Константин Скуратов

Рожденные в Зоне. Дано не каждому

Сталкерские истории

Для государства их не существует, ведь у них нет никаких официальных документов, подтверждающих сам факт рождения.

Они никогда не ходили в детский сад, школу, даже не пробовали поступать в институты. Многие из них даже не подозревают о существовании образовательных учреждений.

Их убивают военные, у которых есть приказ открывать огонь на поражение по всему, что движется.

Их убивают сталкеры Долга, потому что считают их порождением Зоны, ничем не отличающимися от бюрера, химеры или кровососа.

Их убивают бандиты — просто так, для развлечения.

Их убивают наемники — как ненужных свидетелей.

Их убивают члены клана Монолит, потому что они не принадлежат к их вере.

Их до смерти пытают одиночные сталкеры, уверенные, что они точно знают, где в Зоне лежат самые дорогие артефакты.

Их ловят ученые, чтобы медленно резать на куски в своих лабораториях, изучая воздействие Зоны на человеческий организм.

Их используют как пищу монстры, порожденные большим Выбросом.

Одни только члены клана Свобода относятся к ним с некоторой долей сострадания, и то, пока трезвые и необкуренные.

Единственные, кто встают на их защиту — немногочисленные представители клана Проводников, да отдельные легендарные полумифические персонажи — Лесник, Болотный Доктор, Отшельник, Черный Сталкер…. Но они редко оказываются рядом в нужную минуту.

Иногда на их защиту неожиданно встают слепые псы, у которых где-то на генном уровне сохранились осколки памяти о том, что у них, как у всех нормальных собак, тоже были хозяева.

Их мало.

Зона на каждом из них оставила свой отпечаток, наградив за верность родной земле способностями, в иных, благополучных местах, показавшимися бы нормальным людям сверхъестественными. Здесь же такие способности всего лишь помогают им продлить жизнь.

Они ведут потаенный образ жизни, скрываясь от мира людей на заброшенных хуторах, в развалинах брошенных городов и подвалах умерших заводов.

Их очень мало.

Они — рожденные в Зоне после аварии 1986 года.

Книга первая

Предсвадебный марш

Хутор под защитой смерти

— Ты сам-то как считаешь? Пора становиться взрослым или еще погодишь маленько?

Они сидели на большом шершавом камне у самой воды. Яркое весеннее солнце нагрело серые бока валуна, сидеть было приятно, думать не хотелось.

Маленькое озерцо — капля чистой воды в море хвойного леса — лениво шевелилось внизу, едва не касаясь подошв.

На том берегу под прикрытием могучих вековых сосен темнели творения рук человеческих — несколько бревенчатых домиков. Раньше тут, скорее всего, был охотничий кордон, егеря отдыхали, лесничие…

А потом была Авария.

Неизвестно, сколько эти дома простояли брошенными, но однажды в них робко постучались несколько семей беженцев, сорванных с обжитых мест невидимым ветром радиации. Никто не вышел им навстречу, не поздоровался, впрочем, и не обругал. Тогда беженцы осмотрелись, и стали здесь жить…

Без толку сейчас спрашивать, почему они не ушли вместе с остальными в безопасные районы страны. Те, кто решил остаться, и сами вряд ли вспомнят причину. Да и выжили из них единицы.

Место оказалось на удивление тихим и безопасным. Вокруг сплошной стеной стоял древний бор. Он-то и защитил озерко от радиации, принял весь удар на себя.

Радиация пришла в виде облака пыли, поднятого в воздух взрывом реактора атомной электростанции. Пыль оседала на ветвях и траве, насыщая опушку бора смертью. А ночью неожиданно хлынул сильнейший ливень, смывший пыль с ветвей. И деревья остались жить.

Через полгода сюда заехала научная экспедиция, замерила фон радиоактивного излучения на опушке, подивилась запредельным цифрам, опасливо покосилась в глубину леса — если здесь столько, сколько же тогда там?! — и уехала поскорее.

Так и спало маленькое озеро, спрятанное от жадных людских глаз плотной стеной жизни из вековых деревьев, да защищенное от непрошеных гостей кольцом смерти из впитавшейся в почву радиоактивной пыли.

Зверье, чуявшее смерть, сюда старалось без нужды не заглядывать, лихой человек умирал от излучения, не успев пересечь опушку. А добрые люди и вовсе куда-то подевались…

С другой стороны, подальше от АЭС, начиналась топкая низина, постепенно опускавшаяся к большой реке. Там тоже никто не бродил — с одной стороны и трясина, и радиация опять же, с другой — ни дичи толковой, ни рыбалки, ни аномалий с артефактами.

На маленьком хуторке волей случая оказались три семьи — две полных, с бабками, дедками, да малыми детками, да еще одна неполная — он и она: муж — не муж, жена — не жена…

Впрочем, никто паспорта не глядел. А через пару лет о них никто уже и не вспоминал. Семьи освоились, обжились, поругались, помирились и стали жить общим хозяйством. Старики на подхвате, женщины на хозяйстве, мужчины…, ну, тут кто как смог. Кто охотой промышлял, кто рыбалкой. Нашли безопасные тропы через смертельное кольцо, стали в дальние концы путешествовать — одними грибами три семьи не прокормить, соль нужна, спички, прочие мелочи.

Постепенно наладилась лесная жизнь у бывших трактористов, энергетиков и бухгалтеров. Так наладилась, что и новые дети стали появляться.

А потом был Выброс.

Жуткие вещи о Зоне после Выброса рассказывали домочадцам возвращавшиеся из отлучек мужчины. Ходили они теперь только с оружием, которое от раза к разу менялось на более мощное. И в рассказах картины брошенных земель все чаще уступали место образам новых животных-мутантов и совсем уж страшных монстров.

А несколько лет назад на хутор пробрался кровосос.

Успела эта нечисть убить лишь деда Нила да тетку Оксану. Тут его и зарубили топорами случайно вернувшиеся этим вечером двое мужчин.

Отдышавшись, они силой собрали всех домочадцев, попрятавшихся по чердакам и сараям. Собрали, и, указывая на мертвое страшилище, сказали сурово:

— Смотрите и запоминайте. В следующий раз нас здесь может не быть. Сами будете защищаться. Вот куда этого гада лучше всего бить…

Все дальше в Зону стали уходить мужчины. Все реже возвращались они обратно на хутор. Некоторые совсем перестали возвращаться, и узнать, что с ними, не было никакой возможности.

А полтора года назад в крайний дом постучался первый чужой человек, сумевший одолеть кольцо смерти. От него жители хутора узнали, что в Зоне идет война между кланами, услыхали слова «сталкер», «монолит» и много других.

Первый чужой человек скоро ушел, но так и остался для жителей хутора первым и единственным. Лишь чужим быть перестал. Иногда он возвращался с новостями. От него и стало известно, что в Зоне живут еще такие же, как они. Немного, но есть. И даже передавал от них приветы.

Звали человека отец Пимен. Сам себя он называл божьим странником, пытающимся в меру своих скромных человеческих возможностей помочь Богу исправить досадную оплошность с возникновением Зоны.

А сейчас он сидел на большом камне у озера рядом с Микой и делал вид, что ответ на поставленный вопрос его нисколечко не интересует.

Мика с ответом не спешил. Он сладко жмурился, подставляя солнцу то одну щеку, то другую, и размышлял. Отец Пимен — хороший человек, научил всех мальцов на хуторе читать и писать, байки ловкие умеет рассказывать. И с верой в бога не докучает, сам верит, а других просит хотя бы доверять…

Истинный смысл вопроса не был тайной за семью печатями. Но…. Сколько было у Мики мыслей — все перемешались. Он с осени ждал этого. Боялся, что отцу Пимену что-то помешает прийти на хутор в очередной раз. И боялся, что услышит эти слова…

Вернее, не так. Не боялся. Надеялся, что они не прозвучат. Потому что…

Мика тяжело вздохнул и, приоткрыв один глаз, скосился на отца Пимена. Сталкер и сталкер — по внешнему виду никак не скажешь, что божий странник. Потрепанный комбинезон, белый от потертостей помповый Моссберг на коленях. Задранный на лоб хобот защитной маски делал его странно похожим на толстого, доброго снорка, если такие, конечно, бывают (А вы что думали? Что Мика никогда снорков не видел? Ошибаетесь!).

Лишь одна деталь выделяла отца Пимена из массы сталкеров — широкая белая повязка на правом рукаве. Увидев такую повязку, военные нехотя опускали стволы автоматов, бандиты спешили узнать «за новости», остальные сталкеры теснились, уступая у костра лучшее место. Все уважали божьих странников. Все, кроме «слуг сатаны» — членов клана «Монолит». Эти, увидев повязку, стреляли сразу.

Между домов на том берегу озера замелькали люди. Это Микина мать с товарками вернулась с огородов. Весна, время сажать…

Значит, скоро вечеря. И тянуть с ответом больше нельзя, потому что утром отец Пимен уйдет, а в следующий раз придет только летом. Если ничего не случится.

Мика почесал в задумчивости нос, решая, сказать ли, что взрослым он ощутил себя еще два года назад — в четырнадцать. Когда в одиночку отбил от стаи взрослого кабана и заколол его заостренным колом. С одного удара. А потом как дурак тащил неподъемную тушу через кольцо смерти, потому что мать не должна была знать, что он охотится за кольцом…

Или рассказать, что из автомата он одиночными выстрелами сбивает в небе ворон — на каждую строго по пуле…

Или разреветься и убежать…. А что — тоже вариант! Отец Пимен отвяжется и уйдет. Мика останется на хуторе. Навсегда…

— Я не хочу… — сорвавшимся голосом начал Мика, откашлялся и повторил, — я не хочу жениться. Вернее, я хочу жениться на Варе. А Ксанку вашу я в глаза не видел.

Он замолчал, потому что прямо над ухом раскаркалась нахальная ворона, скосил взгляд и сам едва не рассмеялся — вовсе это не ворона, это отец Пимен так хохочет, оказывается!

— Так ты всерьез решил, что я тебя женить собираюсь? — отсмеявшись, спросил отец Пимен, — ну, брат, это ты меня за кого-то другого принял. Или мать свою наслушался? Между прочим, она у тебя женщина мудрая, ерунды не скажет. Насчет Вари — жаль, конечно, но жениться на ней тебе никак нельзя. Сестра она тебе, хоть и двоюродная, а все-таки сестра. Ты же в курсе, что у женатых людей иногда дети получаются? И не только у женатых… — он посопел с минуту, продолжил, — конечно, Зона многие правила и обычаи с ног на голову перевернула, но от главных правил природы отходить опасно. Да и смотришь ты на Варю не влюбленными глазами, а так — хороший старый друг женского пола. Извини, но со стороны это всем видно. И Варе, в том числе тоже.

Мика отвернулся, не найдя слов для возражений.

— Ксанка живет с родней на окраине Лиманска. В старые времена ты отсюда на велосипеде за один день запросто бы добрался, — отец Пимен вздохнул, — но это — в старые добрые времена…. В конце концов, что тебе мешает прогуляться до Лиманска, познакомиться, осмотреться, а тогда уж и решение принимать?

И опять Мика не нашелся, что возразить.

— Есть и еще одна причина для твоего похода — совсем плохо стало жить в последнее время в Лиманске. С одной стороны монолит к себе заставляет вступать, с другой бандиты беспредельничают. Да излучение с каждым днем все сильнее, вчера разговаривал с соседом, а сегодня он уже зомби! Так что задача твоя — вывести Ксанкину семью до холодов из Лиманска хотя бы сюда.

— Больше некому, что ли? — буркнул покрасневший от такого доверия Мика.

— Представь себе — некому. Раньше эвакуацией власти занимались, да, видать, кончились все сроки. И деньги. Теперь каждый спасается в одиночку. У Ксанки отца еще осенью убили — он сталкером был в Свободе, больше в родне мужчин не осталось. Я бы сам взялся, да в тех краях раньше августа не окажусь. А больше надеяться не на кого — в Зоне сегодня всех только личные проблемы волнуют. Перевелись рыцари, в общем.

Отец Пимен поднялся с камня, помахал руками, разминая мышцы.

— Собственно, никто тебя к такому рискованному походу и не принуждает. И речь о знакомстве с Ксанкой тут больше для развлечения — обычные бабьи домыслы от нечего делать. Хотя есть у меня надежда, что вы и впрямь друг другу подойдете. Уж очень характеры похожи — оба любите встревать туда, куда не зовут…

Мика продолжал молчать, хотя в душе уже принял решение. Какое? Разве непонятно?! И большую роль в принятии решения сыграла общепринятая норма — за кольцо смерти имеет право выходить только мужчина. Оставайся Мика ребенком и дальше — хоть до ста лет! — не будет ему дороги в Зону…

Отец Пимен внезапно напрягся, перехватил ружье поудобнее — где-то совсем рядом залились лаем слепые собаки. Потом расслабился:

— Опять запамятовал, что на хуторе нахожусь, — виновато сказал он Мике, — в Зоне этот лай только опасность и означает, а у вас…

Мика улыбнулся. Стая слепых собак жила на хуторе уже второй десяток лет на правах обычных домашних животных. Очень полезных, надо сказать — о появлении чужаков оповещают мгновенно. Вот только кровососа тогда пропустили…

Он тоже поднялся. Лай собак кроме стражи выполнял вечером еще одну задачу — созывал хуторян на вечерю.

— Что надумал-то?

Мика пожал плечами:

— Что тут думать? Я уже давно считаю себя взрослым.

— Выполнишь просьбу?

— Людям помогать — себя спасать, так вы говорите…. Я с этим согласен. Но жениться пока не собираюсь!

— Вот и ладно! — обрадовался отец Пимен, — ну, пошли вечерять. Разговор перед сном продолжим, хорошо?

Они обогнули озерцо против движения солнца и вскоре уже поднимались на невысокое крыльцо гостевого дома, в котором по традиции готовилась всеобщая хуторская вечеря.

— Ну, Настасья Филипповна, — с порога радостно гаркнул отец Пимен, — а поставь-ка на стол бражку заветную! Две кружки…

Мика вздрогнул — из взрослых мужчин, имевших право на вечере пить бражку на хуторе был только отец Пимен. С чего ж тогда — две? Кому вторая?

Вздрогнула и Настасья Филипповна — мать Мики. Она-то смысл слов божьего странника поняла сразу. Опустила глаза, наполнившиеся слезами, прошла в кладовую и вынесла оттуда две больших глиняных кружки. Одну — простую — для отца Пимена. Вторую для Мики. Мика пригляделся и вздрогнул еще раз — отцова кружка-то…

Вечеряли в полном молчании. Только двое самых младших привычно бузили, да и то как-то не сильно.

Наконец, со стола убрали еду. Хуторяне разошлись по местам ночлега. В комнате остались только мужчины — отец Пимен и Мика.

— Сейчас свечу зажгу, — отец Пимен сосредоточено сопел над подсвечником.

Мика, по крови которого блуждал приятный огонек впервые попробованной бражки, только головой кивнул, хотя странник стоял спиной и видеть его не мог. В самом деле, к чему сейчас хвастать, что он и без свечи видит хорошо? Еще решит отец Пимен, что Мика во хмелю выше ушей…

А вообще-то Мика умел не только видеть в темноте. Гордое прозвище Прыгун ему дали хуторяне за то, что он мог в прыжке преодолевать расстояния, которые ни одному известному животному не под силу. Да еще и с грузом в сильных руках. Жаль — летать не умел….

Отец Пимен что-то говорил раньше о том, что Зона не только лишает жизни, но и одаряет некоторых своих обитателей необычными способностями. Возьмите хотя бы слепых псов, отлично обходятся без зрения. Или те же кабаны — вместо передних копыт появились подобия пальцев. И взгляд умный — как у бандитов на Свалке…. Так говорил отец Пимен, а Мике в ближайшем будущем предстояло этот факт проверить.

Наконец, свеча разгорелась и озарила колышущимся светом край столешницы.

— Иди ближе, рядом со мной садись, — сказал отец Пимен, расстилая на освещенном участке кусок бумаги. Мика пригляделся и мысленно ахнул — карта! Настоящая!

— Для начала общие сведения, — важно сказал отец Пимен, почесал нос в раздумье и виновато добавил, — правда, кое-что устарело, пока я у вас в гостях отираюсь. Аномалии после каждого выброса места свои меняют. Кланы друг дружку с точек выдавливают. Монстры мигрируют по всей Зоне — сегодня в Рыжем лесу видели, а завтра в Темной долине пристрелили…. Но есть и более-менее стабильные вещи. Вот с них я и начну.

Он откашлялся, снова почесал нос и тоном, которым учил когда-то Мику читать, начал рассказ:

— Вот, смотри. Это самая настоящая карта Зоны. Военная. Правда, на ней все соответствует временам еще до Аварии, но дома и дороги, как известно, сами не ходят. А аномалий тогда не было. Так что для общего знакомства сойдет.

— Тебе предстоит, — он медленно повел по карте корявым пальцем, — пройти через Темную Долину, Свалку и далее, выйти к окраине Рыжего леса и через подъемный мост попасть в Лиманск. Там пройдешь до площади, повернешь направо и через десять домов выйдешь к каналу. Еще сто шагов вправо и готовься целоваться…. Шутка! — отец Пимен опасливо глянул, но Мика даже не шевельнулся. Он же мужчина, чего на подколки обижаться зря…

— Расстояние получается километров двадцать пять, а то и меньше, — сам с собой разговаривал отец Пимен, — сначала — Темная Долина. Совсем недавно это было самое спокойное место в Зоне. Свобода его заняла, навела там относительный порядок, повыбила монстров, мутантов постреляла. В общем, по здешним меркам получился почти санаторий. Только с неделю назад прошел среди сталкеров слух, что Свобода внезапно перекрыла все тропки, ведущие в Темную Долину. Пропускает только в исключительных случаях. Что случилось — не знаю, я в их краях давно не бывал. Так что пойдешь с разумной опаской. Впрочем, это ко всему пути относится — сталкер нынче пуганый пошел, сначала стреляет, а потом только смотрит — в кого стрелял…

Мика пожал плечами. Особого желания общаться со сталкерами, хоть и из клана Свободы, у него никогда не возникало.

— Так, пошли дальше, — отец Пимен прочертил давно не стриженым ногтем на бумаге глубокую борозду, — а дальше у нас лежит Свалка. Тут ты тоже постарайся лишний раз никому на глаза не попадаться, поскольку отрядов Свободы там мало, да и те непрерывно воюют с Долгом. А тот — с бандитами. А уж те — со всеми на свете. Народ на Свалке даже спит со стволами, снятыми с предохранителя. В крайнем случае, можно обратиться за помощью к сталкерам на Барахолке — они вроде как отцу Валерьяну с Кордона подчиняются, хотя я не хотел бы этот вопрос уточнять лично. В смысле, на твоем месте. Может, подчиняются, а, может, и нет…

В общем, Свалку постарайся проскочить на одном дыхании. А дальше пойдешь… — тут отец Пимен замолчал, крепко задумавшись.

— Куда?

— Вот я и думаю — куда? Спокойная дорога идет через Агропром. Для сталкера, конечно. Там крупный отряд нейтралов засел, база Долга, опять же. Только Долг сам с трудом от монстров сейчас отбивается — прут они из тамошних подземелий непрерывным потоком. Да и тебе к Долгу никак нельзя попадать — вбили себе в головы, стервецы, что все живое, что проживает в Зоне, должно быть непременно уничтожено! Что монстры, что люди — без разницы.

— Гады, — скрипнул зубами Мика.

— Ты с выводами не спеши. Долг дело нужное делает — на страже стоит геройски, насмерть. Только с перегибами…, но я надежды не теряю.

— Все равно — гады.

— Вот и выходит, что идти на Агропром тебе рискованно. А ведь оттуда ты легко добрался бы до Янтаря, проскользнул мимо зомби — уж это ты сумеешь, не сомневаюсь! — и скоро топал по дороге вдоль опушки Рыжего леса. А там и до моста в Лиманск рукой подать.

— А неспокойная дорога куда ведет?

— Неспокойная? — посуровел отец Пимен, — знаешь, Мика, в Зоне спокойных дорог вообще нет. Но эта — другая — совсем жуткая. Если судьба толкнет именно на нее — постарайся днем проскочить — монстры света солнца не любят. Начинается она опять же на Свалке и ведет на военные склады через заброшенный промышленный узел, который раньше назывался Росток…

— Дикие территории? — шепотом спросил Мика.

— Дикие территории, — подтвердил отец Пимен, — никто не может толком сказать, что там сейчас происходит, потому что слишком много смельчаков ушли туда и слишком мало вернулись…

— Там, что — монстров много?

— Говорю же — точно никто не знает. Только, если бы было там спокойно, хотя бы бандиты там обосновались. А так второй год — только слухи…. Народ предпочитает к Барьеру через Рыжий лес пробираться. Тут хоть все известно давно, значит — уже не так страшно.

Отец Пимен вздохнул тяжело, привычно почесал нос и улыбнулся:

— Ничего, я за тебя спокоен. Относительно, конечно. Если попадешь на военные склады — сразу ищи отца Илиодора. Он там у всех без исключения в большом авторитете. Барьер военные охраняют. Кроме них там всегда отряды всех сталкерских кланов дежурят — редкое, надо сказать, по теперешним делам содружество. Ну да, Барьер — он всех примиряет. Так вот, отец Илиодор решил Богу помогать практически, с оружием в руках. Второй год оттуда не уходит, с монолитом сражается. Его военное начальство даже на свои совещания иногда приглашает — такое уважение заслужить непросто. Ты его сурового вида не пугайся, отец Илиодор вашего брата жалеет и всегда готов помочь.

— Мне жалости не надо, — набычился Мика.

— Не надо — не бери, а от помощи не отказывайся. Если что — помни, что на Кордоне отец Валерьян вокруг себя одиночек собирает — тоже от проповедей к действиям решил перейти. Вбил себе в голову, что грядет судный день, вот и готовится.

Вообще в Зоне немало добрых людей, к которым можешь обратиться за подмогой. Это и Лесник в Рыжем лесу, и Отшельник на Агропроме, Доктор на болотах…. За отдельными группами сталкеров наблюдай — если идут не сами по себе, а с проводником — тоже можно рассчитывать на помощь. Проводники ведь в большинстве своем твои земляки — кто Зону знает лучше жившего здесь еще до Аварии? Разве что профессиональные шпионы, — отец Пимен снова улыбнулся, — а таких тут давно не встречали.

— Обойдусь как-нибудь.

— Гордость — это хорошо. Но запомни, пожалуйста — в разговорах будь вежлив. Иному сталкеру чужую жизнь оборвать и одного косого взгляда хватит для повода.

Отец Пимен говорил еще долго и много, приводил красочные примеры из собственной жизни, но Мика дальше слушал невнимательно. Помимо желания, а, может, наоборот — по тайному желанию — он пытался представить, как выглядит загадочная Ксанка. Красивее Вари? Если нет — даже разговаривать не стану — решил он.

Полная опасностей дорога не пугала. Чего бояться того, чего может и не быть! Пройдет по маршруту, так и не встретив ни одного снорка…. И ничего особенного, Мика уже пять раз тайком выходил за кольцо смерти, а тех же снорков видел только однажды — на Агропроме. Правда, пришлось быстро возвращаться, потому что уже начало темнеть, а мать не любит, когда опаздывают к вечере. Всю обратную дорогу бежал, чтобы поспеть к столу вовремя. Так тогда и не удалось сразиться с монстрами…

Спать легли за полночь, когда больше половины свечи истаяло мутными слезами. Мика еще поворочался немного и засопел ровно и почти неслышно. А отец Пимен осторожно поднялся и вышел на улицу, где его терпеливо ждала Настасья Филипповна.

— И куда ж ты сына моего засылаешь? — грустно спросила она, — мал ведь еще…

— Снова здорово, — удивился отец Пимен, — мы ж с тобой на эту тему сто раз уже переговорили! Ну, сколько ты его еще рядом с подолом удержишь? Дай Бог, чтобы год, так? Или ты не знаешь, что он тайком за кольцо смерти с прошлой осени шныряет?

— Знаю…

— Парень сейчас в том возрасте, когда то ли он дорогу выбирает, то ли дорога его. Не усидит, сбежит к сталкерам. И тут большой вопрос, — он назидательно воткнул в небо указательный палец, — где окажется Мика Прыгун? С кем? Если, конечно, после первой же встречи не окажется на небе…

— С отцом хотя бы пошел…

— А где отец-то? Жив ли? Сколько прошло, как ушел? Полгода? Больше? Не хочу расстраивать, но его, может, и в живых-то уже нет.

Настасья Филипповна всхлипнула, не сдержавшись.

— Ладно, ладно. Это я так сказал, чтоб понятнее было. У меня тоже сердце не на месте. Если с парнем что случится — до конца дней себе этого не прощу!

— Вот и пошел бы сам вместе с ним. И мне покойнее будет.

— Сказал же — не могу! Да ты не волнуйся, мы и маршрут подобрали спокойный. И будет к кому обратиться за помощью по дороге. А обратно их вообще восемь человек пойдет.

— Ага. Семь баб разного возраста и один мальчишка. Еще чему дурному научат, — глаза матери мгновенно просохли, — эта, Ксанка твоя — не с двумя хоть головами? Про Лиманск не самая лучшая молва ходит…

— Чего раньше времени ревнуешь? — засмеялся отец Пимен, — нормальная деваха, ничего лишнего, включая года. Картошку жарить умеет — это я точно знаю. Как примешь — так и поладите.

Они помолчали, вслушиваясь в звенящую тишину ночи.

— Ты только с ним завтра как со взрослым, — наконец попросил отец Пимен.

— Еще бражки поднести, что ли?

— Ага. А потом ремнем не забудь отстегать, чтобы пьяницей не стал…. Шучу, шучу. Очень мне хочется, чтобы парень в первый раз открыто в Зону шагнул не просто так, а с важным делом. Понимаешь, без дела, или от развлечений, занесет его шальной ветер к тем же бандитам. Чего таить — весело у них, привольно. И останется…

— Убьют.

— Вот заладила! Да почти у каждого сталкера дома дети остались. Это между собой они пулями обмениваются, а тут глянут — дите, и ослабнет злоба в сердце…

— Эх, божий странник, — вздохнула Настасья Филипповна, — красиво поешь. Твоим словам стать бы вещими, жаль — не бывать этому никогда. Вон, как ты Долг нахваливаешь, а нам от него только смерть ждать.

— Страна такая — никак без перегибов не получается.

— Люди такие — лишь бы что-нибудь, да перегнуть!

Отец Пимен подумал, но спорить с женщиной не стал. Пусть говорит, что хочет…

— Утром я уйду. На Кордон мне нужно. Так что парня в дорогу сама соберешь. Знаешь, небось, что в сидор уложить. Да не перегружай мальца припасами! Он в дороге самое большое два дня будет.

— Хорошо, — покорно сказала Настасья Филипповна.

— Автоматов-пулеметов тоже не давай. В таком возрасте желание пострелять может перевесить желание спрятаться. Обрез в хозяйстве есть? Вот, его и дай. Патронов с десяток, чтобы экономил. И напомни, что я просил идти как можно быстрее. Тогда у него времени на соблазнительные отвлечения не останется.

— Все?

— В общем.

— Тогда и ты иди спать. А я к утру все приготовлю. Мне же не идти — отправлю обоих, тогда и высплюсь…

Отец Пимен только головой покачал в ответ на эту невеселую шутку, вздохнул и отправился в дом.

Проснулся Мика поздно — солнце уже перевалило за озеро. Вскочил, впопыхах оделся и бросился из дома на улицу, прекрасно понимая — ушел отец Пимен, не стал прощаться, чтобы крепкий сон не рушить.

Выскочил и засмеялся — отец Пимен сидел на лавочке, стругая ножом палку — видать, дорожный посох себе решил сделать. Поднял глаза и тоже улыбнулся:

— Здорово, Мика Прыгун! Выспался? Голова от вчерашней бражки не болит?

— Нормально, — как можно солиднее ответил Мика и сел рядом, — а обещал с утра пораньше двинуться…

— Да вот, решил с тобой напоследок еще поболтать маленько. Когда увидимся? Никто не знает. Вспомнил внезапно, что не обо всем ночью поговорили, забыли кое-что.

— Забыли? — удивился Мика, — да мы разве что о Монолите вчера не говорили, и то, потому что я к нему не пойду!

— О Монолите даже думать грех, не то что говорить. Его дьявол в сердце Зоны поставил, отвоевав у Господа малый кусок земли для своих страшных утех, — сурово отрезал отец Пимен, — потому о нем и говорить нечего. Его побеждать надо, только не пришло время в бой последний собираться.

— А когда придет?

— Не бойся, услышишь зов архангельский. Все услышат. И по всему — недолго ждать осталось. Выбросы все чаще, вся Зона в муках ворочается — тоже страдает…. Ну да ладно, — перешел на обычный тон отец Пимен, — как дело справишь, так о серьезных вещах и поговорим. А пока хочу напомнить тебе об основных опасностях, с которыми тебе придется встретиться в походе. То есть, о монстрах и мутантах. Что мордашку скривил? Думаешь, ничего нового не услышишь?

Мика не стал это утверждение опровергать или соглашаться — вежливо промолчал.

— О мутантах я много рассказывать не стану — ты их видел не раз, слепые собаки вообще на хуторе как родные живут. Так, пару слов в напоминание. Вот, о кабанах и плотях — свинья, она и есть свинья, хоть и мутант. За сто шагов слышно как хрюкают. Ты не на охоте, обойди кругом и дальше топай. Если уж нос к пятачку столкнешься — не зевай, лезь на ближайшее дерево или валун повыше, ты для них любимой пищей не являешься — побегают, успокоятся и уйдут.

Мика согласно кивнул. Ничего нового, как он и предполагал.

— С собаками и сложнее и проще. Знаешь ведь, что кроме слепышей водятся в Зоне и псевдособаки? Зубы у нее как у акулы — рыба такая, — поспешно объяснил отец Пимен, заметив Микино недоумение, — в дальних морях водится. Если цапнет — полноги сразу может оттяпать. И бегает хорошо, и прыгает высоко. Тут тоже деревья выручат. Один недостаток — умные, твари, могут под деревом целый день просторожить…. А в последнее время еще пакость появилась, их пси-собаками окрестили…. Ага, вот ты и удивился! Не слыхал еще?

Мика и вправду о таких собаках еще не слыхал.

— С виду похожи на псевдособак, только окрас потемнее. Бегает такая тварь в стороне, а в атаку клонов своих посылает. Надо сказать, полная копия мамаши, и зубы такие же острые! А стрельнешь или ножом ударишь — лопаются как мыльный пузырь. За раз может от двух до четырех таких клонов наслать, зараза. Тут два варианта — или бежать со всех ног подальше от мамаши, или снова на дерево лезть. Можно, конечно, саму мамашу выследить и грохнуть, тогда и клоны чудесным образом исчезнут, но не в твоем случае поиски проводить, пока до нее доберешься — клоны на куски порвут. Усек?

Мика согласно кивнул. В дороге сам разберется…

— О мутантах, кажется, все. Теперь о монстрах. Тут слушай внимательно, потому что в последнее время развелось их в Зоне видимо-невидимо! Во-первых, конечно, кровосос. То, что при нападении становится невидимым, знаешь? От этого он и самый опасный, никогда не знаешь, с какой стороны ждать нападения. Однако и у этого исчадия ада есть недостатки, которые можно обратить себе на пользу. Как многие утверждают, охотится кровосос на слух — он у него чудовищно хороший. Ты и дыхание затаил, и в норку забился, а он все равно слышит, как твое сердечко бьется. И запах крови чует за тысячу шагов, хоть у тебя простая царапина от случайной ветки…. А вот со зрением у него проблемы. Многие опять же утверждают, что видит кровосос все словно на бумаге нарисованное — плоское. И стоит просто залезть во время нападения на невысокий камень, как он тебя теряет из виду! Носится вокруг как угорелый, чует запах крови. Слышит биение сердца, а увидеть не может! Некоторые так часами стояли, ждали, пока уйдет. Другие, наоборот, залезут на камень и ждут, когда кровосос из невидимости выйдет — он незаметный неуязвим, — пояснил отец Пимен, — а тогда уж стреляют в него словно в тире.

Второй по значимости, конечно, контролер. Если за мозги уцепится — все! Нет сталкера. Но и у него есть слабости. На открытой местности даже на небольших расстояниях воздействие контролера слабеет. Наверное, волны сильно рассеиваются, не знаю. Вот если с ним в подземелье встретиться — пиши пропало. А в лесу есть шанс оторваться. И еще — он вроде как мысленными ударами нападает, а между ними паузы. Если видишь контролера близко — терпи удары, беги к нему навстречу — и ножом в грудь! Самое верное средство. Стрелять-то даже у опытных сталкеров после таких затрещин иногда не выходит — руки трусятся и в глазах троится. А нож — наверняка.

Отец Пимен передохнул немного, смочил пересохшее от длинных речей горло водой из фляжки и продолжил инструктаж:

— Если вдруг услышишь в лесу детский плач или хныканье — не верь! Неоткуда в Зоне малым детям взяться, — он осекся, окинул взглядом хутор, — разве что на таких вот хуторах, но они тебе вряд ли попадутся по дороге. Стало быть, ты встретил бюрера. Вообще-то, шанс встретить этого зловредного карлика ничтожен — бюреры живут в основном в заброшенных зданиях и подземельях. Но на всякий случай приметы запомни — тебе чуть выше пояса будет, в плаще с капюшоном ходит. Кидается силой мысли разными тяжестями. Может, к примеру, по голове вон таким бревном садануть, — он указал на огромную поваленную сосну, — долго после такого подзатыльника протянешь?

Мика с невольным уважением посмотрел на сосну. Про бюреров он совсем ничего не слышал.

— Так что запомни и держись подальше от всякого, кто в Зоне малых детей напоминает. А то бредет иной раз сталкер, слышит плач, вспомнит своих деток, что дома остались, ну, и на выручку бросается. Бюрер, кстати, силой мысли и оружие из ослабевших рук может вырвать. Так что встречаться с ним в одиночку не советую никому.

— Еще одна новая напасть Зоны — химера. Совсем новая, лично я ее пока не встречал. По рассказам — это огромная кошка с двумя головами.

— С двумя головами?! — недоверчиво ахнул Мика.

— Говорю же — сам еще не встречал. Только по рассказам пока представляю. Говорят, что хитрая как кошка. Плюс, две головы — соображает быстрее. Нападает из засады, со спины, прыгнет и давай рвать в две пасти….

— А с ней как быть?

— Точно не знаю, предполагаю только — ее сбить с толку нужно. Если чуешь, что она где-то рядом, сними куртку, надень на палку и неси в руке наотмашь. Вот она и решит, что вас двое. Или нападет на куртку, а не тебя — тоже удача. Кошки добычу догонять не любят. Вот такое мое разумение, — он тяжело вздохнул.

— А снорки?

— О них отдельный разговор. Сначала быстренько о псевдогиганте.

— Быстренько?!

— Ну да. С ним все понятно — силенок справиться у тебя нет, так что, держись от его лежбища подальше, вот и весь сказ. Он со своей территории далеко не уходит, гнаться за тобой не станет, если геройствовать не будешь, полюбуешься на красавца издалека — и в путь-дорогу дальше.

— Ясно…

— Теперь о снорках. Кому как, а я этих тварей самыми гнусными в Зоне считаю. Опаснее даже, чем кровосос. Потому что нападают стаями, как собаки, только сильнее в несколько раз. И прыгают так, что опомниться не успеешь — только в двадцати шагах был, как уже рядом! Храни тебя Господь от встречи с ними, Мика! Тут или дерево повыше ищи сразу, или беги со всех ног прочь! По идее не догонят.

— Ясно, — повторил Мика, ему уже не терпелось отправиться в дорогу.

— Так, ничего не забыл? А, еще тушканы есть.

— А, эти, — пренебрежительно сказал Мика.

— И совершенно зря недооцениваешь! Один, два тушкана, конечно, вреда не принесут. Да и нападать не станут. Только они сейчас в стаи штук по тридцать сбиваться начали — страшная сила! Нападают даже на псевдогигантов.

— Ого, — неискренне удивился Мика. Он устал от разговоров.

Отец Пимен по-стариковски закряхтел, подымаясь с лавки. Он и есть старик — подумал Мика, сорок лет, поди, стукнуло сталкеру.

— Что мы не обсудили? Разве что аномалии, — сказал, было, отец Пимен, но Мика так отчаянно заскучал, что разговор на этом и прекратился. И в самом деле, что толку в тысячный раз выслушивать, что электра поражает электричеством, а химические окутаны испарениями и светятся в темноте…

— Вот, чуть с собой не унес, — отец Пимен протянул пареньку нож. Мика взял его в руку, повертел и присвистнул от изумления.

— Он что, не из железа сделан?!

— Из чего сделан, про то только первый хозяин знал. По слухам, его в различных аномалиях долгое время держали. Попробуй, — сталкер указал на ветку толщиной с лапу собаки, — хоть поперек, хоть вкось. Рубани от души.

Мика перехватил ручку покрепче и ударил наотмашь. Лезвие со свистом прошло сквозь толстую деревяшку, не встретив малейшего сопротивления.

— Ого!

— Держи крепче, теперь он твой. Раньше в Ксанкиной семье хранился. Видишь ремешок плетеный? Ксанкина работа. Здорово, правда? Словно одно целое — ни узелка не видать, ни переходов. Мастерица!

При упоминании о Ксанке Мика едва заметно поморщился, но нож продолжал разглядывать с нескрываемым восхищением. С таким по Зоне можно гулять, никого не опасаясь. И ремешок хороший — красивый и прочный, с руки в трудную минуту не сорвется.

— Ну, пора мне, — сказал отец Пимен, — а то до ночи на Кордон не поспею.

— Может, пообедаете?

— Для обеда еще не время. Да и потом на сытый желудок еще разморит меня. Эдак я до завтра не соберусь. Пошли, проводишь до кольца смерти. Покажу, как его проходить нужно.

Мика тихонько хмыкнул, но вслух ничего не сказал.

Они обогнули озеро и углубились в сосновый бор. Стая слепышей увязалась было следом, но скоро вернулась на хутор, откуда уже вкусно запахло едой.

Когда между деревьями показался просвет, предвещающий скорый выход на опушку, отец Пимен достал из кармана детектор и нажал на кнопку. Детектор мгновенно заверещал, подтверждая наличие вокруг высокой радиации.

— Далековато зашли, — озабоченно сказал отец Пимен, — ты как, не боишься?

Мика только плечами пожал. Во-первых, зашли недалеко, во-вторых, в Зоне бояться радиации? Смешно!

Отец Пимен огляделся, отыскивая заранее присмотренные ориентиры. Нужное дерево нашлось не сразу, зато после и камень заветный отыскался, и промоина, ведущая в овраг на краю смертельно опасной опушки.

— Ну, парень, желаю удачи, — отец Пимен хлопнул Мику по плечу, — аккуратнее, прошу. И помни — без тебя в Лиманске семь невинных душ погибнуть могут. Так что в дороге первым делом — береги себя. Все, я пошел.

— Спокойной дороги, сталкер, — тихо сказал ему в спину Мика, постоял еще с пять минут, пока камуфляжный костюм окончательно не слился с красками природы.

Варя сидела на том самом камне, что вчера приютил их с отцом Пименом. Мика взглянул на нее в упор — кожа белая, аж просвечивает, зато волосы чернее воронова крыла. Прямо ведьмочка из маминых сказок на ночь…

— Привет, — он сел рядом.

— Привет, — ответила Варя и глянула искоса, — к невесте собрался?

— Ладно тебе! — возмущенно фыркнул Мика, — людей из Лиманска выведу и домой вернусь. А невеста — это так, чтобы в краску меня вогнать…

— Ну да, конечно, — вроде бы согласилась Варя.

Они сидели и молчали. Такого между ними не было никогда — словно враз стали чужими. Мика хотел пошутить, но удачные шутки на ум приходить дружно отказались.

Варя была на три года младше. Любви, чтобы как в маминых вечерних песнях, конечно не было. Зато была искренняя дружба и сердечная привязанность. И прыгнул Мика в первый раз с ней на руках…

— Ты, это… — ненавистно деловым тоном начал Мика, — Варя, глянь, в ближайшее время Выброс не намечается?

Девушка не ответила, только припала щекой к теплому камню и замерла. Потом поднялась, подошла к огромной сосне, нависшей вылезшими из земли корнями над озером, положила узкие ладошки на грубую шершавую кору и снова замерла.

Мика терпеливо наблюдал. Наконец Варя тряхнула головой и подошла к нему, села рядом.

— И что? — спросил Мика и подумал, что спросил как-то грубо, а как?

— Ворочается Зона, — ответила Варя, — трясется. Но чего-то необычного нет. Во всяком случае, в ближайшие два дня Выброса точно не будет.

— Вот и спасибо! — неуклюже поблагодарил Мика, — я как раз за два дня и обернусь.

— Два дня — это только туда, — сказала безразличным тоном девушка, — а обратно-то не один пойдешь. Дай, Господь, чтобы за неделю обернулись.

— А ты сама как думаешь?

— А никак, — вздохнула Варя, — хотела заглянуть, а мне не открылось…. Значит, не написана еще твоя завтрашняя дорога.

— Как это?!

— Значит, сам ее писать будешь. И уж точно не по указам отца Пимена. Смотри, никуда не встревай, — совсем по-взрослому добавила она, — это тебе не на кабанов с острогой охотиться. Людей спасать идешь. И ее.

— Кого — ее?

— Ксанку. Невесту твою, — она резко поднялась и пошла прочь.

Мика оторопело глянул вслед, потом вздохнул и тоже побрел к домам — хоть времени и много до похода, а готовиться к нему уже пора…

Кто ходит в Зону по утрам…

Ранним утром следующего дня Мика уже подпрыгивал во внутреннем дворе, пытаясь определить, не слишком ли много припасов наложила в рюкзак мать. По всему выходило, что много.

Он развязал тесемку и вывалил содержимое на землю. Ну, конечно! Вот этот коммуникатор — он-то зачем?!

— Пригодится, — твердо сказала мать, смотревшая на действия сына с неодобрением.

— Как пригодится?! Мама, ты же из него аккумуляторы еще в прошлом году в фонарик переставила! Там они и сели, между прочим.

Мика решительно отложил коммуникатор в сторону.

— Я их обратно вставила. Где-нибудь зарядишь. Будешь переговоры сталкеров слушать, от беды убережешься.

— У кого заряжу-то? Прямо вот так приду и попрошу — дяденьки долговцы, можно я у вас батарейки заряжу, чтобы потом вас слушать и вам же не попасться…. Короче — оставляем дома.

Следующим предметом, вызвавшим долгие и жаркие споры, стал шлем от экзокостюма с прибором ночного видения.

— Ну, зачем он мне?! Только тяжесть лишняя! Ты бы еще весь экзокостюм сюда запихала!

— А это мысль, — серьезно сказала мать и повернулась к двери.

Экзокостюм — вещь, конечно хорошая. Особенно если он монолитовский. Отец приволок его года полтора назад — с тремя дырами от пуль и множеством бурых пятен. Мика потом еще долго таскал в нем воду из озера, пока аккумуляторы не разрядились. Так что вещь хорошая, но бесполезная.

Поспорили и по поводу одежды. В конце концов, сошлись на легком кевларовом бронежилете — мать настояла — и простой брезентовой куртке с капюшоном.

Вроде вчера и не собирался вовсе! Пока спал, мать столько всякой ерунды в рюкзак насовала…. К примеру, зачем ему нужен детектор?

— Чтобы в аномалию случайно не влез.

— А полведра болтов с ленточками, чтобы до самого Лиманска хватило? Небось, всю ночь ленточки вязала?

Мать обиделась:

— Вас, мужиков, только женщины и умеют собирать! Иначе, как твой отец бы отправился — полмешка курева, фляжка с бражкой и цинк с патронами.

— Кстати, а где патроны?

— Вот, — она аккуратно выставила перед ним по одному десять бумажных гильз, — картечь, на кабана. Обрез сейчас принесу.

— Обрез?! Ладно, не АКМ, так хоть винчестер бы дала! И патронов побольше…

— Ты по делу в Зону собрался или на войну? Чтобы тенью проскользнуть хватит и обреза..

Мика по-детски надул губы и обиженно уставился в землю. Мать поглядела на своего взрослого сына и сжалилась:

— Ладно. Держи, — из-под домашнего передника вынырнула кобура с пистолетом, — германский, хороший. С запасной обоймой. Хотела тебе на Рождество подарить. А автомат не дам, к чему лишнюю тяжесть таскать…

Воспрянувший духом Мика тут же уцепился за неосторожно сказанные матерью слова и выбросил из рюкзака еще с десяток лишних вещей.

Зато с едой ничего не получилось. Тут мать была непреклонна. Так и пришлось со вздохом сожаления засовывать куль размером с две Микины головы обратно в рюкзак.

Заново упаковав оставшиеся вещи, Мика снова надел рюкзак и попрыгал. В этот раз и гремело меньше, и вес убавился значительно. Что ж, можно идти.

До озера провожала только мать. Варя так и не вышла…

— Ты со мной до кольца не ходи, — сказал внезапно помрачневший Мика, — тебе радиация вредна. Давай здесь простимся. У тебя дома дел невпроворот.

— Отправлю тебя и останется у меня дома только одно дело — ждать сына, — ответила мать и беззвучно заплакала.

Мика неловко переступил с ноги на ногу, ткнулся губами ей куда-то в ухо и почти побежал, заставляя себя не обернуться. Так и не обернулся ни разу, а это, говорят, хорошая примета.

Когда строй деревьев начал редеть, он свернул в сторону и даже пошел немного назад. Перед дорогой Мике страсть как хотелось повидать тех, кто много лет назад спас беженцев, не дал им получить смертельную дозу радиации и показал безопасный путь внутрь кольца смерти.

Он осторожно выглянул из-за дерева и радостно улыбнулся — вон как бегают, листвой шуршат! Значит, все нормально.

Мика тихо вышел на маленькую полянку, присел и медленно протянул руку к ближайшему спасителю. Тот, уже привыкший к человеческим появлениям, встал на задние лапки — словно заяц! — и обнюхал протянутую руку. Мика медленно раскрыл кулак — там лежала мамина шанежка. Свежая, только утром из печи. Спаситель бесстрашно принял угощение. Парень протянул вторую руку и осторожно погладил его по спине, покрытой острыми иглами. Спаситель ничуть не испугался, только на мгновение перестал поедать угощение.

… люди даже не подозревали о той смертельной опасности, которая ждала их на приветливой с виду опушке. Более того, они готовились остановиться тут на ночлег. Скорее всего, утром никто из них бы не проснулся…

Первыми его заметили дети. С криками «ежик, ежик!» они стали бегать за ним по опушке.

Взрослые расценили его появление иначе. В этот день в их желудки попадала одна вода, пища доставалась только детям. Ежик — зверь, а, значит, мясо. Пусть дети пошумят, а когда угомонятся…, в самом деле, не при них же…

Несколько взрослых поднялись и стали следить за зверьком, чтобы не убежал далеко.

Через некоторое время выяснилось, что бегал ежик как-то странно. Он семенил по опушке параллельно лесу и время от времени словно тыкался головой в невидимую стену. Тогда он разворачивался и бежал в другую сторону.

Тот, что еще недавно был дежурным энергетиком районной подстанции, достал из кармана забытый в хлопотах детектор и включил. И по вою, раздавшемуся из маленького прибора, даже дети поняли — вокруг них смерть…

А ежик вдруг фыркнул, и пошел прямо к лесу. Ошалевший от ужаса бывший дежурный энергетик шагнул следом и вой в детекторе внезапно сменился — нет, не тишиной! — однако уровень радиации в этом месте был намного ниже!

Не раздумывали ни одной секунды. Похватали вещи, детей и недлинной цепочкой пошли следом за ежом. И вышли к заброшенным домам на берегу красивого озера…

С той поры у жителей хутора отношение к ежам было самое почтительное.

Мика поглазел на деловито снующих ежиков еще немного, распрямил спину и вздохнул — пора в путь отправляться по-настоящему. Ну что ж, пора, так пора.

Он вернулся к опушке леса и замер в подготовке себя к преодолению кольца смерти. В отличие от взрослых, боящихся сделать в Зоне лишний шаг без детектора, Мика им даже пользоваться толком не умел. Да и зачем нужен раздражающий щелканьем аппарат, если можно просто представить себя ежиком…

Мика закрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул, чтобы выровнять дыхание, расставил в стороны руки с растопыренными пальцами и медленно пошел в сторону кольца смерти.

Наверное, так же ощущали радиацию и колючие спасители хуторян — словно сотни маленьких иголочек начали колоть подушечки пальцев. Когда от уколов стало по-настоящему больно, Мика остановился и стал приставными шагами тихо двигаться влево. Почему влево? А так захотелось. Можно было и вправо — никакой разницы.

Через два десятка шажков пальцы левой руки ощутили резкое снижение силы уколов. Еще через два шага они снова усилились. Мика остановился, открыл глаза, посмотрел вперед — чтобы в яму не угодить — снова закрыл и двинулся через кольцо смерти. Радиация слева и справа буквально неистовствовала, видя, что жертва уходит от нее по невидимому коридору. Подушечки пальцев то левой, то правой руки иногда охватывал ледяной холод. Тогда Мика немного отодвигался от опасной стороны и продолжал идти.

Далеко не всегда подобный путь был коридором. Иногда это был карман. В таких случаях приходилось возвращаться обратно и снова искать проход.

В этот раз повезло. Через сотню шагов коридор начал расширяться, сила уколов снизилась до почти обычной. Мика открыл глаза — точно, до середины опушки рукой подать. Он подумал, что здесь бояться нечего, но и напрасно геройствовать тоже глупо. Он же теперь взрослый. И побежал, торопясь пересечь окутанную радиацией долину.

Так, бегом, он поднялся на невысокий взгорок — даже дыхание не сбилось. Оглянулся, посмотрел на родной лес за опушкой. Отчего-то стало грустно, даже слеза навернулась. И вправду, плачь, не плачь — никто не увидит и не скажет — что же ты, мужчина, а ревешь как дитя…

Мика шмыгнул носом, решительно вытер глаза рукавом, повернулся и зашагал прочь от детства — в далеком и загадочном Лиманске его ждали люди.

Шагать по прежде запретным землям было легко. Попадавшиеся кабаны и плоти не обращали на путника совершенно никакого внимания. Да он и сам старался близко не подходить — некогда.

Первая аномалия встретилась перед обедом. Это была самая обычная электра. Мика для развлечения кинул в нее пару веток, полюбовался ярко-синими искрами разрядов, подумал и сел перекусить прямо у аномалии. Уж точно никто не подкрадется незаметно!

Теперь притворяться и скрывать правду смысла не было — места, по которым он шел, были очень даже знакомыми. В прошлом месяце этим же маршрутом Мика бегал на Свалку поглазеть на снорков. Конечно, после того путешествия был Выброс, но Зона почти не изменилась. Даже электра была там же, где и в прошлый раз.

При таком темпе я до Лиманска доберусь к вечеру — весело подумал Мика. Он запил обед озерной водой из фляжки, совсем немного поигрался с дареным пистолетом — исключительно, чтобы его изучить — и двинулся в путь дальше.

Предстояло пересечь Темную Долину, в которой порядок контролировали сталкеры из клана Свобода.

Как и говорил отец Пимен, бесшабашные и своенравные анархисты, нашедшие в Зоне идеальное место, свободное от надоевших законов и правил, относились к коренным жителям вполне терпимо. Во всяком случае, напрасно не убивали. Конечно, рюкзак при случае вытряхнут без зазрения совести — так ведь и возьмут-то только артефакты и еду на закусь. А если и того нет — отпустят с миром, даже по шее не надают. Короче, хорошие ребята.

Поэтому Мика и шел без особой опаски, прислушивался вполуха, лишь бы на кабанов не нарваться — у них сейчас в самом разгаре брачные игры, зачем мешать.

Он перелез через ограждение из колючей проволоки и двинул в сторону видневшихся между редкими деревьями зданий.

Базу Свободы Мика посещать, естественно, не собирался. Просто вдоль забора идти удобнее, да и дорога под прикрытием часовых безопаснее — ни один монстр не сунется.

— Стой! Раз, два! — раздался прямо над ухом суровый голос. Мика аж присел от неожиданности.

— Это у нас кто? — спросил другой голос, — щупальца на морде не болтаются, значит либо не кровосос, либо побрился для конспирации.

Еще несколько невидимых человек захохотали. Блокпост, понял Мика. Вот нарвался! Шел, варежку разинув…

— Руками не маши, парень, стой тихо. Не бойся, больно не будет, — сказал первый голос и из кустов осторожно вышел сталкер с автоматом наизготовку. Он приблизился к Мике, оглядел со всех сторон и удивленно воскликнул:

— Ребята, вы только гляньте! Я настоящего Маугли поймал! А Ганжа говорил, что их всех долговцы выбили…. Ничего себе! Так и в Черного Сталкера поверить можно.

— Ты языком-то в меру ляпай, — резко обрезал разговорчивого сталкера второй, тоже вышедший из кустов на тропинку, — Черный Сталкер — не байки обкуренного Ганжи, а чистая правда. А ты, парень, без выкрутасов давай. Сейчас такие времена настали, что живой ты только потому, что я автомат с предохранителя снять забыл, понял?

Мика торопливо кивнул.

— Тогда двигай следом за мной. Будем в таможню играть. Умеешь?

— Научим! — заржал первый сталкер и двинулся за Микой, временами не больно тыкая его в спину стволом автомата.

Идти оказалось недалеко — сразу за кустами начиналась поляна, отделенная от территории базы отвесной стеной земляного холма. На этой поляне и расположился блокпост. Вдали еле заметным дымком истекал маленький костерок, разведенный больше для настроения, чем для пользы. Между крупными валунами лежали матрацы, а на матрацах лежали двое сталкеров. Вот и весь блокпост.

— В Зоне появился пионерский лагерь? — удивился один из лежавших, — или новый монстр?

— Видал, старшой, — гордо сказал первый сталкер, — как я замаскировался! Даже Маугли, и тот не заметил. Доложишь коменданту, пусть этот жлоб мне хоть сто граммов нальет вместо премии.

— Лучше бы ты вместо ребенка этих сволочей, что нас убивают, поймал, — вздохнул старший наряда.

— Так ведь еще не вечер! Обещаю лично двоих на бугре прикопать.

— Как бы самого не прикопали…. Так, ты иди сюда. Не бойся, раз сразу не пристрелили, теперь жить будешь. Как на духу — кто такой, откуда, куда, что здесь делаешь?

— Иду вот… — неопределенно пробурчал Мика, слегка ошарашенный тем, как просто его поймали.

— Доходчиво излагаешь, однако, — хохотнул старший, — остальное я и сам могу за тебя рассказать. Откуда? Оттуда. Куда? Туда. Зачем? Затем. Так, что ли? Или все-таки внесешь некоторую ясность? Для особо непонятливых объясняю — Темная Долина на карантине. То есть, закрыта для прохода любых незнакомых нам личностей. Которые шибко умные, могут вполне отведать свинца, и моя тонкая чувствительная натура эту потерю переживет, как не фиг делать. Ну, будем общаться или будем навеки прощаться?

Мика тяжело вздохнул. По всему выходило, что отделаться общими фразами не удастся — придется рассказывать хотя бы часть правды, потому что выдумать правдоподобную ложь он заранее не сообразил.

— В Лиманск иду. Там людям помочь надо…

— А помочь им, стало быть, можешь только ты?

— Больше некому, — пожал плечами Мика.

— Странно, но верю. Нам вот тоже никто помочь не в состоянии. А, может, возьмешься? Сначала Свободу выручишь, потом Лиманск облагодетельствуешь, а там и всю Зону на путь истинный наставишь…

Все засмеялись, Мика тоже хмыкнул.

— Кого из знаменитых сталкеров знаешь? Только не говори, что Черный Сталкер — твой папаша, ладно? Я приколы уважаю, но в меру.

— Кого знаю? — на мгновение задумался Мика, — да особо никого…. Отца Пимена знаю, — осторожно сказал он и по тому, как расслабились до того настороженные сталкеры, понял, что с кандидатурой божьего странника угадал верно.

— Этого? Ничего мужик. Только на религии сильно повернут, а так — справный сталкер, — вступил в разговор молчавший до этого мужчина, — я его помню по нейтралам, когда он Алексеем еще звался.

— Да?! — удивился старший.

— Стрелок был — дай боже. Из дробовика кровососа с тридцати шагов валил. Потом исчез на полгода — говорили, что к центру Зоны подался, Исполнитель Желаний искать. Уж не знаю — нашел или нет, только разговаривать с ним после того похода стало совсем невозможно. На каждый вопрос сыпал цитатами из библии. Даже отец Валерьян, и то от него прятаться начал. Что дальше было — не знаю, я в Свободу вступил. Что, так и странствует с проповедями?

— Странствует, — кивнул Мика.

— Увидишь — привет от тезки передавай. Так и скажи — мол, тезка твой Лешка Грач кланяется. Будет в Темной Долине — пускай в гости заглядывает.

— А теперь — таможня! — торжественно провозгласил первый сталкер, — чего глазами хлопаешь? Сидор выворачивай. Вдруг у тебя в нем бомба спрятана.

— Сам и выверни, — лениво сказал старший.

— Делать мне нечего! Может, у него там секрет имеется? Суну руку и останусь без пальцев. Кто вам тогда на гитаре играть будет?

— Ты и так играешь, словно без пальцев…

— Но, но! Музыканта, как ребенка, обидеть может каждый. Я ж консерваторию заканчивал исключительно по классу снайперской винтовки…. А ты, малой, не стесняйся, выкладывай свои закрома. Ребята, если артефакт — чур, мой!

Мика еще раз вздохнул, но, не найдя ни в ком сочувствия, присел и развязал узел рюкзака, вздохнул еще раз и высыпал содержимое прямо на траву.

— Так-с, — оживился старший, — и что у нас, ребята, в рюкзачках? Интересно, интересно…

Мика пожал плечами — ничего интересного, разве что мать что-нибудь сунула украдкой, пока он моргал…

Однако таможня закончилась, едва успев начаться — первое, что попалось на глаза и заинтересовало, был огромный куль с едой.

— Братцы, — восторженно прошептал первый сталкер, — домашнее! Артефакты перед этим просто отдыхают!

Он аккуратно брал и раскладывал перед собой пирожки, шанежки, шмат сала, домашнюю колбасу, вареную картошку и прочие припасы. Но особенно сразили его твердые хрустящие соленые огурцы.

— Мама дорогая, — он поднес огурец к носу, понюхал его и зажмурился, — настоящий, бочковой…

Мика не понял смысла последнего слова. Видимо, оно обозначало способ засолки. На хуторе огурцы всегда солили в большом ящике из-под артиллерийских снарядов — отец с соседом специально принесли, когда Мики еще на свете не было.

— Угощайтесь, — упавшим голосом предложил он сталкерам. Все равно съедят, а так хоть подумают, что не жадный…

— Старшой, — сделал просящее лицо первый сталкер, — видишь, парень угощает. Нас только вечером сменят…. Блин, ну нельзя такие огурцы есть просто так! А у меня имеется…, случайно в сидоре завалялась. Честное слово, я и забыл про нее!

— Ты, и забыл про водку? — недоверчиво хмыкнул старший, — скорее я кровососа поцелую в присоски и жив останусь, чем поверю твоей байке. А если враги припрутся?

— Так что нам одна бутылка на пятерых… — он оглянулся, задержал взгляд на Мике, — на шестерых сделает? Все ребята крепкие. Опять же, за знакомство полагается, а?

Мика тоже глазами пересчитал сталкеров. Значит, где-то в кустах спрятался еще один? Оказывается, не совсем бросили службу любители свободы.

— Ладно, — быстро сдался старший, — ты, Хомяк, и зомби уболтаешь на выпивку. С одним условием — двое в секрете, а не один, как сейчас. А чтобы лишку не выпил-закусил, тяпнешь и сразу идешь Молчуна менять. Уговор?

— Уговор! — обрадовался Хомяк, мгновенно достал из-под матраца бутылку с коряво нарисованным казаком на этикетке и гаркнул, — Тара — готовьсь! Из горла не дам! Потому что даже за себя не ручаюсь.

— Уточни — особенно за себя, — засмеялся Грач, протягивая железную кружку.

— А твоя где? — спросил старший у Мики.

Мика до сего дня ни разу не пробовал водку. Видел, как пили взрослые — морщились, тяжело дышали, торопливо закусывали. А сам не пил. Но как откажешь сталкерам? Достал кружку, протянул Хомяку, тот налил. Не щедро — как всем, на два пальца (мера, что ли, такая?).

Все дружно стукнули своими кружками о чужие (ну вот, еще не выпили, а уже чокнулись — хохотнул Хомяк) и выпили, после чего начали хватать еду, налегая на огурцы.

Мика решительно проглотил жидкость — горькая, жгучая! — и, еле сдерживая слезы, тоже схватил с травы первое попавшееся. Повезло — мать много огурцов положила.

— Пирожки пацану оставьте, — скомандовал вмиг подобревший старший, — ему еще до Лиманска чесать, если не врет, конечно. И вообще — сладкое портит фигуру. А уж с салом, извини, браток — прощайся однозначно. Как и с огурцами. Мать солила?

— Ага.

— Скажи, пусть к нам на базу поварихой приходит. Хоть от стряпни Ганжи отдохнем, — засмеялся Грач.

— Эх, трудна ты, сталкерская служба, — вздохнул старший, — на базе Ганжа норовит шашлыком отравить, тут неведомый враг укокошить жаждет…. Ты, верно, хочешь спросить — какого рожна мы в этих кустах залегли?

Мика спрашивать ничего не хотел, но головой кивнул — пусть рассказывает. Как говорил отец Пимен, пока человек с тобой разговаривает, он не опасен. Да и в голове как-то странно зашумело и поплыло…

— А сидим мы тут в засаде — ловим самого страшного монстра Зоны. Знаешь, какого? Человека! Вторую неделю по всей Темной Долине только и делаем, что трупы товарищей собираем. И ни одного убитого когтями или клыками — все исключительно свинцом упокоены. Убивает кто-то нас, ежедневно. Оттого и на карантине Долина — чтобы чужих легче отследить было. Уж лучше бы обычные монстры были — с теми опыт общения богатый.

— Что далеко ходить, — вступил в разговор Грач, — несколько кровососов в сотне шагов отсюда живут, на заправочной станции. Их сначала хотели прикончить, да как-то сразу не срослось, а потом глянули — живут тихо, с заправки не вылазят, кормятся исключительно зверьем и дураками, что к ним с пьяных глаз забредут. И охрану с этой стороны можно не выставлять — мимо кровососа ни одна живая душа тайком не проскользнет. Такой рев поднимется — уши в трубочку свернутся! Так и порешили — пока не наглеют, пусть живут…

— Их бы аккуратно забором покрепче обнести, и вот тебе готовый зоопарк, — сказал Хомяк, — можно деньги делать…

— Ты еще здесь, змей-искуситель? Шуруй менять Молчуна. Грач, иди с ним в паре. Проследи, чтобы в засаде не трещал как радио у Ашота.

— Обижаешь, — вздохнул Хомяк, — в засаде я — могила.

— Чтоб у тебя на языке когда-нибудь мозоль с кабанье копыто выросла! Такие вещи вслух говорить!

Они поспорили еще немного, привычно, без эмоций.

Мика привалился к теплому валуну и подставил лицо легкому ветерку. Хорошие все-таки люди оказались сталкеры из Свободы! За что их убивают? Зря их…

— Молчун, держи кружку — твоя порция осталась. Еле у Хомяка отнял, — сказал старший подошедшему сталкеру, — а закусь у нас сегодня царская. Вон, парнишка угощает…. Эй, пацан! Во, видал? Спит! С каких-то неполных ста граммов скопытился…

Это было последнее, что услышал Мика перед тем, как провалиться в кружащееся и звенящее забытье…

Это был одновременно и сон и явь. Во всяком случае, Мика грань между ними определить не мог. Голоса сталкеров, превративших засаду в пикник на обочине жизни, звучали так звонко, что из-за эха нельзя было понять ни единого слова. Одновременно где-то далеко слышались другие голоса — глухие и враждебные, но и их расслышать он был не в состоянии. Возможно, что это были совсем и не человеческие голоса. Может, это разговаривала сама Зона…

Мика стоял у черной дыры в огромной скале — не пещера, а скорее трещина в камне. Он точно знал, что ему необходимо залезть внутрь. И отчаянно не хотел лезть.

Вокруг висело марево, очень похожее на туман. Или дым? Нет, все-таки туман. Злые голоса доносились из трещины, поэтому и лезть туда не хотелось.

— Не бойся, — сказал за спиной знакомый с детства мужской голос, — твоя судьба еще не написана. Ты можешь уйти и не лезть в пещеру. Никто не обвинит тебя в трусости. Это не единственная дорога на Лиманск. Но эта — самая короткая.

Мика резко обернулся и сквозь толщу тумана разглядел родное лицо. Отец!

— Я так скучал, батя! — крикнул он и бросился к нему, но отец строго остановил его порыв:

— Нет. Нельзя. Мы с тобой не можем даже руки подать друг другу…. Так решила Зона. Ты должен написать свой путь. Тогда мы встретимся. Будь осторожен, сынок…

— Ты придешь домой?!

Отец усмехнулся. А может, это просто ветерок качнул полосу тумана между ними.

— Давай не будем об этом, сын. Я и здесь-то с тобой самовольно решился поговорить…. Запомни — Зона не любит жадных и злых. Хотя — чем тебе может помочь знание этого? Иди в Лиманск. Поступай по совести. Ничего не бойся.

Снова воздух завибрировал от странного гула — словно замурлыкала огромная кошка. Отец нахмурился:

— Мне пора. В дороге постараюсь помочь, когда станет совсем плохо. Но больше всего надейся только на себя. Удачи тебе, сталкер…

Туман заколыхался в такт грозному мурлыканью, и фигура отца исчезла, словно растворилась в нем.

Мика вздохнул и снова обернулся к трещине в скале. Легко сказать — не бойся! А если страшно? И хватит ли патронов пройти этим подземным путем до конца? Он провел рукой по поясу и почувствовал, как пот ручьем полился по спине — кобуры с пистолетом не было!

Мика мгновенно открыл глаза, глянул на живот и облегченно вздохнул — приснилось…

Кобура с пистолетом была на месте. Сталкеры весь свой обыск ограничили рюкзаком, даже карманы не удосужились проверить.

— Моргаешь? — весело спросил старший, — в первый раз водочку кушать изволил, а? предупреждать надо.

— Голова гудит, — тихо сказал Мика.

— Смотрю, ты к спиртному не расположен организмом. В таком случае держись от этой гадости подальше, понял? Сгоришь с непривычки, особенно если со старыми сталкерюгами соревноваться начнешь.

— У тебя внутри для борьбы со спиртом чего-то не хватает, — поддержал старшего Хомяк, красный от выпитого (рядом с костром валялись уже четыре пустые бутылки), — таким макаром индейцы в Америке спились начисто, и эти… чукчи в России тоже.

Мика осмотрел остатки своих припасов — да, мать явно не рассчитывала, что сын будет угощать сразу пятерых. Зато рюкзак стал почти невесомым.

— Ты куда?

— В Лиманск. Пойду я.

Старший блокпоста задумался.

— Знаешь что, парень? Давай-ка для начала к нам на базу загляни. Объясняю — нам перед комендантом отчитаться нужно, что мы тут время с пользой провели. Не переживай, все равно скоро стемнеет — куда пойдешь? Ночью все посты не окликают, а сразу кладут, потому что ночью наши по Зоне не бродят. Примем как родного, накормим, напоим… чаем, спать уложим — все по законам гостеприимства! А утром вместе с очередной сменой без проблем доберешься до Свалки… ну, уговорил я тебя?

— С ребятами нашими познакомишься, — поддержал командира Хомяк, — тебе же тут жить — пригодится. И самое главное — если станешь упираться, мы тебя все равно на базу доставим. Только силой и без радушия. Давай не будем ссориться, а?

Голова еще гудела. Мика подумал немного и согласно кивнул. Действительно, гулять ночью по Зоне — это, знаете ли… немного опасно. Да и поглядеть на сталкеров Свободы на базе, в почти домашней обстановке было любопытно. Говорили, что они целые концерты тяжелого рока устраивают иногда…

— Вот и ладненько! — искренне обрадовался старший, — я тут что придумал: ты отправляйся прямо сейчас, с Хомяком. Как раз, когда нас сменят, комендант с тобой вволю наговорится и отпустит. У бара Ганжи и встретимся. Хомяк, покажешь.

— Не вопрос!

— А ты парня сдашь и к Ганже — на вечер ужин закажешь. С лирической музыкой. У нас же гости, понял?

— Два раза не вопрос, — шутливо отдал честь Хомяк, закинул пустые бутылки в дальние кусты и стал ждать, пока соберется Мика.

После «таможни» собирать особо было нечего. Он небрежно покидал в рюкзак остатки еды, затянул узел и закинул за плечи. Готов.

Они прошли вдоль отвесного склона до места, по которому можно было подняться, уже не помогая себе руками, и полезли вверх.

— Слышь, парень, — сказал Хомяк, когда они дошли до длинного бетонного забора, — вот за этим забором и живут наши ручные кровососы. Зоной клянусь! Смотри, не забреди туда ненароком. Они же вечно голодают. Ребята пытались их перевести на другую пищу — и колбасу кидали, и водку от сердца отрывали — без толку. Ни пить, ни курить. Только сосать умеют кровопийцы. Вечером покажем тебе цирк с монстрами! — он весело захохотал.

Они прошли еще несколько десятков шагов.

— И вообще, ты серьезно в Лиманск собрался?

Мика кивнул.

— Тогда тебе тем более к нам на базу нужно! Покалякаешь с комендантом, потом можно и с нашим командиром пообщаться. Да что там можно! Он сам к тебе выйдет, как узнает. У нас командир классный! На саксофоне знаешь, как играет! Он тебе, может быть, до Лиманска даже отряд выделит — наши ведь на Военных складах тоже стоят, вот и проводят с почетом аж до Рыжего леса…

За спиной раздались приглушенные сухие щелчки, потом несколько громких автоматных очередей. Потом еще одна очередь — длинная. Потом — тишина…

Хомяк побледнел:

— Блин, это ж на блокпосту! Это ж наших валят! Парень, — он умоляюще поглядел на Мику, — не убегай. Ладно? Как родного прошу! Я быстро, только ребятам помогу и вернусь!

Он развернулся и бросился назад к блокпосту. Мика подумал — убегать он и не собирался — и тихонько последовал следом, зажав во вспотевшей ладони пистолет.

Хомяк обежал крутой склон и бросился на полянку, щедро поливая окрестные кусты очередями из автомата. Он уже не боялся случайно зацепить кого-нибудь из своих, потому что разглядел возле костра четыре неподвижных тела. Пулю, прилетевшую из-за дальнего валуна, он не услышал…

Мика не стал спускаться с холма. В наступающих сумерках было трудно разглядеть камуфлированные костюмы сталкеров, но он увидел их всех и даже кое-кого узнал — вон старший лежит, вон Молчун…. Где лежит Хомяк, Мика не знал, но по наступившей тишине догадывался — тоже где-то здесь.

А потом стриженые волосы неожиданно решили стать настоящими ежовыми колючками, зашевелились и отвердели. Мика затаил дыхание, вернее, совсем перестал дышать. По поляне между убитыми медленно перемещались бесформенные тени, только отдельные части оружия тускло поблескивали. О таких монстрах ему слышать ни разу не приходилось…

— Забирай только ценные вещи, — прошипел внизу чей-то хриплый шепот.

Мика не колебался ни секунды. Он просто доверился тому единственному чувству, которое овладело им целиком и полностью — он доверился паническому страху.

Осторожно отползя от края обрыва, он поднялся с колен только затем, чтобы сразу рвануть отсюда с самой максимальной скоростью.

Мика промчался вдоль забора и выскочил на асфальт дороги, глянул вправо — оттуда доносилась веселая музыка — и побежал налево.

На базе Свободы делать ему было совершенно нечего…

Блокпост в натуре.

Еще совсем недавно привычная Зона превратилась во внушающую ужас территорию.

Не то чтобы Мика никогда раньше не видел мертвых. И на хуторе умирали, и в кольце смерти лежали тела неосторожных сталкеров. К тем, что лежал ближе к краям кольца, дети даже бегали — за хабаром из сталкерских рюкзаков и карманов. И ничего, не брезговали, не пугались. Отец Пимен как-то сказал:

— Забрать хабар у мертвого — не стыдное дело. Ему он без надобности, а вам может жизнь спасти. Вот живых грабить — это грех.

Солнце заметно склонилось к вечеру. Облака в небе стали гуще и темнее, словно зимой. Полил крупный дождь, правда, и кончился также внезапно, как начался.

Мика на одном дыхании проскочил под странной деревянной конструкцией, сквозь окна которой было видно, как внутри из стороны в сторону мечется огненный силуэт. При других обстоятельствах Мика непременно задержался бы и залез посмотреть. О таких аномалиях он только слышал, и то краем уха.

Но сейчас, после увиденной расправы над блокпостом, ему хотелось только одного — поскорее покинуть Темную Долину. Почему-то казалось, что дальше подобных ужасов не будет…

Мика даже позабыл, что Темная Долина на карантине. В блокпост, ведущий к ближайшему выходу на Свалку, он не врезался лишь потому, что расслышал дружный громкий смех сталкеров. Остановился, приводя в порядок растрепанные мысли.

Выйти? А что сказать? Дяденьки сталкеры, только что ваших товарищей какие-то монстры убили? Откуда знаю? Да сам видел! И когда его отпустят, если отпустят вообще? Пока разберутся, пока сходят вместе к покойникам…. Точно придется ночевать здесь.

Общаться со сталкерами Мике больше не хотелось. И вкус водки до сих пор стоял во рту.

Он огляделся в поисках безопасного прохода. Немного правее за валунами виднелся остов грузовика. Если залезть наверх, можно изловчиться и перепрыгнуть ограждение из колючей проволоки.

Мика побрел туда, постепенно успокаиваясь. Конечно, это были не монстры. Покойный старший блокпоста ясно сказал — на них охотятся люди. Монстры не умеют пользоваться оружием. Или научились?!

Из известных Мике монстров на человека были похожи многие — и кровосос, и контролер, и снорк. Бытовали легенды, что последние два вообще раньше были обычными людьми, только Большой Выброс их изменил…. Но оружием они не пользовались, это точно.

Он почти дошел до грузовика, как вдруг обостренное недавними смертями чувство опасности остановило его. Мика осторожно огляделся и рядом с кабиной, лежавшей отдельно от остального железного хлама увидел спящую псевдособаку. Что-то в ней было не так — и окрас иной, и морда слишком тупая…

Собака тоже учуяла постороннего, лениво подняла лобастую голову, принюхалась. А потом Мика помчался что было сил обратно, потому что увидел, как из ниоткуда, прямо в воздухе невероятным образом появилась еще одна такая же собака, следом — вторая…

Он бежал, молясь, чтобы не споткнуться и не упасть, а сзади с рычанием неслись два только что сотворенных клона пси-собаки, которая даже не сдвинулась с места.

Только через бесконечную минуту Мика понял, что преследование прекратилось. Очевидно, пси-собака так и не увидела его, просто выслала клонов, а когда успокоилась, те сами собой пропали.

Мика остановился отдышаться и подумать. Существовали еще переходы на Свалку, но там, скорее всего, тоже стояли блокпосты Свободы. Так что — какая разница, где пробовать? По крайней мере, сюда ближе — вон, завернуть за большой камень и сразу — здрасьте, дяденьки!

До него снова донесся гул мужских голосов. В этот раз не смеялись, наоборот — ссорились нещадно, едва не срываясь на драку.

Мика залез на валун и пригляделся. У костра стояли разделившиеся на две неравные группы сталкеры. Из-за чего ссора, разобрать было невозможно — орали одновременно все сразу. Мика пересчитал их — с одной стороны двое, с другой трое. На том блокпосту тоже было пятеро. Значит, в кустах никто не прячется. Нужно попробовать…

Он слез с валуна, протиснулся в щель между камнями и стал тихо красться, стараясь, чтобы невысокие кусты все время были между ним и сталкерами. Через два десятка шагов блокпост остался за спиной. Мика облегченно вздохнул и ускорил легкий шаг.

— Внимание! Чужой! — хлестнула по спинному мозгу громкая команда сзади. Заметили все-таки!

Мика не стал ждать дальнейших действий опомнившихся сталкеров. Он втянул голову в плечи и припустил во весь дух, по-заячьи петляя от сосны к сосне, от валуна к валуну. Запоздалая очередь в десяток патронов прошла и левее, и много выше. Больше не стреляли — Мика перепрыгнул через поваленное дерево и увидел вдалеке высокое полуразвалившееся здание — Барахолка, нейтральное место Свалки, куда ходили прикупить провизию, водку и патроны все местные обитатели без исключения. Прорвался…

По рассказам отца Пимена, с этой стороны тоже иногда стоял чей-нибудь блокпост. То Свобода контролировала выход на Свалку, то бандиты контролировали вход туда же. Мика буквально ползком пробрался к Барахолке. Подушечки пальцев мягко колола повышенная радиация — не смертельная, фоновая. Никого.

И снова встал выбор пути. Идти через Агропром — это нужно сворачивать налево. Идти через Дикую Территорию — вон железные ворота, справа. Оглядеться, что ли, пока не стемнело?

Мика в нерешительности шагнул к воротам и замер в испуге — на бетонных плитах у ворот сидел сталкер в черной куртке, какие обычно носят бандиты. Просто кожаная куртка — ни от чего не защищает, разве от ветра и осадков. Отличительный знак для своих, что ли?

Сталкер увидел, что Мика глядит на него и призывно махнул рукой. Второй рукой поднял над головой охотничье ружье, дескать, не балуй.

С такого расстояния он вряд ли бы попал картечью даже в здание Барахолки, но Мика же этого не знал! Потому и пошел понуро на призывный жест, проклиная себя за то, что сразу не подался на Агропром.

— Гляди, братва, кто к нам колеса катит! — громко и ненатурально удивился сталкер, — а ну, пацан, ходи сюда. Общаться будем.

Из-за плит выглянула голова, оценила обстановку и снова исчезла. Тоже блокпост, только бандитский. Ясно.

— Куда лыжи топчешь, фраер?

Мика пригляделся. Несмотря на весь напускной гонор, хрипотцу и манеру держаться, было ясно видно — бандит если и старше Мики, то ненамного.

— А, это… — осторожно сказал он, — мне говорили, что тут блокпост Свободы всегда был. Вы что, с ними поменялись?

— Ага, — как-то неопределенно буркнул бандит, — типа поменялись…. Без особого желания. Куда рулишь? Второй раз спрашиваю, между прочим. Третьего раза может и не быть. Вдарю дуплетом между глаз — и никто никуда не идет.

— В Лиманск иду.

— Ты охренел?! Какой Лиманск через Дикую Территорию?! Здесь только толпой проходят, стволов в двадцать. И то не все доходят, мамой клянусь. А в одиночку либо психи, либо супермены. Хотя и тех и других в последнее время что-то поубавилось.

— Куцый, помочь? — лениво окликнули с той стороны плит.

— Не кипиши, Гимнаст, я в теме.

— Базара нет, твой фраерок…. Так, раз хода нет — хожу с бубей! Вот вам семака, мля!

Мика посмотрел на небо. Солнца уже совсем не видать, дома хуторяне сесть за вечерю собираются…. А он по Зоне бродит в гордом одиночестве. На душе стало горько и пусто.

— Ты думаешь, тут эти ворота просто так стоят? — более спокойным голосом продолжал бандит, — ага, снорка лысого. В получасе ленивой ходьбы целый город брошенный, а мы тут в землянках от радиации ласты клеим. Прикинь, за воротами дорога в настоящий ад! Там одних контролеров тыща, а может, и все две. А кровососов столько, что они друг дружку сосут от недостатка сталкеров.

Мика содрогнулся.

— Во, во! — заметил его состояние Куцый, — пошли, икс-курсию сбацаю. Типа по музеям и выставочным барам столицы. Пошли, пошли — будет интересно, обещаю.

Они обогнули пачки бетонных плит и остановились у длинного ряда невысоких холмиков.

— Пришли, — сказал Куцый, — мадам и месье, обнажите ваши вешалки для шляп. Все это было не далее как вчера и сегодня. Типа поучительная история для дебилов вроде тебя и меня, подавшихся в Зону за птицей цвета ультрамарин.

Мика вопросительно посмотрел на него. Куцый перехватил взгляд, оскалил зубы в пародии на улыбку:

— Не боись, не замерзнешь, ожидаючи. А дело тут было такое — еще вчера днем стоял здесь блокпост Свободы. Сам к ним не раз за травкой мотался. Нас Йога — атаман — отправил возле Барахолки тереться — мало ли что…. Вот мы и расположились у озерка, связь с фрименами — так себя свободовцы называют — наладили и отдыхаем на весеннем солнышке. Под вечер замелькали у блокпоста фигуры какие-то неясные…

Мика вспомнил загадочные тени среди погибших на первом блокпосту и даже рот раскрыл от усердного слушания. Куцему такое внимание понравилось:

— Помогать, ясный перец, мы не сунулись — каждый сам за себя. Это ж Зона! Только поближе перебрались и зырим театр с удобной ложи.

— Ну?

— Долг это был, — торжественно сказал Куцый, — четыре квада зараз. В смысле — за один раз. Ну, и заразы они — это тоже верняк. Положили блокпост в полминуты — Свобода вообще сторожить не умеет, если честно. А Долг — это ж роботы, в экзоскелетах, с пулеметами — фигли им фрименов не положить? Мы только рты разинули, а здесь уже власть поменялась. Три квада ушли, оставшиеся живо лопатами пошерудили, и теперь мы с тобой печально смотрим на дальний ряд могилок — прощайте, фримены, я никогда не забуду вашу травку!

Мика посмотрел в указанную сторону и удивился — могил было больше чем пять.

— А кто сказал, что кино закончилось? — неестественно хохотнул Куцый, — самое интересное будет во второй серии. Вот…

Он снова глянул на Мику, и в глазах была такая смертная тоска, что Мика удивился.

— Мы ближе подбираться не стали — Долг не Свобода, ему по фигу, кого в Зоне мочить. Он вообще даже нейтралов с трудом переваривает, а нашего брата переваривает очень даже легко. В общем, нам что Долг, что кровосос — одна херня. Но все ж таки люди….

Глухой ночью — даже луна не светила, — внезапно охрипшим голосом, в котором ужас был самым настоящим, произнес Куцый, — на блокпосту снова началась стрельба. Мы сначала решили, что это Свобода пришла обратно точку отбивать. Только стреляли в основном только долговские волыны. Минут десять молотили, трассеры во все стороны летали…. Потом все стихло.

Мы дождались рассвета, осторожненько подкрались — интересно же, кто это Долгу по сусалам надавал. И увидели…

Он взял Мику за руку, ладонь была влажной и ледяной. Через три шага остановился, стволом ружья ткнул в яму:

— Вот кто тут Долг отутюжил.

Мика заглянул в яму. На дне, вытянувшись во весь свой немаленький рост лежал покрытый жесткой коричневой шерстью кровосос. Даже в тусклом вечернем свете были видны маленькие черные глазки, огромные когти на лапах (или все-таки руках?) и противные, мерзкие щупальца с присосками, пучком торчавшие из того места, где у людей находится рот.

— Хоть с Долгом у нас и нелюбовь, но парней мы прикопали по-человечьи, — дрожащим голосом продолжил Куцый, — теперь лежат вместе со Свободой и ничего не делят. А эту тварь скинули в яму — когда тащили, чуть не стошнило, мамой клянусь! Шерсть как проволока, даже сквозь перчатки колется. Тащу, а сам думаю — это ж сколько должно было быть кровососов, чтобы квад Долга весь положить? Четырех бронированных профессионалов! Это ж какие у них когти, если они экзоскелеты рвут словно газету?! И когда это кровососы на блокпосты нападали? Да еще группами! Они ж твари одиночные, это в Зоне каждому известно! И, самое главное — как они сюда сквозь закрытые ворота просочились?! А потом обратно ушли…

Куцый продолжал держать Мику за руку, не замечая, что его бьет нервный озноб. Даже зубы начали стучать.

— Теперь тут мы обосновались — Йога приказал. Ему-то клево — сидит в Депо, хабар делит, да пацанов на разборки шлет. А мы здесь. И скоро опять будет ночь. Мамой клянусь — свалил бы без тормозов! Внутри все аж колотится, сердце как бубен.

— Так свали.

— А куда?! Может, подскажешь тихое местечко? Мля, рассчитаюсь по вышке, без базара!

— Домой…

— Умный, мля! Попасть в Зону трудно, а выбраться из нее вообще нереально. Думаешь, я не пробовал? В прошлом году решился на рывок — короче, сбежал из бригады. Хабара подкопил всякого, бабла наскреб и рванул. Топчу Зону, а сам размышляю — куда бежать-то? На север — мне оттуда до родного Брянска вообще тьфу! — только через АЭС можно. А излучение? А Монолит этот гребаный? И радиации там немерено. Короче — не фонтан. На западе болота лежат — без проводника хрен проберешься, на востоке река лучше всякой заставы покой Зоны стережет. А на юге все обжитые пути-дороги вояки держат.

Он помолчал, трясущимися руками достал сигарету, протянул пачку Мике, но тот отказался.

— Как хочешь, — пожал плечами Куцый, — помрешь здоровым, всего и разницы. В общем, ломанулся я на юг. Четыре дня дырки в ограждении искал. Да, дырки в колючке — фигня, за проволокой минные поля ведь! Только таблички заботливо расставили, суки — чтобы самим по пьяни не залезть. Пытался через блокпост, по-честному. Даже разговаривать не хотят — сразу стреляют. Чудом цел остался. Отловил одного вояку у сортира, через забор два часа уговаривал пропустить. И хабар предлагал, и деньги! Короче, хабар при мне остался, а деньги взял и больше я его не видел. Даже в дырку в заборе. А увидел бы — мочканул гниду без раздумий! Это ж надо — человека поманить и нагло бросить! Мля, это же жизнь, а не преферанс!

— А дальше что?

— Дальше? Бродил по Зоне, пока желудок сам себя не начал переваривать. Это только кажется, что у реальных пацанов жизнь привольная да прикольная. Никто нас тут не любит, хоть ты в бригаде, хоть сам по себе. И другие бригады к себе берут неохотно — особенно когда все в порядке. Короче, через месяц вернулся обратно. Пацаны поржали, бригадир штраф наложил за измену, а в целом все вернулось на свои места. Как и я.

— Зачем ты сюда вообще полез?

Куцый долго молча курил, потом тяжело вздохнул:

— Богатства захотелось, мля. Нереального. К нам в Брянск упырь один приезжал, про Зону с пацанами тарахтел. Типа, города тут стоят брошенные, хабара выше крыши всякого, а за артефакты торгаши платят живым золотом.

Пацаны постарше только лыбились, а мы, лошары, уши-то и развесили. И в самом деле, обидно, когда какой-то Андрюха Наперсточник уже на личной бэхе раскатывает, а ты у школ с малолеток мелочь все еще вытряхиваешь…

Короче, сговорились мы с Веней Нариком, и рванули. Упырь все толково разъяснил — где проводника искать, сколько бабок давать за проход воякам, что с собой брать для первого времени…. И про брошенные города не соврал, и про артефакты. Все оказалось правдой. Вот только про монстров почему-то не упомянул. И про то, что здесь война идет — все против всех! — тоже. Вене еще повезло — его вояки на переходе подстрелили. А мы прошли…

— Мы?!

— Нас девять человек шло с проводником. Кое-кто возвращался, кое-кто как я новенький. Веню — я видел — вояки живого подобрали, в ногу пуля попала. Хотел помочь, да проводник не разрешил, сказал идти не останавливаясь. Повезло Вене. Говорят, за незаконный переход срок дают. Да я лучше в той зоне сейчас бы чалился, чем в этой…

Стемнело. Окрестности Барахолки сузились до расстояния вытянутой руки. Только редкие сталкерские костры маяками светили в ночи, еще больше оттеняя наступившую тьму. Луна скрылась за низкими облаками, в просветы между ними заглядывали многочисленные мерцающие звезды.

— Извини, — виновато сказал Мика, — но мне и правда срочно нужно в Лиманск. Там люди страдают. Я их оттуда вывести должен.

— Ты, что ли, проводник? — удивленно вскинул брови Куцый, — ты же салабон еще незрелый, какой из тебя, к снорку, проводник?

— Так вышло, — тихо, но твердо сказал Мика.

— Фига себе…

— Раз тут нельзя — попробую через Агропром.

— Попробуй. Только Агропром — земля Долга. Там на каждом шагу их блокпосты. Как думаешь — далеко прошагаешь? Тем более, что они сейчас прямо напротив Депо точку с пулеметом поставили. Хрен проскочишь. Давит нас Долг на Свалке, мама — не горюй. Отвечаю — завтра с утра придут нас отсюда вышибать. Если, — тут голос его дрогнул, — нас за ночь отсюда кровососы не вынесут…

— Все равно, нужно идти.

— Идти он собрался, — усмехнулся Куцый, — да я еще твой сидор не вытряхнул!

— Тряси, — пожал плечами Мика, — его днем Свобода вытряхнула. Может, найдешь что-нибудь, что они пропустили.

— Намекаешь, что с тебя взять нечего?

— Как есть, так и говорю, без намеков. Охота в моем рюкзаке копаться — я не против. Только брать там уже действительно нечего. А я и рад — идти легче стало.

— Ну вот, — искренне огорчился Куцый, — а я надеялся на тебе навариться — штраф бригадиру с чего-то отдавать нужно.

— Эй, Куцый, тебя там до смерти не засосали? — крикнул из-за плит сиплый голос.

Остальные бандиты засмеялись.

— Непруха, Вареник, — крикнул в ответ Куцый, — фраер пустой попался. В Лиманск шкандыбает.

Смех разом оборвался. Тот же сиплый голос после долгой паузы произнес:

— А ну, малой, давай-ка этого туриста сюда. Разглядывать будем.

— Пошли, — потянул за рукав Мику Куцый, — не бойся, пацаны нормальные, беспределом не балуют.

Они вышли из-за плит и остановились, освещенные пламенем костра. Сидевшие сталкеры едва заметно напряглись, изучая Мику, потом переглянулись удивленно.

— Ты, фраерок, часом нам мозги не пудришь насчет Лиманска? — спросил обладатель сиплого голоса, — в наше время в ту сторону даже вороны просто так не летают. Да еще ночью.

— Мне срочно нужно в Лиманск, — твердо ответил Мика, — день или ночь — неважно. Я хотел со сталкерами из Свободы пройти, но их сегодня всех убили. Поэтому я иду один. Пропустите, пожалуйста.

Бандиты вновь переглянулись.

— Ты что думаешь, Гимнаст? — спросил сиплый у своего соседа, — похоже на правду, или нас лечат без наркоза?

Гимнаст пожал плечами:

— Буду я над такой ерундой свой единственный мозг корежить! Взять нечего? Пусть валит куда хочет. Хоть в Лиманск. Не патрон же на него тратить. Опять же — яму новую копать потом…

— О, Вареник! — приподнялся на локте другой сталкер, — мы этого лошка в своих целях используем!

— Как это?

— Выпускаем его за ворота, и пусть чешет в Лиманск через Дикую Территорию. Там его кровососы встретят, и к нам после сытного ужина уже не пойдут. Гениально?

— Толково, — согласился Вареник, — типа кинем им кусок живого мяса. Согласен. Все равно он туда рвется.

— Может, пусть до утра с нами посидит? — нарочито безразлично сказал Куцый, но от него только отмахнулись.

— Так, пацан…. Волына есть? Ну, ствол, шпалер — этот, как его… пистолет? И обрез есть? Это хорошо. Пойдешь так — в одной руке обрез, в другой пистолет. Зачем? У тебя времени обрез перезарядить не будет, фраер! Может, хоть одного кровососа подранишь, они и передумают к нам соваться. А утром мы отсюда по-любому слиняем, потому что не Долг, так Свобода вернется.

По знаку Вареника двое других бандитов, настороженно прислушивавшихся к тишине за забором, приоткрыли створку ворот и пропихнули в образовавшуюся щель Мику. Ворота тут же с лязгом захлопнулись.

— Тише вы! — недовольно рявкнул Вареник, — зачем тварям лишний раз о воротах напоминать…. А ты, милок, иди в свой Лиманск, иди. Очень хотел бы пожелать тебе счастливой и долгой дороги, но я старый дядя и в добрые сказки давно не верю. Так что — прощай.

— Спасибо, — только и сказал Мика, повернулся и через пару шагов растворился в кромешной тьме.

— Слыхал, Гимнаст? — сказал, усаживаясь на нагретое место Вареник, — лошок мне спасибо сказал на прощание. Его на верную смерть вытолкали, а он — спасибо…

— Может, это и не человек был? — хохотнул Гимнаст, — а новый монстр какой-нибудь. Который кровососами питается. Вот за это тебе и спасибо.

— Пошел ты…. На ночь такие базары заводить. Лучше давай что-нибудь ласковое, мягкое, нежное.

— Ага, понял. Типа, просыпается реальный пацан после конкретной попойки, идет к зеркалу и гадает — Вася? Петя? Коля? А зеркало ему и говорит — не Вася-Петя-Коля, а контролер! Тот в ауте — я контролер?! А зеркало отвечает — нет, контролер — это я. А ты, дятел, до того допился, что вместо зеркала в окно уставился…

Все слишком весело рассмеялись, особенно Куцый.

Когда контролеров слишком много.

Мика шел вперед. Позади еще были слышны голоса сталкеров, но с каждым шагом они становились все тише и тише.

Не эта ли трещина приснилась мне сегодня? И отец ясно дал понять — тут самый короткий путь к цели. И рев монстров изнутри…. Скоро я с ними встречусь… — думал он и продолжал упорно шагать.

Организм, за сегодняшний день неоднократно выплеснувший в кровь доселе непривычно большие дозы адреналина, пребывал в состоянии ступора. То есть, ни на что не реагировал — отдыхал.

В левый бок кто-то чувствительно ткнул кулаком размером с набитый сеном рюкзак. Раздался тоненький свист, потом рев, оглушительный хлопок.

Аномалия — догадался Мика и отпрянул в сторону. Пока с людьми разбирался, совсем забыл, что в Зоне есть и другие опасности. Хорошо, что эта аномалия была уже старой, выдохшейся, доживающей свои последние дни. Максимум, на что она была еще способна — дать зазевавшемуся путнику хорошего пинка. Попасть в свежий Трамплин — верная гибель, никаких шансов…

Мика поморгал, приноравливая зрение к ночному режиму. Эту свою способность он обнаружил еще в детстве, когда только научился читать. Иногда взрослые мужчины из походов приносили не только пищу, но и книги. Эти книги и таскал потихоньку Мика, читая их ночами. Естественно, без света. Сначала ничего не видел, скорее, угадывал. Потом будто в глазах фонарик включился — неяркий, зеленого цвета. А потом мать поймала его с книгой и отлупила…

Перед ним расстилалась неширокая асфальтовая дорога, ведущая через теснину на верх холма. Сквозь трещины покрытия то там, то тут проросли кусты, а кое-где даже и деревья.

Сосны, росшие вдоль дороги, в ночной темноте казались гигантами, уходящими своими верхними ветвями прямо к звездам.

Тишина буквально звенела. Никто живой не выдавал своего присутствия. Мика знал, что из птиц в Зоне остались только вороны, из животных тоже мало кто выжил. Хоть бы ежик палой листвой зашелестел — подумал он угрюмо, прекрасно зная, что ближе к центру Зоны ежики не водятся.

Мика поднялся на вершину холма и остановился перевести дыхание. В этот момент тучи на небе расступились, выпустив покрасоваться Луну размером с человеческую голову — нереально огромную и яркую. Ее свет словно водой залил пространство. Мика посмотрел вперед и ошеломленно присвистнул.

В долине перед ним лежал город. С вершины холма он легко различал прямоугольники домов с черными дырами окон, длинные сплошные полосы абсолютной тьмы — тени от заборов, кляксы черноты посреди залитых лунным светом открытых пространств — скорее всего, брошенные машины на улицах…. Легендарный, покрытый жутким мраком неизвестных опасностей Росток.

Возможно, город можно было обойти слева или справа, но отсюда Мика так далеко видеть не мог, а проверять не было желания. Почему-то он всерьез уверовал, что идти в Лиманск нужно как можно скорее. Значит, он пойдет через город.

Он деловито проверил, легко ли вынимается из кобуры пистолет, подумал еще немного, срезал дареным ножом толстую палку, небрежно несколькими ударами заточил оба конца, и пошел вперед, держа в одной руке обрез, а в другой палку, на которую временами опирался как на обычный дорожный посох.

Мечущиеся тени Мика разглядел, когда был уже посередине пути от холма к городу. Сердце пропустило несколько тактов, но он присмотрелся и облегченно вздохнул. На окраине у первых домов привольно расположилась огромная стая слепых собак. Конечно, тоже ничего хорошего, но, по крайней мере, это не кровососы…

Отсутствие зрения сыграло со слепыми собаками злую шутку. Совершенно ненужное для охоты в Зоне, оно было бы очень полезным при встречах с хитрым и умным противником — человеком. Стоило сталкеру просто замереть на месте и длительное время не подавать признаков жизни, как слепые собаки просто-напросто теряли его из зоны внимания. Запах? Да, он тоже играет важную роль, но в Зоне все пахнут практически одинаково — Зоной. За исключением курящих, но они долго и не живут. Во-первых, курение смертельно опасно, во-вторых, жизнь в Зоне опасна еще больше, чем курение…

Потеряв шумовой контакт с потенциальной жертвой, слепые собаки быстро отвлекаются на новые звуки и через несколько минут вообще уходят по своим собачьим делам. Намного опаснее стаи, если в них заводятся псевдо-собаки. Потомки волков, обладающие отличным зрением и нюхом, они руководят действиями слепых собак, заставляя жертвы издавать шум и становиться доступными…

Мика обвел взглядом колышущееся от передвигающихся бесчисленных собак пространство и приуныл. Такая огромная стая не испугается ничего и никого. Чтобы здесь пройти, понадобился бы не один квад Долга с пулеметами.

Он посмотрел налево и направо — на примерно равном расстоянии от дороги и там и там тянулись заграждения из колючей проволоки. В свете Луны проволока блестела, словно только что натянутая.

Да и поздно было уже искать дыры в заборах. В нескольких шагах впереди уже стоял пес и настороженно вертел узкой длинной мордой, пытаясь поймать ушами новые звуки.

Молодой еще — машинально подумал Мика, научившийся на хуторе различать слепышей. Уши торчком стоят, хвост трубой. Опытные собаки выказывают больше настороженности. Жизнь учит.

Стараясь издавать поменьше звуков, он присел на корточки. Слепыш немедленно возбудился, приблизился и стал тщательно нюхать воздух буквально в сантиметрах от Микиного лица. Мика не выдержал и рукой, в которой продолжал держать обрез, нежно провел по шерсти за ухом.

Собака вскинулась и отпрыгнула на несколько метров. Кажется, даже описалась с испуга. Она сделала полный круг и вновь начала осторожно подкрадываться к Мике.

Когда-то отец Пимен вывел любопытную теорию насчет слепых собак. По ней выходило, что в предках у них числятся собаки, пережившие и Аварию на ЧАЭС, и Большой Выброс. Следовательно, у всех них были когда-то хозяева. Люди. И собачья память где-то в самых отдаленных своих уголках сохранила образы этих хозяев. Может даже быть — посмеиваясь, сказал тогда отец Мики — что они помнят своих хозяев так, как люди помнят о Боге? И отец Пимен, подумав, согласился с ним. В общем.

У большинства сталкеров, промышлявших по Зоне, запах был специфичный. Во-первых, запах оружия. Во-вторых, запах костра. В-третьих, запах водки или лекарств. Они не могли пахнуть хозяевами. Хозяевами пахли только те, кто родился в Зоне. Как и сами слепые собаки. Во всяком случае, слепыши на хуторе признавали Мику за главного безоговорочно. Но — это на хуторе…

На что мне обрез? — подумал Мика и убрал его в специальный карман на куртке, предварительно поставив на предохранитель. Щелчок вновь заставил слепыша насторожиться, однако во второй раз он приблизился более смело.

Мика снова положил ладонь на безглазую голову. Собака напряглась, даже коротко проскулила, но не сдвинулась с места.

Через несколько минут она уже стонала от наслаждения, безо всякого страха подставляя под человеческие пальцы то шею, то живот, то лобастую морду. Страшные зубы нежно покусывали их, иногда яростно впиваясь в собственное тело там, где бесчинствовали блохи.

Мика поднял голову и обомлел — вокруг уже кружили несколько десятков слепышей, привлеченных странными, но совсем не страшными звуками своего сородича.

Он положил посох, протянул вторую руку и вскоре уже чесал шею у второй собаки. Потом — у третьей, четвертой…

Он не знал, сколько прошло времени. Вокруг бесновалось собачье море, принявшее его если и не за хозяина, то за своего — это уж точно. Иногда в этом море мелькали спины псевдо-собак, не принявших его, но и не способных нанести вред без того, чтобы не оказаться самим разорванным в клочья. Ладно, живи пока — казалось, говорили их полыхающие взгляды искоса. Еще встретимся, человек…

Мика устал. Он с трудом нашел под снующими собачьими телами посох, выпрямился на затекших ногах и сделал несколько шагов вперед. Стая заволновалась, словно единое целое и тоже пришла в движение — в город.

Он переставлял ноги, семеня мелкими шажками, чтобы не отдавить бесчисленные лапы. Лицо горело, натертое шершавыми языками, на куртке темными пятнами виднелась обильная собачья слюна.

Луна то пряталась за тучами, то снова заливала своим светом окрестности. С каждым шагом дома становились все ближе. С каждым шагом стены и заборы становились все выше. С каждым шагом улица становилась уже и глубже. С каждым шагом усиливался Микин страх. С каждым шагом он был все ближе к ужасу, затаившемуся в городе и теперь с нетерпением ожидавшему его появления…

Безбрежная собачья стая постепенно втягивалась в город, плотно забив собой улицу. Мика шел ближе к голове необычной процессии, а сзади напирали собаки, гонимые любопытством. В ближнем круге шли слепыши, принявшие Мику как родного и готовые его защищать. Как их предки его предков до Аварии…

Если в городе и были существа, ложившиеся на ночь спать, непрерывный громкий лай сотен собак должен был разбудить и их. Если в городе были — а ведь были! И в огромном количестве! — те, кто предпочитал ночью охотиться, получившийся шум должен был их встревожить. Во всяком случае, думал Мика, чтобы добраться до меня, тому же кровососу придется изрядно потрудиться…

Зрение с зеленоватым оттенком выхватывало отдельные фрагменты улицы. Иногда под ногами хрустели стекла, чаще — человеческие кости. То тут, то там валялись разорванные в клочья сталкерские комбинезоны, из-за прозрачных забрал бронированных сфер таращились пустыми глазницами черепа. Ржавое оружие гремело под лапами слепых собак. Очевидно, это был главный вход в Росток. А, может быть, и единственный с этой стороны. А дальше-то куда?!

Возбужденная стая не давала Мике времени на раздумья, просто тащила с собой куда-то вглубь строений. Им — слепым — что день, что ночь, без разницы! Мика мимолетно пожалел местных жителей, потом подумал, что жалеет не людей, а кровососов и контролеров и даже немного развеселился.

Через какое-то время он с некоторым испугом обнаружил рядом с собой бегущую в плотной массе псевдо-собаку. Однако та не обращала на него никакого внимания, и Мика с радостью догадался — облизанный псами, он приобрел запах стаи! Догадка подтвердилась необычным способом.

Из-за низенького забора на шум выглянул кровосос. Он обвел пристальным взглядом сборище собак, задержался на фигуре Мики, словно разглядывал что-то, смутно знакомое. И не вспомнил. Жажда крови заставила кровососа перегнуться через забор, ловким взмахом он зацепил ближайшую собаку и перекинул ее на свою сторону — только жалобный визг повис над всеобщим лаем и ворчанием. Ближайшие псы шарахнулись в сторону, залились злобным лаем, но продолжили общее движение вперед.

Мика низко пригнулся, чтобы ростом не выделяться из плотной массы, но кровососу уже не было до него никакого дела. Он скрылся за забором и приступил к трапезе…

Возбужденная новыми ощущениями стая достигла небольшой площади и остановилась.

Мика огляделся. Вновь выглянувшая из-за облаков Луна осветила площадь и оттенила черные провалы улиц, расходящихся в разные стороны. Предстояло выбрать нужную.

Он задумался. О Дикой Территории подробных и точных рассказов в среде сталкеров никогда не существовало. Иногда кто-нибудь вспоминал о далеком прошлом, когда на этом месте день и ночь гудели заводы, на огромной железнодорожной станции пыхтели тепловозы и грузились вагоны. Так было до Аварии…

Мика пожалел, что недостаточно внимательно разглядывал позапрошлой ночью карту отца Пимена. Собственно, этот путь в качестве основного ими и не рассматривался. А жаль. Теперь приходилось надеяться на удачу. Или на слепых собак.

Однако слепыши, расположившись на площади, идти дальше вглубь Ростока не собирались. Им и здесь было хорошо — подумал Мика и расстроился. А ему нужно идти. На север. Еще бы знать, где этот север…

Он еще раз вгляделся в черные провалы улиц. Та, что слева, явно вела не в нужную сторону. Значит, не она. Улица справа была узкой, в ее глубине тускло блестело железо — скорее всего, ворота. Остается та, что вела прямо.

Ждать утра Мика не собирался. Раз пошел, так пошел. Он осторожно протиснулся сквозь плотное кольцо зевающих, грызущихся, чешущихся и просто мечущихся собак. Следом потянулись несколько любопытных. Остальные уже забыли о нем. Только запах чужака, пробивающийся через запах псины, заставлял крайних немного настораживаться.

Первый шаг по улице Мика сделал так, как ступал на первый лед хуторского озерца — с замиранием сердца. В ушах еще звенел собачий лай, усиленный эхом. Однако было еще что-то — он слышал и не мог понять, что? Какое-то ворчание, в котором звуки сами собой складывались в понятные слова…

Под ногами хрустели человеческие останки, доведенные мощными челюстями здешних обитателей до размеров мелких камешков. Но по количеству растерзанных сталкерских комбинезонов, обилию стреляных гильз и разбросанному вокруг оружию Мика понял, что выбрал правильное направление — отряды вооруженных людей пробивались через Росток к Военным складам именно по этой дороге.

Эскорт из слепышей, увязавшихся за ним, с каждым шагом редел. Зов стаи был намного сильнее любопытства. То одна, то другая собака отбегала в сторону и не возвращалась. А через пару сотен шагов Мика остался совсем один.

Луна спряталась, и ему приходилось напрягать свое ночное зрение, чтобы разглядеть тени впереди — не прячется ли там кто-то ужасный. В руке сам собой вновь появился обрез, а посох Мика давно держал словно копье.

Тускло-серые стены вокруг, казалось, издавали слабое свечение, от которого на душе становилось еще муторнее. Город призраков, город — призрак…. Живым здесь делать было нечего.

Мика дошел до очередного перекрестка, осторожно заглянул за угол — никого. Его немного беспокоили еле слышимые далекие голоса, в которых от человеческих были только понятные слова. А что за слова — то, кстати?

И в тот же миг громкий властный голос раздался в тишине города-призрака, заставив Мику на мгновение присесть от неожиданности и ужаса.

— Иди ко мне! — сказал голос.

Мика завертел головой, пытаясь разглядеть говорившего. Судя по громкости, тот должен был стоять прямо у него за спиной. Но рядом никого не было, даже его тени…

— Иди ко мне! — повторил неизвестный, и Мика с удивлением обнаружил, что ноги сами начали шагать, свернув с намеченного пути в черный проулок.

— Иди ко мне! — в голосе не было эмоций. Только власть.

И еще одно внезапно понял Мика — голос звучал у него в голове. Что — здравствуй, дядя контролер?!

— Иди ко мне! — снова повторил голос, и Мика со слабым удивлением обнаружил, что направление движения резко изменилось. Теперь он шел в другой проулок — напротив первого. Контролер играется? Или это другой контролер?

— Иди ко мне! Иди ко мне! Иди ко мне! Иди ко мне! — звучали команды в голове. Некоторые из них были тише, некоторые вообще не слышались, а угадывались. Выходит, правду говорил бандит Куцый — остатками разума подумал Мика, здесь контролеров видимо-невидимо.

— Иди ко мне! — и он послушно разворачивался и топал в первый проулок.

— Иди ко мне! — и ноги сами несли его в противоположную сторону.

— Иди ко мне! — приказывали из-за высокого забора.

— Иди ко мне! — звал контролер с окраины города.

— Не хочу! — неожиданно для себя крикнул Мика, — не хочу! Заткнитесь! Пожалуйста…

Он опустился в полном изнеможении на бетонную дорожку и заплакал. А когда успокоился, обнаружил, что хотя голоса контролеров все еще звенят в голове, былой власти над ним уже не имеют. Во всяком случае, захотел он сесть — и сидит. Захочет встать — встанет. И пойдет не туда, где его ждет голодный монстр, а туда, где его ждут люди. В Лиманск.

Открытие, что с контролерами можно справиться, сильно подняло настроение. Он решительно поднялся и пошел по заранее намеченной улице.

— Иди ко мне! — продолжал настаивать контролер.

— Сам иди ко мне! — зло рявкнул Мика, — у меня для тебя сюрприз имеется,… не обрадуешься.

Однако, когда впереди показалась размытая тьмой фигура, очень похожая на человеческую, он испугался всерьез. Это что же, получается — приказал контролеру и тот послушно выполнил приказ? Кто тогда из них контролер?!

…Хотя на лице контролера не было никаких эмоций, на встречу с добычей он шел с тяжелым сердцем. Добыча сопротивлялась. Добыча хотела уйти. Добычу желали перехватить другие сородичи. Он был ближе всех, поэтому и не хотел ни упустить, ни делиться…

Мика почувствовал сильнейший ментальный удар по сознанию. На мгновение показалось, что он стремительно летит по узкому коридору навстречу своему мучителю. Он даже разглядел самые мелкие морщинки возле глаз и подивился — до чего на обычного человека похож…

Удар закончился. Мика обнаружил себя на том же самом месте, еле стоящим на ногах от слабости. Никуда он не летал. Значит, пора действовать самому.

Между пси-ударами любого контролера есть промежутки, когда монстр словно перезаряжает свое страшное оружие. Чем сильнее контролер, тем короче такие промежутки, тем большее число жертв он может поражать одновременно. Этот был сильным, но неторопливым…

Мика не стал ждать нового удара. Выставив вперед палку, он, что было силы, побежал к монстру, успел преодолеть почти все расстояние, и, когда новый удар почти совсем выключил сознание, с разбега воткнул острие во что-то мягкое. С трудом сфокусировав зрение, он поднял страшно тяжелый обрез и ватными пальцами нажал на спусковые крючки. Грохнул сдвоенный выстрел, усиленный эхом от бетонных стен.

…Контролер умер страшно удивленным. Даже на лице у него некоторые мышцы попытались изменить свои обычные положения…

— Он убивает, — сказал кто-то в голове у Мики, — он умеет убивать.

— Он не подчиняется, — подтвердил другой контролер.

— Пусть уходит, — сказал третий. Или первый. Или один и тот же…

— Трусы! — заорал шатающийся Мика, потрясая окровавленным посохом, — выходите, трусы! Я вас всех тут уложу! Я сам великий контролер! Нет! Я Черный Сталкер! Нет, я — Мика Прыгун, истребитель контролеров!

Состояние после пси-удара было почему-то неприятно знакомым. Мика напрягся, с трудом подумал и вспомнил! Так же все плавало и кружилось в голове от выпитой водки…

Голоса в голове стихли, только один — с дальней окраины — позвал еще пару раз по инерции, но тоже вскоре замолчал. По всему выходило, что предъявленный Микой билет на проход через город оказался для местных контролеров действительным.

Он снова рухнул на бетон дороги, привалившись мокрой спиной к ледяной стене. Силы возвращались медленно. Страха было столько, что он уже не мог напугать.

Опомнившись, торопливо перезарядил обрез. Каждую стреляную гильзу выбрасывал, предварительно торжественно поцеловав. В конце концов, далеко не всякий сталкер в Зоне может сказать, что он убил контролера…. А он — может!

Когда ноги перестали дрожать, а зрение перестало двоиться, он встал и зашагал по улице, намеренно не осторожничая. Пусть все знают и слышат! И накликал…

Этот ли кровосос разглядывал Мику из-за забора, или другой — неизвестно. Превосходный слух донес до него эхо выстрелов, а запах только что пролитой свежей крови привел в неистовство. Он остановился в конце улицы, заревел жутким голосом и побежал к Мике, на ходу становясь невидимым.

Откуда только силы взялись! Мика подхватил посох и опрометью помчался прочь, надеясь, что тело мертвого контролера хоть на мгновение задержит страшного монстра.

В тесном проулке шаги обоих раздавались гулко и громко. И именно по шагам Мика понял — кровосос даже не притормозил. Живая кровь для него была куда более привлекательной.

В этот раз в голове не было ничего лишнего. Впрочем, и ничего нужного тоже. Только всплыл обрывок рассказа отца Пимена, показавшийся тогда смешным и нелепым. Что-то об особенностях зрения монстра… что-то про спасительные возвышенности.

Поэтому, когда на ближайшей стене он увидел ведущую на крышу лестницу, сомнений не возникло. Словно белка, Мика ухватился за нижнюю перекладину и буквально закинул свое тело вверх на полтора пролета. Вовремя. Кровосос уже пыхтел под лестницей, выйдя из невидимости и обнюхивая брошенный впопыхах посох со следами крови на заостренном конце.

— Т-ты, с-свол-лочь, — заплетающимся языком вытолкнул из себя Мика, — пшел отсюда! Я тебе не по зубам…, вернее, не по присоскам!

Кровосос услышал его голос и снова заревел, мотая головой в тщетных поисках. Поднять голову и посмотреть наверх он не догадывался. А, может, просто не мог?! Может, у него шея не гнется…. Потому и не видит тех, кто забрался повыше. А совсем не потому, что видит все плоским.

Было что-то одновременно жуткое и сладостное — смотреть на самого страшного монстра Зоны с расстояния вытянутой руки, точнее, ноги. И знать, что он никогда тебя не достанет. И понимать, что он никогда тебя не выпустит…

Мика отдышался и принялся размышлять. Если бы рядом сейчас оказался отец Пимен, он бы наверняка удивился, насколько повзрослел за прошедший день его подопечный подросток. Как стал разумно и логично мыслить. А куда прикажете деваться?! Это вам не на кабанов охотиться — и убежать всегда можно, и опасность не смертельная. Хотя и кабаны тоже — не подарок Зоны…

Кровосос все бегал и бегал по кругу, то становясь невидимым, то снова проявляясь. Мика следил за ним с вялым интересом. В самом деле, еще вчера он бы отдал многое, чтобы хоть одним глазком посмотреть на кровососа, жившего в Темной Долине. Сейчас он отдал бы все, чтобы глаза его не видели.

В какой-то момент Мика вдруг понял, что видит монстра, даже когда он невидим. Ночным зрением. Не четко, конечно — кровосос выглядел в такие минуты словно вихревое облако, а не твердое мускулистое тело. Ради развлечения он принялся угадывать, где окажется монстр в ту или иную минуту. Точно, все сходилось. Он его видел. Ну и что?!

Слезть-то все равно было невозможно. Мика выждал момент, когда кровосос снова выйдет из невидимости, прицелился и выстрелил из обреза. Попал точно в грудь, чуть пониже болтавшихся щупалец. Тот только зло рыкнул и снова ушел в невидимость. Да, дела…

Время шло. Мика поднял голову и посмотрел вверх. Интересно, а куда ведет эта лестница? Кто там ждет его в засаде? Посмотрим? Посмотрим.

Уже не обращая никакого внимания на осатаневшего от бесплодных поисков кровососа, он полез вверх, осыпая мечущегося монстра крупными хлопьями застарелой ржавчины. Вот и крыша. Никого. Вот счастье-то…

Первым делом Мика обошел всю крышу, изучая подвластную ему теперь территорию. Ничего интересного. Крыша была плоской как стол, с небольшим наклоном во внутренний двор. Ни чьих-либо останков, ни вообще чего-нибудь интересного. Пустота.

Он глянул на улицу — кровосос продолжал свою жуткую пляску. Тогда он еще раз обошел крышу в поисках другого выхода. И заулыбался — выходов просто завались!

Можно было слезть с крыши во двор — лестница ждала у самого края. Можно было с этой крыши перебраться на соседнюю, а там — на следующую и таким образом оставить кровососа не только с щупальцами, но и с носом! Можно было спуститься в открытый люк — из него тоже торчали концы лестницы, только деревянной.

Мика огляделся. Несмотря на темноту, чувствовалось — ночь начала сдаваться. Сколько еще — час, два? Неважно. Главное, скоро будет рассвет. Как уверял отец Пимен — днем монстры не охотятся! Подождать дня?

Он даже развязал рюкзак, достал несколько шанежек, но, сколько не пытался, так и не уговорил себя съесть хоть одну. Да и рычание недалекого кровососа аппетита не улучшало.

Мика вздохнул и решил двигаться дальше. Залезать в незнакомые люки или спускаться в незнакомые дворы никакого желания не было. Вряд ли там живут добрые и милые создания. А вот прогуляться по крышам — это для него в самый раз.

Он перегнулся через низенький парапет и кинул в кровососа попавшимся под руку камешком.

— Эй, уродина, — громко сказал Мика, — иди контролеров жрать. А то с голоду сдохнешь, меня ожидая. Слышал? Я сюда еще вернусь, обязательно. С хорошим ружьем самого большого калибра.

Кровосос снова зарычал и заметался в поисках жертвы.

— А я все равно тебя вижу! — почти весело сказал Мика, — эх, надо было с собой пару гранат прихватить…. Ладно, пока.

Прогулка по крышам оказалась легким делом. Очевидно, здесь когда-то была промышленная зона — перекрытия были на разных уровнях, но это скорости передвижения не мешало.

То и дело снизу раздавался рев очередного кровососа, взбудораженного запахом живой крови и шумом шагов, но Мика быстро привык и перестал обращать на это внимание. Только сердце сжималось и сбивалось с ритма на крошечный миг…

Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Закончился и длинный ряд крыш, соединенных в одно целое. Перед Микой лежал неширокий двор. На той стороне снова начинались здания. И лестница, ведущая наверх, имелась. Оставалась сущая ерунда — спуститься и перебежать открытое пространство.

Много томительных минут он пролежал на краю крыши, восстанавливая дыхание, набираясь сил и решимости. Наконец, почувствовав, что ночной холод уже окончательно завладел его конечностями, начал спуск.

С этой стороны лестницы не было. Следовательно, не было и пути назад. Мика примерился, спрыгнул на штабель ящиков и замахал руками, пытаясь удержаться. Тщетно. Ветхие доски не выдержали удара, штабель медленно начал разваливаться, поднимая клубы трухи и пыли. В дальнем углу двора тут же раздался рев кровососа.

— Блин, да сколько же вас тут, — пробормотал Мика, торопливо выбираясь из груды досок с торчащими во все стороны ржавыми гвоздями. Он подбежал к примеченной лестнице и остановился перед ней, полный ужаса и разочарования — первая перекладина оказалась слишком высоко!

Кровосос уже мчался, переходя на бегу в режим невидимости.

Мика огляделся и рванул в ближайший угол, где стояли какие-то высокие предметы, схватил один — бочку — и не смог ее даже сдвинуть с места. Схватил вторую бочку — пустая! — помчался обратно к лестнице.

Кровосос сопел уже где-то рядом.

Мика поставил бочку под лестницей, отбежал на пару шагов, развернулся и прыгнул. Не зря его называли Прыгуном, не зря! В два шага он запрыгнул на бочку, оттолкнулся и схватился за нижнюю перекладину лестницы. Ну, а уж подтянуться и залезть выше — не проблема для того, в чей затылок дышит голодный кровосос…

Потом он долго лежал на гладкой металлической поверхности, с наслаждением глотая холодный ночной воздух проклятого города монстров. Кровосос метался внизу, раскидывая трухлявые доски, роняя бочки, и никак не мог понять — куда подевалась еда…

Новый ряд крыш вел в нужную сторону, на север. Во всяком случае, Мика старался думать, что это именно так. Он шел и шел, то топая по бетону, то гремя железом, то шурша слежавшейся листвой поверх мягкой смолы. И остановился только тогда, когда до его слуха донесся не очередной рев очередного кровососа, а тоненький канючащий плач испуганного маленького ребенка.

Дети в Ростоке?! Мика удивился. И даже немного обрадовался — если есть дети, то должны быть и их родители! Здесь? А почему бы и нет? В Лиманске ведь живут…

Плач доносился из высокого здания, к которому примыкала следующая по ходу крыша. Он подошел к стене — все окна выбиты, огонь не горит. Ну и что? Это даже правильно — зачем огнем к себе монстров подманивать. А вот ребенка нужно успокоить как можно быстрее — у кровососов отличный слух…

Точно также плакал по ночам младший братик Мики. У Коляши часто болел животик, от этого и помер накануне Рождества…

Вдоль окон на самый верх здания тянулась какая-то железная труба. Мика не стал залезать в ближнее окно, справедливо рассудив — вдруг ему не будут здесь рады. Еще выстрелят с перепугу. Сначала осторожно заберется и поглядит, кто там. А уж потом можно будет и голос подать.

Лезть по трубе оказалось делом не более сложным, чем карабкаться по лестнице. Правда, получалось не слишком тихо, но в городе и так стоял непрерывный рев кровососов, отмечающий путь, по которому прошел Мика. Так что шум от Мики был почти не слышен.

Он долез до нужного окна, ухватился за подоконник и осторожно заглянул внутрь. Странно. По идее, здесь должно пахнуть жильем, малыми детьми, человеческим потом, на худой конец. А пахло пылью, сыростью и еще чем-то неприятным.

Он напряг ночное зрение и среди разного хлама в дальнем углу разглядел маленькую фигурку ребенка. Больше никого в комнате не было. На охоту ушли, что ли? Все в этом городе не как у нормальных людей…

Он не успел додумать мысль до конца, как в комнате неожиданно зашевелилось что-то большое и прямоугольное. А потом это большое и прямоугольное со свистом пронеслось мимо его уха и рухнуло вниз, развалившись на разнокалиберные доски. Мика глянул вслед и с удивлением понял — шкаф. Был. В него только что кинули шкаф.

Вслед за удивлением пришло и понимание.

— Так ты не маленький ребенок, — тихо сказал он коротенькой плачущей фигурке, — ты бюрер! Монстр! Понятно. Да, хорош бы я был, если б сразу к тебе в комнату залез…

Он пригнулся, потому что в оконную раму с треском врезался еще один большой предмет — стол, что ли. И торопливо начал спускаться. Вот и с бюрером свиделся. Кто там из монстров остался? Снорки. И псевдогигант. Век бы их не встречать, проклятых.

Больше от намеченного пути Мика не отвлекался, хотя и слышал детский плач то с одной, то с другой стороны. Если в этом городе и есть люди — пусть сами со своими проблемами разбираются. Или подождут, пока он свои дела доделает. Нужно торопиться, в Лиманске ждут его помощи, а не рассказов о бюрерах и кровососах.

Когда крыши кончились совсем, он еще довольно долгое время шагал по каким-то огромным трубам, тянувшимся от зданий куда-то вдоль дороги. Слева все также высились бетонные коробки зданий, но перебираться туда не было никакого желания — рев кровососов в той стороне стоял совсем уж многоголосый. Да и на воротах, причудливо изогнутых чудовищными ударами изнутри, кто-то заботливый в давние времена написал белой краской — Дикая Территория. Опасно для жизни. Мика верил, и проверять соответствие надписи содержанию не собирался.

Почти совсем уже рассвело. А вместе с первыми лучами солнца кончились и трубы — просто изогнулись и под прямым углом ушли в землю. Дальше предстояло передвигаться по земле, от которой Мика за эту ночь даже немного отвык.

Он передохнул, проверил готовность оружия к бою и срубил себе новый посох. Несмотря на слипающиеся после бессонной ночи глаза, побрел по покрытому трещинами асфальту на север. Там, по его предположениям, должны были располагаться Военные Склады — один из самых неспокойных, но и самых обжитых районов Зоны.

Прогулка вдоль Барьера.

Где-то посреди дороги неожиданно навалился голод. Даже в глазах потемнело. Мика торопливо выхватил из рюкзака несколько шанежек и принялся поглощать их, запивая остатками воды из фляжки. Полегчало. Пища пахла родным хутором, маминой стряпней. Мика вздохнул, остатки шанежек решил приберечь до следующего приступа. Да и наелся, если честно.

Солнце поднялось уже довольно высоко, когда пустынная дорога уткнулась в покосившиеся ворота, наспех затянутые редкой колючей проволокой. Старая облупившаяся табличка грозно предупреждала, что тут по незваным гостям принято стрелять без предупреждения. Мика пожал плечами — можно подумать, в Зоне где-нибудь предупреждают…. И прошел в ворота, с воодушевлением прошел — ведь это ворота на территорию, прилегающую к Военным Складам.

После жуткой ночи в городе — призраке он наслаждался ярким солнечным светом и ничуть не боялся. Насколько он знал, здесь монстров уничтожали постоянно, причем объединенными силами военных и сталкеров. Единственное место в Зоне, где кланы Долга и Свободы действовали заодно с военными. Потому что именно отсюда шла дорога к Барьеру.

О самом Барьере Мика знал и много и ничего. По своей сути Барьер являлся узким естественным проходом в отвесных скалах. Вот этот проход и охраняли воинские части. А сталкеры им помогали.

Место было крайне неспокойное. Неизвестно зачем, но с той стороны Барьера постоянно пытались прорваться вооруженные до зубов отряды Монолита. Причем, нужно честно заметить — как-то странно пытались…

За прошедшее время им не раз и не два удавалось начисто уничтожить заградительные отряды. Однако, вместо того, чтобы развивать успех, воины Монолита почему-то всегда возвращались на свои прежние позиции. Забирали раненых, своих и чужих, оружие и возвращались.

Настроение у Мики было хорошим не только от того, что ему удалось совершить невозможное — прорваться в одиночку через ночной Росток. На Военных Складах впервые с начала похода он мог встретить человека, который обязательно поможет! Так сказал отец Пимен. Потому что этот человек был отец Илиодор — друг и соратник наставника.

Вот только где его искать? Соваться на базу военных Мике не улыбалось — те и вправду на стук в дверь сначала выстрелят, а только потом спросят — кто там? Нарваться на отряды Долга тоже не хотелось, от этих сталкеров помощи ожидать не стоило.

— Иди ко мне! — неожиданно раздалось в голове. Мика аж присел от неожиданности, повертел головой. Ну да, остатки хутора на холме, да и ноги туда тянут.

— Пошел ты… — оправившись от испуга, жестко рявкнул в ответ Мика. Контролер ощутимо вздохнул и больше не приставал.

Посреди бетонной полосы старой дороги искрила и дергалась необъятных размеров аномалия — электра. И пальцы резко закололо — радиационный фон был близок к фону кольца смерти. Мика решил понапрасну не рисковать и обойти опасное место.

Так как справа сидел контролер, он решил пойти влево. Может, этот контролер еще не знает, что перед ним знаменитый Мика Прыгун — истребитель ему подобных….

Он поднялся на холм, огляделся и заметил в низине немногочисленные дома. И дым даже кое-где курится…. Для военных место неказистое, а вот для сталкеров в самый раз. Конечно, лезть на рожон не стоит. Подойдем как можно незаметнее, приглядимся, что к чему, а тогда уж и решим — выходить или топать дальше — подумал Мика и похвалил себя за столь мудрое и взрослое решение.

Радиационный фон то пропадал совсем, то снова зашкаливал. Ближе к деревне прямо между крайних сараев уютно кружила листву аномалия. Да, отсюда до Электростанции за один день добраться можно. Если Монолит не остановит, конечно. И еще какое-то пси-излучение. Говорили, что именно из-за него военные никак не могли дать достойный отпор воинам Монолита. А самим Монолитовцам — по фигу! Тоже удивительно.

Отец Пимен называл монолитовцев фанатиками, вставшими на службу сатане в образе огромного истукана, который все и называли Монолитом. Будто бы стоял этот истукан в самом сердце Саркофага и исполнял любое желание каждого смельчака, который смог живым до него добраться. В самом деле, подвиг совершенно невозможный — и пси-излучение в зомби норовит превратить, и радиация такая, что кольцо смерти рядом с Саркофагом — полянка для веселых хуторских посиделок с гармошкой. И воины Монолита стоят на страже неусыпно. Так что, кто прорвался — назад обычно не возвращались. Как говорил отец Пимен — сразу на небо…

Мика аккуратно обошел аномалию — огромная, молодая, в такой и ахнуть не успеешь — и припал к щелям в дощатом заборе. Потухший пятак костра у крыльца, ни звука, ни запаха. Понятно, тут сталкеров не было уже давненько. Ладно, поглядим в следующем дворе.

Он перебежками пересек открытое пространство между дворами и снова припал к забору. За спиной круто поднимался горб холма, справа хорошим ориентиром маячила кирпичная башня. Возле башни неторопливо бродили два плохо различимых на таком расстоянии человека…. Или не человека?!

Мика напряг зрение, про себя досадуя, что выложил бинокль как ненужный груз. Ведь назло матери выложил, а не потому, что лишняя тяжесть.

Чем дольше он смотрел на эти фигуры, тем больше мрачнел, понимая, что это не люди. Никаких сомнений больше не было — обычные кровососы. Только почему-то вдвоем. Как Куцый говорил — они же твари одиночные…. А тут вдвоем.

Настроение испортилось еще и оттого, что найти в деревне живых сталкеров было теперь нереально. Ну, не станут сталкеры жить-поживать в дружбе с такими соседями! Значит, тут сталкеров нет. И ему пора тихонько убираться.

Рев кровососа раздался в каком-то шаге от Мики. Он едва успел отпрянуть, как в щель забора просунулась мохнатая лапа и зашарила в поисках жертвы. Какие еще нужны доводы, чтобы не задерживаться тут дольше?

Мика стремглав пустился прочь прямо вверх по склону холма. Следом топал кровосос.

На вершине Мика едва не угодил в небольшую электру — только искры из глаз брызнули, а следом и слезы потекли от боли. За холмом оказался такой же крутой спуск, следом снова подъем, а между ними среди хаотично разбросанных труб и железобетонных плит уютно горел небольшой костерок. И какая разница, кто сидел у костра! Все равно, они были людьми…

Наверное, он слишком громко топал, да и вскрикнул, когда попал в электру. Люди у костра привстали и повернулись в его сторону. В руках у них появилось оружие.

Мика несся вниз, мечтая лишь о том, чтобы не споткнуться. Кровосос отстал перед электрой, но более тяжелое тело с горы и разгонится быстрее…

Запыхавшийся Прыгун едва не сшиб с ног одного из сталкеров, больно воткнувшись головой в кармашки разгрузочного жилета, надетого поверх брони.

— Спортсмен? — недовольно буркнул сталкер, — или тренируешься быстрее пули бегать?

Внезапно он резким движением могучей руки опрокинул Мику на землю, одновременно выхватывая из-за спины помповое ружье. Мика только что и успел закрыть в испуге глаза.

— Как покажется — прямо в меня бейте! — заорал сталкер товарищам, — я недавно из починки, выдержу.

Мика открыл глаза, оглянулся, и тут ему на лицо наступила жесткая мохнатая нога.

— Огонь! — крикнул сталкер и сам нажал на спусковой крючок. Винчестер несколько раз оглушительно бахнул, Мика зажмурился, а когда снова открыл глаза, то отпрянул в испуге — лицом к лицу с ним таращил черные глаза мертвый кровосос…

— Твой друг? — грозно спросил сталкер.

— Н-нет…

— А зачем с собой позвал?

— Я?! — Мика поднял ошеломленный взгляд на сталкера и осекся — бородатое лицо треснуло аккурат под носом. Чуть позже сообразил — да он смеется!

— А я думал, что здесь все знают, что в деревню соваться нельзя, — наконец сказал бородатый сталкер, — получается — не все.

Он ухватил Мику за шиворот и легко поднял с земли, вгляделся в лицо, удивился:

— Э, парень, да ты не тутошний! Я здесь всех знаю — и живых, и покойников. А ну, рассказывай — кто таков, откель взялся, и вообще — зачем здесь?

— Ты, Илиодор, ворот-то мальцу отпусти, — сказал вновь усевшийся к костру высокий худощавый сталкер, — а то задушишь ненароком. Вон, у него уже глаза на лоб полезли.

— О чем с ним толковать? — подал голос третий, что до сих пор стоял у плит с автоматом наизготовку, — мало того, что без спроса приперся, еще и кровососа за собой притащил. Убивать таких надо. Я, вон, от неожиданности полкило колбасы в костер уронил. Считай, без обеда остался. Отдайте его мне — съем вместо колбасы.

— Не трясись, — сказал Мике отец Илиодор, — Апостол так шутит. В душе он добрый и мягкий. Во всяком случае, при мне.

Он отпустил ворот, хлопнул по плечу так, что Мика поневоле сел на землю, опустился рядом:

— Рассказывай.

— А я именно вас искал! — прорвало вдруг Мику, — честное слово! Мне к вам нужно. Он так и сказал — ищи отца Илиодора. Только отец Илиодор поможет. Потому что кроме него не поможет никто…

— Тихо, стоп! Затрещал, — недовольно сказал отец Илиодор, — кто сказал ко мне идти? В чем я помочь должен? Ты можешь нормально рассказать, чтобы даже такая дубина как я все понял?

Мало-помалу, с многочисленными повторами и ненужными отступлениями, Мика рассказал о задании, которое поручил ему отец Пимен.

— Пимен с ума сошел, — после некоторого молчания твердо сказал Сеня Лис — сидевший у костра сталкер, — такие вещи детворе поручать. Чтобы людей из Лиманска вывести нужно человек тридцать с пулеметами.

— Не скажи, — задумчиво ответил отец Илиодор, — Пимен с башкой вообще-то дружит. Тридцать человек столько шуму наделают — вся Зона всколыхнется! А один малец прошуршит между травинок туда и обратно — никто и не заметит. Он мне на бумажке ничего не написал?

— Нет. Да он и не особо на нашу встречу надеялся. Мы же думали, что я через Агропром пойду…

— А ты?

— А я пошел через Дикую Территорию.

— А ты, стало быть…. Где ты прошел?! Когда?!

— Сегодня ночью. Через Росток, — Мике стало неуютно от полыхающих взглядов уставленных на него сталкерских глаз.

— С кем? Со Свободой? Где они?

— Один я шел, — пожал плечами Мика, — Свободу кто-то стреляет, они в Темной Долине на карантине сидят. Я один и пошел. Отец Пимен просил поторопиться.

— Ладно, — сказал, вернувший на место отвалившуюся было челюсть, Апостол, — отца этого, Пимена я лично грохну. Закидаю стреляными гильзами на фиг. Он у меня раз десять через электру в голом виде перепрыгнет. Это ж надо — что надумал! Дитя на верную смерть послать…

— Я не дитя, — хмуро ответил Мика, — я, между прочим, контролера убил.

— Выходит, и смерть оказалась не такая уж и верная, — хохотнул Лис, — насчет контролера не померещилось? Или ты нам это для солидности ввернул? Ладно, не верится, но верю! Такими вещами здесь шутят только один раз. На второй никто руки не протянет, учти, парень.

Все надолго замолчали. Наконец, отец Илиодор спросил:

— А от меня ты какой помощи ждешь? Пусть и запасной вариант, но вы же с Пименом его тоже обговаривали? Выкладывай.

— Проводите меня до Лиманска, — умоляющим голосом попросил Мика, — вдвоем веселее…. А вчетвером, — он с надеждой обвел взглядом всех сталкеров, — мы вообще без проблем обернемся!

— Точно как в старой книжке — жили-были три мушкетера, как вдруг нелегкая принесла им Д`Артаньяна…. И понеслась — то у королевы артефакты сопрут, то Монолит базу Долга в Ля-Рошели осадит, — вздохнул Апостол.

Мика мало что понял, но надежды все равно не терял.

— Прогуляться до Лиманска — это, конечно, интересно, — сказал Лис, — фигня какая — одна перебежка через Рыжий Лес. К вечеру будем у моста. А дальше что? Насколько я понял — там одни бабы. С ними что делать?

— Ой, вы только посмотрите! Лис не знает, что с бабами делать! Видать, засиделся ты в Зоне, рыжая бестия, засиделся!

— Не разводи порнографию, Апостол…. Вопрос и в самом деле серьезный. Их же проводить до отца Пимена будет нужно. Поскольку здесь их нигде не приютишь.

— Почему нигде? На склады к воякам можно сдать. От них раз в неделю вертолет летает — вывезет. Илиодор договорится, верно? На худой конец к Долгу на Агропром переправить.

— Ага, — возразил отец Илиодор, — вот только к Долгу их и отправлять. Тогда уж лучше самим перестрелять — чтоб не мучиться. Забыл, что Долг всех местных жителей к мутантам приписал? А для мутантов у них одна пилюля — свинцовая…

Они еще вяло поспорили, припомнили какого-то Вазгена, который был всем им должен (или они все были ему должны — Мика так и не понял), потом долго пили обжигающий чай из металлических кружек, пока не стало окончательно ясно — в Лиманск идти никто не собирается. Во всяком случае, сегодня.

— За прошедшую неделю Монолит две трети солдат на Барьере выбил, — объяснял, глядя прямо в глаза, отец Илиодор, — от нейтралов осталось человек десять, Долг подойдет только завтра, а Свобода…, в общем, что там со Свободой, ты лучше нас знаешь. Нельзя нам уйти. И ладно бы, один Монолит докучал, так ведь и твари тоже оживились! Что в деревне творится — сам видел. Раньше мы там раз в неделю зачистку устраивали, все потише было, а сейчас некогда, вот они и плодятся быстрее кроликов. Ни рук не хватает, ни стволов.

Мика все понимал, кивал согласно, но в душе кипели слезы разочарования и обиды… на кого? Да не на кого. Разве что на собственные не оправдавшиеся надежды.

— Вот такие у нас здесь дела, — подытожил отец Илиодор, — раскусит нас Монолит, поднажмет сегодня или завтра и на охране Барьера останутся одни кровососы…. Так что, извини, брат, но до прибытия подкрепления отсюда мы не уйдем. Может, задержишься? Раз контролера уложил — значит, стрелять умеешь. Ствол мы тебе здесь на любой вкус подберем.

Мика подумал и решительно мотнул головой.

— Что ж, твое решение. Когда двинешься?

— Сейчас.

— Так и быть. Пошли, провожу до опушки Рыжего Леса. Заодно и поговорим о чем-нибудь.

— Идите, — махнул рукой Лис, — мы тебя тут подождем.

Мика и отец Илиодор поднялись на вершину холма.

— Вот, смотри, — сталкер указал рукой на север, — видишь машины перевернутые? Это и есть Барьер. Мы туда не пойдем — чай, не экскурсия. Да и вояки, что дежурят, до того перепуганные, что им в каждом сталкере мерещится Монолитовец. Ворона каркнет, а они сразу стрелять начинают. В общем, ничего хорошего. А пойдем мы туда, — и он указал на запад, — эта дорога ведет прямиком к мосту в Лиманск. Но идти лучше всего тебе не по ней, а рядом — по кустам.

— Почему?

— Потому что по дороге может прийти отряд Долга, а тебе, — он с сочувствием посмотрел на паренька, — такая встреча удачи не принесет. У тебя на лице написано, что ты в Зоне родился.

— А я противогаз надену, — попробовал улыбнуться Мика.

— Противогаз — это можно. Заодно и сигарет выкури пачек пять, чтобы юношеский голосок хоть маленько охрип…

Они спустились с холма и пошли по бетонной ленте, покрытой многочисленными трещинами, словно после землетрясения.

Внезапно Мика остановился, будто наткнулся на невидимую стену. У покосившегося дома недалеко от дороги стоял сталкер в экзоскелете. Точно такой же костюм лежал у них на хуторе. Отец когда-то снял его с убитого врага. Монолитовец!

— Ты чего? — удивился отец Илиодор, посмотрел в ту сторону и махнул рукой, — не боись, это свои. Сталкеры, которых к нам на подмогу отец Валерьян прислал. Постреляют монолитовцев, а потом с трупов костюмы снимают — мародерствуют потихоньку. И откуда у Монолита такое снаряжение? Который год гадаю…

— А Монолит на самом деле есть? — спросил изнывающий от любопытства Мика, — больше на сказки похоже.

— Что ж ты своего друга Пимена не спрашивал?

— Спрашивал. Или ругается, или просто молчит, — вздохнул Мика.

— Молчит? Ишь ты…. Он ведь у нас единственный, кто Монолит своими глазами видел. И молчит…

— Отец Пимен?! Был у Монолита?!

— А то…. В числе первых. Сразу после Большого Выброса. Тогда еще пси-излучение неровно давило, кое-кто и прорвался. Так ничего и не рассказывал?! Ну, святая душа! Я думал, что он всем уши прожужжал.

— Ничего не рассказывал.

— Они тогда втроем у Монолита оказались, — помолчав, сказал отец Илиодор, — я на Агропроме в подземельях с монстрами общался, а они рванули, значит. Монолитовцев тогда мало было, да и стрелок-то Пимен — дай Боже! Короче, дошли они до Саркофага, нашли проход внутрь, перебили охрану и вышли в зал, где это творение дьявола стоит. Очень хотелось ему желание заказать — чтобы Зона исчезла. Не успел, споткнулся. Пока вставал, второй к истукану подбежал и крикнул — хочу быть богатым!

— И исполнилось? — с замиранием в сердце пролепетал Мика.

— А как же. Не зря же его Исполнителем Желаний еще называют. Исполнилось. Завалило беднягу золотом с головой. Там и задохнулся сразу. Отец Пимен постоял, посмотрел на все это, развернулся и пошел прочь. Что интересно — монолитовцы, говорит, на каждом шагу встречались, но никто не выстрелил… типа, если хотя бы видел Монолит — значит, уже избранный. Так и вышел аж сюда. И военные через Барьер пропустили без вопросов.

— А тот… третий, который с ними был? С ним что стало?

— Третий? — усмехнулся отец Илиодор, — третий еще там пропал. Сначала думали, что его убили, потом — что к монолитовцам подался. Но я точно знаю, куда он делся.

— Куда?!

— Видел я его недавно. Кстати, плохая примета — если зачастил в Зону Черный Сталкер — жди неприятностей…. Это он нас так предупреждает. Работа у него теперь такая, понял?

Они подошли к дому, поздоровались со сталкерами и присели на полуразвалившуюся лавочку у крыльца.

— Вот, парни, — сказал отец Илиодор, хлопнув Мику по плечу, — мой друг в Лиманск собрался. Срочно. Дела у него там, говорит. Что скажете? Кто там нынче мост сторожит? Ваши? Или опять Долг залез?

— Еще хуже, — мрачно ответил сталкер с уродливым шрамом на левой щеке.

— Это как?

— Прошлой ночью выбили наших с моста.

— Кто?!

— Бандиты, мать их…. Для видимости со стороны Рыжего Леса стрельбу устроили, а когда наши большей частью туда перебежали, напали с холма. Всего и делов — нажать кнопочку, мост поднялся метра на два и — кирдык! Кто на кнопке, тот и хозяин перехода.

— Огорчительная весть, — медленно сказал отец Илиодор, — это что — теперь в Лиманск никак не попасть?

— Ну почему…. Бандиты для чего мост захватили? Чтобы дань собирать с желающих пройти. Есть чем расплатиться — нет проблем.

Отец Илиодор вопросительно посмотрел на Мику, тот отчаянно замотал головой.

— Есть еще вариант — по тоннелю. Правда, я сам там не бродил, но слышал, что выводит аккурат в центр города. Зверья вот только там многовато, мешка два патронов с собой тащить нужно.

— А где вход в тоннель? — спросил Мика.

— Почти напротив моста, правее смотровой вышки, — удивленно посмотрел на него сталкер, — говорю же — патронов с собой много надо. Или артефакт какой-нибудь симпатичный, для бандюков.

— Ладно — туда, — шепотом сказал на ухо Мике отец Илиодор, — за одного и расплатиться можно, и по тоннелю рискнуть. А обратно? С женщинами? Может, пересидишь пару дней? Вместе пойдем. Я и у бандитов в авторитете. Не откажут.

— Сейчас пойду, — заупрямился совсем расстроенный Мика.

— Как хочешь…

Тем временем среди собравшихся вокруг сталкеров разгорелся спор.

— Да там под мостом речка — нет ничего! — горячился один, — в два прыжка перелетишь!

— Ты, Шкаф, там не был, вот и плетешь ерунду. Ты через нее и одного прыжка не сделаешь — сразу скопытишься. Уж не знаю, что в ней течет, но страшнее в Зоне отравы нет. В прошлом году ученый в экспериментальном костюме хотел пробы воды взять, шагу не дошел — упал и помер. Потом багром вытаскивали, в герметичный ящик упаковали и в столицу — для анализа.

— Значит, такой костюм был. Хреновый.

— Э, не скажи! Когда эти костюмы на Янтарь профессору Сахарову — знаешь такого? — привезли, мы как раз там без дела ошивались. Ждали, что в какую-нибудь экспедицию наймут. Эй, Петро! Заруба! Ты ведь тоже тогда с нами был, помнишь?

— Ну…

— Помнишь, как костюм экспериментальный испытывали?

— Ну…

— Вот это, братцы, была форменная хохма! Сейчас расскажу — обхохочетесь. Короче — выходит Сахаров и, радостно потирая руки, говорит — все, теперь нам аномалии больше не страшны!

Мы, понятное дело, захихикали, но в меру — чтобы не обиделся. А то еще в экспедиции брать перестанет…

А чокнутый профессор уперся — говорит, такие костюмчики привезли! Супер!

Слово за слово — поспорили. Мы говорим, что не бывает такой защиты, чтобы от аномалий на сто процентов берегла. Он — что теперь бывает. И предлагает — кто готов испробовать? Если костюмчик дохлый — следующие десять экспедиций согласен по двойной стоимости оплачивать. А если хороший — с каждого из нас по артефакту.

Среди нас дураков, естественно, нет. А ну, как костюм с браком? Испытателю после этого совершенно будет по фигу, сколько Сахаров платит оставшимся в живых спорщикам. Так было, Заруба?

— Ну…

— Я ж говорю! Выносит профессор костюмчик, мы глянули и уже открыто ржать начали — натурально прорезиненные кальсоны с пластмассовым шаром для того, чтобы куски головы при увечье далеко не разлетались. Помнишь, Петро?

— Ну…

— От ты, Петро, и болтун! Ладно, дальше рассказываю. Только ты меня не перебивай! В общем, пришли мы с Сахаровым к согласию. Кто на Янтаре был, тот знает, что спокойной жизни там почти не бывает — зомби так и кишат. Короче, выскочили мы с Левшой за Периметр, притаились, высмотрели зомби с подходящей фигурой, подкрались сзади и дали ему по башке с двух прикладов одновременно. Что вы думаете? Зомби даже не поморщился, пришлось еще несколько раз добавлять. Я думал, что приклад в щепки расколю. Нормальному человеку и одного удара бы с лихвой хватило, а у зомби излучение, видать, все человеческое выжигает, только умение стрелять и остается…

— Про зомби мы и так знаем. Давай, трепись про испытания дальше.

— Ага. Притащили мы испытателя, упаковали в костюм и пошли к ближайшей аномалии. А ближайшая аномалия, между прочим, трамплин!

— Ого! — сказали сразу несколько слушателей.

— Ну… — подтвердил правдивость рассказа Заруба.

— Взяли сердешного за руки и ноги, раскачали и на счет раз-два-три аккуратно швырнули в самую середину. Сами стоим вокруг, таращимся. Пришли все, даже наемники!

— Ну…

— Ну?!

— Ну!!! Аномалия зажужжала, и как давай зомби раскручивать! Подняла вверх метров на двадцать! Потом как бахнет! И полетел наш космонавт в сторону болота. Мы следом всей толпой. Впереди Левша с Фантомасом, стволы наперевес — незадействованных зомби разгонять. Подобрали героя, вернулись в Периметр, шлем снимаем, а зомби только глазами хлоп-хлоп! И нудит свою шарманку — ма-а-чи-и! короче, после такого полета стал еще целее, чем был! Вот это костюмчик! Ни царапинки!

— А что с зомби?

— А что с ним делать, — пожал плечами сталкер, — понятное дело — аккуратно извлекли из костюма и пристрелили…

— Ну…

— Вот в таком чудо-костюме тот ученый в речку и полез, понял?

Сталкеры пошумели еще немного и начали расходиться.

— Точно идешь? — спросил отец Илиодор.

— Точно, — твердо сказал Мика, — там ведь ждут.

— Ствол возьми. Хотя бы Гадюку. В тоннеле пригодится. Говорят, там сейчас тушканов развелось уйма.

— Ничего, — попытался улыбнуться Мика. И не смог.

Они снова вышли на дорогу. Через сотню метров показался блокпост.

— Пусто, — вздохнул отец Илиодор, — обычно здесь Свобода стоит. Вторую неделю пусто. Видать, крепко их там прижали. В общем, запоминай — дорога отсюда прямая. По ней и ориентируйся. Часа через три опять блокпост будет, но ты к нему не ходи. То точка Долга. Свернешь заранее, как с левой стороны Рыжий Лес увидишь. Пойдешь напрямую. Будь осторожен — в Лесу монстров хватает. Днем они, правда, большей частью спят, но собак и снорков это не касается. Ищи старую шахту, по ней выйдешь на опушку, а оттуда до моста рукой подать.

— Спасибо.

— Вот уж точно — не за что, — смущенно закряхтел отец Илиодор, — через пару дней я бы с легким сердцем сам с тобой пошел. Тогда и военным пополнение ожидается, и сталкеры изо всех кланов подтянутся. Да и мост, возможно, отобьют.

— Все равно, спасибо.

— На прощание прими совет — когда монстр нападает, не спеши. Бей его точно в голову. Большей частью бывает достаточно одного хорошего выстрела. А вот снорков бей наоборот с дальней дистанции — когда он перед нападением на ноги встает. Но тоже в голову старайся угодить. Понял? Ну, иди. Удачи тебе, сталкер…

Чем дальше в лес…

Дорога оказалась на удивление ровной и пустынной. Ни один посторонний звук не проникал сквозь плотные ряды деревьев, стоявших вдоль обочины, только ветер посвистывал в ветвях.

Асфальт под ноги ложился без единой выбоины — словно здесь никогда не гулял большой Выброс. Хотя нет — гулял. Вон, за поворотом притаилась небольшая аномалия. А под подошвами то и дело похрустывали обильно разбросанные гильзы. Стрелянные. Следовательно, опасность пока просто притаилась. Или пошла отдохнуть.

Мика шел по асфальту недолго. К чему испытывать на прочность удачу? Как только за спиной очередной поворот окончательно скрыл отца Илиодора, он свернул на обочину и пошел по влажной земле — поближе к лесу. Следом потянулась цепочка свежих следов, но переживать по этому поводу Мика не стал — кому охота, найдут и без следов. По запаху.

Солнце припекало затылок. Скоро полдень — подумал Мика и прибавил шаг. Просто так прибавил, чтобы сменить ритм движения. Этому его научили рассказы отца, когда он еще возвращался домой. Если идти в одном ритме очень долго, человек поддается ему и неожиданная опасность может застать врасплох. Так что менять ритм шагов в Зоне — полезно для здоровья.

Первое напоминание о Выбросе появилось к исходу второго часа пути. Ничего особенного — ржавый грузовик с несколькими скелетами в кузове. Мика пару раз оглянулся — все спокойно, скелеты вылезать не собирались — и через десяток шагов забыл о них.

Аномалии стали попадаться все чаще. Среди привычных электр и трамплинов Мика с удивлением заметил и парочку совсем незнакомых, кинул подвернувшуюся под руку гильзу, отбежал — и правильно. Аномалия заворчала, замерцала искорками и отшвырнула гильзу точно в то место, где он только что стоял. Обиделась, наверное.

Мика пожал плечами, но спросить название аномалии все равно было не у кого, а самому угадывать некогда.

Он посмотрел по сторонам и напрягся. До этого в голову никогда не приходил вопрос — почему лес у Лиманска называется Рыжим? И те, кто рассказывал об этом месте, тоже такой проблемой не озадачивались — Рыжий, и все…

Ветер все так же играл молодой листвой деревьев, как делал это в любом другом месте. Ему было совершенно все равно, что свежие клейкие листочки, еще не развернувшиеся до конца, по цвету ничем не отличались от своих опавших прошлогодних собратьев. И иглы на соснах выглядели так, словно давным-давно заржавели. Да и молодая трава под деревьями торчала из бурого мха ржавой проволокой.

Мика подошел ближе, даже потрогал листочки — если не считать цвета, совершенно обычные. И пахнут обычно.

И тут в ставшей привычной для него тишине раздался звук. Вернее, крик. А еще вернее — рев.

Мика содрогнулся. Так кричали те снорки, которых он видел на Свалке. Только тогда между ним и монстрами было шагов триста. А сейчас, судя по громкости — не более тридцати…

И еще один звук донесся до ушей, на этот раз спереди. По асфальту громко топал отряд сталкеров. Шли уверенно, в ногу. Никого не опасаясь.

Мика не стал раздумывать — с кем бы ему хотелось встретиться больше. Да ни с кем! Но монстры, в отличие от сталкеров Долга, вслед стрелять не станут…

Он пригнулся и нырнул в лесную чащу. Если честно, очень хотелось притаиться и посмотреть — кто идет по дороге. Но вот свежие следы, на которые совсем недавно было наплевать…

Рыжий лес был совершенно не похож на своего родича, спрятанного внутри кольца смерти. Всего через сотню шагов Мика вдруг понял, что сбился с нужного направления.

В привычном сосновом бору деревья стояли словно колонны. Ничто не мешало взгляду видеть сосну, до которой даже бегом было с минуту. В вечном полумраке, созданном сплетенными на немыслимой высоте ветвями, трава и та росла робко и неохотно.

В Рыжем лесу среди низких бесформенных лиственных деревьев землю плотным одеялом укрывал колючий кустарник. Он был везде. А там, где его не было, росла высотой почти в человеческий рост трава.

Новый рев раздался совсем рядом. Мика шарахнулся в сторону, перебежал через полянку и остановился, чтобы перевести дыхание и привести в порядок мысли.

Особенно одну — про то, что заблудился. Обидную, надо сказать, для человека, родившегося и выросшего в лесу.

Снорки продолжали рычать где-то неподалеку, но злобы или жажды крови в их реве не ощущалось. Значит, не заметили, что само по себе хорошо.

Теперь было нужно определиться с направлением дальнейшего движения. Мика поискал глазами солнце — слава Богу, на месте! — и прикинул, куда идти. Выходило, что чуть правее. То есть, отклонился не сильно. Это тоже радует.

Мика попытался вспомнить, что ему советовал отец Пимен. И ничего не вспомнил. Тогда он начал старательно отыскивать в памяти наставления отца Илиодора. Увы! — их тоже оказалось немногим больше. Что-то вроде идти напрямую…. Потом еще что-то про старую шахту. Шахта — это дыра в земле? Вроде той, что приснилась? Брр…

Рыжий лес был переполнен звуками. Они шли непрерывным потоком со всех сторон — чьи-то вкрадчивые шаги по палой листве, хруст сухих веток, треск веток сырых, рев снорков — пугало абсолютно все!

Наконец, Мика решился и продолжил путь. Успокоила неожиданная мысль, что, хоть он и не знает, что такое шахта, но непременно угадает, как только увидит. В отличие от леса, ее сделали люди.

Он перебегал от дерева к дереву, от куста к кусту, предварительно тщательно оглядевшись. Постепенно привыкая к буйству незнакомого ранее мира лиственных лесов, Мика начал различать деревья по форме и высоте. Поэтому, когда впереди среди кустов замелькали оголенные до хребтов спины передвигающихся снорков, не испугался, а хладнокровно обошел их стоянку по большому кругу, стараясь, чтобы ветер дул навстречу, и снова вышел на нужное направление.

Со временем тренированный слух научился и звуки разделять на опасные и обычные. Никто, кроме ветра, не крался в траве, а ветки ломались под собственным весом. У страха не только глаза велики, но и уши как у зайца — весело подумал Мика и принялся выбирать место для обеда — за полдень перевалило основательно. Хотелось, чтобы никто не помешал бесцеремонным нападением.

Приглянулись два привалившихся друг к другу огромных валуна посреди сравнительно лысой лужайки. В крайнем случае, можно запрыгнуть наверх. Или сигануть в ближайшие кусты. Во всяком случае, никто незаметно не подберется — самоуверенно подумал Мика, развязывая свой тощий рюкзак. Еды в нем осталось ровно на два раза, если, конечно, не съесть все сразу сейчас. С водой чуть лучше — набрал полную фляжку, пока с отцом Илиодором сталкерские байки слушал.

Мика аккуратно разложил пахнущие домом шанежки, пересчитал — верно, можно оставить несколько про запас и…

— А меня угостишь?

Мика ничуть не испугался. Голос был хоть и хрипловатый, но явно детский. Не бюрер — тот бы давно по голове чем-нибудь тяжелым треснул. И про умение снорков разговаривать никто никогда не говорил. Поэтому, если Мика и подавился, то только от неожиданности.

Отчаянно кашляя, он посмотрел на лежавший в стороне обрез — далеко, зараза, не ухватишь.

Сверху завозились, посыпалась пыль. Мика не выдержал, вскочил на ноги и ухватился за кобуру, но странное дело! — пистолет словно застрял. Тогда он выхватил нож и замер в боевой стойке — с ножом в одной руке и шанежкой в другой.

На его глазах от вершины камня отделилась маленькая фигурка и спрыгнула вниз. Мика присмотрелся — совсем еще пацанчик. Перешитый сталкерский комбинезон — рукава хоть и подвернуты, а пальцев все равно почти не видать. Брюки мешком, таким же мешком капюшон на копне давно не стриженых волос. Лицо то ли в конопушках, то ли в пятнышках засохшей грязи. Скорее, все вместе. Невысокий — Мике под мышкой пройдет не пригибаясь. Лет двенадцать от силы. Только глаза взрослые — серьезные и капельку отчаянные. Ну, это понятно — послушные дети в Рыжем Лесу не гуляют.

— Так угостишь? — с легким вызовом снова спросил мальчишка, — а то я вторые сутки щавелем питаюсь.

На широком солдатском ремне — раза три вокруг пояса обернут, честное слово! — болталась огромная тяжелая кобура. Незнакомец перехватил взгляд, усмехнулся:

— Не дрейфь, сталкер. Патроны еще вчера кончились, когда от снорков отбиваться пришлось.

— Кто дрейфит? — откашлявшись наконец, возмутился Мика, — да я… — он осекся. Не к лицу опытному сталкеру хвастать своими достижениями перед каким-то малявкой. Похвальба — удел юнцов.

— Хочешь есть? Ешь.

Мальчишка упрашивать себя не заставил. Мигом налетел на шанежки и Мика понял, что ему не только нечего будет оставить на вечер, но и сейчас ничего не достанется. Кроме той, что в руке…

— Ты что тут делаешь? — как можно строже спросил Мика, однако вышло, что спросил с любопытством.

— Своих ищу, — сквозь шанежки прошамкал мальчишка.

— Это, каких таких — своих?

— А без разницы. Лишь бы свои были.

Мика задумался. Для него свои — мать и отец, знакомые сталкеры, родня на хуторе. А для этого? Может, ему Монолит свой?!

— Ты откуда?

— Оттуда, — ткнул пальцем за спину пацан.

За спиной были валуны. За валунами Рыжий лес. Он что, в Рыжем Лесу живет?!

— Ты здесь живешь?

— Теперь здесь живу, — тщательно подбирая крошки, хмуро сказал мальчишка.

— А раньше?

— А раньше не здесь, — его нахальству не было предела. Вот же — поел, а грубит!

Мика уже открыл рот, чтобы в резкой форме призвать наглеца к порядку, как тот перевел взгляд с крошек сначала на последнюю шанежку в руке хлебосольного хозяина, потом на другую руку и ахнул в изумлении:

— Слушай, ты же Мика Прыгун! Вот так встреча!

Мика поперхнулся во второй раз, теперь заготовленными словами. Его здесь знают! Этого не могло быть никак.

— Откуда?! — только и смог он произнести.

Мальчишка кивнул на его руку и коротко сказал:

— Нож.

И тут до Мики дошло — пацанчик из Лиманска! Потому и шныряет по Рыжему Лесу как у себя дома. Сбежал по-тихому и геройствует. Как Мика сбегал. Раньше. И нож ему знаком. Значит, и тех, к кому Мика идет, знает…

Попутчик из мальца, конечно, не ахти. Мелковат, помощи не дождешься, только руки свяжет. С другой стороны — местный, все тропки знает, доведет быстро и безопасно.

Мика не выдержал и радостно улыбнулся. Посмотрел на мальчишку, и улыбка медленно сползла — тот смотрел на него с нескрываемым ужасом. Пригляделся — нет, мимо смотрел, за спину.

Мика медленно повернул голову и тоже помертвел — такого не увидишь в самом кошмарном сне!

На поляну из кустов медленно и по-хозяйски вышло чудовище. В родне у него явно бывали псевдогиганты — решись Мика потрепать его за холку, пришлось бы на пенек вставать. Две головы одновременно смотрели в разные стороны, изучая окрестности. А следом с весельем щенков на полянку вылетели еще три чудовища — маленьких, смешных, тоже двухголовых…. Мамаша с выводком…

Одна голова монстра глядела направо, вторая налево. Мика и мальчишка оказались посередине. Их пока еще не заметили.

— Обрез… — шепнул Мика пареньку, но тот лишь покачал головой. В самом деле, какой обрез! Тут гранатомет нужен. Или квад Долга с пулеметами.

— Валуны, — снова шепнул Мика. Паренек оживился. В самом деле, если тварь не голодная, покружится немного и уведет выводок. Если, конечно, не голодная…

Он снова оглянулся и покрылся холодным липким потом — монстр обеими головами внимательно смотрел прямо на них. Сделал шаг, другой…

Когда звенящую тишину разорвали длинные автоматные очереди, он в их реальность не поверил.

Зато химера среагировала мгновенно. Призывно рявкнув, она одним прыжком вломилась в кусты и словно испарилась. Следом, испуганно подвывая, унеслись и детеныши.

— Вот это зверюга! — произнес чей-то восхищенный голос, — в первый раз вижу! Мутировавший монстр! Офигеть!

— Упустили, — раздраженно ответил другой сталкер, — нужно было действовать как на классической охоте — с загоном, засадой.

На поляну, лениво переругиваясь и оправдываясь, вышли пятеро сталкеров. Один, что в разговоре не участвовал, был одет в самый простецкий комбинезон без каких-либо эмблем. Остальные четверо были из Долга.

Заметив неподвижно стоящих ребят, они медленно, не опуская оружия, подошли ближе и стали молча разглядывать.

— Какой вкуснятинки химеру лишили, — наконец хмыкнул один, — мясо молодое, нежное.

— Не говори, — поддержал второй, — подождали бы полчаса и хлопнули тварь за обедом. Одним ударом столько мутантов…

— Та ушла, а эти не уйдут, — хмуро сказал третий, подкинул вверх ствол помпового ружья и нажал на спусковой крючок.

Картечь провизжала в нескольких волосках от лица Мики. И не задела. Только краем уха он услышал, как всхлипнул за спиной мальчишка и понял — тому повезло меньше. Или наоборот — больше…

— Митяй, ты вообще скоро стрелять разучишься! — сплюнул первый сталкер, — за две недели ни одного монстра не грохнул. Учти — эти дети в зачет не идут.

— А мне по хрену ваш зачет, — скривился Митяй, — мутант должен умереть. Дети там, или химеры…

Он снова вскинул ружье, целясь Мике прямо в лицо. Но вдруг жилистая рука рванула ствол кверху и новая порция картечи улетела смешить ворон.

— Учтите все, — тихо сказал сталкер в простецком комбинезоне, — прежде чем застрелить этого пацана, вам придется убить меня. Сам я на вас нападать не буду — потом со всем Долгом остаток дней резаться неохота.

Он приставил пахнущий порохом ствол себе ко лбу и продолжил:

— Сначала я. Может быть, вы и без меня сможете найти обратную дорогу на базу, не знаю. Но быть мерзавцами типа Митяя я вам так просто не дам.

— Тщательнее слова выбирай, а то можем и обидеться, — буркнул первый, — а мутантов бить — первейший долг Долга.

— Да я и так самые мягкие выбрал…

Широкоплечий Митяй сощурился в презрительной усмешке:

— Думаешь, после твоих дешевых угроз мой указательный палец испугается и онемеет? Между прочим, у меня и по твоему поводу сомнения имеются — уж слишком хорошо Зону знаешь. А не мутант ли ты, дружок?

— Дружок не друг. Дружок — собачья кличка, — спокойно ответил сталкер, — только тебе сомневаться во мне по чину не положено. Главнее тебя есть в Долге, а они мне доверяют. А твое дело — выполнять приказы.

— Я и выполняю. У Долга один приказ — очистить Зону от нечисти. А на скольких ногах эта нечисть бегает — по хрену. Сейчас этих хлопнем, и пойдем убежавших догонять. А там ведь тоже детишки малые — и за них вступишься?

— Дети химеры станут только химерами. А человеческие дети вырастают людьми. И не их вина, что они родились здесь. Это их беда.

— Они мутанты. Кто знает, может после очередного выброса тот малец стал бы бюрером. А этот длинный — контролером.

— Разве ты Господь, что решаешь — кому кем стать? И кому сколько жить. Не много ли на себя берешь?

— В самый раз, — усмехнулся Митяй, — где Господь ошибся, там я подправлю. А где я ошибся, там меня Господь после смерти отругает. Отойди.

Мика напрягся, сжал в руке нож, но сталкер не двинулся с места:

— Сказал же — после меня. Кстати, убить Рожденного в Зоне — плохая примета. Не знал?

— А я в приметы не верю, — скривился Митяй, — мура все это — ваши приметы. Типа, грохнешь такого — придет Черный Сталкер мстить. Я осенью двоих на Агропроме пристрелил — что же не сбываются ваши плохие приметы?

— Как сказать, — протянул сталкер, — через месяц во время перехода тебя ветка по лицу хлестнула, помнишь? По правому глазу попала. Оттого ты и держишься в последнее время сзади, что целиться нормально не можешь. И к военным врачам обращался, и к Сахарову на Янтарь ходил — без толку. Медицина такую слепоту не лечит. Месяц назад ты пытался даже к Болотному Доктору на прием попасть, верно? И удивительное дело! Почтенный Айболит, о котором поговаривают, что из душевной доброты он готов лечить даже монстров, солдату железного Долга в приеме отказал! А ты в приметы не веришь…

Среди слушавших разговор долговцев прошло странное оживление, словно легкий ветерок стронул их с мест. Но никто слова не проронил, слушали внимательно, в этом не отличаясь от Мики.

— Типа, Зона наказала за своих ублюдков? — натянуто усмехнулся Митяй, — вот тебе твое собственное подтверждение, что они мутанты. Кстати, а откуда ты эту историю в таких деталях знаешь? Я про болотного чудика никому не рассказывал.

— От чудика и знаю. От себя скажу лишь, что это, видимо, твой последний поход в Зону. Скоро окривеешь ты на правый глаз окончательно. Так что подыскивай себе новое занятие — в тире патроны подавай, в баре посуду мой, или торговлей займись. Сказать по совести, самый страшный мутант в Зоне — это ты и есть. По отсутствию человечности любому зомби сто очков форы дашь. Так будешь стрелять? А то у меня нога затекла — стою неудобно.

— Митяй, — тихо сказал сталкер, до этого не проронивший ни слова, — ну его, в самом деле. Все равно снорки сожрут рано или поздно. Одного ты кончил, хватит на сегодня.

— А говорят, что Болотный Доктор сам мутант, — удивленно пробормотал другой, — выходит, наш самый правильный Митяй за помощью к мутанту обращался? Однако, закавыка вышла заковыристая…

— У меня дома такой же остался — вихрастый, — сам себе негромко проронил третий, отвернулся и медленно пошел в сторону, куда сбежала химера. Следом по одному потянулись и остальные. Только Митяй с полминуты еще побуравил взглядом сталкера, посмевшего встать на его пути, но и он вскоре повернулся и пошел за товарищами.

— Не повезло вам, ребята, — повернулся к Мике сталкер, — нужно было бежать без оглядки. Химера с выводком, догонять бы не стала.

Мика почувствовал как спадает напряжение и понял, что сейчас просто упадет и умрет сам, без помощи Митяя. А еще он боялся обернуться и увидеть убитого паренька, с которым не успел даже познакомиться.

Сталкер ободряюще хлопнул его по плечу и первым направился к валунам.

— Да, Митяй точно стрелять разучился! — вскоре донесся до Мики его удивленный голос, — в упор бил, а в тебя совсем не попал, да и тут всего две картечины в живот угодили.

Мика повернулся и на ватных ногах подковылял к сталкеру, сосредоточенно проверявшему пульс, что бился в тоненьком запястье.

— Эдак он бы и мне в лоб промазал, — засмеялся сталкер одними губами. Мика попытался улыбнуться в ответ и не смог.

— В общем, жив твой друг, — выпуская запястье, сказал, наконец, сталкер, — и раны не из самых опасных. Картечь кучно легла. Плохо, что не навылет. Внутреннее кровоизлияние идет, понимаешь?

Мика кивнул головой. И сверху вниз, и слева направо. Одновременно.

— Ладно, объясняю для самых маленьких, — поняв его состояние, сказал сталкер, — картечины вошли в тело и там остались, понял? Вдобавок, нарубили там мяса самым безобразным образом. И теперь там кровь течет, понял? А дырочки входные крохотные, поэтому кровь наружу не вытекает. Будет собираться внутри и портиться. В общем, завтрашний рассвет малец увидит точно. Завтрашний закат — возможно. А про рассвет послезавтра я сильно сомневаюсь.

— А помочь чем? — выдавил первые слова Мика. Сталкер пожал плечами:

— Доктором. Лучше всего болотным. Этот точно поможет. За остальных не ручаюсь.

— А где его искать?

— На болотах, — хмыкнул сталкер, — где ж еще можно найти Болотного Доктора…

— Мне в Лиманск надо…. Там люди ждут…

Сталкер удивленно посмотрел на Мику:

— В Лиманск? Туда таким как ты хода нет. Через мост бандиты не пропустят. Могут из баловства и пристрелить. А подземным ходом уже давно никто не ходит — там монстров больше чем всех сталкеров по всей Зоне. Да и не протащишь ты друга — в некоторых местах после обвалов только ползком можно…

Он еще раз внимательно оглядел Мику с ног до головы, задержал взгляд на ноже, неожиданно приказал:

— Ну-ка, дай ножик!

Мика с трудом подчинился. Сталкер долго вертел предмет в руках, сопел и кашлял, вздыхал и улыбался, потом решительно протянул обратно.

— Держи. Занятная вещица.

— В аномалии нашли, — неожиданно для себя похвастался Мика и покраснел, но сталкер лишь вскинул брови:

— Это кто тебе такую ерунду сказал? Не нашли, а специально положили. И не в одну аномалию, а в три. По очереди.

— Откуда знаете?!

— Знаю вот. Потому что сам и клал. Мой это ножик. Я его из корня соснодуба неделю вырезал. Потом в химической аномалии неделю держал. Потом несколько дней в жарке. Хотел еще в трамплине подержать, да не получилось. Пришлось ограничиться электрой.

— Зачем?!

— Делать нечего было, — усмехнулся сталкер, — тогда аномалии еще в диковинку были, вот я и экспериментировал. Железный нож ни жарки, ни кислоты не выдерживал, вот я с деревом и решил…. Потом Олегу Барину из Лиманска подарил — уж очень он на него запал, как говорится. Так, стоп! А у тебя он как оказался?

Мика пожал плечами и более-менее внятно рассказал всю историю с начала и до встречи с Долгом.

— Ишь, ты какой, — удивленно протянул сталкер, — спаситель, однако. На моей памяти через Дикую Территорию в одиночку ни один нормальный сталкер не ходил. Вот что молодость творит…. Пимена лично не знаю, слыхал только, что не дурачок. А ножик, стало быть, тебе как переходящее знамя вручили? Значит, Барин уже того… не на этом свете. Он с ним даже в туалет ходил. Ни на миг не расставался. Жаль мужика, надежный был товарищ.

— В Лиманск мне нужно, — убитым голосом сказал Мика, — ждут меня там.

— И Ксанку помню, — словно не расслышал его сталкер, — правда, когда видел ее в прошлый раз, она под стол как снорк ходила — на четвереньках. А потом все не получалось в гости завернуть…

— В Лиманск мне нужно, — повторил Мика, — ждут меня…

— То, что ты через Росток прошел, еще не значит, что и до Лиманска так же везти будет. Через мост бандиты не пустят, по тоннелю не пробьешься. Да и друга тебе спасать нужно. Так что меняй направление и чеши на болота, к Доктору. А Лиманск подождет. Да и спасенная жизнь будет твоей Ксанке самым лучшим подарком к свадьбе.

— Причем тут свадьба? — залился румянцем Мика, — я просто вывести их собираюсь…

— Одно другому не мешает, — хитро подмигнул ему сталкер.

Раненый глухо застонал и пошевелился.

— Блин, — нахмурился сталкер, — сейчас очнется и стонами всех монстров с округи соберет. Где у меня шприц-то?

Он покопался в рюкзаке, вытащил какую-то коробочку, раскрыл. В коробочке, аккуратно завернутые в вату, лежали странные предметы. Сталкер взял один, сказал Мике:

— Запоминай. Я тебе все шприцы отдам. Будешь колоть по мере надобности. Смотри — сначала снимаешь колпачок с иглы, затем втыкаешь прямо через одежду в ногу или руку. Аккуратно, не торопясь выдавливаешь содержимое. Все, укол состоялся. Понял?

Мика заворожено кивнул.

— Теперь твой друг несколько часов будет пребывать в состоянии блаженства. Боль, усталость, голод, жажда — все по фигу. Учитывая малый вес — одного укола хватит до ночи. Я себе как-то колол — так умудрился два часа без посторонней помощи идти. Аккурат к началу Выброса успел до укрытия добраться.

— А что это?

— Промедол. Типа наркотика. Специально для боевых действий разработан. Дозировка, конечно, не детская, но никто не предполагал, что может понадобиться…

Раненый снова застонал. Мика посмотрел ему в лицо и с удивлением заметил, как напряженные болью мышцы на глазах стали расслабляться.

— Во, видал? Уже работает! С оружием у тебя как? Патронов хватает?

— А вы, — осторожно спросил Мика, предвидя ответ, — с нами не можете пойти?

Сталкер поморщился:

— Нет, брат. На мне долг висит. Перед Долгом. Пока этих охотников до базы не доведу — нельзя и шагу в сторону ступить. Иначе грош мне будет цена как проводнику. Поверь, вместе к утру уже на месте были бы…, да и нужно мне к Болотному Доктору. Друг мой у него на излечении. Мы с товарищем его от самого Монолита четыре дня на себе тащили, так что я тебя понимаю очень даже хорошо.

— Вы видели Монолит? — задохнулся Мика. Сталкер пожал плечами:

— Ну, видели. Ничего особенного. Торчит посреди Саркофага фиговина, вся огоньками переливается, как елка в Новый год. И голос в башке, дескать, иди, потрогай, раз добрался. Желание, говорит, выполню. Самое заветное.

— А вы…

— Знаешь, некогда было ерундой заниматься. И желание было только одно — вытащить лучшего нашего друга из смертельной беды. Не думаю, чтобы Монолит нам в этом помог. Так что, подхватили мы товарища под давно немытые белые руки, и так побежали, что охранники очумели и почти ни разу в нас не попали.

— Почти?!

— По касательной не считается. Тащили по очереди — то я несу, товарищ отстреливается, то он тащит, а я патроны трачу. Не заметили даже, как из города вырвались. Ну, а до болот добрались без особых проблем. В самом конце только едва под Выброс не угодили, да там уже сам Доктор навстречу вышел — помог. Так что с патронами?

Мика с восхищением посмотрел на сталкера, опомнился, зашарил по карманам:

— Вот.

Проводник оглядел неполный десяток патронов к обрезу, запасную обойму к пистолету, вздохнул:

— Негусто. Держи еще к пистолету, и, это… вот тебе моя разгрузка. Негоже, чтобы патроны по карманам вместо семечек валялись. И при необходимости не вытащишь быстро. Там в кармашках пара гранат завалялась — пригодится.

Из-за деревьев послышался далекий свист. Сталкер заторопился:

— И то, правда — заболтался я с тобой.

— Вот бы их всех сейчас убили, — мечтательно сказал Мика, — тогда бы вы со мной пошли…

Проводник нахмурился:

— Будешь так думать — сам станешь таким же, как Митяй. Все, держи еще булку хлеба. В приключения не встревай. Опасность обходи по самому большому кругу — ты теперь две жизни спасти должен. Отсюда держи курс на закат, там увидишь вход в шахту. Еще там увидишь множество снорков, но на них внимания не обращай — мы там только что прошли, так что спокойнее места в Зоне на ближайшие два-три часа не найдешь. На Янтаре при возможности загляни в аномалию на болоте — там иногда можно толковый артефакт найти, Душу либо Колобок. Твоему товарищу такая находка была бы кстати. Они хоть и радиоактивные, но если плюнуть на рентгены и приложить прямо к ранам, очень даже помогают задержаться на этом свете.

Снова послышался свист.

— На Агропроме дуй прямым ходом, — заторопился сталкер, — постарайся пройти так, чтобы лагерь нейтралов был слева, а база Долга справа. Если не свернешь никуда — выйдешь прямиком на проход к Болотам. А там ищи сталкеров, спрашивай Ваньку Тропника — он к Болотному Доктору самую короткую дорожку знает. Да осторожнее там — сейчас на Болотах отморозков всяких развелось выше крыши. Ну, желаю удачи!

Он уже отошел на добрый десяток шагов, как снова вернулся:

— Кстати, увидишь у Доктора моего друга — его Стрелком кличут — передай, что Призрак просил кланяться. И говорил, что скоро сам будет, только на Янтарь за документами по пси-защите смотается. Если что — встретимся в условленном месте. Не забудешь? Это очень важно!

— Не забуду, — твердо ответил Мика.

— Вот и ладушки! Все, я пошел. Да, пока вспомнил тут. С Тропником не церемонься — он мне должен до фига. Так что при встрече скажешь, что Призрак зла не помнит и все долги прощает….

— Удачи тебе, сталкер, — тихо сказал вслед ему Мика и посмотрел на раненого. Теперь все мысли уступили место одной — как его тащить-то?

Он надел разгрузку, растолкал по бесчисленным кармашкам свои негустые припасы и пришел к выводу, что теперь рюкзак вообще не нужен. Потом внимательно осмотрел имущество мальчишки, подумал и без сожаления выкинул пистолет вместе с ремнем — патронов нет, а тяжесть лишнюю тащить с собой глупо.

Заглянул под капюшон, и лишь грустно усмехнулся — по лицу паренька гуляла глупая ненастоящая улыбка. Глаза плотно закрыты — спит. Вот и хорошо, хоть первое время мешать не будет.

Мика решительно поднял раненого и взвалил на плечи, удивился с некоторой радостью — рюкзак, что мать собрала, и то был тяжелее. Ну, в путь…

Он сделал несколько шагов, устроил поклажу удобнее, чтобы не сползала, и пошел в заранее намеченную сторону, где по его выкладкам должна была находиться та самая нужная дырка в земле — шахта…

Солнце уже основательно скрылось за макушками деревьев, когда на поляну, настороженно озираясь, вышел кровосос.

Жесткая шерсть на голове и спине местами поменяла обычный бурый оттенок на седой. Все тело было испещрено шрамами — тут и кругляши от автоматных патронов, и безобразные бляхи от картечи, и тонкие линии ножевых ударов, и рваные от клыков и когтей…. И щупальца с присосками торчали из-под его носа картошкой неравномерно.

Это был очень старый кровосос. Наверное, это был единственный монстр, который помнил День Рождения Зоны. Это был очень умный кровосос. Иначе бы его давно уже убили.

Он вышел на поляну, только когда совершенно убедился, что на ней от людей остались одни лишь запахи.

Эти же запахи рассказали ему, что совсем недавно здесь стояли друг напротив друга несколько сталкеров. И даже стреляли. И даже попали…

Потом одна группа ушла в ту сторону, откуда тянуло запахом химеры. А другая…

Кровосос напрягся. Другая группа ушла в сторону большой норы, в которой постоянно двигаются похожие на людей существа с отвратительной на вкус кровью — снорки. И еще…. Судя по следам, ушедший был один. И еще…

Он наклонился над землей под валунами и провел щупальцами прямо по земле. Точно. Ушедший был ранен. Не сильно — остались лишь два микроскопических пятнышка крови. Но вот состав крови был необычен.

За свою долгую жизнь кровосос лакомился многими обитателями Зоны. Аромат свежей не пробованной крови опьянил монстра.

Даже думать было нечего. Ушедшие за химерой пахли железом и порохом. Их было много. Ушедший к норе пах новой кровью и был один. Легкая добыча.

Почти человеческая озабоченность прочертила на лбу кровососа глубокие морщины — добыча могла достаться сноркам! Нужно торопиться…

Кровосос глухо заворчал и широкими шагами направился в сторону заброшенной шахты…

Путешествие с чемоданом без ручки.

Видимо, Мика все-таки сбился с указанного направления. То ли слишком часто отвлекался, чтобы поправить на плечах стремительно тяжелеющее тело раненного мальчишки, то ли сработал закон движения, по которому шаг левой ноги больше, чем шаг правой. Во всяком случае, черную дыру входа в шахту он разглядел чуть позже, чем огромную тушу псевдогиганта.

Псевдогигант стоял спиной к нему и чем-то смачно хрустел. Мика огляделся — плохо дело! Обойти слева было невозможно из-за целого гнезда аномалий. В кустах справа мелькали снорки. Самым безопасным было сейчас хлопнуть гиганта по спине и сказать — подвинься…. Глядишь, тот опешит и пропустит.

Выглядел монстр смешным и неуклюжим, но Мика смеяться не спешил. Все в Зоне знали, что в беге псевдогигант легко догоняет человека, а прострелить его толстую шкуру обреза будет явно маловато. Поэтому одиночные сталкеры с ним никогда не связывались, даже квады Долга часто проходили мимо — добыча, конечно, знатная, но уж больно боеприпасов много требует. А так как жили псевдогиганты в одиночку и постоянно на одном месте, их просто указывали на картах и в коммуникаторах. На будущее.

Свою территорию монстр защищал отчаянно, не терпел ничьего вмешательства. Зато из-за невидимой границы в него можно было хоть камнями кидать — ноль внимания! Не любил только стрельбу — видно, пули все-таки больно ранили. За такими нахалами гонялся и за пределами своей территории.

Мика еще раз поправил груз на плечах и хотел уже рискнуть пройти по краю аномалии, как вдруг внутри все похолодело. Далеко за спиной послышался низкий глухой рык кровососа.

Услышал его и псевдогигант, перестал хрустеть и чавкать, прямо по-человечески удивленно хмыкнул и обернулся. Взгляды монстра и человека встретились…

Они бесконечное время глядели друг на друга — монстр с удивленным недоверием и опаской, человек — с ужасом и решимостью.

Наконец Мика не выдержал и сорвался:

— Чего глядишь? Мы тебе не враги, понимаешь? Нам самим сейчас плохо! Кругом беда! А он скоро умрет…. Дай пройти, чего тебе стоит? Эх, чучело ты безмозглое! Понимаешь? Нам туда нужно. Мы только пройдем, и все…

Не закончив фразы, Мика прикусил губу до крови — громко, слишком громко! Половина Рыжего Леса услышала, а уж снорки в ближайших кустах — точно. Вон, перестали скакать, замерли. В общем, один выход остался — самому в аномалию прыгнуть, пока на куски живых не разорвали…

Он снова посмотрел на псевдогиганта и почувствовал, что рот от удивления самопроизвольно открылся на невозможную ширину — монстр неуклюже затоптался на месте, что-то пробормотал и отошел в сторону! Недалеко отошел, на пару шагов, но ведь отошел же!

Любой взрослый и опытный сталкер на его месте принял бы решение пробиваться с боем. Потому что монстрам верить нельзя. Мика об этом ничего не знал, поэтому выдохнул что-то похожее на «спасибо, дяденька» и быстрым шагом пошел в направлении такого близкого отсюда подземного прохода.

Псевдогигант в какое-то мгновение оказался на расстоянии вытянутой руки. Несло от него жуткой смесью запахов тухлятины и гнилья, непрерывное бормотание оказалось хриплым клокочущим дыханием. Мика с запоздалым ужасом подумал, что если монстр передумает, он даже выхватить обрез не успеет…. И через несколько шагов оказался за грудой камней — импровизированной границей территории гиганта.

Силы снова на какое-то мгновение оставили Мику, но он устоял, обернулся и в знак благодарности низко склонил голову перед монстром. Тот громко заворчал, забегал по участку из одной стороны в другую, перестав обращать на людей внимание. Новые заботы охватили его — на территорию без спроса нагло полезли снорки!

Их было много, больше десятка. Никаких претензий к псевдогиганту у них не было, они всего лишь скакали точно по следам Мики.

Ошеломленный Мика впервые увидел псевдогиганта в действии. Никакой неуклюжести! Никакой медлительности! Один против десяти, он стремительно метался по поляне и наносил сноркам удары страшной силы своими руконогами. И через несколько минут даже самый тупой снорк понял — через поляну им не пройти. Лучше в обход.

Понял это и Мика. А еще он понял, что пора быстро уходить. Псевдогигант не союзник — просто причудливая игра случая. Если кому потом удастся рассказать — обсмеют как фантазера…

Оставалось неясным, как здесь прошли долговцы и не заметили монстра. Однако эта загадка оказалась несложной — судя по количеству убитых снорков, едва не заваливших трупами вход в шахту, по сторонам сталкерам глазеть было некогда. Вот и подались они из шахты сразу вдоль отвесного склона, прикрывая им себя с одного бока. А идти через поляну — значит, попасть в окружение. К чему увеличивать риск? Так его и обошли стороной.

Кромешную тьму замечательное ночное зрение осилить не смогло. Пришлось включать фонарик, едва не выброшенный во время спора с матерью.

Первое время Мика шарахался от каждого трупа снорков, попадавшегося в луч света. Потом привык. Иногда под ногами гремело брошенное оружие, когда ржавое, а когда и новехонькое. Судя по всему, этим проходом сталкеры пользовались часто. Как и снорки.

Раненый болтался на плечах Мики словно огромный неудобный воротник. Он уже не казался легче рюкзака, наоборот, под его тяжестью ноги гнулись в разные стороны, а спина в пояснице онемела. Вместе с усталостью пришло отупение. Думать было тяжелее, чем тащить тяжесть.

Появившемуся дневному свету в раме из серого камня Мика даже не смог обрадоваться. На пороге остановился перевести дыхание, сунул фонарик в один из кармашков разгрузки, небрежно осмотрелся и кое-как вспомнил слова проводника — идти на закат.

С этой стороны лес был более редким, лучи заходящего солнца находили себе просветы между кронами, окрашивая и без того Рыжий Лес в совсем уж кровавый цвет. Зато направление на закат было видно отлично.

Мика тяжело вздохнул, в очередной раз поправил тело на плечах — снять его не решился, боясь, что не сумеет при опасности быстро закинуть — и побрел навстречу заходящему солнцу.

Новая напасть не заставила себя долго ждать. В относительной тишине леса сначала с одной стороны, потом с другой раздалось леденящее душу рычание. Псевдособаки!

Название, в общем-то, было ошибочным. Настоящими предками псевдособак были волки, уцелевшие и мутировавшие после Чернобыльской катастрофы. Унаследовавшие от них отличное чутье, выносливость и кровожадную свирепость, эти мутанты и охотились стаями, что делало их по-настоящему опасными врагами. А развившийся ум в сочетании с острыми клыками не оставлял зазевавшейся жертве ни единого шанса на спасение.

Мика оглянулся на все еще близкий разлом входа в шахту и приуныл окончательно — там уже мелькали спины снорков. Что ж, выбора не оставалось — только вперед…

— Я сильный, — словно заклинание твердил он, ускоряя шаг, — я справлюсь!

Псевдособаки рычали уже совсем рядом, когда в просвете между деревьями показался высокий бетонный забор. Вот только ворот в нем видно не было…

Завыли и снорки, наконец-то разглядевшие добычу. Мика пробежал еще сотню неуверенных шагов и решился.

Он остановился, не обращая внимания на жуткий рев вокруг, поправил в очередной раз тело раненого, отдышался и постарался сконцентрироваться на себе. Удивительно, но это удалось ему почти сразу.

В спину давил такой необходимый сейчас легкий ветерок. Пора.

Мика закрыл глаза, потянулся вверх всем телом и мягко оттолкнулся от земли одними кончиками пальцев ног. И плавно взмыл в воздух, подталкиваемый ветерком в сторону забора. Выше. Выше…

За эту способность и прозвали хуторяне Мику Прыгуном. Однажды ему удалось прыгнуть с Верой на руках на целых двести шагов. Мог бы и больше, да ветер в тот раз понес их прямиком в озеро. А так как уверенности, что удастся перепрыгнуть аж на тот берег, не было, пришлось спешно опуститься у самой кромки воды.

Самое интересное, что длина прыжка от тяжести в руках никак не зависела. Тот же результат можно было показать и с матерью, и с тушей кабана. Мика просто разрешал ветру нести его, словно был бесплотным облачком или сухим осенним листочком.

Рычание послышалось прямо под ногами. Мика раскрыл глаза и посмотрел вниз. Вбежавшие на поляну четыре псевдособаки ничуть не удивились при виде летящего сталкера. Напротив, они стали подпрыгивать, стараясь ухватить его за ноги, так что Мике даже пришлось согнуть колени.

Ветерок медленно — слишком медленно! — нес его к забору. Высоты для его перелета вполне хватало, Мика лишь боялся, что порыв может внезапно кончиться, а долго висеть в воздухе он не умел. Тогда придется драться.

Сзади послышался рев и он понял, что снорки тоже здесь. Их появление отвлекло псевдособак, судя по шуму, завязалась драка.

Ветерок действительно начал стихать, но Мика качнулся вперед всем телом и, наконец, оперся одной ногой на край забора. Потом второй перешагнул через него и почувствовал, что попал в полосу затишья. Теперь все равно — он был уже за забором!

С трудом устояв после довольно жесткого приземления, Мика не стал ждать, когда его враги разберутся между собой и снова примутся за преследование. Наклонившись вперед, он побрел в сторону близкой дороги, подставляя ноги так, чтобы, во-первых, сделать шаг, а во-вторых, просто не упасть от усталости. С каждым шагом он удалялся от моста, ведущего в Лиманск, и приближался к тем местам, о которых знал только из скупых сталкерских рассказов…

Когда он в очередной раз решил осмотреться, сердце от радости дало легкий сбой. Вокруг стояли деревья с самой обычной зеленой листвой! И самое главное — ниоткуда не доносился даже самый далекий рев монстров. Значит, оторвался…

… кровосос стоял в тени деревьев и смотрел, как мимо псевдогиганта бредет бочонок с незнакомой кровью. Раздражение пополам с радостью терзало его сознание.

Раздражение было понятным — легкая добыча ускользнула. Но и радость не была лишней — огромная туша, в которой тоже имелась вкусная жидкость, не тронула ее. Значит, ужин всего лишь откладывается.

Он с презрением посмотрел на бестолково суетящихся снорков, также решивших завладеть его добычей. Пусть только попробуют…

Драться с псевдогигантом кровосос не собирался. Для такого неразумного шага он был слишком сытым. Но как пройти через территорию толстяка? Особенно когда он распален дракой со снорками…

Кровосос огляделся и заметил рядом кружащийся воздух. Аномалии. Конечно, есть риск. Аномалии все равно, кого разорвать на мелкие ошметки. Ее не испугаешь грозным ревом. Но зато она не станет бежать за тобой, желая отомстить за вторжение, как непременно сделает глупый толстяк.

Конечно, можно пробежать мимо псевдогиганта, перейдя в состояние невидимости. Но, во-первых, после этого состояния необходимо восстановить жизненные силы обильной едой, а во-вторых…. Во-вторых, толстяк умеет видеть. Был бы он расслаблен и спокоен. А после драки со снорками ожидать, что он не будет наготове к новым неожиданностям — наивно. К чему рисковать там, где можно не рисковать?

Кровосос медленно подошел к краю аномалии и долго изучал ее особенности. Подозрение вызывали слишком широкие проходы между гудящими и кружащимися шарами горячего воздуха. Ну слишком широкие, чтобы быть безопасными.

Он осторожно сделал первый шаг, вытянув перед собой длинную лапу с острыми клинками когтей. На третьем шаге из-под ног ударила струя ревущего огня. Кровосос отдернул опаленную лапу и довольно заурчал, превозмогая боль от ожога — все верно. Между шарами притаилась другая аномалия. Жарка, как ее называли сталкеры.

Кровосос не знал человеческих названий, зато богатый жизненный опыт подсказывал дальнейшие действия. Он пригнулся и буквально прополз между столбом пламени и кружащимся шаром, чувствуя каждой шерстинкой силу его притяжения. Достаточно ошибиться на волосок, и из охотника можно было стать добычей…

Отец Пимен только головой бы покачал, если бы узнал, что разглядывал коварные аномалии кровосос зрением, не отличающимся от человеческого — ничуть не плоские картинки представали сейчас перед монстром, а нормальные объемные.

Благодаря зрению, он и определял наиболее безопасный путь в лабиринте аномалий. Вот только вел этот путь к огромной яме в центре — яме, в которой пульсировало огромное сердце, сотканное из раскаленного воздуха и мельчайших остатков предметов, попавших сюда волей случая.

Кровосос недовольно зарычал и оглянулся, но найти обратную дорогу уже не смог. Тогда он начал глядеть по сторонам, пытаясь определить, где есть ответвление. Такое нашлось не сразу. Монстр прошел в опасной близости от края ямы, боковым зрением видя шевелящиеся на ее дне яркие и разнообразные предметы. Любой сталкер отдал бы за них все, что угодно. Некоторые отдавали даже жизнь. Потому что на такое количество редчайших артефактов можно было купить за пределами Зоны долгие годы безоблачного существования. Вот только достать их пока никому не удалось…

Монстра артефакты не интересовали. Он продолжал двигаться, то натыкаясь на вырастающие столбы огня, то обтирая шерстинками смертельные шары из воздуха, пока за спиной не остались последние очаги исполинской аномалии.

На поляне деловито хрустел и чавкал совершенно успокоившийся псевдогигант, вокруг него валялись несколько трупов снорков. Остальные давно уже скрылись в черной подземной норе.

Кровосос понял, что слишком задержался. Да и голод начал подавать признаки жизни. От раздражения монстр заревел так, что псевдогигант на мгновение перестал есть и обернулся посмотреть на наглеца. Но наглец, покрытый все еще дымящейся местами шерстью, находился слишком далеко от границ территории, поэтому толстяк снова отвернулся и продолжил трапезу.

Кровосос быстрым шагом вошел в подземелье и огляделся. Пахло ядовитой кровью снорков, железом и порохом. Аромат необычной крови был едва слышен. Монстр торопливо пробежал к выходу на поверхность и напрягся — вдалеке стоял непрерывный вой. Там дрались снорки и псевдособаки. Неужели из-за его добычи?!

Он мчался на шум, едва успевая пригибаться, чтобы не удариться о самые толстые ветви, встречавшиеся на пути. Даже электрическую аномалию проскочил, не обратив внимания на довольно ощутимые удары током. И влетел на поляну, когда драка закончилась ничьей.

Кровососов в Зоне не любил никто. Слишком необычные, слишком кровожадные, слишком жестокие. Снорки на одном конце небольшой поляны, псевдособаки на другом напряглись и ощетинились.

Но монстр не обратил на них ни малейшего внимания. Остановившись посреди поляны, он с волнением стал принюхиваться.

Если бы добыча сейчас досталась другим, воздух был наполнен ароматом неизвестной крови. Этого не было. Добыча от конкурентов ускользнула.

Он поймал слабый запах и пошел по нему до тех пор, пока не уткнулся в высокую преграду. Здесь запах обрывался.

Кровосос посмотрел по сторонам — преграда тянулась, изгибаясь и скрываясь в зарослях на многие шаги влево и вправо. Легкая добыча оказалась не такой уж и легкой. Ей удалось исчезнуть там, где исчезнуть было невозможно. Кровосос задумался.

Успокоившиеся снорки постепенно, один за другим, скрылись в чаще Рыжего Леса. Следом убежали и псевдособаки — дичи в лесу хватало, в том числе и двуногой.

Кровосос не мог поднять голову и посмотреть выше своего роста — сказывались особенности строения позвонков шейного отдела. Если бы он увидел, что преграда всего на пару когтей выше его роста, догадка о способе бегства добычи пришла бы раньше. Но и без этого он принял решение настичь добычу, во что бы то ни стало. Мысль, что кто-то другой может попробовать неизвестный сорт человеческой крови, была невыносима…

… Мика тащил свою ношу, уже не реагируя ни на какие подозрительные шумы, доносившиеся время от времени то с одной, то с другой стороны дороги. Не до них было. Усталость валила с ног. Мелькнула, было, мысль попробовать еще раз прыгнуть, но ветер оказался встречным, да и сил сосредоточиться не оставалось. Пришлось топать ножками.

Когда на горизонте появились очертания домов, обнесенных высоким забором, он впервые позволил себе короткий отдых. Впереди ждал Янтарь — загадочный завод, до предела заполненный зомби. По внешнему виду зомби от сталкеров не отличались ничем, так как и были теми самыми сталкерами, которым пульсирующее над Янтарем пси-излучение выжгло человеческое сознание. Вели зомби полуживотный образ жизни, питаясь неизвестно чем и как, далеко от Янтаря не удаляясь и в проблемы Зоны более не вникая. Единственное, что они делали — охраняли территорию завода от нормальных сталкеров, отличая их от себе подобных сверхъестественно четко. Лишенные всяческих человеческих качеств, одно зомби все же сохранили — умение стрелять…

Несмотря на то, что отряд зомби пополнялся непрерывно, его численный состав был относительно стабильным — срок жизни одного зомби редко превышал неделю. Тут трудилось и все то же пси-излучение, и нормальные сталкеры старались живых при встрече не оставлять, да и элементарный голод выкашивал наиболее слабых.

Ходили всевозможные невероятные слухи о зомби, сумевших излечиться от излучения с помощью каких-то артефактов, о бессмертных зомби, охраняющих таинственные подземелья завода еще со времен Первой Чернобыльской Аварии…. Во всяком случае, ученые выбрали это место как базу для своего изучения Зоны совсем не случайно.

Из-за этого и дальнейший путь Мики был совсем не легкой прогулкой. Если члены Долга стремились уничтожить любое порождение Зоны, то ученые, напротив, старались как можно дольше использовать интересующие их объекты в своих научных экспериментах. Даже представить себе было жутко, что ожидало эти живые объекты в этих экспериментальных операционных…. А уж то, что Мика и его раненный товарищ представляют для ученых лакомый кусок для изучения, сомневаться не приходилось.

На охране Периметра, внутри которого располагалась научная лаборатория, находились обычные сталкеры — нейтралы. Раньше, говорят, охраняли военные, но Зона сама внесла собственные коррективы. Военные после очередного Выброса убрались отсюда, ученые остались, а у нейтралов появилась дополнительная возможность подзаработать в роли проводников, или прикупить за артефакты качественные припасы, оружие и снаряжение. В общем, все оказались в выигрыше.

— Где мы? — неожиданно подал голос раненый. Мика обрадовано оглянулся:

— Сидим, на Янтарь глядим. Отдохнем, и туда пойдем.

— Да ты, Мика, стихами умеешь разговаривать, — слабо улыбнулся раненый, — а зачем мы здесь?

— К Болотному Доктору идем. Тебя лечить будем.

— К Болотному Доктору?! — удивился раненый, — ты с ума сошел! Не дотащишь ведь!

— Сюда же дотащил, — обиделся Мика, — вот отдохну и дальше двинемся. Ты как себя чувствуешь?

— Не очень хорошо, — честно признался раненый.

— Болит?

— В том то и дело, что болит не сильно. Уж боль-то я терпеть умею. А тут, словно внутри костер горит…. И слабость такая, что временами даже дышать лень.

— В общем, терпи. Сейчас укол сделаем.

— Укол? — забеспокоился раненый, — зачем?

— Чтобы ты мне не мешал, — сердито ответил Мика, доставая из кармана коробочку со шприц-тюбиками, — пока ты из себя мешок с картошкой изображаешь, мне легче идти.

Он вспомнил действия Призрака, решительно сорвал колпачок с иглы, резким движением воткнул в ногу раненого — тот только ойкнул — и выдавил содержимое тюбика.

— Ну, как? Полегчало?

— Гад ты, Мика! — со слезами в голосе ответил раненый, — твой укол еще больнее, чем рана.

— Извини, это я от неопытности, — покраснел парень, спохватился:

— Слушай, а откуда ты знаешь, что я Мика Прыгун?

— Так мы ж тебя в Лиманске ждали, — ответил мальчишка, — нам про тебя отец Пимен все уши прожужжал. Он обещал этот нож только тебе передать.

— Так ты из Лиманска?! Вот оно что! Слушай, а расскажи…

Тут Мика осекся, потому что увидел, как глаза раненого медленно закатываются куда-то к затылку и закрываются. Уколол, блин, поторопился. Ладно, в следующий раз сначала поболтаем. Надо же про Ксанку подробности вызнать. Пацан, вроде свой в доску, бедовый, такой врать не станет.

Мика поднялся с земли, тщательно размял мышцы. Огляделся. Вечер уже почти закончился, скоро будет ночь. Прав был Призрак — закат парнишка увидел. И рассвет должен увидеть. А следующий закат должен встретить у Болотного Доктора — уж Мика постарается…

Он погрузил раненого на собственную шею, скривился — оказалось, что тело ничуть не отдохнуло. Мышцы вновь напряглись и заныли, некоторые даже больше, чем прежде.

С каждым шагом забор вокруг завода становился все выше. Дорога упиралась в ажурные металлические ворота, обильно покрытые жгучим пухом, а за воротами, шатаясь, словно пьяные привидения, бродили туда-сюда темные фигуры с оружием в руках. Зомби…

Мика обвел взглядом весь забор — иного входа, кроме ворот, на территорию Янтаря не было — ни пролома в ограждении, ни ящика, приставленного к высокой стене. Значит, придется идти напролом.

Он проверил оружие, не слишком надеясь на его помощь. Меткость зомби у обитателей Зоны давно вошла в поговорки.

Видно, сталкер по прозвищу Призрак сам знал окрестности Янтаря плоховато. Либо просто забыл упомянуть, что махину заброшенного завода можно спокойно обогнуть как слева, так и справа. Конечно, на пути попадутся и аномалии, и мутанты, и очаги тлеющей радиации. Да и зомби попадутся непременно. Но это будут отдельные представители, а не целый отряд вооруженных безумцев, что бродил день и ночь по территории завода…

Мика вообще не знал этих мест. Для него любое направление казалось смертельно опасным. А за воротами хотя бы есть где укрыться, пересидеть — думал он, совершенно упуская из внимания пси-излучение.

Первые выстрелы раздались, когда до ворот осталось всего ничего. Мика уже пригнулся, чтобы ненароком не зацепить длинные пряди жгучего пуха, свисавшие с верхней перекладины. Это и спасло. Пуля просвистела над головой. Еще несколько пуль с неприятным звоном ударились в металлическую арку и рикошетом ушли в разные стороны. Мика шарахнулся в сторону и укрылся за бетонной плитой забора.

Нестерпимо заболела голова, словно в ней зашевелилось что-то живое, скользкое, противное. Боль накатывала волнами, иногда стихая, иногда достигая такой силы, что даже зрение начинало двоиться.

Контролеры так же били — вспомнил Мика недавние ощущения. И обрадовался этому воспоминанию. Если справился с контролерами, значит, и здесь может получиться!

Он скосил взгляд на ношу — раненый мирно посапывал на неудобном ложе. Пси-излучение, очевидно, поражало только работающий мозг. Вот и хорошо, одной заботой меньше — подумал Мика. Не хватало еще пройти Янтарь и на выходе обнаружить на своих плечах новоявленного зомби!

Он присел, пытаясь сосредоточиться. Получалось плохо. С контролерами можно было хоть спорить, ругаться. Пси-излучение Янтаря было порождено не живым существом. Спорить и ругаться без толку. И Мика стал просто твердить, что излучение проходит мимо, что на голове у него огромный шлем из цельного артефакта, поэтому излучение достать его не может.

Когда он разогнул онемевшие ноги и осторожно заглянул в арку ворот, первое, что он увидел — глаза стоявшего в шаге от него зомби. Мика замер в испуге, но бесстрастный взгляд безумца прошел сквозь него, словно он был простой веткой с листьями.

Мимо прошел еще один зомби, тот вообще не обратил на Мику никакого внимания. Видно, у него на голове и впрямь чудесный шлем…

Мика решился. Он осторожно вошел в ворота и направился по асфальтированной дорожке вглубь зданий. Зомби попадались на каждом шагу, их было не меньше сотни. Они двигались странной походкой по своим маршрутам. Некоторые падали, бились в припадке. Некоторые после этого поднимались снова.

Из дальних углов доносился угрожающий рев снорков.

Мика, спотыкаясь, обогнул трехэтажное здание с выбитыми окнами, затаив дыхание, прошел мимо четверых зомби, настороженно прислушивавшимся к командам пси-излучения, и поспешил в узкий длинный проход между зданиями. Он чувствовал, что идти дальше не сможет. Слишком много сил уходило на борьбу с излучением. Нужно отдохнуть.

От зданий несло холодом смерти. Излучение пробивалось даже сквозь чудесный шлем, придуманный Микой. Он сделал несколько шагов, завернул за угол и двоящимся зрением разглядел стоявший в стороне грузовик. То, что нужно…

Закинуть тело раненого на кузов оказалось непростой задачей. Но еще более сложной задачей оказалось забраться наверх самому. Мика упал на дно кузова и на мгновение потерял контроль над излучением.

— Ма-ачи! Ма-а-чи! — тут же раздались крики со всех сторон. В кузов ударились несколько пуль. Зомби подходили все ближе и ближе. Пули со звоном пробивали ржавчину металлических бортов.

Мика стиснул зубы и снова начал представлять себя в прекрасном шлеме из цельного куска артефакта.

Раздалось еще несколько выстрелов. Ноги безумцев шаркали рядом с грузовиком, некоторые даже задевали простреленные борта плечами. И все…

Мика учился мгновенно. Уже со второго раза он сумел не только противостоять излучению, но и научиться параллельно думать о других проблемах. В основном, сейчас было нужно суметь выбраться с территории завода.

Шаркая подошвами, зомби стали расходиться. Когда затихли последние шаги, Мика осторожно приподнялся и в последних лучах заходящего солнца с радостью заметил еще одни ворота. Недалеко — одного хорошего рывка должно хватить. За воротами темнели стволы деревьев и какие-то большие предметы, тоже машины, наверное.

Единственное, что омрачало радость от увиденного — многочисленные движущиеся тени между ним и воротами. И ладно, если бы это были зомби. А то больно уж на снорков похожи. И движения те же…

Почувствовав, что силы более-менее вернулись, Мика повесил раненого на борт, словно это был свернутый в трубку ковер, спустился сам и подхватил тело. Несколько пробных шагов — ноги дрожали, но слушались. Однако, рывок, да еще хороший — это сейчас не для него.

Скачущие тени и впрямь оказались снорками. Мика выждал момент, когда они уберутся по своим делам в сторону, перебежками от одного укрытия к другому пересек открытое пространство и огорченно сплюнул — прямо в воротах два снорка делили между собой еще живого зомби. Судя по всему, расположились они здесь надолго, а по громким крикам можно было догадаться, что вскоре здесь будут и все остальные вечно голодные монстры.

Излучение на этом краю завода давило заметно слабее, а может быть, просто решило прилечь отдохнуть часок-другой. Мика прикинул расстояние до снорков, вытащил гранату, покачал ее в усталой руке. Разогнул металлические усики стопора, вытянул за кольцо предохранительную чеку и бросил, стараясь, чтобы граната хотя бы докатилась до места ужина монстров. И присел за высокой пачкой бетонных плит.

Секунды тянулись бесконечно. Когда Мика уже было решил, что граната попалась неисправная, взрыв все-таки грохнул. По плитам забарабанили осколки, к ногам упала оторванная рука с крючковатыми ногтями. Снорк.

Мика выскочил из-за плит и что было силы помчался в ворота. Не затормозил даже жгучий пух, стегнувший по лицу. Он перепрыгнул через останки зомби, пнул на ходу потянувшегося к нему наперерез оставшегося в живых снорка и выскочил за ворота. Еще несколько сотен шагов он мчался, будто взвалил ношу совсем недавно.

Когда Мика остановился, ему показалось, что во рту вместо слюны кусочки твердой массы, похожей на домашний творог. Только проглотить это было невозможно.

Он прислушался. Никто не гнался. Пси-излучение напоминало о себе слабой головной болью. Вырвался.

Мика завернул за угол забора, нашел какой-то тесный закуток между железными сараями и вместе с грузом повалился на землю. Истощенное тело молило об отдыхе.

Новорожденная ночь была полна звуков. Где-то вдалеке ревели снорки, за забором шаркали подошвами и мычали многочисленные зомби. С другой стороны сарая кто-то прошелестел в траве, Мике хотелось поверить, что это был ежик. Изредка раздавались выстрелы — Периметр отбивался от набредших на лабораторию зомби. Обычные ночные звуки Зоны.

Мика поразмыслил и решил отдохнуть здесь как можно дольше. Он прислонил раненого к стене забора, сам прижался к нему, достал обрез и фляжку с водой. Сделал несколько глотков, с трудом проглотил воду и почувствовал, что настроение постепенно поднимается. В конце концов, они живы, Янтарь практически позади. Дальше по пути монстры будут встречаться реже и реже, там нужно таиться от людей. А у людей нет нюха, и догонять им обычно лень…. Так, выстрелят пару раз вдогонку, и все.

Он откинулся назад, чтобы послушать дыхание спутника, насторожился. Дыхание было прерывистым и хриплым, а лицо раненого прямо-таки пылало неестественным жаром. Потрогал лоб и едва не отдернул руку, побоявшись обжечься. Спутнику было очень плохо. Вряд ли это так работал промедол.

Подумав, Мика решительно поднялся и со стоном взвалил на себя пышущее жаром тело. Нужно было торопиться.

Стараясь производить как можно меньше шума, он двинулся вдоль забора, справедливо предположив, что когда-нибудь он должен кончиться. Так и оказалось шагов через триста.

Ночное зрение не могло разглядеть все, но и того, что было видно, хватало. Перед Микой расстилалась огромная впадина, в левой части которой стоял скупо освещенный Периметр научной лаборатории. В правой части дрожали на водной глади маленьких водоемов отражения Луны. Между ними мелькали огоньки фонариков — это бродили зомби.

Проход на Агропром был где-то напротив Мики. Но совсем другое притягивало его взгляд.

Между Периметром и россыпью водоемов призрачным зеленым светом сияла химическая аномалия, в которой, по словам сталкера, можно было отыскать нужный для спасения раненого артефакт. И до нее было ближе всего.

Мика спустился вниз, ни на минуту не забывая о возможных опасностях. Лезть в аномалию с раненым на плечах не решился — вдруг ядовитые испарения доконают пацана? Положил его в зарослях камыша, и полез в холодную воду.

Взрослые сталкеры использовали для поиска артефактов специально сконструированные детекторы. Те и на радиацию реагировали, и присутствие аномалий отмечали. А наличие артефактов в зависимости от конструкции либо просто указывали звуковым сигналом, либо даже определяли направление до них подобно компасу.

Мика детектор оставил дома. Во-первых, он не собирался бродить по Зоне, собирая артефакты, словно грибы. Во-вторых, он сделал это специально, назло матери…

Химическая аномалия обступила его со всех сторон, шепча странные слова на незнакомом языке. В них не было угрозы или злости. Аномалия не заметила существо, нарушившее ее покой. Она шептала эти слова все время, отпущенное на ее существование Зоной.

Клубы светящегося пара касались его кожи, оставляя неприятное чувство жжения. Это была кислотная аномалия, доживающая свои последние годы. Поэтому она и не свирепствовала. Мика в респираторе чувствовал себя очень даже неплохо. Вот только где искать артефакт?

Он обошел аномалию дважды, прежде чем уловил различие в шепоте — в одном месте он становился несколько громче. Может, это и есть подсказка? И он снова вернулся на это место.

Зеленое облако пара здесь было намного плотнее. Мика почувствовал, что и вода, пропитавшая брюки и заполнившая обувь, тоже начала обжигать. А потом он увидел перед собой бесформенный предмет, словно скачущий по верхушкам сильных волн, которых не было в помине. Предмет тоже светился, но сквозь облако пара выглядел еле заметным.

Торопясь и поскальзываясь на бесчисленных подводных переплетениях корней камыша, Мика ухватил предмет, прежде чем он снова ушел на глубину. На ощупь теплый, немного колючий, светящийся мягким розовым светом. Артефакт. Настоящий. Если Мика точно помнит описание — Колобок, самое то, что нужно сейчас раненому пацану из Лиманска.

В это мгновение шепот аномалии, до того ровный и безразличный, резко изменился. Она словно обнаружила пропажу и возмутилась. Шепот стал громче, облака пара изменили цвет с салатного на оранжевый. Мика не стал ждать продолжения — по кратчайшей прямой он бросился на сушу, прижимая к груди артефакт.

Ночь, даже освещенная Луной, исказила рельеф. Мика потерял довольно много времени, прежде чем нашел заросли камыша, в которых оставил спутника. И оторопел — там никого не было!

Он даже быстро пробежал по округе в поисках подобных мест — нет, не ошибся. И камыш смят. И пятно свежей крови на сломанных стеблях. А пацана нет.

Уйти сам пацан не мог — не в том он состоянии, чтобы даже в сознание нормально прийти. Ушел без сознания? Все-таки превратился в зомби? Почему-то в это не верилось.

Мика в отчаянии огляделся. Оставалась еще вероятность того, что на раненого наткнулся отряд сталкеров. Но в человеческую доброту посреди болота в окружении множества зомби тоже не верилось. И потом, он ведь все время был неподалеку, уж разговоры-то сталкеров бы услышал!

Между ближними деревьями замелькал приближающийся фонарик. Зомби. Мика присел в камышах, выставив обрез.

Зомби приближался. Когда до него осталось несколько шагов, изумленный Мика увидел, что тот что-то тащит на плече. И удивился еще больше, услышав невнятное бормотание:

— Домой…. Обещал сыну…. Детишки…. Обещал… железную дорогу…. Нужно купить…. Где…. День рожденья…. Железную…. Сыну…

Рука дрогнула и сама собой спрятала обрез. Мика напряг зрение и едва не воскликнул — вот же его спутник, у зомби на плече!

— Дети… — продолжал бормотать зомби, — нельзя обижать…. Спасать….

Мика тайком последовал за странным безумцем, но у того маршрут был, видимо, коротким. Шагов через тридцать он круто развернулся и побрел обратно, продолжая бормотать о том, что детей обижать нехорошо, что дома ждет сын, которому он когда-то обещал подарить на день рождения железную дорогу. За деньгами на нее в Зону и подался…

— Дяденька, — внезапно решился Мика, — дяденька! Отпустите моего брата. Пожалуйста…

Зомбированный резко остановился и заводил во все стороны стволом автомата.

— Брата… — повторил он после долгой паузы, — брата…. Железную дорогу…

— Да, — осторожно выходя прямо под луч фонаря, подтвердил Мика, — это мой младший брат, — и медленным движением сдвинул с коротко стриженной головы капюшон.

Зомби выронил автомат. Он медленно протянул трясущуюся ладонь и провел кончиками пальцев по Микиным волосам.

— Сын… — хрипло сказал он, — железная дорога…

По небритым щекам одна за другой покатились огромные слезы.

— Дяденька, — еще более просяще сказал Мика, — отпустите моего брата. Нас дома мама ждет. Мы домой идем.

— Домой, — повторил зомби, — мама…

Он легко и аккуратно опустил раненого на землю.

— А вы идите, — мягко добавил Мика, — спасибо большое. Идите, пожалуйста. Железная дорога вон там — за забором.

— Железная дорога…. Сыну… — снова забормотал зомби и послушно поковылял в сторону Янтаря, так и позабыв поднять оброненный автомат.

Мика с нетерпением дождался, пока он отойдет на десяток шагов, бросился к автомату, схватил его и прицелился уходящему в спину. Он стоял так до тех пор, пока фигура зомби окончательно не растворилась во тьме. Тогда он отшвырнул автомат, на ватных ногах подошел к раненому, плюхнулся рядом и громко в голос заревел…

Кому не страшен даже Выброс.

На пути до Агропрома больше никто не встретился — ни люди, ни животные, ни монстры. Мика просто тащил свою ношу, словно робот, то карабкаясь на крутые склоны холмов, то спускаясь в неширокие долины.

С вершины очередного холма он увидел узкое длинное озеро, почти превратившееся в болото. Вдалеке на грани слышимости звучал твердый уверенный голос, вещавший что-то про Долг, опасности Зоны и решимость с ними бороться. Вот и Агропром…

Рассвет уже накрыл пространство тонкой паутиной серого света. Плотные ночные тени постепенно растворялись в ней, возвращая миру привычные цвета — зеленый для листвы и травы, коричневый для глины под ногами, желтый для стены прошлогоднего камыша. Солнце напряглось где-то за горизонтом, желая прорвать его и посмотреть на Зону — как сильно она изменилась за ночь.

Мика не знал, почему это место называется Агропром. Впрочем, происхождение других местных названий тоже было для него загадкой. Янтарь, Темная Долина, Росток…. С одной Свалкой все было более-менее понятно — там повсюду высились горы всякого барахла, небрежно прикрытого тонким слоем земли. А, собственно, какая разница? Главное, что он дошел. Отсюда до Болотного Доктора рукой подать.

Он медленно спустился к озеру и остановился перевести дыхание. Снова предстояло выбрать дорогу. Правый берег был крутым, но открытым — просматривался вплоть до конца водоема. Левый берег тянулся вдоль отвесной кручи и был песчаным — будут вязнуть ноги. Зато подальше от навязчивого голоса, прославляющего героизм Долга.

— Дорогу выбираешь? — за спиной послышался тихий спокойный голос, — пойдем, провожу.

Мика насколько мог резко обернулся. На камне, мимо которого он только что прошел, сидел сталкер. В длинном плаще с большим капюшоном, оружия не видно. Как он его не заметил?!

— Устал, вот и не заметил, — в голосе сталкера послышалась добрая усмешка, — между прочим, я тебя здесь уже второй час дожидаюсь. Медленно движешься, дружище.

Голос сталкера звучал как-то глухо, с непонятным эхом. Будто не человек говорит, а звуки сами собой рождаются в Микиной голове.

— Вы меня ждали?! Зачем?

— Так просила Зона, — странно ответил странный сталкер, — ты ей нужен. Извини, далеко проводить не смогу. Но дорогу расчищу. Во всяком случае, здесь, на Агропроме.

— Кто вы?

Сталкер пожал плечами:

— Разве это так важно — кто я? Люди зовут меня Отшельником. Раньше меня боялись, сейчас — не понимают. Я — тот, кто умеет разговаривать с Зоной.

— У нас на хуторе тоже есть девочка, которая разговаривает с Зоной, — неожиданно для себя выпалил Мика.

— Неправда, — последовал мягкий необидный ответ, — твоя девочка может только слышать Зону. А я могу ее понять. И даже ответить. Пойдем. Скоро будет Выброс. Он поможет нам пересечь Агропром.

— Выброс поможет?!

— Конечно. Во время Выброса все люди прячутся в убежища. И мы пройдем, никем не замеченные. Это будет очень сильный Выброс. Даже монстры станут искать спасения.

— А мы? Мы ведь тоже должны спрятаться!

— Не бойся. Просто поверь мне и ничего не бойся. Отдохнул? Тогда пошли.

Сталкер легко поднялся и пошел по песчаной стороне. Мика вздохнул и поплелся следом.

Он уже привык за время путешествия смотреть в основном себе под ноги. Поэтому и заметил еще одну странность — следы, которые оставались после сталкера, были едва заметными, словно он почти ничего не весил. Да и те на глазах исчезали, будто задуваемые ветром.

Мика оглянулся — сзади тянулась цепочка только его следов, глубоких и бесформенных. От следов сталкера не осталось даже намека.

— Это кто тут шарится, мля? — неожиданно раздался голос с вершины отвесного холма, мимо которого они шли, — а вот щас лимонку схаваешь, лошара!

— Шел бы лучше за костром присматривать, — тихо сказал странный сталкер, и его, удивительное дело, услышали!

— Это… пардон, — закряхтел неизвестный с холма, — не узнал. Богатым будешь, Отшельник! В натуре! И корешу твоему удачи! Не обижайся, ладно?

Он еще что-то тараторил им вслед, но они уже обогнули озеро, и вышли на поросшую травой твердую почву.

— Нужно торопиться, — сказал сталкер, поглядев на небо, — сейчас перейдем дорогу и поднимемся на холм. Там Выброс и переждем.

— На холме?!

— Ну да. В конце концов, — улыбнулся сталкер, — когда тебе еще раз может выпасть возможность увидеть Выброс в чистом поле…. Поверь, зрелище незабываемое. Идем.

Мика и сам уже почувствовал, что самый воздух вокруг них изменился. Он стал плотнее, словно кисель, который мать варила по праздникам. Земля под ногами начала вздрагивать и ворочаться. Солнце еще не выползло из-за горизонта, но небо над головой уже приняло густой багровый оттенок. Да, надвигался Выброс.

За свою жизнь Мика пережил немало Выбросов. Но все они проходили под сенью вековых деревьев, укрывавших хутор. Все жители дружно спускались в погреб и там ждали, когда земля перестанет дрожать. Сквозь щель в крышке было видно, как стремительно меняется цвет облаков. Потом наступала звенящая тишина. Выброс заканчивался. Собственно, это было все.

Когда Верка научилась узнавать время прихода очередного катаклизма, переживать Выбросы стало откровенно скучно. Об их приходе знали, чуть ли не за неделю, так что и готовились к ним как к работе — обыденно, не спеша, загодя.

С вершины холма навстречу им покатились мелкие камешки, сорванные с места очередным подземным ударом. Они поднялись и оказались на небольшой площадке, усаженной по кругу валунами, словно из земли торчали зубы неведомого страшилища. Посреди площадки горел костер, с одной стороны крутила свои шары аномалия. А с другой…

— База Долга, — кивнул в ту сторону Отшельник, — клади своего друга на землю, отдыхай. Скоро начнется.

— А эти… — покосился на базу Мика.

— Им уже сейчас не до нас, поверь. К Выбросам долговцы относятся очень серьезно. На улице уже пташки зачирикают, а бравые ребята еще часа два проведут в убежище.

— Так боятся?

— Не боятся. Разумная подстраховка. Потому и сильнее других кланов, что умеют беречь друг друга.

Мика хотел сказать в адрес Долга что-то обидное, но перехватил добрый взгляд сталкера и промолчал. В самом деле, что словами зря мусорить.

Вместо этого он склонился над раненым и начал поправлять вылезший наполовину из-под куртки Колобок. Отшельник подошел ближе, увидел артефакт, оживился:

— Кто же его так крепит! Эх, молодежь…. Артефакты к телу приматывать — ну и учудил! Польза, конечно, есть, но и вреда причинил с избытком. Они же все радиоактивные, да еще и из кислотной аномалии — всю кожу бедняге разъест, пока дотащишь. И не к ране нужно прикладывать, а к жизненным точкам.

Он ловко обмотал Колобок толстым слоем бинтов, сделал нечто вроде петли и аккуратно сунул сверток раненому за пазуху.

— Главная жизненная точка у человека — солнечное сплетение. Там все наши линии в узел сплетаются, отсюда и название. На сталкерских комбинезонах в этом месте умельцы специальные контейнеры для артефактов располагают. Если их использовать в определенных сочетаниях, можно по Зоне без оружия и еды гулять, монстров по головкам гладить. Во как! А ты сунул под куртку, словно кусок мыла…

Мика пристыжено молчал. Отшельник более внимательно всмотрелся в белое лицо раненого, озадаченно покрутил головой, хмыкнул странно, перевел взгляд на Мику.

Но Мика этого взгляда не заметил. Он глазел по сторонам, удивляясь увиденному. И в самом деле, вершина холма, на котором они находились, в багровом свете приближающегося Выброса казалась накрытой ярко-синим куполом.

На полуслове осекся и замолчал надоевший голос пропагандиста Долга. Стена багрового пламени шла с севера, рожденная в Саркофаге. Она уже накрыла озеро, мимо которого они недавно прошли.

— Знаешь, как я научился разговаривать с Зоной? — не обращая никакого внимания на буйство стихии, спросил у Мики Отшельник, — раз уж она сама за тебя попросила — расскажу. Может, пригодится. И вообще, знания лишними никогда не бывают.

Он опустился на землю, сложил руки на груди и тихо начал рассказ:

— В прошлой жизни я был серьезным человеком. Я пришел сюда вскоре после Первой аварии и уже через год безраздельно властвовал над всей Зоной. Меня боялись все. Со мной считались все. У меня было самое высокое положение — я был вор в законе. Брошенные города и заводы стоили огромные деньги. Нужно было лишь суметь эти деньги взять. Я сумел. Даже в столице, в правительстве самые главные люди принимали решения по здешним местам, предварительно посоветовавшись со мной.

За долгие годы я сросся с Зоной, стал ее частью. Однажды, еще до большого Выброса, меня захотели сменить. Как меняют воров в законе? Конечно, с помощью пули. Я был слишком самонадеян и беспечен. У меня было много рабов и не было ни одного друга. Меня ненавидели все. И я бежал. В ту ночь и случился большой Выброс. Он застал меня оторвавшимся от погони на расстояние выстрела. Свое оружие я давно выбросил — без патронов оно было лишней тяжестью.

Я взобрался на холм и оцепенел от мысли, что все кончено. Спереди навстречу мне катился вал огня, сзади по склону поднимались преследователи. Тогда мы еще ничего не знали о Выбросах. Их просто не было. Поэтому вид огненного вала испугал только меня.

Преследователи не торопились. Я должен был умереть медленно. Меня силой поставили на колени и один из моих бывших рабов радостным голосом начал читать мне приговор.

Я исподлобья смотрел на приближающийся огонь. Страх прошел, теперь огненный вал вызывал лишь восхищение. Да ты сам посмотри — какая величественная картина! Не знаю, может, только извержение вулкана способно поразить воображение дикой необузданной красотой силы. Не знаю, не видел.

Мика и так не отрывал глаз от приближающейся стихии. Полное впечатление, что с неба на землю спустились все грозовые облака и теперь решили сжечь землю дотла. Они гнали перед собой волну огня, подстегивая ее разрядами молний. Клубы дыма и пара окутывали эту волну, еще больше будоража воображение.

— Когда стена Выброса перевалила вершину холма и ушла дальше, лишь один я продолжал стоять на коленях. Остальные просто исчезли. Испарились. Даже приговор дочитать не успели, — усмехнулся сталкер.

— А потом я услышал шум. Это был то ли гул из-под земли, то ли рев водопада, то ли завывание ветра. Я прислушался и вдруг понял — это был голос Зоны!

Она говорила со мной на своем языке, но — странное дело! — я почти все понимал. И я начал отвечать ей — и она тоже поняла меня!

Я долгое время бродил по Зоне, питаясь одними разговорами с ней. Никто не смел напасть на меня. Бывшие рабы не узнавали бывшего властелина. Я прошел всю Зону — на самом деле она не так уж и велика. Я понял главное — Зона не терпела применение оружия. Особенно в Центре.

— Это где Монолит? — спросил Мика.

Пламя неистовствовало уже вокруг них, облизывая невидимый защитный купол.

Сталкер отрицательно качнул головой:

— Монолит не имеет к Зоне никакого отношения. Вернее, создание Монолита стало одной из причин появления Зоны. Но Монолит и Зона — совсем не одно и то же. Центр Зоны располагается недалеко от Саркофага. Но обычный человек пройти туда не сможет. Только избранный. Кто знает, — с улыбкой посмотрел он на Мику, — возможно это и есть ты. Или твоя… ноша. Мне дано понять, вам — пройти. Поэтому мы и встретились.

— А Зона — что это? Или кто?

— Хороший вопрос, — задумался Отшельник, — даже не знаю, как объяснить…. Вот, представь, что кроме нашей Земли во Вселенной существуют другие обжитые миры. И жизнь там на нашу не похожа. Другие галактики, параллельные миры, антиматерия — я и сам только начинаю разбираться.

Когда в 1986 году случилась Авария на Чернобыльской атомной электростанции, кроме огромного выброса радиоактивных частиц, был еще один выброс. О нем говорить не принято до сих пор. Ионизированный воздух достиг расположенной поблизости станции космического слежения и вызвал сложное замыкание системы. В космос ушел еще один выброс — в виде радиосигнала. На этот сигнал и откликнулось нечто, которое мы теперь называем Зоной.

— Да? — глупо спросил Мика. Сталкер пожал плечами:

— Говорю же — я только могу с ней разговаривать. Что это, как оно выглядит — не знаю. Кстати, с ее слов, на Земле она тоже не чувствует себя комфортно. Ей нужна высокая радиация, атмосфера, насыщенная азотом, а не кислородом. И она не желает нам зла.

— А кровососы?!

— У собак водятся блохи, — пожал плечами Отшельник, — у людей бывают вши. Почему бы у Зоны тоже не быть паразитам? Кровососы, псевдогиганты — очень легко можно предположить, не правда ли?

— Да уж, и точно — паразиты, — впервые улыбнулся и Мика.

— Я пытался предложить свои услуги ученым — когда-то среди них у меня было много знакомых. Но, даже самые умные из них дослушивают рассказ до конца исключительно из вежливости. Видимо, не доросли еще до такого Знания.

Тогда я стал рассказывать о Зоне сталкерам. Пока сумел добиться одного — ко мне относятся с уважением все кланы без исключения. И на помощь придут, если позову. Но опускать оружие никто из них пока не готов.

Огненный вал спустился с холма и заполнил собой базу Долга. Чудесный купол исчез сам собой. Только земля под ногами все еще вздрагивала.

— Видишь, как все устроилось? — сказал Отшельник, — пойдешь следом за Выбросом. Не бойся, он направление менять не умеет. И от ветра никак не зависит. А вообще-то судьбу предугадать не дано никому.

— Во всяком случае, девочка на хуторе сказала, что моя дорога в этот раз не написана…

— Ишь ты! — удивился сталкер, — так она умеет читать дорогу судьбы?! Что ж, это веская причина заглянуть к вам на хутор в гости. С такой дивчиной не грех познакомиться. Ну, а тебе, значит — самому свою дорогу дописать нужно. Все, собирайся. Ношу береги. На болотах прямыми тропами не ходи — ими ходят только мутанты и бандиты.

— А где мне Доктора там найти? — Мика уже смирился с мыслью, что до самого конца попутчиков у него не будет.

— Ищи железнодорожный мост через реку. Где-то там и дом Доктора должен быть. Это уже совсем недалеко — быстрым шагом к обеду доберешься.

Мика только усмехнулся словам про быстрый шаг, осмотрел раненого — вроде, Колобок действительно начал действовать — лицо порозовело, жар спал. Он взвалил ношу на плечи уже привычным движением, устроил удобнее и повернулся к Отшельнику. Тот стоял, словно вглядываясь в непостижимую даль.

— Готов? Иди. Базу Долга обойди вдоль забора и двигай вдоль колючей проволоки до широкого прохода. Там еще аномалия будет, так что не ошибешься. И еще, увидишь поезд — не ходи между вагонами, лучше обойди сзади. Постарайся не отстать от огненного вала, тогда впереди вообще никто не встретится. Ступай. И не забывай временами оглядываться. Опасности не только могут ждать, они и догонять умеют.

Он отвернулся и снова начал всматриваться в пространство. Мика тоже посмотрел в ту сторону — все то же озеро, деревья, какие-то движущиеся точки….

Отшельник больше не обращал на него никакого внимания, так что даже сказать спасибо было неудобно — занят чем-то человек, зачем отвлекать. Мика и ушел.

Проход в колючей проволоке нашелся сразу. Мика аккуратно обошел по большой дуге аномалию и устремился вперед. Настроение было, несмотря на усталость и бессонную ночь, хорошим — до конца пути оставалось совсем немного — если быстрым шагом, то даже к обеду…

…кровосос потерял несколько часов, прежде чем нашел проход сквозь казавшуюся бесконечной преграду. Потом еще несколько часов метался по окрестностям, пока не наткнулся на ниточку знакомого запаха. Она…. Наконец-то…

Наступившая ночь никак не повлияла на скорость его передвижения. Кровосос видел ночью так же хорошо, как и днем.

Кроме того, в погоню его торопило и появившееся чувство голода.

Когда перед ним появились ворота на Янтарь, за которыми бродили зомби, кровосос едва не заурчал от удовольствия — сколько пищи! Пси-излучение никак не влияло на его мозг, ведь в нем не было совершенно ничего человеческого. Он его даже не чувствовал.

Но легко пройти не получилось. Зомби, не обращавшие никакого внимания на снующих под ногами снорков, встретили одного-единственного кровососа дружной стрельбой из множества стволов.

Получив две или три раны, монстр заревел, но в атаку не кинулся. Он был слишком опытным для такого безрассудного поступка. Он отдалился от ворот на безопасное расстояние и принялся оглядываться.

Запах новой крови звал за собой и вел в ворота. Но кровосос быстро учился. В прошлый раз запах уже обманул его, пройдя сквозь сплошную преграду. И нашелся с другой стороны. Сейчас задача иная, но у нее должно быть такое же решение — он обойдет эти больно жалящие бочонки с кровью и найдет нужный запах с той стороны новой преграды!

Он подождал, пока раны не перестанут сочиться, а дыры не превратятся в свежие рубцы и побрел вдоль забора. Налево.

Кровосос действительно учуял знакомый запах после того, как прошел мимо еще одних ворот, возле которых целая стая снорков рвала на куски тело мертвого зомби. Он замедлил шаг и вскоре остановился возле странных больших ящиков, отзывавшихся на удары громким зловещим гулом. В этом месте добыча недавно отдыхала…

Кровосос наклонился и провел щупальцами по примятой траве. Нет, ошибся. Все-таки прошло немало времени, трава совсем остыла, даже начала покрываться росой.

Монстр двинулся дальше. Он не мог понять, почему ошибся. Запах крови был таким горячим, будто добыча находилась на расстоянии одного перехода. А следы на земле говорили, что таких переходов минимум три… чему верить?

Голод мешал целеустремленно идти по следу. А вокруг все буквально пропиталось запахом крови! Кровь была во всех видах — застывшая в трупах, сочащаяся из ран, хлещущая из разорванных артерий, пульсирующая в живых телах…. Кровосос почувствовал прилив необычайной ярости и понял, что вот-вот потеряет самообладание и бросится на любого носителя драгоценной жидкости.

Что он и сделал через несколько минут, когда навстречу из зарослей камыша, окружившего сплошной стеной пересохшее озеро, шатаясь и бормоча разную ерунду, вышел зомби. Увидев, что у него в руках нет никакого оружия, кровосос даже не стал переходить в невидимость, просто шагнул навстречу и рванул сонную артерию острыми когтями.

Он погрузил в кровь все свои щупальца и наслаждался пищей, а зомби бился в конвульсиях и все пытался объяснить незнакомцу, что детей обижать нехорошо…

Обильная еда настроила кровососа на благодушный лад. Он даже хотел было найти место для ночевки, но знакомый запах из вороха смятого камыша вновь разбудил азарт. Добыча была здесь! Теперь-то уж он не потеряет этот аромат! Сытый, он сможет бежать хоть всю ночь, пока не настигнет…

Так он и сделал. Рассвет застал его у длинного озера. До добычи оставались считанные шаги — кровосос смотрел с вершины холма как вдоль воды по песку медленно уходили прочь два сталкера, один из которых и был той самой добычей.

Смутил второй. В нем было что-то очень опасное, чего стоило остерегаться. Кровосос решил обождать — в конце концов, он сыт, добычу догнал, можно и не торопиться. Пусть уходят. Далеко не уйдут.

Монстр отпустил их шагов на триста и только тогда стал красться следом. Он не мог поднять голову и посмотреть вверх из-за особенностей строения позвонков шейного отдела. Поэтому и не заметил на вершине холма двоих сталкеров…

— Я отвечаю, Бекас, вот тут стоял, а внизу Отшельник с каким-то фраером прогреб!

— Динамо. Отшельник уже полгода из своей берлоги не выходит. С чего бы это он именно в твое дежурство решил прогуляться? Типа, купаться приходил?

— Гадом буду, Бекас! Еще буркнул, типа за костром гляди лучше… Оба-на! Гляди, Бекас — кровосос шпарит!

— Ты какие колеса глотаешь, бра…. Мля, точно — кровосос! Мочи его, брателло! Чтоб не ушел!

Увлеченный преследованием, монстр неожиданно попал под плотный перекрестный огонь двух автоматов. И вырваться из-под обстрела не смог. А когда рядом в песке разорвалась граната, кровосос взмахнул длинными лапищами и полетел в густые камыши, покрывавшие добрую половину озера.

— Одним уродом меньше! Точно, Бекас?

— Хорошо бы в башку еще контрольный сделать…, чтоб сто пудов не сомневаться.

— Да чего сомневаться! Видал, как его лимонка в полет отправила? Самое верное средство от блох на кровососах! Гы-гы…

— Блин, что-то мне небо не нравится, брателло…. Гадом буду, скоро Выброс. Пошли, корешей разбудим — линять отсюда надо. Отсидимся в тоннеле…

… кровосос смотрел в серое небо, стараясь лежать неподвижно. За свою жизнь он многих врагов обманул таким образом.

Он смотрел в небо и видел, как из серого оно постепенно становится кровавым. И это ему не нравилось даже больше, чем множество ран на теле.

Столько крови вокруг видеть уже приходилось. Так бывало всегда, когда просыпался Великий Червь и начинал шевелиться, тряся землю. Земля не отпускала его из своих каменных объятий, и тогда Великий Червь начинал гневаться и дышать огнем и кровью. Те, кто попадал под его дыхание, обычно умирали и делались непригодными для еды. Выдох Великого Червя был всего один, но мчался он по земле с такой скоростью, что убежать было невозможно. Спрятаться в невидимость тоже не помогало. Спасали только глубокие норы.

Кровосос осторожно скосил глаза и увидел, как прямо на него надвигается облако Гнева. Внутри облака бились друг с другом белые молнии, и не могли победить. Запах крови Великого Червя заполнял пространство и от этого запаха кровосос хотел умереть…. Даже на таком расстоянии языки пламени казались живыми. Жар от них высушивал присоски на щупальцах до такой степени, что они начинали лопаться и кровоточить.

Кровосос перестал прятаться от людей. Пришел Тот, от которого прячутся все остальные! Он поднялся и, шатаясь, побрел вглубь озера. Это было не веление разума. Его вел инстинкт жизни.

Когда облако Гнева своим жаром накрыло ближайшие к нему камыши, кровосос отвернулся, набрал в простреленные легкие воздух и с головой нырнул в воду.

В нескольких сантиметрах от поверхности бушевала буря, состоящая из огня, молний и дыма. Казалось, что встретились все аномалии одновременно. Вода превращалась в пар мгновенно и тоже присоединялась к дикой пляске Выброса. Так продолжалось несколько бесконечных минут.

Когда кровосос почувствовал, что воздух в легких только мешает, он приподнял голову и с нескрываемой радостью обнаружил, что облако Гнева прошло. Вокруг торчали обугленные палки от камыша, вода была горячей и бурлящей. Кровосос стоял на трясущихся ногах и тот, кто смог бы его увидеть в этот миг, с уверенностью сказал бы — он улыбался…

Раны и ожоги рубцевались и затягивались на глазах. Об одном сожалел сейчас монстр — добыча, полная незнакомой крови, тоже попала под облако Гнева, значит, кровь испорчена дыханием Великого Червя. Не успел попробовать, жаль…

Кровосос посмотрел вслед уходящему Выбросу и остолбенел — на вершине дальнего холма, не обращая никакого внимания на смертельную опасность, сидели и разговаривали два сталкера, один из которых был его добычей!

Монстр зарычал и стал выбираться из воды на сушу. И замер. Навстречу ему по узкой тропке торопливо бежал кровосос. Это была его территория. Он собирался драться.

Спешивший навстречу ему монстр был молодым. Об этом ясно говорил темный окрас шерсти. И рост.

Старый кровосос не стал убегать либо принимать боевую стойку. Он просто выпрямился и стал спокойно ждать.

Молодой всего неделю назад отбил это болото у конкурента. Азарт недавней схватки еще бурлил в его жилах. Предыдущий кровосос был ослаблен недавней битвой со снорками, потому и не смог оказать достойного сопротивления новичку. После короткой схватки он ушел, ворча и зализывая раны, в сторону недалекого входа в подземелье, откуда так и не вернулся. Молодой кровосос оказался повелителем обширной территории, уступать которую он никому не собирался. Значит, нового монстра следовало как следует напугать и прогнать.

Старый кровосос ждал. Чем ближе подбегал молодой, тем ниже оказывалась его скорость, тем явнее была его неуверенность. Когда между ними остались не более пяти шагов, он совсем остановился и зарычал.

Старый кровосос не двинулся с места. Он всего лишь рыкнул — коротко и страшно — и на мгновение даже отвернулся, как бы предоставляя молодому возможность для внезапной атаки.

Но атаки не последовало. Спустя всего лишь десять ударов мышцы, перегоняющей кровь, молодой кровосос опустился на колени и вытянул шею, подставив ее под удар. Он полностью и безоговорочно признал в старом монстре повелителя.

Старый кровосос не стал убивать молодого. Ему совершенно не нужна была эта территория. А вот помощь бы не помешала.

Он провел по склоненной перед ним шее острым когтем и на миг прикоснулся щупальцем к выступившей из царапине сукровице. Достаточно для принятия покорности.

Резким движением лапы он поднял покорившегося монстра и развернул его голову, одновременно указывая на далекий холм, на вершине которого все еще сидели сталкеры. Молодой непонятливо заморгал, однако, разглядев людей, кивнул — он все сделает для повелителя. Убить тех двоих? С радостью.

Старый кровосос чуть придержал молодого, уже рванувшегося к холму. Они пойдут вместе. И убивать будет он сам…

… Отшельник разглядывал маленькие живые фигурки, передвигавшиеся среди остатков камышей, с нарастающим волнением, которого он не испытывал со дня Большого Выброса. От далеких фигурок веяло опасностью. Не для него, нет — Отшельник верил в могущество Зоны. Однажды выбравшая его в качестве собеседника, Она не могла себе позволить лишиться единственного переводчика своих замыслов. Опасность угрожала только что ушедшему юноше, а значит, и его странной ноше.

Хотя, кто знает…. Зоне мог наскучить ее единственный собеседник, и фигурки вдалеке собирались заняться именно им. В любом случае их встреча должна произойти через несколько минут. Что ж, он будет готов к любому варианту. Он подождет их здесь — на вершине холма, где много лет назад Зона уже вмешалась в приведение его приговора в исполнение…

Кровососы достигли подножия холма быстро. Как обычно, воздух позади облака Гнева был переполнен ароматами, наполнявшими силой все живое. В такие мгновения затягивались даже самые страшные раны, а потерявшие силы снова могли сражаться. Кровососы хотели сражаться. Противник остался один. В его руках не было видно оружия. Молодой кровосос не чувствовал никакой опасности. Он бросился на жертву, не обратив внимания на предостерегающий рык более опытного монстра.

Отшельник не стал уклоняться от удара. Он вообще не пошевелился, только протянул навстречу молодому кровососу руку с открытой вверх ладонью. Последнее, что успел увидеть нападавший — кружащийся шарик на ладони, точь-в-точь уменьшенная копия пространственной аномалии. И с ходу влетел в эту аномалию, мгновенно закружившую монстра, потом поднявшую его тяжелое тело на огромную высоту…

Старый кровосос только покачал израненной головой, когда молодой взлетел в воздух, а затем с грохотом превратился в бесчисленное число маленьких кровавых ошметков. Так он и думал — добыча не будет легкой. И он снова остался один, как обычно…

— Уходи прочь, — тихо сказал ему Отшельник, — Зона не даст тебе полакомиться. Я не дам. Уходи.

Странное дело, но кровосос понял каждое слово из сказанного. Он замотал головой и испустил жуткий громкий рев. Понял его и Отшельник:

— Нет. Они тебе не достанутся. Ты здесь ничего не сможешь изменить. Уходи. Зона дарует тебе удачу в охоте еще на многие дни. Если ты прекратишь погоню. Это условие.

Сталкер вытянул руку и провел ей перед собой. Словно повинуясь этому движению, по земле медленно поползла неширокая трещина, из которой повалил белый пар.

Кровосос подошел к трещине и попытался переступить через нее, но невидимая стена преградила ему путь. Он наотмашь ударил по преграде когтями и отступил, воя от неожиданной боли.

— Я же сказал — ты не пройдешь, — так же тихо повторил Отшельник. Он посмотрел по сторонам, прислушался и добавил:

— Скоро здесь будет много сталкеров. Уходи назад и ты останешься жив.

Словно в подтверждение за забором раздались тревожные голоса сталкеров Долга. К голосам прибавился лязг оружия.

— Последний раз говорю — уходи. От такого количества врагов тебя даже невидимость не спасет.

Кровосос еще мгновение сомневался, потом вздохнул и начал пятиться задом к озеру, не сводя глаз со сталкера. Когда он отошел на приличное расстояние, Отшельник улыбнулся и снова провел рукой перед собой, на этот раз стирая трещину с лица земли.

Кровосос мгновенно перешел в невидимость. На самой высокой скорости он преодолел расстояние, разделявшее их, и ударил сталкера двумя лапами одновременно. Но в когтях оказался лишь плащ, под которым не было никого…

— Зря ты так, — шепнул бесплотный голос откуда-то сверху, — все равно ты проиграешь…

Кровосос взревел, на мгновение запутавшись в плаще. В ответ сразу с нескольких сторон послышались команды, ударили первые неприцельные выстрелы. Пора уходить.

Он быстро огляделся, принюхался и скоро поймал нужный запах. Пули уже взрывали землю рядом — его видели.

Монстр присел и помчался по запаху, на бегу переходя в невидимость. Он даже не поддался соблазну вступить в схватку с несколькими сталкерами, поднимавшимися навстречу. Просто проскочил между ними, оттолкнув одного плечом. Отвлекаться по пустякам было некогда — с каждым шагом добыча уходила все дальше в неизведанные земли, где могла найти либо настоящую защиту, либо настоящее укрытие.

Можно ли не умереть на болотах…

Стоя на железнодорожной насыпи, Мика смотрел на раскинувшееся перед ним пространство. Где-то вдали сквозь туманную дымку вечных испарений смутно виднелись — или только казались? — очертания строений. Деревья росли либо небольшими группами, либо в гордом одиночестве. Большая часть пространства была покрыта камышом.

Мика удивился — Выброс должен был выжечь прошлогодний сухой камыш до уровня воды. Может, тут Выброса и не было? Выходит, он все-таки меняет направление движения? Или они просто где-то разминулись?

Он шагнул в разрыв между проржавевшими вагонами, провожаемый мерным гулом близкой аномалии. Тропа вела к плотной заросли деревьев. За ней начинались Болота.

Спустя несколько шагов он с запозданием вспомнил совет Отшельника — между вагонами не ходить, обойти стороной — и поспешно свернул вдоль состава на запад, тем более что там, на горизонте, невесомыми линиями были прочерчены ажурные своды моста. Скорее всего, именно о нем ему и говорили…

Сгибаясь под тяжестью своей ноши, Мика побрел в ту сторону, не заметив ни костра между деревьями, ни сталкеров, внимательно разглядывавших его через прицелы.

— Ладно, — наконец сказал один, — пусть катит. У него вместо хабара кандидат в жмурики — на что нам дохлятина?

— Ага, — согласился другой, возвращаясь к костру, — мы же не кровососы какие. Вот если бы он мешок тащил…

— Ну, пацаны, доброта из вас так и прет, — засмеялся третий, — папы римские, блин! Раз такое дело — следующий лох мой, лады?

— Не вопрос. Только как договаривались — жратва в общий котел, водяра тоже. А остальное забирай.

— Не-ет! Водяру в карты разыграем!

— Мы ж на кон патроны договорились ставить.

— А приравняем — один пузырь беленькой за пачку картечи!

— Снорк с тобой, уболтал. Все одно — скукотища. Даже монстров нет. Хоть по пустым бутылкам стреляй…

Внезапно кусты затрещали, и на поляну перед костром выскочил огромный седой кровосос. Сталкеры обомлели. Кровосос обвел их взглядом — тоже не ожидал встретить.

— Слышь, Сивуха — ты говорил, что по монстрам соскучился? Вот тебе и долгожданный монстр, — почти беззвучно произнес один из сталкеров и медленно начал поднимать с земли обрез.

Кровосос тут же повернул в его сторону голову и коротко зарычал.

— Разговаривает, мать его… — ошалело прошептал другой сталкер, — хочет добром пройти. Гадом буду!

— Пусть идет? — спросил третий, не дождался ответа и, кивнув кровососу, сказал, заикаясь, — ты, дружок, давай, топай по своим делам. Разойдемся по-хорошему, лады?

Кровосос прорычал снова и медленно, боком вошел в ближайшие кусты.

Прошло несколько минут.

— Пацаны, мы реально лохи, — наконец грустно сказал один сталкер.

— Почему?

— Такого монстра упустили! У него щупальца с полметра, не меньше! Ученый ботаник с Янтаря мне в прошлом году за один обрывок в десять сантиметров ящик водки подогнал! И бабок отсыпал — я в Темной Долине у Свободы только через неделю очухался. А начинал, между прочим, у Борова в Депо…

— Гонишь?!

— Век в Зоне торчать! Саня Корень свидетель — мы с ним вместе зависали.

— Догоним, а?!

— А засада?

— Да пошла она! Быстренько догоним и вернемся!

— Точно! А кто хочет, может остаться…

— Хрен вам! Вместе, так вместе! Да и пять стволов — это конкретно даже для такой зверюги будет. Куда он пошел?

— Щас вычислим…

Сталкеры быстро собрались и кинулись по следам кровососа. Что — что, а читать следы умеет каждый житель Зоны. Иначе долго не протянешь.

Следы монстра то и дело наслаивались на другие свежие следы — того лоха, что тащил куда-то раненого товарища. Но каких-либо выводов сталкеры делать не стали. Ну и что?

…Мика уже второй час петлял по узким тропинкам, неизвестно кем пробитым сквозь заросли камыша. Временами пружинящая почва под ногами сменялась хлюпающей жижей, тогда он менял направление и шел сквозь камыш напрямую, до очередного сухого места.

В голове поверх усталости постоянно билась одна-единственная мысль — по тропам могут ходить враги. Поэтому он взвел курки на обрезе и держал его так, чтобы всегда был под рукой.

И все равно кабан выскочил навстречу совершенно неожиданно. Выскочил, замер, удивленный и встревоженный незнакомым запахом. Замер и Мика. Неудача — подумал он.

Что подумал кабан, осталось неизвестным. Подслеповато щурясь, он оглядел Мику с ног до головы, хрюкнул и с треском исчез в зарослях. Мика только дух перевел.

Паутина тропинок неожиданно вывела его на остатки широкой асфальтированной дороги. Идти стало легче.

Вдали показались развалины домов. До Выброса здесь располагалась небольшая деревня.

Встречный ветерок донес до Мики запах костра. В развалинах жили люди, но встречаться с ними желания не было. Поэтому он повернул и обошел развалины, прячась за ветхими сараями и спрессовавшимися от времени черными копнами соломы.

За деревней снова начинались стены камыша, разделенные широкими водными пространствами, но через них кто-то заботливый и хозяйственный протянул длинные нитки деревянных мостков. Хочешь, не хочешь, а самая близкая дорога к цели лежала именно здесь. Мика вздохнул, поправил сползающую ношу и ступил на первый мосток…

… Сталкеры, квартировавшие в развалинах деревни, все-таки заметили Мику, но расстояние было уже слишком большим, поэтому ни стрелять, ни догонять не стали. Просто усилили бдительность. И через полчаса встретили кровососа залпом из пяти обрезов.

Кровосос, получивший несколько картечин, не стал останавливаться. На бегу он перешел в невидимость и ворвался в деревню.

Несколько секунд силы были равными — сталкеры не могли попасть в невидимого монстра, а тот не мог из-за невидимости наносить удары. Тогда он проявился возле одного из сталкеров и тут же нанес ему удар страшной силы, разорвав на груди подшитую металлической сеткой куртку вместе с кожей. Раненый пошатнулся, но нашел в себе силы поднять обрез и выстрелить в противника. Тогда кровосос ударил во второй раз, вминая обломки ребер в человеческое сердце. И снова перешел в невидимость.

Второго сталкера он обманным движением заставил выглянуть из развалин сарая и резким ударом перебил ему шейные позвонки. Третьего оставил на берегу протоки со вспоротым животом.

Осознав, что их элементарно убивают, оставшиеся в живых объединились и засели в доме, взяв на прицел входную дверь и окно. О том, что в доме нет задней стены, в горячке боя как-то не подумали…

Кровосос стремительно учился. Совсем недавно он бы удовлетворился полученным результатом и либо приступил к трапезе, либо отправился по своим делам. И получил бы пулю от оставшихся в живых. В отличие от животных люди никогда не оставляют за своей спиной подранков. Кровосос учился у людей…

Он неслышно проник в здание через пролом и, осторожно ступая по полу, усыпанному различным мусором, выглянул в коридор. Оба сталкера стояли к нему спиной, водя стволами обрезов от окна к двери и обратно. Они были бледными и мокрыми от пота.

Кровосос тихо вытянул свои длинные лапы и занес над противниками — с когтей на капюшоны сорвались несколько капель крови, заставив сталкеров непонимающе закрутить головами. Выждав несколько ударов мышцы, перекачивающей кровь, он ударил обоих одновременно. И только тогда позволил себе опуститься на колени, погружая щупальца в свежайшую жидкость темно-вишневого цвета…

Он вышел из дома, покачиваясь от сытости. Голова приятно кружилась, так что он не сразу уловил нужный запах. Уже совсем рядом, всего половина перехода.

Кровосос затопал по деревянным мосткам, на ходу озабоченно разглядывая затягивающие раны. Одна оказалась слишком глубокой — заживать будет долго, до утра — не меньше. В открытой ране тускло блестели маленькие зернышки застрявшей картечи. Ничего, скоро выйдут сами.

Сталкеры, бросившие засаду у железной дороги, вышли к деревне в плохом настроении. Следы монстра вели прямо к домам, в которых уже вторую неделю жили не самые плохие стрелки Зоны. Так что, как говорится, получите два скандала в одном — и кровосос достался другим, и за то, что бросили засаду, от пахана влетит…

Они медленно переходили от трупа к трупу, чувствуя, как к горлу подкатывает давно забытый комок ужаса пополам с отвращением.

— Он их как детей порвал…

— Во, это же Китаеза лежит! Фига себе…

— А Шкета я только по шнуркам из проволоки и узнал…

— Блин, ребята, как же нам у костра сегодня повезло! Лежали бы сейчас точно такие же красавчики…

— Точняк! Может, ну его — монстра в смысле? Видал — пацаны все с волынами наизготовку, кучи стреляных гильз вокруг…. Он на них готовых напал. А тут мы нарисовались — бетманы охренительные. Гадом буду — он и с нами сделает то же самое!

— Не дрейфь, Гребень. Мы по его следу пойдем аккуратно. Бить будем только наверняка, из засады. И держаться кучно. Зато потом гульнем не по-детски!

— Пацанов обшмонать стоит. У Китаезы в карманах всегда травка имелась…

— На обратном пути. Ну-ка, куда этот гад лыжи навострил?

… Мика шел по тропинке к железнодорожному мосту, который уже не казался зыбким миражом. Вон он — далековато еще, конечно. Зато у его опор Мику ждал конец такого изматывающего пути. Где-то здесь и жил легендарный Болотный Доктор.

Множество баек и легенд, в которых упоминался Болотный Доктор сходились в одном — в непосредственной близости от него существовал неписанный закон о нейтралитете. Помощь имел право получить любой житель Зоны, от распоследнего бандюгана до иностранного шпиона — если таковой заведется когда-нибудь…

Поэтому-то, разглядев широкий двор в непосредственной близости от моста, Мика перестал таиться и вышел на его середину, усталый до изнеможения, но счастливый.

— Вы гляньте, пацаны, — после долгой паузы сказал кто-то за его спиной, — лохи в конец оборзели. Заруливают на хату как к себе домой!

— Слышь, дефективный, — это уже явно обращались к Мике, — за маслиной пришел? Щас организуем.

— А Доктор где? — упавшим голосом спросил Мика.

— Это, смотря какой доктор нужен…. Ежели проктолог, то и я могу сгодиться, — под общий смех ответил вышедший из-за спины сталкер, — это у меня на раз выходит.

— Мне Болотный…

— А, псих этот…. Он здесь больше не принимает. Здесь теперь принимаем мы… водочку! И лохов.

— Товарищ умирает… — без надежды сказал Мика.

— Делов-то. Одним больше, одним меньше. Давай, скидывай жмура — пора хабаром поделиться. Может, еще отпустим к айболиту. Если хабар понравится.

Судя по звукам шагов, Мику окружили человек пять, не меньше. От усталости руки тряслись так, что даже просто взять обрез было серьезной проблемой, а уж найти спусковые крючки…

— Не тормози, скидывай. И не жалей — ему без разницы.

Мика сделал несколько неуверенных шагов и опустил раненого на ступени крыльца. Впервые за последние несколько часов, он разогнул спину, со стоном потянулся — аж хрустнуло что-то в пояснице.

Постепенно первоначальная растерянность уступала место решительной злости — в самом деле, столько надрываться и в самом конце проиграть из-за каких-то бандитов? — ну уж нет!

Он повернулся к бандитам, щуря слезящиеся от резкого солнечного света глаза, и приготовился говорить — резко и убедительно. И не смог произнести ни слова. Потому что разглядел — вдали, привалившись плечом к забору, словно подгулявший сталкер, стоял огромный кровосос. И вид у него был чрезвычайно довольный.

Видно, что-то в выражении лица Мики бандитам не понравилось, потому что двое из заднего ряда тут же завертели головами и одновременно ахнули, тоже увидев монстра. Следом ахнули и остальные. Всем стало не до хабара глупого сталкера — кровосос! Сам пришел!

Многое во взаимоотношениях людей и мутантов Зоны менялось, либо рождалось заново. Собак прикармливали, подбирая в логовах беспомощными щенками. Кабанов били только в ответ на нападения, или на мясо к праздникам. Снорков и зомби отстреливали, лишь бы не мешали в экспедициях. Псевдогигантов фиксировали для будущих походов. Полтергейстами гордились. Бюреров игнорировали. Контролеров обходили.

И только кровососов уничтожали все, везде и всегда. Жующий еще живого сталкера снорк был понятнее и ближе, чем пьющий кровь монстр. Ну, не любят у нас вампиров, как бы они не выглядели — от комаров до кровососов!

Монстр оттолкнулся плечом от забора и мгновенно исчез из поля зрения, перейдя в невидимость. Началась суматоха со стрельбой, ругательствами и криками о помощи.

Воспользовавшись заминкой, Мика подхватил раненого и потащил к пролому в заборе, откуда до моста было уже рукой подать.

Он продрался сквозь жесткие заросли безлистного кустарника и снова расстроился — за кустами в обе стороны тянулась стена из колючей проволоки, в которой не было видно ни единого разрыва.

Дружная канонада сменилась одиночными редкими выстрелами. Кровосос явно одерживал верх. Мика собрал оставшиеся силы в кулак, подхватил раненого и, что было силы, кинул вверх, пытаясь хотя бы перебросить половину через забор.

Да, он умел прыгать с грузом. Да, он уже пробовал перепрыгивать забор. Но тогда он не был таким усталым. И ветер дул тогда в спину, а не в лицо.

Поэтому он не стал даже пытаться, лишь убедился, что раненый свесился большей частью тела на другую сторону, и полез по ближайшему столбу, скользя подошвами по щербатому бетону, а руки обдирая о попадающиеся стальные колючки.

Колючая проволока создана для того, чтобы всего лишь задержать движение. Если не спешить, пройти через заграждение можно практически без потерь для одежды.

Мика с первой попытки преодолел забор, следом перекинул одну за другой ноги раненого, непослушными пальцами отцепил впившиеся в него колючки, отошел на шаг и замер. Из-за забора на него серьезными глазами смотрел седой кровосос.

На теле монстра во многих местах легким паром курились свежие раны. Он волочил перебитую ногу. На левой лапе не хватало двух пальцев с когтями, здоровой лапой он то и дело утирал кровь, заливавшую глаза.

— Ты, что — за мной идешь? — удивленно спросил Мика. Кровосос зарычал и стал кивать головой. Он даже просунул лапу между нитками колючей проволоки, пытаясь дотянуться до них. Мика только хмыкнул — вот уж не повезло…. И Доктора не нашел, и кровососа получил в преследователи. Что делать?

— Извини, не до тебя, — поправляя тело на плечах, сказал он монстру и побрел к железнодорожному мосту, до которого осталось не больше ста шагов. Если и там не окажется Болотного Доктора — Мика дальше даже думать не хотел. Оставался еще слабый шанс найти в здешнем лабиринте проводника по прозвищу Тропник, но когда это произойдет…

Усталый мозг попытался забыть о кровососе, но тот сам напоминал о себе, ковыляющей походкой труся вдоль забора в том же направлении, что и Мика. Монстр искал проход, явно не собираясь оставить их в покое. Он даже рычал время от времени, пытаясь жестами показать, как хочет познакомиться с ними поближе.

К его огромному разочарованию, стена колючей проволоки не закончилась на берегу, а смело шагнула в воду, уйдя от суши на расстояние, осилить которое не умевшему плавать монстру было не под силу. Поняв это, он жутко заревел, напугав даже эхо, спавшее среди ферм моста, и с неожиданной прытью бросился назад.

Мика только облегченно вздохнул и отправился искать между изуродованными падением с моста вагонами следы пребывания Болотного Доктора. Все, что удалось найти — небольшая пещера, вырытая несомненно разумным существом в склоне у моста. Но имела ли она какое-то отношение к Доктору — неизвестно.

Смертельно усталый Мика положил раненого в глубине узкого длинного лаза и вышел наружу. Что делать дальше? Никаких мыслей на этот счет не было. Ясно было одно — Болотный Доктор отсюда перебрался в другое место. Вся тяжелая дорога ради спасения жизни пацана, даже имени которого Мика не успел узнать, оказалась зря. Артефакт, конечно, помогал, но что толку надеяться на чудо? Без врача он лишь поможет раненому увидеть завтрашний рассвет. Вот и все.

Солнце коснулось краем диска верхушек деревьев на противоположном берегу. Скоро начнет темнеть. Из своих укрытий вылезут остальные монстры и мутанты, для которых Мика и его ноша — всего лишь легкая добыча. Он так устал…

… сталкеры тупо глядели на куски человеческой плоти, разбросанные по двору хутора. Опытный стрелок легко положил бы их одной очередью, настолько тесно жались они друг к другу. В глазах застыл животный ужас.

— Он бессмертный, что ли? — выдавил из себя Сивый, — вон пятна — его кровь же! А ему по фигу…

— Ребята, Христом Богом прошу — пошли назад! Это не кровосос…

— А кто?

— Сатана в обличье монстра!

— Ты Гребень, не греби тут. Пусть с чертями попы разбираются. Просто очень здоровый кровосос.

— Да? А где ты видел кровососа, который по-человечьи понимает? А этот понимал…

— Лажа все это, — не слишком уверенно пробормотал Сивый, — померещилось…

— В общем, вы как хотите, а я ухожу, — сказал Гребень, — охота подохнуть чуток позже. Кто со мной? Пузырь, Трепач — вы идете? Или остаетесь… навсегда?

— Знаешь, — неожиданно рассудительно ответил вечно отмалчивавшийся Пузырь, — лично мне кажется, что мы все равно подохнем в Зоне. Не отпустит она нас. Днем раньше или позже — не важно. Только не хочется мне умирать, зная, что раз в жизни мог сделать что-то стоящее и не сделал. Иди. Лично я остаюсь.

— Эта образина столько наших укокошила. Там и кореша мои были, между прочим, — поддержал его Трепач.

— Да пошли вы…, герои хреновы, — сплюнул Гребень и решительно зашагал по обратной дороге, стараясь не оглядываться.

— Вот и нас кровосос проредил. Без драки одного вырубил, — хохотнул Сивый, — пацаны, у кого тошнота прошла — метнитесь по трупам за патронами и аптечками. Может, какие стволы помощнее попадутся. А ты, Корявый, в доме пошурши — у них там всегда в заначках интересные вещи попадались.

Сталкеры разошлись по сторонам, собирая разбросанные патроны.

Результат обыска оказался неплохим — в доме нашелся пистолет-пулемет, известный среди сталкеров как «Гадюка», с двумя полными магазинами.

— Берите по несколько обрезов, братаны, — предложил Сивый, — чует моя печень, что на перезарядку времени не будет. Жахнул из двух стволов и выбросил.

— Толково! — согласился Трепач.

— Пацаны! — из-за дома выскочил бледный Пузырь, — кровосос только что за забором пробежал!

— Куда?!

— Хрен его знает. Кусты кругом. Бежал от реки в сторону нашей засады, мля.

— Типа назад решил вернуться?

— Сомневаюсь, — подумав немного сказал Трепач, — пустить столько крови ради того, чтобы у моста искупаться? Готовы? Пошли за ним.

Сталкеры прошли сквозь самую большую дыру в заборе и остановились в нерешительности.

— Пацаны, — внезапно сказал Пузырь, — если кто на нас сейчас глянет — описается со смеху. Что мы друг к дружке как стадо баранов жмемся? Типа так кровосос нас испугается, что ли?

— Верняк, — согласился с ним Корявый, — один хрен попадалово. Пацаны, если этот урод с присосками набросится на меня — не жалейте, мочите обоих. А я его держать буду.

— Аналогично, Ватсон, — сказал Сивый.

— Чего?! Как ты меня назвал?

— Не парься, Корявый, это хорошее слово. Так одного английского доктора звали.

Корявый с недоверием посмотрел на него и даже хотел что-то возразить. Но тут за оградой из колючей проволоки торопливо проковыляла знакомая фигура кровососа.

— Вот он! За колючкой! К мосту чешет!

— Я ж говорил, что он с целью тут ошивается. Видать, разрыв в колючке нашел. Что делать будем?

— Пока до разрыва дойдем, можем потерять монстра. Пацаны, что, мы через забор не перелезем?

— А если он там ждать будет?

— Не будет. Дела у него. Да и забор ведь стрелять не мешает. Худо только тому, кто первым перелезет. Никто не хочет? Тогда первый — я, — сказал Сивый и набросил на колючую проволоку свою кожаную куртку, — потом мне новую сварганите, лады?

Мика поймал себя на мысли, что отдохнул. Значит, пора снова отправляться в путь. Он повернулся к лазу в пещеру, как вдруг тихий хруст веток неподалеку заставил его насторожиться. В руке сам собой очутился обрез. Вторая рука зашарила по поясу в поисках сбившейся куда-то кобуры.

Кровосос понял, что его заметили, и вышел на открытое место, нисколько не скрываясь. После нескольких удачных драк бояться всего лишь одного человека?

Он и не боялся.

Он остановился в десятке шагов от Мики и издал странный звук, словно откашливался. А потом вверг Мику в изумление, четко и внятно сказав:

— Пить. Тебя. Мне.

— Что?!

— Пить. Тебя, — повторил кровосос, подумал и добавил, — Хотеть. Мне. Кровь.

Мика оцепенел. Никто и никогда не слышал, как разговаривает кровосос. Больше того, все считали, что это такое животное, типа земного тигра. В общем, руководствуется животными инстинктами, а не разумом.

Жаль, отрешенно подумал Мика, что о моем открытии никто не узнает.

Кровосос не торопился. Добыча была рядом и доступна, но он совсем недавно поел, поэтому и мог себе позволить не спешить.

Кроме того, многочисленные свежие раны еще не затянулись, мешая быстро передвигаться.

Мика медленно поднял обрез, тихо сказал:

— Нет, мне кровь самому нужна, — и старательно прицелился кровососу в покатый лоб.

— Кровь, — терпеливо объяснил монстр, — Пить. Другая. Мне. Хотеть. Очень. Другая.

— Кровь как кровь. Человеческая, — пожал плечами Мика и нажал на спуск.

Обрез оглушительно грохнул. Кровосос слегка повел головой, и заряд картечи улетел за реку, лишь взъерошив шерсть на плече.

— Другая. Хотеть. Мне, — как ни в чем не бывало, повторил он, едва заметно приблизившись.

Причина, по которой монстр до сих пор не напал, была проста. Он хотел насладиться незнакомой кровью, вытекающей из живого человека, а не трупа. Для этого обычная атака не годилась — слишком расточительная. Кровосос твердо решил взять человека, не нанеся ему даже царапин. Чтобы получить максимальное наслаждение от еды.

Мика упал духом. Ежику ясно — перезарядить обрез ему никто не даст.

— Патроны брось, — неожиданно прошептали из-за спины. Мика даже вздрогнул — он уже давно перестал думать о раненом как о человеке. Вторые сутки он был для него всего лишь тяжелой и неудобной ношей.

— Просто брось их назад, — снова тихо сказал раненый, — когда разрядишь обрез, брось назад и его. Я заряжу. А ты стреляй из пистолета.

Патроны в разгрузке, подаренной сталкером по прозвищу Призрак, располагались удобно — под левой рукой, в самодельном патронташе на десять гильз. Мика нащупал их, и стал выдергивать по одному, бросая за спину движением пальцев. Когда патроны кончились, уже не скрываясь, расстегнул кобуру и потащил на свободу тяжелый пистолет.

— Кровь нужна? — внезапно охрипшим от ненависти голосом сказал он, — так ее еще взять надо. Только я вряд ли соглашусь.

Кровосос совершенно по-человечески пожал плечами и сделал шаг. Мика выстрелил и на этот раз попал в плечо. С такого расстояния заряд картечи ударил монстра словно бревно, откинув его огромное тело на несколько шагов. Однако он все-таки сумел устоять на ногах. Черные точки глаз загорелись недобрым красноватым светом. Кровосос начал злиться.

Из свежей раны, безобразным цветком распустившейся на его теле, брызнула почти черная жидкость. Левая лапа отнялась. Монстр решил, что кровь из трупа тоже будет вкусной, если не откладывать трапезу до его окоченения. И решительно бросился вперед.

Пистолет, подаренный матерью, оказался крупнокалиберным. Восемь раз нажал на спусковой крючок Мика и восемь раз кровосос отлетал назад, оглушенный прямыми попаданиями. На девятый раз вместо очередного выстрела раздался сухой металлический щелчок. Кровосос пошатнулся, но сделал шаг вперед и торжествующе зарычал. Он отлично знал, что означает этот звук — смерть сталкера.

— Пригнись, — сказал раненый и Мика послушно упал на колени. Обрез выстрелил из двух стволов одновременно. Не ожидавший этого кровосос рухнул навзничь и ненадолго потерял сознание.

— Бежим, — сказал раненый, подхватывая Мику под руку.

— Куда?!

— Наверх. Нужно найти такое место, чтобы кровосос не смог до нас дотянуться. Не будет же он всю ночь караулить.

— Этот будет, — тоскливо ответил Мика, но подхватил ватное тело напарника и почти волоком потащил вверх по склону, к накренившимся посреди изувеченных ферм моста вагонам. Вот бы попутный ветер, подумал он на бегу. Запрыгнули бы на крышу вагона, и все…

Раненого хватило ненадолго. Уже через два десятка шагов его глаза снова закатились, обрез выпал из руки, а ноги заплелись друг за друга.

Мика оглянулся, но возвращаться за обрезом было уже поздно — кровосос очнулся и тоже начал карабкаться по склону следом за ними. Тогда он подхватил потерявшего сознание товарища и в несколько прыжков оказался на рельсах, обогнул покосившийся вагон и на мгновение замер — через несколько метров мост обрывался…

Острая боль обожгла спину. Он оглянулся и увидел в шаге от себя кровососа, который с нескрываемым удовольствием подносил к щупальцам окровавленный коготь.

Щупальце, словно живое существо, изогнулось и коснулось крови.

— Простая, — после долгой паузы с удивлением сказал кровосос, — Не та. Хотеть другая кровь. Не понять. Где другая?

Он посмотрел на Мику, перевел взгляд на раненого и оживился:

— Вот кто кровь! Хотеть! Не тебя!

Все, что успел сделать за это время полуослепший от жгучей боли в спине Мика — перезарядить пистолет. И снова открыть огонь. Промахов не было — их разделяло расстояние не больше вытянутой руки. Кровосос пошатнулся и упал до того как патроны кончились снова.

— Так вот что у него здесь за дела! — сквозь зубы процедил Сивый.

— Пацаны, это ж тот пацан, который раненого пацана тащил!

— Ага, и раненый тут. Фига себе, как кровососы обнаглели! — выдохнул Пузырь, — я что придумал, братва — айда на вагоны! Будем гада с крыши мочить! Хрен он до нас доберется.

— Клево придумал!

Они быстро залезли на первый попавшийся вагон, лежавший на боку под мостом — точно под стоявшим наверху сталкером с товарищем на руках.

— Блин, высоко, — скрипнул зубами Корявый, — спрыгнул бы к нам — и всего делов! А страшилу лимонками бы глушанули…

— Да, точно, — поддержал его Сивый и крикнул, — Эй! Наверху! Братан, отползи к самому краю! Мы твоего монстра снизу достать попробуем!

Сталкер на мосту услышал их и зашевелился, пытаясь поднять раненого на плечо.

— Вот это, я понимаю, кореша, — с ноткой легкой зависти сказал Трепач, — кто бы меня так тащил…. Скорее всего, в лучшем случае просто пристрелили бы, чтобы не мучился…

Остальные только промолчали.

Услышав голоса, Мика не обрадовался — на эмоции не осталось сил. Он отбросил в сторону уже бесполезный пистолет, подвывая от боли, поднял раненого на плечо и медленно пошел туда, где в последних лучах заката застывшими змеями извивались перекрученные неведомой силой рельсы. Рельсы, рваными концами нависшие над черной стремниной реки. Рельсы, ведшие в небо.

Он шагал словно автомат, пытаясь найти в себе силы для прыжка если не на тот берег, то хотя бы на крышу вагона, с которого кричали сталкеры. И не находил — все без остатка съедала боль в спине от раны, нанесенной когтем кровососа.

Сзади послышалось рычание. Кровосос снова очнулся и пытался подняться на ноги. Даже самый крепкий монстр Зоны оказался не в состоянии быстро придти в себя после такого количества ранений. Ему бы денек отлежаться…

Но желанная добыча была совсем рядом. Осталось просто дотянуться. И он встал и пошел следом.

Скоро закончились соединявшие рельсы шпалы. Мика после недолгого раздумья шагнул на поверхность рельса и осторожно пошел дальше. Рельс мягко пружинил, все сильнее раскачиваясь в такт шагам.

— Шагай с разным ритмом! — крикнул Сивый, — попадешь в резонанс и улетишь к едрене фене!

— Ты откуда это знаешь? — удивился Трепач. Сивый горько усмехнулся:

— Не поверишь, брат — в кармане в свое время лежал красный диплом одного престижного столичного университета…

— Так ты ботаник?!

— Нет, физик.

— Один хрен.

— Да, сейчас — точно, — вздохнул Сивый.

Кровосос дошел до того места, где кончались шпалы, подумал и тоже осторожно ступил на узкий рельс.

Снизу одновременно выстрелили восемь стволов — четыре дуплета.

Картечь с визгом ушла в небо, оглушительно стуча свинцом по фермам моста. Кровосос завыл от неожиданной боли и едва не рухнул вниз.

— Ништяк, пацаны! Целимся лучше! Щас эта сволочь щупальцами землю сосать будет!

Пока доставали припасенные обрезы, Корявый очередями из Гадюки пытался сбить монстра с моста в одиночку. Мешали фермы и балки, за которыми кровосос начал искусно прятаться. Пули рикошетили во все стороны так, что Пузырь даже пару раз ругнулся.

Новый залп снова не достиг цели, едва оцарапав монстра. И тут кровосос встряхнулся и внезапно исчез!

Мика стоял на самом краю качающейся рельсы и во все глаза смотрел, как сталкеры стреляют в его врага. Временами совсем рядом с воем пролетали отрикошетившие пули, но он не обращал на них никакого внимания.

Когда кровосос стал невидим, он напрягся и попытался включить ночное зрение. Удалось же ему рассмотреть невидимого кровососа на Дикой Территории, может и сейчас…

В призрачном зеленоватом свете по рельсу медленно двигалась туманная фигура, похожая скорее на облако, чем на живое существо. Все ближе, ближе, ближе…

Кровосос решил достать их любой ценой. Ему была безразлична дальнейшая судьба. Он уже не хотел отведать новой крови. Он хотел отомстить.

Все тело его представляло окровавленный сгусток с многочисленными дырами от пуль. Раны уже не затягивались — их было слишком много, и организм не справлялся с регенерацией.

Добыча приближалась с каждым шагом. Ей некуда было бежать — за спиной человека с гладким лицом без малейших признаков шерстяного покрова было только небо. Он подойдет вплотную и ударит только один раз. А потом снова уйдет в невидимость и сможет отсюда сбежать.

Сталкеры на вагоне замерли в растерянности. Цель исчезла.

Мика смотрел на приближавшееся существо, и надежда вновь начала оживать в его душе…

Кровосос поравнялся с ними и вышел из состояния невидимости. С торжествующим рычанием он размахнулся и ударил наотмашь.

— Что, руки коротки? — еле слышно сказал Мика и попытался улыбнуться — монстр ошибся рельсами!

Искривленные чудовищным катаклизмом, на концах они были разведены в разные стороны на добрые два человеческих роста. Невидимость сыграла с кровососом злую шутку — он выбрал искривленным зрением не тот рельс, на котором находились Мика и его напарник.

— Вот он! — крикнул Корявый и поднял ствол автомата, но Пузырь перехватил его:

— Осторожно! Пацанов ненароком зацепишь.

Кровосос еще раз махнул лапой. Лютая злость кипела в нем. Какая обидная неудача! Нет, не достать.

— Нет кровь, — зарычал он изо всех сил, — Месть! Убить всех!

Сталкеры внизу офонарели.

В наступившей тишине внезапно раздался негромкий далекий выстрел, и Мика с удивлением увидел, как на груди монстра появилась большая дыра, сквозь которую было видно яростно алеющее заходящее солнце.

Кровосос тоже посмотрел на дыру, даже зачем-то потрогал ее когтями, потом выпрямился и начал медленно заваливаться на спину. Он без звука пролетел расстояние до воды, поднял стену брызг, скрылся на мгновение, потом всплыл. Течение тут же подхватило его и понесло в далекие отсюда плавни.

Мика провожал взглядом поверженного врага, чья поднятая вверх лапа причудливой мачтой еще долго была видна. И только совсем потеряв его из вида, он обернулся, чтобы посмотреть на неведомого спасителя.

На вершине далекого холма стоял человек в длинном черном плаще с простым охотничьим ружьем на плече. Он не стал ничего кричать, просто махнул Мике рукой и, помедлив немного, повернулся и через мгновение исчез среди деревьев.

— Черный Сталкер! — ошеломленно выдохнули четверо сталкеров.

— Батя! — улыбнулся Мика. И потерял сознание…

В гостях у Доктора.

Сивый опомнился от потрясения едва услышал всплеск воды. Он спрыгнул с вагона и бросился к реке. Следом рванули и остальные.

Одного выловили сразу. Намокшая сверху одежда вздулась воздушным пузырем и не дала легкому телу уйти на дно. Сивый ухватился за рукав, подоспел Трепач. Вместе они вытащили маленького сталкера на прибрежный песок.

Второго искали Корявый и Пузырь. Сильное течение реки утащило сталкера довольно далеко, пришлось даже проплыть с десяток метров, чтобы схватить его.

— Пацаны, — задыхаясь от напряжения, сказал Пузырь, — честное слово, я сегодня чуть с крышей не простился! Это во что такое мы влезли?!

— Гадом буду — Черный Сталкер стрелял, — поддержал его Корявый.

— А то! Кто еще из ружья с такого расстояния монстра может завалить? Обычному человеку такое не под силу.

— И обычному ружью. Тут метров двести, не меньше. На излете жакан руками поймать можно, — вступил в разговор Трепач, — Бармалея помните? Он однажды поймал. Матерился жутко потом — горячий был, на ладонях волдыри от ожога даже вскочили.

— Слышь, пацаны, а увидеть Черного Сталкера — это хорошая примета или плохая?

— А хрен его знает. Во всяком случае — жди чего-нибудь необычного.

— Пацаны, эти-то как? Не потонули часом?

— Блин, детвора совсем еще. Какого снорка здесь очутились?!

— Малой дышит, — стоя на коленях между спасенными, сказал Сивый, — а длинный, кажется, водички хлебнул с перебором. Сейчас искусственное дыхание сделаю…

Он повернул Мику на бок и замер, потому что совсем рядом кто-то грозно приказал:

— Даже не дергайтесь! Мигом мозги вышибем.

На берег из-за вагонов один за другим выбежали несколько сталкеров с автоматами наперевес.

— Не стреляйте, мужики! — тут же истошно завопил Трепач, — у нас и патронов-то нет!

— Мы не грабим! — поддержал его Корявый, — наоборот, мы их спасли только что!

— Видели, потому и не стреляем до сих пор, — хмыкнул один из гостей, — руки держим выше. И толково рассказываем — что тут произошло.

Все кроме Сивого, который так и остался стоять на коленях, с готовностью задрали руки вверх и принялись одновременно толково рассказывать.

— Ну, чисто восточный базар получился, — поморщился старший сталкеров, — давайте по одному. Хоть ты, к примеру, — он указал стволом автомата на Сивого.

Тот пожал плечами:

— Если вкратце — сидели мы в засаде. Сначала мимо вот эти двое прошли. Вернее, длинный нес малого. А потом кровосос выскочил. Ну и типа попросил пропустить его без драки. Мы опешили и пропустили…

— Что плетешь?! Химической аномалии нанюхался? Кровосос попросил?!

— То-то и оно, что попросил. Не словами, конечно — жестами, звуками. Потом мы опомнились и побежали следом.

— Он необыкновенный был, — влез в разговор Трепач, — сколько наших по дороге положил — офигеть! А самому хоть бы хны.

— Да уж, видели мы его работу, — кивнул старший, — жуткое зрелище…

— Этот урод за ними, оказывается, гнался, — подал голос Пузырь, — вот мы его тут и догнали. Эти, хоть и мелкие, а такую мясорубку ему устроили, мама не горюй!

— А потом пришел Черный Сталкер и убил кровососа, — тихо сказал Сивый.

Пришедшие переглянулись и, видно, хотели снова спросить о химической аномалии, как тело Мики содрогнулось, и изо рта хлынула струя воды.

— Сам оклемался, — удивленно сказал Сивый, — живуч, чертяка!

Мика перевалился на спину и что-то забормотал, очевидно, услыхав человеческую речь. Сивый нагнулся, пытаясь разобрать слова.

— Не въеду никак…. Зовет кого-то, что ли? Типа троник, тропик, как-то так…

— Иван, тебя, видать, — оглянулся старший сталкеров, — может, разберешь?

К спасенным размеренным шагом опытного проводника подошел сталкер:

— Я Иван Тропник, — объяснил он Сивому.

— Приятно познакомиться…

— Не могу ответить тем же, — буркнул Тропник и опустился на песок рядом с Микой, — эй, парень, я Тропник! Говори!

Мика слабо улыбнулся и прошептал:

— Призрак долг простил…. Он сказал, что ты к Доктору дорогу знаешь… короткую…

— Я и без твоего Призрака догадался, что вам к Болотному Доктору срочно нужно, — грубо ответил покрасневший при упоминании о долге сталкер. Он поднялся с колен и обратился к старшему:

— Крюк сделаем, не против? Тут недалеко.

— Понял уже, — вздохнул старший, — Лебедев башку не открутит?

— Не узнает — не открутит.

— Логично…. А с братками как поступим?

Повисла тяжелая пауза, которую нарушил громкий голос Пузыря:

— Хотите верьте, мужики, хотите не верьте — я в завязку податься решил. В Свободу пойду. Надоело у паханов на цырлах ходить.

— Вы же к себе не возьмете, — слабо усмехнулся Сивый, — а у меня, между прочим, высшее образование и два года адъюнктуры за спиной. Кроме пяти лет строгача.

— Да? — поднял бровь старший, — кто сказал, что не возьмем? С профессором Каланчой поговоришь — тогда и видно будет. А остальные что скажут?

— Честно говоря, хотелось бы вообще с Зоны свалить, — сказал Корявый.

— Не выйдет свалить — тоже в Свободу подадимся, гадом буду, — поддержал его Трепач.

Старший думал недолго:

— Стволы свои потом заберете. А сейчас берите этих двоих и за нами. А мы прикрывать будем. Иван, в какую сторону идти?

— За мной, — хмуро буркнул Тропник и начал подниматься по берегу в сторону плавней.

… Мика открыл глаза, но ничего не увидел. Ослеп — решил он сначала. Подумал и поправил себя — ночь, вот и не видно ничего.

Дорогу от моста он помнил очень плохо. То и дело сознание покидало его, возвращаясь только вместе с острой болью в раненной спине. Перед глазами в основном качались однообразные кустики травы и задники сапог впереди идущего сталкера. С боков нескончаемой стеной тянулись камыши.

Несколько раз группа останавливалась, чтобы отбиться от кабанов, однажды — чтобы отбиться от людей.

Когда Мика совсем уже перестал реагировать на окружающее, до него донесся тихий голос, сказавший:

— Ладно, дальше я уж как-нибудь сам справлюсь.

Голоса сталкеров затихли. Неведомая сила подхватила Мику и подняла вверх. Как там раненый — успел подумать он, прежде чем окончательно отключился…

Он включил ночное зрение и огляделся. Вокруг стояли какие-то не то нары, не то полки. Точно — ночь. Вон, в углу человек спит.

Потянулся и скривился от боли в спине. Провел рукой по груди — вместо привычного комбинезона под ладонью оказалась мягкая ткань. Перебинтовали — догадался Мика и впервые за последнее время почувствовал себя почти счастливым.

Он снова уснул, а когда проснулся, в многочисленные щели уже пробивались солнечные лучи. Оказалось, что лежит он на видавшем виды матрасе, от утреннего холодка надежно защищало колючее солдатское одеяло. Ботинки и остальная одежда лежали рядом.

Вдалеке послышались голоса. Что ж, раз он не один так рано проснулся, можно и встать. Не мешало бы поздороваться с хозяевами.

Мика быстро оделся, боль в спине была глухой и уже сильно не донимала. За дверями покосившегося сарая щебетали птицы. Он вышел и зажмурился от яркого солнечного света. Да, не так уже и рано, оказывается…

— Ты смотри, — удивился кто-то совсем рядом, — быстро оклемался, однако! Я думал, неделю спать будет, а он и двух суток не осилил!

Мика замер с зажмуренными глазами. Он проспал двое суток?!

— Раз уж встал, иди, умойся. Как раз к завтраку. Небось, целого псевдогиганта с голодухи съешь, а?

Мика оглянулся. Перед ним стоял невысокий пожилой мужчина с добрым лицом, наполовину упрятанным в густую щетину. Рядом с ним на лавочке сидел хмурый сталкер, бесцельно теребивший плетеный ремешок его собственного ножа.

— Я работу Призрака с закрытыми глазами узнаю, — пробурчал сталкер, — ему за этот ножик в свое время новенькую снайперскую винтовку с ведром патронов предлагали. А этот балбес его просто так отцу этой девчонки отдал. Самого, между прочим, из последней аномалии чудом живого вытащили.

— Это в тебе, Стрелок, сейчас раздражение говорит, что не можешь уйти, — мягко сказал мужчина.

— Это во мне, Доктор, зло лютое говорит, что я здесь, а Зона до сих пор жива.

— Тебе бы с Отшельником на эту тему поговорить, а не со мной.

— Отшельник — чокнутый. Видите ли, умеет с Зоной разговаривать! Как можно разговаривать с безмозглой аномалией размером с целое государство? Одно слово — псих.

— Он и вправду умеет с ней разговаривать, — осторожно сказал Мика, — я сам видел…, и выброс его не трогает…

— Ерунда, — поморщился сталкер, — ладно, пусть разговаривает. Все равно я найду способ…

— В Долг вступи. Цель то у вас одна, — улыбнулся Доктор.

— Цель одна, да способы разные. Им лишь бы мутантов отстрелять, да хоть на шаг к Центру приблизиться. А я хочу с Зоной разом покончить. Лишь бы Клык нужные детали для защиты от пси-излучения нашел. И Призрак куда-то запропастился…

— Он вам просил передать, — робко сказал Мика, — что хочет отправиться к ученым на Янтарь. А потом придет. Или в условленном месте дождется.

— Все, молодой человек, — спохватился Доктор, — разговорами сыт не будешь. Колодец за углом. Завтрак вон в той хате. Стрелок, сам дойдешь или помочь?

— Сам, — скрипнул зубами сталкер и с трудом поднялся с лавочки.

Мика смотрел на него во все глаза. Еще бы — сталкер, который едва не коснулся таинственного Монолита! Вот бы расспросить…

Стрелок, сильно хромая, побрел в хату, а Мика завернул за угол, где увидел колодец, рядом с которым на столбе висел прикрученный колючей проволокой старенький умывальник. Рядом на колоде лежал огромный кусок то ли мыла, то ли тротиловая шашка. Проверять Мика не стал, просто ополоснулся ледяной водой и рысью бросился назад, вытираясь, как говаривал отец Пимен, ветерком.

В дверях он словно запнулся.

— Это… — краснея, пробормотал Мика, — со мной еще товарищ был…. Хотелось бы узнать…

— Похвально, — улыбнулся Болотный Доктор, — забота о товарище — это очень похвально, правда, Стрелок?

Стрелок только плечами пожал, распластывая огромный кусок окорока на куски, которым любой рот обрадовался бы, Микиным ножом.

— Попали вы ко мне в самое время, — продолжал Доктор, — еще чуть-чуть, и даже я не смог бы помочь. От артефакта кучка пепла осталась — весь ушел.

— Призрак посоветовал…

— Умный, — фыркнул Стрелок, раскладывая мясо по тарелкам.

— Но, слава Богу, обошлось. Спит твоя подружка и во сне поправляется.

— Ага, — кивнул Мика и вдруг встрепенулся, — подружка?! Какая подружка?

— Очень даже симпатичная, — засмеялся Доктор, — ты что, не знал, кого через всю Зону на себе тащил?

— А я только глянул и сразу признал дочку Олега Барина. Ксанка Баринова — копия отец. Ты где ее раскопал? — в первый раз улыбнулся и Стрелок.

Мика стоял, словно оглушенный неожиданным ударом по голове. Девчонку не угадал! Это ж надо так попасть! А что она в Рыжем Лесу делала?

— Ничего, скоро уже очнется, — успокоил Доктор, — у нее все и узнаем.

Они с аппетитом позавтракали. Первое время Мика косился на видневшиеся из-под стола огромные лапы, принадлежавшие, вне всякого сомнения, псевдособаке. Иногда Доктор бросал ей куски мяса, и тогда под столом гулко стучал по доскам пола хвост толщиной с руку, слышалось урчание и лязг зубов. Потом привык и даже сам осторожно протянул под стол кусок мяса. Холодный влажный нос ткнулся в руку, страшные зубы аккуратно приняли угощение, а хвост застучал с удвоенной энергией. Болотный Доктор поощрительно кивнул:

— Правильно, знакомься. Не то ночью из сарая на двор не выйдешь, придется до утра терпеть…

После завтрака Стрелок сразу же поковылял в небольшой флигель, где он, очевидно, и жил. Мика хотел было увязаться следом, да постеснялся. Однако время даром не пропало — за него самого взялся Болотный Доктор.

Сначала он внимательно осмотрел рану на спине, замурлыкал под нос песню, оставшись доволен увиденным.

— Ну, юноша, рана практически затянулась, — объявил Доктор, — шрамчик, конечно, останется, тут уж даже я бессилен. Окажешься когда-нибудь объектом насмешек в какой-нибудь сталкерской бане. Дескать, быстро бежал, раз кровосос только чиркнуть смог.

— Переживу, — гордо ответил Мика.

— Правильно, сынок. На каждую глупость обижаться — никогда вообще не улыбаться.

— А вы тут как оказались?

Болотный Доктор задумался, потом пожал плечами:

— А где мне было нужно оказаться? Я в этих краях еще до аварии фельдшером на автобазе работал. Когда станция накрылась облаком, я помогал людей эвакуировать. Сам сел в последнюю машину…

— И что? — осторожно спросил Мика. Доктор снова пожал плечами:

— Ничего. Машина не завелась. Остались ночевать. А утром проснулся только я. Выброс был. С тех пор я и научился людей от смерти спасать, — он тяжело вздохнул, — да, это тебе вряд ли интересно. Ты мне лучше про свой поход расскажи. Любопытное сталкеры болтали — про говорящего кровососа, да Черного Сталкера. Кое-что я уже и так знаю, — он хитро прищурился, — например, что ты Ксанку Баринову за мальчишку принял. Торопиться нам некуда, вот на лавочке сядем, и ты мне свою историю с начала и до… сегодняшнего утра и расскажи.

Они дошли до лавки, из-под которой блестели умные глаза псевдособаки.

— Ну что, Полкан, — спросил ее Доктор, — мы с тобой сегодня никуда не торопимся? Послушаем юношу?

Полкан коротко подвыл.

— Видишь, ему тоже интересно, — оглянулся на Мику Доктор, сел на лавку и закрыл глаза, подставив солнцу небритое лицо, — ну, начинай. Как тебя вообще угораздило ввязаться в такую авантюру?

Мика подумал немного, собираясь с мыслями, вздохнул и начал рассказ. С отца Пимена, конечно.

Доктор временами улыбался, временами морщился словно от зубной боли. Перебивал редко. Только в самом начале кратко и сочно отозвался о воспитательных способностях отца Пимена. Потом попросил уточнить, как выглядели чудовища, убившие сталкеров Свободы. Но свои соображения по этому поводу оставил при себе.

Рассказ о проходе через Дикую Территорию пришел послушать и Стрелок. С ним из соседнего сарая подошел еще один сталкер, но Полкан зарычал на него, и тому пришлось прятаться обратно.

— Наемник, — прокомментировал произошедшее Доктор, — не любит Полкан ихнего брата. Как только определяет? Запах у них, что ли, особый…

— Деньгами несет, — коротко сказал Стрелок. Мика перевел дух и продолжил рассказ.

— Значит, через Дикую Территорию пройти все-таки можно, — задумался Стрелок.

Доктор замахал руками:

— Даже не думай! Оттуда я тебя вытаскивать не смогу. Я уже на Агропроме силы терять начинаю.

— Да я туда и не собираюсь, — резко ответил Стрелок, — я в принципе вопрос обдумываю — если смог пройти один, значит, и другой сможет. Чем куча контролеров по своему воздействию отличаются от Выжигателя мозгов? Только мощностью излучения! Делаем выводы…

Дальнейшие события Мика рассказал скомкано и не слишком связно. Хотя, чему тут удивляться — от Рыжего Леса до болот единственное, что осталось в памяти — давившая к земле тяжесть раненого…, вернее, раненной девушки.

А вот появление кровососа вызвало немало вопросов.

— Если не врешь, — Доктор скосил глаза на рассказчика и поторопился добавить, — а ты, думаю, не врешь — в Зоне появилось что-то новое. Говорящий кровосос — это даже для меня слишком. Не к добру, в общем. А уж его выживаемость совсем в уныние вгоняет.

— Черный Сталкер не почудился? — хмуро спросил Стрелок.

— Так он же и убил…

— И ренегаты в один голос про него твердят. Как он выглядел?

— Как мой отец, — глухо сказал Мика, — он несколько лет назад пропал. А на днях во сне померещился — об опасностях предупреждал. Все по его словам и вышло…

Они посидели еще немного, поговорили о погоде на ближайшие дни, о планах на ужин — в общем, о чем угодно, только не о том, что волновало сейчас Мику. И разошлись.

И снова он постеснялся расспросить Стрелка о Монолите. В голове снова и снова звучали слова отца Илиодора о том, что третий сталкер, дошедший с отцом Пименом до Саркофага стал Черным Сталкером…. Если так оно и было, становилось понятно, почему отец Пимен проявлял к Мике такой интерес — пекся о сыне товарища. Выходит, и его отец видел Монолит…

По словам Болотного Доктора, Ксанка пока лежала без сознания. Видимо, бой с монстром отнял практически все ее последние силы, теперь организм восстанавливался медленно, как бы сомневаясь.

Мика походил под окнами дома, однако они были так плотно завешены маскировочной сетью вместо штор, что даже угадать, в какой она комнате, было невозможно.

Доктор только хитро улыбался, глядя на его маневры.

Поужинали засветло. Стрелок снова раскладывал по плохо вымытым тарелкам жареное мясо, Доктор поливал его каким-то вкусно пахнущим настоем. Наемник к ужину не пришел.

После ужина Стрелок ухватил Мику за рукав — словно клещами локоть сдавил — и тихо сказал:

— Я же вижу — измучился вконец. Ну, давай, спрашивай.

Мика растерянно пожал плечами, потому что не знал даже, с чего начинать. Стрелок усмехнулся:

— Ладно. Кто знает, может, мне еще раз до Монолита добраться не судьба. А парню, у которого отец — Черный Сталкер, доверять можно. Слушай…

… Стрелок не верил во всесильность Зоны. Главной целью для него было найти уязвимое место и ударить по нему. Один раз. Второй попытки Зона сделать не даст. Перестроится, усложнит защиту, подстрахует слабые места. Как вариант, он рассматривал и использование для уничтожения Зоны ее же порождение — Монолит.

— Раз он способен исполнять желания, — решительно говорил Стрелок, — значит, можно пожелать, чтобы Зона исчезла. Уничтожить самое себя — на это у нее сил хватит.

По словам сталкера, сам Монолит произвел на него большое впечатление. Жаль, не смог дотянуться — силы оставили вместе с хлещущей из ран кровью буквально в двух шагах от чудесного изваяния.

— А эти балбесы — Клык и Призрак, — с горечью продолжал Стрелок, — дотронуться до него так и не решились. Кинулись меня спасать. Упустили такую возможность покончить с Зоной! А ведь заранее все обговорили…

— А Отшельник…

— Зомби наоборот! — зло сказал Стрелок, — у тех мозги совсем отказывают, а этот шибко поумнел после Выброса. С Зоной говорит…. Станет Зона с врагами разговаривать! Может, и говорит. Только через Отшельника сообщает нам то, что хочет. Врет, изворачивается. Что-то мало у него последователей.

— У тебя тоже союзников не очень, — негромко пробормотал, казалось, дремавший в углу Доктор.

— А мне никто и не нужен! Вот Клык прибор соберет — и пойдем…. Я еще в прошлый раз все подготовил — схроны по дороге, тайники с оружием и припасами, лежки в безопасных местах. Да, жаль, что от выброса к выбросу Выжигатель мозгов только набирает мощность. В прошлый раз проскочили, а теперь без прибора и соваться нечего. Я и говорю, — он повернулся к Доктору, — врет нам через Отшельника Зона! А сама к битве готовится.

— Ты же говорил, что она неживая, — улыбнулся Доктор, — а расписываешь, как реального врага. По твоим словам выходит, что ее и пулей угостить можно.

Стрелок резко встал, покачнулся, уцепился сухими пальцами за столешницу и глядя пылающими глазами на Доктора, громко отчеканил:

— Если такая возможность представится — обязательно выстрелю. И стрелять буду, пока палец судорогой не сведет. Спокойной ночи.

Он, хромая больше обычного, направился к двери. Доктор подождал, пока не затихнут стоны половиц под ногами сталкера, сказал негромко, обращаясь к Мике:

— У каждого в голове свои тараканы. Одни с Зоной разговаривают, другие в нее стреляют, третьи пользуются ее дарами…. А четвертые просто здесь живут. Ты, сынок, не торопись принимать решение — с кем ты. Поверь, время у тебя еще есть…, хотя бы до завтрашнего утра.

Он хрипло засмеялся и тоже направился к выходу. В дверях обернулся и добавил:

— Говорящий кровосос — это, брат, даже круче, чем дурацкий Исполнитель идиотских желаний. Черный Сталкер вовремя вмешался не только для тебя, но и для всех нас тоже. Умение говорить, оно, знаешь ли, объединяет…

Мика солидно покивал головой в спину Болотному Доктору, хотя понял далеко не все. Конечно, если бы Стрелок взял его с собой! Уж он бы дурацких желаний не загадывал!

Мика лежал поверх одеяла, разглядывая сквозь дырки в крыше мерцающие звезды, и представлял, как он, израненный пулями стражей Монолита, подползает к огромному сверкающему столбу и, погружая руки в обжигающую субстанцию, шепчет из последних сил — пусть Зона исчезнет…. Что дальше — не представлялось никак. Видимо, суждено герою погибнуть, совершив подвиг. И дальше жизнь пойдет без него. Это было обидно. Самую капельку.

— Бред сивой кобылы, — тихо сказал кто-то в дальнем углу сарая. Мика даже подпрыгнул от неожиданности. Он и думать забыл о наемнике, к которому здесь относились с явным отчуждением. Словно он хуже бандита.

— Что?

— Бред сивой кобылы, — повторил из своего угла наемник, — ни хрена он не исполняет желания. Вернее, исполняет, но по-своему. Ловушка это для дураков и жадин.

— Откуда знаете?

— Оттуда. Нам иногда по вечерам такие тайны доверяют, что потом наутро диву даешься — почему еще жив…. Можно подумать, что к Монолиту только Стрелок да твой отец доходили! Парень, таких стрелков по Зоне десяток бродит, не меньше. Только им болтать неохота.

— И что?

— И ничего…. Первое правило Монолита — пусть его одновременно коснется хоть сто человек — исполнит он только одно желание. Сам выберет — чье. А мало не покажется никому. Я к Саркофагу ходил трижды. Монолит не видал — врать не буду. А со стражей его пообщался плотно. После каждого такого общения в группе количество стволов уменьшалось вдвое, а то и втрое. Гиблое это дело — без подготовки к Саркофагу идти. У Стрелка в башке шариков явно на два меньше, чем положено по инструкции.

— И что же делать?

— Спать. Спокойной ночи, везунчик.

Спать, однако, никому из них не хотелось. Оба то и дело ворочались, шумно вздыхали, пытаясь зевать как можно тише, отчего получалось только еще громче. Наконец наемник не выдержал, поднялся и встал в дверях, пуская в щель сигаретный дым.

— Посбивались тут в стаи, — негромко пробурчал он между затяжками, — последний человеческий облик из-за артефактов теряют. Козлы…

Мика осторожно придвинулся ближе. От наемника веяло скрытой угрозой. И неприкрытой мощью. По сравнению со Стрелком, чьи глаза пылали фанатическим блеском, угрюмый взгляд наемника был полон черной пустотой, за которой угадывалась смерть…

И все равно он был интересен своей непонятностью.

— Тоже не спится? — наконец обратил он внимание на Мику, — я за неделю отоспался на год вперед. Хорошо тут, у Доктора — никто не достанет. Если пожить подольше, можно совсем разучиться пользоваться оружием.

— Из-за нейтралитета?

Сталкер усмехнулся:

— Ты что, всерьез веришь в эту сказку? Да если за голову Доктора дадут нормальную сумму — его свои замочат. Говорю же — козлы все… Объяснение простое — к Доктору без его ведома ни одно живое существо добраться не сможет. Потому что живет он внутри пространственной аномалии. Вот так.

— А мы как сюда попали?

— Доктор с собой проносит. Его Зона особым даром наградила… или покарала. Вот он и мечется вокруг своей норы, подбирая недобитых сталкеров вроде меня, тебя, Стрелка… — наемник сплюнул, помолчал с минуту, — Хотя этот псих — разговор особый, у них с Доктором что-то вроде дружбы, или даже заговор.

— А вы тут почему?

— Возвращались с задания, — он пожал плечами, — нарвались на засаду. Меня посчитали убитым и бросили. Все нормально. Зона, мать ее…

Но нарочито безразличный тон, за которым ясно слышалась бешеная ярость, говорил, что сам он считает случившееся ненормальным.

— А как вас зовут?

— Бонд. Джеймс Бонд, — наемник помолчал, ожидая ответной реакции собеседника, но Мика принял информацию как само собой разумеющееся.

— Верно, — закряхтел разочарованный сталкер, — я и забыл, что ты про Бонда даже не слышал. Прикол не получился. Извини. Вообще, что ты знаешь, кроме дебильных сталкерских анекдотов?

— Много чего знаю, — обиделся Мика, — читать умею, писать, карты читаю. Меня отец Пимен учил. И про внешний мир рассказывал тоже.

— Страшилки, небось. Или вовсе сказки о замечательной жизни? А нет там никакой замечательной жизни. Все отличие от Зоны — радиационный фон пониже, да стрелять друг в друга разрешено только ментам и бандитам. Все остальное так же плохо.

Мика не стал возражать. Если человек считает внешний мир плохим, у него должны быть на это причины. Только еле слышно вздохнул. Но наемник услышал вздох и понял — ему не верят.

— Спать не хочешь? Тогда послушай вот такую сказочку. Жил-был во внешнем мире один парнишка вроде тебя. Пользовался тебе неизвестными благами, типа троллейбуса, холодильника и дискотеки…

— Я холодильник знаю.

— Это я так сказал — в общем. Управляло — да и сейчас управляет — во внешнем мире всеми человеческими жизнями большое, всесильное и всемогущее Государство. Типа как здесь неведомая Зона всем распоряжается, — наемник покачал головой, сам удивившись неожиданно пришедшему сравнению.

— Только Зона нас просто так убивает — рентгенами, мутантами, пулями. А всемогущее Государство поступает изощреннее — вроде бы никого специально и не убивает. Но мрут люди от его поступков куда чаще и больше.

Один из способов убить человека с пользой для себя — отправить его на войну. Вот только из соседей никто воевать не желает. Конечно, мелкие стычки всегда бывали — то контрабанду через границу бесплатно хотят провезти, то газ перекроют под Новый год…. Но что это — полная ерунда! Сколько в таких стычках может погибнуть? Самое большее — десяток человек. И высоких званий не дадут, и наград не удостоят, и украсть нечего…

Но есть у нашего Государства везение, есть! Подарила ему капризная фортуна клочок земли, на котором после выброса обычным людям жить стало нельзя. Который нужно охранять от авантюристов и просто придурков. В котором зреет непонятная, а от этого страшная сила.

Вот и загремел наш парнишка из мира троллейбусов и не слишком неуступчивых девчонок в мир радиации и слишком уж назойливых монстров. То есть, призвали его в армию.

Первое время служил на внешнем кольце оцепления. Принял две присяги — обычную военную и совершенно секретную чернобыльскую.

На внешнем кольце нет ни радиации, ни мутантов, ни сталкеров. Только местные жители, промышляющие торговлей с Зоной, бандиты, эту торговлю контролирующие, да придурки, мечтающие стать сталкерами. С первыми дружили, от вторых кормились, третьих ловили, били и отправляли в тюрьму. Изредка на побывку приезжали ветераны, служившие внутри Зоны. Такие вещи рассказывали, что вставали дыбом даже стриженные под ноль волосы!

А через полгода приехал покупатель солдатских душ. С психологом. Так как далеко не каждому Государство доверяло получать двойной солдатский оклад за службу в гарнизонах, расположенных внутри периметра оцепления.

У покупателя душ не было видно рожек. Либо тщательно спиливал, либо по должности не полагались — был он всего лишь прапорщиком, правда по возрасту и давнишнему отсутствию талии уже давно мог бы быть генералом. А психолог был целым майором, хотя и ходил в штатском. Но разве от солдатских ушей может хоть что-нибудь утаиться? Особенно разговор командира роты и психолога в канцелярии, при раскрытом по причине затянувшейся летней духоты окне:

— Ну что, Петро? Найдутся сегодня в твоей банде очередные идиоты?

— А как же, господин майор, непременно найдутся! Будете сразу беседовать, или сначала перекусим?

— Отчего ж не перекусить, Петро. За это время идиоты ведь никуда от нас не денутся?

— Так точно, господин майор! Ох, вы и шутник, господин майор! Располагайтесь, а я пока по хозяйству похлопочу. В этот раз имеется водочка из солнечной Финляндии. Сразу наливать? Или закусочку подождете?

— Наливай сразу. И себя не забывай. Ну, друг Петро — за наше могучее Государство!

— Ура!

Видишь, насколько гуманным было Государство? Оно отправляло в Зону только добровольцев! Конечно, так было не всегда. Но наш парнишка попал внутрь периметра именно так — по собственному желанию, распаленному искусным рассказом опытного вербовщика солдатских душ.

Около года пришлось служить на Кордоне. Там парнишка научился стрелять по живым целям без малейших сомнений. Там познакомился с мутантами и аномалиями. Там научился ненавидеть всей душой эту позорную сволоту, именующую себя сталкерами. Без разницы, к какой из группировок они принадлежали, слова «сталкер» и «подонок» — синонимы. Редкие исключения типа все того же отца Пимена или Илиодора только подтверждали это правило. Даже Долг. Даже Проводники. Все подонки.

Иногда сигнал тревоги срывал солдат с насиженного места и бросал в самые разные точки на карте Зоны. Парнишка быстро учился. Именно поэтому за полгода до увольнения ему предложили перейти в отряд специального назначения.

Жизнь в спецназе — мечта любого вояки с «сорванной башней». Спецназу никто не авторитет. Спецназу никто не может приказать — он подчиняется непосредственно Командующему! Спецназ можно только попросить об услуге…, и щедро потом ее оплатить.

В задачи спецназа не входило уничтожение монстров — их отстреливали исключительно ради собственного удовольствия. Вооружение и экипировка позволяли охотиться на своих жертв в любой точке Зоны — хоть в самом Саркофаге. А жертвами обычно были все те же ненавистные сталкеры — и одиночки, и целые отряды.

Иногда в голову парнишки закрадывалась неясная мысль, что если уж один их отряд способен поставить на уши половину Зоны, что могли бы сделать с ней два, а то и три таких отряда?! Но мысль поспешно изгонялась как явно крамольная, направленная против политики великого Государства…. Нужна была Государству Зона, причем именно в таком виде — словно незаживающая язва, словно разворошенный муравейник, словно пугало на огороде. Чтобы боялись и свои и чужие.

Время от времени в составе отряда происходили изменения — одни погибали, другие уезжали домой, третьи переводились в другие части. Обычное для армии дело. Но были еще и четвертые, о которых после их ухода старались даже не вспоминать. Четвертые уходили в Зону…

Наемник повертел в пальцах давно потухшую сигарету, выбросил ее щелчком пальцев, достал новую, прикурил и продолжил рассказ:

— К дембелю наш парнишка — без ложной скромности — научился выживать в Зоне не хуже любого местного монстра. А уж убивать умел так, что его уважали даже офицеры, служившие в отряде. Жизнь во внешнем мире вспоминалась редко, в тумане. Будущее не виделось никак.

Он все-таки устоял перед уговорами и не остался на контракт. Устал, если честно, да и домой захотелось страшно.

… дома поразили нищета родителей и произвол властей. Несколько медалей, полученных парнишкой за участие в особо сложных и опасных операциях — например, по эвакуации с крыши Саркофага остатков разведгруппы… не слыхал? И никогда не услышишь! — для местных чиновников весили не больше сигаретного пепла.

Но самое трудное было — нельзя никого убить! Поднять руку на чиновника означало поднять руку на Государство, которое вся эта мразь олицетворяла…

Поэтому через полгода безуспешных поисков работы, устав пропивать родительские гроши, он разыскал в дембельском чемодане клочок бумаги, на котором рукой командира был написан телефонный номер и позвонил.

Через два дня он уже сидел в столичном кабинете. Хозяин кабинета — рослый полковник с лицом профессионального убийцы, встретил парня радушно — словно давно ждал. А может, так оно и было на самом деле. С ходу предложил подписать контракт на три года. Потом долго отсутствовал, а когда вернулся, положил рядом с уже подписанным контрактом еще один.

— Есть для тебя интересный вариант, — сказал хозяин кабинета, почесывая жуткий шрам на щеке, — работа та же, но денег платят за нее раз в десять больше. Тоже Зона. Но все насквозь неофициально. Не волнуйся, встретишь массу старых знакомых.

Он и не волновался. В первом контракте его нанимало Государство. Во втором — неизвестно кто. Суть оставалась одна — он становился наемником. Ну, а если уж продаваться, то подороже. Он порвал первый контракт и подписал, не сильно вникая в формулировки, второй.

Следующие два дня в памяти не задержались — сплошная пьянка с братьями по спецназу. А потом был вертолет и экстремальное десантирование в расположение базы, о которой если что и было известно, то лишь то, что она есть…

Наемник снова замолчал. В щели сарая робко пробивались первые розовые лучи поднимающегося солнца.

— А что было дальше? — спросил Мика. Сталкер пожал плечами:

— Дальше? Ничего особенного. Началась Зона. Единственный нюанс — наш парнишка неожиданно понял, что стал тем самым еще не так давно презираемым и ненавистным сталкером. Это заставило его несколько пересмотреть свои прежние взгляды. Нет, он не возлюбил Долг или, прости Господи, Свободу. Нисколько. Просто вдобавок к сталкерам он начал ненавидеть и тупых и трусливых военных. А вся жизнь, в конце концов, окончательно лишилась иллюзий. Вокруг одни враги. Возможны лишь временные союзы одних против других, да короткие перемирия для того, чтобы накопить силы для новых ударов. Надеяться можно только на себя. Все, конец рассказа. С добрым утром.

Наемник поднялся и заковылял в свой угол, где завалился на нары и затих, сделав вид, что уснул. Не желает, чтобы я его вопросами закидал — догадался Мика. Ну и пусть. Да и о чем спрашивать? Все и так понятно. Зона глазами наемника. Еще одно личное мнение по поводу и без оного…

Глаза и вправду начали слипаться. Мика не стал ложиться на свое место, просто теснее прижался забинтованной спиной к доскам стены сарая и, подставив первым солнечным лучам лицо, закрыл глаза. И незаметно для себя уснул…

…он стоял у входа в пещеру, из которой доносился неясный гул — то ли человеческие голоса, то ли урчание монстра. Но страха не было. Наоборот, настроение было светлым, радостным.

— Молодец, — сказал за спиной знакомый голос.

Мика оглянулся.

— Здравствуй, — перед ним стоял отец. Как и в прошлый раз, по его лицу пробегали странные тени, но сейчас они не вызывали тревоги.

— Здравствуй.

— Ты справился. Я переживал.

— Это ты спас нас на мосту?

— Я же обещал помочь в трудную минуту…

— Папа, а почему все называют тебя Черным Сталкером? — неожиданно вырвалось у Мики. Отец немного помрачнел, но ответил:

— Понимаешь, сынок, иногда мы попадаем в такие ситуации, из которых нет обычного выхода. Вернее, кроме жизни и смерти появляется еще один вариант, — он едва заметно усмехнулся, — не скажу, что мне это нравится. Но меня никто и не спрашивал.

— Отшельник…

— Отшельник тоже. И Доктор. Есть еще несколько Стражей. Скоро появятся новые. Но из всех только я перешагнул грань. И только я знаю — зачем. Думаю, что и тебе откроется истина. Не сейчас — ты еще не готов. Просто не поймешь.

— А Стрелок…

— Он не Страж. Но может стать им в самом ближайшем будущем. Сейчас он тоже не готов.

— Но почему — Черный Сталкер?!

Отец улыбнулся:

— Они не видят моего лица под капюшоном. Только черное пятно. Не правда ли — простое объяснение?

Снова где-то на уровне подсознания замурлыкала гигантская кошка. Отец вздохнул:

— Мне снова пора в путь. В ближайшем будущем у тебя не предвидятся смертельные опасности, поэтому мы увидимся нескоро. Не противься зову сердца. Ищи друзей даже среди врагов. Береги найденное. Проснись.

… Мика раскрыл глаза и тут же зажмурился, ослепленный ярким солнечным светом. Так и сидел, пока какая-то тень не заслонила солнце. Он осторожно открыл один глаз и опешил…

— Чего второй не открываешь? Кровосос подбил? — спросила Ксанка.

Мика закашлялся, подавившись от неожиданности. Ксанка была одета в длинную белую рубаху — почти до пят. Судя по всему, еще недавно рубаха служила Болотному Доктору нательным бельем.

Коротко стриженые волосы стояли дыбом, напомнив Мике о любимых ежиках. Сквозь светлые колючки нимбом пробивалось солнце. Ничего не скажешь — эффектно…

— Язык покажи, — властно приказала Ксанка, упиваясь произведенным впечатлением, — или его тоже кровосос оторвал?

— Не волнуйся, — из-за угла показался Стрелок, — ничего важного кровосос ему не оторвал. Мы с Доктором проверяли — все на месте.

— Дурак, — вспыхнула девчонка.

— Согласен, — серьезно кивнул Стрелок, — мне это все вокруг говорят уже пятый год. Сам верить начинаю.

— Чего же не исправляешься? — подал голос из своего угла наемник.

Стрелок фальшиво удивился:

— Тут еще кто-то есть? И, наверное, умный? Что прячешься, умник — солнечного света боишься?

— С тобой общаться нет охоты, — пробурчал наемник, но подошел — значит, охота все же была.

— Понимаю, — кивнул Стрелок, — ваш брат только из темноты и умеет нападать.

— Нет у меня брата. Один я у папы с мамой. А нападать я умею и днем, и ночью.

Они стояли друг напротив друга — один внутри сарая, другой снаружи, разделенные только дверным проемом. От обоих веяло опасностью.

Наемник был на полголовы выше Стрелка, шире в плечах. Но и тот смотрелся внушительно — стройный, худощавый, похожий на змею перед броском. Думайте, что хотите, а силы были явно равны — подумал Мика. Что будет дальше? Наемник, несомненно, искал повод для скандала, вот только зачем?

Недолго думая, Ксанка залезла на нары, уселась рядом с Микой, тесно прижавшись щекой к его плечу, и тоже стала смотреть на сталкеров.

— Ничего, — почти весело сказал Стрелок, — хоть Зона и большая, а мы с тобой все равно встретимся.

— Согласен. Вот только поговорить тогда вряд ли получится. Нет у меня такой привычки — с трупами беседы вести.

— У нас есть общая тема для разговора?!

— Да, есть, — подтвердил наемник, — Саркофаг. Мы там оба были. А он, — не оглядываясь, он ткнул пальцем вбок, точно указав на Мику, — не был.

— И нечего ему там делать!

— Сейчас — да. А когда ты сдохнешь? А ведь рано или поздно ты все равно сдохнешь. Кто тогда пойдет к Саркофагу?

— А ты на что? Сходи, тем более, что уже там бывал. Дорогу знаешь, а подземный ход к Монолиту тебе любой на станции укажет. Только попроси правильно.

Наемник мотнул головой, не принимая ернический тон:

— Ты же слышал — он Черного Сталкера батей называл. Лично мне Зона по фигу — кончится, уеду в Африку стрелять. Или в Америку. А ты же идейный, вот и готовь замену на всякий случай. Попадешь в прицел — я душой не вздрогну: «Ах, это же тот самый Стрелок, что хочет Зону уничтожить!». И зарубку на прикладе особенную не вырежу, уж поверь.

— Считай, что уже поверил, — перестал улыбаться и Стрелок, — а если тебе Зона по фигу — что ж тогда лезешь? Гребешь бабло — вот и греби дальше. И радуйся, что Доктор в нужное время в нужном месте оказался.

— Я и радуюсь. А ты задумайся — мы здесь люди пришлые, а пацан тут родился. Может, это его дело все-таки — Зону погасить?

Из-за угла торопливо выскочил Болотный Доктор, но, увидев, что разговор в открытый конфликт перерасти не успел, притормозил, переводя дух. Следом озабоченной трусцой семенил острозубый Полкан.

— Вовремя, — кивнул в их сторону наемник, — как говорится, в одном и том же каждому видится свое — одному почетный эскорт, другому тюремный конвой.

— К чему ты вообще этот разговор завел? Подразнить меня? Или попугать?

— Есть у меня к тебе пара вопросов. Ладно, не сейчас. И уж тем более, — он церемонно поклонился Ксанке, — не при даме. Будет свободная минутка — загляни.

— Да что ты можешь мне толкового сказать? — фыркнул Стрелок, хотя глаза его говорили, что слова наемника он воспринял совершенно серьезно, — ладно, до выписки непременно загляну. Как-никак, не каждый раз удается поболтать с живым наемником.

На том и разошлись. А уже через полчаса после завтрака Ксанка рассказывала Мике и Доктору о том, как она оказалась в Рыжем Лесу.

— А Стрелок куда девался? — всполошился было Мика, но Доктор его успокоил:

— За ним Полкан приглядывает. Он хоть наемников тоже не любит, но здесь никаких драк и ссор все равно не допустит.

— Полкан такой умный? — сощурилась Ксанка.

— Иногда мне кажется, что некоторые люди гораздо глупее, — улыбнулся Доктор, — ну, рассказывай свою историю. А то Мика так и рвется в Лиманск за остальными.

— Он еще из своего дома не вышел, когда там делать уже было нечего, — дрогнувшим голосом сказала Ксанка, — кто-то убил всех. Мне повезло, я на соседней улице в подвале грибы собирала — мы их там два последних года выращивали. Услышала стрельбу…

— Стрельбу? — переспросил Доктор. Ксанка кивнула:

— Пока назад прибежала, все было кончено.

— Воины Монолита? — спросил Мика. Ксанка пожала плечами:

— Вообще-то на них не похоже. Мы рядом с ними много лет прожили. Вербуют в свои ряды — это да, но просто так убивать — не было такого. Скорее всего, бандиты. Они давно в город повадились за хабаром, могли наткнуться и начать стрелять…. Пока всех не перебили. А брать-то у нас и нечего. Постреляли, обыскали и ушли. Так что осталась я совсем одна.

Рассказ был грустным, но голос девушки не дрогнул ни разу. И в глазах не показалось ни единой слезинки.

— Ночевать не рискнула — могли ведь вернуться. Наскоро затащила всех в подвал, завалила вход камнями и вечером ушла. Думала к Леснику пробраться — у него тоже что-то вроде ничейной территории. Проход через мост оказался захвачен бандитами. Пришлось идти через подземный ход…

Голос Ксанки прервался. Она даже зажмурилась на мгновение.

— Там… ужас. Снорки, тушканы, собаки. Думала, что не пройду. Ружье выбросила уже через час — кончились патроны. Хорошо, что под ногами оружия много валялось — то и дело подбирала и пускала в ход.

— Как не заблудилась еще, — покачал головой Доктор, осторожно поглаживая ее по плечу.

— А мне уже все равно было, — уставилась в землю у ног Ксанка, — совсем по фигу. Если бы не рассвет, я бы даже и не заметила, что вышла из подземелья. По количеству монстров никакой разницы.

— А что Лесник?

— Ничего. Не попала я к нему. Проход почему-то Долг охраняет. Раньше Свобода стояла. Я и так, и эдак, и через забор пробовала — ничего не вышло. Две ночи под вой кровососа на дереве провела. А потом появился ты…

Ксанка перевела взгляд на Мику. Во взгляде было что-то такое, отчего Мике стало жарко и приятно. И самую капельку стыдно. Хотя — чего стыдиться-то? Девку не признал? Так не до того было — жизнь так и норовила оборваться.

— Слыхал, сталкер? — обратился Доктор к покрасневшему Мике, — выходит, все твои подвиги совершены тобой только ради вот этой девахи.

— Подвиги? — удивилась девушка, — он что-то еще успел натворить? Ну-ка, рассказывайте, чего я не знаю?

— Да нечего особенно рассказывать, — засмущался Мика, но Доктор его мнения не разделял. И рассказал девушке все, что знал. И, надо сказать, сумел ее удивить…

Вскоре подошел и Стрелок. Сел рядом, послушал о Микиных приключениях, дождался, когда Ксанка перестанет делать вид, что потрясена рассказом, спросил:

— Слышь, мелкая, а где батьку-то своего потеряла? Или просто ушел и не вернулся? Хоть что-то известно?

— Все известно, — хмуро ответила девушка, — рядом с домом похоронили. Глупо погиб. Из-за семейной привязанности.

— Из-за чего?!

— Не смог убить дядю Борю. Рука дрогнула. А дядя Боря смог.

— А кто такой этот дядя Боря? — спросил Стрелок.

— Раньше дядя Боря был родным братом папы. А потом он стал снорком…

…чем отличался Лиманск от остальных населенных пунктов, попавших в чернобыльскую зону — в нем не проводилась эвакуация. Более того, после аварии население города даже увеличилось — за счет увеличенных до полного штата воинских частей, занимавших своими казармами всю северную часть. Разве что детишек вывезли, и то больше по личной инициативе родителей.

В самом деле, какая может быть эвакуация, если все взрослое население Лиманска трудилось на совершенно секретных предприятиях, где радиоактивные выбросы авариями даже и не считались…

В каждом доме на вешалке рядом с женским пальто и мужским плащом в некрасивых брезентовых сумках висели свернутые в трубочку оранжевые защитные костюмы экологов. Каждый житель точно знал, что нужно делать, если город накроет пронзительный вой сирены. А так как этот вой раздавался все чаще и чаще, к нему постепенно привыкли.

То, что вся остальная Зона знала как Большой Выброс, в Лиманске выглядело словно озеро зеленоватой жижи, над которым мерцало разными цветами испарение. И завыла сирена не ночью или на рассвете, а после обеда. И ушли люди не на свои закрытые предприятия, где они боролись с авариями только своими силами, а на огромную территорию железнодорожной станции. Именно там между вагонами и обнаружили разлив странной жидкости.

Техногенная катастрофа второго уровня — так решили в штабе города. Ерунда. Жидкость собрать, упаковать в бочки, причины разлива выяснить позже.

Отряд за отрядом шли к станции одинаково одетые мужчины. Высокие армейские ботинки на толстой подошве, плотный комбинезон — проверка радиоактивности не выявила, значит, облачаться в гермокостюмы не было нужды — на голове противогаз. В руках ведра и лопаты. В прошлый раз хлорную известь голыми руками собирали — и ничего, почти никто не умер.

Их было несколько тысяч — жители Лиманска, солдаты, свободные от караулов, пожарные, железнодорожники…. Они не знали, что озеро зеленоватой жижи — это одна из форм Выброса.

Первые тревожные вести начали приходить ближе к вечеру. Одинокие очевидцы путано рассказывали ждавшим мужей женщинам, что на станции происходит что-то очень странное. То один, то другой работник внезапно прекращал работу, сдвигал на лоб противогазную маску, счастливо смеялся и вдыхал полной грудью пары озера. Потом он бросался к ближайшему сослуживцу и срывал с него противогаз…. Вскоре в эпицентре аварии уже не было ни одного нормального человека.

Медработники отлавливали надышавшихся и отвозили в госпиталь. Те вели себя смирно, не сопротивлялись, смотрели вокруг совершенно детскими глазами и уже даже не отзывались, если кто-нибудь из знакомых звал их по имени.

Те, кого не удалось отловить медикам, разбежались по Лиманску. Их разыскивали родственники, уводили по домам, пытались вернуть память собственными методами. Пораженных неизвестным недугом оказалось более трех тысяч. Озеро, кстати, уже на следующее утро пропало, словно и не было его вовсе.

Пораженные неизвестным недугом безумцы никак не желали выздоравливать. Они вырывались из рук родственников и медиков, выбегали на улицы и скакали там на четвереньках, с каждым часом все более приближаясь к братьям меньшим.

Ужас начался, когда они все-таки проголодались…

При пораженном мозге тело демонстрировало совершенно фантастические возможности. Так, одним движением безумец мог оторвать руку взрослому человеку. Одним ударом ноги в тяжелом ботинке перебить позвоночник. Одним прыжком догнать убегающую жертву и сломать ребра.

Их еще пытались как-то вылечить отдельные любящие родственники. Но все чаще и чаще в Лиманске стали раздаваться выстрелы. Бойня продолжалась две недели. Когда сноркам стало нечего есть, и они ушли по тоннелям и мосту, рассыпавшись по всей Зоне, город оказался вымершим. В живых остались единицы. Живой снорк в семье — это, знаете ли, конец семьи…

Отец Ксанки стоял в охранении и, в отличие от своего брата Бориса, снорком не стал. И надо же было такому случиться — встретил на улице возле своего дома одинокого снорка и узнал в нем брата! И не смог выстрелить сразу…. А снорк брата не узнал — прыгнул и сломал его словно сухую ветку. На шум выскочила Ксанкина мать, подхватила ружье и убила того, кто совсем еще недавно был первым заводилой и гитаристом в любой студенческой компании, режиссером самодеятельного театра совершенно секретного предприятия и отцом симпатичного толстощекого малыша, четвертый год жившего без родителей у бабушки…

Стрелок почесал в раздумье нос, откашлялся:

— Понятно.

— Ты где был-то? — торопясь перевести разговор на другую тему, спросил Болотный Доктор.

— Я? С… товарищем общался.

— Два сапога пара! — засмеялся Доктор, — один весь мир ненавидит, второй — презирает…

— Смейся, смейся. А пару мыслишек этот хлопец мне сейчас подбросил. Особенно интересна мысль об обходе Выжигателя мозгов через Лиманск. Оказывается, наемники тем путем часто пользуются — их-то никто нигде с распростертыми объятиями не ждет.

— А меня с собой возьмете? — еле слышно прошептал Мика, но Стрелок услышал, поглядел весело:

— В следующий раз — обязательно. А пока ты еще слово, данное Пимену, не исполнил. Ксюху-то до хутора своего не довел? Не довел!

Болотный Доктор посмотрел на Ксанку и нетвердо сказал:

— Думаю, на следующей неделе можно в путь собираться.

— Интересно, а почему это никто моего мнения не спрашивает? — возмутилась Ксанка, — как рюкзак — то туда отнесут, то сюда передадут…. Может, я в Лиманск вернуться хочу!

— Вернешься, — неожиданно твердо сказал Мика, — обязательно вернешься. Но только вместе со мной. А потом мы пойдем дальше.

— Куда? — спросил Болотный Доктор и услышал:

— Север…. На север…

Послесловие

В одной из бесчисленных проток среди болот еле заметная волна покачивала огромное тело кровососа. Оно лежало на песчаном мелководье, притянутое течением к зарослям камыша.

Над телом непрерывно кружили деловитые мухи, но ни одна сесть и пообедать не решалась. А, может быть, даже мухи брезговали инопланетной плотью.

Глаза монстра, отдавая мутным стеклянным блеском, неподвижно уставились в одну точку, словно пытались разглядеть сквозь синее небо свою родину в одной далекой галактике. Сквозь дыру в груди в такт волнам выплескивалась вода.

Послышавшийся далекий треск ломаемого камыша становился все ближе и ближе. Наконец, он раздался совсем рядом и на берег протоки, шатаясь и хромая, вышел ободранный зомби. Он остановился, обвел пространство вокруг глазами оловянного цвета и задержал взгляд на трупе. А дальше началось нечто странное.

Зомби стал махать руками, поднимать то одну ногу, то другую, пока не упал в воду. Лежа, он продолжал делать странные движения. Наконец, изо рта стали раздаваться звуки. Вначале это было мычание, кашель, свист. Потом звуки стали складываться в слова.

— Ага! — неожиданно совершенно нормальным голосом радостно сказал зомби, — так вот как все это работает! Любопытно…

Он поднялся на ноги и приблизился к кровососу. Мышцы лица временами сводила непонятная судорога, глаза были все так же пусты, но голос прозвучал уверенно, будто говорил совсем другой человек:

— Что разлегся? Давай, шевелись. Я же знаю, что ты не умер.

Долгое время ничего не происходило. Неожиданно кровосос моргнул. Из раны в груди толчком хлынула вода.

— Давай, давай, — весело и требовательно повторил зомби, — ты не умер, я знаю. Можешь не вставать. Но отвечать-то ты способен?

Кровосос перевел взгляд на него и даже сделал лапой слабое движение, словно пытался схватить. Зомби поспешно отодвинулся на несколько шагов:

— Не балуй! Мне это тело пока еще нужно. Иначе с тобой не поговорить. Так что лежи спокойно. И отвечай. Я знаю, что ты умеешь разговаривать на этом туземном языке.

— Ты… кто?

— Я? Как тебе объяснить, — задумался зомби, стоя с нелепо разведенными в стороны руками, — ну, скажем, я высшая сила. Твой хозяин. Властелин Зоны.

— Великий Червь?

— Можно и так сказать, — согласился зомби.

— Зачем…?

— Зачем к тебе пришел? Хороший вопрос! Нужен ты мне, вот и пришел.

— Зачем…?

— Зачем нужен? А стало любопытно глянуть на кровососа, умеющего говорить. Шутка, — залился каркающим смехом зомби, упал, судорожно втягивая в себя воздух:

— Черт, чуть не умер. Оказывается, нельзя без воздуха долго. И разговаривать без воздуха нельзя. Да, люди — несовершенная конструкция. Чуть что не так — умирают. Я, пока до тебя добрался, три тела сменил. Ладно, ближе к делу. Сам видишь, в каком я нелепом положении оказался. Вроде бы, всесильный и всемогущий, а по Зоне передвигаться самостоятельно не могу. Матушка запретила. И контролирует мои действия постоянно. А мне без развлечений скучно. Вот я и придумал развлечение — соберу армию и завоюю весь этот мир! Здорово, а?

— Да, — без эмоций сказал кровосос.

— Назначаю тебя моим главнокомандующим! Вопросы есть?

— Месть…

Зомби помахал руками, потом покачал головой:

— Это я так удивился, — пояснил он кровососу, — ты на себя посмотри — ползти не сможешь! Какая месть? Приди в себя, наберись сил, помоги мне, а уж потом и мсти, кому хочешь. Научился разговаривать — научись и думать по-человечески. Чем сильны эти туземцы? Да тем только, что группами выступают. Коллективом. А если на них группа твоих родичей нападет — кто победит?

— Мы, — твердо ответил монстр.

— А вы умеете нападать группами? Нет. Вы же каждый сам за себя! Вот и иди, объединяй. Собирай армию. А потом уж и отомстишь.

— Хорошо, — после долгой паузы ответил кровосос.

Зомби завертел головой, поднял и опустил плечи:

— Матушка ищет, — озабоченным голосом сказал он, — пора мне. Отлежишься — приходи к центру Зоны. Там договорим остальное. Все, ухожу. Если хочешь есть — можешь забрать тело, оно мне больше не нужно.

— Да, — сказал кровосос, пытаясь выбраться на невысокий берег.

Тело зомби передернуло, словно сквозь него пропустили мощный заряд тока. Едва заметное облачко тумана поднялось над протокой и растаяло в солнечных лучах.

Зомби покачнулся и с громким плеском упал в воду, которая тут же потащила его вглубь камышового лабиринта.

Кровосос проводил еду долгим взглядом и принялся изучать собственные повреждения. Большинство ран уже затянулись, оставалась дыра в груди. Здесь регенерация шла медленно — был перебит хребет, а он должен был восстановиться в первую очередь. Иначе он не сможет двигаться. Да, немало лун придется встретить, лежа на обломках камыша. Жаль, пища уплыла — подумал кровосос, на сытый желудок восстановление пошло бы быстрее…

Послесловие к послесловию

Течение несло Мишку Сутулого прочь от монстра. Странное дело — он помнил каждое слово, сказанное не им…

Голод скручивал внутренности невыносимыми спазмами. Сколько дней он не ел? Кто знает… Последнее, что помнил Мишка — это толпа зомби, вышедшая из-за угла завода на Янтаре. Потом в голове все перепуталось, искривилось. В памяти остался только крик командира группы — «Выжигатель заработал!»…

Сейчас мозг работал ничуть не хуже прежнего. Выходит, неизвестный, воспользовавшись им, сумел отремонтировать поврежденный мозг?! А говорили, что это невозможно…

Но даже радость спасения была не полной. Он помнил каждое слово, сказанное не им. Эти слова было нужно непременно рассказать всем сталкерам Зоны…

Content

Константин Скуратов
Рожденные в Зоне. Дано не каждому
Сталкерские истории

Книга первая Предсвадебный марш Хутор под защитой смерти

Послесловие

Послесловие к послесловию