Игорь Недозор

Новая Зона. Первопроходцы ада

© И. Недозор, 2014

© ООО «Издательство АСТ», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Бешеных молний крутой зигзаг,

Черного вихря взлет…

Но если бы ты не вернулся назад,

Кто бы пошел вперед?

А. и Б. Стругацкие «Полдень, XXII век»

Часть первая

У врат ада

Глава 1

Московская Зона отчуждения (бывшая Москва), Лосиный Остров

На несколько мгновений он замер, не двигаясь, и лишь потом вышел из-за полога густой и почти обычной (немножко почерневших свернувшихся листьев не в счет) зелени.

Дурацкая предосторожность в век тепловизоров и датчиков движения, но все-таки…

Антон Арсеньев прислушался.

Только ветер. Ни птичьих криков (ох, где те птицы!), ни шума машин, ни людских голосов.

Посмотрел на вечереющее небо (слава Богу, самое обычное – ни «чертова марева» или там «синего тумана», ни каких-нибудь летучих тварей вроде припятских нетопырей).

Привычным движением поправил лямки рюкзака, снял карабин с плеча. И решительно шагнул вперед, раздвигая ветви осинника и ольхи.

А это что тут у нас такое?..

Сердце кольнула тревога – перед ним был настоящий военный лагерь. Но практически тут же беспокойство прошло, поскольку, присмотревшись повнимательнее, Антон понял, что стоянка покинута и безлюдна.

Траншеи, брустверы, пулеметные гнезда, ходы сообщения и даже блиндажи – по бокам защитная линия из наспех стащенных автомобилей. Поодаль стояла неуклюже развернувшаяся БМД, перегородившая дорогу. Должно быть, сломалась или попала в аномалию – и была брошена при отступлении.

Кой черт при отступлении, поправил Антон себя. Бегстве!

Ибо иначе назвать то, что творилось после обнародования приказа Минобороны «О планомерном отходе с позиций в черте города Москвы», язык не поворачивался. Тогда планка доверия к людям в форме упала ниже плинтуса. Беженцы всячески оскорбляли и унижали попадавшихся им на пути вояк, грозили им невесть откуда взятым оружием, рвали с плеч погоны, плевали в лицо…

Непонятно, что и от кого собирались в этом лесу оборонять доблестные, судя по эмблеме на броне, десантники, да и не важно.

На этой пахнущей хвоей и старым кострищем опушке Антон и решил остановиться и заночевать. Предстояло как-то перекантоваться – без палатки и без костра – в одном из блиндажей или внутри бронемашины.

Ночевка в Зоне, хоть старой, хоть новой, – дело, как ни крути, неприятное. Хотя в принципе есть вещи и похуже – например, ночной поход по Зоне. Это вообще что-то с чем-то. Без особой надобности на подобные подвиги лучше не идти.

По прямой до Периметра, если тот не подвинулся (тьфу-тьфу, не сглазить!), – шесть километров. Это если верить пока не сдохшему GPS.

Но ему ли, отнюдь не желторотому новичку, впервые попавшему за Периметр, не знать, что прямые пути в Зоне в девяти случаях из десяти ведут сразу на тот свет.

По прикидкам, до темноты осталось часа полтора. Так что лучше устроиться на отдых заранее, чем потом в отчаянной спешке искать, где пересидеть ночь.

А наутро… Хотя чего гадать, там будет видно!

Да, но вот же зараза-то, и здесь остановиться стремно, и вперед двигаться опасно. Типичная для топчущих Зону дилемма.

И помощи никак не вызвать. Связи нет.

Антон саркастически усмехнулся. Замечательный служебный «йотофон», детище нанотехнологий и попыток оживления ВПК, «ударопрочный и помехоустойчивый», как хвастливо утверждала инструкция, бесславно скончался, когда на Угрешке они въехали в ту непонятную электроаномалию.

Снятый с хорошо упакованного, начавшего пованивать трупа из опрокинутого джипа на Ярославском шоссе роскошный, позолоченный «Эппл-8» погиб в схватке с мародерами в Капотне на руинах НПЗ. По нему пришелся удар приклада допотопного СКС, зажатого в руках какого-то обдолбавшегося до невозможности юнца.

А спутниковый телефон, отличный «Интельстар», был конфискован у Арсеньева капитаном Руновым, принявшим командование группой после гибели старшего группы – подполковника Шельменко.

Наглец заявил, что последнее из оставшихся у них надежных средств связи должно находиться у более опытного бойца, и отдал «Интельстар» их проводнику сталкеру Грому. Антон, впрочем, особо не возражал. Гром был его старым знакомым, имевшим в послужном списке тридцать ходок за Периметр.

Но Зона-матушка любит пошутить.

Через полчаса военсталкер Гром (он же младший лейтенант Петр Дроботов) провалился в не засеченную детектором подземную ловушку – большую каверну-промоину, наполненную зеленым, вонючим живым киселем. Похожая штука водилась в Припятских болотах и звалась «котел людоеда» (правда, там дрянь была апельсинового цвета). Арсеньев однажды сам чуть не угодил в такой живой капкан. Тогда его спас длинный щуп, которым полагалось проверять дорогу в опасных местах. Тот просто обрушил земляную кровлю каверны, где обитал хищный холодец.

Минут пять они стояли вокруг ямы, на дне которой на глубине шести метров копошился умирающий Гром, крича от боли и умоляя его спасти.

Потом Рунов не удержался и бросил вниз предпоследнюю «лимонку»…

Арсеньев впоследствии еще долго вздрагивал и поеживался, представляя, как заживо перевариваемый товарищ копошится в вязкой, как клей, жиже, тщетно пытаясь выбраться и стряхивая липкие нити, жадно тянущиеся к его плоти.

А в электронном журнале экспедиции Антон сделал запись о новом мутанте, оформив его как подвид «котелка». Вообще-то в старой Зоне они встречались все больше в болотах и поймах рек – им нужен был мягкий влажный грунт. Но вот этот подвид освоил городскую почву, сдавленную многими тоннами камня и бетона и утоптанную миллионами ног и колес.

Было это позавчера.

Позавчера, когда прошел контрольный срок их возвращения.

А вчера он остался один. Из четверых последних бойцов особой оперативно-дозорной группы № 1 Центра Аномальных Явлений…

* * *

…Они все же двинулись к точке, расположенной у супермаркета «Ашан-Сити», что на Филях, где их ждал сброшенный с вертолета радиомаяк.

Наверное, надо было изначально идти к Периметру, но Рунов коротко рявкнул на пытавшегося возражать физика Леонида Палочкина, что приказы тут отдает он, и все покорно поплелись за командиром.

Но, добравшись, поняли, что опоздали во всех смыслах.

В огромном мегамолле творилось явно что-то нехорошее.

За выбитыми стеклами мерцала разноцветная круговерть, как будто бы на землю спустилось полярное сияние. Еще оттуда доносился неравномерный треск и грохот, словно от большого пожара. Кроме всего этого, сквозь гул слышались звуки, больше всего похожие на перебранку. Невнятные голоса, на высокой ноте выкрикивающие что-то на незнакомом и даже как будто нечеловеческом языке. На фоне проемов иногда возникали высокие тощие силуэты.

Лезть туда было безумием, и они волей-неволей направились в сторону МКАД.

Возле стадиона «Крылья Советов» отряд напоролся на засаду каких-то бандитов или просто рехнувшихся горожан. Сунувшегося к ним с удостоверением и начальственной речью Рунова пристрелили на месте, а оставшиеся еле оторвались от разъяренной толпы – счастье, что у той были лишь помповухи и пистолеты.

Уходили дворами, петляя и переползая. Чуть не попали под «огненный рой» в одном из подъездов.

Потом, когда отдышались, командование принял Втулка – последний в их маленьком отряде военсталкер. Он бодро доложил подчиненным, что «все пучком», что у него, дескать, есть чутье, позволяющее выбирать маршрут и избегать опасных аномалий. Но то ли он врал, то ли его «чуйка» дала сбой, но, в общем…

Втулка шел первым и на одном из перекрестков попал в «прозрачный айсберг». Его вытащил Палочкин, но ноги военсталкера, мгновенно замороженные до температуры жидкого азота, просто отвалились…

Оставшись вдвоем, Арсеньев с Палочкиным решили двинуться кратчайшим путем к Периметру, однако в Котловке путь им преградила разлившаяся речушка. Из скупых сообщений в эфире они узнали о прорыве потревоженных аномалиями артезианских пластов.

Вроде было неглубоко, и Леонид предложил перейти разлив вброд.

Антон категорически отказался. Хотя исследователи Новой Зоны и не сообщали о каких-либо чудовищах, живущих в воде, но это вовсе не означало, что их тут нет.

Все инстинкты человека, посвятившего три года жизни речным и болотным мутантам, бунтовали против того, чтобы соваться в воду. Ему в свое время хватило одного вида передвигающихся со скоростью гоночной машины «веселых водомерок», чтобы уяснить это простое правило.

Им пришлось идти в обход, и тут они нос к носу столкнулись со стаей невероятных тварей, напоминавших мелких свиней, но с длинными тонкими хоботами. Тех не остановил ни «Бизон» Палочкина, ни «Сайга» Антона (напарники даже, кажется, не попали в них ни разу). Потом был дикий бег с препятствиями, во время которого ученые чуть не сдохли, чудом не влетев в свежую «плешь». А вот свинослоникам не повезло…

Ночевать пришлось в детском садике – и вид разбросанных игрушек и веселых рисунков малышни на стенах угнетал Арсеньева едва ли не больше, чем пережитые неприятности.

Утром их разбудил многоголосый крик-вой – таким образом чудовищные свиньи с хоботом предупреждали людей о своем присутствии.

Леонид пошел на разведку. Не вернулся. Антон ждал до полудня, а потом решительно двинулся в путь…

* * *

Ладно – хватит воспоминаний. Надо перекусить, чем бог и Центр послали, да и отдыхать. Антон вскрыл последнюю упаковку полевого пайка. Бог послал ему на этот раз прессованный бекон, крабовые палочки, три пакета фруктового желе, конфеты в ярких фантиках с надписями иероглифами и банку какого-то напитка. Ну-с, перекусим…

И в этот момент его уши различили некие посторонние звуки.

Арсеньев встрепенулся, отложив коробку со снедью, и напряг слух.

Сразу вспомнились следы чего-то человекоподобного, найденные им в паре километров к западу отсюда, правда, «человек» тот должен был быть метра четыре в высоту.

Или застреленная им на границе Лосинки собака…

Хорошая собачка, вполне годившаяся сниматься в фильме ужасов какого-нибудь режиссера-наркомана.

Пожалуй, она больше всего напоминала ротвейлера, если б не непонятный горб на спине и почти полное отсутствие шерсти. Либо неизвестная ему порода, либо животина попала под аномалию. При этом у твари были пронзительно-желтые глазищи.

Пес, высунувшись из кустов, переступил здоровенными лапами и внушительно проворчал при виде Антона. Было неясно – то ли он хочет, чтобы незваный гость убрался, то ли выражает радость, что не придется гоняться за ужином, который любезно пришел сам. Но затем четвероногое сделало какое-то неуловимое движение и мгновенно очутилось на два-три метра ближе к Арсеньеву. Теперь со зверем их разделяло не более пяти метров замусоренной лесополосы.

Другой бы, наверное, решил, что ему показалось или что он случайно отвлекся, но только не специалист по аномальной фауне (пусть и водной). Поэтому Антон выхватил из-за пояса ТТ и выпустил в жуткое создание три последних оставшихся патрона…

* * *

Арсеньев прислушался и различил на грани слуха сиплое дыхание и пару матерков сквозь зубы. Кажется, его угораздило встретиться с самым опасным представителем биологического мира – с хомо сапиенсом.

Быстро подхватив паек и карабин, биолог скользнул за кусты.

Дно овражка, где он устроил засаду, было усеяно мусором, осколками битого стекла, какими-то железяками, кусками гнилого картона, рваной ветошью – не иначе нерадивые лесники сваливали туда оставшийся от посетителей мусор.

Тут же торчал кузов древнего «Мерседеса-310», невесть как тут оказавшийся.

Голоса приблизились, стали почти отчетливыми.

Ученый осторожно просунул ствол «Сайги» сквозь листву и прильнул к прицелу.

На прогалине появились двое. Один высокий, лет за сорок, в старой порыжелой армейской плащ-палатке, над капюшоном которой торчал ствол СВД. Второй – коренастый, лысый, со шрамом на лице и в темных очках. Вооружен он был автоматом, который держал, как показалось Антону, не очень умело – у бедра. Ни дать ни взять гангстер из дрянного боевика.

Они волокли что-то тяжелое, завернутое в брезент, – сверток, напоминающий ковер или тюк с барахлом. Впрочем, вряд ли вещи. Похоже, что-то живое, шевелящееся.

Остановившись, парочка грубо бросила тюк на землю, от чего тот издал слабый стон или писк.

М-да… Вряд ли они поймали живьем свинью или козу, хотя в Бирюлево рядом с мясокомбинатом Антон видел живность, разбежавшуюся с тамошней бойни.

Мародеры расположились на бруствере. Лысый сел на землю, высокий согнулся, упершись руками в колени и переводя дух. Они негромко переговаривались, устало поводя плечами. Посмеялись чему-то… А потом лысый распустил обвивавшую сверток веревку и вытряхнул из брезента человека…

В первый момент Антону показалось, что это мальчишка. Но тут в плохонькую оптику он различил рассыпавшиеся по плечам неровно обрезанные волосы и испуганное девичье личико. На вид пленнице ублюдков было лет четырнадцать-пятнадцать. Она разрыдалась, и высокий пнул девушку берцем – сильно, но беззлобно. Так пинают собаку или кошку…

До Арсеньева донесся самый отборный мат. Как он ни был напряжен, но даже слегка удивился – этаких выражений не слышал даже от прапорщика Горбаша – старшего инструктора их экспедиции, нещадно гонявшего «скаженных вченых байбаков» на тренировках. А тот ругаться умел и любил!

Девчонка что-то попросила, умоляюще протянув к бандитам связанные руки. Те в ответ громко загогототали. Затем высокий стащил плащ-палатку и неспешно расстелил ее на земле. Собственно, все и так было понятно…

Они оба отлично были видны в оптическом прицеле.

Антон вдруг ощутил слабость. Живот мучительно стянуло от страха… Сейчас ему придется убивать. Убивать людей. Плохих, мерзких, но людей. Не в азарте боя, не стреляя очередями на дистанции или наугад паля в белый свет. Хладнокровно и расчетливо, как дичь из засады.

Он ощутил, что откровенно трусит. Но выхода не было – он просто не мог бросить беззащитную жертву на растерзание двуногим ублюдкам. И разыгрывать сцену из плохоньких голливудских боевиков, когда отважный шериф выходит с презрительной усмешкой на стволы убийц и требует отпустить заложников… Нет, он еще с ума не сошел!

Так… спокойно… Отставить лирику – займемся делом. Их двое – с кого начать? Он, увы, не Брюс Уиллис, да и в руках у него не «Вал» и не «Кедр». Даже не старик АК, а всего лишь его незаконный отпрыск, предназначенный для охоты, а не для стрельбы по двуногим.

Одного он, пожалуй, свалит, но второй наверняка успеет спрятаться.

Черт, кого же валить первым? Лысый по ухваткам – типичный браток. Второй, правда, со снайперской винтовкой – значит, боец весьма опасный.

Антон не имел иллюзий и понимал, что снайперcкая дуэль будет им проиграна, скорее всего, на втором-третьем выстреле.

Впрочем, длинный может просто таскать случайно подобранное оружие…

Но рассчитывать на случай в Зоне может лишь идиот и потенциальный покойник. А за Антоном как-никак три вылазки в Припятскую Зону – с ее жуткими аномалиями и опаснейшими мутантами, где и матерый сталкер-мастер, бывает, гибнет ни за понюх табаку. Эта будет в чем-то поопаснее даже той, Первой Зоны…

Нет, рисковать не надо, валим снайпера, а потом лысого.

Шум и треск позади застал биолога врасплох.

Услышав их, он хотел обернуться, но мощный удар по голове погасил мир вокруг. Дальше была только тьма…

Глава 2

Московская зона отчуждения (бывшая Москва), Лосиный Остров

Казалось, прошла вечность. Словно падение в пропасть без дна, словно полет в беззвездной мертвой ночи. Без чувств, без тела, без души. Но все-таки мир вернулся, или он вернулся в мир к реальности…

Медленно возвращалось сознание. Первым включился слух, потом через закрытые веки просочился тусклый свет. В голове тяжесть, в горле пересохло. Пульс бился у виска, гулко отдаваясь в черепной коробке. Арсеньев открыл глаза, рефлекторно попытался сесть и не смог. Руки и ноги были связаны, и, как он мог судить, довольно профессионально.

Соображал с трудом, фиксируя лишь картинку.

А потом до него донесся конец фразы.

– …может, и вояка… – изрек Лысый и пнул Антона, как какой-нибудь баул. – Но точно не хабарник. Ни задрипанных «черных бус», ни даже добра или бабосов – порожний. Вчистую порожний! Даже обидно!

– Может, не успел еще ничего найти? – с сомнением покачал головой Высокий.

– Нет, – передернул плечами «браток». – Посмотри на него, сразу видно, что в Зоне черт-те сколько времени прошлялся.

– Да какая разница? – вступил в разговор невидимый третий и через секунду появился «в кадре» и сам.

Лет под тридцать, в добротном армейском камуфляже и старательно подогнанной разгрузке. На груди болтался стандартный АК-74М3, прикладом которого, похоже, Антон и получил по голове.

Он смотрел на биолога сверху вниз – без особой злобы, скорее с насмешкой и каким-то ленивым сочувствием. Но по особому выражению лица и тому, как смотрели на него двое других мужчин, Антон догадался, что этот тип старший в маленькой банде.

– Экий дрищ, однако, – меж тем пренебрежительно повертел в руках Лысый «Сайгу» ученого. – Несолидная пукалка и тэтэшка без патронов. И какого хрена ты потянул на меня с таким говном? На Костика Шрама из «таганских»? Не, чувак, ты меня конкретно обидел таким отношением! Такое просто так оставлять нельзя, братва не поймет!

– Не скажи, Шрам, – осклабился главарь. – Если б не я – этот шпак вас бы, чего доброго, пощелкал; хорошо, я догадался проверить место…

– Это ладно, а что с ним делать-то будем? – вступил в разговор Длинный. – Эй, бродяга, тебя хоть звать как?

Антон попытался было пошевелить языком, но это у него плохо получилось.

– Да какая разница! Хоть даже этот… как его – во, принц Персии! – Лысый «браток» опять пнул биолога. – Верно, Летеха?

Он обернулся к третьему.

«Летеха?» – Арсеньев заметил на плечах главаря бандитов светлые не выцветшие полосы от срезанных погон.

– И что делать?.. – продолжил Шрам. – Я думаю, поступим так: пусть этот рыцарь недоделанный посмотрит, как мы сучку оприходуем, а потом, я думаю, прирежем…

Тут Лысый заржал, а его напарники дружно поддержали. Длинный тоненько, каким-то лающим скулежом, а Летеха заливисто, по-детски. Правда, тут же и заткнулся, схватившись за грудь и натужно закашлявшись.

– Мочалка, ну а ты как, не хочешь представиться приличным людям? – обратился Костик к плачущей девушке.

– А зачем, – откашлявшись, поинтересовался главарь. – Ты что, с ней разговаривать, что ли, собираешься?

– И вправду, чего это я? – вновь загоготал бандит.

Антон лежал недвижно и тщетно пытался собраться с мыслями. Похоже, удар по голове был слишком силен – мир то приобретал невероятную четкость, то ускользал куда-то…

Он с каким-то отстраненным вниманием изучал бандитов. Все трое, несмотря на разницу во внешности, чем-то похожи друг на друга. Приблизительно одного возраста, с одинаковой печатью привычного зла на лицах. На пальцах у всех троих ярко блестели перстни с камнями и без. Да и другие украшения имелись. Вон, у Лысого на шее аж две массивные цепи – золотая и, кажется, платиновая.

Но имелись и индивидуальные черты.

Так, волосы Длинного были собраны в хвост, а сам он выделялся какой-то болезненной худощавостью и странным выражением черных блестящих глаз – такие лица Арсеньев видел у наркоманов в завязке.

Летеха был довольно гладко выбрит и вообще претендовал на некоторое щегольство.

На поясе у Шрама висело два клинка – широкий мачете и кинжал музейного вида (может, из музея и перекочевавший к ублюдку).

– Слышь, Сундук, – обратился Костик к высокому. – Ты как насчет «клубнички»?

– Не, я пока пропущу, позже, может… – произнес вдруг Длинный. – Куража нет. Опять же, связанную неинтересно…

– Дык связали-то, чтобы не брыкалась, а то слишком буйная! Можем не удержать! А так она верняк умницей будет! – мерзко облизнулся Лысый. – Ну как, – наклонился он к девушке. – Давай-ка сделаешь это по-хорошему. Если понравишься, может, живой останешься. С собой за Периметр даже заберем. Ну или хоть похороним по-людски…

– Оставь меня в покое… – пробормотала девчонка.

– Ну не ломайся!

– Не… не надо…

– Сундук, братуха, она, по ходу, хочет, чтобы ты занялся ею! – глумливо хохотнул Лысый. – И ей, видать, не глянулся. Она, по ходу, худосочных мужиков любит. Может, все ж займешься?

– Займется. Но после меня… – веско сказал главарь. – Покурите, пока есть время…

– Командир, это не по понятиям, – неожиданно набычился Лысый. – Мы ее первыми надыбали.

Летеха недобро посмотрел на подчиненного, а потом вдруг усмехнулся:

– Пожалуй, ты прав, брателло! Развлекись, заслужил!

Краем все еще мутящегося сознания Антон почему-то подумал, что «командир» этого упрямства подчиненному не забудет и при первом же удобном случае всадит Лысому в спину нож или пошлет в аномалию.

– Ну что, телка, давай, что ли, знакомиться будем?

Присев на корточки, лысый бандит достал нож и, распоров скотч на щиколотках жертвы, с силой развел ноги девушки в стороны.

– Уроды вы! – всхлипнув, выкрикнула она. – Ненавижу вас! Нет, больно, уроды!!!

Шрам деловито загнал в землю мачете, за ним второй, антикварный нож и примотал к ним как по волшебству появившимся шнуром голени несчастной. Именно так вязали, обездвиживая, в спецназе. Горбашов учил подопечных этой премудрости и даже показывал, как можно высвободиться в таком положении…

И опять Арсеньев поразился – ведь все это происходит на самом деле!

Сейчас эти мерзавцы надругаются над беззащитной девушкой, потом убьют его – и все кончится. Ну почему он так спокойно об этом думает? Вот только откуда внутри этот холод, щупальца которого проникают до самого сердца?

Но какая разница, если сейчас все кончится? И не придет спасение в последний момент, как бывает в романах и фильмах, но, увы, почти никогда не бывает в жизни.

Между тем Лысый поднялся и стянул бронежилет. Повернувшись к Антону спиной, он спустил замызганные джинсы.

– Ну, это… сейчас… того… – захрюкал он довольно и вдруг завопил не своим голосом: – Эааааааааа!!!

Хрустнуло, как будто сломалась толстая ветка, и пах его брызнул кровью и мелкими ошметками. Не переставая верещать, Шрам скорчился и рухнул наземь.

Длинный только еще потянул винтовку из-за плеча. Но кровь уже хлестнула из его левого глаза. Парень зашатался, как подрубленное дерево, и упал, широко раскинув руки.

В дело явно вступил очень меткий стрелок.

Оба выстрела донеслись со стороны леса.

Главарь, как следовало бы ожидать, не растерялся и показал, что кем бы он ни был раньше, но в армии чему-то, да научился.

Он как-то хитро перекатился в полуприседе и тут же сгреб в охапку девушку, вдавив ствол ей в затылок.

– У меня заложники! – закричал он, обращаясь к лесу. – Слышите?! Выходите по одному и без оружия!

Но над поляной стояла тишина.

– Ну! Или я ее убью! И его убью! – Он ткнул стволом в сторону Антона и тут же снова приставил его к голове бесчувственно обвисшей жертвы.

Текли секунды, но ничего не происходило.

– Эй, вы! Слышите! Дайте мне уйти! – отступил Летеха на пару шагов.

Молчание, как показалось Арсеньеву, приобрело почти издевательский оттенок.

– Считаю до трех! Я не шучу, я начинаю убивать заложников! – Голос предводителя негероически сорвался на хриплый фальцет. – Раз!..

И в следующую секунду третья пуля попала бандиту точно в лоб и вышла, разворотив затылок, брызнувший сгустками крови и кусочками мозга.

Он завалился навзничь, увлекая за собой девчонку. Пистолет выпал из расслабленно откинувшейся руки, и Антон вдруг узнал в оружии свой разряженный ТТ.

Через минуту едва слышно захрустели ветви.

Арсеньев, насколько позволяли путы, повернулся в ту сторону и увидел появившегося из лесу небритого мужчину неопределенного возраста, одетого в черный десантный комбинезон и короткие сапоги. В руке он нес какое-то непонятное оружие. Лишь спустя несколько секунд Антон опознал, к своему удивлению, самую настоящую RFB в снайперском варианте – оружие редкое и малоизвестное. За поясом незнакомца торчал явно бывший в употреблении «Глок».

Рассмотрев внимательно мертвых и живых, мужчина чему-то улыбнулся, показав белоснежные идеальные зубы, опустил «снайперку» и негромко произнес:

– Лехаим, славяне!

– Зд… равст… уйте! – отозвался Антон.

– И тебе день добрый, коль не шутишь!

Подошел к мертвым бандитам, держа наготове «Глок».

Остановился у тела Длинного, так и не выпустившего все еще дымящую сигару из сжатых зубов.

– Вот говорят же умные люди, что нельзя так много курить! – усмехнулся гость.

В несколько взмахов ножа освободил девушку от пут – та уселась на землю и, тихонько охая, начала растирать руки…

А незнакомец тут же направился к Антону.

Скотч точно так же был ловко разрезан ножом, но вот встать биолог не смог – в голове клубился тяжелый кисель. Сил хватило лишь повернуться на бок.

– Ага! – кивнул его спаситель, изучая внушительную шишку. – Понятно, сейчас будем лечить.

Перед самым лицом Арсеньева оказалась алюминиевая плашка, в которую были вплавлены пара красноватых помаргивающих катышков из материала, похожего на янтарь, и плоское серебристое кольцо, зажатое в крепкой руке со следами старых ожогов и шрамов.

Узнав предмет, Антон инстинктивно отшатнулся.

– Не надо бояться! – Плашка вмиг оказалась прижатой к его лбу. – «Колесо» и впрямь небезопасно, но «мышиный глаз» нейтрализует термический эффект.

Не прошло и пары минут, как сознание окончательно прояснилось, и ученый смог подняться на ноги, глядя, как гость деловито обшаривает трупы, складывая добычу на пресловутую плащ-палатку. Спасенная девица стояла поодаль, явно не зная, что делать дальше.

– Меня Кира зовут, – вдруг сообщила она. – А… вы… кто?

– Кто я? – усмехнулся незнакомец. – Зовите меня Драконом – под этим именем меня знает большинство.

Антону эта кличка ничего не говорила, но девушке, по-видимому, она была определенно знакома.

– Дракон?! – восторженно переспросила Кира. – Сам Дракон?!

И, не скрывая восхищения, добавила:

– Так вот вы какой! А я вас себе другим представляла.

Тот улыбнулся.

– Ну, какой уж есть – сталкер как сталкер. – И потом добавил зачем-то: – Старый сталкер, но в Новой Зоне. Впрочем, мне кажется, нам надо бы определяться с ночлегом.

– Да, конечно! – ляпнул Антон первое, что пришло в голову.

Затем протянул руку.

– Спасибо вам! Позвольте представиться – Антон Арсеньев, биолог, Центр Аномальных Явлений.

– Не стоит благодарности! – пожал протянутую руку Дракон. – Все мы люди, все должны помогать друг другу!

Глава 3

Московская зона отчуждения (бывшая Москва), Лосиный Остров

По кривым ступенькам из наспех порубленной вагонки они спустились в землянку. Дракон бегло осмотрел помещение при свете фонарика, а потом что-то повернул на стене, и под потолком загорелась тусклая лампочка, как оказалось, соединенная с трехлитровой стеклянной банкой, в которой лежала серая груша «батарейщика» – довольно редкого и дорогого электроартефакта. У ЦАЯ имелось несколько штук, над каждым из которых начальник АХЧ полковник Грязнов буквально трясся, умоляя научников не расходовать понапрасну невесть откуда берущуюся энергию.

Должно быть, в прошлом здесь размещался командный пункт армейцев, а сейчас покойные мародеры приспособили его под жилье.

Пахло сыростью, немытым телом и подгорелой едой. Постели из всякого барахла, застеленные почему-то занавесками, пустые бутылки в неимоверном количестве. Пол захламлен мусором: мятыми картонными коробками, опорожненными консервными банками и полиэтиленовыми пакетами.

В углу упиралась в потолок трубой из нержавеющей стали печка на соляре «Турист», знакомая Антону по экспедициям. Судя по всему, «доблестные воины» устраивались тут надолго и с комфортом.

На печи стояли чудовищно закопченный чайник и кастрюля с какой-то бурдой, как ни странно, пахнущей довольно сносно. Или это биологу просто с голодухи показалось? Потому как на вид варево выглядело несъедобным. Темные мохнатые кусочки невесть чего плавали в буром соусе.

Между тем сталкер вытащил детектор незнакомой Арсеньеву марки, посмотрел на мигнувший разноцветными таблицами экран, улыбнулся сам себе и решительно сорвал висевшую на стене напротив занавеску.

Глазам их открылся шкаф-ниша, на полках которого стояли контейнеры для артефактов – самых разных марок и размеров. От похожего на самовар «доспеха» до совсем крошечного «гнома-4» и от стандартного алюминиевого и стеклянной «льдинки» до отлитого из синтетического сапфира «самоцвета» (для самых агрессивных аномальных порождений). Причем в некоторых прозрачных что-то виднелось, а из «доспеха» доносилось странное потрескивание.

Откуда у бандитов все это?

Дракон покачал головой и многозначительно прищелкнул языком – особо удивленным он не выглядел.

– Видать, этот ихний лейтенант, или кто он там, из Двадцатой колонны сдернул, – прокомментировал сталкер. – Но что вернее, и все трое…

Антон только кивнул.

«Специализированная передвижная механизированная колонна № 20 Министерства обороны РФ» (или попросту «Двадцатка») уже успела стать печально знаменитой. Наспех собранная по воинским частям и кое-как натасканная военными сталкерами, а потом разбавленная мобилизованными гражданскими, она должна была строить заграждения вдоль периметра Новой Зоны, заодно ведя полевую разведку и собирая артефакты. К несчастью, мало того что с мест в нее отправили офицеров и солдат похуже (а кто отдаст на сторону хорошие кадры?), так еще среди гражданских преобладали условно досрочно освобожденные из колоний-поселений, а иногда прямо из СИЗО.

Кончилось все тремя волнами массового дезертирства, бунтом, эпидемией грабежей и мародерства, самоубийством командовавшего ею генерала Крюкова и отправкой половины оставшегося личного состава уже в обычные лагеря.

Сталкер между тем вытащил из кучи хлама на полу солидный рюкзак камуфляжного цвета и принялся выкладывать его содержимое на стол, где уже лежала снятая с трупов добыча. Лохматые пухлые пачки долларов, евро и рублей, полиэтиленовые пакеты, набитые золотыми украшениями.

За ними на свет появились несколько пистолетов и боеприпасы. Патроны, лежащие ровными рядами, тускло блестели в свете фонаря.

Дракон взял пистолет, кажется, «Беретту», со знанием дела снарядил магазин. Вставил магазин на место, дослал патрон в патронник, поставил на предохранитель и передал оружие Антону:

– Не годится в наших местах без ствола ходить… «Сайгу» свою тоже забери, вижу, в хорошем деле побывала, заслуженное оружие…

Он протянул карабин Арсеньеву, ткнув пальцем в следы зубов на стволе. После чего взял вторую «Беретту» и, так же ловко снарядив, передал Кире.

– Пользоваться-то умеешь? – справился с грубоватой заботливостью.

– Нет, – бесцветным голосом ответила девушка (теперь было видно, что ей не четырнадцать и даже не восемнадцать, а сильно за двадцать) и вдруг громко разрыдалась, уронив голову на стол.

«Беретта» брякнулась о доски пола.

Антон было дернулся к заходящейся в плаче девушке, но растерянно замер – уж что-что, а укрощать женские истерики он решительно не умел, – умоляюще посмотрел на сталкера, мол, помоги!

Но тот уже и сам выбрал среди бутылок полупустой сосуд с виски и быстро влил в рот Кире с полстакана из горлышка. Та закашлялась, отплевываясь, но кое-как пришла в себя, продолжая, впрочем, изредка всхлипывать. Сталкер дал ей запить огненную влагу водой из трофейной фляжки.

– Так, друзья, – вынес вердикт Дракон. – Вижу, нам всем надо отдохнуть, отлежаться и прийти в себя. Поэтому как самый умный тут приказываю – на боковую. Тем более, ночь уже, можно сказать, настала. Я пока подежурю. Впрочем, особо бояться нечего – там у нас лежат три свежих трупа, и найтвульфы если и припожалуют, то в первую очередь станут кушать их…

– Кто? – переспросил Арсеньев.

– Найтвульфы – это такие мелкие падальщики, – терпеливо пояснил сталкер. – Бывшие собаки, по крайней мере у них логово в бывшем Главном питомнике служебного собаководства Таможенного комитета. Крупные мутанты их не трогают, потому как шавки эти вонючие и злые. Опять же если чего тревогу поднимут… Ну, давайте спать, – и он погасил свет в землянке.

Кира растянулась на лежбище, принадлежавшем кому-то из бандитов, и тут же забылась, тонко посапывая.

А вот пристроившийся у стены Антон почему-то не мог уснуть. Адреналиновый отходняк пережитой опасности не давал нырнуть в сладостный сон.

Воспоминания лезли в голову, все еще чуть побаливающую после удара Летехи.

Пусть пройдет еще пять, десять, пятнадцать лет, а забыть то, что видел в эти дни, он не сможет. И по ночам будут сниться до самого конца жизни, какой бы долгой она ни оказалась.

Да уж, забудешь тут! Он ведь присутствовал при рождении Новой Зоны, можно сказать, лично наблюдал.

* * *

…В тот день Антон как раз направлялся в Москву по работе. Небольшой автобус со служебными номерами, в котором сидел он и его товарищи из Калужского филиала ЦАЯ, уже подъезжал к Тушино.

Водитель, вечно угрюмый Иван Наливайко, родившийся в Чернобыле за год до той, самой первой аварии, насвистывал что-то заунывное, кажется, свою любимую «Червону калину».

Их филиальский главсисадмин Игорь Михайлов играл на телефоне в преферанс – он был заядлый картежник и даже выступал на турнирах, а в Москву ехал за новыми спецпрограммами. Марина Серова, юное дарование из Тринадцатой лаборатории, не отрывалась от планшета, ведя бесконечную любовную переписку. Собственно, она и поехала с ними не по служебным надобностям, а потому что в ночном клубе «16 тонн» у нее было назначено свидание с очередным кавалером.

Физик Леонид Николаевич Палочкин, приятель и старый знакомый Антона по экспедициям, вез новые приборы, собранные в мастерских филиала, испытывать и калибровать на стенде Центра (эх, какой был стенд!).

Ну а он, старший научный сотрудник Арсеньев, сопровождал очередную коллекцию препаратов разной живности из трех Зон в хранилище ЦАЯ.

– Хватит свистеть, – бросила, не отрываясь от планшета, Марина Серова. – Включил бы радио какое, музыку, что ли, или новости. Да гнал бы побыстрее.

– Точно! – воскликнул Иван. – Щас же чемпионат по футболу, наши с немцами играют!

Но он был разочарован – радио не работало. Причем не просто сломалось, а выдавало в салон непонятный шум и треск.

– Как будто в грозу попали? А может, сдохла шарманка? – озабоченно пробормотал Иван, щелкая тумблерами.

Однако магнитола была вполне исправна – проигрыватель бодро заголосил какой-то шансон про «маруху, ждущую с кичи». Но новое переключение опять не дало ничего, кроме странной дроби сигналов и шумов.

Антон лишь досадливо хмыкнул, а вот Леонид почему-то помрачнел.

– Черт, странные помехи какие-то, – пробормотал он. – Это похоже на…

Но тут Иван резко дал по тормозам. Их остановили уже при повороте на Москву, как раз напротив АЗС с мерцающей в сумерках надписью «Лукойл».

Остановили, надо сказать, не на стационарном посту и не ГИБДД.

С нарастающей тревогой Антон рассматривал заслон – немолодой пузатый полковник, два курсанта с шевронами Красногорского университета МВД и молодой солдат с погонами рядового внутренних войск. У всех автоматы, даже у полковника, хотя тот явно забыл, когда последний раз стрелял.

Что еще более обеспокоило Арсеньева – гаишники тоже были рядом. Они как раз проверяли документы у водителя фуры со столичными номерами.

С полковником заговорил их водитель. Из-за стекла и шума идущих из Москвы машин («Что-то много их для понедельника!») ответов офицера не было слышно. Но все же то, что что-то не так, биолог понял по хмурому, напряженному лицу полицейского, вспотевшему лицу кабинетного сотрудника, выгнанного «в поле», и по вытянувшейся физиономии Наливайко да по его недоуменному взгляду, брошенному в сторону Москвы.

Раздраженная донельзя Марина выбралась через открытую дверь и вступила в перепалку с подоспевшим капитаном ВВ, тоже не похожим на оперативника и строевика. Скорее, интендант или еще какая канцелярская крыса. И автомат, который он сжимал обеими руками, ему явно не подходил.

Антон начал откровенно нервничать. Что бы там ни произошло, но это явно не стандартный блокпост и даже не обычная внеплановая проверка. Явно сюда кинули всех, кого удалось собрать. Первых попавшихся. В лесу, похоже, издохло что-то крупное…

Но вроде ни митингов оппозиции, ни проправительственных шествий на эти дни не было запланировано? (Арсеньев политикой не интересовался, имея на этот счет твердое убеждение, что от него все равно ничего не зависит.)

Или наши проиграли чемпионат, и фанаты от огорчения учинили погром, как в далеком уже 2002-м, когда начисто разнесли несколько улиц в центре столицы?

Пока закипающая Марина переругивалась с жалко оправдывающимся капитаном (у девицы могло сорваться «самое важное» в ее жизни свидание), Антон нервно вертел головой. До него долетало: «Приказ… Никаких исключений… Особая ситуация…»

– Антох, – послышалось у него за спиной. – Антох, глянь сюда!

Он еще отметил, как непривычно дрожит голос вечно спокойного весельчака Палочкина.

– Ты глянь и скажи, что видишь?

Арсеньев заглянул через плечо приятелю – тот держал на коленях перемигивающийся диодными лампами прибор – какую-то самоделку в кожухе от стандартной инфракрасной видеокамеры.

– Ты это тоже видишь? Ну, то, что детектор заработал?

– Ну, вижу! – не понял Антон. – И чего такого?

– Синяя и красная лампочки вместе?

– Точно, а чего?

– У-уф! – добродушно рассмеялся Леонид. – Слава Богу! Я думал, это я сошел с ума, а это, оказывается, всего лишь мир сбрендил! Детектор нестандартных аномалий у МКАДа аномалию нашел! Нестандартную! Ничего не понимаю!

И тут пресловутый детектор, истошно заверещав зуммером, вспыхнул разноцветьем всей панели, чтобы через секунду погаснуть.

Зато снаружи в салон пролилось непонятное сияние нежно-пурпурного с просинью оттенка.

Обернувшись на свет, оба замерли в ужасе. Над АЗС расцветал призрачный цветок наподобие актинии или морского анемона – вдвое выше бензоколонки, от которой, что-то крича, бежали двое в комбинезонах заправщиков.

Антон мельком подумал, что бежали парни напрасно.

Ибо тут возникла действительно редчайшая и нестандартная аномалия – «бензинна». Дрянь, заводившаяся в Зоне лишь там, где есть запасы углеводородного горючего, – будь то старое пустое хранилище мазута с остатками на дне, ржавая бочка солярки на забытом складе или бензобак брошенной бронемашины.

Ученые толком не могли ее изучить из-за уникальности, но эффект был очень хорошо описан уцелевшими после встреч с нею очевидцами. Сперва неведомое поле порождало из имеющихся нефтепродуктов воздушно-коллоидную смесь, а затем электроразряды ее поджигали.

Но в Зонах обычно взрывалось от силы несколько литров, а тут к услугам непонятно как оказавшейся аномалии здоровенная АЗС. Так что рванет не хуже какого-нибудь «Косильщика маргариток» – жуткой американской бомбы BLU-82, после которой в радиусе трехсот метров ничего живого не остается.

Снаружи истошно заверещала Марина, а цветок над заправкой сменился огромным радужным мыльным пузырем.

«Вторая стадия – от трех до двенадцати секунд», – машинально вспомнил Антон.

Страха он не чувствовал, только предательскую слабость и онемение в сердце.

Но Бог или Черный Сталкер смилостивились над ними. Мощность аномалии просто оказалась не рассчитанной на такое количество топлива, и пузырь с шумом опал вниз, залив раскуроченную АЗС бензином. Через секунду вспыхнул огромный костер.

– Тикаем!! – завопил Иван.

Рывком втащил в автобус все еще стонущую Марину.

Выкручивая руль, Наливайко умудрился развернуть автобус на обочине и стремительно рванул с места, оставив позади бензиновый костер на перекрытом шоссе и бестолково мечущихся вооруженных людей.

Вот так все и началось.

* * *

Той ночью они мчались по шоссе обратно в Калугу, тщетно пытаясь связаться с начальством. По радио передавали легкую музыку и финансовые сводки. Лишь однажды они наткнулись на какую-то мелкую радиостанцию – ее диджей частил что-то про горящий Москва-Сити и непонятные летучие миражи над Ясенево.

Хваленый особый российский мобильный интернет «Мегафон+» умер окончательно и бесповоротно.

Марина то плакала, то молилась – было странно видеть это гламурное создание истово крестящейся. Иван молча сжимал баранку, время от времени принимаясь петь свою «Червону калину». Палочкин в очередной раз изучал записи показаний датчиков детектора, всякий раз добавляя: «Ничего не понимаю!!!»

А Игорь Михайлов молча глядел сквозь ночь. Как потом узнал Арсеньев, у него в Москве остались мать и тетка – обе инвалиды. Единственные его близкие…

Когда они прибыли в Калугу, то первым, что попалось им на глаза, был импровизированный палаточный лагерь обогнавших их беженцев из столицы…

* * *

…Планомерная эвакуация началась только вечером следующего дня – после того, как толпа бегущих горожан, используя два захваченные БТРа, смела блокпосты на трассе Е-95.

При этом многие из пока не «зараженной» части города так и остались в Москве. Кто-то не захотел уезжать, думая, что как-нибудь само рассосется, кому просто было жалко бросать дом и добро, кто-то не доверял государству, надо сказать, имея на то причины.

Что хуже всего – штаб по ликвидации последствий толком не взялся за дело, и каждое ведомство тянуло в свою сторону. Мэрия занималась вывозом людей, МЧС – тушением пожаров, армия хваталась за все, что есть… Страшные то были дни.

Объявленная эвакуация москвичей захлебнулась в хаосе и традиционном российском бардаке. Ситуация усугубилась тем, что по древним инструкциям множество людей попряталось в бомбоубежищах, превратившихся в мышеловки, и далеко не всех удалось вывести из подземелий особо сформированным для того группам. Людей, случалось, вывозили в чистое поле за кольцевой дорогой и говорили: «А дальше, граждане, уж как-нибудь сами».

По сути, москвичи остались один на один со своей бедой. Город погрузился в ужас. Где-то целые кварталы затянул густой холодный туман, другие поглотил тяжелый душный жаркий пар от разогретой аномалиями воды или из разрушенных теплоцентралей и ТЭЦ.

В дыму горящих складов и химической коллоидной взвеси, продуцируемых аномалиями, исчезали отряды спасателей, пожарные и врачи, военные и ОМОН. Обратно выползали дезорганизованные ошметки силовиков с обезумевшими от ужаса и недоумения глазами, иногда бившиеся в истерике.

Нарастала паника.

Начали городить «колючку» и пропускные пункты, которые бросали через несколько дней, потому что аномалии оказывались в тылу. Коммуникации не работали.

Воистину, как пошутил в прямом эфире неувядающий юморист-старикашка Гомостян: «Конец света может наступить в отдельно взятой стране, и мы даже видим эту страну за МКАД».

Правда, через два дня после этого выступления дюжина беженцев из Новой Зоны подстерегли «юмораста» у дома и избили до полусмерти бейсбольными битами, заодно превратив его дорогой «БМВ» в металлолом.

Впрочем, Антон этого не видел – только на телеэкранах и в записях разведдозоров. Его, как и всех, кто до этого имел дело с Зонами, до кого, конечно, смогли дотянуться, незамедлительно мобилизовали специальным указом Президента России (тот, наверное, рад был до смерти, что как раз на те дни улетел в Шанхай на саммит). Перевели на казарменное положение, буквально заперев в Центре Аномальных Явлений, переехавшем к ним в Калугу. И передали в полное подчинение начальника головного центра генерала Лазненко, ставшего замглавы Чрезвычайного штаба при Правительстве России.

Они тогда знали мало. Очень мало. Были спутниковые фотографии. Были непонятные, сумбурные видеосъемки. Были телерепортажи от уцелевших съемочных групп и даже телестудий – пока катастрофа их не уничтожила. Были принесенные беженцами записи на телефонах, ставившие в тупик опытных ученых. Были переданные прямо из Новой Зоны разведгруппами прямые эфиры, иногда завершающиеся матом, проклятиями, отчаянными воплями вперемешку с автоматной трескотней и рылом неведомой жуткой твари, тычущейся в объектив.

А действительность оказалась во сто крат хуже.

Артемьев в этом убедился, когда попал в Новую Зону.

Вообще работы у биолого-генетического отдела и отдела специальной морфологии неспецифических животно-растительных форм (так официально назывались мутанты на языке науки) было выше головы.

Все дело в том, что Москва была насыщена разнообразной фауной – одних кошек насчитывалось с полмиллиона, а крыс – в полтора раза больше, чем людей. К тому же имелось весьма много разных экзотических созданий – от реликтовых выхухолей до тропических ящерок и от лемуров до львов. Государственные и частные зоопарки, цирки, сонм зоомагазинчиков больших и малых, зообазы киностудий и еще бог весть что.

Ежедневно им привозили труп очередного невероятного, но, как правило, хищного и кусачего создания. Популяции новых мутантов возникали и исчезали буквально за считаные дни. Что творилось, например, с обыкновенными землеройками под влиянием слабых «грави», так вообще не вдруг скажешь! И неудивительно, что настал день, когда Антона явочным порядком воткнули в очередную экспедицию в Зону. Пронаблюдать ситуацию на месте и руководить отловом мутантов – на этот раз основное задание для разведгруппы было именно таким.

На въезде за Периметр им повстречалась колонна беженцев – МЧС все еще продолжало выводить людей из бывшей столицы. Мимо Антона проходила вереница изможденных горожан.

Бизнесмены в когда-то щегольских смокингах, ныне похожих на половые тряпки, работяги и менеджеры, пожилые и молодые, таджики и киргизы в неизменных спецовках, девушки-азиатки в рваной испачканной униформе известных московских торговых сетей, дамы со следами дорогого макияжа, на грязных почерневших пальцах которых блестели дорогие украшения, дети с лицами маленьких старичков…

Девочка в ситцевом платьишке, шедшая рядом с крепким еще седым дядькой, может, дедом, а может, просто соседом, несла кошку, крепко прижимая ее к себе. Небольшая беспородная молодая кошка – серая с белыми лапками, почти котенок.

Стоявший на воротах омоновец загородил малышке дорогу и требовательно протянул к кошечке затянутую в перчатку ручищу. Антон сообразил, в чем дело: страшась распространения мутантов и эпидемий, власти распорядились, чтобы никакая фауна не покидала территорию Новой Зоны иначе, как в умерщвленном виде и в спецконтейнере.

Девочка заплакала, полицейский что-то грозно пробурчал, старик было вступился, но отступил, повинуясь грозному взгляду стража порядка.

Арсеньев хотел было вмешаться и попросить пропустить кошку, может быть, последнюю отраду в жизни несчастной малышки, ведь было видно, что это обычная мурка, а не мутант.

– Ой! – внезапно схватился за живот младший научный сотрудник, а попросту завхоз Турчинский. Надо сказать, тот еще тип. Скользкий, неприятный и жутко жадный.

Члены разведгруппы удивились, когда он стал настойчиво проситься вместе со всеми в Зону. Никогда особой храбростью и трудолюбием завхоз не отличался. Что ему понадобилось в Москве? Не иначе, решил поживиться, разжившись парочкой-другой артефактов.

Тем не менее до последнего момента Турчинский держался. Но последний шаг, видимо, совершить ему было не по силам.

– Что там у вас? – поморщился подполковник Шельменко.

– Живо-от, – страдальчески прохрипел завхоз. – Не иначе, аппендицит.

– Вот же ж, – сплюнул подпол. – Навязался на нашу голову. Значит, так, времени возиться с вами у нас нет. Остаетесь на месте, дожидаясь нашего возвращения. Если в назначенный день и час мы не вернемся, возвращаетесь в Центр и докладываете начальству.

На жирной физиономии Турчинского появилась торжествующая ухмылка, но тут же исчезла. Он снова застонал, заохал, закряхтел, показывая всем своим видом, как ему плохо.

Но Шельменко, уже не обращая на завхоза внимания, отдал команду, и вся специальная разведгруппа двинулась вперед – за ворота КПП.

* * *

Дальнейшие дни помнились, как какой-то тягучий кошмарный сон.

Развалины и внешне целые дома, от которых несло гниющей мертвечиной. Раздутые трупы на улицах. Мухи, облаками вьющиеся над ними. Копошащиеся в мертвом мясе личинки.

Семьи и целые группы по двадцать – тридцать человек, погибшие от пуль, огня или еще чего-то неведомого, о чем мог сообщить лишь страх, и после смерти уродующий лица.

Жуткие твари, вроде бескрылых голокожих грифов, раздиравшие мертвые тела на куски, при этом довольно попискивая – так могла бы попискивать мышь размером с сенбернара.

Школьный класс с двумя учительницами возле автобуса, который их так никуда и не увез.

Свадьба, вероятно застигнутая первым ударом нарождающейся Зоны, – жених и невеста так и не разжали сплетенных пальцев рук, с которых крысы обглодали плоть….

В те дни и часы он окончательно понял: Москва умерла, хотя в ней оставалось еще много живых.

Неся потери в перестрелках с бандитами или просто горожанами и в ходе выполнения основной миссии по отлову… хм… «Детей Зоны»… отряд двигался извилистым маршрутом, обходя совсем уж гиблые места, и пока все шло более-менее удачно. Дважды прилетали вертолеты, забирая раненых и контейнеры со зверьем и привозя еду. Один раз даже доставили пополнение – двух аспирантов, и не откуда-нибудь, а со съевшего (во всех смыслах) собаку на мутантах биофака Киевского национального университета.

* * *

Но настал день, когда удача им изменила.

Это было на двенадцатые сутки после того, как они вошли в Зону.

Тогда отряд сделал привал в здании кинотеатра. Еще недавно здесь показывали кино в «три дэ» и «четыре дэ» форматах, со звуком «долби-стерео», ели попкорн и мороженое, назначали свидания парочки и ходили на фильмы для семейного просмотра московские обыватели. В перерывах между сеансами люди могли попить кофе в буфете или опрокинуть бокал-другой пива за стойкой бара.

По стенам фойе были развешаны афиши премьер, среди которых выделялся большой постер фильма «Коготь химеры» – его съемки проходили в Припяти почти на глазах у Антона. На нем, впрочем, был изображен по традиции рекламного бизнеса вовсе не одноименный мутант, а совсем даже наоборот – полуголая девица в камуфляжных штанах, чей бюст четвертого размера вываливался из разорванной и кое-как связанной узлом на пузе тельняшки (восходящая голливудская звезда Регина Шарки в роли русской сталкерши с типично русским именем – Лаура Профт).

Сейчас же тут висел запах смерти – тяжелая, дерущая горло вонь, которой, казалось, пропитались стены и мрамор пола. На полу валялись россыпи гильз, виднелись бурые засохшие лужи.

Шельменко приказал проверить здание, и биолог, держа на весу ДБС («датчик биоформ специальный»), двинулся вместе с бойцами. Датчик помогал мало – согласно его показаниям, мутанты были повсюду, но это и так было понятно.

Они остановились у входа в зрительный зал, и начальник их силового прикрытия, старший лейтенант Дымов, вдруг посмотрел на Антона и покачал головой.

– Что-то неуютно мне! – пробормотал он.

И Арсеньев вдруг понял, что командир «группы физической защиты» просто боится идти дальше, боится того, что может ждать его в темном зале, за чуть приоткрытыми двустворчатыми дверями. Супермен, машина для убийства, пять горячих точек… А вот поди ж ты!

И не сговариваясь, они вышли на улицу.

– Смотри, – толкнул его Палочкин, и Антон, повернувшись, увидел то, что потом долго приходило во сне.

В открывшемся на месте рухнувших зданий проеме в серой дымке – башни Кремля, на которых плясали фиолетовые огни.

Выслушав доклады членов группы, подполковник приказал остановиться и переждать, а сам по многу часов проводил в попытках связаться с Центром. Он просил разрешения вернуться, матерился, чуть ли не плакал, связывался с Лазненко, со штабом командующего силами Периметра Хмельковского и уже в полном отчаянии – с канцелярией Минобороны.

Затем набрал чей-то номер на специальном телефоне, который возил с собой в переносном сейфе, и долго о чем-то говорил в палатке. Выйдя из нее, Шельменко первым делом растоптал телефон, причем не в ярости или с матерной бранью, как можно было ожидать, а хладнокровно и сосредоточенно. И приказал поворачивать назад, наплевав на приказы. На возражение Рунова он молча достал «Стечкин» и ткнул в морду подчиненного.

Но, увы, было уже поздно.

Стоило им собраться, как из дверей кинотеатра вырвалась плотная волна живой плоти.

Впереди неслись псы – и обычные, и мутанты, вперемешку. За ними – что-то вроде сусликов с питбуля величиной.

И члены группы побежали, отчаянно отстреливаясь. Военные, сталкеры, ученые – все бежали, что-то выкрикивая и паля наугад, а вокруг проносились все новые табуны тварей Московской Зоны. Иные из них не обращали на людей внимания, кто-то рычал, но потом отбегал обратно в общий поток, а некоторые в ярости набрасывались на людей, и бывало, что добирались до горла, даже простреленные очередью из автоматов.

Загрохотал РПК в руках Дымова, но это мало помогло. Потом впереди появился Шельменко с трубой «Шмеля» на плече и выстрелил, однако заряд взорвался слишком близко, и пламя накрыло и их командира.

Антон тоже стрелял в атакующих тварей, моля всех богов и чертей мира помочь. Если на них повернет основной поток, то не спасет ничего.

Последними им попалась стая существ, похожих на припятских крысособак, но меньше и с мордами, уродливо похожими на человеческие. У Арсеньева промелькнула мысль, а что, если это бывшие люди? Бред, конечно, но если ему, биологу, такое в голову лезет, то что говорить о прочих?

Монстры вызывали безотчетный ужас у всех уцелевших зонопроходцев. Разумных мутантов им в Москве только не хватало! Впрочем, и простые мутанты любой Зоны нередко обладают острым интеллектом, по крайней мере если речь идет о ловле и преследовании добычи.

* * *

Следующие несколько часов они пробирались по бывшему Центральному округу, вступая в схватки с арьергардными отрядами местного Гона (или как там назовут это явление).

Двух последних бойцов из группы лейтенанта Дымова они потеряли, когда пришлось отбиваться от ракопрыгов (так определил этих созданий Арсеньев, ибо ничего другого в голову не приходило).

Существа эти напоминали больших, с крупную собаку, креветок в толстом крепчайшем костяном покрове. Огромные фасеточные глаза выдавали насекомое происхождение уродцев, а цепкие костяные лапы с острыми мечевидными копытцами могли одинаково хорошо использоваться и для бега, и для того, чтобы терзать добычу. При этом передвигались, забавно подпрыгивая на всех шести конечностях. Да только вот ничего потешного нет, когда такая живность прыгает на человека, насаживая его на свои костяные мечи, как букашку на булавку.

А потом их маленький отряд встретил трех созданий, напоминавших нечто среднее между тигром и медведем, хотя по размерам не дотягивали ни до того, ни до другого – с мелкую пони.

Вынырнувшая из-за гаражей здоровенная мохнатая тварь буровато-серой расцветки и с белым пятном на морде при виде людей издала низкий утробный звук, готовясь к атаке, и прыгнула. На того, кто оказался ближе, на Арсеньева, подняв при этом длинный хвост.

– …….!!! – выругался Антон.

Стиснув зубы, он поднял ружье и ударил, не глядя. Приклад врезался в хребет, тот хрустнул, хищник обмяк.

Второй кошкоид зарычал, биолог испугался – прямо перед ним была разинутая зловонная пасть с четырьмя рядами зубов. Чудище издало ни на что не похожий вопль – низкий, гортанный, вибрирующий, от обертонов которого, казалось, звенели кости черепа. Взбешенный зверь рванулся вперед…

Впоследствии Антон не мог объяснить, как и почему он это сделал. Все получилось само собой. Вороненый ствол «Сайги» глубоко вошел в глотку мутанту. Выпученные алые глаза, тяжелый хрип… Выстрел, разорвавший уродливую ушастую голову…

А потом Антон понял, что сидит на земле, пытаясь закрыть уши руками, а в двух шагах от него лежит дохлый мутант.

Дальше они наткнулись на стоянку беженцев – военные, полицейские, гражданские, женщины и дети…

У всех этих людей словно кто-то выпил внутренности. Кожа цела, а кости мягкие, и внутри человека все обратилось в кисель. Если коснуться тела, мертвец колыхался, как студень. Раньше такого не было. Всякое случалось, но мутанта, что питается таким образом, Антону видеть не приходилось. Ни лично, ни в справочных файлах и инструкциях.

Потом попали под пси-удар – то ли атака какого-то мутанта, то ли аномалия с неведомыми свойствами.

Палочкин опустился на колени, что-то мыча. Антон не понимал, почти не слышал его. Его друг стоял на коленях, слюна капала из разинутого рта, в котором не хватало зубов. Потом он еще катался по земле, держась за живот, в приступе удушающего, без кислорода в легких, выдавленного спазмами истерического смеха.

Правую сторону тела Антона свело судорогой, пальцы рук крючило, так что ногти впились в кожу. Голова кружилась, горло жгло будто кислотой, кровь стучала в висках. В глазах потемнело.

Стало ясно, что в лабиринтах улиц их везде ждала смерть, и они отступили в сторону Таганки. Расчет оказался неверен: проспект перегородил целый куст аномалий – здоровенный, вырытый «силовыми вихрями» котлован, окруженный грудами земли и асфальта с бетоном, полный бурой воды, бурлившей от вихрей и кипевшей от знакомых Арсеньеву «рыжих огней» и электрошаров. Вокруг – машины и автобусы, перекореженные и разбитые, как пластиковые детские игрушки…

На коротком совещании капитан Рунов (за глаза называемый в ЦАЯ Врунов) коротко сообщил, что он как старший по званию принимает командование, и они эвакуируются по плану «Алеф» – дойдут до радиомаяка и вызовут спасателей.

Это было три дня назад…

* * *

Антон тряхнул головой, выныривая из жуткого полусна, наполненного воспоминаниями. Впрочем, реальность, вонючая сырая реальность бандитского схрона, за стенами которого был кусок мира, что уже не принадлежал человеку, оказалась не намного лучше.

Он вновь прикрыл глаза…

Глава 4

Московская зона отчуждения (бывшая Москва), Лосиный Остров

Пока сталкер стоял и шелестел листами карты, они переводили дух. Кира в изнеможении уселась на рюкзак, Антон же, заглядывая через плечо проводника, с интересом изучал карту.

Не карта, а настоящий атлас – сшитая из разнокалиберных листов тетрадь, исчерканная разноцветными фломастерами. Обведенные круги, овалы и многоугольники, пунктиры маршрутов черного, красного и серого цветов – видать, так отмечались проходимость и безопасность, знаки радиационной и химической опасности, схематичные изображения каких-то зверушек – обычно с раскрытой зубастой пастью. Листы из обычного атласа Москвы и рабочие топографические…

В общем, типичная сталкерская карта, знакомая Антону по прежним командировкам. Обязательно бумажная – ибо на электронику надежда слабая, и если даже сдохнут все приборы, то с такой все равно есть шанс выбраться. Такие карты дорого стоят – случалось, за них убивали.

Убрав карту, сталкер решительно свернул на заросшую тропку.

– Там дальше нет прохода, – ответил Дракон на немой вопрос Антона. – Целое поле аномалий, как, честное словно, высрал кто-то, плюс полквартала развалин. То есть, может, и есть, но его надо искать, а времени нет, да и неохота. Нам еще нужно найти пропускной пункт. Не дай бог попадемся какому-то особо злому патрулю, могут пристрелить без разговоров.

– А патрули что, уже получили приказ стрелять без предупреждения? – удивился биолог.

– Не исключено, – вдруг сообщила Кира, встревоженно поморщившись.

Видимо, опыт общения с патрулями у нее был не лучший.

И Антон вдруг подумал, что толком о спутнице ничего не знает, – вчера времени не было и не до того было. Кто она – застрявшая тут горожанка, туристка в поисках острых ощущений – были и такие – или?..

Дракон тоже многозначительно ухмыльнулся, скосив глаза на девушку.

– Ну что, пошли, славяне, – распорядился он.

* * *

Сегодняшним утром их спаситель поднял обоих довольно бесцеремонно и скомандовал готовиться в дорогу, не дав толком даже поесть.

Сперва он собрал свой рюкзак – сложил в него часть контейнеров с артефактами и почти все бандитское добро.

Антон не возражал – хотя не сказать, что совсем остался равнодушен к банкнотам и золоту, но, как ни крути, это добыча Дракона – по праву. Да и крови на этом всем немало должно быть.

Кира, в свою очередь получив рюкзак, принялась складывать в него консервные банки с фасолью, тушенкой; шоколад и зачем-то – кофе.

Ученый даже удивился – неужто отважная экстремалка собирается продолжить марш по Зоне? Или просто запасается на случай непредвиденной задержки? Изумление усилилось, когда она сгребла в рюкзак россыпь автоматных патронов, лежавших на столе.

Дракон внимательно посмотрел на это и вдруг, отслюнив пухлую пачку евро, протянул девушке, прибавив сверху еще и рубли.

Антон хотел было спросить, зачем их спаситель дает деньги совершенно незнакомой девушке, но так и не решился.

Сам же Арсеньев ничего не взял – только пачку патронов для «Сайги» из бандитского арсенала. Да еще прихватил армейский термос, в который вылил остаток воды.

Оставались еще артефакты. Следовало бы, конечно, прихватить что-нибудь особо любопытное, но непонятно, как отреагирует Дракон. К тому же в ЦАЯ их полагалось сдавать за достаточно смешные деньги, а потому лишний раз тащить тяжесть как-то не улыбалось.

Поглядев на биолога оценивающе, сталкер хмыкнул и полез к себе в рюкзак. Погремев там чем-то, вытащил на свет божий стеклянную коробочку, в которой переливалось разноцветьем нечто, похожее на бусины, выудил оттуда пару-тройку шариков и протянул Арсеньеву. Тот машинально подставил ладонь, и на нее упали теплые симпатичные окатыши слегка неправильной формы.

Поднеся ладонь к глазам, Антон глянул и удивился. По виду бусины напоминали… жемчуг. Некрупный, речной. Но ведь у жемчуга не бывает такой расцветки. Ну, перламутровая, желтоватая, розовая, черная, наконец. Но ведь не зеленая в красную крапинку и не голубая с черным.

– Что это? – воззрился он на Дракона.

– А фиг его знает, – пожал плечами тот. – Типа жемчуг. Его находят на берегах московских речек, больше всего на Яузе и Москве-реке. Говорят, помогает от разных болячек.

– В смысле? – вздел брови ученый, почувствовавший знакомый исследовательский азарт.

– Ну, вроде заживляют вот эти фигнюшки раны, насморк и прочую лабуду. Сам не пробовал, врать не стану. Но вот людей, которым оно помогло, вот этими самими глазами видал. Бери, друг, авось пригодится.

– Спасибо… – растерянно поблагодарил Антон, ссыпая диковинные артефакты в нагрудный карман сорочки.

– На здоровье, – промолвил со значением Дракон. – Ну, пошли, что ли…

И они тронулись в путь. При этом сталкер тщательно закрыл дверь землянки и запер ее на висячий замок, найденный среди хлама. Наверное, прикинул Антон, намерен вернуться.

После этого по идущей от поляны тропке Дракон уверенно повел их в глубь лесопарка.

Он не предпринимал никаких попыток свернуть с тропы, и Арсеньев доверял его опыту и знанию местности.

Старые могучие деревья крупнейшего зеленого района бывшей Москвы вполне пережили вторжение сил из иного мира. Чего нельзя было сказать о фауне. Ни птиц, ни белок, а о лосях напоминал лишь скелет, увенчанный рогами, – причем кости были старательно разгрызены.

Время от времени им встречались следы мутантов, поставившие Антона в тупик. По виду одних можно было предположить, что их оставило нечто птицеподобное, но… четырехлапое.

Пару раз из кустов слышался подозрительный шорох, а однажды издалека донесся жуткий ухающий вой – будто десяток сов закричали в пустую железную бочку.

Но никто пока не проявлял желания напасть на них, а может, просто на пути оказалась одна «мелочь».

Ближе к часу дня Дракон со спутниками вышли на небольшую полянку, собираясь сделать там небольшой привал.

Тут были следы пикника – закопченный мангал, груда банок из-под пива и коктейлей, сорванный ветром матерчатый навес, почему-то брошенный.

Может быть, наступление пресловутого «харма» застигло отдыхающую публику в момент веселья и они просто сбежали? Или наоборот – пировали и дальше, решив оттянуться напоследок? Но зверь песец, как говорится, подкрался незаметно. Останавливаться здесь не захотелось, потому двинулись дальше в надежде найти более приятное местечко.

Еще через полчаса они вышли из леса.

Прямо перед ними было шоссе. Пятое Парковое, как смутно припомнил Антон карту этой части Москвы (вернее, Зоны), проложенное незадолго до катастрофы под жалобные протесты экологической общественности.

На нем тянулась бесконечная автомобильная пробка. Дорогу перегораживал опрокинутый и сгоревший начисто большегрузный «Магирус», позади которого торчала вереница обугленных скелетов легковушек – видимо, попали под аномалию, а может, шофер в кабине грузовика просто не справился с управлением во время эвакуации.

Напротив них, по ту сторону шоссе, тянулись ряды одинаковых складских зданий с какими-то растяжками на крышах.

– Ну вот, – коротко сказал Дракон. – Дальше потопаете прямо вдоль шоссе – и будет Периметр и контрольно-пропускной пункт. А мне, извините, в другую сторону. Бандитов тут нет – вояки рядом, опасаются. Мутантов, – он взглянул на датчик, – вроде тоже. Так что всего доброго, славяне… Авось свидимся еще!

Он решительно пересек шоссе и скрылся в проходе между складами.

* * *

Антон не отрываясь смотрел вслед, пока спина этого странного человека, скрытая здоровенным рюкзаком, не исчезла из виду.

Позади него шумно вздохнула Кира. Повернувшись, Арсеньев остолбенел, ощутив неподдельный испуг, – та, встав с рюкзака, который использовала для сиденья, достала из-за пазухи пистолет и неловким движением передернула затвор, загнав патрон в патронник.

Вот так так! Неужто это по его душу? Ну, ведь, в сущности, что он знает о спутнице? Она вполне могла оказаться не такой белой и пушистой, как выглядит внешне. Что с того, что те ублюдки собирались с ней разделаться? А вдруг она была их сообщницей, чем-то проштрафившейся по их «понятиям», или просто девкой из конкурирующей банды?

Но Кира, не обращая внимания на его испуг, просто сунула «Беретту» за пояс – чтоб быстрее достать в случае чего. Накинула на плечи лямки рюкзака, попрыгала, чтобы добро в вещмешке уложилось.

Грустно посмотрела на него, вновь вздохнув.

– Знаете, Антон, я, пожалуй, тоже пойду, – и протянула ему маленькую крепкую ладошку. – Прощайте.

Биолог вновь остолбенел. Девчонка собиралась остаться в Зоне?! В этом жутком мертвом городе среди мутантов и еще более опасных людей. Только-только избежав жуткой участи! Нет, это не лезло ни в какие ворота! Может, она сумасшедшая?

– Но зачем?.. – растерянно выдавил он. – Или вы ищете кого-нибудь?

– Судьба такая! – смотря на него снизу вверх, ответила она.

А потом добавила горько и зло:

– Да и вам-то что? Или в женихи набиваетесь? Так зачем я вам? Небось сейчас за Периметром полно москвичек бывших – любая ножки за ужин или угол раздвинет да еще стараться будет любой путане на зависть!

– Кира, ну зачем вы так… – Арсеньев чувствовал, что вот-вот покраснеет.

К своим двадцати девяти с половиной годам он привык без проблем обращаться с разнообразной клыкастой и хищной нечистью, что плодят Зоны, и даже научился не бояться лихих людей с автоматами. Но вот перед девушками частенько робел.

Кира, сняв рюкзак и вновь усевшись на него, смахнула вдруг слезу и выдохнула:

– Ну а что мне… ладно, расскажу, хоть кому-то на жизнь пожалуюсь!

Рассказ девушки занял ровно шесть минут. Но слушая его, Антон только и мог, что молча кивать.

* * *

Как оказалось, спутница его была не туристкой, ищущей острых ощущений, и тем более не мародеркой. Кира являлась обитательницей небольшого стихийного поселка в Бутово из не успевших вовремя эвакуироваться москвичей и даже вернувшихся самоселов. Да, как и в старой Чернобыльской, и более новой Припятской Зоне, были и такие, кто вернулся в поисках родных или просто не в силах перенести разлуку с городом, где прожили жизнь.

Власти на них было плевать – помощи не было никакой, а теперь просто так из города и не выйдешь. Всех беженцев предписано по выходе из Зоны отправлять в карантинные лагеря, про которые слухи ходили самые неприятные – что над людьми там устраивают опыты и вообще… Так что люди выживали как могли. Собирали в брошенном городе еду и лекарства, а также всякое добро, которое за гроши покупали у них контрабандисты, добывали артефакты, какие попадались, и сбывали их в сталкерских барах (хм, уже и такие тут появились, отметил Антон).

Приходилось отбиваться от набегов мутантов – их в Бутово, впрочем, как и аномалий, пока почти не было, и даже пару раз принять бой с какими-то приблудными головорезами – выручал снятый с брошенного БТР-80 КПВТ – очередь из этого монстра всякий раз заставляла злодеев ретироваться.

Постепенно наладился какой-то быт. Кто-то в притащенных с садоводческого рынка теплицах начал сажать овощи, кто-то в затопленном подвале приноровился разводить креветок, добытых в зоомагазине. Ну а она, молодая учительница физкультуры, стала заместителем директора школы, в которой учились три десятка оставшихся без родителей детей. Школа – это, конечно, одно название, хотя несколько самоселов из интеллигенции от случая к случаю вели уроки по сохранившимся учебникам. Но главным образом они с директором, бывшим завхозом гимназии Рузанной Ивановной, заботились, чтобы у лишившихся всего мальчишек и девчонок был кусок хлеба да чтобы не обидел никто…

Вчера утром она отправилась на аптечный склад, о котором рассказал проходивший через поселок сталкер, и наткнулась на двух ублюдков…

* * *

Вот, значит, как… Арсеньев был изрядно удивлен. «А я-то думал, что в Зоне сплошь живут бандиты и бродяги!»

– Так что… – Кира поднялась на ноги. – Не могу я так вот уйти и их бросить…

И тут Антона словно озарило. Он понял, как можно помочь и девушке, и ее собратьям по несчастью.

– Кира, послушайте, – начал он. – Я, кажется, знаю, как вам помочь… как вывезти ваших на Большую землю…

– Да надо, конечно, – печально произнесла она. – Только ведь никому мы не нужны, разве что в лагерь, а потом в тундру – и то если повезет. А так найдут какую болезнь и вколют «лекарство», от которого на кладбище сразу! Слышали ж, что Лженеронский орал по телевизору – порченные, дескать, мы, и надо всех уничтожить, как бешеных собак. Не нужны мы никому…

Биолог мысленно обругал сумасшедшего депутата, чьи речи уже спровоцировали погромы в нескольких лагерях беженцев.

– Кира, тут не все так плохо!

Он чувствовал, как жалко и неубедительно звучит его голос, но что оставалось делать?

– Дело в том, что моя тетя, Валентина Алексеевна Игонина, она не только моя тетя, она еще и двоюродная сестра Виктора Нарецкого.

– Вице-премьера? – изумилась девушка.

– Да, вице-премьера и бывшего лидера Социал-гуманистической партии! – подтвердил Антон. – Он сможет вам помочь…

* * *

Уже двигаясь по шоссе в указанном Драконом направлении, Антон, искоса поглядывая на пристроившуюся слева Киру, какое-то время думал – правильно ли он поступает? Впрочем, отступать теперь поздно.

Вот и Периметр. Впереди – стена из самых обычных бетонных блоков, покосившаяся и даже с заметными щелями между стыками. Перед ней два ряда спирали Бруно. Еще ближе – недорытые окопы. Сбоку от единственного оставленного прохода – сгоревший бронетранспортер. Надпись на белой растяжке «Контрольно-пропускной пункт № 11-4 «Тройское».

– Идем медленно и с поднятыми руками, – скомандовал Антон спутнице. – И запомните, Кира, сейчас вы Марина Серова из лаборатории № 13 Центра Аномальных Явлений, эксперт-экстрасенс…

Девушка кивнула.

КПП приближался, а реакции все не было – ни усиленных мегафоном приказов «Стой!» или «Лечь на землю, руки вытянуть вперед!», ни предупредительных выстрелов. Неужто КПП бросили, например, из-за того, что, не приведи Боже, Зона расширила границы?!

Или тут принято давать предупредительный сразу в голову?

Когда до ворот осталось всего метров сто, наконец ситуация изменилась. Боковые двери распахнулись, и оттуда, как чертики из табакерки, выскочили сразу с десяток солдат в зеленовато-сером камуфляже. Почти мгновенно бойцы, чьи лица были не видны под тонированными забралами глухих шлемов, окружили их. Стволы АК смотрели Антону в грудь, хотя и замершую девушку тоже взяли на прицел. Глядя на то, как бестолково рассредоточились охранители порядка, Арсеньев отчего-то подумал, что перед ними молодые, необстрелянные ребята, и, начнись тут пальба, они, конечно, положили бы гостей, но определенно минимум два-три человека полегли бы от огня своих же товарищей.

Потом из-за спин бойцов появился человек в ультрамариновом комбинезоне МЧС и в капитанских погонах, за спиной которого висел «Абакан».

– Все в порядке! – бросил Антон дрогнувшим голосом. – Мы свои. Я старший научный сотрудник Центра Аномальных Явлений Арсеньев Антон Викторович, начальник полевой биолаборатории экспедиционно-разведывательного отряда номер… Это, – указал он на Киру, – участник нашей экспедиции, эксперт-экстрасенс Марина Серова. Мы, похоже, единственные выжившие.

– Пошли, – бросил капитан, забирая «Сайгу» у Антона и пистолет у Киры. – Разберемся, кто тут свой, а кто не свой… – И добавил: – Видать, в ЦАЯ совсем людей не осталось, вот уже баб в Зону посылают…

* * *

В низком предбаннике, пропахшем потом и оружейной смазкой, их поручили заботам сидевшего за столом перед ноутбуком лейтенанта. Что забавно – рядом с ноутом, возле которого перемигивал зелеными лампочками роутер мобильного интернета, стояла древняя армейская рация, как бы еще не ламповая.

Лейтенант изучил магнитный пропуск в Центр, сохранившийся у Антона, затем принялся барабанить по клавиатуре.

– База… база, я седьмой, – доносилось из динамиков рации сквозь шипение. – Я седьмой, база, база! В секторе Тринадцать-А замечены мутанты, предположительно киноиды… До ста голов. Предупредите Гаврюченкова…

– Так, смотрим… – бурчал лейтенант. – Серова… есть такая. Серова Марина Анатольевна, тут какой-то знак, ага, безвестно отсутствует… Арсеньев Антон… Ну, работай же, чего тормозишь? Черт, как полетели сервера в Питере, так сеть толком не восстановили… О, Арсеньев тоже есть! Но он тут помечен как погибший.

Солдаты без команды дружно взяли стволы на изготовку.

– Э-э-э, тут вообще-то указано «со слов м.н.с. Турчинского», – тут же поправил себя лейтенант.

«Таки жив завхоз, – подумалось Арсеньеву. – Ну да, ведь, как известно, г… не тонет».

– Ладно, – бросил капитан. – Не наше дело с научниками разбираться, кто там живой, а кто мертвый. Оформляй их, Леденев, в карантин по протоколу три. Завтра вызовем машину из Ногинского центра – пусть там решают.

В который раз за сегодняшний день Антон опешил.

Черт, его как какого-то сомнительного бродягу собираются сунуть в карантинный лагерь!

А Кира, что с ней будет? Он обещал ей помочь, а вон как оно выходит…

– Дайте мне мобильный телефон, – решительно заявил биолог, глядя прямо в глаза капитану. – Я должен связаться с руководством!

– Это на каком же основании я должен вам давать телефон? – с издевкой осклабился офицер.

– Господин капитан, лучше вам дать мне возможность поговорить с генералом Лазненко! – отчеканил Антон, по-прежнему не сводя глаз с собеседника. – Потому что если он узнает, что данные, которые он очень ждет, вовремя не поступили из-за того, что вы арестовали меня… нас, – поправился он, – то вы можете не отделаться простым увольнением.

То ли громкое имя Лазненко произвело впечатление, то ли, может быть, бравый капитан просто не захотел возиться с какими-то учеными, но телефон Антону был предоставлен – обшарпанный «Самсунг» из тех, которые с прошлого года начали выдавать в частях в рамках «гуманизации условий службы».

Он набрал номер начальника Центра, точнее, один из номеров, который вызубрил наизусть.

У Николая Петровича Лазненко, как не просто генерала, а еще и большого начальника, было три служебных номера – на все случаи жизни. Один из них писался на визитках и висел на сайте ЦАЯ, и звонки с него переадресовывались на «почтовый ящик», где их и просматривал время от времени референт. Иногда кому-то из абонентов Лазненко или его люди перезванивали, но чаще – нет.

Второй мобильный был строго для служебного пользования – широкой публике он не сообщался и обеспечивал доступ к генерал-лейтенанту через личного секретаря, и тот, если считал нужным, сразу соединял с шефом.

Третий телефон был известен только тем, кто был хорошо знаком и нужен лично Лазненко по службе. И эту трубку генерал брал сам, постоянно держа при себе, но звонить на нее без существенного повода не рекомендовалось.

И вот на этот номер, который Антон, скорее всего случайно, из-за обычного российского головотяпства, получил в самые первые дни «харма», он и позвонил.

(Говорили, что был и четвертый, на который звонили лишь самые-самые избранные, но Антон так близко генерала не знал, да и не стремился.)

Спустя пять гудков связь установилась.

– Лазненко, – начальственно прозвучало в помещении усиленное громкой связью традиционное приветствие генерала.

– Господин генерал, Николай Петрович, это Антон Арсеньев, – отрапортовал биолог. – Со мной все в порядке, я вышел на КПП номер 11-4…

– Арсеньев? – генеральским басом переспросил «Самсунг». – Да, помню вас, кажется, вы значитесь в списке пропавших… Черт… – Генерал явно был в замешательстве.

– Николай Петрович, – не давая начальству опомниться, зачастил Антон. – Меня тут собираются арестовать непонятно за что…

– Не арестовать, а направить в карантин… – начал было капитан.

Но на том конце генерал уже издал глухой звук вроде «гыммм» или «хмымм». И Антон почувствовал, что тот начинает закипать.

Что бы ни говорили о генерале Лазненко, но за своих людей он стоял всегда, и «Своих не бросаем» было для этого бывшего десантника не пустым звуком!

– Дайте-ка мне, Арсеньев, этого вашего… – ровным голосом процедил генерал.

Антон протянул «трубу» уже нетерпеливо тянущему руку капитану.

– Да… Так точно, капитан Литовкин, господин генерал-лейтенант…

Капитан сразу же вырубил «громкую связь», но лицо его явно говорило, что сейчас он получает крепкую взбучку.

– Никак нет, не арестовать, а задержать и до выяснения личностей направить в карантинную службу… Да, но инструкция… Никак нет, в сопровождение разведгрупп не хочу… То есть готов выполнить любой приказ Родины… Есть пропустить без разговоров… Да, сейчас…

Сконфуженный капитан опять протянул мобильник Антону.

– Арсеньев? – донесся сквозь тихое гудение голос Лазненко. – Слушайте внимательно. Через час через Тройское пройдет наша автоколонна. Я передам, чтобы они вас забрали и довезли до Калуги. Сейчас меня, к сожалению, в Центре нет, но завтра утром я жду вас с докладом. Да, надеюсь, с вами все в порядке? Все, до завтра.

В этом был весь генерал – проблемы он решал быстро и качественно, как рубил.

Через минуту они с Кирой уже стояли на крыльце КПП, но уже с другой стороны.

А перед ними всего в ста метрах был пресловутый поселок Тройское, в сторону которого они и направились.

* * *

Поселочек особо не впечатлил Антона. Выглядел он довольно старым и маленьким, всего четыре улицы с ветхими домами. Повсюду бродили вооруженные солдаты и ездили камуфлированные машины – и старые, с консервации, уазики, и новые «Тигры» с «Волками». Двухэтажный кирпичный дом на окраине был украшен вывеской с надписью «Комендатура такого-то района оцепления». На крыше торчала спутниковая антенна.

Арсеньев оглянулся на Киру. Та восхищенно разглядывала этот убогий пейзаж. Верно, спутница была до смерти рада, что попала в нормальный мир.

Кстати, не мешало бы подкрепиться.

Внимание его привлек низкий лабаз, помнящий, наверное, и последнего царя. Его украшала претенциозная вывеска «ООО «Трактиръ».

Как оказалось, внутри заведение являло собой гибрид дешевого кафе и мини-маркета.

Пока Кира устраивалась за старым пластиковым столом, Антон направился к стойке и заказал порцию супа и бифштекс с салатом для Киры, а себе сухарей и «Нарзан».

Купил также газету с названием кратким и невыразительным – «Подмосковный форум». Других, впрочем, в ассортименте не было.

Да и понятно, все знаменитые издания с громкой славой – от «Московского комсомольца» до «Известий» – приказали долго жить, сметенные катаклизмом вместе со столицей.

В ожидании заказа просмотрел газету. Ну, что там случилось за те дни и недели, пока он шлялся по руинам Москвы?

Реклама фильмов и объявления о продаже машин (а цены-то сильно упали), объявления о вербовке разнорабочих в государственную корпорацию «Росагро» и «Консорциум освоения Сибири». Ага, вот и новостной блок. Так…

«Эпидемия гепатита в Астраханской области локализована…

…Украинский теннисист Станислав Медведев прошел в полуфинал AUSTRALIAN OPEN, где сразится за выход в финал с японцем Тошио Накамурой…

…В Варшаве пойман маньяк по кличке Бритва, за которым числится уже более десяти убийств…

…Париж. В столице Франции открылась выставка техники, созданной с использованием артефактов. В первый же день ее посетило более тридцати тысяч человек…

…Малибу. Сотни свингеров – участников движения «Окупай-Олл» проникли в особняк известного режиссера и устроили оргию…

…К вопросу о вчерашнем происшествии в Электростали. Когда верстался номер, нам стало известно, что на место взрыва приехала специальная комиссия Центра Аномальных Явлений во главе с его руководителем, чтобы расследовать данный инцидент. Наше агентство будет следить за ситуацией…

Немолодая официантка с кислым выражением курносой физиономии принесла заказ и чинно удалилась, лавируя между столиками.

Содержимое тарелок выглядело весьма заманчиво, да и запах был соответствующий.

Кира себя не заставила долго упрашивать и принялась молотить угощение со скоростью хорошего комбайна.

Антон налил в пластиковый стаканчик минералки и сделал пару глотков, ощущая, как пузырьки углекислого газа остро щекочут язык.

Огляделся. Народу было немного – половина военные.

Два солдата пили пиво, закусывая сушками и фисташками, немолодой прапорщик покупал продукты, вдумчиво выбирая колбасу, четверо замурзанных местных жителей что-то отмечали, судя по скромной закуске на столе и одинокой «Столичной», деньгами люди были не избалованные.

Слева на стене висел плакат, на котором здоровенный молодец в тельняшке и голубой каске и с автоматом под мышкой держал в руке голубя размером с небольшую курицу.

Надпись над головой молодца сообщала: «Я – за чистое небо!»

Ниже мелким шрифтом имелось примечание: «Коалиционные миротворческие силы приглашают на службу по контракту».

Наличие военных почему-то заставило Арсеньева занервничать, на всякий случай он проверил, не выпирает ли из-под одежды ствол пистолета. Но на них внимания не обращали: два человека в камуфляже с армейскими рюкзаками – самая типичная картинка для забитой разнообразными частями и подразделениями Московской области.

Выяснив у продавщицы, что обычно военные проезжают через автостанцию, а собственно через нее и проходит единственная дорога в поселок, Антон и его спутница отправились туда, благо это было неподалеку.

* * *

Автостанция представляла собой сборно-щитовой домик, пристроенный к стеклянному павильону на металлическом каркасе с лавочками по периметру.

Лавочки были заняты разнообразным людом: бабками и старичками с сумками-тележками, все теми же военными, усталыми работягами….

Сев на лавочку и вытянув натруженные ноги, они принялись изучать окрестности.

Отсюда было удобно наблюдать за местной жизнью.

Совсем рядом с Зоной люди по-прежнему продолжали свою муравьиную возню.

Группа разномастно одетых людей, по всей вероятности, беженцев, разгружала машину с едой у магазина. Четверо детишек дошкольного возраста опасливо изучали стену Периметра с безопасного расстояния. На древнем «Иж-Юпитере» проехал мотоциклист в танковом шлеме – из коляски мотоцикла выпирали туго набитые мешки. Еще один мешок был привязан к заднему сиденью.

Мимо прошел мужичонка в засаленном кургузом пиджаке и не менее засаленной кепке, державший в руке пакет, в котором что-то брякало и булькало. На лице прохожего было написано желание поскорее разделаться с содержимым пакета.

Всюду жизнь. Самая обычная жизнь! Вроде и нет ни мутантов, ни аномалий, ни мародеров…

Кира еще раз осмотрелась и вдруг порывисто прижалась к Антону.

– Спасибо… вам… – тихо прошептала она.

Так прошли означенные два часа и еще полчаса к ним, биолог уже успел изучить газету вдоль и поперек, перемолвиться парой слов с соседом по лавке, разбудить задремавшую Киру и самому чуток покемарить. За это время мимо прошло четыре автобуса.

Внезапно по толпе ожидающих прокатилось какое-то шевеление, и на трассе появился автобус – небольшой битый «ПАЗ». На лобовом стекле Антон различил надпись «Ногинск – Калуга».

Пенсионеры, кто с кряхтением, кто легко, стали подниматься и навьючивать на себя баулы и рюкзаки, поправлять поклажу тележек, перемещаясь затем к предполагаемому месту остановки. Автобус подъехал поближе, стал виден номер «25», и народ окончательно набрался решимости.

За рулем пазика сидел немолодой водитель с усталым лицом.

В ожидании, когда пассажиры загрузятся, он закурил, вытащив из кармана своего дорогого, но уже обтрепанного пиджака пачку «Мальборо» и прикурив от позолоченной «Зиппо».

Должно быть, бывший бизнесмен или начальник отдела в банке, ныне небось радующийся тому, что нашел хоть такую работу. Может, даже отдал за нее кругленькую сумму – все, что успел спасти.

Докурив, он с унылым видом принялся проверять билеты у пассажиров.

* * *

Автобус выехал от поселковой стоянки через полчаса.

К тому времени Кира уже прикорнула у Антона на плече.

Дорога не была безлюдной. То тут, то там на обочине бродили солдаты. У дороги как попало стояли военные машины, танки, грузовики, БТРы. Автобус с трудом объезжал боевые машины.

Пассажиры, не обращая внимания на военных, беседовали между собой или дремали. Кроме Арсеньева с девушкой, в салоне было с десяток человек.

Симпатичная пассажирка с девочкой лет пяти на коленях. Мужчина среднего возраста – по виду обычный мелкий предприниматель. Следующими были три пожилые дамы деревенского вида и интеллигентного вида сухонький старичок.

Они миновали дачный поселок, свернули на Наро-Фоминское шоссе.

Прямо у дороги стояло несколько тентованных «Уралов», а рядом с ними мельтешили вооруженные солдаты. Пристроившийся тут же бронетранспортер взревел обоими двигателями и неуклюже пристроился в хвост ПАЗу, недобро поводя башенкой.

Но пассажиры никак не реагировали – разве что водитель нахмурился и закурил очередную сигарету.

БТР скоро свернул на проселок, а шофер автобуса включил радио.

Мужское трио пропитыми голосами заблеяло под гитару:

…Зна-аешь,

Что проигра-аешь…

Неравный бой

Зовущийся судьбой…

…Три сельские дамы, как понял биолог из их разговоров, ехали к родне в Рязанскую область. Они обсуждали свои деревенские дела, поругивали беженцев, ставших у них на постой: денег те, почитай, не платят, да и дров принести лишний раз ленятся. Ругали зятьев, «пьяниц подзаборных», дочек, которые позволяют им пить, начальство, цены и молодежь. Среди прочей болтовни было упомянуто и нечто, заинтересовавшее Арсеньева как биолога.

По словам самой старшей, бойкой бабуленции лет семидесяти, в соседнюю деревню Ольховку повадились какие-то огромные зайцы. Самих их, правда, никто не видел, но их следы на разоренных вчистую грядках крупнее любого волчьего. И сигают они сразу метров на десять. Что хуже, пропало несколько собак. Как рассказала старушка, жители Ольховки вооружаются ружьями и палками на случай, если гипотетические страшные зайцы начнут нападать на людей.

Наконец дорога подошла к концу – за окнами лес и деревенские пейзажи сменились городскими кварталами Калуги.

* * *

Выгрузившись из автобуса на остановке «Автовокзал», Антон, ведя на буксире сильно уставшую Киру, выдвинулся в сторону Московской улицы, где проживала его тетка.

Путь их шел через привокзальные кварталы с заросшими зелеными переулками, четырехэтажными домами из темно-красного кирпича и скверами.

Но вот они оказались на широкой, почти как московский (м-да…) проспект, улице Московской, где в доме 19/4 и обитала тетя Валя.

Пройдя мимо музыкальной школы и торгового центра, вышли к длинному семиэтажному дому, в котором было аж тринадцать подъездов.

Код пока что не изменили, и пара без помех поднялась на второй этаж.

Антон позвонил в дверь.

– Кто нужен? – донеслось из-за двери.

– Теть Валь, это я, Антон…

– Антоша?! – сдавленно послышалось за дверью, и Арсеньев решил, что тетке наверняка сообщили о его смерти.

Дверь резко распахнулась, и на площадку выскочила седая женщина в старомодном длинном халате.

– Антошенька! – Тетка поцеловала его в лоб, совсем как в детстве. – Господи, а я уже хотела идти в этот ваш Центр, ты все не появляешься и не появляешься… А тут позвонили и сказали, что ты…

Она всхлипнула и уткнулась племяннику в грудь, тихо всплакнув.

– Ой, а это кто такая? – шмыгая носом, уставилась Валентина Алексеевна на Киру. – Это твоя сослуживица?

– Это… понимаете… ей надо помочь!

– Ой, да проходите же! – всплеснула руками пожилая дама, радушно распахивая дверь. – Пожалуйста, заходите, – обратилась она к Кире. – Вы не смущайтесь, у меня здесь такой беспорядок!

– Что вы, не стоит извинений, – пробормотала девушка, как-то заторможенно сваливая на пол рюкзак.

При этом пистолет чуть не вывалился из-за расстегнутой камуфляжной куртки, но тетя Валя не обратила на это внимания (или сделала вид, что не заметила).

Антон оглядывал маленькую однушку тети Вали, как будто не был тут лет десять, не меньше.

Старые шаткие табуретки, пожилой, гремящий раздолбанным подшипником мотора холодильник «Саратов», запах пирожков с крошечной кухни.

Лежащие всюду альбомы вырезок из газет со всякой всячиной – от кулинарных рецептов до астрологических прогнозов и стихов, была у Валентины Алексеевны такая страсть.

– Антоша, ты что будешь кушать? – довольно пропела тетка с кухни. – А чем кормить твою спутницу, она, случайно, не на диэте?

Машинально Арсеньев глянул на Киру, думая переспросить ее насчет кормежки, и обомлел. Та сидела на полу возле рюкзака, вытянув ноги в разбитых берцах, и спала глубоким сном невинного младенца.

Глава 5

Калуга

Был уже поздний вечер, когда Арсеньев переступил порог своей съемной квартиры, почти такой же маломерной однушки, как у тети. Сейчас он ни о чем не думал, кроме отдыха. Над всем случившимся можно было поразмыслить и позже.

Cтянув с себя барахло, он стал под душ – горячая вода, слава Богу, была, а потом, накинув халат, вышел на кухню.

В морозилке сиротливо лежал брусок фарша. М-да, вот только заниматься готовкой ему сейчас не хватало.

Покачав головой, Антон достал из шкафчика рис быстрого приготовления и швырнул пакетик в кастрюлю.

Наскоро поел, совсем не ощутив вкуса стряпни (да и какой вкус может быть у корейского фастфуда), и подошел к окну. Низкие облака, снизу подсвеченные малиновым, как будто наливались кровью.

Пройдя в комнату, биолог повалился на диван, не расстилая постели. Спать не хотелось. Он встал, опять подошел окну и широко распахнул фрамугу. Поглядел на северо-восток. Там прежде была Москва, а теперь находилась Зона. Ему почудилось в той стороне какое-то бледное зловещее свечение, но это был всего лишь лунный отблеск.

В воздухе сгущался плотный туман, ползущий большими сгустками, как будто Калуга тонула в прозрачном киселе. Сквозь туман прорезывался свет красновато-желтой полной Луны.

Вдали взвыла одинокая сирена гражданской обороны. Арсеньев поежился, но трель тут же замолкла – видать, проверяли.

Сев в продавленное кресло, он включил телевизор, выбрав канал наугад. И на экране ту же появился депутат Лженеронский, новоизбранный и.о. спикера Думы (кортеж прежнего спикера вместе с замами, как говорят, расстреляли собровцы при попытке прорваться в Шереметьево на второй день «харма»).

Речь Вольдемара Вульфовича была выдержана в привычном тоне: «судьба сделала свой выбор, но мы не подчинимся ее роковой воле», борьба будет продолжаться, Москву рано или поздно возвратят жителям, а мутанты и «порождения мрака и тьмы никогда не прорвутся в мир людей»…

Мысленно выругавшись, Арсеньев вырубил старенький, купленный еще во времена перестройки «Фунай» и решил все-таки попытаться заснуть.

Спустя какое-то время это ему удалось…

* * *

Утром Антон проснулся за пять минут до сигнала будильника, быстро привел себя в порядок, одевшись в джинсы и рубашку, – не тащиться же к начальству в вот-вот грозящих развалиться берцах и грязном пропотевшем камуфляже? Пнул носком полуботинка пятнистую груду, валявшуюся со вчерашнего дня в крохотной прихожей. И вышел на улицу.

Сунулся было на остановку, но при виде толпы, штурмующей трамвай, подумал, что, благо время есть, дойдет пешком, не такой уж большой город Калуга.

Окружающее особого оптимизма не внушало. Конечно, все уже не так, как в первые дни. Забивавших газоны и дворы городков из машин, в которых жили беженцы, и бесцельно слоняющихся толп людей с остановившимися безумными глазами не видно.

Но все равно взгляд то и дело натыкался то на усталую женщину в оранжевой жилетке поверх дорогого делового костюма, старательно метущую улицу, то на ворох объявлений на столбе с одинаковыми просьбами – сообщить что-нибудь о судьбе такого-то.

На тротуарах то тут, то там сидел на расстеленных газетах народ, продававший всякую всячину, вероятно, остатки имущества, чудом вывезенного из Москвы, – одежду, посуду, книги (из-за непрерывных проблем с интернетом вернулась мода на бумажные издания).

Ну и военные патрули, как без них? За двадцать минут Антон насчитал их шесть – всех родов войск, от обычных мотострелков до летчиков.

Вот как раз сейчас еще один патруль, на этот раз морские пехотинцы (м-да), пытался урезонить нетрезвого гражданина. Тот, видимо, весьма крепко выпив, уселся на газон рядом с проезжей частью и жонглировал пустой водочной бутылкой. Старший патруля, невысокий и широкоплечий, почти квадратный сержант грубо выговаривал ему, но пьяный парень отмахивался и при этом целился бутылкой в проезжающие машины.

Антон подумал, что сейчас вояки начнут поднимать нарушителя с земли или вызовут наряд. Но все произошло совсем по-другому…

Не изменившись в лице, сержант врезал хулигану ногой в живот, так что тот опрокинулся на спину, тут же свернувшись в клубок. Широко открытый рот на вмиг посеревшем лице беспомощно хватал воздух. Из кармана вывалился дорогой швейцарский раскладной нож с красной колодочкой, украшенной белым крестом.

Двое подчиненных сержанта больно пнули беспомощную жертву по почкам.

– Ну что, будем порядки нарушать и водку пьянствовать? – с издевательской гримасой гаркнул сержант, наклонившись над стонущим парнем. – Скажи спасибо, что легко отделался! Блин, рыпнулся бы ты на меня с этим своим ножиком, я б тебя тут же и пристрелил с чистой совестью!..

Ученый отметил, что глаза у всех троих бойцов покрасневшие и обведенные темными кругами (видно, гоняют парней безбожно), и двинулся дальше, вспоминая вчерашний день.

* * *

…Увидев заснувшую прямо в коридоре девушку, тетя Валя не стала задавать лишних вопросов, а быстро притащила из комнаты свернутый матрас, после чего они с Антоном осторожно перетащили Киру на него – та никак не реагировала. При этом из-за пазухи девушки выпала «Беретта», но тетушка отреагировала на оружие лишь слегка удивленным движением брови.

Дальше он, повинуясь короткой команде тети, разул спутницу – все это время Кира была недвижима, лишь биение пульса на шее выдавало, что она жива.

И лишь затем Валентина Алексеевна жестом пригласила племянника на кухню.

– Антоша, мальчик мой, – понизив голос, начала тетка и пододвинула ему тарелку борща. – Я ни о чем не спрашиваю, но мне кажется, что будет лучше, если ты расскажешь всю правду. Может быть, я смогу чем-то быть тебе полезной? Или… вам?

– Мне помощь не нужна, – произнес Арсеньев, приступив к трапезе. – Но вот Кире ты действительно можешь помочь, и не только одной ей…

Выслушав его, тетушка лишь вздохнула.

– Не знаю, правильно ли ты поступил, что обнадежил девочку… Конечно, мы с Виктором в неплохих отношениях, но ты же знаешь, что сейчас за военными решающий голос. И этот последний указ пропихнули именно военные, они даже и не скрывают.

– Это какой же? – напрягся Антон. – Что еще выдумали наши «сапоги»?

– Ты что, телевизор не смотришь? – Валентина Алексеевна даже немного рассердилась.

– Теть Валь, я только сегодня оттуда! – хмыкнул биолог. – Там с тиви проблемы, даже Останкинской башни уже нет, точнее, лежит она, сердечная, на земле во все свои полкилометра – выворотило вместе с фундаментом!

– Ах да, прости! – вздохнула родственница. – Пять дней тому… Ну да, семнадцатого. Указ объявили о дополнительных мерах по укреплению режима изоляции. Всех, кто провел в Зоне больше двух месяцев, предписано направлять в карантинную службу и для прохождения проверки в изоляционных лагерях. А кто уже вышел, но под него подпадает, тому самому прийти, своими ногами… – с кривой усмешкой закончила она. – За неисполнение – ответственность, в том числе и уголовная. За несообщение о фактах нарушения и пособничество – тоже вплоть до уголовной.

Тетя Валя печально улыбнулась.

Арсеньев так и застыл с ложкой в руке. Вот оно как. И что теперь делать?!

– Антоша, – поспешила успокоить его Валентина Алексеевна. – Не знаю уж как, но помочь я помогу. Но для начала – пусть девочка пока поживет у меня, мне судом грозить бесполезно. Кое-какие личные заслуги перед этим государством у меня есть. Ты же помнишь, я в Чернобыль двадцать девятого апреля восемьдесят шестого года прилетела – среди первых ликвидаторов. Звезду мне сам Горбачев вручал, чтоб ему… Так что ешь давай и иди спокойно домой, а я уж что-нибудь придумаю!..

* * *

…Ему осталось пройти до ЦАЯ два квартала. Он свернул на улицу Широкую и замер.

Тут располагался знаменитый в Калуге и за ее пределами Свято-Лаврентьевский монастырь. Он и сейчас никуда не делся, но вот только оказался в плотной осаде. Толпа в несколько сотен человек обступила монастырское подворье, потрясая палками и плакатами, и что-то выкрикивала вразнобой.

Что еще больше удивило и напугало биолога – на расположившемся рядом с подворьем недостроенном корпусе несколько крепких мужчин в рясах стояли с кирпичами в руках, словно готовясь отражать штурм.

Антон невольно подошел поближе, присоединившись к группе зевак, ставших поодаль в тупичке, образованном тремя домами и оградой. Те в происходящем действе участия не принимали, но внимательно смотрели.

Арсеньев было решил, что не иначе это беженцы требуют отдать им для поселения монастырь. Прокатилось по России такое поветрие – мол, пусть церковь страждущим поможет и вообще – раскошелится…

Но быстро понял, что ошибся. В толпе, наверное, имелись и бывшие москвичи, но в целом публика собралась самая разная – от молодых ребят с майками «Наш дом – Калуга» из местной молодежной организации до, судя по сапогам и ватникам, жителей окрестных деревень.

Толпа клубилась, гомоня и топоча. Одни бесновались, выкрикивая какие-то речевки, другие с остановившимся взором гугнили молитвы. Девки с невероятным кричащим макияжем извивались под безумную музыку из переносной магнитолы. Над ордой колыхались плакаты с наскоро намалеванными лозунгами: «Сокрушим гнездо тьмы дотла!», «Иисус вам не простит!», «Отдайте то, что вам не принадлежит!».

Какие-то типы сорвали с фасада растяжку с названием монастыря, подожгли ее и танцевали вокруг костра…

Биолог недоуменно помотал головой. Не будучи коренным жителем Калуги, он все же знал, что Лаврентьевская обитель, названная в честь святого Лаврентия Калужского, – старейший монастырь в округе, существующий со времен Ивана Грозного. В 1610 году в стенах обители укрылся Лжедмитрий II, бежавший в Калугу из Тушинского лагеря. В октябре 1617 года около монастыря произошло сражение русских войск под командованием князя Пожарского с армией польского короля Сигизмунда III, и тогда обитель была разорена. Потом она захудала, а при советской власти была то школой, то тюрьмой, то больницей и, наконец, на исходе XX века вновь стала святым местом.

Горожане, может, и нечасто вспоминали о монастыре, но всегда уважали городскую святыню. Что же случилось, что теперь они намереваются его разгромить?

Не уйти ли от греха подальше?

Но оказалась, что он с компанией таких же зевак уже зажат прибывающей толпой в небольшом тупичке между новым корпусом обители, забором и глухим торцом девятиэтажки. Так что поневоле пришлось досматривать «шоу».

На крыльце, буквально прижатые толпой к массивным дверям, несколько священнослужителей, жестикулируя, что-то втолковывали толпе. Со стороны могло показаться, что батюшки уговаривают окармливаемых соблюдать порядок. Но уж больно плотным кольцом новоявленная «паства» окружила здание. Увещевания были безрезультатными.

Наконец в дверях появился почтенного вида человек с посеребренной годами бородой, в лиловой епитрахили поверх простых джинсов. Преподобный отец Мельхиседек, настоятель монастыря, недавно стяжавший себе громкую славу тем, что уговорил главу крупнейшей строительной компании города подарить только что возведенный многоэтажный дом многодетным беженцам.

– Люди, почто беснуетесь? – вопросил он густым басом. – На Бога ропщете? Грешите? Но сами видели: грешили в Москве, о Боге забывши, и пала Москва страшнее, чем Вавилон древний! За что же злобствуете на нас, иноков, смиренных слуг Христовых? Или недовольны, что после нашего крестного хода бедствие не остановилось да Москва не очистилась? Но разве мы вам сие обещали? Я такое говорил? Или святейший патриарх? Подобное лишь лжеученые обещают да колдуны бесстыжие!

В народе послышались согласные хохотки.

– Пусть Господь всеведущий укрепит ваши помыслы и не даст усомниться в воле Его! И еще скажу: пути Господни неисповедимы, кто знает, быть может, Отец Наш решит, что мы уже выполнили Его волю, испив свою чашу страданий до дна, и остановит бедствие. Ступайте же по домам своим и боле не грешите, дабы не пасть жертвами гнева небесного!

Толпа зароптала, явно не удовлетворившись предложенным решением проблемы.

А потом из толпы выступили несколько человек, во главе которых двигался высокий тощий брюнет в кожаном плаще.

– Ты, папаша, – развязно бросил он, – свою поповщину нам тут не толкай. Лучше скажи, почему это ты у себя в обители Темных сталкеров привечаешь?

– Не ведаю, о чем ты, сын мой, – прогудел святой отец.

– Может, ты и про Гаситель не слыхал? – истерично выкрикнул один из спутников черноволосого – толстенький хмырь в рыжей бейсболке.

Что-то знакомое в последних словах почудилось Антону. Что-то он про это слышал, но вот что? И при чем тут Темные? Вот уж абсурд – Темные с их жуткими верованиями и монастырь!

– Я далек от светских дел и слухов, сын мой… – так же доброжелательно ответил отец Мельхиседек толстячку.

Тот не нашелся, что ответить.

– Так, – грубо отодвинул пузанчика тощий, видя, что разговор уходит куда-то не туда. – А теперь, папаша, слушай внимательно, это ты бабкам своим можешь втирать, что хочешь. Но то, что у тебя среди монахов один Темный точно есть, – это факт. Я Шмеля видал не раз, и хоть он рясу нацепи, хоть в бабу переоденься и бороду отрасти – узнаю. Шмель у тебя, так что скажи ему, пусть для начала он выйдет сюда, к нам. А мы уж потолкуем с ним, как положено мужикам! – При последних словах брюнет закатил глаза.

– Сын мой, – терпеливо, как бестолковому школьнику, принялся объяснять настоятель. – Переступая порог обители, принимающий постриг оставляет все мирское за порогом. Быть может, среди братии и есть тот, кого ты называешь Шмелем, но как бы то ни было, для него все в прошлом, и я даже не вправе назвать тебе его имя, ибо сие есть тайна исповеди… Вам лучше разойтись, дети мои, и не искать того, чего здесь нет!

– Врешь! – заорал толстяк, теряя контроль над собой. – Все врешь, монашья рожа!

Арсеньев наконец узнал его. Иван Гирков – малость чокнутый активист, трижды выдвигавшийся в депутаты и возглавивший некое мутное движение «Город для горожан».

– Ты лучше скажи, что вам позавчера на машине с белорусскими номерами привезли?! А?

– Братия из Николинской обители, что в Гомеле, прислала провиант – картошка там, соленья всякие, мед… – с олимпийским спокойствием ответил отец Мельхиседек. – Мясо тоже, но его мы уже отдали в детский дом, так что…

Толстяк, багрово покраснев, сделал пару шагов вперед.

Брюнет, заметив реакцию Гиркова, хотел было вмешаться, но не успел – тот, став похож на здоровенного разъяренного хомяка, оскалился и вцепился в одеяние архиерея, принявшись трясти отца Мельхиседека за грудки.

– Врешь! Врешь! Врешь! – выкрикивал зло. – Люди! – обернулся он к толпе. – У них тут мало что Темные сталкеры прячутся, так они еще и Гаситель Зоны привезли и уничтожить его хотят! Темные нас всех погубят!!

Тут-то Антон понял, о чем идет речь, и, несмотря на драматизм момента, чуть не рассмеялся. Гаситель Зоны! Неужто эту древнюю, как помет первого контролера, сталкерскую байку еще помнят? Что, мол, если взять древний освященный церковный колокол или намоленный оклад иконы да, расплавив на огне какой-то из термических аномалий в какой-нибудь брошенной церкви за Периметром, сплавить с некоторыми артефактами – и потом отлить из этого всего особую чашу-резонатор, то…

То звук удара по этой чаше сможет гасить аномалии и отгонять мутантов, а ровно шестьсот шестьдесят пять таких чаш, задействованных одновременно, покончат с Зоной навсегда. (Уж неведомо какой рехнувшийся на Библии сталкер, может, расстрига какой, это все придумал.)

Из ворот обители выскочили монахи и принялись отбивать настоятеля. Им это удалось, и они втолкнули слегка оторопевшего Мельхиседека в монастырский двор. А вот сами отступить не успели. Троих иноков схватили бритоголовые парни, все семнадцати – восемнадцати лет, с дубинками и металлическими прутьями. Они свалили монахов с ног и начали методично избивать. Толпа взревела.

– Ломай двери! Выкуривай Темных!

– Гаситель! Гаситель отдайте, с-суки! – орал беснующийся Гирков, отпихивая тощего.

Кто-то уже начал колотить в ворота ломами.

Внезапно расклад изменился. К монастырю подъехали три больших полицейских «КамАЗа», и из них посыпались как горох бойцы в спецснаряжении, тут же ставшие сомкнутым строем напротив толпы.

Гомон и ругательства умолкли.

Полицейские казались какими-то роботами в новых сферических шлемах, бронежилетах и камуфляже. Строй «космонавтов» вытянулся в ровную линейку.

Толпа, однако, хоть и подалась назад, но и убегать вроде не собиралась.

– Приказываю прекратить нарушение общественного порядка и разойтись! – заорали в мегафон.

– И что? – заорали из толпы. – Если не разойдемся, так стрелять будете? Вы лучше бы монахов этих, черных воронов, потрясли! У них тут гнездо! Это черти настоящие!

– У нас есть право применять оружие!

Теперь Арсеньев разглядел командира омоновцев, выдвинувшегося с «матюгальником» в первый ряд. Это был высокий здоровяк, сквозь поднятое забрало шлема которого можно было увидеть свежий синевато-бурый ожог на скуле (знакомый Антону след плевка «чертовой капусты» – видно, из московских).

Но и открытая угроза не произвела впечатления на собравшихся. Из толпы вышел вперед краснолицый мужик, чуть прихрамывающий на левую ногу, задрал вверх несвежую футболку, обнажая татуированную грудь.

– Стреляйте, волки позорные! – хрипло взвизгнул он. – Стреляйте на х… Все равно нет жизни! Пятнадцать лет на хату в Москве копил, и где она? На что мне теперь эта жизнь! Давай, бей! «Чехи» под Гудермесом не добили, так от своих дождусь!

И в едином прорыве толпа двинулась вперед.

Первая шеренга полицейских присела, и за ней открылась вторая – в их руках были приспособления, напоминающие короткие пластиковые автоматы с толстым дулом. Не успели погромщики что-то понять, как странные приспособления синхронно щелкнули, выбрасывая вперед нечто вроде бледных лучей. Треск разрядов, синие искры, запах озона…

Первые ряды хулиганов попадали наземь, хватаясь кто за сердце, кто за голову.

Антон понял – стражи порядка задействовали «Плеть-М», новые тазеры, бьющие на расстояние мощными электроразрядами и использующие для работы сборку из нескольких не очень редких артефактов (их еще называли «арттазер»). У них давно ходили разговоры, что, дескать, ЦАЯ получил от МВД на их разработку весьма большой грант.

Значит, это бойцы спецотряда «Кречет», те, что стояли в Москве до последнего, даже когда их начальство сбежало. «Плети» вроде только у этого подразделения имеются…

Тем временем, не давая народу опомниться, первая шеренга полицейских вскочила на ноги и ринулась вперед, высоко поднимая дубинки.

Женщины подняли крик, его подхватила вся толпа…

Клин ОМОНа вонзился в скопление людей, и бойцы яростно заработали палками. Звук был жуткий, хлюпающий, как при ударе поварского молотка в кусок мяса на разделочной доске, когда готовят отбивные. Одновременно с десяток особенно здоровых бронированных омоновцев, с хрустом врубаясь в толпу, ловко выуживали оттуда заводил и, как мешки с мусором, кидали назад, где их ловко принимали успевшие сменить тазеры на дубинки товарищи и тут же пинками укладывали на землю.

Оглушительный рев толпы сменился жалобными воплями, и люди обратились в бегство. Замелькали щиты, палки, перекошенные лица с открытыми ртами и вытаращенными от ужаса глазами…

Несколько погромщиков ринулись было в сторону зевак, но полицейские оперативно выловили всех, заодно утащив пару товарищей Антона по несчастью.

Пара минут, и на улице Широкой остались только стражи порядка и сгоняемые в кучу охающие и стонущие погромщики. Среди них был и Гирков, а вот тощий брюнет куда-то испарился. Видимо, успел сбежать.

К задержанным подрулил тихим ходом большой автозак, и Арсеньев, несмотря на драматизм ситуации, не мог не ухмыльнуться. Машина для перевозки арестантов оказалась наскоро переделанным и перекрашенным мусоровозом со следами грубых сварных швов и запирающейся на здоровенный засов дверью.

– Мусора проклятые! – завопил кто-то.

Не обращая внимания на недовольство, ОМОН принялся загонять задержанных внутрь.

Командир спецотряда между тем о чем-то беседовал с настоятелем возле раскуроченных ворот обители. Поодаль, охая и пошатываясь, стоял у дерева молодой монашек в разорванной рясе и сбитой набок скуфейке. Кровь из разбитых бровей заливала лицо.

Движимый внезапным порывом Антон подбежал к служителю божьему и принялся утирать кровь с лица.

– Ох, спасибо, брате, – с южным акцентом произнес монашек. – Ох, дай тебе Бог… Буду молиться за тебя… А то совсем, видишь, глаза заливало… Ой-ой-ой-ой! – вдруг запричитал чернец. – Ой, жжется-то как!

А через минуту уже недоуменно трогал присохшие и почти затянувшиеся раны.

– Чу-удо… – полушепотом выдал инок. – Чу-удо, и в мелких делах Всевышний пособляет тем, кто за правое дело! Видишь, брат! – улыбнулся он потрясенному биологу, размашисто перекрестил его и засеменил к обители.

Антон так и продолжал стоять, чувствуя, как на спине выступила обильная испарина.

Он сжимал в правой руке окровавленный платок, и в ладонь впивались завязанные в узелок непонятные жемчужины – подарок спасшего его сталкера.

Подавив инстинктивное желание отбросить странный и, возможно, опасный подарок подальше, ученый старательно свернул платок и двинулся по прежнему маршруту. Что бы оно ни было, с этим надо разобраться в спокойной обстановке.

* * *

Вот наконец и ЦАЯ – старое, хотя и отреставрированное здание, рядом с которым строители оперативно воздвигали второй корпус.

На турникете Антон приложил пропуск к датчику (пока не поменяли, слава Богу) и беспрепятственно вошел внутрь мимо скучающего ефрейтора с подозрительно умным для простого солдата лицом.

Теперь его путь лежал на четвертый этаж в кабинет генерала Лазненко…

Глава 6

Калуга, Центр Аномальных Явлений

Как и всякий «нормальный», то есть не «паркетный», а боевой, понюхавший на своем веку изрядно пороху генерал, Николай Петрович терпеть не мог возиться с бумагами. Но что поделаешь, должность обязывала. А потому начальник Центра Аномальных Явлений, нервно закусив нижнюю губу, вчитывался в строчки рапортов, докладных, отчетов, представлений, расписывал входящие, подписывал исходящие… Но кипа документов, занесенная утречком и положенная на его стол верным адъютантом, упорно не хотела уменьшаться.

Генерал и перерыв уже делал, от души напившись чаю из любимого тонкого стакана в массивном серебряном подстаканнике. Успел сделать несколько важных звонков, в том числе по «вертушке» с гербом, соединяющей напрямую с Самим. Принял парочку посетителей, в том числе и неугомонного Вадима Малахова, пришедшего с очередной гениальной идеей.

Как же, гениальная. Сделать летучие отряды из диких сталкеров, формально подчинив их ЦАЯ. Но кто на такое пойдет? Кто финансировать будет?! Пока преспокойненько можно эксплуатировать труд вольных бродяг, платя им через подставных скупщиков какие-нибудь крохи за принесенные «оттуда» артефакты. А если все делать официально, то такой головняк будет, что мама не горюй!..

Деньги, деньги. Всюду эти проклятущие деньги. И вечно их не хватает.

Вон коттеджный поселок в Кукареках для сотрудников Центра строится. Среди бесконечного вороха бумаженций добрый десяток рапортов от начальника АХЧ. Всю плешь, понимаешь, уже Грязнов проел. То ему столько-то миллионов надобно на финские разборные домики (ишь, финские, наши ему чем не угодили), то еще полстолька на кирпич, то четверть столька на сантехнику (он что, золотые унитазы и смесители ставить собрался?). И где такую прорву деньжищ взять? Бюджет не резиновый.

Понятное дело, с внебюджетными поступлениями что-то делать надо. Конечно, в кладовых с артефактами кое-что про запас имеется. Вот и давеча пришлось потрясти того же Грязнова. Орал так, словно это его личные закрома, а не собственность Родины. Только после озвученной Николаем Петровичем предполагаемой суммы выручки от реализации «аномальных объектов» полковник чуток успокоился. Вот же проглот.

Быстрее бы уже сдать этот объект да полностью сосредоточиться на исключительно боевых задачах.

Так, рапорт и смета к нему на покупку пресловутых смесителей. Готово! Аналогичные документы на пластиковые окна. Подписываем. Еще и деревянные к пластиковым. Ну, да, в бревенчатые коттеджи как-то нелогично металлопластик ставить. Ладно, пусть будут.

Ф-фух, вытер генерал пот со лба.

Несносные бумаги и не думали заканчиваться.

Николай Петрович с сомнением глянул на дверцу сейфа. Да нет, рановато как-то для коньяка. Десятый час только. Надо хотя бы до обеда погодить. А то эта проклятая поджелудочная. Да и печенка ни к черту. И все от этой работы. Нервы, нервы. Врачи уже давно советуют идти на пенсию, а то неровен час…

А и в самом деле, отчего б не уйти? Маша небось рада и счастлива будет. А то сколько они провели полноценно времени вместе за их тридцать лет супружеской жизни?

И сама хворает. Ее бы врачам нормальным показать, заграничным. Да на курорт какой-нибудь свозить. В те же Карловы Вары. Но кто отпустит?

Генерал с нескрываемой ненавистью глянул на кипу документов, будто перед ним был кровный враг.

* * *

Вдруг внимание начальника ЦАЯ отвлек какой-то невнятный шум.

Что такое? Кому это там с утра пораньше заняться нечем?

Николай Петрович встал из-за стола, одернул камуфляжную куртку, подумав, что надо бы сесть на диету, а то вон форма тесновата стала, и вышел в приемную.

Адъютанта на месте почему-то не было. Странно. Куда это он сорвался?

Выйдя в коридор, Лазненко обнаружил источник шума. Он доносился от стоявшего у лестницы кофейного автомата, недавно водворенного туда одним из подчиненных Грязнова, завхозом биолого-генетического отдела и отдела специальной морфологии неспецифических животно-растительных форм Турчинским.

Генералу сразу пришлось не по душе, что «чайхану» устроили неподалеку от его кабинета. Но уступил напору стайки секретуток, утверждавших, что так удобнее. Во времени экономия, чтоб не бегать за каждым разом в служебную кафешку. Будто в кабинетах у каждого из его замов и в лабораториях да отделах нет собственных кофеварок. Ну, пусть. Не тюрьма же, в конце концов. Должны быть у сотрудников мелкие радости, напоминающие о гражданской жизни.

Что ж там у них за катавасия приключилась?

Бочком-бочком Николай Петрович подкрался к автомату.

– Да что вы все галдите-то? – противным, по-бабьему тонким голосом оправдывался младший научный сотрудник Турчинский. – И не надо по нему стучать. Это же электроника, вещь тонкая. Здесь правильный подход нужон…

– Какой там еще подход? – возмущалась Танечка, милая блондинка из грязновской приемной. – Ворюга, а не автомат! Он у меня уже третью сотню зажевал, а кофе не наливает.

– И у меня сотенную слопал! – поддержала коллегу брюнетка Зоя из бухгалтерии.

– И у меня! И у меня! – загалдели со всех сторон девчонки.

– Значит, так, – подбоченилась Танюшка. – Или немедленно вызывайте мастера, чтоб починил ваш чудо-аппарат, или я вызову слесаря, и он выпотрошит его, а деньги вернем людям!

– Ишь, Джек-Потрошитель мне нашлась! – набычившись, стал наступать на девушку Турчинский. – Казенное имущество портить?! Не видишь, на нем номер стоит? Он на балансе!

– Какой там номер-шномер?! – не унималась блондинка. – Да я его сейчас сама разделаю на мелкие части!

В доказательство нешуточности своих намерений Таня изо всех сил пнула ногой в бок аппарата. Тот недовольно зафырчал, ни с того ни с сего плюнул темной струей, обрызгав кого-то из девах, и вдруг начал стремительно выплевывать из чрева разноцветные рублевые бумажки.

Девчонки с радостным гвалтом бросились подбирать деньги.

При виде подобного святотатства душа завхоза не выдержала, и он разъяренным зверем кинулся на стайку беззащитных секретарш, грубо распихивая их и хватая за что ни попадя. Это, естественно, не понравилось девчонкам и возмутило до того не вмешивавшихся в разборки парней. Вернее, парень был один, личный адъютант генерала, давно ухлестывающий за красавицей Татьяной.

Он попытался урезонить разбушевавшегося завхоза сначала словесно. Турчинский не внял. Тогда молодой человек решил применить силу. Да где ему с его субтильной конституцией справиться с полуторацентнерной тушей? Словно теннисный шарик отлетел в сторону, поддетый мощным ударом завхозовой руки.

Такого генеральская душа выдержать не могла. Чтобы кто-то обижал его любимцев…

– А ну живо прекратить бардак! – рявкнул выведенный из равновесия Лазненко. – Турчинский, сию минуту демонтировать этого стального разбойника, и чтобы к вечеру у меня на столе лежал твой рапорт об увольнении. По собственному!

– Но… – попытался оправдаться смущенный эмэнэс.

– Никаких «но»! – сунул ему под нос указательный палец Николай Петрович. – И скажи спасибо, что разрешаю по собственному, а не по статье! Да, и не забудь вернуть деньги всем пострадавшим. Я лично проверю!

Повернулся к девушкам и, чуть сбавив тон, погрозил:

– А ну марш по рабочим местам! До обеденного перерыва еще добрых два часа!

И красноречиво постучал ногтем по циферблату своего швейцарского хронометра.

Дамы поспешили ретироваться с места боя. Адъютант, виновато шмыгая носом и косясь на шефа, прошмыгнул мимо него и спрятался в родной приемной.

– А вам что, особое приглашение нужно?! – вызверился Лазненко на нерешительно переминавшегося с ноги на ногу высокого, стройного и широкоплечего молодого человека.

– Извините, Николай Петрович, – смутился парень, – но вы приглашали меня сегодня утром для беседы…

– Я? – вздел брови генерал, роясь в голове и пытаясь понять, кто же этот брюнетистый красавчик и за каким хреном он ему понадобился. – Ваша фамилия?!

– Арсеньев, Антон Викторович. Старший научный сотрудник…

– Помню, помню, – взмахом руки прервал его Лазненко. – Через десять минут я вас приму…

* * *

«Из архивов особого отдела при правительстве России, – морщась от внезапно наступившей боли в желудке, стал читать генерал.

Личное дело номер 093.

Хранить вечно.

Количество экземпляров – один.

Заполнять ТОЛЬКО от руки.

Уровень допуска – ноль.

Имя: Антон Викторович Арсеньев.

Дата рождения: 07.01.1985.

Социальное происхождение: служащий.

Позывной: нет.

Специальность: биолог.

Гражданский служащий Центра.

Образование: высшее, кандидат биологических наук, специальность: «ихтиология», тема диссертационной работы: «Особенности нереста промысловой рыбы рек Дальнего Востока». Ученое звание – старший научный сотрудник.

Время привлечения в ЦАЯ – 12 мая 2010.

Должность – заместитель начальника отдела специальной морфологии неспецифических животно-растительных форм.

Разработки:

2010 – изучение неспецифических животно-растительных форм Чернобыльской Зоны.

2011, 2012, 2013 – изучение неспецифических животно-растительных форм Припятской Зоны.

Награды:

2012 – Почетная грамота Государственной Думы РФ».

* * *

Скупые строки личного дела мало что рассказали бы человеку несведущему. Однако Николай Петрович Лазненко уже добрых четверть века служил в секретном ведомстве страны и умел читать между строк.

Да, судя по всему, стоящий парень, хоть и «пиджак». Правда, и среди гражданских встречаются дельные сотрудники. Та же Танильга, она же Клава Моисейчик из группы «Табигон», возглавляемой Вадимом Малаховым.

Надо будет взять этого Арсеньева на особую заметку. Вон как толково все излагает. И о Новой Зоне, и по аномалиям, и об артефактах.

«Да что же это такое?!» – тяжело выдохнул генерал.

Проклятущая боль никак не унималась. Как будто ножом режут изнутри. Так всегда бывало, когда он переволнуется. Мерзавец Турчинский! Его бы не уволить, а скормить какому-нибудь мутанту. Так наверняка же бедная животина от такого «угощения» копыта или что там у нее отбросит.

– Значит, говорите, все ваши товарищи по экспедиции погибли?

– Да, Николай Петрович, никому, кроме меня, выйти не удалось, – пристально всматриваясь в искаженное болезненной гримасой лицо начальства, ответил посетитель.

– Ух, а мне докладывали, что с вами была дама, – кусая от боли губы, произнес генерал.

Арсеньев помедлил, собираясь с мыслями.

– Марина Серова из лаборатории № 13 Центра Аномальных Явлений, эксперт-экстрасенс…

Лазненко кивнул.

– А вот ваш этот, Турчинский, утверждает, что она погибла…

«Да что ж такое, в бога душу мать?!»

К поджелудочной еще и печенка присоединилась. Вот только печеночной колики ему сейчас не хватало. При подчиненном-то. И ведь не выставишь же за дверь, подожди, дескать, пока у начальства приступ пройдет. Нет, надо закругляться с беседой.

– И ничего из собранных артефактов доставить не удалось?

Биолог уныло кивнул.

– Угу, хорошо. То есть, конечно, ничего хорошего нет. Практически весь личный состав двух отделов угробили почем зря… Ладно. Пока свободны. Изложите все в подробном отчете. Один экземпляр мне, второй начальнику особого отдела, короткий рапорт в кадры, чтоб подготовили приказ… Фух, ну надо же!..

Генерал потянулся к хрустальному графину с водой, стоявшему на столе. Налил в стакан и жадно выпил. Потом, слегка стыдясь своей слабости, извлек из ящика письменного стола пузырек с но-шпой, взял сразу три таблетки и, морщась, проглотил, запив вторым стаканом.

Ученый, сочувственно наблюдавший за процедурой, вдруг достал из кармана носовой платок, развязал узел на нем и протянул руку Николаю Петровичу. Тот с удивлением глянул на три несуразных окатыша, лежавших на ладони Арсеньева.

По виду они напоминали жемчуг. Только какой-то странный. Разноцветный, в крапинку.

– Это что за чудо-юдо? – принял в руку подношение.

– Единственное, что удалось вынести из-за Периметра. Артефакт, к сожалению, пока безымянный и совершенно не изученный.

– Хе-хе, – вдруг расплылся в улыбке Лазненко.

Ему было щекотно. Словно махонькие иголочки кололи кожу. Совсем не больно, будто боялись причинить генералу беспокойство.

Странно, но буквально через пять или шесть минут Николай Петрович почувствовал… Нет, не так! Через пять минут он ничего не чувствовал. Боль прошла, словно ее и не бывало. На ее место пришла какая-то непривычная бодрость. Как будто чашку крепкого кофе выпил. Или, как в юности, после пятикилометровой пробежки…

– Что это такое, черт возьми?! – не удержавшись, воскликнул Лазненко, поднеся чуть ли не к самому носу удивительные жемчужины.

Правда ли, или это только ему показалось, но окатыши вроде как пахли… грозой, озоном.

– По некоторым сведениям, эти… м-м… неспецифические животно-растительные образования способны излечивать от недугов…

– Каких именно? – тут же осведомился генерал, а у самого перед глазами встало болезненное лицо супруги, Маши.

А вдруг и ей помогут чудо-жемчужины?..

– Не знаю, Николай Петрович, – пожал плечами Антон. – Я же говорю, ко мне они недавно попали и еще не стали объектом изучения. Разрешите?

Он протянул руку.

– Так, отставить! – рявкнул Лазненко, сжимая драгоценные артефакты в кулаке и ощущая, что энергия прямо-таки бурлит внутри, просясь наружу. – С этого времени переходите в мое личное подчинение. Занимаетесь только вот этими самыми артефактами. И ничем больше!

Генерал нажал кнопку звонка. На его зов вбежал адъютант.

– Пиши приказ, – велел Лазненко. – Сего дня в Центре создается лаборатория аномальной аквафауны с количеством сотрудников, соответствующим штатному расписанию. Начальником лаборатории назначается кандидат биологических наук, старший научный сотрудник Арсеньев Антон… – быстрый взгляд в личное дело, – Викторович. Кстати, если мне не изменяет память, начальник лаборатории – это аттестованная должность?

– Так точно! – подтвердил помощник.

– Значит, готовьте аттестационное дело на кадровую комиссию. Станем ходатайствовать о присвоении господину Арсеньеву специального звания… пожалуй, майора госбезопасности.

– Но…

– Какие-то возражения, господин майор? – уже по-новому обратился к нему начальник Центра.

– Нет, но… Все это так неожиданно…

– Привыкай, – снисходительно улыбнулся и подмигнул ему Лазненко. – Ты как, женат?

– Нет, – начал Антон, но тут же спохватился. – Никак нет, господин генерал-лейтенант!

Николай Петрович кивнул. Правильно, мол, привыкай к уставу.

– Жильем обеспечен?

– Квартиру снимаю.

– Не годится! Сейчас пойдешь к полковнику Грязнову, я ему позвоню, он тебе отдельный коттедж в нашем поселке выделит. Негоже начальнику ответственной лаборатории по углам скитаться!.. Давай оформляйся, и за работу!..

– Есть оформляться! Разрешите идти, господин генерал-лейтенант?

– Иди, иди, – досадливо, как от назойливой мухи, отмахнулся от него Лазненко, которому уже не терпелось отправиться домой и провести небольшой эксперимент над Машей.

* * *

Растерянный, если не сказать убитый, Антон отправился к себе в отдел. Все произошедшее с ним за последние несколько часов казалось невероятным сном, сказкой.

Чувствовал себя едва ли не волшебником Изумрудного города или каким-нибудь магом из читанных в юности романов фэнтези. Чудесный артефакт, случайно попавший к нему в руки, открыл перед ним новые, еще не осознанные до конца перспективы.

А сталкер с диковинным, тоже фэнтезийным именем Дракон виделся добрым духом, сродни Деду Морозу или Санта-Клаусу. Думал ли старый бродяга, отдавая Антону пару удивительных кругляшей, что круто изменит жизнь случайно спасенному ученому? Вряд ли. Хотя, говорят, сталкеры, неоднократно побывавшие в Зоне, приобретают там невероятные способности…

– С возвращеньицем, Антон Викторыч, – внезапно раздался за спиной неприятный бабий голос.

– А, Турчинский, – узнал завхоза Арсеньев. – Что ж это вы меня похоронили-то?

– Ошибочка вышла, звиняйте, – приподнял над головой кепочку толстяк, волочащий за плечами увесистый рюкзак.

– Никак в экспедицию собрались? – без особого интереса, просто из вежливости справился новоиспеченный начлаб.

– В экспедицию, как же, – обиженно поджал губы Турчинский. – Вытурили меня, подчистую. И это за мою верную и преданную беспорочную службу. Каким-то финтифлюшкам поверили!

Он в сердцах сплюнул.

– Ладно. Не больно-то и нужен мне этот ихний ЦАЯ. Я уже, может, давно и сам уволиться хотел. Меня, эвон, заведовать продовольственной базой кличут…

– Да, да, – рассеянно молвил Антон, уже не слушая завхоза и идя дальше по коридору.

Его ожидала новая жизнь и новая работа.

Глава 7

Калуга, поселок Центра Аномальных Явлений

Антону всегда хотелось иметь собственный дом. Не в общем понимании, какой-нибудь угол для жилья или квартиру со всеми удобствами, а именно ДОМ. Чтобы большой, в два этажа, на несколько комнат (как говорят америкосы, «спален»), с огромной гостиной, где можно было бы принимать кучу друзей, усадив их за громадный стол.

Жизнь как-то все складывалась так, что обзавестись приличным обиталищем не выходило. Сначала ютился с мамой, матерью-одиночкой, в комнатушке пусть и большой, но коммунальной квартиры в центре Питера (тогда еще Ленинграда). Потом маме на заре перестройки, когда Минеральный секретарь посулил каждой советской семье по отдельной квартире, таки дали однушку в новом районе на окраине северной столицы. Здесь они и жили, пока Антон оканчивал биофак ЛГУ, затем учился в аспирантуре, вкалывал в университетской лаборатории за нищенский оклад… Потом мамы не стало. Места в квартире образовалось вроде больше, но это отнюдь не радовало – слишком высокой и горькой была цена лишних метров.

Случайная встреча с одним из руководителей ЦАЯ, заинтересовавшимся научными разработками молодого и перспективного ученого, изменила судьбу Арсеньева, но мало способствовала решению жилищных проблем. После переезда в Москву он получил комнату в ведомственном общежитии. Сказали, что временно.

Времени у нового сотрудника Центра на обзавод хозяйством и впрямь не было. Сначала одна длительная, чуть ли не в полгода, командировка в Чернобыльскую Зону, где Антон впервые столкнулся с аномалиями и артефактами и, едва не погибнув, сразу по возвращении из кромешного ада написал заявление об уходе. Уговорили остаться.

Он еще три заявления писал, всякий раз возвращаясь из Зоны. На этот раз уже Припятской. Затем случилось то, что случилось. Из Москвы их эвакуировали в Калугу, где Антон по рекомендации тети Вали снял недорого двушку.

* * *

Поэтому, получив от полковника Грязнова ключи от отдельного коттеджа, свежеиспеченный начлаб тут же отправился осматривать новые владения и, оказавшись в хорошо охраняемом поселке ЦАЯ, возводимом в живописном калужском районе со странным названием Кукареки, просто обомлел. Выделенное ему жилище (пусть пока и служебное, но со временем всяко может быть, начальник АХЧ не зря намекнул на возможность приватизации) полностью совпадало с арсеньевским представлением об идеальном Доме.

Прежде всего ему понравилось, что коттедж был деревянным, а не кирпичным (в поселке были и те, и другие – на любой вкус). Полковник словно прочел его заветные желания (в принципе почему и нет, начальство на то и начальство, чтобы внимательно следить за психологическим состоянием подчиненных, особенно если начальство конторское).

Большое, в полтора этажа сооружение, собранное из деревянных, пахнущих смолой бревен. Деревянные же окна, украшенные резными в русском стиле ставнями (финны расстарались). Средних размеров прихожая, из которой можно было попасть в один из трех (!) имеющихся в доме туалетов, в просторную кухню, напичканную всевозможной техникой – от вместительного холодильника, посудомоечной машины, микроволновой печи до профессиональной кофеварки, а также в огромную гостиную. Посреди нее стоял большущий обеденный стол под карельскую березу, окруженный дюжиной мягких стульев с высокими спинками и на изогнутых ножках. У окна – кожаный диван, покрытый ворсистой шкурой, тут же пара кресел, между которыми поместился журнальный столик. У глухой стены, увешанной чьими-то охотничьими трофеями, наверное, изготовленными китайскими умельцами, стоял большой плазменный телевизор со стереосистемой.

Остальные комнаты, общим числом пять, еще светили голыми стенами. То ли у отделочников материала уже не хватило по причине недофинансирования, то ли обставить помещения предоставили самому новому хозяину на свой вкус – кто знает.

Антон особо не заморачивался. Были бы кости – мясо нарастет. То есть, конечно, были бы стены… Мебель – дело наживное. Покамест можно под спальню приспособить и гостиную.

Перевезя весь свой небогатый скарб, он было подумал, а не привести ли сюда сразу и «хозяйку». Имея в виду, конечно, Киру. Но затем здраво рассудил, что появление девушки в закрытом ведомственном поселке наделает шума. А шум беглянке был совершенно ни к чему. До решения ее вопроса следовало сидеть тихо-тихо, будто мышка в норке.

Предложил девушке хотя бы переехать к нему на старую квартиру, благо, за нее уплачено за два месяца вперед. Но тут воспротивилась тетя Валя.

– Ишь чего удумал? – всплеснула она руками. – А обо мне подумал? Может, мне одиноко здесь, на такой большой жилплощади! Нет уж, не придумывай, Кирюша останется у меня, и точка! Ты как, Кир?

Та согласно кивнула.

«Хм, Кирюша, – подумалось Арсеньеву. – А мои дамы, кажись, подружились».

И поймал себя на том, что Кира для него уже стала «своей».

Странно. Ведь вроде бы знает эту девушку без году неделю, а вот, вишь, запала в душу. И что бы он ни делал, а забот и хлопот с новой должностью привалило выше крыши, мысли о Кире нет-нет, да и являлись непрошеными гостьями.

Ему нравилось в ней все – и милые ямочки на щеках, и манера разговаривать, и то, как она держит чашку с кофе, отставив далеко мизинчик, и…

Валентина Алексеевна посматривала, как племянник преданным теленком смотрит на Киру, забыв о фирменных теткиных пирожках с капустой, сварганенных к кофею, да украдкой посмеивалась. Знать, созрел Антошенька для серьезных отношений. Вот и славно, а то Валентина уже переживать стала, что племяш четвертый десяток почти разменял, а все бобылем ходит. Впрочем, когда ему за девками ухаживать при его-то работе.

* * *

Работы и впрямь было невпроворот.

Никогда до этого не занимая руководящих должностей, Антон и помыслить не мог, что это за душегубка – организовать работу новой лаборатории. Приходилось все начинать буквально с чистого листа, с нуля.

Ладно, помещения ему выделили, отдав кабинеты, занимаемые до этого изрядно поредевшим после провального последнего рейда в Зону отделом специальной морфологии неспецифических животно-растительных форм. У Антона даже персональный кабинет появился. С собственной приемной и секретаршей! С чего-то к нему в помощницы напросилась блондинка Танечка из АХЧ, вызвав ревнивые подозрения у лазненковского адъютанта и недоумение у прежнего начальства.

– Смотри мне, майор! – погрозил волосатым пальцем Грязнов. – Не балуй, не обижай девочку! У нее папа знаешь кто?..

И многозначительно поднял глаза к потолку.

Начлаб смущенно пожал плечами. Зачем ему другие девушки, пусть и трижды раскрасавицы? У него же Кира есть.

Столы, стулья, лабораторное оборудование, телефоны, факс, пара плазменных экранов, полтора десятка навороченных компьютеров тоже достались в наследство от «неспецифической морфологии».

Оставалось дело за малым. Усадить за эти самые столы, телефоны, компьютеры живых людей, да не просто кого попало, а тех, которые будут способны решать возложенные начальством на их лабораторию задачи. Впрочем, задачи тоже еще предстояло сформулировать в многочисленных планах работы и программах исследований – перспективных и краткосрочных. А ведь Антону до этого преимущественно с отчетами приходилось дела иметь.

Получив предварительное «добро» у Лазненко, отчего-то живо интересовавшегося делами Арсеньева, и походив по отделам и лабораториям, начлаб подобрал себе пару-тройку людей на первое время. Среди них двое парней лет по двадцать пять – двадцать шесть – адъюнкты последнего года обучения, выходившие на защиту диссертаций. Причем оба писали работы по тематике, сходной с кандидатской самого Антона. В свою очередь, Николай Петрович посоветовал ему человечка на должность заместителя. Это был мужчина лет за сорок или старше, тоже кандидат биологических наук. Но подбор кадров продолжался. Арсеньев планировал на следующей неделе прошвырнуться по эвакуированным из Москвы научным заведениям, в первую очередь заглянуть в Академию наук.

Да, двадцати четырех часов в сутках ему явно не хватало.

* * *

В такой кутерьме прошла почти целая неделя. Приходил домой, что-то клевал из завалявшегося в холодильнике (и кто его только наполнял?) и валился без задних ног на диван. Отсыпаться.

Сегодня, слава Богу, был выходной (да, и такое в ЦАЯ бывает, несмотря на серьезность положения), на который у Антона имелось громадье планов.

Во-первых, выспаться за целую неделю и желательно на несколько дней вперед. Во-вторых, нанести визит своим дамам, потому как уже три дня он к ним не забегал, только на пару секунд созваниваясь. В-третьих, наконец вывести Киру «в свет» и показать ей древний и славный город Калугу. В-четвертых… Так далеко планы Арсеньева не простирались. По ходу дела определится.

Проснувшись, он потянулся за валяющимся на кресле пультом и нажал кнопку. Полутораметровая плазма засветилась, явив взору биолога аскетическое лицо Президента России В.Н. Саломатина.

Зевая и почесывая живот, Антон отправился по нужде, но вдруг остановился как вкопанный, расслышав фразу из оглашаемого диктором нового президентского указа.

– «…всем беженцам из геопатологической зоны, проведшим там более трех недель, надлежит в срочном и обязательном порядке явиться в карантинную службу по месту пребывания, встать там на учет и ждать отправки в карантинные лагеря на срок, определяемый Главной карантинной службой. За невыполнение данного предписания, а также за укрывательство вышеозначенных лиц предусмотрены санкции, а именно…»

«Да что же это такое?! Ведь только-только приняли указ, где шла речь о двух месяцах! И на тебе, три недели!»

– Вы слушали текст Указа Президента Российской Федерации «О неотложных дополнительных мерах, связанных с обеспечением безопасности граждан в условиях геопатологии в районе города Москвы».

«Термин-то какой для Зоны измыслили, умники! – съязвил про себя Арсеньев. – Геопатология!»

Лицо гаранта смотрело на биолога с экрана телевизора сурово и, казалось, осуждающе. Мол, как можно с такими вещами шутить?

Какие уж тут шутки, Вячеслав Николаевич.

Щелкнув пультом, отправил главу государства на покой.

Надо срочно позвонить дамам.

Только успел подумать, как раздалась заливистая трель телефонного звонка.

– Да? – ответил, не сомневаясь, кто на проводе.

– Антоша, не спишь?

Угадал, тетя Валя.

– Уже нет, – вяло попытался пошутить.

– Телевизор не смотрел?

– Вы об очередном указе?

– О нем, Антошенька. Ты, главное, не волнуйся. С Кирюшей все будет в порядке. Я ж тебе пообещала, а ты знаешь, что мое слово…

– Тверже гороху, – закончил он словами героя советского мультика.

– Ага, – хихикнула тетя.

Эта фраза была у них в семье чем-то вроде жизненного девиза.

* * *

Валентина Алексеевна Игонина была его теткой по отцу, военному летчику, погибшему в Афганистане за несколько месяцев до рождения сына. К сожалению, мама не успела оформить с ним официальный брак, с загсом и свидетельством. Поэтому после гибели майора Виктора Игонина не получила ни квартиры, ни полагающейся вдове погибшего пенсии. Ходить по судам, доказывая свои права, у нее не было ни денег, ни связей, ни сил. А вот тете Вале доказывать ничего не нужно было.

– Вылитый отец! – твердо сказала она, приехав в Ленинград, когда Антону исполнился год.

О связи брата с молоденькой медсестрой она знала из писем Виктора.

После этого Валентина Алексеевна взяла над ними своеобразное шефство, помогая матери и ребенку то добрым советом, то материально. Не без ее участия Арсеньева приняли в престижный питерский вуз. Да, похоже, и приглашение на работу в ЦАЯ было делом теткиных рук. Она как-то обмолвилась об этом за чашкой кофе.

* * *

– Значит, так. Не пори горячку. Лучше приезжай к нам, посоветуемся, – закончила речь тетка и положила трубку.

Биолог начал суетливо собираться, но не успел и рубашку накинуть, как снова задребезжал телефон. На этот раз мобильный.

– Алло, – ответил Антон, заметив, что номер на дисплее не определился.

– Майор Арсеньев? – поинтересовался молодой мужской голос.

Антон узнал адъютанта Лазненко.

– Он самый.

– Генерал просит вас срочно явиться к нему.

– Прямо сейчас? – переспросил начлаб. – Но сегодня же выходной…

– Срочно – значит срочно, – сухо ответил генеральский помощник. – Приказы не обсуждаются, а выполняются, если вы еще этого не поняли… майор.

«И с чего этот малый на меня взъелся?» – недоуменно пожал плечами Арсеньев, слушая короткие гудки.

Оставалась надежда, что вызов к начальству не связан с чем-то сверхъестественным и визит в Центр не затянется. Но надежда, как он сам понимал, была слишком призрачной. В самом деле, не об особенностях же нереста лосося в реках Дальнего Востока хочет переговорить с ним шеф ЦАЯ в это воскресное утро.

* * *

Предъявив охраннику пропуск, Антон вышел из дежурки и направился к автобусной остановке. Путь был недолгий, через парк ходу минут семь-восемь.

Погодка, надо сказать, стояла чудная. И так уже целую неделю. По такой солнечной теплыни хорошо бы, затарившись пивком да огромным астраханским арбузом, завалиться с любимой девушкой на Оку да позагорать и накупаться всласть.

В студенческие годы Арсеньев, приезжая к тетке на летние каникулы и красуясь перед местными девчонками, переплывал реку. Правда, всего лишь в один конец. Туда и обратно силенок не хватало. Интересно, сможет ли он и сейчас, чтобы поразить Киру, повторить те свои юношеские рекорды? Вроде есть еще порох в пороховницах. Пока не засиделся в кресле, не оброс жирком.

– Табачком не богат, паря? – прервал его воспоминания хриплый голос.

– Простите? – переспросил он среднего роста и возраста мужичка, одетого довольно неопрятно.

Мужичок был не один. Рядом переминался с ноги на ногу точно такой же тип, неряшливый и малорослый.

– Сигареткой, грю, не угостишь? – ухмыльнулся мужик.

– Не курю, – развел руками Антон, намереваясь продолжить путь.

Но не тут-то было. Парочка заступила ему дорогу, видимо, разобиженная отказом.

– А че так нелюбезно? – набычился второй.

– Да спешу я, парни, на работу опаздываю, – попытался оправдаться биолог, в душе разумея, что не в сигаретах и не в тоне дело.

Либо мужикам надо было чего-нибудь посущественнее табака, либо просто хотелось пар выпустить. Это если они местные. А если из беженцев или тех смутьянов, которые едва не захватили Лаврентьевский монастырь? С чего бы это им вертеться возле закрытого охраняемого поселка?

Непроизвольно оглянулся по сторонам – нет ли поблизости еще кого-то в том же роде.

– На работу? – хмыкнул первый. – В выходной-то? Ты че нам баки забиваешь?

– Борзый, да?! – явно накручивая себя, заорал его приятель и попытался схватить Антона за грудки.

Начлаб отстранился, и мужик, не удержавшись на ногах, свалился в траву.

– Ах ты ж… – донеслась с земли отборная ругань.

После чего последовал захват ног Арсеньева в кольцо и резкий рывок. Не сумев сохранить равновесие, биолог взмахнул руками и шлепнулся на пятую точку.

Так, кажись, воскресное утро вконец испорчено. Равно как и парадная сорочка.

Ну, держитесь, мужики, сами нарвались.

Сделав финт ногами, начлаб освободил их из захвата и заехал второму прощелыге пяткой в глаз. Тот, однако, успел увернуться, и удар пришелся по касательной, слегка оцарапав хулигану висок.

Тем временем второй подскочил к Антону со спины и нанес ему сцепленными кулаками удар по голове. Перед глазами заплясали звездочки.

– Полегче! – вдруг урезонил приятеля второй бандюк. – Он должен соображать.

«Ничего себе! – пронеслось в голове Арсеньева. – Так это не просто хулиганье…»

– Я знаю, что делаю! – огрызнулся первый. – Лучше подержи ему руки, пока я вколю препарат…

Словно стальные зажимы охватили запястья Антона. Он дернулся, но получил удар коленом в пах. На него навалились, прижали к земле.

– Куда колоть? В шею или в руку?

– Да коли уже куда-нибудь. Видишь, здоровяк какой попался. Еле держу.

На лицо брызнула какая-то странно пахнущая жидкость. Наверное, бандит примерялся шприцем, выбирая место укола. Арсеньев снова дернулся, изогнувшись змеей.

Вдруг захват ослаб, хотя тяжесть, прижимавшая его к земле, никуда не делась. Но пошевелиться было можно. К странному запаху добавился еще один – приторно-сладковатый.

Биолог снова попробовал сбросить с себя нападавшего. На сей раз ему это удалось. Перевернувшись на живот, он заметил мелькающую между деревьев грязно-синюю майку первого мужика. Внезапно убегающий споткнулся, нелепо взмахнул руками и упал, больше не шевелясь.

Антон скосил глаза на второго бандита. Тот валялся на земле в луже крови. Половина его головы представляла собой жуткую кровавую кашу. Биолога затошнило, и он выблевал на траву весь свой скудный завтрак.

– Что, господин майор, досталось вам? – сказал кто-то участливо, но с плохо скрываемой ехидцей.

Из-за ближайшего дуба вышел тот самый охранник, которому Антон давеча предъявлял в дежурке пропуск. В руках парень сжимал «калаш».

– Вы как здесь?.. – удивился ученый.

– Да вот, заметил, как эта парочка увязалась за вами от самого нашего поселка. Что-то они мне подозрительными показались. Дай, думаю, прослежу. Видите, не зря.

– Да уж, – не нашелся что сказать Арсеньев. – Спасибо вам большое.

Крепко пожал руку засмущавшегося парня.

– Что вы. Это же наш долг. Кстати, – озаботился он, – как вы себя чувствуете?

Охранник покосился на валявшийся в траве шприц.

– Нормально, они не успели уколоть.

– А то смотрите, отведу вас в наш медпункт, покажетесь врачу.

– Нет, нет! – решительно отказался Антон. – Мне срочно в Центр надо. Вот разве не поможете с машиной? А то опаздываю.

– Конечно! – кивнул парень. – Я сам вас отвезу, только напарника предупредить надо. Все равно рапорт по происшествию писать придется…

* * *

– Значит, полагаешь, что их целью был не конкретно ты, а кто-нибудь из сотрудников Центра?

Лазненко уже битый час беседовал с ним в таком духе, так что Антон уже путаться начал. Николай же Петрович не унимался и начинал все по новой: кто, где, когда, зачем…

– Ну да. Один из них выразился в том плане, что, видишь, мол, какой здоровяк попался. Выходит, они не знали, что им попадусь именно я.

– Угу, – кивнул генерал. – День выходной, людей с утра немного, поскольку все отсыпаются за неделю. Место укромное… Кстати, – повернулся он к еще одному присутствовавшему при беседе (или допросе?) человеку, своему заму по режиму. – Я давно говорил, чтобы с той посадкой что-то сделали. Видишь, таки нашли уязвимое место.

– Подумаем, господин генерал, – кивнул зам, делая пометку в своем блокноте.

– Да уж подумай, сделай милость! – прикрикнул глава ЦАЯ. – Так что вот такие пироги, Антон Викторович. В таких, я бы сказал, непростых условиях приходится начинать работу вашей лаборатории.

– Позвольте вопрос, господин генерал? – осмелился Арсеньев.

– Давай, – махнул рукой Лазненко.

– Кто были эти… напавшие на меня?

Генерал и его заместитель переглянулись. На их лицах читалось сомнение. Потом Николай Петрович махнул рукой и пробурчал:

– Диверсанты. – Ткнул пальцем в карту мира, висевшую у него за спиной. – Из-за океана. Вообще-то это информация закрытая, но поскольку вы пострадавшая сторона, да и вообще у вас открыт доступ к секретным данным, – вопросительно глянул на зама, и тот подтвердил его слова кивком головы. – По нашим сведениям, за последнюю неделю резко усилился интерес западных спецслужб к нашему Центру и его сотрудникам. ФСБ перехватила несколько диверсионных групп, появившихся в этом регионе. Но их наверняка здесь много. Есть мнение, что волнения, произошедшие в городе недавно, инспирированы именно «заморскими гостями». Ведь Калуга до последнего времени была достаточно мирным и спокойным городком, потому Центр и перевели именно сюда. Ладно, это проблемы службы безопасности. Не для того я вас пригласил…

Он собрался с мыслями.

– Вот что, майор. Артефакты, добытые тобой, я показал руководству. – Красноречивый взгляд на стену, где висел портрет Президента. – Там весьма и весьма заинтересовались перспективами их использования в народном хозяйстве. Так что…

Последовала короткая пауза. У Антона заскребли кошки на душе. Нет, только не это.

– Принято решение организовать в Новой Зоне силами ЦАЯ специализированный пункт или, если угодно, стационарную базу для сбора сведений и временного сбережения добытых артефактов. Работа будет организована по вахтовому методу. Вашей лаборатории отводится особая роль. Иными словами, майор, надо бы прошвырнуться в Зону, подсобирать этих самых артефактов, ну и других каких, если попадутся. Ведь предыдущее задание провалено.

– Не по моей вине!.. – вскинулся Арсеньев.

– Понимаю, однако сути дела это не меняет. Подбирай людей и отправляйся в путь-дорожку.

– Где же я их возьму? Штат лаборатории не укомплектован и на четверть…

– А мы пособим, не так ли? – апеллировал генерал к заму.

– Естественно, – подтвердил тот.

– Полковник Грязнов тоже в курсе дела. Он подберет необходимое снаряжение… Кстати, у тебя же до сих пор нет своего позывного. Ты у нас какую лабораторию возглавляешь? Аномальной аквафауны? – Лазненко наморщил лоб. – Ага, быть тебе, майор, Тритоном.

Довольный своей изобретательностью, генерал захохотал.

Однако Антону было не до смеха. Он еще от последнего рейда в Новую Зону не отошел, а теперь снова в этот кромешный ад возвращаться. Опять же, Кира. Как он бросит ее одну?!

Лазненко как будто умел читать мысли, потому как сказал, снисходительно ухмыляясь и глядя Арсеньеву прямо в глаза:

– Это предложение, майор, из разряда тех, от которых нельзя отказаться. Нет, ты, конечно, можешь сейчас написать рапорт с просьбой об увольнении из Центра, а я мог бы прочесть тебе лекцию о долге перед родиной и человечеством, но не стану. Просто напомню, что обитает сейчас в этом городке некая Кира Гордина, насколько можно понять, тебе не совсем безразличная, и если ты не хочешь, чтобы она отправилась, куда положено по последнему президентскому указу, а именно в карантинный лагерь, то тебе лучше пойти нам навстречу. Тогда и руководство пойдет навстречу тебе. Как?..

Начлаб понурился. Похоже, его загнали в тупик, из которого был только один выход.

Он молча кивнул.

– Вот и чудненько! – потер руки Николай Петрович, подмигивая Антону. – Собирайся, только недолго.

И вдруг пропел припев бравурной песни из старого советского фильма «Максим Перепелица»:

Солдаты в путь, в путь, в путь,

А для тебя, родная,

Есть почта полевая,

Прощай, труба зовет,

Солдаты – в поход…

Часть вторая

Штурм ада

Глава 8

Московская Зона. Мневники. Месяц спустя

Брякающий железными кишками старый БТР-70 неспешно катил по асфальту, оставляя за собой на засыпавшей мостовую стеклянной крошке широкую колею. Гудение двигателя и шум колес многократно отражались от стен домов, глядевших на мир пустыми глазницами выбитых окон.

Пару дней назад тут разрядились один за другим сразу три «гром-барабана» – какое стекло устоит? Да и не только стекло. Антон отметил крысиные тушки, устилавшие газон сплошным ковром. Грызуны, видать, рванулись после первой аномалии наверх, спасаться бегством, да все и полегли, не выдержали сердчишки столь мощного и длительного звукового удара.

Внутри бронемашины, кроме Арсеньева, сидели еще четыре человека. Водитель, Виктор, два солдата из сопровождения – автоматчик Роман и обладатель былинного редкого имени пулеметчик Никита, и еще Анатолий Жузнев, кандидат биологических наук из новосибирского Академгородка, – для него это была первая вылазка в Зону.

Новоиспеченный помощник Антона не походил на жреца науки, скорее на какого-нибудь экстрасенса или гипнотизера. Статный черноволосый мужчина лет чуть за тридцать с дикими цыганскими глазами под густыми бровями, окладистой бородой и солидным шрамом на шее. Как он рассказал, метку получил в бытность участником программы спасения амурского леопарда, когда пятнистый подопечный оказался чем-то недоволен. Было в нем что-то от Распутина, так что начлаб поначалу держался с ним настороженно.

Внезапно монотонно ревущий двигатель машины сменил тональность, и «броник» резко остановился. Большой, туго набитый черный мешок для мусора, крепко завязанный канцелярским скотчем, покатился под ноги людям.

Антон отпихнул его ногой, ощутив мягко пружинящую плоть внутри.

– Прибыли, – ни к кому не обращаясь, сообщил Виктор.

– А точно тут? – переспросил Арсеньев. – Точно тут эти следы были?

– Ну да! – как показалось начлабу, несколько неуверенно произнес водитель. – Как будто тут эти следы были… И половинка бродяги, упокой, Господи, душу его.

– Ладно, выгружайте… приманку.

Пока Никита засел в башенке за пулеметом, автоматчик с натугой выволок мешок на плиты набережной из десантной аппарели и взмахом штык-ножа высвободил содержимое.

Внутри лежала окровавленная, простреленная в нескольких местах туша гиенозуба – довольно часто встречающегося мутанта, потомка собачьего племени, если верить кинологам.

Сейчас ему суждено было послужить приманкой для другого мутанта, чьи следы именно в этом месте были найдены вчера. Водитель, доставляя очередную партию аппаратуры на их временную базу на Воробьевых горах, обнаружил на набережной следы, напоминающие гусеничные, и рядом – наполовину съеденное тело какого-то сталкера.

Тушу подтащили к самому бордюру и стали ждать, настроившись на продолжительное бдение. Однако ожидание продлилось недолго.

И появился Он. Или Оно?

В мутной воде канала сперва показалась почти четырехметровая спина, увенчанная двумя продольными рядами шипов.

– Черт возьми! – выдохнул Роман и передернул затвор автомата.

– Огонь не открывать! – торопливо крикнул Арсеньев. – Ждите моей команды!

Нечто выбралось из воды почти по вертикальному откосу канала и поползло в сторону БТР. Это отчасти походило на исполинскую многоногую креветку или на мокрицу, правда, размером с быка.

Огромная тварь имела буровато-черный окрас. Короткие массивные ноги, число которых на взгляд было трудно сосчитать, были покрыты щеткой жестких, как проволока, волосков. На морде торчало восемь злобно шевелившихся членистых отростков и три щупальца. Из-под панциря выглядывали странные лилово-черные глаза, напоминавшие глаз пчелы или стрекозы.

В бинокль, отличный японский «Nikon», Антон хорошо различил эти сложные фасеточные глаза, состоящие из сотен многоугольных линз. Он подумал, что дорого бы дал, чтобы узнать, что именно сейчас происходит в мутировавших нейронных цепях и ганглиях порожденного аномалиями чудища.

Выбравшись на мостовую, чудовище на какое-то время неподвижно застыло. Из щелей кольчатого панциря стекали ручейки грязной жижи.

«Неизвестно, что вышло из воды…» – мысленно процитировал Антон строку из старой песни.

Мутант, помедлив пару секунд, направился к туше гиенозуба, готовясь попробовать предложенное лакомство. Потыкав шевелящимися жвалами в тушу, словно оценивая съедобность угощения, тварь затем выдвинула из крошечной пасти две длинные костяные трубки и вонзила их в гиенозуба.

Послышался мерзкий чавкающий звук, и труп стал съеживаться буквально на глазах…

«Неизвестно что» питалось.

– У-у-у, животина! – то ли с отвращением, то ли с интересом высказался водитель.

Никита обратился к Антону:

– Господин майор, а может, я его из пулемета того, приласкаю?

– Не сметь! – выкрикнул, нарушая субординацию, Жузнев, буквально вцепившийся в видеокамеру.

– Почему, Анатолий Петрович? – хлопая ресницами, осведомился пулеметчик. – Калибр четырнадцать и пять! Мы его враз…

– Не глупите, ефрейтор. – Арсеньев хлопнул рукой по броне. – Во-первых, мы не знаем, насколько эта тварь живуча. Даже смертельно раненный он может атаковать…

– Так броня ж… – перебил его Никита. – Неужто прогрызет?

«Вот… колхозник, блин!» – подумалось Антону в сердцах, но вслух он терпеливо пояснил, будто ребенку:

– Прогрызть не прогрызет, но может порвать покрышки или даже, чем черт не шутит, опрокинуть машину. Или про группу Дятловского забыли?

– Во-во, – поддержал начальство водитель. – Гляди, какой здоровущий!

– Кроме того, на стрельбу могут сбежаться другие мутанты… – продолжил читать лекцию Арсеньев. – И, в-третьих, если мы его сейчас расстреляем, он, скорее всего, бросится бежать и свалится в воду, так что даже тушка его для науки останется бесполезной.

– Стрелять! – возмутился биолог. – Да вы знаете, что это существо очень похоже на трилобита! Да, точно! Таким образом, теория профессора Еременко подтверждается. Обратная эволюция! Никакие не мутации, а именно она самая! Да, точно, если б не размеры…

Он забормотал себе под нос. До Антона доносились только отдельные фразы.

– Гомономные сегменты… экзоскелет… осевая лопасть…

«Вот еще энтузиаст на нашу голову!» – подумал начлаб.

Сам он вслед за своим учителем Белогоровым считал Еременко шарлатаном и авантюристом. Но вдруг да прав безумный профессор? М-да…Чего доброго еще и динозавры полезут.

– Ладно, Анатолий, закончили снимать? – справился он. – Едем обратно…

– Гляньте, – пятясь, прошептал Никита побелевшими губами. – Оно к нам идет…

И в самом деле – нечто ползло к БТР…

– Заглуши двигатель, – инстинктивно приказал Антон.

Примитивные хищники, насколько он знал, реагируют на звук или движение.

Водитель подчинился, и тварь Зоны резко замерла. Поводила стебельчатыми глазами величиной с яблоко, оценивая непонятный предмет…

Затем вдруг, быстро перебирая жуткими щетинистыми ногами, монстр развернулся и рванул к воде. Перевалившись через парапет, он плюхнулся в канал, подняв грязный фонтан.

– Больно быстро бежал, – буркнул водитель.

– Возможно, его что-то испугало? – предположил Жузнев.

– Кто ж такого испугает? – с боязливым уважением осведомился пулеметчик, не отпуская рукоятки «Утеса».

Его губы так и оставались бледными. Видимо, леденящий страх еще не отпустил его сердце.

– То-то и оно, – задумчиво пробормотал Антон, глядя на то место, где скрылась тварь. – Еще не хватало нам с очередным страшилой встретиться, похлеще этого. Запускайся, Витя, возвращаемся…

* * *

Минут пять они стояли под «прицелом» нескольких датчиков в «предбаннике» – дезактивационной камере, наскоро оборудованной в бывшем гараже. Затем облаченный в ОЗК солдатик провел вдоль каждого радиометром, особо обратив внимание на берцы – хотя в Московской Зоне выбросов радиации и не было, но порядок есть порядок.

Удовлетворившись осмотром, боец махнул рукой стоявшему за бронестеклом часовому. Лязгнула гермодверь, зачем-то украшенная оранжево-черным секторным кругом – знаком все той же радиации, родным и знакомым для каждого человека Зоны, где бы та Зона ни была.

Все пятеро прошли в раздевалку и принялись разоблачаться. Согласно новой инструкции за номером таким-то, находиться в рабочих и жилых секторах базы в спецснаряжении не разрешалось.

Антону, да и не ему одному, это не очень-то нравилось – в случае чего придется выскакивать в Зону считай что голым. Но с уставом не поспоришь. Поэтому начлаб безропотно стянул камуфляжный комбинезон и прочую амуницию, бросив на лавку, хозслужба постирает и почистит, и направился в душ.

Переодевшись в обычное «камуфло» и тельняшку, он вместе с товарищами вышел в полутемный коридор, пахнущий старой штукатуркой и пластиком. Коридор освещала пара ламп под высоким лепным потолком. Достаточно, чтобы различать дорогу и не ошибиться дверью.

Жузнев отпросился в столовую, а Арсеньев двинулся к себе на рабочее место.

Вот и его лаборатория, за неплотно прикрытой дверью которой (на ней еще висела наклейка с забавной зверушкой, оставшаяся от прошлого) слышались негромкие голоса.

Не стуча, Антон толкнул дверь.

За столом сидели два высоких, чем-то похожих друг на друга парня лет по двадцать пять – оба пышущие здоровьем краснощекие блондины, оба курносые и губастые.

При появлении шефа они синхронно вскочили.

– Здрав-желаем-господин-майор! – Лица у Гоши и Гриши (они же за глаза «братцы-акробатцы») стали в этот момент одинаково глуповатыми.

Хотя оба они были его коллегами – один радиационный биолог из какого-то хитрого института ФСБ, второй – специалист по дельфинам из Новороссийского дельфинария, где из симпатичных морских зверей уже бог весть сколько лет пытались воспитать убийц и камикадзе.

И тот, и другой аспиранты, точнее, адъюнкты, как называлось это у «сапогов».

«Но ты же, брат, и сам ведь теперь «сапог», – оборвал себя Антон, с трудом удерживая улыбку при взгляде на напряженные лица подчиненных.

– Вольно! – скомандовал он. – Докладывайте…

– С возвращением, Антон Викторович! – Гоша сверкнул идеальной улыбкой. – За время вашего отсутствия происшествий нет. Только вот разве приходил Шестопалов и ругался…

– Вот как? – заинтересовался начлаб. – И чем вы нашего «коменданте» разозлили?

– Да не то чтобы именно мы… В общем, у нас недостача артефактов вскрылась. Говорит, что одних только «спиралексов» три десятка штук исчезло, мол, определенно кто-то ворует, а наша лаборатория имеет ключи от склада, вот и…

И в самом деле, у Антона был ключ от «особой кладовой», куда полагалось сдавать порожденные Зоной чудеса – по штату, как главе одной из ведущих лабораторий ЦАЯ, полагался. Но он про него и забыл.

Да и вообще, кому нужны эти «спиралексы», артефакты нередкие и бесполезные, за которые на черном рынке и по десятке долларов не дадут?

– Ладно, – махнул рукой. – Напишите рапорт на имя Долгова, я подпишу, чтоб не было лишних кривотолков. А теперь вот что… Сейчас подойдет Жузнев, посмотрите его видеозапись и напишите мне выводы. А я пока передохну…

Он поднялся на второй, жилой этаж. Небольшая комната, прежде, судя по разным финансовым справочникам на подоконнике, бухгалтерия, а ныне – его жилище.

Узкая, заправленная армейским одеялом койка. Стол со старинной лампой с зеленым абажуром – нашел в кабинете одного из институтских начальников и не смог удержаться. Три табуретки. Ноутбук, армейский «Getac B300У», на столе – хоть с оргтехникой у них все в порядке. Сейф. Карта Москвы во всю стену. Вешалка с одеждой.

Временное жилище свежеиспеченного майора ФСБ. Вот о чем никогда не думал – о карьере служивого человека. А поди ж ты…

Начлаб сел в продавленное кресло и тяжело вздохнул.

Временная база ЦАЯ в «районе особой геофизической аномалии» разместилась не где-нибудь, а на Воробьевых горах, в бывшем НИИ геохимии и практической минералогии.

Место было выбрано по двум причинам. Во-первых, идущий в район улицы Косыгина от Периметра Ломоносовский проспект по капризу был свободен от пробок. Из-за нестыковок планов эвакуации подъезды были перекрыты, но автоколонна из Центрального округа, набитая начальством, так и не дошла до него, остановленная сплошными аномалиями в районе.

Во-вторых, по некоему капризу природы аномалий на Воробьевых горах почти не было, возможно, из-за высоты над уровнем моря или еще по какой причине.

Кто-то говорил сперва, что нужно было бы выбрать в качестве базы МГУ, тем более он почти рядом. Да разговоры быстро заглохли. Мало того что там частенько возникали аномалии – к примеру, во дворе факультета журналистики уже второй месяц крутился такой себе «белый волчок» (который вообще-то редко живет дольше недели), так еще и место само по себе жуткое.

Когда начался «харм», комендант главного корпуса, пожилой отставник из РВСН, сгоряча решил, что это война, и приказал всем спускаться в бомбоубежище. В суматохе всеобщего хаоса и бегства о них забыли, а когда вспомнили, стало поздно – все подъездные пути перекрыло почти сплошное кольцо гравитационных аномалий.

Битые сутки донецкие горноспасатели, оперативно присланные Киевом на выручку соседу, пробивались через кабельные коллекторы и канализацию к главному корпусу. А когда добрались, было уже поздно – подвалы «сталинки» оказались доверху затоплены «студнем».

Так что ничего лучше Института геохимии и практической минералогии под рукой не имелось.

Объект был почти в полном порядке – тут не завелось аномалий, да и мародеры не успели добраться, видимо, хватало более лакомых целей.

* * *

В первые дни, бродя по опустевшему храму науки, Антон не мог отделаться от ощущения дежа вю.

Впрочем, так оно и было. Он хорошо знал эту неуловимую атмосферу неуклонно угасающих, но еще старательно держащихся на плаву научных центров со стареющими научными сотрудниками, последними из могикан, со старым еще советским оборудованием и обветшавшей советской же мебелью.

Тут имелась обширная библиотека с высокими двустворчатыми дверьми темного дуба, такими же основательными дубовыми полками, уставленными рядами солидных, довоенных еще изданий, множеством научных и технических журналов, энциклопедий и зачем-то сохраненным отдельным шкафом с полным собранием сочинений Ленина.

И большой, два на полтора метра, плазменный экран на стене смотрелся резким диссонансом.

На доске объявлений среди приказов о строгом запрете курения и объявлений о продаже косметики и меда висела афиша семинара «Тектоника литосферных плит и изучение магматических течений» какого-то доцента Поричкина с датой в левом верхнем углу – за три дня до «харма».

Распахнутые двери, покосившиеся шкафы с реактивами, выдвинутые ящики столов, компьютеры, в основном неработающие, старые, с древними кинескопными мониторами, хотя бывали и вполне современные – в некоторых так и торчали флэшки с диссертациями и планами.

Взгляд Антона отмечал грустные детали когда-то кипевшей тут жизни, брошенные при бегстве.

Одинокий фарфоровый чайник и пакетик с сушками, вязаная домашняя салфетка, высохший торт в мертвом холодильнике, наверное, его купили ко дню рождения или еще какому торжеству, да вот судьба в лице «харма» вмешалась…

Наверное, здесь после лабораторных работ и исследований почтенные старушки и редкие молодые аспирантки пили чай и обсуждали планы на будущее.

В первый день в подвальной мастерской, отведенной его лаборатории, Арсеньев увидел на стене плакат-календарь одна тысяча девятьсот девяностого года – когда-то яркий и глянцевый, а теперь потускневший. С него призывно улыбались начлабу несколько девушек в кольчужках на голое тело. Стилизованные под руны буквы сообщали, что это группа «Мираж». И Антон вспомнил, как в том самом девяностом вместе с мамой стоял в огромной очереди за яйцами в питерском гастрономе.

Все это навевало обреченно-тоскливое чувство – три четверти науки, и без того слабой и потрепанной историческими переломами, было собрано в Москве. Да разве одной науки?

Как вообще теперь жить России?

Но, так или иначе, надо было делать дело, и они начали обустраиваться на новом месте.

В трансформаторной подстанции с мраморными досками рубильников и солидными медными шинами, на которых была отчеканена дата – 1939 год, разместили вырванную у АХЧ со скандалом и матом артефактную электростанцию, правда, не на «батарейщике», а на куда более слабых «радужных яйцах», кое-как запитали подвал и два этажа, а также пристройку. В ней прежде обретались разные арендаторы, потому она сильно отличалась от НИИ – хорошенькие, с иголочки, офисы, кафе и даже сауна.

Там, само собой, поселилось начальство базы – аж три подполковника и полковник, – выкинув прямо во двор кучу документов, помеченных логотипами всяких контор вроде «Кредитного товарищества “Рука друга”», и «Центра народной медицины “Русский Эскулап”».

Его же лаборатории аномальной аквафауны пришлось довольствоваться подвальными помещениями.

Под руководством «братцев-акробатцев» солдаты из обслуги стащили туда из кабинетов и лабораторий бывшего НИИ все оборудование, которое могло пригодиться, привезли клетки для живности и здоровенные террариумы и аквариумы, закупленные якобы за баснословные деньги (как поговаривали, просто смародеренные в каком-то оптовом магазине и оформленные как покупка у подставной фирмы), провели к ним воду. Из ветклиники, находившейся в той же пристройке, приволокли всякие инструменты для препарирования мутантной фауны и большой морозильник для консервации отобранных образцов и целых экземпляров.

Дело было за малым – наловить оных «экземпляров». И вот тут дело пока застопорилось.

На просьбу выделить особую поимочную команду и катер начальство пока не реагировало. Обещанных акваботов тоже не дали, и, скорее всего, не дадут.

Те самые пресловутые жемчужины, с которых все началось, и то отобрали. Хорошо хоть успел заныкать одну, которую предполагал подарить Кире. Ей и ее собратьям такая вещь точно в хозяйстве сгодится.

Арсеньев лично составил циркуляр на тему обязательной доставки обнаруженных водных мутантов в его лабораторию, и за подписью Лазненко и его зама по науке Михайлова тот был разослан в подразделения и отделы «Особого района специальной охраны», как теперь называлась бывшая чрезвычайная комендатура Москвы.

Пока результатом стала привезенная из Коптево огромная оранжевая лягушка с шестью ногами и тремя глазами. Она прожила в террариуме лаборатории ровно два дня, не проявляя агрессии или склонностей, к примеру, метать молнии в окружающих, как то делала кольчатая змеевка. Сидела себе мирно, поглощая доставленных для нее с Большой земли мышат. А потом взяла и сдохла без видимых причин.

* * *

В дверь дважды постучали.

– Не заперто! – ответил Арсеньев.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась знакомая фигура.

– Привет, Дракон, – протянул руку гостю повеселевший биолог.

– Привет, Тритон, – с короткой усмешкой ответил старший проводник Специальной базы ЦАЯ. – Собирайся, поехали, – добавил он, игнорируя всякую субординацию. – Бери с собой своих «братцев-акробатцев», там вояки в своем бункере, кажись, раскопали что-то по твоей части…

Глава 9

Московская Зона. Юго-Западный район

– Есть! Так точно, я все понял, господин подполковник. Так точно, специалисты прибыли… Есть выделить бойцов в сопровождение. Да, как Максимов сказал. Никак нет, он пока не звонил. Так точно! Все понял.

Капитан убрал телефон от уха.

Антон про себя хмыкнул. В Зоне, бывало, глохли спутниковые телефоны, но вот мобильная связь по большей части кое-как работала – станции вблизи Периметра ловили сигналы.

– Борцов, твою мать! Ты оглох?! – заорал офицер. – Давай проводи господина майора в… короче, на место. Эх, ладно, я сам!

Вместе с выскочившим как из-под земли ефрейтором они прошли по дну глубокого, метров шесть, котлована, мимо скособочившегося экскаватора, туда, где у ноздреватой стены среди обломков железобетона лежала большая груда перекрученного, обожженного железа – останки взорванных гермоворот.

Интересно, что тут было? Станция пресловутого секретного «Метро-2»? Или бункер? Он попытался вспомнить карту московских подземелий, составленную ФСО. Ее со всеми грифами «секретно» и «запрещено» неделю назад раздали на совещании руководства временной базы, и Антон ее попросту прикарманил.

Эх, знал бы, так взял бы с собой. Но ведь сорвали с места, не предупредив толком и не объяснив…

* * *

…Два часа назад он вместе с Драконом спустился к проходной базы, где начальник караула отметил в журнале протянутую сталкером рапортичку с заданием (Арсеньев так и не вник в ее содержание) и выдал взамен путевой лист с распечатанной картой маршрута.

И они опять во дворе, только теперь их ждал «Тигр» с замурзанным низкорослым водителем.

Из-под капюшона защитного спецкомбинезона на них смотрело грубое, скуластое, с чуть раскосыми глазами лицо парня лет слегка за двадцать. Поверх костюма разгрузка с автоматными рожками, противогаз на поясе, сталкерские сапоги.

Видать, один из тех бедолаг-гастарбайтеров, которых загребли в армию, задним числом оформив гражданство.

Дракон молча протянул ему лист, тот внимательно прочел, шевеля губами, и, пробормотав что-то непонятное, полез в машину. Антон и Дракон – за ним.

– Значит, так, – начал сталкер, обращаясь к водителю, когда они выехали из ворот. – Как тебя, Равшан?

– Ахмэджан, таварисш камандыр! – сообщил водитель.

– Смотри в оба, Ахмеджан, не на прогулку собрались. Мы, конечно, пойдем по разведанному району, но случайностей никто не отменял. Собаки там, гиенозубы, быкари… У нас не танк, чтобы расслабляться. Смотреть на дорогу, по сторонам и назад поглядывать не забывать, а то неровен час запрыгнет на крышу восьмилап да прицепится, а потом и куснет, когда ты из машины выйдешь. А главное, следи за датчиком, аномалия, она, знаешь, шутить не будет. И тебя, Тритон, это тоже касается. Ну, все вроде!

Машина покатилась по Косыгина в сторону университета.

Солдатик за рулем напряженно озирался.

Наверное, ему мерещилась угроза повсюду – за каждым поворотом засел мутант, из окон целились мародеры, под слоем дорожной грязи прятались аномалии.

Пару раз он даже резко затормозил – небось привиделось что-то угрожающее.

Сам же Антон искоса поглядывал на Дракона. Тот, напротив, был спокоен, даже дремал, прикрыв глаза, но у Арсеньева было ощущение, что тот на самом деле бодр и готов к любым неожиданностям и лишь прикидывается.

Да уж, воистину, мир тесен!

* * *

Когда на третий день после того, как они обосновались в бывшем НИИ, начальник базы полковник Долгов на планерке сообщил персоналу, что у них будет «новый очень хороший» вольнонаемный проводник, и попросил секретаршу «позвать гражданина», то Антон, глянув на вошедшего, даже не сразу понял, кто перед ним.

А узнав, замер в растерянности – то ли броситься пожимать руки спасителю, то ли сделать вид, что вообще не знает, кто это такой!

Так, собственно, и вышло. Его знакомец попросил собравшихся называть его Драконом и добавил, что дисциплину он понимает, но он не служит и званий не носит, так что господа офицеры должны это учесть. И Долгов, видя вытянувшиеся лица кое-кого из подчиненных, посуровел и добавил веско:

– Э, на будущее… Заранее, так сказать… В острых ситуациях и вообще в маршрутах слушаться господина… проводника, как меня. Независимо от вашего звания, для вашей же пользы.

И Арсеньеву показалось тогда, что его шеф, грубоватый служака, испытывает странную робость перед этим сталкером.

Так или иначе, Дракон добавился к двум другим проводникам – военсталкеру прапорщику Зайцеву и вольнонаемному Бобру.

(Бобриков Иван Ильич, два с лишним года Чернобыльской, повязан на незаконном трафике артефактов и поступил на службу с нехитрым выбором – Новая Зона или самая обычная, где-нибудь под Сыктывкаром.)

Насколько мог понять Антон, сталкер себя связанным не чувствовал. Уходил и приходил, когда хотел, в маленькую комнатку в конце коридора, где обретался, никого не приглашал в гости. С Арсеньевым был ровно вежлив, как и со всеми, а сам начлаб так и не решался сделать попытку завести более близкое знакомство. Об их первой встрече тоже разговоров не заводил, да и вообще, как ему казалось, между всеми прочими людьми и Драконом словно стояла некая невидимая стена.

Только однажды спросил у сталкера про жемчужины, на что получил короткий ответ, мол, сам не знаю, прежде таких не попадалось, да и после…

* * *

Водитель вновь ударил по тормозам, так что броневичок занесло!

– Не дрова везешь! – лязгнув зубами, озлился Антон. И добавил: – Тоже еще, водятел!

«Водятел» обратил к нему напряженное лицо.

– Таварисш камандыр! – Он ткнул рукой куда-то влево. – Пасматрыте!

Они остановились на повороте в сторону площади Кирова, напротив маленького магазинчика.

Сперва Антон даже не понял, что это, подумал на миг, что галлюцинация. Но потом…

– …ля! – не сдержался ученый.

У входа в магазин бродила грязная растрепанная тетка в сером плаще, даже скорее старуха, собирая в разбитой витрине банки и коробки.

Первая мысль, мимолетная и естественная, была: остановиться, помочь, вызвать эвакогруппу МЧС – две или три из них еще шарились в окрестностях.

Видимо, то же пришло в голову и водителю. Приоткрыв дверь, он громко выкрикнул:

– Эй, бабюшка! Давай сюда!

И вдруг осекся. Старуха повернулась в их сторону и посмотрела… Просто посмотрела совиными желтыми глазами. Ветер развевал космы на седой голове, бледное лицо не выражало ничего, но… Словно затхлым холодом из склепа повеяло на Антона, продрав до самых печенок. Заломило в висках, кровь бросилась в глаза, застив свет темной пеленой.

Нечто сходное, наверное, почувствовал и шофер. Захлопнув дверь, он на секунду сжался, как мышонок при виде кошачьих когтей.

Арсеньев обернулся к Дракону, инстинктивно ища поддержки и совета. Тот, однако, остался внешне спокоен. Разве что глаза специфически недобро прищурились, как бывает, когда человек смотрит поверх ствола.

Тетка повернулась и торопливо скрылась в подъезде.

– Поехали! – распорядился сталкер. – Не надо нам оно. Целее будем!

– Как думаешь, кто она? – осведомился начлаб, когда они проехали полквартала.

– Кто знает? Может, подстава какая-то… Или что-то там засело, чтобы подловить нас, если мы высунемся. Возможно, она из Темных – слышал, озоруют они. А может, то и не человек был. Не надо оно… нам, – повторил проводник.

Антон молча покачал головой, глядя на напряженную спину водителя. Он понимал, о чем говорил сталкер.

Еще в прежних Зонах ходили разговорчики, что, дескать, Темные сталкеры и просто прижившиеся за Периметром люди как-то научились ладить с некоторыми мутантами. Те им даже якобы носили артефакты. Но в основном разговоры были в духе, что-де заманивают они честных вольных бродяг на добычу тварям Зоны, даже и человечину вместе едят.

Неужто и в Москве такое началось? Или просто то была ненависть потерявшего все человека к ним, бросившим ее и невесть скольких горожан на произвол судьбы, которую почувствовали их напряженные нервы?

Как биолог Арсеньев вполне верил в разную экстрасенсорику и тому подобные вещи. Да и как не поверить, если контролеры и прочая нечисть из Зон вполне себе ими владеет?

Дальнейший путь до цели на юго-западе бывшей Москвы они проехали без приключений. Свернули на грунтовую дорогу среди новостроек. Миновали лежащий на боку раскуроченный армейский «КамАЗ», в кабине которого оставался водитель – скелет в лохмотьях вполне штатского прикида, – и вот уже навстречу им разворачивается башня БРДМ и бегут бойцы в защитных костюмах…

* * *

…Пока они спускались в котлован, Антон выслушивал сбивчивую речь капитана Иванцова (или Ивановского – он не расслышал толком).

Тот было пытался повышать голос, но когда начлаб представился полным именем и званием, крякнул и сбавил тон.

Как выяснилось, место, куда его вызвали, – секретный правительственный бункер из сети убежищ «Омега». Что за сеть, Арсеньев не знал.

У военных до бункера дошли руки лишь сейчас. И то лишь потому, что им до зарезу потребовалась информация, хранившаяся в его компьютерах. Да и судьба немалого числа уважаемых людей, в нем засевших в дни «харма», тоже требовала прояснений.

Как уточнил Иванцов-Ивановский, люди мало того что непростые, со связями, так еще и секретоносители – на каждого нужно следственное дело составлять в случае исчезновения. Главный вход бункера прочно заткнула «огневка», так что людям капитана пришлось зайти, так сказать, «с тыла», раскопав старую аварийную потерну и размолотив бетон пригнанным с ближайшей стройки экскаватором.

– Ну а я тут при чем, господин капитан? – оборвал его излияния Антон, которого уже утомила болтовня с проглоченными через слово матюгами и длинными подробностями. – Можно покороче, зачем вам понадобился биолог? У меня, между прочим, стоит важная работа, касающаяся… – Он запнулся и выдал: – Эксплецитарности гипсоплазмодиевой трансформации митохондриальной ДНК сибирской мышовки! Вы понимаете все научное и прикладное значение темы для сельского хозяйства России? – сурово сдвинул он брови, изо всех сил подавляя улыбку. – Доложите как положено, в чем дело?

Краем глаза он отметил, как ухмыльнулся Дракон, – то ли тоже соображал в биологии, то ли просто то, как поставили на место вояку, его позабавило.

Армеец крякнул и по-военному кратко и четко изложил проблему. Для начала, вскрыв бункер, спасатели не обнаружили в нем ни единого человека – ни живого, ни мертвого. Ни больших начальников, ни свиты, ни прислуги. А ведь только офицеров там, согласно эвакуационным ведомостям, числилось сто тридцать семь человек!

Можно было предположить, конечно, что те просто не доехали, попав под аномалию, или, к примеру, их колонна столкнулась с взбунтовавшимися на пятый день бойцами Ховринской бригады ВВ. Но против этого свидетельствовали личные вещи и бумаги, найденные в бункере, да и персонал объекта тоже не мог бесследно испариться.

Осмотрев все, спасатели обнаружили еще кое-что. Два нижних технических яруса оказались затоплены – один целиком, второй – на треть.

Догадываясь, что разгадка именно там, военные попытались откачать воду. Безрезультатно. Она непрерывно откуда-то просачивалась.

Прибывший аквалангист в конце концов нашел причину. В машинном зале в фундаменте была непонятным образом пробита или просверлена дыра диаметром в пять с лишним метров, уходившая куда-то в бездонную глубину.

Попытки померить ее импровизированным лотом ни к чему не привели. Трос с привязанной гирей из их спортзала ушел на полную длину в сорок два метра, не достигнув дна.

Тогда туда нырнул тот же аквалангист, вызвавшийся добровольцем, как подчеркнул капитан, зачем-то несколько раз это повторив.

И исчез.

Капитан, обеспокоившись, созвонился с руководством, и те прислали аж трех боевых пловцов с полным снаряжением, включая специальные подводные автоматы. (Половина исчезнувших офицеров относилась к Центральному штабу ВМФ.) Прибыв, они погрузились в воду и…

Как в воду канули.

– Идиоты! – веско обронил Дракон, ни к кому не обращаясь.

Но и на этом дело не кончилось.

Офицер привел их в жилой блок убежища. Обстановка тут была совсем не армейская – дубовые панели, мягкие кожаные диваны вдоль стен, низкие стеклянные столики, бронзовые бра на стенах. Обширный зал имел с полдюжины двустворчатых дверей. Картинку портили лишь висящие под потолком тусклые лампочки наскоро брошенной «времянки».

Там их уже ждали – на диванах сидели два солдата. Рядовой и сержант. Первый – совсем молодой и тощий, второй – рослый, широкоплечий, так что разгрузка еле сходилась, явный контрактник. (Хотя, может, из мобилизованных?)

– Доложите господину майору и… эксперту то, что говорили мне, – коротко приказал Иванцов (или Ивановский).

– Так это, – несмело начал солдатик. – Я хочу сказать, там внизу завелась нечисть. В карауле стою так и чую, будто смотрит кто-то из воды… пристально так… Он сглотнул. – И еще как будто светится чего. И ребята наши говорили то же самое! Жаловались, что чуть-чуть с поста не сбегали… Вроде и нет ничего, однако хорошего мало! Вот вроде все!

– А ты, Миханцов? – с кислой миной осведомился у контрактника капитан.

– А я чего? – пробормотал тот. – Меня откачивать пришлось! Стою я себе…

– Стоп! – поднял руку Антон, до которого наконец кое-что дошло. – Так вы что, оставляли там караулы? В месте, где до этого пропали четыре человека?

– Ну… господин Арсеньев, – уныло ответил местный командир. – Мы исходили из того, что оставлять это место совсем без присмотра не представляется возможным. Часовой в случае чего поднял бы тревогу и…

Дракон что-то буркнул под нос, и начлаб скорее догадался, чем расслышал. Это было все то же сакраментальное: «Идиоты!»

– Ладно, – махнул он рукой. – Продолжайте, сержант…

– Ну а что я? Стою себе, и вдруг тянет меня посмотреть вниз. Холодно стало. И волосы зашевелились… Ужас какой-то… А потом словно кто-то стал подниматься из воды, ну, из глубины. Такой силуэт, как… не знаю что.

Он замолчал.

– А потом что?

– Ну и отрубился я, – уныло закончил сержант. – Пришла смена, а я лежу. Часа через два только в себя пришел после того, как мне «головомойку» засадили.

– Миханцов, ну, скажи по-честному, может, ты все-таки таблеточек каких глотнул на посту? – вперил в подчиненного взор капитан. – Дело прошлое, сознайся!

И Антону было видно – офицеру очень хочется, чтобы тот признался, что, мол, да, был грех, больше не повторится и не надо будет думать о жутких тварях, якобы живущих в водной бездне, против которых помогает лишь недешевая и вредная «головомойка», какой спасались от атак контролеров.

Но тот лишь помотал головой.

– И еще! – опять подал голос рядовой. – Ребята говорили, будто в тоннеле следы видели мокрые. Не следы, а как бы пятна, но типа следы. Но то разговоры, я сам не видал! – закончил он.

Арсеньев задумался. С одной стороны, было все ясно – нужно отбивать факс Лазненко с настоятельным требованием убирать отсюда людей, а еще лучше – замуровать все выходы и входы.

С другой – а если завтра еще где такое приключится? Не годится бегать от опасности.

– Ладно, – пожал он плечами. – Давайте, показывайте ваше озеро.

* * *

«Прогулка» выдалась долгая и однообразная. Три уровня прошли пешком. За навсегда распахнутыми дверьми лифтов были видны кабины с длинным рядом кнопок без номеров. Оперативный центр с рядами компьютеров. Бассейн с сауной и даже банкетный зал, чтобы важные люди пересидели плохие времена в комфорте и роскоши.

Стоп! А это что?

На бетоне стены торчало нечто, напоминавшее канделябр из белой пластмассы. И оно тускло, хотя и красиво мерцало.

– Не знаю, господин майор, – сообщил провожатый. – Может, украшение какое…

– Зато я знаю! – вдруг нарушил молчание Дракон. – Это «подсвечник», мутант такой. Третий раз в жизни вижу.

– Мутант! – как-то жалобно пискнул офицер, отступая на пару шагов. Рука его принялась нашаривать кобуру.

– Не бойтесь, – чуть заметная насмешка прозвучала в голосе сталкера. – Он безвредный. На обратном пути заберем. Пригодится в хозяйстве.

За неприметной дверью в торце сауны начинались технические помещения. Тут все осталось, как и в давние восьмидесятые, – тяжелые гермодвери, зеленая армейская краска на стенах, пыльные лампы в «намордниках» решеток.

Здесь не было «времянки», и они освещали себе путь ручными динамо-фонарями.

Коридор явственно закруглялся влево, видимо огибая бункер по периметру.

Еще один трап, и они оказались в обширном подземном зале. Под потолком перекрещивающиеся связки труб и кабелей с толстыми воздуховодами. Вдоль стен вкруговую шел железный решетчатый мостик с облезлыми перилами. А под ними чернело спокойное гладкое зеркало воды.

Освещался зал здоровенным карбидным фонарем на треноге, яркое пламя которого било в глаза.

Понятно, тянуть сюда кабель замучаешься, а керосиновых ламп опасались из-за все той же «бензинки».

У фонаря стоял часовой в защитном комплекте «ТАСК-М» и с «Кедром» на изготовку.

– Тарщь командир, за время моего… – начал было он, но Иваницкий лишь махнул рукой.

Не обращая внимания на часового, Антон тяжело вздохнул, глядя в черный колодец.

Какое-то время вглядывался в эту безмятежную бездну, ощущая запах сырости с привкусом еще чего-то. Может, древней глины, в которую было прежде заключено великое подмосковное море. И вдруг ощутил легкое беспокойство, словно кто-то пристально глядел на него из глубины.

Водяная толща будто уловила внимание к себе и как бы тоже начала вглядываться в крошечного разумного муравья.

Арсеньев отпрянул и инстинктивно вцепился в автомат, словно стараясь получить от этого прикосновения толику силы. Но приступ быстро прошел, как и не бывало.

– Тьфу, черт! – выдохнул начлаб.

Осторожно подсев к краю колодца, он посветил в воду фонариком. И опять замер, на этот раз по-настоящему испугавшись.

Там действительно что-то было. И оно поднималось из бездны!

– Мама!!! – заорал солдатик-караульный, кидаясь назад.

При этом он сбил стойку с карбидной лампой, и та, разумеется, полетела вниз в воду. Последовал хлопок лопнувшего стекла, и воздух наполнился острой вонью ацетилена.

Но темнота не наступила.

Откуда-то снизу явственно пробивался свет – холодный, яркий, с разноцветными отблесками. И с каждой секундой разгорался под бульканье пузырей выходящего газа – карбида в лампе было заряжено на совесть.

– Бежим! – истошно выкрикнул капитан и, споткнувшись, растянулся во весь рост на железе мостков.

Антон тоже отпрыгнул от перил. И в следующий миг услышал сильный всплеск воды. Что-то приближалось. Неотвратимое, бесконечно сильное и таящее угрозу, но вместе с тем благостное. Арсеньев ощутил, что не может и, что хуже, не хочет никуда двигаться. А потом увидел то, что всплыло из черной, подсвеченной холодноватым огнем воды.

ОНО было слишком чужеродно и непонятно, чтобы испугаться.

Начлаб даже не осознал, что это, точнее, увидев существо, так и не смог оценить его целиком. Понял лишь, что оно было не очень большим – почти полностью перекрывая диаметр провала.

Он лишь видел и схватывал какие-то разрозненные части неведомого создания. Прозрачный стеклянистый ребристый овал, внутри которого и по граням пробегали дорожки пурпурных, синих, зеленых огней. Радужно переливающиеся оболочки. От обеих сторон тела тянулись длинные изящные щупальца цвета темного хрусталя. Переплетение мерцающих иссиня-белым, как у галогеновых ламп, светом сгущений внутри и какие-то темные предметы на их фоне. Светящиеся нити в распростершейся вокруг почти невидимой мантии. И призывно-загадочно, таинственно и необъяснимо притягательно мерцающий свет в центре существа – яркий и пульсирующий.

А еще Арсеньев понял, что оно очень красиво. Прозрачный и невесомый гость из бездны парил в черной толще воды, переливаясь всеми цветами радуги, испуская сине-зеленые лучи.

И Антон испытал прилив какого-то дикого восторга. Потом непостижимым образом почувствовал нечто иное. Он как бы увидел или, вернее, ощутил, откуда пришел гость.

Давление воды, сжатой сотнями и сотнями метров грунта… Вечный мрак заполненных этой водой исполинских каверн там, внизу… Мрак, нарушаемый лишь искрами живого света, исходящего от таких, как это существо, или ему подобных… Биение чужеродных энергий, преобразующих живую плоть…

Словно что-то поглотило его. Непонятное и невероятное, прежде даже непредставимое ворвалось в сознание. Слишком грубыми были слова человеческого языка, чтобы передать то, что Антон пережил в тот краткий миг. Короткие и емкие мыслеобразы заполнили его мозг. И были они невероятны и оглушительны.

Вокруг глубокая великая вечная ночь. Но в этом мраке ощущается и вода сверху, и снизу, и со всех сторон, и скалы далеко внизу, и купол с воздушным пузырем неизмеримо высоко… Чернильные кляксы среди этого мрака – опасность! Бледно-зеленое свечение – пища! И он плывет, раскинув… щупальца? Руки? Мантию? Протянуть их к этому манящему облаку света…

И при этом Арсеньев понимал и видел, что стоит на стальной площадке в подземелье и смотрит на неизвестную живую тварь, ощущал тяжесть пистолета на поясе и врезавшийся в плечи кевлар бронежилета.

И вдруг услышал зов… Почувствовал, как незримая сила влечет его туда, вниз, и он вот-вот поднимет ногу, чтобы сделать шаг.

Внезапно правую сторону тела свело коверкающей жаркой судорогой, вмиг выгнавшей наваждение… Еще миг, и он понял, что волна распространялась от того места, где в левом кармане лежала та заветная жемчужина, которую он так и не отдал Лазненко. Как будто волна во все стороны рванулась от нее – и замершие офицер, солдат и Дракон тоже пришли в себя.

Капитан завыл то ли от страха, то ли от ярости, а солдатик рванул с разгрузки гранату.

– Сейчас я тебя! – Он вцепился зубами в кольцо, но его рука оказалась крепко схвачена дланью сталкера.

– Идиот! – взревел Дракон. – Нас тут всех осколками порвет! Жить надоело?! Уходим, быстро!

Они все метнулись к проходу. Антон больно ударился макушкой о низкий косяк гермодвери – из глаз брызнули искры.

А Дракон уже навалился на кремальеру, отрезая их от неведомой угрозы.

Минут пять они стояли у двери в подвал, пытаясь отдышаться и прийти в себя. А заодно сообразить, что это такое было и что им теперь делать?

Но по крайней мере понятно, что случилось с прежними постояльцами. Да уж, врагу не пожелаешь такого вот конца.

Прорыв подземных вод, сдохшее жизнеобеспечение, тьма, заполнившая еще недавно обжитой и комфортный бункер, нарушаемая огоньками зажигалок и фонариков. А потом – неведомый зов…

– Три… – начал Дракон и закашлялся.

– Чего три? – помотал головой Иванцов. – Вроде только одно там было.

– Тритон, – продолжил сталкер, игнорируя офицера. – У тебя в кармане чой-то светится.

Антон скосил глаза. И в самом деле, из прорехи комбеза лился малиновый свет.

Сунув руку за пазуху, начлаб выудил его источник – разумеется, ту самую жемчужину, подарок ошалело уставившегося на нее Дракона.

Но теперь она ничем не напоминала прежний серо-синий шарик.

Даже в размерах увеличилась. И сияла огненно-красным светом. Но не угрожающим или зловещим, а напротив, теплым и привлекательным, как… как огни, горевшие на том существе…

Арсеньев инстинктивно сжал ладонь. Жемчужина была холодной, даже слишком холодной, куда холоднее окружающего воздуха.

Не разжимая пальцев, он осторожно опустил жемчужину в карман.

– Что это? – спросил, опять встряхнув головой, Ивановский.

– То, что, по-видимому, нас спасло, – отрывисто сообщил Дракон и с неподдельным уважением посмотрел на Антона.

– Значит, правду говорят… – вдруг выдал солдатик.

– Про что, Борисов? – тут же развернулся в его сторону офицер.

– Про Жемчуг Света… Ребята в караулке болтали… Мол, есть такой то ли артефакт, то ли вообще тварь живая. Когда спит – серый, зеленый, белый или голубой, а когда пробуждается – горит красным, как кровь! От любой болезни вылечит… – Он запнулся и добавил с явным сомнением: – А потом, типа, душу заберет, когда время придет.

– От кого вы это слышали? – быстро спросил Антон.

– Ну, ребята говорили…

– Кто именно? – насел на подчиненного уже с другой стороны Иванцов.

– Ну, это… точно уже не скажу. О, припоминаю, типа, Хром, то есть младший сержант Хромов, – пробормотал солдат и вдруг взмолился жалобным голосом: – Господин капитан, может, пойдем отсюда. Мне на эту дверь аж смотреть жутко!

– Да, пошли, – пожал Ивановский плечами. И добавил вполголоса: – Черт, еще б два дня назад, а то забрали ж того Хромова на усиление, ищи его теперь! Ну что за е… твою мать!

* * *

Как ни были они поражены случившимся, но на обратном пути Антон все ж отломил пресловутый «канделябр» (тот некрепко сидел на бетоне, приклеенный розовой полупрозрачной субстанцией) и за неимением контейнера сунул в пластиковый пакет, оказавшийся в кармане. Заодно обругал себя, что, отправившись в подземелье, не захватил никакого оборудования – ни видеокамеры, ни сканера, ни пробоотборника.

Понятное дело, никто не ожидал, что тут всплывет такое вот страшилище, но он же тоже не новичок, в аномальной биологии уже почти пять лет!

Наверху они разделились. Ивановский принялся сгонять людей в кучу, отдавать команды на сбор, явно намереваясь вывести всех из бункера.

А они с Драконом, выбравшись в котлован, добрались до блокпоста, где их ожидал «Тигр» с невозмутимым водителем, курившим дорогую египетскую сигарету, – не иначе стрельнул у бойцов, а те, само собой, «смародерили» в каком-то магазине.

– Давай, поехали обратно, Насреддин! – скомандовал Дракон.

– Ахмэджан, таварисш ваенний сталкер, – ухмыльнувшись, ответил шофер.

– Не важно! Вези домой!

По дороге Антон размышлял об увиденном. Да уж, жаловался на нехватку работы, и вот тебе работа! Да не какая-то мелочь вроде «припятской пираньи» или «наутилии», а воистину новое слово в аномальной биологии! Так сказать, «не идентифицированный носитель мутагенных изменений» во всей красе!

Если б не таскал с собой эту жемчужину, совсем для других ведь случаев, вроде травмы или раны, то определенно пошел бы на корм существу. Перед глазами опять возник светящийся призрак в толще воды, и начлаб вдруг понял, что темный силуэт внутри, ясно видимый на фоне светящегося «сердца», напоминал смятый гидрокостюм с ластами.

Арсеньев ощутил, как в душе запоздало шевельнулся суеверный ужас. Как бы ни привык жить рядом со смертью, а всякий, пересекающий Периметр, добровольно ставит голову на кон, извечный страх перед небытием никогда не преодолеть и не избыть.

Он украдкой заглянул в карман. Жемчужина стала прежней – сероватой с оттенком осеннего утреннего неба. Но вот размер определенно увеличился, пусть и не намного.

* * *

Когда их «Тигр» уже в наступающих сумерках прибыл на базу, Антон сунулся было к начальству. Но, как выяснилось, Долгов час назад свалил на вертолете на совещание полевого штаба Минобороны. А без его визы он не мог оповестить никого про опасности подземного и подводного мира. Тут не старые Зоны с их внутренними сетями оповещения и прочим. Теперь еще его докладная пойдет по инстанциям, и никому нет дела, что любая проволочка может стоить жизни десяткам, а то и сотням людей. Хоть даже самому Долгову!

Ну что ж, пока напишем отчет. Кое-какие соображения появились у Антона еще по дороге. И придя к себе в комнату, он включил ноут и вышел в сеть Базы – по сути, старую институтскую. Соединения с интернетом, само собой, не было, но это в данном случае не мешало. Среди наследства, оставленного прежними хозяевами, была и электронная справочная база по геологии и минералогии. И, воспользовавшись ею, Арсеньев в пять минут нашел искомое.

Да, предположения его не обманули.

О море гигантских размеров, находящемся, по мнению гидрогеологов, не только под бывшей столицей и ее пригородами, но и под рядом областей Центральной России, знали давно. Еще в тридцатые годы ХХ века академики решили бурить скважины на нефть, мол, девонские пласты перспективные, а под Москвой они залегают неглубоко. Не больше километра, и вот уже породы триста-четырестамиллионолетней давности. Ну, вот и решили искать «черное золото» в девонских пластах под Москвой.

Нефти не нашли, а обнаружили подземные воды. Целое море девонского периода. Некогда это море простиралось на поверхности земли, там, где ныне расположены Москва и Подмосковье. Воды его ушли в недра и были остановлены твердой кристаллической платформой, которая стала дном этого нового подземного моря. Сверху оно было пресным, снизу соленым, были там озера с минеральной водой и заполненные густым крепким рассолом каверны.

Только представить, что их от подземной морской бездны отделяет слой земли толщиной всего лишь в полкилометра, самое большее семь-восемь сотен метров! А ведь все эти факты достаточно широко известны. Задолго до «харма» газеты и телевидение регулярно возвращались к этой теме и обеспокоенно заявляли, что, дескать, из-за больших глубинных подвижек слоев земли город может провалиться. Даже, как прочитал Антон, водой из подземных скважин пользовались в Московском олимпийском центре водного спорта – был там бассейн с морской водой, где тренировались будущие чемпионы. М-да, а теперь, как он припомнил, там крупнейшее гнездо гиенозубов.

Так, выходит, это могла оказаться древняя тварь, выжившая с тех баснословных эпох. Как выжили в обычных морях допотопные кальмары и медузы с гребневиками? Или все же мутант?

Да и что, интересно, с такими существами может сотворить мутация? У них-то, конечно, крайне устойчивый генотип, но против чужеродных энергий и невероятных сил Зоны вряд ли устоит.

Ладно, это все, несомненно, важно! Но доклад будем писать завтра, а сейчас отдыхать! Два чудища в день – это слишком даже для него!

* * *

Но отдохнуть не удалось.

Быстрые тяжелые шаги в коридоре, мат вполголоса, и вот уже от удара ногой распахивается дверь.

– Какого черта? – уставился на ворвавшегося Шестопалова Антон. – Вас, капитан, что, не учили стучаться? Вы мне работать мешаете!

– А не пошел бы ты в жопу, майор недоделанный! – в ответ заорал комендант базы, чье раскрасневшееся лицо выражало крайнюю злость. – Думаешь, если погоны навесили, так уже и большой начальник! Крыса ты ученая! Ну, ничего, трибунал тебе объяснит!

На какое-то мгновение у начлаба промелькнуло, а не дать ли по морде наглому «коменданте», но тут же подумалось, что, возможно, этой попытки от него и ждут?

– Потрудитесь объясниться, господин Шестопалов, – как можно более спокойно произнес Арсеньев, вставая.

– Нет, это ты… вы объясните, куда вы деваете казенные артефакты?! – завопил капитан. – Вы с вашим Драконом! Решили, что раз Москва медным тазом накрылась, то теперь и закона нету?

– Я вас не понимаю, господин капитан! – Антон и в самом деле ничего не понимал.

Какие, к дьяволу, артефакты, если его лаборатория занимается живыми существами? Ах да, помнится, Гоша что-то говорил. И он вроде даже велел ему рапорт на имя Долгова написать.

– А вот пойдемте, посмотрим какие! Только вчера вечером пересчитывал, и вот сегодня уже обнесли! Нате вам!

Спустя несколько минут они стояли перед дверью той самой особой кладовой, где уже переминались с ноги на ногу несколько человек. Среди них он узнал и Гошу – старлей был чем-то раздражен и испуган.

– Открывайте, – распорядился капитан, обратившись к Антону.

– Во-первых, я его с собой не ношу… – начал было Арсеньев и тут же понял, что это была простая и примитивная ловушка.

«Блин! Ну и шерлоки холмсы у нас тут развелись!»

Пусть Шестопалов подозревает его в чем угодно, но держать его за идиота – это уж слишком! Он не давал повода, в конце концов! Или Гоша проболтался насчет рапорта? Так было бы чего, сколько таких бумажек каждый день приходится писать.

Кипя гневом, комендант достал связку ключей.

Замок заело, и пришлось повторить попытку несколько раз.

– Сколько раз говорил уже! – цедил Шестопалов сквозь зубы. – Ну, наладьте сигнализацию! Так нет же, спецов у них не имеется! Замок гвоздем открыть можно!

За дверью в длинном полутемном помещении их встретила настоящая выставка даров Зоны.

Антон тут, надо сказать, не бывал, да и зачем? Все добытые во время вылазок артефакты он сдавал под расписку Шестопалову.

И теперь глаза его разбегались по рядам разложенных на стеллажах и за стеклом шкафов порождений чуждых миру сил.

Какие-то он узнавал по скверно вызубренному «Определителю аномальных объектов».

Иные были не знакомы, впрочем, в Новой Зоне почти каждый день находили что-то новенькое.

«Волчье сердце», «выворотень», «черная звезда», «разрыв-яблоко», «железное мыло»…

Глаза разбегались.

– Итак, – обратился Шестопалов к присутствующим, – вот тут список вчерашней инвентаризации, проведенной мной в их присутствии.

Он указал на заместителя начальника группы химиков Морина и заведующего измерительными приборами Кузовлева.

– Я бы мог начать пересчет, долгий и нудный, но я просто сообщу, чего нету. И каждый из вас сможет в этом убедиться.

«Коменданте» вытащил пухлый блокнот и начал скучным голосом читать:

– Первый стеллаж, полка три, «близнецы», пять штук – проверьте?

Все убедились, что указанный артефакт – два желтых тяжелых шарика, сросшихся вместе (увеличение мощности любого двигателя внутреннего сгорания на пятнадцать процентов и тысяча евро), отсутствовали. Пластиковый контейнер демонстрировал полную пустоту.

– Пойдем дальше. – Капитан и в самом деле прошел несколько шагов и остановился возле застекленного шкафа. – «Гиря Геракла» – одна штука.

Все опять-таки могли убедиться, что означенная – небольшой цилиндр с петлей на торце, способный при подаче слабого тока резко набирать массу, а при высоковольтном локально изменять гравитацию, увеличивая тяготение, – отсутствует.

Минус две тысячи евро как минимум…

Еще минут десять капитан скучно зачитывал список, и выходило, что обнесли сокровищницу института тысяч на триста в европейской валюте минимум. Это при том, что почти половина названий Антону ничего не говорила. Впрочем, это-то как раз понятно – в Москве скастовалась совсем другая Зона, и со старыми очень мало общего. Другие аномалии, другие артефакты, и что главное – чем дальше, тем новее и непонятнее.

– А вот теперь перехожу к главному. Как вы уже поняли, – обратился он к доселе молча внимавшей аудитории, – этот список был составлен не далее как вчера. Значит, кража произошла сегодня ночью или днем. Сейчас имеется пять ключей от кладовой на руках, не считая моего. И заведующего лабораторией гидрогеологии Михаила Борисовича Горкина – с позавчерашнего дня, как все вы знаете, он и его сотрудники отсутствуют, они на «Пятой точке»…

Все дружно закивали. Гидрогеологи вообще часто пропадали на той самой «Пятой», что-то там измеряя.

– Второй – у химиков, – продолжил Шестопалов. – Но ихний завлаб как раз вчера уехал в Калугу и застрял там, принимают новые фильтры. Я уже связывался, ключ при нем. Третий – у лаборатории изучения аномальных объектов, и я бы, может, и заподозрил их, если б не знал Маргариту Федоровну, – он уважительно воздел глаза, назвав по имени отчеству главу «артефактщиков», – как кристально честного человека и истинного ученого. Четвертый – у начальника разведывательно-дозорной службы. О нем пока говорить не будем, но отмечу, что он работает в нашей системе десять лет и ни разу ни в чем не был замечен. Да и зачем бы капитану Радимову воровать артефакты, которые он сам и его люди, собственно, в основном и приносят? – саркастически рассмеялся капитан, потрясая увесистым брюшком. – Пожелай он что-то присвоить, куда проще спрятать это в тайнике за территорией базы или еще где! Ну и наконец, наши аквабиологи.

Он бесцеремонно ткнул Антону в грудь.

– С позволения сказать, майор… да, майор Арсеньев и его подчиненные. Я я хочу спросить…

– Что тут происходит?! – командирским басом рявкнули от двери.

У входа возвышался во весь свой двухметровый рост начальник базы полковник Константин Ионович Долгов собственной персоной. Позади него маячили адъютант и телохранитель.

– Господин полковник… – начал было «коменданте», моментально потеряв весь задор.

– Отставить, капитан! – вновь прогрохотал Долгов. – Что вы тут за самодеятельность развели?! Если подозреваете воровство, так доложите по команде. Особый отдел с военной прокуратурой разберутся. У вас что, дел других нет? Или ответственности боитесь? Ну, так сдайте ключи хоть господину Арсеньеву, я его назначу ответственным хранителем, и занимайтесь своей тушенкой и мылом! Все свободны, – веско завершил он свою речь. – Кроме господина Арсеньева.

Антон с беспокойством посмотрел на спины удаляющихся коллег, затем перевел вопросительный взгляд на начальство.

– Вас срочно вызывает лично господин генерал, – огорошил его Долгов.

– Прямо сейчас? – вырвалось у Антона. – Почти ведь ночь!

– Не волнуйтесь, – успокоил его полковник. – За вами уже выслан вертолет…

«Ну и денек!» – обреченно промелькнуло в голове у Антона.

Глава 10

Калуга, Центр Аномальных Явлений

Пока юркий Ка-226Т, потряхивая на воздушный ямах, нес его и еще двух солдатиков в Калугу, Арсеньев думал. Думал он не о трилобите и даже не о неведомом чудище из бункера. Размышлял о скандале, который ему устроил капитан Шестопалов.

Что хотел от него «коменданте»? Какого черта ему было нужно? И кто ворует артефакты? А не сам ли капитан? Проведал о рапорте, который Антон поручил составить Гоше, испугался, да и решил свалить на начлаба, почуяв, что пахнет жареным?

Непонятно, однако, зачем бы коменданту поднимать шум, он же сам ведает артефактами и легко может подчистить отчетность. Есть, конечно, и электронные копии, но достаточно пары активированных возле компьютера «электручек», и никакой хакер жесткий диск не восстановит.

Или человек просто искренне болеет за свое дело? Почему же тогда он сам не написал рапорт в особый отдел, как, по идее, полагалось? Ну или там в военную прокуратуру, хотя хотелось бы посмотреть на прокурора, пусть и военного, который сунется в Зону без того, чтобы позади его не подталкивала дулами автоматов пара десантников!

Или дело в том, что Шестопалов просто дурак? А что, комендант ведь и в самом деле не блещет умом. Понижался в звании за то, что обматерил комдива, не признав его спьяну.

С другой стороны, на их базе только постоянного состава сотня человек, а еще взвод охраны, плюс останавливаются проездом экспедиции из ЦАЯ и прочих контор, ведающих Зоной.

Вот недавно эмчээсовцы буквально угнали единственную МТЛБ, клятвенно обещав вернуть, и все, с концами!

Любой из них мог наведаться в кладовую, даже не надо снимать дубликат ключей. Жаловался же «коменданте», что замок гвоздем откроешь!

Потом Арсеньев вернулся мыслями к предстоящей встрече. Зачем он понадобился всесильному шефу? И кстати, доложить ли Лазненко о подземном ужасе? А тот не отмахнется? А то скажет еще: изучай! При всей любви Антона к науке мысль вернуться в то подземелье его слегка пугала.

Но все же странно, будь это хоть древнее нечто, хоть мутант, но зачем ему такие суггестивные способности, которые контролеру под стать? Вряд ли он специально охотится на людей.

Так вот за размышлениями и провел путь до Калуги, до той самой минуты, пока Ка-226Т отвесно опустился на площадку ЦАЯ.

* * *

– Ну, докладывай, майор, – хмуро бросил Лазненко, когда за Антоном закрылись двери кабинета. – Как успехи? Коротко и по существу.

– Что сказать, Николай Петрович? Лаборатория создана, приступили к работе. Только вчера провели полевые исследования двух потенциально опасных видов водной мутагенной фауны. Первый, предположительно, ракообразное из семейства трилобитов, второй пока точно не классифицирован, но имеет явные суггестивные способности и может питаться людьми. По поводу второго должен сказать…

– Да погоди ты со своими суггестивными! – нетерпеливо махнул рукой начальник ЦАЯ. – Будто я не знаю, что мутантов этих ловить – не переловить. Ты лучше скажи, как идет работа с жемчугом? Нашел места обитания? И вообще, какие-то сведения есть?

– С этим плохо, господин генерал, ничего, кроме слухов, по большому счету. Персоналу переданы просьбы насчет его поисков, но вы же знаете!

– Да знаю! – вдруг бахнул кулаком по столу Лазненко. – Ерундой всякой занимаетесь, а по важному вопросу ни хрена не выяснили!

– Ну почему же, Николай Петрович. – Антон несколько опешил, но уже знал, что ответить. – Сейчас проверяем сообщение о том, что этот жемчуг имеет особый… м-м-м… подвид, в смысле, разновидность: «царь-жемчуг», мгновенно исцеляющий любую болезнь…

Насчет слухов о дальнейшем «изъятии» у исцеляемого души Антон решил благоразумно промолчать.

– Вот как? – смягчился Николай Петрович, внимательно и оценивающе посмотрев на биолога. – Интересная информация, ценная. Только вот поторопиться бы не грех…

Пожевал губами, о чем-то размышляя.

– Вот что, – вдруг совсем другим тоном произнес он и решительно махнул рукой. – Э-эх, ладно! Скажу тебе, майор, не таясь, чего мне от тебя надо. Может, конечно, я и сглупил, но решился я испытать твою находку на супруге своей. Маша моя, Марья Антоновна то есть, как ты, возможно, слышал, у меня больна… Болезнь Крона, не знаешь? Хотя откуда? Вся гребаная медицина ничем не может помочь! Вот попробовал я тот жемчуг, и поначалу в самом деле помогло. А теперь только хуже стало! Наверное, истощилась, потому как тусклая какая-то стала, цвет изменила. Да я вот тебе отдам ее, сам исследуешь.

Он достал из ящика стола коробочку и протянул ее начлабу. Тот щелкнул крышкой. И впрямь, вид у артефакта был, что называется, «не товарный». Обычный кругляш, совсем не напоминавший драгоценность.

– Видишь? – уныло произнес шеф ЦАЯ. – Так что ищи, господин майор, эту «царь-жемчужину». Сейчас это твое главное дело… И для пользы дела, и лично для меня.

– Но это может оказаться лишь легендой, – все еще растерянный и удивленный откровенностью шефа ответил Антон.

– Все равно ищи! Найдешь – буду твоим должником! Ну, ступай. Завтра в пять вечера на базу пойдет конвой, с ним и вернешься. Материалы по нашему делу будешь докладывать лично мне!

* * *

Широкая, из красного дерева столешница массивного стола была почти пуста. Плоский жидкокристаллический монитор, беспроводная клавиатура и такая же «мышь». И все.

Полковник Нестор Петрович Грязнов, начальник административно-хозяйственной части ЦАЯ, сидел в удобном кожаном кресле и смотрел на свое отражение в полированном дереве недобрыми ястребиными глазами. И стол, и кресло привезли из Зоны из какого-то элитного магазина мебели на МКАД.

А вот шкаф в кабинете был самый простой, пластиковый и обшарпанный, и был практически пустым – на полках покоились лишь три папки-скоросшивателя, ваза с сухими цветами и пара коробок со скрепками. Еще небольшой столик в углу – вот и все убранство кабинета одного из самых влиятельных в Новой Зоне людей. Пусть не первое и даже не второе лицо в официальной иерархии, но то в официальной. А в кое-каких вопросах и делах не то что первое, но и единственное… И дела-то нужные да важные не все с законом сочетаются. Иные так вообще такие, что если дойдет до чужих ушей, то и суда не будет, не доживешь…

Неожиданно зазвонил телефон. Не служебный, а «гражданский» – по примеру шефа Грязнов обзавелся несколькими мобилами, и вот сейчас верещал «неофициальный».

Не слишком дружелюбно взглянув на аппарат, Грязнов поднял брови. Вместо цифр на дисплее горело сакраментальное: «Номер не определяется». Поколебавшись секунду, он нажал клавишу и поднес трубу к уху.

– Нестор, это ты? – сквозь равномерное гудение осведомился человек на том конце линии.

Грязнов лишь секунд через пять сообразил, что это говорит Долгов.

– Степан?

– Кто ж еще?!

– Не признал, знаешь ли, богатым будешь… – схохмил Грязнов. – Ты, никак, президентский бункер раскопал и оттуда звонишь? А то номер не фиксируется.

– Да нет, – прошелестела трубка, – просто с телефона левого, тут у нас таких много. А что номер не определяется… Ну, так из Зоны ж звоню, не откелева-нибудь!

– И чего звонишь?

– Да понимаешь, Петрович, – выдавил Долгов. – Неприятности у меня… Прикрыть надо! Сбой программы, в общем.

– Что значит «сбой программы»? В каком смысле сбой? А подробнее?

– В таком, в каком… В общем, мой личный бизнес, кажись, спалили! Чертов комендант раскопал недостачу. Кладовую шмонать, с-скотина, затеял через день! Да еще Арсеньев, сука, докладную накорябал.

– Какую недостачу?! – чуть не заорал Грязнов. – Какую докладную? Какую кладовую? Какой, на х… личный, знаешь ли, бизнес?!

И тут же понял, о чем речь, и разъярился еще больше.

– Так ты что, еще и арты «из-под папы» тягал? Тебе, мудаку, что, стало мало твоей доли?

– Да, дружище, мало, представь себе! – после короткой паузы зло прошипел невидимый собеседник.

– Ну, ты и жлоб! Хули ты гадишь там, где живешь? Я тебе сколько раз, мудаку, говорил: не гадь там, где живешь, не живи там, где срешь! Долбоклюв! – Грязнов уже не кричал, орал в трубку.

– Ты на меня не дави, Нестор Петрович! – вдруг тоже повысил голос Долгов. – Ты мне тоже кое-чем обязан! А что мало, ну так да, мало! Это у тебя все добро в Швейцарии да на Каймановых островах. А у меня всего-то и было, что две квартиры в Москве да счета с акциями в «Мосторгпромбизнесбанке»! Только вот где тот банк да те квартиры? Обнулились те счета вместе с серверами да реестрами электронными… А квартиры так вообще хоть сейчас могу тебе подарить!

На том конце ощутимо скрежетнули зубами.

– Так что вытаскивай, дела такие. Решай, в общем, вопрос, у нас в деле ты решала!

– Ну, ты, знаешь ли, и жук! – прошипел Нестор Петрович. – И с чего это я должен твое дерьмо убирать?

– А с того, что ежели что, так я молчать не буду. Да и не дадут, размотают. Ты ж нашего Главного знаешь. Но не боись, есть у меня уже план…

«Да он, сука, издевается!» – гневно подумал начальник АХЧ.

– Короче, говорил я тебе уже, есть тут у нас один тип, майор Арсеньев…

– Арсеньев? – прищурился Грязнов. – Помню, помню. Сам ему ордерок на коттедж выписывал. Знал бы… Он, что ль, под тебя с Шестопаловым копает?

– Не… пока нет. Хотя рапорт начальству подал, крысак ученый. Погоны майорские повесили без году неделю, а уже кляузы строчит! Эх, а я вот майора почти двенадцать лет выслуживал! – с ненавистью изрек Долгов. – Так вот, не знаю, что «коменданте» нашему в голову ударило, но я ему через своих подсказал, что это сам Арсеньев артефакты и прибрал.

– И как, сработало?

– Шуму наделал, но этого хмыря генерал к себе вызвал. Не знаешь зачем? Уж не по нашу ли душу?

– Черт его знает? – пожал плечами Грязнов, не подумав, что собеседник его не видит. – Вроде у них какие-то свои терки. Не зря же шеф так с ним носится, как дурень с писаной торбой…

– Я вот думаю, если этого хмыря сейчас грохнуть, а в евонную хату подбросить пару артефактов, не пару, конечно, а скажем, десяток подороже. На него все и спишут… У тебя ж спец по мокрухе вроде как есть раз под рукой? Ну, тот, чернявый да тощий!

«Ты баран! – чуть не заорал Грязнов. – Ты ошизел, даже думать о нем забудь!»

Но тут же успокоился. Не время сейчас устраивать разборки и пугать. Придет время, Долгов свое получит. И не только он. А пока…

– Погоди, Степан Булатович, – примирительно начал он. – Не кипешуй! Дело, знаешь ли, тут не такое простое. Сам понимаешь, надо все обдумать, с кондачка такие вопросы не решаются. И, кстати, о спецах. Тебе, если на то пошло, было б удобнее его у себя в Зоне… прибрать.

– Да как же я его уберу?! Говорю же, шеф его для чего-то к вам вызвал. Может, как раз сейчас этот гребаный рапорт обсуждают!

«Да ты точно кретин!» – вновь мысленно возопил начальник АХЧ. Предлагает завалить парня, который лично на связи с Лазненко!

– Ты вот что, друг, не кипешуй, – повторил Грязнов. – Посмотрю я, что можно с этим твоим Арсеньевым сделать. А без меня не рыпаться… И ты там уж того, не греби лопатой, имей совесть, знаешь ли!

Отключившись, Нестор Петрович с полминуты изливал свою ярость в самых грубых выражениях, какие только хранила память бывшего ростовского гопника, ушедшего в армию на Первую чеченскую, чтобы не сесть в тюрьму.

Так, ладно, успокоиться и думать. Вечно за другими разгребать приходится. Но чертов проглот Долгов сильно осложнил его планы. Вот же козел! Нет, чтобы сидеть тихохонько на хлебном месте, понемногу артефактами приторговывая. Сталкерню бы тряс, добро из баров за процент возил, туда провиант с пойлом поставляя. Что еще надо дураку? Так нет же, знаете ли, если под носом чего плохо лежит, так хрен удержишь, чтоб не слямзил!

И ведь уговаривал: не жадничай, не хапай, лопнешь и всех подставишь! И он даже соглашался и клятвенно обещал, что не будет!

«Как же! Зарекалась свинья говна не есть!»

Ну, блин, теперь нужно еще делами долговскими заниматься, а у него еще и со своими невесть что! Суши тут мозги проблемами этого крохобора… Ладно, куда деваться? Для начала проверим, что это за Арсеньев. А то слишком часто под ноги стал попадаться.

Вздохнув, полковник включил компьютер. Не новый служебный и не стандартный «Целерон», а стоящий на соседнем столике, как бы для несуществующей секретарши, купленный у беженцев за гроши навороченный ноутбук «Сони». Не надо тут никому знать, чем один из руководителей ЦАЯ интересуется. Профессиональная паранойя, но что поделаешь? В его деле так – или параноик, или покойник.

Набрав пароль, общий для старших офицеров, что обновлялся раз в три дня, он быстро получил сводку на Арсеньева Антона Викторовича. Так, родился, учился, пока не женился, работа в Российской программе исследования зон аномальной геофизики… Негласная проверка по делу о незаконном трафике аномальных объектов… Доказательств участия старшего научного сотрудника Арсеньева не обнаружено. Ну, прямо святой – мало кто из тех, кто Зону топчет, хоть раз в этом бизнесе не засветился! Хотя «не обнаружено» и «не было» – это две большие разницы, как говорят в Одессе.

Что там дальше? Гранты, грамота, мобилизация… Позывной «Тритон». Хоть не «Жабокряк»! Присвоено звание майора в упрощенном порядке по особому рапорту Лазненко. Назначен начальником лаборатории…

И зацепиться-то не за что. Разве что странный карьерный взлет. Вон у айтишников целый профессор мобилизованный, так и то всего-навсего в капитанах ходит.

М-да, а отца-то точно нет у парня? Вдруг он побочный сын Лазненко? Говорят, в молодости он тот еще ходок был! Да нет, вроде этот питерский, а шеф наш все больше в Сибири лямку тянул. Питерский, питерский, хм. Это же, знаете ли…

Грязнов покосился на висевший на стене портрет Президента.

Нет, кажись, не похож. Проехали. Но отметить стоит, чем-то, видать, приглянулся этот парень генералу. Не прост, ой, не прост. Хм, дальше-то что?

Специальная экспедиция в Новую Зону… Предположительно погиб, согласно рапорту завхоза Турчинского. Долго жить будет, возможно, хе-хе! Вышел из Зоны такого-то числа совместно с Серовой М.С., сотрудницей…

Стоп… вышел из Зоны совместно с Серовой М.С.?

Может, с этой стороны зайти? Мало ли что она скажет. Вдруг он в Зоне не наукой занимался, а банкоматы с ювелирными точками обносил? Да и вообще… Не надо пренебрегать даже мелочами.

Нестор Петрович снова вошел в базу данных, набрал уже другой пароль и вписал в поисковик «Марина Серова».

Компьютер выдал ему через пять минут распечатку.

Экстрасенс-эксперт… М-да, ну и фигня. Помнится, этот Тринадцатый отдел создавался при прежнем шефе, Богданчикове, тот был слегка завернут на этих параллельных мирах и тонкой материи с астралом.

Он пробежал взглядом подборку на экране и зацепился за два момента. Первый – рапорт некоего капитана Литовкина относительно нарушений правил перемещения лиц, проведших в Особой Зоне отчуждения более трех суток. Рапорт рассмотрен и засекречен по личному приказу начальника ЦАЯ.

Да плевать, таких рапортов десяток в неделю, это не считая незадокументированных случаев. Если по инструкции работать, так проще, знаете ли, сразу застрелиться!

Но вот тут и в самом деле указано, что он вышел вместе с Мариной Серовой. Посмотрим, где она сейчас… Так, странно, считается безвестно отсутствующей с такого-то числа…

Тьфу, вот только начинаешь составлять хитрый план, как…

Однако позвольте! Что за бред?! Ошибка? Или однофамилица?

Нет, ошибки нет. Согласно рапорту старшего лейтенанта Каргужина с временного охранного пункта номер Тридцать два А, северный сектор… Прибыла в расположение КПП в… Представилась сотрудницей Тринадцатого отдела Серовой М.С. Явные симптомы реактивного состояния… Направлена в карантинный центр… Как раз тогда, когда Арсеньев еще топтал Зону, отстреливаясь от крысолаков и гиенозубов! Это сообщение из карантинного подразделения номер такой-то – о побеге наблюдаемой Серовой М.С. Признана безвестно отсутствующей. Все!

Грязнов еще раз внимательно изучил даты под документами. Покачал головой, зло осклабившись. Да, шустрая девка! Сбежала из Смоленского карантинного лагеря за день до того, как вместе с Арсеньевым вышла из Зоны…

Чудеса! А может, и в самом деле – чудеса?

На секунду Грязнову стало жутковато. Он не верил ни в Бога, ни в черта, ни в Хозяев. Но как всякий человек Зоны, разумеется, знал все эти байки про «Тихих Стражей» и «Тех, кто ходит рядом» – неких существ, внешне от людей не отличимых. А что они такое на самом деле, Дьявол ведает. Они-де могут в отличие от обычных мутантов покидать породившую их адскую территорию надолго и принимать облик любого человека.

Неужто это правда и с Арсеньевым оттуда вышла такая вот тварь?

Однако тут же полковник одернул себя. Чушь, конечно, все это! Еще не хватало начать чертей под кроватью ловить. Так и до психушки недалеко.

Но вот то, что ушлый начлаб вывел какую-то постороннюю бабу из Зоны, выдав ее за эту самую Серову, это куда ближе к истине. Вопрос, зачем?

Да какая, в сущности, разница? Хоть для, хе-хе, личного пользования. А может, и ради денег. Когда Периметр закрыли, кое-кто из коллег нехило обогатился на контрабанде людей. Бабло, как известно, побеждает зло! Да хоть даже по доброте душевной. Интеллигенты, они такие!

Грязнов ухмыльнулся про себя.

Вот. А придурок Долгов еще разорялся: замочить, грохнуть. Ему бы только мочить! Всегда был тупым мясником, даром что мама скрипачка, а папа инженер, не как у Грязнова – грузчик винной лавки и продавщица в ней же…

Нет, тут, знаете ли, умом надо работать. Как говорится, «шевелить мозговой извилиной»!

Пять минут работы в сети, и выясняется, что перспективный молодой ученый и майор ФСБ намотал себе срок по свеженькому указу «Семь-тринадцать» на винт, на тот самый, которым он, весьма возможно, ту телку пользует! С использованием служебного – от трех лет! Остается выяснить, где та сейчас обретается, а скорее всего где-то рядом, и можно брать фраера голыми руками! Он еще на них поработает!

– Ну, скажи, брат, что я не гений? – осведомился Грязнов у своего отражения в полированной столешнице. И самодовольно ухмыльнулся сам себе усмешкой Мефистофеля.

* * *

Покинув Центр, Антон некоторое время провел в задумчивости, пойти ли ему домой или навестить тетушку? Но, обнаружив, что ноги сами несут его в сторону Московской улицы, сделал выбор в пользу второго варианта. Да и что ему делать дома сутки с лишним? Пялиться в телевизор, где ничего, кроме сериалов да старых фильмов (тиви после катастрофы так до сих пор в себя прийти никак не может), все, как водится, было завязано на Москву? Или напиваться в одиночестве? Как-то стремно.

Прогулявшись по вечернему городу, пройдя мимо памятника эпохи конструктивизма, кинотеатра «Центральный», и миновав музыкальную школу, во дворе которой играли гурьбой дети, а в окнах, вот диво, висело сохнущее белье, он поднялся на второй этаж знакомого подъезда.

Тетушкина квартира встретила его новенькой стальной дверью с красной обивкой, а прежде стояла самая дешевая модель.

Антон нажал на кнопку звонка. За дверью была тишина, и Арсеньев уже было пожалел, что не сделал предварительный звонок – вдруг тетя Валя и Кира куда-то ушли? Мало ли?

И тут с той стороны двери молодой женский голос осторожно осведомился:

– Вам кого?

– Кира, это Антон… Я к Валентине Алексеевне… Вырвался вот на один день!

Секунда-другая, и один за другим щелкнули замки.

Он вошел в полутемную прихожую и запер дверь.

– Проходите… – предложила Кира. – Я как раз ужин почти согрела.

И лишь в комнате Антон толком рассмотрел девушку. Да и невольно вздохнул. Вместо изможденной отощавшей девчонки-заморыша на него смотрела молодая цветущая женщина, чьи золотистые волосы ниспадали на плечи, приятно распушившись, а на щеках играл здоровый румянец. Тетушка явно откормила и «привела в порядок» свою гостью.

А еще начлаб отметил, что в тетушкиной квартире стало уютнее. Чистота, книги и папки с прочей бумагой разложены аккуратно на новом стеллаже в торце прихожей (самодельном причем, видать, Кира и со столярными работами знакома, не белоручка!).

Пыль с тетушкиного компьютера, старенького «Армстрада», стерта. Даже цветы явно чувствуют себя лучше, наверное, регулярно поливают.

Антон окинул Киру взором. И заметил, как под халатом соблазнительно струятся складки ночнушки, обволакивая ее ладное тело. Тонкие бретельки поддерживали лиф с низким вырезом, подчеркивающим грудь.

Он опустил глаза, не в силах оторвать взгляда от нежного бутона ее губ и сияющих глаз. И еще он понял: Кира была рада его приходу! Рада была его видеть. Очень рада!

Ему вдруг подумалось, что впервые видит, как она улыбается.

Кира внезапно вновь посерьезнела и, засмущавшись, запахнула халатик.

– Извини…те, я тут слегка… И беспорядок… Легла вздремнуть вот…

– А тетя где?

– Валентина Алексеевна на дежурстве, они с подругами взяли шефство над детским домом, сказки читают, занимаются. Я бы с удовольствием тоже им помогла, да… не берут без документов! Смех сказать, я паспорт и прочее на регистрацию в паспортную службу сдала как раз за день до «харма»… Там, на том месте, «белый вихрь» побесился… Так и хожу без паспорта, но пока, слава Богу, документы не проверяли…

Молодой человек печально подумал, что Кира ежечасно рискует быть арестованной и угодить в карантинный лагерь. Может быть, попытаться поговорить о ней с Лазненко? Он, конечно, грубый солдафон, но при этом своих сотрудников не обижает, да и с генералом Боркиным, главой Комиссии по делам беженцев из особого района, в хороших отношениях. Подумал и решил, что не время. Если удастся разобраться с жемчугом, то тогда шеф за спасение любимой жены наверняка посодействует.

Или, может, плюнуть на все и просто купить девушке паспорт на чужое имя и откуда-нибудь из Задерищенской области? У него, правда, нет таких знакомых, но есть приятели среди сталкеров, а сталкеры народ лихой, да с законом не в ладах, а значит, и документы правильные им бывают нужны.

– Ну, пойдемте, перекусим, чем Бог послал.

Ужин состоял из наваристого борща с перцем, домашних котлет с картошкой и компота. Антон, уминая все это, подумал, насколько ж он отвык от нормальной домашней кухни. Хоть завстоловой у них на базе был прапорщик Абаян, бывший шеф-повар знаменитого московского ресторана «Эребуни», но кормежка все равно в рамках уставных требований и из стандартных пайковых «деликатесов», так что не особо разгуляешься.

За трапезой девушка между делом рассказала ему разные мелкие новости. Например, что соседняя музыкальная школа наполовину отдана беженцам, а какие-то ненормальные объединились в «Ночной патруль» и в темное время суток шляются по улицам с молотками, монтировками и тяжелыми газовыми ключами – ищут Темных сталкеров. (Молотками и прочим они заменили бейсбольные биты, которые, согласно последним постановлениям, приравнены к холодному оружию.)

Ученый мысленно попросил судьбу быть милостивой к идиотам, ибо затеять охоту на Темных с монтировками мог только идиот или самоубийца.

– Спасибо! – похвалил он, допивая компот.

– Понравилось? Это я готовила! – чуть смущенно похвасталась девушка.

– Кира, а как вообще ваши дела? – спросил Арсеньев, когда они прошли в комнату отдохнуть после трапезы.

Лицо девушки вмиг помрачнело.

– Да что сказать… Валентина Алексеевна говорит, что тут поможет лишь личная встреча, а Виктор Михайлович, в смысле, господин Нарецкий сейчас в Сибири Спецсельстрой и беженские городки инспектирует. Еще несколько недель не будет его как минимум. Надо ждать… – Она потупилась. – Вот даже иногда думаю: я своих, получается, бросила, а помочь не могу. Да и не очень-то я надеюсь, если честно. Вот даже и выведут наш поселок на Большую землю, а кто нас тут ждет? Я вчера в магазине видела, как тетки на беженку беременную орали, мол, вы все порченные, нарожаете зомби и мутантов, всех вас стерилизовать надо, а лучше и сразу – в яму живьем… Вы уж простите, это я, наверное, устала.

Биолог заметил слезу в уголке глаза собеседницы.

– Я пойду, пожалуй, – произнес он, сгорая от неловкости. – Поздно уже…

– Нет, не уходи! – вдруг порывисто вскочила девушка, решительным жестом останавливая его. – Не бросай меня, Антон! Я тут днями одна, как в тюрьме, и высунуться боюсь лишний раз!

– Кира, подожди… – оторопев, пробормотал Арсеньев, смущенный этим внезапным порывом.

– Я больше не хочу ждать… Я устала быть одна! Я не хочу быть одна! – глотая ком в горле, выдохнула она.

– Что… ты имеешь в виду? – пробормотал Антон, не веря своим догадкам.

Девушка сделала шаг ближе, загородив ему дорогу всем телом. И прошептала:

– Люби меня.

– Я… не понимаю… О чем ты? – Разумеется, Арсеньев понял, о чем говорит Кира, но слишком растерялся.

Не то чтобы он никогда не думал о близости с ней, как раз наоборот, но вот так?

– Я имею в виду… – Она облизнула губы и словно бросилась в пропасть. – Возьми меня… Ляг со мной и люби. Люби меня!

– Кира, – прошептал. – Ты уверена? Зачем… ты это делаешь?

– Потому что я… Я устала… Устала быть одна, быть никому не нужной и порченной…

– Ты не должна никому ничего доказывать, – тихо, но твердо заявил. – Особенно мне…

В голове крутилась какая-то муть, что он не должен пользоваться ее слабостью и что она впоследствии может пожалеть об этом, и вообще…

– Ты столько сделал для меня, – прошептала она, порывисто прижавшись к нему. – Я же не прошу: «женись на мне». Неужели я так многого хочу? Или я действительно для тебя порченная? – всхлипнула она.

И решительно шагнула к нему. Его губы встретились с ее губами, и через секунду рука Антона, скользнув под халат, коснулась шелковистой кожи.

– Пожалуйста, люби меня, Антоша, – взмолилась Кира, проворно снимая с него рубашку. – Ты нужен мне, хотя бы сегодня…. Мне надо верить, что я еще живая!

Запрокинув голову в соблазнительном, манящем приглашении, Кира сбросила халатик и, так же быстро избавившись от ночнушки, призывно выставила вперед обнаженную грудь.

Он прижал девушку к себе и, отогнав прочь последние доводы разума, отдался воле инстинктов.

Потом стало тепло, очень тепло, когда ее руки скользили по его телу. Его губы не отрывались от ее груди. Ласкали, гладили, нежили. Приглушенные стоны девушки выражали то ли боль, то ли радость наслаждения. Она и сама, может быть, этого не осознавала.

Пальцы Антона едва касались ее сосков, снова и снова. А потом его захлестнуло горячее и всеобъемлющее чувство, облекшее и понесшее за собой, как на гребне волны. Влажное и нежное прикосновение ее языка к обнаженной коже. Быстрая и легкая, как лань, она ласкала его, казалось, сразу везде. Кровь, как горячая лава, бежала по венам, и это было восхитительно.

Кира слегка приподнялась, помогая ему. Обнаженная и трепещущая, она вбирала в себя его тело. Он чувствовал, что тело находится во власти страстного ритма, гармонии волшебного соединения не одной плоти, но и души.

И вдруг невидимая пружина внутри, сжимавшаяся все сильнее и сильнее, распрямилась… Пресыщенное, но удовлетворенное ее тело обвило его, словно шелк.

Антон был выжат как лимон, когда девушка наконец оставила его, повернувшись на бочок. Она тесно прижалась к нему спиной, промурлыкав что-то в полузабытьи.

Арсеньев же еще некоторое время лежал, глупо улыбаясь в потолок и ощущая какое-то всеобъемлющее спокойствие и мир на душе. Так, с блаженно-идиотской улыбкой, он и погрузился в глубокий сон.

* * *

Проснулся Арсеньев рано. Он был один на узкой кровати, Киры рядом не было. На секунду даже усомнился, а не сон ли это был? И подумал, что надо вставать и собираться. Тетя вряд ли одобрила бы то, что произошло прошлой ночью, и следовало оградить ее от неприятных потрясений.

Еще раз прокрутил в памяти чудесные моменты ночи их любви и не ощутил ни капли стыда или смущения. И тут услышал звуки легких шагов, доносящиеся с кухни, и ощутил запах свежесваренного кофе. Осторожно встал.

Кира, одетая в тренировочный костюм, готовила яичницу с колбасой.

Они наскоро позавтракали, редко перебрасываясь словами, словно бы стеснялись случившегося между ними, а может, просто все было ясно и так? Ибо надолго ли, нет ли, но теперь Кира принадлежала ему, а он – ей.

На прощание, уже у порога, он хотел ее поцеловать, но вдруг увидел легкую печаль в ее таких красивых серовато-зеленых глазах. И осторожно положив ей руки на плечи, просто сказал:

– Я вернусь…

Глава 11

Московская Зона. База ЦАЯ

Антон украдкой прикрыл глаза и откинулся в кресле. Затылок сверлила тупая боль. Совещание, посвященное биологической безопасности Московского особого района – он же Новая Зона, шло уже третий час.

Человек тридцать разного калибра светил науки, среди которых затесался и он, скромный завлаб, расселись в зале и, перебивая друг друга, излагали свои мысли.

Половина одета, как и он, в камуфляж, хотя не все военные люди. Человек пять были в мундирах – один армеец-полковник с медицинскими эмблемами и почему-то с зелеными пограничными просветами на погонах. Остальные – в ультрамариновых кителях МЧС.

Арсеньев скосил глаза на моложавого, седого как лунь мужчину в безупречном костюме. Тот молча слушал, временами презрительно кривя губы. Чего сюда приперся полковник Грязнов – совершенно непонятно. Можно подумать, он понимает хоть десятую часть того, что говорят ученые мужи! Он ведь даже не куратор научной части – так, общие вопросы. А вот сидит, внимает, даже иногда что-то записывает и еще как-то странно пару раз глянул на Антона. Ну не лень же забивать себе голову! Сидел бы в своей АХЧ, штаны с пайками бы считал!

Он еще раз неодобрительно посмотрел на «полкана». Главное, чего в штатское вырядился, да еще костюм дорогущий? Такой, помнится, носил покойный председатель комитета Думы по науке, вручавший ему грамоту. Секретарша потом как бы невзначай сказала, что прикид шефа стоит восемь тысяч евро.

На какие шиши шикует Грязнов? Или у беженцев на толкучке купил – пофорсить? И ладно был бы чекист, тем вроде положено не светиться лишний раз погонами, так ведь армейский дуб в чистом виде. Антон почему-то не одобрял военных, изменявших форме. Что-то чувствовалось в этом фальшивое. И вообще Грязнову даже чисто внешне куда больше бы подошел мундир и фуражка с широкой тульей, напоминающей аэродром для мини-самолетов с гномиками в кабинах!

В президиуме одиноко сидел не военный, а невысокий, тощий очкарик лет шестидесяти. Костюм на нем был самый обычный и не новый и очки немодного фасона – этакий бухгалтер-неудачник на пенсии. Но всякий, даже наверняка Грязнов, знал, что это человек поглавнее любого генерала. Академик РАН Семен Семенович Виноградов – советник президента по научным вопросам, дважды выдвигавшийся на Нобелевскую премию генетик и человек, начавший заниматься мутагенной фауной еще после первого чернобыльского взрыва. (Грянувшего, когда Антону исполнился годик.)

У ученых принято меряться авторитетом, но то, что большего знатока биологических проблем «хармоидных территорий», чем Виноградов, в Старом Свете нет, признавали все. Дельный человек, одним словом. Он пока не вмешивался в происходящее.

Совещание между тем перешло в форму, деликатно выражаясь, «свободной дискуссии», а проще говоря, тянули кто в лес, кто по дрова. Сидевший слева от Антона тип рассказывал соседу про найденную в Тропарево полуметровую сколопендру. Двое научников в соседнем ряду уныло обсуждали способы вывоза из Зоны живых мутантов и экспериментов над ними в обычном мире, ибо какое-то время организм мутанта способен поддерживать жизнедеятельность и без подпитки неведомыми полями этой огромной аномалии.

– Ну вот, поймали мы эту тварь, током убили, вскрыли, и что ж ты думаешь? – шел рассказ за его спиной. – У нее голова-то есть, а мозга и нету! Понимаешь, ни головного, ни спинного. Вся нервная система состоит из нервных узелков – как ганглии у насекомых. Этакий живой интернет в отдельно взятом организме. Да, животина та еще и гермафродит, причем в матке у нее десяток зародышей почти зрелых. Никакому Франкенштейну не приснится!

– И как это возможно? – изумился второй голос. – Как это объяснить?

Начлаб мысленно кивнул. Этого и в самом деле никто из научных светил не представлял, толком даже как подступиться не знали.

У ученых один ответ: «Аномалии виноваты», и весь сказ. Впрочем, никто ведь не разъяснил пока, откуда взялись эти самые аномалии. Каким образом, за счет какого источника энергии они работают, что за поля порождают артефакты, почему, наконец, Зона так четко проводит границу между собой и прочим миром – до нее может быть что угодно, но в десяти метрах от невидимого рубежа – ни-ни? И что или кто, дьявол его забери, управляет этим всем?

Тут кто-то деликатно потеребил его за рукав «камуфла». Обернувшись, он увидел подсевшего к нему Грязнова.

– Ну что, Антон Викторович, как продвигается деятельность, русалок пока не отловили? – покровительственно осведомился он. – Или акваботов все ждете? Так не будет их, это я вам как заведующий снабжением говорю, бюджет-то не резиновый…

– А вам, извините, что за дело до моих русалок? – буркнул Арсеньев.

– Да с одной стороны, дела и нет, хотя насчет русалок, хе-хе, это как, знаете ли, посмотреть, – неприятно осклабился полковник. – Просто, знаете ли, обидно, когда ученые вместо того, чтоб своим делом заниматься, лезут туда, куда их никто не просит. Вы вот опять рапорт по недостаче артефактов написали. Вам мало того, что лично я ревизию провел и ничего не нашел?

И верно, после очередного заявления Гриши о пропаже принесенных артефактов прямо из лаборатории Антон написал новую докладную, прямо в особый отдел. Но Грязнову откуда знать, всего два дня прошло?

– Или выслужиться хотите на костях бедного Шестопалова? – продолжил начальник АХЧ. – Так не выйдет. Не ваше это, Антон Викторович, – интриги, расследования. И половчее вас обламывались на таких делах. У нас, знаете ли, склочников и стукачей не любят, мы армия – не ФСБ ваше…

– Что-то я вас не понимаю, господин Грязнов, – придав голосу как можно больше металла, оборвал старшего по званию Антон.

– Не понимаете, значит? Ну, как хотите, как хотите! – кивнул полковник, вновь неприятно улыбнувшись. – Просто помните – с товарищами по службе лучше, знаете ли, ладить.

И передвинулся за несколько кресел от Арсеньева.

– Ну хватит! – вдруг рявкнул совсем неинтеллигентским басом Виноградов, перекрывая гул голосов. – Хватит!

Все умолкли, даже Грязнов насторожился.

– Я вижу, что разговоры об упадке науки вполне справедливы… – продолжил Семен Семенович, не вставая. – Ибо никто, как следует из докладов уважаемых коллег, – академик не скрыл издевательской улыбки, – не понял главного. Придумали словечко «харм» и теперь повторяют его как попугаи: «харм, харм». Творится нечто противоречащее основным законам мироздания. Оглянитесь вокруг, мы имеем дело с явлениями совершенно нового типа! – Он потряс в воздухе указательным пальцем. – Мутации? Эти высоколобые придурки из Гарварда пусть твердят об ускоренных мутациях и отрицают очевидные факты! Какие, к дьяволу, мутации, когда за три месяца, вдумайтесь, за три месяца мы имеем полторы тысячи только зарегистрированных видов!

По аудитории прошел встревоженный вздох.

– И уважаемый Джек Теннисон у себя в Кембридже, и не менее уважаемая Жаклин Рогери в Сорбонне могут сколько угодно это отрицать! Им хорошо, у них пока под боком Зоны нет. Но нам, извините, глупо не видеть, что мы имеем дело с трансформацией взрослых особей по неведомой нам программе! И это не предел, или вы думаете, Зона стабилизировалась? Ха, как бы не так! – продолжал бушевать Виноградов. – В позапрошлом месяце зарегистрировано шестнадцать аномалий нового типа, в прошлом – более сорока, а за нынешний неполный месяц – пятьдесят с лишним! Вы можете это отрицать, но вы ничего не измените, действительность такова, какова она есть!

Академик запнулся, переводя дух.

– И что, кто-то из присутствующих об этом подумал? Или подумал, но боится сказать? – Голос его звучал почти издевательски. – Прячем ученую голову в песок, друзья мои и коллеги? Ну, вот скажите, кто-нибудь имеет хотя бы правдоподобную гипотезу о причинах появления таких мутантов? А?

– Имеет, Семен Семенович! – поднялся с места профессор Морковников – глава группы биофизических исследований. – С вероятностью примерно восемьдесят процентов имеют место трансформации наследственного механизма, связанные с локальными темпоральными возмущениями внутри ряда аномалий, – произнес он. – Причем, судя по некоторым данным, меняется именно относительная скорость времени, тогда как абсолютная остается постоянной. Однако точное, научно обоснованное описание явления пока не…

– Ясно, можете садиться! – махнул рукой Виноградов. – Ладно, видимо, как всегда, надо разжевать и в рот положить. Все нам, старикам, приходится разруливать, – печально развел академик руками. – Итак, чем вам… нам, господа и товарищи биологи, надо заниматься? Для начала – кто-то из присутствующих занимается темой микромутаций? Вижу, нет. А зря, потому как на примере хотя бы алого припятского папоротника известно, что при определенных условиях Зоны могут порождать виды, способные жить и размножаться и вне ее.

На лицах присутствующих возникли улыбки, мол, чудит старик. Ну какой вред от маленького – с ладонь – папоротника с красным цветом листьев, который многие держат у себя дома вместе с кактусами и фиалками?

– Вижу, товарищи, вы недооцениваете опасность, – продолжил Семен Семенович, глядя на реакцию аудитории. – А вам бы задуматься: что, если дело не ограничится алым папоротником или жучком-серебрянкой? Но и со стандартными мутантами все не так благополучно, – удрученно покачал головой академик. – В Московской Зоне уже есть, например, «подвальная гниль». Она, как показывают наши исследования, вчистую выедает человеку легкие за полгода с небольшим. Да, пока человеку достаточно просто выйти за Периметр, и через три дня его организм чист. Но если что-то подобное окажется способным жить вне «особой геофизической аномалии»? – Он обвел присутствующих пронзительным взглядом. – Ну и дальше, это информация закрытая, но тут все свои… Отмечен рост числа людей с эмпатическими способностями из числа побывавших какое-то время в Московской Зоне, причем это качество сохраняется у них и в нормальном мире. Что особенно печально, таких много среди детей, вывезенных из Зоны. Поэтому, несмотря на то, что всегда считал себя либералом, я склонен одобрять ужесточение нашими властями карантинных мер…

При этих словах в душе Антона неприятно кольнуло. Если уж наука одобряет, то дела Киры и тех, кого она хочет спасти, совсем неважные.

– Конечно, – вещал далее академик, – никто не думает никого пугать нашествием контролеров в человеческом обличье. Эмпаты не могут подчинять себе людей, но они могут воздействовать на их настроения. Уже отмечены случаи суицидов – и самих эмпатов, и их близких, аварии, вызванные тем, что рядом с водителем находился впавший в депрессию беженец… Признаю, фактов пока еще мало, чтобы утверждать однозначно… Тем не менее это грозит стать большой проблемой.

Семен Семенович откашлялся, хлебнул воды из стоявшего перед ним стакана и продолжил:

– Теперь далее. Вот скажите, сколько, по-вашему, мутант может выжить вне Зоны? Максимально?

– Э-э-э, до девяти дней! – высказался кто-то.

– Одиннадцать! – поправил Виноградов. – Трупный червь живет одиннадцать дней, причем почти все время достаточно активен. Так вот, цикл размножения трупного червя девять дней. И никто не даст гарантии, что если по какой-то причине личинка червя разовьется полностью вне Зоны, то получившееся потомство не окажется устойчиво и в нашем мире…

Собравшиеся приуныли. Да, трупный червь – это еще тот подарочек.

– Вот об этом надо думать и заранее подготовить методы борьбы с возможной мутантной инвазией! – наставительно произнес академик. – А вам, коллеги, пока, как я вижу, интереснее изучать особенности брыжейки какого-нибудь крысолака и варить из мутантов очередной эликсир жизни – ведь на этом можно недурно заработать.

При этих словах сидевший за три человека от Антона упитанный штатский, как показалось начлабу, спал с лица и нервно заерзал на месте.

– А поэтому с сегодняшнего дня…

Договорить Виноградов не успел. В дверь зала заседаний громко забарабанили, и через секунду на пороге появился старший лейтенант ВДВ в сопровождении нескольких бойцов.

– Кто здесь майор Арсеньев? – осведомился он.

– Я майор Арсеньев! – поднялся с места Антон. – А в чем дело?

– Старший лейтенант Раков, – козырнул офицер. – Пройдемте, господин майор. – И пояснил: – Биологическая угроза второй степени. Лично генерал Лазненко распорядился привлечь вас.

– А почему я? – только и вымолвил Антон.

– В метро прорвались подземные воды, – сообщил десантник. – И вместе с ними такие твари, что и во сне не приснятся…

* * *

– А вот, помню, был случай… – начал Столяров одну из своих бесконечных историй.

Тут на посту на «Парке культуры»-радиальной их было двое – двое дозорных, ожидавших очередную ушедшую в коммуникации Метро-2 группу. Он, сержант Борисов Сергей Олегович, и старшина Петр Столяров – бывший, как он представился сам, питерский диггер из группы «Крот».

Вот судьба у человека – жил себе, лазил по подземельям в свое удовольствие (занятие, по мнению Борисова, совершенно идиотское), учился в каком-то нелепом университете, чтоб в армию не идти, и вот на тебе. Понадобились стране внезапно диггеры, и сцапали его чуть не дома, одели в форму, словно в насмешку дали почти исчезнувшее звание старшины и назначили помощником командира взвода 541-го отдельного батальона МЧС по контролю и расчистке подземных коммуникаций района особой геофизической аномалии. То есть в бывшей Москве.

Сам-то Борисов угодил в него случайно. Полгода ровно до дембеля оставалось, когда в бригаду пришла разнарядка – выделить людей на усиление. Ну, его и выделили. Теперь вот до конца срока сиди под землей, иногда днями не видя неба. Да будет ли еще тот дембель? Ходят упорные слухи, что срок службы продлят на полгода. И еще полгода в этой чертовой Новой Зоне…

Борисов был родом из села со смешным названием Хохряковка, что на Красноярщине, и дальше областного центра в свои девятнадцать лет не выезжал, да и в том был всего-то пару раз. К городской жизни особого вкуса не имел и мечтал поскорее вернуться домой. Отец писал, что сейчас в их порядком обезлюдевшее село нагнали беженцев московских – всех этих бывших «мэнэнжеров» и «мерчендайзеров» с «супервайзерами» и «коучерами», тьфу, и не выговоришь. А работать все равно некому – понаехавшие от коровы шарахаются, а на грядках стонут. Так что по возвращении быть Сереге никак не меньше чем бригадиром – гонять бездельников городских.

Еще батя писал, чтоб не вздумал сын по возвращении жениться на беженке – эти фифы только и знают, что задом перед мужиком вертеть, а борщ нормальный человеческий сварить или баню истопить – никак. Да и из Москвы чтоб никакую бабу не привозил, добавил родитель строго-настрого. А то еще брата младшего женить – какой пример подашь? Это, конечно, батя сказанул. Какую бабу из Москвы-то нынешней (то есть бывшей) можно привезти? Тут только крысы да гиенозубы остались!

– Так вот о чем я, – голос старшего по наряду вернул его к действительности. – Тут мы и вспоминаем, что внизу остался еще один тоннель необследованный. Ну, Калоша и говорит, надо идти, когда еще случай будет! Бедовая девка… была. Это, спустились мы, и в самом деле – тоннель. Прямо идет, а временами встречаются сбойки, это значит параллельно другой проходит. – Диггер был явно рад поделиться с товарищем эпизодами своей мирной жизни. – Седой говорит, это скорее всего воздухоподводящий тоннель для вентиляции. Дальше наткнулись на еще одну герму – ну, понятно, что дальше не пройдем. Смотрим, а сбоку отворот, но какой-то странный. Небольшого диаметра, но длины приличной, и кончался он забутовкой с уходящими в нее рельсами. Ну, тогда Седой и говорит: «Братцы, а я знаю, что это такое!..»

– Серый, перекурить не дашь? – обратился к сержанту старшина, оборвав рассказ на полуслове.

С вздохом Борисов вытащил предпоследнюю пачку трофейного «Житана», взятую неделю назад в разгромленном бандитском схроне на Планерной. Там засели какие-то, видать, вчистую рехнувшиеся «братки», решившие пострелять по патрулям, и даже пытались выкурить армейцев из метрокоммуникаций, устраивая обвалы и поджигая кабели. Чикаться с ними не стали. Хотя комбат Кустовников и предлагал устроить штурм силами спецназа, но сделали проще – из-за Периметра привезли под охраной бойцов без знаков различия, пару баллонов с какой-то дрянью и опорожнили у входа на станцию. На третьи сутки Борисов с товарищами имели сомнительное удовольствие вытаскивать наружу синие трупы бандюков с перекошенными лицами и высунутыми раздутыми языками, причем тех не спасли даже надетые кое-кем противогазы.

Начальство великодушно разрешило подчиненным пограбить гнездо урок, хотя, конечно, большую часть добра забрали офицеры, но и простым солдатам кое-чего перепало.

– Спасибо, брат!

Столяров чиркнул дорогой позолоченной «Зиппо» – тоже трофей, правда, смародеренный из ларька в окрестностях «Парка».

Сергей украдкой перевел дух. По спине пробегали мурашки от нарастающего чувства опасности, заполнившего все вокруг. Кругом была угроза. Она скрывалась за мрамором и кафелем стен, осторожно выглядывала из тоннелей, шебаршилась под люками. Грозила в любую минуту ударом аномалии или быстрой атакой очередного мутанта… или пулей зверя двуногого.

Вот опять. Определенно под полом станции какое-то тихое скрежетание – то ли оседает грунт в умирающем городе, подмытый водой, которую перестали откачивать, то ли норник или слепонос роет свой ход…

– Старшина, а ты крыс в метро часто встречал? – зачем-то спросил Борисов.

– Это огромных, что ли, и на двух лапах? – рассмеялся Столяров. – Сказки все это… Нет, конечно, крысы в метро водятся. Помню, на Балтийской линии попалось нам с полдюжины, и здоровущие – с фокстерьера. Сначала даже подумали, что это нутрии из зоомагазина удрали, а смотрим, нет, крысы…

– Крысы-шмысы, – проворчал Борисов, бравадой пытаясь отогнать тревогу. – Лучше скажи как опытный человек, если что, мы отсюда хоть куда-нибудь сбежать успеем?

– Да как два пальца обсосать! – охотно успокоил его экс-диггер. – Я тут уже вчера полазил, кое-что прикинул. Мы сейчас у входа в кабельный коллектор. По нему дойти до электроподстанции, оттуда спуститься на второй уровень. Дальше прем техническим тоннелем до ближайшей вентиляции и поднимаемся наверх, правда, полсотни метров пешочком по трапам – так себе прогулка. Но ничего, со мной не пропадешь. – Он хлопнул приятеля по спине.

И в этот момент все и случилось… Не было ни вздыбленных мраморных плит пола, как в фильмах ужасов, ни летящих кверху обломков и грохота… Напротив – негромкий треск, шорох, и в центре станции в полу возник почти идеальный круг – уходящий вниз колодец… Растрескавшийся пол и бетон осыпались вниз…

– Ну ни хрена ж себе! – только и вымолвил опешивший Борисов.

А через секунду из провала поднялась вода и начала растекаться по станции. Зажурчали ручейки, стекая на рельсы, с каждым мгновением усиливаясь. Не успели они опомниться, как вода уже почти достигла щиколоток двух бойцов МЧС.

– Б..! Давай наверх! Пока не затопило нах..! – выкрикнул команду старшина. – Быстро к переходу!

Но тут их окатила волна поднявшегося над устьем циклопического колодца смрада. Смердело не тухлятиной или канализацией, как обычно в московских подземельях, а чем-то непонятным, но от этого не менее омерзительным. А потом смрад стал почти невыносим, и из провала высунулась голова.

– А-а-а, э-э-э… – только и смог прохрипеть Борисов, от неожиданности выронив «Абакан».

Десятки глаз цвета желтого янтаря пристально пялились на него с вздымающегося под потолок конуса плоти. В первую секунду помертвевшему от ужаса Сереге почудилось, что глаза парят над телом кольчатого, – было ясно видно разделенное на сегменты, как исполинский бамбук, тело. Он хотел было крикнуть или броситься наутек, но ощутил, что не может двинуться с места. И вместо страха и растерянности пришел умиротворяющий покой.

А Столяров вдруг подумал, что похожие создания являлись ему, когда в юности он вкушал на питерских кухнях те дикие смеси, что варили друзья: наркоши-экспериментаторы, мечтавшие выйти в иные миры с помощью разной химии. Они умели варганить такие коктейли, от которых человек не то что видел всякую нечисть, но и ощущал себя драконом или оборотнем.

Борисов тем временем как завороженный всматривался в покачивающиеся на стебельках очи чудища. Зрачки у них были разные – и вертикальные, узкие, и круглые, похожие на черные провалы. Тело исполина засияло зловещим багровым пламенем, причем не снаружи, а изнутри, как будто в утробе червя медленно остывал раскаленный металл.

С вершины конуса выдвинулось что-то серое, гибкое, похожее на хобот слона, но раз в пять толще. Оно замерло прямо над головой Сереги, дохнуло отвратительной вонью и стало раздуваться. Потом кольчатая труба, напоминавшая самого червя в миниатюре (Господи, сколько же еще его там, внизу!), начала раздуваться на конце, став похожей на чудовищный рот.

Миг спустя хобот наделся на сержанта, как чулок, но Борисову почему-то показалось, что хобот шарит у него в груди. Он заскользил куда-то вверх, нос и рот Сергея оказались забитыми чем-то липким, мерзкая слизь заполнила горло и потекла в легкие… Так он и умер внутри огромного чудища еще до того, как мириады стрекательных клеток пищеварительного тракта впрыснули в него ферментизированный коктейль желудочного сока твари и начали переваривать.

В момент, когда его напарник исчез внутри живого кошмара, бывший диггер почувствовал невероятный, животный страх. И принял единственно верное решение – броситься наутек. Он забыл об автомате за спиной, о гранатах на поясе, о рации на поясе… Обо всем.

БЕЖАТЬ!!!

Ему повезло – желеобразный исполин при всем своем ментальном могуществе не имел и капли мозгов, ничем не отличаясь от своих дальних родственников вроде планарии или многощетинкового червя. Поэтому одновременно он мог обрушить свою пси-мощь лишь на одну конкретную цель.

И пока тварь поглощала останки Борисова, который был для нее не больше мышонка для кошки, старшина успел юркнуть в тот самый кабельный коллектор и понесся по нему, как заяц.

Просторный тоннель скоро закончился, и беглецу пришлось забраться в узкую трубу, ведущую к вентиляционным шахтам. Через них можно было выбраться к поверхности, а следовательно, к спасению.

Но, почти потеряв от страха рассудок, он свернул не туда и выскочил в сбойку, соединявшую Краснопресненскую линию с промежуточным депо.

Вода уже заполняла тоннели, неся густой запах разложения и тины.

Боец спрыгнул вниз и двинулся вдоль тоннеля, в свете фонарика на каске выискивая дверь или проход, что выведет его к спасению. Со страхом ощущая, как поднимается вода, с не меньшим страхам думая, что паршивая «электричка» или «колотушка» прикончат его сейчас вернее, чем любое чудище, и с отвращением различая студенистых уродцев, плывущих в холодной воде подземного потока, он наконец нашел, что искал, – утопленную в тюбинги дверь с черепом, пробитым молнией, – подстанцию или щитовую.

С трудом нашарив связку ключей, парень открыл двери. Вода хлынула за ним в подстанцию, а когда двери сомкнулись за его спиной, ударила струйками через щель между створками.

Потом он пробирался на четвереньках по коллектору среди обвисших кабелей, с ужасом ожидая, что вот-вот сдохнет фонарик или сзади его нагонит поток воды.

Затем выбрался в низкий тоннель, в котором еще горели пыльные лампочки, побрел по нему и вышел-таки к вожделенной вентиляционной шахте.

Забравшись по узким трапам примерно на высоту четвертого этажа, Столяров глянул вниз. Там, десятком метров ниже, в свете лампочек блестело зеркало прибывавшей воды и плавала какая-то непонятная дрянь с клубком щупальцев, источая гнойно-желтое свечение. И вот только тогда старшина позволил себе издать вопль ужаса и отчаяния…

Глава 12

Московская Зона. Медведково

Сталкерский бар «Звезда» располагался в Медведково, в пяти километрах по прямой от армейского блокпоста при въезде в Зону.

Это обстоятельство не мешало, а скорее помогало. Ибо вояки частенько посещали бар, пили кофе и водку, обсуждая разные важные дела со сталкерами и прочей незаконопослушной публикой. При этом все происходило мирно и к всеобщему удовлетворению, принося прибыль обеим сторонам (а кто ж режет курицу, несущую золотые яйца)?

Так что дела у хозяина одного из трех московских сталкер-баров, Василия Кухаренко по кличке Повар, шли блестяще.

Заведение, надо сказать, выглядело своеобразно. Узкое длинное здание, обшитое вагонкой, имело вид солидного гроба (вероятно, у прежнего хозяина была недюжинная фантазия). Собственно внешний вид «Звезды» и заставил Повара сделать выбор в пользу заведения из числа полудюжины других мест.

Внутри, впрочем, все было довольно мило. Мягкие кресла, маленькие столики и кофейный автомат, напоминающий о прежнем беззаботном времени, теперь уже кажущемся едва ли не былинным. В баре работал огромный телевизор – «плазма» последней модели. Сейчас звук был отключен, на экране мелькали полуголые красотки.

Полумрак, клубы сигаретного дыма под потолком, приглушенный гул голосов, стук бильярдных шаров, возгласы, звон пивных кружек…

Со стороны ничего особенного – люди пришли отдохнуть и провести время в теплой компании. У бильярдного стола толпились любители погонять шары. Народ вкушал водку, пиво и нехитрую закуску – разогретую тушенку, мясную и рыбную нарезку; ел и пил, перекидываясь парой фраз с соседями.

Словно бы как в дохармовские времена пришли сюда всякие там менеджеры, автослесари, продавцы. Отработав дневную смену, просто заглянули в бар по пути – посидеть, попить «Жигулевского» или «Сибирской короны», обсудить футбол или очередную свадьбу очередной поп-дивы.

Кое-что между тем в убранстве с прежних времен изменилось. Вдоль стены выстроился ряд свежевставленных дверей из прозрачного пластика с занавесками. Обычно в них демонстрировали прелести работавшие тут «жрицы любви», и клиент просто входил к приглянувшейся секс-работнице и задергивал занавеску.

В Новой Зоне в отличие от прочих Зон недостатка в веселых девицах не было. Внутри Периметра все еще оставалось достаточно аборигенов обоего пола, да и вокруг него хватало безработных дурочек, готовых скрасить одиночество уставшим от неусыпного несения службы воякам или разжившимся хабаром сталкерам.

(Как сообщали новостные каналы, в Евросоюзе уже не знают, куда деваться от наплыва российских проституток.)

Но сейчас девушки отсыпались, ибо в баре «Звезда» должна была состояться самая настоящая конференция или, выражаясь «собачьей мовой» (урожденный львовянин Кухаренко американцев и прочих англоязычных господ недолюбливал, так и не простив им «бархатной революции»), саммит.

Руководители возникших в бывшем мегаполисе сталкерских кланов избрали бар Повара для того, чтобы выяснить отношения и наконец хоть кое-как договориться о принципах сосуществования в новых условиях.

Народу в заведении было довольно много, десятка три, и почти все столики были заняты. Это охрана боссов приехала на всякий случай выяснить, нет ли какого подвоха. Вдруг менты задумали провокацию. Соберут всех авторитетных людей в одном месте, да и…

Вон за дальним столиком, в углу, где совсем мало света, сидят четверо. Черные комбинезоны, черные кепи, просторные куртки. Лица не то чтобы злые, скорее недоброжелательные. Взгляды пристальные, цепкие.

А там еще одна пара подобных типов. Прикиды схожие, а вот лица другие – грубые и дышащие агрессией.

В центре за столиком расположилась троица смуглых бородачей – зыркают в разные стороны, глаза с характерным прищуром стрелка. «Азовцы», ясное дело.

У стойки мужик в камуфляже и спецназовской «сфере». Даже попивая пиво, он не снимает ее.

Ну и прочая публика в том же духе.

Сейчас собравшиеся тут, несмотря на обилие стволов и часто не очень добрые отношения между группировками, довольно мирно общались, свято соблюдая традицию, – бары всегда были нейтральной территорией. Велись разговоры, обрывки которых доносились до барной стойки, за коей расположился Повар, уж слишком тщательно протиравший мягкой тряпицей пивной бокал.

* * *

– Рома Клык, говорят, до Зоны профессиональным боксером был, видимо, там ему все мозги и отбили. Странный был тип, хотя дрался круто – любую тварь Зоны с ножом мог уделать. Ну, может, не любую, но кабана точно угробил. Сам видел, своими глазами, зуб даю. Все мечтал до Хозяев Зоны добраться и попросить у них долгую жизнь и огромную силу. Ну, вот и сунулся он однажды с командой Кота в поход до центра Полесской. И через пару недель он на КПП напал. В одиночку. Его еле в два пулемета успокоили, он через заграждение метнулся.

– Да уж, выполнили Хозяева его желание. Сделали еще сильнее, нечего сказать…

– …Верящие в Сердце Зоны? Да это психи, они кричат о нем уже столько, сколько я хабар таскаю, но никто не знает ни хрена!

– И ты как считаешь? Что оно такое, неведомый кристалл, упавший с небес.

– Ага, кристалл-фестал. Гадом буду, это физики-шизики напортачили! Думаю, рванула одна из ихних секретных лабораторий. Ковырялись в артефактах, ковырялись, ну и наковыряли на свою голову.

– …Инкуб тогда ошибся. Не знал он меня. Если я че надумаю, то сделаю, хоть с кровью и мясом, а сделаю… Ага!

– …Зря ты сюда сунулся. Тварями этой Зоны пока никто особо не интересуется. Нет заказов. На волкунов припятских – это другое дело. Так нету тут никаких волкунов.

– …Подземный Архивариус? Да я этими байками еще с первой Зоны сыт по горло! Я так думаю, с этой темой тебе надо в библиотеку. Прямо в Ленинку, если, конечно, с тамошними обитателями договоришься. А мы люди серьезные, нам книжки читать некогда, особливо фантастику…

– …А знаешь, Копченый, я даже и доволен, что так все обернулось с Москвой. Помню, был у нас в жилом комплексе, где я сантехником ишачил за двадцатку сраную, придурок один – такой богатый урод. Как прямо из анекдота про новых русских, на водяре паленой поднялся. Как начался «харм», он все пальцы гнул, говорил, что это пусть ботва разная боится, а у него все схвачено, ему торопиться некуда. Вывезут, мол, в лучшем виде, как уважаемого человека. Ну и чего? На третий день приехали какие-то пацанчики с какого-то ЧОПа, и его и еще кучу народа вроде него в автобусы загрузили и увезли. А на нас вроде как всем плевать. Кто мы? Так, шантрапа подзаборная. А потом, уже когда мы своим ходом выбирались, в лесопарке нашли те самые автобусы и всех их, крутеньких, пострелянных да со следами пыток, чай, счета закордонные выбивали. И баб ихних еще и использовали напоследок. Не поверишь, так приятно было на это смотреть!..

* * *

А вот иноземная речь, причем не гортанная восточная, а что-то вроде испанского или итальянского, не разобрать.

Кухаренко, все так же надраивавший одну и ту же пивную кружку, мысленно выругался.

«Налезло, блин, в нашу Москву стервятников закордонных. По-легкому хабара срубить думаете, а на корм гиенозубам не хочете?»

Повар одернул себя. Тут не до счетов друг с другом, дело надо делать. Тем более, как раз для этого и предназначено мероприятие, где он состоит распорядителем. И то, что разные старые и новые группировки выбрали именно его заведение, ко многому обязывает. Все должно пройти в лучшем виде! В авторитете он у братвы, соответствовать надо. Ага, вот и первые гости пожаловали.

* * *

За стенами взвизгнули тормоза, и через минуту в бар вошел невысокий, тощий тип лет тридцати с узкими губами, глазами навыкате и сломанным носом. Ощущалось в нем нечто хищное, недоброе. Это был глава «Шайтанов» Карабас.

Подлинное имя парня точно известно не было, а прозвали его так, ибо происходил он из города Карабаш на Урале. При этом был чисто русским, а уж как Карабас стал своим в мусульманской группировке и даже возглавил ее, сие есть великая тайна.

Гость коротко поприветствовал Повара.

– «Банкетный зал» готов? – справился без обиняков.

– Готов, но надо немножечко подождать, – извинительным тоном молвил трактирщик. – Пока все не соберутся.

– Добро…

Кивнув, Карабас направился к стойке.

– Оксана, плесни гостю горилочки за счет заведения, – скомандовал Повар.

Грудастая деваха с румянцем в пол-лица проворно достала из-под стойки громадную сулею, заткнутую кукурузным початком. В сосуде плескалось что-то мутное. Карабас усмехнулся. Фирменный Поваров самогон «Три гички», легенды о котором ходили еще по старой Москве.

– На два пальца, – скомандовал официантке.

Крякнув, сталкер осушил стопку. Ох и крепка ж хохляцкая горилка.

– Что-то не идет народ? – громко осведомился он.

Словно в ответ ему распахнулась дверь, и, громко топоча, ввалился Серега Горелкин, или просто Горилла, – экс-капитан спецназа и атаман «Головорезов».

То были наемники Новой Зоны. В группировку входили люди, готовые за деньги выполнить любое задание. Они знали Зону и ее порождения хуже среднего сталкера и чаще гибли. Но что касается войны с людьми, тут они знали толк.

А за Гориллой уже вошел другой вожак – Лобзик. Он представлял «Нейтраль».

В эту команду объединялись сталкеры, не желающие примыкать ни к одной из существующих группировок, живя по принципу: держаться вместе, чтобы не сгинуть поодиночке. Работали они, впрочем, по-прежнему по одному, по двое, да и вообще отличались неважной дисциплиной. Но тем не менее объединились – одиночки быстро гибнут в Зоне, нельзя тут одному.

Дисциплина у них никакая, не в пример «Головорезам». Но при этом они многочисленны и представляют силу, с которой необходимо считаться. Сам Лобзик уже три года сталкерствовал, побывал в трех Зонах, но нигде не примкнул ни к какой группировке. А тут в лидеры вышел, сделал зарубку на память Повар. Молва приписывала Лобзику редкую удачливость.

Спустя пять минут в баре появился Лукавый – молодой, бритый наголо главарь клана или секты «Иное». Секта эта полагала, что Зона – знак свыше и предупреждение, мол, к этому состоянию рано или поздно придет весь мир, а значит, и людям надо готовиться и меняться. Это не мешало «иным» активно жрать, пьянствовать и пользовать шлюх, а также отчаянно торговаться за артефакты.

Ага, а вот и Эркен Рустамов, и в его лице «Корсары», состоявшие из людей, случайно попавших в Зону и тут прижившихся. Не особо строгая дисциплина, небольшой опыт и как следствие большая убыль людей, впрочем, быстро пополняемая. Единственный принцип – «Корсары» старались не конфликтовать с другими группировками и поддерживать добрые отношения с коллегами, насколько это возможно в их ремесле. Задир оттуда вышибали мгновенно.

«Весельчаков», обосновавшихся на Цветном бульваре в бывшем цирке, представлял здоровенный грузный «Карлуша», по одной версии – беглый зэк, по другой – бывший мент. Он сменил на этом посту легендарного Призрака. Того то ли грохнули военные, то ли слопали мутанты на Филях пару недель назад.

Клан этот состоял из дезертиров, бывших уголовников и других не менее приятных личностей. Углубляться и опасные места и лезть в аномалии они побаивались. Но зато, не преуспев в добыче хабара, наладили поставки в Зону еды, снаряжения и наркотиков. При этом еще и монополизировали заготовку и вывоз за Периметр «глум-травы», ценимой производителями «курительных смесей» даже в Америке. Трава эта, редкая в родной Чернобыльской Зоне, в Московской, куда случайно (хм, хм) попала, хорошо прижилась.

Опять шум двигателя.

Ага, «Лешие». Они прислали второго человека в группировке, Пастуха. Атаман, Шкворень, или Егор Васильевич Шворнев, бывший учитель из Гродно, уже месяц как лечился на Большой земле после схватки с обезумевшим быкарем.

Клан не особо большой, гости из Белоруссии. Главная база группировки расположена в Полесской Зоне, а тут у них, так сказать, филиал. Эти полагали, что Зона – живой организм, и с ней можно поладить. Их считали то ли чокнутыми, то ли вообще – скрытыми мутантами. Но на людей они не нападали без причины, Зоне не молились, как некоторые (у Кухаренко заныл старый шрам, полученный в схватке с боевиком Темного клана), зато, если нужно биосырье или живые мутанты, обращайся к «Лешим», всякий знает.

«Освобожденные», бывшие зэки, прислали единственного сталкера-профи среди них – Муромца. В миру Илью Канавина, сидевшего в момент катастрофы в Бутырке за дебош с нанесением тяжких телесных.

По мере того как появлялись авторитеты, присланные ими «для порядка» люди покидали «Звезду». Таков был неписаный, однако уже привычный ритуал подобных сборищ. Придется им постоять под открытым небом, но уж так повелось.

Вот один за другим вошли представители двух самых слабых группировок. Болт, он же прапорщик Драганов, старший на «ЗИЛе», названной так по месту базирования. На заводе засели остатки печально знаменитой 20-й спецколонны.

«Кладбище» – самая маленькая команда, говорят, и трех десятков бродяг нет, обосновавшаяся на Дорогомиловском (в том районе было мало аномалий). Их представлял Хромой, уже пожилой сталкер, не раз завязывавший с походами за хабаром. Поговаривали, он давно «перегорел» и почти спился, а вон опять в деле! Седой как лунь, сгорбленный и в самом деле при ходьбе чуть прихрамывавший, он тем не менее был опасным человеком. Ходил слушок, что начинал воевать еще в Афганистане, хотя это вряд ли, столько не живут. Еще говорили о невероятном числе убитых им бандитов, монстров и военных. Однако это опять же разговоры. Но вот то, что он, имея лишь пистолет, свалил трех отморозков-автоматчиков, так что те ни разу выстрелить не успели, это Кухаренко видел сам.

Вот появился Лазо Гоберидзе по прозвищу Сациви – главный в команде «Азов», состоящей из разноязыких сталкеров из разных стран и просто членов московских национальных общин. Ишь, сумели ведь как-то договориться, понаехавшие. Обитали они в гостинице «Азов», точнее, в обширных подвалах под ней. Было их не так мало, но удача не слишком им благоволила. Бывшие грузчики, дворники, продавцы и строители не особо годились в сталкеры. Даже примкнувшие к ним иностранцы-профессионалы погоды не делали.

Ага… вот и последние гости. Точнее, последняя.

Вид вошедшей в сопровождении двух бойцов в тяжелой броне особы заставил присутствующих замолчать.

Взмахом руки она отпустила охрану. Обвела помещение взглядом – присутствующие невольно подобрались. Пастух украдкой перекрестился. Невысокая, темноволосая, одетая не в камуфляж или спецкостюм, а в черную кожу, усаженную серебряными заклепками и стразами (а может, и алмазами, кто знает?). На ногах модные ботфорты на шпильках такого же черного цвета, как и весь прикид.

– Ну что ж, уважаемые коллеги, вижу, все в сборе? Прошу извинить меня за некоторое опоздание, – с полуулыбкой на тонких, ярко накрашенных губах произнесла Миледи.

Миледи, как все знали, это кличка для посторонних. Сами ее подчиненные из клана «Зеркало» звали свою предводительницу Темной девой – и никак иначе.

«Зеркало» было самым загадочным кланом. Себя они Темными не называли, но все знали, что с ними что-то явно нечисто. Многие клялись и божились, что видели среди них бывших темных сталкеров, но мало ли что… Сами «зеркальные», посещая бары, включая и «Звезду», любили, подвыпив, поговорить об инопланетянах, тайнах Зоны, экспериментах неведомых сил и всем прочем. И им даже иногда верили.

Рассказывали про то, что они могут творить разные странные вещи и что у них дьявольское чутье на аномалии и артефакты, при этом ссылаясь на свидетелей – лично сам никто не видел. Говорили, что принимают туда далеко не всех, дескать, надо пройти какое-то испытание и дать клятву какому-то духу или божку. И тот, мол, пробуждает в неофитах сверхспособности и дарует успех в делах. Но опять же точно никто не знал, как это обычно и бывает в Зоне.

Также утверждали, что мутанты их не трогают. Не то чтобы слушаются, как «Леших», но не нападают, если они сами первые не начнут.

Была у них еще провозглашенная вроде как цель или миссия – познание тайн Новой Зоны ко благу людей. Но все равно «зеркальных» сильно недолюбливали. Все знали, что это недобрые и жестокие даже для сталкерского мира люди. Мало кому удавалось установить с ними контакт, а на их базе, не то в Бирюлево, не то на Шарикоподшипниковской, не бывал никто.

С лидером тоже было непонятно. Вроде им числился Ятаган – тип, мелькавший еще в первой Зоне. Но он был как бы на втором плане сравнительно с Миледи.

Ладно, что уж тут рассусоливать.

– Что ж, раз больше ждать некого, пройдемте, уважаемые братья-сталкеры… – вслух высказался Повар.

Миледи усмехнулась.

Трактирщик открыл неприметную дверь в струганой стене. За дверью оказалась лестница, ведущая на минус первый этаж в бывшую подсобку соседнего магазина и упирающаяся в другую дверь – железную, с горящим красным глазком видеокамеры. Дверь немедленно распахнулась. На пороге, перекрывая вход, стоял громила ростом под два метра и телосложением как у старшего брата Николая Валуева – вышибала бара «Звезда» и по совместительству личный телохранитель Повара Тигр.

– Сдайте оружие, уважаемые, – велел Тигр. – Тут так положено. Не пропадет.

Пастух, пожав плечами, первым достал из кобуры «Глок» и вручил стражу. Тот равнодушно сгреб его лапищей и положил на стоявшую сбоку на площадке тумбочку. Не дожидаясь просьбы, Лобзик водрузил туда же свою «Грозу» и мачете.

Вот очередь дошла до Миледи.

– Не имею… – бросила она, с явным презрением оглядев груду смертоносного железа. – Да и зачем? Тут ведь все свои…

После этого охранник отступил в сторону, пропуская гостей.

– Итак, – начал Повар, когда они расселись за большим столом. – Мы сюда пришли…

– Одну минуточку, – подняла, будто школьница, руку Миледи. – А где у вас тут можно… э-э-э?..

Она многозначительно улыбнулась.

«Тьфу, раньше, что ли, не могла, бисова баба?!» – мысленно выругался Повар.

И в этот момент он как-то по-особому ее увидел. Тонкая и коротко стриженная женщина с ледяными синими глазами спокойно и чуть презрительно смотрела на него. Контраст черной с серебром кожи одеяния и бледного лица, на котором словно лепестки гвоздики алели тонкие губы.

Хозяин «Звезды» взирал на Миледи, ощущая, как нарастает в душе непонятное напряжение. Нет, что-то в ней таки имелось. В ее дикой и необычной красоте, в ее темно-синем взоре, в той неуловимой ауре, что исходила от этой странной, неуместной в Новой Зоне девушки в костюме «от кутюр». Что-то было в ней, в ее чертах и облике – по отдельности вроде обычных, но вместе складывающихся в нечто этакое. За ее обликом как будто проглядывало что-то скрытое, угрюмое и холодновато-недоброе, хотя опасности вроде нет. Словно все сходство с человеком было внешним, а внутри скрывалось нечто нездешнее и необъяснимое. Наводящее на глупые мысли о ледяных вершинах в сапфировом небе и рушащихся в бездну водопадах.

Будь Повар поначитаннее, ему бы, наверное, пришло в голову нечто вроде «тени черных крыльев, трепетавших за ее спиной» или фраза насчет «холодного пламени». Или что эта правильная красота пристала существу потустороннему, вроде темного эльфа, вампира, оборотня, демона, принявшего человеческий облик.

Но он никогда не любил фэнтези и «ужастики», да и вообще книг давно не читал. Зато вдруг вспомнил свою встречу с Белой Вдовой, эпизод из лихих времен молодости, когда в Первой Зоне сражался и искал хабар среди «вольных». Он не разглядел тогда эту легенду Зоны, убедившись лишь, что она не выдумка, но вот из десятка его товарищей тогда не дошел до базы никто. Аномалии, твари и люди не пощадили ни одного. Самого Повара именно тогда подстрелил сумасшедший Темный, буквально на пороге бункера. И не будь рядом дозорных, сдохнуть бы ему в тот день тоже…

– Хорошо, уважаемая Миледи, – вслух произнес он, указывая на узкую дверь в торце. – Только извиняюсь, там не слишком комфортно…

– Переживу!

* * *

Когда за ней закрылась дверь, Марина Серова достала из кармана горячий шарик, уже изменивший цвет с обычного серого на красный.

Она узнала госпожу и просила покормить ее. Она просила крови, в данном случае крови именно сталкерши.

Марина оцарапала большой палец об оправу – тонкий шип уколол кожу. Красная капелька впиталась в блестящую поверхность одного с ней оттенка…

Темная дева провела окровавленным пальцем по лицу, оставив красную полосу, а жемчужина потеплела, наполняя все существо бывшего эксперта ЦАЯ неведомо чем. Тем, чему нет слов. Но тем, что исполняло ее желания.

Сейчас к ней пришла сила, и она была готова к переговорам. Появилось знание, что переговорщики переругаются, подерутся, ни до чего не договорятся, и в итоге все сложится удачно для нее.

Она презрительно оглядела убогий закуток с покосившимся рукомойником, ведром в углу и тусклой лампочкой под потолком, стерла кровь с лица, улыбнулась и вышла из уборной.

Глава 13

Московская Зона. Станция метро «Киевская»

– Слышь, академик по китам, – поливая все вокруг свинцом из «Абакана», бешено проорал Дракон, – ты можешь объяснить, что это за хрень и откуда она здесь взялась?!

Антон, конечно, мог бы дать пояснения, но лишь частично. Например, то, что сталкер назвал «хренью», было, если Арсеньеву не изменяла память, эвриптеридами или ракоскорпионами. Но вот откуда взялись в современной Москве членистоногие животные, водившиеся на Земле в незапамятные времена, примерно от пятисот до двухсот пятидесяти миллионов лет назад, начлаб, хоть убей, растолковать не мог. По всей видимости, это явление из того же ряда, что и гигантский трилобит из Мневников. Прямо-таки парк ордовикского периода.

И все же как, каким образом?! Непостижимо… Ох уж эти Зоны. Играют с людьми, будто с неразумными детишками.

– Не спи, майор, а то башку снесут! – прервал его размышления Дракон.

Всего два часа, промелькнуло у майора. Всего два часа они тут, а кажется, что почти сутки…

* * *

– Ну как там, старлей? – каркнули наушники голосом Дракона (настоящее имя этого типа по-прежнему никто не знал).

Старший лейтенант Николай Раков, командир мотострелкового взвода прикрытия, состоящего из двадцати девяти бойцов на трех бэтээрах, оторвался от электронного бинокля. Воздух пах старой гарью и слегка – тухлятиной. Мысленно обругал проводника, нарочито плевавшего на субординацию.

– Обстановка нормальная, товарищ Дракон, – все же не удержался Николай от шпильки. – А вы там за детекторами посматривайте.

Пустая улица, обрамленная типовыми грязно-серыми девятиэтажками, упирающаяся в торговый центр, изувеченный бушевавшим внутри «белым вихрем». Запорошенная тополиным пухом, уставленная превратившимися в сугробы машинами и безлюдная.

Неподалеку из витрины павильончика летнего кафетерия торчала БРДМ, своим защитным носом сокрушившая внутреннее убранство – барную стойку, холодильник, стеклянные шкафы с прохладительными напитками.

Люки машины были закрыты наглухо, наводя на печальные мысли о судьбе экипажа. То ли въехали в «электрогитару», то ли накрыло «зовом бездны» бедолаг.

БТР-80 с бортовым номером «209» с ревом двинулся дальше.

Второй в колонне; первым ехал неказистый микроавтобус – старый УАЗ защитной окраски с несколькими вычурными антеннами, растянутыми на крыше, – группа инструментальной разведки, отслеживающая аномалии по дороге.

За ним два инкассаторских грузовичка с логотипами, один – «ПриватБанка», второй – «Интеко», внутри которых тряслись спешно поднятые по тревоге научники.

Дальше два замыкающих «броника».

Стандартные двадцать пять километров передвижения в районе особой геофизической аномалии. По Косыгина. Мимо МГУ, выглядевшего сейчас почти таким же, как до…

Мимо университетского ботанического сада. На секции поваленной ограды под раскидистыми деревьями сидел, отдыхая, прайд «грайверов» – жутких на вид падальщиков (при случае и живым закусят), напоминающих раскормленных длинношеих шакалов, которых побрили наголо.

«Пальнуть бы! – отчего-то подумалось Николаю. – Эх!»

Мимо жилого микрорайона на Мичуринском проспекте – на детской площадке кто-то навалил груду обглоданных костей и черепов.

Потом свернули на Мосфильмовскую и почти сразу – на Воробьевское шоссе. Раков сверился с электронной картой. Дальше самый кратчайший путь лежал по Бережковке, но вот пройти через забитый брошенными машинами и развалинами маршрут, не имея тяжелых инженерных машин разграждения или хотя бы тягача МТ-Т, было нереально.

Значит, на ту сторону Москвы-реки.

На Лужнецком мосту колонна притормозила. Впереди на съезде с эстакады, как сообщил Дракон, дорогу перегородила здоровенная «хладка» – довольно неприятная и жутковатая аномалия. Не дай бог угодить в нее – половину любого попавшего в ее сети объекта, будь он живой или неживой, словно языком слизывает. Придется поворачивать, кажись.

– Эй, разведка, как там дела? – осведомился Раков в микрофон.

– Она в стадии распада, минут через двадцать сможем двигаться… – прошелестело в ответ.

– А что наука скажет? – справился он у сидевшего рядом Антона, молчавшего всю дорогу и размышлявшего о своем. – Вы вроде, господин майор, в Зонах больше времени проводили?

– Лейтенант, – буркнул в ответ Арсеньев, – я же не физик, а биолог. Но по собственному опыту скажу, что аномалии «в стадии распада», бывало, неделями существовали…

Явно не обрадованный столь пессимистическим прогнозом Раков решил, пока колонна стоит в ожидании, выбраться наружу. Три командировки в южные горы давали о себе знать – так и ждешь выстрела из «Шмеля» или РПГ, а снаружи есть шанс спастись – ибо от нынешних тандемных зарядов что старичок «восьмидесятый», что последняя модель «Абрамса» выгорает изнутри начисто.

Начлаб остался в компании с солдатами и продолжил размышлять. Судя по сбивчивой информации, переданной штурмующими метрополитен частями, их атакует нечто совсем непонятное. Мда…

Все чаще в мозг Антона закрадывались еретические мысли, что Зоны – это что-то вроде попыток повторить акт Творения, черновики, что ли. Набросает некто план, исчеркает вдоль и поперек, воплотит, поглядит со стороны, да и уничтожит. С этими аномальными районами та же петрушка.

За несколько дней (порой даже быстрее, чем библейские шесть суток) создается новая материя, реальность, населенная всевозможными живыми организмами – примитивными и высокоразвитыми, мыслящими. Развивается, растет, въедается корнями в грунт. Не спеша исчезнуть.

Только вот такая странность намечается. Господь-то начинал с райского сада, с деревьев Жизни и Познания добра и зла, а Зоны – несомненно, ад. Не значит ли это, что их конструирует извечный оппонент Всевышнего? Но тогда следует, что дьявол не уступает по силе Творцу…

Снаружи грохнуло, затрещало, зарокотало, отдаваясь многократным мечущимся эхом среди мертвых кварталов, вызвав дикое желание выскочить из машины и кинуться на землю, слиться, вжаться всем телом в асфальт. И сразу, следом, гулко ударило вновь, заставило мост заходить ходуном, словно кто-то неподалеку несколько раз ударил исполинским молотом.

Арсеньев оторопело высунулся в люк. Раков, замерев на месте, глядел туда, где только что торчал силуэт небоскреба, воздвигнутого на Бережковской набережной за месяц до «харма». Теперь лишь лиловый от микромолний смерч крутился на месте еще пять минут назад казавшегося незыблемым тридцатиэтажного гиганта.

В наушниках радиостанции, настроенной на спецволну, послышалось:

– Докладывает седьмой. В квадрате «К-30» произошла разрядка аномалии «гром-барабан». Мощность примерно на тридцать процентов выше стандартной. Блокированы улица Потылиха и Третье транспортное в районе развязки. Подразделению «Алмаз» действовать по схеме «Шесть»!

Ага, отметил Раков про себя, военсталкеры тут как тут. Сейчас полезут собирать «слезы солнца» – артефакт недорогой, но для производства разной электроники очень полезный. Ох, поползают ребятки в руинах…

Ни за что лейтенант Раков не хотел бы оказаться в военсталкерах! Толку с той прибавки и премий, если риск сломать шею сверх меры? Если уж припечет, так лучше в вольные сталкеры податься, чем за жалованье лазить по всяким скверным местам. Уж лучше в Полесскую Зону на Периметр. Да не на Припять или в Дымовку, а на Мертвое болото, откуда по пять раз на дню лезут «бешеные выдры» – единственный мутант, что сам норовит выбраться за границу Зоны, по пути закусив всем, что шевелится.

Дождавшись, пока «хладка», неслышно пыхнув, угаснет, они двинулись дальше, не обращая внимания на соблазнительно переливающиеся розовым куски «оловянного холодца», порождаемого сей аномалией.

Придет тот же «Алмаз» или простые бродяги и заберут. А им надо как можно скорее доставить господ «биолухов» во главе с господином майором, что молча сидит рядом (наверное, все про своих мутантов думает!), на место и потом еще хватать их за штаны, чтоб не лезли в пасть той дряни, которую изучают.

На повороте с моста на Новодевичью торчала бензоколонка, украшенная надписью «Валар».

– И какому умнику пришло в голову обозвать заправочную станцию как украинский автоматический гранатомет? – вслух подумал старлей.

Антон ничего не сказал, лишь отметил, что скорее всего офицер Толкиена не читал, разве что смотрел новую экранизацию «Хоббита», в которой мужественный хоббит любит прекрасную эльфийку на охапке сена. И соответственно, кто такие «валары», не знает.

«Может, для нашего сурового воина знакомство с мировой классикой вообще кончилось на «Гарри Поттере», – желчно подумал майор.

Между тем Саввинскую и Ростовскую набережную они прошли без происшествий. Лишь в районе раскуроченного моста Богдана Хмельницкого, забитого сгоревшей техникой, кто-то выстрелил по ним из снайперки, но пуля только звякнула по броне. Да еще из 1-го Вражского переулка выскочил было мелкий быкарь, но при виде колонны шустро унесся обратно, стуча всеми шестью когтистыми копытами.

Вот и Кутузовский мост.

Эге, да тут и в самом деле серьезная каша заварилась! Несколько тентованных «Уралов», вертолет, заходящий на посадку.

«Будет работа ученым, да и нам тоже!» – думал старлей, пока его БТР подруливал к полуразрушенным пилонам Киевского вокзала.

А навстречу уже спешил, размахивая жезлом регулировщика, какой-то прапорщик с эмблемами ВАИ на камуфляже.

– Стоп! – проорал он. – Дальше проезд запрещен.

– В чем дело, офицер? – сурово насупив брови, справился Антон и предъявил ваишнику удостоверение.

Прапор с уважением разглядел печать ЦАЯ, подпись Лазненко, с облегчением вздохнул и, откозыряв, разрешил:

– Проезжайте, вас ждут. – И, выпучив глаза, добавил: – Там такое, тако-ое!..

Заинтриговал, однако.

* * *

Антон с Драконом направились к группе офицеров, стоявших у одного из «Уралов». Возглавлял группу седой полковник с кустистыми бровями и колючим взглядом. Отрекомендовавшись, вновь прибывшие полюбопытствовали, зачем они здесь понадобились.

– Да вы мне здесь, собственно, нужны как зайцу стоп-сигнал, – желчно пробасил полковник, так и не представившийся в ответ. – Сами прекрасно управились бы.

Кивнул в сторону вертолета, грозно ощетинившегося стволами, потом скосил глаза на переполненные солдатами грузовики и самодовольно усмехнулся.

– Но ваше начальство вечно в ж… без мыла норовит залезть. Потребовало, чтобы вас пропустили вперед. Для изучения природы явления, так сказать. Изучайте, прошу!

Он сделал приглашающий жест, указав ладонью на вход в метро.

Начлаб со сталкером переглянулись. Уж больно глумливая ухмылка играла на лице старого вояки. Нехорошая такая.

– Как я понял, вы нам помогать не станете? – уточнил Арсеньев.

– Отчего же? – возразил полковник. – Когда вы оттуда унесете свои зад… ноги, мы произведем зачистку территории.

И снова ехидно осклабился, подмигнув своим коллегам. Те также заулыбались, хотя, как заметил Антон, делали это натужно. На лицах большинства офицеров можно было прочесть неприкрытую тревогу. Значит, дело и впрямь нешуточное.

– А что там? – поинтересовался, глядя на вход в подземку, подошедший Жузнев.

Из-за его плеч, словно двое из ларца, появились Гоша с Гришей и стали есть полковника внимательными взглядами.

– Да, что?! – в унисон слились их звонкие голоса.

Седовласый осуждающе покачал головой. Ну, мол, и дисциплинка.

– Прорыв подземных вод, – все-таки соизволил он дать пояснения. – Достаточно широкомасштабный. Вся «Киевская» и пара примыкающих к ней станций Кольцевой и Арбатско-Покровской линий практически полностью затоплены.

Сделал паузу и, чуть помедлив, продолжил.

– Это бы еще ничего, но вместе с водой из-под земли поднялись какие-то странные твари. Я таких только в популярных фильмах о доисторических животных прежде видывал.

– Ктулху! – радостно взвизгнул Гриша (или Гоша).

– Ну да, ну да, – хмыкнул полковник и покрутил пальцем у виска. – Ладно, разбирайтесь сами. В случае чего сигнальте, придем на выручку.

– Как туда проникнуть? – спросил Дракон. – Какие выходы функционируют?

– Можно через вокзал попробовать, но не советую.

– Что так? – осведомился Антон.

– Да чертовщина там какая-то творится, – хихикнул полный подполковник из окружения Седого. – Вроде пусто, а всякие разные голоса слышатся, тени бегают, и вещи сами собой по воздуху летают.

– Угу, – кивнул Дракон. – Знакомое дело. А поездов нет?

– Есть, – испуганно охнул подпол и по-бабьи всплеснул руками. – Представляете, там целый бронепоезд откуда-то образовался. С лозунгами всякими, типа: «Бей контру!», «Даешь мировую революцию!». И еще почему-то такое: «Гей, куме, не журись, у Махна деньги завелись!» И из пулеметов постреливают. В общем, через вокзал лучше не соваться.

«Братцы-акробатцы» переглянулись. На их лицах отразилось явное разочарование. Еще бы, такое приключение пропадает. Когда-то еще доведется поглазеть на призрачный поезд? Аномалия редкая, прежде зафиксированная только в Чернобыльской Зоне. В Полесье, например, такая не встречалась. Может, потому, что там железной дороги почти нет?

– Ладно, – решил Антон, – готовим вылазку. Николай, ваши люди готовы?

– Так точно, господин майор! – козырнул Раков, требовательно оглядев полтора десятка своих автоматчиков, выстроившихся у бэтээров.

– Тогда командуйте.

– Первое отделение, вперед! Второе прикрывает тыл, третье – по флангам. Господин майор, прикажите своим людям держаться кучно, не рассыпаясь. Предельное внимание, господа, предельное!

– Всем все ясно? – повернулся начлаб к коллегам.

Адъюнкты и сталкер, не тратя лишних слов, кивнули. Жузнев, как всегда погруженный в какие-то свои раздумья, никак не отреагировал. А вот сотрудники других лабораторий выказали явное недовольство. Еще бы, с чего этот выскочка здесь раскомандовался? И кроме него, руководители найдутся, и позаслуженнее. Вот хотя бы заведующий лабораторией гидрогеологии Михаил Борисович Горкин. Доктор наук, профессор, лауреат, академик РАЕН и прочая, и прочая. По-хорошему это ему следовало бы распоряжаться. Или доценту Бессонову, начальнику лаборатории геофизики.

– Не хватало нам здесь еще митинга, – нервно сплюнул Дракон. – И демократических выборов руководителя экспедиции.

Седой полковник с иронией наблюдал за жалкими потугами «пиджаков» навести подобие порядка. Вот, не он ли предупреждал, что с этими гражданскими одна морока? Его бы воля…

– Так! – поправив на груди «Абакан», рявкнул Дракон. – Молчать и слушать! Тут вам не академическое собрание, господа хорошие, и не спецсовет по защите диссертаций. Черные шары готовить не для кого. Смотрите, как бы в вас кто пулей или еще чем не зафигачил. Малейший выход из коробки чреват смертью. Это понятно?

– Да как… – возмутился было Михаил Борисович, гордо выпятив объемистое пузцо, но, поймав красноречивый взгляд сталкера и не менее красноречивый жест руки, легшей на спусковой механизм «Абакана», предпочел заткнуться. – Готовьте аппаратуру, господа, – как ни в чем не бывало велел своим подчиненным. – Вероятно, работать придется в экстремальных условиях.

Примерно то же пробубнил своим людям и Бессонов.

Коробка выстроилась за считаные минуты. Полковник удивленно вздел кустистые брови. «Надо же, оказывается, и с «пиджаками» можно работать». И с уважением посмотрел на сталкера. Тот подмигнул ему в ответ.

«Главное – подходы знать», – словно прочитал в его глазах военный.

* * *

Осторожно, едва ли не след в след, спустились под землю.

Антон с любопытством глазел по сторонам. Надо же, подземный переход выглядел так, будто его покинули только вчера, ну, максимум – позавчера. Витрины киосков призывно манили разнообразными товарами – от глянцевых журналов и открыток/значков с видами нерезиновой до гжельских статуэток и китайских реплик известных часовых фирм. Только вот освещение не работало. Как это здесь мародеры не похозяйничали? Странно. Обычно они не оставляют такой знатный хабар. Хотя, конечно, витает здесь в воздухе что-то этакое, заставляющее сердце биться чаще. Да и дышится несвободно.

– Осторожно! – поднял руку Дракон. – Слева обширная «хладка».

Ага, точно. Вон она где притаилась. Прямо возле газетного и часового киоска, да и следующие два, продовольственный и музыкальный, ею охвачены. Хм, а с первого взгляда и не заметишь.

– Справа – грайвер! – предупредил сталкер. – Кажись, дохлый.

Приблизившись к лысой, будто лишаем побитой туше, он пригляделся и брезгливо зажал нос.

– Точно, трупак. И довольно свежий.

Арсеньев подошел к Дракону и тоже глянул. Вот же мерзость!

– А где голова? – огляделся по сторонам.

Сталкер, все так же зажимая нос, склонился над тушей, присветив фонариком. Начлаб сумел рассмотреть, что головы и впрямь не хватает. Жуткая рана выглядела довольно необычно. Не так, когда голову отрывают или отсекают чем-либо острым. Шею сплющило, словно пережатый шланг.

– Да уж, – хмыкнул Дракон. – Веселенькая картинка, нечего сказать.

Биолог был с ним полностью согласен. Что ж за противник достался неслабой и немаленькой, ростом с годовалого теленка, твари, если сумел шутя откусить ей башку?

По пути к турникетам им попалось еще три мертвых грайвера. У одного точно так же была откушена голова, а двое других оказались перерезанными напополам.

Академику Горкину от такого жуткого зрелища сделалось дурно, он стал глотать сердечные таблетки. Доцент Бессонов и себе выпросил у коллеги валидолу. А оба ученых мужа предпочли спрятаться в самой середине коробки, прикрывшись мужественными спинами автоматчиков и своих подчиненных.

Бесстрастный Жузнев, не прерываясь, дотошно фиксировал все на цифровую камеру, успевая при этом раздавать указания и читать лекции своим верным оруженосцам Гоше и Грише. Ему явно не хватало студенческой аудитории и повезло, что парни оказались прилежными и благодарными слушателями. Гоша даже успевал делать какие-то пометки карандашом в маленьком блокнотике, пока Гриша брал биопробы в пробирки и паковал их в переносной холодильник.

Глядя на них, геофизики с гидрогеологами приободрились и занялись делом под пристальным надзором нянек-военных.

– Внимание! – в который раз за время их недлинного путешествия воззвал Дракон.

Они пересекли зону турникетов.

* * *

Практически сразу обстановка изменилась. Перемены стали заметны уже в воздухе. Он здесь был сырой, как во время осенней мороси. Остро запахло болотом, какими-то растениями и еще чем-то. Гнилью, догадался Антон. Словно где-то поблизости устроили гигантскую помойку. А еще эти непонятные звуки, доносящиеся издалека. Треск, пощелкивание, будто морзянка.

– Послушайте, любезный… э-э-э… Антон Викторович, – тронул его за рукав подошедший академик Горкин. Лицо Михаила Борисовича имело сконфуженное и какое-то несчастное выражение. – Тут, право, чертовщина какая-то творится… э-э-э…

– А в чем дело? – полюбопытствовал Арсеньев.

Профессор сунул ему под нос пробирку с темноватой жидкостью.

– Да вот… э-э-э… спектральный анализ показывает что-то странное… Состав воды… э-э-э… мягко говоря, не соответствует нашей… э-э-э… геологической эпохе.

– А такое возможно? – усомнился биолог.

– Нет! – категорически воскликнул Горкин. – Нет, нет и еще раз нет! – Потом глянул на стеклянный сосуд у себя в руках и сник. – Но… э-э-э… выходит, что таки возможно.

– И где же мы, по-вашему, находимся?

– Это… э-э-э… не по-моему, – кусая губы, уточнил академик и лауреат. – Это вот… э-э-э… она…

– И?..

– Судя по химическому составу воды… э-э-э… примерно… э-э-э… ордовик или ранний девон…

– Да вы что?! – возмутился начлаб. – Быть такого не может!

– И я о том же… э-э-э… – закивал Михаил Борисович. – Однако… э-э-э…

Перед носом Антона возникла проклятая пробирка.

«Надо же, «седьмое доказательство»! – промелькнуло в голове Арсеньева. – «В белом плаще с кроваво-красным подбоем…»

– Господин майор! – подскочил к нему старлей Раков. – Там, там…

Глаза у десантника были выпучены, как у членистоногого, давшего офицеру фамилию, побелевшие губы тряслись. Биолог понял, что сюрпризы отнюдь не закончились.

* * *

– Так что это за хрень? – повторил свой вопрос Дракон, не прекращая огня.

– Ракоскорпионы! – перекрикивая стрекот автоматов и треск, издаваемый гигантскими членистоногими, коротко ответил Антон.

– Именно, Антон Викторович, именно! – восторгался Жузнев, сверкая цыганскими углями-глазами и щелкая цифровой камерой. – Jaekelopterus rhenaniae! Боже мой, какие красавчики! Гошенька, Гришуня, поймайте мне одного живьем, умоляю! Наука нам не простит, если не заполучим экземпляр для исследований. Хоть самого мелкого!

«Братцы-акробатцы» переглянулись и горько вздохнули. Хорошо сказал господин кандидат биологических наук: «Хоть самого маленького». А ничего, если самый мелкий экземпляр из заполонивших все обозримое пространство животных вымахал размером в два с половиной, а то и целых три метра? Это не говоря о крупняке, достигающем как бы не четырех метров от кончиков огромных передних клешней до жутковатой булавы, завершающей сегментарный хвост.

Они столкнулись с популяцией реликтовых, вроде бы вымерших многие сотни миллионов лет назад животных, едва спустились ближе к перронам. Точнее, самих перронов вместе с рельсами уже не было видно за поднявшимися из недр земли водами. То ли сгинули в провале, то ли просто оказались залитыми.

Ракоскорпионы заполонили подземные переходы, прежде соединявшие станции Арбатско-Покровской и Кольцевой линий. Антон из курса палеонтологии помнил, что эти существа, как и их современные мелкие пресноводные и морские потомки, не могли все время жить под водой. Иногда им требовалось выходить на поверхность, прежде всего во время линьки.

Однако, глядя на мощные хитиновые покровы серо-перламутрового оттенка, можно было усомниться в том, что твари вступили в пору сбрасывания панцирей. Внешним видом они и впрямь походили на ядовитых пустынных пауков. Огромное плоское тело с тупой мордой и выпяченными глазами щетинилось несколькими парами усов. Восемь ног, две пары которых были мелкими, плохо развитыми, а прочие две заканчивались четырьмя здоровенными клешнями, причем задние служили для опоры, а передние – для защиты и нападения. В принципе рак себе и рак, только здоровущий. Если бы не хвост. Вместо положенной раку «шейки» у этих животных было длинное членистое копье, заканчивающееся шипастым шаром.

«Хорошо хоть не жало», – невесело пошутил про себя биолог.

Везенье тут, конечно, покойницкое. Глядя на то, как ракоскорпионы молотили этими «кистенями» налево и направо, сбивая все, что под хвост попадалось, становилось жутко. Взмах колоссальной булавы – и изразцовая многокилограммовая плитка со стены долой. Еще один замах – и голова несчастного десантника-автоматчика превращается в кашу. Ленивое движение передней клешни (а куда спешить, если дело наполовину сделано?) – и труп молодого парня оказывается передавленным на две половинки. Так вот как погибли грайверы. А ведь на бойце в отличие от них был еще и кевларовый бронежилет и такая же каска. И они не помогли…

* * *

– Отходим! – скомандовал Раков. – Ученых вперед, бойцы прикрывают спины!

Не дожидаясь особого приглашения, гидрогеологи с геофизиками устремились по ступенькам вверх, к спасительным турникетам и теперь кажущейся детской сказкой по сравнению с допотопными тварями «хладкой».

Заметив маневр двуногой мелюзги, членистоногие ринулись вдогонку. И надо сказать, преуспели в этом, взяв количеством и массой. Дико взвизгнув, пал сбитый с ног и придавленный тушей огромного ракоскорпиона доцент Бессонов. Пара взмахов неумолимых клешней завершила научную карьеру достойного мужа.

– Бейте в голову! – велел Дракон. – Иначе этих тварей не одолеть. У них практически нет мозгов.

И подал пример, расстреляв в упор убийцу несчастного доцента. Слизистые ошметки плоти полетели в разные стороны.

Большинству ученых все-таки удалось вырваться из кольца. А вот группу Арсеньева, а с ней и пять или шесть десантников во главе со старшим лейтенантом Раковым монстры взяли в кольцо. И это всего за каких-то пару десятков метров от спасительного выхода к турникетам. Оставалась слабая надежда, что бойцы седовласого полковника поспеют на выручку.

Очень слабая, тающая буквально с каждой секундой. Ибо живая, колышущаяся масса, состоящая из гигантских раков, обступала со всех сторон, грозя поглотить и погрести под собой горстку людей. Да и боеприпасы заканчивались. У самого Антона – так точно. Всего-то пара патронов и осталась. Надо бы, наверное, один приберечь. Напоследок… Для себя… Если подмога все же не придет…

– Вот бы с таким пивка попить, – мечтательно облизнулся на только что подстреленного им монстра Дракон. – По уму сварить с лаврушечкой и укропчиком, да под упаковочку холодненькой «Балтики» номер три и оприходовать. Только вот задача, в чем его сварить? Ведро под его размер не подберешь…

– Боже мой! – затряс от негодования бородой Жузнев, шокированный этаким святотатством. – Кто о чем, а вшивый о бане! Пиво! Лаврушечка! Укроп! Да этому материалу цены нет! Парни, хватайте хоть труп! На безрыбье и рак рыба.

Адъюнкты захохотали каламбуру наставника и дружно подцепили нелегкую тушу, отбивая от нее докучливых собратьев упокоенного сталкером ракоскорпиона. Втайне надеясь, что хоть одну клешню удастся-таки зажилить и реализовать план, начертанный Драконом. Чего-чего, а пива на базе имелось в достатке. Авось и подходящий резервуар для варки ископаемого членистоногого в недрах НИИ тоже найдется.

О том, что оную тушу еще надо бы наверх поднять вместе с собственными головами в целости и сохранности, бравые парни как-то не подумали. А зря, потому как недаром раков называют падальщиками. Свежеубиенные собратья тут же шли на корм выжившим.

– Осторожнее, майор! – воскликнул Раков, выбрасывая вперед правую руку с зажатым в ней АК.

Антон дернулся, выходя из-под удара убийственной клешни. А вот старлею не повезло. Одно-единственное движение конечности ракоскорпиона, и на месте руки осталась кровоточащая культя.

Дракон, быстро подскочив к раненому, отпихнул его себе за спину, отдавая в руки Жузнева, тут же принявшегося мастерить жгут. А сам двинул тяжелым прикладом прямо между выпученных глаз гиганта. Удар несколько охладил прыть членистоногого. Глаза-буравчики завертелись, точно в мультфильме. Рак сел на хвост и замахал в воздухе клешнями, отгоняя невидимого врага, а на самом деле мешая прочим сородичам, наседавшим на него с тыла. Очередь в грудь отбросила монстра на спину, и он тут же оказался погребенным под массой неустанно движущихся ракоскорпионов.

– Б…! – не выдержали нервы одного из автоматчиков.

В руках у него оказалась граната.

– Погоди! – попытался остановить его сталкер.

Использовать метательные снаряды в данных условиях было опасно. Как бы самим под осколки не угодить.

Но парень не слушал старшего товарища. Рванув кольцо, он зашвырнул гранату на довольно приличное расстояние. Раздался взрыв, больно ударивший по барабанным перепонкам. У Антона даже носом кровь пошла.

Посреди копошащейся серо-перламутровой массы забил фонтан из ошметков мяса, панцирей и зеленоватой слизи. Движение ракоскорпионов слегка замедлилось. Они даже попятились назад.

Группке людей удалось прорваться сквозь ставшее неплотным кольцо тварей. Вот и вожделенные ступеньки. Уже совсем немного осталось.

– Парни, вы живы? – донеслось сверху громогласное. – Быстрее сюда! И головы, головы пригните!

Арсеньев увидел в двух шагах от себя кряжистую фигуру седого полковника и бросился к нему, как к родному. Из-за полковничьей спины вышли бойцы с армейскими огнеметами в руках.

– Зажарьте их всех тут к чертовой бабушке! – распорядился Седой.

Дракон, обернувшись, посмотрел на исполинов, задравших лапы вверх, как будто в мольбе о пощаде.

– Эх, – с деланым сожалением покачал головой сталкер, – сколько пивной закуси пропадает…

– Огонь!

Глава 14

Московская Зона. Станция метро «Парк Победы»

Антон буквально заполз в свою комнату и так, не раздеваясь, прямо в маскировочном комбезе, еще остро пахнущем «морепродуктами», завалился на кровать. Чувствовал себя выжатым как лимон и хотел сейчас одного-единственного: провалиться в сон без сновидений, чтоб хоть чуток восстановить силы, истраченные в проклятой подземке. Перед глазами еще стояли жуткие клешни, будто ножницы, режущие тела, мерзкие хвосты с блямбами на конце. Хорошо бы выпить, да не было чего. Как-то не запасся. Здесь, в Зоне, пойло традиционно стоило бешеных денег.

Но поспать ему не дали. Не успел и веки смежить, как раздался настойчивый стук в дверь. Хотел послать ко всем чертям собачим назойливого посетителя, но вместо этого слез с кровати, проковылял к двери и распахнул ее.

На пороге с несчастным выражением лица стоял Гриша.

– В чем дело? – процедил сквозь зубы начлаб, не пропуская подчиненного внутрь.

Ничего, что невежливо. Перетопчется. Нечего начальство почем зря беспокоить, да еще и в нерабочее время. Тем более, после боевой операции.

– Господин майор, – виновато залепетал адъюнкт, – Антон Викторович. Там Долгов…

– Что?..

– Трофей наш отобрал. – Парень шмыгнул носом, совсем как обиженный ребенок, у которого отняли любимую игрушку.

– Какой трофей? – не понял Арсеньев.

– Да ракоскорпиона же, которого мы на «Киевской» укокошили и вытащили из-под земли.

– Как забрал? – опешил биолог. – На каком основании? Зачем?

Гриша развел руками.

– Да говорит, мол, высокое начальство хочет угостить диковинным омаром.

– Что? – От возмущения у Антона едва глаза не вылезли из орбит. – Он что, совсем ополоумел от административного рвения?!

Решительно отстранив адъюнкта, начлаб бросился в здание, где располагалось руководство базы.

* * *

Долгова он нашел во дворе.

Полковник деловито распоряжался у вертолета, руководя погрузкой в него изрядных размеров контейнера-холодильника, предназначавшегося специально для хранения аномальных зооформ (как на научной тарабарщине именовались мутанты).

– Веселей, веселей, хлопцы, – подгонял Степан Булатович солдатиков, натужно тянущих тяжеленную бандуру. – Время не ждет!

– Господин полковник! – подлетел к нему, горя праведным негодованием, Антон. – Позвольте поинтересоваться, по какому праву вы распоряжаетесь имуществом, принадлежащим моей лаборатории?

Хитро прищурившись, Долгов глянул на него, сделав бойцам жест, дескать, продолжайте, не обращайте внимания.

– Те-те-те, господин майор, вы, кажется, давненько устав внутренней службы в руках не держали. Если, конечно, вообще удосуживались ознакомиться с этой необходимой для каждого военнослужащего книгой, – он сделал акцент на слове «военнослужащего».

– Не занимайтесь казуистикой, Степан Булатович! – возмущенно хмыкнул Антон. – Лучше прямо ответьте на вопрос: зачем вам понадобился подопытный образец? Его надо изучить, описать, чтобы разобраться в этом явлении…

– Ой, да не морочьте мне голову, майор, – отмахнулся, словно от назойливой мухи, от него начальник базы. – Вы себе еще раздобудете. Мне доложили, что там, под землей, этих самых «лобстеров» как дерьма. Так что одним больше, одним меньше…

– И все-таки я бы вас попросил отдать приказ остановить погрузку и вернуть материал в лабораторию! Иначе…

В голосе Антона появились стальные нотки.

– Иначе что? – переспросил Долгов.

Его лицо стало злым и налилось краской.

– Мне придется подать рапорт лично генералу Лазненко.

Полковник смерил его тяжелым, не сулящим ничего хорошего взглядом и вздохнул.

– Видит Бог, не я начал первым. Извольте следовать за мной, майор.

Он развернулся к Арсеньеву спиной и пошел в административный корпус.

– Господин полковник, – крикнул ему в спину старший погрузочной команды. – А нам как, грузить? Или нет?

– Выполняйте приказ! – не оборачиваясь, отрезал начальник базы.

* * *

В своем кабинете Долгов не пригласил Антона присесть. Сам же, развалившись в стоявшем за огромным антикварным столом мягком и таком же антикварном кресле (небось по его приказу какую-нибудь комиссионку, а то и музей обчистили), принялся внимательно рассматривать начлаба, будто в первый раз его увидел.

Пауза затягивалась.

Наконец полковник, порывшись среди папок, лежавших перед ним на столе, извлек оттуда одну и положил перед собой.

– Если я не ошибаюсь, майор, тебя послали сюда с определенной целью? – начал он неспешно, цедя каждое слово сквозь зубы.

«О чем это он? – подумал Арсеньев. – Неужели Лазненко ввел его в курс дела?»

– Ну, да, – подтвердил. – Мне поручено изучать мутантов, встречающихся в водных ресурсах…

– Ага, – осклабился Долгов. – И в придачу к этому разыскать некие артефакты. Лично для генерала Лазненко. Не так ли?..

Антон промолчал.

– Вот и занимался бы делом, – ласково молвил полковник, напомнив учителя, мягко распекающего нерадивого ученика. – А ты вместо этого стал совать свой длинный нос не в свои дела! Да еще и кляузы принялся строчить!

Он грохнул кулаком по столу. Раритетная вещь отозвалась жалобным скрипом.

– На хрена, спрошу я тебя! Оно тебе надо? Оно тебя чешет?! Ну, одним артом больше, одним меньше к умникам попадет, какая разница?

Биолог недоумевающе глядел на полковника. Из-за чего весь сыр-бор разгорелся? Из-за его рапортов, что ли?

– Чего зенки вылупил? – рявкнул Долгов, выходя из себя. – Павлик Морозов фигов! Пионерское детство в жопе играет? Так вроде ж не должен ты был пионерский галстук носить, возраст не тот.

Не дожидаясь ответа, начальник базы продолжил.

– Вот и сейчас – скажи, чего рогом попер? Ну, поднесу я от имени руководства ЦАЯ этого рака к министерскому… – спохватившись, Степан Булатович поправился, – высокому столу, ублажу начальство. Кому от этого худо будет?

– Это подопытный экземпляр, – упрямо молвил Антон. – За который высокую цену уплачено. Кровью, между прочим!

– Фу ты, ну ты, – сплюнул в сердцах Долгов. – Вижу, ты простых слов не понимаешь. Ладно, перейду на более понятный тебе язык. Вот тебе для начала одна бумага, ознакомься.

Он передал Антону конверт. Взяв его в руки, начлаб увидел, что адресованное лично ему послание уже распечатано. Видимо, кто-то счел нужным ознакомиться с его содержанием. Внутри конверта находился листок с набранным на компьютере текстом. Подпись же была «мокрая». Автор письма, генерал Лазненко, справлялся, как продвигается порученное Антону задание, и торопил его с результатами. Под конец шеф ЦАЯ написал какие-то неясные фразы в том плане, что, дескать, их с Арсеньевым уговор находится под угрозой. И только в руках самого Антона сделать так, чтобы договоренности были выполнены.

– Что он имеет в виду? – поинтересовался начлаб, не сомневаясь, что Долгову известно содержание письма.

– А вот это.

Полковник, с любопытством наблюдавший за тем, как Арсеньев читает письмо, подал ему вторую бумагу.

Это был рапорт начальника особого отдела ЦАЯ на имя генерала Лазненко, в котором сообщалось, что органами ФСБ задержана и отправлена в карантинный лагерь некая гражданка Гордина Кира Альбертовна, по некоторым сведениям, состоящая в связи с начальником лаборатории аномальной аквафауны майором Арсеньевым Антоном Викторовичем…

Темная волна нахлынула на Антона. Сжав кулаки, он сделал несколько шагов вперед, намереваясь раздавить эту мерзкую жабу, нагло смеющуюся ему прямо в лицо.

Заметив его состояние, Долгов сунул руку в ящик стола и через минуту уставил в грудь начлаба пистолет.

– Но-но, полегче, сынок! – пригрозил. – Не кипешуй, покамест это только предупреждение. Твоей девахе ничего не грозит. За ней присматривают, она живет, как в санатории. Пока… Пока ты не делаешь глупостей. Иди, занимайся делом, порученным тебе начальством. Сам читал: найдешь жемчуг – получишь девку назад целой и невредимой. Нет… – развел руками полковник.

* * *

Возвращаясь в свою комнату, Антон наделал немало шума. Прежде всего облаял на чем свет стоит бдительного «коменданте», попытавшегося было сунуться к начлабу с очередной предъявой. Даже замахнулся на Шестопалова, норовя дать тому в морду. Капитан резво отпрянул, так что кулак Арсеньева разрезал пустоту, но все равно схватился за щеку, словно ее таки ожег удар. Потом развернулся на сто восемьдесят градусов и буквально дал деру, грозя «совсем съехавшему с катушек» майору трибуналом.

Этим буря, поднятая Арсеньевым, не закончилась. Он завалился в покои академика Горкина и, взяв того за грудки, поинтересовался, не мерещится ли ему бесславно погибший Бессонов? Михаил Борисович пролепетал, что ему, конечно, до глубины души жаль павшего смертью храбрых доцента, но он не Господь Бог и воскрешать умерших не может, так что какие к нему могут быть претензии.

Антон и сам понимал, что профессор виноват в гибели Бессонова ровно столько же, сколько и он сам, но поделать с собой ничего не мог. Его просто рвало на части от переполнявшей ненависти ко всему окружающему.

Выскочив от перепуганного академика, Антон вломился в собственную лабораторию. Там Гриша с Гошей колдовали над чем-то заваленным лабораторным столом. Он и им задал перцу, обозвав бездарями, не способными родить ни одной плодотворной научной мысли и паразитирующими на чужих открытиях. Затем отругал за халатность и разведенный кругом бардак. И уже затем поинтересовался, какого хрена они тут делают в два часа ночи?

Ребята, уставившись на бушующее начальство двумя парами синих испуганных глаз, чуть заплетающимися языками поведали, что изучают внутреннее устройство ракоскорпионов, в частности, сейчас заняты их железами и пытаются выделить секреторную жидкость.

Интересно, откуда взялись лабораторные материалы, если Долгов конфисковал их членистоногого?

Да вот, поведали «братцы-акробатцы», десантура старшего лейтенанта Ракова расстаралась в благодарность за спасение своего командира. Парни тоже затарились всяким разным «пивным набором», но ради такого случая пожертвовали часть трофеев на нужды науки. Само собой, начальству базы об этом не доложили.

С угрюмым видом Антон разглядывал части гигантских ножниц-клешней, фрагменты панцирей и сегментарных хвостов, несколько пар усов и глаз. Один из мертвых зрительных органов Jaekelopterus rhenaniae, как показалось начлабу, пялился на него уж больно вызывающе. Поэтому Арсеньев и грохнул по нему кулаком, размазав лабораторный материал по покрытой металлом столешнице.

Адъюнкты понимающе переглянулись между собой, и один из них подал начальству полотенце. Но Антон, отмахнувшись, вышел из лаборатории.

* * *

У себя он завалился в обшарпанное продавленное кресло, задрав ноги на стол. Еще острее захотелось выпить. Невыносимость положения давила тяжким многотонным прессом. Хоть волком вой, да ведь не поможет.

Появилась и на некоторое время прочно засела в башке мысль покончить со всем этим одним махом. Вернее, одним выстрелом. Он даже достал из-под подушки пистолет и, положив его на стол перед собой, тупо уставился на кусок загадочно поблескивающего смертоубийственного металла. Ишь, венец творения человеческого ума. А ведь и впрямь. Сколько тысячелетий изощрялся род людской, изобретая и усовершенствуя орудия уничтожения себе подобных. От палки и заостренного камня до механического лука и вот этой маленькой и несерьезной на вид вещицы.

Рука потянулась к пистолету. Тот удобно и так уютно лег в нее, что с ним уже не хотелось расставаться. Арсеньев снял с предохранителя, передернул затвор, дослав патрон в патронник, и поглядел в канал ствола. Темное отверстие показалось ему бездонным. И эта тьма затягивала.

Легкое покалывание в груди отвлекло Антона от мрачных мыслей. Похлопав по нагрудным карманам комбеза, он извлек платок с завязанным в узел углом.

Жемчужина! Снова она, проклятая! Сколько бед уже навлекла на его голову и снова требует жертв. Неужели ей мало Киры?

Кира!

Да что же это он, в самом деле?! Как же она без него выберется из лагеря? А тетя Валя. Как он о ней-то умудрился забыть! О судьбе Валентины Алексеевны Игониной в рапорте, показанном ему Долговым, ничего не говорилось. Оставалось надеяться, что к старой и заслуженной женщине не станут применять пункт президентского указа об укрывательстве перемещенцев из Зоны.

Но что же делать? Где искать этот чертов жемчуг?..

* * *

– Эй, дружище, не составишь компанию? – просунулась в дверь голова Дракона, а вслед за ней в комнату проник и сам сталкер.

В руках он держал пузатую прямоугольную бутылку с черной этикеткой и два стакана.

– Не люблю напиваться в одиночку, – пояснил, ставя все это на стол.

При этом как бы невзначай прибрал со стола пистолет и сунул в карман своего комбеза, которые, как не раз убеждался Антон, были у вояки бездонные и содержали кучу всякого разного. Вот и сейчас Дракон продемонстрировал запасливость.

– И закусь тоже, – достал он из другого кармана консервную банку. – А то как-то не по-русски без закуси-то. Мы ж не какие-нибудь американские рейнджеры…

Презрительно сплюнул.

Арсеньев взял в руки бутылку, и его брови полезли вверх от удивления. Ого! Старина «Джек Дэниэлс» собственной персоной.

– Где взял?

– Где взял, где взял? Купил! – ответил фразой из старого анекдота Дракон. – А если по правде – трофей. Наткнулся недавно на чудом сохранившийся склад магазина «Бахетле», что на Воздвиженке.

Вскрывающий консервы начлаб кивнул. Он хорошо знал этот уютный магазинчик, расположившийся в цокольном этаже старого здания «Военторга». Сам не раз там затаривался восточной снедью, до которой был большой охотник. Особенно до фирменного татарского чак-чака.

– Ну, я и взял на пробу пару бутылочек. А одному дегустировать неохота. Да и не по-русски, – снова повторил он и лукаво прищурился.

Разлив в стаканы на два пальца янтарной ароматной жидкости, он протянул один Антону, поднял свой и шуточно провозгласил, цитируя сменившего профессию царя Иоанна Васильевича:

– Здрав буди, боярин! – и, не чокаясь, опрокинул виски в рот.

Довольно сощурившись, будто сытый кот, почмокал губами.

– Пей, чего ты?

Биолог выпил, и тоже залпом. Крепкая влага обожгла гортань, и сразу стало как-то тепло.

– Хорошая вещь, – с уважением поглядел на этикетку Дракон. – Наша доморощенная водочка тоже неплоха, но этот напиток из благородных. Помню, в восемьдесят девятом Ельцин, облетев два раза вокруг нью-йоркской статуи Свободы и став в два раза свободнее, при этом изволил выкушать бутылку этого самого «Джека Дэниэлса». Очень уважал этот сорт наш первый президент…

Антон этого исторического эпизода не удержал в своей памяти. Немудрено, ведь в восемьдесят девятом году ему было только пять лет.

– Между первой и второй перерывчик небольшой, – пропел Дракон, снова разливая себе и собутыльнику на два пальца – традиционная сталкерская порция.

Следующий «перерывчик» тоже оказался коротким. И следующий…

В общем, через непродолжительное время Артем был уже хорошо «тепленьким». Неудивительно, что начались традиционные застольные душеизлияния. Он поведал сталкеру о своей беде, о том, что у него отняли Киру и угрожают. О том, что ему до смерти (он подчеркнул это слово и попытался отобрать у Дракона свой пистолет, но не преуспел в этом) надоела Зона, этот ад земной, и вообще…

Старый вояка, будто заботливая нянька, уложил Арсеньева в кровать, укрыл одеялом, а сам уселся в его кресло, продолжая «дегустировать» трофейный вискарь.

– Ничего, Антоша, прорвемся. Завтра отправимся с тобой к нашему старому знакомому капитану Иванцову…

– Ивановскому, – встрял начлаб.

– Не один ли хрен? И попытаемся разыскать того самого младшего сержанта Хрома, который что-то там знает о нашем чудо-жемчуге. Да?

И сам ответил за начинающего засыпать Арсеньева:

– Да. Затем найдем сраный жемчуг и отдадим этим шакалам, пусть подавятся. Что ж до Зоны, то тут ты прав, Антоша. Ад это, ад. О том мне еще мой учитель знаменитый сталкер Хемуль сказывал. А также говорил, что, мол, никто не знает, как там на самом деле устроен ад земной. А мы, сталкеры, его первопроходцы, те, которым суждено узнать секреты Зон и затем передать их людям, чтоб уберечь их от опасности. Так что наша работа не зряшная, Антош, ой, не зряшная… Да ты спи, дружище, спи, утро вечера мудренее…

* * *

Поданный для поездки на базу военных транспорт был знакомым – тот же ГАЗ-233036 – СПМ-2 «Тигр». Да и водитель оказался тем же.

Дракон, улыбаясь во все тридцать два, подошел к парню и покровительственно похлопал его по плечу.

– Как дела, Джамшуд? – справился вежливости для.

– Ахмэджан, таварисш камандыр! – тактично поправил водитель.

– Ну да, ну да, – почесал в затылке сталкер. – Конечно, Ахмеджан. Как это я мог забыть?

Повернулся к арсеньевской команде и еще раз придирчиво осмотрел экипировку участников похода. Кроме него и начлаба, на вылазку за жемчугом отправлялись Жузнев, неразлучные Гриша с Гошей и два автоматчика-десантника из команды старшего лейтенанта Ракова. Вообще-то салон данной модификации бронированного автомобиля был рассчитан на восьмерых пассажиров. Но восьмым должен был стать младший сержант Хромов, если им, конечно, повезет и неуловимый боец окажется на месте, а не снова где-нибудь на усилении.

– Оружие все получили?

– Так точно, господин сталкер! – потряс в воздухе малогабаритным автоматом 9А-91, полученным спозаранку в оружейной комнате.

Антон еще удивился, с чего бы это Долгов расщедрился, что приказал выдать членам экспедиции компактное оружие, пользовавшееся немалой популярностью в лихие девяностые, а не обычные «калаши».

Благодаря небольшой толщине, массе, складной рукоятке это супернадежное оружие можно переносить скрытно, под курткой, за поясом или на боку на ременной петле через плечо. Приклад в сложенном положении не выходит за габариты автомата. Легко и быстро переводится из походного положения в боевое и обратно. Стреляет при любой степени загрязнения.

Дракон, однако, остудил восторги начлаба. «Калаш» все-таки более мощная машина. И дальнобойнее, и снаряжение у него лучше. Магазин 9А-91 вмещает девятнадцать патронов, а автомата Калашникова – тридцать.

– А-а… – приуныл Арсеньев, поняв, что и на сей раз не обошлось без подвоха.

– Не дрейфь, прорвемся, – приободрил его сталкер. – Тем более, мой верный «Абакан» со мной.

Он любовно похлопал по прикладу своего автомата.

* * *

До базы, расположенной на юго-западе, добрались почти без приключений. Если не считать уже ставшей привычной «хладки», повстречавшейся им на том самом месте, где они в прошлый раз наткнулись на жуткую старуху.

– Что-то наверняка не так с этой площадью Кирова, – пробурчал себе под нос Дракон.

– Так тосна, таварисш камандыр! – радостно закивал Ахмеджан, расслышавший бормотание сталкера. – Помню, кагда я еше работал вадитель маршрутка, всэгда на это место что-нибудь случалось. Раз дэсять здэсь ламался. Тосна, шайтан мутит.

Паренек трижды сплюнул через левое плечо.

– Осторожно! – призвал его к вниманию Антон. – Не зацепи «хладку»!

И в самом деле, не вовремя разговорившийся шофер едва не въехал левым габаритом в опасную аномалию. Бог (или всуе помянутый восточным парнем шайтан) знает, что бы случилось тогда с их автомобилем. Он хоть и из брони, но что для аномалии жалкие семь миллиметров. Разгрызет, как орешек.

– Вай мэ! – зацокал языком Ахмеджан, делая крутой вираж.

Из-под колес с гневным воплем выскочила кошка. На вид самая обычная. Вот только лап у нее Антон насчитал то ли шесть, то ли все восемь. Хотя Гоша клялся и божился, что их было нечетное количество – пять или семь. В Жузневе проснулся исследовательский азарт, и он велел шоферу притормозить. Вдруг несчастную киску удастся приманить, изловить и доставить на базу для изучения…

– Отставить! – гаркнул на биологов Дракон. – Вам что, приключений мало на ваши задницы? Так, думаю, впереди они нас ждут не дождутся. Выброс адреналина я вам гарантирую.

* * *

– Хромов? – поднял брови капитан Иванцов (а никакой не Ивановский). – Да, кажись, где-то здесь отирается. Только вчера из усиления вернулся. Отдыхает. Послезавтра снова на усиление.

Антон и Дракон с облегчением переглянулись.

– Усиление подождет, господин капитан, – категорично сказал Арсеньев. – Мы забираем Хромова в распоряжение ЦАЯ.

– Но… – усомнился было офицер.

Однако сунутая ему под нос бумага с солидными подписями и печатями оказалась веским аргументом. Тем более, подкрепленная твердым обещанием, что младший сержант вернется к постоянному месту службы не позднее завтрашнего, ну, максимум послезавтрашнего дня. Если он, разумеется, обладает нужными им сведениями. Если же нет, то никто этого самого Хромова трогать не будет.

Пока дежурный отправился на розыски оказавшегося столь ценным бойца, Иванцов поведал гостям о печальных происшествиях, приключившихся на базе со времени их визита.

Оказывается, тот самый боец, который стоял на часах во время их столкновения с подводным монстром, сержант Борисов, пропал без вести на станции метро «Парк культуры»-радиальная. Вместе с еще одним военнослужащим, старшиной Петром Столяровым.

– Вот ведь как, – развел руками капитан. – Что человеку на роду написано, того не миновать.

В это время в двери дежурки настойчиво постучали, и, не дожидаясь ответа, в помещение ввалился коренастый нагловатого вида парень в защитном комбезе. На его погонах красовались две сержантские лычки.

– Господин капитан, – небрежно вытянулся юноша, делая жест, который должен был обозначать отдание воинской чести, – младший сержант Хромов по вашему приказанию явился.

– Вольно, сержант, вольно, – махнул рукой Иванцов. – Тут к тебе пришли господа из ЦАЯ.

Молодой человек с любопытством поглядел на Арсеньева со сталкером. О ЦАЯ он, разумеется, был наслышан.

– Присаживайтесь, – предложил Антон, забыв, что он находится не в своем кабинете.

Парень покосился на капитана. Тот махнул рукой, мол, не чинись.

Присев, Хромов продолжил выжидательно глядеть на начлаба.

– Видите ли, – не зная, как подойти к интересовавшему его вопросу, заговорил биолог. – В прошлый наш сюда приезд ваш сослуживец… сержант Борисов, кажется…

– Ага, – кивнул юноша, – Серега Борисов, он с Красноярщины. Мы с ним земляки… Были…

Антон скорбно вздохнул и немного помолчал, потом продолжил:

– Так вот, он нам сообщил, что, мол, вы рассказывали о некоем Жемчуге Света…

Он вопросительно взглянул на бойца. Хромов важно кивнул:

– Да, было такое.

– А откуда вы о нем знаете?

– Парень один рассказывал. Мы с ним на усилении познакомились. Он из Западного округа, там база в Дорогомилово есть…

– Не помните, как зовут того вашего приятеля?

– Да не приятель он мне вовсе. Так, стояли вместе на усилении, разговорились. Вроде Лехой кличут. А вот фамилия… Не то Сухарев, не то Ухарев… Не припомню.

– Ну-ну, – подстегнул парня Дракон. – Не важно, излагай дальше.

– Так парень этот, когда воды в метро прорвались, спускался под землю на «Парке Победы»… Господа начальники, – вдруг прервал он рассказ, – не угостите табачком?

– Все тебе будет, Хром, – пообещал сталкер. – И табачок заморский, и сто грамм фронтовых нальем, если твой командир разрешит. Ты давай рассказывай, не телись.

– Так вот, – обрадовался парень посулам и тому, что Иванцов не стал возражать против «ста грамм», – вроде там, в подземке, они обнаружили целую плантацию диковинного разноцветного жемчуга и малехо ее потрепали. Но много взять не успели. Напали на них какие-то бандосы, так что еле-еле ноги унесли. И больше туда не совались.

– А чего не доложили по начальству? – вскинулся служака-капитан.

Хромов пожал плечами.

– А оно им надо, лишний головняк?

– И то правда, – согласился Дракон.

Видно было, что Иванцов с ними не согласен, однако промолчал, не стал разводить турусы на колесах. Хотя в его глазах Антон прочел, что непременно настрочит рапорт бравый капитан. Потому, когда Хромов вышел, обратился к офицеру с категорической просьбой-приказом:

– Обо всем, что вы здесь сейчас услышали, никому ни слова! Ни в устной, ни в письменной форме. Это дело государственной важности. Вам ясно?

– Так точно, – уныло произнес Иванцов. – Так что там с Хромовым? Берете вы его или нет?

– Пусть себе служит, – махнул рукой сталкер.

И верно, какой от парня прок, если они и так уже получили наводку. Теперь нужно проверить. Для разведки подойдет и их малый отряд. Если сведения Хромова подтвердятся, потом в усиленном варианте нагрянут.

* * *

– Ты вот что, Абдулла, – обратился к водителю Дракон, когда они свернули с Пречистенки на Гоголевский бульвар.

– Ахмэджан, таварисш камандыр!

– Что в лоб, что по лбу, – буркнул сталкер и продолжил: – Сверни-ка на Воздвиженку, будь таким добреньким.

– Зачем нам делать крюк? – удивился Антон.

– А тебе давешний вискарик разве не понравился? – ответил вопросом на вопрос проводник.

– Ну…

– Хочу на тот склад наведаться, пополнить запасы.

Арсеньев с сомнением покосился на остальных членов отряда. Жузнев по обыкновению углубился в свой блокнот, что-то усиленно там строча. А вот «братцы-акробатцы», заслышав о заморском пойле, что называется, сделали стойку. Не отстали от них и десантники, тоже заметно повеселевшие. Значит, большинство «за».

– Поехали, – разрешил начлаб, старший здесь по званию и должности. – Только недолго.

– Ни-ни! – заверил его сталкер. – Одна нога здесь и другая тоже!..

– Таварисчи камандыры, – вдруг заупрямился Ахмеджан. – Там паварот запресчен, вай!

– Тю на тебя! – удивился Дракон. – Кто сейчас за правилами дорожного движения-то здесь следит? ГИБДД сюда носу не кажет.

– Призрачни гаишнык усе видыт, – затряс головой водитель. – Штраф не штраф, а наказат можит.

– Какой еще призрачный гаишник? – нахмурился Антон.

Оказалось, ходит такая байка по Новой Зоне. Вроде и за дорогами брошенными никто не следит, но случается, что то в одном районе покинутой людьми нерезиновой, то в другом ни с того ни с сего заработают вдруг светофоры. И горе тому водиле, который нарушит в таком месте ПДД. Наказание следует тут же. То машина испортится так, что можно уже не возиться – простой кусок железа, и все, то сердце у шофера прихватит – хорошо еще, если откачать успеют, а случались и смертельные исходы, то еще какая гадость выйдет. Нет, лучше не рисковать.

– Гаишников беру на себя! – заверил водителя сталкер.

– Ладна, – согласился Ахмеджан, испуганно косясь на проплывающий мимо светофор, к счастью, не работающий.

Вскоре перед ними замаячила четырехэтажка со стрелой-башенкой – здание бывшего «Военторга».

Оставив водителя и Жузнева (какой с него толк, ежели чего) в «Тигре», шестеро отважных отправились за хабаром.

Спустившись по облицованным искусственным мрамором ступенькам в полуподвальное помещение, они очутились перед массивными дверьми, над которыми еще сохранилась надпись «Бахетле», выполненная синими буквами, стилизованными под восточную вязь. Дракон удивился тому обстоятельству, что стекол в металлических рамах двери не оказалось.

– Странно, – заметил он, насупившись, – еще две недели назад они здесь были.

На всякий случай переместил «Абакан» из-за спины на грудь. И, как оказалось вскоре, не напрасно.

Когда, светя себе фонариками, они очутились в полутемном торговом зале, то из-за ближайшего стеллажа, уставленного запыленными пачками никому не нужных в Новой Зоне памперсов, шарахнулась какая-то тень. И вслед за этим в сторону группы раздалась автоматная очередь.

– Всем на пол! – скомандовал Дракон. – Погасить фонари!

Биологи и десантура разлеглись на покрытом слоем, казалось, вековой пыли полу. Вслед за первой очередью раздались вторая и третья. И все из разных точек.

– Из «Вересков» бьют, суки, – определил по звукам выстрелов сталкер. – Странно, откуда бы им здесь взяться?

Мощный компактный пистолет-пулемет с большим боекомплектом СР-2М, или «Вереск», был в свое время закуплен МВД России для оснащения своих подразделений. Но новинка как-то не пришлась правоохранителям по вкусу. Прежде всего напрягало непродуманное расположение органов управления. Предохранитель у «Вереска» расположен с правой стороны, хотя если расположить его с левой стороны, под большой палец, то можно было бы быстрее приводить оружие в боевую готовность и так же быстро переводить в безопасное состояние. И все это одной рукой. Переводчик режимов огня, напротив, используется чаще всего один раз, и быстрый доступ к нему не обязателен. Для быстрого перезаряжания следовало бы переместить рукоятку затворной рамы на другую сторону или сделать двухсторонней. При сложенном прикладе на некоторых образцах правая тяга перекрывает сложенную рукоятку взведения на пару миллиметров, и рукоятку приходится выковыривать из-под приклада. В принципе машина сильно уступала по ТТХ их собственным 9А-91.

Тем не менее откуда взяться таким игрушкам у гражданского населения?

– А вдруг это не гражданские? – высказал сомнение Антон. – Может, коллеги? Тоже прознали про твою нычку и решили поживиться.

– Не, – покачал головой Дракон. – По бою слышу, что непрофессионалы. Оружие в руки взяли, а как им по-умному пользоваться – не знают.

– Эй, кто там приперся, назовись! – донеслось из темноты. – Вы чьи?

– Папины-мамины, – отозвался сталкер. – А вы?

– Мы из «Нейтраля», под Лобзиком ходим, слыхали?

– Как не слыхать, – подтвердил проводник. – Вестимо, слышали.

– А у вас кто пахан? – не унимались с той стороны.

– Абакан Абаканыч, – ответил Дракон, стреляя на голос.

Из темноты донесся короткий вопль и звук падающего тела.

– Суки! – вскричал кто-то невидимый. – Они Леща завалили. А-а-а!!!

И по рядам памперсов, вырывая ошметки бумаги и наполнителя, ударила очередь. Один из десантников змеей пополз по полу, вскоре исчезнув из поля зрения. Второй подался в другую сторону.

Через некоторое время свинцовый ливень, уже превративший в клочья чудо-подгузники, прекратился.

– Гусь, а Гусь! – донесся голос с другой стороны. – Ты живой, а? Отзовись!

Ответом было молчание. И вскоре появился первый из десантников. Подобрав с пола кусок памперса, неторопливо вытер зубчатый клинок ножа и провел большим пальцем поперек горла. Мол, дело сделано.

– Гусь, Гусек! – жалобно всхлипнули в темноте, а затем уже испуганно завопили: – Эй, ты чего, чего тебе над…

Пара выстрелов из разных стволов (это и Антон смог определить), шорох, звук чего-то падающего и снова тишина.

Потом из полумрака неслышным привидением явился и второй десантник.

Дракон одобрительно кивнул, оценивая выучку ребят.

– Если мне не изменяет память, – задумчиво произнес он через пару мгновений, – «нейтрали» работают небольшими группами, по нескольку человек. Но надо проверить.

Он дал пару очередей из «Абакана» в разные стороны. В ответ не прозвучало ни выстрела. Подождав еще чуток, сталкер включил фонарь. За ним то же самое сделали и остальные.

Первый труп обнаружили буквально в трех шагах. Молодой тощий мужик валялся за стеллажом с бараночными изделиями, раскинув в стороны руки и удивленно уставившись левым глазом в потолок. Правый глаз отсутствовал. Вместо него в черепе зияла жуткая рана.

– Мой, – вздохнул Дракон, поднимая с пола «Вереск». Автомат был новеньким, буквально еще в смазке.

Второго мертвеца – здоровенного бугая с перерезанным горлом – нашли у витрины с консервами, большей частью вздутыми, а то уже и разорвавшимися. И его автомат был новехоньким.

Равно как и у третьего покойника, бомжеватого вида дедка со свернутой шеей и простреленным правым плечом. Глядя на его жалкое тщедушное тело, Арсеньев удивился, как мог дед удержать в руках увесистый автомат.

Между тем откуда-то из дальнего конца торгового зала раздался торжествующий клич Дракона, а за ним радостные вопли «братцев-акробатцев». Это сталкер таки добрался до вожделенного склада.

– Прикинь, – говорил он возбужденно. – Эти гниды нейтральные таки успели обобрать меня практически до нитки! И все же кое-что осталось.

«Кое-чем» оказались два ящика вожделенного «Джека Дэниэлса», ящик фирменной татарской водки «Старая Казань», пара коробок настоящих кубинских сигар и десяток-другой пачек галетного печенья (вроде еще вполне пригодного к употреблению).

– Теперь можно и дальше ехать, – удовлетворенно молвил Дракон, удобнее устраиваясь в салоне «Тигра», когда с загрузкой в БТР трофеев было покончено. – Вперед, мой верный Ахмеджан!

Парень, довольный тем, что отец и командир впервые не исказил его имя, браво дал газу.

– Ой, таварисш камандыр, как же я ыспугался, када выстрэлы услишал! С децтво выстрэлы баюс, с таво дна, как моя кышлак вахабита расстреляла из пушка…

– И как, стоила овчинка выделки? – полюбопытствовал у начальства Жузнев, на миг оторвавшись от записей и равнодушно окинув взглядом добычу.

Антон вздохнул и пожал плечами. Вроде да. Но три бессмысленно погубленные жизни. И они сами едва не нарвались на пулю. Хорошо, хоть никто не пострадал. А то…

* * *

Быстро миновали Новый Арбат, где Жузнев издал горестный вздох, когда они проезжали мимо Московского дома книги. Видимо, слишком многое связывало доцента с этим двухэтажным зданием, некогда под самую завязку набитым книжками, журналами, канцелярскими принадлежностями и сувенирами. Сейчас МДК сиротливо скалился на пассажиров «Тигра» пустыми разбитыми витринами, как будто извиняясь, что не может порадовать деятелей науки, как бывало встарь, до «харма».

Дракон остался равнодушен к бедственному положению храма книги. Он вместе с десантниками ковырялся в трофейных «Вересках», что-то удивленно восклицая вполголоса, так же тихонько бранясь и хмыкая. Речь вроде шла об американцах, которые как всегда топорно сработали.

Выехав на Новоарбатский мост, «Тигр» было притормозил. Ахмеджану показалось, что один из светофоров подозрительно замигал. И вроде даже из пустой гибэдэдэшной будки донеслась заливистая трель свистка.

Еще бы, всего в нескольких десятках метров находился Дом Правительства. Тут в мирное время водители всегда держали ухо востро, чтоб не угодить в какую-нибудь пакость. А гаишников, да и простой полиции было…

– Ну, чего ты? – нетерпеливо окрысился на водителя Гоша.

Ахмеджан никак не отреагировал. Адъюнктов за начальство он не считал. Так, пацаны желторотые, хоть и при офицерских погонах. Впившись глазами в светофор, он ждал. И впрямь мигал или показалось? Ух, наверное, примерещилось-таки.

«Тигр» покатился дальше, по Кутузовскому проспекту. По направлению к Поклонной горе.

На горизонте замаячила стосорокаметровая стела парка Победы. А вот и одноименная станция метро.

– Странно, – огляделся по сторонам Дракон.

– Что именно? – полюбопытствовал Арсеньев.

– Да вроде где-то здесь должна быть база вояк, о которой нам говорил Хромов.

– И?..

– И ни фига! Сам не видишь разве? Ни постов, ни техники…

– Может, передислоцировались куда? – выдвинул предположение Гриша.

– Может, – насупился сталкер. – А может, и нет…

На всякий случай он велел Ахмеджану не глушить мотор. И отправил десантников произвести, как он выразился, рекогносцировку.

Через полчаса, прошедших в томительном и нервном ожидании, парни возвратились. Судя по их унылым лицам, с неутешительными вестями.

И впрямь, базу-то они обнаружили. Однако ни одной живой души на ней не было. Равно как и мертвой. В смысле, трупов. Зато во множестве имелись следы нападения: многочисленные пятна крови, перевернутая и поломанная мебель, пробоины от пуль. Судя по всему, нападение произошло дня два или три назад.

Удивительно, что командование никак не отреагировало на исчезновение целой группы военных. Хотя сейчас, в условиях прорыва подземных вод, в руководстве царит настоящая паника. Поговаривают, что министр обороны готовит приказ о полном выводе войск из Новой Зоны за Периметр.

– Как по-вашему, – спросил у автоматчиков Антон, – кто или что напало на базу?

– В смысле? – не понял старший из ребят.

– Ну, это были люди или нелюди? Мутанты, например…

– Не, точно люди. Животина по-другому наследила бы. Видно, что напали скопом, застав наших врасплох. С большим численным преимуществом. Там, на базе, всего-то пару взводов и было…

– Что делать будем? – обратился начлаб к сталкеру. – Может, ну его, не станем соваться в воду, не зная броду? Вернемся с подкреплением, и тогда…

– А если незачем будет возвращаться? – скептически ответил Дракон. – Вдруг там нет ничего? Представляешь, как Долгов развоняется?

– Представляю. Чего предлагаешь?

– Произвести разведку. Тихо, незаметно пошарить, поглядеть что к чему, да и убраться себе восвояси.

– А получится? Тихо, незаметно-то?..

– Попробуем…

* * *

– О Господи!.. – выдохнул Жузнев, когда первый шок от увиденного прошел.

Ошарашенный доцент, не в силах поверить собственным глазам, гладил и щупал семейство двустворчатых раковин, прилепившееся к ближайшей к нему колонне южного зала станции «Парк Победы», посвященного Отечественной войне 1812 года.

С трудом спустившись в подземный вестибюль одной из самых глубоких станций московского метро, они оказались перед выбором, куда идти дальше: в северный, посвященный Великой Отечественной, или в его «близнец» южный. Оба зала имели идентичное оформление, отличающееся лишь цветом облицовочного камня да сюжетами панно, выполненных великим и ужасным Зурабом Церетели.

Анатолий Петрович как представитель старшего, а следовательно, более консервативно настроенного поколения настаивал, что идти надо «на север», и даже пропел голосом Кобзона: «Поклонимся великим тем годам…» Юные и романтически настроенные «братцы-акробатцы», в свою очередь, требовали идти «на юг», к Кутузову и Багратиону.

– Вы еще монетку бросьте! – прикрикнул на спорщиков Дракон, поворачивая-таки на юг.

Гриша с Гошей по-ребячески показали доценту языки. Тот возмущенно хмыкнул, но примкнул к большинству.

В подземных галереях было темно и сыро. Идти пришлось чуть ли не по колено в воде. Лучи фонариков выхватывали черные и серые плитки мрамора, которым были облицованы стены. Местами на мраморе приютились причудливые растения самой разнообразной окраски, но чаще всего темно-красного цвета.

– Rhodophyta! – потрясенно гладил отростки Жузнев.

– Красные водоросли, или багрянки, – пояснял сталкеру и десантникам Антон.

– Chlorophyta, – ласково шептал доцент растениям уже зеленого цвета.

– Зеленые водоросли.

Но подлинное потрясение ждало биологов, когда они таки добрались до южного зала. Весь пол, также покрытый водой и водорослями, причудливой формы прямоугольные колонны, казалось, склонившиеся под тяжестью сводов, были буквально облеплены сотнями раковин. Маленьких, всего в несколько сантиметров длиной, среднего размера, в восемь – десять сантиметров, и воистину гигантских, до полуметра.

Артема в первую очередь заинтересовали средние и большие. С помощью ножа он отодрал одного из зубастых моллюсков от стены и разжал створки.

Вот и момент истины. В центре желтой слизистой массы покоился шарик перламутрово-зеленого цвета.

У последовавших его примеру сталкера и адъюнктов во вскрытых раковинах обнаружились такие же кругляши, но уже синей, красной и черной в крапинку расцветки.

– Сколько же их тут? – пробежался лучом фонаря по залу начлаб.

Сколько хватало освещения – везде были удивительные моллюски. Даже если предположить, что не у всех в чреве имеются чудо-шарики, все равно предполагаемый улов превосходил самые смелые предположения.

– Уходим! – вполголоса дал команду Дракон.

Наскоро отковыряв пяток раковин и распихав их по карманам комбеза, Арсеньев повернулся к выходу из зала.

Вдруг раздался дикий вопль.

Когда Антон резко обернулся, пытаясь понять, что происходит, то увидел, что в ногу Жузнева вцепилась какая-то жуткая тварь, до половины высунувшаяся из воды.

Это была гигантская трубообразная раковина, заканчивающаяся кучей шевелящихся отростков-щупалец, в центре которых находился крючковатый клюв. Именно в нем сейчас исчезла нога несчастного доцента, продолжавшего издавать громкие крики.

– Вот же ж блин! – кинулся начлаб на выручку подчиненному.

За ним устремились Дракон и оба десантника. Адъюнкты к этому времени уже успели выбраться из вестибюля.

Подбежав к Анатолию Петровичу, Антон выхватил саперную лопатку и принялся колотить по раковине, там, где начиналось соцветие щупалец. Сталкер с десантниками занялись змеевидными отростками, остервенело кромсая жилистую плоть монстра. Вскоре общими усилиями Жузнева удалось освободить. Побежденная тварь разжала клюв и скрылась в воде.

– Что это было? – тяжело дыша, справился сталкер.

– Вроде ортоцерат, если не ошибаюсь, – удрученно наморщил лоб начлаб.

– Именно, Антон Викторович, именно, – простонал несчастный доцент.

Видно было, что ему изрядно досталось от чудища ордовикского периода. Нога сильно кровоточила. Из нее был вырван большой кусок плоти. Жузнев нуждался в срочной медицинской помощи. Десантники подхватили его под руки и потащили к выходу.

– А вот и хозяева плантации явились, – озабоченно произнес Дракон, хватаясь за «Абакан».

– Где? – повернулся туда, куда указывало дуло сталкерского автомата, Арсеньев и тут же получил сильнейший удар чем-то тяжелым по голове.

Последнее, что успело зафиксировать его меркнущее сознание, были слова Дракона, донесшиеся сквозь автоматную пальбу:

– Держись, Антоша, на свете два раза не умирать!..

Глава 15

Московская Зона. Район метро «Парк Победы»

– Что у нас с поставками? Японцы принимают наши условия? – Человек в бесформенном плаще говорил тихо, едва шевеля губами, словно опасаясь, что его кто-то подслушает.

– Принимают, – кивнул немолодой уже мужчина в защитном комбезе. – Ты был прав, Ятаган, что приказал не уступать. Двадцать пять тысяч евриков за килограмм «адской пыльцы» заплатят как миленькие. Но Окуяма-сан требует, чтобы поставки были регулярными, а не как сейчас – от случая к случаю. Кроме того…

– А больше он ничего не хочет, этот твой Обезьяна-сан? – желчно прокомментировал собеседник. – Впрочем, хорошо, Мамед, пусть будет так. Тем более, что на «пыльцу» покупателей не так уж много. Ладно, с этим ясно, а как обстоят дела с трафиком через Южный КПП?

– Есть трудности, – с сожалением ответил немолодой. – Подкупать вояк становится все труднее. Особисты лютуют, военная полиция перекрывает дыры в Периметре. Да и «сапоги» вошли во вкус, денег требуют все больше. Но и это решаем…

– Уверен, Мамед, у тебя все получится, – едва улыбнувшись, похвалил его босс. – Теперь о главном. – Он задумчиво пожевал губами. – Твоя команда готова?

– Практически да, – чуть замялся человек в комбинезоне.

– Что значит «практически»? – внезапно повысил голос тот, кого называли Ятаганом. – Да или нет?

– Люди набраны. Все знают свое дело. На каждого подобран хороший «поводок» – троим вообще на Большую землю ходу нет. Но…

– Так что же «но»? – Голос Ятагана звучал мягко, почти дружески, однако Мамед почему-то ощутил, как вдоль позвоночника пробежал холодок.

– Но они не очень хорошие специалисты, – вымолвил он с виноватой улыбкой.

– Даже американец? – приподнял брови главарь клана.

Мамед уныло кивнул.

– Ты же понимаешь, шеф, в этой области биологии хорошие специалисты на особом учете у сами знаете каких «контор». Ты ведь сам настоял искать среди неудачников и сошедших с дистанции… – забормотал он.

– Но я же не говорил, что тебе надо собирать всякое отребье, вышвырнутое за глупость и непригодность! – внезапно рявкнул, приподнимаясь с места, Ятаган. – Я тебе говорил такое? Говорил или не говорил?!

Он впился взором в сжавшегося собеседника.

– Слушай, друг, а может, ты пытаешься меня обмануть и просто скрысил денежки, выделенные на вербовку? – усмехнулся сектант. – Имей в виду: узнаю – уволю! Насовсем!

– Чито ви, шеф! – прижал руки к груди испуганный подчиненный, в речи которого прорезался акцент – видать, от страха.

– Короче, когда эти твои недоделки готовы будут приступить к работе? – припечатал главарь.

– Еще через пару месяцев…

– Ты меня расстраиваешь, парень. – Человек в плаще прошелся по кабинету, остановился в дверях. – Три недели – или пеняй на себя!

– Сделаю, господин! – закивал Мамед.

– Еще повелителем меня назови! – усмехнулся Ятаган. – Ладно, не трясись ты так, дружище! А хочешь анекдот? – И уставившись на подчиненного, продолжил: – Звонит новый русский старому еврею в Израиль и говорит: «Папа, дай денег, я обанкротился!» Ну, бывай…

Распрощавшись с гостем, Ятаган отправился вниз – предстояла еще одна важная беседа.

* * *

Сознание возвращалось медленно. Тело болело, во рту ощущался мерзкий металлический привкус, но голова хотя и трещала, но была довольно ясная.

– О, наш поросеночек очнулся!

Антон кое-как открыл глаза и попробовал сесть. Руки были скованы за спиной. В помещении царил полумрак. Над головой навис низкий бетонный потолок. По сырым стенам ветвились трубопроводы, вились гирлянды кабеля, горевшие вполнакала лампы отбрасывали косые тени.

Напротив него на корточках устроился низкорослый коротышка в черном комбинезоне.

– Как чувствуешь себя, бродяга? – глумливо осведомился он.

– Спасибо, – ответил Арсеньев, не повышая голоса, – вашими молитвами…

– Это вряд ли, наши молитвы не про вас, ничтожные! – было произнесено в ответ.

Антон усмехнулся разбитыми губами. Вот оно как! Судя по ответу, он сейчас в руках местных Темных или еще каких сектантов. Ну что ж, не впервой, дело знакомое.

Вокруг Зоны, любой Зоны, сект – как собак нерезаных! Насмотрелся на них и вживую, и по телевизору. Хоть «братство отца Иоанна», все ловившее своего «коня бледного», что «Церковь последнего искупления» – те устраивали в Полесской Зоне скиты, молили небеса о прощении и мерли как мухи. Секта Предвечного Змея опять же. Эти субчики говорили, что Великий Змей Ермунгард-Уроборос сторожит Зону, незримо окружив ее своим телом и не пуская апокалипсис в мир, а как устанет или помрет, так всему и конец. Правда, они вроде развалились, когда стали возникать новые Зоны. Были среди них истово уверовавшие, были и шарлатаны, обманывавшие людишек «чудесами», творимыми с помощью артефактов. Но все могли быть и были достаточно опасными. Неужто здешние поклоняются жемчугу?

Между тем его страж без лишних разговоров достал рацию и что-то в нее пробормотал. Из бокового коридора появились два точно так же одетых типа и, подняв Арсеньева под руки, поволокли куда-то полутемными низкими переходами.

По сторонам были двери, либо обитые оцинкованной жестью, или офисные с глазками, иногда приоткрытые, и оттуда из тьмы тянуло сырым холодком. Пару раз донеслись голоса. Антон невольно прислушался…

– Р’клай-сарк’роа’гхантх’ссаттха’ргад’артар! – тянули в одном месте бесконечный хоровой речитатив. – Йо-Гха! Йо-Гха! Йо-Гха! Аф’тага-нгл’утр.

– Последуют великие разрушения городов, и огонь прольется из сфер, – гундосил хорошо поставленный баритон из-за другой двери. – И восстанут из могил мертвецы, и станут ходить меж людей, и придут, не скрываясь, Твари темные щупальцев, и клыков не скрывая и храмы свои нелюдские воздвигнут. И польется кровь, и упадет с почерневших небес пламя, и сгорят города, и нахлынут волны, и будет сие продолжаться до тех пор, покуда Старейшие не узрят твои беды и не сокрушат поднявших главу Древнейших и Червя Великого могучими чарами. Но многие тем временем будут потеряны для Вышины…

Притащив начлаба в просторный зал с облупившимися стенами и грязным потолком, его усадили на низкую скамеечку, не забыв обмотать вокруг ноги цепь. Он осмотрелся.

М-да… Две двери в разных концах комнаты были заперты на ржавые навесные замки. Несколько старых стульев. Довольно запущенное и убогое помещение. Но вот пол был застлан дорогими коврами. А на коврах…

Такого количества благородного металла и драгоценных камней он не видел никогда. Серебряное деревце торчало из золоченой кадки, позвякивая тонкими золотыми листьями. Золотые бокалы в беспорядке стояли и лежали на красной узорчатой ткани. Тончайшей работы подсвечники в изумрудах и сапфирах. Вместе с огоньками свечей танцевало и переливалось несметное богатство. У Антона зарябило в глазах. Чаши из белого золота, украшенные топазами, серебряные кувшины. Литые золотые идолы с изумрудами вместо глаз, украденные из какого-то музея, а может, из сейфов вилл бывших хозяев жизни. Груды колец и цепочек, бриллиантовые колье, богато украшенные кинжалы и сабли. Золотые и серебряные сервизы с клеймами знаменитых фирм.

Хм, а сектанты, каким бы богам или чертям они тут ни молились, выходит, совсем не чужды вполне земной любви к богатству. Наверное, и другие страстишки есть, если поискать…

Как открылась сзади дверь, Арсеньев не услышал, зато увидел, как взоры охранников устремились за его спину. Послышались шаги, и перед биологом оказался высокий худой человек в длинном плаще с капюшоном, накинутым на голову. В руке его был посох, украшенный довольно грубой резьбой, кажется, из кости какого-то животного, причем зверушка была, судя по всему, с небольшого слона.

К вошедшему почтительно обратился охранник на каком-то непонятном языке, принял у него посох и пододвинул стул. Затем оба мордоворота ушли через ту же невидимую Антону дверь.

В воцарившейся тишине они остались одни. Под низко надвинутым капюшоном нельзя было разглядеть лица, оно казалось сплошным пятном тени. И тут Арсеньеву стало страшновато, и с каждым ударом сердца становилось все страшнее. Конечно, он не боялся мертвецов и не верил, ну, почти не верил в нечистую силу, но вот сейчас вдруг с особенной остротой ощутил, что нынче он находится не в нормальном мире, а здесь, в Зоне, где, как он не раз убеждался, возможно все.

Но вот мужчина сбросил с лица капюшон, и оказалось, что он вполне живой человек – самый обычный. На вид ему было около сорока лет, худое узкое лицо с длинным носом, широким лбом и выступающими скулами. Черные как вороново крыло волосы. Пожалуй, его можно было назвать красивым, во всяком случае, значительным (Антон, впрочем, в мужской красоте мало соображал, как и положено стопроцентному натуралу).

– Доброго дня, – громко сказал чернявый.

– Если он добрый… – процедил биолог.

– Если не ошибаюсь, Антон Викторович Арсеньев, майор ФСБ и руководитель лаборатории аномальной аквафауны ЦАЯ?

– Вы догадались посмотреть в мои документы? – не сдержал иронии начлаб.

– Да нет, просто в ЦАЯ я знаю всех ведущих специалистов, так уж получилось. Прошу прощения за слишком настойчивое приглашение в гости. – Заложив руки за спину, тип прошелся взад и вперед, и на миг Антону почудилось, что под полами плаща болтается хвост, но это лишь колыхались складки плотной ткани. – Но опять же, так уж получилось, что обнаружение вами… плантации совсем выбило нас из колеи. Ну да ладно, к делу. Представлюсь – зовите меня Ятаган.

– Вы из «Зеркала»? – зачем-то переспросил Арсеньев.

– Угадали, имею, так сказать, честь состоять в этой достойной организации. Ну а поскольку среди наших целей познание тайн Новой Зоны, то в моем лице вы встретили коллегу – в некотором роде.

При этих словах Антон невольно осклабился.

– Зря вы с таким недоверием относитесь к моим словам! – покачал головой брюнет. – Нам, конечно, создали репутацию сектантов и чуть ли не слуг Сатаны, и не скрою, в наших рядах есть и люди с необычными религиозными взглядами.

Механически начлаб отметил, что говорит с ним этот… Ятаган не как обычный сталкер. Скорее как бизнесмен. Или как начальник с подчиненным? Что-то было в его речи, поневоле заставлявшее внимательно прислушиваться к сказанному.

– Я многое про вас узнал, Антон Викторович, – журчал ровный голос. – И поэтому, услышав, что вы доставлены в нашу… резиденцию, решил предложить вам сотрудничество. Не перебивайте! – строго прикрикнул он, видя, что Арсеньев что-то хочет сказать. – Сперва выслушайте. Так вот, я многое про вас узнал. И как мне кажется, торговаться с вами бесполезно, как и угрожать. Вы хоть и интеллигент, но человек твердый, и заставить вас невозможно, по крайней мере это дьявольски трудно… Но почему бы вам просто не пойти навстречу деловому предложению? Просто подумайте, я могу немало пообещать и обещания свои сдержу. Если вы наведете справки, то узнаете, что Ятаган всегда вел дела честно. Я слишком давно в этом деле, чтобы понять то… То, что российские воротилы большого бизнеса так и не поняли, – ухмыльнулся он. – А именно то, что дела лучше вести честно. Дешевле обходится. Любое мошенничество, построенное на самом тонком расчете, рано или поздно рухнет. – Ятаган развел руками: – Антон Викторович, я так понимаю, что вы считаете меня врагом. Но настоящая война идет не между людьми. Есть более высокие материи, там все и решится… В сущности, наши национальные различия и политические, ну и религиозные разногласия ничто по сравнению с Зоной. Вот у нас тут чужой мир, не где-то, а рядом, на месте великого города. «Пал, пал Вавилон!» – нараспев процитировал он Священное писание. – Знаете, я с юности любил разные тайны и загадки… Например, искал на Аляске и в Канаде города гипербореев…

(В Канаде, изумился Антон. Хотя, с другой стороны, сейчас русских где только нет.)

– Не то чтобы ничего совсем не нашел, хотя все очень старое и сгнило или сгорело… Правда, – чернявый усмехнулся, – индейцы, как мне говорили, и до сих пор хранят «запретные места», где есть входы в подземелья, в которых…

Он запнулся, как будто сказал лишнее.

– Не важно. Так вот, там от одного старого шамана я слышал легенду о Спящем медведе. Суть ее в том, что мы все живем в мире, который всего лишь снится огромному медведю. И поскольку все мы живем неправильно, то медведь ворочается-ворочается и того и гляди проснется. А как проснется, так и миру нашему, и нам всем конец, ведь мы всего лишь снимся тому косолапому… Вот интересно, что думают те старики про Зоны?

Плавная речь Ятагана мало-помалу обволакивала разум Антона, сбивала с толку, как обманчивые движения опытного мастера у-шу.

«Нейролингвистическое программирование? Гипноз?» – подумал про себя биолог, пытаясь выпутаться из невидимой паутины. Вероятно, оппонент его что-то почувствовал. На краткий миг лицо его стало… Очень нехорошим оно стало. С таким отдают приказы расстрелять или пытать. Но чернявый тут же совладал с собой.

– Ну ладно, это все лирика, – вдруг усмехнулся Ятаган. – Но вы ведь ученый, а значит, должны уметь мыслить практически. Что вы скажете об окладе в десять раз больше, чем у вас сейчас, очень больших премиальных и паспорте любой страны на выбор? Потом, само собой, по окончании контракта. Для себя и… ну, скажем, для еще одного человека…

«Черт, неужто они знают и про Киру?! – с обреченным отчаянием подумал биолог. – От кого? От Долгова и его хозяев?»

– И даже американский можете? – стремясь потянуть время, изобразил заинтересованность Антон.

– Далась вам всем эта несчастная Америка! – с раздражением бросил Ятаган. – Удивляюсь – медом, что ли, намазано или Голливуд в голове?! Так это сказочка для тупых! Потому и нравится зрителю! – Он самодовольно ухмыльнулся. – Поверьте человеку, знающему, о чем говорит, не самое хорошее место. Налоги, дорогое, как сто чертей, жилье, нигеры с латиносами, медицина, которая, если что, выпотрошит ваш кошелек не хуже, чем черный трансплантолог бедолагу из Косово; дорогое и скверное образование… Просили б лучше ирландский или канадский. Ну, датский или финский! Тоже неплохо!

– А у вас самого какой паспорт? Или у сотрудников ЦРУ паспортов нет?

Антон заявил это наугад, и в лице оппонента не дрогнула ни единая жилка. Уж слишком спокойно он воспринял подобное заявление.

– Российский, самый что ни на есть подлинный! – самодовольно ухмыльнулся Ятаган. – Есть даже старенькая бабушка, которая подтвердит, что я – это я, и пара друзей детства – они меня опознают, если что. Впрочем, не обо мне речь, о вас. Ну так как?

– Подумать можно?

Антон знал, что совершает ошибку. Стоит дать слабину даже мысленно, втянуться в разговор, чуть отступить, и окажешься во власти тех, кто желает тебя заполучить – будь то родные спецслужбы, криминал, он всегда рядом с людьми Зоны, или чужие рыцари плаща и кинжала. Но что оставалось делать?

– Можно, но не очень долго. – Ятаган, как показалось начлабу, потерял к нему интерес. – А пока… с вами хочет пообщаться человек, скажем так, вам не чужой. Может статься, он будет более убедителен.

Чернявый повернулся и быстро ушел. У входа, за спиной Антона, он сказал что-то кому-то или просто пробормотал под нос. И спустя полминуты послышался стук каблуков по бетону.

И вот гость, вернее, гостья стала перед ним. Совсем рядом. Он окинул взором черную кожу дорогого костюма, темные волосы, уложенные в хитрую прическу и заколотые дюжиной бриллиантовых шпилек, блеск платины и алмазов на белоснежной шее.

Узнал он ее почти сразу, хотя она сильно изменилась, даже волосы перекрасила. Но все равно узнал…

– Здравствуй, Марина, – произнес он, покачав головой. – Рад, что ты жива… Но блондинкой ты мне нравилась больше.

И замолчал.

– И это все, что ты хочешь мне сказать? – подняла брови Серова. – Ты даже не удивлен?

– Ну а что еще тут можно сказать? – грустно улыбнулся Антон. – Я удивлен… Знаешь, не особо, мне давно казалось, что у тебя… проблемы с головой.

Та совсем не обиделась.

– А у кого их в нынешнем мире нет? Насчет давно… впрочем, это не важно.

Она зло сморщилась, не сдержавшись, – этот парень ударил ее в самое больное место. Ибо, надо сказать, проблемы с головой у Марины и впрямь были уже давно.

Все это началось в десять лет – после аварии, в которую она попала еще ребенком. Автобус вез детей из летнего лагеря, а обкурившийся дальнобойщик не вписался в поворот… Три трупа и два десятка раненых. Она тогда потеряла сознание и три дня лежала в коме. А вскоре после того злополучного дня девочка стала слышать голоса. Марина была достаточно умна, чтобы не жаловаться. В больнице, где она лежала после аварии, девочка насмотрелась на бедолаг, обколотых препаратами, – вялые растолстевшие «овощи», смотревшие на мир тусклыми стекляшками глаз. Она рассчитывала, что, может, все пройдет с годами, ан не прошло!

Но как же ей дьявольски тяжело пришлось! Как-то однажды она не могла спать двое суток подряд оттого, что кто-то читал ей целую лекцию касательно каждого ее шага. Впоследствии это превратилось в настоящую какофонию голосов, которые у нее никогда не получалось заткнуть. В режиме нон-стоп Марине приходилось выслушивать приказы, прогнозы на будущее, обсуждение каждой мысли, поступка или слова. Потом к «дискуссии» подключались другие Говорящие – те, кто комментировал уже не ее, но все то, что она слышала. Затем она обнаружила, что в ней постепенно возникает вторая личность. Не то чтобы это была полноценная шиза, просто, как оказалось, у Марины есть два состояния, в которых у нее совершенно разные взгляды на мир…

В общем, получилось две субличности – одна обычная, прежняя Марина Серова, а вторая – тревожная, живущая одними голосами и видениями, смутными и непонятными. Она научилась с этим жить, разделила двух Марин. Натаскала их на «взаимодействие», расписала, кто она в одном состоянии, кто в другом, что они едят, как одеваются, что делают, что думают о себе, о других, о будущем и прошлом. Она упорно тренировалась. Прошла стадии ощущения полной беспомощности, через злость, ненависть, попытки просто уничтожить «второе я» или игнорировать, с приступами отчаяния, когда хотелось пойти-таки и сдаться в «дурку», понимание и, наконец, принятие…

Серова не просто научилась держать слышащую голоса истеричку под контролем, но и выдрессировала сумасшедшую дуру в толкового предсказателя. Может, она и не стала истинным шаманом или гадалкой, но интуиция у нее была будь здоров. У Марины даже появилась инструкция из восьми стадий по обращению с «двойником». Серова даже дала имя этому alter ego – Даркпринсесс, Темная принцесса.

Как-то она обнаружила, что держать вторую личность под контролем помогает секс, и вскоре приобрела соответствующую репутацию: для одних сердцеедки, для других (в основном дам) – шлюхи. Так или иначе, она научилась со всем этим жить, извлекая даже некоторую пользу.

Потом попала в ЦАЯ. И вот наконец угодила в ту злополучную экспедицию, надеясь, что ее способности и темный двойник помогут ей выйти целой и невредимой из опасного предприятия. А вскоре наступил тот проклятый день, когда она бежала от своих. Обгоняя атакующих тварей Зоны, не слушая ни голоса разума, ни инстинкта самосохранения. В ней тогда пробудился зверь, гнавший ее неизвестно куда. Тот день она никак не могла толком вспомнить. Помнила лишь, что ее бег был бесконечным, растянувшимся будто не на часы, а на годы.

Широкие проспекты, какие-то невероятные, совсем не московские улочки, позиция местных ополченцев или просто бандитов, которую она пробежала, ловко уклонившись от беспорядочного огня, безумная скачка на спине непонятного зверя, напоминавшего маленького носорога. Две «хладки» рядом – она проскочила ровно между ними, какая-то электроаномалия, хлеставшая ее разрядами. И еще… И еще…

А потом она пришла в себя – в скверике в Жулебино. Не ощущая ни усталости, ни боли, ни страха. И поняла, что прежней Марины больше нет. Как нет и Темной принцессы. Их сознание и личности разбились на тысячу осколков и сплавились в новую Марину. В Миледи. В Темную деву. В Королеву Зоны, воплощением которой ее считало все больше народу. Но тогда еще она этого не знала. Зато голоса оставили ее в покое, вернее, говорили редко и только по делу. А еще пришло умение чуять артефакты, не все, увы, и понимать их.

Голоса подсказали ей, как миновать ловушки Зоны и как найти горсточку Темных (да, собственно, не настоящих Темных, а так, глупых начинающих сталкеров), спрятавшихся на погибшем подшипниковом заводе. Смешно, их главарь, сразу увидев ее, решил изнасиловать. Она спокойно позволила увести себя в бывший кабинет директора, где расположился атаман, а потом в момент оргазма, закинув ноги на плечи партнера, просто свернула молодому сектанту шею. Потом вышла к его спящим товарищам и спокойно собрала оружие. Одного пришлось пристрелить, но остальные после краткой речи признали ее повелительницей. Затем появился Ятаган…

Марина вернулась к реальности. Да, Ятаган был проблемой, которую таки придется решать. Но сейчас проблемой был этот человек из прошлого. Он был зачем-то нужен Ятагану, и ей приходилось помогать… Но почему бы не совместить приятное с полезным?

Серова секунд пять постояла, прикрыв глаза и заполняя себя тьмой, затем пальцы ее пробежали по ожерелью, под тонкими платиновыми пластинками которого скрывался внешне бессмысленный набор артефактов. За него любой ученый, узнай он только о его свойствах, заплатил бы, не торгуясь, сколько Миледи запросила бы. Ну а военные или спецслужбы заплатили бы вдвое больше. Но им оно не достанется. Ятаган тоже не подозревает. О, он о многом не подозревает, самовлюбленный болван…

Антон толком не понял, что случилось. Марина ни с того ни с сего молча шагнула к нему, расстегивая кожанку, под которой ничего не было.

На тело начлаба навалилась свинцовая тяжесть. И одновременно им овладело острое физическое влечение. Каким-то чудом ему хватило сил не потянуться навстречу, усидеть на стуле. Девушка, что-то мурлыча, зашла сзади и разомкнула наручники. В углах ее рта дрожала хищная улыбка.

– Чего ты хочешь? – спросил он зачем-то.

– Разве непонятно? – Ее палец коснулся рубинового соска. – Чтобы ты меня трахнул!

– Что-что? – помотал головой Арсеньев.

Марина промолчала. Она не торопилась. Склонив голову, смотрела на Арсеньева… На добычу…

На него снова накатило, и почти не было сил сопротивляться. Серова мягко отвела его упирающиеся ей в грудь руки. Голова Антона сладко закружилась. Розовый кошачий язычок быстро обвел его губы…

И в этот момент Арсеньев увидел внутренним взором лицо Киры. Лишь на миг. И одновременно коротким уколом ледяного разряда ткнула в грудь жемчужина. Тоже лишь на долю секунды. Но наваждение исчезло.

Не было сияющей почти эльфийской красотой юной нимфы с телом лунного серебра и глубокими изумрудами глаз. Перед ним стояла всего-навсего расхристанная девица с перекошенным лицом и ниткой слюны, свисавшей из уголка вялого рта, напоминающая стриптизершу средней руки в конце рабочего дня.

«А ведь ты, Марина Батьковна, поплохела, поистаскала тебя Зона-то!» – не без злорадства отметил он мешки под глазами, морщинки в уголках век, бледную вялую кожу.

Додумать эту мысль он не успел, полетев на пол, сбитый мощным, совсем не девичьим ударом.

– Ладно, не сейчас! Посидишь, подумаешь! – прошипела Серова, словно получившая возможность говорить змея. – Хорошо подумаешь, а то будут тебя любить не я и не твоя… А самки гиенозубов! Только в качестве корма! Ну а пока я тебе кое-что покажу…

Как из-под земли появились несколько прислужников и повели Антона следом за торопливо перебирающей длинными ногами Мариной.

* * *

Они вышли в темный тоннель, где уже ждала дрезина, на которой расположились еще с десяток бойцов во все тех же черных комбезах. Его положили ничком.

Потом они ехали куда-то, и мрак нарушали лишь габаритные огни дрезины.

Спустя некоторое время транспорт остановился, Антона сняли с дрезины и грубо поставили на колени. Один за другим зажглись прожектора-софиты. Антон подумал, что их приволокли сюда из какого-нибудь ночного клуба.

Кажется, это была какая-то недостроенная станция метро. Может, той ветки, что обещали проложить китайцы накануне «харма», а может, просто какое-то техническое помещение вроде промежуточного депо.

Вестибюль очень длинный, но с одними путями, как будто для одностороннего движения. Голые бетонные стены и низкий свод. Большое количество дверей. Пустая банка с прозаической надписью «Тушенка свиная» на полу.

Гробовая тишина звенящим ужасом проникала в сердце.

На стенах кое-что росло. Произрастала одна из разновидностей псевдокораллов – редкий, но, в общем, ничем не примечательный мутант. Правда, в отличие от обычного не серовато-белого, а розового цвета.

А вот жемчужинки – в «соцветиях» раковин. Сотни, если не тысячи. Окажись тут генерал Лазненко, отстраненно подумал Антон, присвоил бы ему без разговоров полковника за выполнение особо важного задания.

В нише притаилась здоровенная раковина-крылатка с чуть приоткрытыми зубастыми створками, за оскалом которых была видна жемчужина размером с человеческую голову.

А еще тут был алтарь – прямо перед моллюском.

Антон напрягся, но его талисман, как ни странно, промолчал. Может, тоже замер в удивлении.

– Как тебе? Это Ятаган придумал, самое то для кормления Их, – хохотнула Марина. – Ты небось думал, что у нас одна плантация?

Арсеньев смотрел сверху вниз и не мог понять, что это. Алтарь напоминал то ли творение безумного скульптора-авангардиста, то ли какую-то магическую машину из скверного голливудского фэнтези или аниме.

Стальное кольцо, медная луженая воронка, на прилавке из ударопрочного стекла, от нее трубки, под которыми стояли разнокалиберные стаканчики. Рядом с алтарем торчала обычная мясницкая колода, как на каком-нибудь Черемушкинском рынке или в захолустном райцентре на базаре. Старая, порубленная, в которую был воткнут, впрочем, не вульгарный топор, а тяжелый двуручный меч, угрюмо блестевший бритвенной кромкой лезвия.

Острый железистый запах витал в воздухе, и Антон внезапно понял, что это за запах, и осознал, для чего все это сооружение и стаканчики. Вот, значит, тут и кончится его жизнь…

– Испугался, коллега? – опять хохотнула Марина, так что куртка разошлась, но девушка не обратила внимания на почти вылезшие наружу сиськи (уже не торчащие и налитые, как казалось начлабу совсем недавно, а обвисшие). – Нет, это не для тебя, по крайней мере пока… Мои ассасины приготовили для Них другое лакомство.

Двое одетых в черное «ассасинов» выволокли из-за двери связанного человека. Судя по всему, пойманного снаружи горожанина-одиночку. Видимо, его тут держали именно для этого случая. Облаченный в лохмотья пленник напоминал бомжа, может, и был бомжем, хотя с равным успехом до «харма» мог быть и каким-нибудь финдиректором или антикризисным менеджером… Сейчас это уже не имело значения.

Один из палачей деловито зафиксировал жертву, вставив шею в кольцо и защелкнув. Несчастный лишь дернулся и тихонько завыл.

– Гордись, ничтожество, твоя жизнь пойдет на пользу существам куда более совершенным, чем ты! – надменно изрекла Марина, ткнув пальцем во что-то бормочущего бродягу.

Затем второй палач, пока первый с какой-то даже деликатностью придержал бомжа за ноги, вытянул из колоды двуручник, махнул, примеряясь, и занес над головой жертвы. В последний миг Антон зажмурился…

Тупой глухой удар, стук покатившейся головы и шипящее журчание, разбивавшееся на звон множества струек.

– Открывай глаза, трус! – прикрикнула Темная принцесса. – А то прикажу врезать по яйцам…

Арсеньев поневоле повиновался. Один палач уже оттаскивал обезглавленное тело к техническому тоннелю, второй занимался тем, что пристраивал голову, – веки на ней, как почудилось начлабу, еще вздрагивали – на штырь сбоку от алтаря. Кровь заполнила многочисленные стаканчики.

Повинуясь команде Марины, стоявшие у стены истуканами сектанты, подходя один за другим, разобрали стаканы, в то время как сама атаманша взяла большую чашу, напоминающую церковный потир для причастия (наверное, прежде она и была таковым).

– Соблаговолите же, о Дети Матери-Тьмы, принять наш скромный дар! – возгласила она. – М’рон-шарги’ро’ха’сха’рааад’укорри! Ао-тхану’скалфтага! Нгл’утр.

После чего прочие принялись поливать жемчуг кровью, выливая ее в жадно распахнутые створки раковин. Серова же, что-то протяжно завыв, оросила кровью самую большую, Царь-Жемчужину. Постепенно ее фигуру окутывало сияние, а вокруг Царь-Жемчужины возник ареал бледно-радужного света. Затем участники сатанинской мистерии буднично сполоснули стаканчики в кадке и вернули их на место.

Все это время Антон простоял на коленях, тупо взирая на происходящее. Почему-то в глаза бросилась надпись на одной посудине, согласно коей из стаканчика полагалось пить ром «Кэптэн Морган» – видимо, из подарочного набора, что прилагался к дорогим напиткам в элитных винных магазинах.

Потом его снова отволокли на дрезину и, швырнув, как неодушевленный предмет, повезли обратно. Арсеньев уже почти ничего не соображал, им овладело тупое безразличие.

* * *

На базе сектантов пленника вновь водворили в ту же камеру и оставили под присмотром двух охранников, приковав наручниками к стулу.

Сколько прошло, полчаса или час, он не помнил, но вдруг у входа кто-то настойчиво поскребся. Брюнет в дредах осторожно заглянул за дверь и тут же, взвизгнув, отпрыгнул назад, схватившись за плечо. Из-под пальцев сочилось что-то красное, заливая защитную ткань.

– Ай-ай-ай! Там кто-то есть. – Сектант задрожал, испуганно уставившись на товарища. – Он меня укусил. Больно! Кажется, оно…

Договорить он не успел. Это «что-то» пожаловало к ним, резко распахнув одним ударом дверь. Охранник попятился. Увидев странного «посетителя», его напарник тоже вскочил с пола.

– Это еще что такое?! – выпучил он глаза.

– Да я-то откуда знаю?! – жалобно простонал укушенный.

Что-то слабо фосфоресцировало в темноте, но что именно, разобрать было невозможно. А еще через секунду помещение наполнил отчаянный крик.

Нападавших было двое. Всего двое, или, вернее, целых двое. Бурая слизистая шкура в темных пятнах, сегментно поделенные тела, блестящий хитин панцирей, множество тускло сияющих глаз, наотмашь хлещущие щупальца с крючьями-когтями…

Толком рассмотреть тварей не удавалось. Дикие крики ужаса сменились визгом и воем.

«Кто же эти чудовища? Жертвы Зоны или очередная древняя живность допотопного подземного моря? И откуда они здесь взялись?» – все это очередью промелькнуло в голове биолога.

Он рванулся изо всех сил, однако оковывавшие его путы не поддались. Первый охранник орал и размахивал руками, разбрызгивая на пол и стены брызги крови.

– Стой! – опомнившись, закричал его напарник. – Назад!

Но сектант то ли не слышал, то ли не понимал приятеля. Размахивая руками, на которых уже недоставало пальцев, он кинулся к двери, пытаясь выскочить из комнаты. Однако что-то ему помешало, и он застрял в дверях, громко вереща, а от него отлетали какие-то бурые ошметки…

Антону захотелось ущипнуть себя, зажмуриться, лишь бы побыстрее проснуться. Но ни первого, ни второго он не сделал, да и не мог, ибо был надежно прикован к стулу. Так что оставалось просто смотреть на происходящее и ждать своей очереди.

Между тем парень с дредами, дергавшийся в дверях, как под током, с влажным чваканьем лопнул, развалившись на куски – руки, ноги, ошметки туловища. Съеденная утром тушенка рванула вверх по пищеводу, и начлаб согнулся в три погибели на стуле, извиваясь и извергая ее из себя.

Второй сектант выпустил очередь в чудищ, но за расстрелянными появились новые, причем вопли, доносившиеся из коридора, говорили, что не одно только узилище Арсеньева подверглось атаке. Потом перезаряжавший трясущимися руками автомат охранник громко и коротко вскрикнул и мешком опустился на пол – затылок украсило маленькое красное пятнышко.

Что-то лязгнуло, и по полу запрыгала вентиляционная решетка.

– Эй, дружище! Ты, часом, не помер там со страха?!

Обернувшись, насколько позволяла цепь, Арсеньев обнаружил, что из продуха высунулась голова Дракона.

На капюшоне сталкера грязной вуалью лежала паутина, лицо перепачкано ржавчиной и копотью. Он ловко выпрыгнул из люка, парой выстрелов разбил цепь наручников Антона и, ничего не объясняя, запихнул ученого в люк.

Это был какой-то технологический тоннель. Узкий, так что на четвереньках не протиснешься, темный, насквозь пропахший горелой резиной.

Антон перебирал руками и ногами, ползя, подталкиваемый спасителем, как и положено в блокбастерах, явившимся в самый последний момент. Перед глазами все стояло искромсанное, наполовину превратившееся в кровавую кашу тело сектанта. Ему приходилось видеть мертвых, как и всякому, кто связал жизнь с Зоной, такая уж профессия, ничего не поделаешь. Но такую смерть, тем более настолько жуткую, – никогда…

* * *

Выбравшись в венткамеру, они дружно и без команды опустились на пол.

– Как ты меня нашел? – осведомился Арсеньев, переведя дух.

– А «спасибо» где? – усмехнулся Дракон. – По твоей «жемчужине», – добавил он полминуты спустя.

И вытащил из подсумка на поясе датчик. Антон узнал в нем изделие их умельцев, каким он позавчера замерял характеристики жемчужин на отмели.

– Она у тебя… особенная, – со странной улыбкой сказал сталкер.

– А эти… ну, которые… Их тоже ты притащил? Приманил… Короче, твоя работа?

– Что? – приподнял брови Дракон. – А, ты про проглотов? Нет, это, так сказать… – он щелкнул пальцами, – «зверь из моря». Выбрались из бездны, понимаешь, и расползлись по метро. Но натравил их на это скорпионье кубло таки я. Эссенцией из ихних желез побрызгал, они по дорожке прямиком и пришли в гости. Спасибо твоему Грише. Или Гоше? – поморщил лоб разведчик. – Приготовил… приманку, так сказать. Быстро и качественно. Ну, как, малехо отдохнул? Пошли тогда.

– Постой! А где все? – недоуменно справился Антон.

– Кто?

– Ну, все остальные. Разве мы не дождемся твоих? С кем ты за мной пришел?

– Антоха, ты не понял! – покачал головой сталкер. – Я один шел! Толпой только зазря бы нашумели! Двигай, говорю! Шевелись!

Потрясенный биолог лишь молча повиновался.

* * *

Тоннель петлял, ветвился, в стенах его зияли люки, закрытые бронекрышками с шифрозамками, иногда наглухо запертыми, иногда распахнутыми. Пару раз они натыкались на узкие бездонные колодцы, уходившие вниз на черт-те какую глубину.

Наконец беглецы выбрались в коридор, хороший хотя бы тем, что в нем было светло – лампы на потолке тускло светились.

Дракон осторожно добрался до перекрестка, высунул повешенное на ствол «Абакана» зеркальце, и замер. Молча поманил пальцем Антона. В зеркальце начлаб разглядел, как в обширном зале между бетонными колоннами суетились здоровенные серо-рыжие твари.

Крысы, но только размером с небольшую овчарку. Восемь или девять штук. Нет, не совсем крысы – вместо заостренных морд у них было нечто напоминавшее рыло бульдога. А так крысы как крысы, только большие.

Они были заняты делом – сверху, с потолка, свисало нечто вроде плотного большого кокона, болтающегося на едва заметно покачивающейся куцей веревке – будто мешок, покрытый слоем пушистой серой плесени. Крысоиды, становясь на задние лапки (скорее лапищи) и опираясь на толстые голые хвосты, надрывали зубами покров, и оттуда что-то сочилось. В воздухе стоял запах уксуса и аммиака, поэтому, видать, мутанты и не чуяли людей, а может, просто были сыты. Они с жадностью слизывали то, что текло из «мешка», отпихивая товарок и громко пища.

– Обходим! – предупредил сталкер еле слышным шепотом.

Коридор вывел их в почти неосвещенное помещение с огромными механизмами, шкивами и тросами, блестевшими от смазки. Надпись гласила, что это «лифтовое помещение убежища №…», но номера Антон не разглядел.

Сталкер шел уверенно, лишь изредка поглядывая на карту в планшете. Арсеньев поежился, подумав, что, пожалуй, без карты они бы сгинули в этом лабиринте – как до них десятки и сотни вольных сталкеров и вояк.

Узкие штреки перерастали в широкие коридоры и снова превращались в узкие проходы. Они петляли, закручивались, поднимались и опускались. Один раз откуда-то из тьмы подземелья послышались чьи-то громкие вопли, дикие крики и нечеловеческий хохот – жуткое многоголосье, от которого кровь стыла в жилах и волосы становились дыбом. Но спутник биолога остался спокоен, и они проследовали дальше.

А минут через десять глазам Антона предстало странное зрелище: два тоннеля, переходившие один в другой, вернее, один, но переломленный под острым углом, как два чуть расходящихся ствола охотничьего ружья. Поезд или даже дрезина никак не могли бы тут развернуться, так круто поворачивали рельсы.

– Ничего не понимаю! – пробормотал Арсеньев.

– Тут поработала аномалия, – пояснил Дракон. – Особая, пространственная. Слыхал про «искажение»?

– Так это ж выдумка, сталкерские байки…

– Сам видишь, что нет! Ладно, если мы двинем прямо, то выйдем в третий городской коллектор Мосэнерго Северо-Восточного округа. Там мы идем до «Площади Ильича», где сможем выскочить наружу, а дальше по прямой до шестнадцатого КПП пять километров. Вызовем помощь, пулей мотомехгруппа прилетит.

Они и в самом деле вышли в этот самый коллектор – широкая низкая труба, заполненная кабелями всех видов и толщины.

Потолок временами нависал над головами, приходилось сгибаться и втягивать голову в плечи, дабы не цеплять на каждом шагу макушкой бетонный свод.

Когда Антон почуял, что уже вот-вот свалится с ног, Дракон распахнул одну из дверей, открыв ее универсальным вагонным трехгранным ключом, и они оказались на станции.

Высоченные бетонные своды, даже небольшая дрезина с платформой на путях, труп вполне обычной свиньи.

Поднялись вверх по винтовой лестнице внутри колодца. Дракон отодвинул чугунный люк, и они выбрались в пыльный пустой вестибюль, залитый ярким солнечным светом.

– Все, прибыли, – с облегчением выдохнул сталкер. – С возвращеньицем, майор…

Глава 16

Московская Зона. Район метро «Парк Победы»

– Гриша, ты держись, мы тебя вытащим…

– Положите… меня, – прошептал Григорий. Глаза его открылись, губы отчаянно пытались произнести нужные слова: – Поудобнее…

– Лежи спокойно, дружище, – произнес Жузнев. – Все будет в порядке, парень, просто не шевелись, не двигайся, ладно? С такими ранами надо осторожнее!

– Не надо… – сумел выдавить в ответ Гриша. – Положи… меня… Я ж знаю, что умираю… Хоть сдохну спокойно!

Антон и Дракон переглянулись: адъюнкт и в самом деле умирал, и они должны были сделать для него хоть что-то.

Осторожно они опустили старлея на пол. Григорий застонал, лицо его перекосилось.

– Спасибо, – прошептал он. С каждым вздохом на его губах выступала кровавая пена. – Почти не болит…

– Гриш, соберись, – мягко произнес Антон, отчаянно сдерживая слезы.

Этот парень еще полчаса назад был жив-здоров и, наверное, уже строил планы на вечер…

– Тварь, – внезапно обронил старший лейтенант, впившись в начлаба взглядом.

– Кто? – оторопело произнес Арсеньев, краем глаза видя, как нахмурился Жузнев.

– Тварь… в коридоре… Я видел такую…

Из тоннелей донесся хриплый рев очередного монстра, ищущего добычу.

* * *

За два с небольшим часа до того

– Начинать только по моей команде, вперед не лезть, – велел Долгов. – Повторяю, пока не дойдем до места, не стрелять, какой бы мутант ни появился. О нем позаботится группа сопровождения с бесшумками. И вообще по возможности пользоваться бесшумным оружием. Жаль, конечно, что не всех удалось вооружить, ну да ладно, чего уж теперь. – Он махнул рукой. – Главарей брать по возможности живыми. Остальные… не нужны. И берегите патроны.

Антон оглядел товарищей, отметив молчаливое, мрачное выражение лиц всех членов команды. Хоть снаряжение нормальное дали, расщедрился родной ЦАЯ. Удобный тактический комбез, шлем-сфера с ларингофоном и встроенной рацией, и почти у каждого второго – автоматы «Вал» и старый добрый ПБ в удобной тактической кобуре.

Начлаб повернулся к своим подчиненным. Жузнев задумчиво смотрел на него, Гриша и Гоша натянуто ухмылялись, пытаясь за внешней бравадой скрыть напряжение. Сейчас им предстоял выход на боевую операцию, пусть и во втором эшелоне. Но без них никак нельзя. «Красная» биологическая тревога – не шутка.

Хотя зачем они здесь, какой с них толк? Почему было не подождать кого «посерьезнее» с Большой земли?

Когда Дракон с освобожденным из уз сектантов Антоном явились на базу и доложились, как положено, Долгову, полковник, пожевав губами, переспросил:

– Жемчужные плантации, говорите? Хе-хе…

Алчно потер руки и, недолго подумав, объявил «красную» биотревогу. Даже не стал сообщать в Калугу о находке подчиненных. Приказал выдвинуться в район «Парка Победы» всему личному составу, способному держать оружие. Сделав исключение лишь для ученых. А вот лаборатории аномальной аквафауны не повезло. Их всех как один поставили под штык. Как «первопроходцев», уже побывавших во вражеском логове и могущих провести туда остальных бойцов.

Делалось все в величайшей спешке и при соблюдении режима строжайшей секретности. Об истинной цели вылазки знали только сам Долгов да сотрудники лаборатории Арсеньева (ну и сталкер Дракон, само собой). Типичный армейский бардак.

* * *

Итак, весь, точнее, почти весь свободный персонал базы ЦАЯ собрался сейчас перед большими стальными воротами, в которые мог легко проехать трейлер. Это был какой-то военный объект. Несколько торчащих из земли бетонных грибков вытяжек, руины маскирующего въезд павильончика, бетонные плиты дороги.

Два человека в комбинезонах устроились по обе стороны от ворот и колдовали над замком, двое дозорных наверху, остальные же рассредоточились по периметру – на всякий случай.

Техники возились у ворот минут десять, и вот наконец раздался лязг металла. Антон слышал, как проворачивается каждая шестерня внутри скрытого за толстой сталью механизма. Дверь ужасно заскрежетала и медленно поползла вперед.

Двинулись! Бесшумно, как дисциплинированные привидения, бойцы скрылись в проеме – за ними пришел черед биологов. Замыкающими пошли техники. Им пришлось закрывать люк изнутри.

Вот и первая камера узла – соединение двух главных коллекторов.

Спустившись по винтовой лесенке, они оказались на верхнем уровне огромной камеры. Прямо перед ними была ведущая на нижний ярус мощная бетонная лестница с перилами.

– Нэ рухнэт? – глухо спросил Ахмеджан, которого зачем-то тоже припахали, хотя от опасливого паренька проку было как от козла молока.

– В советские годы еще строилось, сделано на совесть! – пробасил Жузнев в ответ.

Так же гуськом они спустились вниз. Перед ними был зал с колоннами, в дальнем торце которого уходил в темноту второй коллектор, перекрытый шандорным затвором.

В центре зала – зеркальная гладь прозрачной бирюзовой воды, отражающая блики тактических фонарей.

Если вглядеться в воду, могло даже показаться, что внизу еще один огромный затопленный коллектор. Или это не казалось? Но если это действительно так, то система получается многоуровневой и уходящей черт-те на какую глубину.

Тишина – лишь приглушенный стенами редкий звон падающих капель и дыхание бойцов. Долгов, сверившись со схемой, молча указал на не замеченную ими прежде сухую металлическую трубу двухметрового диаметра. Один за другим бойцы нырнули в нее.

Опять технический тоннель и новый зал. Вперед уходит здоровенный, метра четыре, не меньше, коллектор овальной формы. В этот проем отряд и двинулся.

Пройдя метров пятьсот, они оказались в низком вытянутом подземелье, куда выходило несколько проходов разного размера и формы. Несколько были закрыты гермодверями, ныне открытыми или срезанными.

– Стоп! – прохрипели ларингофоны. – Разведдозору провести проверку маршрута к объекту…

Собравшиеся осторожно, стараясь не греметь железом, опустились на бетон. Мимо Антона и его биологов проскочили двое. В одном из них он узнал своего доброго знакомого военсталкера, бывшего прапорщика, а теперь уже младшего лейтенанта Колю Зайцева.

Разведка, догадался он.

Ребята нырнули в настежь распахнутую дверь с непонятной надписью «ТП № 4565-17».

А они остались.

Спустя минут пятнадцать эфир прошелестел:

– Майора Арсеньева к командиру…

Устроившийся на каком-то полуразбитом ящике полковник был мрачен и хмур, впрочем, это было его обычное состояние.

– Значит, так, Антон, – обратился к нему Долгов, и Арсеньев невольно озадачился – обычно тот избегал называть подчиненных по имени и вообще не терпел панибратства. – Что-то там случилось, похоже, с разведкой. И, кажись, это по вашей части. В общем, бери Дракона и своих ребят и проверь там детекторами и прочим. Мутанты – они, знаешь, шутить не будут… Все, это приказ! – коротко бросил он, видя недоумение на лице биолога.

Приказ есть приказ.

* * *

Через пять минут в сопровождении товарищей и прихватив три детектора марки «Стелла», новейших ударо-, взрыво– и прочее защищенных, Арсеньев переступил через омерзительно воняющую кучку известной субстанции (нагадивший был, судя по всему, размером с корову) и двинулся в глубь сырых мрачных лабиринтов.

Из трех проходов они наобум выбрали один. Их группа прошла по темному, тихому коридору мимо решетчатой шахты грузового лифта, а потом – вниз по узкой лестнице. И тут биологи заметили следы на пыльном полу и пошли по ним.

Меньше чем в сотне шагов коридор упирался в кирпичную стену, а в ней, метрах в полутора от пола, виднелся закрытый железными воротами проем. А рядом с ним…

Боец дозорной роты ЦАЯ был мертв. Можно даже сказать, более чем мертв – обезглавлен. Оторванная, нет, скорее отсеченная голова в смятом шлеме лежала в полуметре от трупа, лицо было залито кровью.

– Черт побери, – выругался Дракон. – Это ж Николай!

Коля Зайцев, один из лучших полевых разведчиков среди всех, кого Антон когда-либо знал, застенчивый хороший парень, так не похожий на привычный образ сталкера. В его животе зияла рваная рана, куски изгрызенной плоти и кишки окаймляли кровавую дыру. Кевлар «броника» был разрезан чьими-то острейшими твердыми клыками или зубами. Поблизости лежал так и не выстреливший «Вал».

Арсеньев внимательно осмотрелся. Следов второго разведчика не было, тот как сквозь землю провалился. Хотя… Еле заметная кровавая дорожка вела в угол, где свет фонарика выхватил неровное отверстие, куда мог бы при удаче протиснуться подросток или молодая девушка. Но вот протащить через него спецназовца в снаряжении не смог бы, наверное, и Кинг-Конг.

В воздухе витал странный, резкий запах, мускусный и острый. Так пахнут крупные рептилии или… Осторожно принюхиваясь, Антон отступил назад.

И в этот момент темное продолговатое тело метнулось из отверстия подобно молнии. В обхвате оно было примерно как обеденная тарелка и ударило в стену в нескольких сантиметрах от головы замершего Гриши. Звук был такой, словно дерево ударило в бетон. Начлаб отпрянул, когда гигантская тварь подалась назад, продолжая вытягивать свое длинное темное тело из дыры. Свистя, оно подняло голову на уровень его лица и открыло пасть…

Нет, не так. Существо раздвинуло четыре сегментные челюсти, подобно лепесткам какого-нибудь хищного цветка, за которыми пряталось восемь рядов острейших длинных зубов. Шесть мутно-желтых глаз смотрели прямо на него. Тело делилось на множество щетинистых колец.

«Какая-то извращенная сколопендра, – подумалось Арсеньеву. – Ну и гадость!»

Он выстрелил по массивной каплевидной голове. «Червезмея» издала странный шипящий вопль. Выстрел проделал дыру на острие морды. Мутант одним броском преодолел сразу метров пять. Антон выстрелил снова и снова; пуля вырывала кусок за куском плоть из тела, темная зеленая кровь лилась из ран.

– Глаза! Бей по глазам!!! – рявкнул ларингофон голосом Дракона.

Майор выжал спуск, и «червоид» рухнул, его тело дико извивалось. Хвост ударил по стене с силой, достаточной, чтобы сломать человеку спину. А потом тело внезапно ослабело и свилось на полу вздрагивающими кольцами.

– Антон Викторович! – Гоша и Жузнев так и застыли в изумлении, глядя на чудовищное создание. – Ух, ты!

– Это проходчик, – сообщил Дракон, опуская автомат. – Правда, крупнее обычного раз этак в пять. Тот хоть и живучий, но тупой и неповоротливый. А этот здоровый и шустрый. И как ребята попались?

– Да, чудная живность! – прокомментировал Гриша.

– Да тише вы! – прошелестело в наушниках голосом Долгова. – Доложите по форме! Или вы собираетесь переполошить все «Зеркало»?

И в самом деле, нужно было действовать настолько тихо, насколько это возможно, если они, конечно, намереваются остаться в живых. Тоннели были идеальными проводниками звука, они усиливали даже малейший шорох.

– Докладывает майор Арсеньев! Дозор потерян, уничтожен один опасный экземпляр носителя мутагенных изменений.

– Ты там формалистику не разводи! – проворчали наушники. – Короче, продолжайте движение.

Про себя выматерив тупое начальство, решившее использовать их вместо разведки, Антон тем не менее ответил по уставу:

– Есть, товарищ полковник!

– Выполняй, там, говорят, слева имеется проход, по нему и двигайтесь.

Арсеньев хотел сказать еще что-то, но промолчал.

– Двигаемся, – велел своим, – и осторожнее всем!

– Сам знаю, – огрызнулся Дракон, поправил шлем и подхватил свой автомат поудобнее. Он был профессионалом и не нуждался в советах посторонних.

* * *

Они осторожно отодвинули металлическую заслонку, прислушались и выбрались в тускло освещенный тоннель, инстинктивно держась ближе к стенам.

Короткий и подозрительно чистый коридор, выложенный белым и красным кафелем, вел к двум дверям, расположенным по обе стороны прохода. Антон вопросительно посмотрел на сталкера. Прислушиваясь к чему-то, Дракон подумал с полминуты и выбрал ту, что слева.

«Надеюсь, интуиция его не подводит!»

Пластиковая дверь со скрипом открылась, и они вошли. Впереди ничего не было видно, кроме густых теней в низком, уходящем куда-то в неизвестность коллекторе.

Черт… Антону на миг показалось, что они угодили в какую-то аномалию вроде «туманной спирали» или вообще неким образом вышли в неведомое зазеркалье параллельного мира, с которым, как говорили иные мистики, пересекается московское метро, и теперь бредут по аркаде подземелий, уходящих в бесконечность.

А потом внезапно тени сгустились и задвигались, и из сумрака неслышно выступил монстр. Существо оказалось метра в два ростом, его гигантское тело было испещрено шрамами и жутковатыми тускло светящимися наростами. Оно медленно приближалось к ним, как будто плавно перетекая с места на место.

Сознание Арсеньева никак не могло воспринять то, что он видел, ошеломленный взгляд улавливал обрывки картины, но разум не мог собрать их воедино. Бородавчатая зеленая кожа. Пронизывающие красные глазищи-буркала. Когти – черные и кривые…

Антон прицелился в грудь монстра и выстрелил, быстро нажав на спусковой крючок пять раз подряд. Три пули достигли цели, однако тварь даже не замедлила ход.

– Врассыпную! – заорал сталкер. – Все в стороны!

Они метнулись в разные стороны, при этом Дракон оттащил Жузнева в самый дальний от монстра угол, начлаб побежал к левой стене, слыша хлопки глушителя за спиной и низкий басовитый рев.

А потом вдруг мутант очутился в каких-то трех-четырех метрах от него, не больше… Хрипящая пасть оказалась совсем рядом от лица Антона, теперь уже хорошо различимая, густо заляпанная какой-то мерзкой пеной. Чудовище в прыжке вытянуло вперед неимоверно длинную лапу и со всей дури заехало Арсеньеву в грудь.

Он ожидал, что его кости хрустнут, но бронежилет, добротный титановый «Маттерхорн», выдержал, хотя в ребрах вспыхнула боль. Пинок оказался что надо, впрочем, ему доводилось получать удары и посильнее.

Между тем создание издало жуткий, визгливый вопль и развернулось в сторону Дракона. Но тот спустил курок, и пуля отправилась в короткий полет, прямо в завывающую, неестественную морду. Крик превратился в удушливый хрип; пуля разорвала горло твари и отбросила ее назад.

Существо дико дергало конечностями, кровь хлестала из дымящейся раны. Раздался громкий треск, как будто ломались сухие доски, и разведчики увидели, как новые потоки уже не зеленой, а синей жидкости потекли с боков монстра, когда он длинными толстыми когтями впивался в камень. Антон в изумлении наблюдал за тем, как существо продолжало яростно биться в судорогах, издавая трубящие хрипы.

Выстрел должен был снести ему башку, но прошла еще целая минута, прежде чем чудище издохло. Бешеные рывки туши сменились судорогами, а кровь перестала вытекать.

Наконец тварь замерла, предварительно извергнув из пасти содержимое желудка, так что вокруг него моментально образовалась омерзительная лужа.

«Что еще за дрянь мы только что прикончили? Ну и живучая!»

А из наружного тоннеля, разрывая спертый воздух, донесся вопль, к нему присоединился второй, затем третий. Звериные крики нарастали, яростные и ненормальные.

Что-то орал в наушниках Долгов – сплошь мат с междометиями. Арсеньев только понял, что требовалось отступить ко второй развилке и уйти ярусом ниже.

* * *

Они бежали, слыша то команды, то рев неразумной стражи владений «Зеркала». Интересно, сектанты их специально сюда приманили или просто само так получилось? Может быть, изуверы выбрасывали сюда трупы жертв, и трупоеды привыкли кормиться отходами кровавых ритуалов, а тут откуда ни возьмись и свежатина к их радости появилась.

Коридор заворачивал налево, и Антон быстро обогнул угол, обведя стволом «Вала» открытое пространство. И замер. Колонна посреди зала частично закрывала обзор, но он мог видеть фигуру, стоявшую за ней.

Человек…

Точнее, уже не человек.

Дракон молча протянул начлаба за рукав камуфляжа и поднял пистолет с глушителем. Сталкер замер, пытаясь поточнее прицелиться.

То, что было раньше человеком, а теперь стало неупокоенным зомби, стояло на расстоянии двенадцати метров, и Дракон не хотел впустую тратить свои последние патроны.

Услышав завывание тварей, существо начало медленно разворачиваться. Настолько медленно, что Антон заколебался, наблюдая за тем, как оно двигалось. Может быть, оставить его в покое, вдруг зеленокожие на него отвлекутся хоть немного?

Зомби медленно прижал руки к груди, его бледный лысый череп покачивался на могучей шее. Арсеньев инстинктивно скользнул влево, и тварь изменила направление, нетерпеливо поворачиваясь к нему и медленно сокращая расстояние. Неужели чует? Мутант глухо заворчал, весь подбираясь, словно готовясь к прыжку.

Хлопок за спиной, и пуля разнесла голову зомби.

Когда Толя Жузнев проходил мимо, он вдруг сорвал шлем, и его вывернуло наизнанку прямо на труп.

В проходе послышались тяжелые шаркающие шаги, и в зале появилось новое создание, идентичное только что убитому Драконом. Оно остановилось у тела собрата, опустилось на колени…

С ужасом и отвращением наблюдали люди за происходящим. Зомби, издав довольный вибрирующий стон, погрузил морду в развороченный череп трупа и принялся чавкать. Анатолия снова вырвало, а сталкер направил «Вал» на извивающегося каннибала и выстрелил. Негромкий хлопок, и запрещенная экспансивная пуля превратила шею твари в месиво. Белая потрескавшаяся плитка, покрывавшая стены подземного лабиринта, изменила цвет: бурые ручьи густой крови, или что там вместо нее бывает у зомби, растекались по ней. Надо сказать, довольно мерзкое зрелище. Бр-р!

Но это было лишь начало…

С противоположной стороны коридора послышалось глухое ворчание. Бойцы обернулись, держа наготове оружие, и в растерянности уставились на очередное существо, стоящее перед ними.

Оно было огромным и слегка напоминало ящеровидного монстра, встреченного неподалеку отсюда. Его массивное тело покрывала темно-зеленая чешуя, крошечные мутно-багровые глазки выглядывали из плоского черепа типичного крокодила. Тварь направила свой странный пристальный взгляд в их сторону, распахнула огромную пасть и издала кошмарный протяжный визг. Вопль эхом разнесся вокруг, способный кого угодно привести в ужас.

Ничего подобного Антон не слышал раньше. Он выпустил сразу три пули в грудь монстра, так что тот согнулся. Но это была лишь мимолетная победа. Урод пошатнулся, а затем, выпрямившись, с завывающим воплем подпрыгнул, отталкиваясь от пола, как кенгуру, и выставив вперед когти.

Биологи стреляли снова и снова, пока существо летело на них; пули разрывали его плоть, ленты зеленой крови вырывались в воздух. Не помогал ни интенсивный огонь, ни запрещенные боеприпасы. Тварь приземлилась, припав к земле, всего в паре метров от людей и с воплем занесла корявую лапу, пытаясь ударить Дракона по голове. Мерзкий мускусный животный запах волной захлестнул их.

«Дьявол, да сдохни же ты!»

Подскочивший Жузнев разрядил ПБ прямо в голову твари буквально в упор, кости черепа разлетелись вдребезги, но доцент продолжал стрелять, даже когда пули начали рвать серо-синеватый мозг мутанта.

Лязгнув, замер в крайнем положении затвор. Патронов больше не осталось. Анатолий опустил оружие, дрожа всем телом.

Все было кончено, существо упало замертво, но для этого потребовалось почти три полных магазина. Пожалуй, так они не доберутся до гнезда сектантов!

Все еще взирая на лежащее чудище, Антон отщелкнул пустой магазин и вставил новый, предпоследний. Подумал еще, что тактический дробовик с хорошей картечью или жаканом, какой-нибудь «Ремингтон» или «Отбойник», сейчас был бы уместнее. Но чертова секретность и маскировка!

И тут же прозвучал еще один мерзкий вопль, на этот раз сзади. Гриша и Дракон выстрелили одновременно, и вопль твари исполнился дикой злобы и ненависти.

– Быстро назад, там стальная дверь! – рявкнул сталкер. – Прячемся!

Они оказались перед закрытой дверью какого-то технического помещения. Гоша толкнул ее раз, другой, та даже не шелохнулась. В ярости он замолотил в нее кулаками, что-то выкрикивая, заглушая надрывающегося в наушниках Долгова, требующего доложить, что у них там происходит.

Отшвырнув старлея, Дракон, примерившись секунду-другую, сделал два выстрела. Замок разлетелся вдребезги. Антон резко дернул за ручку, и дверь распахнулась. Увы, не до конца. То ли от выстрелов, то ли от времени, но облупившаяся железная конструкция перекосилась, и теперь протиснуться туда можно было лишь по одному. А позади них в жалком десятке метров изготовились к прыжку сразу два мутанта – точно такой же зеленокожий ящер и тварь со щупальцами и тремя клювами – та самая сухопутная каракатица, которых Дракон ухитрился натравить на сектантов, когда вытаскивал Арсеньева. Массивная туша сотрясалась от игры мышц, огромные когти оставляли в полу глубокие царапины.

Антон кое-как протиснулся в дверь, за ним проскользнули Гоша, Дракон и доцент. А вот Григорий замешкался. Он почти успевал, Жузнев помогал ему, протаскивая в щель так некстати заклинившей двери. Еще секунда, и…

И в этот момент монстры за спиной адъюнкта одновременно атаковали. Щупальца захлестнули ноги и грудь биолога, а в спину Гриши впились когти, пройдя сквозь комбез и бронежилет, разрывая в клочья кожу, мышцы, круша кости.

В следующий миг Жузнев выпустил за спину Гриши длинную очередь, опорожнив весь магазин, и товарищи втащили обмякшее тело парня внутрь, после чего Дракон захлопнул дверь и задвинул засов.

Хорошая стальная дверь уже не казалась надежной преградой, но ее никто не пытался выломать. Видать, пули настигли цели.

Увы, слишком поздно…

* * *

Когда они опустили Григория на пол, тот даже уже не стонал, хотя боль, должно быть, была адская. При виде кровавого месива, в которое превратился левый бок молодого ученого, Антона охватило отчаяние.

«Он сейчас умрет! Даже если бы в госпиталь сразу, и то бы не спасли…»

Прошло всего несколько секунд, а старлей уже лежал в луже собственной крови. Через прорехи пропитанного кровью камуфляжа Арсеньев ясно видел изуродованную плоть, разорванные мышцы, белизну осколков костей. Две широкие рваные раны, каждая из которых из разряда «несовместимых с жизнью». Гриша задыхался, хватая воздух мучительными судорожными глотками. А у них даже обезболивающего нет, аптечки остались со всем снаряжением там же, где и основные силы.

– Гриша, ты держись, мы тебя вытащим…

– Положите… меня, – прошептал Григорий. Глаза его открылись, губы отчаянно пытались произнести нужные слова. – Поудобнее…

– Лежи, не двигайся, дружище, – произнес Жузнев. – Все будет в порядке, парень, просто не шевелись, не двигайся, ладно? С такими ранами надо осторожнее!

– Не надо… – сумел выдавить в ответ Гриша. – Положи… меня… Я ж знаю, что умираю… Хоть сдохну спокойно!

Антон и Дракон переглянулись: парень и в самом деле умирал, и они должны были сделать для него хоть что-то.

Осторожно они опустили биолога на пол. Григорий застонал, лицо его перекосилось.

– Спасибо, – прошептал он. С каждым вздохом на его губах выступала кровавая пена. – Почти не болит…

– Гриш, соберись, – мягко произнес Антон, отчаянно сдерживая слезы.

– Тварь, – внезапно обронил старший лейтенант, впившись в начлаба взглядом.

– Кто? – оторопело произнес Арсеньев, краем глаза видя, как нахмурился Жузнев.

– Тварь… в коридоре… Я видел такую у Долгова… Он отправлял их за Периметр… Я тогда думал, просто приторговывает, мало ли мутантов… А теперь вот… Понимаешь?

Антон кивнул. Он и в самом деле понял все, абсолютно четко и внятно. Их шеф, похоже, крутил какие-то дела с хозяевами здешнего подземелья. Но почему тогда…

Григорий прикрыл глаза, его восковое лицо замерло, и Арсеньеву на миг показалось, что все кончено. Но молодой человек еще был жив.

– Так точно, товарищ полковник, – выдохнул он. – Я выполню… Будет сделано!

Еще один вдох… и грудь старшего лейтенанта неподвижно застыла.

Из тоннелей донесся хриплый рев очередной твари, ищущей добычу.

* * *

Накрыв тело плащ-накидкой, группа двинулась дальше.

Пройдя метров сто, вломились в полутемный бетонный отсек, заставленный большими клетками, провонявшими диким зверьем.

Внутри было темно, всего несколько ламп горело на стенах. Антон мельком разглядел содержимое одной из клетей: на полу валялись обглоданные кости и разгрызенный человеческий череп.

Оттуда они выбрались в просторный зал, где их встретило существо, среди предков которого явно числились пауки. Правда, не бывает пауков размером с теленка, не бывает и быть не может. Но тварь нагло игнорировала законы природы и шустро засеменила им навстречу. Вряд ли она была вегетарианкой.

Антон взирал на щетинистые жвала и хелицеры гнусной твари, чувствуя, как по спине забегали мурашки. Короткая очередь – и монстр уже кувыркается в глянцевитой луже зеленоватой едко пахнущей сукровицы, вытекающей из дыр, проделанных в его круглом, мохнатом теле пулями.

Сюрпризы на этом не кончились. Как только они прошли перекресток коридоров, новая волна вони окатила их, и кто-то мертвой хваткой схватил начлаба за ботинок. Арсеньев еле сумел удержать равновесие. Монотонно завывающий зомби пытался впиться гниющими челюстями в его берцы. Майор инстинктивно ударил его ногой в затылок, подошва скользнула по черепу с отвратительным чавкающим звуком. Порождение Зоны продолжало кусать прочную кожу, не обращая внимания на попытки Антона освободиться.

Подскочивший Жузнев обрушил на шею жуткого создания удары каблуков, но лишь на четвертом или пятом послышался характерный хруст раздробленного позвоночника.

– Разведка! Разведка! – захрипело в наушниках. – Тритон, как слышно, прием! Турель вызывает!

На связь снова вышел Долгов. Его только не хватало для полного счастья.

– Тритон здесь! – ответил Антон сквозь зубы.

– Где находитесь, Тритон?

– Третий ярус, четвертый от осевой коридор! – сообщил Арсеньев, сверившись со схемой.

– Отлично, подмога рядом, идет к вам… – И добавил короткое: – Ситуация «Тор».

Начлаб заметил, как подобрался Дракон после этих слов. «Тор» было сигналом к началу штурма. Через пару минут биологи соединились с бойцами и двинулись вперед.

* * *

Отряд дошел до технической сбойки тоннелей, где так и замерла дрезина – та самая, памятная Антону. А потом их атаковали.

Как в замедленных съемках, из переходов и тоннелей выпрыгивали люди в черном, вооруженные автоматами, карабинами, обрезами, а иные – разнообразным холодняком.

Дальше время остановилось. Арсеньев видел все происходящее словно со стороны, и пока содержимое желудка безуспешно стремилось вырваться наружу, его руки уже прижимали «Вал» к плечу. Грохот вражеских стволов и тихие щелчки «Валов» и ПБ…

Палец нажимал на спусковой крючок, раздавался негромкий хлопок, дуло автомата с хлопком выплевывало лепесток ярко-оранжевого пламени…

Хлопок, хлопок… Еще хлопок… Дракон сзади, прикрывает меткими одиночными выстрелами… Один из солдат с развороченным в хлам черепом валится рядом, Арсеньева чуть не стошнило на труп. Не важно, важно только стрелять.

Хлопок… Очередная безликая жертва отлетает назад, окрашивая красным клюквенным соком стену за спиной. Нет ни людей, ни даже мишеней – просто цели в компьютерной игре, юниты… Просто надо тупо и быстро спускать курок… Нет мыслей… Нет эмоций… Нет страха… Выстрел. Второй. Третий! Выстрелы товарищей слева и справа… Стрекот «Валов» и грохот стволов сектантов… Вонь нитропороха…

Ассасин воет и бьется на полу, пытаясь зажать в горсти вывалившиеся из брюха кишки, – из огромной рваной дыры рекой хлещет кровь. Еще один сектант, несмотря на рану, успевает добежать до Гоши, но в самый последний момент спотыкается и, уже падая, всей тяжестью своего тела сбивает адъюнкта с ног, оставляя ему лишь долю секунды, чтобы закрыться автоматом. Пуля, навылет пробившая череп десантника, бегущего к сцепившимся врукопашную. Зачем он, черт побери, снял шлем?!

Мыслей нет, есть лишь их обрывки, что проносятся со скоростью вихря, нагоняя леденящий, сковывающий страх. Хоровод не связанных друг с другом картинок. Боковым зрением Антон видит, как один из сектантов сбивает с ног оплошавшего бойца и вонзает между кромкой шлема и бронежилетом катану, чтобы самому через мгновение попасть под очередь. Пуля, выпущенная кем-то, взорвала голову передового из набегающих Темных сталкеров, словно спелый арбуз. Тело без головы пробежало шага два-три, затем рухнуло и забилось в судорогах.

Вот один из них совсем рядом, а Арсеньев как раз меняет магазин, но пуля Дракона попала сектанту в бедро и пробила артерию. Мужик взвыл, а затем упал и, завывая, закрутился на месте, пытаясь закрыть руками дыру, откуда бил кровавый фонтан. Впрочем, его муки длились недолго. Не прошло и минуты, а его тело уже лежало неподвижно в луже крови. Заряд картечи попал Гоше в грудь. Парень будто налетел на невидимую преграду, перевернулся в воздухе и рухнул плашмя.

А потом вдруг все кончилось. Трое последних сектантов, трезво оценив ситуацию, остановились и рухнули на бетон, закрыв головы руками. В ответ – несколько автоматных очередей. Ну, какие тут пленные?..

Путь был свободен.

Вот и зал, тоже памятный Антону. Тут, похоже, сектанты пытались дать последний бой. Трупы изуверов валялись на полу в живописном беспорядке, и молодые солдаты под руководством низкорослого прапорщика стаскивали их к стене.

Розовые кораллы были сбиты со стен автоматным огнем, жуткий кровавый алтарь разбит и смят взрывом гранаты. Ниша, где росла мегажемчужина, пустовала. Уже увезли или сектанты успели спрятать?

Но долго рассматривать капище не пришлось. Голос Долгова потребовал от них возвращаться на «Парк Победы» и проверить обнаруженную там лабораторию.

* * *

Проход повернул направо, затем распрямился, уводя их все дальше налево. Когда они повернули за угол, их взглядам открылась хорошая стальная дверь, и каким-то странным образом Антон понял или, скорее, почуял, что за ней находится та самая лаборатория, о которой говорил Долгов.

Двери были заперты, но кодовый замок уступил выстрелу из трофейного дробовика. Стальная дверь распахнулась, открывая доступ в обширное помещение, являвшее собой нечто среднее между зверинцем и сияющей полированной сталью операционной. Но все это Арсеньев отметил краем глаза, ибо взгляды их приковал к себе огромный аквариум в центре комнаты.

– Охренеть! – обронил Дракон, и начлабу нечего было возразить.

Молча они изучали нечто, запертое внутри. Внушительный резервуар, размером два на три метра, оказался наполнен прозрачной жидкостью. В ней, опутанный проводами и датчиками, пропущенными через верх огромной трубы, покоился монстр. Воплощение кошмара, гигантское, дымящееся темно-фиолетовое тело, студенистое и вздрагивающее.

Вздутые щупальца толщиной с пожарные шланги слабо пульсировали, протянувшись из бледного месива. Другие щупальца свисали вниз бахромой мясистых усиков. Они вслепую извивались, переплетаясь друг с другом, подергиваясь, и все это было залеплено кошмарной слизистой массой, которая влажно пульсировала и содрогалась.

От него тянулись прозрачные трубки, и вели они к небольшим горшочкам, где росли уже знакомые розовые кораллы.

Антон оглянулся на рабочие столы из стальных листов – на них были в беспорядке разбросаны хирургические инструменты.

– Да зачем вообще его живым держать? – спросил Дракон, повернувшись спиной к чудищу.

Не смотреть на него было сложно; создание ужасало и приводило в трепет – и одновременно это невероятное искажение природы невольно восхищало.

– Чтобы получать разные части тела и жидкости из него… – пожал плечами Жузнев, а затем тяжело вздохнул. – Я такое видел у нас на Дальнем Востоке. Китайцы медведя или тигра в клетку посадят да прикуют и в нужные органы трубки вставят, чтоб, значит, желчь и мускус или там костный мозг откачивать…

– Их самих бы вот так откачать! – ругнулся сталкер.

«Да, только китайцев нам тут и не хватало!» – подумал Арсеньев.

Тут среди оборудования валялись разные распечатки. Жузнев поднял лист и принялся изучать.

– Что вся эта дрянь означает, интересно… Цитозины, аденины, фагмиды, митохондриальная ДНК… Вроде что-то с генной модификацией связанное, – сообщил он. – Ладно, надо все собрать и потом разбираться.

За дверью в соседнюю комнату они обнаружили нечто. Тяжеловесная гудящая машина. Переплетавшиеся и разъединявшиеся массивные шины из меди и алюминия, между которыми были размещены артефакты самого разного вида. Монотонно гудели кабели, снабжавшие агрегат электричеством.

Антон подошел ближе и невольно замер. Ему приходилось встречаться с самыми разными порождениями Зон – и с мутантами, и с людьми, обработанными враждебной миру силой, и с артефактами, само собой. Но, пожалуй, никогда он не сталкивался с таким. От машины исходило физически ощутимое невероятное, нечеловеческое зло.

Дракон стал рядом с ним и положил Арсеньеву руку на плечо.

– Вот оно как, – пробормотал он. – «Черное сердце» и три «созвездия», не считая мелочовки… Помню, был у нас на Яновской точке такой артефакт-мастер Дикий Кузнец. Смахивает на его работу… Впрочем, не важно…

– Вырубить его? – осведомился Антон, прицеливаясь в кабель.

– Не надо! – остановил его Дракон. – Бывает, что если с такой вот штукой чего не так сделаешь, так зажарит на месте или рванет! Пошли отсюда…

* * *

Они уже спускались в станционный вестибюль, когда все и случилось. Начлаб только и успел, что увидеть метнувшуюся из темного прохода фигуру в черном. Потом Дракон резко оттолкнул его, уже в падении выхватывая ПБ.

«Ду-дут!» – коротко пролаял ТТ сектанта. Тело Жузнева дернулось, и две кровавые дыры появились на его шее. Кровь хлынула пульсирующими толчками.

Дракон, вскочив, разрядил ПБ куда-то в темноту, и короткий булькающий вскрик был ему ответом. Сталкер ринулся вперед.

Антон беспомощно сжимал дрожащую руку Анатолия. Сердце раненого колотилось и замирало. Еще один вдох, затем выдох… Судорожный хрип, и грудь его застыла в неподвижности наступившей смерти. Кровь больше не вытекала из ран, сердце остановилось.

Его товарищ погиб, глупо и бессмысленно. Погиб, как обычно и гибнут в Зоне. Молчаливого спокойного дальневосточника с его доброжелательной улыбкой и надежностью больше не было в живых. Арсеньев сидел рядом с неподвижным телом, повторяя про себя: «Ну, как же это?!»

Вернулся Дракон, держа в руке дымящийся пистолет. Ничего не говоря, сунул в кобуру.

– Ты сходи, скажи, пусть Толю заберут, – тихо произнес он. – А я доложу Долгову. Ты еще психанешь, а оно не надо, все равно уже ничем не поможет…

* * *

Ятаган собранно и спокойно двигался по коридору в закрытой для непосвященных части базы.

О провале, его причинах и следствиях можно подумать и позже. Сейчас важно было воспользоваться аварийным путем отхода – одним из многих, какие он подготовил. И о которых не знал никто, кроме него самого.

Ятаган повернул за угол и понял, что ошибался. Кто-то знал, иначе как объяснить то, что он сейчас изумленно глядит в дуло «Глока», зажатого в руке человека в хорошем цифровом камуфляже и «бронесфере»? И лицо за стеклом ее было ему слишком хорошо знакомо.

Долгов улыбнулся, улыбка была самодовольной и злой.

– Привет, Ятаган… Или не Ятаган? Джон? Джек? Ричард? А может, ты из наших эмигрантов, какой-нибудь Айван Зайцэфф или Изя Рапопорт? – Полковник грубо хохотнул. – Впрочем, не важно. Как бы то ни было, очень мило, что ты соблаговолил встретиться со мной. Не тянешься к стволу? Вижу, ты неглуп! Ну да, дураков сюда, через океан, не посылают.

– Не могу сказать, что очень удивлен, – проговорил Ятаган, нервно вздрагивая.

Офицер засмеялся, нагло и грубо, как смеется преступник, глядя на беззащитную жертву.

– А ты изрядная скотина, полковник! – не сдержался сектант.

– И не думаю отрицать! – чуть кивнул Долгов. – Как, впрочем, и ты. В твоей конторе тем более чистеньких нет. Да и в Зоне не выживают чистенькие-то. Но я собираюсь стать богатой скотиной. А вот ты вполне можешь стать мертвой скотиной. Если, само собой, мы не договоримся!

Повисла пауза, в ходе которой Ятаган пытался обдумать ситуацию. Но пока ничего в голову не приходило, кроме того, что, похоже, сейчас его убивать не будут.

– А почему ты решил уничтожить «Зеркало»? – спросил он, пытаясь выиграть время. – Разве мы с Грязновым не договорились? Ты же сам говорил, что все улажено.

– Говорил, говорил, – передразнил его собеседник. – Нужно было предъявить результаты, какую-нибудь группировку разгромить, например. Почему бы не вас? Тем паче, что вас рассекретили мои люди. Тщательнее зачистки проводить надо было!

– А у меня, представь себе, были большие планы на ваш Центр… – криво осклабился Ятаган.

– Осведомлен, представь себе! – самодовольно ощетинился Долгов. – Уж не знаю, чем твоя соска обрабатывала бандюков и сталкерню на сходняке, но подействовало оно не на всех, и умные люди догадались, что лучше рассказать про то, что Темные готовят бойню, после которой сюда припрется туева хуча парней Пескова и ОСНАЗ сделает жизнь вольного бродяги невозможной.

Ятаган мысленно выругался на двух языках. А ведь эта сука обещала, что «дыхание Царицы» накроет всех и полностью подчинит себе их сознания. Ладно, это сейчас не важно.

– Ну, так я жду твоих предложений, полковник, по нашему дальнейшему сотрудничеству. Надеюсь, взаимовыгодному. Могу сдать тебе пару своих контактов. Кстати, в той же Калуге, по любви, по дружбе. Это для начала. Или одного парня в центральном аппарате вашего Минобороны…

– Ого! – изумился Долгов, и, похоже, неподдельно. – Щедро! А ты, я вижу, не из тех, кто, прижав руку к сердцу, орет гимн по утрам и вместо обеда… – хохотнул он.

– Я похож на идиота? – осклабился Ятаган. – Последних дураков, которые мечтали нести миру свободу и демократию, достреливают в Ираке. Звездно-полосатый флаг, индейка и День независимости – все это, по-моему, редкостная чушь. Но хватит о политике. Кстати, ты, наверное, думал, что возьмешь здесь весь жемчуг? – хитро прищурился Ятаган. – Ты ведь ради него это затеял?

– Соображаешь! – похвалил Долгов. – Да ты, никак, к тайнику с заначкой шел? Потому как маловато жемчуга-то будет.

– Так и пришел, вот он, – и шпион указал на низкую дверь подсобки. – Заберешь?

– Нет, ты уж сам как-нибудь, а то вдруг у тебя там растяжка? – осклабился Долгов.

С улыбкой Ятаган осторожно достал ключ и вставил в замок. Распахнул дверь и рванул вперед… Долгов вскинул «Глок», но тут лязгнуло железо, и он оторопело поглядел на закрывшую дверной проем стальную заслонку.

Еле сдержавшись, чтоб не пальнуть, полковник молча спрятал пистолет и двинулся прочь, кипя желчью и яростью. Мало того что этот пес ушел, так он сам еще рассказал ему кое-что, что может быть использовано против него!

Да, полковник был зол, страшно зол. И потому не заметил, как тихо отворилась приоткрытая дверь на лестницу и оттуда неслышно вышел невысокий человек в обычном сталкерском прикиде…

Дракон, положив руку на кобуру, постоял, чего-то выжидая, и печально покачал головой.

* * *

Ятаган стоял перед дверьми лифта, прокручивая в голове все случившееся. Как бы то ни было, работа сделана. Образцы собраны, флешки записаны, стая вирусов доедает содержимое компьютеров по всей станции. Ну и, само собой, активирована система подрыва объекта.

От Долгова он благополучно ускользнул, а жадину-полковника и его парней ждет хороший сюрприз. Жаль, что они его не оценят и даже не почувствуют, хе-хе.

Конечно, то, что он потерял замечательную базу для оперативной работы, – это действительно было плохо. Но годы шпионской жизни давно приучили его философски относиться к неудачам. В Ираке в начале его карьеры после атаки повстанцев из всей Тикритской станции ЦРУ – три десятка толковых и отлично подготовленных мужчин и женщин – остался он один.

Естественно, хотелось бы увидеть законченный результат своей работы – машину здоровья и счастья, дающую власть над людьми, которая сейчас должна быть уничтожена только потому, что какой-то идиот в погонах решил провернуть свои грязные игры. Не просчитал он этого Долгова, увы. Ошибка, которая стоила его нанимателям несчитаные миллионы долларов, и покончила с таким трудом созданной им организацией.

Ну да ничего, он начнет все заново. Может, оно и к лучшему, что так все обернулось. Умники из Лэнгли уж точно не наложат лапу на результаты.

Сейчас он спустится на этом лифте вниз, в самый низ, где есть проход в древний подземный ход баснословного века – то ли семнадцатого, то ли еще какого, и спокойно уйдет. А через пятнадцать минут рванет хитрая артефактная сборка с силой в треть килотонны. Раз, и – бум! И нет больше станции бывшего московского метро «Парк Победы» и тайного полигона американской разведки.

Как только он выберется из Зоны, тотчас доложит о произошедшем своему начальству и эвакуируется прибалтийским коридором. Увезя с собой не только информацию, но и несколько спор местной жемчужницы. Где-нибудь в приличной лаборатории на необъятных просторах родной Великой Страны можно будет продолжить эксперименты с чудо-артефактами.

«Это еще не конец. Все по-прежнему под моим контролем. Это моя игра, а в своих играх я всегда выигрывал…»

И мистер Долгофф, и его люди улетят в стратосферу, в то время как он выберется из местного Московского Ада и будет себе спокойно жить с прорвой денег.

Двери лифта начали открываться…

Острый, словно клинок, коготь рассек воздух прямо перед его лицом. Он отшатнулся к стене и увидел фигуру зеленокожего монстра, неслышно прокравшегося сюда. Ятаган мельком разглядел шипы и щупальца на его устрашающе оскаленной морде, прежде чем существо развернулось и ринулось на него.

«Этого не может быть!!!»

Проклятье, твари, им же выращенные, нашли дорогу сюда! Существо вдруг оказалось совсем рядом, а потом Ятаган вдруг обнаружил, что не может дышать, не может даже поднять ослабевшей руки, успевшей дотянуться до пистолета.

Удар когтей обрушился на него откуда-то сверху, впиваясь в голову, вырывая клочья волос вместе с кожей. Что-то тяжелое опустилось ему на спину, отшвырнув к стене. Он рухнул на холодный железный пол, мощные когти рвали его плоть.

Мир уносился прочь; крики, шипение и немыслимое, обжигающее тепло застилали его зрение, его сознание. Потом не было ничего, кроме океана боли…

А за стеной по монитору компьютера бежали строчки, сообщавшие: «До активизации системы подрыва осталось тридцать минут тридцать секунд, тридцать минут двадцать девять секунд, тридцать минут двадцать восемь секунд…»

* * *

Долгов неожиданно ухмыльнулся, задумавшись. Что-то сейчас поделывает его приятель Грязнов? И что будет, когда он узнает? Вот начнет небось ссать кипятком! Но ничего не сделаешь, приказ Минобороны!

Полковник хохотнул, внезапно четко представив себе начальника АХЧ ЦАЯ: его худые, набрякшие прожилками щеки, злобный оскал и сжатые кулаки, которыми он будет колошматить ни в чем не повинный стол.

«А все-таки ты придурок, Нестор Петрович! Не надо было тебе на меня давить!»

Сам же говорил, что они партнеры, вот пусть и входит в положение! Ну а если чего… Он знал немало интересных фактов, выставлявших подельника не в лучшем свете. Не собирался использовать эту информацию. Пока…

Но если Грязнов еще хоть раз попробует надавить на него, Долгов без сомнения сделает так, что там, где надо, все узнают. Для начала, впрочем, он даст Нестору понять, что обладает подобной информацией. Это, безусловно, поставит наглого «полкана» на место.

Будет Петрович сидеть тихо, потому как если Долгову можно предъявить только злоупотребления и незаконную торговлю «артами», то на нем, как-никак, несанкционированные контакты с иностранной разведкой.

Так что и жемчугу применение найдем, и прочим артефактам тоже. Само собой, те будут сданы в особую кладовую, как только они вернутся на базу! Только вот по дороге может разное случиться! «Черное сердце» точно не доедет. Нашли дурака триста тысяч баксов отдавать!

У него все получится! Как получилось с «Зеркалом»! Как он всем натянул нос – доложился не по команде, а сразу министру обороны, благо не первый день знакомы и успешно сотрудничают. Так что приказ о срочном рейде подписан в спецуправлении МО и спущен помимо дурачка Лазненко. Грязнов на информацию отреагировал вяло – это, мол, твои местные дела, ты и возись. Он же не знал, что бить будут по «Зеркалу», где пасется его драгоценный брюнет.

Долгов фыркнул при мысли о начальнике. Этот злобный хмырь, как это бывает с самовлюбленными наглецами, слишком много о себе понимает и думает, что Долгов у него в кармане. Жадная свинья! Наворовал еще в эвакуацию. Долгов же точно знает, что сразу после «харма» спецгруппа Грязнова, посланная выручать фургон Центробанка с золотыми слитками, вместо того чтобы отбуксировать к Периметру угодивший в «хладку» грузовик, его вскрыла и увезла золотишко в боевых отделениях бэтээров, а наверх доложили, что ничего не нашли. Нет, не то чтоб он сильно осуждал Нестора. Но ведь и Долгову тоже неохота жить на мизерное денежное содержание и нищенскую пенсию… После этого дела он, пожалуй, сможет тихо подать в отставку и поселиться где-нибудь в Черногории, а может, в Мексике.

Нашлись покупатели на жемчуг и на информацию. Богатые покупатели, солидные – из большой богатой восточной страны. Прикроют, если что…

Долгов осклабился. Господа в погонах с большими звездами много о себе думают, ну и бог с ними. Позаботься о себе, и пусть черт заботится обо всех, как говорят соотечественники подлеца Ятагана (и до него еще доберемся, дайте срок). Америка плохому не научит!

Впрочем, сделать надо еще очень многое. Например, куда-то девать биолога со сталкером. Лишние свидетели ни к чему. Точнее, куда девать, понятно, но вот как все это обставить?

Полковник быстрым шагом покинул пустынный вестибюль станции «Парк Победы» и прошел через кассы, отрывисто кивнув спецназовцам.

* * *

Выбравшись наружу, Антон стал свидетелем приятного зрелища. Трое мордоворотов из личной охраны Долгова втаскивали в вертолет Марину – ее руки были скованы за спиной, да еще и вывернуты назад амбалами. Арсеньев бы даже позлорадствовал, если бы у него остались силы.

Вот и нет у тебя больше подчиненных, майор. Начальник лаборатории без сотрудников… Перед глазами встали лица погибших. Гриша так и не расшифрует язык дельфинов, Гоша не защитит диссертацию, а Анатолий не вернется к своим любимым пятнистым оленям и дальневосточным леопардам…

Винтокрылая машина поднялась в небо, унося дюжину раненых и одну пленную.

На душе было пусто и тяжело.

Суетились военные, курили у бронемашин, а он стоял и думал, что, наверное бы, стоило расплакаться. Но в Зоне быстро отучаются плакать…

Кто-то тронул его за плечо.

Дракон был привычно собран. Только вот, как показалось, глаза его чуть более холодные, чем обычно.

– Значит, так, – отрывисто и сухо произнес он. – Сейчас быстро идем к машине и тихо уезжаем…

Арсеньев хотел было спросить, в чем дело. Но, глядя на очень спокойное лицо боевого товарища, понял, что лучше послушаться.

Дракон сел за руль знакомого «Тигра», приткнувшегося среди техники (и где это Ахмеджана носит?), Антон устроился на заднем сиденье, отодвинув небольшой мешочек, в котором что-то перекатывалось наподобие гальки, и без проблем отъехали. Никто из военных не обратил на них внимания, тем более как раз сейчас на стоянку втягивался окрашенный в белое эмчеэсовский «КамАЗ».

– Может, и пронесет, – как бы размышляя вслух, произнес Дракон, и в голосе его прозвучала надежда.

И словно опровергая его слова, в шлемофоне прозвучал голос Долгова:

– Майору Арсеньеву срочно ко мне! Мухой, блин!

Спустя полминуты прозвучало уже настойчивее:

– Арсеньев, блин, где тебя носит?! Мля, у нас тут в шахте тварь какая-то!

Антон бросил взгляд на сталкера. Тот и ухом не повел. Но Арсеньев все понял. Сейчас он бы спустился к мифической «твари» и скорее всего погиб при исполнении служебных обязанностей.

Жемчуг взят, и вопрос закрыт, а Антон слишком много знает и, главное, может довести это многое до сведения Лазненко.

– Арсеньев, ссу… – прошипели наушники. – Я тебя как дезертира шлепну!

Похоже, полковник потерял контроль над собой.

* * *

Через пару минут БТР-80 сорвался с места и устремился в погоню за беглым «Тигром». Внутри сидели пятеро бойцов из «личной гвардии» Долгова во главе с самим полковником, периодически оравшим в микрофон угрозы вперемежку с предложениями «заканчивать дурить!».

Они свернули на Филевскую, а с нее в какой-то переулок. Антон понял задумку сталкера. Конечно, «Тигр» в бою против БТР не продержится и минуты, но вот в лабиринтах городских улиц у куда более маневренной машины большое преимущество. Она проскочит там, где «броник» застрянет, и развернется тогда, когда бэтээру придется выбираться задним ходом и искать объезд.

Переулки, дворы, стая гиенозубов, доедающая кого-то, еле заметное марево «хладки», светофор, вопреки здравому смыслу горевший зеленым.

Опа! Под светофором стояла изможденная грязная фигура в рваной форме и в жилете дорожной полиции с традиционным полосатым жезлом… Зомби, мутант или сошедший с ума и ставший аборигеном Зоны страж порядка?

Фигура унеслась назад, и Антон мог поклясться, что в последний момент гибэдэдэшник улыбнулся им щербатым ртом, прятавшимся в неопрятной неуставной бороде…

* * *

…Мехвод ударил по тормозам, так что Долгов чуть не въехал лбом в броню.

– Какого?!

– Хрень какая-то!

Полковник еле удержался, чтоб не врезать по спине водиле, но удержался. Костик был одним из его собственных людей, верных до гроба и знающих, что без шефа им каюк, потому как давно повязаны лихими и опасными делами. Поэтому Степан Булатович не стал материться, а внимательно осмотрел окрестности.

– Тьфу ты! Зомбака испугался, что ль?

Впереди горел красным сигналом светофор, хотя сеть, по идее, давно сдохла. А вот рядом с трехглазым, на затертой «зебре», маячил явный живой мертвяк – оборванный, грязный и даже на вид жутко вонючий…

Одна нога босая, цветом почти не отличимая от асфальта, на другой – полуразвалившийся форменный полуботинок. Все это дополнялось жилетом с сакраментальными буквами «ДПС» и жезлом, словно в насмешку поднятым в запрещающем жесте.

Сгоряча полковник хотел было приказать расстрелять живой труп из пулемета, но тут же подумал, что тратить на в общем безвредную фауну боеприпасы просто глупо.

– Вперед!

Вслед рванувшемуся многотонному стальному ящеру прозвучала трель свистка… И через минуту Долгов и все, кто был внутри бронемашины, вдруг ощутили, как они возносятся вверх…

* * *

…Выше, намного выше окрестных шестнадцатиэтажек, словно исполинский искрящийся цветок, возносилась к небу невероятная аномалия. Светящиеся стебли переплетались в воздухе в немыслимом, нечеловечески красивом танце. Фонтаны белого, лилового, изумрудного пламени крутились и извивались, сплетаясь в узоры и иероглифы неведомого языка.

– «Звездный цветок», – произнес Дракон с непривычным восхищением в голосе. – Первый раз вижу его воочию – редчайшая вещь!

Антон промолчал, для него было важно лишь то, что в этом безумии огня сгинули их преследователи. Пламя и сияющие струи опали, оставив в воздухе лишь легкую дымку…

* * *

…В глубине бетонных лабиринтов московского метрополитена соединились друг с другом дюжина самых разных артефактов – безобидных и неопасных – творение полубезумного мастера, известного прежде как Дикий Кузнец и уже месяц как мертвого.

Сотрясая землю ударной волной, подобной раскатам грома, станция метро «Парк Победы» взлетела на воздух.

Все, что было в тоннелях, коллекторах, подсобных помещениях: мертвые, живые, лаборатории, склады, артефакты и невесть сколько жемчуга – все одновременно исчезло.

Мраморные стены, бетон перекрытий, стальная арматура – все превратилось в пыль. Огромный огненный шар взмыл в небо, став видным даже за Периметром. Взрывная волна прошла по окрестным улицам, круша солидные дома в стиле «сталинский ампир» и новомодные офисные центры, рассыпавшиеся водопадами стекла.

Потом все стихло…

* * *

Антон и сталкер мрачно смотрели на уходящий позади них в небеса столб дыма на месте злосчастной станции метро, ставшей могилой их товарищам, и сияющий вихрь там, где сгинули преследователи.

Арсеньев хотел было задать Дракону вопрос, что им делать дальше? Но промолчал. Сил уже больше ни на что не было.

Часть третья

Побег из ада

Глава 17

Неподалеку от внешней линии Периметра Московской Зоны. Деревня Пырловка

На вершину невысокого безлесного холма поднялось существо, один вид которого мог бы вызвать инфаркт у впечатлительного человека. Отвратительная уродливая морда, бугристая шея, короткая свалявшаяся шерсть. Загнутые, как у вепря, клыки высовывались из пасти – по два с каждой стороны. Черные губы мелко подрагивали.

Вожак, самый старый в Стае, сомневался. Широко раздувая ноздри, смотрел он на деревеньку, расположившуюся внизу, и копошащихся там людей – отсюда размером не больше мухи.

Он ощущал, что в то место, где они так замечательно кормились в последнее время, явились чужаки, и они могут быть опасны. Одни инстинкты говорили, что пришлецов надо убить, но другие вещали, что смерть этих двуногих тоже может быть опасна, поскольку придут другие двуногие и принесут смерть.

Тварь вперила угрюмый взгляд в людей-мух. Радужно-янтарные глаза Вожака выкатились, мутант, распахнув пасть чудовищных размеров, издал беззвучный рев-вопль, достигший ушей всех членов Стаи. Пришла пора вновь напомнить двуногим, что такое Страх…

* * *

– Зоя Петровна, а вы что скажете? – справился переминавшийся с ноги на ногу участковый.

Гражданка Панкратова, бодрая еще старушка, потерявшая двух коз, не заняла их время слишком долго. По ее словам, она, собирая в леске грибы, видела целую стаю «вампиров». Один из зверей был рыжеватым, другой имел темно-серую волчью окраску, и их сопровождал выводок пятнистых мелких детенышей. По рассказу женщины, рыжий зверь поворачивал голову в разные стороны, вставал на задние лапы, как будто что-то обдумывал. На собаку, которая вылезла из конуры, тварь устрашающе рыкнула, после чего пес испугался, заскулил и быстро спрятался обратно в будку. Монстры порыскали по двору, сцапали бедных козочек и убрались восвояси. Убегая, твари легко перемахнули через почитай двухметровую ограду. И это с козами-то в зубах!

Сам полицейский рассказал, что как-то погнался он за «вампиром», пожаловавшим в его крольчатник, с топором, но кровососу удалось сбежать. Сил у него хоть отбавляй: он с легкостью гнул металлические прутья кроличьих клеток, вырывал замки вместе с засовами, выламывал и перегрызал толстые доски.

– Так что, выходит, повезло, что не догнал, – пошутил старлей, немолодой, с заметным брюшком и лысиной, типичный провинциальный Анискин (как почему-то называли на памяти Антона сельских участковых, кажется, в честь героя какого-то старого фильма).

Тут, на главной площади деревеньки, собралось с десяток человек местных. Да пришлых с пяток: сам Антон, сталкер, прибившийся к ним по пути доктор биологических наук Армолин да двое солдат-дезертиров, подобранных Драконом в нескольких километрах от Периметра. Слава Богу, в угнанном бэтээре места было предостаточно и для людей, и для груза.

Сейчас взгляды аборигенов были обращены на Армолина как на самого «представительного» из гостей. Несмотря на почти полугодовое пребывание в Новой Зоне, Виктор Павлович не растерял благообразия, которое так и исходило от его внушительной фигуры и окаймленного ухоженной бородкой полного лица.

– Ну, что сказать? Мы имеем дело с тварью редкостной во всех смыслах, – бодро зачастил доктор наук, поправив очки в солидной золотой оправе. – Если суммировать все, что мы узнали, получается следующая картина. Передвигается прыжками, передние лапы заметно короче задних, когти девять сантиметров, судя по описаниям, животное очень умно, хитро и изворотливо. Вскрывает клетки любой сложности. В капканы тоже практически не попадается. Пьет кровь жертвы, оставляя два отверстия от укуса, по всей вероятности, от клыков или специального кровососущего органа. Иногда при этом забавляется, ломая жертве хребет, случается, отрывает головы, впрочем, возможно, имеется эмпатический фактор, доставляющий зверю удовольствие от мучений и страха жертвы.

По внешности… Голова большая, морда удлиненная. Хвост короткий, очень пушистый, уши небольшие. Толстые ноги с широкими трехпалыми ступнями и с большими загнутыми острыми когтями. Реакцией обладает, – ученый завистливо вздохнул, – мгновенной. Судя по следам, она перепрыгивает через высокий забор и передвигается скачками по два – четыре метра. По следам опять-таки можно определить, что существо весит около сорока – пятидесяти килограммов…

– И это все, что вы можете сказать, товарищ ученый? – с явной обидой вопросил невысокий дедок в замызганной кепке – глава сельского поселения Пырловка.

– Пока все, – не моргнув глазом ответил Армолин. – В остальном – надо посмотреть на ваше чудище, чтобы сказать что-либо конкретное. Так что уж будьте любезны, добудьте его!

– Ну да, – резюмировал участковый, – если так пойдет и дальше, не мы будем ловить этих тварей, а наоборот.

В разговоре повисла тяжелая пауза. Лишь хрипела о чем-то рация в полицейской машине, передавая перекличку патрулей.

– Гоблин! Гоблин! Замок вызывает Гоблина! Вызывает Гоблина, мля! Гоблин, перехожу на прием, ответь. Повторяю: ответь, Гена, греби тебя конем!

– Да слышу я, слышу, – ответил неведомый Гоблин, видимо оторвавшийся от любимой вяленой эльфятинки.

– Гоблин? Ты мне тут, жопа с ручкой, давай не отключайся, к едрене фене!! Тебе важное дело доверили, внимательнее там будь! Беглецов из Зоны необходимо задержать и обезвредить. Слышал? Это особо опасные преступники…

Рация заткнулась, так и не пояснив, в чем же, собственно, опасность беглецов. Дракон с Антоном переглянулись. Не о них ли шла речь?

– Э-эх, – вдруг зло выдохнул сельский голова и, сорвав кепку, хлопнул ею по колену. – Наука! Ученые, из говна печеные! Нет шоб людям помочь! Небось сами и вывели эту вашу гребаную чупакабру!

Его можно было понять – именно он стал первой жертвой неведомых тварей. С него, Николая Эдуардовича Рогова, у первого пресловутая чупакабра истребила за ночь всех кроликов и кур. Не помогла даже тяжеленная труба, с трудом подтащенная к двери в курятник. Тварь с легкостью ее отбросила и, выломав доску, проникла вовнутрь.

После ее визита на земле остались несколько аккуратных кучек помета и трехпалые следы величиной с ладонь, поразившие местных опытных охотников, которые никогда ничего подобного не видели. Было это почти полтора месяца назад. А затем пошло-поехало.

Главным объектом интереса злыдней почему-то оказались кролики. Их тушки находили рядом с аккуратно вскрытыми клетками – уложенные ровными рядами, как в магазине. Иногда у животных чупакабра прогрызала в груди дырки, через которые вытаскивала и съедала сердце и легкие. Временами превращала в кровавый фарш, а порой аккуратно обгладывала кости, оставляя почти целый скелет – так, например, вышло с панкратовскими козами.

Капканы и ловушки не помогали – неведомая жуть легко обходила все препятствия или даже сама разряжала хитроумные устройства, которые притащили охотоведы. В ход пустили яды и электрический ток, но жертвами людского коварства становились только бродячие собаки.

Надо сказать, что сторожевые собаки во время набега чупакабр не издавали ни звука, а утром их находили забившимися в будки и все еще дрожащими от страха. В соседнем селе Клемешовка твари разорвали два десятка собак – и мелких дворняжек, и здоровенных сторожевых алабаев. Что больше всего пугало, жертвы при этом не лаяли, молча встречая страшную погибель. А несколько псов, сидевших на цепи, бесследно исчезли: хозяева нашли только ошейники в лужах крови.

Не дождавшись помощи от властей, местные мужики решили устроить на вредителей домашней живности охоту. Взяли ружья, да и двинулись в лес. А толку никакого. Чуют люди, будто ходит кто-то рядом, а поймать не могут. Даже увидеть не в состоянии. Так, ветка шелохнется или кто-то тихо зарычит, и все.

Бывало и иное. Вдруг словно ниоткуда пахнет холодом, будто окатили ледяной водой в жаркий день. Случалось, из чащи начинало тянуть могильной сыростью. А иногда на тропе кто-то словно специально выкладывал берцовую кость или обглоданные ребра.

Дальше – больше. Нечисть окончательно обжилась в лесу и обнаглела. Давила косуль, зайцев, лис. Кабаны сами ушли, точнее, натурально сбежали.

Очень полюбили твари выедать жертвам мозг. Иногда больше ничего не ели – целая коза или собака, но вся переломанная и со вскрытым черепом.

При этом вредителей если и видели, то мельком. Почти все свидетели сходились на том, что тварь имеет оранжевую или рыжую шерсть и иногда передвигается скачками, задние ноги длиннее передних. Хвост длинный, морда вытянутая, словно крысиная. В высоту достигает полутора метров, глаза красные, светятся во тьме. Заборы для чудища не преграда: оно, как оказалось, было способно прыгать через изгороди выше человеческого роста.

За месяц с небольшим местное, и без того дышавшее на ладан охотхозяйство стало вовсе убыточным.

Само собой, несчастные пырловцы писали и звонили по инстанциям, но на фоне московского катаклизма никому до их местечковых бед не было дела. Это происходило почти до последних дней, когда кое-что изменилось.

Наконец дошла очередь и до людей. Местный почтальон Раиса Петрова, крепкая тетка лет пятидесяти, яростно жестикулируя, рассказала, как, развозя почту на велосипеде, на проселочной дороге повстречалась с тварью.

– Слышу, шлеп-шлеп-шлеп, что-то бежит так, словно у него десяток ног! Оглянулась и увидела зверя с когтистыми лапами. Он был покрыт шерстью, голова длинная, костистая. Передвигался прыжками, причем на задних лапах.

Чупакабра догнала женщину, вцепилась в ее спину и повалила на землю. Раиса потеряла сознание. Тварь почему-то не стала убивать женщину, ограничившись тем, что обнюхала да обслюнявила ее всю. Спустя полтора часа пострадавшую нашли односельчане.

Среди жителей окрестных деревень возникла паника. По вечерам они стали опасаться выходить во двор, а тем более ходить по улице. Смельчаки выходили на ночные дежурства с оружием и надеялись на охотничью удачу.

Опять посыпались жалобы и просьбы о помощи. И в МЧС, и к армейцам, и к областным властям – с мольбой прислать спецов, чтобы те выследили и уничтожили эту нечисть.

Долго ли, коротко ль, но начальство таки обратило внимание и всполошилось. Мутанты? Вне Зоны?! Надо проверить! Пообещали прислать научную группу, чтобы «прояснить ситуацию». Именно за них и приняли пятерку беглецов, появившихся в окрестностях Пырловки «верхом» на бэтээре. Не рассекречиваться же? Пришлось Антону с компанией играть добровольно взятую на себя роль, хотя беглый начлаб чувствовал себя Остапом Бендером, бьющим «автопробегом по бездорожью». А чего, чем их «броник» не приснопамятная «Антилопа-Гну»? Вот только Дракон с Армолиным мало походили на Шуру Балаганова и Паниковского.

– Ну, так что вы об этом думаете? – настойчиво глянул на Виктора Павловича голова.

Почтенный доктор наук, не знавший, какому богу молиться в благодарность за спасение из ада, высокоумно свел брови, пытаясь придать лицу выражение глубокой озабоченности, хотя на самом деле больше всего думал о куске хлеба с мясом да о более-менее сносном лежаке, где можно было бы прикорнуть после двухсуточного блуждания по подмосковным лесам.

– Полагаю, что имеется живое подтверждение моей гипотезы. Да-с, гипотезы генного активатора… – И, опершись о капот «Тигра», продолжил: – Прародителем этой чупакабры вполне могла оказаться какая-нибудь беременная сука или, допустим, рысь, попавшая под воздействие аномалии, но вовремя сбежавшая, благо карантином никто первые дни не озаботился. Или, скажем, переночевавшая в «языке», высунутом Зоной. Вы же, надеюсь, знаете, что Зоны иногда пульсируют, особенно на ранних стадиях зарождения. Если говорить коротко, то наиболее вероятно, у предка этих чупакабр произошла реактивация древней и давно подавленной морфогенетической программы. Превратить потомство в полноценного мутанта аномальное воздействие не успело, но одарило нас местными любителями крови и мозга.

Сельский голова задумчиво почесал затылок, по всей видимости слабо разбираясь в хитросплетениях слов, произносимых ученым мужем. По лицам аборигенов было видно, что они понимают еще меньше своего предводителя. Но это не останавливало почтенного доктора наук. Он продолжал вдохновенно нести наукообразную ахинею (а именно так охарактеризовал про себя спич коллеги Арсеньев).

– Так сказать, пробудился предсказанный моим учителем, профессором Костровым (произнесено это было так, как будто оного профессора должен был знать всякий), еще тридцать лет назад «геном Авадона», превращающий иной предрасположенный к плотоядности вид в универсального хищника.

– То есть, у нас появился некий суперхищник-мутант, прямо в средней полосе России? – озабоченно осведомился участковый.

– Все не так страшно, – «успокоил» стража порядка Армолин. – Вы, наверное, знаете, что различные гибридные сорта в природе обычно нежизнеспособны и вырождаются в двух-трех поколениях. И точно так же столь глубокая мутация вне специфических условий Зоны не продержится дольше пары лет. Вероятно, уже их потомство перестанет плодиться…

– Ни хрена себе! – озаботился голова.

Оратор смешался и виновато развел руками. Толпа сельчан угрожающе зароптала.

– Что там молол тебе этот ученый дурак про свой «геном гондона»? – поинтересовался Дракон вполголоса.

– Как-как? – переспросил биолог. – Да нет, «геном Авадона» – это термин такой… Типа, научный. По-моему, конечно, хрень полная. Так что, если подумать, ты, дружище, правильно выразился…

– А, ну не расслышал, извини…

Антон лишь молча пожал плечами, вспомнив, что и сам на прошлой неделе, изучая инструкцию по исследованию агрессивных биосред, сперва прочел вместо «гермоотсек» – «гомосек».

– А в целом как? – продолжил Дракон. – Науке, я так понимаю, ничего не известно об этих самых чупакабрах?

Арсеньев уныло кивнул. Пожалуй, эту фразу можно было написать на дверях ЦАЯ.

* * *

Кромешный ад Зон порождает немало загадок.

Мало того что толком неясна природа большинства зонных аномальных явлений, но ведь и изучают далеко не все. Сил не хватает, а может, и желания, ибо, если начать глубоко копать, можно найти такое, что опрокинет все сложившиеся в науке представления о мире. И людям это не понравится. И обывателям, и генералам от науки.

А между тем в барах, на бивуаках или просто в разговорах «за жизнь» сталкеры и даже военные, да что там, вполне себе серьезные ученые, а не шарлатаны типа Армолина, рассказывали о странных вещах, о непонятных и необъяснимых местах. Параллельные миры, бесчисленные переходы между измерениями, места, где время идет назад.

Рассказывали и о существах-паразитах, будто подчинявших себе людей и делавших из них зомби, но не привычных дерганых големов, истекающих гноем, а почти неотличимых от нормальных людей. Что паразиты эти – лишь малая часть той армии созданий, что населяет сейчас территории, ограниченные Периметром, и что основная жизнь проходит в подземных тоннелях, то ли вырытых ими, то ли вообще возникших неизвестно откуда.

Шептались о вещах и вовсе необъяснимых. Как иногда возвращавшиеся из долгих рейдов, особо много выпив, вспоминали о гигантских болотах, уходящих неведомо куда на многие тысячи километров, из которых торчали руины бывших городов – не то Минска и Смоленска, не то других на них похожих.

Или о том, как бродили в неведомых местах и локациях неделями, а то и месяцами, как печальной памяти экспедиция доцента Редичкина. Антон сам-то не особо доверял рассказам уцелевших, почти не верил. Но вот уж кто-кто, а Коля Монин, ходивший с Редичкиным и которому Арсеньев был склонен верить, как самому себе, рассказал про то, как на тридцать пятый день они вышли на берег бескрайнего синего теплого моря, где плавали тысячные стада огромных китов. Этот тихий и серьезный очкарик-ботаник, бесследно сгинувший в следующий свой поход в Полесскую Зону, был кем угодно, но не фантазером. И подавно ни «серого мха», ни ягод «буролиста», ни обычной наркоты не употреблял.

Или вот, к примеру, Развалины – странные домики, что появляются вдруг посреди Зоны из ниоткуда и так же внезапно исчезают. Антон их видел своими глазами, правда, всего единожды. Одни бывальцы говорили, что там можно найти редкие и драгоценные артефакты, а другие – что, дескать, «окна» там выходят в другие места. Но вот ни одного человека, кто туда зашел и доподлинно вернулся, ученый не знал…

* * *

– …В общем, веселые времена настают! Таки уже настали! – Голос Дракона оторвал его от размышлений. – Мне вот вспомнилось, на следующий день, – продолжил сталкер, – после того как умер мой дед, мне сон привиделся, будто стоит он и смотрит на меня с такой жалостью, что у меня все внутренности свело. Ну неужели, деда, говорю, у меня жизнь такая плохая будет? А он ничего не ответил и ушел. Я за ним побежал, но так и не догнал. Было мне тогда четырнадцать неполных лет. А то еще как-то сосед наш, про него говорили, что он колдун, в девяностом году прошлого века как-то мне и говорит ни с того ни с сего: «За семь лет до того, как луна станет красная, придет неведомая беда. Поразит она землю и сам мир, поделив его напополам, и малая его часть уже не будет нашим миром. Это не скоро еще, в то время уже не будет советской власти, и все будет по-другому. Когда услышишь, что такое началось, устраивай семью, а сам будь готов к очень тяжелой жизни».

– И к чему ты все это? – приподнял брови Антон.

В натуре, брат Горацио, на свете

бывает дохерища непоняток,

что крышу рвут конкретным пацанам… –

процитировал Дракон. И добавил уже прозой:

– Но знаешь, докапываться до всего нужно. Так что как ни крути, а требуется нам до зарезу эту тварь поймать. Ибо знание – сила!

– А будет толк от этого знания? – кисло осведомился беглый начлаб. – Не зря ведь сказано, что от многого знания великая скорбь…

– А как же? Точное знание поможет оценить, мобилизовать, грамотно распределить ресурсы, не распыляя их. Если завтра потоп, я буду строить ковчег. Если пожар – зароюсь в землю. Если война, – он задумался на миг, – то, конечно, лучше бы свалить куда подальше. Желательно в другое полушарие, – добавил сталкер с неприятной злой усмешкой.

– Ну а если окажется, что ничего сделать нельзя?

– Вот умеете вы, умники, себе и людям настроение портить! Если так… Расслаблюсь и пойду наслаждаться последними счастливыми моментами. Так что сам видишь, «Знание – сила» не дураки придумали. Потому что без знания мы как слепые во тьме. И как опять же говорили древние: «Когда наступает полная Тьма, во главе становятся слепые от рождения». Тонко подмечено. А, черт!

– Дьявол! – вторя ему тоненьким голоском, заверещала тетка Зоя. – Вот он, нечистый!!!

Антон обернулся. Волосы на затылке зашевелились, и он вдруг понял, что фразы вроде «кровь застыла в его жилах» имеют самое прямое отношение к жизни.

Первое, что он увидел, – это горящие глаза, и лишь потом огромную оскаленную морду, до ужаса страшную, когтистые передние лапы и грубую длинную шерсть…

Прямо на них по самой обычной деревенской улице, как в какой-то безумной компьютерной игре, длинными скачками неслась стая жутких тварей.

Потом Арсеньев, как ни старался, не мог составить целостный образ атаковавших их тварей. В памяти выпячивались плотно прижатые уши, когтистые лапы, взрывающие свежую грязь. Жуткие создания то высоко взмывали в прыжке, то неслись, низко стелясь по земле, словно какие-то инфернальные таксы…

– Щас я вас! – истошно заорал один из подобранных ими дезертиров, совсем еще зеленый ефрейтор, бежавший от ужасов Зоны домой, на Колыму, и вскинул свой старый АК-47, врученный ему полгода назад после принятия присяги на верность Отечеству.

– Прекрати, идиот! – завопил Антон, но было поздно.

В боевиках люди обычно легко убивают полчища врагов из подобного оружия. Увы, реальность заметно отличается от киношных спецэффектов. Ибо в цель летят первые четыре-пять пуль, а потом ствол, хоть у китайского клона древнего ППШ, хоть у высокотехнологического образца современной конструкции, начинает уводить вверх и вбок, а бьющая в плечо отдача разворачивает стрелка вправо.

И очередь прошла ровно там, где за секунду до того находился Антон. Еще секунда, и временный соратник перерезал бы его пополам автоматной очередью.

Но этой секунды Дракон ему и не дал, сбив Арсеньева наземь.

– Лежи! – рявкнул он прямо ему в ухо.

Где-то сбоку что-то орал участковый, грохотал «Бизон» второго дезертира, сержанта, всего два месяца не дослужившего до вожделенного дембеля, пару раз хлопнул ПМ – это подслеповатый Армолин тоже, видать, решил присоединиться к битве с нечистью.

Выстрелы, противный визг и глухие удары пуль в кирпич, радуга разлетающихся осколков, лай испуганных собак и вопли людей, звон разбитого стекла и треск расколотых пулями досок…

Здоровенная туша пролетела в прыжке над его головой. Как в замедленном кино, увидел он ее зубы, когтистые, обвитые жгутами мышц лапы, взъерошенную шерсть на загривке.

А далее… Едва ощутимая волна чего-то пронеслась подобно молнии, преломляя воздух и будто меняя саму геометрию пространства… Глаза, прожигая красным огнем насквозь его душу, излучали поток ненависти и зла.

За мгновение в мозгу промелькнули нереальные картины каких-то далеких, непостижимых для разума миров, безжизненные кварталы заброшенных городов, пустые черные глазницы полуразрушенных строений, черные пустоши огромных старых пожарищ. Арсеньев так и не понял, что это было за видение и откуда оно пришло. Был ли это морок, насланный мутантом, или реакция перенапряженного уставшего мозга на все происходящее.

А потом все кончилось. Стая проскочила через них и унеслась за поворот лесной дороги. Остались только душный запах, напоминавший поднявшемуся с земли Антону мускусный дух террариума, и следы… Не будь следов, можно было подумать, что это все им привиделось.

– Как сквозь землю провалились, черти! – Сержант мрачно сплюнул.

Трудно было с ним не согласиться.

– А может, это и правда нечисть какая-то, – вдруг изрек ефрейтор, вертя в руках пустой автомат и явно не понимая, как же так, он же должен был убить всех врагов? Где трупы мутантов и подранки, воющие от ужаса перед оружием царя зверей?!

– Слышал я по телевизору, – наморщил лоб местный Анискин, – мол, эта Зона нарушила течение времени, и всякие древние существа, какие в старые времена водились, всякие там чугайстры с лешими вновь по земле ходят.

– Если уж и нечисть, то это явно не черти. – Дракон улыбнулся. – Черти, как мне покойный дед рассказывал, брани не любят, а мы тут полчаса матерились, и никакого толку.

А сержант вдруг отвесил ефрейтору полновесный подзатыльник и высказался о его умственных и стрелковых способностях так энергично, что Антон узнал целых два новых выражения.

– Ладно, славяне, – сказал сталкер, – хватит попусту пыль гонять. Грузимся в «броник» и поехали, пока настоящая спецгруппа не нарисовалась. А то будет нам и хлеб, и яйки, и млеко.

(Местное население рассчиталось со спасателями натурпродуктом.)

Из-за ограды на них напряженно взирал парнишка лет десяти – одиннадцати в потертой куртке не по росту. За пазухой у него устроился то ли котенок, то ли щенок – возможно, мальчишка собрался уносить зверька от опасности, когда поднялась кутерьма.

* * *

Убедившись, что ужасные создания точно убрались, а следом за ними отъехали и гости, Витька Гладыш вернулся в сарайчик, где и проводил время до этой дикой тревоги.

На коленях у мальчика, развалившись, сидел рыжеватый зверек. Урча, он изредка вытягивал то одну, то другую лапу, выпуская острые коготки. Руки Витьки тонули в теплой, мягкой шерсти, ощущая каждый удар маленького сердечка. Только что забавный питомец съел две сосиски, унесенные мальчиком из школьной столовой. Его друг был доволен, наполняя каким-то образом всю душу Виктора Васильевича Гладышева, отрока двенадцати неполных лет, теплом и умиротворением.

С пару недель назад он, пропалывая огород, в самом углу участка наткнулся на Рыжика. На пугливого, маленького тощего котенка совсем непонятного вида с большими розовыми глазами.

Подобных этому котику Витя до этого не видал. Почти круглое существо-шарик, все покрытое нежно-рыжеватой шерстью. Короткие толстые лапки с четырьмя когтями. Под пушистым мехом скрывались светло-рубиновые глаза, розовая пасть с маленькими, но острыми клычками (по два с каждой стороны), кошачий нос и короткие уши. Необычное создание, в общем, мало похожее на обыкновенную кошку. Но тогда он не думал о странностях, просто вдруг стало очень жаль малыша, когда в его ладонь ткнулась мордочка жалобно мяукающего под проливным дождем котенка.

Бабка его, Зоя Петровна Панкратова, на которую после гибели в пасти Зоны дочери с зятем свалилось воспитание внука, поворчав, разрешила оставить странную находку – пусть у парня будет живая игрушка, коль на магазинные денег нет.

Так у него появился друг, можно сказать, четырехлапый младший братишка. Ел он мало и все, что дают, – от засохших конфет до заплесневелого хлеба и вчерашней каши, чужим не показывался. И еще – в доме пропали мыши, видно, от одного кошачьего духа.

Друг необычный. Нигде Витек не встречал такой породы – ни в ветхих книгах из школьной библиотеки, ни в телевизоре, ни в интернете, куда он залез с единственного имеющегося в пырловской школе компьютера.

– Это балинезийский экзот! – важно сообщил Борька Сухачев с Зеленой улицы – приятель Витьки, помешанный на породистых кошках. – Вишь, какие у него губы темные! И мордочка чуть вытянутая вперед, будто у собаки! Эх, свезло ж тебе, они, экзоты энти, таких деньжищ стоят. То ли тридцать, то ли все сорок тыщ рублей.

Гладышев даже думал как-нибудь исхитриться и выложить фото питомца в интернет, но испугался – вдруг приедут какие-нибудь жулики и украдут котенка, если он дорогой, еще и самого в воровстве обвинят.

Котенок между тем запрыгнул Витьке на плечо, несколько раз ткнулся лохматой головой в лицо, затем свернулся клубком и тихо заворчал, точь-в-точь как маленький трактор на холостом ходу.

Паренек молча сидел, поглаживая своего друга… Он погрузился в некий приятный транс. Тишину нарушало лишь размеренное низкое однотонное урчание.

* * *

Капитан первого ранга Неведомский подошел к пульту управления «Альфой». Плазменные панели светились множеством шкал – глубина, температура, скорость. Экран 3D-монитора метр на метр перед креслом. Удобный джойстик. Да, господа, все же прогресс пришел и в Россию. Никаких тебе, как на древних «Атлантах» или «Батилиманах», циферблатов с дрожащими стрелками и черно-белых кинескопов! Сколько на той советской технике-то пришлось горбатиться. Теперь, слава Президенту, все изменилось…

Эдуард Петрович нажал переключатель. По боковой панели побежали строки цифр и символов – тестировался электронный мозг подводного робота.

Каперанг гордо улыбнулся. Да, им, «Особой гидрологической службе», предстоит важное дело – изучение этого самого подземного моря. Не умникам из ЦАЯ, флоту. Море это почему-то очень интересует и больших начальников, и кое-кого за границей. Ну, заграничных-то мы отучим совать нос куда не надо. Но для своих постараемся, как издревле старался русский воин.

Люди Лазненко ставили было вопрос, но Главный сказал как отрезал: «Морем должны заниматься моряки, пусть оно и подземное». Для чего в их распоряжение были переданы две в спешном порядке закупленные Правительством России в Англии «Альфы» – лучшие в нынешнем мире дистанционно управляемые роботы, способные работать на глубине до километра.

Цаяшники, едва прослышав о таком чуде-юде, хотели было на него наложить лапу. При этом в их докладной было что-то про аномально опасную фауну и прочее. Но министр обороны господин Пенкин, у которого, по слухам, имелись какие-то терки с начальником Центра Аномальных Явлений, сказал шиш, братцы, за дело флот берется! Черноморский, не какой-нибудь, он грузинам и укропам, было дело, давал прикурить! Небось и с разными подводными страшилами не оплошает.

В операторскую входили и по-военному четко рапортовали подчиненные. А вот и капитан-лейтенант Марков, оператор «Альфы». О, и куратор тут как тут – тип в штатском, откликающийся на Петра Северовича.

В отлаженной работе прошло менее получаса, и вот уже «Альфа», медленно шевеля винтами, покинула шлюз-камеру специальной научной станции, что разместилась на станции метро «Киевская». Сотрудники «Особой гидрологической службы» напряженно всматривались в экран…

Из темноты выступали скальные своды, облепленные широкими ветвями наростов, похожих на оленьи рога. Кораллы? Мутанты? Древняя фауна?

А потом тоннель вдруг распахнулся широко во все стороны. В свете прожектора основание известковой скалы уходило вниз, в темноту.

По операторской прошел дружный вздох, а капитан-лейтенант, держащий джойстик дистанционного пульта, инстинктивно надавил кнопку, останавливая «Альфу». Марков увидел, что далеко-далеко в водной бездне горит множество ярких точек. Чем дальше плыл аппарат, тем больше их становилось.

Там мигали звезды, летели сверкающие кометы, взрывались фейерверки, проплывали пульсирующие кольца, и водная толща походила на дымящееся игристое вино. Она расплескалась искрами по дну, захватив в свою круговерть мерцающих голубым прозрачных исполинов с огромными, пламенеющими щупальцами. Лучась оранжевым и алым светом, проносились здоровенные головоногие, чьи раковины казались миниатюрными инопланетными замками. На миг наблюдателям показалось, что они летят над огромным городом. Феерия красок, грандиозный беззвучный фейерверк… Молча они взирали на этот волшебный пейзаж.

– Выбрано тысяча двести метров кабеля, – синтезированный голос вернул исследователей к реальности. – Рекомендуется возвращение.

– Смотрите, Эдуард Петрович. – Марков ткнул пальцем в монитор, и начальник группы приподнял брови. – Температура вокруг «Альфы» резко подскочила, почти на двадцать градусов.

Спустя некоторое время под аппаратом всплыл неопознанный водный обитатель. Сонар его не увидел, монстр словно возник из ниоткуда. Экраны мигнули и засветились ровным светом.

– Сигнал отсутствует, проверить соединение кабеля, – посоветовал нежный компьютерный голосок.

Чудище исчезло из виду, однако ученые успели оценить его размеры.

– Ты видел? – пробормотал Марков, в ужасе забыв о субординации. – Ты рассмотрел это?..

– Кажется, нашего робота съели, – резюмировал Эдуард Петрович.

И в самом деле, кто-то проглотил здоровенного, три с лишним метра, пятисоткилограммового робота. Перекусив укрепленный кевларом кабель, «Альфу» что-то сглотнуло, как обычную кильку.

– Что это было? – вопросил очнувшийся от шока Петр Северович.

– Это был карась-мутант, – нервно пошутил капитан первого ранга, подумав, что недавно на совещании в верхах настаивал на отправке обитаемых аппаратов, требуя выцарапать у Академии наук один из двух еще живых «Миров».

– Наговариваете вы, Эдуард, на наших карасей… – нервно произнес куратор. – Они же у нас милые, добрые и почти ручные. Может… э-э-э… мегалодон какой постарался? Мало ли, может, они не все вымерли…

– Ну ладно, как бы то ни было, надеюсь, что исследования будут продолжены. В конце концов, у нас имеется запасной аппарат.

* * *

Однако Эдуард Петрович ошибался. Исследования «Моря Дьявола», как избито окрестили исполинскую водную каверну под бывшей Москвой, не возобновились ни через неделю, ни через месяц.

Спустя ровно пять часов после потери «Альфы» началось то, что потом назовут «Мертвый прилив». Вода вдруг внезапно начала подниматься, затапливая станцию метро «Киевская» и окрестности, размывая грунты, поглощая подземные сооружения, вышибая, как пробки, канализационные люки, выламывая казавшиеся прочными, а на самом деле уже тронутые временем или аномалиям гермошлюзы. Спасти все метро от затопления удалось, лишь задраив все ворота и оперативно подорвав два тоннеля.

Люди еле успели убежать, однако уникальное оборудование «Особой гидрологической службы» спасти не удалось. Посланные за ним боевые пловцы группы «Катран» Черноморского флота, натолкнувшись на почти затопленный вестибюль «Киевской-радиальной» с резвящимися в воде громадными щетинистыми червями и раками-богомолами, без разговоров отступили.

На этом дело и заглохло…

Глава 18

Московская область. Шатурский район

Миновав поселок со странным названием Черусти, «Тигр» свернул на север.

Со своими пассажирами они расстались еще в Шатуре и теперь остались вдвоем. На вопросы Антона, куда же они все-таки путь держат, Дракон отмалчивался и сосредоточенно крутил баранку, время от времени позыркивая по сторонам.

– Село Пустоша, – прочел биолог указатель на обочине дороги. – Да, ну и названьица тут: Пырловка, Черусти, теперь вот эта Пустоша.

– Ага, – согласился сталкер, – а еще аборигены называют здешние места «Бермудским треугольником» Мещеры.

– Чего так? – вскинулся Арсеньев, в котором пробудилось любопытство ученого.

– Говорят, что здесь всякая чертовщина творится. То люди пропадают, то вдруг гигантские змеи объявляются, то таинственное свечение случается…

– Ну да, – кивнул Антон. – Типичная аномальная зона с периодическими колебаниями геомагнитного поля и мощными выбросами амплитуды данной аномалии.

– Теперь вон вся Москва – одна аномальная зона, – сплюнул проводник. – И еще утверждают, что где-то в глубине леса находится древнее языческое капище. Этакий себе курган, сложенный из камней. Диаметром в шесть и высотой три метра. Интересно, что камни в этой местности вещь редкая.

– И как, нашли его?..

– Вроде нет, – ответил Дракон и ударил по тормозам. – Выходи, приехали.

Они вылезли из своего СПМ-2. Биолог огляделся по сторонам. Густая березовая роща, пересекаемая то ли широким ручьем, то ли неширокой речушкой. Под ногами хлюпало, и вокруг не наблюдалось ни души. И это цель их путешествия?

– Дальше пойдем пешочком, – пояснил сталкер. – Тут болотистая местность, на машине не проедешь.

И принялся нарезать ветки.

– Это еще зачем? – поинтересовался Антон.

– Надо наш броневичок замаскировать, а то уж больно приметная машина.

Арсеньев стал помогать товарищу, и вскоре «Тигр» был надежно укрыт от посторонних глаз.

– Ну, ино побредем, – молвил Дракон, и беглецы отправились в путь.

Они долго шли по отработанным полям-«картам», перебираясь через канавы, «исполосованные» поваленными белыми березками, обходя карьеры, заполненные торфяной жижей, мшистые топи, заросли крапивы в человеческий рост. Пару раз на их пути встречались небольшие рощи из мертвых деревьев с прогнившей сердцевиной, стволы которых «держала» лишь сухая кора, и при взгляде на них Арсеньева одолевало тоскливое чувство острой отрешенности от всего земного живого мира.

Ржавые обрезки труб, мотки проволоки, разорванные гусеницы, перевернутые вагоны на валах-«бровках», торчащие из густой травы кабины тракторов, полузасыпанные железнодорожные узкоколейки, которые никуда не вели, – данный пейзаж угнетал, усиливал тревогу и ощущение безжизненности этих заброшенных, одичалых (после присутствия человека!) просторов.

Часто натыкались на огромные кучи черных перекрученных коряг и старались побыстрее удалиться от жутких скопищ мертвых древесных остатков. Переплетения корней, замысловато изогнутые ветки были удивительно похожи на клубки змей, и Антону все время казалось, что из кучи вдруг выползет какая-нибудь тварь вроде тех гигантских змей, о которых поминал Дракон.

Как-то, когда беглецы шли по очередному торфянику, сзади раздался треск, потом сразу же послышались шорохи, шипение. Биолог оглянулся и увидел, как столб пламени вырвался из-под земли и охватил одинокую березку на обочине. Через несколько шагов пламенный язык взметнулся впереди.

– Торф горит, – пояснил сталкер. – Глубоко под землей…

Но вот наконец лес расступился, и открылась светлая поляна. Радоваться бы, что вырвались из душной чащи на простор. Однако Антона не покидало тревожное чувство. Всему виной были… березы. Те, что им попадались прежде, были «привычными», родными, с игривыми переливами света и тени. Здешние же деревья выглядели по-иному: какие-то причудливо искривленные, с безобразными наростами, от корня вверх чуть ли не в человеческий рост поросшие мхом, с веток свисали лохмотья коры. Стволы некоторых берез были не округлые, а почти квадратные. Поражал своими гигантскими «тропическими» размерами папоротник, походивший на деревья.

Посреди поляны Арсеньев заметил аккуратно сложенную из камней полусферу радиусом до трех метров. Вокруг этого полушария равномерно располагались остатки каменных столбов с высеченными таинственными знаками…

– Это… оно? – не веря своим глазам, прошептал биолог. – То самое капище?..

– Угу, – довольный произведенным эффектом, буркнул проводник.

Подойдя к одному из столбов, он что-то там нажал, дернул… Раздался противный металлический скрежет, и холм вдруг отъехал в сторону, открыв глазам изумленного Антона массивную бронированную дверь с ручкой-колесом – точь-в-точь как в банковских хранилищах, виденных им в кино.

– Главное в нашем деле – хорошая маскировка, – подняв палец к небу, произнес Дракон наставительным тоном.

Он еще что-то понажимал на двери, бормоча себе под нос слова на незнакомом биологу языке, пощелкал языком, приложился глазом к какому-то стеклянному датчику, потом взялся за «штурвал» и легко открыл дверь.

– Прошу, – широким жестом указал на проход, из которого пахнуло затхлым воздухом. – Проходи, гостем будешь.

– А это что? – осторожно переступая порог, осведомился Арсеньев.

– Драконье логово, так сказать, – ухмыльнулся сталкер. – Ничто так не отпугивает незваных гостей, как старая и жутковатая легенда. Хотя, надо признать, места здесь и впрямь не очень гостеприимные.

– Это точно, – невесело согласился Антон, оглянувшись и бросив взгляд на березу с квадратным стволом.

Дракон, снова с чем-то повозившись, захлопнул за ними дверь и пошарил рукой по стене. Раздался щелчок, и Арсеньев зажмурился от вспышки ослепительно яркого света.

– Ну, ничего себе! – в который раз повторил биолог, разглядывая подземное обиталище своего приятеля. – Да тут вполне можно пересидеть ядерную войну! Неужели все это ты сам обустроил?

– Да нет, – нехотя признался Дракон, которого распирало от гордости за свою «берлогу». – Это один местный олигарх себе укрытие построил, собираясь пересидеть конец света, который обещали индейцы майя в конце две тысячи двенадцатого. Час «Х» так и не наступил, и эта дорогостоящая игрушка стала не нужна денежному мешку. Вот он мне ее и подарил…

– Так просто взял и подарил? – не поверил Антон.

Чтобы акулы бизнеса запросто расставались с такими вот, как это, сооружениями, на оснащение которого, судя по всему, был потрачен не один миллион, причем не рублей, а условных единиц, быть такого не могло. Хотя с российскими олигархами подобной гарантии дать невозможно. Загадочный русский характер и не такие коленца заставляет выкидывать.

– Ну, может, и не просто так, – напустил тумана сталкер. – Помог я ему в одном дельце – кое-что из Зоны притащить потребовалось… Вот он и решил отблагодарить, как сумел…

– Что за дельце-то? – полюбопытствовал ученый. – Небось жизнь спас олигарху?

– Что-то типа того, – уклонился от прямого ответа про-водник.

– И что, никто-никто не знает, где находится это твое логово?

– Кое-кто, конечно, знает, – согласился Дракон. – Но таких счастливчиков немного. Но они не станут болтать попусту…

Подземный бункер, где они находились, мало напоминал типичное убежище от рукотворных и прочих катаклизмов. Скорее, это был пещерный дворец какого-то горного короля. Антон насчитал в нем добрый десяток с хвостиком помещений. Несколько спален, хозяйских и гостевых, обставленных со всеми удобствами. Мягкая мебель, обитая натуральной кожей, широкие двуспальные кровати, огромные плазменные телевизоры на стенах (приема обычных телеканалов не было, но имелись видеоплейеры с приличными коллекциями дисков, на которых хранились записи фильмов и передач самых разных жанров). При каждой спальне находился собственный небольшой санузел с ванной и унитазом (не золотым, разочаровался биолог).

Помимо этих имелись и другие спальные помещения, обставленные скромнее. Видимо, для обслуживающего персонала. Тут уже персональных ватерклозетов не было. Обслуге полагалось общее отхожее место, с несколькими писсуарами и «очками». Но без «развлечений» и ее не оставили. Не плазменные, конечно, однако вполне современные телеприемники и музыкальные центры с наборами компакт-дисков наличествовали в каждой комнате, предназначавшейся для трех-четырех человек.

В центре «схрона», где перекрещивались коридоры, в которых размещались жилые помещения, находилось большое просторное помещение, бывшее, по-видимому, чем-то вроде кают-компании. Одновременно библиотека, музей, зал заседаний и общая трапезная.

Огромный стол с мраморной крышкой мог вместить человек тридцать, а то и все сорок. Мягкие стулья, тоже обитые практичной, не пачкающейся и долго не протирающейся кожей.

Полки массивных дубовых шкафов вдоль стен были уставлены старинными фолиантами и современной полиграфической продукцией на русском, английском, а также немецком и французском языках. Религиозная, философская, справочная литература, из беллетристики преобладали детективы и фантастика. Любовные романы сиротливо уместились на одной полочке.

Странно, неужели хозяин убежища предполагал взять с собой в новоявленный Ковчег только жену или пассию? Не позавидуешь бедняжке, вынужденной находиться в окружении взвода страдающих от спермотоксикоза мужиков. Хотя двуспальных кроватей в «господских» покоях было несколько, так что вряд ли все ограничилось бы одной Евиной дочерью. Возможно, кандидатки на спасение просто не были охотницами до чтения, что обычно для девиц, вертящихся в тех кругах, к которым принадлежал создатель этого пристанища.

Новый хозяин, судя по всему, не добавил сюда почти ничего. Лишь десяток книг, посвященных Зоне, точнее – Зонам. Да не всякие боевики в духе «Артефакт цвета крови», «Бар “Шесть жареных сталкеров” или «Гробница для мутанта». Была тут и классическая «Сравнительная типология нестандартных физико-химических объектов геоаномальных территорий» родного ЦАЯ, и «Атлас измененных биологических видов» Академии наук, и «Артефактная техника – разработка и эксплуатация» корпорации «Спецнано». Имелось также несколько книг, касающихся истории вопроса.

Антон взял с полки одну довольно затрепанную – «Люди и аномалии» некоего Кравчука. Вышла она в 2011 году в городе Киеве тиражом в три тысячи экземпляров и была издана фондом «Припять». Пролистал, ничего особо интересного не нашел: официальные отчеты из Чернобыля, статьи из газет, фотографии сталкеров и ученых, показавшихся автору чем-то примечательными.

Еще в нескольких таких же дубовых шкафах хранилась посуда. Сервиз из мейсенского фарфора персон как бы не на двадцать четыре, серебряные столовые приборы с гравированными вензелями (Антон разобрал литеры «С» и «А», причудливо изогнутые и переплетенные друг с дружкой), дорогой хрусталь, искрящийся тонкой резьбой.

На стенах развешаны картины, среди которых Арсеньев узнал работы Коровина, Айвазовского и Левитана. Рядом с ними – старинное оружие: пистолеты, сабли, шпаги. Несколько полных комплектов рыцарского вооружения, собранных на манекенах. По виду явный новодел, изготовленный специально для коллекций нуворишей.

К «кают-компании» примыкало небольшое помещение, бывшее чем-то вроде часовни или домашней церкви. Огромный киот, составленный из нескольких десятков блещущих золотом икон (снова-таки новодел греческой работы, стилизованный под старинную византийскую школу). В подборе образов святых не было никакой системы. Казалось, что обустраивавший это место человек просто скупил подряд все, что имелось в иконной лавке.

В центре иконостаса находился не лик Иисуса, как бы полагалось, и даже не образ Богоматери, а большущая икона святителя Спиридона Тримифунтского – покровителя бизнесменов. Арсеньев, вспомнив вензеля на ложках и вилках, где первой была буква «С», подумал, а не звали ль хозяина Спиридоном, отчего и такая честь выпала этому печального вида бородатому старичку в похожей на шишку шапочке. По обе стороны от епископа, чьи мощи хранились на греческом Корфу, помещались иконы святых Николая Мирликийского и Георгия Победоносца. Нашлось место и для образов преподобных Сергия Радонежского и Серафима Саровского, святых Матроны Московской и Ксении Петербургской. За ними – Спас Нерукотворный, Богородицы Казанская, Иверская и улыбающаяся Вифлеемская.

Антон перекрестился и, подойдя к массивному металлическому подсвечнику, уставленному толстыми восковыми свечами, зажег одну из них. Постоял задумчиво, снова перекрестился и пошел продолжать осмотр.

Сразу за часовней приткнулась кухня. Тут тоже все было обставлено по последнему слову техники. Пара обычных газовых печей, одна электрическая, несколько микроволновок. И куча приспособлений, помогающих людям готовить пищу телесную: блендеры, миксеры, кофемолки, кофеварки, пароварки, скороварки… Самой разнообразной формы ножи: стальные и керамические… Кастрюли и кастрюльки, сковороды и сковородки… И снова впечатление, что и в подборе кухонной утвари никто не придерживался системы. Взяли штурмом хозяйственный супермаркет – и вся недолга.

Особо восхитила биолога кладовая, куда вела дверь из кухни. Глядя на ряды жестяных консервных банок, залитых солидолом, на поблескивающие пузики стеклянных трех-, двух-, одно– и поллитровок, набитых огурцами, помидорами, перцем, патиссонами, грушами, яблоками и прочими дарами полей, садов и огородов, Антон испытал священный трепет. Таким запасам могли бы позавидовать и отъявленные гурманы Гаргантюа и Пантагрюэль.

– А это вот винотека, – похвастался Дракон, ткнув пальцем в ряды стеллажей, на которых покоились разнообразной формы бутылки.

Причем, как заметил Арсеньев, вино в этом собрании уступало по количеству куда более крепким напиткам: виски, рому, коньяку, текиле и, разумеется, водке.

– Ну а здесь оружейная, – распахнул очередную дверь сталкер.

Ученый прошел внутрь, да и обмер. Он никогда не представлял, что в частном собрании можно увидеть ТАКОЕ. Ящики, ящики, ящики. На многих уже ставшие знакомыми по недолгой военной службе маркировки.

Вот любимец многих АК-47 – безотказная машинка, несущая смерть. Штук этак двадцать. Рядом пара ящиков с главным конкурентом «калаша» – американской автоматической винтовкой М-16. Ну и, конечно, как же обойтись без «гостя с юга» израильского «Узи», названного в честь своего конструктора Узиэля Галя. Небольшие размеры и легкость перезарядки сделали его незаменимым для штурма узких и тесных бетонных бункеров. Их тут чуть поменьше, чем первых двух, всего-то с пяток.

Ого, ручные гранатометы. Вот старый добрый РПГ-7 образца 1961 года, предназначенный для борьбы с танками, самоходными артиллерийскими установками и другой бронетехникой противника, а также для уничтожения живой силы противника в укрытиях и борьбы с низколетящими воздушными целями.

А это его «сменщики», РПГ-29 «Вампир» и новейший РПГ-32 «Нашшаб» (что в переводе с арабского значит «арбалет») – оружие многоразового применения, предназначенное для ведения огня гранатами калибров 72 и 105 миллиметров. «Тридцать второй» состоит из двух частей: пускового устройства многоразового применения и набора одноразовых мультикалиберных картриджей. Картриджи могут содержать различные типы зарядов, направленных на решение различных задач. Вон ящики с ними. Штук пять.

Коробки с пистолетами. «Макаровы», «стечкины», ТТ, кольты, «Глоки» – каждой твари далеко не по паре.

Ящики с гранатами, тоже в приличном количестве…

– Ты что, третью мировую здесь решил устроить? – пошутил Антон.

– Не я, – развел руками сталкер. – Но не пора ль перекусить, чем Бог послал?..

Он наскоро приготовил немудреный мужской ужин, состоящий из двух разогретых банок свиной тушенки, нескольких банок рыбных консервов, банки соленых огурцов и пары пачек армейских галет.

Не обошлось и без бутылки любимого Драконом «Джека Дэниэлса» (не из столичного ли «Бахетле»?).

Раздобревший от съеденного и выпитого сталкер предложил биологу «выйти на крылечко» перекурить. Прихватив пару алюминиевых пеналов с сигарами и недопитую бутылку виски с двумя стаканами, он снова поколдовал у двери, и вскоре мужчины оказались на свежем воздухе.

Вечерело. На небе уже зажглись первые звезды. Антон набрал полную грудь воздуха и вдруг поперхнулся, заметив появившийся над горизонтом яркий полукруг чуть бледнее луны. Светящаяся неширокая полоса полукруга быстро распространялась по темному небосводу. Яркость полосы постепенно падала, а затем совершенно бесследно растворилась в бездонном безоблачном небе, полном мерцающих звезд…

– Чт-то эт-то б-было? – заикаясь, спросил он у не утратившего невозмутимости Дракона, с наслаждением попыхивавшего изделием кубинских табачников.

– Аномалия, – махнул тот рукой. – Я ж тебе говорил: «Бермудский треугольник». Расслабься, Антош. Мы выбрались из ада, понимаешь? Живыми и здоровенькими… Эй, парень, ты чего?

Видя, что приятель насупился и понурил голову, сталкер не на шутку обеспокоился.

– Вспомнилось чего?

Арсеньев кивнул. В глазах его стояли слезы.

– Кира. Как она… там?

– Ложись-ка, брат, баиньки, – подвел итог нелегкого дня Дракон. – Утро вечера мудренее…

* * *

– Ты давай обживайся, – сказал сталкер на следующее утро, едва они позавтракали. – А я отлучусь ненадолго. Разнюхаю обстановку, так сказать. Заодно попытаюсь что-либо разузнать о твоей девчонке…

* * *

…Дождь за окном. Струйки воды сбегают с козырька, капли стекают по стеклу окна, забранного наскоро приваренной решеткой. Время как будто стоит на месте, лишний раз убеждая: это все, это финиш – ничего больше в этой жизни у тебя не будет, и значит, спешить некуда. Что остается? Только вспоминать прошлое.

Еще раз сменились часовые на постах, скоро придет новая смена санитаров. Потом принесут полдник – горячий чай с запеканкой, и он вернет телу ощущение тепла, притупит ощущение промозглой сырости. А пока вспоминаем, вспоминаем.

Воспоминания… Иногда это прекрасный способ убить время, особенно когда другого средства нет. Но что лучше вспомнить? Не тускловатую, но, в общем, неплохую, хоть и скудную жизнь в провинциальной Кинешме, и не жуткие дни и недели за Периметром, и уж тем более не то, что было потом, ибо уж слишком большую боль причиняют воспоминания о тех недолгих днях, когда у нее был дом и даже любимый человек.

Лучше вспомнить жизнь в Москве до «харма». Не очень богатое бытие школьной учительницы физкультуры, живущей на съемной квартире вместе с такой же провинциалкой – агентом по недвижимости. Но все же наполненное смыслом и скромными, но такими милыми радостями.

Походы в недорогие бары вечерами и в ночные клубы, прогулки по Тверской или Арбату, иногда музей или картинная галерея – с кавалером или без. Мимолетные романы с расставаниями без слез и печали. Разговоры среди подруг, мол, Машка вышла замуж за финна, а Лидка бросила школу и этих оглоедов-ученичков и теперь звезда стриптиза. Ерунда, если подумать, но такая симпатичная и простая. Так, наверное, солдаты вспоминают довоенную жизнь, уже зная, что она не вернется… Все это сейчас обратилось в прах так же надежно, как если бы столица погибла под ударами бомб и артиллерии.

Она подняла глаза и встретилась взглядом с привезенной на днях женщиной неопределенного возраста, вроде не старой, но с наполовину седой шевелюрой. Кира почему-то с первого дня часто ловила на себе ее взгляд – тяжелый и мрачный. Но гостья не пыталась с ней заговорить, видимо поняв, что это тут не принято. Может, лесбиянка? Хотя без разницы…

В углу всхлипывала Наташа – все вспоминала пропавших родителей. У нее вообще глаза на мокром месте. В коридоре о чем-то полушепотом переговаривались Нина Ивановна и Рита, наверное, по обыкновению обсуждали своих мужиков…

* * *

…Ее взяли на улице по дороге из магазина при проверке документов. Всего лишь случайная проверка, хотя Кира с некоторых пор и начала в этом сомневаться. Просто к ней, возвращавшейся из ближайшей «Пятерочки» с тремя килограммами картошки и пакетом сахара, вежливо подошли патрульные и попросили предъявить документы «в развернутом виде».

Она что-то забормотала насчет забытого дома паспорта, даже протянула бумажник с тысячной купюрой, вдруг да поможет. Но патруль, два рядовых и худосочный прапорщик внутренних войск, взятку проигнорировали и отвели в отделение. Там ее не сунули в «обезьянник», а отвели в кабинет, где сидел показавшийся ей сконфуженным капитан полиции и какой-то грузный мордастый тип в форме без знаков различия.

Капитан спросил ее про документы. Кира в полной растерянности сказала, что документы остались в Москве, и назвала себя, добавив, что, мол, приехала в Калугу в гости как раз накануне катастрофы, и если они не верят, пусть спросят у тети Вали. Она даже достала мобильник, но мордастый молча отобрал у нее подаренный Валентиной Алексеевной «Самсунг», вытащил из него сим-карту и тут же на ее глазах с довольной ухмылкой сломал.

Затем ее посадили в фургон с зарешеченными окошками и куда-то повезли. Внутри «скотовоз» был разделен на клетушки, в иных из которых сидели люди. Фургон трясся и подпрыгивал, в окошки был виден однообразный пейзаж.

Куда ее везут? Дорога стала хуже, их немилосердно трясло. Но вот фургон остановился, распахнулась дверь, и пропитой голос приказал выходить.

Когда Кира выбралась наружу, глазам ее открылся невзрачный комплекс двух– и трехэтажных старых зданий из серого силикатного кирпича, обнесенный уже старым бетонным забором, наскоро опутанным по верху колючей проволокой, и с невесть зачем поставленной пулеметной вышкой.

У машины торчали двое штатских и два охранника-автоматчика. Как девушка ни была подавлена и растерянна, но все же заметила, что оружие у них вытертое и исцарапанное, явно не новое, да и форма, светло-зеленая «песчанка», старого образца из невесть каких тыловых складов.

Тут их разделили. Автоматчики увели куда-то ее мимолетных попутчиков, а вот ею занялись штатские. Ее отволокли к одному из корпусов, в вестибюле затолкали в старый грузовой лифт и подняли на третий этаж.

Она вновь оказалась в таком же холле, как внизу, где вместе с ней под присмотром здоровых крупных теток в синей униформе находились еще две испуганные и растерянные девчонки, похоже, так же, как и она, ничего не понимающие. Одной ближе к семнадцати, другой вообще лет четырнадцать. Обе были одеты в футболки и вошедшие в моду рваные джинсы. Разве что на той, что постарше, они стоили тысяч шесть, а на второй – сотни три от силы.

– Подойти к двери! – скомандовала одна из теток. – Лицом к стене! Ноги шире плеч! Руки за голову! Вперед! Смотреть в пол!

Кира подчинилась. Другая охранница равнодушно обыскала ее, потом других.

Затем их всех ждало что-то вроде медкомиссии. Две женщины лет пятидесяти и старичок в белых халатах. Они задали пару вопросов для проформы и чиркнули что-то в картах – на этом все и кончилось. Как успела уловить Кира, ее товарок по несчастью звали Катерина и Наталья.

После осмотра под контролем все той же «синей» тетки пленниц отвели в баню, как было сказано. На самом деле это была обычная душевая: перегородки, разделявшие помещение на кабинки, текущие краны и тепловатая вода.

Им выдали по куску пахучего хозяйственного мыла, по грубому полотенцу и комплекту белья из пижамы с халатом – все явное бэу. Еще выдали по паре вьетнамок, а их собственную одежду и вещи тетка собрала в мешки и куда-то утащила.

У выхода из душевой их встретил не первой уже молодости человек, одетый в рубашку с галстуком и кожаный пиджак – неброский, но недешевый, не китайский из обрезков.

– Добрый день, уважаемые, – довольно приветливо обратился он к девушкам. – Я ваш, если можно так выразиться, куратор и куратор нашего богоспасаемого отделения по линии… не важно, – махнул он рукой. – Главное, будем считать, я ваш шеф с этого дня и до… до того, как вы покинете наши стены… тем или иным способом, – сообщил он как-то не по-хорошему многозначительно. – Звать меня Сергей Никитич Колосков, а звания у меня нет. Да и знать его вам не положено!

Дальше их отвели в помещение, заставленное железными, застеленными серым бельем кроватями – все как в бедной провинциальной больнице или общаге. Три кровати были свободны, на остальных безучастно расположились женщины в таких же больничных тряпках.

Сергей Никитич повернулся к Кире и Наташе с Катей.

– Тут будете жить, – бросил он. – Выбирайте свободные койки… Не роскошно, уж не обессудьте. Это карантин, а не… Хургада! У вас есть к нам вопросы или какие-нибудь пожелания?

В какой-то момент Кире показалось, что перед ней не солдафон или мент, а добрый пожилой доктор. Но вдруг его взор блеснул из-под бровей злой волчьей желтизной. Девушка вздрогнула и поняла, что перед нею человек, привыкший без раздумий давить и ломать чужие судьбы. Для него Кира была даже не врагом, просто объектом, который следует беречь до поры до времени, а потом без лишних эмоций передать в другие руки или утилизировать…

Заметив ее испуг, Сергей Никитич ухмыльнулся.

– Можно мне вернуть телефон? – тихо попросила Катя. – Там все равно нет симки, а я бы на нем играла…

– Я подумаю, что можно сделать, – снисходительно ответил куратор.

Он поднялся и вышел вон, за ним вразвалочку убрели охранницы.

Несмотря на усталость и подавленность, Кира ощутила, что страшно голодна. И как ни глупо могло показаться это в данных условиях, она заинтересовалась, а чем тут кормят? Надо бы расспросить товарищей по несчастью, ведь, как говорится, за спрос не бьют в нос. Усталость и голод давали о себе знать как никогда: хотелось поесть хоть чего-нибудь, а затем упасть на кровать и забыться.

Она оглянулась. Девушки, попавшие сюда одновременно с ней, молча сидели наедине со своими мыслями. Старожилы тоже молчаливо сидели или лежали на койках или бродили по коридору, как сомнамбулы. Все они – и уже пожилые, и совсем юные, почти подростки, выглядели одинаково подавленными и пришибленными. Расспрашивать их что-то не тянуло. Насчет же еды – вряд ли ее прислали сюда, чтоб уморить голодом! Кира в конце концов не нашла ничего лучшего, как тоже лечь на кровать. Может, попробовать поспать?

Конечно, это не уютный диван в квартире тети Вали (бедная Валентина Алексеевна, она ж вся, наверное, измучилась, думая, где Кира!), но за время скитаний по Новой Зоне девушка привыкла спать где повезет, когда вместо матраса под тобой в лучшем случае груда тряпья, а проснуться можно уже в желудке какой-нибудь твари. Но странное дело, стоило ей лечь, как усталость не то чтобы прошла, но сильно ослабла, да и голод уже не так чувствовался. На их место пришло любопытство.

Повернувшись, она спросила у соседки, блондинки лет чуть за тридцать и довольно миловидной, в таком же синем халате:

– Простите, я тут новенькая, вас как зовут?

Та так же молча лежала, уставившись в потолок.

– Простите…

– Сын, – равнодушно произнесла блондинка.

– Что? – не поняла Кира.

– Сын, – таким же мертвенным голосом повторила соседка и отвернулась.

Кира, ощутив, как мучительно сжалось сердце, прекратила попытки расспросов. Поднявшись, она вышла в коридор и прильнула к окошку, с обеих сторон забранному решетками.

В окно она увидела небольшой дворик, обнесенный довольно высоким забором, наскоро собранным из металлических щитов с колючей проволокой наверху. Дворик был пуст, лишь у калитки стояла забытая кем-то метла.

Девушка подняла взор поверх крыш соседних корпусов, в бездонное синее, начинавшее темнеть небо.

Вдруг дверь с лязгом распахнулась, и в помещение в сопровождении двух конвойных вошли трое мужиков в таких же пижамах и халатах.

Кряхтя, они несли за собой три бидона и мешок, в котором звенел металл.

– Карантину наше с кисточкой! – проорал охранник. – Дамы, ужин прибыл!

Бидоны открыли. В первом был гороховый суп, во втором – гречка с какими-то тефтелями, в третьем – компот. В мешке же оказались миски, кружки и хлеб.

К пришельцам тут же выстроилась очередь, к ней приткнулась и Кира. Каждой из женщин выдали по две миски, ложку и по три куска хлеба. Затем каждой в первую миску солидным черпаком наложили гречки с неизвестно чьим мясом, в другую налили суп, в то время как третий «официант» разливал компот по кружкам.

Женщины с мисками расползлись по палатам и устроились на кровати, начав трапезу. Кире ничего не оставалось, как последовать их примеру. Молча, не пожелав друг другу даже приятного аппетита, они принялись за еду.

Хлеб был невкусный и не до конца пропеченный, наверное, его пекли тут же, в этой тюрьме-больнице. Суп, впрочем, был неплох, да и тефтели оказались не такими уж несъедобными, как на вид.

Поев, Кира накрылась одеялом с головой. На миг ей показалось, что она увидела, как кто-то смотрит на нее через стену глазами, полными равнодушного любопытства, но вскоре ощутила, как дрема постепенно утягивает ее за собой.

Ей приснился тяжелый мутный сон, что она оказалась в каких-то развалинах, а вдалеке на горизонте виднелись руины заброшенного города, полного оживших мертвецов и чудовищ. И оттуда к ней, Кире Альбертовне Гординой, двадцати четырех неполных лет, приближалось нечто ужасное и неумолимое.

Она знала, что надо бежать, бежать как можно быстрее, без оглядки. Ей стало очень страшно, и Кира устремилась в глубь развалин, в какие-то низкие подвалы, затянутые паутиной исполинских пауков, где под ногами хрустели кости и звенели ржавые гильзы…

Со стоном девушка выбралась из объятий страшного кошмара.

Уже стемнело, и под потолком зажглись дежурные лампы. Постоялицы этой жутковатой «гостиницы» в большинстве устроились под одеялами и готовились спать или уже уснули. По-прежнему никто не пытался подойти познакомиться с Кирой или с новенькими, расспросить, как там, на воле, или просто поговорить.

От всего этого поневоле страх сжимал сердце. Что ж это за место такое и что за несчастные тут собраны?

Не выдержав, Кира поднялась. Может, «туземцы» тут и необщительные, но есть же еще и две девчушки, с которыми она сюда прибыла. Она подошла к кровати, на которой устроилась Катя.

– Привет! – обратилась она к ней.

Девчонка испуганно сжалась в первый момент, но потом нашла силы ответить ей улыбкой.

– При-вет! – произнесла она по складам.

– Слушай, хочу спросить… – Кира растерялась, а что же именно спросить. – А куда нас, собственно, привезли?

Губы Кати мелко затряслись, глаза заблестели.

– Ты не знаешь?! – Она с усилием проглотила ком в горле. – Это же «Черный Аист»!

И вот тут Кире стало страшно по-настоящему…

* * *

Дракона не было три дня. Антон весь извелся, ожидая возвращения проводника. В голову лезли всякие нехорошие мысли, вроде того, а не кинул ли его сталкер? Вот завел в лес, как Сусанин поляков, да и оставил присматривать за хозяйством. Хорошо хоть не взаперти. Спасибо, показал, как управляться с электронным замком, запирающим тяжеленную дверь в убежище.

Но надо признать, эта мысль приходила не часто. Больше было беспокойства за приятеля. Как он там, не угодил ли в лапы к преследователям? Будучи человеком науки и имея привычку трезво анализировать факты, Арсеньев понимал, что без помощи Дракона он вряд ли справится с бедой.

Ну, пусть он даже найдет место, куда поместили Киру. А дальше что? Он отнюдь не Рэмбо, чтобы в одиночку штурмовать укрепленный лагерь, где наверняка имеется не менее двух-трех взводов хорошо вооруженной охраны. В принципе не тянул на крутого рейнджера и его приятель сталкер. Да, он много чего умеет. Да, смелость города берет, как говорит русский народ. Однако ж Дракон не волшебник, хоть и носит имя могучего мифического существа.

И все-таки грела надежда, которая, как известно, умирает последней, что этот немало повидавший и переживший на своем веку человек обязательно что-нибудь придумает. Не может не придумать. Вон сколько раз выручал его, Антона, из беды. Должен помочь еще раз, последний.

Пока же, чтобы отвлечься от глупостей, биолог занимался тем, что привык делать, став на поприще науки. Он изучал новое место обитания и его окрестности.

Насчет окрестностей, положим, сказано слишком громко. Разглядывая окружавшую убежище природу, Арсеньев испытывал невольный трепет, преклоняясь перед величием Творения.

Кто и как умудрился сотворить хотя бы вот эти самые «квадратные» березы? По законам биологии деревьев с прямоугольными стволами не может быть. А ожившие ракоскорпионы с трилобитами – это как увязывается с пресловутыми законами природы? Никак.

Были бы условия, Антон непременно провел бы пару опытов над теми же гигантскими папоротниками, но устроитель «схрона», позаботившись о молельне и оружейной комнате, не удосужился отвести хоть малюсенькую комнатушку под лабораторию с микроскопом и немудрящим набором пробирок-колб-реторт и реактивов.

Хотя вот в библиотеке ученый нарыл пару томов, более или менее относившихся к его специальности. Труды Парацельса, Авенариуса, Вернадского и, надо же заваляться такому раритету, «Агробиологию» приснопамятного гонителя генетиков Трофима Денисовича Лысенко. Она-то как сюда угодила? Он нашел на ней плохо сведенный штамп библиотеки Тимирязевского университета. Не был ли хозяин выпускником этого славного учебного заведения? Вполне возможно. Вон, и на книге оппонента «народного академика» отца русской генетики Николая Вавилова точно такой же штамп.

К вечеру третьего дня сталкер таки вернулся. Прикатил на откуда-то раздобытом мотоцикле-внедорожнике с коляской.

На и без того суровом лице Дракона залегли глубокие тени.

Ни о чем не расспрашивая приятеля, Антон быстренько накрыл на стол, сварганив что-то вроде жаркого из собранных в окрестностях лисичек (тоже довольно крупных для этого сорта грибов) и свиной тушенки. Хорошо бы картошечки было поджарить, да не оказалось под рукой. А вот яичницу сгоношил, опять же из ободранных поблизости от убежища птичьих гнезд. Ну, соленья всякие. И, разумеется, бутыль обожаемого Драконова виски.

Приняв полстаканчика (налитого, как водится у сталкеров, на два пальца) «Джека Дэниэлса», мужчина чуток обмяк. А после второго, закушенного шипящей яишенкой, так и вовсе заговорил.

– Девушка твоя, Антоха, в «Черном Аисте», – сообщил хмуро.

– Это что за птица такая?

– Особое карантинное заведение для лиц, перемещенных из Московской Зоны, – сплюнул Дракон, наполняя стакан. – Только вот беда, из этого «карантина» живьем никто еще не выходил. Говорят, какие-то эксперименты жуткие проводят над людьми. Как, блин, над кроликами…

У Антона тревожно забилось сердце. Вот и не верь предчувствиям.

– И что теперь?.. – после долгой паузы решился спросить он.

Сталкер глянул на него поверх стакана совершенно трезвыми глазами, словно не крепкий алкоголь пил, а воду.

– Не дрейфь, паря. Как говорил один литературный персонаж: «Казнить так казнить, миловать так миловать».

– Ну и?.. – не понял биолог, к чему здесь слова Пугачева из пушкинской «Капитанской дочки».

– Раз уж я встрял в это гиблое дело, так дойду до конца, – важно пояснил Дракон. – Ложись спать, завтра ранняя побудка и неблизкий марш-бросок…

…Разглядывая стального коня, на котором им предстояло совершить переход до того места, где был спрятан «Тигр», Антон не мог сдержать восхищения.

Он с отрочества, как и, наверное, каждый пацан, мечтал иметь собственный мотоцикл. Хотя бы не такой крутой, как всемирно известный и всячески прославленный «Harley Davidson», а вполне себе отечественный «Урал» или «Яву». Как-то не сложилось. В небогатой юности позволить себе такую роскошную покупку они с мамой не могли. А позже то учеба, то переезды, то экспедиции. В общем, не сложилось.

Так что пригнанное Драконом чудо техники было для Арсеньева чем-то сродни НЛО, вдруг опустившемуся перед ним на землю.

Довольный произведенным эффектом сталкер, загружая коляску мотоцикла какими-то чехлами и коробками, сообщал между делом технические характеристики новоприобретенного средства передвижения:

– Ты только представь, у него двухтактный двигатель с инжектором объемом около четырех сотен кубов с переключаемыми картами. А рама? Легкая композитная! Электростартер, электронный привод газа с регулировкой чувствительности. Сцепления проскальзывающее и автоматическое, ручное тоже возможно. Легко сменяемые баки. Этот вот на тридцать литров. Раздельная подача масла и топлива. Встроенный треккер GPS. Ну и еще куча всякой всячины. Зверь, а не мотоцикл. Между прочим, мой тезка.

– В смысле? – Антон поймал себя на мысли, что в принципе не знает, как на самом деле зовут сталкера.

– «Драконом» кличут.

– И откуда ж ты его раздобыл? – поинтересовался биолог.

– Места знать надо, – загадочно ухмыльнулся проводник.

«Наверняка снова подарок какого-нибудь спасенного от гибели олигарха», – подумал Арсеньев, но углубляться не стал. Не говорит, и не надо. Меньше знаешь, лучше спишь, как говорит все тот же Дракон.

– Ну, залезай, что ли, – пригласил сталкер, усаживаясь в седло и подрегулировав помпой его жесткость. – Да не в коляску, чертяка, за спину мне садись! Шлем не забудь. И, гляди, держись покрепче. Сейчас полетим…

…И они помчались.

Несмотря на отличную амортизацию мотоцикла, несчастной заднице и зубам Арсеньева пришлось туго. Пару раз он едва не вывалился из седла. Если бы не помощь сталкера, не миновать бы Антону купания в прохладной лесной речушке, которую они лихо перескочили вброд. А то мог бы измерить, сколько метров глубиной тот овраг, что вдруг разверзся перед колесами байка. Слава Богу, Дракон вовремя затормозил. Но уж больно резко, так что зубы пассажира едва не вылетели, препротивно лязгнув.

В то же время Антону хотелось кричать. Не от страха, от восторга, по-мальчишечьи. Радуясь ветру, бьющему в грудь и лицо, встающему над березами и соснами солнцу, попадающемуся на пути и шарахающемуся в разные стороны зверью.

Вот зайчишка шмыгнул, косясь на невиданного зверя. Вон мелькнул рыжий лисий хвост, прячась в кустарнике. А вон всполошилось почтенное семейство диких свиней, выведенных на полянку патриархом-кабаном с мощными, загнутыми клыками. Испуганные поросята, не успевшие полакомиться росшими на поляне ягодами, с визгом бросились под защиту деревьев. Кабан же некоторое время постоял в раздумье, соображая, преследовать ли необычного нарушителя спокойствия, или делать ноги вслед за младшими отпрысками. Видимо решив, что связываться с непонятно пахнущим противником не стоит, степенно удалился прочь…

Дорога к затаившемуся в укрытии «Тигру» заняла часов шесть или семь.

Да уж, ехать – не идти. Вспомнив, как они добирались отсюда до логова Дракона, Антон покачал головой.

Заглушив мотор, сталкер подозрительно огляделся. Потом засунул два пальца в рот и оглушительно свистнул. Переждав пару мгновений, повторил процедуру.

Дальние кусты зашевелились, и оттуда вышли несколько человек. Из-за ближайшего дерева показался еще один. Следующая парочка возникла словно из-под земли.

Итого пятеро.

Одного из них Арсеньев знал. Это был Ахметзян Галямов, один из вывезенных ими из Московской Зоны солдат-дезертиров. Двадцатилетний ефрейтор, бывший студент, бежавший из армии, устав от издевательств взводного-скинхеда.

Остальных представил Дракон.

Азимут, настоящее имя Азамат – житель Дербента: невысокий, но широкоплечий мужчина тридцати трех лет. Бывший морской пехотинец, бывший охранник в магазине (том самом, «Бахетле» с Воздвиженки). И бывший член группировки «Корсары» – изгнан после честно выигранной дуэли с «бригадиром».

Молодой и резкий брюнет – Шуруп. Знакомый Дракона по Полесской Зоне. Авантюрист и поклонник анархии. При этом бывший военсталкер. Уволился потому, что до смерти надоело платить дань отцам-командирам с и без того небогатых доходов за добытый со смертельным риском «хабар».

Гриб – неопределенного возраста наркоман, подсевший на зонные травки. Как признался сам, мелкий человек и «шестерка» у призонных барыг, что не мешало ему быть отличным стрелком. Как потом потихоньку сообщил Дракон, парень был нанят им за четыреста граммов «буролиста». Антон только пожал плечами. Даже за сотню граммов этого зелья любой нарик душу продаст.

И, наконец, Раскат, своего рода знаменитость. Антон слышал о нем, тот имел репутацию почти что психа. Полусумасшедший сталкер, влюбленный в Зону и обожающий схватки. С людьми ли, с тварями – без разницы. Еще он смертельно ненавидел военных, которых считал паразитами Зоны и смертельными врагами «честных бродяг». Кроме того, ходили слухи, что была у этой ненависти и личная причина. Мол, патрульные в свое время убили сталкершу, в которую Раскат был влюблен. Что интересно, с Шурупом были они друзья не разлей вода, хотя, может, в прошлые времена один бы завалил другого без размышлений.

Да уж, пестрая подобралась компания, нечего сказать. Сам бы он ни за что не решился сходить с этими парнями не то чтобы в разведку, но и просто в экспедицию. Однако Антон и здесь доверился чутью своего приятеля, которое, как он уже мог убедиться, редко когда подводило опытного сталкера.

– Значит, так, парни, – обратился к присутствующим Дракон. – План у нас такой…

* * *

Московская область. Ногинский район. Спецобъект МЧС № 123893, бывший санаторий Аистовка (он же «Черный Аист»)

Охранники, натягивая капюшоны плащ-палаток, топтались у ворот, хмуро глядя на дорогу. Потемневшее небо, затянутое подсвеченными гаснущим закатом тучами и сыпавшее дождем, начавшие облетать леса навевали на них тоску и смутную тревогу.

Старший по наряду сержант Горбунов вполне разделял настроения подчиненных.

Да, вон как жизнь обернулась… Призвали на два месяца на сборы, а он тут уже четвертый, и, похоже, конца не видно. Нате вам, командир отделения. И не посмотрели, что три года за грабеж отсидел. Наверное, совсем людей нет.

Услышав приближающийся шум машин, сержант насторожился. Вроде новой порции «временно изолированных» сегодня не ожидалось, а вызванный в Калугу куратор спецотделения, тип с неприятным взглядом старого матерого вертухая, раньше завтрашнего полудня не вернется.

Когда авто, светя фарами, приблизилось, Горбунов удивился еще больше. Это был не тюремный фургон, не армейская машина и даже не тюнингованный внедорожник, какие полюбили большие начальники, а небольшой микроавтобус, размалеванный рекламой. Сержант даже подумал: может быть, водитель заблудился, ошибся поворотом или просто едет мимо?

Но эта дорога не вела никуда, кроме как к бывшему профилакторию, а ныне тюрьме. Да и насчет «заблудился» – место это уже успело приобрести в районе столь мрачную славу, что вряд ли кто-то перепутал бы дорогу. Тем более, по ней часто мотаются машины с живым грузом, всегда в один конец.

Сержант поежился. Да уж, не думал Колька Горбунов, мотая срок, что сам станет сторожевым псом. И где? Почитай что в концлагере, как орали те придурочные правозащитники, которых пришлось разгонять пожарной машиной. Тут у них сидели не просто обычные бедолаги, которым не повезло попасть в Новую Зону. Сюда собирали тех, кто считался опасным, в ком подозревали мутации или еще что-то, чему и названия не подберешь.

(Чокнутый профессор на вводной лекции по безопасности что-то говорил про «наведенные изменения» и «остаточные деформации биополя».)

Дети, целый корпус детей, тех самых эмпатов, от которых, дескать, люди сходят с ума.

Горбунов их видел. Дети как дети.

Беглые с других «карантинных учреждений», и то не все, а бежавшие по третьему-пятому разу. Ну и еще те, кто чем-то особо заинтересовал начальство. Особый блок, блин…

Еще была лаборатория. Там, говорят, над бедолагами ставили какие-то совсем уж жуткие опыты. Но не так давно ее внезапно закрыли, а научники куда-то свалили.

Между тем микроавтобус не спеша подъехал к КПП и, мигнув галогеновым светом фар, затормозил. Внутри, как позволяли видеть нетонированные окна, сидел лишь один человек.

Водитель, как будто так было и надо, вылез наружу и двинулся прямо к ним.

Горбунов невольно оглянулся на своих подчиненных – те тоже не соображали, что делать. Им разрешалось открывать огонь на поражение без предупреждения. Но был и традиционный приказ «на провокации не поддаваться». К тому же шофер выглядел уж совершенно безобидно: парень лет двадцати с неопрятной шкиперской бородкой, в разноцветной блузе и в мешковатых штанах, а также каких-то нелепых высоких ботинках со шнуровкой темно-красного цвета. Дополняли его облик бейсболка с оскаленным зайцем в камуфляже и темные очки. Напоминал он не водителя, а какого-нибудь сисадмина или еще какую офисную крысу. И кого им на ночь глядя черти принесли?

– Добрый день, господин сержант, – вежливо произнес странный тип, подойдя вплотную. – С кем я могу поговорить о передаче гуманитарной помощи?

И протянул руку.

«Волк позорный тебе господин!» – подумал Николай.

Руку сержант пожимать не стал. Вдруг этот нелепо упакованный тип педик? У них принято одеваться по-идиотски.

– Это какую еще помощь? – недоумевающе осведомился рядовой Топчилин. Он уже месяц как перехаживал свой дембель, поэтому иногда игнорировал устав.

– Отставить разговоры! – буркнул Горбунов. – Так что еще за помощь? Какая помощь, скоро, блин, ночь!

Странный тип засуетился.

– Ну, как же… Благотворительный фонд «Чуткость» для детей, находящихся в карантине, собрал… Фрукты, конфеты, игрушки! Отличный крымский урюк прислали, два ящика. Между прочим, через таможню везли! Понимаете, я от Орехово-Зуево добирался. Ну, не ехать же обратно?! Вот… – Парень достал из барсетки бумаги в файле.

Сержант мельком глянул, посветив фонариком. Ну да, подпись, печать, какой-то фонд, чего-то там…

Подумав секунд двадцать, Николай пришел к самому логичному решению.

– Пойдем, сообщите дежурному офицеру. Он разберется.

– Пошли, чувак! – несильно пихнул незнакомца Топчилин в спину.

В проходной они провели минут пять, пока не явился дежурный офицер, младший лейтенант Шамшуров. Слегка похмельный и как всегда злой (будешь тут злым, когда из старших лейтенантов турнули сразу на две ступеньки вниз). За что уж, никто толком не знал, но между собой солдаты звали его Сволоченком – скотиной он был изрядной.

– Ты его обыскал? – бросил Шамшуров, выслушав сбивчивый доклад Горбунова.

– Нет… Никак нет! – выдал уставную формулировку сержант.

– Ты идиот, он бы мог ствол пронести и вас тут всех положить!

Горбунов вздрогнул. А ведь и впрямь так!

– Позвольте, я никакого отношения… Я волонтер фонда «Чуткость», вот… – залопотал парень, изрядно, судя по физиономии, сконфуженный предположением младшего лейтенанта.

– Да заткнись ты! Сами жрите свои тухлые консервы! Почему на КПП посторонний?! Почему ты не обыскал его, твою мать?!

– Нет, позвольте! – взвился водитель. – Если надо, обыскивайте, вот!

Он торопливо принялся вытаскивать из барсетки все, что там было: потертый кошелек, права, пропуск литеры «Г», паспорт, ключи, забавный сувенир – кольцо с парой блестящих палочек. На что-то он был похож, что-то зашевелилось в Колькиной памяти. Да это же…

Видимо, понял это не один Горбунов.

– Стреляй! – выкрикнул «мамлей», но было поздно.

Сжав в ладони брелок, водитель кинул его в угол…

Сержант вскинул автомат, и тот с лязгом полетел на пол.

Горбунов истерично засмеялся…

Уронил!! Уронил, он не чувствует рук!

Из того, что происходило потом, Горбунов мало что запомнил. Какие-то отдельные кадры – смазанные и мутные. Его крутило, вертело и трясло, а перед глазами мелькала дикая цветомузыка. Хотелось петь от радости и одновременно плакать. Но вот его отпустило, и прежде всего он ощутил, как к его горлу прикоснулась холодная сталь ножа. Охранник увидел пятерых мужчин в черном камуфляже и балаклавах.

И отметил сквозь звон в ушах, как ловко их вынесли. «Свисток кикиморы» – от него не только бьет судорожный хохот и мутится разум, но еще и временный паралич верхних конечностей приключается, не постреляешь. А у самого чертова педика с бородкой в кармане был припрятан «чертов глаз» – тот начисто гасит эффект «свистка»…

* * *

– Если не будете шуметь, – обратился к жалобно постанывающим воякам Дракон, – доживете до старости, по крайней мере до завтра…

Шуруп и Азимут надежно обездвижили дежурную смену охраны с помощью пластиковых наручников и залепили им рты скотчем. Затем Азимут поудобнее перехватил тактический «Моссберг» двенадцатого калибра, взятый на случай, если придется вышибать двери. Увидев жуткое оружие, все пятеро пленников в ужасе замерли, вытаращив глаза. Бывший «Корсар» долю секунды смотрел на них насмешливым взглядом, а потом разнес мониторы и пульты несколькими ударами приклада.

Они прошли сквозь пост охраны и зашагали по дорожке к подсвеченным скудным светом фонарей и немногочисленных окон зданиям. Их марш по территории режимного объекта остался незамеченным. А может, кто и видел, но решил, что так и надо, – в этом месте творились слишком жуткие дела, чтобы удивиться каким-то типам с закрытыми лицами и при стволах. Нагруженный тяжелее всех Шуруп нырнул в темный промежуток между домами – у него была своя работа и своя роль в разработанном Драконом плане.

Нужный корпус они нашли без проблем. У самого входа Раскат и Гриб синхронно достали пистолеты.

На дело они взяли ТТ – китайские с глушителями. Как объяснил перед выходом Раскат, хоть ствол и старый, но профессионалами ценимый. У этого оружия высокая скорость пули и мощный заряд. В отличие от большинства современных пистолетов он заточен под простую задачу: убивать, прошивая тело насквозь, а не тратить энергию на пресловутое «останавливающее действие».

В полуосвещенном фойе двое мужчин играли в «козла» – длинноволосый толстяк и лысый, высокий и костлявый хмырь. Уголовные татуировки на руках, на поясах связки ключей, рации и дубинки. И пистолеты в кобурах.

Лысый при появлении нескольких человек в черном вскочил и ринулся в бой, занося дубинку. Явно не вояка – типичный «бык», привыкший переть буром. Азимут ловко уклонился от нападения, резиновая палка просвистела над головой, и ударил ребром ладони по горлу охранника – тот упал. Он помедлил мгновение, разглядывая замершего в ужасе толстяка и неподвижного бритоголового, затем поднял ТТ и уложил свои жертвы двумя негромкими выстрелами в голову. Гильзы со звоном упали на кафель пола.

Антон, что удивительно, даже усомнился на миг в правильности столь радикального метода. Но тут же это чувство исчезло, когда Раскат открыл дверь в дежурку, проверяя тылы. Молодая женщина, вся в синяках от свежих побоев, сжалась в дальнем углу кровати, натянув на себя простыню и с боязнью глядя на незнакомцев. Тут же на полу валялась смятая больничная пижама…

Дракон молча приложил палец к губам, несчастная лишь закивала и спрятала лицо в подушку.

У входа на лестницу они проверили оружие. Антон тоже вытащил свой ПБ. Медленно и аккуратно он вытащил обойму, затем так же медленно оттянул затворную рамку. Вернул обойму на место. Оружие к бою готово.

Вспомнил еще слова инструктора по боевой подготовке прапорщика Шматко. Тот как-то на вопрос, трудно ли стрелять в людей, серьезно и мрачно пробурчал:

– Студент, если хочешь жить, пойми одно: они… те, кто у тебя в прицеле, это не люди. Это враги. Большие двуногие свиньи, которым нужен твой труп. Считай, что у тебя война со свиньями. Пожалел врага – он тебя не пожалеет.

На лестнице пованивало, как в старом сортире.

Они шли парами. Одну составляли Азимут и Гриб, вторую Дракон и Антон, в тылу – Раскат. Лестница была довольно крутая, подниматься, направив ствол автомата кверху, было не очень удобно. Щека прижата к прикладу, ни одного лишнего движения.

Взор выхватывал мелкие детали – грязные, горящие вполнакала светильники, трещины, облупившаяся от времени и влаги штукатурка, пустые бутылки в углах…

Вот и дверь на второй этаж, они замерли возле нее. Арсеньев аккуратно попробовал повернуть ручку – открылась. Сразу за дверью длинный коридор, слева глухая стена, в ней пара дверей, справа окна на улицу. Азимут и Раскат впереди, Антон с Драконом и Гриб за ними.

Все чисто. Пригибаясь, группа двинулась вдоль стены. Все время казалось, будто за ними кто-то наблюдает, и от этого по телу Арсеньева бежал неприятный холодок. Первая дверь слева – комнатенка, небольшой письменный стол, ключи на стене, полки с папками скоросшивателей и коротко стриженная охранница, игравшая в «компутер». Она не успела поднять тревогу, когда Азимут ударил ее прикладом в голову. Тетка рухнула на клавиатуру, так и не успев перебить очередную порцию чертей или мутантов.

– Эй, вы кто?

Второй охранник, вышедший из туалета, полез было за пистолетом, но Раскат оказался проворнее: он резко выбросил АКС вперед, и штык-нож вошел в глаз надсмотрщику, пробив мозг и принеся мгновенную смерть. Гриб подхватил обмякшее тело и осторожно, чтоб не наделать шума, положил на пол.

Снятая с пояса охранника ручка-ключ открыла им двустворчатую дверь. Коридор с парой дежурных ламп, запах хлорки и горохового супа… Антон замер на секунду: как тут найти Киру?

Из ближайшей двери высунулась сонная мордашка довольно молодой девицы – та замерла, но, кажется, не очень испугалась.

– Кира! – заорал Антон, повинуясь внезапному внутреннему импульсу. – Кира, это я!!

И он сорвал балаклаву.

Послышались растерянные голоса, шум и чей-то визг спросонья…

* * *

…Сначала был звон в ушах, потом темный мрачный зеленый лес – что-то среднее между джунглями и тайгой, в нем перекликались какие-то злые твари… И еще там был Антон… Он ее звал, ибо она заблудилась, но она упорно не могла найти дорогу в этом мрачном густом лесу, где тяжелые лианы обвивали стволы могучих сосен и ржавые остовы каких-то боевых машин…

Она открыла глаза. Вокруг была уже знакомая палата этой странной и жуткой больницы-тюрьмы.

– Кира, да отзовись же! – позвал такой знакомый и невозможный здесь голос.

Кира с облегчением поняла, что она не проснулась, – это всего лишь сон во сне. Тем не менее она встала и прошла мимо встревоженных соседок, выбирающихся из-под одеял, к двери. Выглянув, она в изнеможении оперлась плечом на дверной косяк.

Там в компании каких-то странных типов с закрытыми лицами стоял Антон…

Таких хороших снов, наверное, не бывает.

Это действительно был Он. И девушка вдруг начала терять сознание. Но ее подхватили крепкие руки, и только увидев совсем близко лицо любимого, она поняла, что все-таки это не сон и не бред.

– Антон… Ну где же ты был?.. Почему так долго? – Кира еле-еле улыбнулась.

Внезапно со двора донесся ровный, низкий гул, переросший в оглушительный грохот и звон вынесенных воздушной волной стекол. Потом еще и еще. Заходили ходуном стены, с потолка посыпалась штукатурка; за окном пролетели листы шифера, сброшенные с крыши. Разноголосицей взвизгнули женщины, кто-то даже полез под кровать.

– Так, сработала хлопушка! – прокомментировал Дракон. – Молодец Шуруп!

Антон понял задумку. Сейчас в суматохе, поднятой взрывом артефакта, они беспрепятственно уйдут.

Ан нет, не вышло… Дверь в конце коридора распахнулась, ударившись об стену.

– Руки за голову!!! – раздался за спиной истошный крик и щелчок предохранителя. – И не дергаться, я не шучу!

На пороге появилась высокая широкоплечая фигура. И вот тут замер не только Арсеньев, но даже Дракон.

– Надо же, как романтично! – хохотнул полковник Грязнов. – Не ошиблись наши психологи в тебе, майор! Не зря три дня в засаде сидел. – И гаденько так осклабившись, добавил: – Видно, у девки дырка зачетная, раз ты за ней пришел! Жаль, не попробовал! Но это ладно. А вот ты, Дракон, как ты-то связался с этим недоумком?! Неужто так много денег у него? Ну, так теперь ты в дерьме по самые уши! Не ожидал от тебя, капитан… Не знаю, чего ты попросил Там, но явно не ума!

Лицо полковника улыбалось, но вот глаза… От ледяного взгляда кровь застыла в жилах Антона. Кира еле стояла на ногах, глядя в дуло направленного в ее лицо пистолета.

– Ну что, стволы на пол! – скомандовал Грязнов. – Или я грохну эту суку! Убью на хрен! Я ей мозги вышибу! – взвыл он.

– Антон! – вдруг выдохнула девушка. – Убей его, не думай обо мне! Не сдавайся, он все равно нас всех перебьет! Пусть он меня одну убьет, а вы его прикончите! Мир чище будет… Ну, давай, – повернулась она к Грязнову, – убей меня!

Полковник презрительно усмехнулся.

– Кто бы сомневался. Сначала убью, потом сожру, а затем использую по полной программе! Я такой, знаешь ли! Впрочем, не болтай, мне надо подумать, что с вами делать. Возможно, даже мы с вами сумеем прийти к взаимовыгодному решению…

– Да чего тебе надо от меня, гад?! – тихо произнесла Кира. – Зачем ты меня мучаешь? Зачем сюда посадил? Это ведь ты, все ты!

– От тебя – ничего! Ты, знаешь ли, не стоишь даже той тысячи рублей, которые теперь берут отечественные проститутки за сеанс! – самодовольно изрек Нестор Петрович. – Но вот твой любовничек и его приятель сперли у меня кое-что очень ценное. Потому и пришлось за тебя взяться! Так что… Отдайте жемчуг, братцы-кролики, и разбежимся по-доброму!

– Какая ж ты сволочь! – сквозь зубы процедил Дракон.

– Ты прав, сталкер! – сказал полковник. – Я, знаешь ли, и в самом деле большая сволочь, больше вас всех!

Он обернулся, обнажив в усмешке белые в полумраке зубы.

– Даже больше вас всех вместе взятых, хотя вообще-то вы, знаете ли, самая настоящая банда убийц и дезертиров! Только никуда вы от меня не денетесь.

Он вновь посмотрел на Арсеньева, и ученому стало страшно. Вот теперь стало страшно по-настоящему…

Между тем из палаты неслышно, как призрак, вышла женщина. Или, точнее, старуха, судя по обильной седине…

– Вот и ты, Грязнов! – тихо произнесла она. – Не думала увидеть тебя еще раз, но, наверное, Бог и вправду меня наказывает за мои оккультные штучки, раз я опять вижу твою харю.

Не отводя пистолета от Киры, Грязнов осторожно повернул голову.

– Ба! – воскликнул он. – Мариночка! Наша бесценная ведьма! Вот идиоты, знаешь ли, я ж приказал тебя держать в изоляторе, а не в общей. Надо будет Колоскову хвост накрутить!

И только тут Антон понял, кого напоминает ему эта женщина. Да не может быть! Марина Серова здесь?

– Ты, чую, узнал меня, Антон, – горько усмехнувшись, бросила она. – Вот посмотри, что со мной сделал проклятый жемчуг, за которым все они охотятся. С ними будет то же самое, но они этого не понимают…

– Ути-пути, как мы много знаем! – воскликнул полковник. – Не беспокойся, всем надо, знаешь ли, уметь пользоваться, и «цветным жемчугом» – тоже! А дуракам и дурам вроде тебя хоть стеклянный хрен дай – и разобьют, знаешь ли, и еще порежутся!

– Да, я знаю много, – согласилась Марина. – И про то, какие дела ты вертел с Ятаганом, – тоже. Он, представь себе, немало мне рассказал!

Теперь Антон отметил, что уже Грязнов напуган и растерян.

– Какой еще Ятаган? Да кто тебе поверит, идиотка? – невпопад выкрикнул он. – Кто будет слушать сумасшедшую сектантку, знаешь ли?

– Зря ты так думаешь! Чем бы все ни кончилось сейчас, но будет расследование. И поверь, мерзавец, я ведь не буду молчать и расскажу то, что увидела и услышала! И все это очень заинтересует твоих начальников.

– Так значит, сдохнешь прямо здесь, глупая баба!

Полковник вскинул пистолет и выстрелил, но в тот же миг Серова буквально рванулась в диком прыжке с места и столкнулась с Грязновым, чтобы тут же быть отброшенной приемом боевого самбо.

Полковник вновь поднял было пистолет, но тут же вздрогнул и резко втянул воздух, удивленно ахнув. Его колени подогнулись, и, словно марионетка, у которой разом обрезали веревочки, он рухнул на пол. В животе его торчала рукоять сорванного с его же пояса боевого ножа, ушедшего в плоть на всю длину, – клинок мастерски был загнан чуть ниже бронежилета.

Марина отступала к стене, держась за простреленную шею, из которой толчками хлестала кровь. На ее лице была горькая и злая улыбка, седые космы торчали, как змеи на голове Горгоны.

– Нет… нет… нет! – хрипел Грязнов. – Не может быть… Меня?! Какая-то девка?! Господи, как больно!!

Он лежал на вытертом линолеуме, выхаркивая кровавые сгустки.

Второй боевик стоял, видимо кумекая, что делать, но потом, наконец сообразив, что его шефу капец, поступил очень неразумно – отступив в дверной проем, нажал спусковой крючок.

Однако Гриб опередил его, выстрелив лишь единожды, и амбал стал заваливаться на спину. Очередь ушла в потолок.

Вразнобой закричали женщины, а Азимут и Антон, подхватив под руки остолбеневшую Киру, устремились к выходу, куда уже бросился Дракон, предоставив бьющегося в агонии Грязнова и истекающую кровью Серову их судьбе.

Как только группа выскочила из подъезда, вдруг послышались стрельба и крики. Через секунду они слились в многоголосый вой и визг. Арсеньев увидел, как выскочивший из соседнего корпуса охранник выпустил в своих преследователей короткую очередь, но из толпы, повалившей за ним, тоже начали бить в ответ – видать, уже разжились трофеями. Серая форма вертухая сразу покрылась расползающимися темными пятнами, и он как подкошенный завалился на асфальт.

На верхнем этаже разлетелось окно, и оттуда вниз рухнула фигура в белом халате и докторской шапочке. Видимо, вторжение сталкеров и взрывы спровоцировали тот самый бунт, бессмысленный и беспощадный…

Во дворе началась бестолковая суета. Еще один надзиратель выпустил остаток магазина в публику, свалив еще двух человек. Первый, зажав руками рану в животе, с недоумением глядел на текущую сквозь пальцы кровь. Второй, истекая кровью, дополз до охранника и, схватив его за сапог, повалил наземь, где они и вцепились друг в друга мертвой хваткой.

Тем временем в окнах показалась одна фигура, вторая, третья, а за ними лезли еще.

На сталкеров никто не реагировал, освобожденные узники словно не могли прийти в себя, топтались на месте, орали, выли…

Вот откуда-то набежали детишки в пижамках, и Арсеньев отметил, как из только что оставленного ими здания выскочила растрепанная плачущая женщина и обняла рыжего мальчишку, тащившего за ухо смешного игрушечного зайца.

– Антон, быстро! – велел Дракон.

Арсеньев схватил Киру за руку, и они побежали через двор. Промчались между деревьями чахлого садика, миновали какие-то хозяйственные постройки.

Биолог краем глаза наблюдал за бегущими рядом товарищами. Отметил, что бегут они не к воротам, где постреливали, а в противоположную сторону. Вот и ограда, и тут их ждал сюрприз – проломленная направленным взрывом бетонная плита. Через эту дыру они и выскочили…

Кира почему-то подумала, что сейчас они рванутся к лесу, но тут с визгом сжигаемых тормозных колодок подлетел фургончик, и оттуда высунулся молодой парень с хипстерской бородкой.

– Быстро в машину! – рявкнуло над ухом, и кто-то поднял Киру на руки.

– В машину!

Дракон перебросил Киру с рук на руки заскочившему в салон Раскату. Антон вскочил следом, еще через миг в салоне минивэна стало тесно. Галямов утопил педаль газа, и фургон рванулся с места…

Глава 19

Московская область. Шатурский район

Секач был грозен.

Глядя в его налитые кровью глаза, становилось не по себе. Столько в них полыхало ненависти к тем, кто посмел вторгнуться в его владения и нарушить покой мирного семейства диких свиней.

Он был здесь царем и богом. Его боялись всяческие мелкие зверушки, обитавшие в округе. С ним считались соседи покрупнее. Даже сам бурый хозяин леса космач предпочитал не задирать клыкастого свина, всякий раз вежливо уступая дорогу его выводку. И эти невыносимо смердящие чем-то непонятным двуногие твари решились бросить ему вызов.

Шерсть на мощном загривке вздыбилась, огромное копыто бешено рыло землю, а с закрученных клыков падали клочья пены.

Черт же их дернул связаться с полоумной зверюгой. За несколько мгновений этой неестественной игры в «гляделки» Антон уже не раз и не два пожалел, что согласился на предложение Дракона «поразвлечься охотой на местную дичь». Ничего себе «развлекушечки»!

Понятно, что сталкер хотел как лучше. Ему просто невыносимо было глядеть, как мучаются его гости, томясь неизвестностью.

Конечно, он пообещал помочь (в который раз!), даже уже успел связаться с кем нужно и все успокаивал Арсеньева, говоря, что нужно потерпеть еще чуток, скоро все уладится.

«Скоро, скоро»! Да когда же придет это самое «скоро»? Ну ладно он. Он мужик, ему ль привыкать к ожиданию. Но ведь он теперь не один, с ним Кира. И ее надо защищать всеми дозволенными и недозволенными средствами.

Бедная, сколько же ей пришлось пережить и вынести! Мало ей было жизни в гетто, так, едва выбравшись из него, она снова угодила в такую бездну, из которой, казалось, невозможно выбраться.

Антон до сих пор не мог понять, как им удалось их дерзкое и самоубийственное предприятие. Причем все остались живы и практически здоровы (царапины не в счет, шрамы только украшают настоящих мужчин). Парни, конечно, молодцы. Постарались на славу. Понятное дело, что работали не за просто так. Дракон с ними рассчитался по-царски, как самый настоящий крылатый и огнедышащий змей из сказок. И все же никаким золотом и баблом не измеришь цену человеческой жизни. А ведь они рисковали, не один раз оказываясь на той самой грани, из-за которой не бывает возврата. Один неверный шаг, и ты уже в преисподней. Потому как первопроходцам ада нет места в райских кущах.

Кира, похоже, никак не могла поверить в то, что вырвалась из пекла. Девушка почти не спала, а если и забывалась в дреме, то сон ее был неспокоен. Она то и дело просыпалась в холодном поту и с ужасными криками.

Дракон собрал для нее кое-какие травки в окрестностях убежища. Немного помогло, но не до конца. Ей явно требовался серьезный уход и отдых в спокойном месте. А где найти такое, способное приютить двух изгоев, на которых, весьма вероятно, объявлена охота, подобная той, на которую их утром пригласил сталкер.

Арсеньев поначалу воспротивился идее. Мало Кире довелось видеть крови, что ли? Убийство ни в чем не повинных зверей может еще больше расстроить ее расшатанные нервы. Однако Дракон считал иначе. Мол, клин клином вышибают. Возможно, девушке как раз и необходима хорошая встряска. Тем более, что охотиться они пойдут не на каких-нибудь трогательных зайчат или белочек, а на вполне себе грозного противника – дикого кабана. Сталкер как раз обнаружил неподалеку следы поросячьего семейства, облюбовавшего себе водопой на берегу близлежащей речушки.

С утра пораньше и отправились. Долго сидели в засаде, наблюдая за лесом и рекой. Потом Кире надоело, и она отправилась по грибы, наслушавшись рассказов Антона о том, какие здесь необычно большие и вкусные лисички водятся.

Насобирала уже половину лукошка, попутно лакомясь кое-где сохранившейся ежевикой и чудно уродившейся черникой. И вдруг завизжала, как осой укушенная, поймав на себе внимательно-настороженный взгляд дикой твари из леса.

До схрона было не добежать. Дракон с Антоном помогли девушке забраться повыше на березу (ту самую, квадратную), а сами остались один на один с разъяренным кабаном.

* * *

– Что делать будем? – негромко осведомился Арсеньев у сталкера.

Лучше бы он этого не делал. Заслышав человеческую речь, секач окончательно рассвирепел и кинулся в атаку.

Выстрел Дракона из «Абакана», выпущенный практически в упор, не остановил вепря, хоть морда его и окрасилась алым.

Охотники метнулись врассыпную. Громко закричала, призывая неведомо кого на помощь, на дереве Кира.

Секач было остановился под березой, в ветвях которой притаилась девушка. Боднул дерево рылом, затем толкнул его боком. Береза заскрипела, но выдержала натиск. Она была старой и мощной. Не такой, конечно, как росшие неподалеку вековые дубы, но тоже вполне себе крепкой. Поняв, что дерево ему не одолеть, зверь отступил.

Некоторое время он колебался, выбирая себе жертву. Наконец остановился на сталкере, видимо решив отомстить тому за нанесенную рану. Рванулся с места в карьер, набирая и набирая скорость. Удивительно, что такое тяжелое создание, в котором наверняка было центнера два, а то и два с половиной живого веса, смогло развить такую стремительность.

Дракон увидел, что не успевает открыть огонь на поражение.

– Антош, стреляй! – крикнул он напарнику.

– Я боюсь тебя подстрелить! – в волнении ответил Арсеньев.

– Да стреляй же, чего ты телишься? – выругался сталкер.

Он взял курс к реке, надеясь, что вода и глубина отпугнут гневное животное.

Антон, вскинув «Винторез», пальнул прямо в мощный зад вепря. Тот с визгом подскочил, потом на секунду присел на землю, чтобы еще через мгновение продолжить бег.

Между тем Дракон успел добежать до реки и заскочить в воду. У берега было довольно мелко, и сталкер испугался, что речушка вряд ли станет для секача серьезным препятствием. Но, слава Богу, в двух шагах от берега уже было глубоко. Он провалился по грудь, а затем и по горло.

Кабан, конечно, матерущий, от копыт и до холки в нем было что-то около полутора метров, но подобную глубину наверняка не сдюжит.

Сталкер ошибся. То ли живность здесь тоже была аномальной, то ли раны придали вепрю злости, но он спокойно преодолел водную преграду и бросился за Драконом вплавь.

– Твою ж дивизию! – не поверил своим глазам Антон.

И сделал еще пару выстрелов по бегущему (точнее, плывущему) кабану. Раз таки точно попал. Зверюга дернулась и на секунду скрылась под водой.

К сожалению, река в этом месте была неширокой, так что вскоре сталкер уже выбрался на противоположный берег.

Прицельно бить с такого расстояния было уже проблематично. Арсеньев подбежал к берегу и, войдя в воду, продолжил обстрел секача, стараясь хоть ненадолго отвлечь на себя внимание животного, чтобы дать сталкеру возможность сгруппироваться и также начать огонь.

Но Дракон, видимо, не успевал.

Вот огромная туша, настигнув сталкера, повалила его наземь.

– Нет, нет! – визжала на березе Кира, вцепившись побелевшими пальцами в пятнистую кору.

Биолог, перезарядив «Винторез», посылал пулю за пулей в зад и спину вепря, но тому, казалось, все было нипочем. Заговоренный он, что ли?

И тут из кустов на том берегу донесся выстрел. Один-единственный, но оглушающе громкий…

Зверь, словно прислушиваясь к чему-то, замер. Затем пошатнулся. И рухнул рылом вперед, погребая под собой распростертое на земле тело проводника. Дернулся разок-другой и застыл неподвижно.

Из кустов вышел молодой высокий парень в охотничьей куртке, кожаных штанах и такой же кожаной шляпе а-ля Крокодил Данди, небрежно забросив на плечо ружье.

– Ну так чего, Дракош, мы, кажись, в расчете или как? – поинтересовался он небрежно-ехидно, подходя к кабаньей туше.

– Бог мой, Спирька, как же я рад тебя видеть! – донеслось из-под нее.

* * *

Спиридон Игоревич Александров, в недавнем прошлом глава одной из дочерних компаний печально знаменитого «Юкоса», а ныне респектабельный миллионер с Кипра Спирос Александриди (при покупке гражданства олигарх-эмигрант не захотел особо заморачиваться со сменой имени и фамилии, тем паче что какого-либо особого уголовного его преследования со стороны властей бывшей родины не было) прибыл в среднюю полосу России с целью «охотничьего туризма». Именно так значилось в его заявке на получение российской визы. У него даже разрешение особое на сей счет имелось, точнее, лицензия на отстрел трех голов крупного дикого зверья.

– Вот ваш кабанчик как раз счет и размочил, – улыбался красавчик брюнет, потягивая из стакана «Джек Дэниэлс». – А другой вроде как закрыл. Или как? Полесский инцидент в прошлом?..

– Какие вопросы?! Не, Спирька, ну как же ты вовремя-то подоспел, – в который раз восторгался уже слегка поддатый сталкер.

– Ну, – скромно разводил руками молодой человек, – так уж получилось.

Антон не без легкой ревности наблюдал, с каким восхищением смотрит на героя дня Кира. Понятное дело, похожий на голливудского актера Джонни Деппа в молодости, да еще и сказочно богатый парень мог бы вскружить голову любой девчонке. Притом они и впрямь ему обязаны и еще будут должны за то, что он согласился для них сделать, и все же…

– Ты как сюда добрался-то, чертяка?

– Да как Матиас Руст в перестройку, на собственном самолете.

– Надеюсь, с законом, как у Руста, у тебя проблем не возникло? – забеспокоился сталкер.

Лишние хлопоты сейчас им были ни к чему.

– Нет, нет, что ты, – изящным жестом отмахнулся Спиридон от кольца сигарного дыма, выпущенного его старым приятелем. – Все чики-пуки. Приземлился в Новороссийске, прошел таможенный и паспортный контроль, дозаправился и прямиком сюда. Приземлился в Шатуре, благо самолетик у меня махонький, всего-то на три-четыре человека.

Он многозначительно посмотрел на молодую пару и подмигнул. Кира зарделась, а Антон нахмурился.

– А обратно как? – поинтересовался тем, что сейчас его волновало больше всего.

– Да тем же маршрутом, – затянулся ароматным дымом киприот. – Из Шатуры до Новороссийска, там то да се, таможня-погранцы, а оттуда через Черное море до Стамбула, в аэропорт имени Ататюрка. А уж оттуда, господа-товарищи, езжайте куда заблагорассудится. У вас будут общеевропейские паспорта.

Небрежно протянул Арсеньеву тонкую пачку документов. Так, паспорта, пара кредиток, авиабилеты… до Праги с открытой датой. С пластиковых карточек европаспортов на Антона смотрели его и Кирино лица. И когда только успел все спроворить господин Александриди?

– Боюсь только, что наши фейсы украшают уже все контрольно-пропускные пункты Российской Федерации, – уныло сказал Антон.

– Так они вам и не понадобятся по эту сторону кордона, – улыбнулся Спиридон.

– Но как же мы пересечем границу? – удивилась Кира.

– Да проще простого, – хитро прищурился олигарх. – Я же говорю, что у меня лицензия на отстрел трех диких крупных животных. Одного я завалил сегодня, на ваших глазах. Двоих же медведей укокошил чуть раньше. Уже успел и освежевать их, подготовив трофеи к перевозке на «родину».

– И?.. – все еще не понимал Арсеньев.

– Не тормози, Антош, – расхохотался Дракон. – Быть тебе с Кирой новопреставленными медведем с медведицей. Ну, Спирька, ну, шельмец, что удумал! Не зря же ты в двадцать три года уже долларовым миллионером стал…

– Ой, – делано пригорюнился парень, – эта-то моя прыть меня чуть в могилу не завела тогда, в Полесской Зоне. Если б не ты…

– Долг закрыт, Спиря, – мягко прервал его сталкер. – Вот только ребят в безопасное место доставишь…

* * *

– А может, и ты с нами, а? – вновь предложил Антон проводнику. – Спиридон же говорил, что у него места для всех хватит. И туша кабана как раз кстати…

Прощание выходило невеселым, как, впрочем, любые проводы.

– Нет, – твердо ответил Дракон как отрезал. – Я назад, в Зону. Куда ж я без нее? Тем более, что у меня остались там еще кое-какие незаконченные дела. И… ад, Антоша, по-прежнему нуждается в первопроходцах. Так что не кипешуй. Удачи вам с Кирой. Береги ее, она стоящая девчонка.

– Обязательно, – пообещал биолог, крепко пожимая руку своего спасителя…

* * *

Глядя в иллюминатор на белое море облаков под крылом «Боинга», Антон сделал хороший глоток виски. Конечно, не «Джек Дэниэлс», но все же не самое плохое виски, какое доводилось пить. В стакане жалобно звякнул лед, небо чуть обожгло. Это уже вторая порция, на этом и ограничимся. Украдкой он оглянулся – в соседнем кресле дремала Кира. Оглянулся и не смог оторвать от спящей девушки влюбленного взгляда.

Менее чем через час рейс Стамбул – Прага приземлится в аэропорту Пардубице, господин и госпожа Марк и Лидия Туровскис сойдут на грешную землю, и у них начнется новая жизнь. Жизнь молодой семейной пары из Риги, беззаботная и сытая жизнь граждан Евросоюза, которым нет дела до каких-то там Зон, «хармов» и мутантов. Даже боевики на эту тему они не станут смотреть, такие кровавые зрелища категорически не в их вкусе.

Они попробуют найти свое место в новой жизни. А пока будут просто гулять по старинным узким и извилистым улочкам Златой Праги, мощенным камнем, углубляясь в старинные городские кварталы. (Город, на улицах которого погиб в последние дни той уже совсем давней войны прадед объявленного пропавшим без вести Антона.) Будут пить отменный кофе в маленьких кофейнях, а иногда пиво, закусывая настоящим хамоном, а не тем, что выдавали за него в российских супермаркетах.

Со временем все устроится, и у них будут работа, домик в пригороде, кошка и сын, а лучше дочка, похожая на маму. Ну а пока они просто будут наслаждаться жизнью и отдыхать…

А что им станет видеться во сне – это уже не важно. Важно, какая жизнь у них будет наяву, жизнь, по сути подаренная этим странным человеком, который, как некоторые говорили, и не совсем человек.

Нет, все это, конечно, чушь! Скорее всего, это лишь случайное сходство. И человек на фото из виденной им книги никак не может быть тем самым Дегтяревым. Тем единственным человеком, сумевшим дойти до центра Первой Зоны. Ставшим живой легендой и бесследно пропавшим. Добровольно выбравшим судьбу первопроходца ада. Неведомо что получившим и неведомо чем за это заплатившим.

Человеком, которого Арсеньев будет помнить c благодарностью всегда, хотя и не сможет ничем отблагодарить (да и что такому человеку может быть нужно?). Но видит Бог, если бы у него не было Киры, Антон бы жалел о том, что не может стать его спутником на этой его страшной и благородной дороге.

Он закрыл глаза и попробовал задремать…

Content

Игорь Недозор
Новая Зона. Первопроходцы ада

Часть первая У врат ада

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть вторая Штурм ада

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Часть третья Побег из ада

Глава 17

Глава 18

Глава 19