Николай Побережник

Я вас не звал!

Новый мировой порядок будет строиться против России, на руинах России и за счёт России.

Збигнев Бжезинский

Вместо пролога

Лето этого года было жарким. Жарким во всех смыслах… Засушливые месяцы вызвали целый ряд проблем в искалеченной эффективными менеджерами сельскохозяйственной отрасли страны. А если учесть, что некогда государственные учреждения резервных запасов всякого «съестного и стратегического» превратились во всевозможные ЗАО, ООО и прочее, и собственно эти запасы активно продавали за валюту для накапливания ее в банках какого-нибудь насквозь оффшорного Кипра, то у понимающих людей начиналась тихая паника. Много чего начиналась этим летом, в основном скрытого и подлого, но пока этого не замечали, за исключением единиц, которых за прозорливость, а порой даже за инакомыслие изолировали, причём разными способами.

Во внутренней и внешней политике страны наблюдалась стабильность… Точно как на кладбище, вот уж где поистине самое спокойное место и никакой суеты и потрясений. Государственные СМИ всячески эту стабильность укрепляли, показывая дебильные ток-шоу, которые почему-то пользовались популярностью если не у большинства, то у половины народонаселения нашей необъятной, что опять же у понимающих людей вызвало тревогу и опасения… разного рода опасения, в основном, конечно, за количество телезомби в обществе.

Общество… В обществе уже за несколько лет стабильности сварился такой бульон из так называемых социальных слоёв, что обстановка сложилась, прямо скажем, взрывоопасная. Государственные мужи всячески пытались убедить это самое общество в том, что у нас на самом деле всё хорошо, и ведь отчасти даже были правы. Ведь в больших городах от миллиона и более населением, действительно, вроде всё было просто замечательно… каждое утро многотысячные потоки людей устремлялись занять свои рабочие места, сигналя друг другу в многокилометровых пробках, толпясь в переполненном метро, при этом не вылезая из планшетов, айфонов и прочих гаджетов.

Это армия, нет, это легионы! Легионы посредников, менеджеров по продажам, по рекламе, по мерчендайзингу (есть и такие, ага), пиарщики, креативщики – и куча других, не менее матерных названий профессий… они продают и покупают, рекламируют то, что продают и покупают, свято веря, что вот оно счастье! Ещё немного попиарить, покреативить – и можно ехать на недельку попить пива в Чехию или позагорать в Турцию. И так из года в год. Перекупщики, помощники руководителей, руководители помощников, руководители руководителей и помощники помощников, они бегут по улицам, разговаривая по телефону, подписывая документы и читая СМС одновременно. У них всё хорошо, как им кажется… Ну, это если не заглядывать на вечерние кухни и не подслушивать, о чем говорят дорогие россияне, запивая стабильность водкой и закусывая оливками. Вот же, раньше солёным огурцом, кстати, закусывали, а теперь оливками, и внешне очень даже хорошо, и почти по-капиталистически эстетично. Огурчик ведь надо посадить, вырастить, собрать, в баночку закатать… Вот ещё! Пошёл в супермаркет (не в гастроном, не на рынок, а именно в правильный капиталистически европейский супермаркет), набросал в корзинку девяносто процентов импортных продуктов, украсив красивую и разноцветную кучку упаковок баночкой оливок, затем чиркнул на кассе кредитной картой – и домой, жизнь удалась. А потом дома, на кухне, спрашивают сами у себя: как ты дошёл до жизни такой, что выть хочется? И на утро, проспавшись, снова на работу, зарабатывать деньги для погашения кредита, для выплаты налогов государству и пенсионному фонду… дожить только ещё надо до пенсии этой, в условиях социалки стран третьего мира. А в целом да, всё хорошо. Лишь на периферии у людей ещё стояли на столах домашние огурчики и прочие выращенные и приготовленные своим трудом домашние вкусности.

По большому счету, нет ничего плохого ни в супермаркетах, ни в оливках, ни в менеджменте… только вот за оголтелым капитализмом, как и положено, начинает просматриваться зло… то зло, которое скрывается за европейскими ценностями, толерантностью, демократией и, прости господи, свободами нравов. И мизерный процент поистине богатейших людей во всех «свободных и развитых» странах доят народ этих стран, как коров. Для них, для так называемой элиты их страны – как курица, несущая золотые яйца, а если страна ещё и имеет «ядерную дубинку», то из соседнего курятника никто не позарится на хозяйское добро, только вот дубинка давно стоит в углу. Пылится, рассохлась, и дай бог не сломается при первой же попытке замахнуться. Ее, правда, периодически демонстрируют всем соседним курятникам, осторожно так, дабы не сломать, иногда подкрашивают, надеясь, что очередной слой краски сделает ее крепче. И вот он момент истины – некоторым в голову приходит мысль о том, что, в принципе, можно и продать эту «курицу», пока не отобрали вместе с «курятником», а насесты в других, соседних курятниках уже оплачены, семейство уже там… а тут… тут будь что будет. Так как очень тяжело иметь политическую волю и решимость, когда тебе причинное место крепко зажало рамой «окна в Европу», и вроде хочется что-то возразить политическому оппоненту, но вспоминаешь, что счёт в Швейцарии или Германии могут арестовать, недвижимость с видом на Темзу или Эйфелеву башню тоже могут попросить обосновать доходами и внезапно отобрать… и, о ужас! отпрыски – их могут отчислить из всяких Гарвардов и закрытых школ под надуманным предлогом или элементарно посадить пожизненно, подбросив наркотики в элитном ночном клубе… а зачастую и подбрасывать нет необходимости. И всё, к чему они, элитная прослойка общества, стремились, может быть потеряно в один миг.

Их называют пятой колонной, или более просто – предатели. Но предателям всё равно, они на вершине мира, им плевать, как их называют те, кто внизу, на дне… так как вроде их жизнь налажена, и потомки обеспечены, а то, что могут напоить чайком с редкоземельными металлами, это уже издержки положения в высоком обществе. Так что приходится делать то, что говорят большие и важные дяденьки (иногда тётеньки), от которых есть прямая зависимость, несмотря на блеск огромных хромированных дисков «Майбаха», ослепляющую белизну и впечатляющие размеры яхты или фамилию в списке Forbs, пусть даже в самом его конце…

Глава первая

Восьмое октября 201* года

Отпуск! Ура, отпуск! Радовался я, когда шеф подписал моё заявление догулять оставшиеся восемнадцать дней отпуска, но с условием доступности по телефону. Да хоть такой отпуск, и так радости полные штаны! Всё, теперь можно позвонить Сашке, моему другу по рыбалке, охоте и прочим мужским хобби, и договориться о выезде на рыбалку. Но радость длилась не долго, на следующий же день меня опять вызвали на работу, так и «зарядился» снова на две недели.

Осталось три дня отпуска. И тут шеф, и главный инженер улетели в Москву подписывать очередной контракт. Приятная неожиданность. Отлично! Завтра едем! Едем наконец-то на рыбалку. Тайга, горная речка, уха из форели и пара суток уединения от этого окончательно сошедшего с ума мира.

Набрал Сашку:

– Привет, ну что, погнали завтра?

– Ты смотри, нарисовался пропащий, не сотрёшь.

– Шеф улетел, у меня три дня осталось, только не говори, что теперь тебя на работу вызвали!

– Не, я как нормальный отдыхаю, только вот ты всё обгадил своей работой, на утку так и не сходили.

– Ладно, завтра выезжаем, ты готов?

– Да я уже две недели как готов и об рюкзак в тамбуре спотыкаюсь.

– Завтра в 10:00 заеду.

– Договорились, пока.

Ну что, основное сделал, до конца рабочего дня двадцать минут. Зайду в сеть, почитаю новости, дабы в очередной раз убедиться в поставленном мною диагнозе для этого мира. Ну что у нас тут? Да, всё по-прежнему, заголовки всё более удручающие: «Пассажирский самолет разбился», – третий за месяц; «Кто войдет в Кремль», – очередной предвыборный бред; «Три сотрудника ФСБ убиты в Махачкале», – Кавказ воюет не прекращая; «Греция, Испания, Дания и Словакия объявили дефолт», – новый виток кризиса постепенно убивает мировую экономику; «Президент России присутствовал на совместных учениях Россия – НАТО», – совсем сдурели; «Серия терактов на Ближнем Востоке», – ну, там с марта 2011 всё бурлит; «Госдума подписала закон об увеличении пенсионного возраста, а также увеличении рабочей недели до сорока семи часов», – твари; «Президент России вернулся из рабочей поездки в Китай», – да уж, лебезят они что-то последние два года перед китайцами; «Правительство России пошло на уступки ради вступления в ВТО», – интересно, что за уступки; «Гособоронзаказ текущего года провалился», – и почему я не удивляюсь; «В порт Владивостока с ответным дружественным визитом вошли четыре эсминца флота США», – эти что-то зачастили… Однако, и всё в таком духе – нафиг! Хотя бы на пару дней в лес.

По дороге с работы заехал в супермаркет скомплектовать сухпай на двое суток, потом на заправку, налить полный бак и две канистры.

Девятое октября

Рыбалка

Выезд на рыбалку с самого начала не задался. Пришлось несколько раз возвращаться то ко мне домой, то к Сашке. Правильно говорят – дурная голова ногам покоя не дает, хотя в нашем случае не ногам, а моему Басику. Басик – мой полноприводный микроавтобус Мицубиси Делика, японский автохлам, как его называют завистники с автоВАЗа и прочие далекие от приморья люди. Меня же он устраивает на все сто процентов и по комфорту, и по проходимости.

Мы долго катались вдоль речек, пока не подобрали для стоянки и рыбалки удобный плес. Наконец нашли, глубина речушки чуть выше колена, приятный шум воды на перекатах, и вода… иссиня-чистая, даже сразу зачерпнул ладонью и попил, не удержался. Натянули тент, разложили пенки и спальники, радуясь про себя тому, что нам обоим удалось-таки вырваться на рыбалку хотя бы под конец отпусков. Посмотрел на телефон – сети нет, а вот и замечательно! Отключил и убрал подальше. Подготовили снасти, насобирали червей, ворочая камни, и приступили к добыче форели на ушицу. В наших местах, конечно, форель размерами не впечатляет – вся, как по стандарту, чуть длиннее ладони. Но зато наловили на уху, не успев заскучать от безрыбья.

Пока варилась уха, накатили по пять капель, как говорится – для аппетита. Эх!!! Как же все-таки здесь хорошо! Приморье в это время года очень красиво, сопки переливаются всеми теплыми оттенками осени. Еще совсем не холодно – пока ехали до места, по радио сообщили, что сегодня плюс пятнадцать и возможны осадки. Последние нас не пугали, а теплая погода радовала тем, что можно будет спокойно ночевать на улице и дышать чистейшим и свежайшим воздухом, а не «спернутым» в машине. Пока с Саньком размышляли о природе, уха сварилась. Дождь уже накрапывал, и мы перетащили наш ужин под тент, расположились на пенках и приступили к скромной трапезе.

– Новости в сети всё круче и тревожнее, – наполняя походные рюмочки из нержавейки, сказал вдруг Санек.

– А ты центральные каналы по телику смотри, там всё хорошо. И вообще, мы отдыхать приехали, сбежав от этой сумасшедшей цивилизации, хорош уже за политику, а?

– Нет, – помотал головой Сашка и приставил ребро ладони к шее, – вот уже где вся эта стабильность.

– Ты что-то можешь изменить?

– Не знаю, – пожал он плечами и поднял рюмку, – но хотелось бы.

– Ну, за перемены, – ответил я, подражая Булдакову.

– Как думаешь, – спросил Санек, задержав ложку на полдороге, – эти носители демократии полезут?

– Не знаю, а оно им надо? Наши царьки ведь и так всё задарма раздают… Не обращал внимания, что во всех наших крупных якобы госкомпаниях топ-менеджеры или члены правлений – граждане США?

– Не, Леха, ну ты тупой или где? – вспылил, как всегда, Сашка, когда разговоры заходили о политике. – Оглянись, они же сдают страну. Сейчас Россию можно брать голыми руками, только не говори, что мы всех шапками закидаем, закидывали уже, да так, что двадцать восемь миллионов жизней загублено.

– Да ладно, у нас же типа ядерный щит, и всё такое, – парировал я, понимая, что сам себя обманываю. Ведь нет уже той непобедимой и могучей армии, распилили ее на табуретки грамотные менеджеры, да и щит уже прогнил и заржавел конкретно.

А нынешнее руководство минобороны делало всё, чтобы боеготовность оставалась только на бумаге и в передачах по центральным каналам.

– Какой там щит! Так, крышка от кастрюльки, всё уже почти загубили новаторы-модернизаторы долбаные, – с сарказмом сказал Сашка. – Я – ладно, не служил, но мой отец всю жизнь отдал флоту и видел, как всё разваливают на корню, режут на металл и продают корабли. Фу, противно аж. В последнее время даже присказка такая появилась, которая очень хорошо характеризует то, что сейчас у нас в армии: «Когда я был маленький, спал спокойно и верил, что армия нас защищает, потом сам два года защищал и спал плохо, теперь вообще не сплю, потому что знаю, как защищают». Да, я не служил, но даже за те три года, как ты меня приобщил к страйкболу, больше соображаю, в отличие от срочника, и как засаду устроить, и как по зачистке зданий в паре работать… да что я тебе рассказываю, сам понимаешь.

– Сань, ну ты не сравнивай игру в войнушку и реальные боевые действия, Рембо ты комнатный, – возразил я и наполнил рюмки.

– Ну, ты-то у нас «морская пехота – затычка у флота», – с наигранной обидой парировал Сашка и, бухтя, полез в рюкзак, достал оттуда заварки и засыпал в закипевший котелок с речной водой, также добавив туда ягод лимонника – волшебный напиток!

Тему все-таки сменили и, поболтав еще минут сорок об охоте, рыбалке, женах, детях и прочем, решили уже лечь спать. Выровняв грунт под пенкой, я заполз в спальник и, натянув вязаную шапку почти на глаза, уснул.

Утром следующего дня улов нас снова порадовал, и на обед приготовили уже жареную рыбу. Потом шарахались весь вечер по округе, нарезали лозы лимонника домой про запас, а то когда теперь выберемся, с этой работой… насобирали грибов на ужин, за которым опять немного усугубили, поиграли в карты, в банального «дурачка» пока не стемнело и строили планы на зиму. Потом, попив чайку, расползлись по спальникам да перекинулись парой бородатых анекдотов… Я уснул первым.

– Леха… Леха, итить колотить!!! Просыпайся! – тревожным голосом тихо говорил Санек, дергая край моего спальника.

– Ну чего? – плохо соображая, недовольно поинтересовался я.

– Слышишь? – спросил шепотом Санек, тыкая пальцем куда-то вверх.

– И что я должен слышать? Тут река шумит на перекатах…

– Ты чего, глухой? Слышишь, как пропеллер, но на самолет и вертолет не похоже.

Я прислушался – действительно, как будто муха очень большая жужжала.

– Сань, вот чего ты херней страдаешь, тут такой рельеф, что не поймешь, что и откуда послышится. Может, вертолет где-то далеко пролетает.

Я окончательно проснулся, посидели еще пару минут прислушиваясь, но кроме шума реки, больше ничего.

– Раздувай угли, веток подбрось да ставь котелок, раз уж проснулись, – сказал я, высвечивая циферблат на часах фонарем – 4:50 утра. Решили по чайку, чего ж теперь.

Осторожно прихлебывая горячий чай, сидели молча, я даже глаза прикрыл, наслаждаясь запахами и звуками тайги. Да еще шум реки и треск хвороста в костре. А потом всё как-то стихло, затаившись перед рассветом. «Радио, что ли, включить?» – подумал я и начал безуспешно крутить колесико маленького китайского радиоприемника. В эфире тишина.

– Тихо! Вот, опять! Слышишь? – спросил Сашка.

Теперь уже я более явно и отчетливо услышал это жужжание.

– Странный звук, – сказал я.

– Угу, – задумчиво произнес Сашка.

Звук явно приближался, и мы вглядывались в небо, где сквозь слабую облачность, кое-где проглядывали звезды и молодой месяц. Ища что-нибудь в небе, я потянулся рукой на ощупь за котелком – подлить кипятка в чай.

– Мать! – выругался я, когда задетый котелок бухнулся в костер и залил огонь нашим чаем. И почти в этот же момент на фоне неба, параллельно хребту сопки, у подножия которой мы расположились, появилось нечто летящее, жужжащее, слишком маленькое для самолета и слишком большое для авиамодели, причем очень близко.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – спросил я Сашку.

– Стопудово БПЛА!!! – почти заорал Санек.

– Да что ж ты орешь-то!!!

– Стопудово не наш, стопудово не наш… – приговаривал Санек, копошась в рюкзаке и извлекая оттуда фотоаппарат-мыльницу.

– Саня, – прибавив настойчивости в голосе, сказал я, – если это стопудово не наш, то ты сейчас, вполне возможно, сделаешь последний в своей жизни снимок.

Сашка завис на секунду, и положил фотоаппарат на место. Беспилотник, описав восьмёрку, удалился. А мы что-то даже задумались оба. У меня появилась какая-то тревога внутри внезапно, и как будто кто в желудке поварешкой крутит, как в кастрюле.

– Подождем, наверное, рассвета, пакуемся и, не зажигая фар, едем тихонько до трассы, а потом уже до нашего городка.

– Угу, – буркнул Санек.

Собрались быстро, покидав все причиндалы в салон. Дизель уже приятно тарахтел, прогревшись. Потихоньку поехали, сначала по высохшей речке, затем по очень разбитой лесной колее. Ехали часа полтора до трассы молча – что у меня, что у Сашки было ощущение начала чего-то очень нехорошего. Метров за триста перед выездом на федеральную трассу Владивосток – Находка остановился, заглушил движок. Вышли и прислушались.

– Вроде тихо, – сказал Санек.

– Вроде, – подтвердил я. – Как-то слишком тихо, стоим уже минут десять, а по федералке никакого движения, даже ни одной фуры или грузовичка «Владхлеб» не проехало, хотя для них самое время.

– Да, странно, – согласился Сашка.

Я достал телефон и включил. Нет сети, хотя находимся в прямой видимости мачты одного из местных операторов сотовой связи, даже экстренные вызовы не работают.

– Паршиво, однако.

– Постоим еще, или едем? – спросил Сашка.

– Постоим, я перекурю пока.

– Бросал бы, – упрекнул меня Сашка. – Сколько уже собираешься бросить?

– Не бухти. Сейчас покурю, потом пройдем пешком до трассы, там постоим еще.

Выезд из леса на федералку был на вершине небольшой сопки, и хорошо просматривалась дорога в одну и в другую сторону. Мы присели в кювете на поваленное дерево.

Посмотрел на часы – 7:00. По трассе так никто и не проехал.

– Нет, мля! У всех что, тоже отпуск? – начал психовать Санек.

– Это маловероятно, – нервно ухмыльнулся я. – Короче, сидим еще полчаса – и домой едем не по трассе, а вдоль ЛЭП по просеке, благо транспорт позволяет.

Где-то далеко, в стороне Владивостока на горизонте несколько раз сверкнуло, секунд через тридцать ухнуло, как гром, потом еще серия глухих раскатов. Потом опять всё стихло. Тишина вообще какая-то жуткая.

– Думаю, нехер тут высиживать, домой к семьям! – не выдержал уже я.

Побежали к Басику, уселись, я резко вывернул баранку, переключился на пониженную, и мы покатились по просеке под ЛЭП в сторону города.

– Километров пятнадцать так тащиться примерно до города, – констатировал Санек.

– Ага, только сразу в город не едем, остановимся недалеко от КПП ГАИ, пройдем по лесу до КПП, глянем, что там.

– А чего там смотреть, ментов не видел никогда?

– Видел, только вот именно в данный момент надо на них посмотреть обязательно, а тем более послушать.

Санек молча кивнул и принялся тыкать кнопку автонастройки на приемнике, который упорно отказывался хоть что-то нам прояснить.

Одиннадцатое октября

Домой

Бросили машину в молодых зарослях лещины, у опоры ЛЭП, и потихоньку, стараясь не шуметь, стали пробираться к КПП. Первое, что бросилось в глаза – экипировка гаишников, прям как в 90-е, во время операции «Антитеррор» из-за войны на Кавказе, ну и, собственно, их численность. Насчитал двенадцать человек – круто для простого КПП, пусть даже и закрытого города, то есть ЗАТО, и уж тем более учитывая недавно прошедшее сокращение в рамках реформы МФД. Рация по громкой постоянно что-то паникует, сеансы связи короткие, но частые.

– Соболевка базе.

– На связи.

– К вам на усиление идет два взвода морпехов и две единицы техники, по линии МЧС только что сообщили, что Находка сдана под временное управление Международных миротворческих сил (ММС), скоро ждите гостей. Как поняли?

– Принял.

Сутулый, то ли от сколиоза, то ли от тяжести броника и прочей снаряги, капитан зацепил рацию клипсой за броник и нервно закурил, вчитываясь в записи в блокноте. К нему подошел уже практически пенсионного возраста прапор и спросил:

– Ну что, похоже, наши правители опять всех фигурно поимели?

– Похоже.

– И как думаешь, что дальше?

– А бардак дальше, сейчас более-менее соображающие свалят в тайгу – и здравствуй, партизанщина.

– Да не факт, может те, кто так сильно жаждал истинной демократии, наоборот – обрадуются? – как-то криво усмехнулся прапор. – Да и не в курсе еще никто, вчера объявили вроде всем о некой ЧС, так что купятся и будут дома сидеть, как миленькие.

– Ты-то что радуешься? Думаешь, очень сильно будешь нужен этим из ММС? Твою ж дивизию, как противно! Как специально в «полицаи» реформировали перед всем этим дерьмом, белую повязку на рукав и МР-40 в руки – и вообще красавцы будем!

– Да ладно, не гунди. У меня в 9:00 смена, потом с майором Андреевым с разрешительного, по списку в адреса охотников по моему участку прокатимся, надо же исполнять вводную – разоружать этих потенциальных партизан, – всё так же криво ухмыляясь сказал прапор, – а то неравен час кто-нибудь закатает тебе в каску картечью.

Переходя на кашель астматика, прапор хрипло захихикал, а капитан даже не ответил ничего, бросил окурок, растер берцем и двинулся к машине, где уселся, оставив открытой дверь, откинулся на сиденье и тут же закурил опять.

– И что это за приступ сюрреализма мы только что наблюдали? – потирая трёхдневную щетину, спросил меня Санек.

– Ну, из всего, что мы услышали, можно сделать вывод, что ни хрена хорошего не произошло.

– Ну, это понятно, делать-то что? – начал уже нервничать Санек.

– Во-первых, не ссать и не сраться жидко, – как-то неожиданно для самого себя ответил я, – сейчас отползаем к Басику и так же по ЛЭП катимся к городу, в районе АЗС ЛЭП пересекает федералку, и мы так же, потихоньку через федералку, и вдоль моря к гаражам. Там машину бросим – и по домам. Хватаем стволы, боезапас, пожрать на пару дней. Предупреди жену, что ты типа еще на охоте, и пусть пасутся полицаи. Постарайся ей всё объяснить, только до истерики не доведи. Пускай собирает потихоньку всё необходимое, если есть наличка – едет в супермаркет и покупает сублиматы, крупы, тушняк… да что я тебе рассказываю, сам всё знаешь… Да, Сань, рации поставь на зарядку, пока электричество вроде есть. В общем, дуй домой, выгребай сейф и подтягивайся к машине обратно. Думаю, у нас времени не больше часа.

Молча доехали лесом до гаражей, остановился у ручья за деревьями.

– Всё, разбежались, – сказал я, закрывая машину ключом, дабы не пиликать сигналкой на всю округу.

Подходя к дому со стороны гаражей, встретил соседа Бориса, военного пенсионера лет под сорок, он выгуливал свою собаку – здоровенного ротвейлера по кличке Шах. Я подошел к ним, поздоровался, Шах, доброжелательно виляя хвостом, ткнулся мне в ногу носом, впитывая наверняка приятные для него лесные запахи. Времени уже 8:30, и город наш, по идее, давно должен был проснуться и кипеть жизнью. Однако и машин на улице маловато, и людей тоже.

– А что такое затишье кругом? – спросил я у Бориса.

– А ты откуда вылез-то, такой дикий?

– С рыбалки…

– Понятно. Да вот, вчера с обеда отрубилась вся связь, радио и телек не работает. Потом по городу ездили менты и в матюгальник всем сообщали, что, мол, соблюдайте спокойствие, произошла какая-то чрезвычайная ситуация, с чем и где не сказали, но всё уже под контролем у МЧС. Всем настойчиво рекомендовано из города не выезжать, и в течение пары якобы суток ситуация будет окончательно взята под контроль.

– А что за ЧС-то?

– Хрен его знает, под утро мне вроде показалось, что бахнуло что-то.

– Нет, тебе не показалось. Знаешь что, Борис, – я смотрел ему в глаза и медленно говорил: – Брехня всё это.

– А то я прям домохозяйка тупоголовая, – отшутился Борис. – Понимаю, намечается нечто нехорошее, всерьез и, возможно, надолго.

– Это хорошо, что ты не тупоголовая, а умная домохозяйка, – так же шуткой ответил я. – Менты собираются изымать всё оружие у охотников, как думаешь – зачем?

– Так ежу понятно, чтоб нагибать было не опасно.

– И в Находке какие-то международные миротворцы. Вот и соображай, времени мало.

Я посмотрел на часы, поторопиться бы… Заскочил в подъезд и пешком побежал на седьмой этаж, не хватало еще в лифте застрять, когда свет не ровен час отключат. Ключом открыл квартиру… тишина. «Здрасьте, приехали,» – подумал я. Дома никого: ни детей (двойняшек Димы и Нины одиннадцати лет), ни жены моей Светланы. Не снимая берцев, прошел по комнатам – никого. Зашел на кухню, включил свет… Свет был, и была записка на столе, написанная красивым и аккуратным почерком жены.

«Алеша, детей отвела к соседке ночевать, меня срочно вызывают на работу, говорят, какое-то ЧП в бригаде произошло и куча экстренных операций. Я не смогла тебе ни СМС отправить, ни дозвониться, связь не работает. Если голодный, котлеты в холодильнике. Обязательно, как вернёшься домой, сообщи мне.

Люблю, целую, твоя Светочка».

Налил чайник, поставил греться, снял трубку локального телефона – тишина. Вышел на балкон покурить и собраться с мыслями. В дали над морем заметил пару вертолетов. «Странные какие-то», – подумал я. Ну конечно!!! Кто бы сомневался: над морем пролетали два «чинука» – транспортных вертолета НАТО. Так вот о каких морпехах говорили в рации на КПП! Если «носители демократии» появились уже так явно, то времени вообще не осталось.

Так, понятно. Ну, не будем тянуть кота за яйца…

Забежав в свою комнату – да, у меня целая своя комната в четырехкомнатной квартире, тут инструменты, комп, шкаф с туристической и страйкбольной снарягой, есть такое хобби у меня – выволок восьмидесятилитровый рейдовый рюкзак и начал заполнять его.

Пара камуфляжей («сумрак» и «горка»), наколенники, разрузка, прицел ПСО, фонари, аккумуляторы, еще одна пенка и спальник, «сигнал охотника» с ракетами, пара военных сигнальных ракет, пиротехника – мощные петарды и салютные залпы (фиг знает, может и пригодятся). В общем, собрал всё то, что брал с собой на «поиграть в войнушку», теперь, чувствую, игры кончились, и надолго. Достал из нагрудного кармана походную фляжку на треть литра и пополнил запас коньяка. Начинало уже нервно потряхивать, и то, что не поместилось во фляжку, хватанул прям из горла. Нормально… пятьдесят грамм только на пользу. Теперь самое главное – ружье. Уже почти бегом в кладовку, там сейф – МР-153, двенадцатый калибр, отличное ружье и на охоту, и на всё остальное. Так, надо разобрать, чтоб с этим длинным карамультуком не светиться. Быстро располовинил, в ветошь и замотал скотчем. Отлично! Вроде в рюкзак помещается без палева. Теперь патроны, что у нас тут? Ага, полсотни «утиной» тройки, сотня картечи-восьмерки и пулевых около сотни – всё отправил в рюкзак. Дальше – сумка с причиндалами для снаряжения патронов, капсюлями, порохом и прочим. Следом – набор для чистки, масло, еще ветошь. Вроде всё здесь. Стоп! Вот он – «тревожный чемоданчик», на полке. Правда, на самом деле это обычный старый военный рундук, но его содержимое собирал лично еще год назад, после беседы с одним умным знакомым из МЧС, который мне как-то невзначай намекнул, что, мол, надо бы иметь такое в доме. Я послушался – ну и молодец.

Выволок всё в коридор… М-да, ноша явно больше моего веса, а веса во мне всего семьдесят шесть килограмм, так и геморрой недолго заработать, ну да ладно, дотащу до машины, не обделаюсь. По дороге выдернул рацию из стакана-зарядника, поставил вторую. Включил, вызвал Сашку.

– Кац, ответь Доку, – я решил использовать для связи наши страйкбольные позывные.

– На связи, – запыхавшимся голосом ответил Сашка.

– Что у тебя?

– Подбегаю к твоему дому, смываюсь от пэпээсников.

– Чего?!

– Того!

– Ясно, на болото, за гаражи!

Подбежал детскую – там окно во двор – и увидел, как Санек мустангом пронесся между гаражами и сиганул в чапыжник у болота. Мой дом стоит прямо на окраине города, и часть двора граничит с вечно стоящей зелёной и вонючей лужей метров пятидесяти в диаметре, с камышом, ряской и прочими болотными атрибутами, далее располагает городок кооперативных гаражей, который уже упирается практически в тайгу. Как только Санек затаился, во двор с включенным проблесковым маячком въехал уазик – «коробок».

– Замри и не бзди, – сказал я в рацию.

– Да уж пробзделся, пока бежал… – тяжело дыша, ответил Сашка.

Два пэпээсника вышли из машины, закурили, один что-то говорил в рацию. Ну, пиндыр, сейчас подтянут еще экипажи и начнут облаву. Стоп! Какую облаву? На весь городок ментов-то раз-два и нету. Хм… если на одном КПП двенадцать человек, а есть и второе, и третье (из города официально три выезда), то, наверное, хрен они кого подтянут сюда, реформа МВД в этом случае меня просто порадовала. Прапор вон после 9:00 собирался «в адреса по охотникам». Кстати, 9:20 на часах. Поторопиться бы. Вдруг я услышал не так далеко хлопки калаша вперемешку с гулкими выстрелами гладкоствола. Понятно, кто-то не хочет ствол добровольно сдавать… пэпээсники попрыгали в машину, которая завывая и крякая сорвалась со двора, а я снова заговорил в рацию:

– Кац, дуй к Басику не оглядываясь, вокруг чисто.

– Принял. Ты-то сам что?

– Дай мне десять минут.

– Принял.

Осмотрел двор. Народ вообще притаился. Перешел в кухню, там окна на другую сторону дома – тоже почти безлюдно. Хорошо, напишу ответ любимой.

«Света, похоже, начинается оккупация под гнусным и предательским предлогом… Всё шло к этому. Накупи продуктов, побольше медикаментов, водки, и сигарет, наверное, тоже (последнее пойдет на бартер) на все деньги, что остались, больше в них не будет смысла. Собери походную одежду на себя и на детей, сложи в одном месте в кладовке, в школьные ранцы детям насобирай теплые вещи и необходимое. Ты у меня умница, сама всё сообразишь. Держи рацию включенной ежедневно с 6:00 до 6:30 и с 19:00 до 19:30 на двадцатом канале, буду близко – выйду на связь, при чужих выключай и прячь. Для всех и даже для детей я на охоте, с кем – не знаешь. Возможно, из города придется уходить. Мы с Сашкой попробуем найти место для временного лагеря, потом вернемся за вами. Записку сожги.

Целую крепко, люблю, твой Алексей».

Ну, вроде всё, навьючился, закрыл дверь на два оборота (Света сразу догадается, что я был дома, она всегда на один оборот закрывает). Спускаясь, задержался на втором этаже около почтовых ящиков, посмотрел еще раз на улицу – вроде спокойно. Ну, тогда жопу в горсть и бегом!

До машины оставалось метров двести, я замедлился и крадучись направился к ней. На дистанции сто метров нажал кнопку передачи и пару раз щелкнул по микрофону.

– Что ты там скребешься, я уже тут все ногти сгрыз ждать тебя, – вперемешку с матюгами обозначился Санек.

– Так уже дождался, – ответил я.

Санек сидел на корточках у колеса Басика и действительно грыз ногти.

– Ну и где ты провалился?

– Да своих дома не застал, пока собрался пока сочинение Свете написал. У тебя-то что?

– Ну что, пришел, всё рассказал Маринке, она сначала покрутила пальцем у виска и начала втирать мне, что мы с тобой два идиота и херней страдаем. Я ей поведал про разговор ментов, про беспилотник. Она не верила.

– Вот так, приучил женщину к тому, что ты стебок по жизни, и как тебе верить?

– И ты туда же! Ну так вот, а в моем доме, помнишь, МОБист из администрации живет?

– Ну…

– Гну! Подъехал, короче, уазик, выгрузились менты с МОБистом, значит, с Палычем. Палыч у мента-майора спрашивает: «Да как я буду старостой, мужики, я же ветеран-афганец, я офицер, совсем обалдели?» Мент ему и говорит: «Бери ключи, иди на работу, забирай МОБ-планы, и в отдел». А нам-то с женой всё слышно, второй этаж. Ну, притаились, слушаем. Палыч им: «Да вам надо, вы идите и забирайте, а шестерить перед НАТО не собираюсь». И тут тот прапор – помнишь, с КПП? – как саданет ему прикладом по затылку, я жене аж рот закрыл рукой, она чуть не закричала, испугавшись. Палыч упал, они его попинали и уехали. А Маринку на истерику пробило. Пришлось отвесить ей оплеуху, жалко, но зато собралась сразу как-то и надулась, хоть успокоилась. Я ей еще раз подробно всё объяснил, дал вводные, собрал барахло, ствол и на выход. Выбегаю из подъезда и нос к носу сталкиваюсь с ментом, видать оставили одного – Палыча караулить, ну и как бежал, так со всего маха «штрафной» по яйцам ему и пробил, ногу аж об фартук его броника отбил. Ну, этот с копыт. Я на дорогу, а сверху метров двести УАЗ пэпээсников катится. Ну, я и ходу дворами до тебя, и ты как раз на связь вышел.

– Ясно, – ответил я, протягивая Сашке фляжку с коньяком. – На, глотни.

Санек занюхал кепкой, потом вопросительно посмотрел на меня.

– Хватит, нету раздавать, – сказал я, забирая фляжку.

– Что дальше? – спросил Санек.

– В смысле вообще или сейчас?

– Эм… Сейчас.

– Сейчас грузимся и едем, в районе дач пересекаем федералку на северо-запад и мотаем на треть бака в распадки на северо-запад. А вообще… Не знаю, Саш, скорее всего, воевать придется.

Побросали рюкзаки в салон и уселись в машину.

– С берданкой против пулеметов? – опять начал делать маникюр зубами Сашка.

– На первое время и берданки хватит, а там посмотрим. Не трави душу, и так тошно, а главное, что-то страшновато мне. Ладно, едем, – отхлебнув из фляжки, завел машину, огляделся и включил передачу.

Тот же день

В поисках лагеря

На полном приводе и на пониженной, ползем по лесной дороге. На часах 15:00. Пьяными дорогами без проблем выбрались за город, едем на запад. Километров восемьдесят по спидометру отмотали по прямой, судя по карте – километров на полсотни от города. Нормально, можно передохнуть немного. Горючки полбака и еще полных две канистры в багажнике. Приемник по-прежнему молчит, периодически Санек запускает автопоиск станций – бесполезно. Я достал сигареты, в пачке не густо – три штучки.

– Ну что, бум бороться с курением? – съехидничал Санек.

– Может, и бум, – сказал я, закуривая и глуша движку.

Вышли, огляделись, прислушались. Глушь, нормальная такая таежная глушь. Я прошел вперед по еле заметной в высокой траве колее.

– Очень давно тут никто не ездил.

– Похоже, – задумчиво согласился Санек, всматриваясь в сторону северного склона от дороги. – А что это там? Глянь.

Я повернулся и пригляделся туда, куда Сашка показывал рукой. Метрах в ста виднелось какое-то непонятное нагромождение, причем явно рукотворное. Но было тихо, ни голосов, ни шума.

– Ладно, давай-ка уже экипируемся, что ли, по-боевому, а то навели суету, смылись, а сейчас из-за невнимательности влипнем, не дай бог. Да и треники твои – диссонируют они с окружающей нас красотой.

– Сплюнь, каркуша, – сказал Санек, открывая аппарель салона микроавтобуса.

Выволок рейдовый рюкзак. «Ну, и что тут у нас?» – начал я бубнить себе под нос. Достал сверток с МРкой собрал, дернул затвор, дослал, нажал на спуск – всё работает как часы, как и должно работать ухоженное оружие. Патронташ набил картечью, всего двадцать четыре патрона плюс шесть пулевых в патронташ на прикладе (очень удобная штука) и пять картечи зарядил в «мурку» – так народ ласково прозвал МР-153. Отлично, всего тридцать пять патронов и, бляха муха, почти два кэгэ веса у этого боекомплекта. «Да, – задумался я, – нарезняк в плане веса боекомплекта получше будет. Ну, надеюсь, не проблема скоро будет разжиться старым добрым АК, раз пошла такая пьянка…» Надел поверх армейской «флоры» (я в ней на рыбалку и на охоту всегда езжу) «сумрак» – отличный комок, прям как будто под нашу приморскую растительность сделан. На голову вязаный подшлемник, гарнитуру к рации, рацию в карман «флоры», перетянул лишние провода изолентой, клапан кармана на пуговицы – придется кувыркаться, уже не выпадет. Отстегнул от разгрузки гранатные подсумки (сложить вдруг чего) и флягу и надел на ремень, которым и подпоясался. Кизлярский «Ш-4» на пояс, патронташ на плечо через голову. Покидал в РД дождевик, НАЗ, стропу, еще полсотни картечи, котелок с сублиматами. Ну вот, рюкзачок для пеших прогулок готов, отложим пока его в машину. Перешнуровал ботинки, попрыгал, «погремухи» вроде нет – отлично, я готов. Теперь главное – в зеркало на себя не смотреть, чтобы не обделаться со страха, «кубинос партизанос» хренов, мандраж в коленках так и проскакивает волнами.

Сашка уже тоже успел преобразиться в партизана-охотника, также в «сумраке» и с ИЖ 27 наперевес – отличная двудулка для охоты, а как она для партизанщины, еще надо проверить.

– Ну что, кроме нас пока в округе никого, – сказал Санек, – надо только проверить, что за «берлога» там в низине.

– Хорошо, давай. Я пока обойду по дуге и займу позицию, а ты по свистку спускайся прямо. Рация на втором канале.

– Угу, – кивнул Санек, присаживаясь на колено и готовясь прикрывать мой маневр.

Земля после вчерашнего дождя еще не просохла, так что достаточно бесшумно (как мне показалось) я прокрался по дуге к поляне.

Интересное зрелище. Прицеп, похоже тракторный, на нем восемь ветхих ульев с выцветшей краской, у прицепа спущены колеса, которых почти не видно из-за обвившей их растительности. Метрах в десяти от прицепа – грубо сколоченный стол из горбыля и пара скамеек, тоже сильно заросшие. Чуть в стороне нечто, накрытое несколькими кусками потрескавшегося линолеума и выгоревшим на солнце куском брезента. По силуэту этого лесного памятника догадался, что это мотоцикл с коляской. Еще дальше, метров двадцать от прицепа, в тени от широких крон деревьев и сильно заросший высоким кустарником и лозой актинидии, стоял то ли сарай, то ли щитовой домик со скатной крышей. Два на два метра примерно, я видел дверь и вроде окошко, маленькое, с обрывками пленки, которая когда-то заменяла стекло. Трава нигде не примята, заметно паутину, на столе куча опавших листьев. Здесь давно никого нет, вероятно.

– Кац, я на позиции, прикрываю, как принял?

– Принял, выдвигаюсь.

Вижу, как медленно приближается Санек, сижу… вслушиваюсь, вглядываюсь. Пока тишина. Санек приблизился к мотоциклу.

– Замер, прикрываю…

– Принял, – ответил я и перебежал за прицеп.

– Иду дальше, прикрывай.

Санек медленно обошел все хозпостройки.

– Захожу, – сказал Санек, сделал рывок к двери, а я почти одновременно подскочил и сунул «мурку» в окно. Косой столб света от открытой двери осветил грязный пол, взметнулась клубами пыль и сухие листья. Санек достал фонарь, луч пополз по стенам и полу. Никого. Обошли еще по спирали поляну. Метрах в ста ниже обнаружилось русло высохшей мелкой речки, вместо которой меж белых и гладких камней теперь бежал ручей с чистой и прозрачной водой – хорошо, на водопой можно ходить не оставляя следов. Вернулись в сарайчик. Пара табуретов, тумбочка у стены, рядом в углу сложенная раскладушка со сгнившим и осыпавшимся брезентом, а вдоль противоположной стены старые бидоны из-под молока. Восемнадцать штук, три ряда по шесть, стоят друг на друге. Постучал – некоторые полные.

– Давай один снимем и посмотрим, – предложил я.

Попыхтев, сняли один бидон с верхнего ряда. Открыл – сладко пахнуло, посветил фонарем… Ну конечно, мед! Засахарившийся и превратившийся в большую карамельку. Пчелок жалко – вымерзли, наверное.

– Осмотрись пока, а я подгоню сюда Басика, сказал я.

Прежде чем отъезжать, походил вдоль колеи, присматриваясь в сторону поляны. Получалось, что прицеп можно увидеть именно с того места, где мы остановились. Удачно так остановились. Покопался в рюкзаке, извлек оттуда простенький навигатор Garmin. Смотри-ка, работает, и спутники обнаружились. Правильно, это же вражеские спутники. Отметил точку в навигаторе. Пусть и нам послужит вражья техника. Чтобы заехать на поляну, пришлось объезжать также по дуге, но с противоположной стороны.

– Как считаешь, подходящее место для лагеря? – спросил Сашка.

– Ага, только бы не погибнуть нам тут в борьбе.

– В какой?

– Не в какой, а с кем – с кариозными монстрами, – рассмеялся я. – Меда, глянь, сколько.

– Монстры от соевого шоколада вражеского, а от меда только польза одна.

Да, похоже, сюда постоянно кто-то пасеку вывозил на лето, но что случилось с пасечниками, непонятно. Забухали, техника сломалась? Сюда без «Шишиги» или «Беларуськи» этот прицеп не заволочешь. В общем, спасибо тем, кто тут построил эту сараюшку, будет где от непогоды временно спрятаться. Нарубили с Санькой высокого кустарника, вернулись на колею и воткнули ветки таволошки в землю так, чтобы нельзя было, так же, как и мы, случайно заметить этот прицеп на поляне. Более-менее навели порядок в сарае, отмыли найденное ведро и принесли с ручья воды на питье, готовку и умыться. Перебрали свое барахло и аккуратно уложили всё в Басике, а то болталось по салону. Да и если быстро срываться с места, чтобы было, как говорится: «Всё свое вожу с собой». Ну, можно и поужинать. Сварили риса с тушенкой, поели и, заварив чаю, уселись «во дворе» за стол. Да, натюрморт писать можно – стол из горбыля, на нем две фузеи (как говорила моя бабушка), котелок с чаем и придавленная двумя кружками карта автомобильных дорог Приморья – не весть что, конечно, но хорошо, хоть эта есть. В общем, натюрморт партизанского быта.

– Да, за эти сутки как отдельную жизнь прожил, – вздохнул Сашка.

– Завтра новый день, и надо решить, как мы его проживем, и вообще как жить дальше.

– Да не ясно еще ни хрена, может, и сваливать из города не обязательно было.

– Может, и не обязательно, но как бы ни называли наши власти то, что произошло, я понимаю это однозначно – оккупация.

– Вот ты говорил «воевать»… а за что?

– За свой дом, за близких, за эту вот тайгу. Сань, это наша земля, своим молчаливым согласием мы позволили ее продать врагу. Надо исправлять ошибки, и свои, и чужие.

– Угу, – отхлебнул Сашка чай и снова придавил край карты кружкой. – Слушай, а как возвращаться будем за своими?

– Обдумать надо, завтра поедем обратно, Басика бросим в районе Полка (несколько домов старой постройки недалеко от въезда в город), потом пешком и не отсвечивая мимо Шанхая (частный сектор с западной стороны города), и со стороны котельной вдоль речки выйдем к гаражам. Там в подлеске посидим, понаблюдаем. На связь выйдем, расспросим, что к чему.

– Ну, давай так, – согласился Санек, – тогда теперь, бай, чур я первый!

– Хорошо, по четыре часа будем дежурить, я тебя разбужу.

На улице заметно похолодало, и поднялся ветер. Он раскачивал кроны деревьев и срывал уже начавшую засыхать листву. Не более плюс семи, и облачность плотная. Сашка разложил пассажирские сиденья в Басике и завернулся в спальник. Я поддел термобелье, накинул на плечи расстегнутый спальник и пристроился у прицепа на пенке, прислонился к колесу, ствол на коленях. Сижу, слушаю лес.

Как же это все случилось, задавал я себе вопрос, и сам на него отвечал. А чего, собственно, оставалось ждать? Вот и прилетел «вдруг волшебник в голубом вертолете». Ага, с надписью UN. Пиндыр, конечно, но всё к тому и шло на самом деле. Чего можно было ожидать, когда семьдесят процентов населения за чертой бедности живут уже более десяти лет, а три – пять процентов распродают нашу страну направо и налево и имеют от этого нехилый профит. Естественно, с нашего народного молчаливого согласия. Армия превратилась в голодную обезьяну с гранатой. Одебилевшая от пива, наркоты и безделия молодежь. Зато в телеке «don’t worry, be happy» – ВВП удваивается, и вообще всё «зашибизь, и у нас езь для ваз мазь». У правителей наших понятие государства поместилось внутри МКАД. В общем, «дарагие рассияни» опять жидко обделались, все мы… теперь всё, стадо баранов готово к стрижке. Власть имущие устраивают свою жизнь и жизнь своих детей в странах потенциального противника и зачастую даже ведут там успешный бизнес, продавая богатства одной шестой части суши. И ведь даже если найдутся, в чем я не сомневаюсь, люди, готовые бороться за свою Родину – именно Родину, а не государство, с его газпромами, сбербанками, деприасками и абрамовичами – то как им всем объединиться, как научиться слышать и слушать друг друга и принимать верные и самостоятельные решения? Одно я знаю точно, демократия – это не про нас! Демократия и европейские ценности нас убивают. Ну, одно радует: мы, вон, с Сашкой уже объединились, мы уже «не поодиночке», и есть на примете несколько человек, которые, скорее всего, тоже не будут менять свою Родину на «стеклянные бусы». И наверняка среди офицеров найдутся те, кому этот финт ушами с ММС не по душе. Поживем – увидим, пока стоит задача выжить, оценить ситуацию и действовать. Как? А дальше видно будет.

Начал ощущать, как холодает, отхлебнул из фляги. Однако надо бы запастись для сугрева. В «тревожном рюкзачке», конечно, лежит армейская фляга с чистым спиртом медицинским, но запас нужен. Зима впереди, а это и мандраж прибить поможет, и согреться. Показалось, что хрустнула ветка вдалеке, потом еще… насторожился, прислушался, пытаясь превратиться в большое ухо и понять, откуда звук. И тут до меня дошло – это перестрелка. Сделал вызов в рацию. И чуть не рассмеялся в полный голос, когда увидел, как Сашка в Басике подорвался, открыл дверь и, ничего не соображая, но с ружьем выкатился на траву такой боевой гусеницей, потому как он был еще наполовину в спальнике. Гарнитура-то у него от рации в ухе была. Ну, вот и боевую тревогу отрепетировали. Давясь от смеха, сказал в рацию:

– Кац, замри.

И тут я увидел последствия нашей невнимательности – при открывании двери в салоне зажигается свет. И стоит теперь Басик, как елка новогодняя посреди поляны. Делов-то было – просто кнопку передвинуть на светильнике в другое положение, но кто бы это сделал? В общем, это косяк, и в будущем может быть косяком смертельным. Но Санек быстро сообразил и закрыл аппарель салона.

– И что?

– Слышишь перестрелку вдалеке?

– Похоже на то.

– Где это может быть? Тут же вроде не должно быть ничего. Может, кого по лесам гоняют – например, таких же, как мы.

– На хрен сейчас такие, как мы, никому не нужны, – сказал Санек, вставая и освобождаясь от спальника. – Похоже, это на ЗКП (запасной командный пункт) командующего замес. Да… стопудово там.

В плане ориентирования я Сашке доверял полностью, он местный, с детства по тайге, а я в Приморье только с 1992 года, как служить призвался, а потом по схеме – влюбился, женился и остался, уже восемнадцать лет как.

– Значит, на завтра надо маршрут изменить, и сначала там, на ЗКП погоду понюхать.

– Ладно, раз уж я проснулся, заступлю на дежурство, – сказал Санек, подпихивая зажженную таблетку сухого спирта под котелок с недопитым с вечера чаем.

А я завалился спать, положив «мурку» на пол. Уснул на подлете к подушке, и Санек разбудил меня в 6:00, так же – вызовом в рацию. Да, надо привыкнуть, а то, подрываясь от противного и громкого пиликанья в ухо, можно и переломать себе что-нибудь.

Двенадцатое октября

Первая вылазка

Заварили чай, накидав побольше лимонника, чтоб взбодрило. На траве с утра был виден иней. Значит, скоро начнут прижимать холода. Надо будет забрать дома зимний охотничий комбинезон, да и не только. Надо вообще хорошо обдумать вопрос одежды, обуви и снаряги, для детей в первую очередь, при условии, что придется их тоже в лес тащить. Уже скучаю по ним, по Свете.

– Под утро опять беспилотник жужжал, – сказал Санек.

– Это плохо, с их приборами всякими там тепловизорами и сканерами нас тут быстро попалят.

– Ну, я, как эту муху навозную услышал, сразу под прицеп закатился. Два раза над нами пролетал с интервалом в тридцать минут, первый раз в полпятого.

– Надо бы приметить «расписание авиарейсов», чтоб не прилетел к нам какой-нить «подарок» по наводке этого беспилотника. Да, пока мы еще не нахулиганили, мы охотники – мирные аборигены, и с чего бы нас трогать. Да и скорее всего, это разведчики, то есть не несут на себе никакого вооружения. Мы им просто пока не интересны, наверняка нас на рыбалке ночью тоже срисовали.

– Всё равно надо что-то думать, – озадаченно сказал Сашка, помешивая чай веточкой лимонника.

– Ну, а что думать, тут думай не думай, а беспилотник – это серьезная угроза. Мы же с тобой не армия, у нас нет РЭБ и ПВО. В нашей ситуации максимальная защита от беспилотника – это прикинуться ветошью и не отсвечивать. Или ты предлагаешь в следующий раз, когда будет пролетать, жахнуть по нему из твоей двудулки дробью покрупнее?

– Тебе всё бы постебаться, да? Я что, не понимаю, что в случае целенаправленной охоты за нами такими вот хреновинами у нас нет шансов? Просто я думаю, как обезопасить хотя бы этот лагерь от наблюдения. Где-то читал, что может фольга как-то защитить.

– Может быть, и защитит, тут главное – погасить источник тепла для неподвижного объекта, а если накрыться, к примеру, «космическим одеялом», что мы в прошлом году заказывали на «Армитексе», то это не надолго, потому что оно всё равно нагреется, хотя как временное решение вполне подойдет, вероятно. О, а вот теплоизоляция, которая типа наших пенок с алюминиевой фольгой, это вариант. Я даже знаю, где ее можно позаимствовать. Из нее можно вполне сделать некий теплоэкран хотя бы для этого сарайчика.

– Ну вот, хотя бы так. А пока мы в лесу, нас особо не видно, думаю. Лес плотный достаточно, и листва недели две – три точно продержится.

– Ладно, поехали на ЗКП. Как прятаться, придумаем потом.

Дорога заняла почти два часа, ехали медленно, периодически останавливаясь. Прислушивались, принюхивались и приглядывались. Не доехали до ЗКП примерно полтора километра. Загнали Басика в высокий и плотный кустарник, проверили связь и медленно начали подниматься к ЗКП, всё так же останавливаясь и прислушиваясь. Дошли до покосившихся бетонных столбиков с кусками колючей проволоки и ржавой табличкой «Стой!» – когда-то это был забор. Значит, уже близко.

– Чуешь? Гарью тянет, – Санек втянул воздух.

– Есть такое. Нормальным биноклем бы разжиться, а то в ПОСП, хоть и шестикратный, много не насмотришь, – ответил я, припадая к резиновому наглазнику прицела.

Я разглядывал ржавую, с задранным от ветра кровельным железом на грибке, караульную вышку. Когда-то давно, наверное, тут бдил часовой. Но когда разваливалось всё, и служба на ЗКП тоже развалилась. Уже много лет здесь не было часовых, только сторожи. Единственное, что там можно было сторожить, так это резервный узел связи. Да и так добра хватало, которое сторожили от сдачи на металл, не всегда удачно, конечно, а порой и сами сторожа увозили что потяжелее на пункт приема металла. Только на время учений всё в относительный порядок приводили, но баню, которая здесь была, содержали в идеальном порядке. Хорошая, говорили, баня, в нее попариться штабные шишки часто ездили, да и не только они.

Я еще раз осмотрел подходы к ЗКП – вроде чисто, во всяком случае с этой стороны склона.

– Потихоньку пошли выше, – скомандовал я, чувствуя, как начинается шум в ушах и пульсация адреналина в висках.

Прошли еще метров пятнадцать, я опустился на одно колено.

– Кац, смотри фронт, я справа обойду.

– Принял.

Прошел еще метров двадцать, забирая постепенно вбок. Вроде тихо. Хотя… был еле слышен приглушенный разговор. Я пытался сообразить, откуда звук.

– Кац, какая-то болтовня слышится, но непонятно откуда. Продвинься еще на десяток метров вперед, я пока прикрою.

– Принял, пошел…

– На месте, – через несколько секунд доложился Сашка.

– Принял, я дальше.

Начал продвигаться дальше, вот уже видны насыпь входа в бункер самого ЗКП и бетонный гриб вентиляционной шахты метрах в двадцати от меня. На сорок пять градусов левее будка сторожа – в прошлом будка с военной коломбины. Там открыта дверь, и болтовня, судя по всему, оттуда. Дальше склон вниз. Поднятый шлагбаум КПП, далее железо-бетонные блоки в стиле антитеррор, три штуки в шахматном порядке. Поднимаюсь медленно выше… Видно крышу машины, точнее две – первая военный УАЗ, вторая… твою ж мать! «Хаммер»!

– Кац, замри! – сказал я сдавленно в микрофон гарнитуры и сам почти рухнул на брюхо то ли со страха, то ли от переизбытка адреналина. Не то чтобы я никогда не видел «Хаммера», у нас в городе их штуки три катается, но это был реальный натовский военный «Хаммер» или «Хамви» – черт их разберет!!! С люком в крыше и с какой-то убер-пушкой на вертлюге… Автоматический гранатомет, наверное.

Отдышался, успокоился, попытался привстать… хрен там! Ноги трясутся, дробовик бросил, потому как руки тоже ходуном. Да… а какая еще могла быть реакция, чего я ожидал? Вот он, потенциальный противник, иди и круши направо и налево!!! А вот нет, не Рембо я ни хрена, испугался одного вида вражеской техники. М-да, дела. Боюсь. И правильно делаю, что боюсь! Ибо только дурак ничего не боится.

– Кац, на ЗКП натовцы, погоди минуту, мне надо штаны вытряхнуть, – попытался я шуткой сам себя взбодрить.

– Херово.

– Погоди, дай сообразить.

Повалялся так приходя в себя еще минут пять. Сашка не выдержал:

– Док, ну что там, вытряхнулся?

– Ага, почти, сейчас повнимательнее всё осмотрю через прицел. А ты постарайся подползти ближе на горку, чтобы видеть, что происходит внутри.

– Принял.

Я подобрал прицел, который уронил с перепуга, и начал изучать.

Железная дверь в ЗКП открыта, оттуда кабели метров на пять выходят и скучены в бухту, рядом с дверью какие-то ящики – явно натовские, разных размеров. Наверное, какая-то аппаратура связи, судя по сложенной антенне. Будка сторожа, дверь открыта, за дверью темно. У машин никого, в машинах тоже. Ноги чьи-то торчат из-за бетонного блока… стоп! Как-то неестественно эти ноги лежат… так, берцы наши, штаны – общевойсковая «флора». М-да, видать, «двухсотый», и видать, кто-то из наших вояк. Между КПП и входом в бункер та самая баня – небольшой домик с верандой из вагон-стойки, дверь закрыта снаружи на незамкнутый висячий замок – значит, там никого нет… наверное. Ну что, спуститься в сам ЗКП? Если вот так овражком проползу, то из будки сторожа меня не увидят.

В будке продолжается приглушенный разговор.

– Кац, занял позицию?

– Да, нормально за корнями тут пристроился, всё просматривается хорошо. Тут, это, похоже, два трупа за будкой, с твоей стороны их не видно.

– Еще один на въезде за блоком лежит. Саня, я сейчас спущусь в ЗКП, ты паси, если случится ситуация, в которой ты мне ничем не поможешь, отползай и тикай.

– Так, может, я уже прям сейчас свалю? Что мы тут навоюем? Ты что удумал там?

– Не ссы, я сам уже почти обделался от страха тут. Надо проверить, «Хаммер» всего один, значит их тут четверо – шестеро, не больше. Видишь, аппаратура какая-то в ящиках – может, инженеры какие-нибудь.

– Может, и инженеры, а троих уже вон положили.

– Ну так а мы тобой что, пальцем деланные? Не ссы, у нас фактор внезапности! Я пошел.

– С Богом.

– С ним самым, аминь.

Откинулся на спину, снял с шеи патронташ и прицепил на пояс – так удобней, расстегнул клапаны патронных секций. Так, в «мурке» пять картечи, нормально… но стрелять и поднимать шум не хочется. Прополз овражком до входа в бункер, быстро просочился внутрь. Вот блин, со света во тьму… не вижу ничего. Так, спокойно, пока тишина. Глаза начали привыкать, я находился в тамбуре, дальше еще одна железная дверь и слабо освещенная лестница вниз, метров на двадцать. Пригнувшись, стараясь не скрипеть берцами по бетонным ступенькам, начал спускаться, держа ствол дробовика на уровне глаз, чтоб, если что, можно было быстро за одно движение выстрелить, лишь прижав приклад. Нащупал пальцем позади спусковой скобы предохранитель, утопил его – всё, готов стрелять. Внизу лестницы еще дверь, кабели змейками уходят вглубь. Быстро заглянул за дверь – никого. Еще коридор, метров пятьдесят. Выдохнув, осторожно пошел по нему, еще приоткрытая толстая железная дверь, стали слышны голоса. За дверью помещение, из которого было три двери. Одна закрыта, во вторую уходят кабели, третья открыта, и из-за нее слышен вражий говор и смех. Весело им, сукам! Там три трупа наших, а им весело… миротворческая миссия, говорите? Быстро заглянул в проем – еще коридор метров десять и приоткрытая дверь. Так, крадемся дальше. Сердце готово выскочить, и мне кажется, что его стук как звук барабана разносится по всему подземелью. Медленно подкрадываюсь, в приоткрытую дверь вижу помещение примерно пять на четыре метра, вдоль одной стены стойка с оборудованием, посередине стол, спиной ко мне и склонившись над столом над какими-то схемами стоят два молодых парня… не наших парня! Так, где оружие? На стуле рядом со столом. У стены два броника и две каски лежат. У каждого натовца на бедре кобура с пистолетом.

Отшатнулся к стене. Соображай! Соображай… до них четыре метра, не больше, картечью-восьмеркой не промахнусь, такой фарш будет, на улице точно не услышат выстрела, глубоко и далеко коридорами. Еще раз аккуратно заглянул и, мягко говоря, обалдел… Что-то вкрадчиво говоря и улыбаясь, один положил другому руку ниже талии, а тот аж цветет в улыбке. Тьфу, бля… Однако, у нашей армии одни проблемы, у этих совсем другие… расслабились, голубки… И что-то такая злоба и отвращение меня взяли, глядя на эту гомосятину… Не раздумывая сделал шаг в проем и, целясь куда-то в район их голов, два раза нажал на спуск. Два красных стекающих пятна моментально образовались на противоположной стене, они даже не поняли, что случилось, не успели испугаться и рухнули вниз. А я, оглушенный двумя выстрелами двенадцатого калибра, так и замер в проеме. Звон в ушах, стук пульса в висках – мне казалось, что голова вот-вот лопнет. Секунды тикали. Плохо соображая, я дозарядил в магазин два патрона, развернулся в коридор и присел на одно колено, направив ствол вперед. В таком положении я пробыл, может, минуту, может, час, борясь с подкатывающей тошнотой. Время как-то расслоилось, и я его совсем не чувствовал.

– Mike, Steve… what happened? – донеслось со стороны коридора, и я услышал приближающиеся шаги, прислушался. Один идет.

«Иди-иди. И посмотри, что хапенд с твоими друзьями-педерастами», – подумал я, выцеливая начало коридора, куда быстрым шагом вывернул сильно размахивающий руками здоровенный натовский вояка, его карабин висел спереди на трехточечном ремне. Так он дошел до середины этого темного коридора, пока не понял, что за силуэт в проеме. Встал, как вкопанный, и даже не пытаясь потянуться к оружию.

– Do not shoot please, – сказал он и стал медленно вытягивать вперед дрожащую руку, при этом пятясь назад…

– Не угадал, – сказал я и нажал на спуск.

Ему просто снесло голову, он рухнул и завалил собой проход, и когда я наступил ему на грудь, чтобы пройти, он еще был в агонии. Почувствовав шевеление под ногами, я сорвался – меня все-таки вывернуло, да так, что чуть не задохнулся. Утерся, отдышался и пошел на выход. Ноги были как ватные. Выйдя в комнату с тремя дверями, закинул в магазин еще патрон и с дробовиком наизготовку вошел в помещение, куда заходили кабели. Понятно, щитовая и генераторная – уж в этом я соображаю. В углу помещения в неестественной позе – на коленях, посиневшие руки за спиной перетянуты пластиковыми наручниками, упираясь головой в пол, лежал человек… без лица, точнее без верхней части лица. Вероятно, он стоял на коленях, когда ему выстрелили в затылок. Судя по одежде, какой-то работяга наш, может электрик местный был, или сторож.

– Твари, – произнес я вслух. И заметил, как дрожит у меня голос.

Закрытое помещение было действительно закрыто, точнее заварено, причем давно, по сварочному шву виден не один слой краски.

Поднялся к выходу.

– Кац…

– Ну, ты скотина! Ты что творишь? Я думал, всё уже…

– Сколько меня не было?

– Одиннадцать минут, но как будто сутки прошли!

– Стрельбу было слышно?

– Нет, всё тихо… а ты что там – стрелял?

– Да.

– Мля, да ты чего?

– Всё… успокойся. А здесь что происходило?

– Да ничего, вот только эти в будке бубнят. Их двое. Типа караул, что ли. То один выйдет походит, то второй. Потом опять там пару минут сидят бубнят. Один из них поссать выходил, паскуда, прям на мертвых за будкой. Еле сдержался, чтобы не выстрелить, он еще потом к «Хаммеру» подходил, что-то по рации говорил.

– Вот и молодец, что сдержался. Подожди, сейчас доползу до тебя.

Я, пригнувшись, перебежал по дну овражка и вернулся на место в низине, где вначале с Сашкой разошлись, и затем по его следам поднялся, сначала пригнувшись, потом ползком. Этот маневр меня добил, жуткая одышка и сильное сердцебиение заставили меня ткнуться лбом в толстый корень дерева и пролежать так неподвижно минут пять.

– Ну что, курилка, отошел? – позлорадствовал напарник и ткнул меня прикладом в плечо.

– Ага.

– Что с этими делать будем?

– Ну, штурмовать эту будку, как «шпицназ», не осилим, – констатировал я неоспоримый факт.

– Надо их выкурить как-то.

– Есть мысль одна, не знаю, сработает ли.

– Какая?

– Дождаться, когда они там оба будут в будке, и запустить им в окно сигнальную ракету, у меня одна с собой. Зеленая – мой любимый цвет, – сыронизировал я, скопировав известного мультяшного персонажа, пытаясь хоть как-то развеселить и взбодрить и себя, и Сашку.

– Да, вариант, – согласился Санек. – Ну, иди, пусти им зеленого петуха, а я дверной проем на прицел возьму.

– Не, давай лучше ты, у меня запас резвости кончился, да и пять зарядов в полуавтомате.

– Давай. Тогда я делаю так: обхожу, вон в то окошечко пускаю ракету, обегаю вагончик и падаю вон за ту клумбу-покрышку. Ты меня только не подстрели.

– Хорошо, так и сделаем, должно сработать.

Сашке пришлось повторить в обратную сторону мое предыдущее перемещение, чтобы его не обнаружил кто-нибудь вышедший из будки, например, до ветру. Всё по тому же овражку он переместился до входа в бункер, затем мимо ящиков с аппаратурой, присел и осмотрелся. Из будки сторожа вышел солдат, постоял, прислушался, махнул рукой и зашел обратно. Сашка перекинул ремень двустволки через голову, чтобы бежать не мешала, и в три прыжка оказался у вагончика, успев на ходу открутить предохранительный колпачок и дернуть чеку, направив ракету в окошко. С шипением и свистом та влетела в вагончик и начала биться внутри о стены, потолок и пол, наполняя тесное помещение дымом и искрами. Сашка уже лежал за клумбой из покрышки, направив ружье в сторону будки. Спотыкаясь и что-то крича, из будки поочередно вывалились два натовца с оружием, пытаясь сообразить, что происходит и найти укрытие.

От меня до них было не более двадцати метров.

Бам! Бам! Бам! Бам! Бам! Пять картечных зарядов перемолотили врагам ноги, чего я в принципе и добивался. Отчаянно крича и матерясь, один катался по земле, держась за висящую как тряпка конечность, а второй то ли оказался покрепче, то ли ему меньше досталось – уже отползал в сторону бетонных блоков.

Бам! Бам! И через десять секунд снова – бам! Бам! Это Санек добил этих калек. Ракета в будке уткнулась в деревянный топчан, и занялся пожар.

– Саня, смотри вокруг! – крикнул я, трясущимися руками загоняя патроны в подствольный магазин.

Сбежал к будке, зашел внутрь и, скинув на очаг возгорания матрас и одело с топчана, затушил огонь. Огляделся. На столе были разложены какие-то консервы, пара пластиковых боксов с сухим пайком, даже несколько банок пива, и еще какая-то вражеская еда в вакуумной упаковке. Ага, перекусывали, значит. Почти у двери лежали два АКМС, два подсумка на четыре магазина и кобура на ремне пээмовская. От наших убитых пацанов, наверное, трофеи. Выволок всё оружие на улицу. Санек сидел на клумбе и смотрел себе на руки, его всего колотило.

– На, глотни, только мне оставь, – я протянул ему фляжку.

Сашка сделал несколько больших глотков и даже не поморщился, словно компот выпил.

– Я их убил… людей убил, – сказал он дрожащим голосом и закрыл лицо руками.

– Саня, ты не людей, а врагов убил, люди вон там за будкой лежат, а еще один человек вон на дороге, и четвертый там внизу – сначала был поставлен на колени, а потом застрелен в затылок. Это люди, наши люди. А те, кого мы с тобой убили, это враги и оккупанты, они б точно тебя не жалели. Помнишь? «Кто с мечом к нам придёт…»

– Ага, тот в орало и получит, – грустно улыбнулся Сашка. А потом зажал рот рукой, резко развернулся, нагнулся, и его вывернуло.

– Ну и тебя с почином, – я похлопал его по плечу. – Всё, давай соберись, времени мало.

– Прости, – ответил он, утираясь.

– Проехали, сам такой же, давай еще по глотку, проверяем тут всё и сваливаем.

Меня, конечно, тоже трясло, но уже гораздо меньше, чем в подземелье. И этот старик перед глазами стоит, с простреленной головой. Твари, мочить буду вас, пока жив!

Отхлебнули еще по паре раз из фляги.

– Пошли будазик и «Хаммер» глянем.

По пути к машинам посмотрел на тело, лежащее за бетонным блоком. Это был капитан. Спокойное лицо и мертвые глаза, глядящие в небо… грудная клетка вся в запекшейся крови. Как тут всё вышло у них с натовцами, уже, наверное, и не поймешь. Я присел и закрыл ему глаза.

– Похоронить бы их, – сказал Сашка.

– Саня, некогда.

– Да не по-людски как-то.

– Сейчас всё не по-людски у нас будет. Ладно, сейчас управимся с трофеями, вытащим деда снизу, всех сложим в этой будке и подожжём. Согласен?

– Хорошо.

– А выживем – кончится этот бардак, вернемся сюда и на месте будки крест поставим. Сань, и кстати, посмотри у них, может, документы какие найдешь.

– Ладно.

Я подошел к УАЗу – ключи в замке зажигания. Борт в нескольких местах прострелен, боковые стекла высыпаны. Заглянул под низ – вроде не течет ничего. Стряхнул стекла с сиденья, сел, повернул ключи. Машина прочихалась и завелась. Топлива, если верить приборам, треть бака. За задними сиденьями обнаружились две полные канистры с бензином. Я достал одну и отнес к будке сторожа. Теперь вражеский трактор. Сразу полез в багажник. Какие-то коробки с инструментом и провода, здоровенный брезентовый баул, открыл – подарок, упакованная маскировочная сеть. Туда же в УАЗ. Два металлических ящика – ага, гранаты для этой херни, что на крыше. Ну-ка, как снять-то? Я вылез в люк. Ясно, больше возиться будем – на хер. Еще сумка, вот это уже хорошо – магазины к вражеским автоматам, и судя по всему, патроны в коробках, несколько гранат.

Сашка подошел.

– На, это в уазик, – передал ему сумку.

В общем, поснимали мы с убиенных врагов всё, что снималось, и обувью не побрезгали – хорошие ботинки, к слову, – перекидали в УАЗ. Также в «Хаммере» обнаружили две здоровенных аптечки, желанный бинокль с дальномером (разобраться бы, как пользоваться), вражеские сухпайки, хорошую лопату и ломик, набор инструментов всяких. Еще нашли какие-то мины, но брать не стали – нафиг, неграмотные мы по части такого вооружения. Нашли еще всякие кофры, коробки и коробочки… Покидали, в общем, что плохо лежит, в здоровенную сумку, в которой была еще какая-то снаряга. Также нашли контейнер длиной под полтора метра. Открыв, увидели в нем карабин, только длинный и с оптикой, с кучей причиндалов в формованных поролоновых ячейках – и это приватизируем.

– Ну, вроде всё собрали, пошли за дедом.

– Идем, – вздохнул Санек.

Сложили всех наших погибших в вагончик сторожа. При всех нашлись документы – с собой забрали.

– Ну-ка погодь, – сказал я, пошел к уазику, покопался в сумке с трофеями и извлек оттуда гранату, М-26 чем-то похожа на нашу РГО. «Держите подарок», – разогнул усики предохранительной чеки, выдернул и, придерживая предохранительную скобу, подсунул под труп одного из убиенных оккупантов. Теперь вроде всё.

Полили обильно бензином. Ящики с оборудованием и «Хаммер» тоже облили, подожгли и поехали на уазике пробираться к Басику. Не доехали метров триста, что-то стукануло и движка встала, видно что-то прострелили все-таки машине. Быстро перетаскали всё в микроавтобус, подгоняя друг друга. Завел движку, посмотрел на часы – 13:00, отхлебнул еще из фляжки коньяка, предал Сашке допить остатки, достал из бардачка последнюю сигарету и закурил.

– Санек, я предлагаю вернуться на поляну.

– Ага, только хотел сказать, попадемся со всем этим барахлом – расстрел на месте, однозначно.

– Да не только об этом, я устал… сильно устал.

– Согласен… давай. Заночуем, а с утра поедем, а то действительно, слишком много мы за сегодня на себя взяли, причем и в прямом, и в переносном смысле.

– Нормально взяли, и еще возьмем! Только отдохнуть надо.

Дорога обратно заняла часа полтора, сделали несколько хитрых зигзагов, пару раз ехали прямо по мелким речкам. У одной из рек, когда проверял брод, заметили нескольких фазанов в кустах, трех удалось подстрелить – вот и доказательство охоты.

Добрались до места. Гостей не было.

– Сань, надо бы какие-нибудь «контрольки» придумать.

– В смысле?

– Ну, в смысле, как сейчас, например. Приехали мы такие все из себя уставшие и невнимательные, а тут раз – и засада. И как засадят, не спиливая мушки.

– Да, что-то не подумал.

– Ладно, завтра придумаем и «контрольки», и по сигнализации периметра надо что-то придумать. Давай, вываливаем трофеи.

Инвентаризация показала следующее: лопата, ломик, два чемоданчика с красными крестами – серьезные такие вражеские аптечки, приличный ящик с инструментом, две двадцатилитровых канистры – одна пустая, вторая с бензином.

С каждого бойца НАТО мы поимели: каска с прибором ночного видения, бронежилет, налокотники и наколенники, штык-нож, переговорное устройство, «Кэмелбэк», противогаз.

Из трофейного оружия: пять карабинов М4 – компактный вариант автоматической винтовки М16А2, и одна винтовка М110 – та, что из контейнера, она была под 7,62х51. Пять пистолетов – девяносто вторая «Беретта», несколько коробок с патронами, куча магазинов, двадцать пять гранат.

Да, разбираться еще с этими вражескими железяками… От наших погибших ребят нам досталось два АКМС, к ним восемь магазинов, причем все пусты, и ПМ с двумя магазинами, тоже пустой.

В общем, толку пока от этих трофеев не много, надо разбираться. Справились только с пистолетами, нашли к ним около двух сотен патронов «9х19 парабеллум», удобные пластиковые кобуры на бедро или на пояс – как хочешь. В целом пистолет мне понравился. Кобуру примостил на пояс, туда же два дополнительных магазина в подсумке.

Поужинали, заварив бульон из кубика и какую-то розовую субстанцию вроде мяса из натовского сухпая. Я достал из «тревожного рюкзака» флягу со спиртом, отлил грамм двести в котелок и разбавил водой один к одному.

– Давай помянем наших мужиков.

– Давай, – согласился Санек, достал из кармана стопку удостоверений и паспортов.

– Запакуй герметично и вон – между корней спрячь.

– Ильин Тимофей Андреевич, Захаров Николай Петрович, Немченко Иван Тарасович, Фомин Игорь Сергеевич, – открывая каждый документ по очереди, читал Санек.

– Ну, помянем…

– Давай дежурить по два часа, сил нет, – сказал я.

– Хорошо.

– Иди ложись, я еще посижу.

Санек побрел, пошатываясь, к Басику, поправляя кобуру с трофейным пистолетом.

Я продолжал копошиться в трофейной мелочевке, вытряхнутой из подсумков и кармашков.

Нашел бумажник, открыл. Внутри было несколько пластиковых карточек, какие-то документы, деньги – целых двести баксов, и фотография… С нее на меня смотрели тот самый здоровенный мужик, который остался лежать в коридоре подземелья, полная женщина с красивым лицом, мне показалось, что она латиноамериканка, и две девочки, наверное, трех и пяти лет. «Господи… ну зачем… – подумал я, как бы обращаясь к этому солдату. – Кто тебя сюда звал, зачем ты пришел на мою землю убивать? Кто вас всех сюда звал? Я вас не звал!!!» Я с остервенением начал рвать фото на мелкие куски, чувствуя подкатывающий комок досады, боли и обиды. Сидел, прислонившись спиной к колесу прицепа, смотрел на обрывки фотографии у себя под ногами… молча… навернулись и текли слезы. В состоянии такой молчаливой истерики я просидел, немного раскачиваясь и тихо подвывая, с полчаса. Потом спустился к ручью, умылся ледяной водой. Отпустило. Выпрямился и, посмотрев на чистое звездное небо, глубоко вздохнул. На небе не было облачности, не было ветра… Хорошо.

Решил себя занять на время дежурства. Пополнил патронташ, перебрал и пересчитал все патроны и магазины. Получалось, что у нас есть тридцать магазинов для М4, и 860 патронов 5.56x45. Я от скуки начал набивать магазины патронами. Пару раз слышал шум вертолетов. Далеко. Когда закончил с магазинами, уже пора было будить Сашку. Чтобы не пугать его, как в прошлый раз, просто сказал в рацию:

– Саня, вставай, твое время.

– Угу, всё нормально?

– Да, всё спокойно.

В Басике послышалось копошение. Санек вышел, опять неловко поправил кобуру.

– Иди, ложись, я вроде немного отдохнул, через четыре часа разбужу.

– Хорошо, – согласился и пошел спать.

Проснулся от стука по стеклу окна.

– Что такое? – спросил я, ожидая чего то нехорошего.

– Да аккумулятор на рации сдох.

– У меня справа, в кармане рюкзака несколько пачек батареек, поставь вместо аккумулятора.

– Спокойно всё было, – сказал Санек, вскрывая пачку батареек.

Я посмотрел на свою рацию – индикатор заряда тоже мигал.

– И мне достань, – сказал я Сашке, извлекая аккумулятор из рации. – Завтра, когда поедем, от прикуривателя зарядимся, у меня переходник с собой.

Санек, пока дежурил, зря время не терял: на столе «во дворе» лежала стопка баксов, всего шестьсот двадцать, видеокамера, ноутбук, несколько мульти-тулов, шильно-мыльные принадлежности, какие-то блокноты, ручки, маркеры и… карта! В мягком прозрачном планшете. Посмотрел на карту – ни черта не понятно. Не понятно мне, но не Сашке – геодезисту с высшим образованием.

– Разобрался? – спросил я его.

– Вот тут мы, вот ЗКП, вот федеральная трасса, а вот наши палестины, – тыкая лезвием штык-ножа показывал Санька. – Ну, основное понятно, но тут куча обозначений и символов – в общем, не для нашего ума.

– Отлично, – обрадовался я. – А ум, который разберется, думаю, найдем.

Тринадцатое октября

Возвращение с охоты

Мое дежурство тоже прошло спокойно, как будто кто-то всемогущий нас пожалел и не дал никому нас беспокоить. Ну, вот и спасибо ангелам-хранителям.

Завтрак у нас был буржуйский. Попили растворимого кофе с галетами и арахисовым маслом. Собрали всё, аккуратно сложили в сарай, в машине оставили только то, что вроде как брали на охоту. «Беретты» три штуки взяли с собой и по три магазина к каждому – припрятал их за панелью в обогревателе салона. Ружья почистили и сложили в чехлы. Сняли камуфляж и вернулись к аборигенному состоянию. Глянули друг на друга – две заросшие обезьяны, ну вроде ничего не упустили.

– Ну что, поехали? – спросил Санек.

– Поехали.

Когда отъехали метров на сто от лагеря, в нескольких местах, в том числе по колее, сделали «контрольки» из лески и веток, чтобы можно было обнаружить присутствие чужого на территории. Еще раз всё осмотрели и покатили домой.

– Лех, а что со стволами делать?

– Ну что, спрятать на окраине города, в пленку, вон, увяжем и прикопаем. И потом полицаям, главное, врать одинаково, что, мол, ехали, остановили, обыскали и ружья забрали, потрясти, вон, подтухшими фазанами.

– Что-то не думаю, что прокатит.

– Ну а как они проверят? Мы понятия не имеем, что это «были за менты и иностранные солдаты», состряпать мутное лицо, благо стараться не надо, ты на себя, вон, в зеркало посмотри, бомжара.

– Ну, фиг знает.

– Сань, ну а ты что предлагаешь? То, что осталось на поляне, это всё вражеское, чтобы его использовать, тренировка нужна, нужно научиться обращаться с ним. А наши дробовики – это уже проверенное и надежное оружие.

– В этом согласен. Ладно, бог не выдаст, свинья не съест.

Так, за разговорами, доехали до Полка.

– Давай стволы тут прикопаем, – предложил я, глуша движку.

– Не далеко?

– А где? Нам по-любому надо через КПП ехать и делать вид, что мы охотились три дня и не в курсе, что происходит.

– Да, верно.

Увязали стволы и патроны в пленку, прикопали. Еще раз проверили машину и себя на наличие подозрительных предметов – вроде всё нормально.

– Ну что, поехали помолясь? – спросил я Сашку.

– А у нас есть выбор?

– Ну, с богом.

Выехали на трассу и резво покатили к городу.

Глава вторая

За четыре месяца до…

Двадцатое июня

Сиджес, провинция Барселона, Испания

Сиджес, небольшой городок с населением около двадцати пяти тысяч человек на восточном побережье Испании, жил спокойной туристической жизнью. Приезжие нежились на пляже, в том числе нудистском, посещали всевозможные ресторанчики, а местные в основном трудились на туристическом поприще, неплохо при этом зарабатывая. Добрый десяток четырехзвездочных отелей принимал гостей, радуя их сервисом. У самого моря стараниями архитекторов в ландшафт красиво вписался небольшой особняк, на территории которого в этот день было суетливо. Подъезжали и уезжали машины, высадив пассажиров; бдительная охрана внутри и не менее бдительная полиция снаружи следили за безопасностью членов одного закрытого клуба.

Богато одетые люди рассаживались по своим местам за огромным круглым столом, оснащенным современным оборудованием для конференций. Некоторые были в военной форме…

– Итак, господа, – разнесся по залу голос, усиленный аппаратурой, – рад приветствовать вас на очередном заседании нашего Клуба, которое поистине должно стать судьбоносным… События, связанные с разработанным нами планом – и воплощаемым в жизнь на протяжении почти сорока лет, – говорят о том, что мы подошли к заключительной фазе. Первое десятилетие нового тысячелетия показало нам, насколько мир стал сложнее, и наконец он готов идти к мировому правительству. Всё говорит о том, что наднациональная верховная власть интеллектуальной элиты и банкиров мира, несомненно, более предпочтительна, чем национальное самоопределение, практиковавшееся в прошлые столетия.

Все присутствующие одобрительно закивали, улыбаясь и переглядываясь.

– Однако… – отпив из стакана минеральной воды и покашляв, председатель Клуба продолжил: – Однако есть один пункт плана, действия по которому необходимо форсировать. Наш коллега, Филипп Картер, подготовил несколько тезисов по существу вопроса. Прошу вас, Филипп.

Седоволосый мужчина неопределенного возраста «к пятидесяти» и с явно саксонскими корнями, нагнул ближе к себе микрофон, кивком поблагодарил председателя и начал:

– Как понимаете, господа, цивилизованный мир не может дальше терпеть то, что в России нет демократии и свободы, что российская власть попирает права своего народа! Наша миссия – дать нашему, хоть и угрюмому и вечно пьяному соседу, – в зале заулыбались и раздались смешки, – эту свободу. Мы нашли единомышленников в России, – докладчик посмотрел на рыжеволосого мужчину в очках в тонкой дорогой оправе. Тот улыбнулся и учтиво кивнул. – Это успешные бизнесмены и политики, разделяющие наши взгляды на современное мироустройство. Благодаря им, многое сделано и еще будет сделано для достижения целей. Миллионы долларов, вложенные нами в различные организации, СМИ и технологии, я вас уверяю, окупятся сполна! Россия – большая и богатая страна, но ею сложно управлять в том виде, в котором она есть сейчас, и нам необходимо сегодня принять решение о разделении между блоками зон урегулирования…

– Быть может, – прервал докладчика человек с явным немецким акцентом, – мы торопимся, патриотизм русских и их, скажем, безответная любовь к Родине может создать нам проблемы.

– Что вы, Макс! Это уже в прошлом, – улыбнулся докладчик. – Это Наполеона много лет назад остановил русский мужик с топором, во Вторую мировую сотнями пропадали войска вермахта в лесах… Но! Это было давно! Сейчас, когда мы уже много лет насаждаем нашу культуру, наши ценности и мышление, от патриотизма русских ничего не осталось. Они почти ничего не производят, они в кредитной кабале, у них уже много лет отрицательная рождаемость и высокая смертность, русские еще больше пьют и – самое главное! – они забывают своих предков и их подвиги, предпочитают ту историю, кстати, которую для них написал ваш соотечественник Миллер и которою мы печатаем в их учебниках. Даже если и найдется горстка патриотов в какой-нибудь Сибири, то мы их там, собственно в Сибири, и изолируем. Это не должно вас беспокоить, Макс. Итак коллеги, на входе вам раздали материалы, среди них найдите синюю паку… В ней проект по зонам урегулирования, а также ультиматум премьеру с нашими доводами, аргументами и, естественно, предложениями, от которых, как нам всем становится понятно, он не сможет отказаться…

Двадцать седьмое сентября

Москва, пикет у здания министерства обороны

Триста военных пенсионеров разбили с утра палаточный лагерь и начали пикетирование с требованием обеспечить всех военных пенсионеров жильем. Сначала всё было спокойно, присутствовали СМИ, вели репортажи и брали интервью у военных. Несколько сотен сотрудников полиции стояли по периметру палаточного лагеря пикетчиков и ничего не предпринимали. Ближе к обеду возник стихийный митинг, туда быстренько подтянулись представители всяких оппозиционных партий, дабы пропиариться на проблемах бездомных вояк. Также появилась «политически активная молодежь» – всякие скины и их коллеги из проправительственных партий. Да и просто зевак собралось прилично. Пока митинговали, не заметили, как подъехали порядка тридцати пазиков с ОМОНом. Полиция из оцепления направилась к палаточному лагерю и, как по команде, начали крушить палатки и, выкручивая руки воякам, «провожать» их в подъехавший автозак.

Но не угадали, это не пенсионеры и студенты.

– Помогай, братва! – закричал седой майор Андрей Николаев – танкист, побывавший во многих горячих точках.

Вояки, объединившись, побежали к автобусу освобождать уже задержанных. Полицейских просто раскидали, разбили стекло в автобусе и стали помогать людям оттуда выбраться. ОМОН устремился на помощь коллегам-полицейским, началась массовая драка, офицеры не давали себя в обиду. Вдруг раздалось два глухих выстрела… толпа расступилась, на асфальте лежал тот самый Андрей Николаев. Из двух отверстий в груди, пульсируя, сочилась кровь, а напротив него стоял лейтенант ППС с пистолетом в руке.

Пружина сорвалась, толпа просто растворила в себе и ОМОН, и полицейских из оцепления. Труп Андрея положили на оторванную от автобуса дверь и понесли.

– К Белому дому!!! В Кремль!!! – кричала толпа.

По всевозможным твиттерам, ЖЖ и прочим сетям информация разлетелась за считанные минуты, толпа ежеминутно увеличивалась, впитывая всё больше и больше людей. По пути кто-то с шарфиками «Спартак» начал бить витрины, поджигать машины.

К Белому дому стягивались крупные подразделения силовиков. Многотысячная толпа приближалась. В нее полетели гранаты со слезоточивым газом, и несколько водометных машин перекрыли дорогу. Остановить эту бурлящую реку людей было тяжело, но возможно. Специально обученные люди знали свое дело, стихийная демонстрация была жестоко подавлена. Применялись все средства, в том числе велся огонь на поражение. Снайперы быстро вычисляли самых активных.

В течение недели еще шли стихийные митинги в разных районах Москвы, и не только в Москве – в Питере, Екатеринбурге, Новосибирске, Ростове и многих других городах, заканчивались они всегда одинаково – жестоким подавлением.

Четвертое октября

Брюссель, штаб оперативного управления войсками НАТО

Мартин Поти, руководитель Восточного отдела аналитики, шел по коридору быстрым шагом. Войдя в конференц-зал, он кивнул присутствующим, вроде как поздоровался. В помещении стоял длинный стол, за которым сидело около двадцати человек. Мартин подошел к полному очкарику, который сидел в углу помещения за отдельным столом с компьютером, и передал ему компакт-диск. Очкарик кивнул, установил диск в привод, пощелкал по клавиатуре, и на интерактивную доску размером во всю стену вывалилась картинка. Мелькали графики, цифры, репортажи. Информация была о России. Комментируя картинку на экране, Мартин докладывал о событиях последнего полугодия.

– Господа, наш отдел, проведя анализ ситуации и исследования, предлагает наконец озвучить дату начала «гуманитарной миссии». У нас почти не осталось времени, еще чуть-чуть – и мы не сможем контролировать ситуацию. За последние полгода в России процент недовольных режимом вырос до критического. Президент России вчера прибыл в Лондон для якобы рабочего визита. Премьер и несколько министров находятся там уже неделю.

– Вы обеспечили охрану посольства России в Лондоне? – спросил сидящего справа человек во главе стола – лет пятидесяти, крепкий и напоминающий викинга. Это был Верховный главнокомандующий объеденными вооруженными силами НАТО в Европе.

– Да, сэр, круглосуточно дежурят порядка двадцати агентов и отряд полицейского спецназа.

– Все документы по вводу в Россию Международных миротворческих сил должны быть подписаны не позднее шестого октября, сообщите об этом президенту России.

– Да, сэр! Мне уже звонили из российского посольства по этому поводу, они ждут.

– Отлично, доложите всем командующим групп ММС о семидесятидвухчасовой готовности, – удовлетворенно сказал «викинг» и откинулся в кресле.

Седьмое октября

Владивосток, штаб Н-ской части бригады морской пехоты ТОФ

В сумраке кабинета сидели два офицера – полковник и подполковник. Полковник – командир бригады морской пехоты, подполковник – командир отряда пловцов-диверсантов из подразделения специального назначения ТОФ.

– На, ознакомься, – полковник протянул документ командиру диверсантов и пристально посмотрел на него.

– Да я лучше застрелюсь, чем такой приказ выполню.

– Зачем же стреляться, мы присягу народу России давали, поэтому считаю, что распоряжением, подписанным неким командующим группы ММС, можно подтереться. Вот что, Владимир Алексеевич, сегодня ночью твои ребята минируют американские эсминцы и устраивают фейерверк-шоу для НАТО, а я вывожу под прикрытием этого шума всю бригаду вот сюда, – полковник указал карандашом на отметку на карте. – Запомнил?

– Так точно.

– Начало операции завтра в 7:00. На, доведи до офицеров, потом уничтожишь, – сказал полковник протягивая лист, на котором было что-то написано от руки.

– Разрешите выполнять?

– Выполняйте.

– Есть.

Всё, что задумывалось операцией, наши морпехи смогли реализовать, правда с большими потерями. Около пятисот человек личного состава и два десятка единиц боевой техники удалось вывести из Владивостока. Остатки бригады скрылись в районе г. Лысая, примерно в ста километрах на север от Владивостока.

Восьмое октября

Владивосток, тридцать третий причал, 6:40

Корабли флота США стояли у пирсов. Конечно, наши корабли, и вообще состояние пирсов, в сравнении с крейсером Philippine Sea, фрегатом Nicolas, эсминецем USS Higgins, десантным кораблем USS Ashland выглядели, мягко говоря, тоскливо. На палубах и у трапов были выставлены караулы, а вся территория пирсов была за ночь огорожена колючкой и выставлены посты из бойцов НАТО.

В предрассветном сумраке на юте фрегата Nicolas стояли две фигуры.

– Сэр, вы первый раз в России? – спросил чернокожий сержант у лейтенанта.

– Да, Майк, в принципе, как мне и говорили – угрюмая страна и угрюмые люди.

– Как вы думаете, сэр, мы здесь надолго?

– Думаю, да, – ответил лейтенант и вдруг как-то изменился в лице, дернулся, кашлянул кровью и ссыпался на палубу.

За спиной у сержанта из темноты возник черный силуэт, кто-то с силой дернул назад за переднюю часть каски, да так, что было слышно, как хрустят шейные позвонки. Последнее, что видел сержант, это матовое лезвие клинка, которое прервало его почти вырвавшийся крик.

Ровно в 7:00 бухта Золотой Рог осветилась несколькими вспышками, стало светло как днем, у двух кораблей флота США в бортах ниже ватерлинии образовались зияющие дыры. У двух других разворотило надстройки. Вокруг всё горело и продолжало взрываться, а в это время бухту покидали две быстроходные резиновые лодки с едва заметными черными силуэтами…

Тринадцатое октября

Возвращение

Подъезжая к КПП ГАИ, мы с Сашкой как-то напряглись. КПП преобразился, само здание окружили двумя рядами бетонных блоков, образовав некий шлюз длиной пятьдесят метров. Снаружи стояли два бронетранспортера, развернув башни с автоматическими пушками нам навстречу. До взвода натовских солдат, и я не поверил своим глазам – около десятка наших гаишников с белыми повязками на рукавах. Как только мы показались из-за сопки и покатились к КПП, все засуетились, башни на бронетранспортерах угрожающе дернулись. У меня вспотело во всех местах и жутко захотелось в туалет. Сбавил скорость, и почти на пяти километрах в час подъехал на расстояние метров десяти к бронетранспортеру, изобразив как можно больше удивления на лице.

– Из машины!!! Мордой в пол, уроды!!! – орал, брызгая слюной, молодой лейтенант.

Нас выволокли, бросили на землю, пнули по ребрам пару раз для профилактики.

– Кто такие, откуда? – орал всё тот же летеха.

– Да… вы чего, бля! Местные мы… на охоту ездили, три дня в лесу были, – сказал я, пытаясь восстановить дыхание после пинка по ребрам.

– Где оружие? Охотники хреновы! И где трофеи охотничьи?

– Да вот такие же нервные придурки, как вы, только нерусские, забрали всё, на дороге остановили, обыскали. Вот только трех фазанов нам оставили.

– Что ты тут мне горбатого лепишь! – сказал летеха и уже было замахнулся, чтобы еще раз пнуть, но его остановил подошедший натовский офицер.

– Hey, stop… stupid cop! – и на сносном русском продолжил: – Кто такие и куда едете?

– Да, бля, домой мы едем, я же говорю, с охоты. Что тут вообще происходит?!

– Хорошо, вставайте. Где, говорите, вас обыскали?

– Да в районе дач Каменских, здоровенный джип догнал, там военные в такой же форме, как вот у вас. Ну, обыскали, забрали ружья с патронами, ругались сильно, еще большую часть дичи забрали.

Офицер обошел микроавтобус, заглянул в салон. На полу лежали три тушки фазанов.

– Документы есть у вас?

– А у вас? Вы кто такие? – набрался смелости Санек.

– Я капитан Томас Майер, помощник дежурного по комендатуре вашего города, офицер Международных миротворческих сил, действующих на территории России согласно договору, подписанному вашим президентом шестого октября в Лондоне.

– А чего не в Москве-то? – спросил я и тут же получил тычок прикладом от летехи.

– Лейтенант, перепишите документы и отпустите, – сказал Майер, протягивая наши документы гаишнику.

– Оба, за мной… шевелитесь, – сказал лейтенант с недовольным лицом и пошел в здание КПП.

Мы повиновались, зашли в здание. Очень худой натовец в очках и с кроличьим лицом, быстро отсканировал наши документы, что-то настучал по кнопкам. Из принтера вылезло несколько листов.

– This is for you, and it’s for your car, – сказал худой, протягивая мне документы и какие-то бланки.

Летеха еще сунул нам какие-то буклеты и сказал:

– Всё, свободны… пока. И это… С 20:00 до 8:00 – комендантский час.

Мы сели в машину и поехали по домам. В городе заметили, что на улицах появились военные натовские патрули, также попались идущие пешком два наших полицая.

Я подвез Сашку и направился к своему дому. Проезжали редкие машины, иногда быстрым шагом проходили люди. Я поднялся в квартиру – лифт не работал. Открыл дверь ключом, вошел в коридор, меня встретила Светлана, кинулась мне на шею и тихо заплакала…

Четырнадцатое октября

Дома

Проспал я, наверное, часов двадцать. Проснулся, посмотрел на часы – 11:00. Дома было холодно и неуютно, не май месяц всё же. Зашел в ванну, умылся, сбривать отросшую щетину не стал, зима скоро – морде теплее будет. Света звенела на кухне посудой, и как только я вошел, дети кинулись ко мне:

– Папа! Папа!

Потискал малышей, поцеловал и отправил за стол завтракать. Только сейчас, увидев Светлану в свете утреннего солнца, заметил небольшой синяк у нее на левой щеке. Подошел к ней сзади и положил руки на плечи, она тут же развернулась, уткнулась мне в грудь и опять заплакала.

– Кто это?

– Милиция приходила, хотели ружье забрать, я сказала, что ты на охоте, один из них ударил меня и сказал, чтобы я показывала, где сейф, и дала им ключи. А ключи же только у тебя, они позвали какого-то мужика, он возился минут десять, открыл. Ну, они посмотрели, что пусто, и сказали, как появишься, чтоб пришел в комендатуру.

– И где у нас теперь комендатура? Дожили, бля.

– Ну, в милиции, там у них вообще ужас, они в спортзале одиннадцатой школы сделали что-то типа тюрьмы, половину своих же ментов туда отправили.

– А за что?

– Ну как за что, не все же такие твари, как эти полицаи. Кто отказался подчиняться и выполнять указания этих «миротворцев», всех туда.

– Ясно. А что вообще происходит в городе?

– Объявление, вон, на подъезде висит, что сегодня дадут электричество с 20:00 до 24:00, чтобы в 21:00 включили телевизор, мол, по местному телевиденью будут новости, и там всех известят о происходящем.

– К маме заходила?

– Да, старики твои вообще в шоке, папа чуть с кухонным тесаком не пошел воевать, еле успокоили.

– Этот может, старый коммуняка. А что у нас с продуктами?

– Два мешка макарон, мешок риса, гречки немного, ящик тушенки.

– Ну, это то, что в кладовке было, – как-то так получилось, что в последний год я покупал продукты мешками и ящиками на оптовых базах – и по магазинам часто ходить не надо, и дешевле выходило.

– Да, а я докупила рыбных консервов, муки, сухого молока, яичного порошка, соли, спичек, свечи, несколько блоков сигарет да коньяка три бутылки. В аптеку сходила, набрала антибиотиков, бинтов, анальгетиков и так, по чуть-чуть «от дрисни и от запора».

– Молодец, а чего тебя на работу-то вызывали?

– А там вообще было месиво. Под утро приехала дежурка госпитальная, меня забрали. Много операций было, оперировали раненых иностранных этих. Во Владивостоке что-то там взорвалось у них, много обожженных было, осколочных много и переломов, их вертолетами сюда доставляли. Домой только к вечеру пришла, а тут эти приперлись за ружьем твоим, хорошо хоть, дети еще у соседки были.

– Понятно, в общем так – детей к бабушке.

– Урррра!!! – заголосили мелкие в один голос.

– Половину продуктов тоже к ним, другую половину я вывезу.

– Куда вывезешь? Что вывезешь? Ты куда опять собрался? – дрожащим голосом спросила Света. – Ты там сгинешь где-нибудь, а что с нами будет?

– Свет, а что с нами будет, если мы будем сидеть на жопе и слушать натовские новости по телевизору?

И я рассказал ей всё, начиная от возвращения с рыбалки и заканчивая вчерашним возвращением с «охоты».

– Мы же не знаем, что по всей стране происходит, что там в столице, что президент про это думает, – шмыгая носом, сказала Света.

– Президент?! Да ни хрена он не думает! Он в Лондоне сидит, вот подписал договор об этой оккупации и сидит себе. На вот, почитай, думаю, в новостях то же самое скажут, – я протянул ей брошюрку, которую мне дали на КПП.

Света молча взяла цветастую брошюрку, полистала. На страницах даже была реклама чего-то там.

– Потом почитаю, у нас для газовой печки всего двадцать баллонов, на чем готовить будем?

– На буржуйке. Из гаража привезу, да и походная печка там есть бездымная, на ней удобней, а дрова… вон, тайга кругом. Ладно, пойду схожу в их «застенки гестапо», в комендатуру в смысле, и интересно, кто у нас тут главный Мюллер, может встречу кого знакомого, может новости какие.

– Так как же ты пойдешь? У тебя желтого талона нет, и на машину надо получить.

– Всё есть, – сказал я, показывая бланки желтого цвета, которые мне выдали на КПП.

Влез в джинсы, свитер, надел сверху старую кожанку. Взял с собой документы. По дороге решил зайти к Борису – соседу. Постучал, за дверью раздался остервенелый лай Шаха. Лязгнул замок.

– Шах, место! – Борис открыл дверь. – А, Леха… привет, заходи.

– Да я на минуту. Что, холостякуешь?

– Ага, мои же две недели назад в Новосиб уехали в отпуск, и что там теперь как – черт его знает.

– Понятно, как тут обстановка?

– Дерьмо обстановка. Полицаи приходили, ствол забрали. Выдали «горчичник» – вкладыш в паспорт желтого цвета, типа меня посчитали и я гражданин «новой свободной России».

– И что ты собираешься делать?

– Не знаю пока, вечером вот новости предадут.

– Ты, надеюсь, понимаешь, что это будут им нужные новости?

– А то…

– Помню, помню, ты умный домохозяин.

– А у тебя есть мысли? – спросил Борька, хитро прищуриваясь.

– Есть, давай вечером обсудим, – ответил я, попрощался и вышел.

По пути заглянул к Сашке и к родителям. У Санька дома всё, в принципе, как у меня: холодно, запах газовой печки и Маринка со слезами «на колесах». Посидели втроем, поговорили, Маринка успокоилась вроде.

– Ты куда сейчас?

– Да я к родителям, потом в комендатуру.

– Так мне тоже надо, Маришка сказала.

– Ну, собирайся, зайдем к моим только с начала.

– Сейчас, пять секунд.

Мои родители жили буквально через дом от Сашки, мы поднялись на этаж, позвонили.

– Сынок! Я так волновалась, отец, вон, психует ходит, – сказала мама, обнимая меня. – Здравствуйте, Саша, проходите.

Мы сели на кухне. Зашел отец:

– Привет, Анатолич, – поздоровался Сашка за руку с отцом.

– Ну, привет, охотнички, где были, что видели? А у нас вот такие новости тут.

– Мы знаем уже, что тут за новости. По телевизору смотрите сегодня официальные, но не верьте ни единому слову.

– Сынок, что же теперь будет, как мы будем?

– Мам, ты, главное, не впадай в истерику, и всё будет нормально. Жить будем и выживать будем. У меня к тебе просьба большая. Я к тебе детей приведу, и Сашка, может, своих девчонок. Вы вместе держитесь. Продуктов подкинем. Вместе будет и теплей, и веселей.

– Да о чем разговор, сынок, конечно. Только вот что ты делать собираешься?

– А это, мать, не твоего ума дела, – сказал отец. – Они всё правильно делать собираются. Верно я думаю?

– Верно. Ну, нам пора.

Мы оделись, вышли и направились в комендатуру.

Приближаясь к бывшему отделу внутренних дел нашего города, заметили серьезные изменения в его облике. По периметру забора, которым было окружено двухэтажное здание еще сталинской постройки, возводили укрепления из бетонных блоков в два ряда и башенками из мешков с песком по углам, также по периметру была растянута «егоза». В ворота входили и выходили солдаты НАТО, полицейские и изредка попадались простые жители, как мы. На воротах нас встретили два «миротворца» и двое полицейских.

– Стоять, руки на белые круги, ноги на ширину плеч, – скомандовал на чистом русском один из солдат НАТО.

На недавно установленном баллистическом щите, на высоте среднего роста были нарисованы белые круги. Я встал, положил руки на круги. «Миротворец» прошелся вдоль туловища детектором металла, запищало.

– Что у вас там? Медленно достаньте и положите на стол.

Я достал из кармана связку ключей, выложил на стол. Повторная проверка прошла удовлетворительно.

– Следующий.

Ту же процедуру прошел Сашка.

– Цель посещения?

– Мы отсутствовали в городе с седьмого числа, и нам сказали, что надо явиться в комендатуру.

– Вы хотите получить вкладыш в паспорт или на машину?

– Нам на КПП выдали вкладыши.

– Только у меня нет на машину вкладыша, мне можно получить? – спросил Сашка.

– Если документы на машину с собой, проходите, двенадцатый кабинет. А вы, если нет других вопросов, отойдите за бетонные блоки, – обратился уже ко мне дежурный по воротам.

Сашка ушел в отдел, а я отошел за блоки, которые в шахматном порядке стояли на дороге перед воротами отдела, закурил и стал ждать возвращения друга.

Проезжали машины, несколько раз пролетало по три вертолета в сторону стадиона и обратно. Наверное, на стадионе сделали вертолетные площадки. Медленно лавируя между бетонными блоками, к отделу пробирался «Хаммер». Подъехав к воротам, остановился. Вышли два натовца, открыли заднюю дверь и выволокли оттуда четырех наших бойцов-морпехов со связанными сзади руками. Руки были перетянуты пластиковыми зажимами. Их заставили сесть на землю, зачем-то надели каждому на голову черный тряпичный мешок и стали по одному заводить в отдел. «Интересно, откуда их?» – подумал я. Наверное, из роты охраны, у нас тут больше морпехов и не было, те на ЗКП – наверное, оттуда же.

В воротах показался Санек, поискал меня глазами, увидел и пошел ко мне.

– Ты прикинь, эти вкладыши имеют три цвета, – сказал Санек возмущенно. – Зеленый – это для лояльных к новому режиму, желтые – это нейтральные, а красные – это нелояльные к новому режиму и потенциальные партизаны.

– Планета Плюк, бля, не удивлюсь, что скоро фиолетовым штанам «ку» приседать заставят, – я сплюнул в сторону комендатуры. – Идем уже отсюда, надо еще до комендантского часа успеть с Борисом пообщаться, или ты не пойдешь со мной?

– Как это? Пойду, конечно, в три головы соображать легче. Домой только заскочу, предупрежу своих.

– Ну, подходи, как освободишься.

Я заскочил домой, перекусил и сказал Свете, чтобы отвела детей к бабушке, после чего направился к Борису.

Сосед открыл мне почти сразу, Шах даже залаять не успел. Я вошел и обнаружил в тамбуре уже собранный рюкзак и сумку «мечта оккупанта» – с такими в 90-е тут торгаши в Китай ездили за шмотками.

– И куда собрался?

– Как куда – с вами.

– Ладно, чаем напоишь?

– Могу и чем покрепче… наливки хочешь тещиной попробовать?

– Ну, давай Сашку дождемся, сейчас подойти должен.

Санек пришел спустя полчаса. Борис поставил на стол графин с наливкой, стаканы и открыл банку консервированных ананасов.

– Борь, принеси, пожалуйста, листок и ручку, – попросил я.

Борис принес тетрадь с ручкой и, передавая мне, сказал:

– Ну, за успех нашего предприятия надо принять.

– Одобрям-с, – согласился я и разлил по стаканам наливку из графина.

Мы выпили, и я взялся за писанину.

– Итак, заговорщики, поехали по пунктам.

«1. Необходимо создать боевую группу, привлечь надежных людей и специалистов. Создать сеть связных в городе и найти здесь надежных людей.

2. Заложить базу, а именно: обеспечить ее безопасность, запасти продукты, боекомплект, медикаменты, экипировку, топливо, инструмент, средства связи, аккумуляторы и батарейки.

3. Сделать по периметру базы, города и в городе закладки с запасом продуктов, снаряжения, оружия и медикаментов».

– Это основное, далее наше с вами поведение и идеология.

«1. Мы не рембы, и не терминаторы, мы партизаны. И героически умереть, запоров кухонным ножом всего одного оккупанта, считаю, бессмысленно.

2. Наша основная цель – выжить, спасти как можно больше жизней и уничтожить как можно больше оккупантов.

3. Предателей и крыс мы тоже будем уничтожать, они хуже оккупантов.

4. И пока нас мало, нужно заняться именно материальным обеспечением нашей деятельности».

– От ты политрук, мля, – восхитился Санек и разлил по стаканам наливки. – Ну, в принципе всё верно, только где мы это всё возьмем, чтобы это всё обеспечить?

– А что ты там говорил про «три головы лучше»? Вот давайте и думать вместе. Какие предложения?

– Мужики, а вы не подумали, что нас как тараканов в лесу просто потравить могут какой-нибудь хренью, что мы не сможем ни поесть, ни попить и сдохнем в муках? – произнес до этого молчавший Борис. – Можно прогуляться в мою бывшую часть, склады практически в тайге, подходы знаю, пройдем незаметно.

– Да, упустил я что-то подобные методы ведения войны, верно говоришь, Борис, – согласился я. Борис был военным химиком, есть такие войска – РХБЗ. И то, что он предположил, вполне имело место быть. В нашем карликовом отряде он единственный был кадровым офицером, и упускать из вида его предположения было, мягко говоря, глупо. Я вырвал из тетради листок, протянул Борису.

– На, пиши список того, что необходимо.

– Хорошо, – согласился Борис.

– Значит, нужно копать землянку, – добавил Сашка. – И тепло, и скрытно, и относительно герметично.

– Правильно, тогда надо инструмент. У кого что есть?

– Да надо просто по нашим гаражам прокатиться да пособирать. У меня есть сучкорез, небольшие деревца валит не задумываясь.

– Пиши в список, – сказал Сашка.

– Борис, что еще в твоей части есть? – спросил я.

– Леха, часть постоянной боевой готовности, там всё есть. Главное – нам туда попасть без геморроя, и чтоб было на чем вывозить.

– На моем грузовике вывезем, до тонны увезет, к тому же полноприводный.

Да, у Сашки был неплохой японский грузовик, и мы договорились, что в следующий выезд на пасеку заберем у него из гаража две бочки припасенной там солярки.

– И кстати, надо с топливом что-то думать.

– А что думать, мне сказали, что топливо на заправках есть, только его за баксы продают, – сказал Борис.

– Ясно, а что еще за баксы продают?

– Да всё! Продуманные коммерсы сейчас активно получают зеленые талоны в комендатурах и бросать бизнес не собираются.

– Ясно, кому война, а кому мать родна, – констатировал я. – Санек, ну тогда твой гараж, наверное, лучше использовать как временный склад – на окраине города да на отшибе, и в лес уйти проще оттуда.

– Да, верно, – согласился Сашка.

Мы еще посидели с полчаса, обговорили нюансы. Решили, что завтра занимаемся сбором инструмента и продовольствия из того, что есть и доступно. Допили наливку, было уже 19:40, и Санек пошел домой, чтобы успеть до комендантского часа. Мы разошлись.

Дома принялись с женой готовить скромный ужин на двоих – макароны по-флотски.

– Скоро свет включат, и можно будет телевизор посмотреть с их новостями, – сказала Света.

– Ну, посмотрим, что нам расскажут… сказочники…

То, что подали электричество, я понял по писку часов, встроенных в электроплиту.

– Пока нам будут лапшу на уши вешать, давай-ка воду погреем на помыться.

Я зачерпнул из ванны два эмалированных ведра и поставил греться на плиту. Света все-таки молодец, сообразила, что надо воды набрать, когда всё завертелось.

Света также принялась обжаривать предусмотрительно замаринованное мясо, которое она извлекла из холодильника, когда отключился свет. Кстати мясо, чтобы сохранилось три-четыре дня, лучше мариновать без лука – опыт.

В 20:55 включил телевизор. Заставка… «Хм, странная как-то у вас настроечная таблица», – вспомнилось мне при виде четырехконечной звезды на синем фоне.

– Света, идем уже внимать голосу демократии.

– Да, иду.

Мы сели напротив зомбоящика. Заставка в виде флага НАТО пропала, и на экране появился диктор в широкой студии, явно с какого-то европейского канала. С почти незаметным акцентом он начал, не смотря в камеру, читать текст с листа:

«Граждане Российской федерации, шестого октября в Лондоне состоялась встреча глав стран НАТО, ЕС и президента Российской федерации. В ходе встречи был подписан договор о введении на территорию России Международных миротворческих сил. Этот благоразумный шаг был предпринят во избежание гуманитарной, социальной и экономической катастрофы. Провокаторы от оппозиционных сил совместно с международными террористическими группировками угрожают идущей по пути демократического развития России. В целях сохранения стабильности и удобного экономического управления, Российское государство поделено на три конфедерации.

Западная конфедерация переходит под управление Европейского союза, Южная – под управление Турции, Сибирско-Восточная – под управление США.

Рекомендуем гражданам соблюдать спокойствие и проявлять лояльность к новым временным администрациям в конфедерациях. Временно все экономические отношения в России ведутся в долларах США. Активное сотрудничество и помощь в выявлении террористов и провокаторов будут материально поощряться. Из лояльных к новому правительству граждан будут сформированы местные органы управления – губернаторы, мэры и шефы полиции. ММС планирует за короткие сроки провести аграрные реформы, поднять уровень культуры и экономики всех трех конфедераций. Страны НАТО сделают всё возможное для установления истинной демократии на территории России. Обращаем ваше внимание, что все законопослушные граждане России обязаны проявить гражданскую сознательность и лояльно относиться к временным трудностям Российского государства.

Более подробно со всеми рекомендациями и инструкциями можно ознакомиться, прочитав печатную продукцию Гуманитарного корпуса ММС.

Спасибо за внимание. До свидания».

Однако! Чего-то примерно такого я и ожидал. Удивляться нечему, и для себя я уже всё решил.

– Пойду помоюсь, пока свет есть, – я подхватил ведро и пошел в ванную. Нормально помылся первый раз за эти дни. Хорошо!

– Света, я тебе ведро в ванную отнесу, иди, пока лампочки горят, я мясо сам дожарю.

Ни о чем не хотелось думать. Когда опять выключили электричество, мы со Светой ушли в свою спальню и… ну, а чем еще могут заниматься в спальне два любящих человека, переживших стресс, соскучившихся и не знающих, что будет завтра?

Пятнадцатое октября

Подготовка и поиски

Проснулся рано, не было еще семи утра. Из дома еще не выйти – не положено, нас лояльными просили вчера быть, дисциплину не хулиганить и безобразия не нарушать. Решил походить по квартире, поскрести по сусекам. Пошел в свою комнату и залез в страйкбольный шкаф. Что у нас тут может пригодиться? О, штурмовые перчатки беспалые, еще остатки какой-то пиротехники, а вот это замечательно – две пары военных телефонных аппаратов ТА57, мы их использовали для внесения интересных моментов в сценарии игр. При условии, что супостат может слушать и сканировать эфир или подавлять частоту наших раций, эти телефоны могут пригодиться для связи базы с дальними дозорами. Пара бухт полевого кабеля в гараже лежит. Еще нашлось несколько пачек батареек, зарядное устройство для фосфатных аккумуляторов – те, которые имеют одинаковую токоотдачу и при плюс тридцати, и при минус тридцати. Достал с балкона коробку из-под ЭЛТ-монитора и начал упаковывать туда всё, что собирается и может пригодиться. Собрал одежду, зимний комплект военной «флоры», охотничий комбез теплый, простыни «разухи» – на портянки пойдет. В общем, присобрал еще барахлишка. Проснулась Света, я попросил ее, чтобы начинала собирать себя и всё по своей части, то есть поварской и медицинской. Она уже почти двадцать лет в военном госпитале работает в реанимации, где мы с ней и познакомились. А по образованию она фельдшер скорой помощи, так что и аппендицит вырежет в случае, если прижмет, и пулю достанет, если не глубоко, и заштопает. Также попросил ополовинить продукты для родителей, дома оставить продукты на двоих и воду на два дня, остальное собрать. Взял ключи от гаража и спустился к Борису.

– С этим комендантским часом у собаки мочевой пузырь лопнет, – бурчал Борис, открыв мне дверь. Бедняга Шах даже не помахал мне хвостом – лежал в коридоре тихонько и боялся расплескать.

– Боря, на, возьми ключ от моего гаража, помнишь – вторая линия, тридцать четвертый бокс?

– Ага.

– Езжайте с Сашкой с утра по гаражам, как Шаха осчастливишь. Скидывайте к нему в грузовик инструмент и всё, что считаете нужным. Тару под топливо не забудьте, у меня в гараже буржуйка и печь туристическая бездымная, которую, помнишь, на Ханку брали?

– Да разберемся, а ты чего собрался делать?

– Нужно проехать и заправиться, во-первых. Во-вторых, по вопросам маскировки базы кое-что выяснить, и в-третьих, по продуктам пробить одну тему. Ну, и дай бог нам всё закончить к обеду. В общем, встречаемся у меня в гараже в 13:00, и есть у меня еще один кандидат в отряд, главное, чтобы он уже где-нибудь не партизанил самостоятельно. Ладно, пошел.

Вернулся домой. Света уже собрала продукты родителям – отнес в машину. Вернулся, взял второй комплект ключей от дома, вытряхнул заначку в триста баксов, прихватил бутылку коньяка и блок сигарет.

– Света, после обеда будь готова ехать в лес, возможно надолго, – чмокнул ее в нос и вышел.

Завел, солярки – кот наплакал, причем одноглазый. Покопался в салоне, под видом наведения порядка осматриваясь по сторонам. Достал из трубы отопителя салона один пистолет и два магазина к нему, засунул в десятикилограммовый пакет с макаронами. Сел за руль и поехал к родителям.

Пока ехал, смотрел по сторонам. Солдат НАТО, гуляющих пешком, не видно – только на «Хаммерах» или бронетранспортерах. Проехала машина ППС, редко ходили люди. Около дома родителей гуляло несколько мамаш с детьми – ну и правильно, нечего детей свежего воздуха лишать. Поднял провизию на этаж.

Дверь открыл отец.

– Заходи, сынок.

– А мама где?

– Пошла с детьми в очереди за молоком стоять, к школе машина подъехала.

– Это кстати, – я запустил руку в мешок с макаронами и извлек из него «Беретту» и магазины.

– Пап, это пистолет.

– Я вижу, что не огурец.

– Это иностранный пистолет, смотри.

Я нажал на кнопку фиксатора, поймал выпавший магазин. Дернул затвор – в патроннике пусто. Переключил несколько раз предохранитель, нажал спуск. Потом вставил магазин обратно, дослал патрон в патронник, поставил на предохранитель.

– Всё, пап, снимаешь с предохранителя, патрон уже дослан – можно стрелять. Понял, пап?

– Понял, только сейчас за очками схожу, и ты мне всё повторишь.

– Папка, вот ты шутник, а что сразу не сказал-то? Ну, неси очки, покажу. Хотя я надеюсь, тебе не придется его использовать, только на крайний случай, то есть угроза вашим жизням, и пожалуйста, будь благоразумен, не надо с шашкой на танки.

Я еще раз показал ему. Потом положил всё в целлофановый пакет и спрятал в поддон неработающего холодильника.

– Ты где его взял-то?

– Да обронил кто-то, я и подобрал.

– Уж не на ЗКП случайно обронил? А то я разговоры вчера слушал двух пэпээсников, когда ходил за бланком этим желтым для машины, что кто-то сначала варварски убил пятерых натовцев, машину им сжег, а когда подъехали остальные, еще четверо подорвалось на какой-то ловушке, один погиб вроде, офицер-связист важный. И что, мол, убивали тех пятерых картечью. Не слышал такого, не?

– Нет, пап, не слышал, я же говорил: мы фазана стреляли.

– Ну, фазана так фазана, – согласился отец и еле заметно улыбнулся.

– Пап, вы тут долго не рассиживайтесь, выбирайтесь на дачу свою, я подумал, что зиму проще пережить там будет: и печь есть, и дрова кругом, подвал, опять же, с заготовками. Да и мне к вам будет проще наведаться. Сашкину жену с дочкой берите и на двух машинах за один рейс уедете, места на даче хватит. Пистолет пусть здесь и остается, я вам на дачу позже подкину что-нибудь другое, и дай мне комплект ключей от вашей квартиры. Будете уезжать, оставьте еды для одного на пару дней.

– Езжай, сынок, и делай то, что должен. Мы с матерью справимся, а у вас с Сашкой, думаю, после ваших «фазанов» времени мало осталось, вам нельзя в городе находиться. Пока неразбериха, конечно, но скоро сообразят, не дураки, похоже.

– Ага, скажи, а на твоей работе, когда вы теплоизоляцию делали, всю эту изоляцию извели?

– Нет, что ты, там ее еще много на зимнем складе лежит, который около слесарного цеха.

– Ясно. Ну, бывай, – обнял отца и вышел.

Доехал до отцовской работы, ворота закрыты, постучал. Открыл сторож.

– А, Алексей, добрый день. Как отец? Он прислал? Случилось что?

– Петрович, много вопросов. Ты скажи, тут в конторе что вообще творится?

– А ничего, уже скоро неделю как все «на лопату» и нет никого, нам только поручили тут дежурить. Обещали едой заплатить, а чего мне эта еда, я «сухой» уже неделю.

– Это поправимо, Петрович, только придется ничего не видеть и ничего не слышать, – сказал я, доставая бутылку коньяка.

– А что надо-то?

– Надо в зимний склад, да в гараж к технике.

– А заезжай, – и Петрович посмотрел на мой Басик оценивающе, вроде как «много не сопрет».

Я заехал и сразу покатил к складу. Сбил фомкой замок. Вот он – фольгоизол. Начал выкидывать легкие рулоны на улицу. Набил полный верхний багажник в два слоя – тридцать рулонов. Мимоходом с пожарного щита прихватил топор, кирку, лом и лопату – в лесу важнее.

Завернул в гараж, с ремонтного бокса сразу взял несколько банок масла, на подъемнике стоял «Паджеро», и я его разул – колеса тоже на крышу, диски-то такие же, как и у меня. Так, два КАМАЗа бортовых, еще две канистры – хорошо, что в баках? Есть! Порылся, нашел шланг. Слил солярку, полный бак Басику и две канистры в довесок. Ну, а раз пошла такая пьянка, надо зайти к электрикам и в столярку. Сбегал к Петровичу, осыпал его комплиментами и, подогнав пару пачек сигарет (ему еще сутки тут куковать), выпросил ключ от электроцеха и столярки. У электриков прихватил несколько пачек электродов – на колышки да и привязать что проводов всяких. В столярке взял пару ножовок, стамески, ведро гвоздей, молоток, ну и по мелочи. И когда возвращался закрывать столярку, заметил – ну просто пруха! – маленький японский бензиновый генератор на два с половиной киловатта, плотники часто работали на выезде, где нет электричества, вот этот генератор и таскали для электроинструмента. Из последнего прихватизировал ножовку, дрель, ручную циркулярку. Это хорошо я зашел! Так, теперь в госпиталь на продуктовые склады, я там у вороватых прапоров иногда покупал что-нибудь. Внаглую загружусь, вряд ли там сейчас их сторожит кто-то из натовцев.

К госпиталю подъехал по объездной через котельную. Дорога, конечно, та еще, но для внедорожника – что асфальт. Зато нет лишних глаз. Подъехал со стороны морга, раньше тут ворота охранял кто-то из выздоравливающей команды солдат или матросов, сейчас же на воротах стоял один прапор.

– Николай Иваныч, здравствуйте, – сказал я, выходя из машины.

– Ага, здоровей видали, даже не намекай, не продам, не отдам ничего.

– А поменять?

– А на что? То, что мне нужно, у тебя нет.

– А чего у меня нет?

– Да ствола лишнего, мою «Сайгу»-то изъяли, военный я при теперешней власти только на бумаге. Я хочу в Чугуевку к брату уехать, а без оружия вообще тоскливо.

– А если я тебе подкину кое-что?

– Например?

– Пистолет. Устроит?

– Какой? Макар, что ли?

– Нет, вражий и плюс обойма.

– Да меня за него к стенке сразу!

– К стенке тебя сейчас за любой ствол поставят, если найдут.

– Надо подумать.

– Иваныч, вот что думать-то? – я полез в салон и достал оттуда «Беретту» и один магазин, пихнул за пояс.

Иваныч помялся, огляделся по сторонам, на лице было заметна битва жабы с желанием выжить и свалить. Да и нашим «товарно-денежным» отношениям уже много лет, не то чтоб лепшие друзья, но не доверять друг другу оснований не было. Он еще подумал и сказал:

– Заезжай и показывай, что у тебя, только быстро, а то дел еще куча своих, часом позже не застал бы уже.

Загнал машину между двумя длинными строениями продскладов. Мы прошли на склад, и я положил на стол Иванычу пистолет и обойму.

– Тридцать патронов всего.

– Это по пятнадцать в магазине, что ли?

– Да.

– Покажи, как тут что.

– Да ничего сложного, – я произвел несколько манипуляций с пистолетом.

– Блин, я из пистолета стрелял-то последний раз лет пятнадцать назад. Ладно, чего тебе?

– Крупы, консервы, масло.

– Вот я тебе сейчас принесу то, что могу, и то, что лично мое – и больше не проси ничего. Мужиков кидать не буду, американцы вчера заходили, сказали, что со дня на день будет ревизия всего на этом складе. Так что я с тобой своими «излишками», «усушкой» и «утруской» поделюсь.

– Хорошо.

Иваныч возился не долго, и потом из глубины склада выкатил тележку. Там были мешок риса в пятьдесят килограмм, мешок гречки в двадцать пять килограмм, две банки консервированного топленого масла по пять килограмм каждая, мешок сахара в десять килограмм, мешок макарон в двадцать килограмм и ящик тушенки.

– Всё, больше не дам ничего, я и так по-корефански с тобой, – твердо сказал Иваныч.

– Иваныч, ну раз по-корефански, дай еще соли, а я тебе еще магазин подкину, ты и вправду что-то щедр сегодня, – улыбнулся я уже начинавшему нервничать прапору.

Иваныч удалился, вернулся с тканевым мешком соли в десять килограмм. А я вручил ему еще один магазин.

– Всё, езжай с глаз моих, – замахал в мою сторону Николай Иваныч.

– Бывай, Иваныч, хороший ты мужик, не пропади и береги себя.

Времени было почти двенадцать, и я дворами поехал к своему гаражу. Рядом с ним я увидел Сашкин грузовик. Мужики копошились в гараже.

– Нормально ты навьючился, – сказал Борис, увидев Басика.

– Ага, не раскулачили бы по дороге, – ответил я.

– Огородами прорвемся.

В кузове грузовика уже стояли две бочки с солярой и куча гаражного барахла.

– Почти всё собрали, сейчас остатки картошки из подвала поднимем, и можно ехать, – укладывая мешок в кузов, сказал Сашка.

Из-за крайних боксов вышли два мужика, у одного в руках была монтировка. Это были соседи по кооперативу.

– А… Леха, ты. А мы думаем, что за возня тут. Куда собираетесь?

– Да на дачи решили семьями выехать, а то повымерзнем тут в городе в железобетонных коробках.

– Это правильно, Мишка вот тоже на дачу собирается, а у меня дачи нет, так что с семьей решили в гараж сюда перебраться, всё проще протопить будет, – сказал Ильяс – татарин, тоже военный пенсионер, бывший подводник. – Вообще, все в городе так и собираются сделать, у кого есть дачи и капитальные гаражи.

– Ильяс, ну я вот тут в вентиляшке ключи от гаража оставлю, пользуйся, если что надо.

– Спасибо.

Соседи ушли.

– Саня, Борис… мне надо до Димки Боровкова сходить, пообщаюсь, спрошу, что делать думает.

– До этого безбашенного? – удивился Сашка.

– Сань, ну вот тебя б так помотало жизнью, посмотрел бы я на твою башню, – ответил я. – Ладно, вы тут пока колеса, вон, подкачайте, уровень масла проверьте. А я к Димке сбегаю.

– Ага, и фары протрем обязательно… Иди уже, политрук, – сказал, улыбаясь глазами, Борис и принялся утягивать брезентовый тент на кузове.

Скатиться с сопки, от гаражей до Димкиного дома занимало всего пять – семь минут.

С Димкой мы вместе призвались служить в Приморье. Я дембельнулся, а он остался на контракт. Был свидетелем на нашей со Светой свадьбе. Потом перевелся на Балтику, был пару раз в командировках на Кавказе. Потом заочно закончил вышку, получил лейтенанта. Пока учился, познакомился там с парнем, с которым после окончания института из морпехов перевелись в часть ПДСС («Подводные диверсионные силы и средства»). Служил там до 2003 года. А потом попросился переводом в местную роту ПДСС. Вернулся в наш город. Затем женился, появился ребенок. А в 2008 с семьей попал в аварию. В которой выжил только он. Какой-то урод выскочил на встречку, убился сам и сломал Димке всю жизнь. Он долго лежал в госпитале, а когда выписался, то служить уже не мог и по здоровью комиссовался. Сейчас работал в местном ЧОП сторожем в магазине и иногда уходил в недельные запои. Я, конечно, ему помогал, как мог, пытаясь вырвать его из объятий «зеленого змия», но каждый человек имеет право свободной воли и выбора, и он часто отказывался от моей помощи, несмотря на то, что нуждался в ней… он очень гордый. Так вот гордо и спивался.

В размышлениях о Димкиной судьбе дошел до его дома. Обратил внимание, что люди носят в машины тюки, сумки и отъезжают семьями из домов. Поднялся к Димке на этаж. Постучал – тишина. Еще постучал… Ну, раз никого нет, напишу записку, пусть выбирается к моим на дачу, он знает, где это.

– И что тут царапаемся? – раздался сзади Димкин голос.

Я повернулся. Передо мной стоял Димон, одетый в свою чоповскую робу и с канистрой в руке.

– А, Леха, ты…

Мы поздоровались, он открыл дверь, и мы вошли. В квартире был устойчивый запах какой-то химии.

– И что ты тут колдуешь?

– Да так, финальный аккорд готовлю.

Я всё понял.

– Музыка – это, конечно, хорошо, но играть соло для такой шикарной публики – это с твоей стороны жлобство. Такой музыкант, как ты, нам очень бы пригодился.

– Кому «нам»? – ответил он и отрешенно посмотрел на меня.

– Мне, Свете и еще нескольким хорошим людям. Ты нам нужен. Нам в городе оставаться нельзя, мы уже кое-где помузицировали и прямо сейчас уходим в лес, там есть уже место.

Димка, подумал немного, перестал переливать из кастрюли грязно-желтую жидкость в бутылку, поднял на меня глаза и сказал:

– Вот ты вроде большой мальчик уже, вроде с мозгами. Я тебе вот что скажу: не знаю, как вообще ситуевина по стране, но в Приморье не более миллиона семисот тысяч населения, где-то миллион с лишним – это старики, дети и бабы. Осталось полмиллиона мужиков, из них половина – алкоголики, наркоманы и доходяги. Осталось тысяч двести, и из них только маленькая часть может попробовать повоевать, подчеркиваю – попробовать повоевать с одной из самых сильных армий в мире… но не факт, что получится. И ты мне предлагаешь влиться в коллектив этих сумасшедших?

– Ты прав, наверное. Но я тебя просто прошу нам помочь. Тем, что ты умеешь. Геройски пойти и умереть возможность у тебя есть всегда.

Димка повернулся к окну, прищурился на свет…

– И где, ты говоришь, в лесу ваш оркестр остановился?

– Дай карту.

– Она там, где всегда.

Я кивнул и подошел к стене кухни, где висела карта Приморья, на которой мы раньше часто придумывали себе маршруты, чтобы поехать всей компанией порыбачить или просто покататься по красивым местам. Сохранились линии карандашом и старые пометки. Несколько секунд прикидывал местонахождение пасеки, а потом ткнул кончиком кухонного ножа в нужное место.

– Вот здесь.

– Ну, нормально, не далеко не близко, если по прямой, то километров сорок – сорок пять.

– Да, примерно так, – подтвердил я.

– Хорошо, вы езжайте, я понял, где вас искать. Мне надо все-таки исполнить свою тему. Всё сложится хорошо – приду.

Мы молча обнялись, попрощались, и я пошел к гаражам.

Был уже почти час дня. От гаража дворами мы проехали спокойно. Очень много машин имело почти такой же вид, как у нас – тюки, сумки и полные салоны людей. Комендатура города решила не препятствовать этому. Люди не ходили на работу, в том числе и коммунальщики, то есть вода не подавалась, канализация не работала, и самое главное – никто не собирался запускать котельную. И хоть зимы в Приморье относительно мягкие, всё равно не комфортно жить в панельном доме при минус десяти. Люди уезжали из города кто куда. Кто в капитальный гараж, кто на дачу, кто-то к родственникам в деревни. А кому некуда было уезжать, начинали ставить разные самодельные печки с трубами прямо в окна, обдирая на это оцинкованные ливнестоки у домов.

Света уже сидела на чемоданах. Мы перетаскали несколько коробок и тюков в машину. Вышел Борис, навьюченный рюкзаком, в одной руке «мечта оккупанта», в другой Шах на поводке. Шмотки бросил в кузов грузовика, посадил собаку в салон Басика, потом вернулся домой и через некоторое время появился с двумя здоровыми мешками собачьего корма, тоже забросил в кузов и сел к Сашке пассажиром.

– Посидите, я мигом метнусь домой, – сказал Санек и убежал.

Вернулся через десять минут, сказал, что Маринка собралась уже и вечером с дочкой, моими родителями и детьми едут на дачу.

– Ну, тогда поехали старым маршрутом – котельная, Шанхай, Полк и в тайгу… По грибы по ягоды.

– Леха, я трос на бампер намотал, – обратился ко мне Санек, – у грузовика-то посадка в два раза ниже, чем у Басика, хоть и полный привод, а на пузо посажу – будешь дергать.

– Значит, будем дергать. Ну что, с богом?

– Поехали, – сказал Санек и пошел к грузовику.

Мы развернулись и поехали по намеченному маршруту. Доехав до Полка, раскопали наш тайник, забрали оружие и боекомплект. Пленку оставили в тайнике – хорошее место на будущее. На базу приехали в 17:20, ехали медленно, много петляли, пересекали речки и ехали по ним. Пару раз пришлось тащить Сашку на буксире.

– С Божьей помощью добрались, – сказал я, остановившись недалеко от прицепа с ульями.

– Хорошее место, – заметил Борис, оглядываясь. – Ну что, разгружаемся?

Мы разгрузили машины, весь груз сразу поделили на хозяйственно-бытовое, продовольственное и материалы. Света взялась за приготовление ужина, а мы втроем начали утеплять сарай. Закрыли пленкой два маленьких окошка, пристроили туристическую печку. Потом с помощью мебельного степлера обили сарай фольгоизолом в два слоя, на крышу накидали веток и травы, и скрепили, чтобы не сдувало. Достали масксеть, разрезали на две части и натянули ее над столом и над машинами. Худо-бедно разобрались с американскими карабинами – пока не углублялись и сообразили только со сменой магазина и переводчиком огня. В сарайчике соорудили нечто похожее на оружейную пирамиду, поставили туда М4, сложили набитые магазины. Шах оббежал и пометил периметр базы, и со щенячьей радостью занимался своими собачьими делами. Место он себе застолбил под прицепом, и когда набегался, развалился там и спал, но чутко – уши как локаторы гуляли. Поужинали, разделили время дежурства между мужиками и легли пораньше спать, застелив пол сарая тем же фольгоизолом и нашими туристическими ковриками. Завтра будет трудный день, надо многое успеть сделать.

Глава третья

Пятнадцатое октября

Вечер, Дмитрий Боровков

Дмитрий вскипятил на балконе чайник паяльной лампой, заварил крепкого и сладкого чаю, сел на кухне и, понемногу отпивая из чашки, смотрел на карту на стене. Чайная церемония заняла минут двадцать в размышлениях о смысле жизни. «Хорошо, так и сделаем», – решил Дмитрий, залез на антресоль, и стал доставать оттуда бутылки ацетона, какие-то банки с красками, инструменты и пару свертков. Затем зашел в кладовку, посмотрел на открытый и пустой оружейный сейф, выматерился, вспомнив визит полицейских несколько дней назад. Стянул с полки рюкзак с охотничьими причиндалами, поснимал с вешалки необходимую одежду и упаковал всё. Вернувшись на кухню, он начал выливать по очереди в кастрюлю ингредиенты. Когда эта болтанка превратилась в нечто, напоминающее клейстер, он вылил всё в пятилитровую пластиковую канистру. Та заполнилась ровно на половину. Оставшееся залил бензином, закрыл и перемешал. Достал «сигнал охотника», посмотрел на его модернизированный вид – когда купил его несколько лет назад, то сразу переделал для удобства использования. Потом с помощью пары презервативов, остатков бездымного пороха и «сигнала охотника» собрал конструкцию. «Вроде герметично», – Дмитрий осмотрел самодельный взрыватель. Сделал подмотку изолентой до внутреннего диаметра горловины канистры. Сидит плотно – нормально. Замотал взрыватель в ветошь и убрал в рюкзак. Канистру плотно закрыл пробкой и поставил в небольшую спортивную сумку, и туда же пять уже приготовленных «коктейлей молотова». Собрал еще с собой кое-что необходимое в рундук. Уже темнеет, на часах 19:45. Осталось, когда стемнеет, опустить с балкона сумку с «подарками» и спуститься самому – так лучше и безопаснее, балконы выходят на лес, дом крайний, никто его не заметит. Дмитрий оделся, отпорол от чоповского костюма все шевроны и нашивки, вырвал из горшка куст герани, нарубил ножом, добавил из горшка влажной земли, перемешал и умылся этой «кашей». Вот теперь пусть ищут черную кошку в темной комнате. Порылся в кухонном ящике и достал хороший самодельный нож из клапана корабельного дизеля – подарок, изготовленный умельцами на зоне. Опустил сумку, спустился сам, и лесом, в обход города, пошел к стадиону.

Дмитрий находился в подлеске между стадионом и котельной. Времени уже 3:00, и он уже несколько часов наблюдал за происходящим на стадионе, который превратился в стройплощадку и мини-аэродром одновременно. По периметру была растянута «егоза», и обустроено несколько огневых точек, сложенных из мешков с песком. В этом «заборе» получилось двое ворот, через которые то в одном, то в другом направлении проезжали машины и бронетранспортеры. В дальней части от позиции Дмитрия стояло несколько транспортных вертолетов, недалеко от них располагался вагончик – операторская для управления БПЛА. От вагончика в нескольких метрах на разгонных рельсах стоял беспилотник – небольшой, с размахом крыльев не более трех метров. Два бойца НАТО копошились возле него. Ближе к укрытию Дмитрия работала строительная техника – автокран выставлял бетонные блоки, а тяжелый бульдозер Caterpillar D9 ворочал грунт, выравнивая какую-то площадку. Работали, судя по всему, в три смены, потому что вчера еще не было столько понастроено. С некоторым временным интервалом по периметру проходила охрана. И когда четыре автоматчика в очередной раз прошествовали мимо Дмитрия, он посмотрел на часы и сделал очередную отметку маркером прямо на руке. За несколько часов наблюдения план в принципе созрел…

Когда бульдозер в очередной раз развернулся – для срезки следующего пласта грунта, в кабину к механику ввалились нечто черное, жилистая рука поднесла к его горлу нож…

– Ты кто?

– Я… я… просто… меня просто заставили, я с котельной тракторист.

– Вот что, тракторист, сейчас пока ковыряй, как ковырял, а по моей команде разворачивай свой трактор по направлению вон к той будке и задирай ковш на полметра от земли, – сказал Дмитрий, указывая на операторскую БПЛА.

– А как же я, что будет со мной?

– Ничего не будет, если булками пошевелишь.

Борис быстро достал канистру с напалмом, открутил крышку и плотно вставил детонатор. Закрепил канистру за сиденьем, достал шнурок, накинул приготовленную петлю на поворотный боек детонатора и сгруппировался.

– Сейчас! Давай! Полную мощность! А сам вали отсюда, и вон там, у забора, ляг и лежи.

Тракторист сделал всё правильно: вылез из кабины и сзади, по «клыку», соскочил с трактора. Дмитрий сделал то же самое, но прежде чем покинуть кабину, быстро завязал на ручке приоткрытой двери узел и захлопнул кабину. Быстро перебежал в тени нагромождения бетонных блоков и залег в небольшой канаве.

Пятидесятитонная машина, лязгая гусеницами, направилась в сторону операторской. Первым неуправляемого монстра заметил оператор БПЛА – длинный негр, и показывая на бульдозер, что-то заорал. Расстояние сокращалось. «Вашим салом вам же и по мусалам», – подумал Дмитрий, вспомнив, что Caterpillar – это всё же американская техника. Длинный продолжал орать то в рацию, то на всех вокруг и махать руками. Начали сбегаться натовцы, не зная, что делать. Кто-то несколько раз выстрелил по технике. «Ага, сейчас», – очередная ехидная мысль пронеслась в голове у Дмитрия. Со скрежетом подминая под себя вагончик операторской, БПЛА на рельсах, стопку ящиков, бульдозер пополз дальше – к одному из стоявших недалеко вертолетов. И тут нашелся один резвый боец, который лихо сзади подскочил на «клык» и полез к кабине. До вертолета оставалось менее восьми метров, когда стадион озарился яркой вспышкой пламени напалма, горящий трактор уперся в вертолет, повалил его на бок и застыл. Через несколько секунд взорвался и вертолет.

– Ну, красиво! А кто спорит? – сам себе сказал диверсант и исчез в тени нагроможденных строительных материалов. Пробираясь мимо двух часовых у ворот, которые лежали в неестественных позах, он прихватил с одного из трупов карабин и боекомплект.

– Я же говорил, что я не на долго, не заскучали? – сказал Дмитрий, переворачивая труп, чтобы снять с бедра кобру с пистолетом. Тело перекатилось на спину, и стало видно как из глазницы торчит остро заточенная ветка.

Дмитрий быстро нацепил кобуру, перекинул карабин и побежал в темноту строений пустующей уже несколько дней котельной.

На КПП ГАИ в сторону Владивостока было заметно суетно. Дмитрий наблюдал за сконструированным в натовском стиле аванпостом. Понаблюдав еще немного, Дмитрий сделал крюк с левой стороны, пересек федералку и незаметно подобрался к КПП сзади, со стороны арестплощадки, и замер в тени забора. Просчитав зоны обстрела и углы видимости от КПП, Дмитрий переполз поближе и устроился в канаве на расстоянии пятнадцати метров от здания КПП. Эта канава была частью ливневой канализации и тянулась от железобетонной трубы под дорогой; виляя, уходила вдоль грунтовки одной из улиц Промыслового поселка – пригорода нашего города. Диверсант прополз еще вперед по канаве, забрался в трубу и решил там дождаться «собачьей вахты».

Половина пятого – время. На КПП угомонились, несколько человек стояло у бронетранспортера, по периметру прогуливались две пары часовых. Дмитрий выбрался из тубы и подполз к краю канавы. В пяти метрах от него в огневой точке, у пулемета сидя спиной к нему курил один боец. Выложив из спортивной сумки перед собой пять «коктейлей молотова» Дмитрий выглянул и еще раз внимательно всё осмотрел, затем убрал сумку в рюкзак, рюкзак и карабин за спину, проверился и осмотрелся – ничто не стесняет движения. Утопил подожженную Zippo в грунт, привстал на дне канавы, взяв первый «коктейль». «Не кури на посту!» – подумал он и бросил первую в пулеметчика, вторая полетела в бронетранспортер, третья – под ноги разбегающимся, четвертая – в окно здания. Пятую разбил в нескольких метрах перед собой, и бегом ушел по канаве в Промысловый поселок. Углубившись на километр в лес, Дмитрий остановился, лег на землю и отдышался. Полежал несколько минут, прислушиваясь к вялой беспорядочной стрельбе, потом встал, отпил из фляги, сверился с компасом и картой. «Мне на северо-запад», – подумал он и зашагал вглубь тайги.

Шестнадцатое октября

База партизан – пасека

Проснулись рано, уселись завтракать. Не теряя времени даром, стали обсуждать планы на день. По периметру базы решили сделать кольцо ловушек и сигнализацию, вниз по дороге от базы выкопать «секрет» и сделать огневую точку, туда же провести полевку и поставить ТАИшку – так можно предупреждать тех, кто на базе, возвращаясь с рейда. Также необходимы огневые точки по периметру.

– Мужики… Огневые точки, телефоны, секреты – это, конечно, хорошо, но… Еще пару ночей я, конечно, переживу, но спать в одном помещении с воняющими мужиками – это выше моих сил, да и как медик вам скажу – если не придумаете что-то с гигиеной, то сгниете тут заживо.

Все мы втроем удивленно посмотрели на женщину, так беспардонно прервавшую своей репликой важное стратегическое совещание.

– Она права, – сказал Борис, – надо что-то придумывать.

– Предлагаю построить туристическую баню вот там, у ручья. Пленки много с гаража забрали, сделать а-ля виг-вам, в центре раскалить на костре камни, сделать над кострищем подставку, чтоб в бидоне воду греть – и вуаля, баня готова, – размахивая ложкой, сказал Санек.

– Ну, ты у нас по туристическим делам спец, тебе и карты в руки, вот со Светой и займетесь, а мы с Борисом озаботимся сначала землянкой. Как ни крути, а в землянке жить теплее и безопаснее.

– Мальчики, ну тогда с вас еще и туалет, я не могу, как Шах, у любого куста ногу задирать – улыбаясь, продолжила тему Света.

– Мы, вон, тебе выделили мальчика, туриста-инженера-геодезиста, озадачивай.

– Ну что, за работу? – спросил я.

– А у нас есть выбор? – поинтересовался Борис.

– Никакого! – отрезал я и решительно направился прицепу, где вчера свалили все инструменты и материалы.

Нагрузились с Борисом лопатами, киркой, ломом и сучкорезом. Небольшой холм метрах в двадцати от сарая мы решили превратить в землянку. Шнуром сделали разметку, получилось примерно три на пять метров.

– Какую глубину будем выгребать? – спросил Борис.

– Там будет два уровня глубины, потом покажу, сейчас копаем на полтора.

– Ну, погнали, – сказал Борис, вонзая штык лопаты в землю.

В первый день мы выкопали примерно полметра и существенно задолбались. Тем временем Сашка и Света управились с баней и с туалетом. Туалет соорудили в пятидесяти метрах от бани вниз по ручью. Сашка приспособил под него свою старую китайскую палатку, сделав крепкий каркас из веток и утеплив фольгоизолом. Получился такой шалаш-туалет. И договорились сразу – в туалет по одному не ходить, то есть один в туалете, второй невдалеке на карауле. Отхожее место, естественно, замаскировали. А вот баню Сашка придумал разборную, чтобы не сверкать на весь лес белой пленкой. Получилось очень даже, молодец Сашка! В центре бани был каменный колодец высотой полметра и в диаметре столько же, выложенный из собранных на берегу ручья крупных камней. Завершала его импровизированная решетка, которую получилось сделать, открутив от прицепа несколько железяк. На нее сверху можно ставить бидон и греть воду.

Внутрь накидали дрова и подожгли. Когда они уже почти догорали, принесли два бидона с водой, и один поставили греться. Когда вода уже была горячей, залили угли и натянули пленку на приготовленный каркас из четырех стоек, растянутых шнуром, прижали по периметру камнями, бросили фольгоизола на дно, чтобы удобней было стоять.

Натаскали шильно-мыльных принадлежностей и плеснули кружкой воды на камни. Пар заклубился, и жар начал растекаться внутри бани.

– Санек, давай ты с Борькой сначала, потом я со Светой.

– Хорошо, – согласился Санек.

Мы со Светой пошли готовить ужин, если это можно назвать «готовить» – сварили рис и закинули в котелок пару банок тушенки. Поставил на догорающий огонь котелок на чай.

Сходил к Басику и забрал остававшуюся там «Беретту», показал Свете, как с ней управляться.

– Всегда носи с собой.

– Есть, командир! – весело ответила Света.

– Ребят, мы всё, – крикнул Саша, поднимаясь от ручья с Борисом. От них парило, и настроение радости чувствовалось на расстоянии.

– Ну, пошли приводить себя в порядок, – сказал я Свете.

Мы были на седьмом небе от пара и собственной чистоты. Все-таки Света – золотая женщина, простимулировала нас на устройство партизанского быта. Я с удовольствием надел на себя чистое исподнее, сверху термобелье и влез в теплый охотничий комбез. Света тоже переоделась по-походному и подпоясалась ремнем с надетой на него кобурой.

– Пойдем, моя амазонка, поедим теперь, – я обнял ее за талию, и мы пошли за стол.

Поужинали и, смакуя трофейный кофе, по вкусу напоминающую почему-то жареную морковку, решили спланировать день на завтра. Я обратился к Свете:

– Ты завтра перебери всю нашу аптеку, разберись с трофейными чемоданами и собери каждому индивидуальную аптечку.

– Я один уже посмотрела, это чисто хирургическая стерильная укладка, остальное завтра переберу.

– А мы завтра продолжим работать гномами? – спросил Борис.

– Да, втроем пойдет веселей, – согласился я.

– Они, наверное, маршруты полетов поменяли, не слышал ночью ничего, – показывая пальцем вверх, сказал Сашка.

– Да, я тоже обратил внимание. Ну, может, какие другие у них задачи теперь, – пожал я плечами.

– Может, и так, – ответил Санек.

Разбив ночь на дежурства, мы разошлись спать.

Семнадцатое октября

База партизан

Я проснулся рано – под бодрое кряхтение Бориса на улице. «Нас утро встречает прохладой…» – пел Борис старую советскую песню, совершая утренний туалет. Вылез из спальника и обнаружил, что действительно значительно похолодало, а выйдя из сарайчика, увидел траву, покрытую инеем.

– Надо поторопиться с землянкой, – сказал Борис, кивая на котелок, в котором с вечера оставалась вода, а теперь плавали тонкие кусочки льда.

– Яму сегодня закончим, наверное. Может, и перекрыть успеем.

– А чем перекрывать? Деревья в округе пилить не сильно хочется.

– Понятное дело, но пару – тройку придется завалить, нужны крепкие балки на перекрытие и пару столбов в центр. А перекроем, вон, бортами и досками с прицепа.

После завтрака принялись за работу. Копалось трудно – глина, песчаник и камни. Мы решили сразу отсортировать крупные глыбы, они еще пригодятся. Копали без обеда, чтобы максимально успеть, прерывались только пару раз попить чаю.

– Дно надо под небольшим углом сделать к выходу, вдруг где рядом поджим.

– Да, – согласился я и застыл, сообразив, что все мы трое молча копаем в яме, а голос донесся сверху.

– А пожрать есть что-нибудь у лесных жителей? Да и накатил бы я грамм двести, – сказало нечто, состоящее из травы и веток с чумазым лицом и с голосом Димки Боровкова.

Мы прекратили копошение, разогнулись и уставились на этого йети.

– Партизаны, а чего вы такие расслабленные? Копаетесь тут, постов не выставили. Я около часа за вами наблюдал. Троица землекопов, блин, вот так подходи к вам – и гранату вниз.

Мы молча слушали нравоучения диверсанта. И тут позади него раздался звук досылания патрона затвором. В пяти метрах от него стояла Света и двумя руками держала пистолет, направленный на Димку. Она уже часа два в сарайчике занималась аптечками, ее Димка «срисовать» не успел.

– Ты кто, – спросила Света у «кучи травы». – Не дергайся резко, я сильно нервничаю, но с такого расстояния не промахнусь.

– Света, ты когда-нибудь в живого человека стреляла? – спокойным голосом спросил диверсант.

– Димка, ты? – опуская пистолет и подбегая к нему, спросила Света.

– Ну, была бы чуть смелее, уже не я был бы, – поднимаясь с колена, ответил Дима. – Пожрать-то есть что, спрашиваю?

– Шах, – крикнул Борис, с подозрением смотря на Димку.

– Да всё с ним в порядке, закутал его слегка, можно было бы не трогать его, но не знал, что за собака, поэтому пришлось связать. Он у туалета.

Борис побежал к ручью проверять и освобождать пленника. Шах, конечно, здоровый и страшный пес, но против Димки у него шансов не было. Освобожденный «сторож» с лаем бежал от ручья, пытаясь загладить вину перед хозяином, что проворонил гостя. Димка повернулся к бегущему псу и, когда оставалось три – четыре метра, вытянул растопыренную пятерню и гаркнул на него: «Стоять!» Шах остановился, заскулил и потрусил к Борису. Я бы, наверное, тоже обделался, если б на меня так гаркнули. Говорят, собаки чувствуют людей, которые могут убивать.

– Не ругай его, – обратился Димка к подошедшему Борису, – это же домашний пес, а не служебный.

– Угу, только ужина лишу, – ответил Борис слегка обиженно.

Вообще, все очень обрадовались прибытию Димки, а так как он был уставшим и замерзшим, Света принялась приводить нашего ниндзя в чувство и кормить.

– Дим, нас время поджимает, так что ты располагайся, ешь, мойся, грейся. А стемнеет – будем ужинать и пообщаемся.

– Хорошо, – согласился Димка.

Мы продолжили работу, но настроение у всех как-то приподнялось – обрадовались еще одному человеку в нашей группе, тем более все прекрасно знали о его военных навыках. Ну, не обо всех, наверное.

Работать закончили, когда уже почти стемнело, завалив два дерева сучкорезом. Спилили мы их в разных местах на расстоянии около километра от базы. Порезали на бревна необходимой длины и притащили к землянке.

– Всё, завтра перекрываем, ставим буржуйку и обустраиваем, – как бы подвел итог я.

– Пошли есть уже, а, архитектор? – сказал Сашка.

– Ну, идем.

После ужина Света раздала нам собранные ею индивидуальные аптечки, уложив каждую в подсумок с натовского броника. Димка спал, и его решили не будить – было заметно, что за прошедшие двое суток он вымотался.

– Ну что, отбой? – спросил Борис.

Все согласились с его предложением и стали собираться – кто спать, а кто в первую смену ночной вахты.

Восемнадцатое октября

База партизан

Проснулись засветло, все выспались. Наверное, тайга нас подпитывала силами для каждого нового дня.

– Ну что, Света на охране и обороне, а мы строить? – спросил я у боевых друзей, заканчивая завтрак.

– Да, надо сегодня закончить, а то, похоже, дождь будет, надо прикрыть поскорее, чтобы потом глину не месить, – подтвердил Борис.

– Дим, нам вчетвером задницами в яме толкаться не думаю, что удобно будет, Света тебе покажет, где трофеи лежат, посмотри всё. Ты-то быстро разберешься, и нас потом в курс дела введешь, что к чему. Да и ты что-то говорил про защиту периметра. В общем, Димка, ты у нас тут самый перец в стратегии, тактике и вооружении, тебе и карты в руки. Согласен, товарищ майор?

– Договорились, только тогда я сначала на периметр, мне проволока и леска нужна, ну и вообще из инструмента кое-что.

– Вон у прицепа тюки и ящики, и в грузовике куча всего, – ответил Сашка.

– Ясно, только вы это, пока я с периметра не вернусь, не шарахайтесь по округе, а то потом чьи-нибудь кишки или конечности придется собирать. И Шах пусть на привязи пока сидит.

– Мы все тут будем.

– Ну, добро, все за работу тогда, – ответил я, поднимаясь.

Вход в землянку отвели под углом, получилось что-то вроде ростового окопа длиной три метра. При входе сделали подобие тамбура, и на всю длину землянки слева от входа сделали полку высотой полметра. Ее предполагалось далее укрепить от осыпания досками от ульев, этими же досками накрыть и застелить фольгоизолом – здесь будем спать.

Вертикально вкопали два столба, на них сверху положили балки-бревна.

– Я пока жерди по стенам закреплю, а вы идите разбирать прицеп, – сказал нам с Сашкой Борис.

Притащили с Сашкой борта от прицепа, уложили на балки, создав основной каркас крыши, попрыгали, проверяя доски.

Тем временем Борис пристроил в углу буржуйку – та труба, которую прихватили от печки из гаража, была всего метр длиной, пришлось наращивать, оставив мотоцикл, который так и стоял на поляне, без двух выхлопных труб. Конструкция получилась жидковатая, но укрепили и замазали щели глиной. Проверили тягу – всё в норме, угореть не должны. Доски с пола прицепа ушли на то, чтобы полностью и максимально плотно перекрыть крышу. Растянули пару слоев пленки, прижали камнями и засыпали. Дерн с травой, который откладывали в начале работ, уложили максимально правдоподобно, как нам показалось. Невысоко торчащий кусок трубы замотали плотно фольгоизолом, замаскировали трухлявым пеньком и пересадили два плотных куста рядом с ней. И не видно, и дым будет рассеиваться. Лампа «летучая мышь» уже освещала землянку изнутри, Борис обкладывал печь небольшими камнями. Мы с Сашкой разобрали ульи, очистили доски и укрепили полку-топчан. Из этих же досок сколотили щит-дверь и утеплили куском брезента и парой ватных фуфаек. В принципе, землянка была готова, оставалось только изнутри добавить удобства и минимального комфорта.

Было уже 17:00, и мы решили с опозданием пообедать. Света с Димкой из солидарности ждали нас и не обедали. Света решила нас накормить супом из рыбных консервов и рисовой кашей. Правильно, жидкого надо поесть, чтобы кишки колом не встали.

Пообедали, Димка разложил на столе тетрадный лист, на котором было схематически нанесено расположение нашей базы, с ориентирами и расстояниями. Красным маркером были нанесены линии, где ходить нельзя, а синим отмечены коридоры для проходов.

– Я почти все гранаты вражеские извел, осталось три штуки всего. И надо нормально вооружаться, я вам, конечно, сейчас расскажу всё про эти пукалки, но с нашим оружием будет сподручнее. Единственный толковый трофей – снайперская винтовка с чемоданом причиндалов.

– А что, эти карабины совсем хлам? – поинтересовался Сашка.

– Я бы не сказал, просто скоро дожди, грязь и зима, и я не совсем уверен в их надежности.

– Да, наверное, ты прав, – согласился Борис.

– И еще, Леха, раз уж ты мне делегировал полномочия по боевому управлению, хочу вам всем кое-что сказать.

– Дима, говори, я думаю, что выскажу общее мнение: кроме тебя здесь никто боевого опыта не имеет, и мы тебе полностью доверяем, – ответил за всех я.

Все согласно кивнули, а Димка продолжил:

– База – это хорошо, это просто замечательно, но! Если мы собираемся партизанить, то основа успеха партизанской и диверсионной деятельности – это рейды, постоянное движение и скрытность. Здесь мы можем отлежаться, зализать раны и отдохнуть, но, ребята, готовьтесь к тому, что мы стопчем не одну пару обуви. Дальше. Света сказала, что твои и Сашкины родственники в дачном поселке?

– Да, – согласился я.

– Так вот, Света тоже должна быть там, с детьми. Завтра выезжаем туда, оставляем ее, делаем там недалеко закладку с боекомплектом и медикаментами. И собаку тоже надо оставить, там от него толку больше, а с нами ему нельзя – демаскировка.

– Я согласна, амазонка из меня паршивая, а по детям уже сердце изболелось, а Шаха, да, оставляйте нам, мы с ним уже совсем подружились.

– Тогда потом заедем на склады РХБЗ, – вставил Борис.

– И не только туда, и скорее всего, это будет наш последний выезд на машине, потом только пешком.

Остатки вечера мы провели в тренировках с оружием и подгонке снаряжения. Димка пристрелял снайперскую винтовку, и надо заметить, что у него очень ловко с ней получалось управляться. Мы тоже на «три-четыре», дабы не сильно устраивать канонаду, сделали несколько выстрелов, чтобы понять, как обходиться с карабином. Мне понравилось: отдача не значительная, а наличие коллиматора обеспечивает достаточно высокую точность. Подогнали под себя вражеские броники, всё весьма удобно, и скинуть можно моментально. Потом каждый скомплектовал для себя рейдовый рюкзак с дополнительным боекомплектом, сменным бельем, запасом еды и воды.

Вот теперь чувствовалось, что мы в строю, а то развели махновщину… Все с удовольствием подчинялись командам Димки, а он, в свою очередь, терпеливо нам разъяснял, если что-то непонятно. А я смотрел на него и радовался, что у него наконец-то снова появилась цель в жизни, что он ощутил свою нужность, и его глаза, которые последние годы еле заметно тлели, снова горят.

Ночную вахту поделили уже на четверых и, выпив чай, отправились в уже протопленную землянку, где, надо сказать, было гораздо уютнее и теплее.

Девятнадцатое октября

Утро было заметно холоднее, чем вчерашнее, и поднялся ветер. Задул северняк, не обещая хорошей погоды.

– К вечеру надует нам что-нибудь, – заметил Сашка, вглядываясь в небо.

– Да, до большого снега далеко, но вот листву сильно посбивает, – согласился я.

За завтраком после сообщения Сашки, что сегодня опять не слышал беспилотника, мы услышали короткий рассказ Дмитрия о том, что «у них там что-то с бульдозером случилось, и он много чего порушил, в том числе и операторскую, и с беспилотниками». Я, конечно, понял, что «само» случиться не могло, но расспрашивать не стал, да и Димка был не охотлив до рассказов.

Позавтракали, начали собираться. Упаковали в ящик от снайперки будущую закладку – два «пустых» калаша, ПМ, две М4 и боекомплект по пять набитых магазинов к каждому карабину. Света добавила туда комплект медикаментов. Это спрячем в районе дачного поселка, оттуда и до города всего пятнадцать километров. Посидели над картой, решили оставить машину за километр и по лесу выйти к дачам.

– Ну что, грузимся? – сказал я и завел на прогрев Басика.

– Да, собираемся, – согласился Дима.

Отъехав от базы на сотню метров, мы остановились, и Димка выставил «контрольку». Поехали дальше. В дороге решили зарядить рации, и пока ехали, задействовали оба прикуривателя для стаканов-зарядников.

– Четыре мало, надо еще найти связь, – сказал озабоченно Димка.

– А натовские? – спросил я.

– Нет, не вариант – спалимся. Ими только, вон, в районе нашей базы пользоваться. Надо ментовские хотя бы. И по позывным сразу давайте определимся.

– Ну, у нас с Сашкой есть: Кац и Док.

– Нет возражений, если я буду обозначаться как Первый? – спросил Димка.

– Возражений нет, тогда я – Второй, – ответил Борис и пожал плечами: – Чего мудрить-то?

– Ну и ладненько, когда вернемся с выезда на базу, разобьемся на пары и погоняю вас по тактике.

Не доезжая до крайней к лесу линии дач, остановились примерно за километр. Вышли, прислушались. Было еле слышно, как лают собаки, кто-то чем-то стучит и пилит – в общем, нормальный и почти летний бытовой шум. Дачники-беженцы готовились пережить зиму в отрыве от цивилизации. У приметной сухой березы прикопали закладку, и выдвинулись к участку моих родителей.

Как хорошо знающие территорию, я и Сашка пошли вперед с дистанцией пять метров. За нами, отстав на пятнадцать метров, шли остальные. Подойдя к даче, я увидел, что во дворе никого нет, кроме отца. Он сидел за поленницей дров, но не как будто устал от работы, а словно ожидая кого-то. Я еще раз осмотрелся – вроде спокойно.

– Кац Доку.

– На связи.

– Присядь на повороте и смотри дорогу.

– Принял.

Я прокрался вдоль забора, поравнялся с отцом.

– Па, ты чего, в засаде? – спросил я и включил режим VOX на рации.

– Сынок! Скорее в дом, скоро эти уроды вернутся.

– Пап, спокойно, какие уроды, что случилось?

– Да шпана какая-то вчера объявилась, проехали по дачам и всем, кто заехал сюда на зиму, сказали, чтобы мы запасами с ними поделились, вроде как за охрану поселка от мародеров.

– Интересно девки пляшут, – услышал я голос Димки. – Это Первый, всем к дому. Кац, останься пасти дорогу.

– Кац принял.

Мы быстро втянулись все во двор.

– Сынки, как хорошо, что вы все пришли, – облегченно вздыхая, сказал отец.

– Пап, давай подробней и не волнуйся, пожалуйста.

– Ну, значит, шпана тут объявилась, как эти, помнишь… ну как их… о, рэкетиры. Все с оружием, на двух машинах. Говорят, что, мол, по поручению полиции и новой власти будут следить за порядком в окрестных дачных товариществах, и за это им надо платить – ишь, сволота, что удумали. В дом зашли, в подвал залезли, что-то записали, грамотеи хреновы. Один на Маринку Сашкину глаз положил, мол, будешь сговорчивой – хорошо жить будешь. Ну, я ему и двинул промеж глаз, он за автомат, а тот, который старший у них, его остановил, сказал, что вроде как не пугай население и что «нам его еще доить». Да, прям так и сказал: «доить». Тварь уголовная.

– Анатолич, а когда, говоришь, приедут? – поинтересовался Димка.

– Ну, к обеду, думаю, ждать надо, вчера в это же время приезжали.

– Па, так а вообще в поселке мужики-то есть? Как-то пытались организоваться?

– Да какой там, каждый делает вид, что тебя не замечает, как будто ничего не произошло и не враг топчет нашу землю, а гость, хоть и неприятно, но вроде как терпимо… Позорище, тьфу! Один мужик вообще сказал, что ему проблем не надо, потому что у него планы на будущее – какие именно, он не сообщил. Да и как организоваться и сопротивляться – вилами и топорами, что ли?

– А вообще мужиков-то много здесь? – спросил Дима.

– Я вчера за водой к колодцу ходил, мужиков хватает – и молодых, и пожилых, практически через участок народ живет. А в нашем садовом обществе четыреста с гаком участков, вот и считай – двести семей заехало зимовать как минимум!

– Ладно, мы у вас пока светиться не будем, – сказал я. – Соседи вроде еще нос не сунули полюбопытствовать. Света, давай с Шахом в дом, с пистолетом знаешь что делать.

– Что? – спросила Света.

– Ну, помнишь, как у Филатова? «Мне тебя учить не надо, сковородка под рукой», – вот и будете последней линией обороны с Шахом. А мы этих мытарей новой формации по дороге ниже встретим, как думаешь, Дим?

– Согласен, надо подозрения от дома отвести на всякий случай.

– Пап, сосед вон с того углового дома заехал? – указал я на небольшой и аккуратный домик с мансардой. Я этому мужику проводку делал и запомнил, что с мансарды просматривается линия в обе стороны до поворота.

– Не, нету их.

– Дим, может, с оптикой тогда на место Сашки сядешь? Пропустим их на себя, ты прицельно поработаешь по водителю первой машины, мы с боков – пассажиров, а Сашка с мансарды страхует.

– Добро, – ответил Димка. – Вы только машины целыми оставьте, их еще отогнать надо будет подальше. В общем, делаем так: стреляем прицельно, Кац на мансарду и сидит там на прикрытии, вы с Борисом по эту сторону дороги в кювете, вот ваш сектор, чтоб меня не зацепили, ясно?

– Да, понятно. Пап, а ты машины их запомнил?

– А что запоминать, «таблетка» скоровская старая да одна легковушка, вроде «чайзер».

– Понятно, тогда по местам, – сказал Димка. – Кац, меняй позицию – вон на тот дом на мансарду, прикрываешь. Смотри внимательно, вот в этом секторе Борис с Лехой, не зацепи.

– Понятно, побегу туда, наверх, – сказал Сашка.

– Все готовы? Тогда на позиции, – скомандовал Дима. – Кац, как засечешь машины, по рации три удара в микрофон, чтоб зря эфир не баламутить.

– Понял.

– Пап, вы все в дом, и в подвал спуститесь, и пока я по трубе вентиляшки не постучу, не выходите.

– Хорошо, сынок.

Мы разбежались по позициям, с Борисом залегли в канаве, недалеко от мусорной кучи. Сидим. Ждать пришлось недолго, минут через сорок Сашка три раза стукнул в эфир.

Но по дороге никто не ехал. Потом послышались крик и маты, потом захлопали двери, и Сашка опять три раза стукнул.

– Они там где-то остановились, что ли? – выразил свою догадку вслух Борис.

– Похоже, – согласился я.

Наконец мы услышали шум моторов. Он приближался.

– Это Кац. Машины три, повторяю – три.

– Первый принял, планы не меняем, работаем.

– Боря, ты по последней машине, я по средней, а Димка первую вынесет спокойно, – сказал я Борису, отползая от него еще на пару метров в сторону.

Первым ехал полицейский УАЗ, вторым «чайзер», третьей – «таблетка». Когда УАЗ проехал вперед от кучи мусора на пару метров, он как-то рыкнул и остановился.

– Это Первый. Минус один, работаем! – раздался Димкин голос в рации.

Я привстал на одно колено в канаве и увидел силуэты голов в салоне «чайзера». По два-три патрона я опустошил магазин, присел – смена магазина, перескочил на пару метров вдоль канавы, поднялся, отстрелялся по дверям УАЗа, присел – смена магазина, вернулся на исходную. Борис отстрелялся по «таблетке» не менее чем с двух магазинов. Мы застыли в канаве.

– Это Док. Первый, что видно?

– В УАЗе не вижу движения, проверяйте дальше.

– Да что там проверять, – уже вслух сказал Борис и заорал: – Эй, твари, кто уцелел – вылазь!

В ответ раздался слабый стон.

– Второй, я открываю дверь в салон «таблетки» и ухожу с лини огня, проверяй.

– Принял.

Я подбежал к машине, дернул дверь, перебежал к переднему бамперу и присел. Было слышно, как что-то плюхнулось на землю. Перекинул М4 за спину, достал «Беретту» и осмотрел «чайзер». Там было пять трупов, повалившихся в разных позах. Присел между УАЗом и «чайзером» и запросил Димку:

– Первый Доку.

– На связи.

– В первой машине есть движение?

– Не вижу, спереди два моих, холодные точно, сзади осторожно, не уверен.

– Принял.

– Это Второй, в «таблетке» чисто. Док, не торопись, подхожу.

– Принял.

Я присел и дождался Бориса, который медленно подошел к УАЗ, и громко сказал:

– Отойди, я в УАЗ сейчас гранату суну.

– Не надо гранату, – раздался жалобный стон.

– Оружие в окно, вылазь, твари, – заорал снова Борис.

– Да тут все жмуры, я не смогу.

Пока Борис беседовал с УАЗом, я тихо подошел к задней пассажирской двери, резко дернул ее на себя и сунул ствол пистолета в салон. Мужик, лет под шестьдесят, как мне показалось, в гражданке, только кепка ментовская. Мне еще подумалось, что лицо знакомое. Точно! Прапор с КПП, которого мы видели с Сашкой, когда возвращались с рыбалки. Теперь он сидел между двумя трупами, как-то боком, и вроде держался за живот. Не переставая фиксировать мушку на его голове, сказал:

– Ты глухой? Вылазь!

– Да не могу я! – застонал опять он.

– Боря, обходи с противоположной стороны и выволакивай этого.

Борис открыл дверь, откинул труп на землю и вытащил прапора наружу. Зацепило прапора хорошо – в районе правого плеча и на животе активно сочилась кровь.

– Это Первый. Кац, секи дорогу, я к машинам.

– Принял.

Подбежал Димка, снял кобуру с прапора и кинул к колесу УАЗа, оттащил его в канаву.

– Вы на что, суки, надеялись? Решили, значит, свой народ доить? Где остальная шобла?

– В соседнем дачном поселке, в Энергетике, – ответил, морщась и шипя от боли, прапор.

– И как так случилось, что менты с бандюками теперь лепшие корефаны? – спросил Димка и наступил на кровоточащее предплечье лежащего на земле прапора.

– Это комендант! – дико взвыл раненый. – Он вызвал начальника полиции и сказал, что порядок на территории – это дело местных, а у ММС свои задачи. Вот начальник и сказал подобрать народ для поддержания порядка.

– Ага, а также для мародерства и грабежа своего же народа… сука! – замахнулся прикладом Борис.

– А как нам жить? Американцы сказали, что мы сами себя должны обеспечивать, – продолжал стонать прапор.

– Всё ясно, сколько в городе американцев?

– Около пяти тысяч, а в бухте несколько кораблей на рейде. Они в Петровске арсенал с боеголовками потрошат, потом всё на корабли вертолетами перевозят. Я слышал от одного из американцев, который по-русски хорошо говорит, что они сейчас проведут «работы по изъятию опасных материалов» и уйдут почти все. Мужики, меня бы перевязать, а?

– Обязательно, – сказал Димка и выстрелил прапору в голову. – Куда тебя перевязывать, с твоим фаршем в животе. Так, смотрим машины быстро.

«Таблетка» и УАЗ завелись, а вот «чайзер» отказался – вероятно, проводка побита. Всего мародеров было тринадцать человек. В УАЗе и «чайзере» по пять, а в приспособленной под награбленное «таблетке» трое. Из таблетки вывалили то, что бандиты успели собрать, а успели прилично. Было много консервов, круп, всяких макарон, солений и прочего – это всё мы покидали в канаву, пусть дачники разбирают, а в «таблетку» и «чайзер» сложили покойников. Потихоньку стали подтягиваться люди, в основном мужики, человек пятнадцать подошло.

– Кац, смотри за ситуацией, если что – прикрывай, – сказал я тихо в рацию.

– Принял, наблюдаю.

Высокий и седой, крепкого сложения мужик лет пятидесяти – пятидесяти пяти подошел к Димке и поздоровался с ним за руку.

– Ну, привет, майор, помощь нужна?

– Вы б себе помогли, Андрей Сергеич, – ответил ему Димка.

– А что мы могли без оружия? Есть одна двудулка тут у человека, да к ней десяток патронов, и всё.

– Да хотя бы организовались как-нибудь. Продукты, вон, разбирайте.

Андрея Сергеевича, как оказалось, Димка знал давно. Это был когда-то командиром БЧ-2 одного из БПК с нашей бригады. Капитан второго ранга и пенсионер уже несколько лет.

– Сергеич, мы сейчас уедем и машины отгоним подальше, а вы тут гильзы соберите от греха. Сейчас трофеи соберем, оружием поделимся, только вы тут не сидите сложа руки, хоть как-то организуйтесь. То, что дадим, пока спрячьте. Посидите тихо недельку, соберите отряд самообороны, вы же тут не выживите поодиночке.

– Не хочу я тут сидеть! Я с вами пойду, если возьмете, а не возьмете – буду свой отряд собирать.

– Сергеич, ты вот здраво рассуди, куда ты, даже с отрядом, сейчас пойдешь? Давай так. Ты народ собирай, организовывай, мы вернемся через несколько дней и все обсудим. Согласен?

– Добро, – нехотя согласился Сергеич.

На том и порешили. Трофеи нас порадовали: пять «ксюх» – АКС-74У, три «Сайги» двенадцатого калибра, пять ПМ, один «Кедр», два АКС-74 с рамочным прикладом, практически новые, два АКМ – эти хорошо потерты. Также нехилый боекомлект: початый цинк 7,62, россыпью и пачками в противогазном подсумке пээмовские патроны, и три десятка бумажных упаковок по 20 штук патронов 5,45, около двух сотен патронов к дробовикам. Четыре ментовских Моторолы, и одна стационарная станция с внешней антенной из УАЗа. Из трофеев решили себе оставить только рацию из УАЗа, акаэмы, боекомплект 7,62. Также Димка взял для себя «Кедр» с двумя магазинами и полторы сотни патронов как дополнительное оружие снайпера. Я взял «Сайгу», набитый патронташ и пачку патронов и направился к нашей даче. Подошел к трубе вентиляшки и пару раз стукнул прикладом. На улицу вышли родители, а Света, Маринка и дети остались – молодцы девчонки, нечего детей травмировать лишний раз, да и сболтнуть могут при посторонних.

Мы обнялись.

– Ну, что там? – спросил отец, кивая на стоящие вдалеке машины.

– Всё нормально, как и должно быть, на каждую гниду найдется пуля… ну, или топор на крайний случай.

– И наших никого не зацепило?

– Они даже выстрелить не успели.

– Ну и молодцы, а то ишь – доить они нас собрались. Доилка не выросла! – погрозил отец кулачищем в сторону машин.

– Ладно, батя, нам ехать надо – машины отогнать. На вот тебе «аргумент», – я протянул ему «Сайгу», патронташ и патроны.

– Ну всё, идите в дом, останьтесь с детьми. Пусть Света с Маринкой выйдут, попрощаемся и поедем.

– Второй, ответь Доку.

– На связи.

– Что там у вас?

– Собралось тут человек семь нормальных мужиков, Димка и Сергеич с ними разговаривают, остальные хавчик по домам растащили и не вернулись.

– Ясно, ты иди Каца смени, пусть он подойдет к дому – с Маринкой повидается.

– Принял.

Через несколько минут прибежал Сашка, мы немного поговорили с девчонками, попрощались и потопали к машинам.

Я подошел к Димке и спросил:

– Машины сами погоним или кого из дачников попросим?

– Да уже решили. Вот трое вызвались на трассу отогнать километров на десять, потом лесом вернутся, сейчас только «чайзера» зацепят тросом.

– Ну и хорошо, а что Сергеич?

– А Сергеич тут вроде как за главного подпольщика-дачника остается, по связи мы договорились.

– Андрей Сергеич, вон в том доме с синей крышей есть пенсионер – Владимир Анатольевич, мой отец, старый коммуняка. Оружие у него есть, можешь на него рассчитывать. Думаю, общий язык быстро найдете.

– Отлично, вечером в гости схожу, – улыбаясь на реплику о «старом коммуняке», ответил Сергеич.

– Ну что, Дим, забираем трофеи – и к нашей машине?

– Да, выдвигаемся.

– Второй Первому.

– На связи.

– Снимайся, выдвигаемся на точку прибытия.

– Принял.

Мы добрались до машины. Борис сразу изъявил желание сменить М4 на АКМ, никто не возражал. Он быстро собрал шесть магазинов к АКМ, набил из них только два, остальные были полные. Кинул еще пару сотен себе в рюкзак.

– Вот это совсем другое дело, а то с этой винтовкой натовской, как с игрушкой, поломать боюсь, да и с открытого прицела мне удобнее стрелять, и вообще…

– Родное? – еле заметно улыбнулся Димка.

– Да! Вот именно, родное, – ответил Борис, подгоняя ремень АКМ под себя.

– Ладно, мы с Сашкой тогда твой боекомплект от М4 поделим.

Мне досталось еще четыре магазина от эмки. Закинул их в рюкзак.

Посидели еще несколько минут над картой, просчитали маршрут до части Бориса и поехали потихоньку.

На Басике подъехать к складам не получалось – непролазный лес и крутые склоны сопок, дорогу, ведущую к части, никак не объехать. Ехать внаглую по дороге – самоубийство. Остановились примерно в пяти километрах – это было максимально близко лесными «козьими тропами». Димка и Борис пошли вперед, за ними, отстав на пару десятков метров, шли мы с Сашкой. Через полтора часа вышли к забору части, который представлял собой покосившиеся железобетонные панели, установленные много лет назад.

– Это Первый, все замерли, я пройду гляну, – зашипело в ухе.

Через тридцать минут:

– Это Первый. Кац, Док, подтягивайтесь ко Второму, я возвращаюсь.

Мы с Сашкой пробрались через плотные заросли к позиции Бориса. Через пару минут вернулся Димка.

– В общем, так. Снаружи периметра постов нет, ворота КП выломаны, внутри стоит пара бортовых КАМАЗов, один натовский бронетранспортер и один «Хаммер». В здании КП три человека. Дальше ворот под навесом сидят пять человек этих «миротворцев» – уставившись в ноутбук, бумажки какие-то перекладывают. Еще там здание, судя по пулеулавливателям у стены, это караулка. Так вот, стены изрешечены крупным калибром, дверь валяется, а рядом в рядок сложены «двухсотые» и накрыты пленкой – человек восемь примерно.

– Может, как сказал тот из уазика, «опасные материалы» ищут – на предмет вывезти, – предположил я.

– Возможно, – продолжил Димка, – еще пара человек у дальнего склада, ковыряются в каких-то ящиках. Всё, больше за полчаса никого не срисовал. Кто на КАМАЗе сможет?

– Я смогу, – сказал Борис.

– Отлично, тогда делаем так, – сказал Димка, достал блокнот и карандаш и начал схематично вычерчивать территорию складов и попутно давать вводные.

Мы с Сашкой пролезли между двумя накренившимися в разные стороны плитами забора. И оказались между стеной одного из складов и забором, с этой точки разошлись в разные стороны. Я пошел до угла склада, откуда осторожно и пригнувшись крался метров пятнадцать. За углом здание КП, дверь приоткрыта. Продвинулся тихо вдоль стены и замер. В это время Дима замер у ворот, прижавшись спиной к внешней стороне забора. А Борис обошел территорию складов, в противоположной от нас стороне перемахнул забор и уже медленно крался вдоль стены дальнего склада. Я выждал оговоренное время, достал гранату и дернул чеку. Удерживая предохранительную скобу, быстро подскочил к приоткрытой двери, спустил отскочившую со звоном скобу, катнул по полу КП гранату, метнулся обратно и прижался спиной к стене. Бахнуло славно, взрыв гранаты был сигналом всем остальным. Вынесло дверь КП, и я, сделав пару приставных шагов к проему, начал давить огнем всё, что еще шевелилось внутри КП. Перешагнув трупы натовцев, сменил магазин, присел у окна и начал прицельно стрелять по двум упавшим на землю бойцам у склада. Тем временем Сашка стрелял по противнику под навесом, а Дмитрий как кошка вскарабкался на бронетранспортер, метнул по очереди две гранаты в открытый люк, скатился обратно и за несколько прыжков скрылся за забором. Дважды глухо бухнуло внутри бронемашины. Дмитрий из положения лежа, выглянув из-за забора и разложив на винтовке сошки, прицельно укладывал снайперским огнем тех, кто был под навесом и пытался вести бой. Борис же быстро и незаметно вышел во фланг двоим у склада, которые уже пристрелялись по зданию КП, заставив меня упасть на пол, и расстрелял их практически в упор. Я уже готов был выползать и куда-нибудь прятаться, как вдруг резко выстрелы прекратились.

– Это Первый. Прекратить огонь! Осмотреться, доложить.

– Это Док, у меня чисто.

– Кац. У меня чисто.

Привстал на колено и посмотрел в окно. Увидел, как Димка, подойдя к навесу, сделал еще пару выстрелов куда-то себе под ноги.

– Это Первый. Кац – сбор трофеев. Док, глянь бэтээр. Второй, к КАМАЗу и заводи. Я прикрываю.

Борис подбежал к одной из машин и полез в кабину.

– Второй, ответь Первому.

– На связи.

– Что с техникой – топливо, состояние?

– Топлива почти полный кажет, если датчик живой. Сейчас ветку в бак суну, проверю, движка вроде ровно работает.

– Принял, подъезжай туда, где знаешь, что есть и что брать.

– Понял.

Машина плавно пошла назад и, набирая скорость и завывая тремя мостами, покатила к навесу. Я подбежал к бронетранспортеру, дернул десантный люк и выпустил внутрь магазин. Запахло гарью и кровью. Включил подствольный фонарь, я даже не смог понять, сколько там человек – больше двух точно. Кровавое месиво шевелилось и стонало некоторое время, но это была агония. Я добил то, что шевелилось, и начал выволакивать тела наружу – их было трое. Закончив это грязное дело, борясь с тошнотой, полез мародерствовать.

Борис забежал в склад – темновато. Он примерно помнил, где и что хранится, и принялся таскать в кузов КАМАЗа тюки и коробки. Закончив, переехал к другому складу. В это время я уже таскал имущество из «Хаммера» – сумки, ящики и коробки. Закончив, побежал к караулке. Под пленкой наши ребята. Осмотрел – все застрелены в затылок. Пошел в караулку. Тамбур, коридор, справа сушилка, слева комната отдыха, дальше налево комната начкара, и в конце коридора пирамида, в которой пусто. «Значит, содержимое надо где-то на территории искать», – подумал я. В комнате начкара лежало еще тело какого-то капитана – руки сзади связаны капроновым хомутом, убит выстрелом в голову. Вышел, огляделся и пошел к стоящему у ворот второму КАМАЗу, залез в кузов – а вот и пропажа. На полу восемь АКМ, магазины в подсумках, ящик с патронами, в котором два цинка – один вскрыт и ополовинен, второй целый. Повытаскивал найденное.

– Это Второй, я закончил, – послышалось в рации.

– Это Первый, принял. Подъезжай к КП. Кац, Док, подтягивайтесь и грузите всё.

Мы закидали в кузов всё, что собрали, а собрали много. Загрузились, с Сашкой попрыгали туда же.

– Это Док, мы готовы.

Димка добежал до нас. Решили ехать прямо по дороге несколько километров, потом мы с Сашкой спрыгиваем и уходим к Басику, а Борис с Димкой сворачивают на просеку и пробираются к базе сами – КАМАЗ трехмостовой, пролезет везде. К самой базе решили КАМАЗ не гнать – когда Димка пробирался к нам, нашел в нескольких километрах от пасеки овраг, в котором ночевал, туда они и погонят грузовик. Мы же с Сашкой выберемся другой дорогой в сторону базы, сбор на овраге. Утвердили сетку частот, сверились с картой и поехали. Сидя в кузове на каком-то мягком тюке, я покопался в трофеях, прибрал себе три гранаты, в одном из рюкзаков нашел пластиковую упаковку патронов 5,56 двести штук, сунул себе в рюкзак. Сашка последовал моему примеру и тоже немного прибарахлился. Проболтавшись минут двадцать в кузове, я услышал команду Димки:

– Кац, Док – на выход.

Грузовик чуть сбавил ход, мы выпрыгнули и сиганули в кювет.

– Это Док. Мы вышли, – доложился я в рацию, и мы с Сашкой побежали искать Басика. Плутали в поисках машины недолго, и когда наткнулись на следы, оставленные нашим транспортом, по ним вышли к машине.

– Ну что, вот так делаем крюк и выскакиваем к федералке в районе Полка? – спросил Сашка, показывая маршрут на карте.

– Да, только в одном месте несколько километров придется ехать по просеке ЛЭП – открытое место, но в любом случае так безопаснее.

Машина прогрелась, и мы поехали. В этот раз решили с кондачка трассу не пересекать. Я остановился в нескольких десятках метров от дороги.

– Я понаблюдаю немного, скомандую, а ты махнешь через федералку.

– Хорошо, жду команды, – согласился я.

Сашка вышел и направился в сторону трассы. Дойдя до кювета, он свалился в кусты и подполз к краю дороги. В обе стороны никого. Он быстро перебежал дорожное полотно и снова завалился в кювет.

– Это Кац, слышу шум вертолета. Не дергайся пока, пусть пролетит.

– Понял.

Действительно, я услышал приближающийся шум винтов. Сквозь густые ветки разглядел два черных угловатых силуэта пролетающих чуть в стороне от меня машин. Когда шум удалился, Сашка скомандовал:

– Сейчас, давай!

Я поехал по направлению к дороге. Немного пробуксовал на насыпи, но пониженная и полный привод вытянули меня на асфальт, и когда я начал уже съезжать с дороги в лес, с пригорка на трассу выскочили два грузовика в сопровождении «Хаммера».

Что было сил я вдавил газ в пол, и машина прыгнула в плотные заросли у дороги. Проехал еще с десяток метров. Загнав машину в плотные заросли, выскочил из нее, успев схватить карабин и дээрху, и побежал вглубь леса.

– Док, из машины! Тебя спалили, бегом!

– Да уже, мля, бегу! Встречаемся у нашего схрона.

– Принял.

Я бежал не оглядываясь, делая широкие шаги и петляя, выставив руку перед лицом, чтобы защититься от веток.

«Дум-дум-дум», – услышал я сзади себя, потом еще короткая очередь… Пули крупнокалиберного пулемета врезались в деревья слева от меня, метрах в пятнадцати, выбивая щепу из толстых стволов и перерубая молодые деревья, но с каждым шлепком сердце было готово вырваться из груди. Я бежал и бежал, забирая вправо.

– Кац, ты где? – спросил я на бегу.

– Минутах в десяти до точки.

– Жди меня там, я скоро.

– Принял.

После двадцати минут заячьих маневров я вышел к Сашке.

– Кац, я подбегаю.

– Я слышу, как олень ломишься.

На месте схрона посидели минут пять, я – откашливаясь и сплевывая, никак не мог отдышаться.

– Мля, как же они не вовремя-то! – с досадой сказал Сашка.

– Да уж, ну вот само собой и получается, что, как сказал Димка, дальше только пешком. Жалко Басика.

– Ладно, нефиг рассиживаться, побежали.

Мы бежали средним темпом около часа, периодически останавливались отдышаться и прислушаться. Вышли к речке. Которая, как сказал Сашка, огибает сопку, на вершине которой ЗКП.

– Ну что, навестим места боевой славы? – с неизвестно откуда взявшимся азартом спросил Сашка.

– Подожди, – ответил я, падая на четвереньки у берега, чтобы напиться прямо из реки. Попил, умылся и сел на берегу на пятиточечник. – Бедный мой Басик, первая очередь ведь по нему была, смачно так.

– Похоже, – сочувствующе согласился Сашка.

– Значит, предлагаешь на ЗКП заглянуть?

– Ага, так, одним глазком. Мы ведь там недалеко УАЗ бросили, может, разберемся и заведем? А пешком до базы нам двое суток ходу.

– Ну, пошли, – согласился я.

Поднимались на сопку около двух часов, и когда в зарослях мы увидели просвет грунтовой дороги, ведущей к ЗКП, залегли в плотном кустарнике.

– Сань, у меня в боковом кармане эрдэхи фляга и пара шоколадных батончиков вражеских – достань, перекусим.

Сашка вытащил наш «обед». Пережевывая шоколад с липнувшими к зубам орехами, мы наблюдали минут тридцать за дорогой. До въезда на ЗКП оставалось метров сто. По дороге никто не ездил, но присутствие чувствовалось: периодически доносились голоса, чем-то пахло съестным, у меня даже в животе заурчало – батончика однозначно маловато. Лежать было прохладно, но благо наколенники и вражеский броник хоть как-то помогали. Мы проползли немного выше на холм.

– Да, неплохо развернулись, – сказал Сашка, когда мы увидели открывшуюся нам картину.

У въезда на ЗКП стоял грузовик, чем-то напоминающий нашу шишигу, рядом «Хаммер», на пассажирском месте которого, развалившись, сидел и слушал через наушники MP3-проигрыватель один боец. Он поглядывал на дорогу. На территории стоял раскладной навес, под ним стол, стулья. У входа в бункер ЗКП стояли две антенны: одна сетчатая спутниковая, вторая просто как щит, расположена горизонтально. Под навесом сидели и что-то ели восемь человек, постоянно шарахалось туда-сюда еще человек десять.

– Ловить тут нечего, отползаем, обходим сопку и идем к УАЗу, – сказал я.

– Ну да, ничего нам тут не светит, – согласился Сашка.

Отползли, обошли сопку и спустились к месту, где в прошлый визит бросили УАЗ.

– И тут непруха, – сказал Сашка, глядя на сгоревший остов.

– Или американцы сожгли, или проводка замкнула, не просто же так он тогда заглох, – добавил я.

– Ну что, пошли? Как ветром гонимые, – спросил я у Сашки.

– Да, идем. Будем идти, пока идется. Устанем – остановимся и перекусим.

Ориентируясь по компасу, мы прошли около пятнадцати километров, и когда уже стало совсем невозможно идти из-за вероятности подвернуть ногу или глаза повыкалывать ветками, сделали привал. Достали из НАЗа по банке тушенки и поужинали. Уже прилично похолодало. Наломали веток, выложили на землю, накидали побольше кучу листвы и завалились спать. Я лежал и смотрел на мерцающие сквозь ветки деревьев звезды, они светились так же, как и раньше. Ничего в небе не поменялось, ему плевать на нас и на то, что происходит. Справа виднелся нарождающийся месяц… Красиво… Красиво и холодно, уже пахло зимой.

– Может, по пятьдесят? У тебя есть, я знаю, – отвлек меня от мыслей о высоком Сашка.

– Ага, давай для сугреву.

Отхлебнули из фляжки по паре раз по очереди. Изнутри начало расходиться тепло, и мы уснули.

Двадцатое октября

Как ветром гонимые

Проснулся я одновременно с Сашкой оттого, что капли начинающего моросить дождя начали падать мне на лицо. Посмотрел на часы – 6:40. Мы позавтракали чем-то, напоминающим по вкусу то ли арахисовое масло, то ли паштет… из натовского сухпая. Начинало светать, мы собрались и для того, чтобы согреться, сначала пробежали минут десять. Потом пошли пешком. Поднялся ветер и усилился дождь, идти становилось труднее. К вечеру вышли на одну из «козьих троп», которая вела к пасеке, еще через пару часов глубокие следы протектора камазовских колес подняли нам настроение, и мы зашагали по колее пободрей. По следу уже к глубокой ночи вышли к точке встречи. Не доходя до оврага несколько сотен метров, я вышел на связь.

– Первый, Второй, это Док.

– Первый на связи, – получил я отзыв практически сразу.

– Подходим с юга.

– Целы?

– Да, только машине кирдык.

– Жду.

Мы подошли к глубокому оврагу, по дну которого тек едва заметный ручей. КАМАЗ стоял забросанный ветками.

– Ну, целы – и хорошо, – сказал подошедший к нам Димка. – Пошли на базу, Борис там уже, завтра сюда вернемся на грузовике Сашкином, отсортируем необходимое, остальное здесь оставим.

Когда дошли до базы, я спустился в землянку, скинул с себя всё и просто рухнул от усталости. Под утро меня разбудил Борис, и я отстоял свою вахту в охранении. С рассветом начали просыпаться и товарищи по оружию.

– Саня, заводи грузовик, поехали к оврагу – выгребем самое ценное, – обратился я к Сашке.

– Леха, ты давай завтраком занимайся, мы втроем съездим, – ответил мне Димка.

Мужики уехали, а я заступил в наряд по кухне. Через час вернулся грузовик, который вполз в небольшой подъем с пробуксовкой и надрывом – полный кузовок. Сели завтракать. Только разлили чай, как на периметре бахнула Димкина растяжка.

– База в ружье! Борис, остаешься здесь, Док справа, Кац слева от меня, дистанция двадцать метров. Идем медленно к восточной части периметра.

Мы разбежались по местам и начали спускаться. Через сто метров Димка подал сигнал остановиться и начал осматривать в оптику периметр.

– Пока чисто, идем дальше, – скомандовал Димка.

– Это Кац, тут коза.

– Это Первый, не понял, повтори.

– Тут коза, говорю, лежит, осколками посекло.

– Док, держи позицию, я к Кацу.

– Принял.

Димка исчез из видимости и ушел в сторону Сашки. Через пару минут услышал сообщение:

– Док, подтягивайся к нам.

Тревога оказалась ложной, растяжку сорвала дикая коза, мы оттащили ее к базе и вместо завтрака занялись разделкой и подготовкой мяса на сушку.

– Вялиться можно, вон, в сарайчике повесить, – сказал Сашка, – а вот это сейчас пожарим, всё равно уже обед.

Пока сложили нарезанные вдоль волокон куски мариноваться в бидон, накрыли пленкой и придавили парой булыжников. Пожарили мясо и с удовольствием пообедали свежениной. Затем в сарае растянули леску и подвесили замаринованные куски.

– Ну вот, будет что с собой в рейд взять на подкрепиться, – довольно сказал Сашка.

– Ладно, кулинары, пойдем грузовик рассортируем, – сказал в ответ Димка.

Борис накидал в КАМАЗ, конечно, много всякого, вот основной список: несколько коробок хозяйственного мыла, два рулона портяночной ткани, трехпалые зимние перчатки, больше десятка костюмов Л-1, противогазы с фильтрами, валенки, фуфайки, ватные штаны, шапки-ушанки, какие-то стиральные порошки, нательное белье летнее и зимнее, четыре канистры этилового спирта, респираторы «лепесток». Почти всё было в резиновых мешках. Самих мешков куча, и несколько приборов КДГ-1 и КРБ-1.

– Да, неплохо прибарахлились, можно зимовать, – сказал Сашка, закидывая в сарай последнюю вязанку фуфаек.

– Ну, поехали оружие вывезем, да почахнем над златом, – сказал Димка.

С десяти натовцев и из техники получилось собрать неплохую кучу оружия, боекомплекта и снаряги плюс восемь АКМ, магазины и полтора цинка. Рассортировали все трофеи по базе, приготовили четыре эмки с боекомплектом по шесть магазинов и восемь гранат, и пару пистолетов для схрона, который запланировали сделать в районе Полка.

Оставшийся световой день Димка нас гонял по лесу: тренировались перемещению в двойках, рассредоточивались при попадании в засаду – в общем, Димка учил уму-разуму. Забегались мы к вечеру не хило, у меня всё еще с кашлем никотин выходил. Сигареты, конечно, были, но я сознательно не курил – по дыхалке я отставал от всех существенно, даже Борис, который имел массу почти в сто килограмм, мог дать мне фору. Так что как ни банально звучит – курение вредит вашему здоровью.

Начало темнеть, и мы решили перед ужином устроить баню. Процесс был уже отлажен, и когда камни прокалились и дрова прогорели, по двое помылись. Все-таки чистое и сухое белье очень поднимает настроение. Мы поужинали, снова мясом, правда с картошкой, и я решил перевооружиться – взял себе один из акаэмов, достал из сарая свою разгрузку, набил подсумки магазинами и гранатами, кинул в сухарку еще сотню патронов и пару гранат. А Сашке понравилась М4, но на всякий случай он тоже взял себе АКМ и боекомплект, сложил в землянке.

– Какие планы на завтра? – спросил я у Димки.

– Ну как – какие? Оружия у нас хватает, но патронов всегда будет мало, надо наведаться на склады, что к югу от города. Нужны патроны, взрывчатка, мины, гранатометы. В общем, есть чем заняться. Собирайте рейдовые рюкзаки, то есть чтоб не промокнуть, не замерзнуть и в засаде пустым желудком не урчать.

– Ясно, ну тогда дежурство по графику, в шесть утра подъем, и выходим, – сказал я.

Сашка пошел прикрыть ветками грузовик, а мы с Борисом решили прогуляться до ветру.

Я уже натягивал штаны, когда услышал в рацию:

– Все к грузовику! Радио работает! – орал Сашка, которого было слышно и без средств связи.

Мы сломя голову побежали к грузовику.

«…поэтому я обращаюсь ко всем соотечественникам: вооружайтесь, устраивайте саботажи и диверсии, не дайте этим так называемым миротворцам ограбить нашу страну и обречь наших детей на рабство. Боритесь!!! Лучше умереть свободным, чем жить в рабстве на своей же земле… они пришли граб… объединяйтесь и борите… тожайте предателей…»

Прервавшись, радио зашипело.

– Заглушили, наверное, – сказал я.

– Наверное, – согласился Сашка. – Я так просто попробовать включил радио, а тут, оказывается, кто-то вещает.

– Интересно, кто это был и откуда передача, – задумался Борис.

– Это уже не важно, важно то, что мы не одни, – ответил Димка.

Воодушевленные услышанным, пошли спать. Я долго не мог уснуть, в голове всё время крутилось: «Лучше умереть свободным, чем жить в рабстве на своей же земле».

Я незаметно для себя уснул, сквозь сон ощущал какую-то вибрацию или толчки, но не обратил на них внимания.

Двадцать первое октября

Тихий океан, 600 миль южнее Алеутских островов, 6:00

АПЛ «Днепр» проекта 941, класс «Акула», вооружение – двадцать ракет Р39, дальность поражения – восемь тысяч километров. В центральном посту «тихого убийцы городов» было больше офицеров, чем в обычную вахту. Кто-то следил за приборами, кто-то отдавал команды, кто-то команды дублировал. Командир лодки – капитан первого ранга Самойлов – повернулся к начальнику службы РТС:

– Доложите по связи.

– Удалось выйти на связь только с Высоцким – командиром экипажа АПЛ «Кутузов» 955 проекта, следующий сеанс связи с ними через полчаса. Всё. Кроме перехвата переговоров группировки НАТО, больше ничего. Связи со штабом так и нет, с десятого октября.

– Товарищи офицеры, не занятые вахтой, всем пройти в кают-компанию, – приказал Самойлов.

Около двадцати офицеров собралось в кают-компании. Старпом, сидевший справа от капитана, поиграл желваками на скулах, встал и обратился к присутствующим:

– Товарищи офицеры, доложу обстановку. Связи со штабом флота нет уже десять суток. Однако десятого октября получена шифрограмма следующего содержания, если кратко: «Экипажам, находящимся на боевом дежурстве, вернуться в места постоянного базирования», – за подписью министра обороны. Из радиоперехватов нам известно, что в Россию введен миротворческий контингент НАТО, также известно, что некоторые российские войсковые части и соединения не подчинились приказу перейти под управление командующего миротворческим контингентом. Иными словами, товарищи офицеры, началась оккупация нашей Родины под непонятным предлогом борьбы с беспорядками, терроризмом и защитой ядерных объектов. Товарищ командир, доклад закончил.

Самойлов смял в руках пилотку и, окинув всех взглядом, сказал:

– Товарищи, честь офицера и данная мной присяга Отечеству не позволяет выполнить распоряжение, указанное в шифрограмме, тем более зная, что наша Родина на данный момент оккупирована врагом. Я беру на себя ответственность по выполнению боевой задачи, поставленной перед нашим экипажем для подобной ситуации. Есть возражения?

Командир еще раз посмотрел каждому из присутствующих в глаза и увидел в них поддержку и страх – страх того, что ждет впереди.

– Начальник РТС, передать по всем каналам связи о наших действиях. Сообщите на «Кутузов».

– Есть.

– Добро, тогда все по местам.

Через несколько минут по всем отсекам пронеслось по громкой связи: «Экипаж, боевая тревога!!!»

Этот же день

Центральный пост наблюдения противоракетной обороны США

На экранах мониторов перед операторами как на ладони виден весь мир. Внезапно в Тихом океане, сначала в одном месте, потом в другом, начинают вспыхивать и уходить в космос точки, с небольшим интервалом. Одна, вторая, четвертая, десятая, двадцать шестая… Старший офицер дежурной смены с полными паники глазами запросил связь с президентом…

Сорок ракет, по десять боевых частей в каждой, и каждая боевая часть мощностью сто килотонн, устремились к своим целям. Страны НАТО ответили ударом на удар, несмотря на присутствие собственных солдат на территории нашей страны. Удары наносились в основном с кораблей и подводных лодок крылатыми ракетами, выборочно и точно – по крупным промышленным и научным центрам, по плотинам ГРЭС. На Дальнем Востоке основные удары пришлись на Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре, Владивосток и Камчатку. Очень многие страны в этот момент припомнили взаимные претензии друг к другу… Обменялись ударами Иран и Израиль, сцепились Япония и Китай, Пакистан и Индия, вспыхнул новой войной Корейский полуостров. Калифорния и Техас объявили о своей независимости, а в Европе столкновения мусульман с полицией переросли в большой исламский бунт. Большинство крупных городов на планете превратились в руины. Многое произошло в этот день, но охарактеризовать можно всё одной фразой – они подожгли планету.

Двадцать первое октября

База партизан

Мне снилась какая-то муть. Спал беспокойно, и только я провалился в спокойный сон, как в землянку вбежал Борис, дежуривший в это время.

– Мужики, подъем, вы должны это видеть, – взволнованным голосом почти выкрикнул он.

Мы выбрались из землянки и спустились к поляне, где сквозь редкий лес увидели ночное небо. А на небе… освещающий ярко-красным цветом несколько колец облаков вокруг себя, поднимался клокочущий гриб. Мы явно ощущали вибрацию под ногами. Мне показалось, что на несколько секунд у меня остановилось сердце, всё внутри сжалось от ужаса. Нарастал шум и поднимался ветер.

– Все в землянку! Нехер там смотреть! – услышал я крик Димки.

Мы забежали в укрытие, и через несколько минут над нами пронеслось несколько мощных порывов ветра в сопровождении раскатов грохота. Мы услышали, как наверху что-то перекатывалось, трещало и рвалось. Примерно минуту длился шум, и потом всё стихло.

– М-да, вот и приехали, – сказал Сашка.

– Ну, на расстояние километров пятисот это пока единственный гриб, других не видно, – констатировал Борис. – Всё зависит от мощности и типа заряда. Пойдем, посмотрим, куда он вытягивается.

Мы вышли на поверхность, опять спустились к поляне, сквозь деревья было видно, как постепенно гриб уходит на юго-восток.

– Вот опять не повезло япошкам, всё к ним сейчас пойдет, – сказал Санек.

– В первую очередь, судя по всему, не повезло Владивостоку и окрестностям, а нас спасли сопки, побережье всё «грязное» будет, – вставил Димка.

– Ну, и что теперь? – как бы сам себя спросил я.

– А теперь всё по-другому будет, вообще всё. Здравствуй, мля, средневековье. А пойду я на хребет поднимусь, смотрите, вон на севере свечение, – сказал Димка. – Борис, а ты, наверное, приготовь комплекты каждому, и для дачников наших.

– Хорошо, – согласился Борис и пошел в сарай.

– Пойдем, Сашка, чего-нибудь на завтрак сварганим, чувствую, денек будет тот еще, – сказал я и толкнул Сашку в плечо.

На куриных кубиках заварили лапши с тушенкой, поставили воду на чай. Борис копошился в сарайчике и через полчаса выволок два набитых резиновых мешка.

– Это на дачи отвезем, – сказал он.

– А нам? – спросил я.

– А вам – идите мерить противогазы и химкостюмы.

Мы подобрали себе по размерам защитное снаряжение, уложили по паре фильтров про запас. Однако, рейдовый рюкзак получается увесистый!

– Завтрак остынет, садитесь уже, – сказал Санек.

– Борис, ты бы фон померил, может, нам и есть уже нельзя это, – сказал спускающийся к нам Димка.

– Уже. Четверть миллирентген, жить можно, позже еще померяю, если будет спадать, то можно относительно расслабиться. Я ни разу не видел взрывов ЯО, но судя по расстоянию, времени, за которое до нас докатилась волна и прочим факторам, это, наверное, была крылатка примерно в тридцать килотонн. В условиях приморского рельефа это терпимо.

– Хотелось бы надеяться, – ответил Димка. – На севере красное зарево тоже есть, где-то далеко.

– Интересно, что это вообще, и кто это жахнул? Может, китайцы? – вслух подумал я, садясь за стол.

– Может, а может, это и ответка от американцев. Что-то вспомнился анекдот с фразой: «Кто бросил валенок на пульт?» Надо бы языка нам добыть для информации.

– И где мы его добудем? – поинтересовался Санек.

– На федералке засаду устроим, какую-нибудь машину остановим, покумекать надо, – ответил Димка.

– Ну, тут кумекай не кумекай, тяжеловато будет. Просчитать надо всё сто раз, да и РПГ парочку не помешало б.

– РПГ не обещаю, но есть у меня кое-что, – сказал я и направился в землянку, где лежала моя «мурка» и причиндалы к ней.

Вернулся я с коробкой медных болванок в форме катушки. Выложив несколько на стол, сказал:

– Пуля «Блондо», мне их на заказ выточили пару лет назад.

– Леха, ты маньяк, я давно говорил, – сказал Санек, беря в руки одну из пуль. – Я как-то читал, что во время Второй мировой французы этими пулями движки на технике «кололи», колонны фашистов расстреливали.

– Отлично! – сказал Димка. – А снарядить есть чем?

– Обижаешь, мы с Сашкой всё это барахло в первый день заварухи сюда вытащили.

– Тогда делай самокруты с этими пулями, проверяем снаряжение и выезжаем. Думаю, доедем на машине в район Полка, оттуда пешком. Борис, подгоняй КАМАЗ, заправим с бочки. И пустую бочку в кузов, да и всю тару свободную надо бы собрать и топливом разжиться.

Борис ушел к КАМАЗу, а я достал весы, порох, гильзы, УПСку и закрутку и принялся колдовать с патронами. Навеску пороха сделал 2,3 грамма. Сурово, конечно, ну ничего, перетерплю. Снарядил полтора десятка, дослал один патрон и выстрелил в березу, стоящую недалеко. Да, «Гринписа» на меня нет – навылет не прошло, но выемка образовалась глубокая, сантиметров десять примерно. Подошел Димка, поковырял отверстие ножом, так и не достал до пули.

– Покатит, – вынес он свой вердикт.

– Плечо бы пережило, – ответил я, заворачивая «мурку» в чехол и прикрепляя к рюкзаку.

– Ничего, потерпишь, – похлопывая меня по спине, ответил Димка.

Мужики управились с заправкой, мы еще раз проверили снаряжение и боекомплект.

– Ну что, в путь? Все готовы? – спросил Димка.

– Все, – ответил я за всех.

– Док, Кац, в кузов, и поехали.

До Полка добрались без приключений. Выгрузились и прокрались к заброшенным домам, стоявшим метрах в двадцати от трассы.

– Док, давай на чердак этого дома, оттуда стрелять удобней будет, я в соседний дом. Второй и Кац, в кювет на ту сторону дороги, работаете только по команде, до этого сидеть тихо.

Мы разбежались по позициям. Забравшись на чердак, я осмотрелся: в нескольких местах был сорван и проломлен шифер. Нашел удобную позицию, скинул рюкзак и приготовил гладкоствол. Зарядил, в патронташ на прикладе сунул еще шесть пулевых и отложил ружье в сторону. Рядом положил АКМ, выложив две спарки магазинов перед собой. Еще раз осмотрелся – лежать удобно. Но если начнут работать в ответку, из меня сделают решето. Решил поискать, чем укрепиться. Печная труба наполовину разрушенная, она еле держалась на остатках кровли. Пнул ее несколько раз.

– Это Первый. Док, ты там что буянишь?

– Да бруствер себе оборудовать небольшой решил, а то нашпигуют меня тут сквозь шифер.

– Давай уже шустрее и тишину обеспечь, пара минут тебе на обжить позицию.

– Понял.

Я быстро перекатил куски трубы на свою позицию. Получилось, что я расположился в середине чердака, и со стороны улицы меня практически не видно в зияющие дыры крыши. В моем секторе было метров двадцать дороги – нормально, если что – спрыгну вниз и буду палить из-за угла дома.

– Это Док. Я на позиции, готов.

– Это Первый. Принял. Всем наблюдать, огонь только по моей команде.

Наблюдение наше затянулось примерно на час, и только спустя это время на трассе показались три бронетранспортера и два грузовика, они на большой скорости пронеслись в сторону города.

– Это Кац, мы вроде этот грузовик на ЗКП видели, что скажешь, Док?

– Вроде похож, они что, свою связь с ЗКП, что ли, сняли?

– Это Первый. Тишина в эфире!

Еще через полчаса послышался шум приближающихся машин.

– Это Второй. Вижу «Хаммер» и грузовик.

– Это Первый. Принял. Приготовились, я снимаю водителя с «Хаммера»; Док, работай по грузовику; Кац и Второй, работаете только по команде.

– Принял.

– Понял.

Когда водитель «Хаммера» клюнул носом вперед и машина остановилась, чуть было не слетев в кювет, ехавший сзади грузовик притормозил, тем самым дав мне время прицелиться под капот.

– Док, работай.

Я выстрелил два раза в район двигателя, третий раз в дверь, предположительно по водителю. Появившееся марево над нагретым стволом не давало хорошо прицелиться, и я выпустил куда-то по кабине оставшиеся два патрона. Откинул «мурку» и схватился за АКМ. Из кузова начали высыпаться бойцы – один, второй, четвертый, восьмой… «Твою ж мать, где же вас хоронить-то», – подумал я, отстреливая по два-три патрона по целям. Несколько натовцев успели сигануть в кювет, остальные спрятались за машиной и открыли беспорядочную стрельбу. Я заметил, как в ткани кунга изнутри кто-то ножом сделал дыру и высунул ствол пулемета. Я перекатился, схватил «мурку» и быстро дослал пять патронов. Пулемет уже гулко ухал по первому этажу дома, когда я прокрался к соседней дыре в кровле и выстрелил пять раз подряд в район вспыхивающего пламегасителя. Бросил ружье, перебежал на прежнюю позицию и уже оттуда увидел безвольно висевший пулемет стволом верх.

– Кац, Второй, зачищайте кювет и поднимайтесь к машинам. Док, спускайся и помогай, я прикрываю, – услышал я в рации.

Я схватил АКМ, «мурку» за спину, спустился и начал потихоньку обходить дом. Получалось, что я выхожу в тыл машинам. Прокрался в кювет и, чуть приподнявшись на дорогой, увидел троих бойцов, укрывшихся под грузовиком, которые уже активно обстреливали мою позицию на чердаке. Хорошо прицелившись, я выпустил несколько коротких очередей по противнику, стараясь попасть по ногам. Со стороны кювета, где были Сашка и Борис, услышал несколько длинных очередей. Я присел и, меняя магазин, заорал:

– Do not move, stop shooting!

Раздались еще пара выстрелов, и я услышал:

– Please do not shoot!

– On the ground with hands behind head, – ответил я, так же продолжая орать.

– Please do not shoot, – повторил стонущий голос.

Из кювета показались головы Сашки и Бориса. Сгруппировавшись, держа оружие на уровне глаз, на согнутых в коленях ногах они короткими шагами быстро приближались к машинам. Глядя на них, я подумал: «Все-таки Димкины уроки на пользу».

– Мужики, держите дорогу и меня страхуйте, – сказал я Сашке с Борисом и заорал опять на американцев: – Somebody speaks Russian?

– Я говорю, – ответили из-под машины.

– Кто я? Выползай и без геройства давай, – скомандовал я и тут же вызвал Димку: – Первый, здесь Док, есть один говорящий и вроде не сильно покалеченный.

– Хватайте его, остальных к аллаху и отходим к машине.

– Принял. Что по трофеям?

– Пара минут у вас, бегом давайте.

– Борис, вяжи этого, – велел я, указывая на выползающего натовца. А сам как-то хладнокровно, удивляясь самому себе, присел на колено и прицельно добил тех, кто оставался под машиной. Потом сказал Сашке: – Саня, в кузов, там пулемет. И поищи боекомплект.

Сам направился к «Хаммеру», в котором Димка уработал всех. Быстро пробежался взглядом на предмет чего-нибудь полезного. В попавшийся под руку американский рюкзак покидал коробки с патронами. И обнаружил «подарок» – шестиствольный ручной гранатомет, весь в «рисах» с коллиматором и тактической рукоятью. «Карманной артиллерии нам не хватает как раз», – подумал я, скидывая в рюкзак найденные в металлическом ящике сорокамиллиметровые гранаты. Дернул с мертвого офицера бинокль, висевший у него на груди, и подсумок типа планшета на липучке с броника, потом сказал в рацию:

– Всё, отходим. Борис, веди пленного. Первый, прикрывай.

– Давайте быстрей уже, а! – ответил Димка.

Впереди бежал Борис, толкая перед собой пленного, на которого он навесил два рюкзака – спереди и сзади, и три трубы какие-то, вроде гранатометы – правильно, чего порожняком бежать. А мы с Сашкой, навьючившись как верблюды, тащились сзади.

– Дойдете до машины – маякните, – услышал я голос Димки в наушнике.

– Принял, – ответил я, тяжело дыша на бегу.

Добежав до КАМАЗа, закидали всё в кузов, пленного на землю положили и сами повалились, тяжело дыша.

– Первый, это Док, мы на месте.

– Принял, иду к вам.

Пока ждали Димку, попили воды. Борис решил сделать замеры и ходил с прибором по округе, а я решил поговорить с пленным.

– У тебя нет почти акцента, ты русский?

– Нет, я украинец, родители из Донецка эмигрировали в Штаты в перестройку.

– Зовут тебя как?

– Яков Берг.

– А отчество у тебя есть?

– Львович.

– Понятно, какой ты украинец. Не боись, я ровно к евреям отношусь. Ты лучше скажи, Львович, чего вы все сюда приперлись?

– Когда формировали группы, нам сказали, что будет миротворческая миссия, и что здесь везде бунты и насилие. Я хотел помочь. Только потом я понял, что всё не так, как нам говорили.

– Да уж вроде не маленький, а в сказки веришь, совсем, что ли, мозги затекли, пока рос в «колыбели демократии»?

– Не затекли… Вы меня тоже убьете?

– Как вести себя будешь, – ответил подбежавший Димка и спросил: – Что случилось, кто нанес удары?

– Была информация, что с русских лодок первый удар был по Штатам. А ответный удар был с санкции президента США… а про нас тут решили не вспоминать, – сказал Яков и как-то по-детски шмыгнул носом с характерной горбинкой.

– Не строй из себя обиженного, никто вас сюда не звал, – ответил я и спросил: – И что сейчас со Штатами?

– Не знаю, связь прервалась, штаб Объединенной группировки миротворческих сил не отвечает, есть только связь со штабом бригады, его в Находке развернули.

– Ясно, сколько вас здесь?

– Мы были в составе второй экспедиционной бригады, численность порядка пятнадцати тысяч человек, еще техника. А здесь, в городе, экспедиционный батальон и группа тылового обслуживания – где-то три тысячи человек. В Находке еще шесть батальонов, почти все остальные во Владивостоке… были…

– И что, какие планы были у командования в результате «фейерверка»?

– Толком не знаю, но нашему батальону приказано выходить к пирсам и закрепиться. Корабли, что на рейде стояли, тоже зашли в бухту к пирсам, на них много оборудования и техники из строя вышло из-за ЭМИ.

– Ты уже убивал наших? – спокойным голосом спросил Димка.

– Нет, я из группы тылового обслуживания, ну… эм… вооружение, техника. Пожалуйста, поверьте мне, я даже сейчас не отстреливался.

– Это точно, ствол отдельно, он отдельно, – подтвердил я.

– Пристрелить бы тебя, оккупанта, конечно, но как-то рука на соотечественника, хоть и бывшего не поднимается, – сказал Димка.

– Ну, всё вытянем из него и отпустим, пусть из леса сам к своим выбирается. Давайте, грузимся и поехали на дачу, пока не очухались в городе, – сказал Борис, запрыгивая в кабину.

– Леха, давай в кабину, а я по дороге с ним побеседую в кузове, – сказал Димка. – А ты, «украинец», поднимайся и лезь в кузов, живо!

Мы погрузились. Я и Борис прикинули по карте дорогу к дачам, решили сначала ехать до схрона. КАМАЗ рыкнул и покатил по лесной дороге.

– Что-то этот воин на агрессора не похож, больше на школьного учителя смахивает, – сказал Борис, кивая в сторону кузова.

– Да, – согласился я, – но ты не забывай, что внешность обманчива – Димона, вон, нашего вообще за пропойцу-сантехника принять можно.

– Ага, – рассмеялся Борис, – хорош сантехник.

– Второй, меняем маршрут, едем в Южный поселок на склады, – раздался в наушнике голос Димки.

– Это Док. Что стряслось?

– Борис, тормозни, переговорим, – ответил Димка.

Машина остановилась, мы все вышли и собрались сзади, у кузова.

– Что за новости-то? – спросил я.

– Если верить пленным, есть шанс прибарахлиться. Натовцы оттуда вывозят потихоньку вооружение наше, так вот «украинец» говорит, что перед ночью возмездия…

– Ничего себе ты словечко подобрал, ну…

– Так вот, перед этой самой ночью несколько грузовиков выехало, один сломался по дороге, отъехав от Южного на десяток километров всего – «украинец» мне показал на карте место. Хотели тягачом его зацепить и притащить в город, этот Яков Львович был в составе ремонтной бригады. Говорит, провозились всю ночь, хотели отремонтировать, но под утро жахнуло, и все свалили в спешке на базу в город.

– И что, там совсем никого не осталось охранять?

– Почему, остались – бронетранспортер и бойцов до отделения. В общем, человек десять максимум. Но ведь у нас есть эти шайтан-трубы вражеские. Слышь, «украинец», а что, ковырнет броню граник-то ваш пиндосский? – обратился к пленному Димка.

– Это не чисто американский гранатомет, он разработан на базе шведского гранатомета «Карл Густав 3», называется М136АТ4. И ковырнет, как вы выразились, броню легко.

– Это ты вот сейчас умничал, да? – с ехидством спросил Сашка.

– Нет, я просто специалист по технике и вооружению группы тылового обслуживания, – ответил пленный.

– А ну-ка, специалист, послужи родине предков, показывай, как тут что, – сказал Димка, спрыгивая с кузова с гранатометом в руках. – Только это, давай без глупостей, а то я тебе шею сломаю. Саня, и пулемет с этим шестизарядным гранатометом стягивай, пусть ликбез проводит.

Яков протянул руку к гранатомету, на что Димка сделал шаг назад и спросил:

– Я надеюсь, мы друг друга поняли?

– Не волнуйтесь, я не буду делать глупостей.

– Ну и замечательно, показывай.

– Тут всё просто, перед выстрелом необходимо вручную произвести взвод, потом можно поставить на предохранитель – вот здесь, вот так откидываем рукоять, а вот под этими крышками находятся диоптрический целик и мушка. Максимальная дальность 300 метров. И вот из такого положения можно производить выстрел.

– Молодец, «украинец», – сказал Димка, хлопнув Якова по плечу. – Давай дальше.

Минут сорок Яков рассказывал нам премудрости вражеского оружия, что на самом деле оказалось не так уж и сложно, оружие – оно и в Африке оружие. Бориса решили пока в пулеметчики определить, достался ему, как выяснилось, Мк48. С револьверным гранатометом как-то быстро разобрался Сашка и навешал на себя пару подсумков с десятью сорокамиллиметровыми гранатами. В общем, прошли облегченную версию курсов обращения с оружием противника.

– Ладно, хватит уже играться, а то поломаете, не дай бог, железки. Прыгаем и поехали, – скомандовал Димка.

Мы выдвинулись дальше. До Южного поселка ехать пришлось около часа, объезжали точку рандеву по дуге и остановились в лесу метров за семьсот до брошенной техники.

– Я с вами пойду, – сказал Яков.

– Это с какого перепуга?! – возмутился Сашка.

– Вы можете мне доверять, я многое переосмыслил за прошедшие несколько дней.

– Слышь, «украинец», а ты, пока ехал в кузове, головой не ударился? – опять вспылил Сашка. – Как мы тебе можем доверять, ты же воин звездно-полосатого флага, присягал, наверное, ну сам подумай. Во дает, пару часов назад в нас стрелял, а теперь доверяй ему.

– Я не стрелял, – ответил Яков, глядя Сашке прямо в глаза.

– Он действительно не стрелял, я видел, как он, зажав голову руками, валялся между колесами, – вроде как заступился я за пленника.

– Ну вот что, горячие финские парни, – прервал нас Димка, – успокоились. Ты мне кажи, Яков Львович, как ты видишь свою дальнейшую жизнь дезертира? Если ты один раз это сделал, то, скорее всего, сделаешь и второй. Нам очень трудно тебе вот так – раз, и поверить, и доверять.

– Я понимаю, у меня нет аргументов против сказанного, и я не собираюсь оправдываться. Я уже взял на себя грех, осквернив землю предков – приехал сюда как оккупант. Я не хочу воевать с русскими.

– Земля твоих предков у Мертвого моря, – съязвил Сашка.

– Да успокойся ты, – толкнул я Сашку в плечо.

– Тогда пристрелите меня прямо здесь, я же вам рассказал всё, что вы хотели знать, – ответил Яков.

– Да, дела, – почесал затылок Димка. – Пристрелить-то оно всегда успеется.

Димка еще немного помолчал, посмотрел Якову в глаза и сказал:

– Ладно, бери два гранатомета, пойдешь с нами. Дадим тебе шанс обрести родину заново. Но запомни, Яков, накосячишь или удумаешь чего, уж лучше сразу вот прям из гранатомета и застрелись, иначе я тебя просто выпотрошу наживую.

– Я всё понял, – кивнул Яков в ответ.

– А раз понял, хватай граники, и пошли, и со мной держись.

Димка с Яковом ушли вперед, метров на тридцать. Мы шли следом, периодически, по команде впередиидущих, останавливались. Через полчаса подкрадывания к дорожному полотну я услышал в наушнике:

– Все подтягиваемся, не шумим, ориентир – старая деревянная опора ЛЭП.

– Принято.

Мы завалились у камней в десяти метрах от дороги, плотный кустарник нас хорошо маскировал. Димка осмотрелся и начал расстановку по позициям.

– Кац, Док, отойдите левее двадцать метров, спуститесь в кювет, огонь по команде. Кац, и грузовик не задень, аккуратно.

– Принято.

– Второй, по команде давишь огнем всё, что шевелится, чтоб башку не поднимали.

– Второй принял.

– Готовность пять минут, сигнал к атаке – выстрел с граника по бэтээру.

– Сань, ты спустись на дно канавы, навесом будешь долбить. Направление – вон то корявое дерево, а то нам тут тесновато будет стволами водить.

– Хорошо, – ответил Сашка и спустился ниже в канаву.

Я распластался по краю кювета, передвинул предохранитель на одиночный огонь, отложил автомат и начал осматривать в бинокль сектор обстрела. В ста метрах от нас у обочины стоял грузовик, чем-то напоминающий КРаЗ, и ближе к нам, перегородив дорогу, стоял бронетранспортер. Людей видно не было, но двигатель работал.

– Минутная готовность, – услышал я в наушнике.

Убрал бинокль в подсумок и изготовился к стрельбе.

Хлопок, шипение реактивной струи и взрыв.

– Ай молодца, хохол, давай вторым, – услышал я Димкин голос. Нам стало понятно, что стрелял из граника наш пленник, и Димка озвучил это именно для нас. Из десантного люка дымящегося бэтээра начали высыпаться в панике бойцы, и тут ухнул второй взрыв, разворотив пулеметную башенку.

– Всем огонь! – скомандовал Димка.

Сашка сделал пару пристрелочных выстрелов и потом весьма прицельно положил четыре гранаты под ноги разбегающимся врагам. А я так ни в кого и не успел прицелиться, Димка снайперским огнем уложил пытающихся отстреливаться натовцев.

– Док, Кац, через дорогу бегом! Обходите и зачищайте. Второй, прикрывай.

Мы с Сашкой, перебежками и прикрывая друг друга, обошли грузовик сзади. Сашка засадил гранату прямо в десантный люк бронетранспортера – внутри приглушенно бахнуло. Я залез на кабину и аккуратно заглянул через вентиляционное отверстие брезента. Спасибо ангелам-хранителям: в задней части кузова справа и слева сидели, прижавшись к бортам и держа карабины наготове, два бойца. На ящиках были расстелены пенки – спали они тут, что ли? Оба сидели ко мне спиной, и я прицельно отстрелялся по каскам. Хорошо, что в горячке не ломанулся в кузов сразу.

– Это Док, у нас чисто.

– Первый принял. Кац, перебегай в канаву и паси дорогу в обе стороны. Второй, перегоняй живо сюда КАМАЗ. Остальные к грузовику.

Я спрыгнул с кабины, обежал машину и откинул задний борт. Один из мертвых натовцев свалился на землю, второго вытащил за ноги – тяжелый, гад.

– Ботинки у них отличные, – сказал подбежавший Димка. – Давай, Львович, мародерь бывших сослуживцев, всё в кучу сюда складывай, ботинки с них не забудь снять.

Мы с Димкой залезли в кузов и начали инспектировать содержимое, было прядка двадцати разных ящиков.

– Это что за хрень? – сказал я, вскрыв один из ящиков и рассматривая железяку в промасленной бумаге.

– Отличная хрень! – ответил Димка. – Это части «фагота», только это пока нам не актуально, нам бы гранатометы и патроны. Вон, у борта, видишь, ящики с черной полоской и с надписью «7.62 ПБгс»? Вот их двигай к краю борта.

Пока возились, Борис подогнал КАМАЗ, выскочив из просеки на дорогу, как черт из табакерки, и, сдав задом, остановился борт в борт.

– Хохол, Борис, давайте в КАМАЗ, принимайте.

Мы быстро перекидали в основном патронные ящики, также нашлись и пара ящиков РГД5 по двадцать штук в каждом, Возиться с тяжелым вооружением не стали, времени мало.

– Всё, забрасываем намародеренное и валим быстро.

Мы быстро побросали в КАМАЗ всё собранное Яковом и забрались в кузов.

– Кац, снимайся и в машину бегом.

– Принял.

КАМАЗ дернулся, развернулся и съехал с дороги обратно на просеку, в кузов запрыгнул Сашка. Наша машина, урча и покачиваясь, покатила по лесной дороге, набирая скорость. Примерно через полчаса езды и аттракциона «успей брать ногу, чтобы не придавило», я вызвал Димку.

– Первый, это Док, надо остановиться и закрепить всё в кузове, пока нас не перекалечило здесь.

– Принял, сейчас место найдем.

Мы остановились и начали укладывать трофеи, чтобы не ерзало по ногам. Вроде всё максимально укрепили и двинулись дальше. Не доезжая до дачного поселка, остановились у нашего схрона. Осмотрели – не похоже, что кто-то здесь любопытничал. Вскрыли закладку. Я заменил свой АКМ на АКМС, затем снял с одного карабина М4 тактический ремень и повесил себе на автомат – так удобнее, а к хорошему быстро привыкаешь.

– Ну что, Яков, мы тебя пока с Сашкой оставим тут, в поселок с нами не пойдешь, – сказал я.

– Почему? – не понял он.

– Да потому что тебя там разорвут просто на сотни маленьких украинцев, мы и спасти не сможем, несмотря на все твои недавние заслуги. Ты посмотри на себя, морда оккупантская, – ответил Сашка.

– Да, – согласился Яков, – что-то не подумал.

– Надо ему чего-нибудь подыскать, – сказал мне Димка.

– Я посмотрю ему шмоток и принесу, переоденется, – ответил я.

Я, Борис и Димка отправились в поселок. Не выходя на дорогу, остановились. Димка в оптику винтовки, а я в бинокль осмотрели поселок и дорогу. Во дворе нашей дачи увидел отца и Сергеича, они, склонившись над столом во дворе, о чем-то разговаривали.

– Ну, я батю вижу с Сергеичем, сидят, беседуют, – сказал я Димке.

– Ага, вижу, вроде спокойно всё, идем.

Не дойдя до дома метров двадцать, мы услышали крик из кустов: «Стой, кто идет? Пароль?»

– Ух, епт, так и обделаться можно, – сказал Димка, поворачиваясь в сторону кустов, где очень хорошо был замаскирован секрет для наблюдения.

– Пароль, говорю, – доносился оттуда голос, срывающийся на фальцет.

– Сергеича зови, ему пароль скажем.

– Стойте и не дергайтесь, а то положу всех очередью из пулемета, – снова донеслось из кустов, на что Димка как-то смешно приподнял бровь, вроде удивляясь.

– Да стоим, стоим.

В кустах были слышны шипение рации и переговоры. Через пару минут на дорогу вышли Сергеич, отец и еще три вооруженных парня.

– Ты смотри, партизаны вернулись, – расплылся в улыбке Сергеич, и тут же добавил в рацию: – Дозор, отбой, это свои.

Из кустов вышел парень лет семнадцати с двудулкой наперевес.

– Хорош пулемет, – сказал мне Димка, кивая на ИЖ27 в руках у парня.

– Ага, – согласился я, – примерно так я и подумал.

Мы обнялись с отцом, и я спросил его:

– Ну как вы тут, все живы-здоровы?

– Почти, собаку только вашу застрелили, была тут на днях заваруха. А так всё нормально.

Борис помрачнел и спросил:

– Что тут стряслось?

– Ночью прошлой какие-то мародёры заявились, Шах залаял во дворе и кинулся на одного из них, они в него стрелять начали, все проснулись сразу, ну и дали отпор, троих вон там прикопали, двое или трое убежали в просеку, и слышно было, как машина уехала.

– А как же дозорные ваши?

– А вот после этого по всему периметру и сделали секреты. А караул сразу после вашего отъезда организовали, Сергеич вообще молодец, придумал тут всё. Да он сам вам расскажет.

– Сергеич, пойдем к Анатоличу во двор, расскажешь, – сказал Димка.

Я вошел в дом, где меня буквально сбили с ног дети. Натискавшись с ними, поцеловал Свету и маму. Поздоровался с Мариной.

– А где Саша? – с тревогой спросила она.

– Машину караулит, скоро придет, – успокоил я ее.

– Света, где тут шмотки какие-нибудь старые?

– Да вон в кладовке.

Я покопался в маленькой кладовке и на вешалке, взял свою старую кожаную парку, свитер и застиранные штаны армейской «флоры».

Вызвал Димку:

– Первый, это Док, я нашел переодеться Якову, послать Бориса за машиной?

– Да, пусть подтягиваются.

Вышел во двор, подошел к Борису.

– На, отнеси оккупанту, подгоняй КАМАЗа сюда. Только в схроне там прикопайте ящик «семерки» перед отъездом.

– Хорошо, – Борис взял шмотки и удалился.

– Ну что, мужики, есть-то будете? – спросила Света, выйдя во двор.

– Конечно, – почти в один голос ответили мы с Димкой.

– Ну, мы сейчас с мамой быстро чего-нибудь приготовим, – и Света ушла в дом.

Сергеич рассказал нам, что в его отряде самообороны уже тридцать человек – после нашего отъезда они прошли по дачам и провели «политинформацию» с сомневающимися и теми, кто собирался выживать в одиночку. Пожаловался нам на нехватку оружия, патронов и снаряжения. Также рассказал, как видели «гриб» и сильно испугались, отсиделись в погребах и пережили накат не очень сильной взрывной волны.

– Фон слабый, на самых начальных уровнях показаний прибора, мы замеряли, можно не бояться, а трофеями американскими мы поделимся, десяток карабинов и пистолетов подкинем. Но нам нужно очень быстро съездить в Южный поселок на склады, и от тебя, Сергеич, нам надо человек десять, – сказал Димка. – И это не обсуждается. И еще. Есть полноприводный транспорт здесь у кого-нибудь, чтоб не «паркетный»?

– Пара джипов найдется.

– Ну и хорошо, перекусим и выезжаем, а ты пока собери отряд для нас.

Сергеич кивнул и, выходя со двора, сказал в рацию:

– Паша… Митрохин… сбор у колодца на Третьей линии.

– Хорошо, – донеслось в ответ.

Подъехала наша машина, вышел Борис и сразу начал шаманить с прибором и мерить фон.

– Ну что? – спросил его Димка.

– Фон падает, уже меньше одной пятой миллирентген. Ветер – северняк, да и осадков не ожидается.

– Ну, будем надеяться, что эту территорию пронесло. Всё равно раздай нашим комплекты защиты, – ответил Димка.

– Угу, – кивнул Борис и пошел к КАМАЗу.

– А мне что делать? – спросил подошедший к нам с Димкой Яков.

– Из трофеев подбери вооружение и боекомплекты на десять человек, сам вооружись. Вот тут во дворе всё приготовь.

– Yes, Sir… – вырвалось у Якова.

– Ты что, боец, попутал? – удивленно спросил Димка. – Ты контролируй базар-то, а то линчуют тебя здесь.

– Простите, больше не повторится, – виновато ответил Яков и убежал к машине выполнять распоряжение.

Димка огляделся.

– Пойдем-ка, Леха, перетаскаем на чердак барахло из КАМАЗа, пока лишних глаз нету.

Мы подняли наверх по четыре ящика патронов 5,45 и 7,62. Туда же отнесли один ящик гранат. В машине оставили пару цинков для себя.

– Мальчики, идемте кушать, – позвала нас Света.

По-быстрому умылись, поливая друг другу из ведра, прошли в дом и сели есть. На столе стояла кастрюля с макаронами и тушенкой. Мама раскидала нам всем по тарелкам макарошки, села с краю стола и, улыбаясь уголками глаз, смотрела на нас.

– Приятного аппетита, – сказал вошедший Сергеич. – Ребята во дворе ждут.

– Ну, пусть подождут, не взорвутся, – перебила его мама, – дай поесть мальчишкам. Сам-то будешь?

– Нет, спасибо, я перекусывал недавно, а вот от чая не откажусь, – ответил Сергеич.

Мама сняла с печки закипевший чайник, бросила в кружку пакет с заваркой, залила кипятком и поставила ее перед Сергеичем.

– Спасибо, Лидия Дмитриевна, – поблагодарил Сергеич и осторожно отхлебнул горячий чай.

– У нас в отряде новый боец, зовут Яков, он сейчас поест и объяснит твоим ребятам, как с американскими винтовками управляться, – сказал Димка Сергеичу.

На что Яков встал и кивнул.

– Да сиди ты, ешь спокойно. Сергеич, ты не обращай внимания на него, он странный немножко, зато спец по вражескому оружию, – сказал Сашка и наступил на ногу Якову под столом.

– Ага, я заметил, – сказал Сергеич. – Где он к вам прибился-то?

– Да долгая история, потом расскажу, – вмешался в разговор Димка. – Еще дело есть к тебе, Сергеич, надо бы отправить в город на разведку пару человек, пусть пробьют ситуацию.

– Так с утра машина ушла с двумя людьми, вроде как причиндалы подсобрать для дачи, приедут – расскажут, – ответил Сергеич и, поблагодарив маму за чай, вышел во двор.

Яков стоя перед строем бойцов самообороны с М4 в руках и объяснял, как обращаться с оружием. А мы разложили на столе во дворе карту и соображали, как подъехать к складам получше.

– Ну с подходами определились, надо с личным составом разобраться, – сказал Димка и обратился к бойцам: – Вы пятеро работаете со мной и беспрекословно подчиняетесь мне на время операции, а вы пятеро в подчинении у Алексея, всем понятно?

Все единогласно закивали, и только трое ответили «так точно». Димка подошел к одному из них – низкорослому парню лет двадцати пяти, и спросил:

– Военный?

– Так точно, капитан Соловьев, рота охраны штаба приморской флотилии.

– Понятно, будешь командиром моей группы на время операции.

– Есть.

– А вы? – спросил я другого, ответившего по уставу.

– Капитан третьего ранга Лазарев, я из гидрографии.

– Ну, тогда вы будете командиром моей пятерки.

– Есть.

К нашему грузовику присоединилось две машины: старенький «Нисан сафари» и «Эскудо», неплохо заточенный под дорожный экстрим.

– Последнее, что хочу сказать, – обратился ко всем новым бойцам Димка, – у нас впереди боевая операция, мне не нужны сопли и слюни в самый не подходящий момент, лучше прямо сейчас выйдите из строя те, кто не уверен в своих силах, никого порицать не будем.

Все остались в строю.

– Ну добро, все по машинам. Док в «Эскудо» – едешь в дозоре, я и Яков следом в сафарике. Борис, ты сзади; Кац, ты с остальными в кузов. Есть вопросы? – все промолчали. – По машинам! – скомандовал Димка.

Проселками добрались до станции Линда и потом вдоль железно-дорожного полотна поехали к Южному поселку. По дороге не встретили никого. К складам подъехали со стороны свалки и ямы утилизации боеприпасов – здоровенный выжженный овраг. До полосы физзащиты периметра складов оставалось метров двести.

– Яков, Док, со мной. Борис и Кац пока здесь с основной группой, залечь и не отсвечивать, – приказал Димка.

Мы перебежками добрались до периметра, присели в плотном кустарнике.

– Ну что, Яков Львович, ты когда тут в последний раз был, сколько человек натовцев было на складах? – спросил Димка и добавил: – Как же сложно у вас, у «украинцев», с именем и отчеством! Короче, теперь у тебя позывной Хохол, понял?

– Понял, – улыбаясь, ответил Яков. – Перед ударом тут располагалось до двух взводов морпехов и три человека из моей роты, ну которые инженеры по вооружению, и три бронетранспортера. После удара одна бронемашина ушла с конвоем, и я в ней уехал, вторая осталась с поломанным грузовиком, третья не знаю.

– Ладно, разберемся сейчас, Док, мы с Хохлом слева, ты справа, идем внутри периметра. Осторожно, не палимся, в контакт не вступаем, пока просто разведка. Все разбегаемся; Док, каждые пять минут доклад о ситуации.

– Заметано, – сказал я, пригнулся и пошел на территорию.

С моей стороны стояло пять строений складов и левее внутрь территории – площадка открытого хранения боеприпасов, много ящиков в штабелях под навесами. Я пробежал в коридор между ящиками, присел и осмотрелся. Тишина. Пошел дальше. Еще линия складов, ворота в некоторые из них открыты. Прошмыгнул к воротам, замер, прислушался. Тишина – и изнутри, и снаружи. Вошел в склад, на высоту метров пять и в длину метров тридцать стеллажи и полки с разного размера ящиками… и никого.

– Это Док, нахожусь внутри склада, что на пятнадцать часов от открытой площадки хранения, противника не наблюдаю.

– Принял, продвигайся дальше.

– Иду.

Перед тем как выходить из склада, посмотрел, что на стеллажах. На ближайшем лежали брезентовые мешки, в них была армейская «флора» старого образца. Рядом в таких же здоровых мешках сапоги и ботинки. «Значит, вещевой склад» – подумал я и двинулся дальше. Выйдя на улицу, замер, внимательно прислушался – тишина. Прошел к следующему складу – так же открытые ворота. Вошел внутрь – никого, стеллажей нет, просто ящики на поддонах в несколько рядов от пола до потолка. Ящички-то знакомые, патроны, очень много разных.

– Это Док. Вошел в следующий склад, тут ящики с патронами, вокруг никого, противника не наблюдаю. Может, имеет смысл вызвать людей сюда, и, не вступая в контакт с противником, перетаскать ящики к машинам?

– Это Первый. Принял, подожди, мы пройдем вперед и осмотримся, у нас тут противник в зоне видимости.

– Понял, выдвигаюсь вперед.

Димка с Хохлом лежали у левой части забора территории складов и наблюдали за караульным помещением. Около него стоял бронетранспортер, перегородив въезд на территорию, люки нараспашку, три человека у караулки под грибком мирно беседуют.

– Хохол, ты же у нас с техникой дружишь?

– Скажу больше, у меня с ней любовь.

– Значит, вот той хренью рулить умеешь, – сказал Димка, указывая на бронетранспортер.

– Я на таком в Ираке на ремонтную базу постоянно ездил – оборудование отвозить.

– Ну, тогда слушай задачу. Ползешь вдоль забора к бэтээру, если кто внутри есть, зачищаешь, забираешься в люк, закрываешься изнутри, подвигаешь башенкой вправо и влево – это будет знак мне, что ты готов, разворачиваешь машину и бортом впритык встаешь к караулке, закрыв дверь и окно. Разворачиваешь башню в сторону казарм и прикрываешь, – и далее в рацию: – Это Первый. Док, ворота на прицел, жди команду.

– Принял.

– Всё, Хохол, вперед! Исполнять.

Я укрылся за стеной ближайшего от караулки склада и стал ждать команду. Заметил, как Хохол пробирается в бэтээру. Он полз тихо, несколько раз останавливался и замирал. У десантного люка он прислушался, а затем заглянул внутрь, развернулся в сторону Димкиной позиции и, сложив указательный и большой палец в форме «ОК», нырнул в люк. Через пару секунд крышки люков закрылись, и башенка несколько раз качнулась вправо и влево. Бэтээр рванул с пробуксовкой, крутанулся на траках и подъехал вплотную к караулке, загородив собой дверь и окно, а башенка с крупнокалиберным пулеметом развернулась в сторону ворот.

– Это Первый. Кац, веди людей к нам. Второй и еще двое – по машинам, заводить и ждать команду.

Со стороны казарм бежало три натовца, которых Димка снял, не дав им добежать до ворот пятьдесят метров. Потом произошло интересное событие – бэтээр отъехал от караулки, оттуда вышло пять человек, сбросили оружие и снаряжение у двери, а сами отошли и сели на землю, сложив руки за голову. Потом из люка показался Яков и закричал Димке:

– Я обещал им, что их оставят в живых.

– Жизнь еще надо отработать, – ответил Димка и сказал в рацию: – Второй, загоняй машины на территорию. Кац, возьми трех бойцов, пройдите к казарме и займите позицию, быть на связи.

К нам подъехали наши машины, и Димка обратился к Якову:

– Бери своих пленников, и грузите КАМАЗ, и скажи им, чтобы не дурили, если хотят жить.

Яков подошел к пленным, поговорил с ними несколько секунд, и те потрусили к КАМАЗу.

Загрузились очень плотно, использовали и бэтээр как грузовик, навьючив на него ящики с патронами и прикрутив их проволокой, а в десантный отсек сложили несколько пулеметов ПКМ и два крупнокалиберных «корда». Автоматы грузили навалом плотно, без ящиков – так больше влезло. С гранатометами было не густо, всего два десятка РПГ-26 и десять РПГ-7, весьма потрепанных, но выстрелов к ним нашлось много, очень много. Мы взяли около полусотни – противотанковых, термобарических и осколочных.

Около казармы также располагался гараж – небольшое здание на четыре бокса, в котором находились УАЗ и двухмостовой полноприводный «зилок».

– Как считаешь, пока такая пруха, может, несколько рейсов сделать? – спросил меня подошедший Димка.

– Ну давай, пусть отходят машины в сопровождении Хохла на бэтээре, а мы пока тут еще пленных поэксплуатируем, путь выволакивают то, что нам еще приглянется, к периметру, откуда мы вошли.

Димка подозвал Хохла и Бориса и рассказал им нашу авантюру.

– Ну а что, – согласился Борис, – пока прет, почему бы нет.

– Тогда по машинам. Хохол, настрой радиостанцию в бронетранспортере на наш канал, будь на связи с Борисом, будете возвращаться – выйдешь на связь.

Колонна ушла, два сильно просевших джипа впереди, следом КАМАЗ, и замыкал колонну бэтээр.

– Ну что, Леха, Сашку оставим на оборону, а мы с тобой давай теперь уже более внимательно осмотрим тут всё.

– Да, давай, у нас часа полтора – два есть. Мужики, пасите пока этих янкесов, – сказал я бойцам Сергеича.

– Кац, это Первый. Дуй к нам, возьми еще двоих бойцов, тут и прибарахлишься.

– Принял.

Сашке выделили еще двух «дачников», они прихватили с собой пару РПГ-26, ПКМ и, набив рундук стопатронными лентами, ушли на свои позиции.

Димка ушел ревизировать склады, «дачники» караулили пленных, а я пошел внимательней посмотреть гараж.

В одном из боксов обнаружил трехкубовую емкость с соляркой, простучал – заполнена на половину примерно, нашел несколько пустых канистр. Решил осмотреть технику – барахло, всё стояло в ремонте, ну хоть топливом разжились. Нашел длинный шланг, так что можно будет технику с емкости самотеком заправить, а пока решил наполнить канистры и перетаскать к выходу.

– Первый, это Док. Не надо к периметру таскать ничего, тут топливо нашел, всё равно в гараж подъезжать заправляться.

– Принял, я тут тоже кое-что нашел.

– Что именно?

– Да банку с краской, хожу вот, маркирую ящики, которые на вынос. Ну, тогда наши, когда вернутся, пусть заправляются, а на обратном пути соберут помеченное.

– Так и сделаем, и там склад вещевой, надо бы набрать нам обмундирования для однообразия.

– Ну, я тут пока саперное хозяйство обнаружил, так что иди шмотки выволакивай и складывай у ворот, сам смотри, что нужно.

Я побежал к вещевому складу. Пришлось, конечно, повозиться, потому что в основном была морская форма, но и «флора» нашлась. Я начал таскать к выходу волоком здоровенные мешки – старая, не «юдашкинская» форма, зимние и летние комплекты, нательное белье, ну и мелочи всякой немного, вплоть до ремней, тренчиков, шнурков, ниток и пуговиц.

– Док, ну я отобрал тут для нас и упаковал в несколько ящиков, – сообщил мне Димка.

– А что именно?

– Да так, по мелочи, – ответил Димка, и даже было слышно, как он гоготнул в рацию.

– Понятно, расчетное время выходит, а скоро стемнеет. Где там наш конвой?

– Да тут мы. Это Второй. Пять минут – и мы на месте.

– Отлично, – обрадовался я, – весь транспорт к гаражным боксам на заправку.

– Принял, едем.

Пока заправились, пока перетаскали, уже порядком стемнело. Всё, что припас для нас Димка, загрузили в бронетранспортер, а сверху снова навьючили ящиками с патронами – этого мало не бывает.

– Так, всё, хорош жадничать, и так повеселились нормально. Хохол, объясни американцам, что могут идти, и не просто идти, а бежать очень быстро, пока не передумал. Кац, там через тебя сейчас стадо пробежит, пропусти их. Дождись, когда убегут подальше, и подтягивайся к нам со своей группой.

– Принял.

– Как поедем? Стемнело уже, – спросил я Димку.

– Можно по приборам, я ПНВ на бронетранспортере задействую и поеду во главе колонны, а следующий по включенным габаритам пристраивается, и так дальше, – вмешался в разговор Яков, – только мне штурман нужен.

– Я с тобой поеду, – сказал Димка.

Ну, на том и порешили. Пришел с заслона Сашка с группой, и мы все разбежались по машинам.

– Колонна, вперед! – скомандовал Димка в рацию. – Выдвигаемся домой.

В дачный поселок въехали примерно через два часа, загнали бэтээр и КАМАЗ в кущи у нашей дачи. Попросили Сергеича выделить караульных на нашу технику для ночной вахты, и все рухнули спать, прямо на пол в доме. Денек выдался, конечно, продуктивный, но очень муторный. Уже засыпая, я ставил галочки на следующих мыслях: КАМАЗ как транспорт, конечно, хорош, но его надо сменить на что-нибудь менее прожорливое… надо создавать склад ГСМ… надо задуматься о продовольствии… скоро выпадет снег и похолодает, надо топить… надо… надо… надо…

Глава четвертая

Двадцать второе октября

Дачный поселок

Несмотря на вчерашнюю усталость, проснулся рано, еще не было шести утра. Бедро затекло – надавило кобурой. Выбрался из спальника и собрал его, скрутил пенку, сразу пришпандорил всё к рейдовому рюкзаку. Взял рюкзак, разгрузку, АКМС, «мурку» и вышел на веранду. Там обнаружил отца, он сидел в углу веранды за столиком и пил чай. Он всегда просыпался рано, сколько его помню. Даже думаю, что он ни разу за всю свою жизнь не опоздал на работу. Окна веранды были завешены, где старым ковром, а где какими-то накидками. На полу горела керосиновая «летучая мышь» приглушенным светом. Я подошел к умывальнику, открыл крышку и сунул палец в ледяную воду. Ух! Бодрячок какой! Ладно, надо совершить подвиг и умыться.

– Налить чайку, пока горячий? – спросил отец.

– Ага, налей, – ответил я, снимая с крючка у умывальника вафельное полотенце.

Ну вот, после умывания и резкость навелась, и мысли в кучу собираться стали. Я присел рядом с отцом, обхватил двумя руками горячую кружку и стал потихоньку отпивать чай.

– Трудно вчера было?

– Да, пап, очень, ноги до сих пор гудят, да и легче не будет уже.

– Понимаю, – вздохнул отец.

– Да прорвемся, главное сейчас – вместе держаться и людей объединить.

– Угу, – кивнул он и закурил, – только была бы идея, вокруг которой объединяться.

– А выжить – это плохая идея?

– Хорошая, наверное, – ответил папка, затянулся, выдохнул и задумался о чем-то.

Я втянул дым и закашлялся – ого, не курю всего-то несколько дней, а уже и отвык.

– Займусь пока делом, почищу стволы, – произнес я вслух и разложил на столе оружие. Начал с дробовика как с самого грязного. Открутил крышку трубчатого магазина, снял цевье и, чуть потянув назад затвор, отделил ствол. Навел его на лампу – да, помучиться придется. Забрызгал «Балистола» внутрь и отложил – пусть откисает. Разобрал УСМ и принялся чистить его узлы. Закончив с ружьем, взялся за автомат. Провозился почти час, зато блестят теперь «фузеи», как известно что у кота.

– Давай, папка, и «Сайгу» твою почищу.

– Ну, на, поухаживай за отцом, – ответил он, улыбаясь, и протянул мне оружие.

Я взял дробовик, извлек магазин, опустил предохранитель, передернул затвор, нажал спуск и, подняв с пола вылетевший патрон, вставил его в магазин. С «Сайгой» тоже пришлось повозиться, наверное ствол и шомпола не видел никогда. Ну, минут за тридцать и с ним управился.

– Какие планы на сегодня, сынок?

– Надо всё обсудить, как жить будем, как выживать будем. Когда были на складах, от пленных узнали, что из города натовцы отошли к пирсам, и в городе, наверное, бардак сейчас и мародёрство, так что до весны не вижу смысла срываться с дачи, да и потом – на двадцати сотках можно прокормиться. Скоро жизнь, наверное, круто изменится. Безвластие будет и анархия, нужно быть к этому готовыми.

– Ну, за завтраком, когда все проснутся, можно и обсудить, да Сергеича позвать, толковый он мужик.

– Ага, толковый, – согласился я.

В доме начал просыпаться народ, послышался звон посуды. Начался новый день новой жизни.

Когда жители «партизанской дачи», как ее окрестил Сергеич, привели себя в порядок, женщины занялись приготовлением завтрака на всю нашу большую семью. Димка с Яковом убежали на пробежку. Вот так, два бывших потенциальных противника, два профессионала своего дела начали более-менее общаться и находить общий язык. А позывной Хохол так и прилип к украинскому еврею. Но это была не просто пробежка, как потом выяснилось, они обежали вокруг дачный поселок и прикинули варианты обороны и возможные направления атак. А мы с Сашкой и Борисом приволокли с соседней дачи стол и пару лавок.

– Заброшенная она какая-то. Если хозяева не объявятся, заселимся в нее с Маринкой, – сказал Сашка про соседскую дачу.

– А она и есть заброшенная, хозяин во Владивостоке квартиру получил по увольнению в запас года три назад, всё продавал ее. Но желающих не было. Так что, зная судьбу Владивостока, думаю, не объявится. А объявится – вон, на мансарде у нас место есть, переделать немного, обжить, и нормально.

Все собрались, пришел и Сергеич, и сели за столы. Нам приготовили отварную картошку с тушенкой и консервированные овощи. Так как картошка была семенной, добытая из подвала, отец пожурил маму за расточительство:

– Чтобы больше не трогала картошку, а то что весной сажать будем?

– Хорошо, мы больше не будем, – вмешалась Света, вроде как из женской солидарности, разделив с мамой вину.

Завтракали молча, все о чем-то думали, только дети постоянно болтали друг с другом. Первым тишину прервал Сергеич:

– На машину, что вчера посылали в город, напали, вернулся только один человек сегодня под утро, ранен, много крови потерял, отошел он час назад. Но успел сказать, что вроде как бывший глава города с начальником местного МЧС пытаются власть установить, полиция и гопота частично к ним примкнула, и вроде как следят за порядком. Но плохо у них получается, мародёрство и грабежи везде. Небольшие вооруженные группы рыскают по городу, грабят магазины и брошенные квартиры. Кто-то из коммерсантов договорился с новой властью, и к ним приставили охрану – за мзду, естественно.

– Так, а чем мзду-то платят? – спросил Димка.

– Да кто чем, кто продуктами, кто ценностями – натуральный обмен, в общем. И что удумали, тем, кому нечего уже есть и нечем заплатить, предлагают паек, но за этот паек придется отрабатывать.

– Как именно?

– А вот непонятно. Приходят люди в администрацию, расписываются в некоем журнале и получают вроде талончика на питание, а потом идут и отовариваются в военторговской столовке. Туда с продскладов всё возят. Да, вчера еще к нам человек пятьдесят пришло, из соседнего дачного поселка, кто со скарбом, кто пустой – сбежали от бандюков, которые там обосновались. Ну, мы беженцев разместили по пустующим дачам поплотнее, мужиков человек двадцать.

– С теми бандюками еще разберемся, пока укрепиться самим надо. А что въезды в город – контролируются?

– Еще как, и не выпускают никого, и полиция и эта шпана вместе на КПП дежурят.

– А как с вооружением у них, что есть кроме стрелкового? – поинтересовался Димка.

– А вот это не могу сказать. Человек, что вернулся, не особо в этом разбирался.

– Понятно, в общем, нужна нормальная разведка, а пока делаем вот что, – сказал Димка, покрутил головой и спросил меня: – Есть бумаги большой кусок?

– Обои старые подойдут?

– В самый раз, давай.

– Ну-ка, шебеняки, у кого самые крутые карандаши? – спросил Димка у детей, подмигнув им.

Мелкие сорвались и побежали искать, чем угодить Димке.

– Вот спасибо, художники вы наши, ну вот я три карандашика возьму попользоваться, не возражаете?

– Нееет! – хором и на растяг ответили дети, а потом, пошептавшись, так же хором спросили: – А пострелять нам дадите?

– Обязательно! Но попозже, договорились?

– Даааа! – снова хором ответили дети.

– Ну, заканчиваем трапезу и пошли во двор – обсудим кое-что. Спасибо, хозяюшки, – поблагодарил Димка женщин и вышел из-за стола.

Во дворе он раскатал кусок обойного листа и принялся схематично рисовать дачный поселок с прилегающими дорогами и ориентирами. Мужики потянулись за ним.

Рисуя и попутно комментируя, Димка начал объяснять:

– Вот федералка, с нее два съезда к поселку, один нужно перекопать и сделать нагромождения из хлама. Вот лесополоса, отделяющая поселок от трассы, здесь я оставлю немного «подарков» для чужаков, и забудьте, что там есть тропинки. Сергеич, доведешь до жителей.

– Понял, доведу.

– Дальше. Единственный, съезд что останется, нужно укрепить: вот тут и вот тут сделать окопы, а вот тут делаем дзот и ставим ПКМ. Второй ПКМ ставим тут на сопке над дачным поселком и укрепляем огневую точку, там же нужно организовать постоянный НП, оттуда все хорошо просматривается – и трасса, и дачи. А вот на этой сопке делаем еще одну огневую точку и ставим «корд» на станке. Во-первых, прикроем практически весь поселок, во-вторых, прикроем тропу, откуда мы приезжали, ну и секрет там сделать на тропе с постоянным постом надо.

– А где материалы на дзот набрать – разбирать дачи?

– Вон ту можно и разобрать, – показал Димка на заброшенный участок через линию, на котором стоял завалившийся домишко из шпал. – А вообще нужно вот этот и вот этот куски леса вырубить, метров на пятьдесят вглубь сопки, а то подойдут под прикрытием леса, и не заметим. Вот и материалы, и дрова будут. В общем, Сергеич, это тебе задание, давайте, вот, с Владимиром Анатоличем организовывайте работы.

– Хорошо, организуем.

– А вон в том каменном теремке кто живет? – спросил Димка, показывая на добротный, двухэтажный кирпичный дом в глубине поселка.

– Я живу, – улыбнулся Сергеич.

– Придется жертвовать строением под склад вооружения.

– Да ради бога, я же один остался, беженцев семью поселил у себя вчера, правда. Ну, на второй этаж все заедем, вход всё равно отдельный, а внизу пусть уж склад будет.

– Ну добро, договорились. И еще, Сергеич, найди ответственного человека, пусть всё учтет и пересчитает, всё строго под запись кому и сколько, выдача оружия, боеприпасов и снаряжения только с твоего, моего и Лехиного разрешения. И охрану к дому обязательно.

– Сделаем.

– Борис, что по РБ?

– В норме, стрелка еле отклоняется.

– Хорошо, тогда перегоняй КАМАЗ к дому Сергеича, он людей выделит, разгружайтесь, и то, что вчера первым рейсом приехало, тоже туда.

– Яков, ты собери все радиостанции натовские, перестрой частоты, как ты собирался, у нас их уже вагон. И надо из какой-нибудь легковушки зарядную станцию сделать. В общем, занимайся.

– Леха, Санек, пока все заняты строительством, берите у Сергеича еще пару человек, сухпай на сутки – и на охрану периметра, вот по этому маршруту курсируйте, – Димка очертил пунктиром наш маршрут. – На связь каждый час, проверяемся.

– Понял, – ответил я.

– Ну что, «дачники», по местам и за работу? – оглядывая всех, спросил Сергеич.

И мы все разошлись «согласно штатного расписания» на сегодня. Автомат я оставил, и взял с собой только дробовик – а вдруг фазан, а я не готов к встрече.

Нарезая с Сашкой круги по маршруту патрулирования, как я и надеялся, наткнулись на дичь, из кустов пытались разбежаться в разные стороны штук шесть пернатых. Одного сразу на повал сделал, второго только зацепил, и потом минут десять бегали за подранком.

– Ну, вот и супецкого заделаем, – сказал я, довольный как удав, – очень соскучился по жидкой пище.

– Да, – согласился Сашка, – бульончик замечательный получится.

– Это Первый. Что там за стрельба? – прервал наши гастрономические мечты Димка.

– Это ужин будет, – ответил я.

– А, понятно. Как там, всё спокойно?

– У нас пока всё тихо, но в стороне города периодически слышно стрельбу – редкая, выяснение отношений, наверное, в городе. Думаю спуститься ниже к трассе понаблюдать.

– Ну, проверь как там что, недолго только.

– Принял, как у вас?

– Да работаем по плану.

– Когда смена?

– Раньше 19:00 не ждите, все заняты на работах.

– Ясно, сейчас тогда одного своего бойца пошлю, пусть дичь отнесет, да и привлекайте его тоже куда-нибудь, мы тут втроем управимся.

– Как отнесет, пусть придет на тропу и доложится, там надо пилить помогать.

– Принял.

– Отбой связи.

– Ну что, боец, слышал? – обратился я к молодому парню лет двадцати.

– Ага.

– Ну, тогда беги вон до того дома с синей крышей, спросишь Лидию Дмитриевну, отдашь тушки ей, затем на западную тропу помогать. Как понял?

– Всё понял.

– Выполнять.

Парень убежал вниз к дачам вприпрыжку, виляя между деревьями. А мы втроем спустились ниже примерно на километр.

– Сань, ты, наверное, останься тут, будешь ретранслятором, а то мы сейчас спустимся ниже, и связи с дачами не будет.

– Хорошо, тут покукую, – согласился Сашка.

Вдвоем с ополченцем, которого звали Андрей Иванович – крепкий мужик лет сорока пяти – спустились еще метров на пятьсот. Не доходя до федеральной трассы полста метров, легли за поваленное дерево, я достал трофейный бинокль, и стали наблюдать. С противоположной стороны от трассы находились полосы огородиков, которые засаживали сплошь под картошку. Они тянулись на несколько километров вдоль федералки шириной около ста метров, затем начинался лес. В полутора километрах от нас, как показал дальномер вражеской чудо-оптики, был съезд к другому дачному поселку, тому самому – бандитскому. Лежим, наблюдаем.

К тому времени в нашем дачном поселке было уже многое сделано ударными темпами. Один из съездов в поселок был перегорожен, повалили несколько деревьев, под углом в тридцать градусов заколотили в грунтовую дорогу несколько труб и арматурин от заборов, потом на них был нанизан кузов сгоревшей машины, который валялся там лет десять уже. Ну, и Димка там «посеял» найденных на складах ПМН-2 – противопехотных мин, и их же разложил в листве по лесополосе, которая отделяла дачный поселок от федералки. Оставшийся съезд очень сильно преобразился. Кусок грунтовой дороги от лесополосы до первого дачного участка был специально заужен разбросанным валунами и деревянными ежиками из бревен, обмотанных колючей проволокой. Во дворе этого же участка начали строить дзот из шпал, он был еще не закончен, но там уже был установлен ПКМ на станке. Был готов один окоп, куда временно поставили еще один ПКМ, всё было рассчитано так, чтобы всё, что движется от лесополосы до первой дачи на участке длиной метров семьдесят, попадает под перекрестный огонь двух ПКМ. Также в одном их первых домиков расположилась дежурная смена, которой выделили РПГ-7, два противотанковых и три осколочных выстрела. На саму дорогу уложили два толстых дерева, и чтобы проехать транспорту, их приходилось тягать вручную – пока так. «Корд» на сопке тоже успели поставить и немного укрепить огневую точку. Назначили расчет, который с обеда уже дежурил. Люди трудились с полной отдачей, понимая, что это последний оплот свободы и шанс выжить. Всем было объяснено, где можно ходить, а где нельзя. На одной из пустующих дач сделали продсклад и назначили ответственного. Были семьи, у которых не оказалось никаких запасов, они могли брать продукты там. Вообще в поселке все как-то быстро прониклись идеей сотрудничества и взаимопомощи, люди понимали, что поодиночке просто не выжить. Всё, что было вторым рейсом привезено на бэтээре, выгрузили у нас на даче. Как потом оказалось, Димка туда отложил много нужного и полезного. Яков перегнал бронетранспортер к западному проселку, откуда мы проезжали до этого. Пока кроме расчета «корда» западную дорогу нечем было прикрыть. В общем, работа кипела.

Пролежали мы у дороги около часа, за это время Сашка выходил на связь с Димкой доложиться, что всё спокойно. Я посмотрел на часы – 18:40, и уже начинало темнеть.

– Кац, это Док, до семи наблюдаем, и возвращаемся на периметр.

– Принял, жду вас.

Мы уже собирались уходить, как мне показалось, что я заметил свет со стороны леса напротив нашей позиции. Я припал к окулярам и увидел выезжающие машины со стороны «бандосских» дач. Одна, вторая, четвертая, шестая. Шесть машин: пара легковушек, два джипа, ГАЗ-66 и «Газель» скорой помощи.

«Хера се! Ну, у них-то с аптечками всё в порядке, наверное, ГАИ не докопается… Пожарки не хватает», – подумал я.

– Это Док. На федералку выскочило шесть машин, остановились, несколько вооруженных людей разговаривают, руками машут… в нашу сторону, ага.

– Принял, передам нашим, – ответил Сашка и через пару секунд меня спросил: – Док, стоят или двигаются?

– Пока стоят.

– Димыч спрашивает количество народа и вооружение.

– Человек двадцать пять – тридцать, оружие – солянка, автоматы, дробовики. О, грузятся. Всё, Саня, передай нашим, пусть готовятся, в нашу сторону тронулись.

– Принял.

– Не факт, что к нам едут, но однозначно мимо нас.

– Док, Димон приказал нам выдвигаться к правому склону и пасти их…

– Принял, бежим. Ну что, Андрей Иваныч, марш-бросок?

– Да, побежали скорее, – забеспокоился ополченец.

Сказать, что мы бежали быстро, это ничего не сказать. Мы влетели в сопку на одном дыхании, и когда свалились на верху сопки, машины уже сворачивали на первый съезд с трассы, который был загражден. Я достал бинокль и, пытаясь восстановить дыхание, стал наблюдать за «гостями», до которых было порядка ста метров. Первым ехал «паджеро» и, высветив фарами завал на дороге, остановился.

– Первый, это Док. Они в завал уперлись, стоят, глобалят.

– Принял. Все шесть машин в колонне?

– Да, все, уперлись, как бараны, и стоят. Вышли из машин и болтают.

– Хохол, ответь Первому.

– На связи.

– Объезжай сопку по западной тропе, потом по просеке ЛЭП направо, так выскочишь на трассу, и заходи в тыл к этим уродам. И быстро давай, как на болиде.

– Принял.

– Это Док. Они сдают назад… выехали на трассу… поехали дальше… тормозят на нашем втором съезде… Всё, мля, к нам поворачивают.

– Первый принял. Спускайтесь с сопки на трассу и кюветом выдвигайтесь им в тыл, в лесополосу не вздумайте соваться, а то ноги там свои и оставите.

– Принял, идем.

Серебристый «паджеро» остановился у перегородивших дорогу двух толстых бревен, следовавшие за ним машины так же встали, из некоторых вышли вооруженные люди и стали проходить вперед. Толстый мужик в кожаной куртке огляделся и закричал:

– Эй, соседи, чего это вы отгородились, попрятались? Мы так, в гости заехали, и спросить с вас. Вы удерживаете наших людей, нехорошо, они нам нужны. Давайте по-хорошему, и не будем ссориться, пусть выходят те, кто ушел от нас, мы их заберем и уедем. Ну что, кто-нибудь выйдет ко мне, или нам прокатиться по дачам и кроме наших прихватить еще и ваших? Алле, чё за тишин…

Слова толстого мужика оборвались, он дернул головой назад, забрызгав своими мозгами капот машины, но выстрела слышно не было.

– На кого, бля, еще обратить внимание? – донёсся голос откуда-то из темноты.

Бандюки попадали на землю и кто перекатами, кто ползком пытались покинуть зону, освещённую фарами их же машин, все начали отстреливаться и убегать. И тут несколько раз осветилась противоположная от въезда сопка в километре, через полсекунды «паджеро» просто порвало в куски, и еще через полсекунды все услышали – дум-дум-дум-дум-дум… Со стороны трассы послышался лязг траков, он быстро приближался, и сквозь звуки выстрелов из громкоговорителя раздался голос Хохла: «Гангстеры, вы окружены, сдавайтесь, и тогда умрете не мучаясь».

Выстрелов стало меньше, но они продолжались, убежать с полосы дороги не давала растянутая колючка, бандосы падали, спотыкаясь через нее, нескольким человекам удалось скрыться в лесополосе, но через пару секунд там начали раздаваться взрывы и истеричные крики заглушили даже стрельбу. Быстрая ампутация ноги по колено – тот еще оргазм. Опять зашуршал громкоговоритель: «Не пытайтесь убежать, сдавайтесь». В ответ прозвучало несколько выстрелов. Тогда Яков, используя ПНВ, прицельно уничтожил тех, кто еще отстреливался.

– Эй, уроды, выползайте на свет, – раздался из темноты голос Димки, и откуда-то вылетел и упал на дорогу горящий фальшфейер. – Ползите, бля, на свет, говорю, а то передавим всех на хер, как тараканов, гусеницами.

Бандосы послушались и стали пробираться к красному мерцающему огню. Вышло тринадцать человек.

– Всем сесть на землю и руки за голову, – раздалась команда из темноты.

Потом где-то завелись два дизеля, и с двух параллельных линий дач пленников осветили две пары фар.

– Это Первый. Хохол, пошарь-ка ПНВ – может, кто еще прячется.

– Да пошарил, уже вроде все вышли, кто живой.

– Борис, цепляй трос и КАМАЗом оттащи это дырявое корыто.

– Принял.

Развороченный крупным калибром «паджерик» оттащили, бандосов обыскали и связали – всех одним канатом, и потом канат натянули между деревьями так, что бандюки могли только стоять или сидеть. Трофейный транспорт загнали внутрь поселка, двенадцать трупов стащили в канаву у дороги. Закопаем завтра.

– Ну что, командуй, Сергеич, – сказал Димка, подходя к «председателю» нашего колхоза.

– Всем занятым в карауле заступить на ночную вахту и посты согласно разработанному графику.

А вся наша команда отправилась на свою дачу ужинать, все были голодные и довольные очередной маленькой победой. Ужин был просто фантастический после стольких дней, мягко говоря, вторых блюд. Суп из фазана – это что-то. Дети сидели в углу и что-то рисовали, все остальные, поужинав, пили чай.

– Ну что, утро вечера мудренее? – подвел итог отец, намекая, что лучше лечь пораньше, а с утра сделать побольше.

– Да, надо выспаться, – согласился я.

Усталость и приятная тяжесть в желудке валили с ног, если честно. Наша партизанская пятерка завалилась спать так же, как прошлой ночью – прямо на полу. Да собственно, больше и негде было. Света с Мариной и детьми обосновались на мансарде, мои родители на старом диване в маленькой спаленке, а мы прямо на кухне. Уже засыпая, я спросил рядом лежащего Димку:

– Димон, а чего ты там на складах накопытил и припрятал в бэтээр?

– Да я ж говорил, по мелочи… Ладно, завтра посмотрим, есть там немного вкусностей.

– Ну, отбой тогда, – ответил я и провалился в сон.

Двадцать третье октября

Партизанские дачи

Все проснулись рано, кроме детей и женщин. Было еще темно. Мужским коллективом быстро накололи дров, пополнив похудевшую поленницу, растопили печь, что очень кстати, ибо на улице ночью уже был минус. Незначительный – градуса два – три ниже нуля. Поставили на огонь чайник. В дверь веранды тихо постучали, я открыл дверь и увидел на пороге Сергеича.

– А я посты проверял, смотрю – свет пробивается у вас из окон. Ну, решил зайти поздороваться.

– Заходи, Сергеич, мы встали уже. Чай с нами попьешь?

– С удовольствием согреюсь чайком, – ответил Сергеич и прошел на кухню.

– Ну что, сынки, какие планы на сегодня? – спросил отец, закидывая несколько пакетиков в заварочный чайник.

– Надо решить, что с этими рабовладельцами не состоявшимися делать, – ответил Димка.

– Как что? – удивился отец. – Есть люди, которые от них сбежали, вот выяснить, кто там лютовал, да судить народным судом как предателей. А кто не сильно замарался, пусть исправляются, нам вон сколько деревьев выпилить надо, да и строительства еще много. Вот кровью и потом пусть искупят вину перед людьми, время у нас военное, и законы должны быть соответствующие!

– А Анатолич дело говорит, – согласился Сашка, – пристрелить проще всего, а вот лишние руки нам сейчас не помешают.

– А тебе с Борисом дело на сегодня будет, – вставил Димка.

– Это какое?

– Заправляете КАМАЗ и едете на пасеку, у Сергеича еще людей попросим. Как, Сергеич, выделишь три человека?

– А что ж не выделить!

– Ну, так вот, – продолжил Димка, – едете и забираете там провиант. Немного оставите, чтоб нашей группе пару дней не голодать. Грузите всё: материалы и инструменты, бидоны с медом, медикаменты, генератор. Телефоны заберите. В общем, забираете всё, кроме необходимых вещей для перевалочной базы.

– Хорошо, за полдня, думаю, управимся, – согласился Сашка.

– Яков, что по рациям?

– Двадцать штук готовы к использованию.

– Отлично, нам оставь пять штук, остальные Сергеичу для ополченцев. Сергеич, сколько, кстати, их у тебя уже?

– Ополченцев-то? Ну, всего семьдесят, из них постоянно дежурят двадцать человек – кто на огневых точках, кто на воротах, кто по секретам.

– Ясно, то есть пятьдесят человек свободны.

– Ну как свободны – строить-то еще сколько нам, – пожал плечами Сергеич.

– Ну, это понятно, нужно людей до взвода – скататься в соседний дачный поселок да разворотить там эту «малину» к чертям… Зачистить, в общем.

– Ну, на это дело, конечно, найдем людей, – согласился Сергеич. Да, забыл совсем, сегодня ночью приехало несколько машин из Камня, семей десять. Уж и ума не приложу, где селить беженцев.

– Ну, пока уплотняться и строить бараки. Не выгонять же? – предложил отец.

– Ну да, другого выхода пока нет, – согласился Сергеич.

– Землянки пусть копают, пока земля не замерзла. Вон, с западной стороны у подножия сопки пусть и начинают, деревья вырубят заодно, им же и пригодится на строительство.

– Всё равно мало материалов на строительство, кирпич нужен на печки, инструмент… Да много чего, – ответил Сергеич.

– Это верно. Ну, мы сегодня с Хохлом в город уйдем на разведку, пара фирм строительных там есть, и вряд ли они что-то строят теперь. Вон, Анатолич в одной из них работал. Как, Анатолич, есть что там позаимствовать? – спросил Димка отца.

– А то! И склад с инструментом, и материалов куча, и техника. О, там же у нас два топливозаправщика, вот их бы перегнать сюда, если уже никто не приватизировал. Они в боксах стояли, может и не укатили их еще, производственная база-то в пяти километрах от города.

– Ясно, – сказал Димка. – С Хохлом проверим ситуацию в городе, потом завернем на эту базу, глянем, где там что. Анатолич, ты бы накидал вот на бумажке, где там что есть – так, схематично.

– Сейчас, – ответил отец, доставая из кармана очки, – нарисую тебе.

– Сергеич, а как ты собираешься людьми управлять? Ты, конечно, мужик авторитетный, порядочный, но, согласись, одного авторитета мало, – спросил Сашка. – Ну, пока тут все сплотились идеей выживания и из соображений какой-никакой безопасности, а потом что?

– А потом… – вздохнул Сергеич. – Не знаю, что потом. Думал я уже об этом, постоянно подобные мысли в голове крутятся. Есть задумки, но не знаю даже, вот послушайте…

И Сергеич рассказал нам свое видение дальнейшего жития-бытия.

Он предложил модель микрогосударства. Относительно демократическую, но с социалистическим устройством. Предлагалось организовать Совет жителей во главе с выборным председателем, создать свое ополчение для обороны и дружину для охраны порядка. Всех, кто будет служить или работать на благо поселка, предлагалось кормить и обеспечивать из общего котла. Те же, кто потом захочет заниматься хозяйственно-предпринимательской деятельностью, будут платить четвертую часть в общий котел. Чем платить – ну, собственно, продуктами своей предпринимательской деятельности. Сергеичу также было не чуждо понятие собственности, и он предлагал проявлять к этому уважение. И все попытки завладеть чужой собственностью против воли владельца считать преступлением и жестоко карать. Предполагалось, что все получат право на ношение оружия и самооборону с восемнадцати лет и на ношение короткоствольного оружия в поселке. Ношение боевого оружия жителям тоже разрешалось, но в границах поселка – только разряженным и на ремне за спиной. Также предлагал организовать пункт сбора трофеев от населения, то есть каждый, кто чем разжился, может сдать в поселковую казну в обмен на что-либо. Управление поселком предлагалось осуществлять через Совет, в который будут входить командир ополчения, командир дружины, зам. председателя Совета по тыловому обеспечению и командиры боевых групп. Пока в поселке была только одна боевая группа – наша, командиром которой был Димка.

– Ну, вот такая примерно картина мира у меня сложилась, – закончил Сергеич.

– Ну а что, всё просто и по справедливости, – заметил Сашка.

– Да, нормально, – согласился Димка, – только до мирной жизни нам еще очень далеко, к сожалению. Ты вот что, Сергеич, изложи это всё на бумаге, в ближайший выходной собери всех на сход и разъясни политику партии, кто не согласен – никого не держим, теперь свободной земли валом.

– Да, так и сделаю, наверное, – кивнул Сергеич.

– Ну, вот и хорошо, а пока мы тебя выбираем председателем Совета. Кто за, против, воздержался? – улыбаясь, обратился ко всем Димка.

– Все за, – констатировал отец. – Кому еще чаю?

– В общем, занимайся, Сергеич, тем более у тебя это хорошо получается, – подвел итог Димка.

– Ну, спасибо за доверие, – поблагодарил Сергеич, – только без вас бы ничего не получилось.

– Получилось как получилось, и имеем то, что имеем, – вставил я. – Давайте на сегодня задачи определим.

– Ну, мы с Сергеичем дальше строительством занимаемся, – сказал отец.

– Мы с Хохлом в город, Борис с Сашкой на пасеку, а ты, Леха, бери у Сергеича двадцать человек и езжайте в соседний дачный поселок – раздавите уже там этот гадючник… Справишься?

– Справлюсь, – кивнул я.

Все разошлись и занялись подготовкой к выполнению своих задач. Ко мне подошел Димка.

– Пойдем в сарай, я туда вчера всё из бэтээра перетащил.

– Ну пошли, покажешь.

В небольшом сарае лежали около двух десятков ящиков разного размера, Димка подошел к одному из них, открыл, достал небольшую брезентовую сумку и передал мне.

– На, подарок.

– Что это? – спросил я, беря сумку.

– Это ВСС, «игрушка».

– В смысле винторез?

– В смысле да.

– Блин, в кино только видел.

Я развернул сумку, в которой отдельно лежали приклад, толстый ствол, ствольная коробка, прицел, пять магазинов и набор с шомполом, масленкой и прочим.

– Дим, спасибо, конечно, но, как говорил мой препод в институте, «калькулятор в руках студента-заочника – это груда бессмысленного железа». Может, я как-нибудь калашом обойдусь?

– Не ссы, смотри.

Димка пристегнул ствол, приклад, прицел и магазин, и всё это у него получилось очень быстро.

– Видишь, как всё просто?

– Дайка попробую.

Я в обратной последовательности сделал то же самое. Действительно, ничего сложного. Пару раз собрал и разобрал.

– Чистить потом будешь, обращай внимание сюда и сюда, а здесь вот этим скребком нагар счищать. С УСМ аккуратно, всё миниатюрное. В общем, для городского боя до двухсот метров отличная вещь. Потренируешься – и будешь в спичечный коробок попадать, – сказал Димка и хлопнул меня по плечу.

– Иди помоги вот этот ящик выдернуть, а то заставил вчера.

Мы вытащили деревянный ящик, на котором было написано «9,0мм СП6. 800 шт». Внутри два цинка по четыреста, в которых были картонные упаковки по десять патронов. Я достал один, повертел – остроконечная пуля, с черной головкой, на донце гильзы нет маркировки.

– Это СП6, патрон с бронебойной пулей.

– И сколько у нас всего патронов?

– Обнаружил два ящика, только эти. Итого тысяча шестьсот. Надо будет еще туда все-таки сгонять, может плохо искал, а может, и нет больше.

– Круто, а что еще нарыл там? Колись.

– Еще три таких ВСС, несколько ПБ и АПБ, шашки тротиловые, машинки подрывные. Там в одном из складов можно неплохо поживиться спецсредствами и «инженеркой» всякой, нам обязательно туда еще раз попасть надо.

– Давай завтра, или ночью скатаемся. Хохол нас нормально тогда по темноте провел.

– Ну, как сегодня масть ляжет, загадывать не будем.

– Хорошо, а что с девятимиллиметровыми патронами для пистолетов?

– Как грязи! Вот два ящика, и в КАМАЗе несколько ящиков было.

– Я тогда «Беретту» на АПБ заменю, дай глянуть.

Мы еще минут тридцать «чахли над златом», пока в сарай не зашел Хохол.

– Дмитрий, я готов. Когда выходим?

– Десятиминутная готовность.

– Понял.

– Ладно, Леха, давай, забирай группу ополченцев у Сергеича, проверяй всё и тоже выдвигайтесь, – сказал Димка и вышел из сарая.

Я достал из ящика с патронами СП6 один цинк, на его место поставил цинк с патронами ПМ 9х18 – 1280 штук, водрузил сверху сумку с ВСС, кожаную кобуру с АПБ и двумя дополнительными магазинами, и кряхтя потащил это всё на дачу. Пройдя в дом, остановился у входа в погреб, там стоял старый шкаф – где у нас получилась импровизированная пирамида. Всё свалил туда. Достал разгрузочный жилет, который шел в комплекте с ВСС, покрутил, посмотрел. Не знаю, какой-то калека это, наверное, придумал, а другой изготовил. Какое-то всё кургузое и неудобное. Остался в своей уже привычной разгрузке – 6Ш104. Снял большие боковые подсумки и вместо них примостил четыре натовских подсумка, отлично – под магазин ВСС подходят. Подсумки под АК освободил и в один засунул АПБ, а с противоположной стороны – зафиксированные друг с другом приклад и глушитель. Вот так удобно. Набил магазины все патронами, в сухарку закинул полсотни СП6 и столько же пээмовских. Распихал по подсумкам магазины, попрыгал… а полегче, чем калашовский боекомплект!

Ну ладно, надо спросить у Сергеича, готовы ли его бойцы. Переключился на «дачную» частоту.

– Сергеич, это Алексей. Взвод готов? Кто старший у них?

– Да, уже готовы. Старший капитан Соловьев, он на склады с вами ходил. Какой транспорт брать?

– Давай шишигу бандитскую да сафарика, который в прошлый раз ездил, и вот еще: два РПГ-26 пусть твой завскладом им выдаст.

– Понял, сделаю.

– Я жду их на КП. Конец связи.

Остановился посреди комнаты, попрыгал – вроде не громыхает ничего, ВСС закинул за спину, потом подошел к комоду, порылся и достал белую простынь – порвем на лоскуты, повяжем на плечо, хоть как-то обозначимся, а то перестреляем друг друга с перепугу. И надо уже ополчение переодевать в единообразное, благо теперь есть во что… Вот теперь можно идти.

Пока дошел до КП, было уже 7:30. Вчерашние пленники спали сидя, опершись друг на друга. «Да, ребята, кому-то из вас сегодня не повезет», – подумал я, глядя на них. Из-за поворота первой линии выехал сафарик, и за ним следом, покачиваясь, ехал ГАЗ-66 с людьми в кузове. Джип поравнялся со мной, остановился, и из него вышел Соловьев.

– Мы готовы, можем выезжать.

– Построй всех, я посмотрю.

– Есть! Взвод, – оглушил меня Соловьев, – из машин, бегом! Становись!

Все высыпали из машин и выстроились в шеренгу. Нормальная такая партизанщина, красной ленты на шапках не хватает, кстати про ленты.

– Бойцы, делаем аналогично, – сказал я, доставая простынь, и оторвал от нее лоскут сантиметров шесть шириной, потом разорвал пополам и еще пополам. Подошел к Соловьеву и повязал на оба плеча белые повязки. Оторвал еще один лоскут и отдал простынь первому в шеренге. – На, отрывай и передавай дальше, – потом подошел опять к Соловьеву и попросил: – Мне повяжи, командуй грузиться и поехали.

Мы с Соловьевым и еще тремя бойцами сели в сафарик, остальные на «шишиге» сзади.

– Соловьев, останови на секунду, пожалуйста.

Машина остановилась, я вышел, прицелился из ВСС в треугольник знака «сужение дороги» и выстрелил. Щелкнул затвор… и всё… да уж, действительно «игрушка». До знака было метров двести, может чуть меньше, посмотрел на знак в бинокль – охренеть! Куда целился, вот почти туда и попал. Расстрелял по знаку весь магазин, расточительство! Но зато понял, как эта штука стреляет.

Сменил магазин, дослал патрон, поставил оружие на предохранитель и сел в машину.

– Поехали.

– Что, пристреливал? Первый раз, что ли, стрелял?

– Ага, – ответил я, набивая пустой магазин патронами, – хорошая штука.

– Хорошая-то хорошая, но капризная к условиям.

– Ну, буду соблюдать, значит, условия, – ответил я, улыбаясь.

Проезжая мимо знака, Соловьев притормозил посмотреть и, увидев кучность, сказал:

– Точно первый раз стрелял?

– Из ВСС да, а так имел незначительный опыт стрельбы из СВД. Да на такое расстояние, с оптикой, да с таким весом, наверное, и ребенок попадет в спичечный коробок…

– Ну да, – согласился Соловьев и добавил: – Как к дачам подъезжать будем?

– А как в лес свернем, проедем метров сто, чтоб с дороги видно не было машин, и «шишигой» грунтовку перегородим, оставим водителей на охрану, а все остальные пешком.

– Понял, – ответил Соловьев и увеличил скорость.

Съехав с федералки, мы, пыля, покатили по проселку и въехали в лес. «Главное, главное, чтоб у них дозоров на кордоне не было», – подумал я и скомандовал:

– Колонна, стой!

– Соловьев, позывной у тебя есть?

– Есть – Птица.

– Ну да, кто бы сомневался, – ответил я, улыбаясь, и добавил: – Боевой опыт есть у твоих бойцов?

– У меня, и еще один у нас – бывший омоновец, в Чечне пару командировок провел, нормальный парень.

– Ну, значит, делаем так. Дробим народ на два отделения, первым командуешь ты, вторым твой омоновец, и позови его сюда.

– Береза, ко мне бегом.

Подбежал невысокий крепкий парень, с АКСУ в руках.

– Как зовут? – спросил я его.

– Андрей.

– Слушай сюда, мужики, – сказал я, разворачивая обрывок обоев, на обратной стороне которой был схематично изображен этот поселок – один из беженцев очень грамотно накидал Сергеичу картинку в карандаше.

Мы минут десять стояли над картой, пока все остальные заняли круговую оборону вокруг машин.

– Так как выезд с дач только один, «шишигу» поперек грунтовки ставим и четырех бойцов здесь, и чтобы ни одна машина не выскочила, понятно? – обратился я к Соловьеву.

– Ясно.

– Я выдвигаюсь разведкой, вы ждите команды, можете начинать свой маневр, как и договорились. Выйдете на позицию – сразу доклад, ясно?

– Так точно, – ответили командиры отделений хором.

– Ну, начали, помолясь, – сказал я и сошел с грунтовки метров на двадцать вглубь леса, и потом пошел параллельно дороге. Метров через сто взял чуть правее градусов на тридцать и продолжил движение, периодически останавливаясь, чтобы, присев на колено, просматривать в оптику лес. Через полчаса я вышел на вершину небольшой сопки, за которой открывалась долина дачного поселка. Ну, долина – громко сказано, так – долинка. Залег в густую траву и начал рассматривать в бинокль дачи. Ну да, всё в принципе так, как и нарисовали Сергеичу. Да, надо будет этого картографа не терять из виду, полезный человек. Справа от меня на окраине поселка находился участок одного из гаишников, добротный такой коттедж: два этажа, кирпичный забор, баня, летняя кухня. В общем, всё так с размахом у скромного гаишника. Вот в этом коттедже и расположились «хозяева мира». Во дворе пара машин, людишки вооруженные суетятся, за забором стоит еще несколько машин. Во дворе у веранды заметил несколько привязанных человек, мужчин и женщин. Пригляделся – вроде живы, только помяты конкретно. На остальных дачных участках вроде народ тоже копошился, но как-то вяло, без энтузиазма, и всё время оглядываясь. Оружия не заметил. На въезде в поселок стоял шлагбаум, закрытый. Рядом микроавтобус с запотевшими стеклами – там дрыхнут, наверное, сторожа. А нет, не дрыхнут уже – вот один идет с дробовиком на плече и ширинку застегивает, до ветру ходил, наверное. Перекинул взгляд на коттедж. Что-то не здоровая суета какая-то. Все как-то в полукруг встали (спасибо, хоть посчитаю вас нормально), проверяют оружие. Из коттеджа вышли три человека, все трое в камуфляже «город», в брониках, касках, с АКС, а один с СВД или с «Тигром». Что-то не нравится мне это.

– Птица, Береза, это Док. Отбой выхода на позицию.

– Принял. Что случилось? – ответил мне Соловьев.

– У них что-то намечается, все собираются куда-то.

– И что делаем?

– Бегом все обратно к дороге, ориентир – ручей, пересекающий дорогу, отделению Соловьева рассредоточиться до ручья, Береза со своими – после. Расположиться на стороне, ближней к городу, дистанция между бойцами – два метра, укрыться в траве, прикинуться ветошью и не отсвечивать! Приготовиться к стрельбе из гранатометов по первой и последней машине в колонне. Всё! Быстро!

Посмотрел, как бандиты рассаживаются по машинам, которые уже выстроились на дороге, их было всего семь, последней был микроавтобус. Всего я насчитал около сорока человек, и всё время не выпускал из вида их лидера, который был с СВД, он подходил к каждой машине, что-то говорил и шел дальше. Потом он сел в первую машину, и колонна тронулась. А я рванул с места что было сил, бежал наперерез, чтобы оказаться во главе колонны к моменту, когда она достигнет позиции Соловьева и Березы. Не успеваю, и до дороги еще не добежал. Думай, думай… В голову ничего не приходило. Я отдал приказ.

– Это Док. Как только первая машина поравняется с первым гранатометчиком – огонь по машине и следом огонь по последней машине. Птица, Береза, из гранатометов работайте сами, нельзя промахнуться.

– Принято.

Взял резко вправо – побегу в хвост колонне, так точно успею достичь дистанции ведения огня и выйду из сектора обстрела своих. Я приближался к дороге и уже слышал шум моторов, перешел на шаг и перебежками, между деревьев, пошел на сближение. Проводив взглядом последнюю машину в колонне, пробрался в канаву у дороги и замер. «Наверное, сейчас будет бум», – подумал я. Через десять секунд «бум» я услышал, затем второй, и потом начался ад. Я только успел нырнуть глубже в канаву. Свист пуль, рикошеты, удары по железу, шлепки по стволам деревьев, потянуло гарью. Я увидел, как в канаву метрах в тридцати от меня попрыгало несколько человек, потом они заползли на насыпь и начали отстреливаться. Припал к наглазнику прицела – так, повязок нет, точно не наши, можно работать. Враг так и не понял, что случилось, я опустошил магазин, перезарядка, снова припал к прицелу. На насыпи, кто уткнувшись лицом в землю, кто в другой немыслимой позе, лежали четыре трупа. Основная волна боя стихла, и шла просто перестрелка с разной интенсивностью.

– Это Док. Птица, доложись.

– У нас два «трехсотых», один тяжелый. Живой противник в центре колонны.

– Ясно, прекратить огонь. Береза, что у тебя?

– У меня всё в порядке.

– Всем прекратить стрельбу, я в вашем секторе огня, отработаю по врагу с тыла.

– Принято.

Продвинувшись вперед по канаве, дошел до трупов, присел. Справа прозвучали несколько выстрелов. «Ага, обозначились», – подумал я. Чуть выглянул с насыпи и прямо перед собой увидел две пары ног. Двое противников укрылись за колесами машины… Четыре щелчка затвора ВСС – и они мертвы.

– Береза, выводи свою группу в хвост колонны, начинайте зачистку. Птица, подтягивайтесь ближе и прикрывайте, я с другой стороны дороги в канаве, не подстрелите в азарте.

Приставным шагом с оружием наизготовку я двигался дальше по канаве. Пройдя метров двадцать, зачистил еще троих. Больше никто не стрелял, с дороги раздавались стоны. Увидел Березу, который шел вдоль колонны с еще тремя бойцами. Послышался шум мотора приближающейся машины, из-за поворота выскочил микроавтобус, который стоял у шлагбаума и «потел». Все развернулись и просто изрешетили приближающуюся машину. По окончанию зачистки мы имели следующую картину: со стороны противника тридцать пять человек отправились к праотцам, причем многие даже не выстрелили ни разу, шестеро раненых, в основном критически – не жильцы, и один живой, но с мокрыми штанами, и по всем симптомам он тронулся умом. Еще трое в микроавтобусе, который до нас так и не доехал. Я подошел к раненым, что были в сознании, и спросил у одного из них:

– Сколько ваших осталось в поселке?

– Да пошел ты! – прошипел он в ответ.

– Ну и дурак, – сказал я и выстрелил ему в голову из АПБ.

И когда я перевел взгляд на его соседа, то тот сразу залепетал:

– В доме пятеро – всё, мы всей толпой ехали соседние дачи щемить, больше нет никого.

– Молодец, – ответил я.

– Мне помощь нужна, – ответил раненый урка, держась за живот, сквозь пальцы текла кровь.

– Ну, мы сейчас привезем тебя к дому, освободим тех, кто привязан на веранде, и попросим их оказать тебе помощь.

– Лучше добей, начальник, – взмолился он в ответ.

– Ну, как скажешь, – согласился я и выстрелил.

– Береза, остальным «контроль», – приказал я.

– Соловьев, наши машины сюда, собрать все трофеи, собрать всё ценное из машин. «Шишигой» столкнуть с дороги весь хлам, все трупы в кювет. Нашим раненым оказать первую помощь, на машину и в поселок. Закончите – подтягивайтесь к коттеджу.

– Понял.

– Береза, со мной пойдешь сейчас. И вон с того трупа сними АКС, а то с «ксюхой» много не навоюешь.

– Верно, – согласился Андрей и перекинул «ксюху» за спину, поднял с трупа АК-74С, обыскал, и снял поясной подсумок стандартный на три магазина. Отстегнул магазин акаэса, дернул затвор, умелым движением поймал вылетевший патрон, вставил его на место в магазин и вернул магазин на место. Потом еще раз дернул затвор и выстрелил одиночным вверх. – Ну, вроде фунциклирует, – довольно резюмировал он.

– Артист, – хмыкнул я. – Мы сейчас до коттеджа с тобой пробежимся, там еще пятеро. Осторожно, там во дворе гражданские. В общем, слушай сюда…

Мы побежали тем же маршрутом, которым я бежал к колонне. Поднявшись на сопку, еще раз осмотрел коттедж и прилегающую территорию в бинокль. В ста метрах от коттеджа стояла неказистая двухэтажная дачка, на чердак которой я решил забраться.

– Андрей, видишь вон тот теремок? Я заберусь на чердак, а ты спустись и справа подходи вон к той части забора.

– Это где «Датсун» стоит?

– Да, туда, и жди команды.

– Понял.

– Ну всё, разбежались.

Я быстро спустился с сопки и через дачи, напрямую, начал пробираться к «теремку». Обитатели поселка, услышав стрельбу, попрятались по домам. В окне одного из домов я заметил женщину, которая прижимала к себе ребенка и с испугом смотрела на меня. Я прижал указательный палец к губам и сделал жест рукой вниз. Она кивнула и исчезла из окна. Попав на участок, где стоит «теремок», прошел к дому. Постучал в окно, в котором практически сразу показалось лицо пожилого мужчины, он тоже с испугом и недоверием смотрел на меня. Я жестом показал, чтобы он открыл окно. Окно распахнулось.

– Извините, мне нужно воспользоваться вашим чердаком, не возражаете?

– Эм… н-нет, конечно, а вы кто?

– Партизаны, отец, не бойся.

– Это вы сейчас на лесной дороге стреляли?

– Да, не бойтесь, мы хотим избавить вас от этих «хозяев».

– Хорошо бы, – вздохнул старик.

– Ну так как на чердак-то попасть?

– Я покажу.

Поднявшись на второй этаж, мы оказались в маленькой комнатушке, в потолке которой был люк, у стены стояла небольшая стремянка.

– Вот на лестницу вставай, открывай крышку и залазь.

– Всё, спасибо, отец. Ты теперь давай вниз и спрячься пока.

– Хорошо, – ответил он и шустро спустился.

Я подставил стремянку под люк, поднялся, отодвинул вверх и в сторону деревянную крышку и забрался на чердак. Небольшая комнатушка полтора на два метра, пол в голубином помете, кругом паутина и какие-то коробки. Маленькое окошечко… я аккуратно оторвал штапик ножом и вынул грязное стекло. Двор коттеджа как на ладони.

– Береза, добрался?

– Да, уже на месте.

– Ага, вижу тебя, давай через забор, и справа будет сарай, за ним пока спрячься.

– Понял.

Андрей перемахнул через забор и быстро перебежал за сарай. Я в оптику разглядывал окна коттеджа. «Блин, ну и где эти пятеро – покрылись?» – подумал я.

– Андрей, как их выкуривать оттуда? Ты вообще слышишь что-нибудь, в доме есть кто?

– Со стороны гаража какой-то звук, вроде двигатель работает, я пройду посмотрю.

– Нет, не надо, под окна подставишься и выхватишь свинца в спину. Подождем, всё равно проявятся, да и наши скоро подойдут.

– Хорошо, ждем.

Через несколько минут Соловьев вышел на связь, сообщив, что они на «шишиге» въехали в поселок.

– Птица, видишь участок с двумя контейнерами друг на друге?

– Вижу.

– Вот около него бросайте машину и рассредоточивайтесь вокруг коттеджа, берите в кольцо.

– Понял.

Я уже видел, как бойцы Соловьева перемещаются и окружают коттедж, как вдруг на втором этаже распахнулось окно, из него показался ствол автомата. Я быстро навел прицел в темноту окна – было плохо видно стрелка, и я примерно туда, где он должен был находиться, два раза выстрелил. Ствол автомата дернулся и, качнувшись, выпал в окно. Есть! Минус один. Внезапно распахнулись ворота гаража-пристройки, и оттуда выскочил УАЗ с надписью «ДПС» и направился к воротам забора с явным намерением их высадить. Андрей сделал шаг из-за сарая и выпустил по УАЗу несколько коротких очередей сзади. УАЗ вильнул, врезался в одну из кирпичных колонн забора и, завалив ее, остановился. Я разрядил магазин по машине, прикидывая местонахождение пассажиров.

– Птица, штурм! Я прикрываю.

– Есть.

Бойцы с нескольких сторон начали сближаться с забором коттеджа и по очереди его перепрыгивали, помогая друг другу. Кто-то из бойцов подбежал к УАЗу, потом отшатнулся и выпустил несколько очередей по кабине, опять подошел и дернул сначала одну дверь, потом вторую.

– Птица, сколько в машине бандосов?

– Трое.

– Осторожно – значит, один точно где-то живой.

И тут открылась дверь дома, и в ней показался парень в камуфляже, левой рукой он держал за шею молодую женщину, а правой направил ствол пээма ей в голову. Женщина держала за руки двоих детей не старше пяти лет. Парень что-то отчаянно орал, направляя пистолет то на наших бойцов, то приставляя обратно к голове женщины.

– Док, это Птица, он требует пропустить и не преследовать его. Подожди, что за хрень… дети просят его, чтобы отпустил маму, и обращаются к нему «папа».

«Вот ублюдок-то», – подумал я и припал к прицелу.

«Господи, помоги», – пронеслось в голове, когда я целился ему в лоб. Бандит в очередной раз убрал пистолет от головы заложницы и направил в сторону кого-то из наших, продолжая что-то кричать, и маленькими шажками продвигался вперед. Положив ствол на раму, я его «вел». Задержав дыхание, нажал спуск, приклад толкнул плечо. Бандит дернул головой и начал заваливаться назад вместе со своей жертвой. Они все упали. Женщина быстро извернулась, сгребла детей в охапку и накрыла их собой. Подбежал Соловьев и еще два раза выстрелил в бандита.

– Птица, Береза, в дом и зачищайте, – сказал я заметно дрожащим голосом – что-то не готов я был к событиям с участием детей и женщин.

– Идем.

Спустившись с чердака на ватных ногах, сменил магазин.

– Отец, отбой тревоги.

– Вы их всех?

– Почти. Ты это… пройди по поселку и сообщи, чтобы собрались все на пятачке у въезда.

– А что людям говорить-то?

– Говори, что могут не бояться, мы сделаем объявление и уедем.

– Ну, побегу тогда, – засобирался старик, натягивая шапку и пальто.

Я кинулся к коттеджу, закинув за спину ВСС и выхватив АПБ. Подбежал к бьющейся в истерике женщине. Убедившись, что ни она, ни дети не ранены, тоже забежал в дом. По лестнице медленно понимался Береза, Соловьев стоял в холле на первом этаже и водил стволом вправо и влево.

– Стой тут, держи, я посмотрю первый этаж.

– Держу, – ответил он.

Решил идти по комнатам против часовой стрелки. Кухня – никого. Вышел, иду дальше. Столовая – никого. Дальше спальня – никого. И так весь первый этаж – чисто. Последняя дверь – выход в гараж-пристройку. Толкнул дверь, а сам остался за косяком – что-то страх какой-то меня пробирает в замкнутом пространстве. В гараже тоже оказалось пусто. Я заметил в углу люк и спуск в подвал, и уже собирался направиться туда, как сверху раздалась стрельба – пара одиночных и очередь.

– Это Береза. Здесь один, зацепил меня.

– Береза, не лезь, я бегу, – ответил я и бросился наверх.

Вбежав, увидел, как Андрей, сидя на полу у открытой двери, рукой зажимает плечо. Я дернул с разгрузки гранату и, на ходу разогнув усики чеки, выдернул кольцо. Закинул в проем и прижался к стене. В комнате раздался звон стекла и хруст досок, потом взрыв. Меня чуть оглушило, я вбежал туда и сразу понял, что бандит сиганул в окно. На улице уже шла возня – в окно я увидел, как наши бойцы скрутили беглеца. Я вернулся к Андрею.

– Держись, Андрюха, дай посмотрю, – я надпорол ножом рукав на плече. – Да, брат, угораздило же… как себя чувствуешь?

– Хреново… два раза меня дырявили, но вот так больно в первый раз, и как-то голова кружится.

Я осмотрел рану. Да уж, действительно хреново – пуля угодила прямо в левый плечевой сустав. Аккуратно стянул с него разгрузку и, чтобы ее снять, чуть отвел в сторону его левую руку. Андрей взвыл, часто задышал и его заколотило.

– Как же больно-то, мля…

– Потерпи, Андрюха, – сказал я и трясущимися руками достал аптечку, нашел натовский автоинъектор с морфином и вколол раненому, следом ИПП, придавил и плотно замотал, попутно прибинтовывая руку к туловищу.

– Рукой тебе пока лучше не дергать, Андрей, по-моему, в сустав прямо угодило.

Андрей кивнул, он немного расслабился – препарат подействовал.

– Встать сможешь?

С моей помощью Андрей поднялся на ноги. Я подхватил его автомат, разгрузку и мы спустились на первый этаж.

– Бойцы, вы двое ко мне, – сказал я парням у двери.

Те подбежали, и я попросил отвести Андрея в спальню, и чтобы кто-нибудь оставался пока с ним.

– Соловьев, фонарик есть?

– Да.

– Пошли в подвал.

Я тоже достал фонарь, включил, взяв в левую руку, а правую с пистолетом положил сверху. Осветили лестницу – вроде пусто.

– Я спускаюсь, прикрывай, – сказал я Соловьеву.

Мощный луч тактического фонаря шарил по стенам и углам. Полки, ящики, большой металлический стеллаж, бойлер, бочка. Никого. В подвале обнаружилось большое количество продуктов, консервы, банки с соленьями, алкоголь, сигареты, бутилированная вода, бочка солярки. В стене дверной проем, открыл – широкая лестница вверх. Прошел по ней, открыл две широкие створки дверей – в подвал устремился свет, и я оказался на заднем дворе дома.

– Птица, пошли в подвал пару бойцов, путь выволакивают всё во двор и складывают в кучу, и за «шишигой» пошли, пусть подъедет сюда.

– Понял.

Прошел по двору и подошел к веранде, у которой сидели уже отвязанные пленники бандитов. Все были со следами побоев и истощенные. Несколько наших бойцов уже обихаживали их: поили и одевали в теплую одежду, найденную в доме. Подошел к недавней заложнице. Она уже почти успокоилась и, прижав к себе детей, сидела на ступеньках, немного раскачиваясь из стороны в сторону.

– Это ваш муж? – спросил я, указывая на труп бандита.

Она посмотрела на тело, закатила глаза и рухнула в обморок.

– Да твою ж дивизию!!! Соловьев, всех гражданских в дом, привести в чувство, трупы все на задний двор унести, – крикнул я, чувствуя, что уже у самого нервы на грани.

Во двор въехал наш «шестьдесят шестой», и я приказал скинуть все бандитские трофеи из кузова и сложить кучей рядом с тем, что выносят из подвала. Потом подошел к стоящему у забора «Датсуну» – ключи на месте, – сел и завел. Дизель приятно затарахтел, прогреваясь – ну вот и замена моему Басику. Полноприводный пятиместный пикап, приличный клиренс, коробка – механика, в общем, сойдет для сельской местности.

– Мужики, Андрея принесите и на заднее сиденье положите, прямо вместе с покрывалом, на котором он лежит, – распорядился я.

В воротах показался старик из «теремка».

– Сынки, а кто тута начальник ваш партизанский? Там народ собрался, как просили.

– Спасибо, отец, иду.

– Соловьев, побеседуй пока с этим «парашютистом», а я схожу с дачниками пообщаюсь, и пикап заправьте. Там солярка в подвале и несколько канистр, еще канистра в кузове, наполните их тоже.

– Понял.

Мы со стариком вышли за ворота и зашагали по линии.

– Как зовут тебя, отец?

– Федор Лаврентич. Ну, все Лаврентичем кличут.

– Меня Алексей зовут, – ответил я и протянул старику руку. – А что, Лаврентич, много людей-то здесь живет?

– Да почти на всех участках расположились, только вот третьего дня десяток семей сбегло, пока эти кровопийцы перепились и пьяные спали. А так дворов полтораста живут.

– Мужики-то есть?

– Как же не быть? Есть, только большинство очень побиты сильно, по несколько человек их увозили и били, чтобы, так сказать, спесь сбить, ироды. Ну, ничего, главное, не убили, сейчас оклемаются, злее будут.

– Да уж, главное, чтоб мозги на месте были.

– Ну… это не знаю, всяко бывает.

Так за разговорами мы дошли до пятачка на въезде. Народу было человек пятьдесят мужиков, женщин почти не было, и совсем не было детей.

– Не все, конечно, многие не пошли, боятся, – как бы извиняясь, прокомментировал Лаврентич.

– Ничего, мне главное – довести информацию до людей.

Дойдя до толпившихся у шлагбаума дачников, я остановился перед ними и громко сказал:

– Здравствуйте.

– Угу… И тебе привет… Здарова, – с недоверием раздалось из толпы.

– У меня есть несколько объявлений для вас, попрошу выслушать. Люди добрые, мы уничтожили банду, которая вас терроризировала и обирала. Вы теперь можете жить спокойно. Но сможете ли, это уже от вас зависит, – в горле пересохло, я отпил из фляги пару глотков и продолжил: – Главное, чтобы вы поняли – в одиночку, не помогая друг другу, вы тут не выживете, сюда может прийти кто угодно, и совсем не с добрыми намерениями. Вы должны защищаться, и защищаться все вместе. Создайте ополчение, ведите патрулирование, выберите авторитетных для вас людей, которые смогут управлять поселением.

– А чем нам защищаться – лопатами?

– Мы поможем вам. Всё оружие бандитов лежит у них во дворе, мы его вам раздадим.

После этой фразы в толпе прокатилось довольное оживление. И потом кто-то спросил:

– А что взамен потребуете?

– А взамен потребую оставаться людьми. И запомните, если вы не сможете ужиться тут друг с другом, второй раз наводить порядок не приедем. Соседний дачный поселок уже живет организованно, вот как выберете себе человека, который сможет управлять вашим поселком по совести, тогда добро пожаловать к нам, и опытом поделимся, и, может, еще чем. Поймите, впереди очень суровые для нас всех испытания – голодом, междоусобицами. Не только наша страна, весь мир погрузился в хаос. Думайте и смекайте, как выживать. Я всё сказал. У вас час, чтобы выбрать командира ополчения и старшего по поселку. Если не определитесь и к коттеджу бандитов никто не придет, мы всё соберем и уедем. Подтирать сопли ни за кем не будем, всем трудно.

Я развернулся и пошел по линии к коттеджу, слыша, как с нарастанием гула происходит обсуждение сказанного мной.

Вернувшись к коттеджу, сразу направился к пикапу проведать Андрея. Он сидел сзади, вытянув ноги на сиденье и опираясь на дверь.

– Ну как ты тут?

– Нормально, командир, выпить бы, – ответил Андрей и улыбнулся.

– О как, ну значит – жить будешь.

– Да поживу еще… наверное.

– А выпить сейчас организуем, я и сам не против.

Я подошел к уже приличной куче провизии, которую вытащили из подвала, взял ящик армянского коньяка, во всяком случае так было написано на этикетке, и отнес в кузов пикапа. Достал одну бутылку, открыл и протянул Андрею. Он сделал несколько глотков, занюхал рукавом и на выдохе, улыбаясь, сказал:

– Ну, теперь точно жить буду.

Забрав у него бутылку и тоже пару раз глотнув, я поставил бутылку на капот и ответил:

– Ну и слава богу. Ты поспи пока, скоро поедем.

Потом подошел к Соловьеву и спросил:

– Ну, что этот прыгун рассказал?

– А ничего не рассказал, он урка вообще конкретный оказался. «Страха нет, один задор», – крыл тут всех трехэтажным вперемешку с феней… в общем, пристрелил я его, и за дом отволокли.

– Ясно. А что эта заложница?

– Да успокоилась вроде. Только просит не бросать ее здесь с соседями. Тут мужик, который привязанный к веранде был, на нее кинулся, чуть не придушил – и откуда силы взялись, еле оттащили.

– Однако, – сказал я и почесал затылок. – И что ты предлагаешь?

– Я ничего не предлагаю, ты командир группы, ты и решай.

– А где эти, которые побитые?

– Разошлись по домам.

– Ну, пойду пообщаюсь с ней.

Я зашел в дом, там двое наших бойцов дежурили. Прошел в кухню, где на диване, прижав детей к себе, сидела уставившись в пол недавняя заложница. Подошел к ним, подвинул табурет и сел напротив.

– Как вас зовут?

– Наташа, – отрешенно ответила она.

– Когда ваш муж решился на фокус с заложниками, вы были в теме или для вас это был сюрприз?

– Для меня это не был сюрприз, но и, как вы говорите, в теме я не была. Он последние две недели как спятил. Приехал домой, забрал меня с детьми сюда, на дачу, и сказал, что мы будем теперь жить так, как раньше никогда не жили.

– Ну и как, понравилось?

– Вы с ума сошли? У меня дети заикаться стали, как сюда приехали – каждый день смотреть на пьяных его дружков и избиения этих несчастных!

– Ну, допустим, я вам поверил. Как вы собираетесь дальше жить?

– Не знаю, но здесь мне оставаться нельзя. Очень вас прошу, я сейчас соберу детей, а вы отвезите нас до трассы, пожалуйста. Ради детей, пожалуйста! Мы сами до города доберемся.

– До какого города? Там разбой сплошной и мародерство.

– Что же мне делать? Вы уедете, и нас разорвут.

– Собирайте детей и сами собирайтесь, с нами поедете, пристроим вас как-нибудь.

– Вы обещаете? Обещаете, что позаботитесь о моих детях? – продолжала спрашивать она, не вставая с дивана.

– Сказал же, обещаю, – рявкнул я, сам боясь того, что она опять впадет в истерику.

– Вера, Катя, сидите здесь, я сейчас, – сказала Наташа детям и убежала в одну из кладовок скидывать в большой баул детские вещи.

«Надо будет, чтобы ее Света посмотрела, крыша у этой Наташи явно подорвана», – подумал я. Через десяток минут Наталья приволокла в прихожую большую багажную сумку и чемодан.

– Вот тут весь детский гардероб, – прокомментировала она, потом зашла на кухню и опять спросила меня: – Вы обещаете, что позаботитесь о детях?

– Я же вам уже сказал, – начал уже заводиться я.

– Ну всё, тогда я мигом, – ответила она, поцеловала одну девочку, потом вторую и побежала вверх по лестнице, зашла в одну из спален и закрыла за собой дверь.

«Твою ж мать!» – до меня дошла вся эта ее суета, я подскочил и побежал за Натальей следом, но не успел… Я услышал приглушенный выстрел, с ноги высадил дверь и влетел в комнату. Она застрелилась из пээма, приставив ствол к груди напротив сердца.

– Бля, ну что за день-то! – почти закричал я.

Следом за мной на выстрел в комнату вбежали Соловьев и еще один боец.

– Сука больная, – прокомментировал увиденное Соловьев и потом обратился к бойцу: – Собери детей, и ты за них отвечаешь, пока не приедем в поселок.

– Понял, – ответил боец и спустился к детям.

– Соловьев, вот что за день, а?

– Согласен, хреновый какой-то, – кивнул он.

Я вышел во двор и направился к пикапу, хватанул еще коньяка, потом выдернул из продуктовой кучи несколько блоков красного «Мальборо» и забросил в кузов, достал из одного блока пачку. Распечатал, достал сигарету, попросил зажигалку у бойца, прошел на веранду и закурил. В голове «полетели вертолеты», и начала проходить нервная дрожь. Потом я следом выкурил еще одну сигарету и сидел, уставившись в одну точку, минут десять.

В воротах показался Лаврентич и еще два видных мужика лет пятидесяти. Подошли к одному из бойцов и что-то спросили. Боец показал на меня рукой, они поблагодарили и направились ко мне.

– Алексей, мы всё сделали, как вы велели.

– Господи, – взмолился я, – да ничего я вам не велел, я предоставил вам альтернативы.

– Вы извините старика, не так выразился, может, мы вот посовещались, да выбрали Лаврентича старостой, – сказал один из тех, кто пришел со стариком – высокий и худой.

– Да, я же председатель кооператива нашего дачного уже лет двадцать, меня все знают, я почти всех знаю, ну вот народ и решил ничего не менять. А начальником самообороны вот Николай Николаича выбрали, он десантник, майор запаса, воевал в Афганистане. А в помощники ему вот брата его родного назначили, Игоря Николаевича – тоже боевой мужик, его тут три раза били, сам ногами уходил от них.

– Ну и слава богу, выбрали – хорошо, всё остальное лирика. Идемте со мной.

Я подвел «делегацию» к забору, у которого было сложено трофейное оружие.

– Здесь около шестидесяти единиц оружия, боекомплектов, вот еще два ящика с патронами. Оружие желательно учитывать и смотреть, кому выдается. Дальше, Лаврентич, вот куча продуктов, распределите по людям. А лучше создайте оружейный и продуктовый склады и штаб поселка. Да прямо вот в этом доме, тут уже никто жить не будет. А дом большой, кирпичный, с подвалом.

– Спасибо тебе, Алексей, – пожал мне руку Лаврентич. – Мы как тут организуемся, в гости приедем, на обмен опытом. Кого там спрашивать?

– Спросишь Сергеича, проводят.

– Ну, спасибо за помощь, дай Бог вам, ребятки, здоровьица, – еле заметным, почти японским поклоном проводил нас Лаврентич.

– Птица, командуй по машинам, выезжаем.

– Понял.

Я сел в пикап, повернулся к Андрею – он спал, на лице выступил пот. В пикап залез Соловьев.

– Ну что, все по местам? – спросил я его.

– Так точно, все погрузились.

– Ну, с богом, поехали домой, – сказал я и развернул пикап. Машина послушно покатила по грунтовке.

Не доезжая несколько километров до нашего поселка, переключился на «дачную» частоту, вызвал Сергеича.

– Что с ранеными из нашей группы?

– Один не доехал, к сожалению, у второго касательное по ребрам, уже перевязали.

– Сергеич, бегом к Свете. пусть готовится к операции, у нее там есть американские чемоданы с хирургическими причиндалами, и ты говорил, что ветеринар есть в поселке, вот его тоже к нам на дачу, раненого везу туда, через десять минут будем.

– Вот же беда, бегу!

Я вдавил газ в пол, дизель пропыхтелся, и машина начала разгоняться. Повернул зеркало заднего вида так, чтобы видеть лицо Андрея. «Ох, не нравится мне его бледность», – подумалось.

– И жгут хрен наложишь, некуда, – озвучил я мысль вслух.

– Что? – не расслышав, переспросил Соловьев.

– Да, мля, крови, говорю, много потеряет, пока везем. Эх, надо было сразу его везти, – сказал я и со злобы на себя самого ударил кулаком по панели.

Бревна на КП уже успели откатить, и мы влетели юзом на линию нашей улицы. Отец уже открыл ворота и ждал нас. Мы заехали во двор, одновременно с Соловьевым выпрыгнули из машины, я открыл заднюю дверь, и мы вытащили одеяло, на котором лежал Андрей. Отец пошел впереди и придерживал двери. Мы быстро и беспрепятственно занесли раненого на кухню и уложили прямо на стол. За нами следом вбежал небольшого роста полный мужчина и, мучаясь одышкой, сказал:

– Я ветеринар, Анатолий Иванович.

– Проходите, вон там мойте руки, снимайте верхнюю одежду, – сказала Света, помогая нам укладывать раненого. – Вон в той коробке разовые халат, маска, чепчик – надевайте. Оперировали, практиковали?

– Девушка, я ветеринар, я животных лечил. Ну, оперировал, приходилось.

– Я фельдшер, меня Света зовут, работала медсестрой в реанимации военного госпиталя, и что? Человека спасать надо, не до разговоров, одевайтесь и помогайте, – с металлом в голосе ответила Света.

– Ну, я постараюсь помочь, чем смогу.

– Уж постарайтесь. Марина, срезай пока повязку и одежду, – обратилась Света к Сашкиной жене, которая тоже вызвалась помогать. – А вы что тут столпились?! Ну-ка на выход все! – почти закричала на нас Света и продолжила спокойным голосом: – Для осмотра надо обезболить. Так, я сейчас промедол подкожно уколю. Анатолий Иванович, убирайте повязку.

– В плечевой сустав прямо угодило, входное отверстие есть, выходного нет, – прокомментировал увиденное ветеринар.

– Необходимо остановить кровотечение и извлечь пулю. Марина, мне нужна помощь для проведения анестезии, я сейчас приготовлю шприцы, уложу, и ты мне их подавать будешь строго по порядку. Скажу «первый», подаешь первый, и так далее. После третьего шприца засеки время и отслеживай – это важно для следующей инъекции фентанила. Отмечаешь каждые пятнадцать минут, иначе болевой шок раненому обеспечен. Ясно?

– Да, – уверенно кивнула Марина.

– Анатолий Иванович, что делать-то будем? Пуля предположительно застряла в головке плечевой кости, необходимо адекватно обезболить, а пациент наш, судя по всему, «под мухой», кто-то очень добрый постарался. В принципе, для интубации всё есть, я готова. Марина по команде мне всё подает, а дальше будь что будет. Если не оперировать, всё равно кровь не остановим никак, и у него нет шансов. Всё, надеваем перчатки и будем работать, я пока с Мариной «на голове». Как пациента «загрузим» – встану на «крючки», тебе помогать…

Мы с отцом, Сергеичем и Соловьевым сидели на веранде и ждали, шли вечные минуты. Я мысленно ругал себя последними словами: в моей группе один «двухсотый» и один «трехсотый», и третий замечательный парень сейчас где-то между небом и землей болтается. Понятное, конечно, дело, что на войне без потерь не бывает, но я не так долго воюю, чтобы человеческие жизни, доверенные мне, сухо называть «потери». Хреново, очень хреново на душе.

В дверь выглянула Марина.

– Мальчики, перенесите раненого на лавку к печке.

– Всё, что ли? Как он?

– Несите, разговоры потом.

Мы почти вбежали с Соловьевым в кухню, аккуратно подхватили Андрея и перенесли на широкий топчан у печки. На плече была свежая стерильная повязка с немного проступившей кровью, а левая рука, согнутая в локте, была туго зафиксирована на туловище.

– Он много крови потерял, но организм молодой, здоровый, оклемается, – сказал Анатолий Иванович.

Вышел обратно на веранду и всех обрадовал, что операция прошла успешно.

– Слава богу, – сказал Сергеич. – Алеша, ты расскажи, как там у вас прошло.

– Да вот как-то через одно место всё прошло, – ответил я с досадой и рассказал в подробностях о нашей вылазке.

Выслушав, Сергеич удовлетворенно кивнул и согласился с тем, что если соседи нормально организуются, то он с удовольствием будет с ними сотрудничать и помогать, к тому же выяснилось, что он хорошо знает Федора Лаврентича – председателя дачного кооператива, и подтвердил, что он достойный и ответственный человек.

– А сиротинок этих мы пристроим, всё равно надо что-то вроде детсада организовывать, пока взрослые заняты на строительстве и на хозяйстве, – добавил Сергеич.

– Ага, – согласился я, – и надо санчасть организовать.

– Обязательно, я уже внес некоторые изменения в план строительства, – ответил Сергеич.

В дверях появилась Света и, вытирая руки полотенцем, добавила:

– Чтобы организовать санчасть, нужно больше, чем одна аптечка, полтора шприца, ветеринар и медсестра.

– Ну, значит, в самое ближайшее время придется составить конкуренцию городским мародерам, тут уж в любом случае медикаменты только в аптеках да больницах собирать. Свет, ты лучше список накидай, что нужно.

– Хорошо, накидаю. Ужинать будем?

– Давай дождемся остальных.

– Да сколько вы их ждать-то будете, Дима может вообще за полночь только вернуться.

– Ну, давай поужинаем, – согласился я.

Света ушла в дом, и было слышно, как они с мамой, Маринкой и детьми хохочут.

– Бог даст, жизнь наладится, – сказал Сергеич, кивая на дверь в дом.

– Ага, – кивнул я и спросил: – Сергеич, а что с той «газелью» реанимационной, что у бандитов взяли?

– Да ничего, как отогнали в тупик, так и стоит.

– Ну, в смысле, она как реанимобиль еще может работать?

– На беглый осмотр, всё на месте, а как оно должно быть на самом деле, не знаю, а что?

– Да я к тому, что мм… ты говорил, что внес изменения в планы по строительству, верно?

– Да.

– А где санчасть планируешь?

– Ну, вон там под сопкой – видишь, где вырубили, и «беженцы» землянки роют, крайний участок?

– Ага.

– Вот там и будет санчасть, на крайнем участке фундамент заложен добрый под коттедж, да видать, теперь не скоро хозяева объявятся, если вообще объявятся, так вот на этом фундаменте и сделаем щитовой барак под санчасть.

– Ну, и перегнать туда эту «газель» под операционную.

– Дело будет, – согласился Сергеич.

С западной тропы послышался уже знакомый шум дизеля нашего КАМАЗа, я вышел со двора на дорогу и увидел, что за КАМАЗом, подпрыгивая в колее, едет Сашка на своем грузовике. Машины встали вдоль забора.

– Как скатались, без приключений? – спросил я выпрыгнувшего из кабины Бориса.

– Нормально, только вот Сашку на тросе тащил полдороги, – ответил Борис, – у вас как?

– Зачистили соседние дачи от бандосов, но у нас потери: двое раненых и один «двухсотый».

– Как так случилось?

– Ну вот как-то так, еще бы чуть-чуть, и получился бы встречный бой, но успели, слава богу, «засадить». В общем, теперь в соседнем поселке власть, так сказать, народная, а у нас под боком нет рассадника отморозков всяких.

– Наивный, – вмешался в разговор Сашка, – у нас, вон, в пятнадцати километрах целый город, в котором после зимы будет каждый третий, если не каждый второй отморозок.

– А вояки наши – интересно, где они? Ну, офицеры и «контробасы» понятно по домам, а срочники – поди догадайся. Натовцы ушли из города, и эти пацаны без возможности вернуться по домам начнут искать, как устроиться здесь, – добавил Борис.

– Ну вот Димка вернется, будет более точная информация по городу, и насколько «ушли» американцы. Пойдем, перекусим, – позвал я мужиков в дом.

– Ну, идем. Лех, поможешь потом устроиться на соседней даче? – спросил Сашка.

– Конечно, – ответил я, и мы прошли в дом, где женщины уже накрыли на стол, а Сергеич с отцом что-то глобалили над рисунками на обойных обрывках, разложив их на подоконнике.

– Так, мужики, давайте за стол, – скомандовала мама, и мы все послушно расселись ужинать.

После ужина мы с Сашкой и Борисом утеплили соседнюю дачу, как смогли, печки там не оказалось, попросили отца сложить времянку из кирпичей, развалив полстены в одну комнату. Глину натаскали от переселенцев, которые копали землянки. Затем разбирали скарб, привезенный с пасеки, раскидали всё по нашим домам покомпактнее. Почти все бидоны с засахарившимся медом передали в «колхоз», то есть на продсклад к Сергеичу, чему он очень обрадовался, так как с сахаром был напряг, а детей в поселке набралось прилично, и им всегда хотелось «чего-нибудь сладенького». Остальные продукты с пасеки спустили в подвал нашей дачи. Потом я пошел проведать Андрея, он был, конечно, слаб и немного придурковатого вида после анестезии, но уже сидел на топчане и наворачивал разогретую тушенку прямо из банки, зажав ее между колен.

– Ну, челюстями-то добре работаешь, – подмигнул я ему, усаживаясь рядом.

– А то! Знаешь, как на хавчик пробило? И это, Леха, может, по соточке?

– Я всё слышу, – крикнула из соседней комнаты Света, которая там читала детям какую-то старую книжку, найденную на чердаке. – Я ему антибиотики даю, а он «по соточке» захотел. Лешка, даже не вздумай!

– Вот видишь, ругается «дохтур», – ответил я Андрею, кивая в сторону Светы, – так что выздоравливай «на сухую».

– Вот, блин, досада, – с наигранной обидой сказал Андрей, – и когда же можно будет?

– А вот через недельку швы снимем, потом посмотрим на поведение. А пока полное подчинение, антибиотики и постельный режим.

– «Бубу, вехти хебя орошо», – прожевывая очередной кусок тушенки, ответил наш болезный.

– Ну ладно, пойду делом займусь, а ты будь пай-мальчиком, иначе за Светой не заржавеет, враз тебе клизму ведерную сделает.

– Да я уже понял, – улыбнулся Андрей, – строгая она у тебя.

– Я справедливая, – донеслось в ответ из комнаты.

Сашка с Маринкой и дочкой пошли обустраиваться на соседнюю дачу. А я вытащил во двор генератор, завел и подключил зарядные устройства от всего, что у нас было на аккумуляторах – пусть «покушают». Потом пополнил боекомплект, привел снарягу в порядок, закинул в печку пару поленьев и, поставив чайник, облегченно выдохнул, покосившись на спящего Андрея.

Тот же день

Город, специалисты

Димка с Хохлом к обеду уже добрались до въезда в город. Двигались они то бегом, то шагом, периодически останавливаясь и доразведывая свой путь. Пройдя тропой между лесом и Промысловым поселком, они достигли КП.

– Ну что, укрепились, но службу ведут хуже, чем американцы, – констатировал Дмитрий, разглядывая в бинокль КП, на котором находилось порядка десяти бойцов. Вооруженные боевики, подчиняющиеся вновь организованной городской власти, почти всем личным составом сидели в здании КП. Только четыре человека находились на улице, по двое стоя у наспех сделанных огневых точек из мешков с землей, с противоположных сторон КП.

– Понаблюдаем? – предложил Димка.

– Да, можно совместить полезное с приятным: и понаблюдать, и отдохнуть после прогулки часок.

– Согласен, давай.

Разведчики пролежали в укрытии в ста метрах от КП, наблюдая за происходящим, где, собственно, ничего интересного не было, за исключением того, что со стороны города приехала «таблетка», из нее вышли четыре бойца и сменили тех, кто стоял на улице.

– Кто-то ими командует. И не дурак, – констатировал Хохол.

– Похоже, – согласился Димка, – еще полчаса смотрим, потом отползаем и идем в Шанхай (частный сектор на отшибе города).

Разведчики приблизились к Шанхаю по подножию сопки. Из печных труб домов и домиков шел дым, во дворах копошились, то есть жизнь вроде выглядела стандартно для этого места. Однако было и кое-что новенькое. Со стороны «пьяной дороги» – альтернативного въезда через лес – образовался деревянный шлагбаум, за котором вполне грамотно была сооружена огневая точка из бочек, вкопанных в землю, и землей же и камнями набитых. Караул несли сами деревенские. Они были вооружены, причем среди гладкостволов обнаружилась пара калашей.

– Интересно, это они сами сориентировались, или новая власть караулы несет? – начал размышлять вслух Димка.

– Надо понаблюдать. Если приедут сменить, как на КП – значит, они в коалиции с городскими властями.

– Хохол, ты говори уже по-русски, а? «В коалиции», – передразнил Димка.

– Я что-то неправильно сказал?

– Наоборот, слишком правильно. Не, Хохол, я серьезно, в твоих интересах поправить спикинг на местный лад.

– Буду стараться соответствовать, – ответил Хохол, смешно двигая бровями, отображая мыслительный процесс, и потом добавил: – В натуре.

– Смешной ты. Ладно, давай выше поднимемся, так и дорогу видно будет, оттуда понаблюдаем.

Разведчики переместились выше по гребню и пристроились за кустом багульника. Пронаблюдав за деревенскими около часа, выяснили, что караул менять пришли пешком два молодых парня и два пенсионера. Также была интересная деталь: оружие передавалось по смене.

– Как ты там говорил, «в коалиции»? Да нет, не похоже. Видать, напряг у них со стволами, а городские вроде в оружии недостатка не испытывают, полицаи да «миротворцы» подсобили.

В стороне от НП разведчиков раздался слабый, еле уловимый хруст. Димка развернул бинокль на звук и увидел несколько коров у подножия сопки. Они выщипывали остатки еще не засохшей травы и медленно двигались в сторону леса, за ними так же медленно ступал старик.

– Ну что, побеседуем? – спросил Хохол.

– Нет, нам это ни к чему сейчас, засветимся, придется зачистить деда.

– Как зачистить? – удивился Хохол.

– Так, твое дело техника, мое – война. Обнаруживать себя и дипломатию разводить в наши задачи сейчас не входит, ясно? – рыкнул Димка.

– Ясно.

– Ну вот, раз ясно, лежи тихо наблюдай и запоминай ситуевину на местности, по каким-то нестандартным ситуациям доложишь. А я спущусь вниз, послушаю.

Димка ужом, незаметно и быстро, спустился к крайнему дому, перемахнул забор и исчез среди дворовых построек, причем собака, которая лежала во дворе, даже ухом не повела.

Примерно через час он вышел на связь:

– Хохол, перемещайся по склону восточнее пятьсот метров. И аккуратно, не светись. Ориентир – развалины.

– Принял, иду.

Яков отошел на несколько метров назад и ниже, чтобы не было заметно со стороны деревни, и быстрым шагом направился к видневшимся вдалеке развалинам. Через полчаса доложился:

– На месте.

– Молодец, вижу тебя, жди, скоро буду.

– Принял, – подтвердил Хохол и присел за поваленную кирпичную стену.

Через несколько минут появился Димка, рассказал, что удалось подслушать разговор двух мужиков, из которого стало понятно – проблем у Шанхая выше крыши. А именно, вчера городские приезжали за продуктами в обмен на расположение местной администрации. И деревенским это, естественно, не по душе, однако выхода у них нет, вот и откупаются. В общем, картина вырисовывалась предсказуемая – кто сильнее и наглее, тот и прав. Димка достал карту, и разведчики сверились с маршрутом.

– В километре база строителей – та, на которой Анатолич работал, и схему которой он нам набросал. Сейчас заглянем туда, чтобы время не терять, посмотрим, что там полезного, основная задача – топливозаправщик. Когда стемнеет, выйдем сюда к речке и берегом, под прикрытием травы и кустов подойдем к гаражам, осмотримся, потом в город двинем.

– Если мы найдем этот топливозаправщик, по трассе не уйти, надо вот так, проселком, – сказал Хохол, проводя веткой по пунктиру на карте, – но прежде придется проехать через этот Шанхай. И как это у нас получится?

– Да, засада, – задумчиво протянул Димка и добавил: – ну, если шанхайцы по грабительскому курсу торгуются с городскими, есть большая вероятность, что и с нами сторгуются, вроде как возьмут плату за проезд.

– А если, как это… мм… в бутылку полезут? – спросил Хохол и обрадовался вставленному афоризму.

– Может и так случиться, а врагов наживать не хочется. Тогда загоним технику сюда к реке – видишь, тут шхера неплохая, – показал Дмитрий место на карте, – и попробуем договориться со старшим, или кто он там у них.

– Тут что неплохая? – поднял в удивлении бровь Хохол.

– Вот же трудный ты. Место, говорю, тут есть, где спрятать технику можно.

– А, понял. А что мы им предложим?

– А вот и поинтересуемся, что им нужно, и исходя из того, что еда у них есть, от оружия они не откажутся. Ладно, решим по ходу, дипломатию оставим на конец операции, сейчас пошли к строителям.

На базе, естественно, уже побывали охотники за чем-нибудь полезным, многие боксы гаражей и складов были открыты. На проходной вооруженные люди, и по территории было заметно движение. Забравшись на крышу одного из крайних складов, разведчики наблюдали за происходящим.

– Топливозаправщика не вижу, – прошептал Димка, осматривая территорию в оптику. – Надо проверить боксы, которые Анатолич отметил, возможно там.

– Вон там что-то грузят, – ответил Хохол и указал рукой. – Видишь, у цеха, в трехстах метрах?

– Ну-ка что там, – Димка развернул ствол винтовки и увидел, как трехосный КАМАЗ с «воровайкой» опускает себе в кузов какой-то агрегат – автономную электростанцию. Также Димка разглядел в кузове сварочный генератор, ящики, бухты кабеля и прошептал пришедшую на ум фразу из очень старого кино: – Да это же наш гардеробчик… Хохол, нельзя им позволить это увезти, для нашего поселка это всё очень кстати, тем более, вон, «воровайка» с приличным вылетом стрелы.

– И какой план? – поинтересовался Хохол.

– Смотри, на погрузке четверо, у проходной еще трое – видишь, около пэпээсного уазика? То, что это городские, сомнений нет, некоторые в ментовской форме, да и вооружены прилично. Вон у тех складов еще двое с коробками копошатся, итого девять. Наблюдаем еще полчаса, ждем, когда закончат с погрузкой.

– А потом?

– А потом медленно спустимся с горы…

– Какой горы? – спросил Яков, с удивлением оглядывая крышу склада.

– Скучно с тобой, Хохол, – улыбнулся Димка, что бывало очень редко. – Видишь, между тремя группами противника нет прямой видимости, валим сначала тех у проходной, потом этих с коробками, а тех, что у КАМАЗа – последними. Я остаюсь тут – для снайперского огня отличная позиция. Ты сейчас спускайся и вдоль забора вон к тому экскаватору у проходной, прячешься за ковш и ждешь команды, Эмку за спину, а вот это держи, – Димка достал из рюкзака и протянул Хохлу ПБ и два дополнительных магазина.

Яков закинул винтовку за спину, взял ПБ, дослал патрон и, засунув за пояс пистолет, согнувшись побежал к дереву, с помощью которого они попали на крышу склада.

Дмитрий продолжал наблюдение. Он видел, как с одного из складов двое таскают какие-то коробки. Оценив оставшееся место в кузове, Димка сказал в рацию:

– Минутная готовность, на территории больше никого не наблюдаю, по команде работаешь двух крайних у входа. Как понял?

– Принял, готов.

Дмитрий разложил сошки М110 и поставил винтовку на кирпичный бордюр, завершающий кровлю склада и который служил стрелку надежным укрытием, подвигал стволом – проверил сектор – и припал к оптике.

– Хохол, на счет «три» твой выход, как понял?

– Готов.

– Раз, два, – проговаривал Димка, фиксируя точку прицела аккурат между бровей одного из городских, который стоял лицом к складу.

На счет «три» винтовка дернулась, чуть толкнув в плечо стрелка. Цель, дернув головой, начала заваливаться назад, Димка перевел прицел на двоих стоявших у проходной, которые, как и задумывалось, повернулись в сторону «откуда прилетело», тем самым подставив спину Хохлу. Удерживая двумя руками ПБ, на полусогнутых ногах Яков быстро приближался к своим целям, Дмитрию в оптику было видно, как пороховые газы вырываются из-под двигающегося затвора ПБ после каждого выстрела. Хохол, перестраховываясь, высадил весь магазин в тех двоих.

– Молодца, Хохол! Сейчас в проходную, проверь.

– Понял, – ответил Яков дрожащим от волнения голосом и направился к двери, на ходу меняя магазин.

В этот момент Димка развернул ствол винтовки и несколько раз выстрелил по двоим у склада, затем перевел прицел обратно на здание проходной.

– Что у тебя?

– Чисто.

– Понял. Так, вдоль стены к боксам, обходи сзади здание, на противоположной стене пожарный щит, у него остановишься.

– Иду.

Яков, также пригнувшись, быстрым шагом и удерживая пистолет наготове, направился к боксам, укрываясь за стоящими в ряд самосвалами. Димка привстал и перебежал на угол крыши, откуда лучше просматривался противник у КАМАЗа, и снова припал к прицелу. Через минуту он увидел Хохла, который крадучись приближался к пожарному щиту.

– Молодец, вижу тебя, замри пока.

Димка взял в прицел затылок мужика, который, задрав голову, дергал рычаги на пульте и складывал стрелу крана-манипулятора, еще трое находились в кузове и что-то двигали.

– Хохол, работаешь по тому, что у пульта. Пошел, – сказал Димка и несколько раз плавно нажал на спуск, после чего трое в кузове повалились на ящики, а стрелок сменил магазин.

– Понял.

Яков присел, положил руки на ящик с песком и, хорошо прицелившись, два раза выстрелил.

– Так, отлично, я страхую, заскочи в боксы, глянь, может там эта «канистра».

– Понял, – ответил Яков и исчез в темноте проема ворот.

В боксах стояло несколько самосвалов, и на счастье – тот самый топливозаправщик, о чем Яков сразу доложил Димке.

– Отлично, проверяй и заводи. Пока прогреется, пробеги собери стволы, да в УАЗ загляни, я прикрываю.

– Понял.

Димка продолжал контролировать территорию, прислушиваясь и двигая стволом вслед за взглядом. Хохол метался по базе, собирая трофеи. Навьюченный стволами, он подбежал к УАЗу, заглянул внутрь, замешкался, потом свалил все трофеи в салон, сел за руль и направил машину к КАМАЗу.

– Что там?

– Да вспотею всё таскать, тут еще пара автоматов и коробки какие-то, сейчас подъеду и перегружу.

– Давай.

Когда топливозаправщик выкатил на площадку перед боксами, Хохол вызвал Димку:

– Дальше как?

– Жди, бегу.

Димка как обезьяна спустился по дереву и побежал к КАМАЗу. Забравшись в кабину, он соображал несколько секунд и, кивнув, словно что-то вспомнил, сначала рывками, потом более уверенно направил машину к воротам проходной, скомандовав Хохлу:

– Двигай за мной.

Две трехосные машины выкатили с базы и направились по грунтовке к месту, где их предполагалось припрятать.

Проехав с километр тарахтя дизелями, машины выехали на берег мелкой речки.

– Вот здесь пусть стоят до ночи, – сказал Димка, прижимая ларингофон, заглушил двигатель и выпрыгнул из кабины.

Яков подогнал топливозаправщик вплотную к кузову Димкиной машины и тоже выпрыгнул из кабины.

– Давай покойников из кузова вытащим, – сказал Димка, цепляясь руками за борт.

Разведчики опустили тела троих городских из кузова на землю и затем перетаскали их в небольшую яму и завалили булыжниками. Трофеи в виде семи калашей, четырех гладкостволов, пары пээмов и приличный боекомплект закинули в кабину грузовика.

– Думаю, как дань за проезд через Шанхай, вполне сойдет, – резюмировал Димка.

– Хорошо бы, – кивнул Яков, – только устроит ли деревенских такая дань?

– Ну, наше дело предложить. Думаю, даже поторговаться можно будет.

– Тебе виднее. Ну что – ждем сумерек и потом в город?

– Да, давай перекусим и потом двигаем потихоньку по руслу, к сумеркам как раз к котельной выйдем, – ответил Димка. Затем, достав из рюкзака банку паштета и пачку галет, сделал жест Хохлу, приглашая к столу.

Пробираясь кустами вдоль забора опустевшей котельной, разведчики вышли к стадиону и залегли в канаву у грунтовой дороги. Сумерки сменились уже непроглядной темнотой. Надев ПНВ, Димка покрутил головой.

– Идем туда, – указал он рукой в темноту, – к гаражам, и там уже Лехина девятиэтажка в двух шагах, проберемся в квартиру, понаблюдаем пару часов.

– А что там за движение, – так же с ПНВ на голове спросил Хохол, – вон, на перекрестке.

– На перекрестке? А, это городские соорудили блокпост, чтобы контролировать въезд в город со стороны котельной и со стороны Южного поселка. Ну, а что, всё правильно, службу несут, – прошептал Димка. – Мы их сейчас обойдем слева и поближе рассмотрим. Давай, двигаем к тем развалинам флотской бани, на крыше хороший НП будет.

Пробравшись на крышу бани, некогда части целого комплекса банно-прачечного хозяйства гарнизона, разведчики принялись наблюдать за блокпостом. Несколько огневых точек, в три стороны дорогу преграждали толстые цепи с приваренными под разными углами обрезками арматуры. Наспех сколоченный щитовой сарай, обложенный мешками с песком, на крыше дымит печная труба, пара внедорожников и десять бойцов. Службу несут грамотно, праздно шатающихся не видно, часовые не курят, ни с кем не разговаривают, их периодически сменяют «на погреться» в сарайке. Примерно раз в полчаса с фонарями в руках четыре бойца проходят метров на двести по одной из трех дорог, потом возвращаются.

– Ясно, с этими внимательно надо, снимаемся, давай к гаражам, – скомандовал шепотом Димка.

Гаражи пришлось обходить, потому-то они были почти все жилые. У некоторых боксов горели костры, у которых грелись люди, что-то готовили, было видно и детей. Выйдя к болоту, разведчики затаились в густом кустарнике и стали наблюдать за домами. В воздухе тянуло гарью. Из некоторых окон торчали дымящие трубы. В редких окнах был заметен пробивающийся свет то ли от свечей, то ли от керосиновых ламп. Иногда быстрым шагом, таясь, проходили группы людей – явно мародеры. Одна такая группа на глазах разведчиков обчистила квартиру на первом этаже пятиэтажки, проникнув в нее через окно. Двое оставались на улице, двое других периодически скидывали им из окна награбленное. Насобирав несколько мешков барахла, мародеры быстро побежали вдоль дома и скрылись в темноте.

– Ладно, в квартиру Лехину не пойдем, нечего там делать. В принципе и так всё понятно, давай лучше в центр прогуляемся темными закоулками, глянем на администрацию и здание милиции. ПБ наготове держи, – сказал Димка и тоже достал из кобуры ПБ.

Через полчаса разведчики подошли к школе, до здания администрации оставалось четыреста метров. Но рисковать и подходить ближе в свете прожекторов и фар периодически проезжающих машин патрулирования Димка не стал, и разведчики пробрались на крышу одной из пятиэтажек, стоящих недалеко от здания администрации. Городские неплохо укрепились. Здание администрации парадным входом смотрело на небольшую площадь с парковкой. Справа от администрации стоял трехэтажный военторговский универмаг, десятиметровый проход между зданиями был завален кузовами машин и строительным мусором. Перпендикулярно зданию универмага, отступив порядка пятнадцати метров, стояла четырехэтажная хрущевка. Между ними – с умом оборудованное КП. Замыкал этот «форт» забор гаража отдела внутренних дел города. На парковке было около десятка машин, в основном грузовики. Две армейские палатки, телега полевой кухни. У входа в администрацию дежурили автоматчики. По площади постоянно шло перемещение – то караулы, то въезжающие и иногда выезжающие машины. У стены хрущевки тарахтели два мощных японских электрогенератора, киловатт на тридцать каждый, от них растянуты кабели к администрации и к милиции. Здание милиции осталось таким, каким его бросили «миротворцы», то есть тоже отлично укрепленный объект.

– Так, Хохол, смотри и запоминай, потом дуй вон в кибитку чердачную и рисуй всё при красном фонаре до мелочей, я понаблюдаю пока еще.

– Хорошо, – ответил Яков и «гуськом» перебежал в кибитку. Он еще несколько раз возвращался и припадал к биноклю.

Разведчики провели на крыше порядка двух часов. Дима посмотрел на часы – 01:40 – и обратился к Хохлу:

– Ну как успехи?

– Вроде всё зафиксировал.

– Хорошо, тогда снимаемся и идем к пирсам, глянем на твоих бывших соотечественников.

По прямой до пирсов порядка пяти километров, но разведчикам пришлось петлять, прячась от патрулей и выбирая самые темные места, пока не вышли из города. Лесом они подошли к складам ГСМ, которые хорошо охранялись, около десятка бронетранспортеров, и до роты бойцов разместились на складах. Обошли по кругу, забрались на хребет сопки, откуда была возможность всё хорошо рассмотреть, ближе уже опасно. Хохол развернул блокнот и, подсвечивая себе красным фонарем, уже без команды от Димки начал схематично зарисовывать увиденное и делать отметки. Как стало понятно из наблюдений, весь личный состав наших моряков-срочников был заперт на одном из пирсов на двух плавучих мастерских, а также в корпусе недостроенного четырехэтажного учебного центра. Несколько групп пленников по пять – десять человек, что-то таскали и строили, находясь под охраной. Единственная дорога, которая вела к пирсам, была закрыта корпусами четырех «Абрамсов». На кораблях американцев горели огни, там тоже кипела какая-то работа.

– Нехило окопались, – констатировал Димка. – Хохол, а что это, вон, за хреновины в нескольких местах понатыканы?

– Это датчики охраны периметра, очень чувствительные.

– Понятно, ну что, художник, нарисовал «пейзаж»?

– Да, можно уходить, попытка проникновения на территорию опасна.

– Не, не пойдем, – согласился Димка. – Давай, отходим на запад, пересекаем федералку и возвращаемся к КАМАЗам, по дуге обогнем город, путь через лес – не должно быть сюрпризов.

К четырем утра разведчики вышли к брошенным машинам. Добрались без приключений и, прогрев двигатели, выехали на лесную грунтовку, ведущую в Шанхай. Не доехав примерно километр, снова свернули в лес. Димка сменил на винтовке обычную оптику на ночную и передал ее Хохлу.

– Держи, я пойду вперед, ты от меня позади метров на сто, попробую пообщаться с деревенскими насчет проезда. Просто страхуй, без команды не стреляй, даже если начнется какая заварушка. Понял?

– Да, понял.

Димка сунул ПБ за пояс и бодро зашагал по дороге, при этом специально громко бухая берцами по земле.

– Стой! Кто идет? – раздалось со стороны забора крайнего от дороги дома.

– Добрый волшебник… с подарками.

– Не дури, стой, говорю!

– Да стою уже. Кто старший у вас? Разговор есть.

– О чем с тобой говорить? Ну-ка, выйди на свет, – скомандовали из-за забора, и дорогу осветил луч мощного фонаря.

Димка вошел в пятно света, прищурился и снова спросил:

– Кто старший-то в ваших палестинах?

– Оружие скинь на землю и к калитке иди, будет тебе старший.

– Не, ребят, оружие на землю кидать не буду, нехорошо это. Выходи, я тебе дам его подержать, пока с вашим старшим беседовать буду.

За забором послышалась возня и разговоры, через несколько секунд вышли два здоровых парня, один с двудулкой, второй с «Сайгой», и направились к Димке.

– Ну давай, подержу, – сказал один из здоровяков и протянул руку за оружием.

Димка вынул магазин из ПБ, передал пистолет и сказал:

– Веди уже, а то еще дел невпроворот.

Здоровяк сунул ПБ за пояс, кивнул на калитку, и все трое пошли к дому.

– Здесь посиди пока, – сказал один из мужиков, указывая Димке на лавку у сарая.

Димка подчинился, а один из сопровождающих его парней сел напротив на старое ведро, положив «Сайгу» на колени, и пристально уставившись на гостя.

Через пару минут к Дмитрию вышел крепкий мужик лет сорока пяти и спросил:

– Чего хотел?

– Мне бы проехать надо через вашу деревню, вот поинтересоваться хочу стоимостью оплаты за проезд.

– Ишь ты, а с чего ты взял, что пропущу? На чем поедешь? Что везешь?

– А с чего ты взял, что я тебе сейчас исповедоваться буду? Хватит концерт устраивать, старшего позови, – ответил Димка и нехорошо посмотрел на собеседника.

– Пусть в дом проходит, нечего на улице горланить, – раздался голос из окна.

Димку проводили в дом, на кухне за столом сидел пожилой мужчина, на столе горела пара свечей.

– Проходи, присаживайся. Чаю?

– Не откажусь.

Старик налил из заварочного чайника заварки, долил в фарфоровую чашку на блюдце кипятка и пододвинул гостю.

– Ну, теперь без суеты рассказывай – дело суеты не любит.

– Мне бы, уважаемый, проехать надо, домой тороплюсь.

– А чего не по федералке?

– Да как-то не сложились у меня отношения с местными властями, да и не выпускают никого по трассе из города, вот и хочу проселками выехать. В оплату проезда могу предложить оружие и боеприпасы.

– У нас отношения с городскими тоже, мягко говоря, натянутые. Но худо-бедно сосуществуем.

– И сколько продуктов городские с вас требуют в неделю за такое сосуществование?

– Не мало, но нам самим хватает, а воевать с ними у нас силенок маловато, да и оружия. Поэтому нам лучше худой мир, чем добрая война. А вот пропустим тебя, а с нас потом спросят, что тогда?

– Ну, если никто из ваших не проболтается, то никто и не узнает про нас.

– Как сказать, – ответил старик, хитро прищуриваясь, и добавил: – Тут с утра недалеко кто-то уже пострелял городских на базе у строителей, и к нам ихние бандиты приехали, интересовались, не видели ли мы кого чужого.

– Ну вот видишь, отец, ты тоже считаешь их бандитами.

– Это ничего не меняет. Давай к делу. Что дашь за проезд? Если не сойдемся в цене, то просто расходимся, и я тебя не видел.

– Ну, к делу так к делу, – согласился Димка. – Даю пару гладкостволов, три калаша и цинк 5,45.

– Заманчиво, патронов бы добавить.

– Не, отец, с патронами швах.

– А вот у тебя гранаты, я смотрю, давай сверху предложенного еще пяток гранат – и проезжай.

– Договорились. По рукам?

– По рукам! – ответил старик, радуясь сделке, как ребенок.

– Хорошо, предупредите на выезде, там и оставим оружие, и дайте какую-нибудь сумку патронов отсыпать.

– Я там вас ждать буду, – ответил старик, протягивая Димке наволочку от подушки, – сойдет?

– Сойдет, – кивнул Димка.

– Как звать-то тебя?

– Дима.

– А меня Сан Санычем зовут. Может, по стаканчику – за знакомство?

– Спасибо, конечно, но в другой раз, думаю, представится еще возможность, а сейчас спешим мы.

Дмитрий встал и направился к выходу. Встретив во дворе одного из провожатых, сказал:

– Ну что, подержал, не сломал? Давай обратно.

Получив ПБ и вставив на место магазин, Дмитрий быстрым шагом направился к машинам.

– Всё, Хохол, заводимся и едем – высокие договаривающиеся стороны пришли к согласию. Ты первым езжай, на дальнем КП я остановлюсь, передам стволы. И дай-ка пару гранат.

Яков вынул из подсумков гранаты и передал их. Димка залез в кабину, снял с двух калашей ремни и, уложив два дробовика и три автомата вместе, связал их ремнями. Затем быстро повыщелкивал из шести магазинов патроны себе в рюкзак, пустые магазины закинул в наволочку, туда же пять гранат и цинк. Машины выехали из леса и покатили по дороге. На дальнем КП грузовик остановился, а топливозаправщик проехал с полкилометра и тоже остановился. Яков вышел, присел у бампера и стал смотреть на происходящее у КП в оптику «ночника». Дмитрий вышел и подозвал Сан Саныча.

– Вот, как и договаривались, пять стволов, гранаты и патроны, – сказал Димка, свалив всё у обочины.

– Эй… Сережка, рыжий, хватай это и ко мне в хату неси, – крикнул старик рыжему жилистому парнишке лет двадцати.

– Ты, вот что, Сан Саныч, если недостаток в патронах испытываешь, то езжай по федералке на дачный поселок, спросишь Сергеича. Там в поселке дети, женщины, нормальной еды мало. Вот и поменяешь молоко, яйца да мясо парное на патроны. А то, может, и пару коров на пулемет сменяешь, – подмигнул старику Димка.

– Так там четыре дачных поселка, какой из них?

– Ну вот по трассе отсюда второй по счету.

– Понял, так я прямо завтра к обеду и отправлю сыновей туда, – радостно ответил Сан Саныч, – чем этих дармоедов городских кормить, уж лучше еду на оружие выменять.

– Ладно, отец, спасибо, ехать нам надо, – сказал Димка и запрыгнул в машину.

В дачный поселок разведчики въехали утром, подогнав машины к дому Сергеича…

Глава пятая

Двадцать четвертое октября

Партизанские дачи

– Леха, вставай, Димка с Хохлом вернулись, – тормошил меня за плечо Борис.

Уснул я рядом с Андреем только часам к четырем утра, расстелив пенку на полу и завернувшись в спальник. У него температура скакала всю ночь, то попить ему, то ведро подставить, то заранее приготовленное Светой обезболивающее уколоть. В общем, та еще ночка выдалась. Я быстро умылся, собрал постель, оделся и, нацепив кобуру с АПБ, вышел во двор, где уже пили чай разведчики с отцом и Сергеичем.

– Удачно? – спросил я Димку.

– Более чем, – ответил за него Сергеич, светящийся, как начищенный самовар. – Без малого двадцать пять тонн солярки привезли! И генератор, и еще один грузовик с краном.

– Здорово, – радовался я, наливая себе чай.

– Здорово, – кивнул Димка. – Только соседи у нас тоже времени зря не теряют. Городские неплохо устроились: и службу организовали, и народ подминают под себя. Личного состава около полутора тысяч, не меньше… а то, может, и больше. А американцы так вообще конкретно там на пирсах окапываются, жить тут, что ли, собрались? Сейчас оклемаются, технику починят, вертолеты с беспилотниками поднимут, и кранты – считай, новая волна оккупации… Надо обязательно еще на склады ехать за тяжелым вооружением, ПЗРК нужны и противотанковые системы.

– Ну так за чем дело встало – поехали, грузовиков сейчас достаточно, – вставил Борис.

– Дайте вы им отдохнуть с дороги, неугомонные, – заступился за Димку с Хохлом отец, – пусть хоть выспятся.

– Это точно, Анатолич, укатали сивку крутые горки. Давайте сделаем так: первый рейс на трех грузовиках и с поддержкой бойцов до взвода – вот Борис возглавит, он там был и дорогу знает. Едете, собираете патроны и стрелковое вооружение – всё, что влезет в три машины – и возвращаетесь. К обеду как раз вернетесь, а мы отдохнем, и вторым рейсом с вами поедем, уже что посерьезнее там искать.

– Дим, там бы пост временный сделать, пусть сторожат да подбирают сразу по списку, что нам нужно, – предложил я.

– Правильно, только у нас народа маловато, учитывая, что строиться еще.

– Так соседей подключить, пусть помогают, да и сами прибарахлятся, – вставил Сергеич.

– Кстати, мысль – от соседей подтянуть бойцов двадцать, расчехлить там по периметру пару-тройку пэкаэмов да агээсов, да подежурить, сколько нужно. Можно менять людей через сутки, – предложил я.

– Ишь ты, стратег какой, – толкнул меня плечом Димка, я аж чуть кружку не выронил.

– А что не так?

– Короче, ладно, мы с Хохлом в отбой, а вы к соседям-дачникам зашлите народ пообщаться, к обеду с группой поддержки от них выдвинемся все вместе с доразведкой, а то, может, на складах уже такие же ушлые, как, вон, Леха, сидят, с агээсами да пэкаэмами, – резюмировал Димка и подмигнул мне с улыбкой.

– Ну, вот и хорошо, к соседям я сам с Соловьевым съежу, – согласился Сергеич, – да и Федора Лаврентича я знаю.

– Тогда, значит, так и решили, Сергеич, и выдели людей в группу, которая на склады поедет. Оружие, снаряжение, связь проверьте. Всё, партизанщина кончается. Ладно, мы с Хохлом спать, не кантовать до 14:00, – сказал Димка, и они с Хохлом зашли в дом.

Сергеич распорядился по объектам строительства и оставил отца командовать, а сам с Соловьевым и взводом ополченцев укатил на «шишиге» к соседям на беседу с Федором Лаврентичем. Мы с Борисом и Сашкой решили инвентаризацию хозяйства провести, к тому же Борису как кадровому офицеру пришла в голову мысль приодеть нашу боевую группу единообразно. Разносолов в форме не наблюдалось, и мы подобрали себе «флору» по размерам, летний и зимний комплекты. На Димку с Хохлом тоже отобрали. Так, занимаясь подгонкой снаряжения и одежды в доме, разбудили Андрея.

– Мужики, а по какому поводу парад? – спросил наш госпитализированный.

– Да ни по какому, – ответил я, – так, решили для группы единообразную форму одежды завести, а то неприлично как-то форму № 8 таскать уже.

– Леха, я вот спросить хотел, а можно мне в вашу группу?

– Да куда тебе, сейчас-то? Я порекомендую, конечно, с Сергеичем переговорю, но решение всё равно Димка принимать будет.

– Я и не говорю, что прямо сейчас, отлежусь пару дней…

– Решение буду принимать я! – вставила Света, нарисовавшись в дверном проеме, – вот как скажу, что годен к строевой, так и командуйте, а пока извините, мне совесть не позволит его выписать.

– Конечно, конечно, – быстро согласился я и, прижав указательный палец к губам, порекомендовал Андрею не возражать… от греха.

– Как скажешь, дохтур, – повиновался Андрей и добавил: – только уж лечи поскорей, пожалуйста.

– Не боись, герой, подвигов на твой век хватит, – сказал я и пошел на веранду возиться с оружием и боекомплектом. Борис с Сашкой последовали моему примеру.

– Лех, закончим и, может, на охоту? – спросил Сашка, набивая магазин.

– Не, Санек, надо помочь тут бате. Вон, на сопке «корд» еще не до конца окопали, и западный въезд надо укрепить.

– Надо так надо, – согласился Сашка.

Закончив со снаряжением и оружием, мы втроем отправились помогать строителям. Доделали сруб для «корда», сделав бойницы по секторам на 360 градусов, добавили булыжников по периметру и засыпали бруствер землей, натянули масксеть – теперь расчет пулемета только гранатометами или артиллерией выкурить можно.

– Борис, готовь машину, – вышел на связь к обеду Димка.

– Выспался, что ли?

– Не спится уже, да и Сергеич, вон, с пополнением приехал.

– Принял, спускаемся.

Как рассказал Сергеич, Федор Лаврентич ни минуты не колебался, услышав просьбу выделить бойцов в помощь, а как узнал, что и на их деревню перепадет, так и вовсе обрадовался, выделив аж двадцать человек нам в помощь. Наших сформировалось тридцать человек плюс нас пятеро.

Все пятьдесят пять человек собрались на площадке рядом с КП на въезде в деревню. Соседями командовал Николай Николаевич, которого выбрали командиром ополчения в день нашего к ним первого визита. Группой наших ополченцев командовал Соловьев, ну а наша пятерка была выделена Димкой в разведку. Руководство операцией взял на себя Димка, чему никто и не возражал, инструктаж среди командиров групп был проведен, и мы выдвинулись на двух КАМАЗах и «шишиге» в сторону складов РАВ по уже проверенной дороге, то есть в объезд с большим крюком.

К складам приехали так же, как и в первый наш визит. Группы Соловьева и соседи рассредоточились и заняли круговую оборону. Димка собрал наше отделение разведки, и мы выдвинулись на территорию складов. Двигались перебежками, осматриваясь и прислушиваясь. На складах никого не было, но было видно, что тут кто-то побывал. На площадке открытого хранения много ящиков было вскрыто, но ничего не взяли, вероятно только с ангаров потаскали патроны и автоматы, совсем немного. Либо пешком были, либо на не грузовом транспорте. Сашка с Борисом отправились осматривать казармы роты охраны и гаражи, а я, Димка и Хохол остановились около караулки.

– Смотри-ка, кто-то похоронил наших ребят, – сказал я, указывая на аккуратные холмики около караулки.

– Ну и хорошо, надеюсь, что оружие, которое они тут взяли, пойдет впрок.

– Это Первый. Кац, что у вас?

– У нас чисто, на грунтовке следы машины, внедорожник, похоже – резина «грязевая».

– Принял, – ответил Димка и обратился ко мне: – Лех, как у Соловьева позывной?

– Птица.

– Да, действительно, – улыбнулся он в ответ. – Птица, это Первый. Десять человек на охрану периметра, все остальные с техникой сюда.

– Принято.

Когда все подтянулись, Димка озадачил несколько человек на сборку и установку пулеметов на огневые точки. Нескольких человек снабдили РПГ-7 и также выставили в охранение. Все остальные занялись погрузкой патронных ящиков на технику. Мы с Димкой и Хохлом отправились обследовать вскрытые ящики на площадке открытого хранения.

– «Подносы» – это хорошо, – сказал Димка, ковыряясь в содержимом одного из ящиков, – мины бы к ним найти еще.

– Ну, будем надеяться, что мины тоже найдем.

Пока грузились машины, мы облазили несколько рядов с ящиками на площадке и кое-что отложили.

– Это вторым рейсом поедет, – сказал Димка и, почесав затылок, добавил: – И вот что, Хохол, ты сейчас с грузовиками отправляешься, и возвращаешься сюда со своим «Бредли». И возьми у Сергеича сухпай для бойцов на пару дней.

– Хорошо, – кивнул Яков и убежал к грузовикам.

Димка отдал распоряжение отъезжать конвою, и потом мы с ним пошли более внимательно изучить содержимое складов «согласно описи».

Двадцать пятое октября

Склады РАВ, п. Южный

Всю ночь на складах кипела работа. Оборону теперь обеспечивали несколько ПКМ, «кордов» и АГС. Соловьева назначили командиром охраны складов, в его распоряжении оставалось двадцать человек сводного взвода ополченцев при поддержке Хохла на «Бредли». В дачный поселок сходило три конвоя, Сергеич уже ломал голову, куда это всё класть-то. Но зато сильно обрадовался, когда КАМАЗы приволокли прицепом две полевые кухни. Четвертый конвой был отправлен в «Энергетик» на радость Лаврентичу, оттуда прикатило еще несколько бойцов на двух джипах. Это Димка распорядился обеспечить дежурную вахту легким транспортом на случай послать гонца для связи. К семи утра грузовики вернулись и снова встали под загрузку.

– Так, теперь грузим «тяжелое» и уходим, тут останется только дежурная вахта, – сказал мне Димка, записывая что-то в блокнот, – и «шишигу» им оставим, чтобы все могли быстро сняться и отойти, в случае чего. Я Соловьеву рассказал, что нужно следующее подготовить под загрузку, сегодня еще раза три техника скатается.

К полудню мы вернулись в поселок, волоча КАМАЗами две ЗУ-23. И уже собирались обедать, когда услышали серьезную канонаду со стороны города.

– И что это за фейерверк, интересно? – удивился Сашка.

– Да, нехило так бахает, – согласился я.

– Похоже, городские с американцами воевать решили… идиоты, – добавил Димка. – Так ведь и весь город с землей сровняют.

– Разузнать бы, что там к чему, – спросил я Дмитрия.

– Хорошо, обедаем, час отдыхаем – и выезжаем нашей группой на разведку в город.

Наши женщины накрыли на стол, и мы уселись обедать.

– Дим, и что мы имеем в сухом остатке? – спросил я.

На что Димка достал блокнот и, листая, начал:

– Двенадцать «подносов» – 82 мм. Минометов – десять противотанковых «Фаготов», две зенитные установки ЗУ-23, десять переносных комплексов «игла», шесть «кордов», четырнадцать ПКМ, четыреста единиц АК, минно-взрывное хозяйство… ну и еще кое-чего по мелочи. Вот такие дела. Ко всему тяжелому вооружению боеприпасы сегодня приедут, я там Соловьеву оставил пометки.

– Вот мы молодцы, – вставил Сашка.

– Молодцы-то молодцы, только толку от этого всего не вижу пока, ибо бойцов, способных управляться с таким вооружением, у нас полтора человека, – ответил Димка.

– И что делать? Надо тогда быстро готовить расчеты для этого, – вмешался я.

– Надо, поэтому, Сергеич, вноси в генплан строительства еще и полигон подготовки и стрельбище, это можно за сопкой сделать слева от западной тропы. Вырубайте полосу метров на триста длиной и шириной метров пятьдесят и стройте полигон. Надо только вам в помощь человека, который знает, что к чему выделить.

– Меня можно выделить, я пока всё равно «не строевой», – вмешался в разговор Андрей, тихо сидевший до этого у печи.

– А что, вполне вариант, – согласился Димка.

– Да уж, – протянул Сергеич, – когда ж всё успеть-то?

– Помощников бы, – добавил отец.

– Пройдитесь по поселку, поговорите с людьми, остались же некоторые, кто воевать не хочет по разным причинам, вот пусть занимаются хозяйством. Нужно организовать автохозяйство свое, мастерские и прочее. В общем, Сергеич, стимулируй народ, двойной паек там, еще каких благ придумай, иначе вы с отцом зашьетесь тут, – предложил я. – Также надо рейдовые группы создать, пусть ездят, ходят, с людьми, вон, можно в соседних поселках пообщаться, посмотреть, где что полезное лежит.

– Сделаем сынок, – кивнул отец.

Так за разговорами и обедом не заметили, как со стороны города перестали доноситься звуки взрывов.

– О, затихло, – сказал Борис, подняв вертикально ложку, и прислушался.

– Похоже, – согласился Димка, и только он это сказал, как канонада возобновилась. – Не, ну ее на хер эту разведку сегодня, а то прилетит на голову что-нибудь, не поздоровавшись.

– Дим, может, «зушку» развернем хотя бы одну и пару расчетов ПЗРК подготовим? Если они артиллерию задействовали, возможно и вертолеты тоже, – предположил я.

– Да, надо бы уже пошевеливаться. Хорошо, пока для «зушки» всё равно боекомплект не приехал, займемся расчетами ПЗРК. Сергеич, надо пошукать среди ополченцев крепких мужиков, но чтобы соображалка работала.

– Есть такие.

– Ну вот, давай их через час сюда – человек восемь для начала.

– Хорошо, побегу тогда к себе, – сказал Сергеич.

– Идем, Леха, прогуляемся по периметру, подумаем, куда тулить ПВО наше.

– Пошли, сейчас только «мурку» прихвачу.

– Не, Лех, так не честно, я тоже пойду с вами, – вроде как с обидой сказал Сашка.

– Давайте уже, охотнички, собирайтесь живей, на КП через пятнадцать минут встречаемся, – улыбнувшись сказал Димка и направился к выходу, и в дверях добавил: – Я понимаю, у хорошего охотника ружье не заржавеет.

Мы с Сашком переглянулись и одновременно пошли к нашему шкафу-пирамиде. Я взял ружье, дослал в магазин дробовых, а в патронташ на прикладе сунул три пулевых и три картечи, нацепил флягу, рацию и АПБ на пояс и вышел во двор.

От КП мы втроем поднялись на сопку, где уже несколько дней несли вахту бойцы ополчения на наблюдательном пункте и расчет ПКМ. Димка критически осмотрел всё, остался, судя по всему, доволен увиденным, и мы пошли дальше. Несколько небольших сопок образовывали вокруг дачного поселка широкую подкову, на самой высокой стоял уже хорошо укрепленный «корд», откуда и решили недалеко расположить расчет с «иглой». ЗУ-23 и еще одну «иглу» решили разместить на противоположной от НП вершине, отметили место. Вернулись к дзоту с «кордом». Оттуда хорошо просматривалось место, где планировалось сделать стрельбище.

– О, тихо, вроде фазан орет, – радостно сказал Сашка и скинул двудулку с плеча.

– Ну, пойдем спустимся ниже, – предложил я.

– Идите, спаниели, с вас шурпа. Я еще тут погуляю.

Не успели мы с Сашкой спуститься за сопку, как в гарнитуре зашипел Димкин голос.

– Док, Кац, это Первый. Замрите, осмотритесь и возвращайтесь на то место, где мы разошлись.

– Что стряслось?

– Потом, назад давайте и осторожно – не шумите.

– Принял.

Мы тихо, стараясь не шуметь, вернулись на гребень сопки.

– Это Док, мы на месте. Что дальше?

– Залягте пока, ждите.

– Принял.

В полном непонимании мы с Саньком валялись недалеко от тропы и непонятно чего ждали. Через десять минут Димка вышел на связь.

– Ну что, охотнички, сейчас будете шугать дичь. Видите горелый дуб на юг шестьдесят от тропы?

– Да, вижу, – ответил я.

– Бинокль есть?

– У меня есть, – ответил Сашка.

– Ну вот, горелый дуб, направо ветка отходит. Приглядитесь.

– Это что за нах? – удивленно сказал Сашка и протянул мне бинокль.

Я начал изучать полуобгоревшее дерево и в развилке толстых веток увидел силуэт человека, но какой-то ломаный – человек то ли в костюме лешего, то ли масксетью накрытый, сидел к нам боком и рассматривал наш поселок в оптику винтовки.

– Это что за «кукушка»? – сказал я в рацию.

– Эти «кукушки» по одной не летают, сидите и наблюдайте, ищу второго номера.

– Принял.

Я опять припал к биноклю. Силуэт почти не двигался еще несколько минут, потом ствол опустился, и было видно, как человек что-то отмечает в блокноте. Минут через десять Димка вышел на связь.

– Есть второй.

– Далеко?

– Уже нет. Ровно через минуту бахните с обоих стволов в это дерево, «кукушку» не зацепите, просто стряхнуть его надо, цельтесь в низ ствола. Время пошло.

Мы с Сашкой выждали ровно минуту и по разу жахнули в дерево.

– Оба к дереву, – скомандовал Димка.

«Кукушка» сиганул с ветки, присел на колено и направил ствол в нашу сторону, но в этот же момент сзади него появился Димка и уткнул ствол ПБ ему в затылок. Стрелок плавно опустил винтовку на землю. Я и Сашка подбежали к ним. Димка стащил капюшон лешего с головы стрелка, показалось лицо в боевом гриме.

– Сразу договоримся, боец: давай без нервов, мы сами такие нервные, что аж кушать не можем, – сказал Димка, – медленно встаем, руки на ствол дерева. Мы поняли друг друга?

– Поняли, – как-то спокойно ответил пленный.

– Вот и хорошо. Леха, сходите с Сашкой к березняку тому, там второй номер уже очухался, наверное, ведите сюда его.

– А ты тут справишься?

– Ну, мы же поняли друг друга? – спросил еще раз Димка пленного.

– Так точно, товарищ майор, поняли, – неожиданно ответил тот.

– Так, теперь уже я не понял, – ответил удивленный Димка и стер с лица пленного большую часть грима.

– Епт! Фомин? Старлей?

– Так точно, товарищ майор, только уже давно капитан.

– Ну, привет, разведка, откуда вы тут на наши головы? – убирая ПБ в кобуру, спросил Димка.

– Из леса, вестимо, – отшутился Фомин. – Это вы тут на нашу голову какой-то прям Форт-Нокс построить решили? Два дня вас пасем уже. Как увидели, что тут «Бредли» американский гоняет и вы «зушки» притащили, ну, думаем, надо зачищать по-быстрому пока не укрепились! Уже сниматься собирались и в расположение уходить.

– Форт-Нокс скоро будет в районе пирсов у американцев, а у нас так, только для личной безопасности дачников кое-что. А где, говоришь, расположение?

– Ну, товарищ майор, шутите? Я ничего пока не пойму, к какому лагерю вы примкнули.

– Лагерь труда и отдыха «Дачник», что, не видно, что ли? – сострил Сашка.

– Мужики, вот чего вы всё вокруг да около? – не выдержав, вмешался в разговор я. – Мы вроде как партизаны местные, или ополчение народное, как хочешь, а вы, я так понял, то, что осталось от наших вооруженных сил – только насколько еще «наши», мне не понятно.

– Не психуй, Леха, остепенись, человек при исполнении. Короче, Фомин, дуй в свое расположение и возвращайся с начальством на разговор. Подойдете, на связь выйдешь через это, – Димка протянул Фомину свою рацию. – Вызовешь Первого или Дока, встретим у западной тропы вон там. Когда ждать?

– Ну, к 18:00 будем.

– Добро, тогда ждем, а это отдай своему бойцу, – сказал Леха и протянул ВАЛ и разгрузку Фомину.

– Он там не сильно помят, идти сможет? – спросил Фомин.

– Да нормально, до свадьбы заживет.

Фомин поднял с земли СВД, накинул капюшон и побежал в сторону березняка.

– Пойдем, мужики, охота, можно сказать, удачной была, – сказал Димка.

– Дим, это кто был-то?

– Сашка Фомин, МП ТОФ, разведка. Мы с ним в Славянке пересекались по службе не раз, хороший мужик.

– Хм, если есть «расположение», значит, там есть, что и кого располагать, – сделал вывод я.

– Возможно, ну вот придут в гости, и пообщаемся.

Вернулись на дачу, я, немного расстроившись, разрядил «мурку» и убрал всё в шкаф. У дома Сергеича кипела работа, люди тягали ящики, полный мужик бегал между ними с тетрадкой, что-то записывал и указывал, что и куда нести. Я только сейчас увидел, как много мы уже «приватизировали» на складах. Неподалеку, на одном из участков, были развернуты большие армейские палатки. В одной Сергеич планировал сделать штаб, во второй – общую столовую, там тоже шла суета и уже дымила полевая кухня. В общем, обустраивались. Димка пошел проводить ускоренные курсы бойцам, которых предполагалось выделить на расчеты тяжелого вооружения. Но сначала, «для сплочения коллектива», Димка заставил их разобрать «зушку», затащить частями ее на сопку и там собрать, а также два тубуса «игл». Где они окопались, подготавливая для себя огневые точки. Умеет Димка проводить ускоренные курсы, ничего не скажешь. В наше отсутствие Борис промерил фон и сообщил всем по «дачной» частоте, что всё в норме. Большая часть народа ему, конечно, не верила, но Борис отшучивался и говорил, что «радиация в малых дозах положительно влияет на потенцию и иммунитет». Наш болезный Андрей ушел с отцом размечать стрельбище и «городок подготовки партизан». Проверив, наверное, уже в десятый раз оружие и снаряжение, я решил посвятить себя семье: вышли во двор испечь в углях, втайне от деда, картошки. Дети соскучились, конечно. Димка с Нинкой по очереди висли на мне, а Света просто присела рядом и молчала. Сашка с Маринкой на соседней даче занимались благоустройством. Редкие минуты, в этой партизанщине не видимся толком.

В висящей на поясе рации что-то зашипело, я прибавил звук и услышал:

– Это Фомин. Вызываю Первого, вызываю Дока.

– Док на связи.

– Две коробочки в полукилометре от западной тропы, встречайте.

– Принял, ждем.

Я чмокнул своих, встал и направился к тропе. Подойдя к западному КП, поздоровался с караулом и сказал:

– Ну что, мужики, ждем гостей.

– Каких? – спросил коренастый чернявый парень.

– Надеюсь, что дорогих. Две единицы техники едут. И сгоняй на сопку, видишь – копошится народ. Там Первого найдешь, скажешь, что я его вызываю к встрече гостей. Пусть в дом спускается.

– Док, а кто будет-то? – уже убегая, спросил боец.

Я уже привык в поселке по позывному отзываться, ну и, как потом выяснилось, про «боевую группу Первого» в поселке уже байки рассказывают. Смешно, ей богу, просто мы оказались чуть прозорливее других в самом начале, да фортуна пока была к нам лицом, и Бог хранил.

– Думаю, будет то, что осталось от нашей армии, – сказал я, выходя вперед от КП по дороге.

По просеке ЛЭП на дорогу выскочили «маталыга» и 80-й бэтээр следом, сбавили ход. Первой шла «маталыга». Поравнялась со мной и, качнувшись, остановилась. Из нее высыпали бойцы-морпехи и «двойками» рассредоточились, заняв круговую вокруг техники. С брони соскочил среднего роста и крепкого телосложения офицер с погонами подполковника, следом за ним уже знакомый капитан Фомин, который указал подполковнику на меня, и тот уверенным шагом направился ко мне. Подойдя на метр, протянул руку и представился:

– Подполковник Ткачев, Владимир Алексеевич, – и добавил: – а где майор Боровков?

– Пойдемте, Владимир Алексеевич, в дом. Боровков сейчас освободится, а я пока вас с отцом и местным председателем нашего «колхоза» познакомлю.

Все расселись за стол на кухне. Женщины предложили ужин, но отец сурово сказал:

– Бабы, ну не про животы сейчас забота.

На что мать, улыбаясь, показала ему глазами на сковородку и подбоченилась.

– Может, просто чаю? – предложила Света.

– Ну, наливайте, раз так пристаете, – сдался отец.

В кухню зашел Димка, и увидев подполковника, расплылся в улыбке:

– Бааатя!

Они обнялись и похлопали друг друга по спинам.

– Жив, чертяка! – незаметно сморгнув навернувшуюся слезу, сказал подполковник, усаживая Димку рядом с собой.

– Да что со мной сделается, Алексеич. Ты лучше расскажи, как сам, не прогулка, наверное, было до наших мест добраться.

– Сколько мы не виделись?

– Ну, считай, как списался, так и не виделись.

– Да уж, – согласился подполковник и вкратце поведал нам о том, как с боем выходила бригада морской пехоты из Владивостока. После того как боевые пловцы пошумели в бухте, чем отвлекли основные силы ММС, морпехи несколькими колоннами по разработанным предварительно маршрутам почти без боя вышли к Артему. А дальше… дальше с тяжелыми боями уходили в тайгу. Две роты, оттянувшие на себя погоню, завязли в бою и сгинули в мясорубке. Неожиданностью оказались две наших «сушки» – штурмовики каким-то невероятным образом появились из ниоткуда, свалившись буквально с неба, и перещелкали натовские вертолеты поддержки. «Сушек», конечно, сбили, но подвиг отчаянных летчиков, давших возможность людям и технике почти без потерь выйти из боя, будет вписан в новую историю Новой России. Затем, чтобы решить вопрос нехватки горючки и боеприпасов, одна рота ДШБ просто порвала натовцев на складах ГСМ в Смолянке, и дюжина топливозаправщиков с консервации были благополучно угнаны в тайгу. Так рейдами остатки бригады дошли до нашего района, и по пути на склады РАВ разведгруппа наткнулась на наши дачи.

Вздохнув и потерев рукой левую часть груди, отец молча встал из-за стола, достал из старого валенка, стоявшего в кладовке, бутылку водки и поставил ее на стол.

– Помянем.

Горькую разлили по кружкам, все встали и молча выпили.

– Алексеич, давай карту, отмечу, как спокойно дойти до складов. Там наша группа находится, уж извиняйте – мы позаимствовали кое-что по мелочи, – сказал Димка.

– Мне Фомин доложил про вашу «мелочь», – улыбнувшись, ответил подполковник и спросил: – А что казармы там – целы?

– Там всё цело, вы бы там разместиться смогли все спокойно.

– Ну и отлично, сегодня же передислоцируемся на склады, предупредите там людей, и кто-то из ваших поедет с нами, чтоб ваша партизанская охрана с перепугу не пальнула каким-нибудь «шмелем» по колонне.

– Хорошо, сделаем, – кивнул Димка и спросил: – Как дальше действовать будем?

– Ну, для начала разместимся, перевооружение и пополнение БК, потом разведка в сторону города и пирсов.

– Ситуацию по городу мы вам и так расскажем, были там на днях, думаю, надо первым делом именно город зачистить от князьков местных, а то развели они там феодальщину с бандитским уклоном.

– Это в каком смысле?

– А в прямом… Милиция и администрация быстренько сориентировались, американцы перегруппировались на пирсы, в Находке у них большая группировка была – не знаю, конечно, как там сейчас, после обмена ядреными подарками… ну так вот, оставшись без новых хозяев, они сами себе стали хозяева. Набрали боевиков из гопоты местной да сочувствующих.

– И много там этих боевиков? Вооружение? Расположение?

– У меня всё записано, – ответил Димка и протянул подполковнику блокнот с записями.

Подполковник пробежал глазами страницы, потом оглядел всех присутствующих и сказал:

– Ну, спасибо за теплый прием, время не ждет. Пойдем, майор, проводишь меня.

Димка с подполковником удалились.

– Вот что, Дмитрий, – продолжил разговор Владимир Алексеевич, медленно шагая к западному КП, – Раз уж ты тут организовал сопротивление, то давай по-взрослому, то есть мухи отдельно, котлеты отдельно.

– В смысле? – спросил Димка.

– Ну, ты же понимаешь, в каком: как единственный представитель власти в условиях военного положения я имею полное право сейчас вас всех обвинить в мародерстве. Растащили склады… понимаешь… – сказал, улыбаясь, подполковник и хлопнул по плечу уже застывшего в недоумении Димку. – Ладно, шутки шутками, но мы на войне. И если уж пошла партизанщина, то она должна быть организована. И управляема. Я уже не говорю о согласованности действий. А, к примеру, напоролась бы наша разведка на каких-нибудь ваших «дачников» в дозоре – и положили бы их без разбора… а что ты на меня смотришь так? А как мы вас отличим от тех же бандитов из города? Хорошо, именно ты на Фомина нарвался, а так у нас в планах уже зачистка ваших дач была.

– Алексеич, что ты вот как пацана отчитываешь! Да, у нас не регулярные части, но с дисциплиной проблем нет, гражданские хозяйством занимаются. Те, кто под ружьем, все проверены уже в бою, и у них есть командиры, у нас тут даже своя дружина есть, чтобы за порядком следить. Так что все ваши инсинуации, товарищ подполковник, не по адресу, – парировал Димка.

– Ладно, майор, это всё лирика. В общем, оставляю тут вам Фомина со взводом и «маталыгу», на ней дальняя связь есть. Бойцам Фомина только надо боекомплект пополнить… Дима, у нас с боеприпасами полный швах, на десять минут хорошего боя, потом только в рукопашную. Ну что, примите пополнение?

– А то! Пополним, покормим, и даже в бане помоем, – улыбаясь, ответил Димка.

– Ну и хорошо, – сказал подполковник и развернул планшет. – Вот тут через два часа встречайте колонну. И выдели того, кто на склады в составе колонны пойдет. Ночью наш дозор выйдет к городу, а утром, в «собачью вахту» начинаем операцию, детали передам шифрограммой через Фомина. Вот еще: на сколько партизан мне рассчитывать при планировании операции?

– Два взвода обстрелянных бойцов обеспечим.

Так они дошли до западного КП, подполковник подошел к «маталыге», на броне которой дремал Фомин.

– Капитан, остаешься на усиление народного ополчения и обеспечение связи. Дима тебе баню обещал.

Фомина уговаривать не пришлось – услышав новость, он резво соскочил с брони и спросил у Димки:

– Где располагаться?

– Вон две палатки, в одной штаб, в другой столовая. Располагайтесь в штабной палатке, я распоряжения сейчас отдам – вас накормят, потом на склад зайдете – БК пополнить.

Подполковник на бэтээре уехал вверх по просеке ЛЭП, а Димка с Фоминым на броне поехали к штабной палатке.

– Док, это Первый. На связь.

Я прибавил громкость на радиостанции.

– На связи.

– Собирайся, с Кацем поедете с колонной военных на склады снимать наших с охранения. Подходите к штабной палатке, перекусим, и я объясню задачу.

– Принял, идем.

– Кац, к Доку.

– Да слышал я, собираюсь уже, – ответил практически сразу Сашка.

– Раз слышал, давай собирайся, я там буду минут через десять.

– Принял.

Я быстро собрался, оделся потеплее, застегнул и подогнал разгрузку, проверил магазины, в сухарку кинул еще несколько пачек СП6, надел поверх бушлат и, закинув ВСС за спину, прошел на кухню, где сидели все мои домочадцы.

– Надолго? – спросила Света.

– Не скажу, – отшутился я и, обняв ее за талию, чмокнул в нос.

– И меня… и меня, – защебетали дети.

Исполнив обряд чмокания и тискания на прощание, я подмигнул родителям и вышел. Уже в дверях я в отражении окна увидел, как мама тайком перекрестила меня «на дорожку».

В штабной палатке, где расположились разведчики Фомина, уже сидели за столом Кац с Димкой и наворачивали кашу. Я подсел к ним, и Димка пододвинул мне котелок.

– Давай, рубай и слушай.

Он развернул карту и показал на участок дороги, где предполагалась встреча с колонной.

– Вот тут заныкаетесь и ждите. Дозорная машина остановится примерно вот тут, выйдет на связь, пароль «пять», отзыв «девять», запомни. Подберут вас и вернутся к колонне. Дорогу я им, конечно, отметил, но вы с Кацем лучше им объясните, куда рулить. На склады заезжайте по трассе, нечего по лесу плутать, только тормозните колонну за полтора километра, опознайтесь там с Хохлом или Соловьевым. Снимаете охранение и вооружение, которое успели развернуть и приготовить – уж что приватизировали, то наше, и выдвигаетесь самостоятельно на базу.

– Ну понятно, прокатимся, – кивнул я.

– Давайте доедайте, Сергеич распорядился – наряд караула вас подкинет на «таблетке» до места.

Запивая кашу горячим компотом из сухофруктов, я смотрел на разведчиков Фомина. Восемнадцати-двадцатилетние пацаны уплетали кашу, как из голодного края. Грязные, с копотью и кровоподтеками лица и руки, ввалившиеся глаза. В палатке даже запах соответствующий установился – гари, крови и пота.

– Дим, у нас же есть «флора» и нательное, Борису скажи, чтобы после бани их переодел. Да, пусть Света их осмотрит – может, кого заштопать надо, раны обработать.

– Хорошо, я распоряжусь, – кивнул Димка.

На улице скрипнули тормоза «таблетки».

– Ну всё, время, – сказал Димка и хлопнул меня по плечу.

Мы с Сашкой забрались в машину и покатили к выезду из дачного поселка.

«Таблетка» катила по федералке, а я уставился в окно на бархатные склоны сопок. Зелени уже почти не было, но переливы красок меня всегда впечатляли в этих местах осенью. Листва спадет в считаные дни. Да, особо не попрячешься скоро в лесу. Из созерцания природы меня вывел скрип тормозов.

– Док, приехали, – повернулся в салон рыжеволосый парень-водитель.

Мы выпрыгнули из машины, и «таблетка», развернувшись через две сплошные, покатила в обратную сторону.

– Гаишников на них нет, – сострил Кац.

– Ага, – кивнул я, выбирая место поукромнее в подлеске у дороги.

Нагребли себе листьев и залегли в кустарник у большого валуна.

– Стемнеет скоро, ну да я ПНВ не выкладывал, – сказал Сашка и похлопал по своей эрдэхе.

– Да, еще часа полтора – и будет темно.

Ровно в назначенное время из-за поворота показался армейский УАЗ, сбавил ход и остановился.

Я посмотрел в оптику на машину, и в этот момент услышал в гарнитуре:

– Пять.

Потом еще через несколько секунд:

– Пять.

Ответил:

– Девять. Пойдем, Санек, такси прибыло.

Мы вышли на дорогу, машина тронулась и подъехала к нам.

– Привет ополченцам! Запрыгивайте быстрей, Батя ждать не любит, – сказал нам сидящий за рулем сержант.

Спереди на пассажирском месте сидел сурового вида капитан, который нам только кивнул, вроде как поздоровался. Запрыгнули на задние сиденья в УАЗ, и машина рванула обратно, развернувшись почти на месте. Когда въехали за поворот, у меня аж рот открылся от удивления. Занимая всю трассу, на четыре полосы стояла внушительная колонна техники, растянувшаяся почти в километр.

– Ни хрена себе, и давно вы так стоите – как на парад?

– Да с чего ты взял? Полчаса назад все тут собрались, из разных мест группы прибыли, и сейчас надо быстро выдвигаться. С Батей маршрут уточните, жопу в горсть – и на марш, – ответил капитан.

Колонна состояла по большей части из бортовых грузовиков. Были бензовозы, несколько «восьмидесяток» и БМП2 с бойцами на броне. Хвост колонны разглядеть не удалось, но вроде увидел пару «градов» на шасси «шишиги». УАЗ подъехал к головному бэтээру, рядом с которым стояли несколько офицеров, и когда мы выскочили из машины, все они развернулись к нам. Я быстрым шагом подошел к подполковнику.

– Здравствуйте еще раз.

– Добрый вечер, – ответил Владимир Алексеевич, разворачивая планшет. – Давайте по маршруту уточнимся.

Мы склонились над картой, сделали отметки по местам доклада дозорной машины.

– И вот еще что, товарищ подполковник, большая часть пути по «пьяным дорогам», надо, наверное, вперед пустить транспорт с меньшей проходимостью и тоннажем, иначе они потом в глубокой колее будут вязнуть, время потеряем их вытаскивать.

– Да, дело, – согласился подполковник, – ну, у нас в колонне дежурный тягач есть на этот случай. Ну, с Богом, выдвигайтесь с дозором.

– Что, сусанины, поехали? – спросил всё тот же сержант из УАЗа, когда мы сели в машину.

– Поехали, – согласился я.

Молчаливый капитан развернулся к нам и предложил:

– Мужики, давайте на мое место кто-то из вас.

Я кивнул Сашке, и они с капитаном поменялись местами. Двери хлопнули, и УАЗ рванул с места.

Всю дорогу ехали без особых проблем. Капитан каждые 20 минут выходил на связь и докладывал колонне. Когда мы выскочили на бетонку, ведущую к складам, уже стемнело. Я глянул на карту – оставалось около пятнадцати километров пути.

Капитан снова вышел на связь:

– Ленточка, здесь дозор, на отметке двадцать… Ожидаем… – потом обратился к сержанту: – Лукин, еще через километр тормозни, подождем, когда колонна втянется на бетонку.

– Есть, – ответил сержант, и через пару минут УАЗ, скрипнув тормозами, остановился на обочине.

Молчаливый капитан вышел из машины, я выскочил следом, разминая уже изрядно затекшие ноги.

– Мужики, а может, курить у вас есть? – поинтересовался молчаливый.

Сашка отрицательно помотал головой, я тоже было последовал его примеру, но вспомнил, что в сухарке вроде была пачка «приватизированных» сигарет с зачистки дачного поселка Лаврентича. Повернулся спиной к капитану и сказал:

– Глянь, в сухарке должна быть пачка.

Капитан повозился несколько секунд и извлек ее на свет.

– Я пару возьму?

– Да пачку забирай, я вроде бросаю.

Капитан достал сигарету, оторвал фильтр, чиркнул зажигалкой и жадно затянулся.

– Жизнь налаживается, – сказал капитан, выдыхая дым, и его до этого угрюмое лицо расплылось в улыбке, он еще раз затянулся и, протягивая мне руку, сказал: – меня Михаил зовут.

– Я Алексей, а это Саша.

Вдруг капитан как-то напрягся и рванул к машине.

– Лента, это Дозор. Это вы выходите на отметку двадцать?

– Нет, до отметки три километра.

– Колонна, стой!!! – почти сорвался на крик в рацию капитан. – Ждать доклада.

– Принято, выполняем.

Я прислушался и услышал звук двигателей.

– Да, по бетонке кто-то едет, – согласился Сашка, забирая из машины АКМ.

Я тоже схватил ВСС, опустил флажок предохранителя и дослал патрон.

– Так, сержант, машину с дороги убирай. Живо! – сказал Михаил, выволакивая из-за заднего сиденья «Печенега» и брезентовую сумку, из которой торчал край ленты. – Сиди там и жди команды.

– Есть!

УАЗ козликом сиганул с бетонки в лес, лавируя между стволов деревьев.

– Давайте, мужики, в кювет, – скомандовал Михаил.

Мы попрыгали с дороги и замерли, прислушиваясь.

Вдалеке сквозь деревья начал мелькать свет фар, и звук приближающихся машин становился всё отчетливее. Показались автомобили, четыре пары фар, отчетливо проявились силуэты двух грузовиков и двух внедорожников. Михаил разложил сошки пулемета.

– Миша, предлагаю пропустить, там на складах достаточно сил и средств, чтобы встретить «гостей».

– Да это городских машина! – заявил Сашка. – Вон эмчеэсный джип.

– Похоже, – согласился я. – Не надо, капитан, не шуми, пусть едут.

Мы присели ниже в кювете и проводили глазами машины. В едущей впереди «блатняк» играл на всю катушку.

– Да они там обдолбанные все, что ли, – резюмировал Михаил.

– А кого им бояться? Это единственная дорога, ведущая из города в Южный поселок и на склады. В городе на повороте на бетонку они блокпост поставили, и если с этой стороны в город никто не совался, то тут, по их мнению, никого не должно быть, – сказал я.

– Алексей, отсюда ваша «короткая» рация добьет до складов?

– Сейчас попробую.

Я переключился на частоту группы Соловьева и попробовал вызвать.

– Нет, не отвечает, не хватает мощи. О! Может, с машины попробовать? На складах есть «Бредли» с мощной радиостанцией.

– А откуда там «Бредли»? – удивился капитан.

– Да было дело… трофейный.

– Однако, хорошо вы тут напартизанили! Ну, пойдем.

Перестроились на частоту группы Соловьева, и я попробовал сделать вызов.

– Хохол… Хохол… Это Док. Хохол, ответь Доку.

– На связи.

– Как слышно меня?

– Отлично слышу.

– Хохол, передай Соловьеву, со стороны бетонки к вам едут четыре машины, это противник, численностью до двадцати пяти человек, будьте готовы встретить. Как понял?

– Понял.

Я повернулся к Михаилу и спросил:

– Ты говорил, что в колонне ГБР «на фоксе»?

– Есть такая, группа «Гранит», две «восьмидесятки» ДШБ плюс два отделения.

– Через сколько они будут здесь, если прямо сейчас их вызвать?

– Ну, десять – пятнадцать минут, не больше, но я согласовать должен с командиром.

– Хорошо.

– Хохол Доку.

– На связи.

– Молодец, Соловьеву сообщил?

– Да, он объявил боевую тревогу.

– Принял, повиси пока на канале, скоро свяжусь.

Я опять обратился к капитану, уступая ему место у рации:

– Ну давай, согласовывай.

Михаил обрисовал ситуацию Владимиру Алексеевичу и получил «добро» на группу быстрого реагирования. Через двадцать минут два бэтээра уже стояли около нас на бетонке. Когда наш УАЗ выезжал из леса, то в свете фар я обратил внимание на нестандартно экипированных бойцов на броне.

– Миша, а что это за странные такие дэшэбэшники у вас?

– Эти? Ааа… – махнул он рукой, – это у нас в соединении есть сводная рота «спецов» – присоединялись при разных обстоятельствах в процессе наших скитаний. Там и собровцы, и из ФСБ ребята… в общем, волкодавы те еще.

– А ты, Миша, завидуй молча, – сказала голова под маской и в ЗШ-1. – Что у вас тут?

– Алексей, – представился я.

– Зубов, – ответила голова.

– На складах наши, из поселка. Порядка двадцати бойцов, вооружены нормально – пулеметные точки, автоматические гранатометы. Но опыта мало боевого. К ним направляется противник, четыре авто, бойцов порядка двадцати пяти.

– Ясно, – кивнул Зубов. – Связь есть с вашими?

– Да, есть.

– В общем, пусть держатся, как могут, а по желтой ракете прекращают огонь и замрут пускай. Иди, передавай, – сказала голова и залезла в бэтээр. «Восьмидесятки» рванули по бетонке к складам.

Я связался с Хохлом и передал указания. Также Яков сообщил, что уже завязался бой. Мы договорились, что он будет постоянно висеть на канале.

Два бэтээра резво катили по бетонке. Остановившись, они перегородили дорогу. Стволы КПВТ повернулись в сторону КПП, где уже шел бой. Бойцы ГБР начали клином приближаться к месту боестолкновения короткими перебежками, вверх взмыла желтая ракета. Вспышки со стороны складов прекратились. Освещаемые уткнувшимся в бетонный блок у КПП горящим грузовиком силуэты нападающих отодвигались назад, отстреливаясь. По ним с тыла начал работать спецназ. Вторая фаза боя оказалась очень скоротечной.

– Дозор, это Гранит… Как слышишь?

– Дозор на связи, хорошо тебя слышу.

– У нас чисто, свяжитесь с партизанами, пусть запустят «коробочку» на территорию, и сразу чтоб среди них старший обозначился, я приму периметр на нашу группу. Ленточка может продолжать движение.

– Понял тебя, Гранит.

Михаил передал мне рацию.

– На, связывайся со своим Бульбашом.

– Он Хохол.

– Да какая разница, пусть запускают спецназ на территорию, и кто там у тебя за старшего?

– Соловьев.

– Вот пусть сразу представится командиру «Гранита».

– Хорошо, – ответил я и перестроился на частоту группы Соловьева.

– Хохол Доку.

– На связи.

– Как там? Все живы?

– Всё в порядке.

– Запускайте спецназ на территорию, и пусть Соловьев сразу представится их командиру и сдает охранение складов ему. Как понял?

– Понял тебя.

– Принял, скоро буду.

Мы дождались, когда первые машины колонны появились из-за поворота, и УАЗ покатил к складам. Подъехав к бетонным блокам, я попросил сержанта остановить машину, и мы с Сашкой вышли. Горящая машина сносно освещала территорию у КПП, и мы увидели, как бойцы из «Гранита», видать по какой-то своей привычке, сложили трупы бандитов в рядок и их оружие рядом. Мне даже вспомнился какой-то репортаж новостей из прошлой жизни – про то, как силовики уничтожили на Кавказе очередную группу боевиков. «Да, тертые, наверное, ребята», – подумалось мне. Переключился на частоту наших.

– Птица, ответь Доку.

– На связи.

– На КПП можешь выйти?

– Иду.

Мы с Сашкой уселись на бетонный блок у ворот, и через пару минут вышел Соловьев.

– Привет, мужики, что это за ассасинов вы притащили?

– Привет, да долго рассказывать. Лучше ты расскажи, как тут что было.

– Ну, а что рассказывать? Яков передал мне, что ты вышел на связь, что, мол, городские к нам едут. Я только и успел всех «в ружье» – и они нарисовались. Дал команду не стрелять и дождаться, когда из машин повылазят, так первая машина, как ехала прямо, так и уперлась бампером в блок бетонный, вылезли и ржут – пьяные или укуренные, хрен их пойми. Ну, дождались, когда повылазят, и «огонь» скомандовал, прижали их плотно. Яков с бронетранспортера крупным калибром как жахнет по этой машине – ну, она и взорвалась, у этих укурков, видать, веселуха прошла, начали отползать, отстреливаться. Тут мы ракету увидели, укрылись и перестали стрелять. Я, конечно, одним глазком подсматривал, и скажу тебе Леха, эти ребята их, как куропаток, и главное быстро. Как всё закончилось, я вышел уже к их старшему, майору Зубову, так он представился.

– Понятно, ну сейчас еще гости пожалуют, – кивнул я в сторону бетонки, где уже показался свет фар приближающейся техники.

– Что, опять нападение? – напрягшись, спросил Соловьев.

– Нет, это наши. Красные в городе!!! – хлопнул я Соловьева по плечу. – Расслабься.

Пока мы разговаривали, гранитовцы завели и отогнали выжившие джип и грузовик, остальных оттащили бэтээром с глаз долой. Колонна уже доехала до КПП и остановилась. Из первого бэтээра выбрался Владимир Алексеевич и направился к нам, на ходу что-то говоря в рацию.

– Ну, спасибо, Алексей, что проводили нас, – обратился ко мне подполковник. – Можете собирать ваших ополченцев и убывать в расположение.

– Давай строй всех наших, ничего своего не забываем, оружие и боеприпасы грузим, – сказал я Соловьеву.

– Понял, пойду распоряжусь и прослежу.

А в это время подполковник уже отдавал приказы прибежавшим к нему нескольким офицерам:

– Первая рота, принять под охрану и оборону территорию, третья рота – осмотр инженерных сооружений…

Я дождался, пока подполковник отдаст все нужные распоряжения. К этому времени все наши собрались, машины были загружены, Яков на «Бредли» встал впереди нашей колонны. Я подошел к подполковнику.

– Владимир Алексеевич, ну, мы собрались, готовы убыть в расположение.

– Хорошо, Алексей, еще раз спасибо. Связь через Фомина со мной, если что, хотя в ближайшие сутки – двое мы еще увидимся.

Двадцать шестое октября

Глубокой ночью мы вернулись на дачи. И как говорится, с корабля на бал. Все командиры партизанских боевых групп собрались в штабной палатке. Когда мы проскочили наше КПП, Димка вышел на связь:

– Док Первому.

– На связи.

– Как дорога, без приключений?

– Да почти. Колонна чуть не наткнулась на городских, ну да с ними разобрались вояки без нашего участия.

– Принято. Давай в штаб вместе с Кацем и Хохлом. Соловьев с вами?

– Да, сзади едет.

– И он тоже здесь нужен. Как понял?

– Понял, едем. Хохол, тормози, – сказал я, свесившись в люк.

«Бредли» замедлился, качнулся и замер, следом остановилась наша маленькая колонна, которая уже втянулась на первую линию между дачами. Я соскочил на землю, подбежал к следовавшей позади «шишиге», где сидел Соловьев.

– Прыгай к нам на броню, – обратился я к нему, – в штабе, судя по всему, совет в Филях.

Соловьев кивнул, перекинулся парой слов с водителем и выскочил из машины. Мы покатили к штабу, а колонна свернула в проулок и направилась к нашему «складу РАВ», то есть к даче Сергеича.

В штабной палатке за длинным, сколоченным из свежеструганных досок столом, склонившись над картой, сидело всё наше партизанское начальство с войсковой разведкой в лице капитана Фомина. В палатке было светло от недавно повешенных светильников, а на улице ровно тарахтел генератор.

– А, прибыли, заходите, – обратился к нам Сергеич.

Я подсел рядом с Димкой.

– Глобалите? – спросил я его.

– Угу, – кивнул он задумчиво и поднял глаза от карты: – Для прибывших в двух словах. Ждем информации от вояк, по результатам разведки согласовываем время и направление для наших групп. А пока распределяем личный состав и предварительные задачи. Сводной партизанской ротой командует Соловьев.

– Есть, – по-уставному ответил тот.

– Дальше, – продолжил Димка, – вторая группа – разведчики Фомина.

– Есть, – отреагировал капитан.

– Ну и наша группа, под моим командованием. И не забываем про опознавание, всем повязать белые повязки на оба плеча.

В палатку заглянул один из разведчиков Фомина.

– Разрешите?

– Добро, – кивнул Димка.

– Есть связь с группировкой. Батя вас требует и товарища капитана к рации, – сказал боец.

– Ну, вот и связь. Идем, капитан, – вставая из-за стола обратился Димка к Фомину.

В углу палатки стояла печь-буржуйка и рядом небольшой столик с посудой, заваркой и прочим.

Я подошел к печке, на которой пыхтел чайник. Бросил в кружку сразу три пакета заварки, столовую ложку с горкой меда и налил кипятка – мало ли, сколько еще на ногах предстоит провести, а это так, хоть взбодриться поможет.

Минут через пятнадцать вернулся Дмитрий и объявил:

– Итак, внимание. Готовность – сорок минут, ставлю задачу. Сергеич, выдай со склада на группу Фомина всё вот по этому списку, – Дмитрий протянул ему блокнотный листок, – его группа выдвигается самостоятельно на перекресток к пирсам и разворачивает там временный НП, а также готовит сюрпризы на дороге для американцев, если те решат полюбопытствовать насчет обстановки в городе. Кац, Хохол, вы идете с группой Фомина, проведете их в обход города.

– Понял, – подтвердил Сашка.

– Рота Соловьева на транспорте едет по федералке в сторону города, в районе промыслового поселка спешиваетесь и скрытно подтягиваетесь к блоку на дороге, дистанция не ближе восьмидесяти – ста метров, берете блок в полукольцо и ждете команды, – Димка карандашом изобразил на карте что-то, напоминающее подковку, рядом со схематичным изображением блок-поста городских, – вот так, с этой стороны. Понятно?

– Так точно, – ответил Соловьев.

– Хорошо, штурм только по команде. Может так случиться, что штурм не потребуется.

Я вопрошающе посмотрел на Дмитрия, ну вроде как: «А мы чего будем делать?» – на что он сразу заявил:

– Борис, Док и я выезжаем прямо сейчас, на нас зачистка блока со стороны дороги от Южного поселка.

Дальше согласовали сетку частот, позывные, сверили часы. Я, Дмитрий и Борис отправились к нашему дому, где в сарае у нас была своя маленькая «оружейка».

Мы втроем стояли у сарайки, Димка набивал магазины М110 остатками трофейных патронов, Борис нацепил на подвесную два подсумка с коробами по двести для ПКМ, два таких же в РД и, смешно насупившись, установив пятый короб на пулемет, заправлял в него ленту. Я же лишь перепроверил боекомплект к ВСС, установил тяжелый НСПУП и взялся вкручивать запалы в РГД-5. Затем Димка выложил перед собой плоскую металлическую баночку «Крем для рук».

– Грим? – спросил я.

– Ага, можете приступать, – кивнул Димка, – старый способ – жженая пробка и действительно крем для рук.

Я макнул в эту ваксу два пальца… мм… давно это было. Как там учили… светлое делаем темным, тёмное – светлым… кажется, так.

Борис недолго думая тоже макнул палец и сделал себе три параллельных полосы через всё лицо. Дима как это увидел… хладнокровно сдержал накатывающую волну того, что называется «гомерический смех». А я просто отошел к забору, потому как явно уступаю Димке в хладнокровии и сдержанности… сразу что-то и отлить захотелось, увидев этот addidas. Я просто в кусты ушел.

– Чего вы? – невозмутимо спросил Борис.

– Так, Борь, давай это будет наш с тобой секрет, а Леха никому не скажет. Я тебе помогу с «макияжем».

Услышав это, я уже просто сползал по забору. Димка действительно быстро привел в порядок физиономию Бориса. И добавил:

– Кисти, запястья и шею тоже мажем, не забываем, крем впитается, а то, что надо, останется.

Мы повиновались.

– Ну что, готовы? – спросил Димка.

– Готов, – отозвались мы по очереди с Борисом.

– Готов, – прозвучал почти шепотом, но достаточно громко, чтобы мы услышали, голос Андрея.

Он стоял на веранде и держал в руке АКС. Недавно прооперированная рука по-прежнему была зафиксирована повязкой.

– Андрей, ну ты чего, совсем? – сказал я, посмотрев на нашего болезного.

– А что? Умаялся я тут уже, товарищ майор. Разрешите мне тоже в вашу группу! – обратился Андрей уже к Димке. – Я вот так вот буду.

Андрей ловко перекинул заранее подогнанный ремень автомата через шею, в натяг упер приклад в плечо – конструкция достаточно жестко удерживала оружие на уровне глаз, и Андрей сделал несколько шагов вперед, как бы имитируя ведение огня.

Димка посмотрел на него, изобразив бровью некое удивление, и произнес:

– Круто!!! Долго тренировался?

– Два дня.

– Молодец! Теперь быстро магазин смени. Или ты кому-то из нас предложишь это сделать в бою?

Андрей как-то сник, опустил автомат и побрел в дом.

– Андрей, – окрикнул я его.

На что он махнул рукой и, не поворачиваясь, аккуратно, чтобы никого не разбудить в доме, тихо прикрыл за собой дверь.

– Ничего, оклемается – злее будет, – прокомментировал Дмитрий. – Ну что, поехали?

Мы попрыгали в «Датсун», который уже ровно тарахтел прогретым дизельным двигателем, и выехали в сторону города.

Дмитрий наметил маршрут «пьяной дорогой», то есть через Шанхай, и предложил спрятать транспорт в низине у реки, где они с Яковом уже один раз удачно прятали КАМАЗы.

– В Шанхае остановимся, переговорим с их старшим – Сан Санычем. Прикольный дед, помнишь, в детстве… ну, там фильмы про гражданскую, где доблестные красноармейцы гоняли по тайге зажиточных кулаков да старателей? Ну вот, этот Сан Саныч прям вылитая контра из тех фильмов, – засмеялся Димка.

– Он хоть в адеквате? – спросил я.

– А то! Поадекватнее многих сейчас.

Когда до Шанхая оставалось не более километра, мы втроем как-то одновременно почувствовали запах гари, не сильный, но достаточно устойчиво слышный.

– Дим, глянь, – сказал Борис и указал на юг, в сторону города, где виднелись два небольших зарева от пожаров, а в их свете во многих местах – поднимающиеся к небу столбы дыма.

– Вот и результат наезда городских на натовцев.

– Ну да, наверное, думали, сейчас напугают американцев синевой куполов и отборной феней, – предположил Борис.

– Да уж, досталось, наверное, городу, – сказал я.

– Ну вот и узнаем. Всё, тормози, дальше пешком я пойду, потом на связь выйду, подъедите… Пятьдесят шестой канал, поверимся.

Мы проверили связь, и Димка зашагал в темноту по грунтовке. Через двадцать минут он вышел на связь.

– Док, ответь Первому.

– На связи.

– Нам рады, – это была кодовая фраза, оговоренная заранее, которая обозначала, что всё по плану и мы можем проехать.

– Принял, едем.

Я повел машину вслед Дмитрию, включив только габаритные огни. Через несколько минут мы доехали до недавно установленного деревянного шлагбаума, около которого парень с «Сайгой» наперевес нам сообщил, что мы можем проехать, и что нас ждут «вооон у того дома с кедром у забора». Я поблагодарил его и двинулся к указанному месту. Там у калитки стоял Дмитрий и разговаривал с действительно колоритного вида дедом. Штаны от армейского комка были заправлены в резиновые сапоги, вязаный свитер с воротником под горло, поверх свитера армейский же ремень, на котором висят ножны, и, судя по их размеру, тесак там упрятан приличный. Ну и завершал это всё… нет, не обрез из «трехлинейки», а обыкновенный «укорот» на плече, то есть АКС-74У. Хотя… если бы был обрез, я бы, в принципе, и не удивился.

Димка пожал руку деду и вернулся в машину.

– Ну всё, поехали, я покажу съезд к реке.

– Есть информация какая?

– Кое-что есть.

– А именно?

– Городу действительно досталось, Сан Саныч говорит, что не в курсе, с чего начался обстрел артиллерией, но, говорит, ходили слухи, что городские хотят склады ГСМ флотские взять, за час до артобстрела была интенсивная стрельба со стороны пирсов. В общем, по котельной несколько раз попало, и горит она уже третий день, догорает, правда. По домам по многим «насыпало». В общем городские сейчас раны зализывают.

– Твою ж мать! Это сколько из-за этих уродов народа погибло, – прошипел Борис.

– Да порядком, наверное, – кивнул Димка. – Сколько мы канонаду слушали? Минут двадцать-тридцать?

– Да, где-то так примерно, – согласился я.

Мы доехали до плотного подлеска у речки, где съехали с дороги на берег.

– Да, вот тут тормози. Ага, нормально, – сказал Димка.

Я заглушил двигатель, и мы вышли. Проверили снаряжение, попрыгали «на погремуху»… нормально. Патрон дослать, пошли.

Двигались достаточно быстро, но стараясь не шуметь. Прошли между старым заводом ЖБИ и котельной. Спустились в канаву, что шла вдоль дороги от котельной к городу и выходила на перекресток, где, собственно, и стоял блокпост городских. Остановились метрах в двухстах от противника. Димка в оптику начал наблюдать, комментируя:

– Ага, на манеже всё те же, правда численность… сейчас… четверо, в машине еще двое. Да, численность поменьше, чем в прошлый наш с Хохлом визит. Там, правда, еще эта сараюха, мешками обложенная, внутри могут быть, но не думаю, что более трех.

У блокпоста завелся двигатель серого «Сурфа», и машина направилась в нашу сторону.

– Не понял, заметили, что ли? – присаживаясь в канаве, спросил Борис и снял ПКМ с плеча.

– Не, это нормально, это они так вроде патрулируют, сейчас смотри: доедут до конца забора и остановятся, порыскают фонарями по кустам и канавам, а потом обратно поедут. Так и катаются с разной периодичностью.

– Ясно, – кивнул Борис.

– Ага, – продолжил Дмитрий, – и вот когда они обратно поедут и проедут мимо нас, ты с пулеметом перескакиваешь на противоположную сторону дороги вон в те кусты.

– А не заметят?

– Те, что в машине – едут и вперед смотрят; те, что на блоке, видят только свет фар и слышат шум двигателя, так что не боись, по команде стартуй. Готовься, едут.

Мы вжались в край канавы, машина проехала, и Димка скомандовал:

– Пошел!!!

Борис, несмотря на свою массу, массу оружия и боекомплекта, весьма резво выскочил из канавы и перебежал на противоположную сторону. В наушнике послышался доклад:

– Это Второй. Я на месте.

– Первый принял. Как позиция?

– Отлично, всё хорошо вижу.

– Добро, огонь только по команде. Что бы ни происходило, ты на прикрытии и как последний аргумент. Как понял?

– Понял. Ждать команды и быть последним аргументом.

Димка хлопнул меня по плечу:

– Давай, Леха, за мной. Дистанция – пять метров. Спустимся к реке, потом под мостом выберемся на насыпь – дистанция вообще метров шестьдесят получится.

– Пошли, – согласился я.

Мы выбрались к насыпи у дороги, Димка откинулся на спину и посмотрел на часы.

– Так, «танцы» через час начинаются, понаблюдаем еще минут десять и работаем. Второй на связь.

– На связи.

– На девять часов от тебя заваленные перила ограждения моста. Видишь?

– Так точно.

– Там аккуратно, намек понял?

– Понял.

– Наблюдаем еще десять минут.

– Принял, наблюдаю.

Я достал бинокль и стал рассматривать позиции противника. Внутри блокпоста было спокойно, через щели сарая были видны два силуэта, недалеко тарахтел генератор, от которого запитывались пара фонарей и прожектор. Послышался трехкратный дребезжащий звонок, потом бубнеж, потом разговор на повышенных тонах. Ага, это что? Доклад… что у них? ТАИ, видать, военные – точно, вон и полевка растянута по опорам.

– Дим, у них связь есть проводная.

– Да я уже понял. Ну, если доклад они сделали, что, мол, «всё пучком, братва», то, в принципе, пора работать.

– Есть ли у вас план, мистер Фикс? – поинтересовался я, вспомнив старый мульт.

– Конечно! В первую очередь нужно найти им занятие. Какое? А например, починка генератора. Видишь его?

– Да как на ладони.

– Вот. «Ломается» генератор, они идут посмотреть, «чо за нах». Там, где стоит генератор, открытая площадка. Тир, короче. Ты слева направо, я справа налево… должно сработать.

– Ну так я по генератору работаю?

– Давай, только не по баку, а то слишком шумно и светло будет. Второй, начинаем, внимательно.

– Здесь Второй, принял.

Я стал выцеливать статор генератора, расстояние чуть больше полтинника. Шлеп! Свет потух.

Стали зажигаться фонарики, и началось. Я стрелял по два патрона в туловище – тяжелой дозвуковой пули с такого расстояния им выше крыши. Практически бесшумные винтовки, от которых нет вспышек выстрелов, да еще и с ночниками, помогли выбить нам всю «ремонтную бригаду» меньше чем за минуту.

– Леха, прикрывай, я на контроль, – сказал Димка, закинул винтовку за спину и, достав ПБ, пошел быстрым шагом к блокпосту.

Я услышал три глухих хлопка, и затем Димка доложился:

– Чисто, все «двухсотые»… Док, Второй, бегом на блок.

– Принял.

– Принял.

– Отлично, – резюмировал командир, – вызываем кавалерию, а сами двигаем дальше.

Димка переключил рацию на другую, известную ему частоту и начал вызывать:

– Гранит, Гранит… Здесь Дачник-один, южный блок чист, ждем авангард.

– Гранит на связи. Принял, ждите…

– Принял.

Вот так просто и лаконично. Борис укрепил сошки ПКМ на мешках, и «взял сектор» дороги из города. Ну и я завалился на насыпь у моста, направив ствол винтореза туда же.

Через десять примерно минут по дороге от Южного поселка прикатили две «восьмидесятки» с сидящей на броне уже знакомой мне по конвою на склады группой «спецов». Оказывается, они уже ждали нас почти час в нескольких километрах.

Димка перекинулся с их командиром парой фраз, потом вызвал нас:

– Док, Второй… снимаемся, идем дальше в город. Подойдите, пошепчемся.

– Принял.

– Принял.

Мы втроем скучковались у блока, и Димка поставил нашей группе новую задачу:

– В общем, так. Сейчас подъедут еще вояки, а эти, – указал он на спецов, – по объездной вдоль котельной выскочат в Промысловый поселок и с ходу возьмут штурмом блокпост. Потом группа Соловьева этот блокпост у них принимает под охрану и оборону, так сказать. Затем вместе с началом штурма города основной группировкой гранитовцы проскакивают по федералке город насквозь и берут блокпост в сторону Находки. Всё, так блокируем весь город.

– Нормально получается, – согласился Борис, – а мы?

– А мы… мы прежде, чем это всё начнется, сейчас бежим и прячемся в одном укромном месте, я там с Хохлом уже отсиживались, и внимательно следим, что происходит в администрации и комендатуре – там самая мразь засела.

– Просто наблюдаем? – спросил я.

– Первоначальная задача – да, наблюдать, докладывать и корректировать огонь, если понадобится. Ну и поддержка снайперским огнем. О, нам бы еще кое-что…

Димка подбежал к старшему группы «Гранит», перекинулся парой слов. Зубов как-то странно пожестекулировал, потом посмотрел на меня – да, точно на меня, потому как указал потом еще и рукой.

– Док, у тебя что с боекомплектом? Предлагают бартер. Иди сюда, короче, – услышал я в наушнике.

Я подбежал к ним.

– Что боец, поделишься? – спросил Зубов.

– Да чего надо-то? – всё еще не понимая, спросил я.

– У нас патронов к двум ВАЛам, – ответил Зубов и похлопал по резиновому тыльнику приклада моей ВСС, – почти не осталось, четыре неполных магазина на две винтовки.

– Так а что не поделиться-то, – ответил я, скинул эрдэху, извлек из большого бокового подсумка пять бумажных пачек и протянул Зубову, – это всё, чем могу, всего полтинник СП-6, у самого по магазинам уже меньше.

– Вот спасибо, мстители народные, – поблагодарил Зубов и прижал рукой ларингофон на шее, – Щелкунчик, отдай мужикам оба.

– Командир, так у нас всего два, – ответил высунувшийся из бокового люка «восьмидесятки» боец с двумя рядами золотых фикс во рту.

– Разговоры!!! – пресек пререкания Зубов и кивнул Димке на БТР: – Забирай.

Димка подошел к открытому боковому люку и выволок оттуда два тубуса РПГ-26, закинул один гранатомет себе за спину, а второй, подбежав, отдал мне.

– Ну, счастливо, спецура, и спасибо. Побежали, Леха, время поджимает уже.

– И вам ни пуха! – ответил Зубов.

«К черту!» – подумал я уже на бегу.

Димка вел нас в центр, к их с Хохлом временному НП. Без проблем пробрались гаражами, затем к школьному стадиону. До НП – хрущевки около здания администрации – оставалось пятьдесят метров. Мы сидели в кустах около трансформаторной будки и оценивали обстановку. Несколько домов вокруг были повреждены натовской артиллерией, в том числе и та самая хрущевка, два ее подъезда были разрушены по второй этаж. Но нужный нам, то есть тот, который с выходом на крышу, был цел. И здания администрации и комендатуры целы, и в том виде, в котором в последний раз их видели Димка и Хохол. Осмотрев в трофейный ПНВ дом, командир сказал:

– Борис, ты на третьем этаже сядешь, из разваленной квартиры хорошо площадь перед администрацией просматривается, заодно за подъездом приглядишь. А мы с Лехой наверх. Все бегом, пошли.

Я закинул ВСС за спину и взял в руки ПБ, дистанция вероятного боестолкновения никакая – метров пятнадцать. Димка присел и повторил мои манипуляции с оружием, и заодно добил в магазин недостающие патроны… и очень кстати. Пока Димка еле слышно клацал патронами, я оглядывался по сторонам, и увидел, как практически на нас идут двое. Оба в милицейской форме. Тот, что повыше, скакал лучом мощного фонаря по кустам и подозрительным темным местам; тот, что пониже, водил стволом «укорота» вслед лучу фонаря. И идут же прям мимо нас! Пока нас укрывали баки мусорки, но еще несколько шагов – и они нас засветят.

– Твой длинный, – сказал Дмитрий и вскинул толстый ствол ПБ, – мой мелкий. Как только появятся из-за баков.

Я высадил практически весь магазин «в сторону фонаря», так как попал практически под его луч, а рядом всего два раза щелкнула затворная рамка Димкиного ПБ.

– Вроде чисто, надо проверить. Борис, прикрывай. Леха, за мной, – сказал Димка и рванул вперед.

Мы подкрались к убитому противнику. Димка потушил фонарь, валявшийся у мусорных баков, и снял у «длинного» с плеча странный автомат, посмотрел на него, потом начал активно что-то искать у того в подвесной.

– Жаль, ПБС, наверное, проимел, или не положено ему было такое. На, Леха, патроны повыщелкиваешь потом, а сейчас давай этих в баки, – сказал Димка, подавая мне четыре магазина от этого автомата, который, как выяснилось, был 9А-91, – и сваливаем.

Спрятали тела в мусорные баки. Потом перебежками и прикрывая друг друга, добежали до подъезда.

– Леха, давай наверх до чердака. Если чисто, то Борис на свою позицию, а я тут сюрприз поставлю в дверях, а то – вдруг гости, а мы не одеты.

Я, насколько это возможно, тихо поднялся по грязным и пыльным ступеням, попутно заглядывая и проверяя двери на площадках, большая часть которых была открыта – люди покинули дом, то ли соседство не нравилось, то ли после артудара. Добрался до чердака… вот те раз! Лестница была срезана.

– Первый, это Док. Трапа нет, повторяю – трапа нет.

– Принял, жди. Второй, на позицию, пошел.

– Второй принял.

Через минуту:

– Второй на позиции, площадь вижу хорошо.

– Принял, поднимаюсь.

– Ну что, командир, пошли хоть стол с какой-нибудь квартиры припрем, – сказал я Димке, когда он поднялся на площадку.

– Давай, – согласился он и кивнул на открытую дверь ближайшей квартиры.

Там мы обнаружили древний, почти антикварный небольшой комод, но зато он был выше, чем обычный стол. С его помощью влезли на крышу – подтащили под люк на чердак.

По поверхности крыши, точнее того, что от нее осталось, были разбросаны куски кирпича и бетона. Не доползая до самого края примерно метр, дабы не семафорить на фоне ночного неба двумя башками по ровной линии крыши, мы заняли позиции в десяти метрах друг от друга и начали наблюдать.

– Док, десять минут наблюдаем, потом я делаю доклад, что мы на позиции.

– Принял, наблюдаем.

С моей позиции был хорошо виден фасад здания администрации, и если развернуться и немного приподняться, то были видны и «ворота» вьезда на площадь, в которых стоял пожарный ЗИЛ. Димке были хорошо видны двор комендатуры и часть того же фасада.

На площади перед администрацией всё было в принципе в прежнем состоянии, только освещения порядком поубавилось, вероятно осколками посекло фонари и провода. И тарахтел только один дизель-генератор. На скорую руку подвешенные светильники у КП и входа в здание администрации давали не особо много света, зато теней от техники, палаток и прочего было предостаточно. Думаю, гранитовцы справились бы влегкую, тихо и быстро. Но видно, командование решило то ли показательную порку устроить, то ли… а хрен их знает.

Димка доложил Бате о ситуации, и получил в ответ очередную вводную и время начала операции.

– Дискотека через пятнадцать минут, – услышал я в наушнике Димкин голос. – Пятнадцать минут, как поняли?

– Пятнадцать минут, принял, – подтвердил я.

– Принял, – подтвердил Борис.

Минут через пять стал нарастать шум двигателей со стороны федералки, я приподнялся на локте посмотреть на дорогу и увидел, как на максимальной скорости проскочили две «восьмидесятки» гранитовцев. На броне никого не было.

– Скоро начнется, они на Находкинское КПП поскакали, – прокомментировал увиденное Димка, – в город войдет порядка батальона, Батя сказал, что постараются без кровопролития взять всё под контроль.

– Хорошо бы, – согласился в эфире Борис.

В принципе, как сказал Батя, так и получилось. В город на большой скорости вошла колонна техники с десантом на броне, за ними следом на грузовиках прибыли морпехи. Отодвинув от въезда на площадь пожарную машину, две «восьмидесятки», смяв палатку охраны, подъехали к самому входу здания администрации и сурово рыскали орудиями по окнам. Следом на площадь ворвалась рота ДШБ, разоружая и укладывая всех городских на землю. Они ворвались в здание и побежали по этажам, зачищая кабинеты. Практически в это же время, завалив забор комендатуры, вернулась группа гранитовцев, их БТР с ходу выпустил две длинные очереди по зданию, превратив в лохмотья железную дверь, сквозь которую плавной змейкой устремились гранитовцы. Большой стрельбы не было, городские явно наделали в штаны при виде регулярных боевых частей, за исключением одного кабинета – кабинета главы администрации, в котором забаррикадировались местный авторитет, начальник МЧС и еще несколько «феодалов». Они было открыли огонь из окон, но Димка, взяв гранатомет, молча жахнул из него по окну, откуда велась стрельба, а потом Борис выпустил туда же пару очередей… на всю ленту.

Спустя полчаса над зданием администрации уже развивался Андреевский флаг, а по городу поехали три полицейские машины, каждую сопровождал БТР с морпехами на броне, оповещая жителей о том, что город перешел под управление Российской армии, со всеми вопросами обращаться к коменданту гарнизона. Всех сотрудников полиции, которых предыдущая власть сочла не лояльными к режиму ММС, призывали вернуться на службу – в подразделения народной милиции. Так же была объявлена мобилизация всех военнообязанных, их призывали явиться в комендатуру для учета и формирования подразделений.

Вообще Владимир Алексеевич очень быстро и жестко взялся за город. В течение двух суток все КП ощетинились тяжелым вооружением, было сформировано еще два батальона из военнослужащих и военнообязанных, которые оставались в городе. Подвалы Дома офицеров быстро превратились в импровизированные склады РАВ, куда перекочевало внушительное количество вооружения, боеприпасов и снаряжения со складов в Южном поселке. Дорога на пирсы была жирно заминирована, а группа Фомина, усиленная людьми и техникой, занималась построением линии обороны и наблюдением за американцами. Вновь сформированная милиция приступила к выполнению своих обязанностей по охране порядка, также занялись своего рода «переписью населения». Служба тыла тоже отличилась: со складов вывезли полевые кухни и, установив в нескольких местах города большие палатки, организовали горячее питание и подвоз питьевой воды из скважин «Горводоканала», заработал госпиталь. Было еще сделано одно важное дело: из добровольцев была сформирована команда спасателей, которая разбирала завалы и занималась захоронением всех, кто погиб от обстрела американцев. Хоронили всех в братской могиле, выкопав у городского кладбища стометровый ров экскаватором. Был введен комендантский час, но этому, впрочем, никто не сопротивлялся, все понимали, что город находится практически на военном положении и всего в десяти километрах расположился враг, который, судя по всему, никуда уходить не собирался, так как некуда ему было уходить. После штурма города за пирсами организовали постоянное наблюдение. На дистанции, позволяющей оставаться незамеченными, разведгруппы по два-три человека практически взяли в кольцо пирсы и прилегающие к ним территории. Доклады о результатах наблюдений за американцами ложились на стол Владимиру Алексеевичу каждый час.

Воспользовавшись тем, что теперь «наши в городе» и есть время на передышку в партизанщине, весь наш дачный поселок занялся своими насущными делами. Сергеич с отцом продолжали руководить строительством и бытом, Димка с Соловьевым гоняли до семи потов всех, кто «под ружьем», по тактике и вооружению. На стрельбище, которое представляло собой стометровую просеку шириной всего пять-семь метров в распадке недалеко от поселка, командовал Андрей, пока ранение не позволяло ему вести более активный образ жизни, он дотошно управлял выделенными ему людьми для строительства полигона. Начиная от нашего поселка и до города периодически катались патрули… на велосипедах. А что – снега еще нет, и погода позволяла, а топливо надо экономить. Это была Сергеича идея, он со своим «коллегой» Федором Лаврентичем, создав сводную роту охраны из двух дачных поселков, решил патрулировать трассу до города и прилегающие к дачам проселки, и не напрасно. За время патрулирования нашлись несколько групп дезертиров от американцев, которых сразу же отвезли в комендатуру, также попадались люди, наши люди… грязные и голодные, одиночки и группы – их тоже отправляли в город, где на территории госпиталя был организован пункт приема беженцев и карантинная санчасть, ибо встречались многие с лучевой болезнью разной стадии, и их было необходимо для начала изолировать, а уж потом лечить, хотя последнее почти не удавалось. А Бориса у нас самым бессовестным образом «отобрали». Как только Владимир Алексеевич узнал его ВУС, его сразу отмобилизовали в небольшую группу разведки, которую отправили составлять карту заражения территории. Они укатили на второй день после штурма. Димку подполковник тоже очень настойчиво «агитировал за советскую власть», но тот устоял, сославшись на приступы шизофрении, последнюю стадию рака матки и клятву красного партизана… В общем, отшутившись, тактично отказался от предложения подполковника, и правильно! А то как же мы без нашего диверсанта будем? Но взамен подполковник стребовал с нас обещание, что все свои боевые операции и мародерские вылазки будем согласовывать с комендатурой, а также всё наше партизанское ополчение временно переходит под командование армейцев, во всяком случае до тех пор, пока не разберемся с «соседями» на пирсах. И в дальнейшем, в случае серьезной угрозы предполагалось формирование двух рот «ополченцев-дачников».

Четырнадцатое ноября

Пожить относительно спокойно получилось всего пару недель. Ранним, пасмурным и уже достаточно морозным утром была слышна перестрелка скоротечного боя и несколько взрывов, примерно через час на территорию дачного поселка влетел УАЗ комендатуры, который привез Фомина, и еще через пятнадцать минут всё «дачное» командование собралось в штабной палатке, и когда в нее последними вошли я и Димка, стоящий у буржуйки Фомин облегченно выдохнул, посмотрел на часы и сказал:

– Значит, так, поясняю по ситуации. В 05:47 от одной из разведгрупп поступило сообщение, что со стороны расположения американцев в сторону города вылетел вертолет, который, естественно, был сбит нашей ПВО над границей города. Одновременно с этим со стороны пирсов попыталась выехать мобильная группа американцев, состоящая из трех «хамви» и одного бронетранспортера, которые были уничтожены группой «Заслон-1», расположенной на выезде с пирсов на федеральную трассу, где недавно закончено возведение оборонительных укреплений. Судя по всему, это была разведка перед крупной вылазкой американцев, разведчики докладывали, что возросла активность противника, ведется подготовка техники. Потом связь с разведгруппой пропала, точнее она вообще пропала. Вероятно, противник глушит наши частоты, и скорее всего – действительно перед какой-то акцией. Но у нас на ключевых точках задействованы полевые телефоны, и штаб имеет возможность связаться с КПП-2, который со стороны Находки, где развернут пост разведки и наблюдения.

– Значит, началось, – констатировал Димка, наливая себе чай.

– Скорее всего, – кивнул Фомин, – все подняты по тревоге, группа «Заслон-1» усилена тяжелым вооружением и личным составом, остальные подразделения разворачиваются на оборонительных рубежах.

– Ясно, наша задача? – спросил Димка.

– Ваша задача – силами до роты, со стороны городских очистных сооружений выдвинуться с доразведкой в сторону пирсов, – ответил Фомин разворачивая карту, – вот тут, на сопке, маяк, там сейчас у американцев НП, какое-то оборудование развернуто, и монтируют разгонную площадку для беспилотника, бойцов порядка сорока человек, огневые точки… всё по-взрослому, в общем. Дорога к маяку только со стороны пирсов – раздолбанная грунтовка. Их нужно выбить, закрепиться, подать сигнал ракетой, и к вам со стороны группы «Заслон-3», что контролирует дорогу к Южному поселку, выдвинутся связисты, протянут полевку.

– НП для корректировщика? – уточнил Димка, внимательно всматриваясь в карту.

– Верно, для минометной батареи.

– А посерьезней что-нибудь есть? Их же там в три раза больше, чем нас… и танки, и вертолеты, – спросил Сергеич.

– Есть три установки «Град», но боекомплекта на один залп, так что надо бить наверняка и с максимальным эффектом. С танками они много в городе не навоюют – пожжем из гранатометов, и они это понимают, не должны сунуться, если не дураки. Да и не выйдут танки с пирсов, мы им «подарков» от души приготовили, а вот эсминцы надо топить, там артиллерия, ракеты и БПЛА.

– Так, ладно, время не ждет, – сказал Димка, всё еще рассматривая карту и делая пометки в блокноте, – Соловьев…

– Я, – по-уставному встав с лавки, ответил тот.

– Собирай личный состав, двойной… нет тройной БК, суточный сухпай, вода… сформировать по два расчета для АГС и ПЗРК, готовьте транспорт. Сколько пулеметов у тебя в роте?

– Пять… два ПКМ, один «Печенег» и два РПК.

– Ручники отставить, заменить на ПКМ. Как с РПГ?

– Три расчета, в которых я уверен – не тупанут.

– Достаточно, пусть осколочных зарядов возьмут в боекомплект обязательно. В машины дополнительно еще патроны и ВОГ уложить, всё равно на колесах только до очистных доедем, потом по сопкам бегом ломиться. Займем НП, отправим людей к машинам за боезапасом. Всё, время пошло, через полчаса строимся рядом с дотом у КПП.

– Есть, – ответил Соловьев и выскочил из палатки.

Фомин подбросил нас с Димкой до дачи. Как выяснилось, двое его бойцов-разведчиков тоже пойдут в составе нашей группы, это снайпер и связист. На даче уже все были на ногах, кроме детей. Непонятная стрельба с утра и прибывший комендантский УАЗ, естественно, вызвали определенное волнение среди домочадцев. Димка сухо оповестил всех, что выходим на боевую операцию, не стал скрывать, что намечается противостояние с американцами, на что отец тоже засобирался – вроде как воевать.

– Пап, ну куда? Я всё понимаю, но с твоей одышкой и ревматизмом ты можешь работать только как стационарная огневая точка.

– Вот и доставьте эту точку куда надо, – ответил отец, продолжая собираться.

– Анатолич, – это уже Димка, – нам по сопкам пешком скакать, давай ты тут будешь нашей последней линией обороны, я тебе ручной пулемет оставлю.

– Пулемет, говоришь? – усевшись на табурет и прищурившись, спросил отец.

– Тогда уж всех вооружите нормально, если всё так серьезно, – вмешалась в разговор Света.

В общем, пришлось быстро раздать с наших резервов калаши и вооружить домашних. Отцу действительно достался РПК 47-й, хоть и шестьдесят восьмого года выпуска, но в идеальном состоянии, и два «бубна» к нему в придачу. На этот раз никто не возражал против присоединения к нашей группе уже почти выздоровевшего Андрея, боец он обстрелянный и с мозгами, так что Димка заменил им временно (мы так думали, во всяком случае) выбывшего Бориса. Сами мы вооружились в штурмовом варианте: акаэмэсы и акаэмы, 7,62 – хороший аргумент. У меня, Димки и Андрея были подствольники, а Кац кроме автомата прихватил доставшийся от американцев трофейный шестизарядный гранатомет, гранат к нему было еще около двух десятков. Хохла без всякого зазрения совести мы сделали «грузовиком», договорившись, что по прибытии на место он будет командовать расчетами гранатометчиков и бойцами с ПЗРК, и напихали ему в рюкзак дополнительный боекомплект. В общем, через полчаса наша разведгруппа, состоящая из восьми человек, изображая черепашек-ниндзя, ибо рюкзаки у нас выглядели солидно, прибыли на поляну у КПП, где уже собралось всё подразделение – восемьдесят человек под командованием Соловьева. Шишига и три бортовых КАМАЗа уже были загружены и тарахтели в ожидании пассажиров. УАЗ комендатуры, в который сел Фомин со своими бойцами, возглавил колонну, и мы выдвинулись в сторону города.

Еще через полчаса мы уже разгружались у подножия сопки рядом с городскими очистными сооружениями, откуда к маяку вела «козья тропа», натоптанная грибниками и матросами, которые раньше бегали с кораблей в самоволку. Вдалеке, где-то со стороны дороги к пирсам, уже шел бой, хороший такой бой, отчего у меня снова начался шум в ушах и адреналин побежал по венам.

– Рота, в одну шеренгу становись! – негромко скомандовал Димка, указав направление построения.

Все быстро выстроились, Димка подошел к Соловьеву.

– Мы первые идем дозором, вы выдвигаетесь через десять минут. Не растягиваться, в случае огневого контакта хвост колонны перемещается влево на сто метров, и все цепью двигаются дальше.

– Понял.

– Ну, всё. Птица, готовься, мы выходим.

Наша группа отделилась, и мы пошли. Первые семьсот метров мы преодолели бегом, затем рассредоточились и присели, ощетинившись стволами, отдышались. Димка скомандовал нам оставаться и с Фоминым двинулся выше, уже осторожно и практически не слышно. Мы ждали, минуты через две появился Фомин и жестом скомандовал продолжить движение, мы пошли за ним и поднялись не невысокий хребет, за которым с небольшим уступом начинался склон сопки, на вершине которой и располагался маяк. Димка лежал у дерева и смотрел в сторону вершины в бинокль. Я подполз, и он протянул бинокль мне.

– Вон там, у горелой сосны смотри.

Я посмотрел в указанном направлении, и сначала вроде ничего не заметил, но ровные линии, которых в природе не существует, выдали странный предмет, похожий на фото-штатив, только низкий, с полметра примерно, а вверху какая-то хреновина размером с кирпич.

– И что это? – спросил я у Димки.

– Это, как сказал Хохол, что-то вроде системы сигнализации для охраны периметра.

– То есть мы не сможем тихо подойти?

– Именно.

– Ну что, какие мысли, тащмайор? – спросил у Димки подползший к нам Фомин.

– Что тут думать, прыгать надо, – отшутился Димка и, забрав у меня бинокль, снова прильнул к окулярам. – Фомин, отправь своих встретить колонну, растягиваются пусть ползком по гребню, скидывают рюкзаки и лишнее барахло тут – нам легкость, скорость и маневренность нужны будут.

– Есть, – шепнул Фомин и отполз к своим бойцам.

Я скинул эрдэху, лег на спину и начал перепроверять боекомплект. Кац последовал моему примеру, а Димка, посмотрев на нас, одобрительно кивнул. Так, четыре спарки магазинов в разгрузке, одна на АКМС, то есть триста… плюс в сухарке десять пачек по двадцать, итого пятьсот – нормально… две РГН в подсумках и еще пара там же, в сухарке… АПБ, к нему три магазина… ВОГ в подствольник… нож – черт его знает, может, и до рукопашки дойдет… а вообще, как-то меня трясти уже начинает конкретно, и руки, вон, ходуном ходят, Кацу, смотрю тоже «взбледнулось». Достал из нагрудного кармана «горки» фляжку и, сделав пару глотков, протянул Кацу.

– Что, духи, обделались? – спросил Димка, подмигнув. – Это вам не бандосов по засадам щемить, нам сейчас предстоит то, от чего я и сам готов очком лом перекусить… но это нормально, это только у кого с головой не в порядке, тому не страшно. Кац, передай-ка фляжечку, ишь присосался.

Андрей просто молча лежал рядом, положив подбородок на руки и смотрел вверх по склону, рядом лежал его АКМ с примкнутым штыком. Он так же молча взял протянутую Димкой фляжку, отхлебнул и передал Хохлу, который распихивал по подсумкам заряды от ракетницы. Через несколько минут ополченцы начали втягиваться на гребень и располагаться по нему. Димка жестом позвал Фомина и Соловьева. Они подползли и улеглись рядом с нами.

– Так, Птица, по паре пулеметов на фланги, один в центр цепи, Хохол будет высматривать наиболее активные участки в обороне противника и давать направление ракетой – огонь пулеметов туда, да так, чтобы там башки поднять не могли.

– Ясно.

– Дальше, – кивнул Димка и продолжил: – поднимаемся цепью, без суеты, но очень быстро, огонь открывать только по контакту с противником, не паниковать зря, после начала штурма у нас времени на всё про всё две-три минуты, дальше они опомнятся, пристреляются, и всё… считай, всё насмарку. Гранаты не кидать, пока будем подниматься – тут склон, нас самих покосит, мы с подствольников отработаем, если что. После штурма десятка полтора бойцов отрядишь забрать барахло от очистных, и то, что здесь скинули. Фомин…

– Я.

– Как снайпер твой, грамотный?

– Шишкин-то? Да пиндосы вроде не жаловались.

– Вот и хорошо, поясни ему, чтобы «работал» тех, кто больше всего орет, машет руками и разговаривает по рации. При удачном штурме площадки маяка пусть найдет позицию и держит дорогу.

– Понял.

– Хохол, ты командуешь тяжелым вооружением. Не подведи. И смотри во все гляделки, как только что – так сразу давить это «что» огнем. И небо смотри, чтобы вертушки не замаячили. Если таковые окажутся «иглой», сам по ним сработаешь.

– Понял, – кивнул Яков, зарядил ракетницу и убрал в подсумок.

– Андрей, Кац, Док, как только займем площадку, мы вчетвером зачищаем сам маяк, не теряйте меня из виду. Всё, готовность десять минут.

Соловьев и Фомин уползли инструктировать своих бойцов, а я лежал и слушал звуки разгорающегося боя. Прозвучало три достаточно громких взрыва – вероятно, танки противника завязли на заминированном участке дороги, где их наверняка дэшабэшники из группы «Заслон-1» дожгли из РПГ.

– Ну… Господи, благослови, – еле слышно прошептал Димка и поднялся на ноги.

Вся цепь штурмующих последовала его примеру, и Димка жестом подал команду на штурм…

Первый огневой контакт произошел, когда я почти добежал до той самой горелой сосны. Вероятно, хитроумная система оповестила своих хозяев об опасности, и за небольшим валуном на самом верху сопки показались три каски. Я сразу же выстрелил по ним из подствольника… и промахнулся, граната ушла выше и разорвалась где-то у маяка наверху. Прислонившись спиной к дереву, дослал следующий ВОГ и уже более внимательно и спокойно прицелился и выстрелил. На этот раз более удачно: граната легла сзади и слева от валуна, и наверняка крайнему бойцу досталось. Хохол пустил ракету в направлении валуна, и центральный пулеметчик, присев на колено, высадил туда примерно треть ленты, что дало возможность штурмующим пробежать еще метров пятьдесят. Наверху между деревьями замелькали силуэты противника, бегущий слева от меня Санек остановился, и из трофейного гранатомета выпустил веером все шесть зарядов и затем крикнул мне:

– Док, прикрой, перезаряжаюсь!!!

– Держу! – ответил я, присев недалеко от него, и отстреливая по два-три патрона по мечущемуся и занимающему позиции противнику.

Когда в сторону врага улетело два трассера, я сменил магазин, а Санек уже успел перезарядиться и сразу же опять отстрелял все шесть зарядов, потом закинул за спину гранатомет, ухватился за автомат и мы с ним побежали дальше, стараясь ловить в прицел противника. Справа и недалеко, как плеть, ударила СВД Шишкина, снайпер пробежал еще несколько метров… присел… бах! – выстрел, перебежка… Вакханалия, конечно, творилась кругом несусветная, и мат! Грохот выстрелов сочетался с таким отборным матом… если бы я был на месте американцев, то штаны бы побежал менять однозначно, и у меня бы в первую очередь случился культурно-эстетический шок.

– Молодцы, пехота! Не залипаем, бля! Вперед, вперед, вперед!!! – проорал Димка, который бежал чуть приотстав от остальных, чтобы видеть картину боя, и периодически прицельно выпускал по паре одиночных выстрелов, после которых обязательно хоть один враг, но валился на покрытую желтой листвой землю.

Как-то так получилось, что первым на площадку выскочил Андрей, перевалил через бруствер огневой точки, выложенной из мешков, где повстречался глаза в глаза с американским бойцом, который, прижав карабин к груди, что-то лепетал, и сначала услышав матюки, затем увидев перекошенное лицо Андрея… штык-нож, примкнутый к АКМ… просто бросил карабин на землю и попытался, выставив руки вперед, что-то прокричать, но вырвавшийся было крик был остановлен холодным металлом штыка, который Андрей с хрустом вогнал в горло врага, чуть ли не отделив ее от тела.

…А потом грянуло «ураааа!!!!!» То самое – громогласное и протяжное, которое в генах у каждого русского… Не важно, кто закричал первым, но подхватили все моментально, и волна штурмующих выплеснулась на площадку у маяка, поливая огнем остатки обороняющихся. С верху маяка треснула очередь – с техплощадки по нам стреляла пара автоматчиков, наш боец, бежавший чуть впереди меня, рухнул, как поломанная кукла. Шишкин, моментально сообразив, подкатом шлепнувшись на спину, сделал несколько выстрелов вверх… один их автоматчиков мешком свалился вниз с десятиметровой высоты, а второй, хромая, скрылся в башне маяка.

– Андрюха, Док, Кац, за мной! Чистим маяк! – прокричал Димка. – Соловьев, занять круговую оборону!

Мы побежали к пристройке маяка, где был вход. Рядом с пристройкой стоял и тарахтел приличного размера генератор, который американцы приволокли сюда для питания своей аппаратуры, за генератором было какое-то шевеление и ноги… кто-то перебежал от колеса к колесу, я с перепугу саданул по этим ногам две длинные очереди. Ствол задрало, и два трассера, указывающих, что пора менять магазин, ушли прямо в генератор… Попал куда надо – бак рванул моментально, выпустив языки пламени во все стороны. И тут я услышал какой-то странный фон в гарнитуре, потом затихло…

– Это Первый. Как слышно? Прием… – услышал я голос Димки в наушнике.

– Это Док, слышу отлично… У них тут аппаратура РЭБ стояла, что ли?

– Похоже, – согласился Димка. – Бегом ко мне.

– Понял.

Мы вчетвером прижались к стене пристройки маяка, Димка снял с разгрузки гранату и кивком указал мне на дверь. Я перескочил на противоположную сторону и дернул дверь на себя. Димка тут же катнул внутрь гранату… Бууммм!!

– Заходим! – крикнул Димка.

Мы ворвались внутрь, обильно простреливая все подозрительные углы и предметы. Небольшая комната, дальше еще дверь – в башню… железная. Чуть дернул ее – открыта… хотел было открыть ее шире, но Димка остановил меня. Затем он достал из подсумка небольшой моток капронового шнура и, привязывая его к дверной ручке, сказал:

– Все на хер, на улицу.

Мы выбежали, следом вышел Димка и дернул шнур… Ахнуло так, что я думал – башня маяка завалится. Мы вбежали обратно. Дверь «сдуло», и из проема внутрь комнаты клубились пыль и дым…

– Ни черта не видно, мля! – выругался Димка и осторожно начал пробираться в проем. Остановился и выругался еще раз: – Ну твою ж дивизию!!! Нижние пролеты посворачивало.

– И как теперь их достать? – откашливаясь от пыли, спросил Сашка.

– Ну, если только взорвать на хрен, – задумчиво произнес Димка.

– Может, выкурим? Башня – та же труба дымохода, – предложил Андрей.

– Молодец! Возьми с полки пирожок! Ну-ка, быстро валим сюда хлам весь. Кац, Док, пасите снаружи площадку. Как полезут – валите их, – сказал Димка и начал кидать в дверной проем куски мебели и какие-то тряпки.

Сашка прикатил запаску от генератора, которую сорвало во время взрыва, и бросил поверх этой кучи хлама. Накидали еще бумаги и полили сверху какой-то вражеской жидкостью из маленькой канистрочки, что стояла у связного оборудования. По предупреждающим надписям стало понятно, что жидкость вполне воспламеняющаяся. В общем, двое засевших наверху американцев продержались не долго… минут десять максимум – пока разгоралось, но когда занялась покрышка, то им там стало совсем грустно, наверное, и они выскочили на техплощадку, где мы с Сашкой их сразу свалили парой коротких очередей.

Пока мы давали прикурить у маяка, Хохол с Соловьевым спешно разворачивали круговую оборону и собирали трофеи. По результатам боя мы имели двенадцать «двухсотых» и пятерых «трехсотых». Тела раненых и убитых стали переносить к очистным, и затем машиной в госпиталь, а обратно несли оставленный дополнительный боекомплект и снаряжение, брошенное в лесу перед атакой.

– Фомин! – крикнул Димка.

– Здесь я, бойца перевязываю.

Димка подбежал к сидящему у бруствера из мешков Фомину и заикаясь спросил:

– Тттвой сссвязист?

– Ага, – ответил Фомин, перевязывая голову связисту, всё лицо которого, разгрузка и комок были залиты кровью.

– Что с ним?

– Да жить будет, по касательной пулей задело, бровь срезало просто, вон кровищи сколько. Сейчас я из него Щорса сделаю – и нефиг сачковать.

– Уфф, – облегченно выдохнул Димка, – ну, закончишь с ним, вызывайте штаб. Глушилку мы сковырнули, но могут и корабельные РЭБ задействовать, как просекут, так что сразу координаты «градам» передавайте, пусть работают. Минометчиков потом скорректируете.

– Понял.

– В первую очередь вон то корыто утопить надо… не нравится оно мне – вон, вертушки лифтами поднимают.

– Принято.

– Док, Кац, – услышал я в гарнитуре.

– На связи.

– Бегом на место, где лежали перед штурмом, и тащите мой и Хохла рюкзаки… Бегом, бля!

Я подорвался аж с пробуксовкой и побежал вниз по склону, выставив руку перед лицом, чтобы не поцарапаться ветками, сзади меня уже догонял Сашка. Мы нашли наше место лежки, схватили рюкзаки (что же Димка напихал в свой? Он же неподъемный!) и ломанулись обратно. Вернувшись, мы нашли Димку помогающим расчетам АГС перетаскать мешки для укрепления огневой точки.

– Ага, давайте сюда, – сказал Димка. Он высыпал содержимое обоих рюкзаков себе под ноги и передал нам с Сашкой брезентовые сумки с МОН-50 и противопехотными минами.

– Вот, держите. И за мной бегом… Андрей! С нами, прикроешь.

Мы все вместе побежали вниз по дороге.

– Всё, здесь, – остановился у поворота Димка, когда мы спустились примерно на триста метров. – Андрей, Кац, пасите противника. Док со мной.

Я подавал, а Димка проворно приводил смертоносные машинки в действие, устанавливая датчик взрывателя на разрыв. Две установили на дороге у поворота, остальные восемь в линию параллельно дороге, то есть примерно на дистанции прицельного выстрела прямо по фронту с площадки маяка. Воткнули несколько сигнальных ракет на растяжку. Так же наспех и прикрыв листвой, Димка раскидал с десяток ПМН.

– Всё, снимаемся, бегом обратно, – сказал Димка в рацию, забрасывая листвой последнюю мину. – Жаль, нет времени управляемое минное поле поставить, можно было бы устроить им встречу с оркестром.

Вернувшись на площадку к маяку, я более-менее отдышался и осмотрелся, выпив почти половину фляги воды. Вообще площадка для наблюдения и корректировки очень удачная. Я взял бинокль и посмотрел на пирсы. Не было видно только небольшого участка берега с одним пирсом, остальное хорошо просматривалось. Четыре пирса, у которых кроме десятка наших неходовых кораблей стояли американцы… Я насчитал одиннадцать, уж не знаю какого они у американцев класса, но по размерам и вооружению некоторые очень смахивали на наши БПК. Были и десантные корабли, среди них выделялся штабной – здоровый, зараза. Два корабля стояли на рейде, перекрыв вход в бухту.

Бойцы всей нашей группы готовились отражать возможную контратаку противника, что, с одной стороны, было вполне возможно, а с другой – потеряв высоту, американцы могли вполне отработать по площадке маяка артиллерией, и тогда кирдык нам всем. Предполагая такой вариант развития, Димка приказал разбиться на группы, чтобы не мешая друг другу можно было быстро убежать на противоположный от пирсов склон и укрыться в лощине. Но кроме потерянной высоты маяка, у американцев сейчас было чем заниматься. Они уже знали, что выход с пирсов заблокирован, и не их бывшими приспешниками из городских, а неизвестно откуда взявшимися армейскими частями, и заблокирован жестко – с минированием, бронетехникой и противотанковым вооружением.

После того как связист Фомина дал корректировку по целям, мы замерли в ожидании, с какой стороны полетит в первую очередь, с нашей или с их.

За двадцать секунд почти сотня ракет была выпущена «градами», и когда они достигли цели, я закрыл уши руками и свалился на дно бруствера… и правильно, нечего там смотреть. Когда затихли разрывы, я выглянул и посмотрел в бинокль. Конечно, ожидая от «коварных русских» такой гадости, они вряд ли бы имели такое плотное сосредоточение, а рассосались бы по бухте, и хрен их чем достанешь, но «градов» явно не ждали. Отработав по площадям с высокой плотностью живой силы и техники, наши артиллеристы практически разнесли пирсы и стоящие у них корабли в лохмотья, то есть с поставленной задачей справились. Береговая же линия, строения и укрепления на ней остались почти не задеты, да и пара кораблей, что были на рейде, начали движение, то и дело меняя курс.

– Ну всё, «градам» стрелять больше нечем, – констатировал подбежавший ко мне Димка.

– Зато смотри, сколько наворотили.

– Это да, но вон те два корыта, – указал он в сторону галсирующих кораблей, – могут изрядно жизнь попортить, а достать их нечем.

– Совсем-совсем?

– Ну, если только минометами, только это как слону дробина. Пойду с Батей свяжусь.

Наш связист тем временем передал координаты новых целей минометной батарее, и трехкилограммовые чушки посыпались на головы «носителей демократических ценностей», которые бегали по территории эскадры, как тараканы на кухне, где внезапно включили свет. Американцы, получив такую оплеуху, понимали, что выходить с пирсов дорогой не вариант, а вот лесом, сконцентрировав удар в одной точке – вполне может получиться.

В стороне входа в бухту я боковым зрением уловил сначала две вспышки, а через несколько секунд до нас докатился звук двух мощных взрывов.

– Чем это по нему саданули? – спросил у меня Санек. – Дай-ка глянуть.

– Понятия не имею, но досталось ему хорошо, – ответил я, передавая бинокль.

– Оп-па… а это что? Летит ко второму кораблю. Ракета какая-то, и вторая вон… Он отстреливается… Жесть, и этому хана, – комментировал Сашка происходящее.

Раскатисто ухнули по очереди еще два взрыва. Невооруженным взглядом было видно, что оба корабля, как будто надломленные пополам, горят и погружаются в воду. Спустя пару минут со стороны моря прилетели еще две «крылатки» и ударили по пирсу, который был не виден с нашего места.

К нам подошел Димка, на его лице была улыбка, и он, довольный как удав, сказал:

– Бог на нашей стороне мужики. Батя сказал, что на связь вышел экипаж лодки, которая, оказывается, уже неделю в полста километрах тут прячется «на грунте». Против всех кораблей они не рисковали атаковать, а когда по радиоперехвату узнали, что идет бой и основные силы мы накрыли, вышли на связь со штабом. Эта лодка – всё, что осталось от базировавшегося на Камчатке, они на боевой были, когда случился «пушной полярный зверок».

– Вот уж точно – чудны дела твои, Господи, – сказал я, присев на землю.

– Ну, теперь-то мы их раздолбаем! – радостно заявил Сашка.

– Тащмайор, – обратился к Димке подошедший Фомин.

– Что у тебя?

– Штаб передал приказ о прекращении огня, с ними командование этих связалось, – Фомин кивнул в сторону пирсов.

– И что?

– А хрен их знает, просто приказ – прекратить огонь. Они там болтают сейчас, мой связист подсел на частоту.

– Так пошли же послушаем, – сказал Димка и поспешил к радиостанции, скомандовав на ходу: – Так, внимательно всем, не расслабляемся и держим позиции!

– …то, что вы предлагаете, единственный вариант?

– Я не предлагаю, это ультиматум. У меня вообще нет никакого желания что-то обсуждать, и только осознавая, что в мире и так уже слишком много пролито крови, а сам «мир» в прежнем понимании не существует, я отдал приказ о прекращении огня.

– Вы гарантируете безопасный выход всех моих людей?

– Слово офицера. Других гарантий у меня нет.

– Окей, только нам нужно время привести подразделения в порядок и приготовиться к маршу.

– У вас один час.

– Надо что-то решить с ранеными и убитыми.

– Своих «трехсотых» забирайте с собой, «двухсотых» похороним, как положено.

– Эм… не понял, простите.

– Раненых говорю, с собой забирайте, всех погибших мы похороним, когда вы покинете территорию.

– Спасибо. Повторите, пожалуйста, еще раз порядок взаимодействия.

– Хорошо… У вас час на сборы, после этого вы, оставив всё вооружение, боеприпасы и технику, в пешем порядке, поротно, с интервалом в пятнадцать минут убываете с этой территории. Если завтра утром в двадцатипятикилометровой зоне наши патрули обнаружат ваших бойцов, те будут уничтожены…

– А неплохо этот хрен по-русски шпарит, – сплюнув под ноги, сказал Фомин.

– Их этому учили, – ответил Димка.

– Ну, и что дальше делаем?

– Выполняем приказ. Огонь не открываем, сидим на позиции, приказа ее покидать у нас не было.

Димка вернулся к нам и рассказал о произошедшем.

– Ни хрена себе! – воскликнул Сашка.

– А куда они выходить будут? – спросил я.

– Ну, насколько я понял, к Находке попрутся, там большая группировка была у них.

– То есть еще ничего не закончилось? Ведь они могут потом вернуться сюда.

– Сомневаюсь, Леха, хоть они и взращены на ГМО-продуктах, кока-коле и Голливуде, мозги у них всё равно есть, и должны понимать, что дальше бодаться смысла нет… во всяком случае пока что, – ответил Димка и похлопал меня по плечу.

– Ясно… что ничего не ясно. Дальше-то что делаем?

– Выполняем приказ – удержание высоты – до дальнейших распоряжений командования.

– Санек, а где наши рюкзаки? Пошли поищем, да пожрать чего-нибудь сообразим, – сказал я, поднимаясь с земли.

Мы перекусили, а потом наблюдали в бинокль за сборами американцев. Они формировались в группы человек по сто и, собрав свои баулы, покидали территорию эскадры. Группа с пирсов выходила к КПП-2, что в сторону Находки, там их бегло досматривали, особо не придираясь, и они отправлялись по федералке. Потом мы с бойцами Соловьева отрыли неглубокую, но широкую яму и, собрав с убитых американцев документы и снарягу, похоронили их. Когда ушла последняя группа, мы с Димкой отправились снимать мины. Две не нашли… Пришлось изготовить несколько табличек «Мины». Димка сказал, что договорится с саперами о снятии потерянных мин. Командование приняло решение оставить на этой высоте постоянный пост наблюдения за бухтой. И уже почти к ночи прибыл взвод морпехов, которые начали обживать территорию вверенного поста, а за нами приехали наши грузовики – уже по дороге. Глубокой ночью мы вернулись в свой поселок и попадали от усталости.

Глава шестая

Шестнадцатое ноября

Дачный поселок

Проснулся я рано. Обнаружил себя на полу на пенке и накрытым спальником, посмотрел на часы – шесть утра, пригляделся к календарю… о, уже шестнадцатое, то есть я сутки проспал, получается. Рядом со мной были свалены в кучу моя снаряга и оружие. Странный запах… я принюхался… блин, да это от меня, как от коня даже не пахнет – воняет! Так, сегодня банный день, и пусть весь мир подождет. Надев на фонарь рассеиватель света, включил его и осмотрелся. Жена с детьми спала на кровати, и когда приглушенный свет распространился по маленькой комнате, она открыла глаза и улыбнулась.

– Проснулся, партизан мой? – шепотом спросила она.

– Я сутки проспал.

– Да, причем даже не проснулся, когда мужики тебя сюда перенесли.

– Вымотался просто. Слушай, я баню пойду топить, бомжом себя что-то ощущаю, не хватало еще завшиветь.

– Ребята топили вчера, будили тебя, но бесполезно.

– Ясно, ну тогда составишь компанию?

– С удовольствием, – ответила Света и, стараясь не разбудить детей, встала с кровати. – Я белье сейчас соберу.

– Хорошо, а я пойду и затоплю баню, а потом позавтракаем.

Заскочив в берцы не шнуруясь, и накинув бушлат, я вышел на веранду. Красота-то какая… Ночью прошел снег. Не много, но достаточно для того, чтобы скрыть осеннюю серость и грязь.

Зажег керосиновую лампу и пошел к бане. За забором послышались шаги, и я увидел двоих патрульных из роты Соловьева, махнул им фонарем, они поздоровались в ответ и пошли дальше. «Спите, жители Багдада, в Багдаде всё спокойно», – пронеслось в голове. Натаскав с поленницы дров, затопил печь, затем наносил воды и отправился завтракать.

Света уже согрела чайник и выставила на стол мед и напеченные мамой лепешки.

– В одиночку хомячить собрались? – высунув голову из спальника и улыбаясь, спросил Димка.

– И тебе доброе утро. Завтракать будешь?

– А то! Сейчас только до ветру схожу да умоюсь.

Димка шустро выскользнул из спальника, потянулся, прицепил на пояс кобуру и вышел.

Когда он вернулся, погромыхав на веранде умывальником, его уже ждала кружка с чаем. Вытерев руки и повесив полотенце на плечо, он сел рядом со мной и, подмигнув, сказал:

– Нехило ты подушку придавил.

– Ага, сам в шоке. Пойдем сейчас со Светой в баню, а то ко мне роба прилипает.

– Это да, мы вчера тоже все попарились. Я потом в город с Хохлом съездил.

– Ну и какие новости?

– Да много каких, после бани посидим, еще чаи погоняем, расскажу.

– Давай. Про группу, с которой Борис ушел, есть что-нибудь? А то Фомин мне говорил, что они на связь не вышли по графику.

– Да есть такое, нет от них ничего.

– Хреново. Что делать будем?

– Вот и про это поговорим, когда помоешься.

В бане мы провели почти два часа. Пришлось подтапливать. Ну а что… соскучились мы по друг другу, очень. В общем, напарившись, мы вернулись в дом, где все уже проснулись. Обнаружив меня не занятым партизанщиной, дети сразу же воспользовались моментом, и я провел время с ними практически до полудня, и чай с Димкой отложился сам собой. Пришли Сашка с Маринкой и дочкой, и мы всем табором уселись обедать. Потом я, Димка, Сашка, Яков и Андрей уединились в сарае – нашем мини-складе РАВ. Чистили оружие, проверяли боекомплект и снаряжение.

– Ну, в общем обстановка на вчерашний день такая, – сказал Димка, набивая спарку магазинов к АКМС, – американцы утопали… почти все.

– В смысле?

– В прямом. Тридцать пять человек отказались уходить и попросились остаться здесь жить. Все – эмигранты из бывших стран Варшавского договора, ну или дети этих эмигрантов.

– О как. Значит, у братьев-славян совесть проснулась?

– Ну, получается так. Батя дал добро им остаться с испытательным сроком, до первого косяка, так сказать.

– Да тут не в совести дело, – сказал Яков. – Я ведь тоже искренне верил в то, что еду сюда помогать.

– Это называется «разрыв шаблона», – вставил Сашка. – Только некоторым для понимания необходимо люлей получить.

– Наверное, – пожал плечами Яков.

– Ну и чем они думают заниматься? – спросил я Димку.

– А пока им думать не положено, за них Батя подумал – на хозработах будут полгода, а там на вольные хлеба и самоопределение в постапокалиптическом мире. Человек двадцать сразу отрядили в трофейную группу, они на пирсах сбором и учетом американского барахла занимаются. Еще у нас теперь есть свой флот – целая подводная лодка, пара буксиров и один почти целый десантный корабль. Заведовать всем этим хозяйством назначили командира экипажа лодки каперанга Трофимова, – сказал Димка и заглянул в свой блокнот, – Андрея Владимировича. Мужик вроде хваткий, сразу в комендатуре засел, списки мобилизованных шерстит и ВУСы пробивает.

– Ну, здорово, – кивнул я, вычищая заточенной щепкой грязь из УСМ калаша, – что еще?

– Формируется комендантский полк, который будет заниматься патрулированием, и рота охраны дорог и близлежащей территории. Гранитовцы всем составом заселились в Дом офицеров, Батя наделил их функциями ФСБ, сотрудниками этой конторы они в большинстве своем и являются. Также раз в неделю теперь будет собираться городской совет – впереди зима, куча проблем: отопление, продукты, медицина и прочее.

– Ну, тоже разумно, а кто в совет этот входить будет?

– Председательствовать будет Батя – во всяком случае, пока более-менее не устаканится всё. Еще новый начальник милиции – Мальцев, майор… знаешь такого?

– Конечно, начальником участковых вроде он был.

– Вот, а теперь начальник милиции. Нормальный он мужик, за это и сидел всё это время в школьном спортзале при городских. Ну, кто еще… Сергеич будет с Лаврентичем там же, еще начальник госпиталя будет, еще бывший начальник МОБ-отдела администрации из «прошлой жизни» – его соцвопросами назначили заведовать, то есть коммуналка, продукты и прочее… еще Зубов из «Гранита».

– А, помню, говорящая голова в маске и «сфере» на необъятном туловище.

– Точно. В общем, раз в неделю решили собираться в зале Дома офицеров, собрания открытые, любой может прийти и послушать. Ну или предложить что-то дельное.

– Ясно, а что с Борисом? Батя что думает делать? – спросил я, закончив с чисткой автомата.

– А вот по этому поводу у меня сегодня отдельный разговор в штабе планируется. Искать мы их поедем.

– А хоть примерно известно, откуда они крайний раз на связь выходили?

– Да, штабные делали отметки по маршруту следования группы по мере их выхода на связь, и последний сеанс был из района села Скворцово.

– Это где?

– Если по прямой отсюда, то около полутораста километров на северо-запад, а дорогами и проселками можно смело на пять помножить. В общем, съезжу, сниму на кальку их маршрут и поедем завтра, как рассветет. Батя пообещал нам усиление техникой и личным составом.

– Хорошо. Я тогда в город тоже наведаюсь с тобой. Пока ты там совещаться будешь, я к себе да к родителям заеду на квартиры, надо кое-что прихватить оттуда.

– Вот, кстати, держи, – Дима протянул мне мой военник. – Я подрезал у тебя, пока ты дрых, по всей территории пропускной режим работает, да и комендантский час. Там на корочке печать части Батиной стоит с пометкой и подпись его же, теперь ты посчитанный гражданин нашего… даже не знаю, как сказать… анклава, что ли. Причем с полномочиями. Только не загордись, ты теперь на должности заместителя командира разведгруппы первой бригады ополчения… ну, во всяком случае, так нас в штабе обозвали.

– А кто у нас командир?

– А командир у нас я, – улыбнувшись, ответил Димка. – Так что дуй собираться, прогревай своего «Датсуна», да поехали.

– Есть! – деланно важно ответил я и отправился заводить машину, напевая на ходу старую песню: – …впереди командир… на нем синий мундир…

Через полчаса мы с Димкой уже подъезжали к КПП-1. Среди постовых промелькнула пара знакомых лиц, с которыми я поздоровался кивком. КПП стал похож на небольшой форт с внутренним двором – пропускным шлюзом, шириной четыре и в длину десять метров, по бокам на два метра в высоту шли бетонные блоки и железо-бетонные панели (начали разбирать разрушенные дома), за которыми располагались шестеро бойцов, готовых отрыть огонь через несколько бойниц. Въезд и выезд этого шлюза перекрывали обрезки рельсов высотой в полтора и с шагом в метр, которые в свою очередь просто втыкались в трубы, закопанные в землю. За пятьдесят метров перед КПП был установлен щит с надписью: «Движение 5 км/ч, убрать руки от оружия». Еще один щит висел на самом КПП: «Остановиться, покинуть транспорт, приготовиться к досмотру». Сам периметр КПП был обтянут «егозой», кустарник и деревья выпилены метров на двести.

– Сурово у них тут, – сказал я, снизив скорость и переключившись на первую передачу.

– А то! Не забалуешь. Тормози давай, выходим. И документы на проверку приготовь.

– Ясно.

Прежде чем поздороваться с нами, старший смены, высокий старлей (помню его, он инспектором по розыску в ГИБДД работал) по-честному проверил у нас документы и заглянул в машину.

– Ну что, партизаны, с чем пожаловали?

– Я в штаб, Леха, вон, домой заскочит – шмоток собрать, да потом вместе обратно, – ответил за нас обоих Димка.

– Ясно, проезжайте, – ответил тот, записал нас и машину в журнал и дал команду пропустить.

Мы поехали дальше, и я спросил у Димки:

– Какие тут еще нововведения?

– Да всё по-старому. Почти… а, ты автомат или в машине оставляй, или магазин отстегивай.

– А не сопрут из машины-то?

– Есть вероятность, так что лучше магазин отстегни и гуляй, а пистолет таскай, с этим проблем нет.

– Что еще?

– Ну, если патруль остановит, не борзей: документы проверят, и разойдетесь. Еще город поделили на районы, в каждом управляющий есть, так что прежде чем идти в квартиру свою и к родителям, сначала его посети, а то пристрелят как мародера.

– И где их искать?

– Ну, в штаб меня закинешь, там и спросим у дежурного.

– А как же вообще с мародеркой дела обстоят? Ну ты понял, о чем я.

– Вот в том числе и для этого управляющие. В общем, составляются сейчас списки по жильцам – кто здесь, кто по дачам и гаражам. Уже закончили почти. Так вот, если хозяева в добром здравии, то квартиры, можно сказать, под охраной, внаглую никто не полезет уже воровать, были прецеденты… говорят, пару дней назад по приговору трибунала расстреляли тут троих. А если имущество бесхозное, то пожалуйста – уведомляй управляющего и иди. Только не надолго это, уже создана трофейная группа, они ездят и собирают всё подчистую, на складах всё сортируется и выписывается потом нуждающимся через администрацию. Есть, конечно, места, где и уведомлять никого не надо, но там лазить – себе дороже.

– Это где?

– Да вон вроде этого, – Димка указал на пятиэтажную хрущебу, по которой «прилетело» после обстрела американцами города, – там сейчас на соплях всё, полезешь – и придавит на хрен… но всё равно лазят и там.

Так за разговорами доехали до здания администрации. Там тоже был блокпост, службу несли морпехи. Недавно сделанные в моем военнике отметки, заверенные печатью, позволяли мне проезжать на машине на территорию. У нас проверили документы и пропустили. Припарковались на площади, Димка отстегнул магазин от автомата, убрал в подсумок и вышел из машины, закинув оружие за спину, я же оставил калаш в машине (ну, здесь-то вряд ли полезут), и мы направились в администрацию. В холле здания надо было пройти небольшой лабиринт из мешков с песком под чуткими взглядами двух часовых, чтобы добраться до дежурного – морпех-срочник, молодой совсем, но уже совершенно седой, который нас записал, Димка сдал ему оружие и отправился в штаб. А мне дежурный рассказал, где найти управляющих моим районом и районом родителей, куда я сразу и направился.

Проезжая по улицам города, я внимательно рассматривал всё вокруг, а не так, как до этого – в ночной суете и «газ в пол». Зрелище то еще… мало прохожих, мало автомобилей, утренний снег уже начал подтаивать, образуя грязную кашу вперемешку со скоплениями мусора, опавших листьев и обломков домов. Ущерб городу нанесен, как мне кажется, просто невосполнимый. Практически у каждого третьего здания были разрушены крыша и верхние этажи, некоторые малоэтажные дома вообще руинированы до первого этажа. Заколоченные досками, разобранной мебелью, картоном или пленкой окна, из некоторых торчат трубы буржуек… Разруха, в общем. Но были и некоторые показатели нового времени – например, я увидел пункт питания на площадке у старой аптеки. Там, рядом с двадцатиместной палаткой, пыхтела полевая кухня и толпилась небольшая группа людей. Пригляделся – дети, человек тридцать, от совсем маленьких до подростков. Стоят, покорно ждут очереди, чтобы получить порцию и уйти в палатку или унести домой. Несколько вооруженных людей с красными повязками у стоящего рядом с палаткой внедорожника – надо полагать, патруль или охрана. Также обратил внимание на несколько здоровых куч поломанной мебели вблизи некоторых домов. Возле них кто-то копошился. Еще навстречу попались мужчина и женщина, молодые. Они тащили самодельную тачку, на которой были навалены недавно напиленные дрова. Еще бросился в глаза силуэт рослого мужика в кожаной куртке поверх толстовки, капюшон которой полностью скрывал лицо – он прошмыгнул между остовами сгоревших машин и скрылся во дворах. «Человек явно не хочет, чтобы его видели», – подумалось мне, и я решил проследить. Объехал квартал по дуге и остановился недалеко от дома родителей, рядом с размародеренным продуктовым ларьком. Ага, вот он… всё тот же силуэт пробирался, периодически оглядываясь, вдоль развалин дома напротив и затем шмыгнул вглубь пролома в стене. Я заглушил двигатель и перелез на заднее сиденье. Снял разгрузку и положил на пол, накрыв ею автомат. Извлек из сухарки ПНВ, проверил пистолет – ага, патрон в патроннике – скинул с сиденья чехол на пол. Теперь с ходу и не поймешь, что лежит на полу. Вышел из машины и медленно, вроде как гуляю и осматриваю руины, направился к дому, в котором скрылся «капюшон». Обошел его, нашел еще один небольшой пролом, постоял-прислушался… Голоса. Где-то в глубине подвала кто-то монотонно бубнил. Аккуратно, стараясь не громыхать обломками бетона и кирпича, пролез в подвал и напялил ПНВ. Постоял немного, осматриваясь и прислушиваясь. Чтобы пробраться в сторону бубнящих голосов, пришлось встать на четвереньки. Я пауком начал подкрадываться через мусор и завалы. Голоса уже можно было различить: один какой-то писклявый, второй низкий и с хрипотцой… и третий… точно, есть кто-то третий, и судя по голосу – женщина. Прополз я метров пятнадцать и уперся в стену. Под потолком шли три трубы разного диаметра и через небольшое отверстие уходили дальше, за стену. Всё, дороги дальше нет. Я подобрался ближе к отверстию, где уже отчетливо можно было слышать говорящих, которые, судя по всему, и находились за этой стеной.

– …да времени вообще не осталось, уходить надо, не будет тут с этими вояками житья.

– Там еще точно на одну ночь работы, завалы разбирать… А сейф – я же не медвежатник!

– Я знаю шифр на нужном сейфе. Когда американцы пришли, начальница нас собрала, и мы с тетками передвинули его в раздевалку, в шкаф-купе спрятали. Вот тогда я и подсмотрела шифр, когда начальница лотки с монетами и слитками в него убирала.

– Понятно, сегодня ты со мной тоже пойдешь.

– Зачем? – спросил женский голос.

– Затем! Патрули пасти будешь, зачастили они что-то, а я громыхаю там на всю «Карлуху».

«Ага, где-то на Карла Маркса, значит, они орудуют, – отметил я. – А где там может быть сейф с монетами и слитками? Правильно – разрушенный филиал Сбербанка они ковыряют».

– Надо со жрачкой что-то думать, мне-то вообще отсюда выходить палево, каждый второй меня в лицо знает, – сказал писклявый голос.

– Кто ж тебя заставлял так прессовать сограждан?

– Не начинай, а?

– Ладно, есть одна тема насчет еды и не только. Я же в администрации в МОБ-отделе много куда нос сунул, пока там находились. Нашел один документик интересный. Только надо обстоятельно всё обдумать, и еще люди нужны и техника. С оружием вроде проблем нет пока. Но это всё потом, сначала золото надо взять. На, вот тут вода и перекусить тебе… узник, мля, совести, – гыгыкнул хриплый голос.

– Спасибо.

– Ага, спасибо… не булькает оно. Ладно, пойду я, надо еще инструмент успеть незаметно к развалинам отнести до комендантского часа. Наталья, вечером жду тебя. И не курите тут, спалитесь, запах на улице чувствуется. Всё, пошел, бывайте.

Я вылез из подвала и направился к машине. Да уж, интересно девки пляшут… Вероятно, какие-то бывшие шишки из городских подполье тут развернули и в прямом и в переносном смысле. Расскажу Димке, решим, что делать. Завел машину и покатил к управляющему нашим районом. На одной из сторон угла почти целой пятиэтажки была свежая надпись: «Управление района К-12, обращаться в кв. 4». Припарковал машину, зашел в первый подъезд и постучал в дверь.

– Кто там?

– Я по поводу квартиры своей, в седьмом доме.

– Минуточку.

Щелкнул замок, и дверь мне открыл крепкий мужчина лет под пятьдесят, лицо знакомое из «прошлой жизни». Ага, точно, вот и спаниель знакомый у ног крутится. Часто его видел раньше прогуливающимся с собакой, да и в магазинах. Было видно, что и мое лицо ему знакомо, и мы поздоровались за руку.

– Здравствуйте, проходите, здесь у меня теперь вроде как приемная.

Я прошел в небольшую комнату, которую из спальни превратили в маленький офис. Два стола, стулья у стены, около зашитого пленкой окна на кирпичах импровизированная буржуйка, из бочки, кирпичом же обложенной, да дымоход из оцинкованной водосточной трубы. Кстати, только сейчас до меня дошло, что все такие трубы давно отсутствуют на домах – растащили для печей.

– Я с семьей и родителями сейчас на даче живу, с самого начала оккупации, хочу из квартиры забрать кое-что в хозяйстве нужное. Да из квартиры родителей тоже надо вещи взять.

– Понятно. Какие адреса? – ответил управляющий, листая одну из тетрадей.

Я назвал.

– А документ есть какой-нибудь?

– Конечно, – я протянул ему военник.

– О! Да вы из…

– Ага, из партизан, – ответил я за него.

– Точно, а у родителей такая же фамилия?

– Да, такая же.

– Да-да-да, всё сходится, вижу, – ответил управляющий, водя пальцем по строчкам в тетради. – Сейчас сразу отметку сделаю, что квартиры не бесхозные.

Потом он на половинке листа в клетку написал от руки записку, поставил номер, дату и расписался. Также сделал несколько пометок в каком-то своем журнале.

– Ну всё, если патруль вас застанет за погрузкой вещей, то предъявите им это разрешение на вскрытие квартир, они со мной свяжутся для проверки.

– Спасибо.

– Да не за что, работа у меня теперь такая.

Я вышел, сел в машину и покатил к своему дому дворами, объезжая мусор и машины, большинство из которых были побитые, сгоревшие или разграбленные. Подъехал к дому, зашел в подъезд и по грязной лестнице, усыпанной битым стеклом, мусором и бетонной крошкой, начал подниматься на свой этаж. Дверь была цела, чего не скажешь про соседскую – деревянную, она была просто прислонена к проему и приколочена кое-как гвоздями. Открыл двери и зашел в квартиру. Холодно, сквозняк, слой пыли и грязи, которые занесло через выбитые стекла.

Ладно, надо собрать, что хотел, потом заколотить окна, чем найду. Сдернул с гардины штору, расстелил на полу и начал стаскивать из шкафов постельное белье, одежду, ткани, нитки, шерсть и прочую мелочевку, вплоть до пуговиц. Завязал противоположные углы шторы крестом – приличный тюк получился. Следующая штора полетела на ковер в спальне, туда детские игрушки, книги разные, тетрадки и прочая канцелярия. Обувь собрал всю, даже ту, которая уже мала и давно не носили – детей много на дачах, кому-нибудь отдам… когда у нас теперь обувные фабрики заработают? Составил в коридоре два больших тюка и несколько коробок с посудой и всякой другой кухонной мелочью. Затем я стал разбирать мебель и заколачивать подручными средствами окна, провозился еще час, и когда закончил, перетаскал всё барахло в кузов «Датсуна».

– Док, Первому, – услышал я вызов.

– На связи.

– Тебе еще долго?

– Да тут же окна все повыбиты, заколачивал. Сейчас к родителям заеду и потом к тебе.

– Ну давай. На территории комендатуры столовка в палатке, я там буду.

– Принял.

На улице солнце уже пригревало хорошо, и выпавший утром снег практически растаял, потянуло чем-то тухлым, точнее гнилым. Хорошо, что здесь мы не живем, интересно, новая администрация собирается что-нибудь с этим делать – так ведь и до холеры не далеко. Хотя скоро зима, замерзнет всё. Из-за угла дома вывернули соседи – муж и жена, может чуть старше нас со Светой, они несли несколько вязанок дров. Увидев меня, сосед сначала насторожился, а потом узнав, кивнул, поздоровавшись, и они направились к подъезду.

– Так вы что – зимовать тут собрались? – обратился я к ним.

– Ну, потерпим, власть-то вон вернулась, скоро всё наладится.

– Вы так думаете?

– Конечно! Нужно позитивно мыслить.

– Ну, удачи, – сказал я и подумал: «Эти, на одном позитиве, могут и зиму не пережить тут».

Завел машину, выехал со двора на дорогу и поехал к дому родителей, у которого повстречался с патрульными на трофейном «хамви», с обеих сторон под трафарет была надпись: «Народная Милиция. Городской патруль № 8». Мне махнули и жестом попросили остановиться, я проехал еще несколько метров и, припарковавшись прямо у подъезда родителей, вышел из машины, вешая за спину автомат с отстегнутым магазином. Патрульный «хамви», проехав напрямки, сиганул через бордюр и остановился около меня, из машины вышли трое, водитель остался.

– Здравствуйте, можно документы ваши посмотреть? – вполне приветливо попросил молодой рыжий парень, в потертом прыжковом костюме и голубом вэдэвэшном берете.

– Здравствуйте. Конечно, можно, – я протянул ему военник.

Увидев военный билет еще старого образца, с большими буквами СССР, парень внимательно его рассмотрел, потом, прочитав новые пометки, заверенные печатью, кивнул.

– Из партизан, значит?

– Да.

– А в городе с какой целью?

– Да вот из дома барахло надо собрать, а то уходили в спешке, еще в первые дни оккупации.

– Управляющий районом в курсе?

– Да, конечно, – и я протянул ему листок-разрешение.

Он развернул листок, прочитал, и затем, достав радиостанцию, сделал вызов.

– Управление К-12…

Сквозь шипение ему ответили:

– К-12, слушаем, кто вызывает?

– Восьмой экипаж, старший патруля сержант Старцев.

– Слушаю вас.

– Разрешение на вскрытие № 316 по какому документу выдавалось?

– Минуточку… Так, пару часов назад выписал, по военному билету за номером…

– Принял, спасибо, конец связи.

Сержант вложил листок в военник и протянул мне.

– Всё в порядке, извините.

– Понимаю, служба. До свидания.

– Всего хорошего.

Патрульные попрыгали обратно в машину и медленно покатили дворами. А я поднялся в квартиру к родителям, где меня встретила обстановка, аналогичная той, что была у меня дома. Там тоже насобирал пару тюков вещей и потом провозился примерно столько же с окнами. Перетаскал всё в машину, и самое главное – забрал мамину старую швейную машину, со всеми причиндалами, очень полезная вещь в нынешнем мире.

Димку я нашел в столовке, он сидел за одним из двух длинных столов. Увидев меня, приглашающе махнул. В палатке было еще человек десять, в основном пацаны из патруля, судя по красным повязкам на рукавах.

– Сам-то будешь есть? – спросил меня Димка, когда я подошел. – Я уже, сижу вот чаи гоняю.

– Да перекусил бы.

– Ну, вон в углу кули с разовой посудой, на улице полевая кухня, чайник тут, горячий еще… самообслуживание.

– Понял.

Положив себе пшенной каши с тушенкой, я вернулся в палатку и сел напротив Димки. Расправившись с кашей, налил чаю.

– Ну, что с поисковой операцией?

– Откладывается на сутки.

– Что так?

– Да БТР, что на усиление нам обещали, из ремонта не вышел еще, завтра закончат.

– Понятно, а кроме бэтээра что еще будет?

– Четверо из «Гранита». Помнишь капитана с фиксами?

– Как его… мм… «Щелкунчик»?

– Точно, Емельянов Володя, я с ним уже познакомился сегодня, они в принципе «на товсь» уже, ждут. Ну и Фомин пойдет с отделением разведки.

– Итого?

– Итого пятнадцать человек вместе с нами, то есть ты, я и Кац.

– А Хохол с Андреем?

– У Хохла «курсантов» очередь на обучение, а Андрей полигоном пусть занимается.

– Понятно. Кто старший группы?

– Угадай с трех раз, – ответил Димка, смешно выпучив глаза.

– Ясно. Слушай, я тут свидетелем одного разговора стал… Подозрительного, как говорится, – и я поведал Димке о подвале и его обитателях.

– Хм… золото, говоришь… Интересный документик про еду, – задумчиво произнес Димка, выслушав меня.

– Ага, – ответил я, кивнув.

– Ну, так сдать их надо! Что, мы сами ими заниматься будем, что ли?

– Да это понятно, только как-то и о будущем подумать хочется.

– Ха, так тебе вообще двадцать пять процентов полагается за наводку по закону.

– Это по какому закону?

– А только что придумал, – хлопнул меня по плечу Димка, и рассмеявшись, продолжил: – Пошли к Бате, расскажешь, а я ему проект закона изложу, он как раз там глобалит, чем народ заинтересовать и простимулировать в плане добычи всяких нужных в будущем вещей, и тем более продуктов.

Мы встали из-за стола, побросали разовую посуду в большой мешок для мусора, что стоял в стороне от палатки, и направились опять в здание администрации. Машина осталась стоять на территории комендатуры, тут между зданиями шестьдесят метров всего.

Оставили оружие у дежурного, записались и поднялись на третий этаж. Прошли по длинному коридору и уперлись в дверь, рядом с которой на стене было написано: «Штаб сил самообороны. Начальник штаба подполковник Ткачев В.А.». Пройдя за дверь, оказались в приемной, где нас встретил старлей.

– Что-то забыли, товарищ майор? – спросил старлей у Димки.

– Соскучился. Батя не ушел еще?

– Шутите? Он же живет тут.

– Ну, доложи ему, тут разговор есть серьезный.

– Сейчас, – ответил старлей и «просочился» в кабинет начштаба.

Через минуту мы уже сидели за большим столом, на котором была разложена карта города и прилегающих территорий, которая была найдена в бумагах отдела архитектуры и градостроительства. Я рассказал подполковнику то же, что и Димке.

– Так в каком доме вы подслушали разговор? – спросил Ткачев, склонившись над столом.

Я быстро нашел на карте нужный дом и обвел его карандашом.

– Вот этот, их там двое, мужчина и женщина.

Подполковник походил вдоль окон, на подоконниках которых были сложены мешки с песком, на две трети закрывая окна, затем он подошел к столу и снял трубку одной из пяти ТАИ.

– Гранит.

– Дежурный по управлению, старший лейтенант Асафьев.

– Ткачев. Начальника управления в штаб… срочно.

– Есть!

Подполковник положил трубку и крикнул:

– Игорь!

В дверях появился старлей.

– Игорь, кипяточку сообрази нам.

– Есть, – ответил старлей и исчез.

– Итак, партизаны, что думаете? – спросил у нас Ткачев, поставив на стол четыре стакана и положив в каждый по пакетику с чаем.

– Ну, дождаться ночи, писклявого взять сначала, а потом оставшихся двоих на развалинах банка… живыми, желательно, – ответил я.

– Ага, и взяв за яйца того, в капюшоне, выяснить, что там за документы из МОБ-отдела, – продолжил Димка.

– Это да, – согласился Ткачев, – а МОБ-отдел тут, кстати, весь выпотрошили, половина документов в комендатуре недавно нашлась, американцы, поди, интересовались.

В дверях появился старлей с алюминиевым чайником с закопченным дном, Ткачев кивком указал ему на стаканы, старлей разлил по ним кипяток и поставил чайник на буржуйку, что потрескивала в углу кабинета.

Буквально через минуту следом за старлеем в кабинет вошел здоровенный вояка, одетый в «горку», черная балаклава скатана в шапку, на лицо очень похож на какого-то актера из советского кино. Он сделал еще пару шагов внутрь кабинета, вытянулся и басом доложил:

– Товарищ подполковник, майор Зубов по вашему приказанию прибыл.

– Садись, Максим Саныч, чай вот горячий… слушай и вникай, – кивнув, ответил Ткачев и продолжил: – Алексей, расскажи еще раз для товарища майора.

Я в третий раз пересказал историю про подвал и сейф в развалинах банка. После чего Зубов посмотрел на карту и обратился к Ткачеву:

– Ну, мои их ночью возьмут тихо, делов-то.

И тут я вспомнил, на кого он похож… точно! На Ланового! Такие же выразительные черты лица, морщины лучами из уголков глубоко посаженных глаз. Сразу что-то фильм «Офицеры» вспомнился.

– Добро, – кивнул Ткачев, – возьмете их – и к себе забирайте. Вытяните из них всё, и можете в трибунал передать их, потом ко мне, доложишь.

– Слушаюсь, – ответил Зубов, поставил пустой стакан на стол и встал. – Разрешите идти?

– Да, майор, свободен.

Ткачев прошелся еще пару раз вдоль окон, развернулся и сказал:

– Ну, спасибо, партизаны. Что-то еще?

– Да, товарищ подполковник, – сказал Димка, лукаво отведя в сторону глаза, – помнится, в советские времена, тем, кто нашел клад, полагалось двадцать пять процентов от государства.

– И к чему ты ведешь, майор?

– К тому, что есть тема для обсуждения на следующем городском совете.

Ткачев сел за стол напротив нас, помолчал минуту, пододвинул к себе пепельницу и, закурив, сказал, как-то нехорошо посмотрев на Димку:

– Ну, излагай.

– Разрешите мне, – спросил я, вставая.

– Сиди, – махнул он рукой, – ну, слушаю.

– Я понимаю, товарищ подполковник, что принцип «кормить свою армию, чтобы не кормить чужую», будет работать всегда, – начал я издалека.

– Ну, пока армия тут всех кормит, – ответил он, нахмурившись.

– И как долго это будет длиться? «Национализированных» запасов оптовых складов надолго не хватит. Вы же провели перепись, сколько сейчас людей живет в нашем округе?

– Вместе с вашими «колхозами» – двадцать тысяч.

– А сколько из них на службе?

– Практически половина.

– О как. То есть другая половина – это дети, женщины и пенсионеры, которые, по сути получается, и будут должны кормить армию? Или отряды продразверстки по нашим колхозам пройдутся по осени?

Ткачев задумался. Притушил сигарету и сказал:

– Половина из тех, кто на службе, это мобилизованные.

– Понятно, но пока они мобилизованы, соответственно, их тоже нужно кормить. Дачные поселки, тот же Шанхай и пригород, смогут себя обеспечить продуктами, это без вопросов, с городом поделиться излишками… это тоже без вопросов. Но выше головы не прыгнешь, на всех не хватит. А те, кто живут в городе, скажем прямо – иждивенцы, их кто обеспечит? Я не претендую ни на золото, которое в развалинах сберкассы, ни на продукты, место нахождения которых наверняка обозначено в документах из МОБ-отдела… но мне кажется, вы, городской совет, пока люди вам верят и надеются на вас, в самое ближайшее время должны выработать… мм… не знаю – систему, политический строй, жизненный уклад… как хотите назовите, но люди должны хоть примерно видеть будущее, хоть где-то далеко на горизонте, но видеть… и тем более иметь возможность самостоятельно это будущее для себя и своих детей построить.

Ткачев крепко зажмурился, потер лоб пальцами, будто разминая мозги, потом откинулся на спинку кресла и спросил:

– Так, торопитесь?

Мы с Димкой переглянулись и синхронно отрицательно помотали головами.

– Тогда, может, чего покрепче чая?

Мы так же одновременно пожали плечами, вроде как не возражаем.

– Игорь!

В дверях опять появился шустрый старлей.

– Где там «шило» у тебя? И закусить что-либо.

Старлей удалился и через пару минут возник снова, выставив на стол бутылку минералки, вскрытую банку консервированных ананасов, пачку галет и видавшую виды армейскую флягу в чехле. Ткачев сполоснул стаканы, разлил из фляги спирт и разбавил его минералкой один к двум и, подняв стакан, сказал:

– Ну, дай Бог, не последняя.

Я выпил и, закусив ананасом, хотел было продолжить свою речь, но Ткачев быстро подсунул мне лист и карандаш…

– Вот пиши.

– Что писать?

– Ну как что – твои соображения, то есть как жить дальше. Только воды поменьше, конкретики побольше… и по пунктам: раз, два, три – без всяких там «горизонтов» и «света в конце тоннеля». И ты пиши, – Ткачев также пододвинул Димке лист и карандаш.

– Батя… ну я ж это… мое дело война, это, вон, Алексей у нас «внештатный замполит».

– Да? А про двадцать пять процентов кто мне тут рассказывал?

– Так… я это… просто вспомнилось.

– Вспомнилось ему, – сказал Ткачев, разливая новую порцию «коктейля» по стаканам, – его дело война… а я тут вроде как по своей воле и аж подпрыгиваю от радости!

– Алексеич, ну вот чего ты заводишься?

– Ты еще не видел, как я завожусь!

– Да вот в том-то и дело, что видел, лет шесть наблюдал приступы «всех расстрелять», вот и переживаю.

– А… ну да… действительно, – уже спокойно и улыбнувшись, ответил Ткачев, – серьезно, майор, если есть что дельное, тоже пиши.

– Да не приходит ничего на ум… разве что…

– Что?

– Специалистов надо всех собрать в кучу, ну в смысле инженеров, учителей, технарей… в общем, сделать такую группу людей и поставить ей боевую задачу. В смысле просто задачу, чтобы они, исходя из того положения, в котором мы все оказались, начали придумывать разного рода мероприятия для города. Электричество надо? Надо. Хлеб печь надо? Надо. В общем, пусть мозговой штурм устраивают, как нам всем выжить, чем питаться, во что одеваться. В девятнадцатом веке станки и на паровой тяге работали, и ничего – голыми и босыми не ходили. Не тебе ж, Бать, обо всем думать, да в совете городском кто? Два пенсионера, мент и доктор… о чем вы там насоветуетесь?

– Видал? – спросил у меня Ткачев. – А майор-то наш всё дураком прикидывается с одной извилиной от фуражки.

– Ну, – согласно кивнул я и перевернул исписанный лист на другую сторону.

– Вооот, дело говоришь, майор… давайте, чтобы получилось всё у нас, – Ткачев поднял стакан.

Написав еще несколько строчек, я протянул лист подполковнику.

– Ну что тут… так… вот это что? Сохранить что?

– Где?

– Вот.

– А, сохранить институт частной собственности… У мужика, товарищ подполковник, должно быть то, что он оставит детям после смерти кроме наследственных болезней и фамилии.

– Ну… согласен… так, что тут? Ага, это мог бы не писать.

– Вы про что?

– Ну, про оружие.

– Так это сейчас всем всё понятно, а потом, если Бог даст, всё станет налаживаться, обязательно найдутся те, кто забудет, что свободы мы добились с помощью оружия, и что только с помощью оружия можно сохранить честь и свободу.

– Ясно, – согласно кивнул Ткачев, – так, ну дальше вроде понятно.

Подполковник разлил по третьей.

– Давайте по третьей, не чокаясь.

Мы втроем встали, помолчали и выпили до дна.

– Так, вот это сюда, – сказал Ткачев, укладывая написанный мною лист в пухлую папку на завязках с надписью «Городской совет» и потряс ею, – вот видите, сколько уже вопросов за неделю накопилось.

Проговорив еще полчаса на тему «как жить дальше», мы попрощались с Ткачевым и отправились к себе в поселок. По дороге прикидывали, что нужно взять с собой в поисковую группу, и когда прибыли в нашу партизанскую деревню, то пошли к Сергеичу на склад по списку собирать оружие и снаряжение, предварительно освободив кузов пикапа от баулов. Решили всё приготовить заранее, да и перепроверить лишний раз, заправили КАМАЗ «под пробку», также установили в кузов четыре бочки, наполнили соляркой и закрепили. Прикрутили несколько больших оружейных ящиков и сложили в них боеприпасы, некоторый запас вооружения, воды и провиант. По периметру кузова, уложили пустые оружейные ящики, засыпав их песком с камнями, сформировав на обе стороны по две стрелковых ячейки, дополнительно укрепив их американскими брониками, коих в трофеях уже было прилично. Прорезать брезент пока не стали – может, и отстреливаться не придется, а лишний сквозняк нам ни к чему. Насчет сквозняка… бросили пару вязанок ватников на пол, ну и укрыться, если что. Перепроверили всё по нескольку раз. К вечеру Димка связался с Фоминым. Он сказал, что завтра вечером их отделение на «шишиге» и «Гранит» на прошедшей ТО и мелкий ремонт «восьмидесятке» прибудут к нам в поселок, а восемнадцатого, с утра, выезжаем.

Восемнадцатое ноября

Поисковая группа

Перед тем как выехать, еще затемно вся наша группа собралась в штабной палатке. Обсудили маршрут, сетку частот и условные сигналы. Первой в колонне была «шишига» Фомина и его разведчиков, следом мы на КАМАЗе, рулить на котором неожиданно вызвался один из морпехов, что охраняли штаб в городе – старшина, Чуйков Володя, он примчался на УАЗе комендатуры под утро, с запиской от Ткачева. В группе, на поиски которой мы отправлялись, был его родной брат. Особо возражать никто не стал, разве что Хохол немножко обиделся, заявив, что он тоже умеет водить практически любую технику, Димка сразу же нарезал ему кучу задач по обучению ополчения, и тот под грузом оказанного доверия удалился обдумывать план обучения. Замыкающей была «восьмидесятка» с гранитовцами.

– Ну, долгие проводы – лишние слезы, – сказал Димка провожавшему нас Сергеичу и пожал руку.

– С богом, ребята, – ответил он и потихоньку пошел к своей даче, не оборачиваясь.

Проверили связь и выдвинулись.

Первые тридцать километров проскочили быстро, средняя скорость на марше была шестьдесят пять – семьдесят километров, и на развилке в сторону Старонежино ушли вправо. Проехав еще около часа, остановились у небольшой речушки, за которой виднелись крыши домов.

– Что там? – спросил Щелкунчик.

– Проскочите на броне, посмотрите, – ответил Димка, сидящий в кабине КАМАЗа.

Мы с Сашкой лежали в кузове, как римлянине, удобно развалившись на ватниках, и «грели уши» в эфире. Спустя десять минут в рации мы услышали:

– Гранит в канале, дорога свободна, можно ехать… в деревне есть местные, приглашают пообщаться, что ответить?

– Оставить общаться, нам нужно пройти за сегодня до последней точки, откуда эрбэшники на связь выходили, так что пообещай, что все разговоры на обратном пути, дождись нашего прохода, а потом в хвост пристраивайся.

– Принял, выполняю.

Деревенские сначала сильно обрадовались появлению армейской колонны, а потом, узнав, что мы по делам, конечно, немного расстроились, но не особо, и оставив позади деревушку, наша колонна начала подниматься по грунтовой дороге в сопку, к перевалу.

– Первый Доку.

– На связи.

– А мы не по «грязной» территории колесим?

– Нет, эрбэшники не давали по этой местности предупреждений, так что не бзди.

– Я так, спросить…

– Понял. Нет, тут относительно чисто.

– Насколько «относительно»?

– Настолько, чтобы не останавливаться и ехать быстро дальше.

– Понял.

– Значит, не всё так гладко, – резюмировал Сашка, развалившийся рядом со мной и тоже с гарнитурой в ухе.

– Похоже, – кивнул я.

– Я видел, ты «конину» заначил в эрдэху – может, для профилактики?

– Не, давай уже на ночлег встанем, тогда уж и продезинфицируемся.

– Зажал?

– Ага…

– Тогда я спать, – вроде как обиделся Сашка и, прикрывшись ватником, улегся поудобнее.

– Давай, – улыбнулся я.

К вечеру достигли предгорий – граница заповедника. Остановились у мелкой, но широкой и быстрой речки, через которую был брод, и дорога, петляя, поднималась в достаточно плотный хвойный лес.

– Фомин, разведка и охрана периметра стоянки. Гранит, доложиться в штаб и дать координаты. Остальным располагаться и готовить ужин, – отдал распоряжения Димка.

Группа Фомина растворилась в лесу, проверяя всё вокруг и выставив охрану периметра, спецы поставили антенну и связались со штабом, а мы с Сашкой, набрав сушняка, развели костер и поставили вариться большой котелок риса.

Чувствуя практически носом, что осень уже сильно уступает приближающейся зиме, я накинул на плечи зимний бушлат и, уложив на землю пару толстых веток, уселся и начал вскрывать банки с тушенкой. Димка подсел рядом и, убедившись, что рис уже почти сварился, начал высыпать содержимое банок в котелок.

– До «точки» сколько? – спросил я его.

– Завтра к обеду будем.

– Что, вот так всей толпой и поедем?

– Нет. Фомин сначала выдвинется, а мы за ним.

– Хорошо, – кивнул я. – Дорога наезжена, и следы свежие, так что возможно, и встретим кого, кто эрбэшников наших видел.

– Я заметил… Не знаю, – пожал плечами Димка, – но всех, кого дальше встретим, придется очень сильно расспрашивать.

Раннюю побудку устроили нам звуки перестрелки. Не близко, но слышно было хорошо. Димка сразу приказал разведчикам Фомина выдвигаться вперед пешком, а спустя час мы получили от них сообщение: «Наблюдаем группу вооруженных людей, похоже американцы, численность до взвода, отстреливаясь уходят по тропе на север, в сопки. В долине какое-то фермерское хозяйство, отправил группу на разведку». Спустя некоторое время наша колонна остановилась на дороге перед спуском в долину.

На небольшом лугу, на склоне паслось маленькое, голов десять, стадо барашков – в поисках последней зелёной травы. Действительно, в долине находилось фермерское хозяйство – с десяток разных строений, в основном деревянных, только двухэтажный хозяйский дом был кирпичным и более был похож на форт. Несколько огневых точек, по периметру соединённых траншеей, в нашу сторону и в сторону лесной дороги дальше из разного строительного материала построено что-то вроде блокпостов. Деревья со стороны леса были выпилены на добрую сотню метров, с нашей же стороны и со стороны долины подойти незаметно к ферме невозможно. Фомин доложил, что после отхода американцев от фермы вышла группа в три человека, с оружием, и пошла по следу отступивших.

– Фома, – вызвал Димка разведчика, – пошли пару человек за этой тройкой, а сам дождись Щелкунчика, он выдвигается на броне. Попробуйте установить контакт, выяснить, кто в теремочке живет.

– Принял.

Димка кивнул стоящему рядом Емельянову, тот снял с плеча ВАЛ и, перехватив его поудобнее, забрался в БТР. Машина, выпустив дым, мягко покатила вниз, в долину. Я, Димка и Сашка наблюдали, как наши «послы» подъехали почти вплотную к блокпосту и остановились, ствол КПВТ задрали вверх, демонстрируя мирные намерения.

– Ну, что там? – пытался рассмотреть Сашка происходящее, приставив руку козырьком ко лбу.

– Пока ничего, – передал я ему бинокль.

Через минуту со стороны леса сначала треснули два одиночных выстрела, а потом началась интенсивная перестрелка.

– Фома в канале! – зашипела рация. – «Ходоки» докладывают, что преследователи двоих завалили, янки ввязались в бой и пытаются их задавить. Что делаем? Поможем?

– Сам не суйся, пусть Гранит работает. Щелкунчик, как понял?

– Понял тебя, Первый, работаю, – отозвался в эфире Емельянов.

БТР лихо развернулся, сдав задом, и, подпрыгивая по бороздам распаханного поля, объехал фермерский форт и, набирая скорость, поехал вверх по лесной дороге. Спустя десять минут перестрелка стала интенсивнее, и мы услышали «аргументированную» работу КПВТ, после чего кто-то еще пару раз огрызнулся автоматическим огнём, и стрельба стихла.

– Здесь Щелкунчик, девять хулиганов «двухсотые», три «трехсотые», остальные пятеро больше хулиганить не хотят, лежат, ждут указаний… и это, тут эти «фермеры»…

– Что фермеры? – спросил Димка.

– Крови хотят… говорят, что эта группа американцев – дезертиры, и уже пару недель тут хулиганят, у фермеров к ним претензии… имущественные.

– Ну, удовлетворяют пусть свои претензии, только найди там кого из офицеров на поговорить сначала.

– Нет, тут все простые бойцы, был капрал, но весь вышел.

– Понятно… Фермеры на контакт идут?

– Приглашают в гости.

– Ясно, заканчивайте там, принимайте приглашение и возвращайтесь.

Наша техника разместилась на территории фермерского хозяйства Тяна – русского корейца, который обосновался в этих местах еще с 90-х годов. Пятидесятилетний Эдик Тян проживал тут со всем своим многочисленным семейством и десятком наемных работников, а также еще с десятком тех, кто прибился к ним с начала оккупации, в общей сложности около сорока человек. Хозяйство богатое и ухоженное, несколько рядов больших теплиц, птичники, большой скотный двор, техника… в общем, всё с умом и основательно. Обращал на себя внимание стоящий в стороне натовский грузовик и белоснежный «Ландкрузер» с надписью UN.

От полноценного обеда мы всё же отказались, так как не хотелось терять времени, но на чай немного задержались, ну и так, пообщаться и выяснить обстановку. Эдик рассказал нам, что когда началась «миротворческая миссия», он сначала не поверил вообще, что такое может быть, потом к нему прикатил тот самый «Ландкрузер» с четырьмя американцами и бывшим главой района, которых Эдик, естественно, встретил как оккупантов, со всеми вытекающими последствиями, то есть закопали их всех у подножия сопки, а машину спрятали. И уже после этого Эдик ушел в глухую оборону и готовился стоять на своей земле до конца. День спустя кружили вертолёты, но до обмена ядерными ударами его никто так и не побеспокоил, а вот потом фермерское хозяйство оказалось в эпицентре битвы народов за выживание. Всякое было, и беженцев принимали, кто соглашался жить и работать, и набеги мародёров отбивали – и американских, и своих, «родненьких». Кстати пленённые после перестрелки американцы были помещены в какую-то халабуду на отшибе фермы, к пятерым таким же. Теперь они местные «крепостные». Не жалко, пусть отрабатывают свои «подвиги». Фермеры и сами делали несколько партизанских вылазок и рейдов, в одном из них захватили грузовик, уничтожив при этом пятерых оккупантов. Правда, и своих людей фермеры теряли… шесть крестов над могильными холмиками виднелись в поле, недалеко от блокпоста. Так и живут – сами себя кормят и сами себя охраняют. На наш вопрос о потерянных эрбэшниках ответил, что да, были такие и даже останавливались на ночлег, собирались ехать дальше, но Эдик с сожалением сказал, что ничего об их дальнейшей судьбе ему не известно. Обменявшись позывными и поблагодарив хозяев за гостеприимство, мы отправились дальше, по дороге вдоль границы заповедника.

БТР химической и радиационной разведки мы нашли сгоревшим, не доехав до щебневого карьера примерно десяти километров. Фомин вышел на связь из дозора и сообщил о находке. Прибыв на место, выставили охрану периметра и начали осмотр территории. Бой был жесткий, БТР получил под пару десятков пробоин.

– Похоже, авиационной пушкой по нему отработали, – засунув палец в отверстие, сказал Емельянов, – вроде как на ПМП-2 стоят, а может, и с вертолета.

– Там следы траков, и не менее чем двух грузовиков, – подошел Фомин, – в сторону карьера уехали. Мои дозорные на три километра прошли вперёд по грунтовке, следы дальше идут.

– Чуйков нашел брата, – кивнул Сашка на сидящего над трупом старшину, монотонно подвывающего и покачивающегося.

– Пойду к нему, – сказал Димка, – успокою, истерики нам сейчас ни к чему. Леха, где там твой коньяк?

Я залез в кузов, извлёк из рюкзака натовскую фляжку с коньяком и отдал Димке.

– И давайте наших всех в одно место сносите… похороним по-человечески.

Среди шести трупов Бориса не было, то есть получалось, что остальные четверо из группы либо отошли, либо попали в плен к неизвестному противнику, причем серьезному противнику. Мы обследовали место боестолкновения, и стало понятно, что наших ребят загнали в засаду. Трупов противника мы не обнаружили, хотя следы крови нашлись, нашлась даже кисть руки, правой… маленькая какая-то, Сашка даже предположил, что женская. Получалось, что своих погибших и раненых противник увез отсюда. Нашли места, откуда стреляли участники боя, стреляных гильз много, оружия нет, всё собрано очень дотошно. Настроение было поганейшее, и последней каплей был Емельянов, который обнаружил у небольшой воронки от разрыва гранаты сильно поврежденное оружие и, бросив его нам под ноги, сказал:

– Китайский, Тип-97…

– Приехали, – Сашка сел на валун, – теперь еще с этой саранчей воевать… У нас же на них тупо патронов не хватит!

– Не истери! – сказал подошедший Димка. – Давайте перекусим и ребят помянем.

Вскрыв несколько консервов, пустили по кругу флягу, над холмом братской могилы три раза щелкнули вхолостую. Доложили Ткачеву, и в ответ получили указание провести разведку и избегать боестолкновения.

Спустя час мы расположились в удобном распадке, где замаскировали технику и оставили охранение. Далее выдвинулись небольшой группой в составе пяти человек на соединение с двумя бойцами Фомина, то есть с дозором. На удалении в пару километров от карьера заметили присутствие противника – рядом с насыпью железно-дорожных путей, стоял странный БТР. Внешне вроде нашей «восьмидесятки», но почему-то шестиколесный. Рядом с машиной кипела работа – недавно построенную деревянную сараюшку обкладывали мешками, причем мешки засыпали щебнем, который нагребали прямо с насыпи. Единственно, для нас было не понятно: мы разглядели, что одинаково работали и китайские вояки, и наши, то есть русские, кто-то из местных, похоже. Только три человека вроде как несли службу – двое возились с БТР, а один, вероятно офицер, контролировал стройку и периодически разглядывал в бинокль окрестности.

– Ждем темноты, – услышал я Димкин голос в наушнике, – не курим, огонь не разводим, передвигаться ползком, и вообще лишний раз не дергаемся.

Я повернулся в его сторону и кивнул – Димкина позиция была метрах в десяти от меня. Так мы всемером и пролежали до темноты на гребне невысокой сопки, прячась за деревьями и кустами.

Ночью ушли Димка, Фомин и еще двое бойцов-разведчиков, а спустя полтора часа, когда с неба начал срываться мелкий как крупа снег, они вернулись, волоча с собой языка… абсолютно бесполезного, так как он даже мычал, как мне показалось, исключительно по-китайски.

– Мля, и чего с ним теперь делать? – расстроено сказал Фомин.

– Вяжите его к дереву и собирайтесь, еще пойдем… тут деревня недалеко. Надо с кем-то из местных переговорить, – ответил Димка и обратился к Емельянову: – Этот пусть тут кукует, а вы возвращайтесь на базу, пока снег не сильно нападал, а то наследите.

Злые и голодные мы вернулись под утро в лагерь, где наконец-то поели и отогрелись. Снега нападало немного, но он уже не таял – минусовая погода стоит пятый день, не сурово, минус пять максимум. После завтрака Емельянов снова связался с Ткачевым и доложил, что новостей пока нет. Зато Ткачев передал, что от группы американцев, которым Ткачев решил сохранить жизнь и отправил по трассе пешком, вернулись несколько человек вроде как убежища просить и согласных на любую работу. Оказывается, они никуда не дошли, и их уже несколько дней гоняют по тайге в окрестностях Волчанца бывшие зеки и местные. Ткачев направил разведподразделение выяснить обстановку, и получалось, что мы в сорока километрах от города имели в соседях бывших уголовников, и у них сейчас как раз идёт процесс самоопределения в новых условиях жизни и битва за власть.

– Ещё лучше, – совсем скис Сашка, – тут китайцы, там зеки… осталось еще нашествие инопланетян до кучи добавить.

– Зеки тоже люди, – сказал парень из гранитовцев, сидящий рядом, – сейчас перебродят и поймут, что жить как-то надо. Ну, сунутся в город, огребут по сопатке. А в Волчанце, насколько я помню, неслабые производственные мощности на этих зонах.

– Ага, типа работать будут? – хмыкнул Сашка.

– Ну, голод не тетка…

– Оно понятно, но что-то я сомневаюсь в их возможностях организоваться.

– Не сомневайся, уж что-что, а организация и иерархия в уголовном мире почище чем в компартии.

– Мне не понятно, – долил я себе в кружку кипятка из котелка, в третий раз пытаясь выжать краску из пакетика чая, – этот блокпост там… и наши, и китайцы – прям всесоюзную стройку братских народов устроили.

– Да, – согласился Емельянов, – несростуха какая-то… ладно, дождемся Первого и узнаем, что там за братание случилось.

Когда охранение с периметра доложило о приближении вооруженной группы из семи человек, мы резко повскакивали, похватали оружие и заняли оборону. Каково же было наше удивление и радость, когда опознался Димка в эфире и сообщил, что ведёт наших – выживших эрбэшников. Мы с Сашкой обнимали Бориса, наперебой засыпая вопросами, на что он сказал, что всё по порядку, так как есть много о чем рассказать. Борис, к слову, был живой и здоровый. Так, пара ссадин на лице и кулачищах. Двое других эрбэшников были легко ранены, а четвертый остался у китайцев… в санчасти долечиваться – ему сделали операцию, и он не транспортабельный… вот такие дела. Ну, обо всем по порядку…

Оказывается, целая дивизия китайской армии, спасаясь от радиоактивного заражения, перешла границу и продвинулась на нашу территорию, притащив с собой еще несколько тысяч беженцев. Где они имели несколько серьёзных стычек с натовцами. Таким образом, части НОАК освободили небольшой посёлок от американцев, которые почти не сопротивляясь просто расползлись разночисленными группами по тайге, и теперь мыкаются тут, как неприкаянные, в поисках еды и крова в преддверии зимы, порядком оскотинились и зверствуют. Засаду на эрбэшников, кстати, они и устроили, и всё бы закончилось плохо, если бы не разведгруппа китайских вояк, которые успели отбить наших мужиков в последний момент и отойти с ними в тайгу. После чего была сформирована мобильная группа на поиски этих американцев. Нашли… и наказали, умеют восточные соседи «показательные порки» устраивать – небольшой лагерь американских дезертиров был обнаружен, и его накрыли артиллерией, причем самым крупным калибром. Маленькие группы «миротворцев» еще слоняются где-то по тайге, так что необходимо быть предельно острожными, поскольку загнанный в угол зверь опасен вдвойне. Борис сказал, что карту заражения он всё же составил, хоть она и сгорела в бронетранспортёре, но по памяти восстановить попытается. А своего рода братание всё же действительно произошло, особенно после того, как китайцы отбили у американцев еще одну деревушку, недалеко от карьера, и теперь плечом к плечу с местными контролируют достаточно большой кусок территории, укрепляют совместно границы и готовы их защищать. Местных, правда, теперь один к ста. Идти китайцам, собственно, некуда, их страна по большому счету теперь радиоактивная пустыня, во всяком случае, север и восток Китая теперь выжженная земля… Япония, заявляя всегда о своей демилитаризованности, решила территориальные вопросы по спорным с Китаем островам при поддержке американцев радикально. Правда, они не знали, что Япония как таковая прекратит свое существование буквально через пару часов – китайцы тоже не пальцем деланные, и десяток пятидесятикилотонных зарядов, лежащих на дне уже около пяти лет, в двухстах километрах от восточного побережья Японии, были взорваны почти одновременно…

Все слушали Бориса буквально открыв рот, иногда кто-то перебивал и что-то уточнял.

– Значит, что – возвращаемся? – спросил Емельянов, когда Борис закончил рассказывать и наконец отпил уже остывший чай.

– Да, – ответил Димка, – возвращаемся, я оставил Вану, командующему частей НОАК, нашу частоту, он прекрасно говорит по-русски, так что думаю, что он уже активно беседует с Ткачевым.

И действительно, спустя буквально полчаса радист Фомина доложил, что получен приказ возвращаться.

Эпилог

Новый Год мы встречали всем дачным поселком очень весело, и как в мультфильме про «Простоквашино», нарядили растущую на одном из участков высокую ель всяким хламом с чердаков, получилось вполне симпатично и весело. В отличие от города, где Ткачев волевым решением ввел сухой закон, и комендантский час хоть и был сокращен, но не отменен, по его словам «до майских праздников». Наша партизанская деревня, как ее называли в городе, могла себе позволить немного горячительного. А потом все разошлись по своим домам и дворам, и продолжили отмечать праздник уже в тесном семейном кругу, правда дверь нашего дома в эту новогоднюю ночь чуть с петель не сорвали, и приходилось постоянно подтапливать печь, так как мороз выдался крепкий, а домик все же летний, хоть отец его и утеплил, как мог. Не было с нами только Димки и Хохла, они неделю назад убыли в составе разведгруппы в район Алексеевки, где располагается военный аэродром, с которым до этого удалось установить связь. Была у нас еще одна радостная новость: семья Бориса выжила. Их спасло то, что они, находясь в отпуске в Новосибирске, купили какой-то тур по горному Алтаю, и буквально за два дня до начала оккупации уехали туда. А обнаружились они через «поисковый радиообмен», который теперь выполнялся три раза в неделю между такими же, как и наше, выжившими и сплотившимися большими поселениями, которых, к сожалению, было не так много. И далеко не все активно шли на контакт, но везде, где во главе были военные, вопрос решался быстро и положительно. Так что при условии, что военным получится наладить авиасообщение или группа дальней разведки найдет безопасный маршрут по земле, между радиоактивными пустошами и не кишащими мародерами, одичавшими оккупантами и бандами местами, Борис, наконец, воссоединится с семьей. А пока ограничиваются лишь неким подобием телеграмм.

С китайцами удалось вполне мирно построить отношения, как ни пугали нас до оккупации всякого рода аналитики и военные эксперты. Вот только Эдик Тян так и держался особняком, никого к себе не пуская и особо не любезничая, но торговлю ведет и периодически сам приезжает к Ткачеву или полковнику Вану вести переговоры.

Наши уголовные соседи со стороны Находки всё никак не могли успокоиться, и «брожение масс» всё еще шло, поэтому приходилось усиленными патрулями периодически проверять территорию восточнее города. А вот Находка погрузилась в хаос, не выдержала тонкая натура носителей демократии суровых реалий постапокалиптического мира, а тут еще и «аборигены» масла в огонь подливали активной партизанщиной и разросшимся подпольем. С двумя отрядами, не крупными, но эффективно действующими, у Ткачева уже постоянная связь, так что, выражаясь фразой подполковника Ткачева, «к майским праздникам» решим. Такое ощущение, что все глобальные задачи наш глава города, кем его выбрали на Рождество, задумал одним ударом решить ко Дню Победы, что, в принципе, символично, и оснований сомневаться в планах и возможностях Ткачева нет.

Многое еще предстоит решить людям, выжившим на восточных рубежах некогда великой страны, но мы справимся, мы сильный, никем и никогда не покоренный народ – русский народ!

Content

Николай Побережник
Я вас не звал!

Вместо пролога

Глава первая

Восьмое октября 201* года

Девятое октября Рыбалка

Одиннадцатое октября Домой

Тот же день В поисках лагеря

Двенадцатое октября Первая вылазка

Тринадцатое октября Возвращение с охоты

Глава вторая За четыре месяца до…

Двадцатое июня Сиджес, провинция Барселона, Испания

Двадцать седьмое сентября Москва, пикет у здания министерства обороны

Четвертое октября Брюссель, штаб оперативного управления войсками НАТО

Седьмое октября Владивосток, штаб Н-ской части бригады морской пехоты ТОФ

Восьмое октября Владивосток, тридцать третий причал, 6:40

Тринадцатое октября Возвращение

Четырнадцатое октября Дома

Пятнадцатое октября Подготовка и поиски

Глава третья

Пятнадцатое октября Вечер, Дмитрий Боровков

Шестнадцатое октября База партизан – пасека

Семнадцатое октября База партизан

Восемнадцатое октября База партизан

Девятнадцатое октября

Двадцатое октября Как ветром гонимые

Двадцать первое октября Тихий океан, 600 миль южнее Алеутских островов, 6:00

Этот же день Центральный пост наблюдения противоракетной обороны США

Двадцать первое октября База партизан

Глава четвертая

Двадцать второе октября Дачный поселок

Двадцать третье октября Партизанские дачи

Тот же день Город, специалисты

Глава пятая

Двадцать четвертое октября Партизанские дачи

Двадцать пятое октября Склады РАВ, п. Южный

Двадцать шестое октября

Четырнадцатое ноября

Глава шестая

Шестнадцатое ноября Дачный поселок

Восемнадцатое ноября Поисковая группа

Эпилог