной мечтой. Ведь люди Императора, а вернее, лорда Дикса, были везде, значит, подобная участь не могла миновать и Легион, по крайней мере, вряд ли подобное «игнорирование» возможно. И Арвард вот так просто рассказывает о своей мечте каждому пришедшему, а остальные командиры в едином порыве помогают ему? Нет, здесь явно что-то другое. Я ни в жизнь бы не упомянул про Видящих, но всё сложилось иначе, как же так? На меня ведь явственно воздействовали, но как? Я ожидал увидеть сборище маньяков, а на деле увидел вполне приличное «заведение», может, это стало причиной моего откровения? Выбило из колеи? Бред. Новые вопросы, а я ещё и на старые не нашёл ответов.

Анализ. Итог.

Тряхнув головой, решительно отбросил все сомнения. Будем решать проблемы по мере поступления, и искать ответы по возможности. Подойдя к палатке, я уверенно… гм… скромно поскрёб пальцем по ткани — негде было постучать. Мне никто не ответил, но в палатке отчётливо раздалось какое-то бульканье и сдавленное ругательство. Поскребя по ткани ещё раз, но, так и не дождавшись в этот раз вообще никакой ответной реакции, решительно откинул ткань в сторону и, пригнув голову, нырнул в полумрак палатки.

Зрелище мне открылось небезынтересное. Двое на вид молодых парней, одетых лишь в штаны, склонились над булькающим котлом и ни на что не обращали внимания. Для вежливости я некоторое время постоял в ожидании, но, почувствовав, как мне становится всё жарче и жарче, всё-таки в палатке был разведён огонь, негромко кашлянул. Результатом проявления вежливости стал лишь едва покосившийся глаз ближнего ко мне Искусника и полное равнодушие со стороны второго. Тогда решил идти другим путём:

— Ребят, а чего это вы варите? — громко спросил я.

— Уйди, — буркнул дальний.

— Я могу помочь, — не обратил я внимания на его предупреждение, а это было именно предупреждение. — Я в алхимии довольно подкован, практиковал последние лет десять.

— С зельем Алодея знаком? — не глядя на меня, спросил ближний, и бросил щепотку каких-то трав в котёл.

— Лечебным или с заморозкой Аксфина?

Вот теперь я их точно заинтересовал! Они мало того что уставились на меня во все глаза, так ещё и выпрямились в полный рост.

— Ты знаешь об Аксфине? — воскликнул второй.

— Немного наслышан, — скромно кивнул я.

Так называемое зелье «прохода», которое попросту замораживало всё скопление плетений на нужном тебе участке. Конечно, и для этого зелья был предел, но Видящие выше восьмой ступени не могли накладывать плетения, неподверженные этому зелью, а само зелье довольно трудно варилось, из-за чего было не слишком распространено и довольно дорого, а также являлось незаконным. В общем, не раз им приходилось пользоваться и, главное, самостоятельно его варить.

— А ты, собственно, кто? — делая два шага в мою сторону, произнёс ближний.

— Крис, — вежливо ответил я и протянул руку для пожатия.

— Шун, — пожимая руку, представился он, а затем, полуобернувшись, кивнул на своего напарника: — А это Торл. Ты, наверное, новенький? Из последнего пополнения?

— Ага.

— Крис… Крис… Точно! К нам ведь генерал почти неделю назад заходил, предупреждал о тебе и что ты можешь зайти и, кажется, это ты тот парень, который пробежал тройную норму бега, мы как раз на тебе кое-чего испытали.

— Генерал? — Я даже вопросительно поднял бровь, слова о себе я откровенно пропустил мимо ушей.

— Ну да, — пожал плечами Шун.

— А генерала как зовут? — поинтересовался я, по ходу дела снимая рубашку и вешая её на один из четырёх стульев. Ответа не дождался, но, если Арвард говорил, что зайдёт и предупредит Видящих… делаем выводы.

Генерал. Факт. Запомнить. Обновление данных. Торл. Шун. Создание психопортретов.

Палатка, к моему удовольствию, оказалась с подвохом. К сожалению, я так и не успел найти способ преобразования пространств и поэтому не знал, как увеличивать пространство, используя другое измерение. Палатка была раза в три больше, чем выглядела снаружи, и поэтому Торл с Шуном не испытывали неудобств. Две приличные кровати, стол, четыре приставленных к нему стула. Различные бытовые мелочи, и в центре стояла специальная алхимическая конструкция, предназначенная для походов. Среди Видящих она больше была известна под именем корб, в честь своего изобретателя Корба.

Пока я заинтересованно осматривался, мои новые знакомые вновь склонились над котлом, внимательно следя за его содержимым, чтобы не пропустить переходный момент, когда надо будет добавлять очередной ингредиент. Видимо, они хотели по-своему модернизировать известный состав, иначе не было нужды столь пристально следить за приготовлением. Известные составы расписаны по минутам, и надо просто следовать инструкциям. Не долго думая, я сбросил с ног сапоги, после чего, оставшись в одних штанах, приблизился к котлу.

— Так чего вы хотите сделать? Это ведь не Аксфин.

— Не Аксфин, — согласился до этого молчавший Торл.

На Видящего он ни захарда не походил. Полностью лысый, габаритами не уступающий Арварду, а куча шрамов по всему телу больше подходила обыкновенному вояке и, тем не менее, было ясно, что он довольно молод. Возраст Видящего трудно определить, но после пары сотен наглядных примеров начинаешь потихоньку разбираться, что к чему. Шун несколько старше, но мельче. У него были коротко остриженные волосы с тонкой косичкой, идущей от затылка. В последние несколько лет такая причёска становилась всё популярней и популярней. Разрез глаз выдавал в нём жителя пустынь, то есть, предположительно, родом он откуда-то с Горанга или, что было менее вероятным, из замкнутого Роксара. В отличие от Торла, тело которого бугрилось от мышц, Шун, казалось, состоял из одних жил. Будь мы врагами, я бы даже не сказал, против кого рискнул бы драться, оба, по первому впечатлению, могли меня порвать на части голыми руками, хотя и себя я считал далеко не хлюпиком. Правда, если говорить о схватке физической, а не с применением Искусства. В этом плане я мог их кое-чем удивить, хотя седьмая-восьмая ступень у них есть… только вот непонятно, что они тогда здесь делают? Такая ступень уже считается довольно опасной, а если прибавить к этому постоянное развитии Дара и шлифование полученных знаний с приобретением новых… для Мёртвого Легиона получаются больно крутые Видящие.

Искусники. Факт. Запомнить. Создание новых Схем.

— Так чего вы хотите сделать? Усилить лечебное зелье?

— Да, — хором ответили они.

— И как вы планируете это сделать? — поинтересовался я, по ходу дела внимательнее приглядываясь к ингредиентам.

— С помощью добавления морфа, — пояснил Шун.

— Ни захарда не поможет! — отмахнулся я. — Думаете, одни такие умные? Морф, конечно, усиливает свойства, но если вы его положите в котёл, от вашего варева даже крани передохнут.

— С чего ты взял? — спросил Шун, пытливо глядя мне в глаза.

— Сам так пробовал, — пожав плечами, ответил я. — Одно время очень увлекался алхимией и по части зелий и прочих веществ стал экспертом.

— И что ты тогда посоветуешь нам?

— Вам… вам я посоветую добавить уже на последней стадии могска.

— Сдурел?! — вытаращился на меня Шун. — Оно же в ядах используется! Причём, как исключение, иначе можно было бы и попробовать.

Торл хранил молчание. Судя по всему, он не слишком любил говорить, но в момент эксперимента, то есть сейчас, был более «живым», чем обычно.

Предвидится некоторая сложность в анализе.

Составление психопортретов молчунов — это сущая пытка! Да и потом, по завершении, остаётся слишком большой, пусть и допустимый, процент на ошибку, а меня подобное жутко бесит. Терпеть не могу ненадёжные данные.

— Я не спорю, может и не подействовать, — согласился я. — Просто я в своё время перепробовал уйму различных способов и перебрал кучу трав, но так ничего и не смог из этого извлечь. При добавлении тех или иных лечебных трав зелье не просто портилось, а превращалось в отменную гадость. Немного обмозговав ситуацию, пришёл к выводу, что надо действовать «от противного», то есть вместо лечебных трав пробовать усиливать зелья с помощью ядовитых, но попробовать так и не успел. Это если простым языком. На самом деле всё было немного не так. Есть Алхимическая таблица, где расписаны все взаимодействующие и взаимозаменяемые, дополняющие компоненты. Их я перебрал все, а вот начать эксперименты с исключениями различных порядков так и не успел. Лишь сделал кое-какие наброски и отметить некоторые возможные варианты. По умному, конечно, нужно было начинать как раз с исключений, но я занялся высчитыванием и, как оказалось, подобным подходом делу не сильно поможешь.

— Хм… а в этом что-то есть, — задумчиво теребя свою косичку, произнёс Шун.

— Я не утверждаю, что это правильно, но можете мне поверить, при добавлении морфа зелье превращается в отменный яд. Причём этот яд пахнет так мерзко, что, вдохнув эту вонь, запросто можешь лишиться сознания, но пары не ядовиты — это я проверил в первую очередь.

Как-то совершенно незаметно пролетело оставшееся до ужина время. За эти несколько часов Видящие успели подтвердить мою теорию по поводу добавления ядовитых трав. Пока всё это находилось лишь в стадии разработки, но первые предпосылки мы сделали, а при должном усердии со стороны Торла и Шуна уже через неделю вполне может появиться первый опытный образец. Если получится усовершенствовать и так уже превосходное зелье, то грант на разработку собственных идей от Имперской канцелярии, считай, у них в кармане, хотя до этого ещё предстояло повозиться. Будь у меня возможность, нипочём бы не пропустил такое, но вряд ли Карст позволит мне целыми днями «прохлаждаться» с Видящими. Прохлаждаться, естественно, я буду лишь с его точки зрения, едва ли он способен в должной мере оценить весь потенциал нашей совместной работы. Разве я так много от жизни прошу? Я люблю экспериментировать и до умопомрачения любопытен, честно.

Я и так называемое Искусство Смерти начал изучать лишь из-за того, что его запретили, и мне стало жуть как интересно — почему? Почему нельзя? Почему, если это заложено самой природой? Почему?! Почему считается, что энергию нельзя преобразовывать? Почему нельзя, если всё-таки можно? Почему нельзя заменить экстракт Генария на цвет Одулиса? Почему нельзя, если в составленной мною таблице ингредиентов это вполне можно сделать? По-че-му?!! «Почему» было моим любимым словом с самого детства. Я мог довести кого угодно до белого каления, но я не виноват, если мне интересно. Всё, чего хотел от жизни, это — экспериментировать. Сколько себя помню, столько я возился с различными зельями, настойками, экстрактами, растениями. Мне всегда нравилось создавать, а не разрушать. Созидание есть жизнь! Узнав о своём Даре, я сделал всё, что только можно, чтобы попасть в Гильдию Видящих, и я попал. Только на тот момент ещё не заметил происходящих с моим мировоззрением изменений. Впрочем, сейчас я осознаю, но не могу принять. Я каждый раз старательно отгоняю все связанные с этим мысли, как и сейчас.

Вернувшись к своему десятку, я уселся в сторонке и принялся ждать, когда та бурда, которую готовит Лирт (сегодня его очередь кашеварить, завтра будет моя, наконец, соизволит дойти до кондиции. Наверное, зря ждал. Скорее, не наверное, а точно зря ждал! Проглотив пару ложек непонятной субстанции, я этим и ограничился — даже несмотря на тренировки Карста и просто немыслимую трату сил на них, я так и не сподобился привыкнуть к здешней пище. Нет, вернее, я не сподобился привыкнуть к тому, как готовят некоторые индивидуумы нашего десятка. Пара человек вполне и вполне умели пользоваться выданными им продуктами, но такие, как Лирт, заставляли мой желудок судорожно подкатываться к горлу в попытке освободиться от той бурды, которую я в него закинул. Остальные служили уже не первый месяц, а многие больше года, и поэтому успели привыкнуть, но у меня создалось впечатление, что я быстрее загнусь от местной пищи, нежели привыкну к ней. Вообще, странно меня как-то распределили. Большинство новичков были организованы в отдельные десятки под управлением кого-то из «старичков», который их и гонял. Меня же, наоборот, запихнули в полностью сформированный десяток, уже продержавшийся в таком составе не один бой, и вдобавок делали «многоруким» — явно берегут, но почему? Если Арвард местный генерал, то какого демона он так задушевно разговаривал со мной? Почему он выбрал именно меня? Чем я отличался от всех остальных? Или где-то прокололся до этого? Узнали, кто я, или тут замешано нечто другое? Почему Арвард сразу посвятил меня в свою «мечту»? Да и вообще, даже если всё это опустить, то, по мне, вполне можно было распределить меня с другими новенькими. Карст попросту мог меня забирать из моего десятка и тренировать, но нет, распределили целиком и полностью под его командование. Также мне было крайне интересно, почему из прибывших со мной людей и после отбирались группы и отправлялись куда-то дальше? Куда они отправлялись? Куда уезжали отобранные группы? И по какому принципу отбираются эти группы? Проверяют? Как? А меня проверяли? Нет? Или проверяли? С чего я тогда так откровенничал с Арварлом? Или всё же не проверяли? Ведь под всеми известными мне «зельями дознания» наступает полная апатия, а тут я вполне адекватно соображал… хотя… нет… да… или нет?

У меня чуть мозги не задымились от напряжения. Прокрутив ситуацию со всех сторон, пришёл к выводу, что зелье вполне могли усовершенствовать. Кто? Глупый вопрос. Я сам сегодня помогал двум Видящим с новым видом зелья, более мощным, так кто тогда поручится, что они уже не проделали схожую работу с тем же зельем Дрига, «зельем правды», как его принято называть? Вот только какой-то дурак кричал, будто такое попросту невозможно, вроде как зелье уже совершенно. Идиотизм? Вполне. Нет предела совершенству и нет ничего невозможного… в приемлемом смысле этого слова. Что-нибудь такое эдакое я придумать смогу, но вот если смотреть на вещи реально, то невозможного просто не существует, есть лишь такие понятия, как «мало знаний» и «недостаточно энергии». Под эти два понятия можно подогнать всё «невозможное». Ведь когда-то и Видящие считались легендой, а теперь у этой легенды есть своя Гильдия и свой Совет.

Анализ. Итог.

Отступление третье

В самом сердце Акарнии, там, где уже несколько тысячелетий не ступала нога человека, медленно брели две фигуры. Обе фигуры были закутаны с ног до головы в плащи, белые, со странной чёрной орнаментальной вязью, которая по краям плащей поднималась снизу до капюшонов. Палящее солнце и раскалённый песок под ногами им, казалось, ничуть не мешали. Фигуры неторопливо брели по месту одного из величайших сражений человечества, месту, ставшему за минувшие века обыкновенной пустыней.

— Сс`аргас! И почему Первый для этой миссии выбрал именно нас? — неожиданно и недовольно вопросила одна из закутанных в одежды фигур.

— Тимс, ты опять начинаешь? Я тебе когда-нибудь из-за твоего нытья голову оторву — глухо, отозвалась вторая фигура. Голос был какой-то… нереальный. Казалось, вместо прямых слов слышится эхо, причём в которое вписаны гулкие удары по металлу. Совершенно невозможное сочетание для обычного человека.

Если одежды у этих двоих были одинаковые, то внешне они сильно отличались. Тот, кого назвали Тимсом, возвышался над своим спутником на добрый аршин, хоть и имел пусть и высокий, но вполне человеческий рост, а вот второй, несмотря на свою почти карликовость, чуть ли не на целую сажень был шире в плечах. И если Тимс ещё вполне подходил под определение «человек», то о его спутнике такое и близко нельзя было сказать.

— Господин Листер, это ведь так скучно! — уныло протянул Тимс. — И почему Акарнии все так боятся? Глупые людишки.

— Ты тоже человек, — без каких-либо эмоций произнёс Листер.

— Не будем о грустном, — хмыкнул Тимс. — Вот завершим это задание, и я опять вернусь к своим картинам, пусть следующее выполняет кто-нибудь другой.

— Картины? Что — картины? Я продолжу свои эксперименты! — слова были произнесены всё тем же глухим голосом, но в них прорезались хоть какие-то эмоции.

— Всё бы вам эксперименты ставить, истинная красота запечатлена в произведениях искусства!

— Совершенно бесполезная вещь.

Последующие полчаса показали, что спор об искусстве между этими двумя возникал не в первый и, видимо, далеко не в последний раз. Лишь когда на границе видимости появилось странное, сильно перекорёженное строение, спорщики замолчали. Остановившись, они некоторое время разглядывали здание, после чего вновь зашагали, но уже без слов.

— Снизу, — произнёс Тимс.

— Он твой, — безразлично отозвался Листер.

— Хорошо.

Тимс остановился, и в ту же секунду перед ним появилась лёгкая дымка, а затем из неё резко проступила энергетическая печать, представлявшая собой невообразимо сложное сочетание линий, наложенное на пентаграмму. Стороннему человеку она могла показаться неким хаосом линий и странных букв. Мягко пульсируя синим светом, печать опустилась на песок, а вслед за ней опустился и Тимс. Встав на одно колено рядом с печатью, он дотронулся ладонью до её центра. Секунду-две ничего не происходило, а затем от печати во все стороны устремились цепочки символов и десятки линий, а ещё через пару мгновений на песке пульсировала печать радиусом более двух десятков саженей.

— Как глупо, — равнодушно произнёс Листер, стоя рядом с Тимсом, — глупо и расточительно.

В следующую секунду из-под руки Тимса вырвался поток синего света, через полсотни саженей вонзившийся в землю. Едва это произошло, как окружающую местность сотрясло ужасающим грохотом. В месте, где поток скрылся под землёй, единым разом, к небу устремились острые каменные пики, поднимая в воздух тучи песка и не только песка. Пронзённый насквозь, подвешенный в воздухе, на пиках извивался огромный червь. Жуткий рёв разносился по пустыне, хвост, который не попал под удар каменных пик, раз за разом оглушительно бил по земле, наполняя воздух песком.

— Да заткнись ты, — поморщился Тимс и, повинуясь взмаху его руки, каждая из пик разъединилась на четыре части, разорвав огромного червя на куски.

— Глупо и расточительно, — повторил Листер. — За такое бы расточительство, будь ты моим учеником, я бы тебе голову оторвал.

— Мне скучно, — тяжко вздохнул Тимс. — Да и не так уж расточительно, хотя, не спорю, глупо. Пыль поднял, да и эту тушу теперь придётся обходить.

Ещё раз вздохнув, Тимс неспешно двинулся в обход останков мёртвого червя.

— Довольно крупный экземпляр, добрая сотня саженей точно есть, — произнёс Листер, и в его голосе опять зазвучали эмоции, лёгкий налёт сожаления.

— Да зачем он вам? — удивился Тимс. — Жалкий и ни на что не годный червяк.

— Знания необходимы для моих экспериментов, а чтобы получить знания, иногда приходится заниматься совершенно безынтересными вещами. Например, такими, как этот червь.

— Вот поэтому картины и лучше ваших экспериментов, — довольно произнёс Тимс, радуясь очередному аргументу в свою пользу. — Найдя нужные кисти, краски и пейзаж, я просто рисую и наслаждаюсь. И даже в поисках редких по качеству кистей и красок тоже есть своя прелесть и своё наслаждение.

— Наслаждаешься и, кроме наслаждения, не получаешь ровным счётом ничего, когда-нибудь ты умрёшь именно потому, что занимался ерундой, — недовольно произнёс Листер.

— Тогда ваша смерть наступит как раз из-за того, что вы не способны понять истинную красоту Искусства. Рисование картин и плетения из энергии — разве это не прекрасно? — с придыханием спросил Тимс, получая удовольствие лишь от одного смысла, что несли в себе произнесённые слова.

Поняв настроение своего партнёра, Листер в кои-то веки решил промолчать, не расстраивая творческую натуру грубыми словами. Ведь иногда, не всегда, но иногда, Листер признавал, что ему нравится наблюдать за тем, как рисует Тимс. В нём он видел себя — такая же увлечённость тем, что приносит ни с чем не сравнимое наслаждение. Хотя сейчас не время думать о таких вещах, ведь у них есть задание Первого.

Мосты

Помыв свою ложку и миску, я вернулся обратно к десятку. Обычно по вечерам мои новые товарищи собирались все вместе и начинались привычные для военных людей разговоры. В такое время часто можно было услышать громкие споры по поводу заточки мечей, лучшей стали, лучших кузнецов. Обсуждались различные приёмы боя, особо горячие начинали их демонстрировать. Рассказывались истории из жизни или просто байки. Единственная тема, которая была под негласным запретом, — это мечты о будущем. Мечты, планы или даже просто высказанные желания. Считалось, что человек, начавший об этом говорить, очень скоро умрёт. Вот только никто не брал в расчёт, что и без разговоров люди в Легионе живут не особо долго. В результате чего получается чистая случайность… вернее, закономерная случайность. Человек начал вслух мечтать о будущем, а пошла череда сражений — и его убили. Появились слухи. Именно так и возникают суеверия.

Усевшись в сторонке, я прислушивался к тому, о чём говорили в моём десятке. Говорили о пополнении. О том, что последняя партия «мяса» прибыла сегодня, и, начиная с этого дня, оставался ровно месяц до конца мирного времени. Потом кто-то произнёс непонятную фразу насчёт того, что до конца их мирного времени ещё два месяца, поэтому можно пока не волноваться. Чтобы понять смысл фразы, требовалась ещё информация, но разговор уже вошёл в привычное русло. Послушав ещё немного, я уже поднялся на ноги, собираясь идти к своему спальному месту, как меня окликнули:

— Эй? Парень!

Развернувшись, я увидел повёрнутые в мою сторону лица.

— Да?

— Иди сюда, — махнул рукой один из них, кажется, это был Роган.

Я подошёл. На людях всегда чувствую себя не слишком уверенно, а «люди» у меня начинались, когда компания насчитывала в себе больше трёх человек. Сейчас неуверенность обуславливалась ещё и тем, что все сидящие передо мной воины были старше меня на десяток лет минимум, некоторые и на три десятка, если вообще не на все четыре.

— Садись, — произнёс Роган и подвинулся.

Я перешагнул через бревно и уселся, стараясь казаться спокойным и уверенным в себе.

— Давай знакомиться! Меня зовут Роган.

— Крис, — я пожал протянутую руку.

— Меня Тирм, — кивнул мужик, по габаритам едва ли не больше Арварда.

— Меня Мрит, — хохотнул сидящий рядом со здоровяком парень.

Его веселье было оправдано. Мало вывернутого имени, так и внешне они был столь же противоположны. Огромный Тирм с коротко остриженными волосами светлого цвета — и небольшого роста Мирт, с чёрными длинными волосами, собранными в хвост на затылке.

— Меня Варлд, — представился следующий.

Так я познакомился со всеми, после чего меня принялись расспрашивать. Как попал? За что попал? Где работал? Жил? Учился? Кто родители? Сколько лет? На этом месте я невольно заёрзал, но ответил… никто не высказал своего удивления… вообще ничего не сказали. Двадцать три? Ну, двадцать три так двадцать три. Лишь через некоторое время, когда разговор вновь вернулся к моему возрасту, довольно молчаливый, как я понял, Фирц произнёс такую фразу:

— Война, парень, старит всех. Переживёшь первые три боя, и разницы просто не останется.

— Он прав, — добавил Варлд. — Первый бой самый трудный, но мы постараемся тебя не выпускать из виду, ты, главное, сам не рвись вперёд. Останешься живым после первого — второй уже воспримется легче, третий и вовсе покажется работой. Не сможешь относиться к этому как к работе, считай, ты уже мёртв. Главное, помни: перед тобой не люди, а враги, замешкаешься с ударом, и хоронить тебя никто не станет. Кстати, когда-нибудь убивать приходилось?

Я задумался. Сказать правду или соврать? Врать не хотелось.

— И да, и нет.

— Это как понять? — рассмеялся Лирт, не считая меня, самый молодой парень в десятке, да и внешне мы с ним были похожи. Оба чуть выше среднего роста, жилистые, зеленоглазые и темноволосые. Не находись мы в Легионе и будь прилично одеты, так были бы два брата-аристократа.

— Дело происходило ночью, — принялся объяснять я. — У меня был арбалет и за мной гнался… конкурент. Когда стало ясно, что, в конце концов, он меня догонит, я остановился и выстрелил, после чего побежал дальше. Я знал, кто за мной гнался, и больше я этого человека не видел, хотя сообщений о найденном трупе тоже не слышал. Вот из-за этого и получается такой странный ответ.

Кто-то хмыкнул, кто-то задумчиво почесал затылок, некоторые переглянулись, и лишь один Варлд озвучил свои мысли:

— Значит, не убивал, — подвёл он итог. — Убить из арбалета, стреляя в темноте, и, тем более, не имея подтверждения убийства, это никакое не убийство. Даже если бы ты услышал на следующий день о трупе, то это всё равно совершенно другое. Я спрашивал не об этом, а о том, когда человек умирает от тебя на расстоянии вытянутого меча. Ты видишь, как жизнь постепенно уходит из него, видишь кровь на своём мече и понимаешь, что ты убил человека. Вот это называется убийством. Хотя, конечно, когда сражаешься — это будет лишь поверженный враг, и никто тебя за него не осудит, но и тот факт, что ты убил человека, ничто не отменит. Запомни, Крис, теперь тебе придётся убивать, много убивать… если ты, конечно, хочешь выжить.

— Хочу, — немного погодя, отозвался я.

— Тогда усерднее занимайся с нашим десятником, — произнёс Роган.

— Усерднее?! — удивился я. — Да он и так подымает меня часа в четыре утра, а заканчиваем часов в двенадцать ночи.

— Да уж, Роган, ты у нас шутник, — хохотнул Мрит.

— Кстати, я всё хотел спросить, а куда отправляют других людей? — задал я вопрос, считая, что подвернулся удачный момент.

К моему удивлению, десяток ощутимо напрягся.

— Что такое? — не понял я.

— Скоро ты узнаешь, куда отправляются остальные, — тихо ответил Варлд за всех.

— Их убивают?! — осенило меня.

— Нет, конечно! — замахал руками Варлд. — Просто отсевают.

— В смысле? — озадачился я.

— Хватит! — неожиданно хлопнул по колену Фирц. — Ты прекрасно знаешь правила, он сам всё должен увидеть, — сказав эту, непонятную по своей сути для меня, фразу Варлду, он повернулся ко мне. — Парень, ты всё скоро узнаешь, но ты должен сам узнать. Тебе покажут. Если мы расскажем, то при встрече с «этим» в реальности эффект будет не тот. Ты, должно быть, уже заметил, что Легион является не тем местом, которым его принято считать, но так стало лишь недавно. Ты наверняка хочешь узнать, почему байки о нём настолько лживы по сравнению с реальным положением вещей. Ответы на большую часть своих вопросов ты получишь недели через две, максимум три. Больше вопросов на эту тему никому не задавай. Есть правила, которые нельзя нарушать.

Меня буквально распирало от этих самых вопросов, но я сдержался. Да и усилие понадобилось совсем небольшое. Я был изрядно озадачен ходом разговора, и мною больше двигало любопытство, нежели необходимость. Если надо подождать, то буду ждать.

— Кстати, мы тут слышали, что ты об Искусниках многое знаешь, это правда? — оживился до этого молчавший Леон.

Он был самым старым в десятке, почти семьдесят лет, но, благодаря современным зельям, выглядел лишь немногим старше остальных. Живые карие глаза, рыжие растрёпанные волосы и добродушное выражение лица невольно заставляли чувствовать к этому человеку симпатию.

— Немного знаю, — осторожно согласился я.

— Расскажешь? — загорелись глаза у остальных.

— Спрашивайте, — кивнул я.

— Слушай, а откуда Видящие берут энергию? — Леон успел вперёд остальных.

— Смотря какие Видящие, — усмехнулся я, почувствовав, что беседа свернула во вполне понятное для меня русло; главное — не сказать лишнего.

— В смысле? — не понял Тирм, вернее, не понял весь десяток, но Тирм высказал общую мысль. — Разве Видящие не все одинаковые? Ну, просто кто-то знает больше других и является сильнее других, но ведь на этом всё различие и заканчивается? Или нет?

Я задумался, пытаясь подобрать нужные слова, но в итоге так ничего конкретного и не придумал, поэтому решил импровизировать по ходу дела.

— Есть ещё одно различие, — осторожно начал я. — Понимаешь, Видящие, живущие сейчас, пользуются всего одним видом доступной энергии. Я считаю, это всё равно, что здоровый человек стал ползать по земле с закрытыми глазами. Может полноценно ходить и смотреть на мир, но вместо этого он занимается вот такой вот ерундой. Приблизительно такой же ерундой занимаются Искусники. Они пользуются только энергией Мира.

— Э-э-э…

— Есть три вида энергии, три Источника, — пояснил я. — Мира, Души и Демоническая, они же энергии Жизни, Смерти и Потусторонняя. Видящие пользуются только одним Источником, первым. Ещё есть некоторые люди, у которых хватило мозгов преодолеть вековые запреты на использование энергии Души. Таких единицы, но они всё же есть. Демонический Источник используется крайне редко, практически никогда. Для его использования нужны пентаграммы, гектограммы, различные виды энергетических звёзд и прочие, грубо говоря, рисунки. Понятно?

Мой десяток осторожно выразил согласие.

— Видящие, как уже сказано, из всех трёх доступных энергий пользуются только первой, — продолжил я. — Мотивируя это тем, что она никаким образом не влияет на человека. Второй Источник, Души, сейчас под строжайшим запретом. Он используется для создания плетений Искусства Смерти… Бред полный! Запомните, нет разницы между Искусством Смерти и Жизни. Это просто инструменты Видящих. Всё зависит от самого человека. Если человек — последняя тварь, то любое из Искусств будет служить ему только для разрушения и различных гнусностей. Единственное, с чем я готов согласиться, так это с тем, что в Искусстве Смерти намного больше плетений, несущих вред человеку. Но на то она и Смерть, чтобы служить для уничтожения, вот только никто не берёт в расчёт, что эти знания можно направить и на спасение людей. Ещё раз повторю — всё зависит от человека. Но шесть сотен лет назад Видящие наложили запрет на этот вид Искусства. Идиоты мотивировали запрет тем, что при использовании этого раздела способностей Видящих, человек, владеющий Силой, уничтожает свою душу.

— Так ведь название «энергия Души» предполагает, что ты пользуешься как раз своей душой. Может, они правы? — осторожно спросил Леон.

Я покачал головой.

— Нет. Они не правы. Вернее, не совсем правы. Ты знаешь, как пополняется запас истраченной энергии у Видящих?

Получив отрицательный ответ, я продолжил:

— Так называемая энергия Мира восстанавливается с помощью… э-э-э… ну, считай, с помощью Мира и восстанавливается.

— То есть? — выразил общее недоумение Роган.

— Понимаете, вокруг нас расстилается безбрежный океан энергии. Природа выделяет её столько, что диву даёшься, но Видящие не могут брать её непосредственно из внешнего мира, поэтому после траты уже накопленной энергии нужно время для восстановления запаса. Скорость пополнения опустошённого Источника у каждого Искусника своя собственная. Кто-то может восстановиться за полдня, некоторым нужно день-два, есть такие, кому и недели не хватит, а лет триста назад умер Видящий, способный восстановить свой запас энергии всего за два часа. Нынче тоже такие есть, но у них запас энергии не составляет и двадцатой части запаса тогдашнего Видящего. Сейчас, насколько я знаю, самый сильный из живущих Искусников нашего времени — это Теналия, глава Совета Империи, единственная, кто носит титул Арх-Дайхар. Если не врут, то после полной траты своей энергии она восстанавливается около четырёх дней. Ещё слышал, будто её кси-фон равен четырём тысячам. Кси-фон — это единица излучения Силы или Дара, кто как называет, и, поверьте, четыре тысячи — просто чудовищное число. Такой сильный Дар буквально подчиняет остальных, потому она, несмотря на возраст, и является главой Совета… Конечно, если принять подобное число на веру. В качестве противника она очень неудобна. Скажем, доведись кому-нибудь вступить с ней в поединок Искусников, то этому человеку придётся очень туго. Если уровень знаний у нападающего будет выше, чем у Теналии, то у него ещё есть шансы потягаться с нею. Иначе она легко может прикрыться щитом отражения, скажем, второй ступени, и просто дождаться, пока у нападающего кончится запас его энергии. Или она может вбухать в атаку столько Силы, что только держись. Не будешь владеть определёнными знаниями, и она снесёт тебя с той же лёгкостью, с какой Элонский ураган топит утлую лодочку.

— Ясно, — хором ответил десяток.

— Но ты так и не объяснил насчёт энергии Души, — секунду спустя, напомнил Варлд. — Это ты так над нами издеваешься? Всё время от темы уходишь!

— Сами виноваты, — улыбнулся я. — И да, действительно, опять несколько отвлёкся. В общем, суть в том, что ныне живущие Видящие пользуются только первым Источником, он же Источник Жизни. Ждут, пока восстановится, и опять пускают его в дело. Причём, процесс восстановления — это, скорее, процесс приручения, нежели восстановления. Внешняя энергия усваивается Видящим и становится как бы его личной, родной, именно поэтому Искусники способны ею пользоваться. Своего рода, отрастает третья рука, ваша собственная, на которую вы совершенно не обращаете внимания. Когда Искусник истрачивает свой запас, третья рука всего лишь устаёт, и мы будто бы даём ей время отдохнуть. Приблизительно так можно объяснить способность Видящего к трате и накоплению энергии. Так называемая энергия Души, Искусство Смерти, это уже, получается, четвёртая рука, которой категорически запрещают пользоваться. Теперь, хотя бы приблизительно, понимаете, почему такой запрет является, по меньшей мере, глупым? Представьте себе, что вам с рождения не дают пользоваться правым глазом и левой рукой, ощущаете?

Раздался одобрительный гул. Я понимал этих людей. Сейчас я разъясняю совершенно чуждые для них вещи вполне понятными для них словами, а не всякими заковыристыми терминами и пространными теориями, состоящими сплошь из невыговариваемых слов.

— Запрет же, как я уже сказал, мотивировали тем, что при использовании Искусства Смерти Видящий разрушает свою душу.

— А разве нет? — произнёс молчаливый Фирц. — Ведь не зря же такую энергию назвали энергией Души? — повторил он вопрос Леона.

— Я думаю, вряд ли кто-нибудь из вас знает, почему её так назвали.

— Не знаем, — согласился за всех Роган.

— Тогда опять поясняю. Этот вид энергии был назван так из-за того, что она отделена от запаса Сил Искусника, восстанавливающихся с помощью энергии Мира.

— Это что же получается? — произнёс Фирц. — Видящий может израсходовать сначала один запас, а потом начать расходовать другой?

— Совершенно верно, — кивнул я головой. — Просто, если израсходовать энергию Мира, то ты вообще ничего не чувствуешь. Абсолютно. Не можешь больше плести плетения и не более того. Но, расходуя энергию Души, ты, как бы это сказать, вынимаешь из себя некий стержень. Вроде нормально ходишь, ешь, можешь бегать и вообще заниматься всякими физическими нагрузками, и всё время чувствуешь себя безумно уставшим. Уставшим настолько, что всё становится безразличным, ты как бы умираешь ненадолго. Дышишь, ешь, двигаешься, мыслишь, но ты мёртв. Потому-то эта энергия носит такое название. Получается, что ты ненадолго как бы остаёшься без души, рассевая её в мире, затем постепенно она к тебе возвращается, и всё становится как обычно. Так это или нет, никто толком не знает, просто выдвинули соответствующую теорию, и больно уж она правдоподобна, именно после неё на Искусство Смерти был наложен запрет. Хотя это глупо. До этого все, кому не лень изучать вторую ветвь Искусства, пользовались данным Источником на протяжении столетий, и ничего с ними не происходило, а потом появился этот запрет. В те годы погибли тысячи Видящих в войне друг против друга, но запрет всё-таки остался, и вот уже шестьсот лет тянется этот маразм. К демонам бы отправить тех захардовых выродков, которые придумали запрет, прости меня, святой Идор, за такие слова.

На некоторое время воцарилось молчание — все обдумывали услышанное. В том числе и я сам, только не услышанное, а сказанное. Некоторые вещи, пожалуй, говорить не стоило. Да и, как это ни странно, разговор одновременно доставлял мне два противоположных чувства. С одной стороны, радость — ведь Искусство я люблю, а с другой стороны, грусть — ведь я остался без этого самого Искусства. Может быть, стоит закончить разговор? Хотя, ещё кое-что нужно обязательно сказать.

— Понимаете, — вновь заговорил я, — Видящие этим запретом сократили свои силы почти вдвое, если не больше. В некоторых книгах говорится, что при частом использовании Источника Души происходит его усиление. Как бы попроще объяснить… скажем, энергия Мира, она несколько… грязная… ладно, пусть будет грязная. Она не принадлежит непосредственно Искуснику, и всего лишь усваивается им, несколько перестраивается, но изначально она чужая, и это накладывает на неё определённый отпечаток. Она менее насыщена, чем энергия Души, вернее, менее плотна… или сжата. Например, если взять одинаковое количество энергии Души и Мира, то плетение, выполненное с помощью первого вида, будет несоизмеримо мощнее, насыщеннее. Скажем, Видящий создаёт примитивный огненный шар, задействована всего одна стихия, то есть руна направления, мыслеобраза, руна стихии и всё. Одно из самых примитивных плетений. Теперь в качестве примера возьмём… ладошку энергии… ха-ха… ладошку энергии… ха-ха… ой, не могу… — Пример для знающих людей получился довольно забавным. Вытерев навернувшуюся слезу, я шмыгнул носом и, всё ещё подхихикивая, продолжил: — Так вот, возьмём ладошку… ха-ха… энергии; если будет использован обычный Источник Жизни, Мира, то размер огненного шарика получится… ну пусть с кулак, а если взять Источник Души, то шар примет размер с десяток кулаков. Теперь понимаете, от чего отказались Искусники?

Десяток, в который уже раз, притих, обдумывая услышанное.

— А как насчёт третьего вида энергии? — спросил Леон.

— Тут всё просто, — потянувшись всем телом, ответил я. — Чертишь гексограмму шестого уровня, называется Линия Хьюрда, в честь того, кто первым открыл этот способ получения энергии. В общем, чертишь, садишься в центр и активируешь её. Около часа медитации, и у тебя появляется запас, аналогичный второму Источнику и схожей насыщенности. Только всё равно никто не пользуется ею.

— Почему? — задал вполне закономерный вопрос Мрит.

— Она почти не поддаётся управлению. Захочешь сделать шарик огня, а получится полноценное Кольцо Хаоса уровня этак четвёртого.

— Кольцо Хаоса? Это когда от Видящего во все стороны волна огня идёт?

— Именно! Причём её может создать только Искусник достаточно высокой ступени, где-то седьмой. Мало того что этот вид энергии неуправляем, так он ещё и весьма опасен по своей концентрации. Если Видящий, скажем, восемнадцатой ступени, использует эту энергию при создании какого-то плетения, он может лишь получить огненный шар диаметром в пару саженей… ну, или нечто схожее, примитивное. Теперь, к примеру, возьмём Искусника ступени… хм… пусть будет первой. Если ОН воспользуется третьим видом энергии и потеряет над ней контроль… вот представьте, что он вдруг, прямо сейчас, оказался посередине нашего лагеря и совершенно случайно потерял контроль… представили? Тогда оставьте целёхонького Видящего в центре огромной воронки, образовавшейся на месте нашего лагеря. Думаю, теперь понятно, почему Искусники предпочитают не пользоваться подобной энергией?

— Кстати, а почему большинство Видящих — женщины? — спросил до этого молчавший Горм.

Явно не одно поколение предков, проживших у Саргранских гор, наложили определённый отпечаток на этого человека. Кожа его была смуглой, волосы чёрные, густые и на вид жёсткие, как кусты ярхе; угольно-чёрные глаза смотрели на мир цепко и подозрительно, а его низкорослая фигура с непомерно широкими плечами ассоциировалось у меня с неприступными башнями Горанга.

— Вот уж чего не знаю, того не знаю! — развёл я руки в стороны. — Могу лишь назвать цифры. Примерно три к одному, то есть на каждого Искусника-мужчину приходится три обладающих Силой женщины.

Все зашушукались, затем кто-то отпустил пошлую шутку, Тирм раскатисто захохотал, остальные тоже загоготали. Вся идиллия вечерней посиделки была разрушена в мгновение ока. Лучи Ярса всё ещё согревали землю, поэтому света было достаточно, и Карста успели заметить до того, как он оказался непосредственно у нас за спинами. Десяток практически синхронно взвился на ноги.

— Поели? — ласково спросил он.

Интересно, в тот момент только у меня от его голоса выступил холодный пот или нет? Как бы то ни было, мы все дружно выразили согласие.

— Тогда… тренировка!

Ой, великий Эрсиан, мне плохо.

Спустя четыре часа я стоял на карачках и сплёвывал лишь одну желчь, съеденный ужин вышел ещё в первые часа полтора. Десяток давно уже завалился спать, стояла кромешная темень, где единственными островками света были многочисленные костры лагеря, а моя «тренировка» всё ещё продолжалась.

— Поднимайся, жалкий выродок захарда!!! — рявкнул Карст у меня над головой.

Мне ничего не осталась, как подняться на ноги, противоположность была страшнее.

— И как только таких слабаков свет носит?

Ага, так я тебе и ответил. Ответишь, и тогда точно будет конец, именно поэтому я молча выслушивал новую порцию оскорблений в свой адрес. Причём Карст совершенно не повторялся. В один и тот же день от него можно не раз услышать только поминание захарда, но остальные ругательства — никогда!

— Ладно, на сегодня хватит, — напоследок бросил десятник и беззвучно растворился в темноте, возможно, пошёл спать… правда, я ещё ни разу не видел его хотя бы только проснувшимся, не говоря уж о спящем.

Постояв несколько секунд в ожидании возвращения капрала, я, наконец, шатаясь от усталости, отправился к своему месту. Завалившись на тонкое одеяло, огляделся, но никто не обращал на меня внимания. Просто после сегодняшней лекции про виды энергии каждый заинтересовался возможностью использования хотя бы одной. Погружение в глубины Лрак`ара можно проводить хоть когда и при любых обстоятельствах, хотя сейчас я просто уселся на своём месте. Закрыл глаза и «нырнул», именно так называют погружение в Лрак`ар. Просто оно представляет собой именно этот процесс. Обычный и привычный мир резко уступает место совершенно другому, всё равно как при прыжке в воду. Ты как бы оказываешься в своём теле, вернее появляется возможность посмотреть на себя «изнутри»… по крайней мере, это самое близкое по смыслу слово. В Лрак`аре видишь всё совершенно по-другому, абсолютно иной взгляд на собственное тело, и, главное, даёт определённые возможности. Можешь наблюдать за его работой, менять привычный ход вещей и помогать восстанавливаться.

Находясь в Лрак`аре, я воспринимаю наложенную на меня печать как некий барьер. Каналы Источника, которые раньше были насыщены энергией Мира, сейчас пустовали. Сила Видящего — это Дар, заключающийся в способности притягивать, аккумулировать и применять накопившуюся энергию; сейчас я не притягивал, не запасал и не мог пользоваться. Моя Сила Искусника была прочно заперта за барьером печати. Энергия Души, вернее, условно говоря, область, где она находилась, также оказалась в недосягаемости, однако было ещё кое-что, сильно выбивающееся из общей колеи.

За прошедшие недели после событий у Гильдии, мои энергетические каналы пришли в относительный порядок, они несколько расширились, сместились и уплотнились, но, как уже сказано, пришли в относительный порядок. Схожие изменения претерпели и обычные, жизненные. Становилась более понятной моя возросшая в последнее время выносливость, а то от нагрузок Карста простой человек мог и сдохнуть. Вот только появились ещё каналы какого-то другого Источника, красные, чужеродные и совершенно дикие. Во многих местах они переплетались с обычными, а кое-где и вовсе проникали за барьер или, наоборот, выходили из него. Эти каналы блуждали по всей моей внутренней системе, они становились устойчивыми, лишь «зацепившись» за обычные. Ради эксперимента я потянул один из участков ярко-красной пульсирующей линии в сторону обычной. Сначала линия поддавалась тяжело, так и норовя уползти в противоположную сторону. Не будь на мне печати, я бы просто зачерпнул накопленной энергии и легко справился с поставленной задачей, но сейчас мне пришлось задействовать резервы самого организма, а за целый день, да благодаря вечерней тренировке Карста, их почти не осталось. Буквально выжав себя досуха, я таки насобирал достаточно сил закончить начатое. Чужеродный канал Источника, сначала едва ли не сопротивлявшийся, под конец сам потянулся к обычному, этим самым сильно облегчая мне работу.

Медленно и даже в своём роде осторожно красная линия начала обвиваться вокруг тускло-белой — именно так выглядели каналы Источника, образовавшиеся в момент моего рождения. Медленно и осторожно было лишь сначала, а затем линия совершенно по-хозяйски облепила мой родной канал. Мне стало искренне интересно, чем это всё закончится? Страха не было, только интерес. Ярко-красная линия, нить, не могла быть ничем иным, кроме как каналом для Демонической энергии, но в истории не было ни единого подобного случая. Человеческий организм был рассчитан лишь на подпитку со стороны энергии Мира. Так называемая Душа ютилась в районе сердца, но распространялась куда-то вовне. Именно из-за этой никому неизведанной грани она возвращалась обратно, поэтому у этого вида энергии не было предусмотрено каких-либо каналов. Демоническая же энергия просто накапливалась за чертой, в другом мире, а процесс медитации в гексограмме лишь устанавливал — ненадолго, но устанавливал, — связь между накопленной энергией и Искусником, призвавшим её. Получалось, что он брал её напрямую из чужого мира, и для этого не были нужны другие каналы, а теперь вот такая вот неожиданность. К чему приведёт появление ещё одной нити? Может, я умру? Нет, наверное, давно бы уже сдох, скорее всего, произойдёт нечто другое.

Обиднее всего, что я даже не мог сказать, идёт ли по новому каналу энергия, он светился — в Лрак`аре даже в некотором роде слепил, — но я не мог пользоваться им. Возможно, мне нужно было для этого что-то сделать? Я осмотрел блуждающую линию и те места, которые прочно переплелись с моими привычными нитями. Может, это именно то, что мне нужно? Обуздать, подчинить, поработить… да демон его знает, как это назвать! В принципе, нужно просто подождать, и «дикие» части сами переплетутся, но во мне уже проснулся дух авантюриста-экспериментатора (и ещё захард-не-знает-кого), хотелось всё и сразу. Тем не менее, сегодня я уже ничего сделать не мог, не было сил. Придя к этой мысли, я почти сразу покинул Лрак`ар, осталось лишь одно (День. Факты. Запомнить. Анализ. Итог.). Теперь действительно всё. «Вынырнув» обратно в обычный мир, я просто завалился на бок и уснул.

Угу. Уснул. Только закрылись глаза, как над головой раздался рёв раненного крани, что означало утреннюю побудку. Эх… вот бы хоть чуточку энергии. Рассвет и последовавшие за ним часы у меня плохо отложились в памяти, я практически спал на ходу и, видимо, всё же маленько выспался. К полудню моё состояние значительно улучшилось, и я даже смог заметить некоторое оживление среди солдат. Карст в этот момент оставил меня в покое, просто моя очередь готовить — порядок нарушать нельзя, всё строго.

К готовке я отношусь серьёзно: проведя детство на помойке и подворовывая, начинаешь ценить многое из того, что для большинства кажется обыденностью. Тяга к вкусной еде у меня так и не прошла, даже, несмотря на поистине императорскую еду в Гильдии Видящих. Первым делом сбегал в лес, несколько полезных трав и кореньев сильно меняли вкус еды. Затем перебрал доступные продукты, выбрав лишь лучшее, и только после этого начал готовить. Постепенно, по мере приготовления, на запах начал подтягиваться мой десяток, и именно тогда-то я и заметил столь необычное оживление. Поначалу подумал, что это они так реагируют на исходящий из котла запах, но через некоторое время понял, что первопричиной было нечто другое. Голову над этим ломать не стал, поэтому просто спросил у рядом сидящего Тирма о причине оживления, тем более, он один из всех больше следил за моей готовкой, чем разговаривал с остальными.

— Через два дня начинаются поединки.

— Ну, конечно! И как я мог забыть?

Тирм, хоть и был большим, но тупости, которую приписывают всем без исключения большим людям, в нём не было совершенно, скорее наоборот. Прошедшие дни я не общался с десятком, но людей изучить порядком успел. Тирм предпочитал, чтобы его считали глуповатым и диковатым. Он даже смеялся подобно саргранским варварам: громко, заразительно и зачастую без причины, и именно за это я его уважал. Немногие умные люди, даже понимая выгоду, смогут играть роль недалёкого рубахи-парня.

— Раз в два месяца устраиваются тренировочные поединки, — более подробно пояснил Тирм, но этой фразой и ограничился.

Помешав варево и добавив туда немного зелени, я уселся рядом со здоровяком и принялся выспрашивать о поединках. Здоровяк отвечал неохотно и больше принюхивался к запаху готовящейся еды, но я всё же сумел добиться от него более подробного ответа. Итак, каждый раз, в период пополнения, в Легионе устраивали поединки: сначала на звание лучшего воина, затем десятка и сотни. Сражались усовершенствованным оружием; совершенствовали его Видящие, и я даже приблизительно догадывался — как. Будь Искусников хотя бы человек двадцать, таким оружием можно было бы устраивать и повседневные тренировки. Всё делалось достаточно просто: бралась рукоять меча, и к ней привязывалось определённое плетение. Всё. Единственная трудность энергетическая — сделать «призрачные мечи» для такого количества людей довольно проблематично. Вероятнее всего, Шун и Торл на протяжении месяца скидывали остатки энергии в кристалл Силы — довольно редкая вещь, я даже не ожидал, что такой кристалл может быть у этих двоих, но другого объяснения я найти не мог. Полторы тысячи мечей, рассчитанных от силы на четыре дня интенсивного использования. Хотя, почему полторы? Хм… думаю, не больше пятисот, а может, и вовсе около двухсот… вот только без кристалла всё равно не обойтись. Вероятно, размер он имеет не слишком большой… вероятно, но не факт. Наложить плетение даже на двести предметов, это, считай, сутки непрерывной работы и, скорее всего, приблизительно через два дня они подпитывают плетения, вряд ли запаса энергии хватит больше, чем на одну подпитку, а сами плетения… можно посчитать. Так, перво-наперво это, конечно же, руна определения, затем руна ограничения по вложенной Силе, уникальная руна мысли для придания нужной формы, три руны для эффекта ранения и… и всё? Довольно просто! Вот только есть небезосновательные сомнения, что всё далеко не так просто.

— Скоро будет готово? — спросил не выдержавший Тирм.

Вместо ответа я встал, попробовал похлёбку и, постояв, прислушиваясь к собственным ощущениям, утвердительно качнул головой.

— Готово.

Звать никого не понадобилось, все уже и так давились слюнями, не отрывая взгляда от котла. Как и полагается, я первым делом наполнил миску десятника, единственного из всех, кто, по крайней мере внешне, был равнодушен. Затем принялся по очереди наполнять протянутые тары окружившего меня десятка и лишь после этого позаботился о себе.

— Предлагаю проголосовать! — десятью минутами спустя и отчего-то веселясь, произнёс Лирт, накладывая добавку.

— Мгм? — вопросительно промычал десяток, включая меня самого.

— Кто за то, чтобы каждый раз готовил Крис? Поднимите руку!

Мне повезло, я успел проглотить всё, что у меня было во рту и поэтому не подавился, зато этого не избежали другие. Вот только если я подавился бы от удивления и возмущения, то остальные от прорывающегося наружу хохота, но руки, сволочи, подняли все.

— Решено! — кивнул головой Лирт, садясь рядом со мной. — Ты теперь у нас постоянный повар.

— А как же очерёдность? — язвительно произнёс я.

— Большинством голосов решено уйти от этого архаизма и перейти на качественно новый уровень приготовления пищи для нашего коллектива, — голосом профессора Императорской Академии Знаний проговорил Тирм. — Всё тем же числом решено предоставить присутствующему здесь и сейчас Крису Траскеру права главного повара со всеми вытекающими и проистекающими последствиями этого, безусловно, ответственного шага.

На секунду повисло ошеломлённое молчание, в котором отчётливо громко прозвучал искренний смех Леона, а затем и остальные грохнули.

— Ты где такие слова выучил? — улыбаясь, спросил Мрит.

— Пьяный был, не помню! — ответил Тирм и оглушительно захохотал, в этот момент как никогда напоминая жителя Сарганских гор.

Отсмеявшись, Тирм с улыбкой посмотрел на своих товарищей и, пожалуй, лишь где-то в глубине его глаз проскользнуло нечто такое, что никак не могло принадлежать человеку недалёкого ума. Здоровяк едва заметно подмигнул мне, после чего целиком и полностью сосредоточился на своей еде. Этим жестом он дал понять, что все мои взгляды не остались без внимания. Вот тебе и рубаха-парень.

Анализ. Итог.

Отступление четвёртое

С жутким грохотом кусок стены ввалился внутрь строения, подняв в воздух тучу пыли. Тимс, терпеливо дождавшись, пока она хоть чуть-чуть осядет, осторожно переступил через остаток стены, заходя внутрь некогда величественного замка. Впрочем, сделав всего два шага, Тимс настороженно замер, а затем медленно сделал эти же два шага назад, снова перешагнув оставшийся кусок стены.

— Господин Листер, мне не нравится это место, — пожаловался он спутнику. — Оно слишком опасное.

— Хорошо, — равнодушно произнёс Листер. — Вернёмся обратно, а Первому так и скажем: место опасное, решили не рисковать.

Тимс поначалу несколько нервно рассмеялся и лишь потом ответил:

— Всё-таки чувство юмора у вас есть, жаль только, оно, на мой взгляд, очень уж мрачноватое. Ладно, я сейчас.

Вновь шагнув внутрь и сделав два шага, Тимс замер, всматриваясь в лежащий перед ним коридор, конец которого терялся где-то вдали. Пыль уже практически полностью осела. Немного жутковатое свечение, исходящее от камней, позволявшее видеть внутри здания, создавало ощущение, будто находишься в совершенно другом мире.

Почесав переносицу, Тимс приподнял повязку на своём правом глазу и ещё раз оглядел окружающее его пространство, после чего уверенно зашагал вперёд. Пройдя пяток саженей, он остановился и приложил ладонь к стене, и буквально секунду спустя по коридору покатилась ужасающая по силе волна огня, оплавляя стены, превращая их в сплошной монолит.

— Господин Листер, — повернувшись к оставленной позади дыре, произнёс Тимс. — Можете заходить, опасности больше нет.

— Следи за словами, — глухо проворчал Листер. Впрочем, такой голос у него был всегда, поэтому точно нельзя было быть уверенным, что он именно «проворчал», а не просто констатировал факт.

— Следить? — обернулся Тимс. — За словами? — удивлённо переспросил он.

— Именно.

Из-за скрытого под капюшоном лица нельзя было сказать наверняка, но весь вид замершего Тимса говорил о его крайней озадаченности. Он не всегда улавливал ход мыслей своего старшего напарника, поэтому частенько оказывался в такой ситуации. Вроде бы, хотел сделать всё как можно лучше, а на деле получилось с точностью до наоборот. Немного сдвинувшись в бок и Листера пропуская мимо себя, Тимс всерьёз задумался. Спустя пару секунд, в момент прозрения, он с чувством хлопнул себя по лбу, на доли секунды приоткрывая часть лица, и тут же заспешил вслед за напарником, на ходу поправляя немного сползший с головы капюшон.

Древнее здание, пропитанное энергией тысячелетней давности, безмолвно следило за незваными и, видимо, крайне неожиданными гостями. Некогда величественный замок совсем недавно, по меркам Силы, начал развиваться в полностью самостоятельную личность. Ещё тысячелетия назад чудовищно мощные и масштабные плетения оставили свой след на стенах этого здания, а вкупе с оставшейся энергией эффект дал совершенно непредсказуемый результат — руины ожили! И не просто ожили, но и начали понемногу, совсем по чуть-чуть, себя восстанавливать.

За свою относительно короткую жизнь бывший замок видел бесчисленное множество разнообразных существ. Некоторые из них даже жили в его оставшихся помещениях, но никого схожего с новыми гостями замок ещё не видел. Скрытые в своих странных одеждах, они необычайно заинтересовали развивающийся и оттого крайне любопытный разум.

Вместе с оставшимися плетениями и запасами энергии замок впитал в себя много различных воспоминаний, принадлежавших Видящим тысячелетней давности, и поэтому он знал, что пришедшие существа назывались «людьми»… только один из них не соответствовал образам, извлечённым из памяти. Из-за этих же воспоминаний замок понимал, насколько опасны заявившиеся к нему гости, но толика страха лишь подогревала интерес к этим странным существам. Замку очень хотелось увидеть их лица. По какой-то непонятной для него причине все Искусники, воспоминания которых он в себя впитал, крайне не любили, когда кто-либо прятал своё лицо. Замок надеялся, что он сумеет понять смысл таких чувств, если увидит лица своих гостей, и ему это почти удалось. Один из людей сделав глупый жест рукой, несколько приоткрыл своё лицо, но по вполне обычному подбородку с тонкими губами и ровному белоснежному ряду зубов, ничего нельзя было сказать. Увиденная часть лица ни в коей мере не позволила замку понять смысл ритуала прятанья лица, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как следить за своими гостями дальше.

— Да я ничего такого не имел в виду! — догнав Листера, выпалил Тимс. — Я просто хотел сказать, что вам нет необходимости пользоваться своей Силой. Я совсем не подразумевал, что вы неспособны справиться самостоятельно, мне такое даже в голову не приходило!

— Если бы пришло, я бы её оторвал, — без малейшего намёка на шутку, произнёс Листер, а затем неожиданно и, главное, крайне резко остановился.

Коридор, по которому они шли, был недостаточно широк, чтобы по нему могли свободно плечом к плечу идти два человека, из-за чего Тимс буквально дышал в затылок своему напарнику. И поэтому нет ничего удивительного в том, что Тимс не успел затормозить, когда Листер столь резко остановился.

— И этот человек является членом Фарцваха, — процедил сквозь зубы Листер.

Вкупе с его вечным «глухим» голосом, эффект был потрясающий. Если бы подобные получившимся интонации услышал неподготовленный человек, то он запросто рисковал грохнуться в обморок. Тимс, уже не впервой сталкивающийся с подобной интонацией, лишь судорожно сглотнул и на всякий случай отступил от своего напарника на пару шагов. Вообще, если бы дело дошло до дуэли Видящих, ещё неясно, кто бы победил. Несмотря на свою молодость и пребывание лишь немногим больше пяти лет в рядах Фарцваха, Тимс, тем не менее, был и оставался непревзойдённым мастером печатей. Благодаря своим глазам, Тимс мог творить с печатями поистине удивительные вещи. С другой стороны, Листер, любитель экспериментов, достиг не менее поразительных результатов. Ставя опыты буквально на всём и со всем, напарник Тимса считался в Фарцвахе «тёмной лошадкой». Никто и никогда не знал, что именно может преподнести этот человек… да и человек ли? Мало кто видел его без одежд Фарцваха. Пожалуй, весь потенциал Листера знал только Первый, но, несмотря ни на что, в случае сражения между напарниками победа никому бы не далась легко. Слишком специфические способности имел каждый из них.

— Незачем так резко останавливаться, — хмыкнул Тимс. — Я ведь ваши мысли не читаю.

— Я бы тебе голову оторвал, если бы ты мог читать мои мысли.

— Да чего вас заклинило на этом отрывании голов? Вы сегодня целый день только и говорите: голову оторву за это, голову оторву за то… не надоело ещё?

— Когда оторву, тогда тебя мало будет волновать, надоело мне или нет.

— Это была попытка пошутить? — оживился Тимс.

— Это была констатация факта, — буквально прорычал Листер.

Тимс счёл разумным воздержаться от дальнейших комментариев, больно уж легко выходил из себя его напарник, буквально-таки моментально, если умеючи его доставать.

— Надо поторапливаться, — неожиданно для Тимса, произнёс Листер. — Здесь кругом слишком много странной энергии и, помимо этого, за нами кто-то наблюдает. Мне это не нравится.

— Хорошо.

Тимс мысленно представил себе табличку: «Здесь покоятся наблюдатели». Табличку он в этих мыслях примостил рядом с небольшим кладбищем, всего тысяч на двадцать заросших могилок. Потому как, если похоронить в одном месте всех убитых людей, которых Листер счёл за «наблюдателей», как раз выходило примерно такое количество народу, и это только о которых знал Тимс! Сколько же должно быть «могилок» на самом деле, не знал, наверное, и сам Первый.

— Поторопись! — рявкнул Листер.

Тимс мигом очнулся от своих мыслей и стрелой метнулся вслед за своим напарником. Видимо, неизвестные наблюдатели очень нервировали Листера. Столько эмоций за один-единственный день… тут даже слово «редкость» не подойдёт. На памяти самого молодого члена Фарцваха, подобное количество эмоций Листер выказывал всего один раз. В тот день они путешествовали по землям Ардана, вернее будет сказать, попытались путешествовать. Через два часа после высадки на берег, завязался бой с очень, очень-очень опасными существами. Ещё через два часа Листер нёсся обратно к берегу, при этом закинув на своё левое плечо полудохлого напарника, правое плечо было разорвано. Тимс невольно поёжился и принялся ещё внимательнее оглядывать, казалось, бесконечно длинный коридор. Ему чрезвычайно не хотелось освежать подобные воспоминания.

Арена сражений

Месяц пролетел настолько быстро, что я даже усомнился, а был ли он вообще? Казалось, только вчера попал в Легион, а сегодня уже перешёл к общим тренировкам. Если, по моему скромному мнению, в бое, изобретённом великим воином Арсианом, я, наконец-то, начал делать успехи, то, встав в строй, опять уверился в своём полном ничтожестве. Я даже не мог представить, как вообще можно сражаться строем. Сильно замахнёшься — заденешь своего. Чуть вырвешься вперёд — подставляешься под удар своих же или сам подставляешь весь строй, образуя брешь, а чаще все вместе. Помня, что должен сражаться с врагом, ты ни на единую секунду не можешь забыть о своих товарищах, иначе они, надеясь на тебя, то есть меня, могут умереть. Тем более, сражаясь в строю, нужно использовать меч и щит, а не два меча. Ведь мечами от стрел не закроешься… хотя есть умельцы, которые запросто отбивали стрелы, но такое умение мне не будет доступно ещё очень и очень долго, если вообще когда-нибудь смогу такое проделывать. Да и при обстреле все стрелы не отобьёшь, товарища в случае чего не прикроешь, именно поэтому нужен щит. Ещё Карст один раз обмолвился о неких специальных «тройках». Когда два человека с мечами и щитами прикрывают одного мастера двуручного боя, где всё внимание направлено лишь на защиту мастера от непредвиденных неприятностей (вернее, как раз предвиденных) вроде стрел. «Тройки» практиковались и для обычных сражений, просто три человека сражаются спина к спине и к спине. По научному, со староэрсианского языка, «тройки» звучат как «Дэ`трора», «Ар`трора» и «Ид`трора». Дословный перевод первого означает нечто вроде «люди, прикрывающие мастера», второе нужно понимать как «щит к щиту, меч к мечу», а третий вариант это «ярость лёгкого меча», что означало бой без щитов с применением одного лишь меча. В итоге, я большую часть времени опасался, как бы не задеть своих и не выбиться из строя. Времени на то, чтобы атаковать уже не оставалось. Капрал прекрасно видел и знал о моих затруднениях, но лишь регулярно отхаживал палкой по спине за неправильные действия, а вот каких-либо советов я от него не слышал… впрочем, другие тоже молчали, сколько бы я их ни спрашивал, лишь пару раз добился туманной фразы «сам поймёшь».

Всё это опять начало меня изматывать. За месяц я уже успел притерпеться к издевательствам Карста, тем более, догнав мой ежедневный объём по различным силовым упражнениям до трёх стандартных нормативов, он успокоился, и повышения прекратились. Так же, как уже сказано, в искусстве Арсиана, бое двумя мечами, я сдвинулся с мёртвой точки. По крайней мере, я сам так считал, если же слушать Карста, то даже нож мне в руки надо давать лишь тогда, когда готовлю еду, при этом следя за мной, чтобы не зарезался, а мечи и вовсе держать подальше. Вот только, сколько бы он ни поливал меня грязью, видимо, отдавая дань уважения традициям, по которым я должен увериться в полном своём ничтожестве, а к общим тренировкам допустил. В свою очередь, это означало, по мнению Карста, что я научился отличать один конец меча от другого и теперь знаю, за какой именно мне надо браться. Противоречивость собственных слов его мало волновала.

Ещё неделя пролетела с утроенной скоростью. Подъём до рассвета, разминка, силовые упражнения и бой двумя мечами до обеда, общие учения после обеда и до самого вечера, ужин, бой двумя мечами, сон. После первого раза я ещё лишь дважды смог основательно погрузиться в Лрак`ар, чтобы попытаться осуществить свою идею, но большую часть времени приходилось пускать это дело на самотёк, просто не оставалось сил на такие эксперименты.

К концу первой недели нового месяца начал понимать, как именно должен действовать в строю. Ну, может, и не понимать, но вроде наметил, в каком направлении мне следует двигаться, чтобы научиться сражаться бок о бок со своим десятком. Строй — великое дело! Здесь каждый защищает каждого, из-за чего общая выучка возрастает многократно. Даже новичок вроде меня может продержаться под натиском ветерана за счёт умения своих товарищей. Наряду с плюсами были и минусы, причём именно они поначалу и не давали мне разобраться с тактикой строя. Я привык быть один. В детстве, подростком и даже попав в Гильдию Видящих, я всё равно держался в стороне от остальных. Есть люди и есть я, так было всегда, поэтому сражение в строю воспринималось мною, как изысканная пытка. Я должен был заботиться не только о себе. Я не могу уйти ни влево, ни вправо — там щиты моих товарищей. Я не могу присесть, пропуская над собой удар, ведь тогда подставлю под этот удар своего же, стоящего за мной и совершенно не готового к удару. Я мог только держать строй и орудовать своим мечом на манер копья, так как настоящих копий практически не было ни у кого. Из-за этого я не сразу понял, что стоящему напротив меня противнику крайне трудно нанести повреждения, даже незначительные. Но это когда дело касалось схватки «строй на строй», а не «безумной схватки», как я её прозвал. Против регулярной армии, любого другого Легиона, нам будет проблематично сражаться по причине плохой экипировки, ведь даже трофейная защита при частоте схваток долго не держалась, а значит, нужна альтернатива. Вот этой самой альтернативой и служила «безумная схватка», когда мы просто рвались вперёд, и получалось смешивание двух армий. Конечно, сделать подобное не совсем легко, вернее, совсем не легко, но чем больше проходило тренировок, тем легче давался «прорыв» в ряды «врагов».

Я должен полагаться на свой десяток. Я должен доверять своему десятку. Именно это я не мог понять, и именно из-за этого у меня поначалу были проблемы со сражением в строю. Мои умозаключения не остались без внимания. Не прошло и дня после того, как я пришёл к своим выводам и начал претворять их в жизнь, и Карст, наконец-то, начал усиленно мне помогать, подстёгивая к этому весь десяток.

— Так было нужно, — объяснял мне Тирм во время ужина, специально отозвав в сторонку. — Ты должен был сам понять и пытаться научиться. Половина из нас прошла точно такую же проверку, остальные, до Мёртвого Легиона, уже служили и пережили не один бой в строю, поэтому научились этому через пот и кровь. Лучшего учителя просто нет. В Легионе мы уже больше года и прошли более десятка боёв в нынешнем составе, а ты новенький. Ты должен на тренировках стараться за троих, тогда в реальном бою у тебя есть шанс сравняться с нами, не быть слабым звеном в строю. Люди, владеющие умением Арсиана, довольно редки. Я имею в виду людей, по-настоящему умеющих управляться с двумя мечами, а не тех, кто возомнил себе, что умеет это делать. Если выживешь и научишься как следует сражаться, с тобой смогут сравниться очень и очень немногие. Тебе надо просто посмотреть на нашего десятника, когда он бьётся в полную силу. Он закручивает вокруг себя такой вихрь смерти, что всякий, кто оказывается поблизости, превращается в компактную горку мяса. В общем, ты давай, занимайся усерднее, скоро ведь начнутся сражения, а затем, если выживешь, будут новые поединки, и тогда ты тоже будешь участвовать. — Закончив меня просвещать, Трим ободряюще похлопал по плечу, после чего мы вернулись к остальным.

А насчёт поединков… они стоили того, чтобы рассказать о них. В самый первый день из трёх, в центре лагеря появились огромные доски, исписанные различными прозвищами и цифрами напротив этих прозвищ. Варлд объяснил, что это таблица победителей. Я, заинтересовавшись, принялся её изучать. На первом месте среди одиночных схваток стоял некий Невозмутимый, сразу за ним шёл Герцог, а третье место занимал Вилст. Причём, первый вообще не проиграл ни единой схватки, второй всего десять схваток, а третий — двадцать. Как я понял, этот Герцог проигрывал Невозмутимому, а Вилст им обоим, я же, ради интереса, изучил оставшуюся часть таблицы. Имён здесь было крайне мало. Всё больше прозвища. Я даже не знал, на каком месте расположились знакомые мне люди. Впрочем, пара вопросов Триму, и все прозвища нашего десятка отложились у меня в памяти. С новыми знаниями я вновь вернулся к таблице, и с удивлением обнаружил, что люди из моего десятка умудрились войти в первую сотню из почти двух тысяч имеющихся мест. Досконально изучив таблицу одиночных схваток, я перешёл к таблице, где были записаны десятки. Увидев на третьем месте наш десяток, записанный как «капрал Карст», даже почувствовал гордость. Всё-таки знать, что твои товарищи не просто куски никому не нужного мяса, намного приятнее, чем ощущать альтернативу. Среди сотен лидировал некий капитан Ролст, пара вопросов на соответствующую тему позволили мне узнать, что это, оказывается, мой сотник… а я его даже в глаза не видел.

После обеда начались одиночные схватки. Несмотря на довольно прохладное отношение к оружию, я не мог не признать, что мне нравилось смотреть на это. До поединков, устраиваемых в Гильдии, им было далеко, но там и другая категория. Когда дерутся обыкновенные воины, последствия не могут быть разрушительными, а вот когда сходятся два Искусника, при должном усердии да существенном запасе энергии и умениях самих Видящих, они могут сравнять с землёй целый город. Всегда считал, что люди, избирающие так называемый «путь воина», облегчают себе жизнь. Хорошо идти наторённым путём махания железками. Даже полный дурак способен обучиться махать мечом на должном уровне, а попробуй Видящий ошибиться с плетением, и потом кому-нибудь придётся соскребать мозги с потолка, а всё остальное укладывать в небольшой мешочек — тут не только надо знать и уметь, но ещё и чувствовать. Человек, даже если он полный дурак, может заучить множество связок и пусть у него будет память лишь «до порога», тело будет помнить всегда. Он СМОЖЕТ сражаться и пользоваться приёмами. Видящему недоступен подобный путь. Искуснику не отделаться простым запоминанием нужных рун и их последовательности в плетении. Даже самое безобидное плетение может навредить тому, кто его воспроизводит. Искусство дураков не любит и довольно жестоко от них избавляется. Единственно, что я должен был признать, так это непомерное высокомерие практически всех без исключения Видящих. Даже самый захудалый Искусник, у которого хватает личного запаса энергии лишь на тройку плетений в день, считает себя много выше всех остальных людей. Именно по причине непомерного самодовольства среди Искусников считается едва ли не позорным обучаться фехтованию. Впрочем, здесь есть два исключения. Аристократы любят устраивать дуэли и в большинстве случаев по всяким бредовым пустякам. На мой взгляд, конечно. Видящие практически все представляют собой аристократов, исключения есть, но их ничтожно мало. Именно поэтому любой принадлежащий к знати первым делом после рождения ребёнка проверяет его на наличие Силы. Если она есть, такой ребёнок с детства изучает Искусство, если её нет, то обучение Искусству заменяет фехтование. Видящий не может сражаться на дуэли с обычным человеком, таков закон, и именно для этого все аристократы при рождении проходят проверку. И вот здесь проявляет себя первое исключение. У некоторых Искусников Сила не определяется с самого рождения, она проявляет себя несколько позже. Такое случается достаточно редко, и потому детей начинают обучать фехтованию, из-за чего тренировки становятся частью повседневной жизни, от которой впоследствии такие Видящие не хотят отказываться. Так проявляет себя первое исключение. Второе исключение относится к Императорскому Легиону. Там ВСЕ должны уметь сражаться на мечах. Хочешь ты или нет, но ты должен уметь и не просто уметь, а быть настоящим профессионалом. Это второе исключение. Обычные же Видящие объясняют нежелание обучаться фехтованию тем, что люди, способные управлять энергией, не должны опускаться до уровня обычных людей. Мол, мы отмечены Эрсианом — всемилостивым богом, поэтому обязаны идти своим путём, а всё остальное нужно оставить простым людям. Признаю, я чуть было не стал таким же, но вовремя успел остановиться и взглянуть на себя со стороны. Увиденное меня, мягко говоря, не слишком порадовало, поэтому я принялся исправляться ударными темпами. Перво-наперво нашёл себе список правил Гильдии, а затем принялся методично их нарушать, сделав себе нечто вроде психологической тренировки, причём, поначалу никто даже не знал, кто стоит за всеми неприятностями Видящих.

…Постепенно схватки становились всё интереснее и интереснее. К вечеру так и вовсе весь лагерь собрался возле центральной арены. Она была сделана специально с учётом большого количества людей. Арена представляла собой природный котлован, несколько подправленный искусственно, но мест всё равно не хватало, поэтому народ устраивался, чуть ли не на головах друг у друга. Мне и здесь повезло. Наш десяток, как и вся сотня, пользовались уважением у остальных, из-за чего проблем с местом не было. Просто пришли и уселись в самом первом ряду на добротно сделанные скамьи. Впрочем, столько народу собиралось не на каждый поединок. По вполне понятным причинам, тройка лидеров не участвовала в полном турнире. Им было необходимо сразиться лишь с точно такой же тройкой лидеров всего Легиона. Получалось, что каждому предстояло пройти три поединка, а затем ещё и сразиться друг с другом. Между собой эти трое сражались неохотно. Все они состояли под командованием одного капрала и постоянно тренировались вместе, поэтому свои возможности и возможности друг друга представляли более чем подробно. НО! Приходилось подчиняться системе, да и показательные бои для остальных служили примером к подражанию, как должен сражаться настоящий воин.

Первым на утрамбованную множеством ног площадку вышел так называемый Невозмутимый. Стоило мне его увидеть, как у меня одновременно зачесались глаза и руки. Первые оттого, что видели, а вторые в точности оттого же, что и первые. Невозмутимый стоял вполоборота ко мне, не далее как в пяти саженях. Во-первых, глаза зачесались из-за его внешнего вида. Глупо хотелось их протереть, чтобы убедится в реальности происходящего. Человек, выглядевший молодым парнем, имел хрупкое, практически девичье телосложение, мягкие черты лица и невысокий рост. Если бы не отсутствие женской груди на оголённом торсе, его бы ни за что не признали мужчиной, несмотря даже на коротко остриженные волосы. Он выглядел настолько трогательно, хрупко, что почти неосознанно хотелось его защитить хоть от чего-нибудь. Мне было страшно представить, что испытывали девушки, глядя на него, если даже у меня возникает такое желание. Впрочем, на сей счёт можно было поинтересоваться у них самих, в Легион попадали и женщины, причём не сказал бы, что их здесь мало. Дамы присутствовали в соотношении одной к пяти, но большинство из них не сильно-то отличались от мужчин, а оставшиеся, по моему мнению, были фригидными стервами с патологической манией к насилию в любом его проявлении. При такой статистике, на нормальный ответ рассчитывать не приходилось.

Будто мало ему было внешнего вида, так он ещё стоял, обнимая двуручный меч. Сам меч тоже стоил того, чтобы о нём сказать отдельно. Когда он упирался в землю, гарда ложилась на плечо воина, и становилось понятно, что хозяин со своим оружием практически одинакового «роста» — первый, если и был выше, то совсем чуть-чуть. Матово-чёрный, меч просто вбирал в себя солнечный свет; толщина лезвия по оси составляла едва ли не два пальца, сходя на нет к режущим кромкам, а ширина равнялась примерно семи-восьми у гарды, сужаясь к кончику, но не слишком. Белоснежная витая рукоять, резко контрастирующая цветом с лезвием, и эффектная Х-образная гарда выделялись явно неспроста. Прикинув свои силы, я пришёл к выводу, что с большой долей вероятности просто не смогу поднять этот меч. Нет, поднять-то смогу, но вот держать на вытянутой руке — это уже вряд ли. Да и вообще, с моей комплекцией я за этим мечом прятаться могу… впрочем, Невозмутимый и того меньше. Стоит отметить и тот факт (мне о нём сказал Тирм), что оружие для него было сделано в индивидуальном порядке. Каким мечом он сражался в обычных схватках, таким же мечом он действовал и на арене: местные Видящие постарались, делая точную копию.

Всё это повлияло на мои глаза и желание их протереть, но и руки чесались неспроста. Стоило только взглянуть непосредственно на лицо парня, как руки так и тянулись в его сторону до уже упомянутого зуда: хотелось подойти и потыкать в это лицо пальцем. Именно «это». Такую непробиваемую рожу можно высечь только на камне, мимические способности человека просто не были рассчитаны на подобное. Зато сразу становилось понятным прозвище парня. Действительно, Невозмутимый, он и есть Невозмутимый.

На фоне такой личности, второй, вышедший на местную арену, выглядел блекло. Совершенно обычный. Абсолютно ничего примечательного, имя такого человека забудешь быстрее, чем исчезнет эхо от последнего слога. Обычный меч, который, в сравнении со своим многократно превосходящим размерами «коллегой», выглядел, словно зубочистка рядом с деревянным колом.

Дальше начался поединок… если это можно так назвать. Оппонент Невозмутимого, представленный местным судьёй как Кальд, первым пошёл в атаку. Ещё услышав прозвище этого мужика, я сразу предположил вполне закономерную вещь, и первая же атака Кальда полностью её подтвердила.

Подойдя к Невозмутимому на расстояние двух саженей, Кальд чуть склонил голову набок, прочертил по земле опущенным мечом полукруг, заведя руку себе за спину. Дальше было непонятно. Кальд исчез, клинок звонко ударил о клинок, и Кальд вновь появился во всё тех же двух саженях от Невозмутимого. Правда, выглядел изрядно озадаченным. Собравшийся народ одобрительно зашумел. Впрочем, сомневаюсь, что много народу разглядело сам удар, по крайней мере, скорость Кальда равнялась обычной скорости Карста, а за ним могли уследить лишь немногие.

— Возможно, сегодня сменится кто-то из тройки лидеров, — задумчиво проговорил сидящий справа от меня Фирц.

— Да уж, — озадаченно согласился сидящий по другую сторону Варлд. — Новенький явно не так-то прост, недаром даже Карст про него упоминал.

Я нахмурился: когда это капрал успел похвалить кого-то, — но тут же припомнил. Было это недели три назад, Карст привычно перебирал запас своих ругательств, одно за одним обрушивая на меня, и в эту череду вставил имя некого Тарса, посетовав, что такой человек попал не в его десяток. Видимо, Карст подобное произносил очень и очень нечасто, если вообще произносил, раз десяток в полном составе запомнил имя этого мужика, тем более на тот момент все они отдыхали и болтали между собой.

В это время Невозмутимый совершенно… гм… совершенно невозмутимо, ОДНОЙ рукой, фактически напрягая только кисть, положил меч себе на плечо, только теперь уже самим клинком.

Дальше начался фарс. Невозмутимый держал Кальда почти на расстоянии своего меча и управлялся с такой громадиной, по крайней мере, внешне, абсолютно не напрягаясь. Минут пять Кальд всячески пытался обойти — насчёт пробить и речи не шло, — хотя бы обойти защиту Невозмутимого, но это ему никак не удавалось. Я же всё пытался понять, что, собственно говоря, происходит. Поединок проходил за гранью моего восприятия. Хотя, точнее было бы сказать, не за гранью восприятия, а за гранью умений. Скорость моей реакции значительна, а вот умения во владения оружием… не очень, если мягко сказать. С другой стороны у меня было оправдание: только вторая неделя пошла, как меч в руки взял. Я конечно же всё видел, но совершенно не мог понять… или осознать? Раз! И меч вынырнул откуда-то с совершенно неожиданной стороны, хотя первоначально я видел его в абсолютно другом положении, из которого такой удар, вроде бы, невозможен. Лишь спустя несколько секунд до меня с опозданием доходило, что, собственно, произошло. Без определённых знаний и умений я не мог с ходу понимать увиденное, мне нужно было время, чтобы разобраться. И так почти на протяжении всего поединка. Несколько раз откидывало Кальда-Тарса, а Линдгрен — как оказалось, именно это имя носил Невозмутимый, — просто замирал, ожидая, пока его оппонент придёт в себя после удара. Линдгрен владел своей громадиной просто изумительно. В частности, едва из моего поля зрения выпадал меч Кальда, как тут же исчезала и громадина Невозмутимого, чтобы, спустя ещё мгновение, проявиться где-нибудь в другом месте, и вновь исчезнуть. Для меня всё выглядело именно так. Причём, если Тарс со своим мечом вполне был способен двигаться с такой скоростью, то простой человек, пусть даже являющийся искуснейшим воином и чрезвычайно сильным человеком, ни за что бы не смог с такой скоростью махать мечом Линдгрена. Тем более, когда они двигались лишь на небольшом пространстве, я иногда не видел даже силуэты мечей. Тарс управлялся со своим мечом превосходно и с лёгкостью, вот только первый, Линдгреновский, превосходил второй по весу в десяток раз.

— Он ведь не совсем человек? — повернулся я в сторону Варлда.

— Нет, — дёрнул тот головой. — Наши Искусники пытались с ним разобраться, но у них ничего не получилось. Известно, что на нём, его матери или отце, ставили какие-то опыты, но конкретно ничего выяснить так и не удалось. Этот Линдгрен, несмотря на своё телосложение, весит за двести килограмм, а сила у него просто чудовищная. Год назад Невозмутимый, Герцог и Вилст втроём разбивали атакующий клин Миркской конницы. Нам тогда отдали приказ следовать к западной границе, по осени эксвайцы всё время начинают шалить, а тут, откуда не возьмись, появилась конница. Ты, кстати, вообще слышал о Миркской коннице?

— Нет, — помотал я головой.

— Это, друг мой, мясорубки. Не больше и не меньше. Специально выведенная порода лошадей, к чему явно приложили свою руку Искусники, и непробиваемая броня, способная выдержать выстрел из баллисты без энергетической начинки Видящих. Правда, человек умрёт, но броня лишь слегка вогнётся. Лошади под стать всадникам: полностью закованы в железо. Добавь к этому многочисленные амулеты, сводящие на «нет» все атаки Искусников, и увидишь полную картину. На нас тогда вылетело сотни три таких монстров. Если бы не Невозмутимый, Герцог и Вилст, от нашей тысячи никого бы не осталось. У нас ведь тогда даже копий не было — мечи, щиты и всё… хотя копий и сейчас хватит только на тысячу. Наши Видящие попробовали остановить их, но у тех, мало того что оказались амулеты, так ещё и Искусник. В общем, покатилась на нас эта волна, а Невозмутимый, Герцог и Вилст втроём вышли вперёд всех, за ними их десяток, и потом только мы. Когда всадники налетели на эту тройку, зрелище, скажу я тебе, было незабываемым. Представь себе, когда от удара мечом конь вместе с наездником отлетает на добрый пяток саженей, а если не отлетает, то валит ещё четверых своих товарищей, и это минимум. Герцог с Вилстом работали по коням, до всадников им было тяжело доставать, но мы потом добивали падающих людей. Они на нас шли клином, всё как полагается, и именно из-за этого мы тогда положили их всех, потеряв при этом человек двадцать, да ещё полсотни ранеными. Дошло, наконец, до парня.

В первую секунду я несколько растерялся, услышав его последние слова, но, взглянув на арену, от которой отвернулся, прислушиваясь к словам Варлда, понял, к чему он это сказал. Тарс стоял в классической позе дуэлянта, признающего своё поражение. Меч упёрт в землю, а сам он замер в полупоклоне. Линдгрен сейчас мог продолжить дуэль до полной своей победы, мог оскорбить своего соперника — просто развернуться и уйти, и был бы в своём праве. Такой уход показал бы его отношение к своему сопернику. А мог проявить уважение. Хоть я с детства был одиночкой, предпочитая держаться в стороне от Гильдий, лишь отдавая определённую часть своей добычи в Гильдию воров, но это не значит, что я не знал об их внутренних делах. Правда, я не был свидетелем дуэлей убийц, но на воровские поединки ходил с интересом. Тем более, сражались там только на кинжалах, и лишний увиденный приём как раз лишним-то для меня и не являлся. Именно оттуда я и почерпнул правила о дуэлях, правда, они были чуть-чуть подправлены с учётом замены меча на кинжал.

Линдгрен выбрал третий вариант. Уперев меч в землю возле носка своего сапога, он, держась правой рукой за рукоять меча, склонился в уважительном поклоне. К моему удивлению, его поклон выражал даже большее уважение к сопернику, чем поклон Тарса.

— Чует моё сердце, что у Влара появился новый человек в десятке, — оживился Роган.

— Точно, — кивнул Фирц, но, поймав мой вопросительный взгляд, пояснил: — Влар командует десятком Невозмутимого.

— Наверное, он тоже сильный воин, — пробормотал я, но меня услышали.

— Ещё какой! — повернулся ко мне чуть ниже сидящий Мрит. — Лишь немногим уступает Карсту, будь он и Карст во время атаки Миркской конницы, мы бы вообще никого не потеряли, но судьба штука привередливая. Они должны были догнать нас лишь на Кхольской заставе.

— Кхольская застава? — невольно повторил я. — Она вроде перекрывает ущелье Мавт-Корк на западной границе?

— Да, — ответил мне Варлд. — Нас туда каждую осень отправляют, скорее всего, через два месяца как раз туда и пойдём.

— И как там? — заинтересовался я.

— Холодно, — пожал плечами тот. — Застава ведь находится на возвышенности, ущелье проходит в паре вёрст над уровнем воды, поэтому там уже будет лежать снег, когда мы туда придём.

Не люблю зиму. Столица Империи, да и большая часть вообще всех заселённых земель государства, всегда были в тепле. Камни Ярса, установленные ещё тысячелетия назад, обеспечивали Империю постоянным климатом с довольно высокой средней температурой. Я снег видел один раз в жизни, и мне он категорически не понравился, вернее, температура, при которой я его видел.

— А у нас хоть тёплые вещи есть? — забеспокоился я.

— Не бойся, — усмехнулся Варлд, — не замёрзнешь! Правда, кроме кожаных доспехов в таком холоде больше ничего из защиты носить нельзя.

— Вернее сказать, у нас больше ничего нету для такого холода, — поправил Фирц.

— А мне и кожанку обещали выдать только месяца через полтора, — хмыкнул я.

— Ничего, — покровительственно похлопал меня по плечу сидящий позади Роган. — Убьёшь кого-нибудь и приоденешься.

— Спасибо, — язвительно ответил я. — Успокоил.

Роган лишь оскалился в весёлой улыбке.

— Кстати, а куда делась вся броня Миркской конницы? — неожиданно заинтересовался я, после упоминания об одном из правил Легиона.

— Пф! — фыркнул Фирц. — Ты думаешь, никто бы не заметил такую обновку?

Мне даже говорить ничего не понадобилось, видимо, моё лицо в должной мере отобразило степень моего замешательства.

— Крис, вот ты вроде не дурак, но иногда не понимаешь совершенно очевидных вещей.

— Это каких? — насторожился я.

— Фирц! — предостерегающе произнёс Мрит.

— А-а-а… ладно, — махнул рукой тот. — Через месяц вернёмся к этому разговору, если в нём всё ещё будет необходимость.

Анализ. Итог.

Расспрашивать дальше не имело смысла, больше мне ничего не расскажут. Всё ещё оставалась какая-то непонятная тайна, тайна для новичков. Скажу честно, при моём неуёмном любопытстве это сильно раздражало, но и вместе с тем изрядно интриговало. Интересно ведь. Дальнейшие мои рассуждения были прерваны приветственными криками людей — на площадку вышел Герцог. По осанке, тому, как он держался, и внешнему виду становилось понятно, что он явно знатного происхождения. Вот только знатных никогда не сажали в тюрьмы, не отправляли на рудники и тем более не ссылали в Мёртвый Легион. Могли назначить штраф, отобрать некоторую часть земель, казнить, но больше ничего. Причём, казнили лишь в очень редких случаях, для этого надо было совершить деяние, равное предательству Империи.

— Он раньше был герцогом в Зуранде, но его скинул один из родственников, — пояснил Варлд, видимо, поняв, о чём я сейчас думаю. — Бежал через Саргранские горы, потом околачивался где-то возле Айс-Рока, затем попал в руки Теневых, а те за старые грехи сослали его в Легион, он здесь уже больше двух лет.

Противником Герцога оказался лысый тип довольно преклонного возраста, средней комплекции и с походкой профессионального убийцы. Гильдия убийц, тут даже без сомнения. Настолько привык к своей работе, что даже на площадку вышел стелющимся бесшумным шагом. В руках у него, как и у Герцога, был обыкновенный меч, а вот характерное расположение рук свидетельствовало о привычке работать не только мечом, но ещё и кинжалом.

— Очередной новичок, — заговорил рядом сидящий Варлд. — Записался под прозвищем Тихий, как сражается — не видел, но по походке могу сказать точно…

— Гильдия убийц, — опередил я его.

— Ага, вот только почему он остался здесь, а не отправился дальше?

— Ну… могу предположить.

— И почему же? — неожиданно обернулся Мрит, да и остальные тоже заинтересовались.

— В Гильдии очень строгие правила, и людей, не соблюдающих закон или вовсе презирающих его, очень быстро отправляют на суд к Эрсиану. По большинству, в Гильдии состоят люди чести, естественно, с вполне определённым видом чести. Это не наши напыщенные аристократы, но во многих вещах дадут фору этим идиотам. Судя по возрасту и той же походке, — я кивком головы указал на Тихого, — он состоял в Гильдии очень продолжительное время. Выпав из привычной системы, он, считайте, лишился части себя и, скорее всего, с радостью воспринял предложение насчёт Легиона.

На секунду повисло озадаченное молчание, но его нарушил Мрит:

— То есть, мы заполучили профессионального убийцу, всей душой преданного Легиону?

— Да, что-то типа того… хотя за факт я бы не стал это принимать.

— Почему? — изогнул бровь Фирц.

— Этот Тихий вполне мог быть одиночкой, а у них, наоборот, чести нет совершенно.

В этот момент Герцог сделал пробный выпад, и начатый разговор прекратился сам собой, все сосредоточили своё внимание на арене. Вот только поединок закончился, так толком и не успев начаться. Пару раз звякнули мечи, а в следующие мгновение мигнула красная вспышка, означающая смерть. Герцог, сделав поклон в сторону своего несколько ошарашенного противника, резко развернулся и покинул площадку. Тихий, немного придя в себя, поклонился вслед ушедшему Герцогу, а потом, задумчиво потирая красную полоску на шее, неторопливо покинул арену. Видимо, честь показательного выступления для новичков выпала на долю Невозмутимого и, честно скажу, в этом командиры Легиона не прогадали.

— Кстати, а чем мы будем заниматься на этой заставе? — повернулся я к Варлду. — Ведь зимой, вроде, ни один идиот не воюет.

— Правильно, — согласился тот. — Идиот сидит дома, а эксвайцы воюют. Неужели ничего не слышал об их Видящих?

Я нахмурился, напрягая память, но вместо озарения добился полной пустоты, ни единой мысли. По стандартным предметам я не сильно напрягался и учился лишь затем, чтобы оставаться в десятке лучших, поэтому дополнительную информацию по этим предметам не искал, отдавая предпочтение малознакомым или вовсе запретным знаниям. Пришлось мне отрицательно мотнуть головой на заданный вопрос.

— Видящие в этой стране обладают уникальными знаниями, позволяющими воевать зимой. Они передвигаются по сколь угодно глубокому снегу, как по хорошо утрамбованной дороге. Могут создавать целые снежные бури, когда им надо и лишь на определённом участке, при этом перемещаться в этой буре без особых проблем. Наши, столкнувшись с этими сволочами в первый раз, потеряли человек сто убитыми и ещё с две сотни ранеными и обмороженными. Тогда они по незнанию попались на открытом участке, по колено в снегу, а на них налетело около пяти сотен на конях и в полных доспехах. И, чтобы уж наверняка не пострадать, их Искусники создали снежную бурю. Тогда легионеры выжили лишь благодаря нашим Видящим, а иначе бы вся тысяча погибла.

— Ты так и не ответил на самый первый вопрос. Чем мы будем там заниматься? Сидеть на заставе?

— На заставе? — фыркнул в который уже раз повернувшейся Мрит. — Кто ж тебя туда пустит-то? Нет, Крис, мы будем носиться по горам, высунув язык, и пытаться отловить просачивающиеся в Империю отряды эксвайцев. Застава перекрывает лишь ущелье, там, где может пройти целая армия, а есть ещё с полсотни мало кому известных троп, по которым могут пройти достаточно большие конные отряды. Обычно их численность чуть больше сотни, иначе они не смогут уйти через скрытую тропу до того, как их нагонят.

— И зачем они вообще нападают? На западе, вроде, нет ничего ценного… или есть?

— В том-то и дело, что есть, — ответил Варлд. — Тамошние горы — это сплошные залежи драгоценных металлов, но у Империи есть Айс-Рок, поэтому Кхольск пока остаётся относительно нетронутым, но это только пока.

— Значит, эксвайцы хотят заполучить горы? Они там все, случаем, не обожрались акарнийских грибов? Империя ведь никогда не отдаст им Кхольск! А если всё будет так же продолжаться, то вообще на войну нарвутся.

Ответом мне был дружный и очень обидный смех.

— Извини, Крис, но ты ещё многого не понимаешь, — Роган покровительственно похлопал меня по плечу.

— И чего же я не понимаю? — сдержанно произнёс я — нападки на свои умственные способности всегда воспринимал довольно остро.

— Политику, — просто ответил Фирц.

Меня чуть не порвало. Политику я, видите ли, не понимаю… да откуда они, вообще, слово такое знают?! Это ведь Мёртвый Легион!!! Здесь только убийцы, воры, изменники, они тупые, невежественные и… и… и вообще, ещё чуть-чуть, и я тронусь умом.

Разжав пальцы, собранные в кулак и впустив воздух сквозь крепко стиснутые зубы, я вполне вежливо попросил объясниться.

— Легко, — полностью развернулся ко мне Мрит. — Смотри сюда, — подобрав небольшой камешек, он принялся рисовать карту прямо на скамье, несколько потеснив своего соседа. — Вот эта линия условно — западная граница нашего государства. Граничим мы с тремя странами: Зуранд находится на северо-западе, считай сразу под Сарграном; чуть ниже идёт Эксвай, а под Эксваем идёт Миркс, соответственно, а эти страны на западе, в свою очередь, граничат с Тирско-Эндинским Королевством, оно же Тиринское Царство, своими размерами несколько превосходящее даже нашу Империю, — все линии и квадратики, обозначающие страны, заняли свои места. — Теперь о главном. Между Зурандом, эксвайцами и Мирксом заключён договор, по которому эти три страны фактически являются одной цельной страной, так называемым Эридингом, что со староэрсианского означает…

— Сердце земель наших, — медленно произнёс я, начиная понимать сложившуюся ситуацию.

— Ты знаешь староэрсианский? — удивлённо посмотрели на меня мои товарищи.

— Знаю, — кивнул я, не став уточнять лишние детали.

— Так, ладно, — вновь заговорил Мрит, — слушай дальше. В общем, эти три страны считают себя ни больше ни меньше, а сердцем всего нашего материка. В случае нападения на одну из этих стран, по заключённому ими договору, остальные две страны вступают в войну незамедлительно, а если учитывать, что договор был заключён самим Рирским Искусником, отвертеться от этого никак не удастся, иначе оставшемуся в стороне будет ещё хуже.

Рирский Искусник, если верить всему тому, что я о нём прочитал, это самый великий Видящий, саргранские варвары ему поклоняются как богу, и начали поклоняться ещё при жизни. В книгах говорилось, что он спас их от неизвестной болезни, грозившей превратить Саргран в вымершую страну… вернее, гору, страны как таковой там и нет. Варвары свободолюбивы и никому не подчиняются, но, говорят, у них есть один город, и именно там избирается Старейший, которому приносят присягу все кланы без исключения. Что за Старейший, почему ему присягают варвары, и вообще, как он избирается, ни о чём таком не известно, а также — почему варвары вообще подчиняются Старейшему, если не терпят абсолютно никакой власти над собой. Обычные люди бывали только в поселениях Сарграна, но и там порядки были совершенно дикие, и большинство любопытных так и не вернулось из этой страны.

— Понимаешь, чем всё это может обернуться? — вопросительный взгляд в мою сторону.

Честно говоря, не очень я понимал. Ведь даже если Империя начнёт войну со всеми тремя странами одновременно, победа всё равно останется за Империей, хотя далеко не бескровная, очень далеко. Именно это я и ответил на вопрос Мрита.

— Молодец, умный! — похвалил он меня. — И потому полный дурак.

Я в изумлении приподнял брови, выражая своё отношение к такой непоследовательности собеседника.

— Ты забыл о маленькой проблеме, которая ещё западнее западных стран.

Гм… если рассматривать всё с этой стороны…

— А у них хватит наглости? — с сомнением произнёс я.

— У них всего хватит, — фыркнул сбоку Варлд.

Интересно.

— Тогда есть большая вероятность, что эти три страны и Тиринское Царство обкрадывают, — осторожно предположил я.

— Даже не сомневаюсь, — отмахнулся Мрит. — Ведь только стоит Царству ввязаться в войну с этим Эрдингом, и всё. Считай, они как минимум подарили нашей Империи все эти три страны, а то и свою. У нас ведь тоже всего хватит, а наглости ещё и дать взаймы можем.

— Честно говоря, я в этом сильно сомневаюсь, — покачал головой Фирц.

— В чём? — не понял Мрит.

— В том, что у нас хватит наглости, и в том, что Эридинг смеет нападать на Тирин.

— И почему же? — Мрит даже не скрывал своего скепсиса.

— Подумай, — пожал плечами Фриц.

Задумались все. Я в политике всегда был слабоват, не моя область, но мозги-то у меня есть! Вроде. Прошло ещё чуть-чуть времени, и я уже всерьёз обеспокоился своими умственными способностями. Ни одной мало-мальски путной мысли мне в голову так и не пришло. Утешало одно: Варлду и Мриту, судя по их лицам, тоже ничего стоящего надумать не удалось.

— Ладно, — вздохнул Мрит, — объясняй.

— Сам можешь вполне догадаться, — склонил голову к плечу Фирц.

— Не в этот раз.

— Вполне возможно, что Империя просто не станет ввязываться в войну.

— Почему?!

— Силёнок может не хватить.

— У Империи? — это уже Варлд со своими сомнениями.

— Именно у неё. Как ты думаешь, раньше бы Император стал мириться с таким унизительным положением вещей на границе?

— Думаешь, Император знает о проблемах на границе?

— Если он не знает, то какой же он тогда Император? — в который уже раз вопросом на вопрос ответил Фирц.

Опять повисло молчание. Даже я, имея более чем низкие знания в области политики, должен был признать, что Империя давно уже не та страна, которую бы стоило бояться. Для примера можно взять Искусников, и сразу станет виден упадок. По части алхимии спору нет, дело двигалось только вперёд, пусть медленно, но двигалось, а вот само Искусство… с сожалением должен признать, что нынешние Видящие не чета своим предкам. Не знаю, как обстоят дела в других странах, но в нашей давно уже наблюдается заметный регресс в Искусстве, скоро самые обычные плетения будут разучиваться на протяжении годов. Если верить книгам, то раньше Видящий даже третей ступени мог творить такое, что при чтении меня оторопь брала. Правда, такие Искусники были настоящей редкостью: если сейчас Видящих третьей ступени только в Империи больше двадцати, то раньше их во всём мире было не больше десяти. Причём, сравнивать возможности нынешних «третьих» с прошлыми даже не стоит, они сразу превращались в тогдашних «десятых».

Примечательно, что до сего момента я вообще не интересовался политикой как таковой и, похоже, зря не интересовался. Самое удивительное, что я искренне восхищался как действующим Императором, так и не безызвестным лордом Диксом. Восхищался далеко непросто так. Будучи учеником Гильдии, я имел доступ к различного рода информации, различным рукописям, книгам, справочникам. Естественно, что в общедоступной библиотеке я бывал нечасто, практически никогда. Тем не менее, в первый месяц я усвоил достаточно большое количество самой разнообразной информации из «очищенной» библиотеки, и некоторые книги меня искренне заинтересовали, написаны они были непосредственно главными лицами Империи. Изложенные мысли в этих книгах и способ их изложения заставили почувствовать искреннее восхищение. Настолько тонкая промывка мозгов о природе Искусств, что я лишь раза с третьего осознал, собственно, эту самую промывку. Причём, книги Императора и Дикса воздействовали лишь на тех, кто был готов к подобному воздействию. Не начни я интересоваться так называемым Искусством Смерти немногим раньше того, когда я прочитал их книги, смело бы заподозрил, что подобные мысли мне навеяло прочитанное. Император и Дикс скрыто пропагандировали запретное Искусство. Именно из-за этого мне слабо верилось, что эти два человека не готовы справиться с ситуацией. Люди, способные манипулировать другими людьми на таком уровне, не могут просто «закрыть глаза» и делать вид, будто ничего не происходит. Видимо, подобное положение на границе им необходимо.

Мысли. Запомнить. Анализ. Промежуточный итог.

— Скорее всего, Фирц прав, — негромко произнёс я. — Император всё знает.

Ответа не последовало, в этот момент на площадку вышли Вилст и его противник, Крани.

— Как кого зовут? — шёпотом спросил я у Варлда.

— Самому не судьба догадаться? — фыркнул тот вместо ответа.

— Я спрашивал о настоящих именах, — пояснил я.

— Вилст — Гран, а Крани — Дварф.

— Спасибо.

Вилст представлял из себя невысокого мужчину с откровенно ехидным выражением лица. Вроде бы не улыбался и глаза серьёзные, но смотришь на него и кажется, будто он глядит именно на тебя, да ещё и гадость какую-нибудь думает. Почему Грана зовут Вилстом, и кто этот Вилст вообще такой, я не знал. Другое дело Дварф, он же Крани. Тут сразу всё понятно. Арвард, Торл, Тирм имели, по моему мнению, более чем выдающиеся габариты, но они в этом ОЧЕНЬ уступали Дварфу. Если взять меня штуки четыре… или пять да сложить вместе, глядишь, и смогу сравняться размером с этим чудовищем. Недельная щетина на лице, глубоко посаженные глаза, перебитый нос, выпирающий лоб и совершенно седые коротко остриженные волосы. Глядя на это порождение демонов, но никак не человека, я почувствовал щенячью радость, что сижу на скамье, а не стою против него на арене.

— А этот Дварф тоже новичок? — склонился я в сторону Фирца.

— Нет. Он младший брат Вилста, но, кроме как с братом, больше ни с кем сражаться не желает, поэтому в таблице его нет. Считай, что это ещё один показательный бой для новичков.

— Родной брат?! — вырвалось у меня.

— Да.

— Совсем родной или сводный?

— Совсем родной, — хмыкнул Фирц

— Ни захарда не похожи!

— А ты приглядись к ним получше.

Я, с сомнением посмотрев на своего собеседника, всё же повернулся к братьям. Да какая тут может быть схожесть?! Гран даже до груди своему брату не достаёт, а уж про лица я вовсе молчу. Гм… приглядевшись к лицам, я с удивлением увидел, что они всё-таки похожи. Во-первых, совершенно одинаковые глаза и, главное, их взгляд, а во-вторых, не будь у Дварфа перебит нос и чуть менее выдающийся лоб, то выражения лиц братьев стали бы идентичными. Схожие уши, да и телосложение… Просто Гран являлся уменьшенной копией своего брата, стоило увеличить его до соответствующих размеров и состричь длинные волосы, так вообще почти копия. У природы явно есть чувство юмора — или у кого-нибудь Искусника, ведь вполне возможно, что к рождению настолько разных и в то же время схожих братьев приложили руку люди Силы.

— Действительно, похожи, — наконец, признал я.

За последовавший час мы посмотрели ещё три поединка, но предсказание Фирца так и не сбылось. Никто из тройки лидеров не сменился, а я так и не увидел схватки между ними. Троица наотрез отказалась сражаться друг с другом, поэтому, уходя с арены, я чувствовал некоторую неудовлетворённость. Впрочем, стоило мне представить, как Невозмутимый, Герцог и Вилст будут сражаться друг с другом, и всё моё неудовлетворение прошло. У меня бы потом мозг до утра пытался осмыслить увиденное! После просмотренных поединков ко всем ежедневным тренировкам и издевательствам я стал относиться намного спокойнее, а от некоторых и вовсе научился получать удовольствие.

Отступление пятое

Рабочая палатка генерала представляла собой своеобразный вариант походного кабинета для совещаний, рассчитанный более чем на десять персон. Столы, составленные в виде буквы «Т», приставленные к ним стулья и несколько светильников в разных частях палатки, вот считай и вся обстановка. Правда, на обстановку всем было глубоко плевать: когда твои «часы жизни» могут остановиться в любой момент, как-то перестаёшь обращать внимания на всякие мелочи.

Сейчас Арвард с самым задумчивым видом изучал какие-то бумаги, сидя во главе буквы «Т». Карст кинжалом подрезал себе ногти на левой руке. Капитан Рэнс, что для него было характерно, сидел за столом с видом прилежного ученика. Все ждали только Искусников, которые где-то и, главное, по непонятным причинам задерживались. Впрочем, Видящие всё время задерживались, когда бы и куда бы их не позвали. Потому как постоянно были заняты своими экспериментами.

— Простите, — с порога произнёс Шун, войдя в палатку.

— Мы были заняты, — добавил Торл, входя вслед за своим напарником.

— Вот удивили, — едва слышно пробормотал Карст.

Видящие молча заняли места напротив Рэнса и, соответственно, рядом с Карстом.

— Значит, все собрались, — утвердительно произнёс Миствей, откладывая бумаги в сторону. — Тогда будем начинать, — откинулся он на спинку стула. — Карст давай, будешь первым.

— С чего-нибудь конкретного или в целом? — уточнил капрал.

— В целом.

— Тогда скажу одно: уникум!

Арвард негромко хмыкнул, после чего добавил:

— Можно бы и поподробнее.

— Если подробнее, — убирая кинжал в ножны на поясе, заговорил Карст, — тогда скажу так: исключительный уникум! Прошло лишь немногим больше месяца, как он попал к нам, а он уже умудрился достичь первой ступени.

— Уже? — удивлённо приподнял брови Миствей.

— Именно, — кивнул головой капрал. — Совершенно ненормальные способности к усвоению новых знаний, но это не единственное, чем он отличается. Есть ещё, по крайней мере, две вещи, которые нехарактерны для обычных людей. Во-первых, он не просто вынослив, он чудовищно вынослив. Для его подготовки такая выносливость абсолютно ненормальна.

Карст, поставив локти на стол, сцепил пальцы в замок, после чего продолжил:

— Он у меня делает тройную норму по большинству упражнений. Я как-то раз проверил его максимум и могу смело сказать, что любой другой на его месте, раньше не сталкивающийся с такими нагрузками, не продержался бы и половины того времени, которое показал парень. Во-вторых, у Криса странное восприятие.

— Это как понять? — улыбнулся Арвард. — Дальтоник, что ли?

— Ну, может, он ещё и дальтоник, — усмехнулся Карст, поддерживая шутку, — я на эту тему у него не интересовался, но восприятие у него точно странное. Недавно, ради эксперимента, показал ему первые четыре шага из «запредельной связки».

— И? — заинтересовался Шун, не понаслышке знакомый с данным комплексом.

— Вот скажите, многие ли способны понять эти движения? — вместо ответа, спросил Карст, поворачиваясь в сторону Видящих.

— Да как бы не очень, — несколько туманно отозвался Шун.

— Не очень, — передразнил его Карст. — Да в Легионе, считай, и двух десятков человек не наберётся, которые способны понять, и не больше пяти десятков способных увидеть хотя бы некоторые моменты, а использовать можем только ты и я. Крис же запомнил мои движения на второй раз.

В палатке повисло недолгое молчание, которое нарушил Арвард лёгким покашливанием, впрочем, в его исполнении оно таким не выглядело:

— Ты уж, когда приукрашиваешь, немного думай, насчёт правдоподобности, — деликатно высказался генерал, стараясь не слишком задеть своего давнего друга.

— Ладно, — покаянно склонил голову Карст. — Приврал чуток… кажется, мои движения он понял ещё в самый первый раз, а во второй лишь закрепил их. Арвард, ты меня за кого считаешь? — глаза Карста опасно сузились. — Я тебе, по-твоему, кто? Сосунок какой-нибудь? Я мечи в руки взял, прежде чем ходить научился, поэтому на такие темы никогда не шучу и ничего не приукрашиваю. Я ведь уже сказал: восприятие Криса отличается от восприятия обычных людей. Он действительно уникален.

— Да я не хотел тебя задеть, — покачал головой Миствей. — Но, Карст, сам подумай, всё-таки это ведь «запредельная связка», а не какой-нибудь обычный комплекс.

— Так я и не говорю, что он сможет пользоваться увиденными движениями, — немного прояснил ситуацию Карст, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. — Весь смысл в том, что он смог понять эту связку, запомнить движения и их последовательность. Повторить-то он не сможет и первые два шага, причём не сможет ещё достаточно долго. Даже при условии, что интенсивность тренировок останется прежней и, учитывая все его исключительные способности, ему понадобится около полугода и это минимум.

— Минимум? — переспросил Шун, скривив рот в ироничной улыбке. — Да если бы мне ещё вчера сказали, что к «запредельной связке» можно перейти всего через полгода тренировок, пусть даже года, я бы просто, мягко говоря, не поверил. А, по чести, так и вовсе бы послал такого вруна по весьма извилистому маршруту и прямиком в оскаленную пасть васана. Мне потребовалось почти восемь лет, а тут полгода — бред!

В палатке вновь повисло молчание, только на этот раз, скорее задумчивое, нежели удивлённое, каждый осмысливал полученную информацию. И только один человек из присутствующих испытывал беспокойство. Казалось бы, надо радоваться такому подарку судьбы, ещё одна уникальная личность, но Арвард по необъяснимой причине начал испытывать нешуточное беспокойство, точнее, как раз по объяснимой причине. Выходило, что, если всё продолжится как сейчас, вскорости Крис станет серьёзной проблемой. Чем сильнее человек, тем сложнее им управлять. С другой стороны, данная аксиома в полной на то мере не распространялась на Легион. Хоти не хоти, а они все были в одной упряжке, из которой нельзя освободиться по собственному желанию. В своё время много проблем было с Линдгреном, но вот будут ли проблемы с Крисом?

— Думаю, я могу несколько прояснить ситуацию насчёт природы столь необычных способностей этого юноши, — сухо произнёс капитан Рэнс.

— Узнал нечто интересное? — приподнял брови Карст.

— Судить вам, — легонько пожал плечами капитан. — Думаю, все наслышаны о недавнем инциденте, произошедшим с так называемым Советом Империи?

— Более чем, — расплылся в радостной улыбке Шун. — Я бы руку пожал тому, кто их так опустил.

— Думаю, наш юноша не откажет тебе в такой мелочи, — не меняя своего привычного, сухого, тона, произнёс Рэнс.

Глаза Видящих от этих слов полезли на лоб.

— «Что за тушка? Вот так неведома зверушка!» — негромко пропел Карст строчку из одной весёлой охотничьей песенки. — Насколько достоверна эта информация?

— Лайкор Траскер, так звали ученика Гильдии, которого подвергли печати Хомана. Нашего юношу зовут Крис Траскер, временные рамки также совпадают, предполагаю, сомневаться не приходится. Вот только я не понимаю молодого человека. Почему он не сменил фамилию? Любой из Легиона, кто его сдаст Совету, получит не только свободу, но и обеспечит себя до конца жизни, причём не только своей. С моей точки зрения, юноша поступил крайне глупо. Единственное разумное объяснение его ошибке это влияние зелий на разум, в противном случае он вряд ли бы назвал свою настоящую фамилию. Все собранные сведения говорят о его умении реально оценивать сложившуюся ситуацию и находить оптимальное решение, поэтому подобная халатность для него не свойственна.

— Так значит, он всё-таки Искусник, — задумчиво скорее пробормотал, нежели проговорил Арвард, но его услышали.

— Это не совсем так, — произнёс Шун. — На данный момент он является Видящим чисто номинально.

— А подробнее?

— На него наложена печать Хомана. Снять её возможно только при участии тринадцати Искусников. Пентаграмма собой не представляет ничего сложного, а вот найти Видящих с рангом не ниже Арх-Гарна весьма и весьма проблематично. У остальных просто не хватит запаса энергии на активацию пентаграммы, а Искусники, достигшие звания «старший капитан», в большинстве своём уже имеют существенные запасы энергии.

— Думаю, данный случай не совсем обычный, — вклинился молчаливый Торл. — При стандартном наложении печати Хомана все Видящие способны её видеть и, главное, сразу понимают, какая именно печать наложена, а с Крисом ничего подобного нет. Я его просмотрел во всех доступных диапазонах ещё в первую нашу встречу и по всему могу с уверенностью сказать, что он обычный человек.

— Может, однофамильцы? — неуверенно предположил Карст.

— Даже не знаю, что и думать, — с шумом выдохнул воздух Миствей. — Не парень, а ходячая загадка.

— Причём на вид и по поведению не страшнее новорождённого ягнёнка, — добавил Карст. — О! Кстати, только сейчас сообразил, что у парня есть ещё одна особенность.

— И?

— У него непорядок с эмоциями.

— Это как понимать? — озадачился генерал, да и не только он.

— Да вот сейчас вспомнил, что на всё происходящее он реагирует как-то неестественно. Если боится, то создаётся ощущение, будто он сам себя спрашивает: а я действительно боюсь, да? Или если чего-то не понимает, спрашивает: а мне надо сейчас недоумевать, да? И почти со всеми эмоциями у него происходит подобным образом… хотя это лишь чисто моё субъективное мнение.

Задумчиво почесав шею, Шун неуверенно выдал:

— Может, печать виновата?

— Вполне возможно, — отбарабанив пальцам на столе незамысловатую дробь, поддержал эту мысль Торл. — Всё-таки Видящий неразрывно связан со своей Силой и, оставшись без неё, эмоции парня вполне могли претерпеть изменения.

— Значит, вы не можете вернуть ему способности? — неожиданно для всех спросил Арвард, обращаясь к Видящим.

— Нет, — качнул головой Шун. — Фактически, никто, кроме Совета, не способен вернуть ему Силу.

— Шансов совсем нет?

Шун опять покачал головой, а вот Торл усиленно забарабанил пальцами по столу. У него подобное действо было на уровне рефлекса, стоило ему чуть-чуть задуматься, как его пальцы тут же начинали выбивать дробь на любой поверхности, на которой бы они не находились. Все молча ждали, пока Торл, наконец, соизволит поделиться своими мыслями, и спустя десяток секунд это произошло:

— Думаю, шанс есть, — высказался он предельно ясно. — Только зависит он лишь от самого Криса.

— С чего ты взял? — поинтересовался Шун.

— Ни с чего, — пожал плечами здоровяк. — Просто за всё существование печати Хомана он единственный, кто умудрился прервать ритуал, чтобы никто из сильнейших Искусников Империи не заметил его манипуляций с энергией.

— Ну, насчёт сильнейших Искусников позволь усомниться, но, в целом, я согласен. Если рассматривать с такой точки зрения, шанс, может, и есть.

— Я не люблю, когда меня игнорируют, — как бы в пустоту произнёс Карст, но Видящие намёк поняли.

— Есть вероятность, что парень обладает чисто специфическими знаниями, которыми не обладаем мы, поэтому он может знать, как освободить себя от печати.

— А стоит ли это делать сейчас? В смысле освобождать его от печати, если есть такая возможность? — спросил Карст.

— Что ты этим хочешь сказать? — приподнял бровь Арвард.

— Если он весь такой из себя особенный, тогда ему абсолютно ничего не помешает избавиться от метки Легиона и свалить восвояси, хоть это и считается невозможным. Кто мы ему такие, чтобы он решился рисковать своей жизнью ради нас и конкретно Легиона? Он даже с десятком сходится еле-еле, да и продвижения наметились лишь после того, как мои парни сами его к себе зазвали. Совершенно не приучен к дружбе. Со всеми в меру любезен, в меру язвителен, в меру осторожен, и вообще всё у него «в меру». Думаю, появись у него возможность, и он даже ручкой нам на прощанье не помашет.

— Резонно, — не смог не согласится Миствей. — И что ты тогда предлагаешь? Забыть о его способностях? Думаю, тебе не нужно говорить, насколько бы нам не помешал ещё один Видящий?

— Я ничего против идеи третьего Искусника в Легионе не имею, но боюсь, как бы сейчас нам это боком не вышло. Может, несколько повременить с этим делом? Пусть парень сначала привыкнет к Легиону, поучаствует в настоящем бою, а после этого и решим: возвращать ему способности или нет?

— Возвращать или нет? — с язвительной усмешкой переспросил Шун. — Ты так говоришь, будто этот вопрос уже решённый. Я хочу повторить: никто! Слышишь? — Видящий даже подался в сторону Карста. — НИКТО! Ни единый Видящий до сих пор не смог освободиться от печати Хомана, поэтому шансы на подобную возможность не просто близки к нулю, а скорее стремятся в минус бесконечность. А ты ещё — возвращать или нет? Могу также напомнить, что едва ли не все Искусники, которым запечатали их Силу, не прожили после этого и месяца. Давай я тебе твой член оторву, да глаза повыбиваю. Ну? Как ты думаешь, надолго тебя хватит, прежде чем в петлю полезешь?

— Ты уж сравнил, — буркнул несколько стушевавшийся Карст, что с ним было чрезвычайно редко.

— Это я ещё по-божески, — недовольно произнёс Шун. — На самом деле ощущения должны быть намного хуже.

— Между прочим, вы, Видящие, сами виноваты, что простые люди ничего толком не понимают в вашей Силе. Могли бы и просвещать насчёт некоторых вещей, — несколько сконфуженно пробурчал капрал.

— Таковы законы, — пожал плечами Шун. — Да и большую часть просто никто не поймёт, а интересующиеся могут найти соответствующую информацию и понять в общих чертах.

— Господа, — легонько стукнул ладонью по столу Арвард, — всё это хорошо, но мы так и не решили, что же делать с Крисом… а также мне теперь интересно, почему наш парень не собирается лезть в петлю и вообще выглядит довольно жизнерадостно? — чуть-чуть подумав, добивал Миствей.

— Это интересный вопрос, — кивнул головой Торл. — И, именно учитывая эту странность, я, как и Карст, склонен считать, что лучше всего подождать пару месяцев — надо дать парню привыкнуть к Легиону.

— Значит, решено, — поднялся из-за стола Арвард. — Будем ждать, и не только. Карст, теперь пять дней будешь тренировать Криса в обычном режиме, а затем два дня он будет проводить у наших Видящих, думаю, они не будут против?

— Абсолютно! — радостно произнёс Шун. — Заодно присмотримся к нему получше, да и, глядишь, ход его мыслей настроим в нужную сторону.

— Вот и хорошо. Раз всё разрешилось с таким итогом, предлагаю завтра посвятить новичков, и в особенности Криса, в основные тайны Легиона, — внимательно посмотрев на Карста, Арвард дождался уверенного кивка и лишь после этого закончил: — А теперь всё, кроме Рэнса, можете идти.

— Так точно, эрл! — бодро отозвались Видящие, а Карст ограничился лишь лёгким маханием руки. В неформальной обстановке капрал, мягко говоря, не выказывал должного уважения к генералу Мёртвого Легиона.

Дождавшись, пока все уйдут, Миствей повернулся к Рэнсу:

— А теперь подробнее обо всём, что так или иначе связано с Крисом…

Тайна и тайны

За всем произошедшими событиями я как-то успел подзабыть давнишний разговор с десятком. Разговор насчёт некоторых тайн и моего просвещения в них. Зато не забыли про меня. Это произошло почти шесть недель спустя, вместо обещанных трёх, после моего прибытия в Легион.

В этот день, по уже сформировавшейся привычке, я проснулся за полчаса до рассвета. Можно было сказать, что даже несколько переспал. Накануне вечером Карст освободил меня, когда Ярс ещё стоял достаточно высоко. Воспользовавшись моментом, я немедленно завалился спать. Вернее, для всех остальных я нашёл именно эту причину, мотивируя тем, что за почти полтора месяца ежедневных издевательств над моим организмом я постоянно чувствовал себя усталым. По чести говоря, так оно и было, но пока ещё не в такой степени, чтобы я не мог это терпеть. Улёгшись на своё место, я привычно скользнул в Лрак`ар и принялся за продолжение своего эксперимента. К этому времени блуждающие каналы нового Источника успели довольно прилично оплести мою внутреннюю систему, хотя конца этому ещё не предвиделось. По моим подсчётам, процесс был закончен лишь наполовину или чуть меньше, но никак не больше. Довольно сноровисто «закрепив» ещё три участка, я вернулся в привычный мир и тут же уснул от чудовищной усталости. По всему выходило, что проспал я часов десять, поэтому чувствовал себя вполне бодрым и отдохнувшим.

Карст, как это ни странно, всё не приходил. Изо дня в день он появлялся, едва мне стоило проснуться, а зачастую будил сам, поэтому такое отсутствие, да ещё и вчерашнее милосердие, сильно настораживали. Вдобавок, накануне, перед тем, как погрузиться в Лрак`ар, я решил заглянуть к Видящем, вот только их не оказалось на месте. В палатке было пусто, но всё свидетельствовало о том, что местные Искусники планировали начать эксперимент. Из тех выводов, которые я сделал, наблюдая за Торлом и Шуном, подобное откладывание очередного эксперимента было не в их стиле. Всё это вселяло тревогу.

Различные пакости, даже гадости, капрал умел и любил делать. Как-то раз он пришёл в очень хорошем настроении. По своей глупости я обрадовался, что сегодняшняя норма издевательств, по какой-то неведомой мне причине именующихся «тренировкой», будет меньше других. Мне надо было сразу обратить внимание на посеревшие лица моих товарищей. В тот день спать я не лёг. Просто, наблюдая за демонстрацией очередного приёма, я начал падать набок, а, прежде чем ударился о землю, умудрился уснуть.

…Прошло ещё больше получаса, а затем появился Карст. Всё это время я просто провалялся, не делая попыток подняться. Такая возможность у меня редко бывает, а из тех, что бывают, я многими не пользовался, зачастую есть дела поважнее, из-за чего неоднократно приходилось пренебрегать такими моментами. Половину своей жизни я по утрам зверски хотел жрать, поэтому буквально сгрызающий изнутри голод заставлял подниматься и отправляться на поиски еды… или заработка, смотря как проявит себя капризная госпожа Эльга.

Из дремоты меня вывел тычок десятника и более чем красноречивый взгляд. Чего мне в этот момент стоило бодро подняться, знает один Эрсиан, даже появилась и исчезла мыслишка, что вполне можно позволить себе вольность и ещё немного полежать, невзирая на последствия. Впрочем, судя по нахмурившемуся Карсту, я всё же не был достаточно быстр, или что-то из моих мыслей каким-то образом отобразилось на моём лице. Жаль. Вернее — очень жаль! Теперь смело можно ожидать очередного повышения нагрузок или снижения щадящего режима во время двуручного боя. Я неоднократно возблагодарил Эрсиана за развитую пластичность своего тела и умение управляться с кинжалом на уровне мастера. Страшно было представить если бы Карст начал учить меня с нуля, а некоторые личности попали сюда как раз такими, то есть лишь смутно представляющими, как вообще должен выглядеть меч.

— Готов к небольшому путешествию? — вывел меня из раздумий голос капрала.

Какому ещё демону путешествию?

— Так точно, эрл! — бодро отрапортовал я.

— Точно готов? — усмехнулся Карст.

Какое ещё к захарду путешествие?!

— Так точно, эрл!

— Тогда пошли.

Куда ещё… хм… а хочу ли я это знать? Не уверен.

Блин, вместо того, чтобы валяться, надо было умыться. Во рту стоял настолько омерзительный привкус, что я невольно начал вспоминать вчерашний день, хотя найти выпивку в Легионе ещё сложнее, чем хоть сколько-нибудь нормальную жратву. Вдобавок к этому, очень хотелось попасть в туалет, да и глаза после сна слипались, надо бы лицо ополоснуть… какого, спрашивается, демона я лежал? Впрочем, вскоре мне представился отличный шанс сходить и в туалет, и к колодцу.

Странно, но неожиданное путешествие предстояло проделывать в компании точно таких же новичков. Пока собирались остальные, я успел отлучиться и вернуться незамеченным. Интересно, куда же нас поведут? Ответа на этот вопрос я не получил, но кое-какие обрывки выудить смог. И, сопоставив всё услышанное с уже имеющейся у меня информацией, пришёл к вполне закономерному выводу. Думаю, мне, и не только мне, в самое ближайшее время откроют ранее умалчиваемые факты. После такого умозаключения я невольно стал возлагать определённые надежды на этот поход в неизвестность. Тем более, судя по услышанным из уст сержантов словам, идти предстояло не слишком далеко. В общем, я очень надеялся, что больше не будет этих умалчиваний, и я смогу задавать вопросы на все темы, при этом получая конкретные ответы на них, а не отговорки.

В итоге нас собралась довольно внушительная толпа, и теперь я раздумывал об общем числе новичков, сколько же всего их пришло в Легион? Шесть капралов и три сержанта, именно столько командиров принялись на нас вдохновенно орать, организовывая строй. Несмотря на беспрестанные тренировки, это оказалось не таким простым делом, каким должно было бы быть. Например, в десятке я привык стоять между Тримом и Варлдом, а если построение было спонтанным, то выстроиться в одну шеренгу и необученный крестьянин сможет, но тут надо было построиться, как полноценная сотня. Соответствующие тренировки не производились, поэтому всё действие вылилось в весьма жалкое представление, в ходе которого трое человек чуть и вовсе не остались в лагере. Это капралы со злости перестарались, на которых, в свою очередь, орали сержанты, и не меньше, чем на нас.

Просчитав хаотичное метание людей, я подобрался поближе к сержантам и, ухватив двух ближайший людей, притянул к себе, таким нехитрым способом образуя начало ряда. Двумя предложениями объяснив суть, я дождался, пока эти двое притянут ещё двоих, после чего чуть развернул всех. Не прошло и десятка секунд, как к нашему ряду примкнули ещё пара человек, а за нашими спинами начали выстраиваться другие. После этого меньше чем через минуту все стояли в колонне.

Пока остальные выстраивались за нами, я, благодаря тому, что, можно сказать, возглавил образовавшуюся сотню, обратил внимание на один момент. А именно, на поведение Карста при всей этой суматохе.

Во-первых, ни один сержант ни разу даже не покосился в его сторону. Во-вторых, на весь хаос построения он смотрел хмуро, но вполне нормально. В-третьих, те же сержанты едва ли не специально игнорировали моего капрала, будто опасаясь его. Над этим стоило задуматься, сделал я себе очередную зарубку на памяти. Время у меня ещё было, хотя буквально неделю назад думал как раз таки об обратном. Вот на что мне точно не хватало времени, так это на достойное обучение. Не спорю, я и сам не такой уж и беззащитный, по крайней мере, дайте мне в руку кинжал и поставьте напротив меня другого человека с кинжалом и, думаю, даже Карсту пришлось бы повозиться со мной… наверное. С мечом бы он меня даже не заметил, а вот на кинжалах я бы мог с ним и потягаться… секунд десять.

С другой стороны, пробный поединок с Тримом в лесу, подальше от посторонних глаз, здоровяк проиграл, и был этим очень удивлён. Лишь ещё через пару поединков он сообразил, насколько сильно отличается умение фехтовать мечом от кинжала. Будь у меня кинжал в тот день, когда на меня напали, ещё не факт, чьей бы победой закончилась та ночь. К сожалению, право носить оружие в городе имели только аристократы, стражники и наёмники. Последние, кстати, могли иметь при себе оружие лишь с опечатанными ножнами. Рисковать и брать с собой кинжал в тот момент, когда тебя ищет весь город, это, мягко говоря, глупо. Тем более, что определённые амулеты запросто выявляли металл, спрятанный под одеждой. Хотя теперь у меня появилась небольшая уверенность, что повторись вся эта история сейчас, я уже вполне смог бы постоять за себя и без кинжала. Я ведь и раньше был пластичен, быстр, а месячные тренировки ещё больше развили мои способности. Плюс к этому, добавились определённые знания и сила, причём немалая. Знания, почерпнутые из разговоров, подсмотренные во время тренировок, и несколько наставлений от самого Карста по поводу рукопашной схватки с наглядной демонстрацией. Теперь я, по крайней мере, по части скорости, превосходил того же Трима. Правда, для такого здоровяка скорости у него было предостаточно, а её недостаток, если такой и был, компенсировался огромным опытом и не менее огромной силой. С мечом и щитом он превращался в совершенно неприступную башню. В общем, суть в том, что я, имея достаточно высокую сноровку, тем не менее, к предстоящим сражениям ни демона не готов и начинал по этому поводу изрядно беспокоиться.

Неожиданное путешествие не затянулось, чего я несколько опасался. Приблизительно около четырёх часов спустя, наши отцы-командиры велели остановиться. Мы остановились, и вряд ли сильно ошибусь, если скажу, что все почувствовали себя до крайней степени неуютно. Лица сержантов растянулись в жутких подобиях улыбок, после чего вперёд выступил несколько меланхолично выглядевший капрал.

— Через некоторое время вам откроется маленькая тайна Легиона, — наклонив голову к плечу, медленно, даже несколько лениво, произнёс Карст. — Считайте это экскурсией в не так уж и давно минувшие дни. Сейчас я уйду, а сержанты уже вам всё подробно объяснят. Крис, — он посмотрел на меня, — пойдёшь со мной.

— Так точно, эрл! — сделав шаг вперёд, бодро произнёс я.

С Карстом надо отвечать только «бодро» и никак иначе. В противном случае можешь нарваться на такие неприятности, что кровожадные демоны, и те бы от жалости разрыдались. Я первые дни, пока привыкал к порядкам Легиона и особенностям военной службы в частности, огребал от капрала едва ли не ежечасно… скорее даже ежепятнадцатиминутно… хе-хе…

Отставая от Карста ровно на три шага, я, с лёгкой дрожью в коленях, ожидал развития событий, и они не заставили себя ждать. Буквально минут через пятнадцать неторопливого шага мы вышли на опушку леса, а перед нами был лагерь. Первые люди расположились буквально в сотне саженей от нас, но, помимо расстояния, нас от них отделяла ещё одна вещь. Эта самая «вещь» находилась не далее как в полусотне шагов, поэтому я всё смог оценить мгновенно. Ещё в лесу почувствовался странный «привкус» в воздухе, а теперь открылась причина.

Прямо перед нами находился ряд здоровых кольев, порядка сотни, и все они были «заняты». Тела, уже буквально осыпающиеся трухой, соседствовали с всё ещё гниющими трупами и корчащимися живыми людьми. Ближайший к нам живой парень, при каждом вдохе и выдохе громко и натужно сипел и слегка подрагивал ногами. Висящий рядом с ним мужик без сомнения был мёртв, но всё ещё продолжал подёргивать оставшимися кровавыми обрубками вместо ног. Несло запахом разложений, крови, мочи и ещё захард пойми чего.

Судорожно вздохнув, я попятился обратно в лес, но мгновенно ослабевшие ноги предательски подогнулись, и я упал на задницу, а спустя секунду уже выблёвывал всё, что успел за сегодня съесть.

— Я так и знал, что тебе будет полезно посмотреть на это, — хмыкнул чем-то довольный Карст.

В ушах шумела кровь, из-за чего я плохо понимал суть слов капрала, но его почти весёлый голос, казалось, прочертил кровавую борозду на моей груди. Настолько сильно задел меня его весёлый тон. Воздуха стало катастрофически не хватать, а каждый новый вдох приносил с собой запахи гниющих на солнце тел. Подрагивающие обрубки ног так и стояли перед глазами.

Кое-как уползя обратно в лес, я рухнул в растущую там траву и принялся делать судорожные вдохи, стараясь изгнать ощущение тлетворного вкуса во рту. У меня было такое чувство, будто я жрал эти трупы. Казалось, запах, даже скорее «вкус» гниения поселился у меня во рту, а нос, несмотря на сочную траву, всё равно продолжал чувствовать запахи разложения.

— Да уж, — цокнул языком Карст. — На данный момент вояка из тебя совершенно никакой. Ты, может, у нас ещё и от вида крови в обморок падаешь, а?

— Раньше не падал, — перевернувшись на спину, пробормотал я.

— Вернёмся в лагерь, я это дело проверю.

Я не рискнул спрашивать, как именно он собирается проверять. С капрала станется тренировать меня на живых людях.

Немного придя в себя, я, наконец, подключил мозги. Несмотря на всё ещё сладковатый запах разложений, чувствовать себя стал вполне сносно, хотя очень не хотел бы возвращаться на опушку, а, судя по всему, сделать это придётся. Карст, прислонившись к дереву и пожёвывая сорванную травинку, ждал, пока я мало-мальски оклемаюсь, а сам я пытался сообразить, что же, собственно, увидел? Нет, тут всё понятно, а вот суть на данный момент я не понимал. Кто они такие? Что это за лагерь впереди? Какое отношение он имеет к Легиону?

— Знаешь, — раздался голос капрала, сбив меня с мысли, — тебе не надо было попадать в Легион.

Хмыкнув, я язвительно ответил:

— Меня как-то забыли спросить, хочу я попасть в него или нет.

— Значит, тебе обязательно надо выжить, — без малейшего намёка на шутку, прокомментировал мой ответ Карст. — Твоё телосложение в целом и пропорции тела в частности, очень подходят для воина, но сам ты, по своей сути, им не являешься.

— И кем же я являюсь? — невольно заинтересовавшись, спросил я.

Опираясь на дерево, я кое-как поднялся на ноги, но ответ капрала меня буквально пригвоздил к месту:

— Ты исследователь, учёный, первооткрыватель… называй это как хочешь, суть от этого не изменится. Может, на войне и в сражениях тебе и есть место, но явно не с мечами в руках. Хотя это не меняет того факта, что ты можешь стать превосходным мечником.

Анализ ситуации занял всего несколько мгновений. Цепочка из странных событий, разговоров и действий сложилась в целостную картину, и пробелы, наконец, дополнились.

Мысли. Слова. Анализ. Итог. Увеличение количества Схем.

— Знаешь, Карст, я обожаю играть в шахматы.

Я опустился обратно на землю, усевшись и прислонившись спиной к дереву.

— Это не просто увлечение — это болезнь. Своеобразная, редкая, но всё равно болезнь. Для меня нет ничего приятнее, чем смотреть на разгром своего противника. Смотреть, как шаг за шагом он, допуская ошибки и попадая в мои ловушки, приближает своё поражение. Трудно передать, насколько сильно мне это нравится.

Капрал весь напрягся, я же, несколько кривовато улыбаясь, внимательно следил за его сероватыми глазами, анализируя состояние своего слушателя.

— Играть я начал едва ли не с момента, когда научился говорить. Рядом с тем местом, куда я приходил ночевать, жил полуслепой старик, побирающийся возле городских ворот. Единственной вещью, о которой он заботился, были его шахматы. Он сделал их собственными руками для своего маленького сына, но тот умер, не успев сказать и слова. Всю его семью убили твари, прорвавшиеся из Аркании, а сам старик в итоге остался без крыши над головой, семьи, денег и друзей. Его деревня была полностью уничтожена. Когда я с ним познакомился, он уже порядком тронулся умом и воспринял меня как своего сына. Из-за этого мне всё время приходилось насильно кормить его, он так и норовил всё заработанное отдать мне. Вот он-то и научил меня играть в шахматы. Возможно, он сам не был обделён природными талантами, а может, повлиял повредившийся рассудок, но в шахматах он был гений. Больше семи лет я играл с ним, и когда смог его обыграть… видимо, он только и жил для этого момента, потому что на следующий день он умер.

— К чему ты это всё? — спросил Карст, явно ничего не понимающий, а потому предельно сосредоточенный.

— К тому, что я люблю претворять в жизнь свои комбинации и разгадывать чужие.

Сложив руки на груди и скрестив вытянутые ноги, я с интересом наблюдал за Карстом.

— Видишь ли, мне ещё в первый день многое стало непонятным, а затем ты стал меня буквально убивать своими тренировками, времени подумать было катастрофически мало. Вместо размышлений я старательно собирал любые крупицы информации, запоминал непонятные высказывания людей Легиона и, когда более-менее привык к нагрузкам, стал анализировать всё услышанное. Пожалуй, единственное, чего я так и не понял, это собственно, куда мы направляемся, но об этом потом.

— Именно, — кивнул Карст. — Ближе к теме, а то я уже абсолютно ничего не понимаю.

Хм… к теме? Сейчас, когда он это сказал, последний кусочек головоломки сложился в единое целое, и теперь я уже стал предполагать, что именно нам решили сегодня показать.

— Всё элементарно просто. В мой первый день я говорил с генералом. Согласись, Карст, это полный абсурд. С какой стати Арварду было со мной разговаривать? Почему ни с кем-нибудь другим? Повезло? Традиция? Случайность? Я долго размышлял над нашим с ним разговором и в конечном итоге понял, что я элементарно был под воздействием какого-то зелья. Ведь так?

Капрал с несколько удивлённым видом потёр подбородок, но затем всё же легонько кивнул головой в знак согласия.

— И, собственно, затем, когда узнал о «генеральстве» Миствея, сообразил, что он говорил со мной далеко не просто так. Да и его поведение, этакого добряка-мечтателя с чистым сердцем… ну, серьёзно, — я, весело фыркнув, покачал головой, — это уже был перебор. Да и вопросы он задавал так, что угадывалась одна очень интересная методика. На тот момент я малость плохо соображал, да и порядком был оглушён случившимся со мной, вдобавок всё ещё не полностью оправился от лечения, поэтому голова у меня соображала туго. К этому всему ещё стоит добавить и непонятное зелье, которым или которыми меня опоили. Суть всего, что произошло, я понял относительно давно. Судя по всему, меня элементарно допрашивали, а потом стёрли память соответствующим зельем, вот только допрос ничего не дал, особенно, с помощью тех же зелий. Я в тот день поначалу ещё удивлялся, почему мне опять плохо и куда делся целый день? Вдобавок чуть было не убедил самого себя, будто это я просто так много проспал. Повезло. К утру мои мозги пришла в норму, поэтому я основательно подумал и пришёл именно к таким вот выводам.

Я вопросительно посмотрел на Карста.

— Давай дальше, — сложив, подобно мне, руки на груди, произнёс капрал, — ты так рассказываешь, что тебя прямо заслушаешься.

— Из всего этого, — послушно продолжил я, — вытекал один-единственный вывод. Арвард просто-напросто являлся среди всех наиболее компетентным в «чтении» своего собеседника. Искусство допроса, когда контролируются несколько параметров. Будь его воля, он бы держал руку на моём пульсе, но, видимо, и без того наш генерал способен на многое. И, судя по всему, проверку на первичную лояльность я всё же прошёл… иначе бы сейчас находился во втором лагере.

— Ты же сказал, что не понял, куда мы направляемся? — приподняв бровь, спросил Карст.

— Теперь понял, — слегка наклонив голову к плечу, ответил я. — Разговор ничуть не мешает, и даже, наоборот, способствует, ещё более глубокому анализу происходящего и произошедшего. О втором лагере я сообразил минуту назад. А теперь я могу продолжать?

Капрал кивнул головой.

— Так вот. Раз я прошёл первичную проверку на лояльность, меня надо было как-то ещё проверить, чтобы снять все подозрения или подтвердить их, а здесь начиналась твоя работа. Всё это время ты старательно гонял меня на пределе моих возможностей, стараясь выявить признаки, по которым можно было бы сделать выводы о моей лояльности Легиону. Не очередной ли я человек Теневых? И, раз мы отправились на своеобразную экскурсию ко второму лагерю, проверку я, наконец, прошёл. Так?

— Есть такое дело, — согласился Карст, с нескрываемым интересом глядя на меня, я же чувствовал радостное возбуждение, мои выводы подтверждались один за другим. — Но зачем ты всё это мне рассказал? Согласись, тебя несколько опасно оставлять в живых.

— Есть такое дело, — спародировал я капрала. — Я бы не стал ничего этого говорить, если бы не один момент. Назвав меня исследователем и добавив про мечи, ты сдал вашу компашку со всеми потрохами.

— Да? — неподдельно удивился Карст. — И каким же это образом?

— Да самым простым. Если начинается вот такая вот едва заметная промывка мозгов, значит что-то кому-то надо. До сегодняшнего дня ничего подобного не было, а тут такая новость. Значит, о том, кто я такой, вы узнали совсем недавно, думаю, вчера. Ты сильно опоздал к ужину, да и Видящих не было на месте, когда я к ним заглянул, пользуясь удачным моментом. В их палатке всё было приготовлено к очередному эксперименту, а такие Искусники, как Торл и Шун, делают всё от начала и до конца. Увиденное было равнозначно записке о предстоящем и, главное, важном собрании. Видишь ли, из-за тех зелий, которыми вы меня опоили, я умудрился назвать свою собственную фамилию, а это абсолютно не соответствует моей натуре. Я не такой дурак, чтобы вешать на себя мишень для каждого гада, которому вздумается меня сдать. В тот вечер я вёл себя крайне неосторожно, совершенно нетипично для меня. Единственное, что меня несколько сбивало с толку, длительность моей проверки. Всё-таки мою фамилию должны знать в каждом уголке Империи, такая награда лакомый кусочек для всех, поэтому я не понимал, почему моя проверка длится так долго? Да и, если честно, до сих пор не понимаю.

Повисло недолгое молчание, которое нарушил Карст:

— Ты так и не ответил на вопрос: почему же я не могу убить тебя прямо сейчас?

— Проще простого, вам очень хочется заполучить ещё одного Видящего, причём о котором бы никто не знал, поэтому я представляю для вас большую ценность. Вот только, раз с вами совещались и Торл с Шуном, вы пришли к кое-каким вполне закономерным выводам.

— И к каким же выводам мы пришли? — уже без всякого удивления спросил капрал.

— Например, моё теперешнее состояние. Почему я не схожу с ума и не лезу в петлю? Видящие не могли не просветить о действии печати Хомана и таки обязаны были сравнить с чем-нибудь до крайней степени неприятным, чтобы каждый смог оценить на себе, как именно действует печать на Искусников.

— Мне предложили оторвать член и выколоть глаза, — спокойно произнёс Карст.

— Жёстко, — признал я. — Хотя, в целом, верно. В общем, думаю, Видящие настаивали на немедленном разговоре со мной, но остальные отказались. Мотивация отказавшихся была обоснованная. Раз я не полез в петлю, значит, были причины, а раз есть причины, то рано меня ещё во всё посвящать. Решили сначала мне привить любовь к Легиону или хотя бы уважение, чтобы я не сбежал.

— В целом всё верно, — кивнул Карст, на этот раз подражая мне. — Только вот с предложением подождать первым согласился Торл.

— Торл? — задумался я.

Анализ Торла не был закончен полностью, Искусник был довольно молчалив, поэтому мне не хватало информации о нём. Вполне возможно, что он действительно мог принять сторону обычных людей, то есть во многом не понимающих Искусников, а главное, мотивацию их некоторых поступков.

— Да, думаю, Торл мог согласиться, — несколько секунд спустя, признал я. — Шун, тот возмущался, даже сравнение принадлежит ему, это бесспорно.

— С чего ты взял? Почему именно ему?

— На основе составленного мною психопортрета.

— На основе чего?! — на мгновение Карст показал свои истинные чувства, крайнюю степень удивления.

— Психопортрет, — спокойно повторил я. — Этим словом я называю совокупность проанализированной информации об определённом человеке. Шун имеет малую вариативность, поэтому его легко просчитать. Торл, возможно, тоже не слишком гибок относительно своего психоповедения, а вот с тобой всё несколько сложнее. На данный момент я пока зафиксировал два варианта твоего психоповедения, каждое из которых имеет свои отличительные стороны. Сейчас я не могу судить с должной достоверностью о твоей вариативности, но даже в рамках всего двух возможностей твоё поведение зачастую имеет чрезвычайно интересные особенности в плане анализа твоей личности.

Карст заметно помрачнел после моих слов, но всё же ответил:

— Знаешь, теперь я буду ратовать за твоё убийство, ты будешь слишком опасен со своей Силой.

Я почувствовал поднимающуюся изнутри радость, губы сами собой растянулись в улыбке.

— Ты и это просчитал? — понял Карст.

— Относительно, — цокнул я. — Я предположил, что ты соберёшься убить меня прямо сейчас, а своим скажешь, будто я оказался предателем… а может, и правду бы сказал. На данный момент у меня нет информации о ваших взаимоотношениях друг с другом, поэтому я не могу сделать анализ. Но! Прежде, чем ты бы меня убил, ты мне бы всё разложил по полочкам, например, пояснил, почему именно собираешься меня убить. При самом худшем развитии, ты приставил бы меч к моему горлу, и лишь потом пояснил свой поступок. Получается, что при любом раскладе я бы всё равно остался жив, ведь у меня есть весомый аргумент в свою защиту, иначе я бы этот разговор не затевал.

— И какой же это аргумент?

— Мне некуда идти.

— В смысле?

— В прямом. Я самый разыскиваемый преступник. В качестве Искусника я недостаточно силён, поэтому шансов на самостоятельное выживание у меня крайне мало, тем более с запечатанной Силой. В это конкретное время мне необходим Легион — для самообучения. Я просто-напросто никуда не денусь потому, что мне некуда деваться. В Легионе, несмотря на полную абсурдность подобного заявления, я нахожусь в максимально возможной безопасности при наличии новых знаний. То есть, в противном случае мне грозило бы путешествие в другую страну, что без дара Эрсиана превращается в сущее самоубийство, или глухой лес до конца жизни. Сейчас есть небольшой шанс, что я смогу вернуть себе Силу, а там очень кстати придётся наличие рядом с собой двух Видящих. Если же ваша затея с Легионом удастся, то это будет способствовать снятию с меня всех обвинений. Как ни крути, а выходит одно: мне быть с вашей компашкой не просто выгодно, а прямо-таки жизненно необходимо.

— Кто бы мог подумать, что у тебя такие мозги, — задумчиво произнёс Карст. — Я ведь был уверен, что ты обыкновенный перепуганный пацан.

— По большей части так оно и было, — не смог не признать я. — Просто, даже перепуганный, я всё равно умею думать головой.

— А насчёт эмоций? — спросил капрал. — С ними у тебя чего творится?

— В смысле? — неподдельно озадачился я.

— Да вот, иногда у меня создаётся впечатление, будто ты сам себя спрашиваешь: а мне надо бояться, да? Радоваться, да? И постоянно задаёшься такими вопросами.

Сказать, что я ничего не понял, значит, ничего не сказать.

— Я как-то не замечал подобного, — осторожно произнёс я.

— А вот я замечал, — не согласился со мной Карст. — Видящие сказали, что подобным образом могла повлиять печать.

Хм… могло ли такое быть? Не знаю. Может, и могло. Всё-таки воздействие печати и без того странное, а воздействие печати неправильно наложенной или даже изменённой, вполне допускало некоторые отклонения. Правда, я в себе никаких подобных отклонений не чувствовал.

— В общем, ничего тебе по этому поводу не скажу, — почесав шею, ответил я. — Я за собой ничего странного не замечаю.

— Да? — язвительно спросил капрал. — А как насчёт твоей выносливости, скорости обучения и восприятия?

— Так тут всё нормально, — пожал я плечами. — Во время наложения печати я сбил весь ритуал и в качестве последствия заполучил повышенную выносливость. Насчёт повышенной сверх всякой меры скорости усваивания новой информации и вовсе говорить нечего, я этим отличался с самого детства, так же, как и отличным от других восприятием.

Контролируя свою тело с помощью Лрак`ара, я ответил на этот вопрос в точности, как отвечал на все остальные. Если бы я не контролировал себя, Карст сразу бы понял, что я совершенно его не ожидал. В частности, если предполагаемый вопрос о выносливости хоть как-то рассматривал, то вопрос о своём уровне усвоения новой информации и знаний в частности, абсолютно не ожидал. Ни в одном из семи просчитанных вариантов разговора не было ничего подобного. Я ведь никоим образом не демонстрировал такую способность… а-а-ах… ну да. Я просчитался. Раздери меня демон, я действительно просчитался! Мог бы понять, что, благодаря этой своей особенности, и двуручному бою обучусь быстрее, нежели обычный человек. В своё оправдание могу сказать только одно: я ничего не знал о схватках на мечах! Впрочем, тому, что я просчитался, оправданий быть не может. И ещё, оставался открытым вопрос о моём восприятии. Хоть и ответил Карсту подобным образом, но вот о чём он меня спросил, я ни демона не понял. Что конкретно он имел в виду, говоря о моём отличном от остальных восприятии? Да и чего я воспринимаю не так, как другие?

— С выносливостью и обучением всё понятно, но как ты догадался насчёт восприятия? — весело поинтересовался я.

— Да был один момент, — усмехнулся Карст. — Я тебе показал первые четыре шага из «запредельной связки», а ты их умудрился увидеть.

— И? — не понял я. — Что из этого?

— Ну, если учесть, что увидеть эти четыре шага могут лишь человек пятьдесят во всём Легионе, то, согласись, ты сразу выделяешься из общей массы. Тем более, эти пятьдесят могут только увидеть, а ты смог понять, таких не больше двадцати, то есть ты ещё больше выделился.

— И чем же так сложна эта «связка»? — поинтересовался я.

Хмыкнув, капрал произнёс:

— Видишь ли, комбинация выполняется на так называемой «запредельной скорости». В обычном состоянии человек использует всего двадцать процентов от реальной силы своих мускулов. В сражении эта цифра увеличивается максимум до сорока, а переход на запредельную скорость предполагает работу всех мышц на девяносто процентов из ста. Ты просто не мог увидеть ничего из моих движений, но ты не только умудрился увидеть, а вдобавок понял, что именно я проделал.

Ясно. Относительно. Понятно. Наверное. Раньше я ничего подобного за собой не замечал — ещё одно последствие печати? Не люблю, когда не могу контролировать ситуацию, а я не контролирую её с того самого момента, когда у меня нашли книги по Искусству Смерти. Вернее, контролирую, вот только с очень большой вариативностью, и это мне не нравится. Слишком много Схем.

Смешно, но если подумать, то получалось, что все мои неприятности начались из-за банальной лени. Вот кто мне мешал прибраться в своей комнате? Лень было книги спрятать! Придурок чёртов! Впрочем, как уже не раз говорилось, лень тут ни при чём, она лишь жалкая отговорка и… Сс`аргас, не нужны мне сейчас такие мысли! Короче, теперь даже не могу просчитывать достоверные варианты, потому как ничего от меня не зависит, и ситуации слишком изменчивы для полного контроля над ними. Могу каждую минуту сдохнуть от появившегося демонического канала. Могут пришибить свои же отцы-командиры, если я где-то опять просчитался. Ещё есть немалый шанс отойти в мир иной от вражеского меча. И всё это без малейшей возможности повлиять на что-либо. Единственная моя надежда на Арварда, может, он не позволит мне участвовать в бою? Вдруг меня там кто-нибудь прибьёт? Потеряют ведь Видящего! Вот только анализ ситуации предполагал моё непосредственное участие в предстоящих сражениях. Может, меня и будут оберегать, но не слишком сильно, для начала я должен буду пройти очередную проверку. Да и никто не отменял «проклятье» клейма. Оно уж точно позаботится о том, чтобы я сражался вместе с остальными. Надо выжить.

— Всё обдумал? — насмешливо спросил терпеливо дожидающийся Карст. — Готов идти? Конечно, смысл нашего похода для тебя лично сильно теряется, но всё же посмотреть на второй лагерь стоит. Это будет весьма полезно.

— Неуверен, что мне хочется туда идти, — пробормотал я, поднимаясь на ноги и отряхиваясь.

Несмотря на бормотание, капрал меня услышал.

— Идти всё равно надо, экскурсия для новичков лишь половина правды.

— А вторая половина? — спросил я.

— В первом лагере остаются прошедшие проверку, а во втором всё те, кто её не прошёл, но спустя месяц Ритвард, местный следящий, составляет отчёт.

— И? Что это за отчёт?

Возвращаться на поляну мне совершенно не хотелось, поэтому я тянул время, как мог. Карст, судя по его насмешливому взгляду, прекрасно понимал моё состояние, но пока не двигался с места.

— Отчёт о тех, кто перевоспитался.

— Всего за месяц? — удивлённо спросил я.

— Ты ведь видел трупы? Так вот, это лишь прелюдия.

Мне просто-напросто не хватило фантазии, чтобы выдумать нечто ещё более противное для меня лично. Может, я ко всему остальному отнесусь более нормально? Ведь у всех свои страхи! Самообман тоже бывает полезен.

— Пошли, — усмехнулся Карст. — Всё равно, как ни крути, а идти придётся.

Капрал, видимо, благодаря состоявшемуся разговору, был необычайно мягок для себя. В обычные дни он не поленился бы погнать меня едва ли не пинками, а уж про различную ругань и вовсе молчу, много бы нового узнал! Несмотря на довольно-таки продолжительное общение с Карстом, он, тем не менее, чуть ли не ежедневно умудрялся удивлять меня новыми заковыристыми оборотами. Причём, у капрала всё крайне друг к другу подходило, и демоны, и захарды, и всякие разные ублюдки, придурки, дураки.

Натянув ворот рубахи до самых глаз, я вышел, вслед за Карстом, на опушку. Стараясь не смотреть на своеобразный забор, до омерзения жуткий забор, я быстро зашагал за капралом. Обходить длинный ряд было глупо, поэтому Карст, вполне закономерно, прошёл мимо тел. Даже глядя себе под ноги, я всё равно видел тела, поэтому не нашёл ничего умнее, как закрыть глаза… Лучше бы я этого не делал. Я умудрился задеть плечом один из трупов. Воздух тут же выбило из лёгких, а рвотный спазм сумел остановить лишь чудом. Бросившись вперёд, я едва не сбил с ног Карста.

Лишь отбежав саженей на десять, я остановился. Посмотрев на своё левое плечо, заметил останки чего-то буро-серого. От омерзения я передёрнулся всем телом, после чего, сорвав пучок травы, принялся оттирать своё плечо.

— Надо тебя от этой излишней изнеженности и брезгливости избавлять, — задумчиво произнёс Карст. — Иначе тебя могут убить в первом же бою только из-за того, что на тебя попала чужая кровь.

Мне сразу представилось, как меня забрызгивает кровь и даже попадает в рот. От представившейся картины меня опять всего передёрнуло, и это не укрылось от внимания Карста. Чую, по возвращении в лагерь ничего хорошего ждать не придётся.

— Слушай, а почему вообще людей на колья сажают? — решил я перевести тему.

— Несколько вариантов, — пожал плечами Карст. — Например, за убийство или за кражу.

Поднявшись на ноги, я с некоторым сомнением посмотрел на лагерь, в котором ходили, в общем-то, обычные люди.

— Пошли, — мотнул головой капрал. — Нам надо разобраться с делами.

Я сказал «обычные люди»? Демон меня раздери, если они обычные! Идя по лагерю и стараясь не слишком вертеть головой, я всё равно заметил достаточно. Большинство увиденных мною лиц были столь выразительны, что их правильнее было бы называть «рожами». Взгляд, движения, внешность — всё прямо-таки кричало о том, какой я вижу сброд перед собой. Воры, убийцы, маньяки и ещё чёрт пойми кто. Пару раз ловил на себе довольно неприятные, но явно заинтересованные взгляды. Судя по походке некоторых людей и их поведению, подобные взгляды носили интимный характер. Меня всего передёргивало, когда я ловил их на себе. Вдобавок, развитое воображение, присущее большинству Видящих, сегодня сильно подпортило мне настроение. Я возблагодарил Эрсиана и госпожу Эльгу, что со мной был Карст, судя по всему, капрала здесь знали и боялись. Если в основном лагере почти все являли собой «жертв обстоятельств» или «борцов за правое дело», то здесь я действительно видел настоящий Мёртвый Легион. Тот самый, о котором рассказывали в тавернах, пугали народ и которого страшились простые воины.

Пока шли по лагерю, я стал свидетелем четырёх драк, двух избиений и одного убийства. В последнем случае убийцу тут же подхватили под руки люди в рубашках серого цвета с тремя красными полосками на спине и потащили куда-то в сторону леса. Я сначала хотел спросить у Карста: кто эти люди? Но, услышав через минуту леденящий душу крик, медленно перешедший в ещё более жуткий вой, непроизвольно сглотнул и вопрос так и не задал. Ответ я на него получил более чем впечатляющий. Также стало понятно, что кары клейма никто не дожидается, с убийцами справляются сами. Но ведь никто не умирает сразу. Поэтому потом им ещё достаётся и от самого клейма. Жуткие порядки.

Ещё через минуту Карст, а за ним и я, зашли в одну из трёх имеющихся в лагере палаток. Внутри находился один-единственный стол, за которым сидел необычайно высокий и чрезмерно худой человек. Стол, видимо, был сделан специально для него, потому как, усевшись на один из двух стульев, стоящих перед сидевшим мужчиной, мой подбородок оказался вровень с поверхностью стола.

— Здорово, капрал! — кивнул человек, не переставая читать лист, который держал в руках. — Как жизнь?

— Не жалуюсь! — хмыкнул Карст. — А ты никак ещё подрос?

Раздался смачный хруст, и какая-то палочка, которую до этого момента человек крутил в свободной руке, упала на стол.

— Да ты не нервничай! — примирительно произнёс капрал. — В случае, если придётся шпионить за демонами, ты без труда сойдёшь за одного из них.

Сидящий человек сначала небрежным жестом смёл остатки палочки со стола, а затем аккуратно положил лист на стопку других. Сцепив руки в замок, он, наконец, посмотрел на нас едва ли не полностью красными глазами.

— Смотри, — обратился ко мне Карст, — хочешь жить, никогда не упоминай про его рост и внешность, а то он очень бурно на это реагирует.

Глаза сидящего стали полностью красными, а капрала, казалось, он не убил лишь по той простой причине, что не мог решить: оторвать сначала голову, или начать отрывать руки, ноги и только потом голову? Чуть склонившись к столу и, соответственно, к нам, он производил довольно жуткое впечатление. Я почувствовал себя настолько маленьким по сравнению с сидящим передо мной человеком, что мне едва удалось подавить порыв встать со стула.

Карст, полюбовавшись некоторое время на разъярённого мужика, опять хмыкнул и успокаивающе помахав рукой, развалился на стуле, причём, судя по позе, это было ещё одной привычкой. Хм… всё его поведение органично вписывалось в составленный мною психопортрет, вариация вторая. Первая вариация означала — Карст-воин, а вторая — Карст-раздолбай, причём вторая мне нравилось много больше первой, так как от второй я ещё никогда не получал по башке.

— Так как насчёт новичков? — поинтересовался капрал.

Едва он это спросил, как я сообразил, что вижу перед собой того самого, упомянутого ранее, Ритварда — местного следящего. Вот только в каком смысле «следящий»? Вариантов могло быть несколько, но, судя по палатке, правильнее всего будет самое первое предположение, он действительно «следил» за вторым лагерем, местный генерал.

— Есть несколько, — кивнул несколько успокоившийся Ритвард. — Одиннадцать человек.

— Одиннадцать?! — переспросил Карст.

Его удивление мне было не совсем понятно.

— Да.

— Нынче чрезвычайно интересное пополнение, — хмыкнул Карст.

Постоянные «хмыки» были ещё одной особенностью второй вариации личности Карста.

— Думаю, сидящий рядом с тобой парень как раз из нынешних?

Взгляды обоих скрестились на мне.

— Есть такой грех за душой, — кивнул я.

— Видимо, грех довольно большой, — усмехнулся Ритвард. — Раньше наш Карст с собой не таскал новеньких.

— И как? — неожиданно поинтересовался Карст. — Уже составил свой какой-то там портрет?

— На сорок процентов, лишь общие черты, — послушно отозвался я.

— Это вы о чём? — озадачился Ритвард.

— Да вот тут не более как минут двадцать назад выяснилось, что общаться с этим парнем чрезвычайно опасно, — засмеялся Карст. — Он с тобой полчаса поговорит, а ещё через полчаса лучше вообще с ним не разговаривать. Ты будешь думать, что ты с ним сам по себе общаешься, а на самом деле весь разговор будет зависеть лишь от того, чего ему понадобится, — кивок в мою сторону.

Карст не так уж и плох! Многое понял сам.

— Полчаса будет маловато, — нехотя признал я. — В идеале вообще нужно пару дней, тогда шанс ошибиться сводится к минимуму.

Секунду подумав, я, наклонившись в сторону Карста, прошептал:

— Сейчас про Теневых скажет, а потом ещё спросит, о чём мы шепчемся.

— Тебе прямая дорога к Теневым, — потёр подбородок Ритвард. — И о чём это вы шепчетесь? — подозрительно спросил он.

— А теперь про рост, — опять я склонился к уху капрала.

— Тебя ведь предупредили, что о моём росте говорить не стоит? — сощурился Ритвард.

Хохот Карста, наверное, слышал весь лагерь. Вытирая слёзы и не переставая смеяться, капрал замахал рукой, чтобы я больше ничего не говорил, а глаза местного генерала вновь начали наливаться кровью. Снова склонившись к столу, он уставился на меня немигающим взглядом. Вот только теперь мне было даже весело, я уже относительно знал, чего можно ожидать от этого человека, поэтому совсем не беспокоился о своей безопасности.

Ещё через полчаса подобного общения я полностью закончил первичный анализ поведения Ритварда, составил рабочий набросок его психопортрета и, скажу честно, мне импонировали подобные люди. С одной стороны, хитрый, каких поискать, а с другой — романтик и мечтатель. Думаю, если почитать листочки на его столе, можно будет найти и его собственные произведения. Каким образом такой человек попал в Легион, я не имел не малейшего представления, так же, как и не понимал, как он умудряется сосуществовать с такими отморозками. В составленный психопортрет подобная способность никак не вписывалась, а значит, он, как и Карст, имел минимум две вариативности своего психоповедения. И, думаю, не сильно ошибусь, если предположу, что со второй стороной его личности лучше не встречаться… ведь недаром он может держать, пусть хоть и под относительным, но всё же контролем, столько отморозков.

Пообщавшись, по сути, ни о чём и обо всём, мы, наконец, отправились к «готовому товару». Почему-то одиннадцать отобранных новичков у меня ассоциировались именно с «товаром». Так сказать, брак отправили на переделку, и всё, что удалось спасти, мы сейчас и заберём в основной лагерь. Пока снова шли через весь лагерь, я отметил ещё одну деталь. В отличие от основного, в этом не было женщин, по крайней мере, я их не видел.

— А сам как думаешь? — вопросом на вопрос ответил Карст, когда я у него поинтересовался по поводу заинтересовавшей меня детали.

Что я думал по этому поводу, я решил оставить при себе, тем более вариантов я рассматривал несколько, о чём и сообщил Карсту.

— Ну, тогда ты, наверное, понимаешь, что большинство попадающих в Легион женщин мы стараемся оставить в основном лагере, нашим мужикам ведь тоже надо хоть как-то сбрасывать напряжение.

— Угу, — хмыкнул я. — А ещё, чтобы можно было не бояться беспредела. Даже во всех отношениях нормальный мужик превращается в сущего зверя, если на долгое время остаётся без женщин.

Карст не стал отрицать очевидного.

— Не без этого. Тех же, кого оставлять нельзя, мы отправляем сюда, а здесь, сам видишь, какой собрался народец. Большинство не переживает и первую неделю, некоторые держаться около месяца, а вон в той палатке, — указал он в сторону, — находятся те, кто смог выжить, но, сам понимаешь, человеческого в них осталось мало. Они на кукол похожи.

Лагерь мне не нравился всё больше и больше, я начал чувствовать, будто здешняя атмосфера стала «давить» на меня. Мне нестерпимо захотелось покинуть это место. Впрочем, мучаться, судя по всему, осталось недолго. И действительно, пройдя через весь лагерь, мы углубились в лес и уже через пяток минут достигли небольшой полянки, на которой, сидя возле костра, собрались все одиннадцать новичков. Ритварда они встретили с нескрываемой радостью, а вот на нас косились довольно подозрительно, и я их ничуть не осуждал.

Разговор и объяснение ситуации заняли не слишком много времени, после чего все одиннадцать человек в полной тишине двинулись вслед за нами. Ритвард, предварительно попрощавшись, отправился в обратный путь, а мы двинули в сторону «точки сбора». Экскурсия уже должна была закончиться. Я даже несколько пожалел, что второй лагерь новички из основного лагеря видели лишь издалека. Нет, я, конечно, понимал, что и этого должно хватить, но непосредственный контакт был бы намного лучше.

Сержанты с притихшими новичками ждали в условленном месте. Я с интересом поглядел на своих товарищей по Легиону. Всё увиденное на них подействовало довольно сильно, не на всех, но на большинство. Некоторые, так и вовсе сидели в тени дерева и представляли собой нечто вроде ожившего трупа недельной давности. Видимо, не только я один весьма бурно отреагировал на здешний «заборчик». Впрочем, были и такие, кто едва ли не с презрением посматривал на остальных. Вот именно таких и надо было водить непосредственно в лагерь, чтобы они прочувствовали царящую там атмосферу.

Спустя пять минут я увидел, как «домывают мозги» таким «равнодушным». Теперь нас расставили сами сержанты, мотивируя это тем, что они замучаются ждать, пока такие идиоты, как мы, построимся в полноценный строй. На самом же деле, они гармонично распределили новеньких среди всего строя. Я не мог не признать необходимость подобных действий, теперь даже полные скептики, пусть и в душе, но всё же оценят пребывание в основном лагере.

Обратно мы прибыли как раз к ужину. Некоторые ветераны с нескрываемым ехидством смотрели на наш строй, прекрасно зная, что нам сегодня показали. Я же, дождавшись, пока дадут команду разойтись, поспешил в сторону своего десятка. Сегодня готовил Лирт, после меня он был лучший в роли повара. Уже усевшись на бревно с наполненной миской и отвечая на многочисленные подколы со стороны десятка, я почувствовал доселе неиспытываемые ощущения. Это была радость. Радость оттого, что я сижу в ЭТОМ лагере, а не в ТОМ. Всё-таки мозги мне промыли, как бы я ни старался этого предотвратить.

Отступление шестое

Раздался страшный грохот, а затем ещё один, и ещё, и ещё…

— Нет, — покачал головой Тимс. — Здесь не пройти. Очередной тупик. Думаю, самое время выбросить карту и искать путь самим.

Листер, рыкнув что-то маловразумительное, повернулся к изрядно пострадавшей стене спиной и двинулся в обратный путь.

За последний час блужданий по подвалам замка, или даже вернее будет сказать, по подвальному лабиринту бывшего замка, они наткнулись уже на восемь подобных тупиков. Карта, полученная от Первого, ни в коей мере не помогала, скорее, наоборот — мешала.

— Жизнь несправедлива! — патетично воскликнул Тимс. — Если не принесём амулет, тогда нас Первый размажет тонким слоем по полу, и ведь не докажешь, что мы не виноваты, а у него карта какая-то корявая.

— Заткнись! — рыкнул Листер.

Из-за непредвиденной задержки и бесполезных блужданий его поведение, и без того не отличающееся кротким нравом, вовсе стало чем-то ужасающим. Теперь он только рычал, а не говорил. Тимса веселила подобная злость, и он едва ли не специально изредка вставлял свои реплики, чтобы ещё немного позлить своего старшего товарища. Тут, правда, надо было не перестараться, ведь можно и огрести!

За этими двумя всё так же безмолвно продолжал наблюдать любопытный Замок. Он уже понял, что высокий был самым обычным человеком и весьма незаурядным Видящим, а вот второй «гость» так и остался для него загадкой. Единственно, Замок всё больше и больше убеждался, что этот Листер был каким-то существом, относившимся к человеческому роду лишь условно — говорить умел, и то хлеб. Для Замка было большой загадкой, зачем они пришли сюда? Но едва Тимс упомянул об амулете, как до этого спящая память одного из Видящих — пробудилась.

Амулет Арно, некогда с помощью него были запечатаны Врата Хвеса, впоследствии ставшие более известными под названием Врата Хазлордов. Через год после наложения печати амулет Арно был спрятан в глубинах подземелья Цитадели Лорана, величайшей крепости, созданной Арх-Дайхаром того времени, Лораном Акарнийским. Амулет был запечатан на самом нижнем уровне подземелий и должен был там оставаться навечно. Так оно почти и получилось. Двести лет спустя Цитадель приняла на себя первую, самую страшную, волну монстров, пришедших с третьего материка планеты — Ардана. Цитадель была полностью разрушена, но она дала людям такой нужный фактор, как время. Люди смогли подготовиться к следующей атаке, а затем и вовсе построили целый заградительный рубеж, полностью отрезав от Империи земли герцога Лорана Акарнийского, погибшего при атаке на Цитадель. Амулет был погребён на тысячелетия.

Едва пробудились воспоминания очередного Видящего, как Замок почувствовал волнение. Он смог узнать имя своего создателя, своего отца. Также он узнал, что его звали Цитаделью, но, немного подумав, Замок решил взять имя своего отца — Лоран. Назвался и почувствовал непонятные ощущения, его энергия сильно заколебалась. Переждав колебания, Замок быстренько проверил всё свои основные энергетические узлы, но не нашёл ни единого отклонения, даже наоборот! Вместе с новыми воспоминаниями в его распоряжение поступил ещё один узел, едва ли не мощнее всех остальных, вместе взятых. Благодаря новому источнику энергии За… Лоран, теперь Лоран, не будет больше никаких Замков и Руин. В общем, благодаря своему отцу, Лоран смог энергетическими щупами разведать всё своё оставшееся пространство. Помимо трёх новых типов живности, он смог обнаружить и искомый «гостями» амулет, последний охранялся просто чудовищными плетениями. Воспоминания помогли понять суть созданной здесь ловушки… в которую вот-вот должны были угодить человек и его неизвестный товарищ.

— Так-с… амулет, судя по всему, где-то рядом.

Тимс задумчиво посмотрев на разветвляющийся коридор, обернулся в сторону своего старшего товарища.

— Направо?

— Да, — рявкнул Листер.

Тимс промолчал, его товарищ уже был далеко за пределами своей терпимости, поэтому он предпочитал больше не злить Листера. Не хватало только разодраться друг с другом, тогда Первый их точно прибьёт.

Перед ними вновь предстало разветвление, но теперь Тимс, уже не уточняя, свернул в левый коридор, судя по всему, осталось недолго, и он оказался прав. Ещё один поворот, и они достигли цели своего путешествия. От печатей, наложенных на дверь, несло такой энергетической Силой, что Тимс невольно присвистнул. Разглядев же наложенные печати, а затем и энергетическим щупом узнав всё об охранных плетениях, так и вовсе не сдержал своего восхищения:

— Великий Эрсиан! Какие печати!! Какая вязь!!! Такое мог создать только истинный ценитель Искусства, понимающий всю красоту создаваемых плетений. Какая утончённая работа! Простой Видящий никогда бы не создал такую красоту, это был гений своего дела!

Сзади послышался разъярённый рык, и Тимс мигом замолчал, но при этом не переставал восхищаться. Человек, который способен накладывать такие печати и создавать подобные плетения, не мог не разбираться в Искусстве как таковом и написании картин в частности. О, какой бы это был собеседник! Он бы смог понять его, Тимса, как никто другой и, конечно бы, ни за что не назвал его увлечение глупым или бесполезным. От охвативших его чувств в горле встал ком, а по щекам потекли слёзы. Вытерев дрожащей рукой мокрые дорожки, он встряхнулся и занялся делом. У него ещё будет время подумать об этих печатях, плетениях и о создавшем их человеке, а сейчас нужно работать. Выполнение задания Первого превыше всего остального.

Первым делом Тимс полностью снял повязку со своего правого глаза, сейчас требовалось всё его мастерство. Печати и плетения подобного уровня не прощают ошибок. Ещё раз внимательно осмотрев печати, а затем вновь проверив охранные плетения, Тимс осторожно начал обезвреживать ловушку.

Так-с… сначала самое лёгкое, стихийное. Огненный вихрь. Подобные печати действуют вроде большой дубины, примитивно, но зато зачастую весьма действенно. Не став лишний раз мудрить, Тимс просто задействовал одну из своих водных печатей и активировал часть ловушки. Разразился скорее огненный Шторм, нежели жалкий вихрь. Видимо, время повлияло на энергию поставленной ловушки, причём явно в лучшую сторону. Дождавшись, пока по ту сторону водной преграды, появившейся в результате задействованной печати, всё успокоится, Тимс убрал завесу. Печать Огненного Вихря уже успела зарядиться как минимум на одну треть, что весьма неприятно удивило его. Быстренько разрушив связующие линии, Тимс деактивировал эту часть ловушки и сразу же сообразил о сделанной им глупости. Огненная стена встала перед ними за доли мгновения до того, как чёрная вода накрыла бы их с головой.

— Обалдеть! — не сдержался Тимс. — Вы это видели? — повернулся он в сторону Листера.

Последний стоял, как ни в чём не бывало, лишь отсутствие значительной части укладочных камней на полу и стенах свидетельствовало, что он тоже уважает Арх-Дайхаров тысячелетней давности. Тимс понял, что его товарищ задействовал часть своей защиты.

— Он вплёл в огненную ловушку элемент воды? — заинтересованно уточнил Листер.

Сразу стало понятно, что его настроение значительно улучшилось, очень значительно.

— Причём не простой воды, — хохотнул Тимс. — «Чёрный поток» — это просто нечто. Обязательно найду, как проделывать подобный фокус. Процентов девяносто нынешних Видящих сдохнут с маской великого изумления на лице… если успеют, конечно, показать это удивление.

Дождавшись, пока энергетический запас печати иссякнет, Тимс убрал огненную стену и, приблизившись к ловушке, деактивировал уже практически полностью восстановленную печать «Чёрного потока».

— Задери меня демон! — восхищённо пробормотал Тимс. — Просто немыслимая скорость восполнения.

Последующая часть ловушки была завязана на действии двух оставшихся стихий. Потратив пару минут на изучение, Тимс разобрался, как именно будет действовать та или иная стихия. Воздух превратил бы их в тонко нарезанные ломтики мяса, а в случае стихии Земли его бы и Листера просто расплющило стенами коридора. Подобно первой части ловушки, вторая также была с подвохом. Земля была вписана в печать Воздуха, но ничего необычного в этом не было, при достаточных знаниях и умениях подобное проделать довольно легко.

Обезвредив первые две части ловушки, Тимс кое-что сообразил и, потратив минут десять, вычленил из общего «узора» количество частей, которые предполагалось обезвредить… и не только.

— Чтоб. Я. Сдох, — чётко, выделяя каждое слово, произнёс Тимс и, порядком озадаченный, повернулся к Листеру. — Эту ловушку нельзя обезвредить.

Хмыкнув, что в его исполнении было похоже на скрежет пилы по металлу, Листер отстранил Тимса и сам принялся изучать ловушку. Спустя минут пять его «хмык» повторился, только теперь в нём, как и ранее в словах Тимса, сквозило изрядное удивление и недоумение.

— Действительно, обезвредить её нельзя, — глухо проворчал Листер.

Поняв по голосу, что настроение его старшего товарища вернулось к «стандартному», Тимс не сдержался:

— А то я без вас этого не понял.

Раздавшийся в ответ рык мигом вернул ему хорошее расположение духа.

— В общем, давайте я сначала обезврежу всё, что можно, а дальше уже решим.

Листер, ничего не ответив, пропустил Тимса обратно к ловушке, а сам принялся внимательно следить за его действиями.

В итоге, потратив больше четырёх часов и израсходовав практически весь свой энергетический запас, Тимс всё же смог обезвредить семьдесят четыре части из восьмидесяти имеющихся. Устало прислонившись спиной к стене, он съехал по ней на пол и, положив руки на колени, негромко произнёс:

— Все обманки, пустышки и циклические я прошёл, но дальше идут лишь замкнутые, причём повышенной мощности.

— Было бы меньше проблем, находись мы на поверхности, а не в подземельях, — недовольно проворчал Листер.

— На то был и расчёт, — пожал плечами Тимс. — В случае чего, здесь всё завалит, и потребуется очень много времени, чтобы докопаться до амулета.

Лоран, всё это время неустанно следивший за своими «гостями», с удивлением увидел, как в ответ на слова Тимса Листер стал… расти! Нет, не расти, — тут же понял Лоран. Просто товарищ Тимса начал принимать свою «боевую» форму. Его тело, скрытое одеждами, раньше отдалённо походило на тело какой-то лягушки, а теперь всё больше и больше принимало узнаваемые формы — человеческие! Вот только в доставшейся Лорану памяти Видящих, не было ни одного человека подобного роста. Если коридор в ширину был около двух саженей или чуть больше, то в высоту он достигал двух саженей, а Листер сейчас практически задевал макушкой потолок. Из четырёх рукавов его одежд показались сероватые руки с необычайно длинными пальцами. Лоран с изрядным замешательством посмотрел на четыре руки, но затем под капюшоном вспыхнули две ярких, полностью белых точки — глаза. Если бы Лоран имел человеческое тело, он бы сглотнул от страха, но в отсутствие оного ограничился лишь тем, что отключил этот коридор от своей энергетической системы, оставив небольшой участок, чтобы следить за ходом событий.

— Отойди, — рыкнул Листер.

Тимс невольно сморщился. Голос его товарища в боевой трансформации был оглушителен, по коридорам подземелья так и заметалось эхо от его слов. Шутки кончились. Если Листер принимает свою боевую ипостась, значит, дела обстоят более чем серьёзно. Поднявшись на ноги, Тимс замер. Листер прислонил свои руки к стенам, и последние тут же начали разрушаться до мелкого крошева, которое, обвиваясь вокруг рук Листера, «потекло» под его одежды.

Тимс поспешил добраться до поворота в соседний коридор. Если пошло такое дело, что его товарищ задействовал ЭТО, нужно быть готовым ко всему. Завернув за угол, Тимс «накрылся» тройным щитом собственного изобретения, а затем ещё и активировал печать защиты. Не мешает лишний раз перестраховаться, пусть и потратив на это большую часть оставшегося запаса энергии. Тем более, пять минут спустя, пришлось спешно затрачивать оставшуюся энергию на накладывание дополнительной защиты.

Тимс не был уверен, что именно сделал Листер, но вырвавшийся поток чистого света буквально слизнул первые два слоя его защиты, а последовавшие за этим кроваво-красные лучи разрушили и третий слой, осталась только печать. Спешно восстановив уничтоженную защиту и наложив поверх всего ещё одну печать, Тимс с ужасом увидел, как прямо на него «бегут» Чёрные Волки Бездны — комплекс печатей и плетений, придающих энергии практически физический вид в образе множества сгустков, отдалённо смахивающих на волков чёрного цвета с горящими огненно-жёлтыми глазами.

Их удар был воистину страшен! Стоило Волкам налететь на его защиту, как Тимса, несмотря ни на что, едва не размазало по стенке, предварительно протащив его по полу коридора. Защита разрушалась прямо на глазах, а энергии не было вообще. Тимс с ужасом увидел, как последняя печать, приняв удар на себя, исчезала, а вслед за этим его сотряс последний и самый мощный удар, выбив из рта целый фонтан крови.

Скорчившись возле стены, он некоторое время безучастно наблюдал за «плавающим» коридором. Стены то надвигались, то отодвигались, а потолок с полом иногда грозили слиться в единое целое. Тимс пробовал закрыть глаза, этот вид его укачивал, но ничего не получилось, тело не подчинялось своему хозяину. Но, спустя пару минут, всё прошло в одно мгновение. Раз! — и он почувствовал, как снова может двигаться, а затем и зрение пришло в норму. Поднявшись на ноги, Тимс удивлённо осмотрел себя. По всему выходило, что последний Волк, не должен был оставить от него и кучки пепла, но он даже относительно не пострадал. Наложенные на его тело различные плетения, которые в случае сильных повреждений должны были мигом восстанавливать Тимса, сработали, но всё-таки Волк должен был его просто уничтожить — так почему он ещё жив?

Оглядев себя, Тимс не сдержал истерического смешка. Он был обязан жизнью своей одежде. Всё это время он не обращал внимания, что его одежда совсем по чуть-чуть, но ежедневно, высасывает энергию из его тела, и вот, в критический момент, она использовала её для защиты своего «хозяина». Ай да Первый! Говорил, что это просто символ Фарцваха, а энергию одежда потребляет для восстановления и очищения.

— Да-с… мог бы и сам догадаться, что большинство действий Первого направлено на выполнение нескольких задач, — негромко произнёс Тимс, стараясь звуком голоса подбодрить самого себя. Ведь что ни говори, а он едва не умер, остался жив лишь благодаря предусмотрительности Первого.

Чуть пошатываясь и держась за стену, Тимс пошёл смотреть, что стало с Листером. Если его задело в соседнем коридоре, страшно было представить, что творилось непосредственно возле ловушки. Он даже несколько заволновался. Конечно, в отличие от него, у его старшего товарища был полный запас энергии, но удар-то был исключительно силён.

Завернув за угол, Тимс едва не упал. Ноги мигом разъехались в разные стороны, а удержался он лишь благодаря стене. Заняв устойчивую позицию, он изумлённо огляделся. Весь пол превратился в сплошной каток, только не изо льда, а из стекла. Причём, стекло было настолько «чистым», что такое специально замучаешься делать. Подобной чистоты стёкла ставили только во дворцы, академии и прочие здания, в чьих стенах находились весьма и весьма влиятельные, а главное, богатые, люди. Помимо стеклянного пола, стены и потолок коридора были покрыты чистой энергией. Судя по видневшимся трещинам на оплавленных камнях, сделано это было очень предусмотрительно, иначе всё могло завалить. Из открытой двери в конце коридора виднелся свет, вспыхивающий с периодичностью в пару секунд. Сразу после вспышки накатывала волна «свободной» энергии.

Продолжая держаться за стену, Тимс, осторожно переставляя ноги, добрался до открытой двери, сделав шаг за которую, мигом был оглушён какофонией различный звуков. Он оказался в огромном зале, дальняя стена которого находилась никак не ближе, чем в половине версты и освещалась лишь регулярными вспышками. Точно в середине зала возвышался довольно большой постамент, из которого тянулась вверх гигантская человеческая рука с зажатым в ней амулетом, именно он через каждые несколько секунд озарял зал энергетическими вспышками просто колоссальной мощности. Даже находясь на самом краю зала, Тимс ощущал, как выплёскиваемая энергия бьёт по его энергетическим каналам. Без защиты ему здесь не следовало надолго задерживаться, иначе его каналы могли сильно пострадать.

Помимо регулярных вспышек света, волной расходящегося от амулета, в зале присутствовал и звук. После очередного выброса он становился низким и гулким, но за секунду до следующей вспышки делался пронзительно звонким и громким. Только всю эту дешёвую показуху Тимс отметил лишь краем сознания, его вниманием целиком и полностью завладел Листер. Шаг за шагом тот приближался к постаменту. Его одежда изрядно пообтрепалась, капюшон вообще оторвало. Стоящие дыбом волосы при каждом выбросе начинали искриться и светиться, поглощая выбрасываемую энергию, чтобы тут же светящимся роем разбежаться вниз по телу.

Каждый шаг Листеру давался с огромным трудом. Чем ближе к амулету, тем труднее. Было видно, как и без того натянутая до предела одежда практически рвётся, когда он делает очередной шаг. Энергия буквально корёжила окружающее пространство. Неожиданно часть пола непосредственно рядом с постаментом кривыми зигзагами и в виде небольшого смерча вознеслась к самому потолку, да так и застыла.

По ушам резанул чудовищной силы рёв, и по глазам ударила вспышка такой силы, что Тимс с криком закрыл лицо ладонями. Лишь спустя десяток секунд он рискнул посмотреть сквозь пальцы и тут же удивлённо опустил руки. Листер, уже в обрывках одежды, забрался с ногами на постамент, и раз за разом, переплетя пальцы двух рук, бил по энергетическому полю вокруг амулета, а двумя другими непрерывно давил на него, внося разлад в защиту амулета. Последний, вспыхивая при каждом ударе ярким жёлтым цветом, постепенно поддавался под этим натиском. Ещё бы он не поддался! — подумал Тимс.

Долго так продолжаться не могло. И действительно, после очередного удара купол просто вспыхнул последний раз жёлтым цветом и пропал. Листер тут же схватил амулет. В первую секунду Тимсу показалось, что он оглох и ослеп. Ещё царящий всего секунду назад грохот и яркие вспышки света мгновенно сменились полным мраком и абсолютной тишиной. Немного придя в себя, Тимс тут же создал на уже чуть-чуть восстановленную энергию пару освещающих шаров. Подняв их повыше над собой, он сфокусировал свет в сторону постамента и сразу увидел Листера. В обычной одежде Фарцваха и в своём нормальном состоянии, тот неторопливо двигался в его сторону.

— С тобой всё нормально? — взволнованно спросил Тимс, когда его старший товарищ подошёл на расстояние сажени.

— А с тобой?

— Жить буду, — несколько нервно усмехнулся Тимс, он всё ещё помнил пережитый страх.

— Я тоже, — буркнул Листер. — До тебя Волки добрались?

— Да.

— Значит, тебе хватило оставшейся энергии?

— Нет. Меня спасло вот это, — Тимс потрепал одежду на своей груди. — Если бы не предусмотрительность Первого, тебе бы пришлось возвращаться одному.

— Пошли, я не хочу больше здесь оставаться.

— Я тоже.

Лоран, видя, как двое его «гостей» целыми и невредимыми покидают его пределы, почувствовал беспокойство. В памяти одного из Видящих было что-то важное об амулете, который забрали из его подземелий. Причём, очень и очень важное. Задействовав дополнительные источники энергии, Лоран сосредоточился на образе амулета, и нужное воспоминание не сразу, но пришло… вот только ничего хорошего оно не принесло.

Никто. Никто и никогда не должен забирать амулет из Цитадели. Ни посланцы Императора, ни новые Арх-Дайхары, ни даже новые Императоры. Никто не имел право забирать амулет из подземелий. Один из Видящих, запечатывающий Врата Хвеса, сказал, что день, когда амулет покинет стены Цитадели, станет началом конца. И никто не сможет ЭТО остановить. Никто не сможет ЭТОМУ помешать.

…Почти.

Часть II Печать

Поиск пути

Очнулся я от собственного крика и с бешено колотящимся сердцем. Дрожащей рукой провёл по лицу и почувствовал, как размазываю что-то липкое. Посмотрев на красную от крови ладонь, заторможенно принялся подниматься на ноги. Неожиданно меня подхватили за руки, и я оказался между двух людей, сразу потащивших меня в сторону колодца. Кое-как перебирая ногами по земле, я спотыкался на каждом шагу, а возле колодца просто рухнул на колени, и тут же кто-то вылил на меня целое ведро ледяной воды. Холод воспринялся как-то неестественно спокойно, словно он был нормальным, привычным явлением. Передо мной поставили ведро с водой, и я всё с той же заторможенностью принялся смывать кровь со своего лица. После чего, прижавшись спиной к бортику колодца, спрятал свою гудящую голову между колен. В Лрак`ар я вошёл лишь с пятой попытки, а когда у меня получилось, то я даже не сразу сообразил, что произошло с моим телом.

Все каналы сместились — абсолютно все! И появилось нечто чужеродное, я бы даже сказал — злое. Восстанавливая свою внутреннюю структуру и приводя её в порядок, я постепенно добрался до печати, и сразу стала понятна причина всего произошедшего. Печать, имевшая форму, подобную своеобразной сфере, — треснула! Именно из-за этого произошёл выброс энергии самой печати, который и умудрился во второй раз за неполные полгода перекорёжить мои внутренние каналы.

Приведя свою систему в порядок, я ещё раз внимательнейшим образом оглядел печать. Только небольшая трещинка, но начало было положено… Главное, чтобы этими выбросами меня ненароком не прибило. Если маленькая трещинка умудрилась едва не отправить меня к праотцам, то тогда полное разрушение печати могло вообще порвать на куски. С другой стороны, имелись и положительные моменты. Причём довольно ощутимые. Первым и, пожалуй, самым наиважнейшим плюсом, являлся ответ на вопрос: вернётся ли ко мне способность Искусника? На конкретный вопрос появился вполне конкретный ответ: да, вернётся. Следующим стало «перекручивание» каналов, из-за чего блуждающие каналы процентов на восемьдесят соединились с обычными, хотя не далее, как вчера, процесс был закончен едва ли больше, чем наполовину. Вот, пожалуй, и всё. Два плюса, но зато какие!

Покинув Лрак`ар, я первым делом опять умылся, а потом, поднявшись на ноги, поплёлся в сторону своего спального места. От набежавших врачей и Искусников вяло отмахнулся, а, едва улёгшись на своё место, практически мгновенно заснул. Снилась какая-то муть: демоны, гоняющиеся за мной, по ходу дела превратившиеся в бешеных собак, а затем и вовсе в непонятных созданий. Закончилось тем, что я опять присутствовал на площади возле Гильдии Видящих, и на меня снова накладывали печать. Вот только теперь я совершенно спокойно стоял и смотрел на Арх-Дайхара Империи, и даже не предпринимал попыток предотвратить наложение печати. Впрочем, меня действительно это не волновало. Из-под скрывающего лицо капюшона виднелись две длинные светло-зелёные пряди. Помимо весьма и весьма необычного цвета волос, присутствовала и лёгкая улыбка на губах девушки. Действительно! Ей ведь немногим больше тридцати, значит, девушка. Обычно титула Арх-Дайхара удостаивались Видящие, прожившие очень большой срок жизни, иногда порядка трёхсот, а то и четырёхсот лет. До нынешнего Арх-Дайхара, Теналии, самым молодым видящим был Рирский Искусник, получивший свой титул в семьдесят лет. Так и закончился мой сон. Я стоял, смотрел на Теналию, она тоже стояла и тоже смотрела только на меня, а потом я просто проснулся.

Спустя полчаса за мной пришли Видящие и увели к себе в палатку для выяснения подробностей ночного инцидента. Собственно, разъяснять ничего и не надо было. Всё списал на печать и сбой в её работе, а вот о частичном разрушении этой самой печати я умолчал. Пока незачем им знать такие подробности.

Уже возвращаясь к своему месту, я увидел всадника. Так получилось, что наш десяток располагался довольно близко к лесу и дороге, можно сказать, в углу лагеря. Впрочем, я заметил, что остальные три угла также были заняты. Несколько осторожных расспросов помогли понять, что в одном из них располагается «монструозный» десяток, в котором состояли Невозмутимый, Вилст и Герцог. Остальные два занимали десятки наподобие нашего, то есть тоже довольно сильные. С чем было связано такое обособленное размещение, я не совсем понимал, а из имеющихся предположений больше склонялся к мысли о «человеческом факторе». Просто подобрались такие люди, которые не любили быть среди большого скопления народа, а там, где расположился наш десяток, было относительно спокойно. Да и никто не шатался, как, например, непосредственно в центре лагеря. Именно из-за этой обособленности и близости к дороге, я первым заметил, что в сторону лагеря скачет всадник.

— Это кто? — спросил я, кивком головы показывая на дорогу, когда подошёл к своим старшим товарищам.

Все находящиеся возле костра повернули голову в указанную мной сторону, а ещё через секунду большинство принялось ругаться, кто-то начал плеваться, некоторые же просто, тяжко вздохнув, вернулись к своим делам.

— Так мне кто-нибудь скажет, что это за всадник? — поинтересовался я, усаживаясь на бревно.

— Посыльный, — буквально прошипел Лирт.

Я невольно почувствовал ощутимый укол страха. Посыльный мог означать только одно: скоро Легион сдвинется с места. Дальнейшие мои мысли были прерваны злорадным хохотом со стороны десятка. Опять посмотрев в сторону посыльного, который буквально замер на краю лагеря и растерянно осматривался, я сам невольно засмеялся. У молодого парня был настолько потешный вид, что не смеяться было просто невозможно, по мере нарастания хохота парень всё больше и больше краснел, из-за чего хохот не только не проходил, а лишь усиливался.

— И так каждый раз, — всё ещё хихикая, признался Лирт, когда посыльного увели в палатку к Арварду. — Сначала все ругаются, а потом ржут, как ненормальные.

Если подумать, почти беспричинный смех в данном случае — нормальная реакция организма. Можно сказать, каждый из присутствующих получает подобие микростресса и тут же избавляется от него. Ведь прибытие посыльного автоматически означало конец отдыха и начало сражений, а до очередного периода спокойствия можно и не дожить.

Увидев, как посыльного, едва тот вышел от Арварда, перехватывают Искусники и буквально тащат бедного парня в свою палатку, я направился к своему месту. Нужно было подготовиться. Я успел точно к моменту прихода Карста, помылся, побрился, постирал грязные и надел чистые вещи. Собственно, у каждого есть лишь два одинаковых комплекта одежды, поэтому прежде чем надеть чистый, всегда приходилось стирать грязный.

— Готов, значит, — с непонятной даже для меня интонацией произнёс Карст. — Неужели все люди настолько предсказуемы?

— Естественно, — пожал я плечами, глядя в задумчивые глаза капрала. — Поведение людей может резко измениться лишь под действием каких-либо факторов, которые просто нельзя просчитать. Даже если вдруг, скажем, именно ты… — оглянувшись на десяток, я тут же поправился, — вы, захотите сейчас меня прирезать, вы этого просто не сможете сделать. Для этого надо фактически сломать свою личность, изменить нынешнее психоповедение. Опять же, если появится причина меня убить, вы это сделаете в ту же секунду, и у вас не будет даже тени сомнения. Всё зависит от обстоятельств, и если ты можешь их просчитывать… — не заканчивая предложения, я лишь пожал плечами. — Каждый человек может сам вершить свою судьбу, но не каждый это делает. Большинство предпочитает плыть по течению, склоняться перед чужой судьбой, идти за нею.

«Я предпочитаю идти своей дорогой», — закончил я уже про себя, некоторые мысли лучше не озвучивать. Особенно среди тех людей, с которыми может оказаться не по пути.

— Ладно, пошли, — кивнул головой Карст в сторону палатки Арварда.

Уже почти дойдя до палатки, я негромко произнёс:

— Капрал, бывают такие случаи, когда одна судьба объединяет многих людей, и она становится одной на всех, тогда каждый делается её неотъемлемой частичкой.

Карст остановился.

— Главное, понять, как ты сам к ней относишься, и хочешь ли ты идти только своей дорогой.

— А ты? — не оборачиваясь, спросил капрал.

«Иду своей дорогой», — хотелось мне сказать, но я промолчал и вместо этого произнёс:

— Я ищу свой путь, и кто знает, где я его найду?

Капрал кивнул и вновь зашагал, я же остался стоять на месте. Слова, предназначенные для сокрытия настоящего ответа, как-то резко приобрели глубину для меня самого. А действительно? К чему я стремлюсь? Чего я хочу добиться в своей жизни? Стезя вора меня не прельстила. Воином я быть не хотел. Алхимия? Пожалуй, тоже нет. Искусник? А, собственно, зачем? Куда идти по этому пути, и куда он меня приведёт? Где найти ту единственную и недостижимую цель, ради которой не жаль пожертвовать своей жизнью? Нет, не так. Вернее будет сказать: где найти цель, которая бы заставляла меня двигаться только вперёд? Вором я был по необходимости, алхимиком сначала тоже, затем воспринимал это занятие чем-то вроде любимого хобби, а Искусником стал из чистого упрямства и любопытства. Это было сложно! Это было недостижимо! И именно из-за невозможности я и решил добиться поступления в Гильдию, и первое время мне там даже нравилось. Сначала эйфория от самого факта, что я оказался в Гильдии Видящих, затем ликование от обилия собранной там информации, а потом… я опять потерял смысл жизни. Наверное, пора себе признаться кое в чём, давно пора.

— Ты идёшь? — окрикнул меня Карст, остановившись возле палатки Арварда.

Пришлось опять сворачивать все эти рассуждения и отложить их до вечера, когда появится время подумать, сейчас же мне предстоял довольно интересный разговор. Интересный не в обычном смысле этого слова, а в плане обновления психопортретов и увеличения или снижения количества Схем.

Едва войдя в палатку, я сразу увидел Арварда, сидящего во главе стола, и стоящих рядом капитанов, мужчину и женщину. Ещё одним моментом, на который я обратил внимание, стала полная звукоизоляция, едва Карст опустил полог, и явное несоответствие внешних и внутренних пространств. Судя по всему, генерал пользовался возможностями Искусников в полной мере. Окинув взглядом помещение, я сосредоточил свой взгляд на Арварде и не смог сдержать улыбки. Генерал сидел, поставив локти на стол и сцепив руки в замок, его глаза следили за каждым моим движением. Я решил кое-что проверить. Если предположение окажется верным, разговор будет интересен и сам по себе, а не только в качестве обновления данных.

Два стола были составлены в виде буквы «Т», только, видимо, раньше эта «Т» была значительно больше, об этом говорили другие столы, стоящие возле стенок палатки. Очевидно, всё было сделано для того, чтобы я оказался сидящим прямо перед Арвардом. Мне так было даже удобнее. Пройдя к стулу, я уселся напротив генерала и, положив перед собой крепко сжатые ладонями руки, упёр свой взгляд в поверхность стола. Посидев буквально пару секунд в такой позе, я весело посмотрел в глаза Арварда. Несколько мгновений его взгляд отображал искреннее недоумение, затем сменившееся недолгим удивлением, переходящим в весёлую бесшабашность. Глаза генерала блеснули в предвкушении, и он сменил свою позу. Откинувшись на спинку стула, он сложил руки на груди и не без доли ехидства посмотрел на меня. Я не стал его разочаровывать. Отодвинувшись от стола, закинул ногу на ногу и точно так же, как и генерал, откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Невольные зрители всего этого спектакля недоумённо переводили взгляды с меня на Арварда и обратно.

Цокнув языком, генерал пододвинулся и вновь поставил локти на стол, только не сцепляя руки в замок, образовав пирамиду, вершина которой — кисти рук — расположенные прямо перед ртом. Негромко хмыкнув, я, пододвинувшись к столу, принял точно такую же позу. Глаза Арварда в ответ на мои действия опять блеснули, только теперь некой торжественностью.

Анализ. Обновление психопортретов. Увеличение количества Схем. Корректировка Схем. Итог.

«Вот, пожалуй, и всё», — вздохнул я с некоторым облегчением. Главное решилось, остались мелкие детали.

— Откуда? — не скрывая интереса, спросил Арвард.

— Бёрк, Стард и немного Валиерса.

— А на Фарвалфа не натыкался?

— Отчего же? — откинувшись на спинку стула, сложил я руки на груди. — И на Фарвалфа и на Гедизиса, и ещё на парочку довольно интересных авторов, но основные методики расписаны у Бёрка, Старда и Валиерса. Вдобавок, просто школа жизни и некоторые наставления от старших товарищей.

— И до какого цикла ты дошёл?

— До шестого.

Запрокинув голову, Арвард громогласно расхохотался, после чего устроился на стуле подобно мне, при этом с нескрываемым интересом разглядывая мою не совсем скромную персону.

— От два жалких выродка васана! — довольно громко выдал Карст. — Значит, чего-то там без слов обсудили, чего-то там друг о друге поняли, а мы тут стой и соображай, чему это мы сейчас были свидетелями?

Раздолбайская натура капрала, едва он почувствовал себя забытым, немедленно вылезла наружу. Усевшись на один из стоявших у стенок палатки столов, он несколько враждебно смотрел на нас, впрочем, больше всего доставалось Арварду. Капитаны молчали. Мужик с выправкой потомственного дворецкого стоял за правым плечом генерала и, казалось, изображал из себя некий предмет интерьера. Его образ вышколенного слуги портила лишь повязка на левом глазу. Женщина… Довольно красивая женщина, невольно отметил я. Присев на краешек стола, скрестив ноги и сложив руки на груди, изучала меня своими тёмно-серыми глазами. Встретившись с ней взглядом, я несколько секунд «держал» его, после чего, миролюбиво улыбнувшись, вновь сосредоточил своё внимание на Арварде.

— Говорили мы о том, — наконец, произнёс генерал под действием буквально сверлящего взгляда Карста, — что никто друг друга подставлять не будет, и пока Крису и Легиону по пути.

— Это вы жестами, что ли, общались? — лицо капрала даже вытянулось от удивления.

— Можно и так сказать.

— А если так не говорить? — заскрежетал зубами Карст.

— А если так не говорить, тогда мы вообще сидели и молчали, ничего не подразумевая под своими телодвижениями.

Хм… как минимум репетиторы, как максимум Академия… или ближайшее окружение.

— У меня мать была арландом Императорской Академии Знаний, — пояснил Арвард, успев отреагировать на мой изменившийся взгляд.

— Пятый цикл? — заинтересованно спроси я.

— Да нет, только четвёртый, — покачал головой генерал.

— Вряд ли! — хмыкнул я. — У тебя уже пятый цикл.

— С чего ты взял?

— Человек, достигший только четвёртого цикла, не смог бы так точно понять мои мысли. Перечитай как-нибудь на досуге Валиерса, он лучше всех сумел классифицировать циклы и возможности людей на каждом из них.

— Я вообще его не читал, — признался Арвард.

— Зря! Очень полезная вещь, хорошо задаёт направление на самосовершенствование и переход с цикла на цикл.

— Обязательно почитаю, вот только, сдаётся мне, что ты сильно отклонился в сторону от стандартных методик.

— Точно пятый цикл! — улыбнулся я. — Иначе бы нипочём не понял.

— И в чём отклонение?

— В психологии. Бёрк, Стард и все остальные делают упор на, скажем так, физическую составляющую, но она была хороша лишь в их время. Тогда Лрак`ар только зарождался, но сейчас многие владеют этими знаниями, хотя бы на первых двух уровнях, поэтому могут отлично контролировать некоторые параметры своего тела. Именно из-за этого приходится больше полагаться именно на глаза «читаемых» людей. Именно они отражают настоящие чувства. Физическую и психическую составляющую могут контролировать лишь немногие люди, а те, кто может контролировать своё тело, эмоции, и свою псионику, встречаются ещё реже.

— Псионику?

— Да. Именно такой термин использовал Дарверг в своих трудах. Суть сводится к тому, что псионика является неким энергетическим отображением испытываемых эмоций. Скажем, человека что-то сильно потрясло, но благодаря Лрак`ару и идеальному контролю над своим состоянием, он внешне абсолютно ничем не выдал себя, но его псионика будет буквально сходить с ума. Умение контролировать своё тело и эмоции в данном случае представляют собой просто специфический вид одежды, а человек, умеющий видеть псионику, можно сказать, видит сквозь эту одежду.

— Интересно. И ты соединил методику циклов, Лрак`ар и труды по психологии?

— Соединил, — кивнул я. — Только не психологию, а психосенсорику с методикой циклов. Когда я сказал, что отклонение в психологии, я имел в виду определение эмоций по псионике человека.

— И как ты видишь псионику людей? — поинтересовался Арвард.

— В том-то и дело, что я ещё не вижу её целиком у других, только у себя. Я только в начале этого пути, но улавливаемых мною отголосков вполне хватает. Для этого мне приходится изменять своё зрение с помощью Лрак`ара, и вижу я их, скажем так, сполохами. И эти сполохи отображают испытываемые эмоции, которые я могу интерпретировать, а ещё некоторые образы, являющиеся мыслями человека, вот с этим уже сложнее, намного сложнее. Фактически, я понимаю лишь несколько процентов из реально доступной информации, но и их зачастую хватает, чтобы оценивать своего собеседника несколько точнее, чем он сам того хочет. Очень, знаешь ли, сильно облегчает составление психопортретов, но мне ещё учиться и учиться.

— Так-с, — произнёс генерал, зашарив рукой в одной из столешниц, — говоришь, Валиерс и Дарверг?

Достав карандаш и сильно затасканный блокнот, он принялся записывать туда названные фамилии.

— Ещё Фларв и Твирн. — добавил я. — Первый относится к психосенсорике, а второй просто рассуждает о психозондировании, но эту тему я потянул лишь частично, просто у него там есть небезынтересные идеи.

— Ладно, записал, — кивнул головой Арвард и, посмотрев на открытый блокнот, отодвинул его на край стола. — С этим мы разобрались, теперь не мешало бы уточнить детали по первому вопросу.

— Да я, собственно, не возражаю, — пожал я плечами.

— Сложилась следующая ситуация, — начал Арвард. — Наш всеми любимый капрал хочет тебя прирезать.

— Знаю.

— Товарищ, стоящий за моей спиной, капитан Рэнс, он против столь радикальных мер.

— Вернее будет сказать, он предполагает, что даже кратковременное сотрудничество принесёт больше пользы, чем вреда, — несколько уточнил я слова Арварда. — Должен извиниться, но, господин Рэнс, — кивок оживившемуся капитану, — вы явно меня переоцениваете. Мои знания и умения вряд ли могут быть направлены на уничтожение людей, как и для сбора информации из-за специфики нашего Легиона. Я ведь не могу никуда отлучаться, да и это было бы весьма и весьма нежелательно, меня многие ищут. В качестве солдата я тоже посредствен, вряд ли мой уровень, на сегодняшний день, дотягивает даже до среднего. Вот и получается, что на этот данный момент я могу помочь только с варкой различных зелий в помощь нашим врачам и Искусникам. Больше от меня толку нигде не будет. Все мои умения направлены в строго определённое русло, мало приспособленное для войны и убийства в частности.

— Говорит, аж заслушаешься, — пробурчал Карст. — И главное, без ругательств, я так не умею.

— А ты, вообще, молчи, — погрозил ему пальцем Арвард. — Интересно, что все твои умения действительно направлены лишь в одно русло, — это уже мне.

— Естественно, — потянувшись, ответил я. — Приличный вор обходится без умения мастерски управляться мечом, поэтому я предпочитаю использовать свои мозги, нежели мышцы. И, смею заверить, делаю это довольно хорошо.

— Видимо, недостаточно, раз оказался здесь, — не смог не съязвить Карст.

— Это да, — признал я очевидный факт.

«Только это не от недостатка мозгов, а от потери смысла жизни», — добавил я про себя.

— Ладно, — усмехнулся Миствей, — я недоговорил. Теперь насчёт Вейсы, капитана Нейдлинг. Наша красавица хочет заполучить тебя для опытов.

Я перевёл свой взгляд на стоящую женщину. Вейса, казалось, всем своим видом бросала вызов всему и вся. Хотя… нет, не казалось, а так оно и было. Сложенные на груди руки и скрещённые ноги. На ум, сами собой, пришли слова из труда Бёрка: «Люди, скрестившие ноги — это те, кто показывает вам, что стремится к соперничеству, превосходству и поэтому они требуют повышенного внимания. Если при этом собеседник скрестил ещё и руки — перед вами настоящий противник». Пожалуй, в теперешней ситуации приемлемы лишь незначительные поправки, но, в целом, всё в точности совпадает со славами Бёрка.

— Яйца отрежу, — совершенно спокойно произнесла Вейса, глядя на Арварда.

— Не везёт тебе! — злорадно произнёс я. — Что ни подчинённый, так сам себе на уме и никакого уважения к начальству.

Вместо ответа Миствей сделал вид, будто посыпает себе голову пеплом.

— Насчёт опытов несогласен, — добавил я, немного погодя. — С другой стороны, смотря каких опытов, если по нахождению новых поз, так только с радостью. Или ты фригидная?

Прежде, чем кто-либо, кроме меня, успел среагировать, в спинку стула, где я сидел долей секунды раньше, по самую рукоять вошёл метательный нож.

— Пожалуй, большим плюсом в психосенсорике является возможность точно знать, когда будет нанесён первый удар.

Это я произнёс, прячась за спиной Карста и ехидно глядя на сероглазую бестию. Вейса не изменила своей позы после броска, но стало ясно, что лучше мне из-за спины Карста не выходить — точно прирежет. Причём, можно сказать, просто так. Мои слова для неё не значат ничего, скучно ей, вот и нашла себе занятие, а повод я сам дал.

— И зачем ты довёл нашу даму? — поинтересовался Арвард.

Пожав плечами, ответил:

— Честно говоря, просто так.

И это было действительно правдой. Вот захотелось над ней подшутить, сам не знаю почему. Может, понравилась? Нет, она мне действительно понравилась, но вот из-за чего захотел пошутить, не знал. Появилось дикое желание сделать это, и я сделал.

— Пошутили, и хватит, — махнул рукой Миствей. — Вейса, ножик оставь в покое, никто никого убивать не будет. Теперь вернёмся к тому, что не было озвучено вначале, но было обговорено. Давай сразу проясним наше отношение друг к другу. Ты помогаешь нам, мы помогаем тебе, и, если вздумаешь от нас уйти, то сначала ставишь нас в известность. Согласен?

— Согласен, — кивнул я, выходя из-за спины Карста, при этом внимательно следя за капитаном Нейдлинг. — Арвард, не бойся, я не уйду просто так. Я умею быть благодарным тем, кто мне помог.

Миствей кивнул.

— Значит, можешь идти.

Хлопнув себя по груди кулаком, махнул рукой и вышел из палатки. Сейчас будут обсуждать меня. Не успел я додумать эту мысль, как буквально оглох, но почти тут же услышал голос Вейсы.

— … думаешь, он сможет?

— Почти уверен, — ответил Арвард. — Шестой цикл, психосенсорика, Лрак`ар, алхимик, Искусник, вор, теперь ещё и обучается бою двумя мечами. Вейса, поверь, таких людей мало, и такие люди, имея цель, могут многое. И когда она у Криса появится… скажем так, мне не хотелось бы оказаться между ним и его целью, а уж уход из Легиона станет делом времени.

— Ты его боишься?! — с нескрываемым удивлением спросила женщина.

— Я своё уже давно отбоялся. Просто думаю не только о завтрашнем дне, но и о будущем в целом. Мы можем его убить хоть сейчас, только зачем? Какой нам от этого толк? Даже если он будет просто сражаться мечами, нам всё равно одна польза, а если будет третьим Искусником, так и вовсе просто чудесно. Вздумает уйти — плохо, конечно, но и без него обходились, поэтому горевать особо не буду. С какой стороны не посмотрим, нам одна выгода от того, что он живой. Хотя, вполне возможно, что он скоро помрёт, начинается пора сражений, а ведь свои Силы он, наверное, ещё не вернул.

— Почему наверное? — заговорил капрал. — Торл и Шун это подтверждают.

— В деле с Крисом я предпочту всё ставить под сомнение… ну, почти всё.

— А что насчёт циклов? Это вы, вообще, о чём говорили?

— Циклы — это…

Я опять на секунду оглох и тут же стал слышать окружающие меня звуки, а не разговор в палатке. Видимо преодоление звукоизоляционного барьера сожрало слишком много энергии у моего незадачливого плетения, которое, правда, давно уже должно было рассеяться.

Идти к десятку не было смысла, поэтому я отправился прямиком к Видящим. Войдя в их палатку, с удивлением посмотрел на посыльного, совершенно невменяемого. Собственно, несколько пустых колбочек с зельями давали понять, почему у него такое отсутствующее выражение лица. Торл и Шун, поминая захарда и демона в каждом предложении, громко спорили друг с другом и явно были заняты поисками какого-то зелья. Увидев меня, они, ограничившись кивками, продолжили своё занятие и вскоре таки нашли искомое, тут же влив его через воронку пускающему слюни парню.

— Вот и всё, — довольно произнёс Шун. — Теперь его надо выпнуть за пределы лагеря и малость намять бока.

— Чего это вы с ним делали? — не без интереса спросил я.

— Мозги промывали, да и расспросили обо всём понемногу.

— Это из-за лагеря? Чтобы он не запомнил, как тут обстоят дела?

— Типа того, — кивнул Шун, убирая колбы в ведро с водой, в то время как Торл явно отправился докладывать Арварду.

— А о чём расспрашивали? — усаживаясь на стул, спросил я.

— Просто о мире, чего знает, чего слышал, что думает и прочее.

— И? Узнали что-нибудь интересное?

— Ну, как тебе сказать, — задумался Шун, перестав мыть колбы. — Многое мы уже и без того знали, всё-таки наши люди тоже не спят. Но он, например, рассказал, что в ближайшие дни озвучат особый указ Императора, по которому тебя надлежит взять живым и максимально невредимым. Причём, за мёртвого никакой награды не будет, а вот за живого, помимо Императорской награды, ожидается ещё и личная благодарность лорда Дикса.

Я забыл, как дышать. Грудь сдавило стальным обручем, а мурашки роем разбежались по телу.

— Благодарность Дикса? — спросил я, но вместо обычного голоса прозвучал какой-то мышиный писк.

— Эк тебя пробрало! — не без ехидства произнёс Шун.

— Шутишь? — шумно выдохнул я. — Да меня теперь будут даже собаки искать!

Вскочив со стула, заметался по палатке, мозг, казалось, готов был взорваться от поиска приемлемых решений. Половина тщательно подуманных Схем моих дальнейших действий рухнули, как карточный домик, от этой новой информации. Остальные мгновенно претерпели ряд изменений, причём явно не в лучшую сторону. Вот блин! И надо было так попасть? Благодарность Дикса! Да какого демона я ему вообще понадобился?!! Стоп! Остановившись, я сделал несколько глубоких вдохов и, наконец, немного успокоившись, принялся тщательным образом анализировать сложившуюся ситуацию. Первым делом, чем мне всё это грозит прямо здесь и сейчас? Ответ: ничем. Добавилась одна существенная переменная, но на текущий момент на исходные данные она не повлияла, а это значит, что у меня ещё есть довольно много времени на разработку новой Схемы. Сказать легко, но теперь сделать это будет много сложнее. Опять стоп! Постучав пальцем себе по лбу, я снова уселся на стул. Нужно подумать, и начинать надо вовсе не с разработки новых Схем и комбинаций. Пора, наконец, признаться самому себе в одной вещи. Итак, пожалуй, начнём издалека: к чему я стремлюсь? Я рассчитал более десятка Схем для того, чтобы покинуть Легион и устроиться в дальнейшей жизни, только зачем? Кончится это тем, что я сам себя дам поймать и притащить к лорду Диксу. Я люблю знания, я бы с удовольствием продолжил познавать Искусство, я и его люблю, но без цели эти знания не доставляют мне того удовольствия, которое доставляли раньше. Вспомнился Мрак.

Мрак был человеком интересным и таким же вором, и, можно сказать, я считал его своим другом. По крайней мере, изредка ему помогал или просил помощи сам. Случалось, как и у всех, что не было денег, тогда я ему занимал или иногда сам просил у него одолжить немного пронтов. Бывало, сидели с ним в каком-нибудь трактире и за кружкой отменного варста болтали ни о чём, просто нам нравилось говорить друг с другом. Он был старше меня почти на тридцать лет и мог рассказать многое, и он рассказывал, и научил меня очень многому. Только с каждым годом нашего знакомства Мрак всё чаще и чаще впадал в депрессию. И в один из дней он просто пошёл к местному барону, который, как немногие знали, промышлял работорговлей, продавая молодых девушек или используя их для собственных потех, и убил его, после чего умер сам. Человек, никогда не бравший меч в руки, смог убить барона, неплохого мечника, больше двух десятков его стражников и приехавших для заключения сделки людей. Почти три десятка трупов. Накануне вечером, перед тем как мы разошлись, Мрак сказал:

— Знаешь, моя жизнь — полное дерьмо. Я живу, чтобы есть и спать. День изо дня, на протяжении последних пятнадцати лет я живу в точности, как тот скот, что пасётся на ближайшем поле. В детстве я боялся смерти, а теперь мне претит моя жизнь. Забавно, неправда ли?

Больше он ничего не сказал, а на следующий день я узнал о его смерти. Потом я часто ходил на могилу Мрака и не мог понять, зачем он это сделал? Но теперь…

Вот ведь действительно полное дерьмо. Видимо, Мрак оказался более терпеливым, чем я. Ему надоела его жизнь почти под пятьдесят лет, а мне едва перевалило за двадцать и, парень, пора это признать: МЕНЯ ТОШНИТ ОТ МОЕЙ ЖИЗНИ. И ведь не сказать, что я живу скучно, скорее наоборот, но без цели во всём этом мало смысла. Даже ради кого жить нету, а если сдохну, никто и горевать не будет. Мрак для себя нашёл выход, он ушёл как человек, как воин, а что делать мне? Ну, пойду я сейчас и повешусь, кроме как проявлением слабости это ничем и не будет. Не хватило сил для жизни — решил повеситься. Помогать Легиону? А зачем? В смысле, именно помогать, то есть стараться изо всех сил, только для чего? Добьются они своего, но что будет дальше? Жить ради Императора? Империи? Пожалуй, такая цель мне не претит, но и добиваться её среди воинов мне не хочется. Среди Искусников? Того быдла, что я видел в Академии? Лучше уж тогда с воинами! Или идти своим путём? Становиться сильнее ради Империи? Глупо звучит всё это, но разве у меня есть выбор? Пойти вешаться от безнадёги, сдохнуть в первом же сражении, подставившись под меч, или попытаться действительно жить ради Империи? Хотя бы сейчас. Попробовать разобраться с монстрами Акарнии, по крайней мере, в причине их возникновения. Много есть проблем у Империи. Жить ради Империи. Пожалуй, ради этого действительно стоит жить. Раньше она была по-настоящему великой, но после удара Акарнии, когда погибли почти все Видящие и большая часть армии, страна так и не смогла восстановиться. Многое из Искусства было утеряно или забыто, хотелось бы это возродить. Увидеть настоящую Силу Искусства. Жить ради Искусства. Едва я сформулировал в голове последние слова, как почувствовал нечто… необъяснимое, на уровне, превышающем мои чувства и понимание. Нечто… родное.

Крис

Принятое буквально по-детски решение неожиданно стало для меня тем лучиком света, которого мне так не хватало. Жить ради Империи и Искусства. Я почувствовал себя ребёнком, заявившим, что он станет самым сильным воином в мире и, преисполнившись гордости, вырезает себе деревянный меч для самостоятельных занятий. Отличие лишь одно: я действительно собирался идти выбранным путём. И это знание приносило мне чувство свободы, казалось, даже стало легче дышать. Камень, что невидимой глыбой покоился на моей груди и которого я не замечал, наконец, свалился, принеся так не хватавшую мне лёгкость. Цвета жизни вновь, как когда-то при поступлении в Гильдию, засияли всеми оттенками, но теперь, я знал, всё закончится очень и очень не скоро. Моё состояние отобразилось и на моих действиях.

Непрекращающиеся все эти недели тренировки Карста стали приносить мне наслаждение. Я буквально чувствовал, как с каждой прошедшим занятием становлюсь всё сильнее и сильнее. Знания, что раньше неохотно умещались у меня в голове и с пусть и небольшим, но всё же трудом, запоминались натруженными мышцами, теперь буквально впитывались мной. Скорость моего обучения возросла в разы, что буквально повергло капрала в шок. Наши пробные спарринги, раньше продолжавшиеся не больше двух-трёх секунд, стали значительно дольше.

— Ты стал совершенно другим, — неожиданно опустил мечи капрал во время очередной тренировки. — Раньше ты сражался не так. Не с такой яростью, наслаждением и желанием. Что с тобой произошло?

Капрал ждал больше четырёх недель, прежде чем задал этот вопрос. На него это несколько не похоже. Из двух вариаций его психоповедения ни одна бы не протянула так долго, хотя… да, пожалуй, вторая вариация… или первая? Смотря, с какой стороны посмотреть. Раздолбай бы уже давно спросил, а вот вариация Карст-капрал осторожна и любит наблюдать. Разобрав по полочкам действия своего учителя, вернулся к его вопросу.

Крутанув мечи в руках, я с нежностью посмотрел на своё оружие.

— Я всё-таки нашёл свой путь, — чувствуя на губах полубезумную улыбку, произнёс я. — Нашёл и теперь иду по нему. А ещё, — посмотрел на Карста, — я хочу тебя победить!

Мышцы буквально затрещали от напряжения, по телу растёкся доселе невиданный жар, а в следующее мгновение я бросился на капрала, уже готового к чему-то подобному… но явно не к такому.

Я досконально помнил лишь однажды показанные движения. Прошло уже несколько месяцев с того случая и больше месяца с тех пор, когда я понял, что оставшиеся в памяти движения совершенно другие. Карст больше ни единого разу не показывал мне связки, настолько отличающиеся от остальных. Тело, казалось, само, даже без учёта моего собственного желания, хотело использовать именно эту связку.

Стремительный шаг в сторону настороженного капрала, и последовал первый аккорд выбранной связки. Шаг, разворот и стремительный удар сначала одним мечом, а затем и другим. Инерцию отбитого удара использую, чтобы следующий шаг выполнить с ещё большей скоростью. Разворот в обратную сторону, и опять удары один за другим. Смена положения и следующий шаг. Обманный взмах одним клинком и настоящий удар другим. Звон от столкновения, и я делаю четвёртый шаг. Снова кручусь и бью. Неожиданно понимаю, что связка незакончена, но прежде, чем разум успел это осознать и запаниковать, тело делает пятый шаг, а мечи выписывают доселе невиданную мной фигуру. На плече капрала остаётся едва заметная царапина, но я делаю уже следующий шаг, а затем ещё один, и ещё… на десятом я понимаю, что дальше идёт совершенно другой уровень. Тело замирает буквально на долю мгновения, но капралу этого вполне хватает, чтобы сбить меня с ног мощным ударом рукояти меча прямо в лоб. Перед глазами расцвёл радужный круг, а в следующую секунду я плашмя рухнул на спину.

Тело было настолько обессилено, что я не мог пошевелить даже пальцем. Перед глазами летали чёрные мошки, мир несколько поблек, а в ушах стоял нестерпимый гул от бахающего о рёбра сердца. Взгляд всё больше заволакивала тьма, и я уже было приготовился потерять сознание, но резко, неожиданно, всё пришло в норму. Я лишь немного позже понял, что работающее на всю катушку тело, наконец, расслабилось и больше не пожирало мою обычную энергию такими чудовищными темпами. Прояснившийся взгляд, как оказалось, был направлен прямо на ошарашенного Карста с выпученными глазами в пол-лица.

— Не плчилось, — заплетающимся языком произнёс я.

Прошла ещё едва ли не целая минута, прежде чем капрал смог справиться с собой и взять себя в руки. Пропав из поля моего зрения на некоторое время, он вернулся уже с толпой галдящих врачей. Лихорадочный блеск в глазах целителей и спор о зелье, которое нужно влить в меня первым, ясно дали понять, что на мне сейчас опять будут ставить эксперименты. Должен признать, довольно удачные! Единственное их последствие — желание утопиться… утопиться в ближайшей бадье с водой, но мне не дали этого сделать. Вытащили, затем ещё малость похлопотали надо мной и с нескрываемым сожалением в глазах убрались восвояси. К их вящему неудовольствию, они успели опробовать лишь половину своих зелий, впрочем, помнится, в прошлый раз было так же? Или нет?

— А теперь, кривоногий и косорылый детёныш самого жалкого в мире захарда, просвети меня, грешника непокаянного, откуда ты знаешь запредельную связку? — не повышая тона, вкрадчиво произнёс капрал.

— Так вот как она называется, — вполголоса пробормотал я. — А почему именно запредельная?

— Потому, тупоголовый идиот, трижды уроненный при рождении на каменный пол, что для её использования нужно выйти за пределы стандартных возможностей. И без основательной подготовки сделать подобное, даже такой ошибке природы, как ты, просто нельзя. Я, конечно, готовил тебя, дурака недоделанного, но ещё слишком рано для подобных нагрузок. Только поэтому ты дурак лишь недоделанный, а не полный дурак. Демон тебя задери, но я совершенно не знаю, как тебе это удалось! При самом лучшем раскладе, ты должен был порвать себе все мышцы и связки, но, возможно, остаться в живых, хотя последнее маловероятно. Видит Эрсиан, я хочу оторвать тебе голову прямо сейчас и ни в чём подобном не разбираться, но уже поздно. Всё-таки надо было тебя, треклятого васана, не до конца убитого, прикончить пару дней назад. Сс`аргас!

Зло сплюнув в сторону, Карст развернулся и отправился куда-то вглубь лагеря, скорее всего, полоскать мозги несчастному генералу. Миствея действительно стоило пожалеть. Пока дело происходило у всех на виду, субординация соблюдалась строго, но едва капрал, я, Вейса или Искусники оказывались в палатке генерала, как бедному Арварду приходилось туго. Во-первых, я просто не мог сдерживать себя в присутствии капитана Нейдлинг. Впервые в жизни я не мог держать себя под контролем, вернее, мог, но совершенно не хотел это делать. Неделю назад очередная шутка едва не стоила мне жизни. Если бы не присутствующий при этом Карст, мне точно было бы не жить. А так отделался лишь ножом в ладонь и плечо, а метательный нож, летящий мне между глаз, успел отбить капрал. И это всё при том, что я был готов! Я совершенствовал защиту, а она нападение, можно сказать, ещё один вид тренировки. Тем более, после этого случая, вопреки здравому смыслу, моё желание доставать Вейсу, по поводу и без, только усилилось. Во-вторых, любимым занятием Карста-раздолбая было доставать нашего многоуважаемого генерала. Впрочем, тут было обоюдно. Ну а в-третьих, как это ни странно, Арварда доставал Рэнс. За образом вышколенного дворецкого пряталась такая змея, даже ЗМЕЯ, что просто оторопь брала. Оставаясь в своей компании, он сыпал такие комментарии, что порой хотелось их записать на отдельный листок. За этим всем как-то незаметно прошло довольно много времени.

Поднявшись с земли, я потянулся и отправился прямиком к Видящим.

У Искусников в нескольких сундуках обнаружились весьма интересные книги, которые я, когда было время, с удовольствием читал. По ходу дела мы превратились если и не в друзей, то в хороших союзников точно. Заодно я, наконец, закончил почти со всеми психопортретами окружающих меня людей, из-за чего стал чувствовать себя едва ли не в одной большой семье.

Именно так и прошёл уже почти месяц с того момента, как прибыл посыльный, и ещё через неделю Легиону надлежало сдвинуться с места в две противоположные на карте точки, то есть одна половина должна была направиться в одну сторону, а другая в другую. Мы пойдём в сторону западной границы Империи — к Кхольской заставе, ущелье Мавт-Корк. Второй лагерь отправляется прямиком на границу с крани, они как раз в это время выходили из своих лесов, и надо было хоть как-то сдерживать их и отвлекать внимание от обычных людей. Убить подобных ублюдков было крайне затруднительно, поэтому воины Легиона послужат, скорее, «куском мяса». Впрочем, об этом знали немногие. После единственного похода на крани второй лагерь потерял около пятидесяти процентов своего состава, а затем ещё половину от половины выживших по возвращении. Разум оставшихся был изрядно расшатан, поэтому благодаря Искусникам и врачам их можно было перевести в основной лагерь. Остальные выжившие, «избежавшие» перевода, служили «приятной встречей» очередному пополнению. Крани выходят из своего леса раз в три года, и в это время пополнение происходит дважды, а то и трижды, поэтому потери восстанавливались довольно быстро. Всё это и многое другое я узнал после того, как окончательно стал своим. Пожалуй, стоит упомянуть ещё один немаловажный момент.

Высокая смертность в Мёртвом Легионе — это само собой разумеющийся факт, но в таком случае шансы на претворение в жизнь плана Арварда, равнялись нулю. Единомышленники, да и он сам (действие клейма никто не отменял), могли просто погибнуть в одном из постоянных сражений. Спрашивается, как при таком раскладе можно добиться хоть чего-нибудь? Ответ весьма простой, но труден в исполнении. Каждый воин должен стать настоящим монстром с максимальной степенью выживания. И добиться подобного без многолетних тренировок невозможно, конечно, не считая исключений, но ведь это единичные случаи, а нужно именно массовое исключение. Никакие тренировки не будут достаточно результативными, ответ только один: изменение человека. Благодаря Невозмутимому и Искусникам, которые посвятили значительную часть своей жизни изучению анатомии человека, они смогли создать зелье, медленно изменяющее людей. В принципе, Видящие добились того, что со мной сделала энергия демона — усиления жизненных каналов. Больше запас энергии, ускоренная регенерация, быстрое восстановление сил. О правомерности такого способа и говорить нечего. В случае раскрытия подобной тайны появляются ещё сразу два претендента на запечатывание Силы. Больше всего, когда я узнал обо всём этом, меня удивили короткие сроки и, главное, возможность создания такого зелья. Я не питаю иллюзий по этому поводу. Для получения успешного результата нужно было на ком-то экспериментировать, и любимые всеми мышки в подобном случае не подходят. Ведь разработанное зелье взаимодействует не только с физической составляющей организма, но и с энергетической, а у каждого вида она своя. Не знаю, сколько народу они угробили, только вряд ли их гложет чувство вины. Экспериментаторы народ увлечённый. И всё равно, даже с учётом пары сотен трупов, зелье было создано неимоверно быстро. Лишь совсем недавно Шун признал, что заготовку они с Торлом разрабатывали на протяжении десятилетий, досконально изучая все подобные опыты. Только волновало меня несколько иное: сделали одни, сделают и другие. Тем не менее, результат говорит сам за себя. Изменения, произошедшие с людьми, позволяют им выживать уже достаточно продолжительное время. Ведь даже в случае серьёзных ранений, человек, благодаря усилению жизненных каналов, очень долго держится «на грани», а там поспевают врачи и вытягивают беднягу. И ведь я ни разу не видел, как в общий котёл подливают эту смесь! Капрал тот ещё жук. Впрочем, на меня, ввиду уже произошедших со мной изменений, зелье почти не подействовало. Пожалуй, лишь сделало мою систему более устойчивой.

Придя к Искусникам, я взял одну из недочитанных книг и устроился с ней в углу палатки, чтобы не мешать Торлу и Шуну, занятым улучшением уже улучшенного лекарства. Если точнее, они экспериментировали над уже усовершенствованным зельем Алодея. Понаблюдав некоторое время за спорящими товарищами, я сконцентрировался на книге. К сожалению, долго почитать у меня не получилось. Бой с Карстом повлиял на меня явно сильнее, чем любая другая тренировка. Примерно через час мне стало всё сложнее и сложнее концентрироваться на тексте, а главное, разболелись глаза. В итоге, перестав себя мучить, положил книгу обратно в сундук и, махнув рукой на прощание, поплёлся в сторону своего десятка.

Так получилось, что от Искусников я вернулся довольно рано, и на меня тут же повесили готовку ужина. Захарда им в глотку, а не ужин! Через десять минут с начала спора договорённость была достигнута. Я готовил, но мне помогали. В частности, Леон засел за чистку где-то добытой картошки, Роган вместе с Гормом отправились в лес за необходимыми травами и кореньями, а я принялся перебирать крупу на пару с Лиртом.

Уже после ужина, сытый десяток привычно расселся возле костра. Так получилось, что после памятного разговора о Видящих я больше ни единого разу не общался с десятком в полном составе. Обычно после ужина Карст гнал меня снова заниматься, а если не гнал, это значило, что ужин я уже пропустил, и сил хватало только доползти до своего места и завалиться спать.

— Ну-с? — произнёс Лирт, при этом довольно потирая руки и хитро косясь в мою сторону. — В прошлый раз мы остановилось на том, что Видящие-мужики могут собирать целый гарем из Видящих-женщин.

— Не приведи Эрсиан ляпнуть тебя такое при Искусниках-женщинах. Размажут, прежде чем успеешь договорить.

— А что такое? — у Лирта от удивления даже лицо вытянулось.

Как же хорошо чувствовать, что хоть в чём-то разбираешься. Я и сам не заметил, как с постоянными тренировками Карста моя самооценка достигла угрожающе низкой отметки. И ведь я вполне понимал, что делаю просто немыслимые, по меркам остальных, успехи. Только капрал умеет быть убедительным, и с этим не поспоришь. Так недолго увериться, что ты действительно полное ничтожество, которое не имеет даже права дышать, не говоря про всё остальное. И это — несмотря на мою психоустойчивость!

— Просто энергия Искусников имеет свои особенности. Например, максимальный срок обучения в Гильдии Видящих составляет ровно десять лет. В большинстве своём этот срок отучиваются практически все Искусники. Конечно, из тех, кто не умер, но есть и такие, которым хватает пять, а то и меньше лет. Переходя с курса на курс и изучая Искусство, к концу десятилетнего обучения можно достичь уровня Ранл-Гарна, то есть мастерство закончившего учёбу Видящего будет в промежутке с восьмой по десятую ступень. Для получения звания Арх-Гарна нужно повышать мастерство непосредственно под надзором одного из Ранл-Вирнов. Всё это сделано не просто так. После того, как Искусник достигает уровня Ранл-Гарна, а в частности, сдаёт экзамены на восьмую ступень мастерства, это является своего рода подтверждением того, что Видящий перешёл на следующую ступень восприятия энергии.

— Стоп! — поднял руки Лирт. — Давай всё разложим по полочкам, а то я боюсь, что несколько запутался.

Остальные, хоть и сохраняли молчание, но явно одобрили подобное предложение. Да я и сам понимал, что вот так с ходу всё понять довольно трудно. Если по книжке читать, то ещё куда ни шло, можно вникнуть в суть слов, а вот на слух весьма проблематично.

— Существует э-э… — Лирт подняв глаза к небу, принялся шевелить губами и попутно загибать пальцы.

— Шесть, — подсказал я ему, сообразив, что именно он считает.

— Ага, шесть, — довольно кивнул он, после чего с некоторым удивлением посмотрел на меня, но ничего не сказал по поводу моей прозорливости. — Ну, так вот, существует шесть рангов Видящих.

— Ранл-Свай, самый низший ранг, четырнадцатая-шестнадцатая ступень мастерства, — послушно принялся я перечислять, прежде чем Лирт успел попросить меня об этом. — Ранл-Свай — это звание младшего лейтенанта, если Видящий с подобным рангом служит в одном из Легионов Империи. Арх-Свай, старший лейтенант, одиннадцатая-тринадцатая ступень. Ранл-Гарн, условно получается звание младшего капитана, но, поскольку такого звания нет в военной иерархии, в Легионе Видящий ранга Ранл-Гарн имеет звание капитана, восьмая-десятая ступень. Арх-Гарн, опять же, условно получается звание старшего капитана, но на деле является обычным капитаном, хотя если потребуется решающее слово, Ранл-Гарн, хоть и имеет схожее звание, должен подчиниться решению Арх-Гарна, пятая-седьмая ступень. Ну и два самых интересных ранга, — Ранл-Вирн и Арх-Дайхар. Ранл-Вирн не имеет однозначного звания в епархии военных. Он может быть и полковником, и генералом. Любой Ранл-Вирн подчиняется только трём людям во всей Империи. Непосредственно Арх-Дайхару, Императору и лорду Диксу. Если подумать, Видящий подобного звания должен подчиняться лишь Арх-Дайхару и Императору, но мне искренне хотелось бы посмотреть на человека, который бы вздумал ослушаться приказа Теневого Кардинала.

Раздалось несколько сдерживаемых смешков, но на всех без исключения лицах появились весёлые улыбки. Действительно, лорда Дикса, хоть и не в лицо, но знала каждая собака в Империи. Обычно главы Теневых всегда старались скрывать своё имя, но Лорд придерживался другого мнения, и не зря. Теневых уважали, боялись и в этом была большая заслуга непосредственно самого Дикса. Каждый человек знал, что если он оказался в неподходящем месте по чистой случайности, то ему ничего не будет. Допросят и, если он окажется невиновным, отпустят. Благодаря некоторым дознавательным зельям, установить правдивость слов удаётся практически со стопроцентной точностью. Впрочем, я немного отвлёкся.

— Есть во всём этом и ещё один смешной момент. Думаю, ни для кого не секрет, что Император и лорд Дикс являются Видящими? Так вот, они на второй ступени мастерства, то есть обладают рангом Ранл-Вирна и по епархии Искусников должны подчиняться Арх-Дайхару.

Вот теперь уже никто не смог сдержаться! Наверное, весь лагерь слышал грянувший хохот.

— По этому поводу даже анекдоты придумывают, — не скрывая улыбки, добавил я, так как сам был распространителем большей части ходивших по Гильдии анекдотов на эту тему. — Так вот, — продолжил я, дождавшись пока все хоть немного успокоятся, — Ранл-Вирн — это вторая-четвёртая ступень мастерства. И теперь — Арх-Дайхар, звание генерала, первая и только первая ступень. Сегодня в Империи официально зарегистрирован только один Видящий подобного ранга. Теналия — Арх-Дайхар и глава Совета Империи, свой статус получила в тридцать один год, что является абсолютным рекордом.

— Ты сказал, что официально зарегистрирован только один Арх-Дайхар, а неофициально? — Услышать подобный вопрос из уст Тирма было довольно-таки неожиданно. С одной стороны, он явно очень умён, но с другой — старался скрывать свои умственные способности, а тут, видимо, не сдержался.

— И как ты только выговорил такие слова? — с несчастным видом пожаловался Леон, смотря на Тирма. — Я даже их значение не до конца понял.

— Это значит, что Теналия — единственная Видящая, имеющая ранг Арх-Дайхара, и все об этом знают, — пояснил я. — А есть ещё как минимум два человека, имеющие схожий ранг, но об этом никто не знает. Естественно, догадываются, но знать и догадываться разные вещи. Император и лорд Дикс, на мой взгляд, — Видящие намного сильнее, чем та же Теналия, но свой ранг они не меняют.

Так-с… всё нормально. Ничего сверх того, что нельзя было бы прочитать в общественных библиотеках и понять своим умом. Правда, некоторые выводы могут в дальнейшем кого-нибудь насторожить. Они довольно завуалированы, и далеко не все могут дойти до них собственным умом. Однако, без них объяснить понятнее сложно. Да и вообще, если верну себе Силу, эти предосторожности всё равно пойдут насмарку.

— Теперь мне более-менее ясно, — заговорил Лирт, возвращаясь к начальной теме разговора. — Ранл-Свай, Арх-Свай, Ранл-Гарн, Арх-Гарн, — каждое новое звание он сопровождал загибанием очередного пальца — Ранл-Вирн и Арх-Дайхар, ровно шесть. Теперь, ты сказал, что Видящие-мужики обламываются с гаремом из Видящих-женщин из-за какой-то там энергии, так?

— Не совсем так, — покачал я головой. — Ты не дал мне объяснить, как следует. Я сказал, что по достижении уровня Ранл-Гарна, все Искусники переходят на следующую ступень восприятия энергии.

— И? — вопросил Варлд. — Как это влияет на отношения?

— Некоторые считают, что Сила Видящего имеет своё мышление, разум, если хотите, или желания, эмоции, характер.

«О да, характер, точно, есть! Только почему-то подтверждать никто не спешит… включая меня самого», — мысленно произнёс я.

— Я читал несколько трудов, в которых авторы пытались объяснить особенности энергии, но, честно говоря, получалась такая муть, что с трудом дочитывал до конца и всё равно ничего не понимал. Так вот, к чему я всё это. Постоянные отношения между Искусниками разных полов большая редкость, как раз из-за особенностей энергии. Дружба и сотрудничество могут быть постоянными, но стоит перешагнуть эту черту, и начинаются проблемы. Я читал — кажется, автором был некий Арсан Строций, может, где встречали такое имя и фамилию? Нет? Да и демон с ним, суть не в нём самом, а в его книге, даже можно сказать, тетради, где он делал свои записи. Этот Строций пытался найти себе пару среди Видящих-женщин и заодно старался понять закон, по которым эти самые пары образуются. С поиском у него так ничего и не получилось, но он подробно описал моменты отторжения.

— Какие моменты? — переспросил Лирт.

— Отторжения, то есть когда Видящие переступали грань дружественных отношений. Максимальный срок, который Строций продержался, составил чуть больше двух недель. Его Сила оказывала воздействие не только на психическое состояние, но и на физическое. Несмотря на сильную симпатию в начале отношений, к их концу у него осталось лишь полное равнодушие. После этого он ещё два месяца вообще не обращал внимания на женщин, пока его психика и тело не пришли в норму. Причём, это у мужчины — с женщинами ещё сложнее. Будучи более эмоциональными существами, они неспособность создать пару переживают в несколько раз сильнее, из-за чего находятся в постоянных поисках.

— Это как? Трахаются со всеми подряд, что ли? — прямолинейно спросил до этого молчавший Фирц.

— Некоторые так и поступают, — нехотя признал я. — Другие пытаются довериться своим ощущениям, энергии. Где-то около трети всех Видящих-женщин просто, как говорится, честь блюдут.

По вытянувшимся лицам сразу стало понятно, что я их сильно удивил.

— Это как? Совсем не трахаются, что ли? — опять «в лоб» спросил Фирц.

— Совсем, — усмехнулся я. — Зато именно у них больше всего шансов найти себе пару. Если же они не находят её до первой сотни лет, тогда снимают с себя этот обет и ударными темпами начинают навёрстывать упущенное.

— А с чем, собственно, это связано? — подал голос Мрит.

— Демон его знает! — беспечно пожал я плечами. — Просто доподлинно известно, что такие девушки чаще всего находят себе пару, да и вообще, процентов восемьдесят от всех пар создают именно такие вот Искусницы.

— Искусницы, — со смаком произнёс Лирт. — Мне определённо нравится это слово, столько смыслов оно в себе несёт.

— В твоём случае только два, если вовсе не один, — недовольно пробурчал Леон, который, по моим наблюдениям, совершенно не переносил пошлостей во всех их проявлениях, а также ругань, от него даже поминания демона редко услышишь, не говоря уже о более крепких выражениях. Откуда он набрался такой культуры, Леон не говорил, впрочем, почти все не говорили о своём прошлом.

— Ты меня недооцениваешь! — с трудом сдерживая улыбку, возмущённо воскликнул Лирт. — Я имел в виду Искусство вышивания крестиком, а не всякие извращения, которые пришли тебе на ум.

Даже Леон, послуживший причиной шутки, не сдержал весёлый смех на слова Лирта, а уж про какую-либо обиду и говорить нечего, такие подначки в десятке были обычным делом.

— Ладно, пошутили, и будет, — успокаивающе помахал рукой Роган. — Мне больше интересно, зачем так упорно искать свою пару? И ещё, если мужиков много меньше, чем женщин, значит, можно найти себе сразу несколько пар?

Лирт после этих слов заметно оживился и явно собирался в очередной раз отпустить какую-нибудь сальную шуточку, но сидящий рядом с ним Тирм одной рукой прижал его к себе, а другой закрыл ему рот. Парень, немного потрепыхавшись и помычав, смирился и успокоился, хотя всем своим видом выражал «оскорблённое достоинство».

— Пара, ясное дело, нужна для создания семьи, — улыбнувшись Лирту, произнёс я, и, судя по печальным глазам последнего, ему было чем прокомментировать мои слова. — Ну, а насчёт нескольких… мужик может, конечно, но тогда потеряет свою нынешнюю. Энергия допускает только одного партнёра, поэтому многие женщины остаются одни. Ну, не то чтобы одни, но без настоящей пары. Поэтому чаще всего такие женщины находят себе мужей среди обычных людей, и не могу сказать, что они страдают от этого.

— С этим ясно, но вот насчёт пары, она ведь не только для создания семьи? — поинтересовался Леон.

— Ты прав, — кивнул я головой. — Энергетически подходящие друг к другу Видящие усиливают друг друга, и чем… эээ… сильнее… гм…

Я задумался, как бы покороче и, главное, понятнее объяснить то, что в книгах занимает далеко не один том, причём объяснить максимально доступно, без всяких непонятных названий, суть которых понимают даже далеко не все Видящие.

— В общем, — решил я говорить первое пришедшее в голову, — они усиливают друг друга, как, например, воинов усиливает поддержка Искусников.

А больше вам и знать не надо, добавил я про себя. В частности, никому из присутствующих не пригодится знание того, что каждая пара становится уникальной со своими и лишь своими специфическими возможностями, особенностями их энергосвязи. Если уж Видящие не могут понять природу образующихся связей, то другим и подавно не разобраться, а посему об этом говорить просто не имеет смысла.

— Они усиливают друг друга, только находясь рядом? — спросил Фирц.

«Очень точный вопрос, — отметил я. — И, главное, он исходит от того, кто его мог задать, что не может не радовать».

— Хороший вопрос! — уже вслух прокомментировал я. — Нет, паре не обязательно находиться рядом, но тут уже для каждой из них действуют свои ограничения, суть которых не так важна. Главное, что… Тирм, сделай одолжение, — сказав это, я глазами показал на радостную физиономию Лирта, которого он отпустил минутой ранее. Подождав пока здоровяк вновь скрутит парня, я продолжил: — Так вот, главное состоит в том, что во время первого контакта связь как бы настраивает пару друг на друга. Именно поэтому расстояние перестаёт иметь значение.

«Хотя, конечно, пары бывают разные и у каждой есть свои особенности в образовавшейся связи», — мысленно закончил я предложение.

Повисло недолгое молчание, которое нарушил Леон:

— Гм… я, собственно, малость не понял, ты сказал контакт? В смысле встреча?

Эх… я знал, с кем разговариваю, поэтому крайне неохотно произнёс:

— Я говорил про более близкий контакт, нежели встреча.

Лирт буквально забился в руках Трима, настолько сильно ему хотелось высказаться по поводу моих слов, которые он, в отличие от остальных, понял ещё в самый первый раз.

— Так бы и сказал, что потрахаться им надо, — недовольно пробурчал Фирц, который сегодня явно был не в духе.

Объяснять этим людям нечто более подробно я не стал, да и не имело смысла. Образование энергосвязи — это не просто обычный секс. Я ещё не стал пояснять, что Видящие-женщины, давшие себе обет о нахождении своей пары, имеют много преимуществ перед другими Искусницами. Организмы мужчины и женщины отличаются. Факт. Причём, этот самый факт большинство людей знает всю свою сознательную жизнь, разница лишь в глубине знаний. Все знают про внешнее отличие, много меньше людей слышали про внутренние отличия, и уж совсем единицы знают про энергетические отличия. Было бы большой глупостью считать, что они одинаковы для обоих полов, эти отличия распространяются как на Видящих, так и на обычных людей, только в разной степени. Пожалуй, единственное сходство, вернее, существенное сходство между Видящими и обычными людьми состоит лишь в устойчивой мужской энергетической системе и слабой женской. Обычная девушка при многочисленных контактах с различными мужчинами сильно вредит своей системе, и зачастую это прямым образом сказывается на её внешности, но есть большой процент и более скрытых, а главное, отрицательных изменений. Видящие-женщины из-за ещё более «хрупкой» энергетической системы организма и вовсе рискуют своей Силой при частых контактах с различными мужчинами. В случае же нахождения своей пары, вся энергетическая составляющая организма женщины завязывается на системе Видящего-мужчины, впрочем, как и составляющая самого мужчины, и имеет лишь одну «отрицательную» сторону — регулярную потребность в контакте. Впрочем, что-то не припомню ни одного из описанных случаев, когда кто-нибудь этим тяготился. Именно по этой причине во всех прочитанных текстах при упоминании «побочных эффектов» энергосвязи слово «отрицательный» и схожие по смыслу слова берутся в кавычки. Хотя, всё это имеет значение лишь для Искусников, и совсем необязательно знать и понимать простым людям.

— Ладно, — довольно потёр руки Лирт, которого Тирм милостиво освободил. — С этим вопросом мы разобрались, предлагаю перейти к следующему.

Потянувшись всем телом, я тряхнул головой, прогоняя сонливость, после чего бодро произнёс:

— Спрашивай!

Вот только спросить у него не получилось. Пришёл Карст и буквально пинками погнал спать, при этом сложив на меня все грехи человечества. Я как бы ничего против этого не имел, но ведь можно и повежливее, да? Капрал так не считал и на меня обрушился новый поток отборных ругательств. Если проанализировать речь Карста, то его замечание звучало вполне корректно: твоё тело испытало сильные нагрузки, из-за чего тебе необходимо поспать и восстановить запасы растраченной энергии. Только всё это было удлинённо раз в пятнадцать, и понять, чем же именно недоволен капрал, было весьма затруднительно. Перед сном я, как это теперь происходило ежедневно, ненадолго погрузился в Лрак`ар и чуть ли не с умилением посмотрел на сферу, что была покрыта густой сетью мелких трещин. Ещё чуть-чуть, ещё совсем чуть-чуть, и я снова стану Искусником! Если не сдохну от разрушения печати. Затем сделал осмотр демонических каналов, здесь всё тоже было наилучшим образом. Блуждающих участков почти не осталось, не больше десяти процентов. К сожалению, процесс оплетения моей структуры несколько затянулся. Ведь, чем меньше оставалось блуждающих участков, тем сложнее их было закрепить. Теперь практически всегда требовалась моя помощь, но, по предварительным расчётам, я должен был закончить как раз к разрушению печати Хомана. Радоваться этому или нет, сам не знал, да и никто бы на моём месте не знал. Сегодня новые участки нельзя было закрепить, энергии для этого дела просто не осталось, поэтому я вышел из Лрак`ара и завалился спать, как мне и советовал Карст. Хотя советом это можно назвать лишь с большой натяжкой и глядя с самой оптимистической стороны: приказ — он и есть приказ. Ну а кто я такой, чтобы не подчиняться старшим по званию? Так точно, эрл! Спать — значит, спать.

Отступление первое

В любой работе есть свои плюсы и минусы, положительные стороны и отрицательные. Не была исключением и работа лорда Дикса. Претворение в жизнь различных комбинаций в масштабах целой Империи подразумевало под собой множество отданных приказов, распоряжений. Из этого, в свою очередь, вытекало, что приходилось очень часто писать тот или иной приказ самому. И если на этом поприще лорд Дикс ещё как-то справлялся с помощью доверенных лиц, то вот с отчётами категорически ничего нельзя было поделать по весьма тривиальным причинам — Лорд должен знать всё!

Если бы не Лрак`ар, то волей-неволей пришлось бы создавать отдел, специализирующийся на докладах, чтобы они производили предварительную выборку. Нет, такой отдел конечно же был, но область его ведения являлась больше служебной, материальной. В то время как все оперативные доклады всегда попадали ещё и к самому Диксу, помимо людей, которым они предназначались изначально. Вот здесь Лорду и пригодился Лрак`ар девятой ступени погружения. Благодаря идеальному контролю мозговых функций, Диксу хватало единственного взгляда на лист, чтобы полностью его прочитать и проанализировать. Не владей он этой способностью, он бы нипочём не справился с ежедневным потоком информации, поступающей в его кабинет. Вот только Лорд владел, да ещё и всячески её улучшал, экспериментируя как с собственным телом, так и с различными зельями.

Уединение Лорда было неожиданно нарушено резко распахнувшейся дверью.

— Е! — Император вскинул руку в приветственном жесте.

— Что ещё за «е»? — спросил Дикс, откладывая в сторону очередной лист.

— Это так сын поварихи поздоровался со своим другом из охраны, — подозрительно радостно ответил вошедший, закрывая за собой дверь. — Они ещё потом руки пожали так интересно, но, боюсь, нам потребуется неделя, чтобы вышло такое же приветствие.

— Императору не пристало знать дворцовых слуг.

— Конечно! А как зовут сына поварихи?

— Рольд. И, в отличие от тебя, мне потребовалось всего полчаса, чтобы научиться тому приветствию, которое так тебе понравилось.

— Первому советнику не пристало знать многочисленную челядь поимённо!

Император замер, буквально нависнув над столом, за которым сидел Лорд.

— Советнику не пристало, — кивнул Дикс, убирая с плеча невидимую пылинку. — А вот главе Теней нужно знать всех, кто, так или иначе, окружает первое лицо Империи. Теневой Кардинал должен защищать своего господина.

— По плану я сейчас должен разрыдаться от чувств, не поддающихся описанию? — уточнил Император.

— Именно. Можешь приступать.

— Извини, — развёл руками мужчина, — я все слёзы выплакал по дороге сюда, на твою долю ничего не осталось.

— Ладно, ладно… Зачем пожаловал? Видишь? Я спросил. Теперь ты доволен?

Немного подумав, Император ответил:

— Я не ощущаю в твоих словах должного уважения к моему статусу вообще и моей персоне в частности. Нужно чуть больше эмоций в словах!

Вытянув губы трубочкой, Дикс откинулся на спинку кресла, в котором сидел. Откинулся, и на этот раз действительно посмотрел на стоящего напротив него мужчину с видимой долей интереса. Сам Император этого не заметил, он уже любовался видом из окна — больше, собственно, здесь и любоваться было нечем. Рабочий кабинет должен быть рабочим кабинетом, такой политики придерживался Дикс. В ровно квадратной комнате располагались только три относительно больших предмета. Стол, стоящий в углу и всегда заваленный многочисленными докладами, которые после прочтения сразу уничтожались, а иначе под ними было бы погребено всё помещение. Кресло, в котором сидел сам Лорд, и ещё неказистый стул для посетителей, расположенный точно посредине комнаты. Этот стул у всякого нормального подчинённого вызывал одно-единственное желание: убраться от него как можно дальше. Так получалось, что большинство из тех, кому довелось на нём посидеть, после этого отправлялись прямиком в подвалы Теневых. Вот этими тремя вещами и ограничивалась обстановка кабинета. Интерьер, мягко говоря, удручающий, но добавлять что-нибудь ещё Дикс не желал, его всё вполне устраивало.

— Так я узнаю, с какой целью ты пришёл ко мне, или как?

Император повернулся и наткнулся на внимательный взгляд своего друга, цепко следящий за каждым его движением. Неопределённо хмыкнув, он снова развернулся к окну, но на вопрос всё же ответил:

— С нашей принцессой не всё в порядке.

— Уж не хочешь ли ты сказать…

— Хочу.

— Сс`аргас! Как не вовремя!

— Это была только половина новости, причём не самая плохая.

— Уж не хочешь ли…

— Хочу.

— Сс`аргас! Нужно…

— Да сделал уже. Только будет ли толк?

— А она сама?

— Пока, конечно, ничего не понимает, но она у нас умненькая, много времени ей не потребуется.

— Демон всё задери! Как же не вовремя!

— С тобой-то что? Откуда столько эмоций?

— Ха! — хлопнул по столу Дикс. — Знал бы ты, какая сейчас Схема навернулась из-за этой неожиданности, ладно хоть не сама комбинация. И, всё равно, теперь придётся пользоваться резервной Схемой, а она не такая продуманная, да и реализовываться будет раза в два дольше.

— Ничего, скорее всего, в будущем это только пойдёт на пользу.

— Если только…

— Я в этом уверен.

— Хорошо. Вечером поговорим обо всём подробнее, но пока мне надо закончить с докладами.

Повернувшись к Диксу, Император легонько кивнул на прощанье, после чего вышел из кабинета, оставив Лорда в раздумьях. Впрочем, Дикс предполагал подобное развитие событий, поэтому в целом ничего не изменилось, просто предстояло перенести некоторые запланированные мероприятия на более поздние сроки. Быстренько прикинув в уме кое-какие цифры, Лорд вернулся к своим докладам. Как будто в компенсацию за плохие новости следующий лист бумаги оказался от капитана Стилса Этлина/ Парень, хоть и был молодым, причём довольно слабым Искусником, зато на плечах носил такую «башковитую» голову, что Дикс уже начал подумывать о его переводе в столицу, поближе к себе. Сдерживало его лишь одно: капитан каким-то образом смог, наконец, навести идеальный порядок в Имперской Гвардии. Несмотря на максимально возможный контроль со стороны Теней и тщательный отбор людей, всё это организовать было делом не из лёгких. Каким образом Этлин смог повлиять даже на Искусников, для Дикса оставалось полной загадкой, но он каждый раз откладывал её решение на более поздний срок. Так некоторые люди откладывают редкие вкусности, чтобы потом достать их, когда захочется чего-нибудь эдакого, необычного. Впрочем, была ещё одна причина, по которой Дикс не торопился с выяснением тайны Стилса. Эта причина не имела ничего общего с логикой и здравомыслием вообще, поэтому Лорд по большей части прислушивался именно к этому неясному ощущению. Его предостерегали, просили держаться подальше от Этлина и навевали мысли, что капитан играет на их стороне. Всё это не имело смысла, если не знать одну тщательно скрываемую тайну Видящих. Тайна, которая невидимой нитью пронзает целые эпохи, связывает воедино все события, так или иначе оставившие след в истории этого мира. Тайна Силы Искусников.

Переход Легиона

Дождь лил уже третий день подряд, и конца этому не предвиделось. Всё небо, казалось, затянуло одной сплошной серой тучей, равномерно поливающей землю. За эти три дня дождь не прекращался ни на единую минуту. Несильно моросящий, он, тем не менее, полностью размыл дорогу, превратив её в сплошное месиво, в котором сапоги утопали по щиколотку, а то и по голень. Когда же мы выбирались на более-менее твёрдую землю, появлялась другая проблема. Грязь скользила под ногами не хуже льда, которым однажды старшекурсники Гильдии Видящих покрыли весь пол в актовом зале. Старый козёл ректор тогда навернулся прямо у всех на виду, поэтому разборки продолжались месяца два, но виновных так и не нашли. Ещё бы их нашли! Виновными, почитай, были все старшие курсы, больно уж много энергии понадобилось на это дело. Эти идиоты не догадались сначала облить пол водой и заморозить именно воду. Они лишь всё усложнили, прописав цепочку рун на материализацию льда, при этом затратив энергии раз в двадцать больше нужного. С другой стороны, лёд можно было найти только в холодильных шкафах, поэтому народ просто мог быть не в курсе, что с использованием воды будет намного легче. Тяжело заниматься теми вещами, о которых не знаешь ничего, хотя… откуда-то они узнали о льде и что он скользит? Значит, и про воду знали, только мозгов не хватило додумать всё до конца. Впрочем, всё это лирика, ведь дождь так и не собирается прекращать своё пакостное дело.

Посмотрев на тучи, я зло сплюнул себе под ноги, умудрившись попасть на свой собственный сапог, но плевок смешался с грязью уже на следующем шаге. И ведь демон задери эту погоду! До этого чуть ли не полмесяца светило солнце и хоть бы капелька влаги, а едва Легион тронулся с места, как мир буквально утопило в нескончаемом потоке льющейся с неба воды. И где, спрашивается, справедливость? Будто кто специально всё подстроил! Сырость за эти дни, казалось, добралась до самых внутренностей. Причём, чем дальше мы продвигались, тем холоднее становился дождь, и, соответственно, появились первые признаки простуды. Бедным врачам приходилось каждый вечер варить новые зелья, чтобы вылечить всех заболевших. Примечательно во всём это было лишь одно: болели поголовно одни новички. Те, для кого этот поход стал хотя бы вторым по счёту, переносили дождь и холод абсолютно нормально. Нет, они, конечно, были недовольны, но зато никто из них не болел, даже не чихал, в то время как мне самому уже на следующий день пришлось брать одно из зелий, сваренных врачами.

Передёрнувшись всем телом от пробежавших мурашек, я тут же так оглушительно чихнул, что аж в голове загудело.

— Поздравляю! — радостно хлопнул меня по спине идущей рядом Лирт. — Ты опять простыл!

— Один-единственный чих ещё не повод для констатации факта! — возразил я и тут же чихнул с ещё большей силой.

— А два? — спросил Лирт, громогласно расхохотавшись.

— Да чтоб ты сам заболел!

— Не-а! — отмахнулся он. — Я уже закалённый! — похлопал себя по груди. — Меня обычным дождиком не проймёшь, вот как по горам лазить начнём — тогда да, тогда обязательно разболеюсь, да и не только я. Одежды-то у нас нормальной нет, а там бывает по-настоящему холодно.

Я некоторое время помолчал, в красках представляя себе царствующий в горах холод, но, когда по телу пробежала очередная волна мурашек, — выругался от всей своей продрогшей души!

— Да скорей бы этот дождь закончился! — добавил ко всему сказанному.

— Мечтай, мечтай! — неопределённо помахал рукой в воздухе Лирт. — Ведь здесь действие камней Ярса уже изрядно ослаблено.

— И что? — тупо спросил я, застав этим вопросом своего собеседника врасплох.

— Ну, так это, достаётся этой местности сильно, вот это, значит, и хотел это сказать.

Была у Лирта одна интересная особенность. Когда он не знал, как правильно озвучить свои мысли или его заставали врасплох, вот прямо как сейчас, он вместо заиканья или многочисленных «эээ», начинал говорить «это» чуть ли не после каждого слова. Правда, моменты, когда он не мог правильно озвучить свои мысли, были довольно редки, но они всё же были, и в такие моменты Лирт сдавал себя с головой. В частности, своё несколько необычное образование. Так вышло, что ни читать, ни писать он не умел, да вдобавок к этому большую часть своей жизни прожил в лесу. Собственно, едва он выбрался из леса после смерти отца, как уже через месяц загремел в Мёртвый Легион. Парень оказался не готов к жизни в обществе, но его усопший родитель явно был непростым человеком. Слишком разнообразной информацией владел Лирт. Иногда он выдавал такое, о чём обычный лесник и за пару сотен лет бы не узнал, с учётом того, что всё время бы оставался лесником. Правда, становилось непонятным, почему тогда Лирта не научили писать и читать? Человек, которого парень называл своим отцом, не мог не знать грамоты. Такой объём знаний можно получить только из книг. Ещё я не понимал, откуда у него такая привычка со словом «это»? Если он не контактировал с «внешним» миром, каким образом она у него выработалась?

— Ты нормально объяснить можешь? — недовольно пробурчал я, убирая со лба мокрые волосы.

— Ну, так это, папаня мой говорил, что это не всё так просто с этими камнями. Там это, как его там? Это… это… короче, не помню, как он там точно говорил, но это, вроде того, что ниоткуда ничего не берётся просто так и не исчезает бесследно. Ну, это как-то так. В общем, это, раз над большей частью Империи тепло и солнечно, значит где-то в другом месте должно быть холодно и мокро. Вот.

— Твой отец был на удивление умным человеком, — не смог не прокомментировать я его слова.

Действительно. Я как-то с детства привык, что Империя всегда солнечна и тепла, а об обратной стороне этого комфорта даже не задумывался. Но теперь, после слов Лирта, я с удивлением подумал о такой обычной вещи, которую никогда не замечал. Так вот, значит, какова цена за тёплые и солнечные дни? Дождь льётся не реже чем раз в две недели, но и больше, чем два раза в эти же две недели, он не идёт. Проливается он обильно, поэтому на полях всё растёт довольно хорошо, да и большинство имперских полей находятся на юго-западе, несколько ниже Кхольской заставы. Причём с совершенно другим климатом, и располагаются там вовсе не камни Ярса. Название не встречал, но то, что не солнечные камни, это точно. А тем временем всё осадки и холода, не выпавшие на долю большей части Империи, выпадают на её же оставшиеся территории. Интересно, лучше оставить всё как есть или изменить, полностью избавившись от камней Ярса? Когда-нибудь, если к тому времени ещё буду жив, обязательно покопаюсь в соответствующей информации. Исключительно ради интереса и ответа на возникший вопрос: зачем Искусники вообще установили солнечные камни? Просто в качестве эксперимента или ради улучшения жизни в Империи? Вот на эти вопросы и нужно будет поискать ответы, вдруг здесь можно раскопать что-нибудь по-настоящему интересное?

— Чего молчим? — вопросил Лирт, сбив мне следующую мысль.

— Я думаю, — многозначительно ответил я, сделав умное лицо, только тут же споткнулся, едва не упав этим лицом в грязь. — Сс`аргас!

— Слушай, я всё хотел спросить, а что ты делаешь каждый вечер?

— В смысле?

— Просто ты иногда по нескольку часов сидишь в одной позе, совершенно не двигаясь, это Лрак`ар, да?

Сам Лирт мог синхронизироваться лишь по третий уровень включительно, поэтому его контроль над телом был несколько поверхностен. Погружение в собственный организм начинается лишь с четвёртого уровня и возможности воздействия на своё тело повышаются на порядок, в отличие от предыдущего уровня синхронизации.

— Не только, — расплывчато ответил я. — Просто провожу маленький эксперимент.

Отчасти это действительно было так, только не эксперимент, а реализацию одной из моих давнишних заготовок. Несмотря на все попытки Карста избавить меня от брезгливости, эффекта от его действий почти не было. В своё оправдание должен заметить, что я плохо относился лишь к двум вещам: чужой крови на моих руках и к мертвечине. По закону подлости, мне, так или иначе, предстояло столкнуться как с первым, так и со вторым. Вот решением этой проблемы я и занимался уже почти на протяжении месяца. Фактически я этим озаботился ещё после ознакомительной прогулки ко второму лагерю. К сожалению, выход видел лишь один, и он мне мало импонировал: предстояло вмешаться в собственную психику. Слепив в кучу Лрак`ар, психосенсорику и применив пару понятных мне методик из психозондирования, я принялся за корректирование своей психоэнергии, отображения моего психопортрета в реальности — это обратная сторона псионики. И почти сразу наткнулся на весьма любопытную вещь: печать Хомана каким-то образом повлияла на мою психику. В частности стало понятней моё не совсем адекватное восприятие некоторых событий. Да и капрал когда-то сказал о моей странной реакции на происходящее. С моей-то точки зрения всё было нормально, а вот со стороны, видимо, так не казалось. Просто в моей психоэнергетической картине отсутствовали целые куски. Плюсом во всём этом оказалось то, что я с ходу нашёл точку отправления в своих начинаниях. Именно благодаря такой удаче дело двигалось весьма успешно, и я довольно быстро для подобного начинания нашёл способ, как откорректировать некоторые моменты своей психики. Увлечённый этим весьма интересным занятием, я далеко не сразу заметил, во что успела превратиться моя недавняя заготовка. Из неопределённых мыслей и предположений я совершенно незаметно для себя создал модель бесчеловечного по своей сути оружия. Я мог забирать волю человека, его желания, стремления и навевать нечто своё, фактически мог сделать раба из любого человека при достаточном количестве времени. Правда, не на данном этапе, а лишь в перспективе. Мне пока не хватало кое-каких умений и знаний

Прозрение случилось две недели назад, и мне потребовалось почти четыре дня, чтобы уместить в голове случившееся. Как результат — я продолжил свои изыскания с ещё большим рвением. Собственно, почему бы и нет? Единственное, что сделал, когда разобрался с первопричиной своих исследований, так это внёс некоторые ограничения в свою психику, помимо устранения изначальных проблем. Как человек рационально мыслящий, я заранее предположил ситуацию, когда мог повредиться рассудком, действовать в состоянии аффекта, и именно поэтому установил пару ограничителей на собственную деятельность. По ходу дела озаботился полной реактивацией своей психики, но это начинание пришлось отложить на более позднее время. Зато теперь я совершенно не боялся крови, мог в ней хоть купаться, а восприятие мертвечины вывернул едва ли не в обратную сторону. Нравиться она мне, конечно, не стала, но у меня теперь не было даже намёка на отвращение.

Куда сложнее было справиться непосредственно с условными рефлексами организма, привыкшим реагировать строго определённым образом. В частности, рвотными спазмами на специфический запах разложения или попадание чужой крови в рот — чтобы всё это узнать, мне пришлось провести пару весьма малоприятных экспериментов. И, тем не менее, здесь я смог добиться лишь притупления реакции, но вот полностью устранить нежелательные для меня побочные эффекты так и не сумел. Не хватало синхронизации с Лрак`аром. Мой седьмой уровень позволял творить с телом многое из того, о чём подавляющее большинство не имело даже малейшего представления, но вот вмешиваться в нервную систему и работу мозга я пока не мог. Нервная система организма становилась доступной лишь на восьмом уровне, а коррекция работы мозга так и вовсе на девятом. Сколько всего уровней предполагает Лрак`ар, ведомо лишь одному Эрсиану, но изо всех на данный момент зарегистрированных случаев, девятый уровень был последним. Вот подобной синхронизации мне и не хватало, чтобы изменить некоторые условные рефлексы моего организма. Впрочем, ещё оставалась надежда на факт коррекции моей психоэнергии. Я предположил, что после исчезновения психораздражителя, спустя некоторое время, пропадут и условные рефлексы. В книгах по психозандированию было много отсылок к анатомии, и там была информация, на которой я и построил подобное предположение. Там буквально было написано, что рефлексы, не подкрепляемые раздражителями, подвергаются активному торможению, а иногда исчезают. Раздражитель я устранил, осталась только память условных рефлексов, которая, как я надеялся, не окажется слишком уж «злопамятной».

Ах да, ещё я разобрался в своей малость ненормальной реакции на Вейсу. Оказывается у меня наличествовала чуть ли не скрытая мания. Мне нравились гордые, независимые, а главное, недоступные женщины. Причём, слово «нравились» не вполне верно отображало реальное положение вещей. Подобные женщины действовали на меня, наверное, подобно тому, как действует на волка вид ни о чём не подозревающего зайца. Разобравшись, я даже править ничего не стал, оставив всё как есть.

— Знаешь, — опять вырвал меня из мыслей Лирт, — из тебя откровенно дерьмовый собеседник, когда дело не касается Искусства.

Я, честно говоря, даже не нашёл, что ему возразить, и вместо какого-либо вразумительного ответа решил просто проигнорировать его высказывание, задав вопрос, про который всё время забывал:

— Сколько ещё идти до ущелья?

— Две-три недели, — пожал плечами Лирт. — Смотря какая будет дорога. В мой самый первый раз мы вообще добрались за десять дней, а во второй едва уложились в месяц. Мало того, что попали под непрекращающийся дождь, раза в три посильнее нынешнего, так ещё и горы завалило снегом. У нас из-за этого погибло одиннадцать человек — провалились в сугробы, да так и замёрзли.

— А позвать кого-нибудь на помощь? — с сомнением спросил я.

— Какая помощь?! — отмахнулся Лирт. — Там снегом завалило целые ущелья. Идёшь будто по равнине, а на самом деле точно знаешь, что под тобой саженей пятьдесят до твёрдой земли. Само по себе это не так страшно, ведь снег утрамбован, но в некоторых местах остались пустоты, а там и рыхлый снег. Человек проваливался в эти пустоты и мог разбиться насмерть, а мог и уйти в снег с головой на добрый пяток метров. Выжить почти нереально, а спасать…

Он лишь безнадёжно махнул рукой.

— Прошлый год вообще жуткий был, сплошные проблемы.

— Надеюсь, в этот год будет лучше, — невольно поёжился я.

Перспектива шататься по безмерным сугробам, с риском свернуть себе шею, провалившись в какую-нибудь пустоту, и это ещё в лучшем случае, меня, мягко говоря, не прельщала.

— Нет, — покачал головой Лирт. — В этом году снега почти не будет.

— С чего ты взял?

— Примета в этих горах такая, если один год выдался излишне снежный, или как там у них правильно говорят? С обильными снегопадами? Или — нет? В общем, следующий год отмечается почти полным отсутствием снега, так было всегда. Поэтому можешь не беспокоиться, снега не будет.

На душе как-то сразу полегчало.

— Кстати, я хотел спросить, а зачем нам надо идти на заставу, если нас туда всё равно никто не пустит?

— Такие правила, — хмыкнул Лирт. — У людей военных всегда и всё по правилам, поэтому мы должны предупредить командира гарнизона, что вступили на вверенную ему территорию и приступили к выполнению своих обязанностей.

— Класс! Чья формулировка?

— Так мне наш капрал в своё время объяснил.

Карст, по ходу дела, подложил мне свинью размером с хорошего крани. Моя выносливость и до попадания в Легион, будучи вполне себе сносной, после изменения моих обычных жизненных каналов энергией демона, зельем Видящих и усиленных тренировок капрала превратилась в истинного монстра. Теперь, для того чтобы устать, мне нужно около шести часов беспрестанного спарринга с капралом, а для «падения замертво» я уже и сам не знал, сколько требовалось времени. По крайней мере, Карст больше ни разу не смог меня умотать до полного нестояния. Зато я сам с этим справлялся весьма и весьма успешно. Своими экспериментами изводил себя так, как не мог этого сделать Карст. Просто для некоторых исследований приходилось пользоваться собственными запасами энергии, а их, хоть и стало много, но для такой насыщенной жизни явно маловато. В связи с чем возвращение Сил Искусника в будущем несло в себе ещё одно преимущество. Если я не сдохну по ходу этого самого возвращения, то смогу усиливать свою выносливость и силу за счёт энергии Души. Поскольку она связана с телом в большей степени, чем энергия любого другого Источника, за её счёт предположительно можно увеличить потенциал обычной энергии организма, а с помощью последней уже непосредственно влиять на этот же самый организм. Правда, как это точно сделать, я не имел и малейшего представления, в подтверждение такой возможности была лишь пара невнятных фраз Рирского Искусника на этот счёт в одном из его трудов. Но вот каким именно образом осуществить подобную энергетическую трансформацию, я не знал. Так вот, всё это сочетается с Карстом и подложенной им свиньёй самым прямым образом.

Это жалкое порождение от скрещивания захарда с васаном и не думало прекращать наши с ним тренировки. Два меча на некоторое время потеряли свой приоритет. Упор делался на меч и щит. Щит мне достался небольшой и самый обычный, самопальный, как его называли некоторые из моего десятка. Сделанный из твёрдых досок дерева ханга, обитый железом, с двумя ремнями под руку, в общем, действительно, самый обычный. Вот с этим щитом и одним мечом я и тренировался всё последнее время. До этого, конечно, такие тренировки тоже проходили, но не настолько часто. Раньше я тренировался со щитом лишь при работе с десятком, а затем и с сотней. В отличие от боя на двух мечах, да при моей скорости усвоения всего нового, дела у меня обстояли более чем хорошо, а если учитывать срок обучения, так и просто превосходно. Карст, разумеется, так не считал и беспощадно гонял меня в любое свободное время. Вкупе с моими собственными экспериментами, проводимыми над, опять же, собственной психикой и классифицированием некоторых общих составляющих для всех людей, уставал я просто зверски. Тем более, помимо тренировок и исследования, был ещё ежедневный переход на многие мили и работа с демоническим каналом. Из-за этого всего я моментально засыпал, а просыпался, как двухсотлетний дед, которому «посчастливилось» дожить до такого преклонного возраста.

Помимо всего прочего, я многое узнавал и об окружающем меня мире. Когда я и Трим оставались в стороне от остальных, он начинал рассказывать много интересного, и не только рассказывать, но и показывать. Так я узнал о целой уйме ранее неизвестных мне вещей. Он знал буквально о каждой окружающей нас травинке. Как называется, где растёт, кто ею питается, кто питается тем, кто питается этой травой. И прочее, и прочее, Трим в своей голове хранил просто потрясающие знания! По ходу его многочисленных рассказов у меня образовались несколько небезынтересных заготовок, которыми планировал когда-нибудь заняться.

Постепенно, день за днём, я начал во всё это втягиваться, и со временем стал уставать всё меньше и меньше. Запасы энергии из-за постоянного их использования росли от раза к разу, поэтому мне становилось легче. За пару дней до конца нашего перехода, уже втянулся настолько, что, решив сделать себе один день относительного выходного, просто не смог уснуть. Сил осталось слишком много, и организм, казалось, всячески противился ненужному ему отдыху. И всё же я заставил себя спать. Если физически я более чем приноровился, то психологически был изрядно измотан. Здесь я вновь подумал о реактивации своей психики. Если вплотную заняться этой проблемой, это сулило много выгод. В частности, на меня невозможно будет повлиять психологическими факторами. Стоит лишь сделать матрицу своего психопортрета, и при любых негативных психоэнергетических скачках я просто реактивирую всю свою систему. Если же к этому добавить Лрак`ар девятого уровня синхронизации, я смогу влиять не только на психологическую составляющую своего «Я», но и на мыслительную. Фактически, я смогу сделать из себя любого человека. Здесь, правда, существовал риск потерять самого себя, но если предварительно поставить некоторые психо- и мысле-блокады, мне будет одна лишь польза.

Равномерный ход событий был нарушен в день, когда мы должны были выйти к заставе. Кстати, Лирт оказался прав. Снега в горах действительно оказалось немного, только мне и этого хватило, чтобы его люто возненавидеть. Ненависть к снегу у меня появилась в тот же день, когда я в первый раз на него наступил. Можно даже сказать, что я его невзлюбил после первого шага. Холод, по крайней мере, для меня, был просто зверский! Уже через пару часов я беспрестанно шмыгал носом, а пределом моих мечтаний стало желание вновь оказаться где-нибудь поближе к центру Империи, там, где сейчас тепло.

Так вот, буквально за час до прибытия на место стоянки Легиона, передние шеренги стали останавливаться одна за другой, пока не остановились абсолютно всё.

— Что происходит? — поинтересовался я у стоявшего рядом со мной Варлда.

— Не знаю, — настороженно ответил тот.

По Варлду было видно, что подобная непредвиденная остановка ему очень и очень не нравится. Видя некоторую нервозность в поведении своих старших товарищей, я и сам почувствовал волнение.

— Раньше такого не было? — на всякий случай решил я уточнить.

— Нет, — качнул головой Варлд. — Мы доходили до места стоянки, а генерал и пара капитанов отправлялась в сторону заставы, там до неё не больше получаса. День-два отдыхали, затем уже разбредались по ущелью.

— Так мы разделимся, что ли? — ляпнул я от удивления, прежде чем успел подумать.

— Конечно! Не такой же толпой ходить? Делимся по две сотни и разбредаемся по округе перехватывать тех, кто тут лазает без законного на это дело разрешения.

Во всём этом стоило кое-что уточнить. Ущельем здесь называли, можно сказать, всю гору целиком, вернее, ту часть горы, которая была проходима для людей. Нам предстояло патрулировать лишь немногим меньше тысячи вёрст. Нас самих чуть больше двух тысяч, разделение по две сотни, и получается, что каждой группе предстояло патрулировать линию длиной почти в сто вёрст. Хотя, некоторые группы не будут превышать и ста человек, поэтому территория патрулирования сокращалась и довольно ощутимо. В горах не так много мест, где можно пройти, поэтому такую территорию довольно легко держать под контролем. Также меня просветили, что летом по ущелью лазает целый Легион, а зимой лишь усиливается гарнизон самой заставы. Зимой мы все служим подобием мяса, которое может, хоть и не больно, но всё же покусать. Так думает очень много людей, и так совсем не думают Арвард со своей компанией. Я, конечно, теперь тоже в неё вхожу, но не когда дела касаются военной стороны вопроса. Здесь пользы от меня почти никакой.

Наконец, стала известна причина остановки, и оной послужил десяток всадников, которые преградили дорогу Легиону.

— Не нравится мне это, — хмуро покачал головой Варлд. — Что-то сейчас будет.

Произошло не то, что я ожидал. К нам подбежал какой-то парень и, даже не спросив моего имени, передал приказ немедленно явиться пред светлые очи всеми любимого генерала. Находясь в некотором замешательстве, я, тем не менее, бодро побежал к переднему строю.

— Эрл! — бодро хлопнул я себя по груди, останавливаясь рядом с Арвардом. — Прибыл по вашему приказанию!

Помнится, раньше я чувствовал себя до ужаса глупо, каждый раз говоря «эрл», «так точно», «никак нет» и прочие фразы, властвующие в военном жаргоне. Теперь для меня это стало чем-то настолько обыденным, что просто перестал обращать на них внимание.

— Вольно! — величественно махнула рукой Вейса, не дав Арварду сказать и слова.

— А ещё расслабься и получай удовольствие, — вполголоса добавил капрал, бывший тут же (как же без капрала!). Собственно, у меня уже давно сложилось впечатление, что звание капрала Карст носил лишь из некого изощрённого издевательства. Ведь больше вряд ли когда выпадет возможность орать на генерала прямо в лицо. Вот он и пользовался этим с чувством и нескрываемым удовольствием.

В стороне от простых солдат собрались все капитаны, Арвард, Карст, Искусники, а теперь ещё и я. Причём, если в курсе того, что у генерала и Видящих ко мне особое отношение, были практически всё, то вот насколько оно особое, не знал никто. Именно поэтому на подначку Карста у половины капитанов заметно вытянулись лица от удивления. Ведь ни для кого не секрет, что капрал практически на каждой тренировке откровенно издевается надо мной, из-за чего у многих сложилось впечатление, что Карст меня люто ненавидит. Просто никто не был в курсе моих физических и умственных способностей, а «издевательства» представляли мой индивидуальный темп тренировок.

— Тогда, капитан Нейдлинг, я прошу приступить немедленно!

Первый нож поймал я, а второй успел перехватить капрал, уже готовый к чему-то подобному.

— Вы когда-нибудь это прекратите? — раздражённо спросил Миствей.

— Никак нет, эрл! — довольно произнёс я, возвращая кинжал Вейсе.

— Ещё и кривляется, — убито покачал головой Арвард.

Стало понятно, что мне пора выходить из тени, иначе бы Миствей, капрал и Вейса вели бы себя совершенно по-другому. Быстро бросив взгляд на генерала, и задействовав психосенсорику, я уловил, что от меня требуется. Ну что же, будет тебе маленькое представление.

— Так зачем меня позвали? — шмыгнул я носом. — Во всём, что касается непосредственно дел военных, я ничем помочь не смогу.

— Как знать, как знать, — усмехнулся Арвард, пристально глядя на меня.

«Да понял я, понял!» — ответил ему глазами на его выразительный взгляд.

Смотрели на меня все, из-за чего я стал чувствовать себя весьма неуютно. За прошедшее время я несколько привык к вниманию к своей персоне, но оно всё равно изрядно меня доставало.

— Так меня просветят, в чём дело или нет? — несколько раздражённо спросил я.

— Видишь ли, нам поступило очень интересное предложение.

— От тех людей? — кивнул я в сторону всадников, судя по всему, терпеливо дожидавшихся нашего ответа.

— Именно.

— И чего они хотят?

— Хотят они того, чтобы мы дня на два разбили здесь лагерь и не вмешивались в дела заставы.

Анализ.

Нет. Ошибочно.

Анализ.

Нет. Несоответствие данных.

Анализ. Итог.

Так-с… всё становится понятным. Значит, в данный момент на заставу нападают, или штурмуют, как там это говорится по-военному? Штурмуют, и им нужно ещё два дня. Думаю, они прекрасно знают о нашем Легионе, и именно поэтому решили предложить сделку. Действительно, зачем уголовникам жертвовать своей жизнью ради Империи, обрёкшей их на смерть? Здесь, раз они дошли до предложения нам, они должны были подстраховаться и на случай нашего отказа.

— Крис? — с любопытством посмотрел на меня Арвард.

— Подожди! — отмахнулся я от него и принялся ходить из стороны в сторону, натаптывая дорожку в неглубоком снегу.

Так, на чём я остановился? На отказе! Вряд ли можно было перебросить много войск по эту сторону хребта, а значит, большая часть штурмует со стороны западных ворот заставы. Восточная группа, вполне допустимо, тоже может штурмовать, но основная задача этой группы — отрезать гарнизон от остальной Империи. Много народу на это дело не надо, но и нельзя действовать совсем уж небольшой численностью. Предполагаю, что моральная сторона вопроса при осаде имеет довольно важную роль. Скажем, гарнизон зажат с двух сторон и находится в отчаянии. Здесь есть два самых оптимальных варианта развития событий. Первый: люди могут ожесточиться и биться до самого конца, желая как можно дороже продать свою жизнь, или, второй вариант — они уже смирились со своим концом, то есть толку от них немного. Вот только этим нападающим нужна ещё пара дней, а значит, люди не хотят сдаваться просто так и оказывают соответствующее сопротивление. Это вновь возвращает к мысли об отказе. Попытка решить дело без лишней крови подразумевает под собой явное наличие здравого смысла, поэтому без страховки дело обойтись не могло. Мы говорим им твёрдое «нет», и нас, по расчётам, во всех смыслах похоронят вражеские Искусники. Естественно, не сразу, а чуть дальше, буквально через полверсты. На данный момент Легион остановился на довольно широкой части ущелья, можно сказать, плато, которое сужается лишь впереди и предоставляет идеальный шанс разобраться со всеми нами единым махом. С другой стороны, почему они сразу не завалили проход? Возможно, неизвестные нападающие предполагают, что после заставы они двинутся дальше? Разорение окраин Империи? Я бы сказал довольно опрометчиво с их стороны. Ведь на западе рассредоточено два Легиона. Поэтому они рискуют нарваться на довольно ощутимое сопротивление. Или они на это и рассчитывают? Непонятно. Мало данных.

— Есть соковт? — спросил я у Арварда.

Через пару минут я, так, чтобы не видели всадники, через трубу, сокращающую расстояние, разглядывал вход в узкую часть ущелья с плато, плато, на котором мы сейчас и находились. Увиденное меня не слишком обрадовало, но могло быть и хуже.

Расчёт. Анализ. Перерасчёт. Анализ. Итог.

— Десять процентов плетение седьмого уровня, семьдесят семь процентов плетение шестого уровня, восемьдесят процентов плетение пятого-четвёртого уровня, и сто процентов, что ловушка будет, даже если они понимают, что мы сами знаем о её наличии. Около семидесяти семи процентов присутствие Арх-Гарна пятой ступени, восемьдесят процентов присутствие Арх-Гарна шестой ступени, сто процентов присутствие двух Видящих и семьдесят семь процентов присутствие трёх Видящих. От меня ещё что-нибудь надо? — спросил я, возвращая соковт его владельцу.

— Насчитал пять способов? — уточнил Шун, о чём-то напряжённо раздумывая.

— Их может быть больше, — отрицательно качнул я головой. — Я считал не способы, а возможности. Отправлять на такое задание слабых Видящих нет никакого толку, но и слишком сильных отправлять может быть опасно. Существует риск потерять нужного человека из-за какой-нибудь совершённой глупости. Получается, что оптимальным вариантом является наличие среднего звена. Искусник уровня Ранл-Вирна слишком силён, да и таких мало, а Ранл-Гарн слишком слаб для подобной миссии, вот и получается, что идеальный вариант это Арх-Гарн шестой ступени. Соответственно, нужно ожидать плетения шестого-четвёртого уровня, но здесь я опять взял среднюю величину, и получается, что восемьдесят процентов за атаку плетением пятого уровня. От ста процентов откидываем по десять процентов на шестой и четвёртый уровень и получаем цифру восемьдесят. Точно так же считаем плетение и присутствие Арх-Гарна. Если раскидывать плетение на седьмой-четвёртый уровень, то доля седьмого будет всего десять процентов, поэтому его почти сразу откидываем и оставляем плетения шестого-четвёртого уровня. Здесь вносим поправку на пятый уровень, как самый приемлемый и получается, что вероятность использования этих плетений не больше семидесяти семи процентов. Но опять же, если подключить здравый смыл, есть большая вероятность использования плетения четвёртого уровня, поэтому так же откидываем по десять процентов на долю пятого и шестого уровня и получаем те же восемьдесят процентов.

— Значит, Арх-Гарн и четвёртый-пятый уровень плетения, — пробормотал Шун, отходя от меня в сторону.

— Это лишь всё, что касается Искусства, а вот насчёт обычных военных хитростей я ничего сказать не могу.

— И не надо, — качнул головой Арвард. — Тут и без тебя всё ясно. Солдаты противника будут стоять дальше по ущелью и добьют тех, кто сможет выжить от атаки Искусников.

— Значит, пора давать ответ? — уточнил один из капитанов, выделяющийся среди остальных обожжённой правой стороной лица и отсутствием левого уха, знаменитый Валар, командующий, помимо всей своей сотни, ещё и самым сильным десятком Легиона.

— Ты учёл все возможные варианты? — на всякий случай уточнил Арвард.

— Это же Искусство! — неподдельно возмутился я. — Тут нельзя учесть абсолютно все варианты! Вполне может так быть, что мы уже давно стоим на одной большой ловушке и едва дадим ответ, как нас взорвут всей кучей.

Лица всех без исключения вытянулись от удивления.

— Так что же ты раньше молчал?! — сдавленно прошептал ещё один из капитанов, Лайс.

— Потому что этот вариант маловероятен, — отмахнулся я. — Просто привёл пример разносторонности Искусства. Его слишком сложно анализировать. Я ведь давал анализ только силы плетения и уровня Видящих, а не того, чем они воспользуются. Слишком много есть плетений, подходящих под нашу ситуацию, и ещё больше тех, о которых я ничего не знаю, но вполне могут знать наши противники. Просчитывать Искусство — это просто дохлый номер! Вместо этого можно просчитывать вероятности, очень повышает шансы на выживание.

— Ладно, мы услышали достаточно, — кивнул Арвард. — Действуем по плану, но, если Искусники потребуют внести изменения, слушайтесь беспрекословно. Сегодня практически всё зависит только от них, поэтому никаких пререканий быть не должно. Это приказ.

Обведя всех взглядом, Миствей хмыкнул, глядя на неподвижные лица своих подчинённых, после чего скомандовал:

— Разойтись! А ты возвращайся в десяток.

Это уже мне.

— Так точно, эрл! — бодро ответил я и, развернувшись, побежал в сторону своей сотни.

Меня начало немного потряхивать, и холод на этот раз был здесь ни при чём. Просто, я чувствовал, что моему первому бою предстояло случиться несколько раньше, чем я предполагал. Лёгкий холод попытался поселиться где-то в районе груди, но почти тут же прошёл. Крайне резко я стал полностью спокоен. В такие моменты мне всегда казалось, что у меня отключались чувства. Так было при каждой моей работе. Лёгкая паника перед началом и полная сосредоточенность в процессе. Хотя я совершенно не ожидал, что мой организм сработает подобным образом и на предстоящую схватку. Значит, настало время проверить, насколько хорошо я учился? И сделаю ли свою новую работу так же превосходно, как делал все предыдущие? Скоро я это выясню.

Отступление второе

Истории о таких днях обычно начинаются примерно так: «В тот день ничто не предвещало беды». Может, слова используют несколько другие, вот только суть от этого ничуть не меняется. Пусть даже такая фраза несколько избита, но и по-другому об этом дне сказать было просто нельзя.

Итак, в тот день ничто не предвещало беды.

Капитан Ранвис, Отар Ранвис, совершал ежедневный утренний обход. Он был из того редкого типа людей, которым для счастья хватало шестичасового сна в тепле и двухразового питания в день, пусть даже это будут лишь хлеб и вода. К материальным благам он относился откровенно наплевательски, власть его не интересовала, как и деньги. Ему бы вообще не нужно было жалованье, если бы не необходимость регулярно обновлять одежду и тратиться на женщин — против природы не пойдёшь. Одежду он менял строго один раз в полгода, придерживаясь мнения, что командир должен подавать пример своим подчинённым. Именно поэтому Ранвис всегда был чисто выбрит, одет в чистую одежду и тренировался ничуть не меньше своих людей, а главное, он действительно заботился о подчинённых. Без преувеличения, он был идеальным командиром, и очень этим гордился, чего ни от кого не скрывал. И если бы хоть кто-нибудь рискнул бы пошутить о некоторой напыщенности капитана Ранвиса, то этот человек рисковал столкнуться со злостью более чем полутысячи обычных солдат и четвёрки Видящих.

Каждый солдат знал, что командир заботится о нём, и платил Ранвису той же монетой. У многих ещё были свежи воспоминания о службе под началом настоящих ублюдков, отожравшихся на дармовых. Там и речи не шло о каком-либо владении мечом, сами ходили, и то хлеб.

Видящие, в свою очередь, знали, что в любой момент могут обратиться за помощью к своему начальнику, и он им никогда не откажет. Нужен какой-то ингредиент? Будет! Только надо подождать чуток, гонец уже в пути. Нужна книга? Будет! Заказ в библиотеку уже отправлен. Принадлежа к аристократии лишь по титулу, они не могли рассчитывать даже на минимальное спонсирование своих разработок, но у капитана иногда получалось выбить пару-другую сотен пронтов на их проекты. Спрашивается, почему аристократы вообще сидят на какой-то заставе? Так ведь кому-то всё равно надо сидеть! И кому же, как не выходцам из обедневших родов? Всё равно у них не хватит денег купить себе место где-нибудь поближе к столице, а за учёбу в Гильдии предстояло работать на благо Империи в течение пятидесяти лет. Так и получалось, что напыщенные идиоты и идиотки, закончившие своё обучение постольку-поскольку, сидят на тёпленьких местах в столице и её округе, имея при этом очень неплохое жалованье. В это же время, большинство из тех, кто буквально рвал себе жилы, познавая Искусство, прозябали на границах, и ещё везло, если попадали не на границы с Акарнией. В тех местах мало кто смог отслужить свой срок и вернуться домой живым, если, конечно, дом вообще был. Вот так и получилось, что буквально каждый в гарнизоне боготворил своего командира по той или иной причине. Образцовый гарнизон далеко не самой обычной заставы. Только об этом чуть позже.

Проверка шла своим чередом. Ранвис прошёлся по западной стене, проверил посты, постоял, посмотрел в сторону условно вражеской территории, а затем отправился на тренировочную площадку. На этот раз капитан потратил копившееся жалование на наём трёх мастеров для обучения своих людей. Один мастерски обращался с арбалетом, луком и мечом, другой копьём, щитом и мечом, третий был мастером двуручного оружия и стандартного боя «меч и щит». Солдаты уже давно привыкли к методам Ранвиса, поэтому он нанял этих людей, чтобы они разнообразили тренировки и научили чему-то новому. Эти люди действительно знали толк в своём деле. Именно по этой причине капитан ежедневно устраивал спарринг с одним из них, набираясь нового опыта и шлифуя свои старые навыки с умелыми противниками. Только в то памятное утро Ранвису не суждено было провести очередную тренировку. Он уже успел переодеться в одежду, специально предназначенную для тренировочных боёв, ступил на площадку, очищенную от снега, и именно в этот момент по заставе разнёсся оглушительный набат сигнального колокола.

Несколько мгновений все стояли, сидели, лежали в зависимости от того, где их застал сигнал тревоги, а затем наваждение прошло от настоящего рёва одного из постовых:

— Да тревога, захард вас задери!

— Всем занять свои места! — заорал во всю мощь наконец очнувшийся капитан и тут же сорвался с места, спеша на западную стену.

Недолгий ступор Ранвиса был вполне обоснован. Он просто пытался сообразить, какой дурак без его ведома решил устроить учебную тревогу? Судя по запоздалой реакции остальных, они думали о том же самом. Потому как настоящего нападения просто быть не могло, и для подобного мнения была весьма веская причина.

Слово «застава», пожалуй, является прямым оскорблением как самой крепости, так и мастеру, который её создал. Но так уж сложилось, что величественную цитадель, чёрной громадой стоящую среди белоснежных гор, именовали именно заставой. Построена она была с нарушением многих законов стратегической безопасности, более восьмисот лет назад. Обычно крепости ставят на выходе, перекрывая перевал и доступ в страну, но особенность ущелья Мавт-Корк была такова, что единственное место для расположения крепости находилось в самом центре горной гряды. И всё равно оставалось ещё много мест, где можно было бы пересечь этот горный хребет, некогда подвергшийся изменению во время битвы уже забытых Искусников. Именно тогда Мавт-Корк, со своими заснеженными пиками и высокогорными тёплыми озёрами, превратился в дико искорёженную местность с множеством переплетённых меж собой ущелий.

Впрочем, ставить крепость можно было только там, где её, собственно, и поставили. Остальная часть ущелья в месяц перехода весны в лето полностью меняется. Пятнадцать дней подряд окружающую местность сотрясают непрекращающиеся землетрясения, и после двух недель расположение ущелий становится другим. Нетронутым остаётся лишь небольшая часть хребта, и именно эту часть перегораживает цитадель. Любой армии, если она хочет попасть в Империю через западную границу, волей-неволей придётся сначала пройти через крепость, а сделать это весьма проблематично. Стоит заметить, что на цитадель нападали лишь единожды, и после этого никто больше не решался на такой опрометчивый шаг. Запасов в крепости всегда было ровно столько, сколько бы потребовалось для нормального питания утроенного гарнизона в течение пяти лет. На случай длительной осады. О продвижении армии в глубь Империи без взятия крепости не могло идти и речи. Для нормального снабжения нужна соответствующая дорога, а она проходила лишь в одном месте — через цитадель!

— Что случилось?! — с ходу спросил капитан, едва оказался на стене.

Один из лейтенантов молча указал на уже чуть поблекшую сигнальную вспышку одного из разведывательных отрядов. Красный цвет. Дела плохи.

— Сс`аргас! — не сдержался Ранвис.

Капитану совершенно не хотелось оставлять свой след в истории, но, похоже, это всё же случится. Вторая попытка штурма за всё время существования цитадели, а если штурм удастся, он точно попадёт в историю. Человека, который сдаст подобную крепость врагам, запомнят надолго. Как уже говорилось, капитан был очень гордым, поэтому лишь от одной такой мысли у него руки задрожали от ярости. «Да как они посмели?! — забилось у него в голове гневная мысль. — Они собираются напасть на МОЮ крепость?! Стоп!»

Ранвис сделал несколько глубоких вдохов. Ещё ничего не ясно, вполне может быть, что разведчики так пошутили. Их, конечно, за такую шутку точно прибьют, но всё же? Или вдруг что-нибудь случилось, и сигнальная вспышка была непреднамеренной? Мало ли что могло произойти! В самом деле, кто же в здравом уме решится атаковать подобную крепость? Впрочем, Ранвис понимал, что лишь успокаивает себя и не более того.

Как показало время, кто-то очень даже может решиться. Минут через десять, показавшиеся многим полноценными часами, из-за поворота вылетела верхом на конях пятёрка разведчиков. Нещадно настёгивая коней, они промчались оставшуюся половину версты буквально за два десятка секунд и остановились у некого подобия толена. Древний мастер, проектировавший крепость, посчитал строить какие-нибудь «малые ворота» довольно опасным делом, поэтому заменил их специальной машиной, поднимающей людей с западной стороны цитадели. Благодаря кристаллам-накопителям и древним Искусникам, подъём происходил без участия мускульной силы. Единственное неудобство заключалось в том, что активировать механизм мог лишь кто-нибудь из Видящих. С другой стороны, в крепости всегда присутствовали Искусники, из-за чего подобное неудобство почти не ощущалось.

— Поднимайте их! — отдал приказ капитан, едва всадники загрузились в специальный деревянный короб.

Почти сразу из надвратной башни по канату побежало голубоватое свечение, охватившее и сам короб. Едва это произошло, как воины стали быстро и равномерно подниматься вверх. Ранвис даже не стал дожидаться, когда разведчики выгрузятся на стену. Стоило лишь показаться макушке головы одного из людей, как капитан рявкнул, всё ещё находясь в сомнении, какой бы ему хотелось услышать ответ:

— Докладывайте!

Если это была всего лишь шутка, хотя на подобный исход уже почти не осталось надежды, то предстояло наказать своих людей. Но Ранвис точно знал, что, если это окажется шуткой, ему надлежит устроить показательную казнь, а этого он не хотел делать и под страхом смерти. Если всё окажется правдой… тогда, уж лучше бы разведчики просто пошутили.

— Эрл! — хлопнул себя по груди старший группы. — В сторону заставы движутся большие силы противника.

— Сколько?

Мужчина на секунду смешался, после чего негромко ответил:

— Много, очень много.

Подобный, неформальный с точки зрения устава, ответ, всё передал ничуть не хуже конкретных цифр. В это же самое время подъёмник остановился, и Ранвис отошёл в сторону, давая возможность разведчикам сойти на стену. Пять лошадей и пять человек, держащих их под узды, еле-еле смогли подняться все разом, поэтому люди поспешили скорее оказаться на твёрдой каменной стене. Хоть глаза у коней были завязаны, всё равно оставался довольно большой шанс полететь вниз из-за излишне резкого движения одного из животных.

— Когда они будут здесь? — спросил капитан, выждав, пока со стены уведут лошадей, и заодно давая своим людям перевести дух и собраться с мыслями.

— В пределах двух часов.

— Эрл? — вытянувшись в струнку, произнёс незаметно подошедший молодой парнишка. — Мне отправляться?

По правилам полагалось отправить вестового с сообщением в ближайший город, едва в небе зажглась красная вспышка. Ранвис уже нарушил одно правило, не сделав этого сразу, а теперь он вообще сомневался в возможности такого шага. Нет, сообщение жизненно необходимо было отправить, вот только будет ли толк, если сделать это обычным способом?

— Сколько примерно нападающих? — вместо ответа спросил капитан у командира разведчиков.

— Я не могу сказать, сколько их всего, но тысяч шесть мы видели, — после некоторого раздумья ответил командир. — Но их точно больше, нам просто не было дальше видно. Хвост идущей армии терялся за поворотом, поэтому общая численность войска неизвестна. Просто нам, чтобы остаться в живых, пришлось уйти со своего места, хотя мы и без того тянули с уходом до самого конца.

— Эрл? Так мне отправляться?

— Я боюсь, что далеко ты просто не уйдёшь, — задумчиво произнёс Отар. — При таких масштабах нападения есть два варианта. Они надеются справиться до того, как к нам придёт подмога, и им просто не нужно перехватывать вестовых. Или они будут действовать не спеша, а значит, с восточной стороны уже собралось достаточно людей, чтобы не пропустить и целую сотню. Тебя там могут просто убить.

— Я готов рискнуть, эрл! — без малейшего колебания ответил парень.

— Хорошо быть молодым, — чуть улыбнувшись, покачал головой Ранвис. — Ещё тянет геройствовать.

— Эрл, прошу простить, но вы ошибаетесь. Просто кого-нибудь послать всё равно придётся, а я как вестовой обращаюсь с лошадьми лучше всех в гарнизоне. Значит, у меня больше всего шансов добраться до цели или успеть вернуться к заставе.

— Сколько тебе лет?

— Сорок.

— Странно, — удивился капитан. — Давно я уже с возрастом не ошибался, я думал тебе меньше двадцати.

Да и вообще, как-то так получилось, что Ранвис видел этого вестового всего во второй раз. Впервые — когда заступил на должность командующего гарнизоном и до сегодняшнего дня больше его не встречал. Хотя ещё не далее, как сегодня утром, капитан пребывал в полной уверенности, что знает всех обитателей заставы чуть ли не как родных. Выходит, это было не так. Плохо.

— Я родился с даром Искусника, — беззаботно пожал плечами вестовой. — Я так буду выглядеть ещё лет шестьдесят.

«Каким образом я его пропустил?» — неподдельно озадачился Ранвис.

— Ладно, об этом поговорим как-нибудь потом, сейчас важно другое, — ответил капитан, наверное, больше своим мыслям, чем на слова вестового.

Повернувшись к одному из Видящих, стоявших несколько в стороне, Ранвис кивком головы подозвал к себе старшего Искусника. Эрвис Нейтл, зарегистрированный Видящий девятой ступени и Искусник шестой ступени на деле.

— Эрл? Чем могу служить?

— Есть способ отправить сообщение с помощью ваших сил?

— Есть, — кивнул головой Эрвис. — Только это бесполезно.

— Почему?

— Я чувствую в восточной стороне присутствие Силы, а значит, любое послание просто перехватят.

— Ну вот, — повернулся капитан к ожидающему своего приговора, вестовому. — Ты можешь быть свободен, ничего передать не удастся.

— Эрл! — хлопнул себя по груди мужчина и, отойдя на пару саженей, остановился.

— Ты чего? — удивился капитан. — Можешь идти.

— Я так думаю, раз надобность в моей непосредственной работе отпала, то лучше сразу ждать нападения на стене, чем где-нибудь ещё. Ведь теперь я точно такой же солдат, как и все остальные.

Хмыкнув, Ранвис кивнул ему и снова повернулся к Искуснику.

— Я так думаю, — бессознательно повторил он слова вестового, — без Видящих штурм не обойдётся, поэтому многое зависит от вас. Вы сможете выстоять против их атаки?

— Смотря, какая будет атака, — ответил Эрвис, в задумчивости потершись щекой о плечо. — Застава сама по себе хорошо укреплена разнообразными щитами, причём щитами уровня Ранл-Вирна, а то и вовсе Арх-Дайхара. Так что, я думаю, Искусники не будут пытаться пробить защиту непосредственно самой заставы.

— Атаковать силами одних солдат — это чистой воды самоубийство, — покачал головой капитан. — Соотношение потерь станет таким, что понадобится армия тысяч в сто, если не больше.

— Эрл, вы меня не так поняли, — поднял руку Нейтл, останавливая рассуждения Ранвиса. — Я и не говорил, что на штурм пойдут лишь одни солдаты. Нет, просто Искусники явно будут действовать как-то по-другому, иначе вся эта затея не имеет смысла.

— Может они пришли просто нас попугать? — криво улыбнулся один из разведчиков. — Как говорится, решили чисто поприкалываться.

По рядам напряжённых людей, заполнивших всю стену от края до края и чутко прислушивающихся к разговору, прокатилась волна смешков. Тем, кто стоял слишком далеко, пересказывали товарищи, стоявшие ближе, а те, в свою очередь, пересказывали тем, кто стоял ещё дальше. Именно поэтому ещё некоторое время на стене периодически раздавался чей-то смех, вызванный шуткой разведчика.

— К демонам такие приколы, — буркнул капитан. — Ну и? — это уже Эрвису. — У вас есть идеи, чем они могут в нас запустить?

— Для этого я должен знать, чего они хотят добиться.

— Они собираются взять нас штурмом, вам должно этого хватить! — отрезал Ранвис.

— Капитан, я понимаю ваше недовольство, но для точных выводов этой информации слишком мало. Нужно нечто большее, тем более, может, они и не будут брать нас штурмом? Вдруг у них есть что-то такое, о чём никто из нас даже не знает, а армия предназначена совершенно для чего-то другого?

— Значит, мы можем только ждать, что будет дальше?

— Да.

— Тогда будем ждать.

Сказав эту фразу, капитан отправился переодеваться, ведь он так и был в своём тренировочном костюме. По прошествии получаса, Отар поднялся на стену в абсолютно белоснежных доспехах. С точки зрения безопасности это было сделано вопреки всякой логике, но с моральной стороны всё правильно. В этих заметных доспехах Ранвис внушал своим людям непоколебимую уверенность. Он одним лишь своим видом ободрял ветеранов и поддерживал тех, для кого предстоящее сражение было первым в их жизни, прогоняя мысли о том, что оно могло стать и последним. Впрочем, подобные доспехи Ранвис надел не столько из-за моральной стороны, сколько по необходимости. Использовать чужеродную Силу в цитадели нельзя, но всё же, если это случится, тогда удар будет направлен именно на выделяющегося капитана, а не на обычных солдат. Ведь, в отличие от них, Ранвис был защищён намного лучше любого другого человека, находящегося в крепости, естественно, кроме Видящих. Помимо этого, любой искусный мечник попытается прорваться именно к нему, Ранвису, а значит, погибнет намного меньше людей, ведь он будет стремиться добраться до капитана, не отвлекаясь на других больше, чем нужно. По этой причине Ранвис расположил рядом с собой всех трёх нанятых мастеров, ведь он мог и не справиться, если противников будет слишком много. Эти две причины были основными, но далеко не единственными по которым капитан и надел настолько выделяющийся доспех. Ну, а ещё через полтора часа капитан выдал такую витиеватую тираду, что даже у ветеранов, пусть и согласных со всем сказанным, вытянулись лица от удивления. Просто, ситуация складывалась таким образом, что Ранвису предстояло не войти в историю, а именно вляпаться. И запомниться потомкам, как человек под чьим командованием была сдана Кхольская застава, цитадель Мавт-Корка.

Ущелье Мавт-Корк

Я не знаю, какой там разработали план Арвард и капитаны, прежде чем позвали меня, но первым делом солдаты изрешетили болтами всех всадников, вместе с конями. Как это произошло, я сам не видел. Новость передалась по цепочке, поэтому вскоре все были в курсе того, что предстоит сражение. Затем весь легион перестроили в одну большую ударную силу, расположив людей в четырнадцать рядов по полторы сотни человек в каждом. Причём, система была отработанной, на все перестроения у нас ушло меньше получаса. Ушло бы вообще минут пять, если бы не необходимость снять лишнюю одежду. Нормальных зимних вещей не было почти ни у кого, поэтому большинство надевало на себя кучу летней одежды, а иногда и вовсе какое-нибудь тряпьё. Естественно, что при таком подходе к выбору вещей не шибко повоюешь, из-за чего и пришлось раздеваться, складывая одежду на немногочисленные телеги, расположенные в самом конце походной колонны. Стало холодно, и это несмотря на чистое небо со слепящим солнцем над головой, а ведь могло быть и хуже.

Сбитые и устоявшиеся сотни не растягивали в одну шеренгу, а строили практически обычными колоннами, только вплотную к другой сотне, образуя единую линию. Во всём этом был лишь один весьма и весьма примечательный момент. Точнее будет сказать, двенадцать примечательных моментов, каждый со своим именем.

Наш десяток оказался в третьей шеренге, поэтому я видел, как Вилст, Дварф, Линдгрен, Герцог, Тарс, Тихий и ещё шесть людей, о которых я знал лишь со слов других, равномерно распределились перед общим строем. Десяток Влара в полном составе, он же, как я его прозвал, монструозный десяток. Перед нами, в самом центре, встал Невозмутимый. Немного левее занял своё место Вилст, а справа возвышалась огромная фигура его брата — Дварфа. Герцог отвечал за левый фланг, и Ласора, женщина, виденная мною лишь пару раз, несла ответственность за правый фланг. Арвард занял место за Линдгреном и отдавал приказы, расходящиеся по цепочке; впрочем, от громогласного рёва генерала закладывало уши, наверное, и у самых последних шеренг, поэтому сильно ничего передавать не пришлось. Большинство и без того прекрасно всё слышало. Так, нам, когда пойдём на врага, приказали молчать до самого конца, а тех, кто не сдержится, Арвард пообещал отдать Карсту на обучение бою двумя мечами. Шутка шуткой, но я стал наглядным примером того, чего никому не хотелось бы испытать на себе, поэтому веселье довольно быстро сошло на «нет». Все прониклись угрозой, тем более, Арвард просто так слов на ветер не бросал. Ведь в случае нарушения обязательно выполнит свою угрозу. Учить Карст, конечно, не будет, зато может заняться физической подготовкой отдельных лиц. Затем нас предупредили, что мы атакуем лишь после приказа, а до тех пор идём обычным строевым шагом, никто не бежит и, главное, молчим! Арвард сразу предупредил, что от атаки лучников, или, более вероятно, арбалетчиков, нас защитят Искусники, поэтому на стрелы, если они вообще будут, мы не должны реагировать ни единым движением. Ещё одним приказом стало требование не обращать внимания на то, что будет твориться над нашими головами. Суть этого приказа, если чуточку подумать, объяснялась довольно просто. Какая ловушка будет самой эффективной среди заснеженных гор против солдат идущих по дну ущелья? Ответ один: лавина. Об этой напасти всех без исключения гор, на которых лежит снег, меня предупредил Варлд, ещё больше месяца назад. Вот и получалось, что наши Искусники будут прикрывать нас щитами не только от стрел, но и от снега.

Для меня так и остался непонятен другой момент: чем тогда будут заниматься Видящие наших врагов? Даже несмотря на значительные затраты энергии — когда они будут организовывать для нас лавину, поскольку снегу нынче мало, поэтому большие затраты, — у них всё равно останется приличный запас Сил. Хм… или вопрос надо ставить немного не так? Чем именно, как или с помощью чего будут прикрывать нас Торл и Шун? Может, у них есть нечто эдакое необычное? Конечно, есть. Кристаллы-накопители, например. Выжмут их досуха, а затем, с запасами энергии по самую макушку, примутся за вражеских Искусников? Разумеется, сразу после того, как поставят защиту от стрел, или они сделают два дела за раз? Правда, будет не слишком смешно, если и у наших врагов тоже найдутся соответствующие кристаллы.

Прежде чем мы, наконец, тронулись с места, произошло ещё одно примечательное событие. Торл и Шун прошли вдоль десятка Влара и напоили каждого четырьмя различными зельями. Посмотрев на небольшие колбы один-единственный раз, я моментально узнал зелья, вслед за этим вспомнил состав, некоторые нюансы при создании и, главное, их назначение. Первое, выглядевшее подобием закупоренного сиреневого тумана, предназначалось для усиления организма в целом, и мышечной ткани в частности. Второе, абсолютно чёрное, было относительно новой разработкой, оно усиливало регенеративные способности организма в несколько раз. Третье, густое, тёмно-синего цвета, воздействовало на работу мозга и нервной системы, усиливая скорость восприятия на порядок. И, наконец, четвёртое, ничем не отличимое от обычной воды, было зельем энергии. Конечно, с последним я мог и ошибиться, всё-таки подавляющее большинство зелий, из-за одного универсального компонента, похожи на воду, но в этом я сильно сомневался. Три предыдущих усилителя буквально пожирали энергетические ресурсы организма, поэтому их тоже требовалось увеличить в весьма значительной степени. Идеальная комбинация зелий! И ведь я даже не подозревал, что у них есть такие образцы. Единственный недостаток всех этих четырёх экземпляров — довольно ощутимая дороговизна. Самым дешёвым и доступным среди них было энергетическое зелье, но и оно по цене превосходило добрую половину известных в алхимии зелий. Остальные так и вовсе были включены в список особо редких. Их разработали и взяли на вооружение за многие годы схваток с крани.

Впрочем, издавна на растерзание крани отдают только Мёртвый Легион. Именно поэтому Торл и Шун смогли изготовить столько редких зелий, ведь два из них имеют баснословную цену не только из-за сложности в изготовлении, но из-за наличия редчайшего ингредиента, входящего в их состав. Для первого и второго зелья требовалось сердце крани. Сердце этого существа было живой тканью лишь наполовину. На другую же половину оно состояло из твёрдого органического вещества, не встречающегося в природе… по крайней мере, никто и нигде его не смог найти. В своё время из-за этого вещества Кранианский лес попытались взять штурмом, если так можно выразиться по отношению к лесу. Двадцать тысяч солдат и почти сотня Искусников, именно столько народу вошло на территорию, принадлежащую этим существам одним летним солнечным утром. Вечером того же дня из леса смогла выбраться лишь пятая часть всех отправившихся на штурм людей. Как оказалось, защита крани усиливалась в несколько раз, когда они находились в своей вотчине. Помимо этого, выяснилось, что некоторые из этих существ тоже рождаются с Силой и весьма неплохо умеют ею пользоваться.

— Помните! — вырвал меня из мыслей голос Арварда. — Молчите до самого конца! Пошли!

Холодно, демон всех задери! Особенно ощущалась потеря шапки и рукавиц. Их мне Горм связал; впрочем, как и всему десятку. Он ведь рядом с Сограном жил, а там далеко не тепло, правда, откуда он умудрился взять пряжу, Горм так мне и не сказал. Без них было, мягко говоря, плохо. Хотя, помнится, шапка меня сначала дико раздражала, а рукавицы и вовсе казались не иначе как изощрённой пыткой. У меня вечно всё валилось из рук, когда я их надевал, то ли дело кожаные перчатки! Плотно обтягивают, удобные и, главное, если использовать шкуру одной акарнийской твари, не скользят ни по одной поверхности. Хоть за верёвку, намазанную маслом, держись, всё равно не скользят! Я прямо их уважал, и очень жаль, что сейчас их у меня нет. Они бы мне очень пригодились. Я эти перчатки брал только на дело, да и то не всегда. Было у них одно свойство, которое сильно мешало. Когда ты их надевал, то уже по прошествии получаса казалось, будто ты засунул руки в раскалённый песок. Да-а… Но сейчас бы я от этого точно не отказался.

Ха! Арвард, говоришь, не обращать внимания на всё то, что будет твориться над головой? Шутка оценена, но юмор не понят. От раздавшегося грохота на некоторое время заложило уши, а взгляд волей-неволей был направлен именно вверх. Сразу после того, как высоко над нами один за другим прогремели два взрыва, вниз медленно и неторопливо поползло целое облако снега. По мере приближения звук, сначала тихий и далёкий, становился всё громче. Вскоре от рёва лавины снова ощутимо заложило уши, а затем сразу стало темно.

После яркого слепящего солнца, да ещё и его отражения от снега, несколько мгновений мне казалось, что я ослеп или нас всё-таки завалило. Паника, слегка сжавшая сердце своими холодными руками и сбившая мне дыхание, ушла, едва успев прийти, «рабочее состояние» организма, до сего момента несколько отступившее, но никуда не пропавшее, включилось на полную катушку. Я моментально провёл частичное погружение в Лрак`ар, чтобы контролировать распределение некоторых энергетических потоков, и, в случае необходимости, усилить те или иные участки тела. Разум, больше не подавляемый страхом, мгновенно проанализировал сложившееся положение и дал чёткие ответы на все возникшие вопросы. Во-первых, нас не завалило, в том смысле слова, в котором я его применил. Нас действительно засыпало тоннами и тоннами снега, но лишь сверху. Огромный, искрящийся зелёным щит Искусников принял на себя мощь удара от слияния двух лавин, и теперь держал весь этот чудовищный вес на себе. Без кристаллов-накопителей тут точно не обошлось. Щит был настолько мощным, что задействованная на его создание энергия стала видима даже в обычном восприятии. На установку такой защиты Торл и Шун должны были израсходовать весь свой запас Сил, поэтому вряд ли это была их обычная энергия. Во-вторых, временная слепота была вызвана именно теми тоннами снега над нашей головой, и не более того. Просто снег закрыл нас от солнца, погрузив всю окружающую местность в полумрак, поэтому зрению потребовалось некоторое время на адаптацию. В-третьих, несмотря ни на что, наша маленькая армия равномерно шагала вперёд.

Рефлексы, буквально вбитые с потом и кровью на многочисленных тренировках, давали о себе знать. Ведь не один я проводил многие часы с мечом в руках, пусть и больше других. Да и чем ещё заниматься в Мёртвом Легионе, как не познанием воинского искусства? Поэтому учения в составе сотни проводились регулярно, и сейчас все чувствовали себя единым организмом. Сбоев не было.

Грохот от лавин, наконец, стих, и наступила абсолютная тишина. Лишь некоторое время спустя ко мне — и, думаю, не только ко мне — стал возвращаться слух, и я начал различать скрип снега под нашими ногами, а больше, собственно, никаких звуков и не было. Мы молча шли на выстроившуюся перед нами шеренгу врагов. В следующее мгновение относительную тишину разорвал треск электрического разряда, ветвистой молнией устремившегося к нашим рядам и почти сразу разбившейся снопом безвредных искр о вовремя поставленный щит.

— Стоять! — раздался голос Арварда, и легион замер уже на третьем шаге.

Битва Искусников, несмотря ни на что, была удивительно красивым зрелищем, какую бы угрозу она в себе ни несла. Красивым — и очень страшным из-за последствий. Торл и Шун заняли места в двух саженях перед Невозмутимым, а из вражеской армии выдвинулись три фигуры. Значит, всё-таки три Видящих, а не два? Плохо. Одеты они были в чёрные шубы, буквально подметающие снег за своими хозяевами. Легонько кольнула и тут же бесследно исчезла едва вспыхнувшая искорка зависти: им-то тепло! Задействовав Лрак`ар, я в значительной степени снизил влияние холода на свой организм, хотя на это и использовал некоторую часть своей энергии.

В сражениях Видящих, как и во всех других, были свои особенности. Свои кодексы, гласные и негласные правила, знаки и прочие вещи, без которых не обходится ни одно настоящее Искусство. Именно поэтому Шун сделал шаг вперёд и вытянул руку ладонью вверх, а спустя секунду, над его рукой вспыхнул Знак. Некоторые называли его меткой, другие гербом Искусника, третьи считали это вроде личной подписи, да и вообще, много есть названий Знаку Видящего. Ну, а главное в нём было то, что он являлся отображением Силы. У каждого он индивидуален, и в истории почти не было случаев, когда встречались абсолютно похожие Знаки. Перед боем Искусники показывали Знак своему противнику, как бы представляясь. Без соответствующего представления проходили бои лишь во время штурма крепостей или при неожиданных стычках. Просто в таких случаях редко выпадала возможность соблюдения ритуала.

Именно поэтому на Знак Шуна я посмотрел не без интереса. Над его раскрытой ладонью кружился небольшой вихрь ярко-красного цвета. Песчаный смерч. Весьма интересно. Судя по неторопливому кружению и не слишком большому размеру, его Сила была довольно ленива. Самое примечательное, что, несмотря на индивидуальность Дара каждого Искусника, нигде и ничего не говорилось о причинах такого различия. Существовало много предположений и, должен признать, весьма убедительных, но все они были сделаны Видящими хоть и большой Силы, но не слишком выбивающейся за общепринятые рамки. В то же время, действительно признанные гении Искусства всячески изворачивались в своих трудах, когда касались этой темы. У меня, и, скорее всего, не только у меня, сложилось мнение, что они специально избегают ответа на этот вопрос, но почему? В чём секрет Силы?

Убрав руку, Шун сделал шаг назад, давая возможность представиться Торлу, что тот и сделал. Над его ладонью завис неподвижный серо-стальной шар. Значит, дар Торла находится под его идеальным контролем? Ничего другого я от него и не ожидал. Дав некоторое время посмотреть на свой Знак, Торл убрал его и отступил назад. Настала очередь представляться вражеским Искусникам, и они не стали с этим тянуть. Один за другим вспыхнули и погасли их три Знака. Белая птица с расправленными крыльями, горящий белым огнём шар и какой-то белый зверёк, свернувшийся в клубок. Все три Знака, помимо яркой белизны, объединяла ещё одна особенность — периодическое изменение цвета. Снежно-белый превращался в слегка голубоватый, и обратно. Ясно. Значит, Сила этих троих имеет предрасположенность к плетениям, так или иначе связанных с холодом. Опять плохо. При таком раскладе у них есть преимущество, раз схватка будет происходить здесь, среди снега и льда. Творящиеся плетения станут значительно сильнее лишь оттого, что их Дар находится в идеальных для него условиях. Так же, как если бы Шун сражался среди раскалённых песков. Торлу в этом плане повезло больше, ему главное стоять на земле, находясь с ней в непосредственном контакте. К сожалению, здесь всё было покрыто снегом, но он был напрямую связан с землёй, а значит, плетения Торла приобретут пусть и небольшое, но всё же усиление.

Сейчас, после того, как Искусники представились друг другу, один из них должен был бы отойти в сторону, чтобы бой стал честным. Именно так бы и произошло, будь предстоящее сражение обычной дуэлью в Гильдии Видящих. Здесь, естественно, никто в благородство играть не стал. Одно лишь то, что вражеские Искусники показали свои Знаки, уже вершина учтивости. Зато эта самая учтивость меня весьма насторожила. Они настолько уверены в своей победе, что никто даже не думает скрываться? Или это начало полноценного вторжения, из-за чего скрываться не имело никакого смысла? А может, они просто идиоты? Третий вариант мне нравился больше первых двух, но логика подсказывала, что надежды на это мало.

Первыми свой ход сделали Торл и Шун. Мгновение, и в сторону врагов устремился сгусток огня, по мере приближения вытягивающийся в длинную линию. Аркан Огня. Носит такое название из-за своего свойства опутывать жертву, даже если встречает на своём пути щит. Опутывает и, пока в плетении сохраняется энергия, оно сжимается вокруг своей жертвы, одновременно разрезая и сжигая её. Если же Аркан натыкается на щит, то, оплетая его, он в значительной степени ослабляет защиту врага, что важно, когда вслед за одним плетением устремляется другое. Шун тоже не подкачал и направил Копьё Огня, однако его удар перехватил вражеский Искусник, а жаль, ведь соотношение было почти идеальным. Аркан оплетает, ослабляя защиту и не давая возможности её энергии сфокусироваться где-нибудь в одном месте, например, там, куда было направленно Копьё. Без своих товарищей у Искусника не было и шанса остаться в живых, но они его спасли. Тем не менее, хорошее начало, я бы сказал, многообещающее, только вот огненные плетения в таких условиях требуют приличного количества энергии… Демон меня задери!!!

Голова Видящего, который принял на свой щит удар плетения, просто взяла и отвалилась, упав под ноги другому, а следом упало и само тело. Блин, а ведь я даже не догадался! Обидно. Зачем, спрашивается, использовать довольно яркие и сильные плетения с заранее известным результатом? Конечно же чтобы отвлечь внимание! Торл и Шун явно работали вместе очень и очень давно. Выпустить плетения секунда в секунду, скрыв одно в другом, а вслед за этим, довольно быстро отправить ещё и Копьё. Работа Шуна. Пусть его Сила несколько ленива, но, когда это нужно, она может быть быстра, как песчаная буря в Зуранде. Заодно прояснилась индивидуальная способность Шуна, он формирует плетения в два раза быстрее, чем любые другие Искусники его же уровня. Жаль, что и сам Шун, подобно своей Силе, несколько ленив. Если бы он как следует взялся за изучение Искусства, да ещё и увеличил свои запасы энергии, он мог бы стать очень сильным Видящим. Торл был его противоположностью. У него имелись большие запасы энергии, но его плетения были излишне медлительны. Работать в обороне для него просто самоубийство, а вот атака — это уже совсем другое дело. Пусть он атакует один раз вместо, скажем, трёх, но зато его плетение будет в два раза действеннее, чем эти три вместе взятые. Шансы быстро уравнялись. Жаль, трюк, которым был убит Искусник, не сработает второй раз подряд. Враг теперь будет очень внимателен, чтобы такое не повторилось.

Следующие несколько атак никто не видел, лишь их последствия. Они не были достаточно мощны, чтобы стать видимыми для обычного зрения, не воспринимающего энергию напрямую, но результат столкновения плетений стал заметен всем. Сначала в воздух поднялся весь лежащий между Искусниками снег, скрывая их друг от друга, а затем он просто испарился. Шун, а вслед за ним и Торл, пустили волны огня, и тут же закрылись щитами. Вовремя закрылись, так как они сразу же вспыхнули под ударами атакующих плетений. Завеса была попыткой создать помеху, ведь в отличие от наших Видящих, врагам это было только на руку. Правда, не стало такой уж весомой помощью.

Будь этот бой между Ранл-Вирнами без необходимости кого-либо защищать, тогда подобная завеса имела бы куда больший успех. Ведь они могли бы передвигаться. Каждое звание и распределение ступеней были даны не просто так, а имели чёткие рамки. Например, самая первая ступень, Ранл-Свай, по сути, лишь означает, что ты худо-бедно, но можешь сплести пару плетений. Это звание является своего рода статусом, точкой отправления, первым шагом на пути познания Искусства. Следующее, Арх-Свай, уже определяет некоторые рамки для плетений. Время создания, продолжительность действия и, конечно, ограничения по вложенной в него энергии. Ранл-Гарн и Арх-Гарн представляют собой то же, что и Арх-Свай, только с более жёсткими ограничениями, возрастающими от ступени к ступени. Естественно, меняется и степень сложности воспроизводимых Искусниками плетений, и это тоже показатель. Ведь, если брать скорость создания рунной структуры, Шун вполне достиг уровня Ранл-Вирна, но по всем остальным показателям он едва переступил порог Арх-Гарна. И именно поэтому никто из присутствующих здесь и сейчас Видящих не смог бы воспользоваться снежной завесой должным образом. Поскольку главным недостатком первых четырёх рангов является полная неподвижность в момент создания рунной структуры, создания плетения. Ранл-Вирны и Арх-Дайхары уже избавлены от этого недостатка. В момент создания структуры они могут не просто двигаться, а и бегать, и прыгать. Физическим воздействием их нельзя сбить. Вообще такой Искусник даже может сражаться на мечах и получать раны, но не собьётся. Правда, если только его не оглушить, чтобы потерял сознание или, что естественно, не убить. Во всём же остальном на Видящих подобного ранга можно воздействовать только психически, да и то если успеешь или сможешь, ведь некоторые умеют держать контроль и над своей психикой.

В свою очередь, в подвижности и неподвижности заключается ещё один немаловажный момент. Ранл-Свай может противостоять Арх-Сваю, Ранл-Гарн вполне способен выстоять против Арх-Гарна, а вот у Арх-Гарна уже нет ни единого шанса выдержать даже самого захудалого Ранл-Вирна. Пропасть, разделяющая пятую и четвёртую ступень, подобна пропасти в знаниях и умениях между пятой и пятнадцатой ступенью. В битве Арх-Гарна и Ранл-Вирна последний может просто избегать подавляющего большинства плетений, передвигаясь с места на место. Затраты энергии на создание рунной структуры с добавлением переменных элементов для Арх-Гарна просто непозволительны. После тройки таких структур он останется «пустым», совершенно беззащитным. Причём столько энергии уйдёт на создание довольно простых плетений, от которых Ранл-Вирн отобьётся без особого труда, а без внесения переменных элементов в Ранл-Вирна крайне проблематично попасть. Столь необходимые элементы позволяют сделать структуру энергетически настроенной на определённый объект, и промазать становится просто невозможно. Плетение само делает поправки в момент движения и всегда находит свою цель. Если, конечно, не брать в расчёт некоторые меры противодействия, осуществляемые на ещё более высоких ступенях мастерства.

И, тем не менее, сражение, происходившее на наших глазах, было по-своему завораживающим, а неподвижность воспринималась как полное спокойствие Видящих. На эту тему мне пришла мысль, несколько неуместная в данной ситуации, но вызвавшая у меня невольную улыбку. Она заключалась в том, что Искусники стояли на месте не из-за невозможности двигаться, а лишь потому, что так они выглядели намного круче. Эта глупость самым благоприятным образом подействовала на моё настроение. Улыбка так и поселилась на моём лице, из-за чего со стороны я, наверное, выглядел как ненормальный.

Глядя на частые вспышки от столкновения плетений, я вспомнил слова одного из профессоров Гильдии Видящих. Старик Регдан, на мой взгляд, был одним из немногих, кто действительно любил Искусство и пытался познать его не ради статуса, а ради себя. Пожалуй, в какой-то мере именно он определил моё отношение к Искусству, и даже более того. Теперь, спустя почти полгода, я понимаю, что начал изучать Смерть только из-за Регдана, из-за его влияния. Однажды он, на одной из учебных дуэлей старшекурсников, сказал фразу, которая осталась для меня загадкой. «В дуэли равных побеждает тот, кто сражается не только со знанием, но и с Искусством». Теперь я понял, что именно имел в виду старик, как и понял, кто сегодня будет победителем. Торл и Шун, несмотря на некоторые свои недостатки, любили Искусство, любили и приняли свой Дар, чего нельзя сказать о Видящих, стоящих напротив них. Эти просто выполняли свою работу и относились к своему Дару, как к самому обычному инструменту, и не более того. Это чувствовалось в выборе плетений, их последовательности, частоте и ещё в куче других вещей. Победитель был определён ещё до начала сражения, и спустя десяток минут, вобравших в себя разноцветные вспышки, расплавленные камни и непрекращающийся грохот, всё было кончено.

Лишь в конце, когда уже упал последний вражеский Видящий, Торл хлестнул наотмашь по всему строю противника. Но, как и ожидалось, посланное плетение лишь осыпалось на землю безвредными искрами. Искусники ещё в самом начале позаботились о защите своих людей. Да и амулеты никто не отменял.

Больше не в силах ничем помочь, слегка покачивающиеся Торл и Шун уселись прямо там, где стояли, прислонившись спиной друг к другу. Почему-то именно сейчас мне стало ясно, что эти двое будут вместе до самого конца. Раньше я их считал просто хорошими, даже отличными друзьями, но теперь увидел нечто большее. Точно так же, как Сила находит себе пару, она находит и друзей, настоящих и никогда не предающих. Не предающих просто потому, что нельзя предать часть себя.

— Наш черёд, — раздался негромкий голос капрала.

Карст, как и я — вернее, я, как и Карст, — стоял с мечом и щитом. В строю не было возможности сражаться двумя мечами, именно поэтому последние дни я так усиленно тренировался именно со щитом. И, тем не менее, второй меч ждал своего часа, находясь в заплечных ножнах. Эти ножны, как и два новых меча, подарил мне лично Карст за три дня до начала похода.

— Рановато, конечно, тебе их дарить, — говорил капрал, разворачивая тёмно-синюю ткань, — но ведь не идти же тебе в бой с двумя изгрызенными зубочистками, правильно?

И, развернув последний виток, почему-то отошёл назад, но я это отметил лишь краем глаза, ведь моим вниманием завладело зрелище редкостной красоты. На тёмно-синей ткани лежали два странных сероватых меча. Клинки, изогнутые на манер полумесяца, небольшие ветвящиеся гарды и весьма необычная режущая кромка, точнее, не только режущая. Если брать мечи в руки и, держась за рукояти, направить остриём вперёд, то примерно половина верхней кромки левого клинка представляла собой настоящий кишкодер. Второй меч был обычный, если не считать, что он был обоюдоострый. Оба меча выделялись ещё и тем, что у самой гарды они были меньше шириной, чем двумя вершками дальше. Лезвие от самой рукояти сильно выгибалось полумесяцем, из-за чего его ширина увеличивалась почти в два раза.

— И это мне? — спросил я, трясущимися руками прижимая к себе мечи.

Вопрос получился таким детским и был произнесён с такой интонацией, что не засмеяться было просто невозможно, но Карст отчего-то молчал. Он лишь спокойно смотрел на меня и улыбался. Такой улыбки я у него ещё не видел.

— Тебе, — негромко произнёс Карст и тут же, будто спохватившись, рявкнул: — И только попробуй сдохнуть после того, как я на тебя так потратился!

Сказав это, он развернулся и буквально побежал от меня. Потом, уже на следующий день, когда я всю ночь проспал чуть ли не в обнимку с мечами, мы с капралом поговорили более обстоятельно.

— Я ведь тренировался совсем не с такими, — начал я, едва мы пришли на небольшую полянку в лесу, подальше от ненужного внимания. — Эти ощутимо легче, да и форма сильно отличная от той, к которой я привык, изменилось практически всё.

— Тебе по башке сразу дать или подождать конца тренировки? — деловито осведомился Карст, разворачивая какой-то свёрток. — Я, вроде бы, являюсь мастером, и, видимо, наивно, предполагал, что знаю, как обучать своего единственного ученика. Для начала, вес мечей самый нормальный, просто это ты учился с совершенно ненормальным. Потом, форма отличается далеко не для красоты и не просто так. Ты сам поймёшь, о чём я говорю, после первого же спарринга. Тем более, разве у тебя никогда не возникало чувства, что все связки, которые ты выучил, будто бы незакончены?

Если на вопрос смотреть с такой стороны…

А ведь действительно! «Летящий сокол», левая рука сама собой пытается повернуться, целясь стороной с кишкодером в горло, или другая связка, «прыжок зафта», ведь для фатального удара мне всегда не хватало именно этой изогнутости клинка. Вот это да!

— Уже можешь не отвечать, — хмыкнул Карст, глядя на мою довольную рожу. — Лучше повернись-ка ко мне спиной, будем под тебя ножны подгонять.

«Так вот что было в свёртке!» — сообразил я. Только совершенно не понял, как именно они будут выглядеть. Всё, что я видел, так это кучу каких-то странных серебряных проволочек, железок и ремешков. Постепенно, закрепляя и подгоняя различные детали и детальки, Карст буквально собрал на мне странную конструкцию. Кожаные ремни крест-накрест пересекали грудь, а упомянутые серебряные проволочки и железки образовали у меня на спине лишь некое подобие ножен для мечей. В отличие от всех виденных мною прежде, эти очень мало закрывали лезвия. Больше всего было похоже, что я вставлял мечи в держатели, в какие-то закрепляющие пазы. Для того чтобы их извлечь, мне было нужно лишь чуть-чуть потянуть вверх, а затем просто сдвинуть в сторону и всё — мечи свободны.

— И всё равно, осталось слишком мало времени, — покачал я головой, занимая позицию напротив Карста.

— Значит, будешь спать поменьше, — ухмыльнулся Карст, и я, до этого погружённый в свои мысли, только сейчас увидел, что капрал стоял с точно такими же, как и у меня, мечами. — И ещё, прежде чем мы начнём, скажу: это оружие не совсем обычное, но в чём именно оно необычно, ты узнаешь во время своего первого сражения, если, конечно, к тому времени ещё будешь жив. Ведь, увидев у тебя в руке или за спиной эти мечи, враг будет стремиться убить именно тебя как одного из самых опасных противников. Вернее, враги, потому как в одиночку к тебе сунется не каждый.

— И будут дураками, — хмыкнул я. — Из меня противник, как из крани домашняя зверушка.

— Так враг-то этого не знает, — улыбнулся капрал истинно демонической улыбкой. — Поэтому у тебя есть ещё минимум две недели, чтобы повысить свои шансы на выживание.

Вот теперь, пожалуй, и настала пора проверить, насколько высоки мои шансы выжить.

— Вперёд! — рявкнул Арвард, и Легион двинулся вперёд.

С противоположной стороны донёсся схожий приказ, и две армии пошли на сближение. Отличие было лишь в том, что мы шли воодушевлённые победой наших Искусников, а вот враг явно растерял свою уверенность. Постепенно, шаг за шагом, армии набирали скорость, и вскоре мы просто неслись друг другу навстречу. Строй, как и на тренировках, несколько растянулся, став не таким плотным, чтобы появилась возможность манёвра. Впереди я видел, как Линдгрен, чуть отведя руку с мечом назад, бежал, сильно наклонившись вперёд. Недалеко от него виднелся Вилст, и его бег был подобен движению хищника, выследившего свою добычу. Дварф же, казалось, нёсся с распростёртыми объятиями. Его треугольный щит размером с меня, и меч, выглядевший, как огромный мясницкий тесак, удобно устроились в широко расставленных руках.

Расстояние сокращалось сажень за саженью, но время будто бы растянулось. Буквально два десятка секунд бега, казалось, заняли целые часы. Сердце с каждым новым ударом посылало в кровь всё новые и новые порции адреналина. Энергия, что обычно вырабатывалась медленно и понемногу, стала прибывать в размерах, несопоставимых с затратами. Пользуясь возможностью, я всё больше и больше насыщал свои мышцы избыточной энергией, направлял её в органы, но она всё прибывала и прибывала. Из-за чего вскоре меня захлестнула целая буря чувств, раньше испытываемых лишь в немногочисленных драках и казавшихся чудовищно сильными. Теперь понимаю, что это были лишь слабые отголоски того, что со мной творилось сейчас.

Враг бежал, подбадривая себя криками, но, по мере сближения, вопреки обычаю, они сходили на «нет». Убедительная победа Искусников и давившая громада снега над головой, скрывающая всех от солнца. Полное молчание с нашей стороны вкупе с каким-то ненормальным, с точки зрения логики, построением, всё это явно сбивало с толку и внушало неуверенность. Но молчание не могло продолжаться вечно, и в момент, когда Линдгрен влетел в строй противника, а рядом с ним и Дварф своим щитом просто размазал первые три ряда, чувства выплеснулись наружу. Оглушительный рёв передних рядов поддержали задние, мгновенно перекрыв все неуверенные выкрики наших врагов. Последнее, что я успел увидеть, прежде чем вступил в бой, это Арварда, скачущего мячиком вокруг Невозмутимого. Не знаю, как давно это началось, но стало ясно, что они всегда сражаются дуэтом. В противном случае Линдгрен за то мгновение, что я на них смотрел, зарубил бы Миствея не меньше пяти раз, а затем мне стало ни до чего бы то ни было.

Как это происходило на тренировке, первые три наши шеренги фактически смешались в одну, но задние ряды напирали, толкая вперёд. Вариант «безумной схватки», как раз предназначенной против регулярной армии. Благодаря нашим монстрам, у противника не было ни малейшего шанса помешать нам разбить их шеренги. Приходилось пропускать врагов мимо себя, идя дальше, до того самого момента, пока не переставали напирать задние ряды.

Выплеснув в крике большую часть мешающих думать эмоций, я, наконец, в полной мере вернул себе рабочее состояние. Мысли стали чёткими, я вновь мог анализировать всё происходящее. Благодаря Лрак`ару я мог совмещать то, что Карст называл «просветлением», с логикой и анализом. Сражение без посторонних мыслей и в то же время построение чётких, логических цепочек, ведущих к победе. Тут же мне, можно сказать, попался мой первый противник. До этого я лишь успевал отмахиваться от выпадов, после чего меня проталкивали дальше, и ситуация повторялась. Я просто ни с кем не успевал как следует сцепиться. И вот — враг. На меня смотрели глаза такого же новичка, как и я сам, только в этих глазах плескался ничем не прикрытый страх. «Этот уже не жилец», — промелькнула у меня мысль, даже прежде, чем я принял его удар на свой щит, сдвинувшись в сторону, оставил рану на его плече, и, увернувшись ещё от одного удара, довершил начатое, разрубив парню шею. Толкнув падающее тело, всё вокруг орошающее целым фонтаном крови, я помог сражающемуся рядом Варлду. Его противник отвлёкся буквально на мгновение, чтобы тут же получить колющий удар прямо в глаз.

Следующим моим врагом оказался какой-то бородач, который был слишком медлительным для меня, поэтому не прошло и мгновения, как он упал с рассечённым горлом. Затем снова парень, а после ещё троих я просто перестал обращать внимание на то, с кем бьюсь. Я смотрел лишь на тело, меч, щит, следя за их движениями, и атаковал, едва найдя брешь в чужой защите. Некоторые были чересчур сильны для меня, и тогда я просто отступал, давая возможность сражаться Горму, который всё время был позади меня, прикрывая в меру своих сил и возможностей. В свою очередь, я сам пару раз сумел помочь ему.

Успев получить с пяток поверхностных ран и сразиться уже с добрыми двумя десятками противников, я всё равно чувствовал, как во мне буквально бурлила ничуть не уменьшающаяся энергия. Наоборот, каждый последующий враг в моём восприятии становился всё медленнее и неумелее. И с каждой прошедшей секундой я всё больше ощущал нехватку ещё одного меча. Левая рука со щитом будто бы ныла, неприятно покалывала, а спустя некоторое время и вовсе стала дрожать, буквально требуя свой меч. Именно поэтому, когда от очередного удара у меня развалился щит, я с радостью выхватил свой второй меч. Всё стало просто.

Больше не в состоянии оставаться в строю, я шагнул вперёд, почувствовав, как кто-то другой занял моё место. Сбоку заорал Варлд, видимо, пытаясь меня остановить, но, странно, чувства и разум говорили одно и тоже: главное — не останавливаться. И у меня просто не осталось выбора, кроме как закрутить «проход копья», предназначенного именно для боя в куче врагов. Удар. Удар. Удар. Отбили. Разворот. Удар. Удар. Отбили. Отбили. Отбили. Влил в мышцы ещё больше энергии, и на этот раз попал. Связка кончилась, но я тут же начал вторую, а затем ещё одну и ещё. Я, наконец, понял, откуда этот поток энергии. После каждой оставленной раны и, особенно, убийства, от рук и по всему телу расходились целые волны энергии. Стало понятно, что имел в виду Карст, говоря о необычности мечей. Они буквально пожирали резервы противника, и поэтому, стоило мне лишь пару раз задеть достаточно сильного врага, как он моментально слабел, становился медлителен и умирал, отдавая ещё больше своей энергии. Враг. ВРаг. ВРАг. ВРАГ! И неожиданно они кончились. Я заметался из стороны в сторону совершенно один, прежде чем сообразил развернуться.

Пролетев сквозь вражеский строй, буквально как нож сквозь масло, я оказался за спинами врагов, походя срубив и командиров. Неожиданно, чуть в стороне, выскочил Карст с двумя тёмно-красными мечами в руках и залитый кровью с ног до головы. Повернувшись лишь на мгновение ко мне, прежде, чем снова врубиться в строй, напав со спины, он глянул на меня двумя светящимися красными точками вместо глаз и тут же скрылся среди врагов. Солдаты, что повернулись к нему, не слишком задержали Карста. Справа выскочил Дварф и, стряхнув со своего щита какие-то ошмётки, развернулся, чтобы последовать примеру капрала. Я уже, было, тоже собрался, тем более, тело буквально бурлило от энергии, но неожиданный глухой удар, и буквально разлетевшиеся солдаты привлекли моё внимание.

В той стороне с земли поднимался залитый кровью Линдгрен. Но моё внимание привлёк не он, а рослый мужик с двуручником, ничуть не уступающим размерами тому, что держал в руках Невозмутимый. Неожиданно Линдгрен поднял голову вверх и заревел — жутко, протяжно и совершенно НЕ-человечески. Я почувствовал, как у меня мурашки побежали по телу от этого крика. Лишь здоровяк без единой эмоции на лице смотрел на своего противника. Смешно. Невозмутимый встретил Невозмутимого. Только в этот раз наш отличался тем, что на его лице всё же присутствовали эмоции. Вместо спокойствия его лицо отображало наслаждение, глаза светились сумасшествием, а изо рта вырывалось самое настоящее рычание.

Очень быстро они остались одни, никто не рисковал приближаться к двум монстрам, буквально исчезающим в одном месте и появляющимся в другом. И им не было разницы, «возникать», стоя на земле или в полутора саженях над ней. Непрекращающийся грохот от столкновения их мечей был подобен грохоту сошедших лавин. Сыпались искры, высекаемые в момент ударов, и, казалось, это могло продолжаться вечно, но так именно казалось. Снова раздался глухой удар, только теперь с потрескавшейся от удара земли поднимался уже не Линдгрен. Впрочем, возможно, это действительно могло продолжаться долго, конец мне не суждено было досмотреть.

В этот момент произошло то, чего я никак не ожидал.

Будучи накаченным чужой энергией по самую макушку, я совершенно не вырабатывал свою собственную. И вот здесь, несколько минут находясь в стороне от сражения и, соответственно, обходясь без нового вливания, я узнал об одном неприятном побочном эффекте высасывания чужой энергии. Если не происходит нового добавления продолжительное время, она начинает рассеиваться, и удержать её нельзя. Долбаный Карст! Не мог всё нормально объяснить? Сначала у меня выпали из рук красные от впитавшейся в них крови мечи, а затем и я сам рухнул на колени. Перед глазами замельтешили чёрные мушки, мир начал погружаться во тьму. И именно в этот момент всё и случилось.

Старик Регдан говорил, что «всему своё время и место» или «чему быть, того не миновать». Я всегда пытался как-нибудь опровергнуть эти высказывания, и в одном, в общем-то, шутливом споре он признал, что конечно же бывают исключения. Своей маленькой победе я радовался недолго, через два дня меня выгнали из Гильдии, да ещё и как выгнали! И это изгнание тоже было своего рода из области «чему быть, того не миновать». Я сам, только своими действиями, подвёл себя под эту проблему, и во всём был виноват именно я. Стать исключением, опровержением этой фразы мне не суждено было и в этот раз. Да и не хотел я в этот раз её опровергать, ведь подтверждение пошло мне только на пользу. Правда, последствия оказались несколько неожиданными и весьма болезненными, но так это уже незначительные мелочи. Неудобства, которые можно потерпеть.

Итак. Печать пала.

Отступление третье

Капитан устало опустился на пол, просто съехав спиной по стене. Шёл уже пятый день осады, и с каждым прошедшим часом надежды оставалось всё меньше и меньше. Потери составили уже больше сотни убитыми и ещё столько же ранеными. Кто другой на месте Ранвиса радовался бы таким цифрам, но не капитан. Он слишком сильно любил своих людей.

«Наверное, — подумал Ранвис, — из меня дерьмовый командир, хоть я раньше и считал иначе. Я не могу смотреть, как один за другим умирают мои подчинённые, и сохранять спокойствие, и я точно бы не смог никого отправить на верную смерть. И ведь иногда просто не остаётся другого выбора, кроме как посылать людей именно на смерть. Если бы это пришлось сделать, я бы отправился вместе с ними, а командир должен жить. Нет. Всё-таки дерьмовый из меня командир».

— Эрл? — опустился рядом с ним молодой парнишка. — Разрешите? — спросил он, уже окончательно усевшись.

— А если я скажу, что не разрешаю? — усмехнулся капитан.

— Только не плети! Лучше отправьте меня работать на кухню за неподчинение приказам, — рассмеялся парень.

Немного помолчав, он спросил:

— Эрл, как вы думаете, мы ещё долго протянем? И придёт ли помощь?

— Могу соврать, если тебе от этого станет легче.

Ещё одним принципом капитана было никогда не врать своим подчинённым.

«Нет, — опять подумал Ранвис, — я, точно, полное дерьмо, а не капитан! Вдобавок ко всему, сдаю врагам самую настоящую твердыню, пусть на поверку и оказавшуюся не настолько неприступной, каковой её все считали. Или это из-за того, что я такой неудачник, а не капитан?»

Действительно, когда вражеские Искусники устроили сход лавин, а затем ещё и сами добавили снега, через стену высотою в десяток саженей перепрыгнула бы даже блоха. Хорошо хоть Видящие гарнизона не подкачали и смогли растопить почти половину навалившего снега. В противном случае штурм крепости не занял бы и часа. Все эти пять дней Искусники сражались на удержание того, чего они добились. Свои не давали поднять уровень снега, а чужие его опустить. Причём, по ходу дела, вся территория успела превратиться в сплошной каток, изрядно облегчая жизнь гарнизону и усложняя её нападающим. И всё равно, день за днём, число защитников неуклонно уменьшалось, и исход был всему этому только один. Ведь на каждого обороняющегося приходилось добрых тридцать нападающих, а от неприступной цитадели осталось одно название. Вот если бы стена была выше…

— Всё равно, небольшая надежда есть, даже две, — несколько беззаботно для такой ситуации вообще и стольких дней осады в частности, пожал плечами парень.

«Тирс», — вспомнил его имя Ранвис, всегда старавшийся запоминать имена и лица людей, которые находились рядом с ним.

— Тирс, и какие же надежды у тебя есть? — спросил капитан, краем глаза отмечая, как обрадовался парень оттого, что капитан знает его имя.

— Например, — чуть погодя, начал отвечать он, — можно ожидать помощи от Пятого Легиона. Ведь осада началась в день, когда должен был отправиться вестовой с ежемесячным отчётом, но он не отправился. Значит, к нам должны направить проверяющего.

— И его убьют те, которые расположились вон там, — кивнул головой Ранвис в сторону восточной стены. — А если не убьют, и он всё же доложит о ситуации, помощь придёт только для того, чтобы выбить врага из крепости или похоронить наши трупики.

— Ладно, — ничуть не приуныл Тирс. — Тогда ещё остаётся надежда на Мёртвый Легион.

— Лучше ты жди Пятого! — хохотнул капитан. — Больше шансов.

— Не знаю, не знаю, — покачал головой парень. — Эрл, вы ведь сами его не видели?

— Нет, — признал Ранвис. — Но очень даже наслышан.

— Мне кажется, слухи несколько преувеличены. Я здесь служу уже второй год, и в прошлом мне довелось увидеть их. Наша сотня тогда, в наказание, отправилась патрулировать ущелья, и мы столкнулись с одним из патрулей Мёртвых и, честно говоря, тогда я почувствовал, будто это не они отребье, а мы сами.

— В каком смысле? — заинтересовался удивлённый капитан.

— Я не знаю, как объяснить, чтобы вы поняли меня, — виновато пожал плечами Тирс. — Пожалуй, я почувствовал себя маленьким ребёнком, которого отец поймал на заднем дворе дома со своим мечом. Кем бы ни были эти люди, ворами, убийцами или насильниками, но они умеют сражаться.

— Или делать вид, что умеют, — добавил капитан. — Тем более, они должны были появиться ещё дня три назад. Наверное, сейчас где-нибудь пережидают, пока мы тут огребаем на орехи.

Неожиданно к ним подбежал один из раненых, с искалеченной рукой. Он уже не был способен сражаться, но вполне мог следить за ситуацией на восточной стене. Не хватало ещё быть атакованными с другой стороны. Хотя там фокус с лавинами уже бы не прошёл. Ущелье на востоке, непосредственно рядом с заставой, было значительно шире, чем на западе, поэтому врагам бы понадобилось обрушить или создать вдвое больше снега, чего они явно не могли сделать. И, тем не менее, они могли придумать нечто другое, поэтому без внимания их никто оставлять не собирался.

— Эрл! — выкрикнул раненый, ещё только подбегая. — Там солдаты!

— Ещё враг? — вскочил капитан. — Да сколько можно?!

— Нет, эрл! Это явно не враги, иначе бы солдаты этих гадов не начали строиться в шеренги.

— Мёртвый Легион! — вскочил Тирс. — Они всё-таки пришли.

— Тише ты, — шикнул на него Ранвис. — Там этих выродков больше двух тысяч, они Мёртвых даже не заметят.

— Эрл! — подбежал один из людей, следящий за ситуацией на западной стороне. — Враг отступил и явно чего-то ждёт. Они не спешат снова начать штурм.

— Твари, — сквозь стиснутые зубы прошипел капитан и отправился на восточную стену, смотреть на расправу с их последней надеждой. В том, что он будет смотреть именно на расправу, у Ранвиса не было и тени сомнения. Также, в отличие от своих подчинённых, капитан понял, почему никто не спешит их штурмовать. Храбрись не храбрись, но когда люди поймут, что их последняя надежда размазана тонким слоем по ущелью, тогда и у самого последнего оптимиста опустятся руки. Потеря даже самой призрачной надежды в условиях осады — это, можно сказать, ознаменование конца. В итоге всё случилось, как и предсказал капитан, по крайней мере, началось всё именно так, а вот дальше…

Буквально через мгновение после того, как Ранвис оказался на восточной стороне и кинул взгляд на ровный строй Мёртвых, почти неспешной походкой идущих на своего противника, высоко в горах раздались два оглушительных взрыва. Ущелье усилило звук, из-за чего ощутимо заложило уши, а затем и полностью заложило от грохота сошедших лавин.

«Мёртвых просто размазало по дну ущелья», — спокойно констатировал Ранвис.

И, когда некоторые уже от охватившего их отчаяния рухнули на колени, снежная завеса развеялась. Радостный крик людей обязательно бы оглушил капитана, если бы уши уже не были заложены до этого. Сам Отар с немалым удивлением смотрел на спокойно шагающий Легион, совершенно не обращающий внимания на тонны снега у себя над головой. Щит, искрящийся тёмно-зелёным светом, держал вес обеих лавин.

— Им всё равно конец, — покачал головой стоящий рядом с капитаном Искусник, Даранс. — На такой щит нужна просто прорва энергии, вряд ли у них остались запасы для сражения с Видящими.

Видимо, Искусники Мёртвых так не считали. Обе армии остановились и вперёд вышли Видящие, два с одной стороны и три с другой.

— Чего это они делают? — прищурился капитан, силясь разглядеть, что делают Искусники, пока не вспомнил про свой соковт, лежащий за пазухой, куда он его затолкал после осмотра на западной стене.

— Представляются, — хмыкнул подошедший Эрвис. — Причём, — он слегка прищурился, попутно используя все те крохи энергии, которые у него остались, — знаки Мёртвых мне явно знакомы. Только не могу вспомнить откуда.

— А если будет наступление? — нахмурился Ранвис. — Не лучше бы тебе вернуться на западную стену?

— Я совершенно пуст, — пожал плечами тот. — Моя смена закончилась, вот и пришёл полюбопытствовать.

— Сс`аргас! — не сдержался второй Искусник. — Могли ведь одного вырубить сразу. Аркан и Копьё, не хилые у Мёртвых Видящие!

— Демон меня задери! — на этот раз вырвалось у Эрвиса. — Они всё-таки вырубили одного!

— Вырубили? — захохотал другой. — Да они же ему башку снесли! Это, интересно, каким образом у них так получилось?

Судя по задумчивому взгляду Эрвиса, он думал о том же.

— Комбинация трёх, — наконец, после, надо заметить, не слишком долгого раздумья выдал старший Искусник. — Демон меня задери, но это была именно комбинация трёх!

— Это ещё что такое? — удивился Даранс.

— В качестве отвлечения используется какое-нибудь достаточно мощное плетение, а уже в его энергии прячется то, чем по-настоящему собирается атаковать Видящий. Подобное могут провернуть, наверное, не больше двух десятков Искусников во всей Империи. Причём, это лишь комбинация двух, а комбинация трёх ещё сложнее, из-за необходимости добавить третье плетение для отвлечения ещё одного Видящего. Такую атаку можно отразить лишь в том случае, если ты к ней готов всегда или рядом есть ещё один Искусник. У того Видящего не было и шанса. Сам занят Арканом, два других отвлеклись на Копьё, чистая работа. Я сам бы сдох, так и не поняв, что же произошло.

Следующие десять минут все смотрели на битву равных. Искусники Мёртвых были хороши, но и их противник был не хуже. Тем не менее, последним чего-то явно не хватало, это чувствовали даже простые солдаты. Возможно, именно поэтому сначала грудой переломанных костей рухнул один, а спустя минуту бездыханной куклой упал и другой.

— Ну, ребятки, теперь молитесь, чтобы солдаты Мёртвых были под стать их Искусникам, — негромко произнёс капитан.

Говорить громче Ранвис просто не решился, боясь, что голос его выдаст. Он уже смирился с предстоящей смертью, хоть и отчаянно не желал умирать, оставляя в истории такой след. Конец жизни по своей сути, его абсолютно не пугал. Взяв в руки меч, он уже был готов умереть раньше своего срока, но вот погибать, запятнав своё имя, не желал. И именно поэтому, видя уверенных в себе воинов Мёртвого Легиона, он ощутил, как в его груди затеплилась надежда не только выжить и сохранить своё чистое имя, но ещё и вписать его в историю в самом лучшем виде.

— Какое-то странное построение, — недоумённо покачал головой один из раненых солдат. — Их же сейчас убьют.

Две армии уже буквально неслись друг другу навстречу. В обычной картине боя исключением были лишь двенадцать фигур, бегущих впереди воинов Мёртвого Легиона. Враг пытался подбодрить себя криками, но чем меньше оставалось расстояние, тем слабее и невнятнее они звучали. Действительно, Мёртвые, несмотря на буквально собранную по частям экипировку, внушали самый настоящий страх. А когда двенадцать фигур врубились во вражеские ряды, они и вовсе повергли противника в ужас. Впрочем, все, находящиеся на стене, тоже почувствовали лёгкую слабость в коленях, видя, как двенадцать воинов просто выкашивают своих противников. К этим двенадцати вскоре присоединилось ещё два десятка фигур, ничем им не уступающих. С высоты хорошо было видно, как быстро кончаются враги рядом с этими монстрами. Наконец, армии завязли друг в друге, стало сложно различать отдельные фигуры, и, судя по всему, монстрам всё же нашлись соответствующие противники. По крайней мере, такого опустошения, как это было в первые минуты боя, больше не происходило.

Добрая четверть часа схватка происходила ровно, лишь в некоторых местах выделялись фигуры, иногда начинавшие косить своих врагов, пока не натыкались на противника себе под стать. Также стало понятно, что никто не собирается отступать, и уж тем более сдаваться на милость врага. Впрочем, все присутствующие чувствовали, никакой милости и не будет, кто бы ни победил.

— Что творят, что творят, — восторженно прошептал один из солдат.

Действительно, картина боя вновь изменилась в совершенно немыслимую сторону. Снова проявили себя ранее уже отметившиеся монстры, только теперь казалось, что их стало ещё больше. И не просто больше…

— Великий Эрсиан, да это, вообще, люди?! — вопросил Эрвис.

И никто не нашёлся с ответом. Битва превратилась в бойню. Создавалось впечатление, что чем больше Мёртвые сражались, тем сильнее они становились. Появились солдаты, что просто проходили через врага, оставляя за собой целую просеку, сплошь заваленную трупами. Было такое чувство, что некоторые воины совсем обезумели от крови. Вот и сейчас одна из фигур, буквально пронзившая врагов, вылетела на свободное пространство и, словно сумасшедшая, заметалась из стороны в сторону, прежде чем сообразила развернуться. Рядом с ней одна за другой вылетели ещё две фигуры, но, в отличие от первой, почти сразу же развернулись и атаковали врага со спины. Видимо, первый воин хотел поступить точно так же, он даже сделал пару шагов в сторону своих врагов, но его, как и всех остальных, привлёк звук глухого удара, перекрывшего все звуки битвы, и буквально разлетевшиеся в разные стороны солдаты. Спустя некоторое время там началось сражение настоящих монстров, крик одного из которых лишь подтвердил их сущность. Люди так не кричат.

— Смотрите-ка! — махнул Даранс рукой в сторону стоящей на коленях фигурки солдата. — Один из них никак спёкся.

Неожиданно для всех, Эрвис так поддался вперёд, что его пришлось хватать, иначе бы он просто полетел вниз.

— Ты чего творишь?! — рявкнул капитан, оттаскивая ненормального Искусника от края стены. — Чуть не грохнулся!

Старший Видящий даже не обратил на него внимания, он не отрывал взгляда от стоящего на коленях воина.

— Мастер! — воскликнул Даранс. — Вы это видите?!

О да! Эрвис видел, вот только он не имел и малейшего представления о том, что именно он видел. В фигуре воина явно происходили какие-то энергетические изменения, причём поистине колоссальной мощности, но вот их суть Искусник не понимал. Эрвис снова задействовал те крохи энергии, что у него успели накопиться. Он должен был увидеть этого воина ближе и увидел. Солдатом оказался вроде бы какой-то молодой паренёк, причём смутно знакомый. Точнее сказать было нельзя из-за крови, буквальной покрывающей его с ног до головы и скрывающей черты лица. Впрочем, Искусник больше был сосредоточен на происходящих с воином изменениях, чем на его внешности. Но, даже приблизив и разглядев контуры постепенно разворачивающейся энергетической структуры, Эрвис не понял ровным счётом ничего.

— Это же его энергетические каналы, — выдохнул Даранс. — Это не создание плетения и не собирание энергии, это раскручиваются его каналы!

Эрвис признал, что слова его починенного не лишены смысла, если бы только не один факт, полностью отрицающий их правдоподобность. Каналы Силы находятся ТОЛЬКО внутри организма, они не могут выходить за его пределы. Ведь не могут? Тем более, в этой структуре выделялся ещё один момент.

— Странно, будто его систему оплёл какой-то паразит, — покачал головой Эрвис. — Это если, конечно, принять за данность тот факт, что его каналы выходят за пределы организма.

— Сжимается!

Действительно, вся система, яркими отростками видневшаяся даже обычным зрением, начала сжиматься, втягиваясь обратно в тело, и не только она.

— Сс`аргас! — вырвалось у Эрвина. — Да что здесь вообще происходит?!

Парень начал втягивать в себя окружающую энергию целыми волнами. По ущелью стал нарастать странный шелестящий звук, сопровождающий каждую волну энергии, поглощаемую Искусником. В том, что это Видящий, никаких сомнений ни у кого и не было, только никто не понимал, что же, демон всё побери, здесь происходит!

— Всё, — выдохнул Даранс, — сейчас рванёт.

И рвануло, да ещё и как! Из распластавшегося на земле парня вырвалось столько энергии, что все присутствующие просто ослепли на некоторое время. Когда к Эрвису вернулось зрение, он увидел лежащую на спине фигуру парня и поднимающихся с земли воинов, большинство из которых держалось за головы. Кто-то из оставшихся в живых солдат противника попытался сбежать, но таких быстро зарубили. И вообще, эта вспышка энергии явно вышла Мёртвым на руку. Перед ней врагов оставалось едва ли меньше половины, но после неё их не насчитывалось и четверти. Мёртвые оказались много крепче, поэтому пришли в себя намного быстрее своих противников и незамедлительно этим воспользовались.

— Капитан! Эрл! — через несколько минут раздался крик со стороны западной стены. — Они отступают! Солдаты уходят!

Первым, кто вник в смысл слов воина, был Эрвис. Запрокинув голову, он громко и от души расхохотался, почти одновременно с ним засмеялся и Даранс. И лишь некоторое время спустя они пришли в себя настолько, чтобы пояснить смысл своего смеха. Конечно, солдаты уходят, осада закончена, всё это хорошо, даже отлично! Но это повод для счастья, а не повод же ржать как ненормальным? И на стресс не спишешь, по той причине, что эти двое Искусников на всё смотрели с какой-то нездоровой долей пофигизма.

— Эти идиоты, — держась за свои разболевшиеся рёбра, начал Эрвис, — подумали, что к нам на помощь пришёл сам Арх-Дайхар.

— Или целая куча Ранл-Вирнов, — поддержал его улыбающийся Даранс.

— В любом случае, они посчитали, что против таких сил им ничего не светит.

Все рассмеялись, поняв причину смеха Искусников, лишь один капитан хранил молчание и даже был несколько задумчив. Его взгляд блуждал по людям Мёртвых и волей-неволей иногда останавливался на группе солдат, собравшихся возле того места, где лежал парень.

— А с чего вы взяли, что они идиоты? — негромко спросил Ранвис, и смех прекратился в ту же секунду.

— Так… — начал Эрвис и замолчал, не в силах продолжить.

Ведь разумного объяснения всему произошедшему не было. Искусник просто не мог говорить о чём-либо даже с малой толикой уверенности. Единственная несостыковка состояла в том, что Видящий такой Силы мог просто размазать всех врагов, но он этого не сделал. Почему? Из-за чего? Кто же такой этот Искусник? Память вновь подсунуло залитое кровью лицо. Ведь Эрвис точно его где-то видел, причём не так уж давно, вот только где? Мёртвый Легион не появлялся с прошлого года, но Искусник был уверен, что встречал парня буквально недавно, не больше полугода.

«Точно!» — вспомнил Искусник.

Это было не так уж и давно, одно лицо идеально слилось с другим. Траскер. Лайкор Траскер.

— Я знаю, кто этот парень!

Кхольская застава

Открывать глаза просто не хотелось, так хорошо мне уже не было очень и очень давно. Тепло, уютно, мягкий свет, да и тот направленный куда-то в сторону, тишина и, главное, Сила. Сила Искусника. Энергия обволакивала меня, казалось, легонько поглаживая по голове, успокаивала, поддерживала и дарила своё тепло. Я лежал, улыбался и наслаждался вновь обретённым Даром. Полное спокойствие и умиротворённость… Но счастье длилось недолго. Стоило мне прикоснуться к энергии, как на меня накатила волна полного хаоса, сумасшедшего хаоса! Какого-то весёлого, бесшабашного и ненормально счастливого. Вслед за хаосом пришла новая волна энергии. Лишь притронувшись к ней, я вызвал такое её количество, что почувствовал, как она окутала мою руку. Открыв глаза, я поднёс свою ладонь к лицу и увидел, как по ней скачут маленькие светящиеся красненькие шарики. Они будто бы веселились, носясь по моей руке, бегая друг за другом и перескакивая с пальца на палец. Не знаю почему, но от довольно забавного зрелища я почувствовал лёгкий холодок в груди, от которого тут же роем и по всему телу разбежались мурашки, вызвав у меня нервный смешок. Это всё ненормально.

Приподнявшись на, как выяснилось, кровати, я с недоумением огляделся.

Каменные стены, письменный стол, сундук в углу и дверь, сделанная из крепких, потемневших от времени досок. На полу лежал однотонный ковёр с густым ворсом, на одной из стен висело несколько мечей и щитов, а на другой, прямо над письменным столом, расположили книжную полку. Откинув одеяло, я опустил ноги на пол и неуверенно поднялся, сильно сомневаясь в подобной возможности. Просто, к сожалению, провала в памяти у меня не случилось, поэтому я, наверное, запомнил вчерашнюю боль до конца своей жизни, сколько бы она ни продлилась. Воспоминания о вчерашнем вызвали новую волну мурашек, только было ли это вчера? Сколько я проспал?

Оглядев себя, я не нашёл ни единого намёка на раны, даже обычных царапин, и тех не было. Сколько же прошло времени? Я точно получил несколько весьма неприятных ран, и быстро их залечить было попросту невозможно. Значит, три дня, и это минимум. Только, если брать в расчёт пусть и такой срок, всё равно должны были остаться шрамы. Но кожа была чиста, как у новорождённого младенца. Более того, не осталось намёка и на старые шрамы, коих у меня на теле было предостаточно. Ничего. Чистая и гладкая кожа. Какого демона вчера произошло с моим телом? Ну, разумеется, кроме снятия печати?

Следующая мысль была прервана подступившим чихом, отозвавшимся у меня в голове громким гулом. Нужно срочно одеться! Не мои вещи, но явно приготовленные для меня, лежали на письменном столе, поэтому с одеванием тянуть не стал. Тёплые штаны, толстая рубашка, тёплые носки, тёплая… эээ… тёплое нечто, что было толще толстой рубахи, да ещё и шерстяное и всё серого цвета. Нашлись и серые высокие тяжёлые ботинки с тёплым мехом внутри. Прямо за столом оказался стул, на котором лежали мои мечи с ножнами. Немного повозившись с ремнями, я подстроил их под свою нынешнюю одежду и тоже надел.

Закончив с облачением, я посмотрелся в довольно большое зеркало, расположенное прямо над стулом, и увидел в нём прежнего себя. Нет, не совсем прежнего, но в целом я не слишком изменился. Пожалуй, лишь явно стал больше. Ощутимо раздался в плечах, руки сделались толще, да и вообще, всё тело стало несколько массивнее. Черты лица немного заострились, но глаза ничуть не померкли, оставаясь всё того же выразительного тёмно-зелёного цвета. Изменился лишь сам взгляд. Раньше моё отражение смотрело на меня с весёлым ехидством, а теперь слегка оценивающе, как на возможного противника. Тёмные густые волосы, хоть и успели отрасти так, что вскоре обещали начать лезть в глаза, но и только. По крайней мере, седины нигде не проглядывало, чего я несколько опасался в связи со всеми последними событиями. Мне всегда нравился мой тёмный цвет волос. Не хотелось бы его портить преждевременной сединой.

Закончив на этой ноте, я вернулся к временно отложенному вопросу. Хаос, пришедший на моё прикосновение, так никуда и не ушёл. У меня возникло ощущение, что моя личность распалась на три части. Одной был я сам, можно сказать, главенствующей. Другой стала моя изначальная Сила, воспринимаемая мной в образе некого мудреца, да и поведение её тому соответствовало. Раньше я чувствовал его плохо и настолько редко, что зачастую сомневался в своих собственных ощущениях. Только теперь всё изменилось. Он был тихим, задумчивым, миролюбивым, воплощением спокойствия и верности. И, казалось, в противовес ему, появился некто третий. Вечно весёлый, задиристый, грубоватый и воинственный. Мне, видимо, ещё крупно повезло: будь моя изначальная Сила другой, и проблем бы у меня стало ощутимо больше. Да, собственно, их и без того хватает.

Я вновь прикоснулся к хаосу… Точно! Этот был хаосом, а изначальный представлял порядок, и каким-то непонятным для меня образом они взаимодействовали. По руке вновь запрыгали шарики энергии, только теперь их стало ощутимо больше. Понаблюдав за ними некоторое время, я решил прикоснуться к порядку. Руку окутало ровное голубоватое свечение, и веселящиеся шарики прекратили своё занятие, закружившись по спирали вокруг него, а значит, и руки. Интересный эффект. Понаблюдав некоторое время за этим непонятным для меня проявлением энергии, я решился на небольшой эксперимент. Вокруг правой руки ничего не менялось, поэтому, прикоснувшись сначала к одной энергии, а затем и другой, я смешал их и выпустил через левую руку. В итоге результат получился небезынтересным. По левой руке заметалось несколько зелёных молний, но почему зелёных? Если смешать голубой и красный, зелёного, вроде бы, получиться не может? Или всё-таки может? Вроде бы, нет, тогда почему именно зелёный?

В небольших молниях чувствовалась смесь порядка и хаоса. Желание одного оберегать и защищать с желанием другого нападать и воевать. В этот самый момент я посмотрел в зеркало и на мгновение растерялся. Помимо того, что правая рука горела голубым огнём, в котором двигались по спирали красные шарики, а левая сверкала зелёными молниями, за спиной ещё клубился непонятный туман. Неотрывно глядя на него, я лишь через некоторое время понял, что это энергия, пытающаяся образовать нечто мне непонятное. Попытка зачерпнуть больше энергии привела лишь к образованию ещё большего количества «тумана» и целого роя молний, мечущихся по моему телу, поглотивших и правую руку. Вместо голубого свечения с кучей красных шариков обе руки до плеч стали будто бы гореть зелёным огнём.

Некоторое время я изучал «эффект горения», проверял с разных точек восприятия, задействовал Лрак`ар. В итоге никаких негативных для себя последствий так и не выявил, поэтому решился ещё на один эксперимент. Зачерпнул энергию Жизни, Демоническую, а затем и Души. Едва я это сделал, как туман сразу зашевелился, явно пытаясь уплотниться в нечто конкретное, но всё равно безрезультатно. Зелёное свечение было поглощено золотистым, облепившим меня наподобие второй одежды и абсолютно не ощущаемым мной ни в каких восприятиях. Оно даже не было свечением, просто полупрозрачным золотистым нечто, облепившим меня с ног до головы и ничуть не мешающим смотреть. Если бы не зеркало, я бы так и думал, что моя голова осталось «непокрытой». Опять смешал хаос и порядок. По золотистому свечению забегали зелёные молнии, туман сильно потемнел, отчего стал выглядеть угрожающе, а горение рук ограничилось тем, что зелёный огонь обволок мои кисти и не более того.

От звука открывающийся двери я невольно подпрыгнул и тут же отскочил в сторону, чувствуя, как непонятный туман заволакивает оставшуюся часть комнаты за мной. Окружённый чёрным туманом, покрытый золотым свечением, поверх которого скачут молнии, с горящими зелёным кистями рук (вдобавок, вроде дополнительного приза в азартных играх, над каждым плечом виднелись рукояти мечей) — вот таким я и предстал перед неизвестными мне Искусниками. Повисло продолжительное молчание.

Анализ. Добавление профилей.

Собственно, анализировать особенно было и нечего. Проснулся я где? В кровати. Какая одежда? Тёплая. Шли мы куда? На заставу. Какой из этого вывод? Я на заставе и не пленник, а всё остальное уже не так важно.

Мимо напряжённых Видящих протолкался Шун. Увидев меня, он удивлённо присвистнул, и лишь после этого обратил внимание на поведение Искусников.

— Ты бы… эээ… в порядок себя привёл, что ли? — не слишком уверенно произнёс Шун.

Я хотел чуть-чуть потянуть время, пока обдумаю ответ, поэтому поднял руку к лицу, собираясь потереть переносицу, да так и замер. Зелёное пламя никуда не делось, и я, считаю, небезосновательно, не был уверен, что им безопасно прикасаться к другим участкам тела, мало ли? Впрочем, этот вопрос я решил «методом тыка». Сначала прикоснулся к груди, затем к подбородку и, не ощутив каких-нибудь неприятных последствий, всё же задумчиво потёр переносицу, по ходу дела забыв, зачем я вообще её собирался потереть. Лишь бросив взгляд на столпотворение в дверях, отчего в порядком заставленной комнате, помимо всего прочего не отличающейся большими размерами, стало совсем уж тесно, вспомнил о просьбе Шуна. Судя по всему, мне ничего не грозит, а значит, можно всё это представление свернуть, тем более, я ведь и сам не понимал его смысла. Да и будет весьма неплохо, если другие будут уверены, что увиденная пляска энергии на мне — проявление какого-нибудь страшно крутого плетения или плетений. Я уже не раз убеждался, насколько полезен страх других людей по отношению к тебе самому. Особенно когда блефуешь по-чёрному. Шуна, конечно, таким не пронять, ведь мы уже чуть ли не друзья, а вот с этими гарнизонными Искусниками совсем другое дело. Одни только их лица дорогого стоят.

Анализ.

Гм…

Анализ.

Хм…

Невольно склонив голову к плечу, я негромко спросил:

— Вы ведь знаете моё имя, да?

Играя на их нервах, я зачерпнул ещё больше энергии, отчего чёрный туман ощутимо разросся, буквально укутывая меня и ничуть не мешая видеть. Подействовало. Искусников проняло.

— Знаем.

Этот голос не принадлежал никому из присутствующих, он вообще донёсся откуда-то из коридора. Его обладатель вышел из-за угла, заставляя остальных, за исключением Шуна, вжаться в стены, открывая ему проход ко мне. Страха в его глазах не было, лишь толика настороженности, присущая всем людям со здравым смыслом, которые видят перед собой самого разыскиваемого преступника Империи.

— Не знаете, — отрицательно качнул я головой. — Меня зовут Крис.

Сделав шаг вперёд, я протянул руку, при этом гася все проявления своей энергии. Зелёные молнии, равно как и огонь, осыпались на ковёр безвредными искрами, золотистая броня сначала треснула, а затем разлетелась мелкими осколками, истаивающими ещё в воздухе, и лишь чёрный туман не исчез сразу. Начав светлеть и собираться в один сгусток, он окончательно испарился уже после того, как я перезнакомился со всеми пятью Видящими. Командиром у них оказался Эрвис Нейтл и, по первому впечатлению, представлял собою вполне себе приятного человека. По крайней мере, того отторжения, которое у меня возникло после знакомства с неким виконтом Стронгийским, носящим имя Пирит, Эрвис у меня не вызвал. Зато даже поверхностный сбор данных о личности Пирита ясно показал, что скоро о моём местоположении узнает лорд Дикс, если уже не узнал. Я ведь ещё так и не выяснил, сколько времени проспал.

— Сколько мы здесь дней? — спросил я, идя вслед за Искусниками.

— Один, — успокаивающе похлопал меня по плечу Шун. — Можешь не переживать, ничего не пропустил.

— Как один? — резко остановился я. — Вы чем меня лечили?!

— А-а-а… — протянул Шун, махнув рукой, — так ты об этом. Нет, мы тебя ничем не лечили, это просто ты у нас медицинское чудо. Когда тебя притащили нашим врачам, с ног до головы залитого кровью, в кожанке, порезанной на ломтики, они сначала боялись к тебе даже притронуться. Ну, а когда всё же притронулись, тогда выяснилось, что на тебе ни единой царапины.

Да-а-а… дела-а-а…

— А в каком смысле, что я ничего не пропустил? — остановился я. — Ты о чём?

— Я о том, что без тебя, милый, мы по горам лазать не пойдём, — сладко улыбаясь, ответил Искусник. — Не можем же мы лишить тебя такого удовольствия?

— Сожри тебя васан, жалкий выродок захарда.

— И тебе того же, и тебя туда же, — ответил Шун, подталкивая меня в спину, заставляя идти за уже порядком удалившимися Искусниками.

— Куда идём-то?

— Как куда? Жрать, конечно! Ведь сейчас время обеда.

Вот уж кого больше всех не устраивала еда Легиона, так это Шуна. Настоящий любитель вкусно поесть. Об этом я узнал, когда увидел, как он пытается с помощью каких-то мутноватых зелий изменить вкус своей похлёбки, и, должен признать, некоторые его эксперименты принесли весьма неплохие результаты. По меньшей мере, иногда похлёбка становилась много вкуснее. Только, к сожалению, большинство его «вкусовых добавок» приводили к совершенно противоположному результату. После добавки еда превращалась в нечто омерзительнейшее по вкусу и запаху. Шун каждый раз искал «иголку в стогу сена», правда, хоть и редко, но ведь находил! И все связанные с этим мучения и проблемы явно того стоили. Только сейчас меня заботило несколько другое, нежели еда.

Один день, всего один день! На теле ни единого шрама, да что там шрама? Ни единой царапины! Я точно помню, как мне пропороли правый бок, и с помощью Лрак`ара я вмешивался в процесс кровообращения, полностью перекрывая доступ крови в область ранения и повышая свёртываемость. Рана действительно была серьёзная, поэтому никакие зелья и врачи не смогли бы её заштопать так, чтобы не осталось и малейшего намёка на повреждение. Причём, они бы не смогли, даже будь в их распоряжении целые месяцы, не говоря уже про один день. Тем более, помимо этой раны, были и другие, но и от них ничего не осталось. Абсолютно чистая, гладкая кожа, а ведь мне распороли плечо, да и правую ногу успели зацепить. Всё же, несмотря на действительно немыслимые темпы обучения, мне явно не хватает мастерства. «Проход копья», если сейчас его вспоминать, был осуществлён недостаточно точно, из-за чего мне и распороли бок. Хотя и остальные связки не обошлись без досадных ошибок, стоивших мне раненой ноги, разорванного плеча и ещё множества царапин и порезов. Мою так называемую «броню» можно смело выкидывать, от неё осталось лишь непонятное нечто, которое по степени «защищаемости» моего тела вряд ли способно соперничать даже с обыкновенной рубашкой, скорее, результат будет в пользу последней. И всё же, где последствия? Где шрамы? Хотя бы старые! Излечение — результат разрушения печати? Почему такой результат? В прошлый раз меня чуть не убила какая-то маленькая трещинка, а сейчас разнесло всю печать, почему же так вышло? Да, было больно. Да, было просто демонически больно, но ведь я жив! Почему я жив? Это правильный вопрос…

Обед прошёл в тихой, мирной, дружественной обстановке. Присутствовали: Карст, который не мог решить, зарезать меня ножом, убить на тренировке или задушить голыми руками; Вейса с милым оскалом на лице и глазами людоеда; Арвард с его попытками сохранить мне жизнь; Рэнс, вопреки обычаю молчать при посторонних, пару раз открывший рот, но зато как открывший! После таких вставок уже Карсту приходилось сдерживать Миствея, чтобы тот не убил язвительного капитана. Я, Торл и Шун сидели по другую сторону стола от этой троицы и вполголоса обсуждали разрушение печати и произошедшие со мной изменения, изредка хихикали. В общем, больше походили на некий сброд, коим, собственно, нас в Империи и считали, нежели на солдат.

Помимо нас присутствовали ещё пять Видящих гарнизона, капитан Отар Ранвис, командующий заставой, и два его непосредственных подчинённых. С Видящими я уже познакомился. Первичный анализ постепенно заполняющихся психопортретов выделил лишь двоих из них. Уже ранее мною отмеченного Эрвиса Нейтла и молодого светловолосого парня по имени Даранс из рода Насмитов. Даранс был парнем моего возраста, неподдельно восторгающимся собственным командиром, Эрвисом. Ещё, как стало ясно по некоторым сказанным фразам, он ощутимо разбирался в Искусстве, но в целом ничем особенным не выделялся. В разговоре непринуждён, любит шутить, весёлый и, вообще, не слишком серьёзен. Нормальный такой себе человек. Симпатии мне к нему добавило и явно враждебное отношение к Пириту, которому я был готов оторвать башку лишь за одни его глаза. Маленькие, крысиные и бегающие из стороны в сторону, останавливающиеся лишь на мне, чтобы показать своё предвкушение и «побежать» дальше. Помимо глаз ещё были волосы, зализанные и редкие, руки, маленькие и потные. Непонятно, как его терпит Эрвис, я бы уже нашёл способ избавиться от такого подчинённого. Оставшиеся двое не представляли для меня никакого интереса, поэтому я обращал на них внимание лишь для пополнения информации, используемой в заполнении психопортретов. Мало ли? В жизни всякое бывает, вдруг пригодятся? Тем более, это они только сейчас тихие и находящиеся под впечатлением от всего произошедшего за последние дни. Но что будет лет через двадцать? Да и чисто для статистической информации может понадобиться. Пусть будет.

Куда больше меня заинтересовал капитан, и это несмотря на то, что он был несколько напыщенный и излишне гордый, но, пожалуй, слишком самокритичный. Взгляд тёмно-карих глаз излучал скрытую силу, ясный ум и всё ту же гордость за себя. С Арвардом он разговаривал уважительно, как младший по званию со старшим, но ничуть не умаляя собственного достоинства. Самое интересное, что он вообще мог не выказывать своего уважения. Ведь Миствей генерал, по сути, липовый, ненастоящий. Сам назвался генералом, так было привычно, вот и всё. Точно так же дела обстояли с капитанами, лейтенантами, сержантами и капралами. Для любого другого Легиона все мы являемся сбродом, и никакого к нам уважения нет и быть не может. Пожалуй, своим отношением Отар подкупал не только меня, но и всех остальных. За это Ранвису можно было простить и его напыщенность, и его гордость, тем более, она имела под собой реальную основу. Неудавшийся штурм заставы — далеко не единственный тому пример. Помимо всего прочего, Отар был человеком начитанным, отлично знающим историю Империи и явно имеющим большие проблемы с выполнением приказов. Подчиняться тупым идиотам настолько гордый человек не будет, а большинство полковников и генералов представляли собой именно идиотов, да ещё и тупых. Почему Император и Дикс мирятся с подобным положением вещей? Очередной вопрос без ответа.

Подчинённые капитана, лейтенанты Варс Экинг и Лорт Свенгт, меня почти не заинтересовали. Подобно Видящим, я лишь собирал информацию для составления наиболее полных психопортретов, и не более того. Как и капитан, эти двое были людьми чести, поэтому скорого продвижения по службе им явно не светило, а значит, в ближайшее время они для меня бесполезны. Ещё пара психопортретов для увеличения статистики.

Весь обед Карст более-менее сдерживался, но вот после обеда первым делом высказался обо мне в таких выражениях, что умудрился переплюнуть самого себя. По лицам стоящих неподалёку Искусников Легиона и Арварда был видно их неподдельное восхищение, а Шун, готов подтвердить хоть Эрсиану, быстро записывал выдаваемые Карстом фразы. Общий смысл ругани сводился к моей безрассудности, из-за которой я мог умереть, лишиться какой-нибудь конечности и прочее, и прочее. Но под конец мне удалось отыграться уже на самом капрале. Теперь настала моя очередь извращаться в различных словосочетаниях, обрушивая их на голову порядком удивлённого таким поворотом разговора Карста. Между прочим, мои претензии тоже были обоснованы. Ведь про мечи он мог меня предупредить заранее? Мог! Здесь я удачно вывернулся, в результате чего оказалось, что именно капрал виноват почти во всех произошедших со мной событиях. Ругаться капрал умел, а вот как завязывать мысли собеседника в самые настоящие узлы, он не имел и малейшего представления. Правда, у Карста был неплохой защитный механизм от подобной «мозговыворачивалки» в лице второй психовариации, поэтому я, быстренько свернув свои обвинения, подхватил под руки Торла и Шуна и утащил их за ближайший поворот. Только бы подальше от глаз капрала. Ведь если он изменит своё поведение, тогда уже никакие слова не спасут.

Искусников я потащил прямиком на тренировочную площадку.

Во время обеда я подумал над некоторыми вещами и кое-что обсудил непосредственно с Видящими. Теперь всё это предстояло проверить на практике. При анализе событий да при правильной постановке вопросов, я смог найти несколько, как мне кажется, верных ответов. Для начала, есть несколько факторов, вмешавшихся в процесс разрушения печати и, главное, способствовавших этому разрушению. Ведь до предполагаемых сроков моего окончательного избавления ещё было около двух месяцев, но это случилось гораздо раньше. Спрашивается, почему подобное произошло? Какова причина сдвига сроков? И это правильно заданный вопрос.

Энергия, что была впитана и передана мне мечами, была слишком сильной и насыщенной. Она меня переполняла, поэтому ощутимо давила на печать, ослабляя и без того уже почти разрушенный барьер. Когда же из-за моего незнания чужая энергия рассеялась, давление исчезло, а каналы остались совершенно пусты, абсолютно всё! Не только каналы Источников, но и обычные, жизненные. Тело просто использовало энергию печати, ту, что удерживала мою собственную, чтобы заполнить каналы. Организм нуждался в энергии для лечения и нормального функционирования, поэтому то, что, вполне вероятно, могло меня убить, спасло меня, полностью излечив. Правда, побочным результатом разрушения печати и, соответственно, высвобождения моего Дара стал «эффект магнита». Пока мои каналы Источников приходили в норму, Дар просто всасывал в себя окружающую энергию, что привело к весьма болезненным последствиям, но, как и в случае с разрушением печати, самым благоприятным образом сказалось на моём организме. Излечение через невыносимую боль — довольно странный феномен.

Впрочем, с этим я разобрался быстро и сразу перешёл к следующему вопросу. Предстояло сделать более глубокий анализ моего Дара. Без практики ничего толком не выяснишь, из-за чего я лишь наметил себе эту самую практику. Поверхностный анализ больше походил на гадание, тыканье пальцем в небо. Именно по этой причине я лишь слегка пробежался по некоторым фактам, без данных анализ был попросту невозможен.

— Итак, — начал я, едва мы ступили на тренировочную площадку, — перво-наперво нужно провести полный осмотр Кройца, потому как я ни захарда не понимаю, что произошло с моим Даром и Источниками.

— Осмотр так осмотр, — пожал плечами Шун.

Всех любопытных мы выгнали заранее, благо Искусники имеют прав больше, чем любой солдат, поэтому никто нам не мешал. Тем более, заставу строил Искусник, из-за чего с виду обычная тренировочная площадка оказалась с нехитрой, но весьма надёжной системой защиты. Я не стал рисковать и активировать её, зато с интересом посмотрел, как это делает Торл. Действительно, ничего примечательного, однако действенно. Восемь небольших пентаграмм по периметру ровного круга, который и представлял тренировочную площадку, создавали защитный барьер. Причём, настолько прочный, что с полчаса мог бы выдержать тренировку самого Арх-Дайхара… ну, почти… худо-бедно, пару плетений вполне способен вынести или одно сверхмощное. С другой стороны, запас энергии Видящего подобного ранга столь высок, что и одна мощная рунная структура в исполнении Арх-Дайхара превышает возможности двух Ранл-Вирнов. В общем, даже если я сейчас вложу в плетение свои Силы от всех трёх Источников, вряд ли смогу разрушить этот барьер. Вдобавок к стандартной, уже активированной, защите Торл добавил нечто своё. В результате чего всё происходящее внутри останется для всех большим секретом. Должен признать, что он применил весьма интересную структуру, вот так с ходу я в ней понял лишь самые простые вещи, вроде используемого Источника, ограничение по вложенной Силе и прочие мелочи.

Дальше, собственно, мы приступили непосредственно к осмотру. Я встал в центре круга, а Торл и Шун принялись навешивать на меня различные измерительные плетения. Подобную процедуру я проходил, когда попал в Гильдию. Проводил её старик Регдан, и тогда со мной всё было нормально. Ну, относительно нормально. Старик определил: мою Силу в 1,1 стандартной, в 4,2 вариативность моего Дара и 5,6 взаимодействие с ним же. Регдан посоветовал не распространяться об этих показателях, что я и делал, тем более он вписал в моё личное дело информацию, сильно отличающуюся от реальных цифр. И за это я старику был очень даже благодарен. Мне ни тогда, ни сейчас совершенно не нужно лишнее внимание, а с такими данными я бы его привлёк, да ещё и как!

Вскоре я просто светился синим цветом от покрывших меня плетений. В свою очередь, от каждого из них отходила тонкая энергетическая нить, и все они соединялись с ещё одним плетением, которое и должно было отображать характеристики моего Дара.

— Всё готово, — кивнул Шун, всматриваясь в то, что называлось энергетическим экраном. Именно с помощью него и происходила визуализация данных, собранных плетениями. — Можешь начинать.

Прикосновение к изначальному Источнику, к порядку. Мудрец, казалось, тяжко вздохнул и, выбравшись из своего любимого кресла, встал за моей спиной, положив руку мне на плечо. Неожиданно для себя почувствовал, что защемило сердце. Вспомнился безумный старик, который даже не знал своего имени, но обучил меня игре в шахматы. Да и был ли он безумен? Не уверен. Он, когда сам же загонял меня в безвыходное, как мне казалось, положение, вставал у меня за спиной и, положив руку на плечо, объяснял возможные ходы, Схемы, как он их называл. Стоял и нашёптывал мне тихим голосом, будто мой противник мог услышать. Он объяснял мне суть каждого возможного хода и таившуюся в нём опасность. Помогал выбраться из устроенной им же самим западни, а затем всё равно обыгрывал меня, как бы я ни старался просчитывать Схемы. Казалось, мудрец тоже собирался мне что-то сказать, но нет. Ведь он не мог говорить?

— Давай дальше, — странно взволнованным голосом произнёс Шун.

Я послушно создал плетение света, простенькое такое, чтобы ночью видеть. Почему-то для сбора данных использовали именно его, так повелось, и никто ничего менять не собирался. Да и не было в этом необходимости. Создать-то я создал, но активировать не стал, не зная, как поведёт себя моя изменившаяся энергия. За последующие полчаса я сплёл ещё более десятка структур. Не столько из необходимости, сколько для накопления статистических данных, чтобы было с чем сравнивать. На этом, по сути, всё и должно было закончиться, умей я пользоваться только одним Источником, но в моём распоряжении было ещё целых два.

— На тебя же, вроде, печать накладывали из-за увлечения Искусством Смерти? — больше утвердительно, чем вопросительно, произнёс Шун. — Значит, у тебя два Источника?

Я утвердительно кивнул, правда, не уточнив одну деталь.

— Ну, значит, черпай второй Источник.

Я послушно прикоснулся к энергии Души. Подобная энергия была у всех живых существ, но без Дара она служила лишь тем стержнем, который и позволял им оставаться живыми. Использовать её могли только Искусники. Правда, была опасность умереть, но за всю историю дураков, которые вычерпали бы себя до последней капли, было слишком мало, чтобы начинать беспокоиться за собственную жизнь. Всегда считал себя человеком разумным.

Мудрец не убрал свою руку с моего плеча. Энергия Души не воспринималась мною как личность лишь потому, что была непосредственным отображением самого меня, я бы сказал, другой стороной моей собственной личности. Именно поэтому у Жизни и Души не могло быть противоречий, они не мешали друг другу, а скорее — дополняли. Всё-таки, запрет на так называемое Искусство Смерти был полным идиотизмом.

— Демон меня задери! — вырвалось у Шуна.

— Это энергия Души? — подал голос до того молчавший Торл, внимательно всматриваясь в отобразившиеся на экране данные. Он действительно не очень любил говорить.

— Она самая.

— Давай дальше.

Я создал всё то же плетение света, задействовав лишь иные руны и Источник, а затем уже на протяжении доброго часа создавал другие структуры. Конечно, если бы я производил активацию, было бы намного лучше, но рисковать мне не хотелось. Я прекрасно знал, чем может обернуться использование неподконтрольных Дару Источников.

— Ну, всё, — шумно выдохнул Шун. — Мы закончили.

— Нет, — качнул я головой. — Создавай третий экран.

Без лишних слов он сделал, что я сказал.

— Принимай.

И вновь плетение света, только теперь с демоническими рунами и Источником. Мудрец сразу отошёл в сторону, а, как мной ощутилось, его место занял полнейший маньяк. Обняв меня рукой за плечи, он будто только и ждал, когда же я начну атаковать стоящих напротив меня Видящих. Ему было совершенно плевать, друзья это или враги, главное — испытывать упоение битвы, сражение, где ставками становятся чьи-то жизни. Да даже пусть своя собственная жизнь, главное — сражение! И я понял, что мне крайне трудно контролировать это порождение Хаоса. Именно поэтому я поспешно его отпустил и тут же вздохнул с облегчением. Невероятно тяжёлый Источник. Мне ещё явно учиться и учиться, прежде чем можно будет безопасно пользоваться его энергией. Неудивительно, что она такая своевольная. Если так себя вёл МОЙ Источник, то заимствованная энергия, полностью дикая, должна быть ещё более «тяжёлой». Подобную ношу может себе позволить, пожалуй, лишь Арх-Дайхар. Искусник ранга Ранл-Вирн с большой степенью вероятности не сможет контролировать Силу подобного рода. Ну, а если сможет, то почти наверняка при создании рунной структуры она внесёт свои «незначительные» поправки, из-за чего результат станет абсолютно непредсказуемым. Хотя, учитывая «характер» энергии, можно точно сказать, что последствия будут весьма разрушительными.

Несколько часов неподвижного стояния на одном месте не прошли для меня незамеченными. Ноги просто отказывались двигаться. До этого я не рисковал пользовать Лрак`аром, но сейчас сделал это с превеликим удовольствием. Ускорив кровообращение, я ещё и задействовал простую энергию, после чего не прошло и минуты, как я вновь стал владельцем своих ног. Немного размяв их, пройдя по кругу, по ходу дела избавился от навешенных на меня плетений. Впрочем, не сделай я этого сам, они бы всё равно развалились уже через десяток минут. Без энергетической подпитки такие плетения не могут долго существовать в цельном виде, быстро распадаются на чистую энергию и рассеиваются в мире.

Сделав ещё один круг, я устремился в сторону Видящих, самым внимательнейшим образом изучающих полученные результаты.

— И как впечатления? — спросил я, подходя к ним.

— А ты сам посмотри! — кивнул Шун на экраны и отошёл в сторону.

Первым, на что я обратил внимание, когда занял место Искусника, была чёткость изображения. Конечно, оно на порядок, если не больше, уступало изображению, которое мог без особых усилий поддерживать Регдан, но результат всё равно весьма впечатлял. Подобная чёткость говорила о хорошем контроле своего Дара.

Один экран находился прямо передо мной, а два других по бокам от первого и слегка развёрнуты ко мне, чтобы удобнее было просматривать результаты.

— Так-с… — взгляд сразу переместился на один из крайних экранов, отображающий информацию о моём стандартном Источнике. — Это же… — дальше я ничего произнести не смог, во рту всё мгновенно пересохло, но затем я всё же прохрипел: — Сс`аргас!

— Другого и не скажешь, — мрачно заметил Шун. — Сс`аргас — это самое верное определение для твоих показателей.

Вот, демон всё задери, я и попал.

Стандартная единица моей Силы стала равна 2,2. И в этом не было ничего плохого, скорее наоборот! Насыщенность энергии достигла уровня Ранл-Вирна. Жаловаться на глубину слияния с Источником так и вовсе не приходилось, почти девять целых стандарта. Да это, считай, он отзывается быстрее, чем у меня зарождается сама мысль обратиться к нему. Подстава меня ожидала в последних цифрах. Взаимодействие с Источником — 0,0011. Это, наверное, даже меньше, чем у любого другого Искусника в момент рождения. Ведь чувствовал же, чувствовал! Слава тебе, Эрсиан, что удержал меня от активации плетений, вряд ли бы это закончилось хорошо. Но, демон меня задери, энергия одного Источника полностью неподконтрольна. Плохо. Впрочем, рано отчаиваться, есть ещё два, — именно с такой мыслью я посмотрел на второй экран.

— Это ещё что за бредятина?!! — вырвалось у меня.

— Я бы дал оценку твоей энергии Души, как минимум, в два полноценных Сс`аргаса, — мрачновато пошутил Шун.

Стандартная единицы Силы — 2,1, меньше, чем энергия Жизни. Да такое просто быть не может! Возможность подобного равна возможности… да невозможно такое!!! Я совершенно непроизвольно принялся грызть ноготь большого пальца на правой руке, при этом ни на секунду не отрывая взгляда от экрана. Я даже сам перепроверил все графики, цифры от этого ничуть не изменились. Впрочем, показатель был высок, и мне это было на руку, так что, собственно, не было причины расстраиваться. Если забыть о бредовости отображаемых на экране цифр, всё вполне нормально. Только забыть об этом не представлялось возможным, а ещё один показатель совершенно не прибавлял мне оптимизма. Глубина слияния с Источником равнялась 12, что являлось чуть ли не рекордом, хотя слияние с этим Источником всегда намного глубже, чем с остальными. Зато последние данные меня едва не добили. Взаимодействие с Источником — 0,001. Это идиотизм и на его фоне невозможность контролировать одну из своих рук выглядит совершенно обыденным явлением. Ещё один показатель, бредовость которого сложно передать обычными словами. Какие к чёрту два Сс`аргаса? Как минимум три, а то и все пять!

Переводя взгляд на последний экран, я едва удержался от желания крепко зажмуриться. Если уж мои собственные Источники выдали такие результаты, то чего ждать от совершенно сумасшедшего? Взглянул и остро пожалел, что не зажмурился.

Стандартная единица Силы — 5,6. Глубина Слияния — 15. Взаимодействие — 0.

— И почему предки не придумали ругательство сильнее Сс`аргаса? — задал я вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь.

Действительно, даже таланта Карста не хватит, чтобы верно отобразить сложившуюся ситуацию. Да и ни у кого не хватит! У меня просто чудовищные по своей Силе Источники. Глубина слияния с ними превышает уровень Арх-Дайхара, но зато взаимодействие меньше, чем у самого ничтожного, никчёмного, тупоголового и ни на что негодного бездаря. Всё, Сс`аргас, просто прекрасно! Мне вновь предстоит учиться «ходить». Хотя нет, даже не учиться, а скорее придумывать, изобретать.

— И что будешь делать? — спросил Шун.

Ха! Будто я знаю. Взгляд невольно переместился на общие цифры.

Кси-фон — 6800. Взаимосвязь — 0. Изменчивость — 100. Если за кси-фон мне можно рыдать от счастья, то от взгляда на второе число появлялось желание повеситься. Не жизнь, а сказка! Только не светлая, добрая и про любовь, а тёмная, злая и про правду. Лишь третий показатель давал хоть какую-то надежду. Если мой Дар настолько «гибок», что у него просто не может быть определённой классификационной направленности, то и взаимосвязь имеет довольно большую степень изменчивости. Над этим стоило подумать.

Видящие стояли рядышком, сложив руки на груди, и терпеливо дожидались, пока я снова приду в себя. Легко сказать! Я опять принялся нервно грызть ноготь. Ни единой мысли! Взгляд снова заметался по экранам, но ответа так и не нашёл.

— Убери их к демону! — раздражённо мотнул я головой.

Экраны почти сразу же потеряли чёткость, а потом и вовсе развеялись словно дым.

— Стандартными тренировками тут делу не поможешь, — негромко произнёс Торл.

— А то я сам не знаю!

Принялся вышагивать из стороны в сторону, но мыслей как не было, так и нет. Не помогал даже анализ, да он бы и не помог! Собрал, называется, данные. Попрактиковался, демон всех задери! И каким же образом мне повышать взаимодействие с собственным Даром? Опять пришла в голову аналогия с собственной рукой. Вот стала она вести себя, как ей вздумается, а ты сидишь и уговариваешь её снова стать «своей». Идиотизм!

В итоге, поняв, что, пока я не успокоюсь, рационального мышления мне и не видать, переключился на другое. Изменчивость моего Дара. Вот уж, действительно, всем показателям показатель. Я благополучно избежал обычных проблем при повышении степени мастерства. С другой стороны, я и раньше не страдал от нехватки изменчивости Дара, поэтому и без того не ожидалось трудностей, но не в такой степени, как сейчас. Раньше мне бы потребовалось весьма продолжительное время для адаптации своей Силы, но сейчас я вряд ли даже замечу момент перехода на новую ступень. Да и с классификацией теперь не было никаких проблем. Захочу, так буду Целителем или Защитником, а не захочу, так могу продолжать совершенствоваться в качестве Охотника, правда, самого непопулярного направления Искусства.

— А ещё лучше, так сразу в трёх направлениях, — негромко пробормотал я в такт собственным мыслям. — Только бы не загнуться от такой жадности.

— Ну и что ты решил? — осведомился Шун, видимо, уловив изменения в моём состоянии.

— Да какое там решил? — махнул я рукой, подходя к ним. — Буду разбираться. Печать навернул — надеюсь, и проблемы с взаимосвязью тоже решу. Ничего другого мне всё равно не остаётся.

— И сколько на это потребуется времени?

Вместо ответа я посмотрел на него, как на полного придурка.

— Понял! — с улыбкой поднял руки Шун. — Глупых вопросов больше не задаю.

— Ты хоть примерно представляешь, что будешь делать? — негромко спросил Торл.

Я лишь беззаботно пожал плечами, после чего ответил:

— Буду восстанавливать взаимосвязь, а остальное приложится. Убирай защиту, — кивнул я головой в сторону барьера, — пойдём есть, а то жрать охота, что аж Карста не боюсь.

Видящие поддержали шутку тихим смехом, и мы, после того как Торл убрал защиту, дружно двинулись на поиски кухни. Тему полученных результатов и моих дальнейших действий, по молчаливому согласию, больше не поднимали, переключившись на другие. Именно в ходе этого разговора я узнал, что Легион не досчитался пятидесяти человек и потерял бы ещё больше, если бы не так вовремя улучшенное зелье лечения. Около трёхсот человек всё ещё нуждалось в присмотре врачей, но, благодаря тому же зелью, большинство из них снова встанет в строй уже через неделю. Причём меня просветили, что подобные потери считаются большими, а не мизерными, какими я их посчитал. Всё-таки битва происходила даже с некоторым перевесом в сторону врага, поэтому такая точка зрения меня весьма удивила. Впрочем, если вспомнить, насколько был с самого начала деморализован противник, да и кто сражался на нашей стороне, то в этом не было ничего удивительного. Пожалуй, наибольшим потрясением стало сообщение, что Невозмутимый сейчас находится одной ногой в могиле, и лекари никак не могут его оттуда вытащить. Мне всегда казалось, что Линдгрен вообще неуязвим, хоть Карст и говорил, что может его победить. Просто, несмотря на всё мастерство капрала, мне с трудом в это верилось… вернее, вообще не верилось, и я невольно переносил это неверие на всех остальных. Но, как оказалось, даже на монстров находится управа, и я прекрасно помнил, кто ею стал.

— Я лишь видел, как они только начали, а конец, по известным причинам, не смотрел.

— Бой был знатный, — цокнул языком Шун. — Мне понравилось.

— Слушай! — хлопнул я его по плечу. — Карст не раз мне говорил, что ты тоже владеешь искусством боя двумя мечами, а почему тогда я тебя ни разу не видел тренирующимся?

Этот вопрос у меня возник давно, только всё время что-то мешало его задать, да и я о нём периодически забывал, но теперь вспомнил.

— Я тренируюсь по ночам. Мне так больше нравится.

— А ты силён? Карст говорил, что вы равны.

— Это он так скромничает! — весело хохотнул Шун. — Я, конечно, не Карст, но на уровне нашего Герцога сражаюсь. Я всё больше зельями всякими увлекаюсь, а мечи так, можно сказать, моё хобби.

— Не хиленькое, я тебе скажу, у тебя хобби.

— Ха! Вот ты лучше спроси Торла, чем он у нас увлекается.

— И чем же? — сразу переключился я на здоровяка.

— Не скажу, — недовольно буркнул тот.

Тут мы, наконец, дошли до кухни, из-за чего разговор пришлось прекратить. Вот чем мне явно импонировала застава, так это наличием мяса в ежедневном рационе гарнизона. Пусть и немного, больше для вкуса, но оно всё же было. К нам, как к спасителям, относились хорошо, поэтому пожарили для нас мяса, а благодаря особому отношению ко мне, пожарили его просто до умопомрачения много. Кстати, об этом самом «особом отношении» я узнал, едва мы пришли на кухню. Некогда изменённое плетение «слуха» сохранилось даже после всех тех бредовых вещей, что произошли с моими Источниками и Даром. Только после разрушения печати оно получило доступ к моей энергии, чем и пользовалось, увеличив свои возможности в несколько раз. Впрочем, плетения как такового уже и не существовало, оно превратилось в нечто такое, что не находило отклика в моих знаниях. С ним ещё предстояло разбираться и разбираться. Хотя, на данный момент я опасался лишь того, что это своевольное «нечто» напитает себя энергией Демонов и ещё раз изменится. При самом скверном варианте, в результате изменений мне может разнести голову. Причём, снять его не представлялось возможным, потому как свою рунную составляющую плетение потеряло. И, что самое обидное, мне пришлось оставить эту загадку в покое, так как кроме предположений я больше ничего не мог поделать. Нужно сначала вернуть возможность управлять своим Даром. Кхм… несколько отвлёкся от темы. Так вот, возвращаясь к «особому отношению»: плетение, будто имея разум, из стоящего в помещении гама вычленило один короткий разговор, сразу объяснивший любезность окружающих:

— Ничего себе кто к нам пожаловал, — казалось, прямо в ухе у меня раздался чей-то удивлённый голос. — Да оторвись ты от этого жбана! Лучше, вон, посмотри.

— Они из Мёртвых? — чуть погодя, послышался второй голос.

— Тихо ты! Вдруг услышит?

— Кто? Они, что ли? Кончай шутки шутить… да и не сказал я ничего такого.

— Ну а вдруг им не нравится, когда их Мёртвыми называют?

— Да и демон с ними.

— Тише ты!

— Да чего ты мне рот-то затыкаешь?!

— Так они Видящие, кто их знает? Вдруг и правду слышат?

— Видящие? — удивился второй голос. — И тот смазливый сопляк, что ли, тоже?

Из-за такой уничижительной характеристики я, донельзя возмущённый, невольно принялся высматривать говоривших, правда, сам не знаю зачем. Просто хотелось посмотреть на того гада, который так меня обласкал. Тем более, рядом с Шуном и Торлом я действительно выглядел, как самый настоящий сопляк.

— Дурак ты! — чуть ли не взвыл первый голос. — Ребята из тех, которые вчера находились на восточной стене, сказали, что этот парень настолько крутой Видящий, что сражается лишь мечами, чтобы противники не умирали слишком быстро, а ты его сопляком называешь!

— Ну, не знаю, чего-то он не похож на Видящего.

— Ой, мамочки, он же на нас смотрит.

О да, я их нашёл! Первый голос принадлежал худосочному, нескладному и длинному, а второй — толстому, широкому и низенькому, будто он не человек, а уменьшенный шкаф.

— Слушай? А ведь точно на нас смотрит! — удивился второй, причём в этот раз я не только слышал это по голосу, но и просто видел.

— Крис? — толкнул меня Шун. — Ты чего? Пошли вон за тот стол. Там и мешать никому не будем.

Демон! Не дал мне времени осуществить одну пакость в отношении говорунов, из-за чего пришлось ограничиться малым. Повернулся к ним и подмигнул, отчего у второго, намывающего здоровенный жбан, этот самый жбан упал на пол, да ещё и с таким грохотом, что в их сторону повернулись буквально всё. Пусть знают нашего брата. Искусники — народ особенный! И это относится даже к тому быдлу, что учится в Гильдии. Всё-таки, пусть я большую часть Видящих и не перевариваю на дух, они всё равно остаются именно Видящими. Самодовольными, жестокими, подлыми, ленивыми и прочее, и прочее, но не тупыми. К сожалению, среди Искусников невозможно найти дураков, а если такой и отыщется, то лишь в качестве исключения и, наверное, единственного.

В итоге, я всё равно остался доволен. Хоть и сделал не совсем ту пакость, какую планировал, но, тем не менее, кое-что всё же сделал, поэтому присоединился к Видящим, уже сидящим за столом. Большую тарелку с аппетитно пахнущим мясом поставили на стол почти сразу после того, как я сел. Взяв вилку, я поспешил перетянуть к себе на тарелку самый большой кусок, чем вызвал возмущение со стороны Шуна, намеревавшегося взять его себе. Нет, всё-таки, когда у человека играют на нервах, жрать он после этого хочет просто неимоверно. Сужу по себе. Отрезав себе чуть ли не дрожащими руками небольшой кусочек, я тут же насадил его на вилку и отправил в рот. Мясо оказалось настолько сочным, что у меня свело скулы. Не в силах сдерживаться, я от удовольствия замычал, не переставая жевать, казалось, такой вкуснотищи не ел ни разу в жизни. Рядом мне вторил Шун, и лишь Торл, как всегда, оставался спокоен и показательно равнодушен. Я вспомнил наш разговор по пути на кухню, но тут же отложил вопросы на потом. Отрываться от процесса насыщения просто не мог, да и не хотел. Только когда перестал буквально глотать и принялся смаковать каждый новый кусочек, напомнил о прерванном разговоре.

— Торл? Так что там, насчёт твоего хобби?

Подождав некоторое время и не получив никакого ответа, я повернулся к Шуну.

— Да уж, хобби у него самое необычное, какое я когда-либо видел в жизни.

— Зелья тебе перепорчу, если продолжишь, — пробурчал Торл.

Интересно, но факт. Став почти… да уже, наверное, и без всяких «почти»… в общем, став друзьями, мы крайне мало говорили о себе и своём прошлом. Фактически, никогда не говорили. Ни между собой, ни, тем более, когда собирались в палатке Арварда. Разговоры в основном велись о будущем, повседневных проблемах и мелочах, тренировках и ещё множестве вещей. И, вроде, при прямом вопросе никто бы не стал молчать, но отчего-то мы не спешили друг друга спрашивать. Если же в разговоре невольно всплывало нечто о прошедших событиях, то всё больше отговаривались общими фразами, ничего не конкретизируя. У всех было своё прошлое, и далеко не безоблачное и радостное, поэтому никто его не любил вспоминать. Вот так и получилось, что, вроде бы, и друзья, а друг о друге ничего практически и не знаем. С Видящими же у нас, помимо разговоров о прошлом было ещё одно «табу» — разговоры об Искусстве. Более того, Видящие старались как можно меньше пользоваться своей Силой в моём присутствии. Однажды даже признались, что вообще не представляют, каким образом я так спокойно переношу невозможность пользоваться своим Даром. Именно по этой причине они всегда избегали любого упоминания об Искусстве и его проявлениях, искренне заботясь о моём душевном равновесии. И ведь действительно помогало!

— Нет, ну так нечестно! — возмутился я. — Заинтересовали и молчат.

— Ладно, так уж и быть открою тебе тайну, — заговорщическим шёпотом заговорил Шун. — Торл у нас… сказки пишет!

Первые секунды три я тупо хлопал глазами, переводя взгляд с мрачного здоровяка на улыбающегося Шуна. Это типа шутка? Или — нет? Какие ещё, к демоновой матери, сказки? Именно это я и сказал вслух.

— Самые необыкновенные! — заржал Видящий, отчего Торл нахмурился ещё больше. — Он пишет для взрослых.

Я понял, что мой мозг сейчас просто разнесёт. Он отчаянно буксовал, пытаясь переварить новую информацию, и у него это ни захарда не получалось, отчего в голове будто загудело. Сказки для взрослых? Это же ни в какие ворота не лезет! Не имея даже малейшего представления о подобном, я пытался хоть как-то уместить новую информацию в таком, казалось, проработанном психопортрете здоровяка. Подобные сюрпризы личности Торла не могли уместиться даже в оставленные проценты вероятностей. Пожалуй, на моей практике подобное случалось в первый раз. Это ведь действительно надо постараться, чтобы ошибка не вписывалась в оставленные специально для неё проценты. Бред.

— Вы взорвали мне мозг, — нервно хихикнул я и схватился за стакан с водой, как за спасительную соломинку.

— Ты подожди, то ли ещё будет? Я тебе потом дам почитать его сказку, вообще обалдеешь!

— Это не сказка! — наконец, не выдержал Торл. — Это книга!

— Сути не меняет, — отмахнулся Шун. — Ведь всё вымышленное? Да. Значит сказка, только, как уже говорил, для взрослых.

— В смысле? — решил я уточнить и пополнить такую необычную информацию.

— В прямом! Со слов этого не понять, нужно читать самому, — покачал головой Шун. — Я вообще даже не представляю, с какого конца надо было начать думать, чтобы такое придумать. Вот вроде и сказка, но и не сказка, легенда и не легенда, история и не история. Будто взяли, всё перемешали, и получилось нечто новое.

— Сегодня дашь почитать, — наставил я указательный палец на Торла. — И никаких возражений!

Ага, щаз! Так я теперь это всё и оставил. Да только из-за возможности получить столь необычную информацию уже стоило почитать написанное Торлом, а ведь был ещё и «поломанный» психопортрет. Причём, «поломанный» настолько «изощрённо», что от восторга прыгать хочется. Совершенно уникальный случай!

В итоге из-за Торла и Шуна я на некоторое время забыл о проблемах со своим Даром. Ну, пусть и не забыл, но благополучно задвинул на задворки сознания, и, лишь когда остался один, проблема вернулась. Сложив мечи на стуле и одежду на столе, я забрался под одеяло. Усталость я почувствовал ещё во время еды, а теперь она навалилась с удвоенной силой. Видимо, тело ещё не могло освоиться со своими изменениями, и всё это давило мне на нервную систему. Давление на нервы, в свою очередь, приводило к колебанию моей психоэнергии, из-за чего я и устал. Да ещё и проблема с Даром…

Глубоко вздохнув, закрыл глаза. Медленно, не торопясь, начал вытаскивать на «поверхность» все известные мне данные и, когда закончил, приступил к абсолютному анализу.

Одна мысль сменялась другой, но, не спеша, обстоятельно, давая возможность рассмотреть её с разных сторон. Я пытался понять первопричину возникшей проблемы. Почему Дар стал будто бы чужим? Из-за чего? По какой причине? Подобное произошло по моей вине, или во всём следует винить лишь печать? Как я могу изменить теперешнее положение вещей? Источники… мои Источники почти живые, имеют свои желания, даже чувства, а Дар? Ведь он является некой совокупностью всех моих энергий и меня самого. Значит, он тоже имеет свои желания? Свои стремления? Тогда он не хочет мне помогать? Почему? Чего он хочет? Или Дар — это нечто совершенно другое? Нечто… чужое? Мысли двигались всё медленнее и медленнее. Пауза между вопросами стала достигать нескольких минут. Я начал засыпать, и именно в этот момент я увидел. Нет, не так. Мне ПОКАЗАЛИ. Неясными образами, какофонией звуков и хаосом чувств.

Врата

Врата Хвеса первым увидел Тимс, и они на него не произвели совершенно никакого впечатления. Да и с чего бы? Чёрные, даже матово-чёрные, так не белыми же им быть? Полукруглые и настолько большие, что в них могла бы пройти шеренга солдат сотни в две, так они предназначены для переброски армии? Огромные размеры Врат являлись обычной необходимостью, и не более того. С другой стороны, может, кто на его месте и проникся бы, но для Тимса, слишком много повидавшего в своей жизни, всё выглядело излишне мрачно. Огромное кольцо матово-чёрных врат с медленно вращающейся точно посередине печатью Хвеса. Подвергшаяся изменению земля, будто корчившаяся в муках, много пепла и атмосфера Смерти, что создавала вокруг Врат подобие поля, которое с неохотой пропускало солнечные лучи. «Жутко!», — сказал бы любой человек, оказавшись рядом. «Уродливо!», — поморщившись, возразил бы Тимс.

— Красота! — выдохнул взобравшийся Листер.

Врата расположились в жерле вулкана, занимавшего большую часть острова Хазлордов, названного так, как нетрудно догадаться, из-за находящихся на них врат.

— Я не хочу торчать целый год возле этой мерзости.

— Всё равно придётся! — раздался насмешливый голос, принадлежавший совсем не Листеру.

Повернувшись на звук, Тимс встретился взглядом с Чаар. В голубых глазах плескалось веселье и радость от встречи. Самая весёлая особа Фарцваха, может достать любого своими шуточками. Лишний раз разговаривать с ней — значит только дать повод пошутить над собой. Впрочем, сам Тимс тоже обладал чувством юмора, поэтому на дружеские подначки девушки реагировал нормально, а иногда и сам над ней подшучивал.

— С твоим появлением я, думаю, способен прожить здесь и лет десять, — сделал комплимент Тимс.

— Господин Листер, — приветливо кивнула девушка. — Рада видеть.

— Не могу ответить тем же, — буркнул тот.

Парень и девушка лишь обменялись улыбками.

— Приветствую Пятое Звено, — показался на гребне ещё один «человек». — Выражаю свою радость от того факта, что ваше задание закончилось выполнением поставленной цели.

— Ааа… Ретсар, — повернулся к говорившему Тимс. — Всё ещё не научились говорить коротко?

— Но-но! — наиграно возмутилась Чаар. — Раньше он бы говорил минут десять, так что результат налицо.

— Ну да, есть маленько, — не смог не согласиться Тимс. — Всё же, Ретсар, рад тебя видеть.

«Человек» после этих слов скинул со своей головы капюшон. Водопад снежно-белых волос рассыпался по плечам, резко контрастируя с его, подобно Вратам, матово-чёрной кожей с выделяющимися на ней огненными линиями. Крови в этом существе не было, лишь жидкий огонь, и именно он струился по его венам. Глаза, горящие огнём, тем не менее, всегда могли выразить его чувства и, несмотря на вид, Ретсар был едва ли не самым миролюбивым членом Фарцваха.

— Кроме вас, больше никого нет? — спросила Чаар.

— Нет. Мы сами только пришли.

— Вот так всегда! — возмутилась девушка. — Значит, так, делать ничего не будем, пока остальные не подойдут. Я не собираюсь работать за них.

— Тогда пойдёмте искать место для лагеря, ведь нам предстоит здесь жить на протяжение целого года.

— И зачем, интересно, Первому понадобились Врата? — пробурчала недовольная девушка. — Ведь у нас могут возникнуть проблемы, как бы потом пожалеть не пришлось.

— Первый — это Первый, — развёл руками Тимс. — И в его пользу говорит лишь то, что он ещё никогда не ошибался.

— Ещё бы! — фыркнула Чаар. — Если ошибётся ОН, тогда, наверное, всему миру придёт конец.

— Возможно, — не стал отрицать подобного Тимс. — Вот, далеко ходить не надо, взять эти же самые Врата. Если, не приведи Великие, Первый всё-таки ошибся, миру точно придёт конец.

— Глупцы! — раздался голос Листера, идущего вместе с Ретсаром чуть позади. — Вы не представляете объединённую мощь всех Звеньев, мы всегда сможем снова запечатать Врата.

— Нет, господин Листер, — покачал головой Тимс, даже не обернувшись к своему собеседнику и не переставая идти. — Я вполне это понимаю. Только, понимаете ли вы, что Хазлорды три тысячи лет назад были чудовищно сильны? Это раса захватчиков, и, захватывая, они познают нечто новое, а за прошедшие тысячелетия можно было захватить и познать очень много. Вполне достаточно, чтобы стереть в порошок тех, кто когда-то смог им противостоять.

И после этих слов даже Листер не нашёл слов для возражения. Если ситуацию рассматривать с такой стороны, всё выглядело не так безопасно, как казалось раньше. А вдруг, и правда, Лорды стали многократно сильнее? Конечно, благодаря Первому, каждый Видящий из любого Звена превосходит в умениях своих коллег, некогда победивших в войне за существование самого мира, но всё же? И, пожалуй, впервые за последние столетия Листер почувствовал давно забытое неприятное чувство, которого, как он считал, у него уже и быть не могло. Неожиданно чья-то рука легка на его плечо. Повернув голову, Листер встретился с огненным взглядом Ретсара, и сразу стало легче. Ведь новое задание пугало не его одного. Врата Хвеса должны быть распечатаны, и они будут распечатаны! Такова воля Первого.

Заворочавшись в центре своей твердыни, ОНО показало своё нетерпение. Ещё чуть-чуть, совсем чуть-чуть, и ОНО сможет сделать следующий шаг на своём пути. Прошли тысячи и тысячи лет с тех пор, как ОНО появилось. ОНО не имело своего желания — цель и только цель. Достигнув своей цели, ОНО прекратит своё существование, и, тем не менее, до конца ещё было далеко, и с этим приходилось мириться. Но настало время сделать очередной шаг к воплощению последней воли Хозяина, ещё совсем чуть-чуть, ещё совсем немного…

Content

Павел Степанович Миротворцев
Мёртвый Легион

Фигуры на доске

Часть I Точка отсчёта

Лайкор Траскер

Отступление первое

Клеймо смертника. Рождение Криса

Отступление второе

Искусники Легиона

Отступление третье

Мосты

Отступление четвёртое

Арена сражений

Отступление пятое

Тайна и тайны

Отступление шестое

Часть II Печать

Поиск пути

Крис

Отступление первое

Переход Легиона

Отступление второе

Ущелье Мавт-Корк

Отступление третье

Кхольская застава

Врата