Кеммерер Бриджид

Искра (ЛП)

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Бриджид Кеммерер

Искра

Стихии— 2

Оригинальное название: Brigid Kemmerer «Spark» 2012

Бриджид Кеммерер «Искра» 2014

Редактор и оформитель: Анастасия Антонова, Юлия Шеховцова

Переводчик: Ирина Хайрутдинова, Елизавета Кореняка

Переведено для групп: http://vk.com/e_books_vk; http://vk.com/theelementalseries

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группы ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Аннотация

Габриэль Меррик играет с огнем. В буквальном смысле.

Иногда он может контролировать его. А иногда нет.

Его братья всегда могли положиться на него, особенно его брат-близнец, Ник.

Когда поджигатель начинает сеять хаос в их городе, все улики указывают на Габриэля. Но дело в том, что он этого не делал. И никто, кажется, не верит ему. Кроме застенчивой студентки-второкурсницы, Лэйни, умницы, которая одевается в водолазки и джинсы, а также полностью выводит его из равновесия. Лэйни понимает проблемы в его семье и умеет хранить секреты. Ведь у нее есть несколько собственных. Габриэль не может позволить ей догадаться о способностях его братьев и его самого, об опасности, которая ходит за ним по пятам. Но он не может не рисковать.

Пламя распространяется…

Посвящается Джонатану, Николасу и малышу Сэмми: я благодарю судьбу за каждого из вас.

Глава 1

Габриэль Меррик посмотрел на жухлый лист в ладони и пожелал, чтобы тот загорелся. Этого не произошло. У него была зажигалка в кармане, но, используя ее, он чувствовал обман. Он должен был быть в состоянии поджечь хоть что-то, особенно этот сухой листик. Чертов лист застрял в углу окна прошлой зимой. И был годен лишь на то, чтобы рассыпаться на учебнике по тригонометрии. Он был готов взять зажигалку, чтобы поджечь его, когда раздался глухой стук по стене его спальни.

— Черный, — крикнул он. Никки всегда спал допоздна и всегда стучал в стену, чтобы спросить, во что он был одет. Если он этого не делал, они в конечном итоге одевались одинаково. Габриэль снова посмотрел на лист. Это был просто лист, к тому же сухой. Никакого намека на энергию. За гипсокартонной стеной электричество пело для него. В настольной лампе он чувствовал горение нити накала. Даже слабые потоки солнечного света, которым удалось пробиться через облака, оставили некоторые следы своей стихии. Если энергия была, Габриэль мог говорить с ней, попросить ее подчиниться ему. Если же энергии не было, он не имел ничего.

Дверь спальни распахнулась. Ник стоял в зеленом балахоне и шортах цвета хаки. Девушка-черлидерша как-то спросила Габриэля, правда ли, что иметь близнеца − все равно, что смотреть в зеркало. Он спросил ее, будучи болельщицей, чувствовала ли она себя идиоткой все время, но, по правде говоря, это был хороший вопрос. Он и Ник обладали одинаковыми темными волосами и голубыми глазами, а так же одинаковыми веснушками на скулах. Прямо сейчас Ник оперся на костыль коленного бандажа, привязанного к его левой ноге, что свидетельствует о единственном, что их различало: ранее сломанная нога. Габриэль отвернулся от него.

— Эй. Что делаешь?

Габриэль выкинул лист в мусорную корзину под своим столом.

— Ничего. Ты готов к школе?

— Это что, твой учебник по тригонометрии?

— Да. Просто убедился, что сказал тебе правильные номера заданий.

Габриэль сначала пытался сделать домашнюю работу по математике сам, а затем отдавал ее Нику, чтобы тот сделал все правильно. Математика превратилась в непонятную вещицу где-то в пятом классе. Тогда Габриэль боролся за тройки, пока его брат приносил домой одни пятерки. Но в седьмом классе, когда их родители умерли, он потерпел неудачу. Ник стал прикрывать его и делал это до сих пор. Но это не было большой проблемой. Математика была для Ника как воздух. Он был на втором году обучения, зарабатывая на колледж. Ну а Габриэль застрял в тригонометрии с младшего возраста, и ему это надоело до чертиков. Габриэль захлопнул книгу и засунул ее в рюкзак. Его взгляд снова упал на коленный бандаж. Два дня назад нога близнеца была сломана в трех местах.

— Ты ведь не думаешь, что я буду носить твои вещи весь день, не так ли?

Его голос был резким, далеким от обычного шутливого тона. Ник понял его сразу.

— Нет, если ты собираешься вопить из-за этого. — Он повернулся к лестнице, повышая голос на насмешливый фальцет. — Я герой спортивной школы, но я не могу носить с собой несколько книг.

— Так держать. — Пробормотал Габриэль и закинул рюкзак на плечи, чтобы следовать за братом. — Я столкну тебя с лестницы.

Но он остановился в дверях, слушая хромающего Ника: как он спускался по лестнице, скрип перил, поскольку тот поддерживал свой вес. Габриэль знал, что должен помочь. Он должен был занять место костыля. По-крайней мере, Ник сделал бы так. Но он не мог заставить себя пройти через дверной проем. Сломанная нога была его виной. Слава богу, Ник может тянуть энергию от воздуха, а этой стихии в изобилии. Наверное, к концу недели ему уже и не понадобятся скобы. И тогда Габриэлю не придется смотреть на последствия собственной оплошности.

Он и его братья были рождены для использования силы стихий. Будучи чистыми стихиями, они должны были умереть, как только их сила проявилась. К счастью, их родители заключили сделку с более слабыми Стихиями в городе. Сделка, которая привела их к смерти. Их старший брат, Майкл, смог продлить ее, пока несколько недель назад, Тайлер и Сет, двое других стихийных детей в городе, не напали на Криса. Нападение привело к тому, что начался целый ком событий, которые вынудили приехать в город Проводника, чтобы покончить с братьями Меррик навсегда. Это почти удалось, почти. После возвращения домой с танцев, они были атакованы. Они отбивались единственным способом, который они знали. Но Габриэль подвел Ника с вызовом бури, оказавшейся слишком сильной. Он умолял его близнеца дать больше силы. Падение Ника практически раздробило ему ноги. Если бы Стихиям этого не хватило, ему понадобилась бы операция. В ту ночь, Габриэль не смог помочь ему. Проводник похитил Ника и Криса, схватил их в плен. Бекка и Хантер нашли их. Но Габриэль ничего не смог сделать. Неэффективный из-за контроля над стихией, как всегда. Но теперь они были в безопасности. Ник вел себя как обычно. Жизнь прекрасна. Все вернулось на свои места. Нет смысла жаловаться. Он даже не сказал ни слова о том, что произошло на поле. Габриэль слишком волновался на этот счет, хотя не должен был. Так же, как с математикой, Ник был использован его близнецом неудачно. Габриэль повернул на улицу Бекки Чендлер и посмотрел в зеркало заднего вида на своего младшего брата. Крис жевал ноготь, прислонившись к окну.

— Нервничаешь? — Спросил Габриэль.

Крис отвернулся от окна и посмотрел на него.

— Нет.

Ник повернулся в кресле.

— Открой дверь для нее. Девушки любят это.

— Нет, — сказал Габриэль. — Не действуй первым. Пусть она сделает всю работу за тебя.

— Ради бога, — отрезал Крис. — Она только что рассталась с Хантером, вроде бы, вчера, так что все совсем не так. Хорошо?

Иисусе. Кого-то обработали. Габриэль оглянулся снова.

— Но она позвала тебя прогуляться.

Крис посмотрел в окно.

— Я предложил.

Ник повернул голову, чтобы посмотреть на близнеца.

— Очень нервничает, — прошептал он.

Габриэль улыбнулся и повернул на подъездную дорожку Бекки.

— Очень.

— Почему бы вам обоим не заткнуться?

Бекка ждала на крыльце, обхватив колени руками, одета в шерстяной свитер, ее темные волосы свисали вниз по спине.

— Она выглядит расстроенной, — сказал Ник.

Ее глаза темные и мрачные, плечи поникли. Или, может быть, ей просто было холодно. Габриэль был не из тех, кто выясняет эмоции человека. Ее лицо просияло, когда она увидела их, и бросилась к машине прежде, чем Крис успел выскочить и открыть дверь для нее.

Она остановилась перед ним, румянец смущения проступил на ее щеках.

— Хэй, — сказала она, заправляя волосы за ухо.

— Хэй, — сказал Крис, его голос был мягким и низким.

Так они стояли, просто глядя друг на друга. Габриэль просигналил. Они отпрыгнули друг от друга, и Крис ударил его в плечо, когда он забирался обратно в машину. Бекка пристегнулась.

— Я рада, что вы все здесь.

Ее голос был полон беспокойства. Так что Ник был прав. Крис переместился, чтобы посмотреть на нее.

— Ты в порядке?

Она покачала головой.

— Мой папа только что звонил. Он хочет встретиться со мной. Сегодня вечером.

Никто ничего не говорил целое мгновение, оставив ее слова, плавающими в тишине автомобиля. Ее отец был Проводником, посланным, чтобы убить их всех. Когда они сбежали и ничего не слышали о нем в течение двух дней, все начали думать, что он сбежал, как и тогда, когда Бекке было одиннадцать лет. Крис вздохнул, и его голос был осторожным.

— Ты хочешь встретиться с ним?

Габриэль взглянул на нее в зеркало заднего вида. Она практически вжалась в дверь и смотрела в окно.

— Я хочу, чтобы он убирался отсюда.

Крис все еще наблюдал за ней.

— Он твой отец. — Он сделал паузу. — Ты уверена?

— Он, возможно, сделал вклад в мое воспитание, но этот человек не мой отец.

— Я хочу его видеть, — сказал Габриэль. Его плечи напряглись.

Она заколебалась.

— Стоп. Ты бы... хотел пойти со мной?

— Да. Я у него в долгу.

— Мы, — сказал Ник. В его голосе отчетливо слышалось тепло.

— Он сказал, почему хочет встретиться? — Спросил Крис.

— Он сказал, что хочет помочь нам. Что Проводники пошлют кого-нибудь другого, если он не доложит, что вы были… хм…

— Убиты. — Габриэль включил поворотник в конце дороги.

Она сглотнула.

— Да. Эй, здесь налево. Нам нужно забрать Квин.

Габриэль взглянул на нее еще раз. Он не был большим поклонником лучшей подруги Бекки, поэтому последнее, что он хотел бы сделать, это забрать ее. Особенно, когда осталось так много того, о чем нужно поговорить.

— Кого еще? — Спросил он. — Должен ли я забрать Хантера?

Бекка замолкла и посмотрела на Криса.

— Простите... Я должна была спросить.

— Ничего страшного, — сказал он, и Габриэль почувствовал взгляд своего младшего брата в зеркале заднего вида. — Я уверен, что он сказал это не специально.

Габриэль проигнорировал его.

— Во сколько встреча? Он не сказал, где?

— Аннаполис Молл. Восемь часов. Справа будет остановка. Она находится в конце блока.

— Он хочет встретиться в торговом центре? — Сказал Ник.

— Фуд-корт, — сказала Бекка. — Я сказала ему, что мы должны будем встретиться в общественном месте.

— Отличный ход, — сказал Габриэль. — Все больше людей находится на линии огня.

— Думаешь встретиться там плохая идея? — Спросила Бекка.

Габриэль пожал плечами. На прошлой неделе ее отец не решился подвергать опасности нормальных людей. Но на самом деле, не все ли равно? Они остановились у обочины, Квин распахнула дверь и забралась внутрь. Светлые волосы взлохмачены, а рюкзак едва застегнут. Тетради рассыпались по сиденью, прежде чем она захлопнула дверь.

— Иисусе, поехали, — сказала Квин, откинувшись спинку сиденья. — Боже, я ненавижу свою мать.

Она всегда чертовски преувеличивала. Габриэль отъехал от тротуара, при этом специально ехал как можно медленнее. Ник повернул голову, чтобы посмотреть на нее через плечо.

— Все в порядке?

Квин засунула тетради в сумку и дернула молнию.

— Я застряла в доме с сатаной. Когда твою машину приведут в порядок, Бекс? Я больше не выдержу этого.

Ник по-прежнему смотрел на заднее сиденье.

— Мы можем продолжать подвозить тебя в школу, если хочешь.

Квин перестала возиться со своими вещами и посмотрела на него.

— Правда?

— Да, нам нравится это, — сказал Габриэль, убедившись, что его сарказм не выходит за границы. — Может быть, мы сможет подвозить половину младшего класса.

— Что с тобой? — Спросил Крис.

— Не волнуйся, — сказал Квин. — Я уже знаю, что он осел.

— Я тоже тебя люблю, — сказал Габриэль.

На что Ник усмехнулся.

— Интересно, вы можете хоть иногда не огрызаться друг с другом?

— Да запросто. Когда он молчит, не возникает проблем.

Она пнула заднее сиденье Габриэля снова. Он посмотрел на нее в зеркало заднего вида.

— Тебе что, шесть лет?

— Ах, тебе не нравится? Как насчет этого? — Она облизала палец и сунула ему в ухо.

Он ударил ее руку. Он никогда бы не ударил девушку, но она могла бы быть первой.

Бекка рассмеялась.

— У Квин два брата.

— Я знаю все способы, как раздражать мальчишек, — сказала Квин.

Габриэль фыркнул.

— О, я не сомневаюсь в этом.

Глава 2

День начался с истории США и английского, все это время Габриэль не мог сконцентрироваться. Он постоянно думал об отце Бекки и о том, как они собирались пойти на встречу с ним. Теперь ее отец хотел помочь. Да, правильно. Возвращение домой после танцев был не первый раз, когда Проводники пытались их убить. Габриэль все еще помнил взрыв, который обрушил мост, находящийся в двух кварталах от школы, и чуть не убивший его самого. Огонь не мог навредить ему, но также и сделать хоть что-то для более мягкого приземления. А затем на них напал Проводник на футбольном поле. И все остальное: то, как он не помог Нику, а также сломанная нога. Тогда Габриэль был не в состоянии остановить это.

Карандаш сломался в его руке. Флуоресцентные лампы замигали и зажужжали, что заставило учителя прервать лекцию и посмотреть, что происходит. Габриэль глубоко вздохнул. Ему нужно было обуздать свой гнев до того, как он спалит школу дотла.

Крису и Нику повезло больше. Крис мог нести бутылку воды и быть близко к своей стихии. Для Ника воздух был везде. Ему было труднее всего спрятаться от него. Даже Майкл провел свое детство, играя в грязи, что идеально подходит для Элементаля Земли. Природная энергия была повсюду. Но она была слабая. Регулируемая. Солнечный свет, проникающий в классы через окна, электропроводка, находящаяся за слоями резины и пластмассы. Все это заставляло его желать большего, поэтому он точно не мог ходить со свечой.

Третий урок: тригонометрия. Габриэль почувствовал, как его плечи напряглись, когда он шел через дверной проем. Мистер Райли, их худощавый учитель, еще не пришел, но Габриэль положил свое домашнее задание к нему на стол, а затем пробрался на третье место в своем ряду. Он обычно проводил этот час, ездя по линиям передач. Это был класс младшего уровня, но к счастью, он сидел рядом с чуваком, который поднимал руку почти на каждый вопрос. Габриэль вытащил тетрадь из рюкзака и полез за карандашом, но вспомнил, что сломал его на английском. Не то, чтобы это имело значение. Но что ему делать? Бездельничать?

Тейлор Моррисси, также застрявшая здесь, сидела перед ним, положив ноги на стул. Светлые волосы, перекинутые через плечо, прекрасно очерчивали грудь. Ее юбка была настолько короткой, что выставляла почти все напоказ. Он знал, что она делала это для того, чтобы привлечь парней вокруг.

— Привет, Тейлор.

— Ты собираешься на баскетбол на этой неделе?

— Разве я когда-нибудь его пропускал?

Спорт был единственным предметом, по которому ему удалось сохранить хорошие оценки. Пока он занимался спортом, оставалось меньше шансов, что у него хватит энергии что-нибудь поджечь. Тейлор наклонилась вперед, положив руки на колени, и открыв обзор на то, что находилось под рубашкой.

— Я и другие девочки собираемся придумать что-то особенное для выпускников в этом году. — Она посмотрела на него из-под ресниц. — Есть идеи?

Обычно он мог подшучивать над ней весь день, но сегодня он был готов только к разговору, как уничтожить отца Бекки, и тут уж было не до шуток.

— Я уверен, вы что-нибудь придумаете.

Она слегка нахмурилась и поправила волосы.

— Родителей Хизер не будет в эти выходные, и мы думали устроить небольшую вечеринку после проб. У них есть горячие ванны, и становится слишком холодно, чтобы устраивать вечеринки у костра…

Костер. Эта мысль была самая заманчивая из всего остального.

— Я в деле, — сказал он.

Теперь она улыбнулась, но улыбка была немного дикая, напоминало то, как кошка может улыбнуться захваченной мышке.

— Может быть, вы…

Тейлор покосилась туда, откуда доносился голос.

— Ты не против?

Габриэль посмотрел направо. Там сидела второкурсница, смотревшая в учебник, ее щеки покраснели.

— Извините.

— О Господи, — прошептала Тейлор, наклонившись заговорщицки. — Она глазела на меня. Что за долбанная лесби.

Стук каблуков, раздавшийся в классе, прервал их разговор. В комнату зашла высокая женщина в деловом костюме и бросила портфель на стол. Темные волосы были собраны в тугой пучок, что не делало ее лицо привлекательным.

— Извините, класс, — сказала она. — Я миссис Андерсон, и я буду замещать мистера Райли. Эта школа целый лабиринт.

Ее взгляд упал на Тейлор, которая продолжала сидеть на столе.

— Может быть, вы могли бы занять свои места?

Тейлор вздохнула и сползла со стола на стул. Габриэль поплелся на свой. По крайней мере, они могли бы посмотреть фильм.

— Так как мать мистера Райли больна, — продолжила миссис Андерсон. — И так как это продлится неизвестно сколько, если вы с нетерпением ждете свободное время…

Теперь Габриэль вздохнул.

— Я думаю, мы начнем с опроса, — наконец, сказала миссис Андерсон. — Так я смогу узнать, как и что вы знаете.

Габриэль замер.

— У нас был тест на прошлой неделе, — заскулил Энди Каннингем, раскачиваясь на стуле.

Да, было дело. Габриэль не писал его. Он поменялся местами с Ником.

— Миссис Андерсон? — Тейлор подняла руку, и ее голос был приторно-сладким. — Я знаю, что вы здесь новенькая и все такое, но мистер Райли не устраивает опросов.

— Да, возможно, но это хороший для меня способ узнать, что знаете вы. Эти тесты не пойдут в счет оценок, — сказала она. — Это просто для меня, чтобы я могла увидеть, насколько вы сильные.

Габриэль вытер ладони о джинсы. Он должен отпроситься в туалет и не вернуться. Да, это было бы легким решением проблемы. Миссис Андерсон подходила к началу каждого ряда и раздавала работы. Два листа, двусторонние.

Габриэль глубоко вздохнул. Он сможет это сделать. Проблема в том, что не было карандаша. Он сунул руку в рюкзак. Жевачка. Ключи от машины. Желтый маркер. Было бы легче, носи он с собой запасной. Он взглянул на второкурсницу. Он сидел рядом с ней в течение шести недель и не имел ни малейшего понятия, как ее зовут. Она никому не помогала, не привлекала к себе внимания. Обыкновенная девчонка: каштановые волосы заплетены в свободную косу на спине, простая серая водолазка, и небрендовые джинсы. Черты ее лица были мягкими и юными, без макияжа, и она была в очках.

— Эй, Ботанка, — сказал он. — Можешь дать мне карандаш?

Она не посмотрела вверх.

— Эй, — повторил он.

Она покраснела? Но самое главное: глаз не подняла.

Его раздражение вспыхнуло.

— Эй, — сказал он. — Есть карандаш, Четырехглазая? Ты что, оглохла?

Она вскинула голову вверх.

— Нет. Но мое имя не «Четырехглазая» или «Ботанка».

Но она дала ему карандаш, а затем наклонилась, чтобы достать еще один из рюкзака.

Он закатил глаза и посмотрел на бумагу.

Вопрос 1. Переведите 5π/12 радиан в градусы.

Он снова вытер руки о джинсы. Он вернется к этому заданию потом.

Вопрос 2. Учитывая, что sinх = 1/4 и X находится в квадранте II, найдите точные значения sin2х и cos2х.

Какого хрена? Он смотрел на это каждый день, и каждый день это было как чтение английского.

Он услышал какой-то треск. Его карандаш. Он снова сломал его.

Ботаничка снова вскинула голову вверх. В чем ее проблема?

Он перевел взгляд на тест. Заместитель сказала, что это не в счет. Но он точно не мог сдать пустой тест. Он понятия не имел, что они сделают, если он его не пройдет. Что, если они попросили его решить то, что обычно за него решает Ник? Если бы они поняли, что Ник решал все за него? Они бы выгнали его из каждой команды. Они бы наверняка сказали Майклу.

Снова треск.

Теперь у него была четверть карандаша. Другие студенты смотрели на него.

Габриэль глубоко вздохнул. Он сможет это сделать.

Он сможет это сделать.

Он мог.

Он положил карандаш напротив бумаги и попытался решить каждое задание. Это были самые длинные тридцать минут его жизни. Он даже не добрался до последних трех.

— Хорошо, я думаю, что этого времени достаточно, — сказала миссис Андерсон.

Слава богу. Он не чувствовал себя таким усталым даже после нескольких кругов вокруг футбольного поля.

— Теперь поменяйтесь работами с человеком, сидящим рядом с вами, для проверки.

Он посмотрел по сторонам. Второкурсница уже протягивала бумагу, даже не глядя на него. Он взял ее, но не отдал ей свою собственную работу. Тесты лежали бок обок, один аккуратный и совершенно упорядоченный, второй — полный гребаного беспорядка. Ботаничка вздохнула и протянула руку, чтобы забрать свой тест, таща его обратно на свой стол. Габриэль жевал карандаш, ища решение проблемы.

Он мог подраться. Его пошлют к директору. Алан Хастер сидел слева от него, и это была отличная кандидатура. Габриэль, даже не утруждая себя, уложил бы его на лопатки.

— Эй.

Он посмотрел направо. Это второкурсница смотрела на него, нахмурив брови. Она облизала губы.

— Все это неправильно, — прошептала она.

Как будто он нуждался в ней, чтобы понять это. Он снова посмотрел на ее тест. Миссис Андерсон читала ответы, один за другим, и, конечно, у Ботанки все было правильно. Ее имя было написано в правом верхнем углу. Лэйни Форрест.

Какого черта он не мог вспомнить имя Лэйни Форрест? Он должен ударить Хастера. Прежде, чем они будут сдавать тесты.

— Эй, — снова позвала Лэйни.

Он посмотрел на нее.

— Что?

Она слегка вздрогнула, а затем прошептала:

— На прошлой неделе ты получил девяносто два балла из ста. Я видела.

Конечно. Он получил бы высший балл, но Ник, как обычно, ответил на некоторые задания неправильно. Он посмотрел на нее, надеясь, что она отвернется.

— Да? И?

Это сработало. Она отпрянула и посмотрела на его задания. Затем он увидел, что она медленно начинает стирать его ответы. Она делала это тонко, искусно, а глаза, полные решимости, смотрели в переднюю часть комнаты. А потом она начала писать.

Что она делает? Он не мог понять это. Спустя несколько минут миссис Андерсон сказала сдавать работы, а оставшееся время считать свободным, пока она проверяет их.

— Эй, — прошептал он.

Лэйни не ответила, а лишь достала книгу из сумки и начала читать. Он кинул обломок карандаша в нее. Попал по руке.

Она вздохнула и посмотрела.

— Серьезно, что ты сделала?

Она покраснела. Снова. Затем посмотрела на книгу. Ее голос был настолько тих, что он почти его не услышал.

— Поздравляю. У тебя восемьдесят из ста.

Она исправила тест? Габриэль не мог решить, злиться ему или чувствовать облегчение.

— Почему? — Отрезал он. — Зачем ты это сделала?

Учитель прочистила горло в передней части комнаты.

— Какие-то проблемы?

— Нет. — Черт, голос был неуверенным. Он закашлялся. — Извините.

Когда прозвенел звонок, Лэйни убежала быстрее всех. Габриэль состоял в четырех командах, поэтому догнать ее ему не составило труда. Он преградил ей путь около ее шкафчика. Она была ниже него, по крайней мере, на десять дюймов.

— Почему ты это сделала? — спросил он.

Она посмотрела на него и сложила руки на груди. Ее голос все еще был мягким и тихим, но каким-то образом превысил гул учеников в коридоре.

— Твой брат сдает за тебя все тесты, не так ли?

Габриэль застыл. То, что она узнала, было унизительно.

Он облокотился на шкафчик рядом и наклонился к ней на пару дюймов ближе.

— Собираешься ли ты рассказать кому-нибудь?

Она сглотнула.

— Ты запугиваешь всех, кто помогает тебе?

Она отпрянула от него. Это выглядело так, как будто он запугивал ее?

— Эй, парень. — Раздался голос позади него. — Все в порядке?

Габриэль отпрянул. Он был так близко к ней. Хантер стоял, закинув рюкзак на плечо. Одна прядь волос спадала ему на глаза. Отец Хантера был Проводником, умершим из-за камнепада. Хантер приехал в город, чтобы убить братьев Меррик, в отместку. Он думал, что они несут ответственность за смерть отца, пока Бекка не убедила его в обратном. За последние три дня они как бы создали небольшое перемирие.

— Да, — сказал Габриэль. — Я в порядке.

Хантер посмотрел на Лэйни.

— С тобой все…

— Хорошо, — сказала она. Потом повернулась и скрылась в толпе студентов.

Хантер смотрел ей вслед.

— Что произошло?

Габриэль ненавидел этого чувака всеми фибрами души.

— Не твое дело, мамочка.

Сказал он и пошел вперед. Хантер пошел за ним.

— Хорошо, что случилось на втором уроке?

— Хм. Дай подумать. Я спал весь английский.

— А я не думаю, что спал.

Хантер многозначительно посмотрел вверх на лампы.

Габриэль вздохнул и продолжил идти. Может все видят сквозь него сегодня?

— Ты знаешь, что я − Пятый, — продолжил Хантер. — Я чувствую все элементы. Другие, возможно, не заметили, но не я.

— Да, да, да. Мы все это уже слышали.

— Имеет ли это какое-то отношение к Бекке и встрече с ее отцом?

Габриэль остановился.

— Она сказала тебе?

— Она бросила мне записку на истории. Что происходит?

— У нас есть планы на обед.

— Мы пойдем?

— Да. — Габриэль пошел дальше. — И ты, возможно, захочешь взять с собой пистолет.

Глава 3

Лэйни сидела на кровати и смотрела, как ее лучшая подруга красит ногти ярко-фиолетовым цветом. Солнце уже село, и в комнате стало темно. Она не могла перестать думать о викторине и о том, что она помогла с тестом Габриэлю Меррику. Боже, возможно, учитель обо всем догадался. О чем она думала? Как будто в ее жизни и так не было проблем.

— Если честно, то такое чувство, будто твои руки принадлежат трупу, — сказала она.

Кара нахмурилась, а затем махнула рукой.

— Мне нравится. Ты уверена, что твоей маме будет все равно, что я взяла его?

Лэйни пожала плечами и посмотрела в окно. Ее папа скоро будет дома, так что она должна начать готовить ужин. В противном случае, ее маленький брат будет совершать набеги на кухню и пожирать фруктовые пироженки и картофельные чипсы.

— Она даже не знает, — сказала она.

— Ты знаешь, это классный лак. В салон, куда ходит моя мама, его даже не привозят.

Возможно, потому что он стоит двадцать долларов за флакончик.

— Нет, не знаю.

Кара закатила глаза.

— Да, конечно, ты не знаешь. Я не могу поверить, что ты и эта женщина − родственники.

Лэйни посмотрела на свои ногти, которые были короткими и нешлифованными. Иногда она сама не могла поверить в их родство. Ее мама одевалась во все, что было в модных журналах. Не раз Лэйни видела ее с той же сумкой, что и у знаменитостей на Us Weekly. Лэйни не могла отличить Gucci и Juicy Couture . Кара думала, что это было святотатство. Когда они впервые познакомились на первом курсе, Кара упросила Лэйни пошариться в шкафу ее матери. А Лэйни в это время сидела на родительской кровати и смотрела на все это, молча, потому что она была ее другом. Но Лэйни, наконец, остановила Кару, сказав, что если ее мама узнает, то будет ужасна зла. Полная ложь, конечно, но она могла поступить только так, чтобы остановить подругу.

Кара была не такой умной, как Лэйни, из совместных уроков у них была только физкультура, ну еще и ланч, где ей было с кем поговорить, с тем, кто не называл ее лесбиянкой и не думал постоянно о том, как у нее списать.

Но так как она половину своей жизни тратила на учебу, то было не так уж много вариантов, с кем дружить. В первый день в школе она спрашивала себя, что было бы, если бы Габриэль Меррик заговорил с ней. Она заметила его сразу же. Честно говоря, какая девушка не заметит? А когда Кара сказала, что у него есть брат-близнец, она задалась вопросом, для чего на планете были созданы такие красавчики. Ей повезло с этим занятием, она сидела прямо рядом с ним. Габриэль сидел за Тейлор Моррисси, которая, казалось, сделала целью своей жизни унижать Лэйни каждый раз, когда видит ее. Также она спокойно наблюдала за тем, как она пытается затащить Меррика в постель.

Каждый. Чертов. День.

На самом деле, она не могла его винить. Несколько дней Тейлор могла носить купальник в школу, и то он прикрывал бы ее кожу больше, чем обычная одежда. Лэйни едва могла смотреть на себя в зеркало. До сегодняшнего дня Лэйни сомневалась, что Габриэль вообще знал о ее существовании. Даже сегодня, когда он искал карандаш. Она не поняла, что он на самом деле говорил с ней, пока его голос не стал злым и яростным.

«Ты что, глухая?

Боже, как она хотела ударить его. Она должна была это сделать.

Именно тогда она увидела его тест. Как можно было ответить неправильно на все вопросы?

На мгновение она почувствовала, что он хотел этого. Он был готов, и он собирался провалить тест. Потом она вспомнила его тест на прошлой неделе. И как тут не сложить два плюс два? Она очень хотела, чтобы он списал откуда-нибудь, как некоторые. Но он сломал карандаш, дважды. Он был зол. Нет, разочарован. Хотя нет, смущен. Она ведь не должна ему помогать, верно? Еще раз взглянув на тест Габриэля, который пытался разобрать каждый из номеров, она почувствовала вспышку жалости. Затем она стала исправлять ошибки.

— Ты должна проявлять больше интереса к вещам твоей матери, — сказал Кара. — Она собирается отречься от тебя.

— Слишком поздно, — сказала Лэйни.

Кара подняла голову

— Что?

— Ничего. — Лэйни закатила глаза. — Ты хочешь остаться на ужин?

— В один прекрасный день ты проснешься и осознаешь, что пропустила лучшие годы своей жизни, ты в курсе?

— Лучшие годы своей жизни?

Кара преградила ей дорогу.

— Этот маленький ансамбль не делает мальчиков пускающими слюни.

— Оу, я точно не могу везде ходить в лифчике и низко посаженных джинсах.

Лэйни многозначительно посмотрела на Кару, одетую в ярко-розовый лифчик и джинсы, которые сидели так низко, что заставили Лэйни покраснеть.

— О, ради Бога, почему нет? Иисус, Лэйни, оставь эти водолазки в восьмидесятых. Ну, я уверена, что в шкафу твоей мамы найдется что-нибудь, подходящее на завтра.

Когда Кара вышла из спальни, Лэйни рванула вслед за подругой. Она отвела девушку от спальни родителей и заперла дверь.

— Забудь об этом, Кара.

— Лэйни, я делаю тебе одолжение, правда. Ведь кто-то должен.

Лэйни крепче сжала ручку двери, чувствуя, как сердце бешено колотиться от ребра.

— Я сказала, забудь об этом.

— В чем твоя проблема? — Кара попыталась открыть дверь. — Такое ощущение, что у тебя какая-то проказа или что-то в этом роде! Хватит прятаться под этой одеждой!

Она схватила подол рубашки Лэйни и начала дергать.

— Стоп! — Лэйни завизжала. Звук вышел такой, будто на нее напали.

Кара отступила.

— Иисус, Лэйни…

Затем они услышали, что то-то открывает переднюю дверь ключом.

— Лэйни? Я опоздал. Ты приготовила ужин? Лэйни?

— Я здесь! — Ее голос звучал хрипло. — Тебе лучше идти, — сказала она Каре.

Кара перебросила волосы через плечо.

— Слушай, я просто пытаюсь быть другом. Я не понимаю, почему ты распсиховалась. Я имею в виду тебя и твоего брата, вам обоим нужна помощь.

— Эй, — ощетинилась Лэйни. — Не говори так о Саймоне.

Кара пожала плечами.

— Ты знаешь, что это правда. — Она нырнула в спальню к Лэйни и схватила сумку. На выходе она повернулась.

— Послушай совет. Ты будешь удивлена, увидев, как он работает.

— Может быть, — сказала Лэйни.

Но она знала, что будет на самом деле. Если она оденется как Кара или Тейлор, или как любая другая девчонка из школы, она станет еще большим изгоем, чем была до этого.

Глава 4

Габриэль почувствовал, что его терпение скоро закончится.

Его зажигалка крутилась между пальцев, создавая тот успокоительный клик каждый раз, когда менялось направление. Огонь на кончиках его пальцев было бы так просто добыть с этого крохотного серебряного квадратика, и послать его прямиком в отца Бекки и позволить ему гореть.

Он не был до конца уверен, как все пройдет.

Они нашли свободный столик в центре кафе Анаполис Мола: Ник сел слева от Габриэля, Крис справа, его пальцы свободно сплелись с пальцами Беки. Хантер сел с одной стороны стола, одетый в джинсовый пиджак поверх светлой толстовки, камни на его запястье скрылись из виду.

Майкл сел на другом конце, до сих пор одетый в свою красную тенниску с его именем на груди, которую он обычно одевал для работы c ландшафтом.

И далеко, на другом конце стола, совершенно один сел отец Бекки.

Проводник.

— Зовите меня Билл, — сказал он.

Да уж, у Габриэля было несколько идей, как назвать его.

Он ничем не привлекал к себе внимания: всего лишь обычный тип далеко за тридцать. Русые волосы, козлиная бородка, серые глаза, похожие на глаза Бекки. Он не изменился ни капли после работы. Он был до сих пор одет в бежевую рубашку, закатанную до локтей, с надписями на плечах «Департамент Природных Ресурсов» и «Дивизия Контроля Живой Природы».

Не совсем тот тип парней, которые желают пустить кровь группе подростков.

Напряжение в воздухе, казалось, сформировало барьер вокруг столика. Не нашлось ни одного желающего присесть за столики неподалеку.

— Итак, Билл, — начала Бекка, она посмотрела на него тяжелым взглядом, — почему бы тебе ни начать с причин помимо один-восемьдесят.

Он и глазом не повел.

— Один-восемьдесят?

— Ты пытался убить нас всю прошлую неделю. А теперь ты хочешь нам помочь?

— Я не пытался вас убить.

— Ты забавно подорвал мою машину.

— Когда тебя в ней не было. — Пока его голос был мягким, в глазах сверкали блики злого юмора, чего-то совсем неприятного. — Я даже позволил заменить ее.

Бекка наклонилась через стол.

— Ты мог убить невинных людей, — прошипела она.

— Мог бы. Но не убил, — он посмотрел через стол и встретил глаза Габриэля. — Я не убил никого, невинных или виновных. Правильно?

Габриэль позволил крышке его зажигалки открыться, слегка ударяя воспламенитель, пока тот крутился.

Ник протянул руку и со щелчком закрыл ее, прежде чем огонь мог полностью сформироваться. Он быстро сдержался, и Габриэль мог почти читать его мысли. Не нужно. Ты начинаешь бой, который нам не выиграть.

И это… это заставило Габриэля отвести взгляд.

Он вяло освободился от своего близнеца, спрятал зажигалку в карман и нахмурился.

— Почему ты не убил нас? — спросил Крис. — Зачем впутываться во все эти проблемы с похищением и переломом ноги Ника.

— Ходили на рыбалку? — спросил Билл.

— Конечно.

— У меня были только двое из вас. По моему опыту живые приманки работают лучше.

— Ты уходишь от вопроса, — сказала Бекка. Ее голос не поменялся, но ее пальцы выглядели так, будто бы схватили Криса мертвой хваткой. — Почему ты хочешь помочь нам сейчас?

— Я не ухожу от вопроса. — Билл откинулся на стуле и пожал плечами. — Я не особо и хочу помогать, но ставки поменялись.

Она сузила глаза.

— Что ты имеешь в виду?

Ее отец колебался.

Майкл подскочил.

— Это значит, Бекка, — начал он. — Теперь не мы одни скрываемся. Я готов поспорить, что единственный человек, который знал что Бекка − Пятая, сидит сейчас за этим столом. — Он перевел свои темные глаза на Билла — Я прав?

— Да, — кивнул он.

Майкл перегнулся через стол.

— И я догадываюсь, что другие Проводники не будут рады узнать, что ты держал ее в тайне.

— Наверное, нет.

— Итак, ты защищаешь себя, — сказала Бекка. Она фыркнула. — Как обычно.

Ее отец перевел взгляд на нее.

— Как ты думаешь, что они сделают Бекка? Ударят меня по рукам и забудут о твоем существовании?

Она уставилась на него, и Габриэль мог видеть борьбу в ее взгляде, она хотела знать, что они сделают, но боялась ответа.

— Они заставят тебя убить ее, — сказал Хантер тихим голосом. — Доказать твою преданность. — Он тоже наблюдал за Биллом, его лицо потемнело.

Отец Бекки ничего не сказал и это был явный ответ. Ее лицо побелело, она посмотрела на Хантера.

— Откуда ты знаешь это?

Он слегка пожал плечами.

— Мой отец рассказывал мне истории. Проводники не позволят разрушить свои планы. Одна смерть это ничего по сравнению с большим делом, ведь так?

— Да, — сказал Крис не дружелюбным тоном. — И где же ты узнал это?

Хантер посмотрел в его глаза, и, не отводя взгляда, сказал.

— Я ведь сижу здесь, не так ли?

— Хватит, — сказала Бекка. — Никаких разборок.

Майкл прочистил горло, и спросил.

— Итак, что ты нам предлагаешь?

— Я предлагаю вам залечь на дно. Не привлекайте к себе внимания. Они пошлют другого Наблюдателя, если я не продвинусь с этим делом, но я смогу держать их в неведении некоторое время. Сделаем вид, что я еще провожу расследование. Если у них не будет никаких сообщений о проблеме в этой местности, они останутся в стороне».

— А что насчет Сета и Тайлера? — спросил Ник. — Ты же знаешь, что, в основном, не мы являемся причиной проблем.

— Я думаю, мы сможем не волноваться о них некоторое время, — сказал Крис, и, впервые за все время, в его голосе прозвучали ноты удовольствия.

— Точно, — сказала Бекки. — Мы только что были в полицейском участке. Нападение на публике и попытка изнасилования — достаточно серьезное обвинение.

Теперь Билл смотрел на нее.

— Попытка изнасилования?

Бекка тяжело взглянула в ответ.

— Даже не смотри на меня таким взглядом. Это не имеет к тебе никакого отношения. Ни к чему тебе интересоваться этим. Ты понял меня? Также как и я не имею никакого отношения к твоим делам.

— Полегче, — сказал Крис мягким голосом. — Не принимай это так близко к сердцу.

— Я хочу помочь тебе. Ты должна позволить сделать мне это, — голос Билла стал мягче.

— Мы должны залечь на дно, — повторила Бекка. — Считай это уже сделано.

Габриэль держал рот на замке, но этот парень должен быть совсем сумасшедшим, если думает, что он имеет хоть каплю ее доверия. Не говоря уже обо всех остальных.

— Ну, а пока мы будем выжидать, что будешь делать ты? — поинтересовался Ник.

Билл взглянул на свою дочь.

— Я буду обучать Бекку самообороне.

Бекка выпрямилась.

— Нет. Ни за что.

Его брови взлетели вверх.

— Ты так и будешь полагаться на выброс адреналина и удачу? Ты можешь не верить в это, но я делаю это все для того, что бы сохранить тебе жизнь. Ты даже понятия не имеешь, во что ввязываешься.

— Я имею, — отозвался Хантер.

Крис уставился на него, а Бекка слегка улыбнулась.

— Отлично. Хантер может рассказать мне все, что мне необходимо знать. — Она удовлетворенно посмотрела на отца. — Ты можешь и дальше продолжать игнорировать меня, также как и последние пять лет.

— Я не игнорировал тебя, — он взглянул на Хантера. — И не имеет значения, кто заставил тебя так думать, но я точно не собираюсь тебя игнорировать сейчас.

— Значит, — начал Майкл. — Ты не трогаешь нас, а мы не трогаем тебя, так?

— С этого момента так и есть, — Билл развел руками.

Габриэль ожидал от своего брата насмешек, отрицания, что тот перевернет стол, и начнется большая драка. Проводник сидел прямо здесь, как наседка. Они могли схватить его в один момент.

Возможно.

К сожалению, все сидели и кивали, будто бы сидеть и ждать, действительно было хорошей идеей.

Габриэль хотел толкнуть близнеца в плечо и узнать, что же с ним такое.

Какого черта ты киваешь? хотел он спросить. Ты что забыл, как была разбита твоя нога, когда он напал на нас?

Он думал, что пришел сюда вылавливать кого-то, бороться.

А не быть успокоенным и смиренным.

Габриэль снова играл с зажигалкой. Вот он, потенциальный огонь, был здесь, пульсировал под его пальцами.

Дразнил его.

— А что насчет тебя Габ?

Он поднял голову, зажигалка гладко скользила в его ладони. Он ненавидел, когда его называли Габ, но исправлять этого парня было все равно, что критиковать массового убийцу в большом беспорядке.

— А что насчет меня?

Отец Бекки развел руками, выглядя слишком уж спокойно, глядя вдаль. Габриэль хотел ударить его.

Но, к не счастью, все выглядели так, будто были на его стороне.

Ее отец все смотрел на него.

— Никаких мыслей?

Ох, он был сыт этим по горло.

— Да, — протянул он, ложа руки на стол. — Почему бы нам не сохранить свое время и не прикончить тебя здесь, на парковке.

— Господи, Габриэль, — воскликнул Ник, заглядывая в его глаза — У нас нет другого выбора…

— Я согласна, — сказала Бекка.

— Нет, — Крис положил руки на стол. — План Билла имеет смысл. Но только сейчас.

— Он вообще не имеет никакого смысла, — ответил Габриэль твердо, глядя на отца Бекки.

Билл никак не отреагировал на это, но и расслабленным он не был.

— Не заставляйте меня, дети.

Зажигалка замерла в пальцах Габриэля. Ничего не стоит вызвать огонь в воздухе. Он даже мог почувствовать дым на своем языке.

Но он до сих пор думал о драке на поле, когда они потеряли контроль.

Нет, когда он потерял контроль.

Ты начнешь бой, который мы не сможем выиграть.

Он оттолкнул стол, и поднялся на ноги.

— Да пошел ты.

Он не осознавал, что вышел с Мола, пока холодный воздух не ударил ему в лицо. По крайней мере, он был на улице.

Ключи от машины были у Ника, и Габриэль вышагивал у стен Мола. Здесь не было много машин, в этом районе между кафе и универмагом. Он открыл зажигалку и позволил огню пробежать по его пальцам, затушив его в своей ладони.

Теперь он был спокойнее.

— Есть огонек?

Габриэль вздрогнул, чувствуя лезвие огня между своих пальцев, но не его силы. Хантер стоял здесь, достаточно близко, чтобы дотронутся, так как ночь была темна.

— Пошел вон, — Габриэль потушил огонь и стряхнул пепел со своей ладони. Он повернулся, чтобы пойти к дальнему углу Мола, где были расположены такси. — Не должен ли ты вернуться, чтобы переубедить Бекку?

Хантер шел следом за ним.

— Ты не хочешь провоцировать его.

— Вообще-то, это именно то, что я хочу сделать.

— Он убьет тебя, — сказал Хантер. — Он старается играть хорошего, ради Бекки, но если ты подтолкнешь его, он сделает это.

— Да, неужели, а ты откуда знаешь? — Габриэль обошел его, его дыхание колыхало воздух. — Ты ни черта не знаешь, Хантер. Ты не знаешь.

Резко похолодело, и Габриэль задумался, была ли это вина Хантера. Перемена была ощутимая, вроде того, как Ник действовал на воздух.

— Я знал своего отца, — голос Хантера был тихим.

— Не жалуйся мне на своего отца. Я не в настроении.

Хантер подошел ближе.

— Отец Бекки сильнее тебя. Если ты подтолкнешь его, он отомстит.

Габриэль жаждал этого реванша. Этого было почти достаточно, чтобы отправить его обратно в Мол, не обращая внимания на ветер и драку.

Почти.

Он нагнул голову и начал идти.

— Уходи.

— Я не знаю, почему я волновался, — сказал Хантер позади него. — Считается, только ты знаешь, как надо убегать и прятаться.

Габриэль развернулся назад и ударил его.

Ну, хотя бы попытался. У Хантера была серьезная военная подготовка, и он легко обезвредил удар.

Но Габриэль не стеснялся грязных приемов. Он сильно ударил его в живот.

Хантер ударил ему в челюсть.

И после они начали драться серьезно.

Господи, это было фантастическое чувство — ударить кулаком во что-то. Особенно когда Хантер начал отбиваться достаточно сильно, чтобы причинить серьезный вред. Настолько сильно, что Габриэль начал думать, не превратится ли это в тест на выдержку.

Достаточно сильно, чтобы Габриэль усомнился, сможет ли он одержать победу.

Он ударился спиной о бетонную стену Мола. Воздух покинул его легкие. Он оттолкнулся от стены, чтобы наброситься на Хантера, и придавить его своим весом к земле. Он упал вместе с ним, чтобы добить его.

— Ох, стой, — сказал Хантер задыхаясь. Он показал руками букву Т. — Если я испорчу свою одежду, бабушка меня убьет.

Габриэль уставился на него, не уверен, что готов его отпустить.

Затем он схватил Хантера за шиворот и притянул к себе.

— Ты всего лишь чокнутый урод. Ты действительно пришел с оружием.

— Конечно.

— У тебя был пистолет, но ты все равно дрался со мной.

Хантер улыбнулся.

— Постой, так что, ты дрался по-настоящему?

Да, так и было, но резко, это стало совсем не важным.

Габриэль отпустил его.

Хантер стряхнул траву со своих волос и, нагнувшись, вытер брюки.

— Так ты хочешь ехать домой?

Его брат был до сих пор здесь. Он мог видеть его красную рубашку через парковку.

Но ехать домой с братом, означало возвращаться в Мол и столкнуться с Проводником.

— Да, — сказал он. — Я хочу.

Драка уменьшила что-то в нем. Габриэль не особо задумывался над этим. Но он почему-то чувствовал себя лучше. Успокоенным. Стойким.

Это чувство не было долгим, Габриэль так и не понял толком, что это было. Только после того, как они приехали домой, не разговаривая, просто слушая музыку, льющуюся из радио Хантера. После того, как он очутился один в пустом доме, роскошь, которую он не так мог себе позволить.

Чувствовалось, что это начало дружбы.

Глава 5

Урок математики.

Ад.

Миссис Андерсон была в десять раз раздражительней, чем старик Райли. Если бы Габриэль был одним из тех студентов, которые должны решать задачи перед всем классом, ему было бы о чем рассказать дома. Он боялся, что его вызовут к доске, но, к счастью, она вызывала учеников в алфавитном порядке, и урок уже почти закончился. Фамилия Меррик находилась в безопасной второй половине списка.

Он взглянул вправо. Лэйни выглядела скучающей. Но ведь она наверняка могла решать все эти уравнения в голове.

И что же было общего между ней и черепахой?

Габриэль долго смотрел на нее, надеясь, что она почувствует его взгляд и посмотрит в ответ. Но она не повернулась. В итоге он почувствовал себя идиотом и со вздохом повернулся к доске.

Тейлор Моррисси повернулась на своем месте и бросила ему записку.

Он поймал ее и спрятал под свою тетрадь.

Розовой гелевой ручкой были написаны слова: «Почему ты уставился на лесби?»

Потому что Лэйни помогла ему. Она его заинтриговала. Потому что он знал, что не в человеческой природе помогать кому-то. В человеческой природе было находить слабые места и давить на них.

Вот почему он не мог поверить тому бреду, что говорил Проводник.

Тейлор посмотрела на него через плечо, ее волосы и губы ярко блестели.

Габриэль подарил ей недоумевающий взгляд и пожал плечами, будто бы он не понял, о чем она говорит.

— Габриэль Меррик.

Вот черт.

Он раздражительно посмотрел вперед, удивляясь, как быстро взмокли его ладони.

— Что?

— Ты можешь решить следующее уравнение? — миссис Андерсон указала на доску.

— Вообще-то нет, — он слегка улыбнулся ей.

Три девочки возле него начали хихикать. Миссис Андерсон не прекратила их смех.

— Смеешься надо мной?

Он уставился на доску. Там был треугольник, числа были написаны вдоль двух его сторон, другое число спрятано в одном из углов.

— Реши уравнение для пропущенной стороны, — сказала миссис Андерсон. — Мы делали это все занятие.

Но это не значило, что он внимательно слушал все занятие.

— Просто посмотри на предыдущее задание, — прошипела Лэйни. — Там точно такая же формула.

Он посмотрел на уравнение слева. Джейк Браерли нашел ответ. Совершенно другой треугольник, с длинным уравнением, написанным под ним.

Он никогда не сможет сделать это.

— Мистер Меррик?

Габриэль выскользнул из-за своей парты и пошел к доске.

Ему бы хотелось взять с собой его зажигалку.

Вместо этого, он поднял маркер и уставился на треугольник. Он никогда не думал, что обычная фигура может быть такой устрашающей.

— Я считаю, что подсчет очков в футболе — это самое большое, на что способен Меррик, — Алан Хастер фыркнул где-то из середины класса.

Половина класса засмеялась.

— Придержи это, и я покажу тебе, на что я еще способен, — Габриэль посмотрел на него в ответ.

— Уууу… — послышалось по всему классу, звук который предвещал драку, либо же путешествие кого-нибудь в кабинет к директору.

— Так, хватит, — миссис Андерсон указала на доску. — Давай же.

Габриэль положил свою ручку напротив доски. Господи, его руки тряслись.

Свет в комнате начал мерцать, флуоресцентные лампы жужжали с ужасающей силой.

Соберись. Он сделал глубокий вздох.

— Может, тебе начать с чего-нибудь полегче, — выкрикнул Хастер, насмехаясь над его явными сомнениями. — Может, выстроить несколько черлидерш, и он сможет посчитать их.

— Заткнись, — опять перебои света.

— Парень, я не могу тебе ничем помочь, если ты тупой, — засмеялся Хастер.

Половина лампочек в классе взорвалась, задевая учеников.

Девочки закричали, и все побежали к дверям.

Миссис Андерсон пыталась установить какой-то контроль над учениками.

Габриэль почувствовал силу в воздухе, то, как электричество хотело перебраться на бумагу, одежду, найти что-то пригодное для того что бы сжечь. Он стоял там, напротив доски, идиотский маркер зажат в его руке, он пытался удержать электричество там, где оно и должно быть.

Прозвенел звонок с урока, наполняя коридоры людьми.

Миссис Андерсон выбежала за студентами, которые уже покинули класс.

Если кто-то пострадал, то это была его вина.

— Ты в порядке?

Его глаза быстро открылись. Он и не помнил, как их закрыл.

Лэйни стояла напротив него, ее рюкзак свисал с одного плеча. Они были единственными, кто остался в темном классе.

— Нет, — проглотил Габриэль.

— Помочь тебе дойти к кабинету медсестры? — нахмурилась она.

Он быстро покачал головой.

— Нет… я в порядке, — он остановился. — Почему ты пытаешься помочь мне?

— Потому что кажется тебе это необходимо.

Он осмотрел ее, очки в темной оправе, длинная коса, которая спадала по одному плечу. Он никогда не обращал на нее внимания, так как она была неприглядная, но на самом деле все было наоборот. Волосы в ее косе блестели, и ее глаза были ясными и умными. Никаких веснушек, только мягкая светлая кожа. Быть умной нелегко, особенно в старшей школе. Может быть, она так одевалась, чтобы избежать лишнего внимания. Это заставило его задуматься о записке Тейлор, на его парте, о комментариях тупоголового Хастера. Каждый был так быстр, чтобы надавить на слабость.

— Стой смирно, — сказал он и протянул руку. — У тебя стекло в волосах.

Он мог поклясться, она затаила дыхание. Он легко достал два осколка, и после обеими руками пытался достать третий, который запутался.

— Я могу помочь тебе, — сказала она.

— Да нет, я думаю, это последний, — он вытянул осколок возле ее уха.

— Нет, я имею в виду, — пропищала она, — занятия по тригонометрии.

Габриэль покачал головой.

— Мой брат Ник пытался. Но это лишь трата времени.

— То есть вы будете продолжать меняться? — она хмуро посмотрела на него. — Миссис Андерсон не такая идиотка, как Райли. Я думаю, она поймет, в чем дело.

— Никто не поймал нас на протяжении четырех лет, — сказал он, протискиваясь мимо нее, что бы забрать свой рюкзак. Обломки стекла хрустели под его ногами. — Я старшеклассник. Люди не обращают на таких много внимания.

— Я все-таки хотела бы попытаться. Может быть на ланче?

— У нас ланч в разное время.

— Ох, — сказала она и, кажется, начала понимать, что он отшивает ее.

— Ладно. Прости. Забудь, — она повернулась, чтобы уйти.

Габриэль вздохнул.

— Подожди.

У него было окно сразу после ланча. Это время было предназначено для самостоятельной работы, но им не было необходимости делать это. Большинство учащихся это время проводили в библиотеке, или же в компьютерном зале. Он же, в основном, проводил это время в зале ожиданий.

Почему же он обдумывает ее предложение?

Потому что ему надоело слышать насмешки Хастера.

Но больше всего его бесило то, что Хастер прав.

— Вообще-то, у меня есть свободное занятие, — сказал он. — Пятый урок. У тебя ведь в это время ланч?

— Встретимся в библиотеке? — Лэйни подняла на него взгляд.

— Не могу дождаться, — он закинул рюкзак на плечо.

Габриэль съел уже половину протеинового батончика из своего рюкзака.

Здесь не разрешали есть, но ему было скучно, к тому же, Лэйни еще не показалась.

Какие-то дети за соседним столом смотрели на него, и он поглядывал на них в ответ.

Он проверил время на телефоне. Ее ланч начался десять минут назад.

Может она хотела успеть перекусить.

Он неспокойно сидел на месте и ел вторую половину батончика.

Теперь она опаздывала на пятнадцать минут. Занятие длилось всего сорок пять минут.

Габриэль забросил книгу по тригонометрии обратно в рюкзак. Он что, был готов к учебному свиданию? Да еще и учить то, что он ненавидит?

Это, наверное, шутка. Как насмешки Хастера, только более подло.

Он представил голос Тейлор: «Ох, ты и правда думал, что я буду помогать такому идиоту, как ты?»

Но Лэйни не такая, как Тейлор. Она бы так не поступила.

Ведь так?

Он должен пойти в спортзал.

У него еще есть время. Ему нужно было пройти через крыло первокурсников, чтобы добраться туда, и если он встретит Лэйни в холле, он сможет сделать вид, будто он пошутил над ней. Холл в этой части школы был пуст. Он услышал что-то похожее на писк или шарканья из-за угла, и надеялся, что не увидит драку детей посреди холла.

Нет, он увидел Лэйни. И троих парней. Половина ее волос выбилась из косы, лицо было красным, а из глаз лились слезы. Самый маленький из парней стоял с ее стороны, тоже с красным лицом, но не со слезами, а с возбуждением во взгляде.

Остальные двое держали их рюкзаки и высыпали содержимое на пол. Папка раскрылась, и бумаги рассыпались повсюду.

Один засмеялся. Рыжие волосы, веснушки, лицо и руки до сих пор юношеские.

— Ой, ненавижу, когда такое случается — сказал он.

Парень возле Лэйни подался вперед, толкая его и издавая непонятные звуки.

Другой схватил его за плечо и оттолкнул в сторону, отправляя на землю, где лежали листы.

Они даже не заметили Габриэля.

— Прекратите, — закричала Лэйни. — Вы уже достали!

— Это ты сейчас заткнешься. Мы уже сыты по горло тобой и этим неполноценным.

Он толкнул ее на землю.

Габриэль не заметил, как начал двигаться. Он схватил парня за воротник и впечатал в стену напротив шкафчиков.

— Что, черт возьми, вы делаете?

Парень поник. Он шевелил губами, но ни звука не вырвалось из его рта.

— Говори же.

Он молчал, только дрожал от страха.

Другой парень выбежал из холла. Неважно.

Габриэль найдет его позже.

Он посмотрел на того, кого держал, и ударил его головой о стену. Недостаточно сильно, чтобы поранить, но достаточно для того, чтобы вздрогнуть от резкой боли.

— Хочешь, что бы я впихнул немного мозгов в твою голову?

— Нет, мы всего лишь… это все они, — парень быстро замотал головой.

— Заткнись. Если я увижу тебя рядом с ними еще раз, то поймаю, и тебе уже будет не до разговоров. Понял? — сказал Габриэль.

Парень с трудом кивнул.

Габриэль отпустил его.

Он поскользнулся и почти упал на бумаги, но все-таки выровнялся и поспешил за своим другом.

Лэйни и младший парень уставились ему в след. Теперь на губах парня была улыбка. Он дернул Лэйни за руку и показал несколько сложных жестов руками, после указал на Габриэля.

Язык жестов.

Теперь Габриэль понял тот непонятный гневный крик, который раздался в холле ранее. Он вспомнил, что те идиоты называли кого-то неполноценным.

— Спасибо, — вздохнула Лэйни и начала собирать бумаги.

Парень дернул ее за руку снова, но уже более агрессивно.

Если бы младший брат Габриэля был здесь, он мог читать человека по движениям, как книгу. Парень вздохнул опять, и указал на Габриэля.

Лэйни отвернулась и больше не смотрела на него.

— Что он говорит? — спросил Габриэль.

— Он сказал спасибо.

Парень толкнул ее в плечо и сказал что-то настойчиво. У Габриэля ушло некоторое время, чтобы понять его слова.

— Скажи ему Лэйни.

Лэйни вздохнула, и подняла взгляд.

— Он сказал, что это было чертовски невероятно, — сказала она ровным голосом.

Габриэль усмехнулся.

— Можем повторить это, приятель.

Он сказал это, не подумав, но прежде, чем он успел обратиться к Лэйни, что бы она перевела, парень улыбнулся и поднял свой кулак.

Габриэль стукнул его своим.

— Это мой младший брат, — она показывала жесты руками, пока говорила. — Его зовут Саймон.

Габриэль наклонился и стал помогать им собирать бумаги.

— Первокурсник?

— Да, — она остановилась, и стала показывать жесты, пока говорила. — Это первый год Саймона в настоящей школе.

Она перестала показывать и прикрыла свой рот.

— И знаешь, все идет не лучшим образом.

Саймон опять толкнул ее в плечо.

Лэйни опустила руку.

— И он ненавидит, когда я не показываю ему, что говорю.

Саймон стал что-то показывать опять, его движения были настолько быстрыми, что Габриэль удивился, как кто-то может понимать это.

Но Лэйни могла.

— Он хочет узнать, будешь ли ты играть в баскетбол в этом году. Он создал свою JV команду. Он заставлял меня брать его на каждую игру в прошлом году, так что он мог видеть, как ты играешь.

Каждый создавал что-то типа JV, но Габриэль не стал говорить этого.

— Да, университетские пробы в пятницу, — сказал он. Ему, наверное, не стоило говорить об этом.

— Прости, что не пришла в библиотеку. Я была занята, — Лэйни показала рукой на беспорядок вокруг нее.

— Все в порядке, — ему было стыдно за мысли, что она смеется над ним.

— Дай мне знать, если те идиоты начнут приставать.

— Зачем? — спросила она. Ее голос снова был ровным. — Что бы ты опять вытер ими стену?

— О чем ты?

— Ничего. Забудь.

Она спрятала последний листок в папку. После подтолкнула своего брата, показывая путь и говоря:

— Пойдем Саймон.

Габриэль изучающе смотрел на нее.

— Ты злишься на меня?

— Возможно, если бы ты думал чем-то еще, кроме своих кулаков, то смог бы сдать математику сам.

Габриэль замер, не зная, что ответить.

Это был момент тишины, когда она подхватила свой рюкзак и скрылась за углом, даже не взглянув на него.

Глава 6

Габриэль взял третью порцию курицы из сковороды на плите, и еще порцию спагетти с сыром, и присоединился к братьям за столом. В основном, всегда готовил Ник, так как у него получалось это лучше всего. Не только макароны и сыр были их постоянной едой, верх кулинарного искусства его старших братьев был в нажатии кнопки на микроволновке. После смерти их родителей Майклу пришлось много работать, и они провели большую часть средней школы на полуфабрикатах.

Ситуация за столом изменилась. Майкл задумчиво ел, его лэптоп лежал открытым перед ним. Он сидел с ним за обеденным столом, но он наверняка сидел с ним еще и в гараже. Крис смотрел в свою тарелку. Габриэль не мог понять, что не так, но он все время прокручивал слова Лэйни в своей голове.

«Возможно, если бы ты думал чем-то еще, кроме своих кулаков, то смог бы сдать математику сам».

— Что с тобой? Обычно ты не можешь удержаться, чтобы не обсудить мою готовку, — Ник указал на него своей рукой с вилкой.

— Может, я просто не хочу обидеть твои чувства.

Крис хмыкнул, наконец, подняв голову от тарелки.

— Вот это день.

— Что с тобой такое? — Габриэль пнул его под столом.

— Ничего.

— Бекка с Хантером, — сказал Ник.

Крис отвернулся и уставился на цыпленка в своей тарелке.

Габриэль усмехнулся.

— Хочешь пойти со мной и Ником и побить кого-то?

Руки Майкла застыли, и он выглянул из-за своего лэптопа.

— Тебе же будет лучше, если ты шутишь.

Он не шутил, но Майклу не обязательно знать об этом.

— Не волнуйся. Можешь возвращаться к своей работе, — Габриэль махнул рукой.

— Ожидалось, что ты заляжешь на дно. Ты хоть понимаешь, что это значит? — спросил Майкл.

Габриэль проигнорировал его.

— Я с тобой говорю, — не унимался Майкл.

Габриэль положил вилку возле тарелки и перегнулся через стол.

— Не начинай, Майкл.

Ник положил руку на его локоть.

— Стой. Все в порядке.

Габриэль ничего не сказал, но все еще смотрел через стол на старшего брата.

Крис смотрел на Ника, показывая глазами что-то, что Габриэль никак не мог понять.

Он сел обратно.

— Что? Что это был за взгляд?

Ник поднял руки.

— Крис пойдет гулять с Беккой позже.

— Я уже беспокоюсь. И что же?

— Ну и … — Ник водил макаронами по тарелке.

— Она не хотела оставлять Квин одну дома, ну и я предложил устроить что-то вроде двойного свидания, и она согласилась.

— Тебе она нравится?

— Возможно, — Ник пожал плечами и уставился в тарелку, нанизывая спагетти на свою вилку. — С этим надо что-то делать.

Единственный раз, когда Ник себя так вел, был, когда ему действительно нравилась девушка. Габриэль улыбнулся.

— Не подразумеваешь ли ты кого-то определенного?

Теперь Ник поднял свой взгляд на него.

— Все не так.

Ох, замечательно.

— Ты знаешь, она пихала свой язык в горло Рейфу Гатьерезу где-то дня три назад.

— Я же сказал, все не так, — температура в комнате упала на десять градусов.

Майкл выглянул из-за лэптопа опять.

— Полегче.

Глаза Ника были как льдинки.

— Возможно, нам было бы лучше поговорить о том, что сегодня было на третьем уроке. Я даже не спросил, или все прошло нормально.

Ну что за ублюдок.

— Заткнись.

— Что случилось? — спросил Майкл.

— Ничего, — сказал Крис. Он смотрел Нику в глаза через стол.

Хороший младший брат.

— Да, ничего, — сказал Габриэль.

— Это было по всей школе, — сказал Ник. — Лампочки взорвались без причины. Они вызвали эксперта, чтобы проверить все повреждения.

Майкл захлопнул лэптоп.

— Что?

Габриэль хотел стукнуть своего брата по голове, он уже потянул руку в его сторону. Но он вспомнил слова Лэйни и убрал руку.

Он вздохнул и снова стал смотреть в тарелку.

— Это была случайность.

— Случайность! — Майкл выглядел так, будто его хватит удар прямо за столом. — Ты что ненормальный?

— Да, Майкл, я сумасшедший, — Габриэль встал из-за стола. Он ничего не мог сделать с этим. Он стукнул Ника сзади по голове. — А ты козел.

Габриэль бросил свою тарелку в мойку и выскочил через заднюю дверь.

Майкл догнал его прежде, чем он успел ступить за порог.

— Подожди минуту. Скажи мне, что случилось.

— Забудь. Возвращайся к работе. Я собираюсь прогуляться.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не собираешься делать глупости из-за того, что Ник собирается куда-то без тебя.

Ох, Господи.

Стойте-ка. Собирался ли он?

— Господи, Майкл, нам уже почти по восемнадцать лет. Ник проворачивает дела без меня весь день.

Например, приглашает девочек, не упомянув даже, что они ему нравятся.

Майкл ничего не сказал, и Габриэль спустился с порога в сумеречную темноту сада.

Он уже почти дошел до деревьев, когда Майкл позвал его.

— Я пойду с тобой, сейчас только захвачу свой пиджак.

Габриэль засомневался, но остановился возле деревьев.

— Делай что хочешь. Но не надо строить из себя заботливого брата.

Он наступил на хрустящие листья.

Он ожидал, что Майкл все равно последует за ним, но мгновением позже. Габриэль услышал, как закрылась задняя дверь. Он был один, окружен прохладным воздухом и темной ночью.

И было холодно. Наверное, ему стоит взять с собой куртку. Но это разрушило бы тот эффект красивого ухода.

Делать глупости. Это заставило его задуматься над словами Лэйни. Снова.

Ему было бы интересно посмотреть, как она выглядит с распущенными волосами.

Листья громко шуршали под его ногами. Ранние звезды вспыхнули над кронами деревьев. Начиная со следующей недели, его вечера будут заполнены тренировками и играми, но сейчас это время принадлежит ему одному.

Майкл любит это, гулять по его стихии, ничего кроме него и земли. Он, наверное, гуляет босиком. Даже Ник любит снежинки в воздухе.

Крис пошел бы к воде, но была одна стихия, которая была важна для Габриэля. Он остался стоять среди темноты деревьев.

Нет огня для него.

Он поднял листок, и подкинул его.

— Гори, — сказал он.

Он не загорелся.

Господи, как он ненавидел это. Он чувствовал себя виноватым за то, что подорвал лампы в классе, и если кто-то пострадал, то это будет его вина. Но, даже несмотря на это, он был настолько бессильным, что не мог справиться со своей стихией без помощи.

Листок сломался и упал, но Габриэль поднял другой.

— Гори.

Ничего.

Почему Ник не сказал ничего о Квин? Не то, чтобы Ник никогда раньше не ходил на свидания. Черт, они всегда ходили на двойные свидания вместе. Он мог пойти с Крисом. Он старался не впасть в отчаяние.

Сильно.

Другой лист. Ничего.

Габриэль раздавил его и поднял другой.

— Черт, гори же, — сказал он.

Но ничего.

Зато сотни листьев, которые окружали его, горели.

Лэйни положила картофель в тарелку отца, осторожно, чтобы не запятнать обложку «Вол Стрит Джорнал», который он читать.

Пока ложка была в ее руках, она положила еще в тарелку Саймона.

— Я больше не хочу, — вздохнул он.

— Ешь, — показала ему она.

Он смотрел на нее, нанизал на вилку столько, сколько смог и высыпал это обратно в миску.

— Ты. Мне. Не. Мать, — сказал эмоционально он.

— Как дела в школе? — спросил отец, не отрывая взгляд от журнала.

— Нормально, — сказала она. — У нас новая учительница математики. Она лучше старого.

— А как дела у Саймона?

Лэйни посмотрела на брата.

— Он хочет знать, как твои дела в школе.

— Я знаю. Я могу читать по его губам. — Саймон вонзил свою вилку в курицу, создавая ужасный звук, когда она стукнулась о тарелку. — Он мог бы спросить меня и сам.

— Ты хочешь, чтобы я рассказала ему, что произошло в холле?

— Нет.

Их отец оторвал взгляд от газеты.

— Что происходит?

— Саймон создал свою JV команду по баскетболу, — сказала она, не обращая внимания на вздох брата. Их отец знал достаточно о баскетболе, но он никогда не мог проводить с ними время, как мама. В основном, он не обращал внимания на то, что ему говорил Саймон.

Это постоянно раздражало Саймона.

Ее брат мог говорить. Он просто отказывался делать это, с самого первого дня высшей школы, когда половина его одноклассников решила, что его неразборчивая речь означала, что он изгой. Она почти упустила тот факт, что он разговаривал с Габриэлем Мерриком.

Особенно с тех пор, как отец старался всеми способами заставить Саймона говорить дома.

— Баскетбол, — повторил отец. — Это возможно?

Саймон снова стукнул вилкой по тарелке и встал из-за стола.

— А ну вернись, — сказал отец раздраженно. Журнал упал на стол. Теперь они владели его полным вниманием, но Саймон повернулся спиной и уже почти вышел через дверь.

— Он играет еще со средней школы, — прошептала она, хотя Саймон не мог ее слышать.

— Это было другое, — сказал отец.

Она подумала о тех придурках с коридора и согласилась с ним.

Конечно, она никогда не скажет об этом Саймону.

— Как тебе курица? — спросила она.

— Хорошо, — сказал отец, беря еще кусок перед тем, как снова вернулся к журналу.

Она сожгла два куска перед тем, как сделать все, как нужно, но она выбрала для отца только самые лучшие куски.

Она уже потеряла одного родителя.

И не могла позволить случиться этому снова.

Глава 7

Огонь окружал его.

Габриэль упал на колени и протянул руку к огню. Он окутал ее, облизывая кончики его пальцев.

Одеяло с огня не больше его. Ковер с огня размером с его комнату. Огонь поджигал низ его джинсов, и он приказал ему найти что-то другое, что бы сжечь. Это ему не навредит, но это точно могло сжечь его одежду.

Он сел, и огонь поднялся выше его головы. Одно из деревьев на краю круга начало гореть.

Потом другое.

— Легче, — прошептал он, он чувствовал свою энергию, пытался засунуть ее обратно, чтобы сохранить. Обычно, когда он играл с огнем, Ник был с ним, туша огонь воздухом, если он становился слишком сильным.

Огонь слушал, он ожидал покровительства.

Заинтересовавшись, Габриэль немного подтолкнул его.

Это было невероятно, сила, нет потенциал огня вокруг него. Он мог сжечь весь лес силой мысли. Столько силы на кончиках его пальцев ожидает его приказов. Настоящий контроль.

И вдруг он потерял его.

Семь деревьев загорелись. Восемь. Девять. Огонь резко распространился по всей местности. Габриэль попытался приручить его, вернуть огонь на его место, но сейчас у того было топливо, что сжигать, и неважно, что хотел Габриэль.

Огонь издевался над ним, каждым всполохом искр и скрипом.

Горит. Уничтожает. Съедает.

Толстый слой дыма ослеплял, черный вместо красного огня. Огонь почти окружил его, и он понятия не имел, в каком направлении дом.

Дерево упало, разнося все перед ним.

Габриэль подался назад. Другая угроза: Огонь не причинит ему вреда, но удар деревом по голове причинит. Огонь окружил всю поляну, мгновенно закрывая ее от обзора.

— Хватит, — воскликнул он. Господи, ему был нужен Ник.

А он даже не взял свой телефон, когда уходил из дома.

Он не мог видеть, как далеко распространился огонь, но он отошел не слишком далеко от дома. Их дом был возле леса, как и десятки других. Будет ли огонь сжигать пороги и крышу? Будет ли он уничтожать половину его соседей потому, что ему хочется сжигать?

Он знал, что такое бывает причиной разгрома. Он зажег огонь, который убил его родителей.

Не думай об этом.

Но он не мог думать ни о чем другом. Он не должен сделать подобное с этим домом. Он должен вытащить своих братьев.

Еще одно дерево упало. Габриэль надеялся, что идет верным путем.

Он бежал через огонь, казалось, вечность. Это было невообразимо, и он ненавидел это.

После он услышал людские крики, и, прежде чем он смог повернуться, кто-то толкнул его на землю.

Влажные листья были у него во рту. Красные всполохи огня были на деревьях над ним. Руки наносили ему удары повсюду. Он вонял как влажная шерсть. Его локти были как-то зажаты, он не мог ими пошевелить, даже чтобы отбиться.

Что за черт!

Он выплюнул листья, но не смог выбраться из хватки.

— Стоп, — закричал он. Он даже не знал, кому он это говорит. — Прекрати.

— Медик, он в сознании, — он услышал женский голос рядом.

Люди столпились вокруг него. Пожарники со шлемами и шлангами были повсюду. Габриэль не мог даже сказать, кто был той женщиной.

Сирены, радио и работа мотора создавали ужасный шум позади них.

— Я в порядке, — пробубнил он, выплевывая мусор изо рта. — Я в порядке. Мне не нужен медик.

Ему нужно было убраться с этой земли. Ему нужно было убедиться, что огонь не достиг их дома.

Они накинули на него одеяло. Его одежда наверняка была уничтожена, он чувствовал запах медикаментов и раны по всему телу.

Он закашлялся, и кто-то одел ему кислородную маску на лицо.

Господи, ему не нужна чертова маска. Ему нужно добраться домой. Его братья могут быть в ловушке. Ему нужно было холодное железо в его руках. Что они делают?

Они срезали его одежду.

Габриэль сопротивлялся. Сильно.

Руки толкнули его вниз, мужчина кричал «ауч, ау» так, как будто бы он потерял контроль.

— Успокойся. — Пожарник стоял перед ним, отшвырнув кислородную маску так, что она теперь валялась на земле. Опять женский голос, но он не мог видеть ничего, кроме ее глаз.

— Мы пытаемся тебе помочь. Там еще кто-то остался?

Он быстро потряс головой.

— Дайте мне встать. Отпустите меня. Мне нужно добраться до моих братьев.

Она посмотрела на лес, где до сих пор был огонь.

— Они там?

— Нет. Дома.

Он начал драться снова, но его, наверное, держали несколько людей. Он не мог подняться.

— Прошу вас, огонь… Он распространяется.

— Мы знаем, — сказала она. Она положила руку ему на лицо. Он мог почувствовать дым на ее пальцах, но это хорошо пахло, напоминая ему его мать. — Просто присядь и дай нам посмотреть, насколько серьезные ожоги.

— Их нет, — сказал парень возле его ноги.

— Что? — она повернула голову.

— Их нет, — повторил парень. — Ханна, на парне нет ни отметины.

— Пожалуйста, — прошептал Габриэль, его голос был как у прокуренного. — Прошу, отпустите меня. Со мной все в порядке.

Она уставилась на него с чем-то, вроде неверия.

— Посадите его в автобус, — сказал другой парень. — Дайте ему еще кислорода, и мы все узнаем.

— Автобус, — его повели к скорой. Габриэль сел. Замотанный в одеяло, дыша кислород, который ему, наверное, и не нужен был, он смотрел, как его огонь превращается в дым, всполохи света, которые разрывали ночную темноту.

Они записали его имя и адрес, а после оставили его одного, чтобы разобраться с более серьезными вещами.

Но позже та девушка-пожарник вернулась, сняла шлем, ее светлые волосы рассыпались по куртке. Она была моложе, чем он думал, где-то двадцать, не больше. Ее выражение лица было сосредоточенным, никакой тревоги, что он сейчас умрет.

— Что случилось? — спросила она.

Я начал огонь. Габриэль потряс головой и старался смотреть на что угодно, только не ей в лицо.

— Они нашли зажигалку в твоем кармане. Ты курил там?

— Нет, — прокашлял он.

— Ты специально развел огонь?

Он снова потряс головой и почувствовал, как сжалось горло. Его глаза горели. Ему нужно было глотнуть воздуха. Он не мог врать сейчас, она все поймет. Он даже не мог придумать подходящую историю.

— Я всего лишь гулял.

— Ты видел кого-то?

Он потряс головой. Хоть это было правдой.

— Листья были в огне, — он опять закашлялся, это было больно. Наверное, ему не нужен был кислород.

— Он быстро распространился.

Она взяла маску с его рук, и опять прижала к его лицу. Жалость вернулась на ее лицо.

— Без шуток.

— Габриэль.

Он поднял голову. Майкл стоял на несколько шагов позади нее, огни скорой мерцали на его волосах и одежде, заставляя его глаза казаться красными, и это пугало. Это был пристальный взгляд, осуждающий. Взгляд взрослого.

Габриэль не мог побороть чувство вины и посмотреть на него. Он хотел улизнуть, как и тот дурацкий парень, которого Габриэль оттолкнул от Лэйни.

Он уже представлял голос Майкла. «Мы должны были залечь на дно. Ты мог сжечь дом. Ты сплошное разочарование».

Или же это был его собственный голос.

Габриэль поднял глаза.

— Мне жаль Майкл. Мне так жаль. Прости. Пожалуйста.

Но его брат лишь схватил его за шиворот.

И тогда, когда Габриэль подумал, что Майкл отбросит его и ударит, тот крепко его обнял.

Майкл держал его долгое время, и Габриэль позволил ему это.

Наконец, Майкл оттолкнул его плечом и оглядел.

— Ты в порядке?

Габриэль кивнул.

Майкл запустил руку в волосы и вздохнул.

— Клянусь Господом, вы, ребята, заставите меня поседеть еще до того, как мне стукнет двадцать пять.

Он не был сумасшедшим. Габриэль уставился на него.

— Всего лишь отравление дымом. Мы можем забрать его в больницу, чтобы проверить, — сказала Ханна.

Габриэль затряс головой.

— Ни за что.

— Ты счастливчик, — сказала она.

Габриэль отвернулся и посмотрел на лес, дым поднимался к ночному небу. Счастливчик.

— Крис и Ник в порядке? — спросил он.

Майкл кивнул.

— Их даже нет дома. Они ушли сразу после тебя.

Итак, они даже не были в опасности. От этого что-то заболело у Габриэля в груди.

— С ним все нормально, он может идти домой? — Майкл смотрел на Ханну.

Она сомневалась. Габриэль подошел ближе к брату, создавая некоторую дистанцию между скорой, внезапно заволновавшись, что они заберут его в больницу.

— Майкл, я в порядке.

— Просто остынь, и позволь ей судить, ладно?

— Майкл, Майкл Меррик? — теперь Ханна уставилась на них

— Да?

Ее щеки порозовели, но это, наверное, из-за всполохов света.

— Ханна Фолкнер, — она запнулась. — Мы вместе ходили в школу.

Майкл уставился на нее в непонимании.

— Привет.

Да уж, его брат был мастером переговоров.

— Ты не помнишь меня. Я на год младше, — ее лицо ничего не выражало.

— О, да. Прости. Это было давно, — теперь Майкл выглядел огорченным.

А после они просто стояли и смотрели друг на друга.

Габриэль прокашлялся.

— Итак, я могу идти домой или как?

— Да, я только возьму справку, твой брат подпишет ее, и ты можешь идти.

Она моргнула и посмотрела на него.

Это заняло двадцать минут, и, наконец-то, он сидел возле Майкла на сиденье рабочего грузовика. Теперь, когда они были одни, Габриэль гадал, неужели облегчение брата превысит злость. Обычно Габриэль подстрекал его, провоцировал на драку.

Сейчас он хотел, чтобы Майкл кричал, чтобы он разрезал то чувство вины, что окутало его.

Но его брат молчал.

После того, как они добрались до подъездной дорожки, Габриэль вылез из салона, но Майкл схватил его за плечо.

Габриэль повернулся к нему.

— Сними свою одежду в гараже и выкинь в мусорку. Ничего не трогай до того, как примешь душ, — сказал Майкл.

Что это было?

Габриэль смотрел на него с минуту. Ему нужно было прочистить горло снова.

— Зачем?

— Ты поймешь, когда посмотришь в зеркало.

Майкл пошел в дом, оставив его избавляться от одежды. Здесь, в гараже, при свете Габриэль мог видеть свои руки, плечи, которые были черными. Его одежда была не узнаваема. Даже обувь уничтожена.

Это все пойдет на мусор.

Габриэль остановился возле двери. Воздух был холодным, и он не собирался здесь долго стоять, но ему было интересно, станет ли Майкл теперь кричать на него.

Но его брат просто стоял и мыл посуду, и Габриэль пошел наверх принять душ.

Майкл был прав. Его лицо было измазано в саже, а в волосах полно листьев. Его руки оставляли след на всем, чего касались. После того, как полотенце было измазано, он взял одну из влажных салфеток у раковины и включил свет.

Уничтожение доказательств.

Он не мог перестать думать о родителях.

Летом выпускного класса Майкла, Сет и Тайлер, другие стихии в городе, пытались убить Майкла. Их родители взяли всю семью домой к Сету, чтобы поговорить.

Из этого вышла жестокая бойня.

Гнев Габриэля разжег огонь. В двенадцать он не мог контролировать свои способности.

Его родители так и не вышли из того дома живыми.

И сегодня он мог быть причиной катастрофы снова.

Майкла не было на кухне и в прихожей, но Габриэль не искал его. Он вышел через задние двери и рухнул на одно из стульев на террасе. Запах дыма просочился по всему воздуху, но он не чувствовал огонь нигде поблизости. Пожарники могли гордиться собой.

Обычно он все рассказывал Нику, до их вчерашней вечерней ссоры… Неожиданно Габриэль понял, что не может рассказать это близнецу. Только мысли подталкивали его взять зажигалку из кармана.

Но он не сделал это. Справка должна быть где-то в кармане его джинсов, ведь он не взял другие из спальни.

Габриэль вздохнул.

Дверь открылась, и на порог вышел Майкл. Габриэль не смотрел на него, а держал взгляд на линии деревьев.

Майкл сел на стул возле него.

— Держи.

Габриэль оглянулся. Его брат протягивал ему бутылку «Короны».

Он почти упал со стула от шока. У них в доме не было алкоголя. Когда Майклу исполнился двадцать один, они все примерно тридцать секунд развлекались мыслями о вечеринках их старшего брата.

Но после они поняли, что Майкл был одним из тех, кто сам вызовет копов, если увидит их пьяными. Серьезно, он настолько ответственно воспринимал это, что во время, когда он с Ником начал ходить на вечеринки, они редко говорили об этом с ним.

Габриэль забрал бутылку из его рук.

— Кто ты и что сделал с моим братом?

Майкл посмотрел на бутылку долгим взглядом.

— Я думаю, ты можешь выпить одну. Я-то точно могу.

Габриэль осторожно сделал глоток, ожидая, что Майкл хлопнет его по руке и скажет, что пошутил.

— Где ты взял это?

— В магазине.

Что ж, это был типичный Майкл.

— Никакого подвоха, я имею в виду.

— Я знаю, что ты имеешь в виду, — Майкл сделал очередной глоток. — В заднем углу гаража есть холодильник, под полкой со старыми инструментами, — его голос был тихим, словно он не был уверен, что хочет делиться этим секретом.

Габриэль не смотрел на него, скрывая свое удивление.

— Ты прятал холодильник с пивом?

— Я — нет. Отец прятал, — еще один глоток. — Я нашел его после их смерти.

Парни молчали некоторое время. Майкл, возможно, вспоминал это, Габриэль представлял, как его восемнадцатилетний брат нашел отцовский запас пива. Ему было интересно, скрывал ли отец это еще и от их матери.

Как будто это было важно.

— Прошу, скажи, что этому пиву не пять лет.

— Нет, — усмехнулся Майкл.

И этого точно было достаточно, чтобы Габриэль упал со стула.

Он посмотрел в темноту, на мгновение, и сделал еще один глоток.

— Ты не сумасшедший?

Майкл ничего не сказал, просто продолжал пить.

Габриэль чувствовал, как напряглись его плечи. Холод бутылки сковал его пальцы.

— Ты помнишь то лето, когда заболел Крис? — спросил Майкл.

Это был совершенно не важный вопрос. Но Габриэль помнил. Сразу после смерти родителей Крис серьезно заболел.

Педиатр сказал, что у него мононуклеоз, и давал ему антибиотики, но его «болезнь», наверное, больше относилась к тому, что тогда было самое сухое лето в Мериленде за последние годы. Крис страдал без воды.

— Вы с Ником попались в магазине с Сетом и Тайлером тогда, — сказал Майкл. — Ты помнишь это?

— Да, — ответил Габриэль, он помнил охрану, которая не пускала его.

— У меня не было постоянной работы. Крис был болен, и я не знал, как работает опека и все такое. Что случилось с мамой и папой,… а потом вы двое попали в неприятности в магазине. Социальный работник сказал, что это слишком для меня, и он собирался предложить усыновление.

— Я не знал об этом, — Габриэль посмотрел на него.

— Сейчас это неважно, правда? — Майкл пожал плечами. Он сделал еще один большой глоток и потряс головой.

— В любом случае, я думал, что потерял все. Я был так зол. Зол на вас двоих, что вы не могли держаться подальше от проблем, зол на Криса за то, что тот болел, зол на идиотскую работу, из-за которой я пропустил выпускной. Я боялся, что она окажется права, что я не смогу сделать это. И что было самым худшим, я был зол на маму и папу за то, что они бросили меня в таком беспорядке.

Габриэль задержал дыхание. Майкл никогда раньше так не говорил. Особенно с ним.

— Я был безумен. Я ненавидел их. Я даже пошел на кладбище и стал бить плиты. Я почти сломал себе руку. Я выглядел как лунатик.

Еще глоток.

Габриэль смотрел на него.

— Но я хотел, чтобы они вернулись, по плохой причине, — начал Майкл, — я должен был сделать все… правильно. — Он сделал вдох и повернул голову, встречаясь с братом взглядом. — Ты же знаешь.

— Да, — запнулся Габриэль. — Я знаю.

Майкл снова посмотрел в ночь.

— Итак, я стоял на коленях в траве, желая, чтобы они вернулись, бешенство подпитывало меня, — еще глоток, в этот раз большой. Он выпил бутылку.

— Земля развернулась и вытолкнула их могилы, — он замолчал. — И не только их. Где-то двадцать гробов.

Габриэль почти уронил бутылку. Он ужаснулся, но и немного восхитился его силой.

— Они были открыты? — спросил он тихим голосом.

Майкл потряс головой.

— Меня это напугало. Я имею в виду, помимо того, что это было безумство, это была середина дня.

— Что ты сделал?

— В смысле, что я сделал? — Майкл покрутил головой. — Я закопал их обратно.

— Вот черт.

— Без шуток. Я даже не знаю, положил ли их обратно правильно, — его лицо ничего не выражало.

— Ты говоришь о маме и папе?

— Нет, они на правильном месте. А вот остальные…

Майкл замолчал.

— Господи. Что за неделя была тогда.

— Я удивлен, что ты вернулся, — сказал Габриэль, и он действительно так думал. Он никогда даже не задумывался о том, что бы случилось, если бы он и братья были отданы в приют. Если бы его и Ника разделили.

— Но я вернулся. И в тот вечер я нашел холодильник. Битком забитый. Я даже не помню, что заставило меня подойти в тот угол гаража, но могу поклясться богом, это было похоже на то, будто отец стоял там и говорил: «Вот, парень, ты выглядишь так, будто тебе нужно выпить».

Он перестал говорить, и Габриэль позволил тишине заполнить пространство между ними на какое-то время.

После он повернулся к брату.

— Спасибо. Кто-нибудь еще знает об этом?

— Нет. Только ты.

Это что-то значило. Пиво, история Майкла означали, что он доверяет ему. Габриэль не был уверен, что заслужил это.

— Ты должен знать, что ты не один, — Майкл колебался, будто не был уверен, что Габриэль продолжит слушать. — Огонь — это не то, что я могу понять. Но силу, и мощь… я понимаю. Ник и Крис тоже.

Габриэль промолчал.

Майкл вздохнул.

— Я всего лишь хочу сказать, что ты дружишь с половиной школы, но настоящих друзей у тебя нет. У тебя новая девушка каждую неделю, но ты никогда не встречался по настоящему, никогда.

— Подожди-ка. Неужели ты серьезно хочешь поговорить со мной о девушках?

— Нет, Габриэль. Я пытаюсь поговорить с тобой об одиночестве, — его голос звучал разочарованно.

Габриэль не мог понять, был ли он удивлен или озлоблен.

— Когда ты в последний раз говорил с девушкой? Ты хотя бы заметил, что та девушка-пожарник оценивала тебя?

— Она всего лишь знакомая со школы, — его брат покраснел.

— Тебе стоит позвонить ей. И пригласить куда-то.

— Пожалуйста.

— Возможно, кто-то и сможет вынести твой характер.

— Я думаю, на сегодня хватит.

Габриэль всегда думал о Майкле, как об излишне заботливой занозе в заднице, но это тайное пиво заставило его задуматься о том, что же он еще не знает.

— Ты ходил на свидание после смерти родителей?

Майкл не пошевелился, и Габриэль подумал, что он и не собирается отвечать. Но, наконец, он кивнул.

— Да, — сказал он тихим голосом. — Один раз, когда мне было двадцать один. Она сказала, что у меня слишком много забот.

— Вот же стерва.

Майкл закатил глаза.

— Да уж, я хороший улов. Я удивляюсь, что девушки не сидят под моими дверями.

— Ну, может быть, если бы ты не выглядел, как Чарльз Менсон, они бы там сидели, — доверительно сказал ему Габриэль.

— Я не выгляжу, как Чарльз Менсон.

— Давай же, иди к своему лэптопу и смотри в него, — Габриэль указал на дверь.

Майкл засмеялся. Это был замечательный звук. Габриэль, казалось, не слышал этот звук… вечность.

Но когда Майкл поднялся, улыбка Габриэля потухла. Ему не стоило упоминать о лэптопе. Их ландшафтный бизнес был, наверное, на грани разрушения с тех пор, как Майкл провел десять минут не как осел. Та холодная стена собиралась вновь встать между ними, Габриэль мог чувствовать это.

Майкл остановился и повернулся.

— Я не хочу говорить Крису и Нику.

— Спасибо, — Габриэль не мог скрыть удивление. — Я тоже не скажу… обо всем другом.

Майкл открыл дверь и протиснулся в дом, оставляя Габриэля одного на террасе. Игра окончена.

Но Майкл остановился, перед тем как дверь захлопнулась.

— Знаешь, их не будет дома еще какое-то время. Хочешь еще пива?

Габриэль улыбнулся.

— Да. Очень хочу.

Глава 8

Габриэль подбросил мяч несколько раз и бросил, забив минимум трехочковый бросок. Он был один на поле, убивая время, пока Ник был занят чем-то жутко серьезным и слишком хорошим занятием, на которое он подписался.

Лэйни не сказала ему ни слова в классе.

Габриэль и сам не знал, что ей сказать.

Удар, удар. Бросок.

Корзина.

Если бы Ник не сломал свою ногу, Габриэль закончил бы футбольный сезон на этой неделе. Он бы играл под именем своего брата, так что он мог бы обойти идиотские школьные правила, которые запрещали ученику играть за две разные команды. Габриэль скучал по команде, по тренировкам, физическим нагрузкам, по обычным голам.

Но он не скучал ни по кому из парней.

Это заставило его задуматься над словами Майкла.

Глупо. Ему не нужны друзья. У него есть его близнец.

Его телефон зазвонил. Сообщение от Ника.

« Иди без меня. Я пойду домой с Квин».

Ну конечно. Габриэль засунул телефон обратно в карман.

Ник даже не говорил с ним прошлой ночью. Обычно, они обсуждали свидания, куда ходил кто-то один. Но Ник, наверное, не считал нужным сделать это. Он ведь все-таки был с Крисом.

Не важно.

Удар. Бросок.

Мяч ударился о раму и отбился от стенки.

Габриэль собирался бежать за ним, но тут из темного угла вышел брат Лэйни и поднял мяч.

Саймон был в шортах и широкой футболке, такая одежда делала его еще меньше, чем он был на самом деле. Мокрые круги на его футболке и влажные волосы указывали на то, что он бегал. Тренер всегда заставлял их бегать в конце тренировки. Габриэль помнил это.

Если Саймон остался допоздна, чтобы потренироваться, значило ли это, что и Лэйни где-то здесь?

Она сказала, что ее брат водил ее на все баскетбольные игры в прошлом году, и Саймон видел, как он играл. Это ничего для него не значило до того момента, как он осознал, что и Лэйни видела его игру.

Ему, наверное, нужно извиниться. В классе. Хоть что-то сказать ей.

Да, и как бы это выглядело? Прости, что я остановил тех придурков.

Он посмотрел на скамейки, будто бы он мог пропустить одинокую девушку, наблюдавшую, как он забрасывает мячи.

Пусто.

Габриэль потряс головой.

— Привет, Саймон.

Парень улыбнулся, и поднял кулак, как и вчера.

Габриэль стукнул его своим.

— Как тренировка?

Улыбка Саймона угасла. Его лицо пылало после бега, и, с темнотой в его глазах, он выглядел злым.

— Не очень, да?

Саймон наиграно вздохнул.

— Прости чувак, я…

Саймон издал огорченный звук, после жест, который не требовал перевода. Забудь. Он бросил мяч Габриэлю и развернулся.

— Эй, — позвал Габриэль. Саймон продолжал идти, и у Габриэля заняло несколько минут, что бы осознать, что парень не может его слышать.

Он пробежал несколько ступеней и схватил его за локоть.

Саймон повернулся. Его глаза были красными.

Габриэль достал телефон с кармана.

— Держи. Набери текст.

Глаза Саймона расширились. Он взял телефон, и затарабанил по клавишам, будто бы его пальцы были в огне.

Потом он отдал телефон. Габриэль прочитал:

«Я могу тренироваться, но не могу играть. Тренер сказал, что я непригоден».

Габриэль все понял. Если Саймон не мог слышать, как бы тренер звал его на игре? Как бы другие ребята привлекали его внимание к себе?

Он бы не услышал свисток судьи.

Саймон снова взял у него телефон.

«Я хорош. А не непригоден»

Габриэль усмехнулся.

Саймон в третий раз взял телефон.

«Я всего лишь хочу играть».

Улыбка сошла с лица Габриэля. Он понимал его.

— Ты, правда, хорош?

Саймон кивнул.

Габриэль засунул телефон в карман и передал мяч Саймону.

— Докажи это.

Парень был быстрее, чем ожидал Габриэль. Он хорошо управлял мячом. Габриэль мог сказать, что он далеко пойдет с такой скоростью. Он упустил половину его подач.

Вначале Габриэль старался кричать очки, но потом вспомнил, что Саймон не может слышать его.

Да уж, он понял, почему тренер так сказал.

В конце концов, он поймал мяч и сложил свои руки буквой Т. Он играл в джинсах и свитере, и его собственные волосы были мокрыми.

— Тебе нужно передохнуть, парень.

Саймон тяжело дышал. Но кивнул.

— Ему нужно запомнить расписание автобусов, — прозвучал голос со скамеек. — Мы только что пропустили последний.

Габриэль повернулся. А Саймон нет. Лэйни сидела на скамье, с открытой тетрадкой возле нее, с блокнотом в руке.

— Как долго ты здесь сидишь? — спросил он.

— Где-то 20 минут, — она посмотрела на часы на запястье.

— Почему ты ничего не сказала? — Господи, как долго. Он скрестил руки на затылке.

Она отвела взгляд, заправляя выбившуюся прядь волос в косу.

— Потому что Саймон никогда не будет играть.

— Итак, ты пропустила начало!

Саймон отбросил мяч и пересек площадку.

Лэйни засмеялась, но потом осознала, что сделала и умолкла.

Они смотрели друг на друга через 20 шагов школьного пола.

Габриэль откинул волосы с лица.

— Тебе нужно идти?

Она щелкнула ручкой.

— Мне некуда спешить.

Габриэль не был до конца уверен, что это значит. Он не мог понять ее тон. Но он точно не был дружелюбным.

Мяч ударил его в плечо. Саймон вернулся и стоял позади него.

Его выражение говорило: «Мы играем или как?»

— Иди, — сказала Лэйни. — Поиграй.

Это звучало как вызов.

Габриэль схватил край своего свитера и стянул его через голову. Половина его майки задралась, но он опустил ее назад.

Когда он положил свитер на лавку, Лэйни смотрела в свою тетрадь, закусив губу зубами.

Ее щеки были розовыми.

Интересно.

Саймон подал ему пасс, и мяч был в игре.

Габриэль никогда прежде так не волновался перед зрителем. Он играл сильнее, чувствуя, как она наблюдает за ним. Но когда он поднимал взгляд, ее глаза были сосредоточены на тетради, а карандаш что-то выводил.

Ох. Мяч ударил его в живот, сильно. Габриэль на автомате поймал его.

— Чувак, что за черт?

Саймон улыбнулся. Он указал на него, потом на Лэйни, и показал что-то.

Лэйни сорвалась со скамьи.

— Саймон!

Она пересекла площадку и схватила его за руку.

— Что ты сказал? — спросил Габриэль.

Саймон просто тихо смеялся.

Габриэль посмотрел на Лэйни.

— Что он сказал?

— Ничего, — ее щеки были красными. Она начала подталкивать Саймона к выходу.

— Пойдем. Мы позвоним отцу, чтобы он забрал нас по пути домой.

— Я могу вас подвезти, — предложил Габриэль.

— Не стоит. Он будет где-то через час.

Час?

— Это глупо. И твоему брату необходим душ. Позволь мне подвезти тебя до дома.

Саймон энергично закивал и потом показал что-то.

Лэйни тяжело вздохнула и отвернулась к скамейкам.

— Ладно. Все равно.

Пока она собирала вещи, Габриэль схватил Саймона за руку и повернул к себе лицом.

— Что ты ей сказал?

Саймон улыбнулся и указал на его телефон.

«Я сказал, что ты играл бы намного лучше, если бы не пялился все время на мою сестру».

Габриэль пытался справиться с управлением, когда они выехали на главную дорогу, стараясь ехать как можно медленнее. Лэйни сидела рядом, ее рюкзак на полу. Ее взгляд был направлен вдаль, руки на коленях. Свет проезжавших им навстречу машин блестел на ее очках.

— Ты не замерзла? — спросил Габриэль, чтобы хоть как-то нарушить тишину.

— Я в порядке, — ее голос был тихим в салоне.

— Ты должна показать дорогу.

Она прочистила горло и заерзала на сиденье.

— Мы живем на Компас Пойнт. Ты знаешь, где это?

— Да, — Компас Пойнт был богатым поселком в восточной черте города, что-то типа восьмикомнатного дома и домики для слуг возле гаража, и он не знал, имели они слугу или нет. Майкл создавал ландшафт для трёх домов там, и это были три самых высокооплачиваемых клиента.

— Не должна ли ты обучаться в какой-то частной школе, или что-то типа того? — спросил он.

— Мой отец окончил обычную школу и считает, что это вполне приемлемо и для остальных. Он адвокат. И хороший.

— Я удивлен, что ты не ездишь в школу на BMW.

— Во-первых, это деньги моих родителей, не мои, и, во-вторых, у меня еще нет прав. Я не думаю, что ты из того типа парней, которые понимают все странности моей жизни, — вздохнула она.

— Эй! Я всего лишь хотел сказать, что Хизер Кастелин живет там же, и никто не может заткнуть ее, когда та начинает рассказывать о красивой жизни и о том, сколько стоит ее маникюр, — он не хотел противоречить ей.

Лицо Лэйни посуровело. Она скрестила руки на груди.

— Я не Хизер Кастелин.

— Это понятно, — пробурчал Габриэль.

Лэйни ничего не сказала, просто отвернулась и смотрела в окно. Это ее молчание задело его так, как не задела бы пощечина.

Он вздохнул и провел рукой по волосам. Он никак не мог ее понять.

И это сводило его с ума.

Он услышал тихие всхлипы.

— Лэйни, — он посмотрел на нее. — Ты плачешь?

Саймон сидел молча на заднем сиденье.

— Забудь, — она даже не повернула голову в его сторону.

Что он такого сказал? Он хотел бы съехать на обочину, но они были посреди трехполосной дороги на Ричи Хайвэй. Он даже не знал, как себя повести.

— Я не хотел… сам не знаю чего.

— Я не знаю, почему ты всегда себя так подло ведешь. Ты хоть представляешь, что люди чувствуют от твоего поведения? — она немного повернула свою голову, но все равно можно было различить слезы на ее щеках.

— Да что я, черт возьми, такого сказал?

— Все понятно.

Господи, это так раздражало.

— Понятно что?

— Ты сказал понятно. Понятно, что я не Хизер Кастелин. И знаешь что? Не каждая девушка может быть горячей блондинкой черлидершей, Габриэль Меррик. Но я уверена, что в твоем мире каждая девушка должна быть с идеальной фигурой и длинными ногами, и воспевать тебе дифирамбы, но не все такие идеальные.

Вау.

Габриэль следил за дорогой. Его пальцы стучали по рулю.

— Я думаю, ты хотел сказать это.

Это было еще хуже, чем драться с Майклом. По крайне мере, он мог дать брату отпор и обозвать его ослом.

Но Лэйни до сих пор тихо плакала, смотря в окно, ее плечи сильно дрожали.

— Эй, — сказал он, когда остановился на красный цвет.

— Я же сказала, забудь об этом, — она так и не повернулась.

— Я понял, о чем ты говорила. Посмотри на меня.

— Если я на тебя посмотрю, Саймон поймет, что я плачу.

Цвет поменялся, и ему нужно было снова смотреть на дорогу.

Он говорил в тишину, слыша, как его голос обволакивал все вокруг.

— Когда я сказал понятно, я хотел сказать, что Хизер Кастелин настоящая стерва, которая обращает на тебя внимание, только когда ей от тебя что-то нужно. Ник ходил как-то с ней на свидание, а после он два дня клялся, что лучше отрежет себе голову, чем пойдет еще раз на свидание с подобной девушкой.

Лэйни ничего не сказала.

— Она последний человек, который раскритиковал меня за драку в холле, и она бы наверняка списала мои ответы, чем исправила неправильные. Она уверена, что после школы все будет намного круче, ведь у ее брата все идет хорошо.

Лэйни ничего не говорила, но он мог поклясться, что она смотрит на него.

— Она не делает ничего из того, что делаешь ты, — Габриэль все так же смотрел на дорогу.

— Ладно. Все равно, — она глотнула.

— К тому же, ты точно можешь иметь красивое тело и длинные ноги. Я просто не мог не сказать. Если ты хочешь восхвалять их, я могу сказать решающее слово.

Она толкнула его в плечо.

Но теперь она хотя бы улыбалась.

И покраснела.

Он остановился на следующем светофоре и посмотрел на нее. Осуждение все еще было в ее взгляде, но она хотя бы не хотела убить его.

Когда он заметил в ней это изменение, она сказала:

— Я все еще могу помочь тебе с математикой, — ее тон ничего не выражал. — Если ты хочешь.

— Что ты подразумеваешь?

— Ты понял сегодняшнее домашнее задание?

Он не понимал домашнее задание, уже лет пять. Он пожал плечами.

— Все будет нормально.

— Ты планируешь прийти домой и дать брату сделать все за тебя?

Он не был даже уверен, что Ник дома. Габриэль ничего не сказал. Ему не нравилось, что Ник делал его задания, и что об этом знала Лэйни… Он ненавидел это.

Он заехал на ее подъездную дорожку, остановил машину, но не заглушил мотор. Он посмотрел на освещение ее гаража, светлые круги освещали каменный фасад ее дома.

— Что не так? Плохой парень не может быть хорошим в математике?

— Эй, — он посмотрел на нее.

Она не отвела взгляда, ее глаза блестели в темноте.

— Как ты можешь сидеть в классе каждый день и делать вид, что все понимаешь?

— Это легко.

— Я так не думаю, — она смотрела на него.

Он снова посмотрел на гараж и ничего не сказал. Она была права. Это убивало его, но она была права.

Саймон просунулся между сидений, и похлопал Лэйни по плечу. Габриэлю не нужно было знать язык жестов, чтобы понять его.

«Что происходит?»

Габриэль повернул ключ, вытащил его из зажигания и повернулся, хватая свой рюкзак.

— Все нормально, — сказал он со вздохом. — Давайте дадим ему отдохнуть.

Глава 9

Дом Лэйни выглядел как с обложки журнала. Его собственный дом не был маленьким, каждый из его братьев имел собственную комнату, и никто не дрался по утрам за ванную, или что-то типа того, но этот дом был невероятным.

Первое, что бросалось в глаза в гостиной, это деревянный паркетный пол, но помимо того каждый дюйм паркета, который он мог видеть, был белым. Оригинальные картины в рамках висели на стене.

Диваны, которые были не предназначены для сиденья, стояли у стен. Все было в белых тонах: подушки, ковер, даже ваза с белыми розами на столе.

В доме была мертвая тишина.

Саймон издал короткий вздох, бросил свой рюкзак на пол и поднялся наверх.

Габриэль хотел поднять рюкзак Саймона и внести внутрь. Декорация была ошеломляющей.

— Он сказал, что спустится через минуту. Пошли на кухню, — сказала Лэйни.

Габриэль сомневался, стоит ли наступать на паркет и следовать за ней. Следует ли ему снять обувь? Но ведь она не сняла.

— Твоя мама тоже работает? — спросил он. Было заметно, что дома никого не было до их приезда.

— Ну, работает — это слишком громко сказано, — Лэйни завернула за угол, и они оказались в огромной белой кухне, с металлическими вставками. Даже гранитное покрытие пола было белого цвета с серым рисунком.

Белый цвет уже порядком надоедал.

— Да, я знаю. Такое ощущение, что здесь живут серийные убийцы, правда? — спросила Лэйни.

— Я даже не подумал об этом, — хотя, на самом деле, это первое, что пришло ему на ум. — Что ты хочешь сказать, говоря, что работа — это слишком сильно сказано?

— Она волонтер. Везде. Красный Крест, Детский Госпиталь, Джон Хопкинс, этот женский центр в центре.

— Ты не впечатлена этим, — он не заметил, как сел на один из белых стульев, хотя и не хотел этого делать.

— Ну, это бы впечатляло, если бы она помогала людям. Она помогает в организациях банкетов. Она любит устраивать большие вечеринки, где бы она выглядела идеально, — Лэйни смахнула невидимую пылинку с угла. — Понял?

Не совсем. Но он кивнул.

Она достала свою книгу по тригонометрии с рюкзака.

Габриэль уставился на нее, ненавидя этот сборник страниц, склеенных между собой, который мог довести его до стресса.

— Ты же не хочешь сейчас заниматься?

— Ты хочешь заниматься? — она подняла брови.

Он пожал плечами и попытался принять ожидающий вид.

Она пожала плечами и встала со своего стула.

Пустой дом выглядел так, будто бы они вломились на музейную выставку. Дверь приоткрылась, показывая гостиную. Он смог различить только один телевизор, огромный экран, который занимал половину стены, но все равно это не было местом, где бы можно было упасть и смотреть игру. Было ощущение, что кто-то поставил этот телевизор по какому-то дизайну. Гостиная: большие окна, белый ковер, белый диван, большой серебряный экран. Даже офис отца Лэйни не имел ни единого листочка, который бы не лежал на своем месте.

Нет фотографий на первом этаже. Нигде.

Лэйни говорила о комнатах скучным тоном, как у гидов, в ее голосе не было ни капли увлечения.

— Ты не любишь свой дом? — спросил он, наконец.

— Я пытаюсь понять, почему это тебя волнует, — она посмотрела на него через плечо, когда они поднимались наверх. — Или ты всего лишь интересуешься?

— Да.

Она остановилась на полпути и повернулась к нему лицом.

— Ну, ты хотя бы признался.

Габриэль был на ступеньку ниже ее, и их глаза были на одном уровне.

— Я пытаюсь понять, как такая девушка, как ты, может жить в таком доме.

Он увидел искры в ее глазах, и поднял руки.

— Это было не нападение.

Это усмирило ее гнев на корню, он это точно мог сказать. Она закрыла рот и посмотрела ему за спину.

— Может, я не люблю все идеальное.

— Да неужели? — они были достаточно близко друг к другу, чтобы делить дыхание.

— А что же ты любишь Лэйни?

Она точно не любила быть выбитой из колеи, это было видно по реакции на его слова. Ему было интересно, теплые ли ее щеки, но он был уверен, что никогда не дотронется до нее, чтобы проверить это. Она была так напряжена в школе, когда сказала ему отступить от драки. Если он прикоснется к ней сейчас, она просто столкнет его с лестницы.

Или все же нет. У нее было растерянное выражение, а дыхание мягким и частым. Габриэль медленно поднялся.

И она отскочила, устремившись вверх по лестнице.

— Пошли. Если я заставлю тебя стоять слишком долго, я буду ничем не лучше твоего брата.

Он шел за ней, но эти слова заставили его остановиться.

— Что это значит?

— Это значит, что он для тебя ничего не делает, кроме домашнего задания.

— Я же говорил тебе.

— Да, да, он пытался помочь тебе, но ничего не вышло. Забудь. Ты когда-нибудь просил учителя помочь тебе? Знаешь, у них есть дополнительные занятия для этого.

— Ты серьезно? Дополнительные занятия?

— Это все из-за спорта? Он тебе помогает настолько, что ты можешь играть в команде идиотов?

— Нет. Все не так, — он сжал зубы и повернулся к стене. — Ты даже не знаешь, о чем говоришь.

— Я знаю, что было бы легче все делать за Саймона, но иногда я должна позволять ему справляться самому, чтобы он смог побороть это.

Теперь он повернул свою голову к ней.

— Как, например, быть побитым в школе?

— Ой, ну да, я должна была ему позволить драться? Как ты думаешь, что бы случилось с таким ребенком, как Саймон, если бы ему пришлось побить кого-то?

Габриэль поднялся на несколько ступеней, и сейчас они были на одном уровне, он смотрел вниз на нее.

— Прямо сейчас? Ему бы надрали задницу.

— Замечательно, это именно то, к чему мы стремимся, — она повернулась, но в ее голосе был слышен сарказм.

Габриэль поймал ее локоть.

— Он бы научился отбиваться. Они бы поняли, что он может дать сдачи. И тогда они бы оставили его в покое.

— Это так сработало у тебя?

— Это работает у всех, Лэйни, — он ей улыбнулся, спускаясь на ступень ниже. — Я могу ошибаться, но мне кажется, что ты уже выучила этот жизненный урок.

Она побледнела. После выдернула свой локоть и отошла от него.

Открыв одну из дверей, она вошла вовнутрь и громко захлопнула ее.

Черт.

Господи, ему не это надо было. Ему стоило забрать свои вещи с кухни и уйти.

Но он остановился напротив двери. Он протянул руку к двери.

Она видела в нем задиру. Парня, который бил всех в школе.

Возможно, все видели это в нем.

Он хотел позвать ее, чтобы извиниться, попытаться объяснить ситуацию и заслужить ее прощение.

Но она резко открыла дверь, и его рука так и застыла в воздухе. Ее глаза полыхали злостью.

Она взглянула на его руку.

— Мне жаль.

Ей было жаль? Он опустил руку…

Она смотрела на дверной косяк, вытирая невидимое пятно с рукава.

— Мне не следовало уходить так. Ты просто иногда слишком резок, знаешь ли.

— Ты тоже, — ответил он.

— Мне не следовало хлопать дверью перед твоим лицом.

— Это лучше, чем, если бы ты меня ударила.

Он посмотрел ей за спину, на спальню. Наконец, ничего белого, но это было не намного лучше. Розовый ковер, розовый стол, белые стены и золотистая кровать с балдахином.

— Что, и нет волшебного замка Барби? — спросил он.

— Заткнись, — Лэйни покраснела.

Она хотела оттолкнуть его и закрыть дверь, но он все же проскользнул к ней в комнату. У нее был книжный шкаф, белый с розовыми разводами, полный книг. Ничего впечатляющего. Выглядело так, будто бы все книги, которые она читала, были здесь. Ее спальня не была детской, напротив, простой розовый, белый и желтый мягко переходили один к другому. Много книг, казалось, упадут со стола.

Он шутил про кукол Барби, но ряд моделей лошадей был наверху книжного шкафа, вместе с фотографией девушки на коне в углу.

Он потрогал серого коня за нос, и она оказалась возле него сразу же.

— Лошади, Лэйни?

— Разве это не то, что делают богатые девушки? Ездят верхом? — спросила она тихим голосом.

Девушка на фото была в шлеме, и он не мог быть уверенным, кто это.

— Это ты?

— Да. В прошлом году, — она сомневалась, стоит ли ему это знать, это казалось слишком личным. — Я бы не хотела говорить с тобой об этом, — ее пальцы дрожали, но она попыталась взять себя в руки.

— Никто не знает, что я еще занимаюсь этим, — после она погладила лошадь по носу, как и он ранее. — Я хотела сказать, родители знают. Они оплачивают счета и прочее. Просто… никто из школы не знает.

— Почему ты держишь это в секрете? — он подошел ближе к фотографии. Лошадь прыгала, а Лэйни прижалась к ее шее. — Это отличный прыжок.

— Да нет. Всего лишь три с половиной фута.

— И ты не боишься упасть? — он оглянулся на нее.

— Иногда, — она слегка пожала плечами, — мне кажется, из-за этого я так и увлекаюсь этим. Не имеет значения, насколько ты хорош, ты никогда полностью не можешь контролировать ситуацию. У лошади есть свой ум. Ты не можешь полностью управлять ею.

— Итак, насколько же ты хороша?

Она встретила его взгляд, и ему понравился тот огонек, что он увидел там.

— Достаточно хороша, — она остановилась, — Когда я была младше, я все время тратила на тренировки. Мы ездили в Нью-Йорк, Девон, Вашингтон, все большие города. Моя мама любит их. Она не может дождаться, так хочет повесить еще одну медаль на стену, чтобы хвастаться потом очередной победой. Ее идеальной дочерью.

Голос Лэйни, как переключатель, переходил от нежного к озлобленному.

— Я ненавижу соревнования, ненавижу давление, я ненавижу, как кто-то, кого я люблю, становится тем, кого моя мама может использовать против меня.

Она напомнила ему огонь в лесу, под контролем всего минуту, а потом боль.

— Но ты до сих пор делаешь это, — сказал он.

— Я не соревнуюсь. Просто катаюсь. У лошадей нет тех забот, что у меня, — ее голос оборвался неожиданно, он смотрел на нее изучающе, ожидая. Но она так ничего и не сказала, она все смотрела на картину, и ее плечи дрожали.

У лошадей нет тех забот, что у нее?

— Ты катаешься после школы? — она не хотела, что бы он и дальше спрашивал ее, это было заметно по ее позе.

Она покачала головой.

— Утром. Если я пройду через лес, то буду на ферме через 10 минут.

— Ты, должно быть, встаешь рано, — они должны были быть в школе в 7:45.

Она пожала плечами.

— Я люблю вставать первой. Так я могу забыть, что кто-то еще существует, и есть всего лишь я и природа.

— Я понимаю, о чем ты, — Габриэль усмехнулся.

Она на него косо посмотрела.

— Да ладно. Я уверена, твой будильник звонит в 7:40.

— Это не так.

Он посмотрел на лошадь опять, трогая следующую в ряду. Это был не первый раз, когда он был у девушки в комнате, но обычно, единственное, что их интересовало, это заткнуть его до того, как родители услышат их. Здесь, наедине с Лэйни, просто разговаривая, он почувствовал более интимную обстановку, чем где-либо ранее с другой девушкой.

— Я бы и не подумала, что ты рано просыпаешься, — сказала она.

— Я обычно иду на пробежку еще до восхода солнца, — он перевел взгляд на нее.

Он любил бегать в темноте, перед восходом, когда солнце не может забрать его энергию. Это всегда звучало странно. Это было одной из вещей, которые он делал без Ника.

Она заправила волосы за ухо. Он хотел стянуть с нее резинку и позволить ее волосам распуститься, и увидеть, какая она, когда не прячется за стеной безразличия.

Лэйни смотрела на него в ожидании.

Черт. Она что-то сказала.

Это было странно. Он прочистил горло.

— Что?

Ее щеки светились румянцем.

— Я… эмм… спрашивала, не хочешь ли ты вернуться назад, на кухню, и поработать с заданиями по тригонометрии.

На самом деле он хотел остаться здесь и узнать ее лучше.

Но это было не то, ради чего она его пригласила. Она не флиртовала с ним. Она даже не приглашала его наверх, это он просил об экскурсии, и она прямо перекрывала ему путь в спальню.

И он был настоящим идиотом, стоя здесь и думая о ее волосах.

— Конечно. Почему нет, — Габриэль сделал шаг назад.

Воздух в гостиной казался прохладней, наполненный новой дистанцией между ними. Это напомнило ему Ника.

Ему не нравилось это.

Габриэль дотронулся до ее плеча.

— Эй, спасибо за попытку помочь.

— Спасибо за помощь Саймону, — она посмотрела на него в темноте холла.

Он мог слышать, что ее дыхание такое же быстрое, как и его.

После он смог услышать звук открывания замка во входных дверях.

Он инстинктивно отклонился от нее, будто бы ничего и не делал.

— Черт, это мой отец. Пошли, — ее глаза были напуганы. Она схватила Габриэля за руку и потащила.

Он спускался по ступеням позади нее, но у них не было никакого шанса пройти на кухню и остаться незамеченными.

— Лэйни, Господи, успокойся. Мы ничего плохого не сделали.

— Ты не понимаешь, — дверь понемногу открывалась, она обернулась с видом, будто бежит вверх по ступеням.

Господи, она была похожа на испуганную птицу. Габриэль почти побежал за ней. Одной рукой он ухватился за перила, а другой схватил локоть Лэйни, чтобы удержать от бегства.

И именно в такой позе их и увидел ее отец.

Даже если бы Лэйни не сказала, что ее отец адвокат, Габриэль все равно бы догадался. Он мог сниматься на телевидении, с его черным костюмом, своими темными волосами с проблесками седины, с расчетливым взглядом.

Глаза его округлились, когда он увидел их.

Габриэль отпустил Лэйни и замер. Ник был намного лучше во всех этих делах с родителями, и этот парень не был похож на тот тип отцов, которым безразлично, чем занимаются их дети.

Лицо Лэйни было красным.

— Пап. Посмотри. Все не так.

— Не так, как я подумал? Я надеюсь на это, — ее отец стучал пальцами по столу. Он изучал Габриэля своим взглядом.

— Мы занимались, — Габриэль смотрел на него.

— Занимались. Серьезно? Здесь, на лестнице? И где же ваши книги? — он посмотрел вокруг.

— Ничего не говори, — прошептала Лэйни.

— На кухне, — ответил Габриэль. Вместе с его ключами. Единственная вещь, которая останавливала его от бегства, были в 20 футах паркета, блокированные ее отцом.

— До этих пор вы были наверху. Проводили экскурсию, я полагаю? — он все так же не отводил глаз и продолжал смотреть на Габриэля в упор.

— Вообще-то, да, — Габриэль улыбнулся, хотя и не считал это действительно серьезным.

— Заткнись, — прошипела Лэйни.

— Сколько тебе лет? — ее отец сузил глаза.

Габриэлю уже не нравился этот человек. Он сжал зубы и думал, сумеет ли он проскочить мимо него.

— Семнадцать.

— Ты знаешь, какой возраст совершеннолетия?

— Папа! Господи! Мы ничего плохого не делали! — Лэйни отступила на шаг назад, ее лицо было еще краснее.

— Я задал тебе вопрос, сынок.

— Я не ваш сын, — Габриэль хотел просто избежать этого разговора. Он ступил в гостиную, чувствуя, как сжались его плечи.

— И я не знал, что необходим какой-то определенный возраст для того, чтобы стоять в гостиной.

— Не умничай передо мной, парень.

— Прекратите. Слушайте, это бессмысленно, — сказала Лэйни и подняла руки, отталкивая их, будто бы они хотели подраться.

— Лэйни, — мистер Форрест даже не взглянул на нее. — Отдай ему его вещи. Живо.

— Я сам могу взять свои вещи, — сказал Габриэль.

— Я не выпущу тебя из-под своего присмотра.

Лэйни застыла между ними, зажатая между обоими.

— Папа, все не так.

— Сейчас же, Лэйни, — он взглянул на нее.

Она обошла его и пошла в сторону кухни.

— Не забудь мою коробку презервативов, — крикнул ей вслед Габриэль.

Теперь у ее отца был вид, будто бы ему не хватало пистолета в руке.

— Если я узнаю, что ты касался моей дочери…

— Тогда что? Вы будете стоять здесь и стыдить ее? — спросил Габриэль.

— Хватит уже! — крикнула Лэйни, подавая ему его пальто и рюкзак.

Ее отец сделал шаг вперед.

— Я тебя арестую за преследование и изнасилование.

— Ну, в таком случае, мне нужно еще 15 минут.

— Замолчи, — Лэйни всунула ему пальто в руки и бросила ему рюкзак, он еле успел его поймать. Ее глаза были красными. Она что, хочет плакать?

— Лэйни, — он почувствовал, как что-то в его груди упало.

— Пошел вон из моего дома, — голос мистера Форреста мог расколоть лед.

Габриэль не пошевелился. Он не мог отвести взгляд от Лэйни.

— Эй, посмотри на меня.

— Иди. Просто уходи, — она не смотрела на него.

— Сейчас же! — ее отец открыл дверь.

Габриэль достал свои ключи из рюкзака и протиснулся мимо него.

Но уже в дверях он остановился и оглянулся.

И прежде чем он успел сказать хотя бы слово, ее отец захлопнул дверь перед его носом, оставляя его стоять на холоде.

Глава 10

Впервые Габриэль был рад, что Ник был где-то с Квин. Крис, скорее всего, ушел с Беккой, Майкл работает, и Габриэль мог запереться у себя в комнате, включить громко музыку и сжечь свою книгу по математике.

Но джип Хантера был на подъездной дорожке, рядом с небольшим четырехместным седаном, который он видел впервые.

И когда Габриэль открыл входную дверь, его чуть не сбил с ног запах домашней еды. И звук милой беседы.

Он уже почти ступил на порог, чтобы проверить, правильный ли номер дома.

Габриэль не мог вспомнить, когда в последний раз он проходил в эту дверь и чувствовал, что заходит в дом.

Было ощущение, что на кухне проходила обеденная вечеринка. Габриэль скинул свой рюкзак в фойе и пошел на кухню.

Его братья сидели вокруг стола, плюс Хантер, Бекка и Квин. В кои-то веки перед лицом Майкла не было лэптопа. Они все смеялись над чем-то, он зашел слишком поздно и не слышал шутку. Почти съеденная лазанья на сковороде стояла посреди стола, плюс еще и булка чесночного хлеба, салат в тарелке, чипсы и еще пара блюд.

Его желудок издал звук, который напомнил ему, что он не ел ничего с самого утра.

Но он остановился в дверях, чувствуя себя слишком отдаленным от этой компании.

— Эй, где ты был? — спросил его Ник.

— Гулял. Что все это значит? — он все так же не шевелился, стоя в дверях.

— Бекка и Квин приготовили ужин, — ответил Крис. Он взглянул на Габриэля с улыбкой. — Все в порядке?

— Где ты гулял? — спросил Майк.

Габриэль проигнорировал его вопрос. Он смотрел на своего близнеца.

— Я думал, вы хотите пойти домой с Квин.

— Да, и что? — кивнул ему Ник.

— Домой, имеется в виду сюда, придурок. Я взяла мамину машину, — ответила Квин.

Габриэля она и вправду раздражала.

— И я привез Бекку, — сказал Хантер.

— Но никто не приглашал тебя остаться, — сказал Крис. Но даже это его замечание звучало по-дружески.

Бекка толкнула его в плечо.

— Я пригласила.

Габриэль так и не отошел от двери. Казалось, всем и так было хорошо.

Без него.

— Ты голодный? — спросил Майкл. Его голос был осторожен, возможно, он еще не понял, какое у Габриэля настроение. — У нас еще много осталось всего.

— Ненадолго, — сказала Квин, беря ломоть хлеба.

— Я думал, ты на пробах в группу поддержки, — спросил у нее Габриэль.

— Это завтра. Не думала, что тебя это волнует, — Квин откусила кусок хлеба.

— Меня не волнует, — он посмотрел на нее с раздражением. — Но, может, ты воздержишься от обжорства тогда?

Она перестала жевать.

— Да что с тобой, черт возьми, такое?

Господи, и, правда, что это с ним?

Выражение Ника потеряло любой намек на юмор, но он еще пока не был злым.

— Успокойся.

Габриэль пожал плечами.

— Эй, я думаю, они смогут поставить тебя в середину пирамиды, вместе с сильными девчонками.

— Немедленно перестань, — сказала Бекка.

— Оставь ее в покое, — сказал Ник. Теперь он начинал злиться.

— Ты козел, — сказала Квин. Она швырнула хлеб на тарелку. Ее глаза казались красными.

Отлично. Он заставил двух девушек плакать, меньше чем за 15 минут.

— Это я уже слышал, — он развернулся и пошел обратно в холл, с надеждой, что в его рюкзаке еще остался протеиновый батончик.

Кухонный стул заскрежетал по полу, даже в этом звуке была злость.

Габриэль не стал ждать, чтобы увидеть, кто пошел за ним.

Но он ощутил изменения в воздухе, перед тем как его близнец схватил его за плечо, и развернул к себе.

Ник выглядел озадаченным.

— Что с тобой такое?

— Ничего, — Габриэль вывернулся из его хватки и пошел к открытой двери. — Господи, Никки, это не моя вина, что она не может сдержаться…

Ник снова схватил его и прижал к стене. Температура в воздухе упала еще на 5 градусов.

После он прорычал.

— Прекрати.

— Не начинай, Ник, — Габриэль смотрел в упор на него.

— Я ничего не начинал, — голос его брата был тихим. — Что с тобой? Она тебе нравится или что?

— Прошу тебя, — Габриэль хмыкнул и оттолкнул Ника со своего пути.

Ник отступил.

Габриэль продолжил идти. Он мог бы посчитать на одной руке их серьезные ссоры.

Они бы предпочли, чтобы Крис их рассудил, чем драться друг с другом.

— Не начинай этого, — повторил он.

— Оставь Квин в покое, — сказал Ник.

— Да как тебе угодно, — Габриэль продолжил идти.

— Я серьезно, — его близнец снова прижал его к стене, немного сильнее и жестче. — Или ты слишком тупой, чтобы понять это?

Тупой.

Габриэль оттолкнул его, вложив в это силу. Его брат ударился о шкаф.

Но Ник сомневался перед наступлением. Габриэль чувствовал это, этот момент колебания перед тем, как драка стает дракой.

Тот момент, когда ты можешь отступить и ничего не потерять.

— Ты знаешь, — сказал Габриэль, замечая, каким язвительным стал его голос, — ты можешь сказать мне оставить ее в покое, но что же ты собираешься делать со всеми парнями из школы? Она не выглядит как девушка, которая отказывает, если ты понимаешь, о чем я.

Ник ударил его в лицо.

И после этого началась настоящая драка.

Это не было похоже на то, как они дрались с Хантером. Ник не был бойцом. У него было несколько сильных ударов, но он не дрался грязно. Габриэль оттеснял его, пока тот не впечатался в стену, и он знал, что это не продлится долго.

Но после они были разделены. Кто-то кричал, другой держал его за локти и отталкивал.

У Ника была кровь на губах, и он вырвал свою руку с захвата Криса, чтобы вытереть рот.

— Господи, Габриэль, что такое? Ты не можешь позволить быть кому-то счастливым хотя бы 5 минут?

Габриэль пытался вырваться с захвата Майкла.

— Извини, Никки. Я думаю, не все могут быть таким идеальными, как ты.

Девушки стояли в дверях. Бекка подняла руки вверх, ее выражение кричало: «Хватит ребята, остыньте».

— Не бери в голову, — сказала Квин. Ее глаза уже не были красными, и она смотрела на Габриэля ледяным взглядом. — Если он хочет вести себя как животное, можешь вывести его на улицу и пристрелить.

— Единственное животное, которое я вижу, это сучка в холле, — сказал Габриэль.

— Прекрати это, — сказал Майкл за его спиной.

Но Габриэль уже не мог дышать.

Он не мог сделать ни вздоха. Может Майкл держит его слишком сильно? Может он выдохся от драки? Его легкие пытались сделать вздох, но было ощущение, что вдыхать нечего.

Он взглядом нашел Ника, злого и немного удовлетворенного.

Габриэль терял сознание. Он даже не мог говорить.

Это уже было не смешно.

Это было чертовски не смешно.

Его легкие горели. Он боролся с руками, которые держали его.

Наружу. Ему нужно выбраться наружу. Он был готов утонуть посреди холла, без капли воды вокруг.

Борьба только усложняла дело. У него помутнело в глазах. Сила Ника заблокировала воздух для него, он мог чувствовать его на своей коже, но не вдохнуть.

Его собственная сила вспыхнула без управления, разжигая огонь, энергию, все, что могла найти.

Лампочки в холле взорвались.

Потом лампочки в кухне.

Девушки закричали и прижались друг к другу, продвигаясь к прихожей, где не было ламп.

— Прекратите! Вы оба, прекратите! — кричал Майкл.

Огонь был в воздухе, он питался электричеством в стенах. Ник пытался затушить его, перекрыть воздух огню. Габриэль выбросил еще больше силы, он не мог управлять своим элементом, огонь взял над ним верх. Но он должен был взять его под контроль перед тем, как сожжет свой собственный дом.

Но ему нужно было дышать.

Лампочки на пороге взорвались. Зеркало рассыпалось возле входной двери.

— Нет! — голос Хантера. Он обошел Майкла и выключил свет, убивая большинство электричества в холле. — Где выключатели?

— Я выключу, — сказал Крис. Он отпустил Ника и побежал к задней двери.

Габриэль почувствовал, как его колени ударились о пол. Он не мог понять, или это все опять взрывается, или его мозг при отсутствии кислорода начал показывать ему галлюцинации.

Хантер был здесь, напротив него, держа его шею своими руками.

Как будто бы ему нужен еще один барьер, чтобы дышать.

— Дыши, — сказал Хантер, и Габриэль почувствовал его силу в воздухе вокруг, не такую, как у его брата, не такую, как он когда-либо чувствовал. — Пожалуйста, дыши.

Габриэль сделал глоток воздуха. Этого было достаточно, чтобы взять все под контроль, прекратить то ощущение, что дом взорвется в любую минуту.

Он чувствовал, что Хантер сейчас борется с Ником.

Габриэль сделал еще вдох.

Он собирался выбить все это из Ника.

Он почувствовал, как Крис вырубил пробки. И сила в доме просто… умерла. Его собственная сила искала отца, на улице, в машинах на дороге.

— Не ищи это, — сказал Хантер. Он не отпустил его, и Габриэль мог почувствовать давление его рук.

И так же, как мгновенно погас свет, Габриэль мог дышать опять.

Поначалу это было единственное, что он мог делать. Он вырвался из рук Хантера и закашлялся, вдыхая большое количество воздуха в легкие. Он уперся лбом об пол.

Но потом он осознал, как пуст был дом без силы. Он мог слышать биение своего сердца, до сих пор тяжелое.

Он слышал, как все ждали.

Наконец, он поднял голову. Он не хотел смотреть на своего близнеца, но не смог удержаться. Он ожидал, что брат будет выглядеть смущенным и пристыженным.

Но Ник был суров.

Резко дом стал казаться слишком маленьким, слишком закрытым.

Габриэль чувствовал себя в ловушке.

— Открой дверь, — сказал он, его голос был охрипшим.

Никто не пошевелился.

Он поднялся на ноги и подхватил рюкзак. Воздух октябрьской ночи охладил его лицо. Он вытер лицо рукой и понял, что оно мокрое.

— Ты в порядке? — спросил Майкл.

Габриэль кивнул, но так и не взглянул на него.

— Ник?

Габриэль не хотел слышать ответ своего брата. Он спустился вниз с рюкзаком, перекинутым через плечо, и ступил на порог.

— Куда ты собираешься? — крикнул Майкл, стоя в дверях.

— Гулять, — сказал Габриэль. Спасибо Богу, у него все еще были ключи от его машины. Он забросил рюкзак на заднее сиденье, и завел мотор.

Майкл был на полпути, чтобы остановить его, но Габриэль завел машину и выехал на дорогу. Он не знал, как вести себя с ним сейчас. Опять очередная идеальная ночь была разрушена его присутствием.

Но в конце улицы он остановился. У него не было ни единой идеи, куда идти.

Он хотел сжечь что-то. Его элемент был рядом, звал его.

Это было так нечестно! Другие могли практиковаться со своими элементами. Не удивительно, что у Ника был подобный контроль.

Габриэль даже не знал, как Ник мог делать что-либо подобное.

Он остановился возле дорожного знака, после повернул налево, хотя и сам не знал, куда он едет.

В тот же миг красные и белые огни замерцали перед ним, и Габриэль мог поклясться, они двигались к его плечу. Это был бы идеальный конец для этой ночи.

Но это была всего лишь пожарная машина, быстро проехавшая мимо с крикливыми сиренами.

Пожарная машина.

Пожарная машина.

Возможно, ему не нужно разжигать огонь, что бы почувствовать свой элемент.

Возможно, ему нужно просто следовать за этими огнями, и найти что-то для себя.

Лэйни положила свои очки на тумбочку и посмотрела в потолок.

Она пыталась уснуть уже 20 минут, но ее тело не устало, а разум не мог прекратить думать. Солнце уже давно село, но она могла бы сейчас сидеть в гостиной и смотреть телевизор, пока ее отец сидит там же.

Чертов Габриэль Меррик. Она должна была ударить его, не оттолкнуть.

Мне будет нужно еще 15 минут.

Для ее отца, из всех людей. Ее отца.

Ее дверь со скрипом отворилась, с шепотом дерева по ковру.

Свет в холле был выключен, но она была уверена, что это заглянул ее отец.

Он, наверное, подумал, что она спит. Он ничего не сказал.

— Я еще не сплю, — сказала она.

— Ты в порядке? — он так и не отошел от двери. — Ты была не многословна за ужином.

Господи, а что она могла сказать? Ее щеки запылали вновь только при упоминании той маленькой драмы в холле. Она знала, что не стоит приглашать всяких безголовых спортсменов к себе в дом. Она, скорее всего, должна была бы научить его манерам, перед тем как учить математике.

В любом случае, ей не стоит переживать о том, как Саймон издевается над Габриэлем. Ее брат на протяжении всего ужина смотрел на отца, отказываясь говорить с ним.

— Ты злишься на меня? — спросил у нее отец.

Она покачала головой.

— На тебя? Нет, конечно же, нет.

Он зашел в ее комнату, но засомневался, стоит ли садиться на кровать. Лунный свет проник в комнату через окно и высветил седые пряди в его волосах, делая его старше, чем он есть на самом деле.

— Я подумал, что, наверное, опозорил тебя.

— Ну, я была опозорена, но это не твоя вина, — Лэйни заскрипела зубами.

— Ты уверена?

Она поднялась на кровати и села, опершись о стену.

— Он действительно пришел учиться, — ее щеки снова горели. — И неважно, что он говорил.

— Я могу присесть?

Обычно ее отец не был таким далеким. Он не раз уделял ей подобное внимание.

— Пап, конечно. Я не сумасшедшая.

Он сел на краю кровати.

— Я знаю, что ты уже выросла Лэйни, и я знаю, что ты будешь заинтересована в парнях. Я бы хотел, что бы твоя мама…

— О нет, я передумала. Вставай.

Он улыбнулся, но эта улыбка была грустной.

— Ты под большим стрессом, — сказал он. — Если это слишком для тебя, я хочу, чтобы ты сказала мне об этом. Мы сможем найти…

— Мы все под большим стрессом, пап, — она сурово на него посмотрела. — Я в порядке.

Он не отвел взгляда, напротив, принял позу, как и на работе против преступников, с которыми имеет дело каждый день.

— Я знаю, какие парни в старшей школе, Лэйни. Я не хочу, чтобы кто-то из них тебя обидел, потому что ты ищешь утешение.

— Утешение? — ее брови поползли вверх.

— Я знаю, ты понимаешь, о чем я.

Ее щеки были опять горячими.

— Габриэль Меррик не собирается обижать меня, пап. Он всего лишь двоечник, который не может сдать математику. Он не заинтересован во мне. И я не ищу утешения.

— Ты уверена? Просто он первый парень, которого ты привела домой, — он посмотрел на нее серьезным взглядом, и в его голосе слышалась злость. — И мне показалось интересным, что ты заинтересовалась кем-то старше себя, кем-то, кто ведет себя так, будто он студент без двух недель.

— Он учиться приходил, — прохныкала она. — Да, и он подбросил нас до дома, потому что мы опоздали на автобус.

— Если бы он приходил учиться, я бы нашел вас на кухне.

Она скрестила руки на груди, но прежде чем она успела что-либо сказать, он положил ей руку на плечо.

Его голос был мягким.

— Лэйни, я тебя ни в чем не обвиняю.

— Но это было похоже на обвинение.

— Я всего лишь хочу обезопасить тебя. Я знаю, ты со многим справляешься, — он запнулся, — мне жаль, что я не могу проводить много времени дома.

Она посмотрела на него, чувствуя некую вину.

— Это не твоя вина. Все мы должны исполнять свои обязанности.

Он взял ее лицо в ладони и поцеловал в лоб.

— Спасибо за то, что пытаешься справиться со всем.

Она кивнула.

Он встал и пошел к двери. Она снова легла под одеяло.

Но внезапно он остановился, перед тем как закрыть дверь.

— Лэйни?

— Да?

— Не приводи его сюда, когда я дома.

Как будто бы у нее было много шансов так сделать. Злость заставила ее выпрямиться на кровати вновь.

— Ты не доверяешь мне?

Он засмеялся, будто она сказала что-то действительно смешное.

— Ох, Лэйни, я полностью тебе доверяю. Спокойной ночи, милая.

И закрыл дверь.

И все, о чем она могла думать, это Габриэль Меррик.

О том, как же сильно она хочет стукнуть его. Очень сильно. Так, чтобы ему было больно.

Но хуже всего было думать о том, как ей понравился тот момент, когда он поймал ее в свои объятья в холле.

Глава 11

Преследовать пожарную машину оказалось сложнее, чем казалось. Габриэль не мог ломиться на красный свет, и люди, черт возьми, не расступались, чтобы дать ему проехать. В какой-то момент ему показалось, что он потерял пожарных, но потом он услышал вой сирен и заметил проблески мигалок за деревьями. Два поворота, и он нашел их.

Он остановил машину в полумиле вниз по дороге, на обочине. Он приоткрыл окно и остался сидеть.

Он переживал, что это может быть ложная тревога, например, искрящаяся розетка или кошка на дереве, или подобная дрянь.

Но что-то пылало, и он ощущал, как огонь зовет его даже отсюда.

Пойдем, поиграем.

Он глубоко вдохнул. В воздухе был привкус дыма.

Как и в его районе, дома были расположены здесь далеко друг от друга, вокруг было рассажено много деревьев, так, чтобы создавалось достаточно тени. Зеваки уже направлялись вниз по улице, чтобы поглазеть на пожарище. Круче, чем телевизор.

Как будто он был в состоянии осуждать.

Он подумал, что можно пойти вниз по улице вместе с кем-нибудь. Но была вероятность, что его могут узнать. Ребята из школы жили в этом квартале, и он помогал Майклу по работе здесь. И один из его любимых беговых маршрутов также пролегал здесь, между деревьями позади домов.

Он невозмутимо шел вверх по дороге, как будто собирался направиться к главной дорожке. Ни одной машины не стояло у гаража и ограничители не были натянуты, так что он просто прошел мимо входной двери за угол и в лес.

Здесь деревья росли не так плотно, как рядом с его домом, но солнце уже село и его одежда была темной. Он скользил между стволами деревьев, следуя зову своей стихии, пока его глаза не привыкли к темноте.

Габриэль на секунду остановился на границе, где заканчивались деревья. Дым валил из каждого окна двухэтажного дома. Огонь поглощал то, что осталось от крыши. Пожарная сигнализация определенно была в рабочем состоянии и истошно сигналила сквозь темноту, это еще выше поднимало уровень адреналина Габриэля, хотя ему и так уже было достаточно.

Пожарные выбили большинство окон на первом этаже, но они работали с задней стороны дома, Габриэль чувствовал, как радуется огонь от присутствия большого количества воздуха. Рации потрескивали, передавая команды. Люди что-то бессвязно кричали пожарным. Он едва мог разобрать слова из-за этой проклятой сигнализации. Перекрытия. Лестница неустойчива. Тяни.

Затем во дворе закричала женщина, ее голос был полон отчаяния, и что-то сжалось у него в груди. Он слышал однажды такое.

Габриэль оперся рукой на дерево. Ему не следует туда идти.

Пойдем, поиграем.

Дым был везде. Он с силой закрыл глаза. Такое чувство, что он снова не мог дышать.

Огонь считал, что это игра. Мрачная, извращенная, жестокая игра, смысл которой — разрушение.

Пойдем. Поиграем.

Самое отвратительное было то, что ему хотелось пойти.

— Ты в порядке?

Голос прозвучал из-за его плеча. Габриэль встал как вкопанный. Шатаясь, он отошел в сторону к деревьям, прежде чем успокоился достаточно для того, чтобы начать говорить.

— Хантер, — сдавленно произнес он.

— Ага.

Габриэль сложил руки и оттолкнулся от дерева, чтобы ударить его в грудь.

— Что, черт возьми, с тобой не так. Господи.

— Я не хотел тебя напугать.

Хотя он все еще не был уверен в этом.

— Что ты тут делаешь? Иди домой.

Хантер пожал плечами и посмотрел мимо него на дом.

— Я следовал за тобой. Что ты тут делаешь?

Он преследовал его?

— Чувак, я не обманываю тебя. — Габриэль подошел ближе и указал на дорогу. — Вали отсюда.

Хантер не двигался.

— Ты хочешь пойти туда, не так ли?

Да.

Габриэль выдохнул и провел рукой по волосам.

— Иди домой, Хантер.

— Ты слышал их? Пожарным приказано выходить. Там все еще кто-то есть, но там пожар находится на стадии полного воспламенения. Понимаешь, что это значит?

Полное воспламенение означало, что огонь стал настолько сильным, что охватил весь дом. Этого жара будет достаточно, чтобы уничтожить любого еще до того, как огонь доберется до него. Неудивительно, что они не стали заливать дом из шлангов, это уже не поможет, проще дождаться, когда дом сгорит дотла.

Кто-то внутри.

Габриэль кусал щеки изнутри.

— Да. Хреново.

Во дворе женщина закричала вновь. Его сердце подпрыгнуло.

— Что если они все еще живы, — спросил Хантер. Его дыхание участилось. — Что если да.

Габриэль выругался.

— Ты полагаешь, тридцать пожарных вот так просто позволят мне зайти в дверь? Ты вообще представляешь, какой ад там, в доме?

— Смотри. — Хантер показал на скорую, припаркованную на траве у дорожки рядом с домом.

Габриэль смотрел. Пожарный лежал на носилках без движения.

Кто-то удерживал одно из тех дыхательных приспособлений над его лицом. Другие делали что-то еще. Быстро и стремительно, и почти паникуя. Он не понял, на что намекал его приятель.

Хантер схватил его за руки и встряхнул его.

— Нет, вот там. Его экипировка лежит на траве. — Он начал развязывать один из своих браслетов. — Возьми его. Привяжи, чтобы камень был в контакте с кожей.

— Чувак, я не знаю, что, ты думаешь, я собираюсь делать?

Хантер вздернул голову.

— Не хочешь ли ты помочь?

Габриэль уставился на него. Он сжал зубы и не ответил ничего.

Он был не в состоянии помочь своим собственным родителям.

Эта мысль сдавила горло, и ему потребовалось несколько попыток, чтобы начать говорить.

— Может, они уже погибли.

Хантер покачал головой.

—Я так не думаю. Я бы почувствовал это.

— Что? Как ты...

— Потому что вот ОН мертв. — Хантер указал на пожарного, что лежал на носилках. Его голос был уверенным, но его дыхание сбивалось. — И я чувствую это.

Габриэль уставился на него снова. Его дыхание тоже было неровным.

— Хорошо. Давай мне этот дурацкий камень.

Добраться и взять экипировку, было несложно. Габриэль проскользнул сквозь темноту и подхватил шлем и куртку, потянулся в темноту под крыльцо, чтобы просунуть руки в рукава.

Он оставил кислородные баллоны, и так было достаточно тяжело двигаться в этой куртке. Похоже, она весила килограмм десять. Шлем был мокрый от пота. Габриэль старался не думать о том факте, что последний парень, который носил эти вещи, только что умер.

Камень Хантера был привязан на запястье.

Если ты будешь ранен или тебе потребуется помощь, я узнаю об этом.

Жизнеутверждающе.

Подвал был на задворках дворика, мощеного бетоном. Стекла в раздвижных дверях были разбиты, но большинство пожарных вернулись к машинам напротив дома. Он должен суметь проникнуть внутрь так, чтобы никто не заметил его, особенно с учетом того, что пожарная сигнализация все еще вопила, предупреждая всех, кому хватало ума услышать.

Не его.

Габриэль оказался не готов к темноте. Он понимал звуки, что издавал огонь, он говорил на этом языке. Хлопки взрывающейся жидкости, рычание пламени, хруст огня сжигающего все вокруг. Но подвал был образцом идеальной темноты, простыня дыма и тьмы, что вызывала желание немедленно сбежать оттуда. Лестница, похоже, расположена вдоль стены, так? Он рванулся вперед.

И натолкнулся на столб. Металлическая балка, возникшая из ниоткуда, больно ударила ему по лбу. Шлем практически слетел у него с головы.

Перед глазами были звезды.

Если бы только у него был фонарик. Он всего 30 секунд внутри дома, и практически контужен.

Теперь он начал двигаться медленнее, раскинув руки, медленно размахивая перед собой, готовый к препятствиям.

Его нога нашла очередное такое препятствие. Он даже не понял, что он упал, что-то ударило его по голени и заставило растянуться во весь рост. Он покатился и ударился головой обо что-то.

Пожарная сигнализация продолжала выть, и эти звуки стучали у него в голове.

Темнота в подвале была абсолютной.

Он понятия не имел, в какую сторону двигаться.

Он пополз.

Ему казалось, что он провел тут несколько часов. Он практически нашел заднюю дверь, осколки стекла ощущались под ладонями. Где-то недалеко от стены его руки нащупали что-то, что он не мог идентифицировать, что-то маленькое. Что-то мягкое и податливое. Мех?

Черт возьми. Мертвая кошка.

Он стиснул зубы и продолжил ползти, стараясь не думать о том, что будет, если он наткнется руками на мертвое тело.

Мысли практически заставляли его вернуться назад, но он не отступил.

Наконец-то его руки нашли возвышающуюся поверхность.

Он пошел наверх.

Огонь был повсюду. Он приветствовал его на основном этаже полосой пламени через потолок.

Ты пришел. Давай играть.

Никто не мог остаться живым тут. Он едва ли мог распознать очертания мебели. Все было объято пламенем. Другая лестница через комнату была настолько захвачена огнем, что ступеньки уже были не видны. Горячий воздух наполнял его легкие с каждым вдохом.

Габриэль пытался обуздать огонь, подчинить его своей воле, но огонь был сильнее.

Огонь ловко обманул его.

Дом все еще стоял. Здесь еще было чему гореть. Если он надавит посильнее, огонь будет наступать в ответ.

Как и тогда, в лесу, огонь не ранил его, но если дом начнет рушиться, то это, твою мать, будет больно. Если он все еще будет жив, чтобы чувствовать боль.

— Полегче, — сказал он. Может, ему стоит поискать другие варианты. Он протянул руки, успокаивая, передавая огню немного своей энергии. — Слушай. Мы можем поиграть.

Он почувствовал паузу, как будто огонь обдумывал его предложение.

Габриэль отдал огню еще немного, поделился еще.

— Я тоже буду играть.

Сначала он подумал, что это закончится плохо. Пламя закружилось ближе, создавая кольцо вокруг его ног.

Затем он заметил, что вдоль стен пламени стало меньше, огонь практически затух.

Пламя успокоилось, за исключением того, что было у его ног.

Он потянулся и зачерпнул в ладонь огня, подпитывая его энергией пока он горел как факел. Огню явно нравилось пробовать его энергию, вертеться, как кот на солнышке.

Мысли о мертвом коте вернулись в его голову, от этих мыслей что-то в животе свернулось в тугой комок, и он прогнал мысль подальше.

— Здесь есть кто-то еще, — сказал он. — Покажи мне, где.

Ты. Ты играешь.

Габриэль сжал кулаки, убивая пламя в своих ладонях.

— Если я играю в твою игру, ты играешь в мою.

Огонь заколебался, и Габриэль испугался, что он потерял тот небольшой контроль, которого достиг.

Но тут струйка огня поползла через комнату к чему-то, что было закрыто ковром, и это напомнило ему те старые мультики Looney Tunes, которые он смотрел, когда был маленьким. Такие, где мог быть заложен динамит с реально длинным фителем, и пламя могло ползти долго-долго, пока, наконец, не случался ба-баах.

Ему, пожалуй, не стоит думать о взрывах.

Пламя последовало к той уничтоженной лестнице, и он сглотнул. Если там наверху были люди, то он понятия не имел, как их оттуда вызволить.

Но огонь свернул налево, в комнату, которая, похоже, была кухней.

Маленькой кухней. Стены не были сильно обгоревшими, но линолеум свернулся и потрескался от жары.

Играй.

— Я не играю, — отрезал он, ощущая свою злость на огонь.

— Где они?

Здесь. Здесь. Здесь. Играй!

Господи, он спорил с огнем. Может, следовало взять с собой кислородные баллоны.

Линия огня проходила ровно через центр кухни. Здесь никого не было. Раковина, плита, посудомойка, да, это все чертовски помогало. Дверь кладовой висела открытой, дым лавиной валил оттуда. Неидентифицируемые коробки с едой были в огне.

Здесь.

Огонь звучал взволнованно и отчаянно, он так хотел угодить ему, но не был уверен, как это сделать.

Боже, он не может думать, когда воет эта ужасная пожарная сигнализация.

Здесь!

Он с отчаянием выдохнул и стал распахивать шкафчики.

Ничего. Ничего. Ничего.

Огонь создал еще один воображаемый фитиль и побежал к кухонной стене снова.

Холодильник? Дверь висела на одной петле, вторая, возможно, расплавилась в такой жаре. Габриэль все равно дернул ее.

Ничего.

Шкаф под раковиной.

Ничего.

Может посудомойка?

Ничего.

Духовка.

Может ли кто-то забраться в духовку?

Он проверил. Нет. По крайней мере, не в этом доме.

Еще один воображаемый фитиль. Огонь зацепился за дверь кладовой.

Открытой кладовой. А почему дверь-то открыта? Через огонь казалось, что полки начинаются в метре от пола. Кладовая не была сильно глубокой, даже с учетом дыма он был способен увидеть, если бы кто-то прятался под полками.

И в любом случае, они бы не были живы.

Но когда он шагнул ближе, огонь вспыхнул вокруг него и затанцевал взволнованно.

Он протянул руку. Он ощупал границы кладовки, внутренние стены, мягкие и хрупкие от повреждений.

И на дальней стене его рука нашла рукоятку.

Без раздумий он потянул ее. Казалось, стена ушла вперед на шарнирах. Он не мог объяснить это. Скрытый мусоросборник?

Он сунул руку в отверстие. Металлические стенки, что-то типа вертикального дымохода.

Он идиот. Это желоб для грязного белья.

Все наверху было охвачено огнем. На этом этаже было не сильно лучше. Мог ли кто-то спуститься вниз по желобу для белья?

Вряд ли он бы сюда поместился. Это должен быть кто-то маленький.

Он подумал о том отчаянном крике во дворе.

Ребенок.

Твою ж мать. Ему надо вернуться назад в подвал.

Ступеньки были в огне, практически ломаясь под его весом. В подвале было все еще темно, как в преисподней, он понятия не имел, как он найдет маленького ребенка. Разместившись в районе расположения кухни, он пополз прочь от лестницы, снова на коленях.

Он снова нашел мертвую кошку.

Слава богу, он не ужинал сегодня.

Но здесь была дверь, ручка была прохладной. Он широко распахнул ее.

Еще больше темноты. Он был готов на все ради света.

И тут огонь спустился вниз по лестнице, закружился вокруг его ног и начал поглощать прекрасный и восхитительный свежий воздух. Прачечная. Огонь мчался вперед к оголенной изоляции, что была натянута вдоль стен, прорывался через стойку с рубашками, что были развешаны рядом с гладильной доской.

Рвался к куче футболок и полотенец.

Габриэль почти не мог распознать свернувшуюся фигуру наверху этой кучи.

Он бросился через огонь и схватился, как ему показалось, за руку, и выдернул тело. Кто-то маленький, хрупкий, тонкие ножки в бугристых узелках. Длинные волосы. Девчонка. Он ощутил мягкую сатиновую ткань, похоже, пижама. Она почти ничего не весила и слабо обняла его.

Дышит ли она? Он не мог сказать. Было слишком жарко, чтобы разговаривать.

Огонь нацелился на пижаму. Он смял его в кулаке. Еще немного огня спрыгнуло со стены, чтобы повторить попытку

Ему надо вытащить ее отсюда.

Но ему пришлось пригнуться низко, чтобы двигаться под дымом. Он прижимал ее одной рукой к себе, второй рукой помогал себе ползти. Как только он выбрался из прачечной, огонь последовал за ним. Пепел начал сыпаться с потолка, искры падали ему на волосы и ей на лицо.

Если потолок рухнет, все будет кончено.

Пожарная сигнализация стихла.

Габриэль заколебался. Он слышал свое дыхание. Но не слышал ее.

Затем грохот сотряс дом, и балки посыпались на пол.

Второй этаж обвалился на первый.

И сейчас все это собирается рухнуть в подвал.

Он побежал. Плечо вперед, он передвигал ноги так быстро, как только мог. Он ударил в стену. Балки. Что-то хрустнуло рядом с его шлемом, но он продолжал бежать

Он ощущал, как пламя пробирается сквозь пол, пытаясь найти его. Звук дерева, прокладывающего себе дорогу, был оглушающим. Искры и пепел лились словно дождь.

Он не сможет сделать это. Он подведет. Снова.

Затем чья-то рука оказалась рядом с его запястьем и сильно потянула.

Габриэль последовал за рукой, что еще он мог сделать?

Он вырвался на свежий воздух и почувствовал леденящий холод на своих щеках. Рука продолжала тянуть, тащить его.

Он споткнулся и почти упал, но успел остановить себя, прежде чем уронить девочку.

Он почувствовал траву под ногами и остановился.

Кто-то выдернул девочку из его рук.

— Она дышит?

Хантер.

Это был Хантер, тот... тот, кто тащил его в конце пути из темноты.

— Габриэль! Черт, она дышала внутри?

Хантер положил ее на траву, опустился к девочке и прильнул к ее рту.

— Нет, — сказал Габриэль. — Нет, она не дышала.

Хантер даже не слушал. Он согнулся над девочкой и вдувал воздух ей в рот.

— Позови медиков, — прокричал он между вдохами.

Габриэль побежал вокруг дома и замахал руками.

— Человека вытащили там, на заднем дворе. Нам надо медицинскую помощь сюда!

Он никогда не видел, чтобы люди двигались так быстро. Медики и пожарные были уже тут, окружив девочку и оказывая ей помощь. Хантер исчез.

Ему необходимо было исчезнуть и самому, до того, как кто-нибудь обнаружит, что он на самом деле вовсе не пожарный.

Кто-то дернул его за рукав и развернул.

Женщина. Слезы оставляли полоски на ее лице, испачканном сажей, ее одежда были мокрой и ободранной. Она не была ни пожарным, ни медиком.

Но она обняла его, тонкие руки, в которых оказалось удивительно много силы, обвили его шею еще до того, как он понял, что она делает.

— Спасибо, — прорыдала она в его куртку. — Боже, они говорили, они не смогут вытащить ее, спасибо тебе.

Он не знал, что ответить.

Но тут девочка закашляла, затем заплакала, затем зарыдала и стала звать маму.

Женщина отпустила его.

Габриэль вышел из толпы и ушел в темноту.

Глава 12

Хантер ждал за деревьями. Достаточно далеко, но так, что дом был в поле зрения. Когда Габриэль догнал Хантера, тот ничего не сказал, просто повернулся и пошел следом.

И, слава Богу, потому что Габриэль тоже не знал, что сказать.

Он сорвал пожарный шлем с головы и провел рукой по мокрым волосам. Он чувствовал, что не мог отдышаться, и это было не только из-за дыма и напряжения.

Фары мелькнули сквозь деревья, и полоски на куртке стали видны достаточно ярко. Габриэль выругался и стряхнул ее с плеч, вывернул наизнанку, чтобы нести под мышкой.

Но фары продолжали светить. Никто не видел их.

— Я могу спрятать вещи в машине, — сказал Хантер.

Его голос звучал глухо. Габриэль остановился у границы леса и посмотрел на него, передавая ему шлем, затем куртку. У Хантера на щеках была сажа, и его волосы были такие же мокрые, как и у Габриэля.

Он взял вещи, но не двинулся с места.

Габриэль подумал, выглядит ли он таким же побитым. Что будет правильным сказать? Спасибо? Это было ужасно? Это было потрясающе? Он только что вытащил девчонку из пылающего дома.

Может, он просто должен залезть в машину и поехать домой?

Хантер кашлянул.

— Так значит.

— Да.

Хантер переложил свернутую куртку под другую руку, передернул плечами.

— Хочешь зайти, поиграем в Xbox?

Габриэль уставился на него, на мгновенье, удивившись, это он серьезно?

И тут он понял, что ему все равно.

— Да, — сказал он. — Хочу.

Хантер жил на старой ферме, что стояла в стороне от дороги, практически на отшибе. Свет в доме не горел, и так и не включился, когда они подъехали, несмотря на то, что их шины достаточно отчетливо прохрустели по гравию на дороге, ведущей к дому. Только старая керосиновая лампа у крыльца отбрасывала немного света на двор, показывая отдельные очертания ограды, вытянувшейся позади в темноте.

Когда Хантер повернул ключ, в дверях залаяла собака, и огромный немецкий шеппард практически сбил своего хозяина с ног.

Хантер легко рассмеялся и почесал собаку за ухом.

— Каспер бесится, когда я оставляю его дома.

Габриэль тоже стал разговаривать тише. Было ощущение, что еще не очень поздно, но темнота в доме была красноречивей любых слов.

— Твоя мама спит?

Хантер перестал улыбаться.

— Возможно.

Он еще раз потрепал собаку по шее и затем отправил Каспера во двор.

—Мои бабушка и дедушка определенно спят. Пойдем.

Габриэль отскреб руки и лицо в раковине на кухне и был очень благодарен куртке и шлему, которые позволили ему остаться более чистым, чем в прошлый раз, когда он рискнул сунуться в огонь. Его джинсы были в саже до колена, но их можно было постирать. Он обстучал свою обувь об крыльцо, чтобы максимально избавиться от сажи, затем пошел за Хантером.

Игровая приставка была в подвале, подключена к новейшему плоскому экрану, который выглядел лишним среди стен, покрытых деревянными панелями, ковра горчичного цвета и деревянных уточек, украшавших края стола. Даже диван был в клетку, красную и оранжевую, и этот диван определенно знавал и лучшие времена.

Но комната Хантера была здесь, и, как мог определить Габриэль, она была огромной.

— У тебя и правда есть холодильник и микроволновка в комнате? — спросил он, уставившись в дверной проем.

Хантер вставил диск в Xbox.

— Это не всегда было моей комнатой. Но да.— Он взглянул кругом. — Мои бабушка и дедушка приходят сюда только в прачечную. У меня как будто собственное жилье.

Отсутствие упоминания о матери заставило Габриэля задуматься о тоне, которым Хантер говорил на подъездной дорожке, когда он сказал «возможно». Даже сейчас он не пытался выпендриться или что-то такое. Скорее это была самокритика.

Затем он сказал.

— Бери содовую, если хочешь.

Габриэль взял.

И потом они мочили нарисованных зомби.

Это было что-то нереальное, сидеть здесь и делать что-то обыкновенное, притом, что час назад они вытащили тело из горящего дома.

Особенно с учетом того, что Хантер на прошлой неделе направлял пистолет ему в лицо.

Когда в игре сменился уровень, Габриэль следил за ним, продолжая думать о том моменте в коридоре, когда Хантер заставил Ника прекратить сдерживать воздух.

— А как много ты можешь контролировать?

Тот пожал плечами.

— Не так много. Я бы не смог войти в тот огонь один.

Габриэль снял с запястья браслет с прозрачным белым камнем и положил его на кофейный столик. Он подозревал, что и он в одиночку не смог бы быть столь эффективен. Их сила каким-то образом увеличивалась, когда объединялась.

— Спасибо, — сказал он. — За то, что вытащил меня.

— Не за что.

— И спасибо за… что бы ты ни делал на заднем дворе дома.

Хантер пожал плечами.

— На самом деле я ничего и не делал. Мне просто приходилось блокировать очаг. — Он взял камень, обвил дважды между пальцами, пока они ждали загрузки игры.

Это заставило Габриэля подумать о Бекке, которая раньше носила браслеты Хантера на запястье.

— Ты же не пытаешься обдурить моего младшего брата?

Хантер поднял брови.

— Криса?

— Что вы на самом деле делали с Беккой?

Хантер пожал плечами и взглянул на шнурок, позволив камню размотаться.

— Да ничего. Она просила помочь. И я помог.

— Это не то, чтобы ты помогал ей раздеться или типа того, так?

Ухмылка.

— Нет, только разговоры. — Хантер перестал улыбаться. — Я не собираюсь создавать неприятности Крису. Или Бекке. И не стал бы. Ну, ты знаешь.

Габриэль кивнул. В этот момент экран загрузился, и они продолжили избиение зомби.

— Знаешь, — сказал Хантер, не отвлекаясь от апокалипсиса на экране, — я мог бы привязать этот камушек к куртке.

— Зачем?

— На следующий раз.

Габриэль не взглянул на него, просто сделал еще один глоток содовой, продолжая смотреть на экран так, чтобы Хантер не смог победить его в игре.

Но он продолжал думать о том, что он сказал. В следующий раз.

Не может быть никакого следующего раза. В этот раз им просто исключительно повезло. Удача и сила. Столько силы, что Габриэль все еще ощущал ее, переливающуюся по всему телу.

Он усмехнулся.

— А как же «залечь на дно»?

Хантер пожал плечами.

— Мы не должны никому рассказывать.

Габриэль в любом случае не собирался никому рассказывать. Случайный пожар в лесу — это было одно. Преднамеренный же поход в горящие здания Майкл определенно не поймет.

— У меня есть старая полицейская рация моего дяди, — сказал Хантер. — Мы могли бы сделать это снова. Целенаправленно.

Габриэль посмотрел на него.

— Ты имеешь в виду, не случайно?

— Я не верю в случайности.

Его тон удивил Габриэля.

Хантер слегка пожал плечами, продолжая смотреть на пульт в своих руках.

— Я просто имею в виду, что иногда вещи случаются по какой-то причине. Подумай об этом.

Он говорил что-то подобное, когда обвинял Майкла в убийстве своего отца и дяди. Габриэлю было интересно, думает ли Хантер до сих пор, что это не был несчастный случай, что это была просто автокатастрофа или неудачная погода, или неудачное время. Он открыл рот, чтобы спросить.

Но тут зомби атаковали, и они вернулись обратно к игре.

Габриэль подъехал к своему дому далеко за полночь. Дом был в темноте.

Ну да, он уничтожил лампочки на крыльце.

Он не хотел идти домой, но дед Хантера спустился вниз и сделал неопределенное замечание на тему завтрашней школы и того, что друзьям уже пора бы уходить.

Майкл, наверное, мог бы сидеть на кухне и ждать.

Он отправил с десяток смс с вопросом, когда Габриэль собирается прийти и все ли у него в порядке. Он не успокоился, пока Габриэль не написал в ответ, что он у Хантера.

Габриэль собрался и заставил себя войти в дом.

Но первый этаж был темным и тихим. Окно Криса было темным, и под дверью Майкла также не было ни лучика света.

Может быть, все его братья уже спят.

Как и предполагалось.

Но затем он заметил полоску света под дверью Ника. Его близнец все еще не спал.

Габриэль замешкался в коридоре. Он и раньше дрался с Ником, но в этот раз... — в этот раз все было по-другому. Он поднял руку, чтобы постучать.

Но он услышал женский смех. Затем скрип кровати.

Габриэль опустил руку назад.

Черт возьми. Квин все еще была здесь.

Его дыхание было громким в бесшумном коридоре, и он сделал шаг назад.

Ник никогда не позволял девчонкам оставаться на ночь.

Во-первых, это не разрешалось, а Ник не был тем, кто нарушает правила. Майкл всегда говорил, что если ему удастся отметить их восемнадцатилетие без тюрьмы и беременных девушек, он будет считать это успехом.

На мгновение, Габриэлю захотелось напомнить Нику об этом. Вломиться к ним, создать достаточно шума, чтобы перебудить весь дом. Он вспомнил, как Ник поймал его в коридоре, украл воздух, не давал дышать.

Унизил его.

Идиот.

Габриэль стиснул зубы. Вот засранец.

Но когда он потянулся, чтобы постучать, распахнуть дверь широко, он подумал о Лэйни, об энергии в ее глазах, когда она противостояла ему.

Иногда ты задеваешь за живое, ты знаешь?

Это заставило подумать его о выражении лица Ника, когда он начал наезжать на Квин.

Он был единственным, кто заварил все это. Не Ник.

Он развернулся, зашел в комнату и закрыл дверь, и зарывал голову в подушку каждый раз, когда он слышал смех Квин сквозь стену.

Глава 13

Должна была прийти эта чертова новая училка. Габриэль еще даже не сделал предыдущее домашнее, а сейчас она планировала начинать каждый урок с разминки из шести вопросов, по которым она собирается оценивать каждый день.

С таким же успехом он мог убиться об стену прямо сейчас.

В любом случае, он не мог спорить со своими мыслями. Он продолжал думать об огне.

События прошлой ночи были чередой счастливых случайностей. Слишком много всего могло пойти совсем не так. Безусловно, он мог удерживать пламя несколько минут, но он мог и потерять контроль. Он мог погубить этого ребенка. Хантера. Себя.

Раньше он чувствовал какие-то возможности.

Но это было другое. Работая вместе с Хантером, он перешел на другой уровень контроля. Это было совсем не похоже на то, как они призывали стихии вместе с Ником, который всегда старался избегать лишнего риска.

Габриэль нахмурился. Ему не хотелось думать о своем брате-близнеце.

Потому что мысли о конфликте с Ником заставляли его думать о конфликте, что случился раньше, конфликте с отцом Лэйни.

По крайней мере, Лэйни еще не пришла. Габриэль не был уверен, что ей сказать, когда она появится.

Тэйлор Моррисси уселась на парту напротив него. Джинсы с заниженной талией позволяли обнажить 15 сантиметров загорелого животика, несмотря на то, что температура на улице с утра едва достигала 15 градусов. Ее волосы струились через плечо, и он чувствовал, что это так специально было задумано.

Он старался не обращать внимания.

— Привет, Тейлор.

Она наклонилась поближе, так, что ему был отчетливо видно ее глубокое декольте.

— Гари Акерман сказал, что видел, как ты садился в школьный автобус. С чего это вдруг?

С того это вдруг, что Ник засранец. Он забрал машину, пока Габриэль был в душе.

Он пожал плечами и взглянул на дверь. Ни намека на Лэйни, так что он снова поднял глаза на Тэйлор.

— Моему брату надо было приехать пораньше. Мне же не хотелось, так что я задержался.

Краем глаза он заметил движение и увидел, что Лэйни входит в двери, ее голова опущена. Водолазка, джинсы, коса. Она не смотрела на него.

— Твоему брату, аха? — сказала Тэйлор. Она ухмыльнулась.

Он не мог определить ее тон, да и на самом деле ему было наплевать. Он хмуро взглянул на нее.

— Что?

Лэйни проскользнула на свой стул рядом с ним. Ему потребовалось небывалое усилие, чтобы не посмотреть на нее.

Тэйлор повела плечом.

—Ты выглядишь… усталым, что ли… сегодня.

Она на что-то намекала, он понятия не имел на что. Он, наверное, действительно выглядел усталым. И в этот момент он действительно почувствовал себя уставшим.

— Да, знаешь, мы не все можем быть эталоном совершенства, как ты, Тэйлор.

Краем глаза он видел, как Лэйни застыла рядом.

Не она ли это говорила вчера вечером? Затем она продолжила движения, вытаскивая книги из рюкзака.

Тэйлор наклонилась, показывая больше себя, показывая, что именно она может предложить. Ее голос дразнил.

— Ты вчера ночевал у кого-то?

Лэйни внезапно затихла.

Габриэлю хотелось взглянуть на нее. Неужели Лэйни действительно думает, что после того, как он покинул ее дом вот так, он пойдет и закрутит интрижку с какой-нибудь безмозглой дурочкой?

— Господи, Тэйлор, направь свой поток сплетен на кого-нибудь другого. Я всю ночь был дома.

— Как скажешь. — Она сложила ноги на стол, ничуть не смущаясь. — Ты слышал про Алана Хастера?

Он бросил взгляд на пустую парту напротив него.

— Что, кто-то наконец-то надрал ему задницу?

— Нет, его дом сгорел.

Габриэль резко повернул голову.

— Что?

— Да, как бы это сказать, дотла. — Тэйлор вытянула пластинку жвачки из сумочки и вызывающе завернула ее на язычок, как будто это новость была сопутствующей темой ее флирта. — Его младшая сестренка была в доме. Они думали, что она погибла, но какой-то пожарный успел вытащить ее оттуда до того, как все здание рухнуло. Этот парень — герой. Сильно, не так ли?

Габриэль чувствовал, как его сердце бьется в груди. Он никогда не думал о том, что дом мог принадлежать кому-то, кого он знал.

Лэйни кашлянула, и ее голос прозвучал тихо.

— Его сестра в порядке?

Тэйлор закатила глаза и переложила волосы на другое плечо.

— Извини, ты, что ли, участвовала в разговоре?

— О Боже, Тэйлор. — Габриэль пнул ее стул. То, что его голос не дрожал, было чудом. — Его сестра в порядке?

— Боже. — Тэйлор нахмурилась. — Да. Думаю да.

В этот момент мисс Андерсон незаметно вошла в класс. Тэйлор развернулась и опустилась на свой стул.

Габриэль не мог понять сути тех шести вопросов, что появились на доске, как будто это что-то значило. Он накалякал цифры от фонаря, его мысли крутились вокруг событий прошлой ночи.

Этот парень — герой.

Он определенно не ощущал себя героем.

Он пошел туда, чтобы быть поближе к огню. Не для того, чтобы спасать кого-то.

Мысли настолько поглотили его, что он не мог сказать Лэйни ни слова, хотя она все равно сидела, склонившись над своей тетрадкой.

Он передал свои ответы вместе с чьими-то еще, и ему было все равно, какую отметку он получит. Учительница читала лекцию, но он не слышал ни слова. В его ушах стоял голос Хантера и те слова, что он сказал прошлой ночью.

Мы можем сделать это снова. Подумай об этом.

Когда прозвенел звонок, Лэйни подскочила со своего места, даже не взглянув на него.

Габриэль вскочил вслед за ней, намереваясь перехватить ее в коридоре.

Но голос мисс Андерсон остановил его, прежде чем он вышел из класса.

— Мистер Меррик, я бы хотела поговорить с тобой.

Мистер Меррик. Он ненавидел, когда учителя его так называли, будто он старик, заглянувший выучить несколько математических приемчиков.

Он остановился рядом с ее столом и взглянул на дверь.

— Да?

— Ты не сдал вчерашнее домашнее задание. И позавчерашнее.

Он пожал плечами, подтянув свой рюкзак повыше, и снова посмотрел на дверь.

— Я забыл. Я принесу завтра.

— И я пересматривала тесты на днях.

Это заставило его обратить на нее внимание.

— Я думал, они не пойдут в зачет.

Она откинулась на стуле.

— Не пойдут. Это касается того, как ты отвечал на вопросы.

Кому, к черту, какое дело, как он отвечал на вопросы.

— И что?

— Некоторые правильные, а некоторые нет. И мне сложно было понять, почему неправильно было не одинаково.

Он слышал свое дыхание.

— Я не понимаю.

— Я думаю, ты понимаешь, — она сделала паузу. — И в классе на днях, когда я вызвала тебя к доске, ты мучился с формулой.

— Послушайте, мы можем перейти к сути?

Он подняла брови.

— Суть в том, что кое-кто со средней оценкой «А» не должен мучиться ни с чем на этом этапе учебного года.

— Хорошо, если в среднем у меня оценка «А», то два домашних задания не имеют особого значения?

— Может быть, и нет. — Она наклонилась вперед и посмотрела на него. Каким-то дурацким образом это напомнило ему Тэйлор, только та была горячей девчонкой, а мисс Андерсон нет. — Я правильно понимаю, что у тебя есть брат-близнец?

Боже, да и тут стало слишком жарко.

— Да.

Она оценивающе посмотрела на него.

— Он ходит на дополнительные подготовительные курсы по математике, и он уже закончил обучение по текущей программе, так?

Габриэль уставился на нее. Он, черт подери, не собирается ни с чем соглашаться сейчас.

— Послушай, — сказала она. — Я не пытаюсь создавать тебе трудности. Но тебе необходимо будет сдать зачет по математике, чтобы получить аттестат. И тебе надо сделать это самому. Если тебе нужна помощь, я ее тебе предоставлю. Но не жди, что я закрою глаза на то, что ты жульничаешь. Тебе надо заниматься усерднее, прикладывать собственные усилия...

Он снова взглянул на дверь. Лэйни, наверное, уже ушла на следующий урок, и он пропустил первые пять минут обеда.

— …тренер позволит тебе вернуться в команду, — закончила мисс Андерсон.

Габриэль замотал головой.

— Подождите. — Он положил руки на стол и наклонился. Его рюкзак соскользнул с плеча и упал на пол. — Что вы только что сказали?

Она не обратила внимания на его тон.

— Я сказала, что у тебя есть полторы недели, чтобы доказать, что ты делаешь домашнее задание сам. Ты не можешь заниматься спортом, если ты не можешь учиться. Я позволю тебе пересдать тест по последней теме в понедельник, и если ты сможешь показать, что ты потратил время не зря, я скажу об этом тренеру по баскетболу, и он позволит тебе вернуться в команду.

Он сжал кулаки.

— Но это же херня.

Свет замигал, и у него перехватило дыхание. Учитель посмотрела на него.

Габриэль проглотил свои слова.

— Тренировка завтра. — Он понизил голос. Если он взорвет лампочки снова, это выведет Майкла из себя.

— И тренер Коннер согласился удерживать твое место. Если ты сможешь все исправить, ты вернешься к тренировкам.

Он хотел разбить что-нибудь. Ему никогда не хотелось поднимать руку на девчонок, еще меньше на учителя, но сейчас…

— Тебе не обязательно получить оценку «А», — сказала она спокойно. — Тебе просто надо сдать.

Он стиснул зубы и заставил себя не махать руками.

— Вы не можете сделать это.

— В целом, ты прав. Я должна соблюдать процедуру и доложить о тебе директору. Потом тебе надо будет сидеть в его кабинете, писать экзамен напротив него, и посмотрим, как ты справишься. Уверен, что мне следует пойти этим путем?

Ярость тисками сдавила его грудь. Он выдавил из себя слово.

— Нет.

Ее голос смягчился.

— Я пытаюсь помочь тебе. Я могу позаниматься с тобой дополнительно после уроков, если хочешь.

— Нет, спасибо. — Он снова закинул свой рюкзак через плечо и повернулся к двери. — Я думаю, вы уже сделали достаточно.

После уроков Габриэль стоял в пустом зале и кидал мяч в корзину с линии броска. Два раза.

Он продолжал думать о том, что Майкл сказал ему тогда, что значит быть окруженным людьми и не иметь настоящих друзей. Первые несколько недель сезона были самые важные. Подбор позиций, разбор, как работать в команде. Скорее всего, он пропустит первую игру. Другие парни не захотели бы, чтобы он выходил с командой позже. Он определенно не захотел бы.

Он уже разговаривал с тренером. Он поговорил вместо обеда. Что еще ему было делать, просто сидеть одному? Вполне понятно, где был Ник. Но и тренер не сильно обнадеживал.

И единственного человека, который предложил ему помощь, он прогнал прочь прошлым вечером, что ж, отличная работа.

Он был таким придурком.

На мгновенье галогеновые лампы загудели чуть громче, и Габриэль закрыл глаза. Дыши.

Он хотел вытащить зажигалку из кармана, пустить пламя сквозь пальцы, но быть пойманным с зажигалкой означало немедленное отстранение от занятий. Как будто у него было мало проблем.

Все еще. Он ощущал себя как наркоман в поисках дозы.

— Ты в порядке?

Габриэль открыл глаза. Это был Хантер, он стоял прямо под корзиной.

— Чувак, ты начинаешь меня пугать своим появлением из ниоткуда.

— Ты не пришел на обед.

Габриэль пожал плечами и швырнул мяч в корзину. Мяч отскочил от кольца.

Хантер протянул руку, принял мяч и молниеносно отправил его обратно в корзину.

Габриэль удивленно изогнул брови, мяч отскочил от паркета.

— Ты играешь?

— Не-а. — Он пожал плечами. Но затем он отбросил свой рюкзак к стене и поднял руки. Габриэль бросил ему мяч, и Хантер опустил его в корзину прямо с линии. — Командный спорт — это не мое. Ну, ты знаешь.

Способности Хантера притягивали людей к нему, но то, что они тянулись к нему, совсем не значило, что ему нравилось это.

Габриэль знал об этом от Бекки.

Он думал о том, что сказал Хантер. Ты не пришел на обед.

Может Хантер был точно также одинок, как и он.

— Избегаешь Ника, — предположил он.

Хантер снова поймал мяч и бросил его Габриэлю.

— Я понял.

Габриэль поймал и обвел, каждый удар мяча эхом отзывался в зале, затем с силой кинул его назад.

— Ты не говорил мне, почему ты поехал за мной прошлой ночью.

Хантер поймал мяч и вернул его так же сильно.

— Может быть, ты не единственный, кто хочет использовать свою силу.

— Ты знаешь, это был дом Алана Хастера. Он ходит в нашу школу.

— И что?

— Нас могли поймать.

Хантер усмехнулся.

— Я тебя умоляю. Тебе пофиг на то, что тебя могли поймать.

— Мне не пофиг на то, что люди могли погибнуть.

Хантер нахмурился.

— Ты не устраивал этот пожар.

Габриэль ничего не ответил, просто снова швырнул мяч в корзину. Мяч со свистом вошел в нее.

Хантер поймал его и бросил обратно.

— Они собирались оставить там девчонку погибать. Если бы она умерла, это все равно не была бы твоя вина.

— Говори, черт подери, потише. — Габриэль бросил взгляд на двери, но они все еще были одни.

— Ты спас ей жизнь! Я не верю тебе.

Габриэль посмотрел на него и ударил его в грудь мячом.

— Забудь.

Хантер уставился на него, и на секунду Габриэлю стало интересно, собирается ли он отступить, как Ник или Крис.

Или он даст сдачи, также как тогда, на аллее.

Но затем Хантер улыбнулся и взял мяч.

— Ты боишься.

— Тебя? — Габриэль удивленно поднял бровь. — Ага, сейчас же.

— Нет. — Хантер попятился назад и повел мяч за собой. — Себя. Ты затеваешь драку всегда, как только кто-то близок к тому, чтобы узнать тебя по-настоящему. — Он бросил мяч в корзину с небольшого расстояния, уверенный трехочковый бросок. Мяч попал четко. — Ты полагаешь, я не задумывался над тем, смог бы я спасти моего отца и дядю, если бы я был сильнее?

Габриэль не смотрел на него. Словно снова тиски сдавили его грудь, но это было совсем другое ощущение, нежели в классе.

— По крайней мере, не ты их убил, Хантер.

— Мы не можем говорить о виновности весь день. Какая разница?

Не было никакой разницы. Но она была.

Хантер закинул еще один мяч в корзину.

— Мой отец говорил: «Если ты не можешь изменить что-то, что ты сделал неправильно, по крайней мере, постарайся сделать что-то другое правильно».

Он говорил о горящих домах.

Но Габриэль думал о Лэйни.

Он выудил мобильный из кармана, чтобы проверить время.

Уроки у младших школьников все еще продолжались, так что она, скорее всего, где-то в школе.

— Свидание? — спросил Хантер.

— Возможно. — Он сунул телефон в карман и подхватил рюкзак.

— Это все? Никаких комментариев?

— Никаких комментариев. — Габриэль повернулся и ударил его в грудь. — И я не боюсь.

— Врешь.

Габриэль издал противный звук и направился к двери.

—Ну, до скорого, — крикнул Хантер. — Если где-то пожар, то ты да или нет?

Нет. Нет, нет, нет.

Габриэль прижал лоб к холодной железной двери и кивнул.

— Да.

Глава 14

Лэйни вытащила очередной выпускной альбом с полки и вздохнула.

Они были в библиотеке почти час, но до тренировки Саймона все еще оставалось полчаса.

— Это самый дурацкий исследовательский проект из всех возможных.

Кара закатила глаза, продолжая смотреть в свою тетрадь.

— Ты наверняка была бы счастлива писать проект по истории, физике или биографии Марии-Антуанетты, или…

— О, ты знаешь, кто такая Мария-Антуанетта?

— Заткнись.

— Исследовать что-то, что уже было? Это полная фигня. Никакого стимула, неинтересно.

— О Боже, ты такая зануда, — Кара выудила из своей сумочки блеск и намазала губы. — Я не знаю, почему я тусуюсь с тобой время от времени.

Я тоже. Но, если бы у Лэйни не было Кары, ей бы пришлось сидеть в библиотеке в одиночестве, ожидая, пока ее глухой брат закончит баскетбольную тренировку, для подготовки к игре, к которой тренер его снова не допустит.

Боже, это звучит так трогательно.

— Лэйни, — прошипела Кара. Ее ногти сегодня были цвета фуксии, она вцепилась ими в кисть Лэйни.

Лэйни вскинула голову.

— Что?

Кара таращилась на вход в библиотеку. Один из близнецов Меррик только что вошел в двери и направился к стойкам.

Лэйни выдохнула. Она надеялась, что это был Ник.

Но она сидела рядом с Габриэлем в классе. И четыре часа назад она уже видела эту бледно-голубую футболку на пуговицах, обтягивающую его грудь и плечи.

— Отлично, — пробормотала она.

— Он такой знойный, с ума сойти, — прошептала Кара. Она нанесла еще больше блеска на губы, и это стало выглядеть весьма комично. — Как я выгляжу?

— Даже не старайся. Он придурок.

— Может быть, для тебя.

Они видели, как он исчез за стойками с противоположной стороны библиотеки.

— Ты не знаешь, это который из них?

— Габриэль. Я сижу рядом с ним на тригонометрии.

— Все ерунда. Тебе так повезло. Если бы только у меня было получше с математикой.

— Не переживай. Ты с ним как раз примерно одного уровня.

Лэйни надеялась, что он не заметит ее.

Ну да, надеялась. Бабочки в ее животе порхали, и вот они-то как раз и были заинтересованы в том, чтобы он заметил.

Что за дурдом. Он даже не посмотрел на нее в классе.

Она понятия не имела, как так получилось, что один человек вызывает столь противоречивые чувства, то ей хотелось послать его к черту или ударить посильнее, то упасть и раствориться в его объятиях.

— Ты покраснела.

Гм. Да?

— Здесь жарковато.

— О Боже. — Кара фыркнула. — Ты втюрилась в него.

Лэйни снова наклонилась к своим записям.

— Пожалуйста.

Кара начала напевать.

—Лэйни и Габриэль сидели на дереве. Ц-Е-Л-О-В-А-…

—Лэйни?

Боже, это не должно было случиться. Ее лицо запылало, Кара пела эту идиотскую песенку, и Габриэль Меррик появился из-за угла.

Кара продолжала хихикать. Да, это было так весело.

Лэйни не могла смотреть на него. Ей казалось, что она может взорваться. Она сложила альбомы на столе, затем убрала свои тетради в рюкзак.

Габриэль кашлянул. Судя по звуку, он подошел ближе.

— Могу я поговорить с тобой?

Это заставило Кару захихикать еще сильнее.

— Оу. Может, мне оставить вас двоих наедине?

— Это будет чудесно, — сказал он рассеянно. — Спасибо.

Хихиканье прекратилось, как будто кто-то щелкнул выключателем.

— Серьезно? — спросила Кара.

Теперь Лэйни посмотрела наверх. Кара растерянно таращилась на Габриэля, как это могло быть, что он хотел разговаривать с Лэйни, когда она, Кара, была такой доступной, и грудь навыкате, да и все остальное.

— Не беспокойся, — сказала Лэйни.

Габриэль положил руку на ее рюкзак, чтобы она не смогла подхватить его и закинуть на плечо. Он вдруг оказался рядом, в ее пространстве, достаточно близко, чтобы прикоснуться.

— Ты даже не дашь мне шанса извиниться?

— Как будто ты хочешь извиниться. — Она выдернула свой рюкзак из-под его руки и пошла. Она даже не побеспокоилась о том, чтобы застегнуть молнию полностью.

— Извиниться за что? — прокричала Кара.

Габриэль шел прямо за ней.

— Конечно, я хочу. Что, черт возьми, ты пытаешься сказать?

—Тсс. Тише. — Миссис Берд, библиотекарь, высунула голову из-за полки.

— Извините, — прошептала Лэйни, направившись к выходу.

Габриэль проследовал за ней.

— Ты даже не хочешь меня выслушать?

— Нет. — Если она остановится и повернется, он увидит, как пылают ее щеки. Слышал ли он ерунду, что напевала Кара?

— Но почему нет? — В его голосе слышалось недоумение.

— Потому что ты — тот тип парней, которые извиняются потому, что так надо, а не потому, что они действительно понимают, что поступили дерьмово.

— Хорошо. Послушай. — Он поймал ее за руку и развернул.

Она поперхнулась и уставилась на него, и, казалось, тусклый школьный коридор рассыпался на мелкие кусочки вокруг них. Ей надо было сделать шаг назад, и она уперлась спиной в шкафчики, что стояли позади нее.

Коридор был пуст. Кара не пошла за ними.

Только она и Габриэль. Ей надо было срочно перестать смотреть в его глаза, иначе она простит его за все и навсегда.

— Что? — требовательно спросила она.

— Я очень сожалею о том, что я наговорил твоему отцу.

— Ну да, следовало бы. — Она выжимала из себя слова, и это помогало. — Имеешь в виду про презервативы? Ты ненормальный.

— Он повел себя как мудак, начав с этого. — Взгляд голубых глаз Габриэля был напряженным и немного пугающим. — И я не сумасшедший, чтобы обвинять меня в попытке насилия в первые тридцать секунд, как я встретил кого-то.

— Вау, а ты действительно разбираешься в извинениях.

Он глубоко вздохнул и не отводил взгляда, как будто он собирался с силами, мыслями или чем-то еще.

— Я сожалею, — сказал он, — что расстроил тебя.

Он действительно сожалел. Она чувствовала это. Ему было непросто все это сказать, и то, как ее дыхание умоляло ее кивнуть, простить его, позволяло признать, что между ними слишком много невысказанного вслух, с обеих сторон.

Она не двигалась.

Габриэль подошел чуть ближе.

— Я сожалею, Лэйни. На самом деле.

Его голос был низкий и чуть хриплый, и он был так близко, что она могла рассмотреть каждую ресничку, линию подбородка, едва видную тень на его шее. Ей казалось, что она сейчас растает и растечется лужей прямо у его ног.

Но она не могла перестать думать о вчерашнем предупреждении своего отца, о выходе. Ее отец был прав. Влюбиться в такого парня, как Габриэль, означало, что все закончится ее страданиями и тем, что вся школа узнает о ее секретах.

— Так значит, — сказала она, чувствуя, что ее горло пересохло, — после этого девчонки гордятся тобой и прощают тебя за все?

Он отпрянул назад, как будто она ударила его.

Боже, она немедленно пожалела об этом. Его глаза потемнели, он как будто отгородился. Закрылся. Секунду назад между ними было меньше дюйма, сейчас между ними была пропасть.

Но затем он оглянулся и вернулся к ней. На его лице блуждала легкая улыбка.

— Один друг мне недавно сказал, что я затеваю драку всегда, как только кто-то близок к тому, чтобы узнать меня по-настоящему.

Она сглотнула.

Габриэль потянулся к ней снова, уперев руки в шкафчики позади нее.

— Какой у тебя секрет, Лэйни?

Она не могла говорить. Она не могла дышать.

Он задержался так на мгновенье.

Затем он потянулся куда-то за нее и выдернул желтую тетрадь из ее открытого рюкзака, одну их тех, что она использовала для записей. Ручка все еще была закреплена на спирали, и он легко вытащил ее.

Это было столь неожиданно, что она остановилась в замешательстве.

— Мой… что... зачем?

Он раскрыл тетрадь на середине и уже что-то писал.

Ее сердце едва не выпрыгнуло из груди, но он уже засунул тетрадь обратно в ее рюкзак. Он даже не улыбнулся, просто сделал шаг назад.

— Позвони мне, когда будешь готова разобраться во всей этой ерунде.

Он скрылся за углом, прежде чем она смогла сообразить, что произошло, вытащить тетрадь из рюкзака и посмотреть, что он написал.

Посередине через всю страницу неровным почерком был написан номер телефона.

И прямо под ним, его почерком еще более угловато: Я тоже не идеален.

Глава 15

Габриэль насыпал в миску хлопья и перемешал их с молоком. Не так уж и много для обеда, но все-таки это была еда, и он был дома один.

И он понятия не имел, где был Ник. Наверное, где-то с Крисом, тусуются с Квин и Беккой. А может быть просто с Квин. Как будто Габриэлю было не пофиг.

Он бухнулся на кухонный стул и поставил миску на стол рядом с учебником. В доме была такая тишина, что звук отдался эхом на кухне. Мобильник лежал там же на столе, рядом с тетрадкой по тригонометрии, и не издавал ни звука, как будто издеваясь над Габриэлем.

Он никогда раньше не сбегал, оставив номер телефона девчонке. В тот момент это показалось отличной идеей передать ход ей, оставить ее у черты с десятью цифрами в ее тетрадке.

Сейчас это было пыткой, понимать, что у нее есть его номер и что она принимает решение не звонить.

Боже, неужели это те чувства, которые обычно испытывают девчонки?

Его карандаш оставлял дыры в его тетрадке. Одна страница с вопросами была предназначена для домашней работы, и он застрял на первом вопросе.

Найти фокальный диаметр параболы с фокусом в точке с координатами (2,4) и директрисой y=-1.

Уже этого было достаточно, чтобы заставить его звонить Нику.

Было стремно признавать это, но где-то внутри он очень хотел, чтобы Ник позвонил. Или написал смс. Хоть что-нибудь. Прошли почти сутки с момента, когда они разговаривали в последний раз. Такого раньше не случалось. Никогда.

Входная дверь хлопнула, и ботинки его старшего брата протопали в холл. Когда Майкл появился в дверях, Габриэль поднял глаза.

Майкл был весь грязный, пыльный и потный. Футболка была покрыта пятнами. Он выглядел озадаченным.

— Что ты делаешь?

Габриэль пожал плечами.

—Домашку.

Брат поднял бровь.

— Домашку? Мне вызвать врача?

Габриэль засунул ложку с хлопьями в рот и показал брату средний палец.

— Так-то лучше.

Майкл подошел к холодильнику и вытащил бутылку воды.

— Ты в порядке?

Я заставил моего брата-близнеца ненавидеть себя.

Я не могу тренироваться с баскетбольной командой.

Я дал свой номер телефона девчонке, которая считает, что я отморозок.

Габриэль снова взглянул на свою тетрадку.

— Да. Все нормально.

Майкл повернулся и вышел обратно в холл.

— Ты ешь хлопья? Закажи лучше пиццу. Умираю с голоду.

Так как телефон продолжал оставаться в том же состоянии тихой комы, Габриэль позвонил и заказал пиццу. Через минуту он услышал, как наверху включился душ.

Он вернулся к созерцанию математических проблем. Может, ему погуглить это?

Точняк! Он был ровно на середине четвертого вопроса, когда раздался звонок в дверь. Он взглянул на часы. Двадцать минут — рекордное время для доставки пиццы.

С наличкой в руках он подошел к двери, но это была не доставка пиццы. На пороге стояла молодая девушка, в брезентовой курточке и джинсах, ее светлые волосы рассыпались по плечам. Ее глаза выглядели смутно знакомыми, и Габриэль пытался вспомнить, откуда он ее знает.

— Привет, — она мягко улыбнулась. — Ты выглядишь значительно лучше, чем в прошлый раз.

Его мозг напрягся. Девчонка-пожарный! Она выглядела изящнее без экипировки.

Затем он застыл, почувствовав, что дверная ручка скользит в его руках.

Должно быть, это по поводу вчерашнего вечера. Она должна была быть там, верно? Она, должно быть, узнала его.

Но не должна ли была она тогда прийти сюда с полицией или типа того?

Немного нахмурившись, она замялась.

— Я Ханна. Ханна Фолкнер.

— Да.— Его дыхание стало хриплым.

— Ты в порядке?

Он смотрел мимо нее. Ни полицейских машин, ничего кроме Джипа Чероки последней модели, который был адски усталым, как будто она ехала через страшные захолустья, чтобы добраться сюда.

— Что ты тут делаешь?

Она немного опешила.

— Я надеялась поговорить с тобой о вчерашнем вечере. Пожар в лесу.

Боже, он чувствовал, что не может дышать.

— Ну да, и?

Ее пальцы теребили рукав ее куртки.

— Наверное, не стоило заходить без предварительного звонка, но я была неподалеку и я подумала, что я могу зайти сказать привет и твоему брату тоже. — Она слегка пожала плечами, и румянец тронул ее щеки. — Ну, ты понимаешь. Если он где-то здесь.

Подождите. Минутку.

— Конечно, — сказал Габриэль, чувствуя, как его отпускает. Он шагнул назад и оставил дверь открытой. — Проходи на кухню. Майк в душе. Хочешь колу или воды?

Он практически запихнул ее на стул с банкой Пепси и покинул ее под предлогом, что ему надо предупредить Майкла, что в доме девушка, до того, как он спустится вниз в одних трусах.

А то это действительно может ее смутить.

Габриэль успел предпринять все меры вовремя, так как Майкл как раз выходил из своей комнаты. Его волосы были мокрые и струились по плечам, на нем были выцветшие треники и настолько древняя футболка, что, казалось, он спер ее у какого-то бездомного.

Габриэль схватил его за плечо.

— Так, иди-ка ты побрейся что ли. Боже, это убьет тебя, если ты будешь бриться чаще, чем раз в неделю?

Майкл отодвинул его и прошел мимо.

— Я не думаю, что курьера из пиццерии волнует мой внешний вид.

— Нет, ты идиот,— прошипел Габриэль. — Та девчонка, Ханна, пришла. Надень на себя что-нибудь поприличнее. Сюда, — он прошел мимо Майкла в его комнату. — Я помогу тебе.

Он стал резко открывать ящики с одеждой Майкла. Драные джинсы, старая футболка, потертая толстовка.

— Как-то грустно, — заключил он.

Майкл так и стоял в дверях, он выглядел смущенным.

— Ты знаешь, где и кем я работаю.

— И почему ты все еще не побрился? Или тебе пофиг, что девушка зашла к тебе?

Его брат был в замешательстве.

— Слушай. Габриэль. Я не...

— Так, проехали. Ты можешь надеть одну из моих футболок.

Теперь Майкл посмотрел на него внимательно.

— Как будто твои футболки подойдут.

Габриэль остановился в дверях.

— Во-первых, болван, не льсти себе. И, во-вторых, неужели ты не знаешь ничего о девчонках?

Майкл продолжал удивленно смотреть на брата.

— Ради Бога. — Габриэль прошел вниз по коридору к своей комнате, схватил зеленовато-серую футболку с треугольным воротничком и кинул ее Майклу. — Вот и все дела.

Габриэль расставлял тарелки на столе и как раз клал Ханне кусочек пиццы, когда Майкл появился в дверях.

Он побрился и убрал волосы назад, и на нем была та самая серая футболка и джинсы, которые не выглядели сильно замученными жизнью. И да, наверное, футболка была слегка маловата и сильно натянута на груди, но брат не выглядел как ненормальный чудак.

Это было значительно лучше, чем выглядеть как безумный серийный убийца.

В любом случае, казалось, Ханна оценила. Она слегка улыбнулась ему.

— Привет, — сказал Майкл из дверей. Он едва вошел в кухню и выглядел неловко.

Да, это было восхитительное начало.

— Привет, — повторила она. — Извини, если помешала вашему обеду.

— Здесь хватит на всех, — сказал Майкл. Он все еще не сел.

Это было нелепо. Габриэль подвинул тарелку в его направлении.

— Ханна сказала, что она хотела поговорить о том вечере.

Это наконец-то привлекло внимание Майкла. Он подвинул стул и плюхнулся на него.

— Да? — Только сейчас в его голосе появилось раздражение. — У Габриэля проблемы?

— Нет! — Ханна выглядела напуганной. — Я просто…

— Ты просто что?

О блин, это выглядело так, как будто у его брата был какой-то небольшой запас времени, после которого он начинал вести себя как полный болван. Габриэль посмотрел на него поверх головы Ханны. Заткнись, проговорил он губами. Будь хорошим.

Ханна убрала волосы с лица и выдохнула. Она даже не притронулась к пицце.

— Слушай, я не должна была приходить. Это неофициально, хорошо? Я просто хотела спросить, может, вы видели что-нибудь прошлой ночью в лесу.

Габриэль шлепнулся на свой стул, представляя, как аккуратен он должен быть.

— Нет, как я и сказал, только огонь.

— Никаких людей?

Он покачал головой и подхватил кусок пиццы.

— Почему ты спрашиваешь? — уточнил Майкл.

— Потому что там было слишком много огня в прошлый раз. — Она сделала паузу. — И руководитель пожарной части подозревает поджог. Вы слышали о пожаре в Линден Парк Лэйн прошлой ночью?

Габриэль пожал плечами и взял свою пиццу.

— Я учусь вместе с парнем, который живет там.

— Он счастливчик, что остался жив. Они все. Девочка оставалась в горящем доме, но кто-то вытащил ее оттуда.

Габриэль поднял бровь и постарался говорить скептически.

— Кто-то?

Боже мой. Его голос был виноватым, как черт знает что. Он затолкал в рот еще пиццы. На вкус это было как картон.

Ему следует держать рот на замке. Майкл смотрел на него.

Ханна покачала головой.

— Мы все были на стороне центрального входа, и, кто бы это ни был, он зашел туда с заднего входа.

Она нахмурилась.

— Пресса весьма довольна. Мы не должны были допустить появления этого в газетах, но их мать рассказала. Сейчас все странно там, необычное распределение огня, то, как девочка спаслась из прачечной, загадочный «герой».

В ее голосе было пренебрежение, но Габриэль застрял на слове мать. Он все еще помнил, как она обнимала его за шею и как сквозь рыдания она благодарила его.

Он поднял пиццу с тарелки и откашлялся.

— Так ты думаешь, что кто-то поджег дом, чтобы спасти людей?

— Нет, — она надолго замолчала, и ее голос дрогнул. — Вчера, одна из наших команд потеряла пожарного. Мы просто хотим остановить этого парня, прежде чем он убьет кого-то еще.

У Габриэля окончательно пропал аппетит.

Если бы он пришел туда на 15 минут раньше. Может быть, ему бы удалось спасти и этого парня.

В то же время ему очень хотелось, чтобы он вообще не имел никакого отношения к этому.

— Я уже сказал тебе, — произнес он без выражения. — Я никого не видел.

Он все еще чувствовал, что Майкл наблюдает за ним.

Его мобильник прозвенел. Габриэль схватил его, благодаря за повод удалиться.

Лэйни. Пожалуйста, пусть это будет Лэйни.

Нет. Хантер.

Пожар на Винтербон, 116. Ты да?

Габриэль уставился на экран. Затем он написал в ответ.

Нет машины.

Ответ Хантера был молниеносным.

Подхвачу тебя через 5 минут.

Габриэль засунул телефон в карман и обнаружил, что Ханна и Майкл внимательно смотрят на него. Он задвинул свой стул назад.

— Я пошел. — Он взглянул на Ханну. — Извини, что ничем не помог тебе.

— Куда? — спросил Майкл.

— С Хантером, — ответил он, двигаясь в направлении двери.

— Куда?

— Погулять, — ответил он. Он подхватил свой рюкзак. — Помнишь, ты посоветовал мне завести друзей?

Глава 16

Вчерашний огонь хотел поиграть. Сегодняшний был мощной стеной опасной ярости. Габриэль стоял позади Хантера в тени соседних зданий и ощущал силу, струящуюся в воздухе вокруг него.

Весь верхний этаж был уничтожен, пламя вырывалось из разбитых вдребезги окон. Уинтербон Вэй был одним из тех райончиков, которые были построены за 2 недели, площадь каждого участка была ровно четверть акра, и все дома выглядели как братья-близнецы.

За исключением одного, который наутро будет выглядеть как обугленное месиво.

Три пожарные машины выстроились вдоль дороги, пожарные и медики скорой помощи суетились во дворе.

Никто не кричал сегодня. Даже пожарная сигнализация была не слышна.

Огонь заставлял нервничать, ярость будто просачивалась ему под кожу и умоляла его нанести удар, или сделать что-нибудь еще.

Габриэль сжал кулаки в карманах толстовки, жалея, что его зажигалка не с ним. Он оставил все в машине, опасаясь, что потеряет что-нибудь и это потом позволит отследить его. Он знал, кто занимается расследованием этих пожаров, и это заставляло его быть осторожным.

— Что ты думаешь? — сказал он.

Хантер засунул куртку со светоотражающими полосами под мышку. Шлем лежал у его ног, напоминая Габриэлю о том, что он не спас всех прошлой ночью.

— Слишком много силы в нем.

— Ни хрена. Внутри кто-то есть??

Хантер посмотрел на него.

— Не знаю. Хочешь, пойдем, посмотрим.

Габриэль продолжал думать о том, что Ханна сказала про поджигателя. Значит ли это, что кто-то еще был здесь, кто смотрел на этот же огонь из тени, подливая в него свое собственное желание разрушить все в этом огне. Кто-то другой со способностями Стихий? Все может быть.

Это было странным представлять, что, возможно, он делит эту темноту с кем-то другим, кто разделяет свою страсть к огню вместе с ним.

— Там пожарные внутри, — сказал Хантер.

Габриэль понимал это. Огонь практически закричал от гнева, когда из шлангов хлынула вода, чтобы потушить его. Из дома рвалось такое количество неистовой ярости, что у него было подозрение — огонь хотел убить их.

Он вытащил руки.

— Дай мне куртку.

В этот раз Габриэль был рад прикрытию из темноты и дыма. Девчонка, которую он спас прошлой ночью, не подозревала, что он вовсе не пожарный, но настоящие пожарные наверняка бы все поняли. Он слышал, как они разговаривали, выкрикивали приказы о проверке стен.

Он не знал, что это означает, но понимал, что ему, черт возьми, надо держаться от них подальше.

Он пробрался через заднее окно на первом этаже. На этом этаже было не слишком много огня, но дым был достаточно густым. Он упал на колени, чтобы дым перестал обжигать его легкие. Языки огня сразу же устремились к нему, как будто гордясь разрушениями, хвастаясь, как те идиоты в школе, которые оставляли вонючие бомбы в шкафчиках.

Посмотри-ка. Посмотри-ка, что мы сделали.

Габриэль запустил руку в пламя. Он никогда раньше не ощущал такой энергии. Огонь всегда хотел истреблять, уничтожать, но этот...

...этот был особенный. Этот огонь хотел сравнять с землей весь дом. Убить всех, кто находился внутри.

И он хотел, чтобы Габриэль помог ему в этом.

Возможно, кто-то другой спровоцировал этот пожар, поджег спичку или разлил бензин. До вчерашнего дня ему не приходилось иметь дело с огнем, единственной целью которого было причинение вреда. Огонь в камине никогда не был таким злым. Когда он разжигал гриль на заднем дворе, огонь никогда не проявлял никаких других желаний, кроме как сжечь предложенные угли. Даже его огонь, тогда в лесу, не был полон ярости, было только любопытство, а что если мы зайдем слишком далеко? Знал ли этот огонь о намерениях поджигателя? Реагировал ли он как-то на них?

Габриэль не имел ни малейшего понятия.

Потолок над ним заскрипел, и он отпрыгнул в сторону.

Он ощущал тепло сквозь перекрытия, и знал, что пожарные пытались очистить дом и потушить огонь.

Огонь не желал их присутствия.

Огонь метнулся прочь от него, поджигая стены до самого потолка.

— Нет, — закричал Габриэль.

Огонь смеялся над ним. Не стой просто так. Помоги.

Он потянулся и наотмашь смел поток огня с потолка к себе в руки, чтобы загнать его в небытие.

Немедленно возникло еще больше огня.

Все было бы значительно проще вместе с Ником.

Потолок заскрипел вновь, и он услышал, как пожарные кричат друг другу. Он не разобрал слов, но это явно была паника. Габриэль понятия не имел, как долго этот потолок продержится.

Затем он услышал, что именно они кричали.

— На выход! Все на выход!

Хорошо. Они уходят. Они будут в безопасности.

Огонь разозлился. Пламя разрывало стены, пожирало потолок.

Габриэль не понимал, откуда это пламя приходит, но он точно знал, что оно собирается обрушить дом и накрыть собой всех, кто находится внутри.

Так что он позвал огонь.

Ему потребовались все силы, что у него были, и даже немножко еще. Хантер должен быть снаружи, поддерживать его силу, потому что он был бы неспособен самостоятельно контролировать настолько мощный огонь. Но он взывал к гневу и ярости, обещая огню, что он сможет обрушить дом, но только если те пожарные успеют уйти. Обещая помочь. Обещая, что это будет чертовски великолепное зрелище.

Пламя окружило его, как тогда, когда они были ночью в лесу, и все приходило и приходило, прожигая стены и выделяя удушающий дым до тех пор, пока Габриэль уже не мог ничего видеть.

Но пожарные покинули дом. Он мог чувствовать то разочарование, что постигло огонь, когда они начали заливать дверь наверху.

Габриэль улыбался. Этот огонь мог разрушить здание буквально за минуту. Но сейчас он ощущал контроль.

И тут он услышал хруст. Хруст трескающегося дерева.

И пожарный провалился сквозь пол.

На мгновенье Габриэль не мог шевельнуться. Сперва он потерял человека в дыме, но затем он рванул вперед, ощущая, как горящие осколки врезаются в его ладонь. Затем он ударился обо что-то твердое. Тело. Парень, должно быть, сломал ногу или что-то еще, его тело лежало неестественно. Шлема не было, потерялся где-то в огне, и парень сыпал проклятиями. Габриэль почти не слышал его из-за клокота пламени.

Особенно, когда огонь отвлекся от него и переключился на парня, лежащего на земле.

Габриэль однажды на уроке смотрел подобный документальный фильм или что-то типа того, когда мертвое животное лежало среди деревьев, и учитель ускорил фильм, чтобы показать, как насекомые атакуют и уничтожают его.

Именно так сейчас выглядел огонь.

Габриэль собрал огонь с куртки и отбросил его прочь. Он ударил сильнее, чтобы уничтожить пламя, он пытался собрать все свои способности, чтобы заставить пламя убраться прочь, в темноту. Он понятия не имел, на самом ли деле эти куртки не горят, но вряд ли сейчас было лучшее время для выяснения.

Парень орал. Габриэлю потребовалась время, чтобы понять, что парень орет ему.

— Потолок сейчас обвалится!!! Беги к выходу!

Габриэль взглянул наверх. Потолок был объят пламенем.

Черт. Он подхватил пожарного под плечи и начал тянуть. Его джинсы были в огне, пламя металось вокруг его ног.

Господи, этот парень весит тонну, тем более в обмундировании и с кислородными баллонами. Тот пытался помочь, отталкиваясь своей здоровой ногой, но это была слабая помощь.

— Скажи им, — выдохнул парень. — Скажи им, мы заходили через заднюю дверь.

Габриэлю удалось протащить его еще несколько метров.

Может быть, парень ударился головой? Сказать кому? Кому им.

— Скажи им!!!

Габриэль видел волдыри на лице пожарного. Как же жарко было здесь внизу.

— Черт, парень, возьми рацию, пока они не прислали больше народа сюда.

Рация.

— Не работает, — сказал Габриэль, кашляя в дыму.

— Давай. Почти добрались.

Конечно, Хантер смог помочь, когда надо было тащить 20 килограммового ребенка. Сто тридцать килограмм пожарного с обмундированием, не так и много.

Огонь лился стеной с потолка. Он кусал Габриэля за щеки, он был против побега. Габриэль не был полностью уверен, что он тащил парня в правильном направлении, но он был почти уверен, что дверь была прямо позади него.

— Просто убирайся отсюда, — прокашлял пожарный. Он пытался помогать, но силы его иссякали. — Убирайся отсюда, пока потолок не рухнул.

Габриэль поворчал себе под нос и потащил снова. Пот стекал у него по лицу, и он испугался, что дверь где-то в другом месте, когда они уперлись в стену. Пламя было слишком густое, чтобы хоть что-нибудь видеть.

— Как насчет того, чтобы меньше болтать и больше отталкиваться?

Пожарный сделал серьезный толчок, и Габриэль поправил хватку. Он чуть не уронил его, и парень закричал.

Габриэль вспомнил о том, как Ник сломал ногу в прошлые выходные.

— Извини, — сказал он. — Я…

— Просто иди.

Габриэль потянул.

И тут появилась помощь. Он не знал, когда они вошли, но двое пожарных оказались у него за спиной, они вытащили их через дверь, что, видимо, была прямо здесь, из дыма и пламени, и они оказались на свежем воздухе.

Кто-то накинул покрывало ему на плечи, чтобы потушить пламя на куртке и на ногах. Кто-то еще кричал о том, что ему необходима медицинская помощь, Габриэль помнил, что у него были только шлем и куртка. Ни штанов, ни кислородной маски, ни баллонов.

У него было секунд пятнадцать, прежде чем все эти парни поймут, что он не тот, за кого себя выдает.

—Да, — прокашлял он. — Медицинская помощь.

И когда парень отвернулся, чтобы сообщить по рации, Габриэль побежал.

Глава 17

Габриэль сидел рядом с Хантером напротив его джипа, жевал бигмак и думал о том, как он пойдет домой в таком виде. Он даже не мог зайти в магазин. Если полиция или пожарные ищут поджигателя, то парень, шатающийся вокруг в обгоревшей одежде, может привлечь небольшое внимание.

— Так, нам надо брать одежду, чтобы переодеться потом, — сказал Хантер.

Габриэль посмотрел на него.

— Думаешь?

— Ты сказал, что они хорошо рассмотрели тебя.

Габриэль пожал плечами.

— Я не знаю. Я был в шлеме. Там было много дыма.

Но он мог спорить на любые деньги, что они поняли, кто он такой.

— Ты удалил смс, которые я посылал тебе?

Габриэль кивнул.

— Я же не идиот.

Ему было интересно, если Ханна сложит 2+2, то, что он свалил из дома в ту же ночь, когда неизвестный появился среди пожара. Она приходила не для того, чтобы подозревать его в поджоге, она просто собирала информацию. Правильно?

Он оставил половину бургера в упаковке.

— Мне надо сказать тебе кое-что.

Хантер жевал сэндвич с курицей гриль. Он даже не взглянул на него.

— Это так внезапно.

— Заткнись. Они думают, что это не просто пожары, это поджоги.

Хантер пожал плечами.

— Поджигатель. Я знаю.

Габриэль моргнул.

— Ты знаешь?

— Конечно. Это было в газетах. Мой дед упоминал это за ужином. Что-то насчет парня из школы, чей дом стал мишенью.

Габриэль подхватил свою содовую и сделал глоток.

— Он придурок.

Хантер оглянулся вокруг.

— Ты жалеешь, что вытащил его сестренку из огня?

— Нет, — Габриэль замешкался. — Мне надо еще кое-что тебе сказать.

— Давай, мочи.

Габриэль рассказал ему про вечер, когда он был причиной пожара в лесу, когда он потерял контроль. Он рассказал ему про Ханну, как она приходила к ним домой сегодня, выуживала информацию.

Хантер ничего не сказал, когда он закончил, только доел сэндвич и засунул упаковку в рюкзак.

— Я не мог контролировать его и сегодня, — сказал Габриэль. — Его было слишком много. Я потерял контроль. Этот парень мог погибнуть.

— Этот парень и погиб бы. — Хантер зажег огонь. — Если бы нас тут не было, он все равно упал бы сквозь пол, и он все равно сломал бы ногу, но он бы погиб в огне к тому моменту, как кто-нибудь до него мог бы добраться, не говоря уже обо всем остальном. Ты хочешь остановиться?

Габриэль заколебался. Он хотел и не хотел. Это была зависимость, погружаться в огонь каждую ночь.

И это помогало контролировать себя. Он становился сильнее, он ощущал это. Но, в конце концов, он убьет кого-нибудь, если не научится справляться со своей стихией лучше, чем сейчас. Его поймают.

Он посмотрел в окно.

— Я не знаю, — в итоге выдавил он.

Хантер притих, сосредоточенно выруливая джип на главную дорогу.

Но через некоторое время он оглянулся.

— Может быть, мы просто ошибаемся.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты спортсмен. Ты же не можешь просто выйти и сыграть игру, ты сперва тренируешься, правильно?

— Хантер, это не игра.

— Тем не менее. Практика — залог совершенства.

Совершенство. Это заставило Габриэля вспомнить о Лэйни. Он вытащил телефон.

Сообщений нет.

Он вздохнул.

— Итак, что ты скажешь? Мы должны пойти поджигать дома, чтобы у нас была практика?

— Нет, не дома. Мы начнем с малого. — Хантер посмотрел куда-то в сторону от дороги. — У моего деда есть старый сарай позади участка. В нем полно тюков с сеном, газонокосилка, и прочее подобное добро.

Габриэль уставился на дорогу. Они с Ником, бывало, ходили на пляж поджигать всякие вещицы. Габриэль всегда старался управлять огнем, как только мог, подстрекать огонь гореть так сильно, как только было возможно.

Но он никогда не пытался усмирить огонь, убедить его успокоиться.

Хантер стукнул его по руке.

— Давай. Мне правда, что ли, надо тебя уговаривать поиграть с огнем?

Габриэль улыбнулся.

— Нет, не надо. — Он сделал паузу, обратив внимание, что они зарулили на парковку. — Куда мы идем?

— Уверен, ты не можешь пойти домой в таком виде. Я пойду и принесу тебе другие джинсы. У тебя есть наличка?

Габриэль вытащил кошелек и нашел двадцатку.

Хантер засунул ее в карман и выпрыгнул из джипа.

Он оставил машину заведенной.

— Не угоняй тачку, — крикнул он.

Габриэль улыбнулся.

Он так скучал по своему брату-близнецу, что это уже было физически больно.

Но с другой стороны, не так уж и плохо было иметь друга.

Майкл ждал на крыльце, когда Хантер зарулил на подъездную дорожку.

Габриэль шепотом выругался. Он снова убивал время дома у Хантера, уничтожая зомби на Xbox, после того как сходил в душ. Был двенадцатый час, и он надеялся, что его старший брат будет в кровати.

— Проблема? — спросил Хантер.

— Не уходи пока. Возможно мне понадобится авто для побега.

— Нужна поддержка?

Заманчиво. Габриэль заколебался.

Майкл поднялся с крыльца и поднялся на верхнюю ступеньку. Лампочку у двери заменили, и его волосы сияли в ее свете, оставляя лицо в темноте.

— Выходи из машины, Габриэль.

Хантер еще даже не припарковался.

— Твой выход.

Габриэль вздохнул и взялся за ручку двери.

— Езжай домой. Я совершенно точно не хочу тебя расстраивать.

Но когда Хантер вырулил обратно на дорогу, Габриэль почувствовал себя очень одиноким, стоя на тротуаре напротив своего брата.

Он расправил плечи и постарался выглядеть расслабленным.

— Почему ты меня ждешь? Думаешь, Хантер будет приставать ко мне?

— Где ты был?

Габриэль пожал плечами.

— Захватили бургер. Пошатались вокруг.

Майкл смотрел на него несколько более напряженно.

— И что ты делал вечером?

На секунду Габриэль представил, что бы подумал его брат, если бы он сказал ему правду?

Ему было интересно, о многом ли Майкл уже догадался.

— Не гони, Майкл. Что ты хочешь?

— Я хочу знать, не ты ли был причиной тех пожаров.

Слова ударили Габриэля как кулаком в лицо.

Так вот что его братец думает? Что Габриэль слонялся, преднамеренно устраивая пожары с целью убить людей?

На мгновение у него сбилось дыхание, ощущение предательства ранило сильнее всего. Как прошлым вечером, когда Ник украл весь его воздух. Только Ник не обвинял его в убийстве.

Тот момент братского единения, что возник между ними раньше вечером, полностью растворился в воздухе. Он был таким идиотом, допустив, что Майкл может быть его другом. Габриэль стиснул зубы и пошел мимо него по ступеням.

— Иди ты в задницу.

Его брат поймал его за руку.

— Ты делаешь это для того, чтобы отец Бекки вернулся? Ты хочешь, чтобы Проводники приперлись сюда? Скажи мне.

Не просто убийца, а тот, кто относится враждебно к семье. Габриэль выдернул руку и отодвинул его одним движением.

Майкл поймал и развернул его, прежде чем Габриэль успел зайти в дверь.

— Ты был весьма расстроен, когда свалил вечером. Куда ты ходил?

Габриэль пытался снова освободить свою руку, но у Майкла была железная хватка.

— Отпусти меня.

— Твою мать, я не могу помочь тебе, если ты не будешь разговаривать со мной.

— Помочь мне? Помочь мне? — Габриэль ударил его свободной рукой, достаточно сильно, прежде чем Майкл прижал его к стене.

— Да, — ответил Майкл и его голос был усталым. — Помочь тебе.

Габриэль пристально посмотрел на него, попытался вырваться, однако брат был на шесть лет старше и на 10 килограмм тяжелее, плюс ко всему он упирался ботинком в стену.

Габриэль выдавил из себя слова.

— Я ничего не делал.

— Ты говоришь совсем не так, будто ты ничего не делал.

Жизнь была бы намного легче, если бы Майкл был идиотом.

Майкл прищурился.

— С чего вдруг шатаешься с Хантером?

— А какая разница?

Габриэль бросился напротив руки брата, направив всю силу на него.

Майкл впихнул его обратно домой. Его голова ударилась об обшивку двери. Твердо.

Свет на крыльце на секунду защелкал и засверкал. Габриэль слышал, как брат затаил дыхание.

Этот звук наполнил Габриэля чувством стыда и гордости одновременно, тошнотворное ощущение эйфории наполнило его грудь, переместилось в желудок, но он смог встретиться глазами с братом.

Он передавал электричеству небольшие толчки, заставляя его сверкать вновь.

Не валяй дурака со мной, Майкл.

Майкл не двигался. Они стояли как замороженные несколько секунд, пока входная дверь не распахнулась.

Ник, с широко раскрытыми глазами и бледным лицом.

— Майкл. Отпусти его.

— Иди в дом, — сказал Майкл. Но его хватка уже ослабла.

Габриэль освободился, прополз вдоль обитой стены, пока не отошел на некоторое расстояние от своих братьев.

Но не такое расстояние, чтобы не ощущать их осуждения.

Вдруг ему не захотелось больше оставаться здесь. Он не хотел идти мимо них, подниматься по лестнице и делать обычные вещи, такие как чистить зубы или умываться, зная, что его братья считают, что он вышел из-под контроля. Не просто вышел из-под контроля, а стал убийцей.

Он не мог смотреть на своего близнеца, не желая обнаружить обвинение или неодобрение, или, черт возьми, хотя бы сожаление на его лице.

Он хотел убраться отсюда.

Но ему больше некуда было идти.

Габриэль шагнул вперед, снова распахнув дверь.

Он ожидал, что кто-то из них остановит его, схватит за руку, или позовет его по имени, или что-то еще. Он был готов спорить, бороться, но тишина сопровождала его до последней ступеньки.

Он никогда не чувствовал себя таким одиноким. Боже, все то время, пока он поднимался и хлопал дверью своей спальни, и закрывал ее на замок, его горло было будто стиснуто удавкой.

Господи, как он скучал по Нику.

Постучись, думал он. Постучись. Я извинюсь. Я объясню. Постучись.

Ничего. Ничего.

Он хотел спалить весь этот дом дотла.

Габриэль сел на полу под окном и уткнулся лбом в колени.

Он пребывал в таком запутанном состоянии, что если бы Лэйни сейчас позвонила, он рассказал бы ей все.

Он выудил свой телефон из кармана и уставился на него. Умоляя, чтобы это произошло.

Но и как все вокруг, телефон оставался безмолвным.

Всю ночь.

Глава 18

Лэйни пустила лошадь легким галопом вдоль тропинки в лесу, легкий ветерок дул ей в лицо, украдкой выдувая завитки волос из-под шлема. Солнце едва взошло, и потоки красного и желтого света пробивались сквозь деревья и освещали путь.

Вообще-то ей нельзя было кататься на лошади здесь в одиночестве, тем более, когда на ферме никого не было. Тем более без седла. Особенно с учетом того, что она оставила телефон в сундучке для одежды, и если она неудачно упадет, то у нее не будет никакой возможности позвать на помощь.

Опрометчиво. Но ей было все равно.

Телефон напоминал ей о той записке Габриэля, которую он накарябал в ее тетрадке.

Она долго смотрела на нее прошлым вечером.

Она даже набрала номер, но не нашла в себе смелости позвонить.

Тропа начала спускаться вниз, склон был пологий, но идя легким галопом, Лэйни пришлось переложить вес и сфокусироваться. Именно поэтому она поехала сюда. Наворачивать круги по арене бессмысленно, это совсем не помогало отвлечься от мыслей о Габриэле.

Как там Кара сказала? Он такой знойный, с ума сойти.

Так и было. И он тоже это знал. Он, вероятно, рассматривал Лэйни как победный трофей. Он из тех парней, которые составляют список всех девчонок в школе и ставят галочку напротив тех, с кем они уже закончили. Боже, она каждый день наблюдала, как он оценивал Тейлор.

Я тоже не идеален.

Это надолго заставило ее сердце трепетать в груди.

До тех пор, пока она не вспомнила, что у него в запасе наверняка достаточно таких шуточек.

Прохладный воздух придавал ее лошади бодрости, и она дернулась в сторону, когда на ее пути пролетела птица. Лэйни быстро похлопала ее по шее, проверила поводья, напоминая о том, что она тут, и все под контролем.

Ха. Под контролем.

Это было практически единственное место, где она ощущала контроль. Среди всего прочего.

И хотя бы лошадь ей удавалось в этом убедить. И лошадь успокоилась, перешла на плавный шаг, так что Лэйни могла так сидеть весь день. Тропа впереди была пустой, солнечный свет растекался неровным рисунком по траве. Спокойствие. Она закрыла глаза и сделала вдох.

Она летела по воздуху, никакой лошади не было под ней.

И тут она ударилась об землю.

Ее пальцы все еще крепко держали вожжи, один из тех навыков, к которому приучают с самого начала. Вероятно, поэтому лошадь и не могла убежать.

Но она не только не могла убежать, она продолжала тащить Лэйни.

Было больно.

Отпусти. Отпусти. Отпусти. Ее пальцы не слушались.

И затем у нее получилось. Лэйни свалилась в кучу у дороги. Если бы ее шлем мог защитить все тело. Она даже не ударила голову, и это было лучшее, что случилось. Ее бедро сделало доброе дело, и ее тело припомнит ей это завтра.

Лошадь наверняка перепугалась. Падение было одним из тех сложных случаев, когда животное внезапно исчезало из под тебя, не оставляя тебе ничего, за что можно было бы зацепиться, кроме грязи. Надо же быть такой дурой, чтобы закрыть глаза. Боже, ну какой еще идиот закрывает глаза, когда идет легким галопом по тропе?

Тот самый идиот, которому требуется еще 10 секунд, чтобы понять, что надо все-таки отпустить поводья.

Слава богу, что никого нет на ферме, хотя у нее не так и много времени. Если ее лошадь вернется назад без нее, — это будет ужасная расплата. Они позвонят отцу.

Как будто у него было мало разочарований в жизни.

Лэйни села на тропинке, отряхнулась и оценила потери. Ничего, в общем-то, не болело слишком сильно. Она оглянулась посмотреть, что же могло испугать животное, хотя иногда достаточно мелочи.

Но там кто-то сидел на тропинке. Сидел, отряхиваясь, повторяя все те же действия, что и она.

Твою ж мать, она сбила человека.

Она оставила свои очки в сундучке рядом с телефоном, так что она не могла разглядеть черты, но в солнечном свете ей удалось идентифицировать футболку, шорты. Кроссовки.

На секунду она прикинула последствия встречи с мужчиной наедине посреди леса, но она только что сбила его лошадью, и легкая учтивость вероятно не помешает.

Лэйни встала и направилась к нему. Ее колени не были в восторге от ее активности, да и ее голова была не в лучшем состоянии. Она стянула шлем и закрепила его на петле от ремня, откинула волосы, чтобы они не слиплись от пота на лбу.

— Вы в порядке? — спросила она. — Я дико извиняюсь, я была недостаточно внимательна, — она прервала извинения, в голове был голос ее отца. Если ты попадаешь в происшествие, не извиняйся.

Это сразу же подразумевает вину.

Но как она могла не извиниться?

Он уставился на нее, и она обнаружила, что это был не взрослый мужчина, а подросток, с темными волосами, она медленно сфокусировалась, подходя ближе, и разглядела черты лица.

Черты, которые привели к удивлению.

— Лэйни?

Она остановилась, как вкопанная.

— Габриэль? — Затем она заколебалась. — Или Ник? Извини.

— Это я. — Его голос был резкий. — Габриэль.

И в этот момент весь ее рационализм отправился прямиком вникуда. Он выглядел утомленным. Мятая толстовка, взъерошенные волосы. Тень на подбородке, которая за ночь превратилась в легкую щетину.

Раскаяние поднялось откуда-то изнутри. Она должна была позвонить. Он извинился и оставил свой номер, а она была так хороша, как будто дала ему пощечину.

Нет, она врезалась в него на лошади.

Ладно тебе, Лэйни. Он, похоже, с похмелья.

Она выпрямилась, согнула руки в локтях.

— Ты ранен?

Должно быть, он слышал, что ее голос стал тихим, потому что его лицо ожесточилось.

— Я в порядке. А ты?

— Я отлично.

Когда он встал и навис над ней, его выражение резко изменилось от уязвленности к неясной угрозе.

— Что ты здесь делаешь?

Ей всегда приходилось бороться со своими эмоциями, когда он выглядел так, как сейчас. Часть ее хотела убежать и вдохнуть чуть больше воздуха. Другая же часть хотела шагнуть к нему, просто почувствовать, на что это похоже — ощущать его тепло.

— Езжу на лошади, — сказала она. — Что ТЫ здесь делаешь?

— Бегаю, — сказал он так, будто это было очевидно, хотя именно так это и было. Его глаза пробежались по ее фигуре, и в этот момент ей очень хотелось, чтобы ее брюки наездницы не были столь обтягивающие.

— Я полагаю, я должен радоваться, что ты была не за рулем.

— Заткнись. — И тут она поняла, что он сказал. — Подожди. Ты где-то тут живешь?

Он поднял одно плечо и огляделся вокруг, хотя они были окружены деревьями, так что она понятия не имела, что он ищет.

— Нет. Я пробежал немного. — Он вытащил iPod из кармана своей толстовки и посмотрел на него. — Километров шесть примерно.

Лэйни моргнула.

— Ты бежал. Шесть. Километров?

— Да. Я не предполагал, что моя утренняя пробежка может накрыться к черту, но, возможно, это просто такая неделька.

Его голос был достаточно резким, она кожей чувствовала его раздражение. Но было похоже, что оно направлено не на нее. Он реагировал так, как реагировала бы ее лошадь — лягалась бы, если бы ей было больно. Лэйни нахмурилась, боясь затронуть больную тему, но так же боясь и не затронуть ее.

Она уже открыла рот, чтобы сказать, но слова застряли в горле, когда она увидела выражение его лица. Жесткий взгляд, упрямый подбородок. Руки в карманах, но выглядел он вовсе не расслабленным. Он выглядел так, будто старался сдержаться и никого не ударить.

Лэйни выдохнула. Она разгладила свою куртку по бокам.

— Мне надо идти. Поймать мою лошадь.

— Далеко?

— Что? — Она подняла брови. — О, она, наверное, ускакала обратно в конюшню. Около километра, я полагаю. Тропа петляет. Я просто не хочу, чтобы кто-то нашел ее и позвонил моему отцу. Если они узнают, что я была здесь одна…

Ее голос снова дрогнул. Габриэль просто смотрел на нее с тем необъяснимым выражением лица, потому Лэйни развернулась и пошла, сказав через плечо:

— Эй, я, правда, сожалею, что налетела на тебя. Ну, увидимся в школе.

Он ничего не ответил. Она слышала, как земля захрустела под кроссовками позади нее, и поняла, что он встал и продолжил свой бег в сторону дома или куда-то еще.

Затем он остановился позади нее, переходя на шаг.

У нее перехватило дыхание.

— Что ты делаешь?

— Ты полагаешь, я собираюсь оставить тебя одну посреди леса? Что, черт возьми, ты думаешь, я за человек?

Она взглянула на него. На его лице была полоска грязи, и ей потребовалось все ее самообладание, чтобы не потянуться и не убрать ее.

Она представила, каково это — почувствовать тепло его щеки?

Она сглотнула.

— Понятия не имею.

Габриэль фыркнул.

— Не думаю, что это правда.

Она ссутулилась и ощутила, как напряглись мышцы. Вести разговоры с ним было похоже на прогулку по минному полю. Она кусала губы и пыталась сконцентрироваться на том, чтобы держать рот закрытым.

Но через минуту она сказала.

— Я должна была заметить тебя.

В голосе была осторожность. Она не смотрела на него, опасаясь натолкнуться на очередную мину, готовую взорваться.

— У меня слишком громко играла музыка, — сказал он. — Я обычно не делаю так, когда бегаю, это отличный способ угодить под машину. Я даже не заметил, когда сошел с основной тропинки. Я просто... — Он заколебался.

Лэйни задержала дыхание. Ее отец однажды рассказывал ей, что лучший способ узнать правду — быть терпеливым слушателем и просто дождаться, когда тебе ее расскажут. «Все любят болтать», — сказал он тогда. «Фишка в том, чтобы позволить им говорить как можно дольше».

Габриэль оглянулся, издав разочарованный звук.

— Ты когда-нибудь делала что-то, чтобы выгнать прочь все мысли из головы?

Лэйни кивнула. Это она понимала.

— Так ты пробежал шесть километров?

Он пожал плечами и уставился на деревья, что окружали их.

— Мне надо было свалить из дома.

Слова вертелись на языке, и она практически видела рабочего, выбрасывающего предупредительный флаг у нее на пути. Действуй осторожно.

Она начала с безопасного.

— Я удивлена, что ты не бережешь всю эту энергию для тренировок. Они же после школы, верно?

Он покачал головой.

— Не для меня. Ты была права. Андерсон догадалась.

Лэйни остановилась как вкопанная.

— Что ты имеешь в виду, о чем догадалась?

Боже, если ее отец узнает, что она исправляла контрольную для одного парня, особенно для того сомнительного типа, он отправит ее в специальный интернат для девушек еще до того, как она сможет объяснить хоть что-то.

Да и какое объяснение она могла бы дать? Извини, папочка. Он был такой знойный.

— Не про тебя. — Его голос был ровный. — Она просто поняла, что я мухлевал.

— Так тебя исключили из команды? Ты отчислен? Да?

— Полторы недели. Она дала мне полторы недели, чтобы идеально выполнить домашнее задание и сдать тест по теме. После этого я могу тренироваться с командой. Если я сдам.

Она уставилась на него.

— Но это же отлично! Ты можешь просто выполнить работу и…

— Это не отлично. — Его голос стал ледяным. — Я даже не могу сделать чертово домашнее задание. Я не сдам тест.

— Но я все еще могу помочь тебе.

Он потянул руку и остановил ее.

— Да? Почему?

Ее дыхание сбилось, воздух метался по ее легким.

— Потому что, потому…

В его взгляде читалась ожесточение.

— Что, тебе хочется сделать очередную отметку в списке добрых дел? Помощь охреневшим учащимся в сдаче теста по математике? Почему тебе просто не наплевать, а, Лэйни?

Она дернулась назад. Его грудь быстро вздымалась и опускалась, и у нее было подозрение, что если она положит ладонь на его толстовку, она почувствует, что его сердце бьется также быстро, как и ее. Солнечный свет уже разливался между деревьями, и капелька пота поползла у нее по шее.

Внезапно он отвернулся и, глубоко выдохнув, провел рукой по волосам, откинув их назад.

— Извини. Дело не в тебе.

Лэйни хотелось положить руку на его плечо, но она не была уверена, как он на это отреагирует. Что он сказал? Мне надо было свалить из дома?

Ее голос по-прежнему был осторожный.

— Так твои родители были в бешенстве?

— Нет, — его руки обессилели, и он снова засунул их в карманы. Ему нужен был мобильник или что-то еще, чтобы она могла видеть, что он крутит что-то в руках. Он продолжил идти, ничего не говоря, и она поторопилась следом.

— Мои родители погибли, когда мне было двенадцать, — сказал он.

— Извини, — прошептала она.

— Моему старшему брату двадцать один, и он оформил опеку.

Она понятия не имела, что ответить.

Он мельком взглянул на нее.

— Это было пять лет назад, — сказал он спокойно. — Я справился с этим.

Она не могла поверить.

— Так значит, твой старший брат взбешен?

— Он будет взбешен, если узнает. Вчера мы крупно повздорили… по другому поводу.

У нее были ссоры с Саймоном, но ей казалось, что Габриэль не тот тип, который спорит с применением слов, слез и угроз рассказать родителям.

— Нет желания подливать масла в огонь, да?

— Типа того, да.

— Так Ник поможет тебе?

Габриэль заколебался.

— Не думаю, что это случится. — Еще пауза. — Мы с Ником не разговариваем.

Боже, какая боль была в этих словах. Она видела только отдельные кусочки в этой истории, как будто она читала в книжке только первые предложения в каждой главе. Произошло что-то значительное, и она просто не могла собрать эти кусочки вместе.

Он был временно исключен из команды, из спорта, который он обожал, даже Саймон практически молился на Габриэля и его спортивные способности. Он поссорился со своим братом-близнецом, а они, должно быть, были очень близки, так как раньше они незаметно сменяли друг друга, втайне от студентов и преподавателей.

И потом он искал ее в библиотеке. Он хотел поговорить с ней наедине. Он извинился, и она понимала, чего ему это стоило. Он видел ее насквозь, несмотря на всю ее защиту, и оставил совершенно очаровательную запись в ее тетрадке.

Нет, не очаровательную. Честную.

Отчаянную.

Это была не игра. Он действительно хотел, чтобы она позвонила.

Габриэль снова провел рукой по волосам.

— Извини, — сказал он, в его синих глазах была темнота и море эмоций. — Я затыкаюсь. Это была дерьмовая неделя.

Лэйни сделала глубокий вдох.

Затем она шагнула к нему, обвила руки вокруг его шеи и обняла его.

Глава 19

У Габриэля перехватило дыхание, когда руки Лэйни обвили его шею.

В тех условиях, в каких складывалась вся его жизнь, он не удивился бы, обнаружив, что она просто хочет задушить его.

Но она просто обнимала его, ее тонкие руки была сильные, а их разница в росте позволяла положить ее голову ему на плечо.

Он не мог вспомнить, когда в последний раз его обнимали так, как сейчас.

Нет, мог. Та женщина, после пожара. Но причиной ее объятий были благодарность и отчаяние. Не он сам.

Ему следовало бы оттолкнуть Лэйни. Он мог бы отклонить прямо сейчас ее предложение поддержать его и заставить ее страдать так же, как страдал он накануне вечером. Он позволил себе однажды быть ранимым, он не повторит больше этой ошибки.

Но тепло ее тела, и то как оно пробиралось сквозь его толстовку, и запах ее волос у его носа, один из тех фруктовых шампуней, малина или абрикос. И под этим всем что-то очень естественное и свежее, как скошенная трава или нет, сено. Должно быть аромат сена, с фермы.

Это было приятно.

Оттолкни ее.

Он должен. Он должен. Последнее, что ему надо в его жизни, это впутаться во что-то еще.

Но сейчас, в эту секунду, когда он думал о том, как все будет в школе или дома, он чувствовал себя загнанным зверем, стоящим посреди деревьев, где все еще было не так плохо.

— Спасибо, — произнес он, опустив голову. Ее щека была совсем рядом, если только она поднимет голову. Ее щека, линия подбородка, изгиб ее ушка. Он представил, на что похожа ее кожа, какие ее губы на вкус. Он позволил рукам найти ее талию.

Она напряглась.

Габриэль замер. Может быть, он все неправильно понял? Она не позвонила вчера. Может быть, эти объятия без притворства просто означали, что ей жаль его?

Боже, даже его мысли хотели запутать его.

Рядом росло дерево. У него возникло резкое желание побиться головой об него.

Нет, ему хотелось откинуть волосы с ее лица и целовать ее, разорвать то напряжение, что повисло между ними.

Хотя, возможно, это напряжение было единственным, что удерживало их вместе.

Он задел большим пальцем ее куртку, под грудью, едва заметное движение, легкое касание. Но он услышал ее быстрое дыхание, почувствовал мгновенное движение ее тела, то, как она отпрянула.

Черт.

Он не мог принять еще один отказ. Особенно от Лэйни. Она была не такой, как другие девчонки. Она видела его. Все его слабости и недостатки.

Это и было причиной объятий. Ей не было интересно.

Она просто пожалела его.

Он отпустил ее талию. Он продолжил говорить ровным, незаинтересованным голосом, как будто ее объятия были для него случайным неудобством.

— Пойдем. У меня нет времени, чтобы сопровождать тебя все утро.

Она выдернула руки, сделала шаг назад и уставилась на него.

Боже, он говорил как полный придурок.

— Не делай этого, — сказала она.

— Делать что? — Он вытащил iPod из кармана и раскрутил провод. Сквозь деревья он мог разглядеть постройки, и он кивнул в сторону тропы. — Ты, должно быть, почти пришла.

— Да, но…

Но он не слышал окончания ее фразы. Он воткнул наушники в уши, развернулся и побежал.

Габриэль надеялся, что Майкл уйдет к тому времени, как он вернется домой, но красный пикап его брата все еще стоял на подъездной дорожке, когда он выбежал из-за деревьев позади дома.

Он попытался вернуться за деревья.

Но не мог перестать думать о Лэйни.

Сперва Габриэль вообще не узнал ее. Ее волосы были распущены, разливались каштановым цветом почти до талии, несколько влажных завитков струились вдоль лица. Она была без очков. Обтягивающие серые брюки, которые мало что оставляли воображению, сапоги до колена. Черт, это катастрофа, если бы она пришла в таком виде в школу, половина мужского населения преследовала бы ее в коридорах. Даже ее коричневая куртка имела спортивный крой и подчеркивала ее талию. Черная полосатая водолазка была единственной знакомой вещью, которая была на ней надета.

И что? Она прониклась к тебе жалостью.

Он обошел вокруг, тихонько отворил дверь, надеясь, что Майкл будет в душе или, даже лучше, все еще спит. Ну, или, по крайней мере, на кухне, скрытый от глаз.

Нет. Майкл сидел на крыльце, чашка кофе стояла на ступеньке рядом с ним.

Габриэль не смог заставить себя закрыть дверь. Солнце приветливо светило ему в спину.

— Не убегай, — сказал Майкл. Его голос был спокойным.

Габриэль нахмурился, но не убрал руку от двери.

— Я не убегаю от тебя.

— Ты выглядишь так, как будто ты готов взорваться.

— А ты выглядишь как будто…

— Хорошо. Послушай. — Майкл поднял руку. — Я ждал тебя не для того, чтобы ссориться с тобой.

— Так чего же ты хочешь?

— Та девчонка, Ханна, пожарная.

— А что с ней?

— Ее отец пожарный, маршал округа.

Он, должно быть, выглядел побледневшим, потому что Майкл добавил,

— Это означает, что ее «неофициальный» визит, может, черт возьми, стать очень даже официальным.

Габриэль ждал, неуверенный в том, какой ответ будет безопасным. Действительно, ляпнуть что-то не то, может стать ошибкой. Майкл видел его почти насквозь вчера. В его ушах все еще стояло обвинение брата, сделанное им вчера на крыльце. Те пожары твоих рук дело?

Майкл подхватил свою чашку с кофе и поднялся, махнув рукой в сторону кухни.

— Пойдем. Я хочу показать тебе кое-что.

Габриэль все еще держал руку на дверной ручке, как будто отпустив ее, он загонит себя в ловушку, где он заключенный с недоказанными обвинениями.

— Послушай, мне пора в школу.

— Это не займет много времени.

Габриэль вздохнул, но пошел следом.

Ноутбук Майкла стоял открытым на кухонном столе, и он скользнул пальцами по тачпаду, чтобы оживить дисплей. Сперва Габриэль не понял, на что ему полагается посмотреть. Он узнал сайт местной газеты, он читал про линию обороны «Воронов» всю неделю. Главной новостью было что-то про дебаты в Федеральном собрании. Большое дело.

Затем он увидел заголовок прямо под ней, набранный шрифтом поменьше.

ВНИМАНИЕ, ПОДЖОГ. ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ ПРИКИДЫВАЕТСЯ ПОЖАРНЫМ ИЗ ЛЭЙК ШОРЕ БЛЕЙЗ.

Черт.

Габриэль ткнул по ссылке.

— Это было прошлой ночью, — сказал Майкл.

— Спасибо. Я умею читать. — Габриэль не мог отвести глаз от статьи.

Огонь разгорелся в квартале Лэйк Шоре прошлой ночью, повреждения получили трое пожарных, один в критическом состоянии. Предварительное расследование показало, что этот пожар был устроен вероятно тем же поджигателем, что и пожары на Маготи Бич Роад и Киндер Фарм Лэйн.

Блаблабла. Габриэль пробежался по тексту дальше.

Пожарные с места происшествия доложили о неизвестном мужчине, одетом в защитную экипировку, которая была такой же, как и экипировка добровольных пожарных команд. Нет никакого описания подозреваемого. Пожарный маршал, Джек Фолкнер, никак не комментирует расследование, но анонимный источник, который был на месте происшествия в тот вечер, утверждает: «У парня комплекс героя, он устраивает пожары, чтобы поиграть в пожарного. Мы потеряли товарища на этой неделе. Мы собираемся поймать его, пока он не убил кого-то еще».

Комплекс героя. Они, черт подери, шутят?

Не только его брат думает, что он устраивает пожары, чтобы убивать людей, но и пожарные тоже.

Майкл все еще стоял рядом, наблюдая за ним.

— Ты не хочешь мне рассказать, что происходит?

Габриэль захлопнул ноутбук, развернулся и вышел в холл.

— Эй, — позвал Майкл. — Давай поговорим об этом.

— Что ты хочешь мне сказать? — Крикнул Габриэль через плечо. Его горло сдавило, и если он остановится, если Майкл продолжит изрекать эту фигню на тему «давай-справимся-с-этим-вместе», он всерьез потеряет его. — Поздравляю, детектив, вы раскрыли дело.

— Черт, Габриэль, это ставит всех нас под удар. Ты понимаешь меня?

— Так сдай меня.

— Будешь дальше себя вести таким образом, и я буду вынужден.

Это заставило Габриэля замереть на ступеньках, но он не повернулся.

Он едва мог дышать от гнева. Майкл не сделает этого.

Он не может.

Габриэль даже не знал, кому он его сдаст. Полиции, проводникам?

А вообще имеет ли значение кому? Он не устраивал эти пожары. И если он и Хантер остановятся, ничего не изменится.

За исключением того, что могут еще погибнуть люди.

— Пожалуйста, — попросил Майкл. — Я не хочу думать, что ты это делаешь, но…

— Но что? Ты не можешь перестать думать? Я так дерьмово прокололся, что это должно быть так, да?

— Черт тебя подери. Очевидно, что ты каким-то образом имеешь к этому отношение. Ты можешь просто сказать, что происходит?

Габриэль продолжил движение.

— Почему тебя это беспокоит? Ты говоришь так, как будто ты уже все для себя решил.

— Я не смогу тебе помочь, если ты не хочешь.

Габриэль захлопнул дверь в свою комнату. Затем прислонился к ней и сжал руки в кулаки.

Он может принять душ в школе. Ему даже не надо ждать братьев, он может срезать через лес и быть там уже через полчаса. Дофига времени. Он вытащил мешок для вещей из шкафа и засунул туда несколько шмоток.

Затем он остановился с футболкой в руке. Может быть, ему следует взять дополнительную одежду на случай пожара сегодня ночью.

Затем он вспомнил строчку из статьи: Мы собираемся поймать его, пока он не убил кого-то еще.

Майкл может идти в задницу. Но пожарные теперь его ищут. Они знают, что у него есть куртка и шлем.

Ему надо остановиться. Он поговорит с Хантером. Серьезно, им следует остановиться.

Но прошлым вечером огонь был яростен. Кто бы ни устроил этот пожар, он хотел, чтобы люди погибли. Этот пожарный, что провалился сквозь пол.

Он бы не выжил.

Так же, как не выжила бы та девчонка.

Дьявол, у него заболела голова. Габриэль продолжал пихать одежду в мешок.

Так или иначе, может быть, получится заявиться к Хантеру. Черт, ему придется спать в лесу.

Как бы то ни было, он не должен возвращаться сюда.

Туда, где его никто не ждет.

Глава 20

В раздевалке было пусто. Ничего удивительного, уроки начнутся еще только через полчаса, и первой парой всегда идут занятия для первокурсников. Габриэль сделал воду настолько горячей, насколько он только мог вытерпеть, и просто стоял под ней, позволяя ей обжигать кожу. Пробежка сегодня была долгой и утомительной, и он надеялся, что эта усталость сместит фокус и сконцентрирует его мысли на чем-то другом, нежели на драке с братом.

Не повезло.

Будешь дальше себя вести таким образом, и я буду вынужден.

Черт тебя дери, Майкл.

Послышался звук хлопнувшей двери где-то в районе спортзала. Наверное, один из тренеров, или кто-то решил провести с пользой полчаса в качалке.

Это видимо значило, что ему следует поторопиться. Габриэль шлепнул по крану и вырубил воду.

Когда он протирал волосы полотенцем, он услышал звук открывающегося шкафчика где-то вне зоны видимости. Затем голоса, слишком далеко, чтобы разобрать. Смех. Габриэль вытащил телефон из сумки, чтобы проверить время. Все еще рановато.

Наплевать. Он вытянул джинсы из сумки, чтобы надеть.

Затем он услышал крик, звуки драки, и грохот металла, как будто кто-то бил по шкафчику.

Так, хорошо, что это еще за хрень?

Он натянул рубашку через голову и пошел по проходу в сторону шкафчиков босиком.

Шесть парней, второкурсники и первогодки, стояли на открытом пространстве в дальнем углу раздевалки. Габриэль узнал их только отчасти. Парни со второго курса, подумал он.

Они замерли, когда он вышел из-за угла. Обменялись нервными взглядами, как будто с облегчением от мысли, что он не преподаватель. Он знал этот взгляд. Он практически изобрел этот взгляд.

Габриэль слегка улыбнулся.

— Ну. Что происходит?

Затем он услышал слабое шуршание, доносящееся из шкафчика, и один из парней ударил кулаком в дверцу.

— Заткнись, ты, дебил.

Один из парней засмеялся.

— Стейси, ну ты даешь. Как будто он может тебя услышать.

Стейси. Что за идиотское имя для парня. Габриэль надеялся, что это все-таки была фамилия. Неудивительно, что этот придурок запирает людей в шкафчике. Он даже не может придумать ничего оригинального.

Затем до него дошло, что именно сказал один из парней.

Как будто он может тебя услышать.

— О, да? — Стейси ударил по шкафчику еще раз, сильнее. Он засмеялся и все повышал голос, пока практически не начал орать в вентиляционное отверстие шкафчика. — Заткнись ты ,олигофрен.

Габриэль двинул ему по плечу. Парень отшатнулся в сторону других шкафчиков.

Один из парней возник перед лицом Габриэля.

— Что за черт, пацан. Это просто шутка.

— Очень смешно. Выпустите его.

Стейси пришел в себя и выступил вперед перед товарищами. Его руки собрались в кулаки с обеих сторон.

— Это не твое дело.

Габриэль толкнул его снова.

—Теперь мое.

Стейси отшатнулся назад, он не выглядел как те первокурсники. Он обладал приличной массой и заставил Габриэля отступить назад.

Еще один шагнул вперед, темноволосый отморозок, который выглядел так, словно ему следовало бы проводить больше времени в спортзале, нежели жрать фастфуд. Он также толкнул Габриэля в грудь.

— Убирайся отсюда к чертовой матери.

— Открой шкафчик, — сказал Габриэль. В лампочках над головой зашипело электричество, готовое взорваться от его раздражения.

Стейси фыркнул.

— Что, если нам не хочется этого делать?

— Я заставлю вас захотеть.

Еще один вышел вперед.

— Ты и что за армия?

— Эта.

Новый голос. Габриэль повернул голову. Неужто одни придурки сегодня окружали его.

Крис стоял на пороге раздевалки, сумка через плечо, руки скрещены на груди.

Парни обменялись взглядами. У Криса была определенная репутация после разборок с компанией со старшего курса, которые после выпускного пытались изнасиловать Бекку.

— Или, — сказал Крис, пожав плечами, — я могу оставить вас разбираться с этим самим. Я позову тренера открыть шкафчик.

— Давай вперед, Крис, — Габриэль слегка толкнул Стейси в грудь. — Мне не нравится, когда дерутся девчонки, но я могу подождать, пока вы не вернетесь.

— Заткнись, — отрезал Стейси. Он снова посмотрел на Криса.

— Пофиг. Пойдемте, парни. Забудьте.

Они все собрались и пошли.

Габриэль схватил Стейси за руку и прижал его спиной к шкафчику.

— Сперва выпусти его.

Стейси выругался, но набрал комбинацию, пока замок не щелкнул, открывшись. Затем он вырвал руку из захвата Габриэля и последовал за своими друзьями.

В другой раз Габриэль пошел бы за ними и устроил им утро страданий. Но сегодня он просто хотел убедиться, что с Саймоном все в порядке.

Лэйни говорила, что у ее младшего брата сейчас трудные времена.

Габриэлю стало интересно, знает ли она насколько трудные.

Он открыл дверцу шкафчика. На Саймоне были джинсы и обычные кроссовки, но не было футболки. Его руки были плотно прижаты к груди. На лице была ярость, настороженность, внимание и унижение от того, что Габриэль обнаружил его в таком виде.

— Все в порядке, — сказал Габриэль. — Они ушли.

Взгляд Саймона застыл левее, на Крисе. Он не сделал никакой попытки выбраться из шкафчика.

— Все нормально, — сказал Габриэль. — Это мой брат. Крис.

Крис поднял руку.

— Как дела?

Саймон все еще не двигался.

— Это Саймон, — сказал Габриэль. — Я знаком с его сестрой. — Он сделал паузу. — Он глухой.

— Понял.

Он поднял руку, и позвал жестом.

— Давай. Ты не можешь торчать тут весь день.

Саймон оглянулся назад, на серую стенку шкафчика. Подбородок был напряжен, плечи натянуты. Он достаточно долго не двигался.

Когда Габриэль уже готов был спросить его, не застрял ли он там или что-то в этом роде, Саймон вытащил себя из узкого ящика и, наконец-то, выпрямил руки.

Крис выдохнул.

— Твою ж мать.

На груди Саймона чем-то, что выглядело как несмываемый маркер, были накаляканы слова.

Большинство из них были вариациями на тему «дебил» и «неудачник».

Дыхание Саймона было неровным. Руки все еще были сжаты в кулаки. Габриэль знал это чувство, если позволить немного, то потом все выйдет из-под контроля.

— Слушай, — сказал он, указывая на надписи. — Эти идиоты даже не знают, как правильно писать слова.

Саймон посмотрел вниз, туда, где один из подонков накарябал «Диббил».

Затем он почти улыбнулся.

— Это почти забавно, — сказал Крис.

Саймон сделал глубокий вдох, и его плечи опустились. Затем он протянул руку за телефоном.

Габриэль похлопал себя по карманам, но, должно быть, он оставил телефон в рюкзаке.

— Крис, дай ему свой телефон.

Крис протянул. Саймон набрал текст.

Спасибо.

Крис оглянулся.

— Я ненавижу таких парней.

Саймон набрал еще несколько букв на дисплее и протянул телефон обратно Крису.

Я тоже.

Габриэль указал на душевую.

— Если ты хочешь попробовать оттереть эту красоту, я одолжу тебе свою футболку, когда ты закончишь.

Саймон кивнул и пошел к душевой, но вдруг остановился. Он снова взял телефон и набрал еще.

Не говори Лэйни.

Габриэль уставился на слова, затем взглянул на Саймона, который смотрел на него умоляющим взглядом.

—Хорошо, — ответил он.

Пока Саймон был в безопасности в душе, Габриэль откопал в сумке дополнительную футболку для Саймона и пару носков для себя. Крис пошел за ним к скамейке и теперь просто сидел там и смотрел на него.

Габриэль вздохнул.

— Ты знаешь, — сказал Крис, — эта фигня, скорее всего, не отмоется водой с мылом.

Габриэль не смотрел на него.

— Эта антисептическая хрень практически разъедает кожу, так что все может быть.

Он пожал плечами. По крайней мере, сегодня была пятница, и команда не будет тренироваться до понедельника. И Саймону не придется идти в душ вместе с остальной командой.

Есть надежда, что слова побледнеют.

— Райан Стейси в моей группе по Английскому, — сказал Крис. — Он придурок.

— Спасибо, я уже понял. Если он повторит это, я спалю его к чертям.

Крис не ответил, но Габриэль чувствовал, что его брат наблюдает за ним.

— Да забей на это, Крис. Что? — Он посмотрел на него. — Что ты, кстати, тут делаешь?

— Вау. Никаких спасибо, Крис, что спас мою задницу.

— Ты не спасал мою задницу.

— Да, но, возможно, я спас тебя от проблем. Ты думаешь, Майкл не имеет на тебя зуб?

Габриэль взглянул на него.

— Я полагаю, тебе стоит держаться подальше от этого всего.

Крис не отступал.

— Что произошло с Ником?

Габриэль снова взглянул на свой рюкзак. Худшее было в том, что он понятия не имел, что произошло с Ником. Он даже не мог вспомнить, из-за чего началась эта драка.

— Ты знаешь, — сказал Крис. — Мне пришлось выслушать кучу дерьма от Бекки по поводу того, что ты наговорил Квин, но я знаю тебя…

— Хнык-хнык, — Габриэль дернул и закрыл молнию. — Я прошу прощения, что помешал вашим взаимоотношениям, голубки.

Крис вздохнул и закинул рюкзак на плечо.

— Хорошо. Забудь. Извини за заботу.

— О, так вот что это было.

— Больше не буду, — Крис завернул за шкафчики.

Габриэлю хотелось сломать что-нибудь.

Может, ему пойти найти Райана Стейси?

Но тут Крис появился снова. Он бросил взгляд на стену, что отделяла раздевалку от душевой.

— А кто его сестра?

Габриэль посмотрел на свой рюкзак и равнодушно произнес.

— Просто девчонка, с которой мы в одном классе по математике.

— Просто девчонка, да?

Габриэль сверкнул взглядом.

— Просто девчонка.

Крис улыбнулся.

— Как и Бекка.

Лэйни сидела за своей партой и ждала, когда начнется урок. Она начала разбираться с задачами в конце следующего параграфа, отчаянно пытаясь найти хоть что-нибудь, чтобы выглядеть занятой.

К сожалению, ее мозг не мог думать о цифрах. Было слишком много всего, что она проигрывала в голове снова и снова, ощущение рук Габриэля на ее талии. Его дыхание на ее волосах. Он пока еще даже не сидел рядом с ней, а в ее мыслях уже крутились разные фантазии, которые не рекомендуются детям до 16.

Ну ладно, детям до 12. Она даже никогда не целовалась с парнем, не говоря уже об остальном.

Слава богу, на ней была та куртка.

И он все равно оттолкнул ее. Она могла выкинуть к черту свои фантазии.

Лэйни почувствовала момент, когда он вошел в класс. Она почувствовала, что его глаза нашли ее, и продолжала смотреть в тетрадку.

Пиши. Сделай вид, что ты занята.

Но краем глаза она следила, как он положил домашнюю работу на стол преподавателю.

Он сделал это. Он нашел кого-то еще, кто помог ему смухлевать?

Кто-то захихикал слева от нее.

— Работа ждет, лесба?

Тэйлор сидела задом наперед на своей парте и, видимо, ждала Габриэля. Лэйни вздохнула и проигнорировала ее.

— Знаешь, — сказала Тэйлор, — может быть, если ты проведешь минут пять перед зеркалом, то ты, может быть, не будешь выглядеть как ботаник-неудачник.

Лэйни посмотрела на нее.

— Может, если ты проведешь минут пять перед зеркалом, то ты, может быть, не будешь выглядеть как шлюха.

Половина класса затаила дыхание. Лэйни ощущала в воздухе это неистовое желание Тэйлор разорвать ее.

Часть ее хотела вернуть сказанные слова обратно, повернуть время вспять на десять секунд.

Другая ее часть хотела довести начатое до конца и добить ее, ее же методами.

— Ах, — сказала Тэйлор, надув губки в усмешке. — Ты завидуешь. Как мило.

— Я не завидую тебе.

Габриэль прервал это напряжение, подойдя и упав на свой стул. Он все еще выглядел уставшим. Во всяком случае, он был более осунувшимся, чем в шесть утра. Он принял душ, переоделся, но даже не побеспокоился о том, чтобы побриться. Это придавало ему вид неимоверно лихой и сексуальный, и в тоже время весьма отчаянный.

Он даже не посмотрел на Лэйни.

Он не посмотрел и на Тэйлор тоже, просто вытащил учебник из рюкзака.

Лэйни вздохнула и вернулась к своим задачкам.

— Что не так, лесба? — сказала Тэйлор. — Закончились оскорбления?

Габриэль поднял голову.

— Оставь ее в покое, Тэйлор.

— Ты защищаешь ее? Она только что назвала меня шлюхой.

Он поднял бровь и посмотрел на Лэйни.

— Серьезно?

Боже, ей казалось, что ее щеки горят.

— Ну... Я сказала, что она выглядит как шлюха.

Габриэль снова посмотрел на Тэйлор, оценил черные колготки сеточкой, крошечную юбку, топ, который демонстрировал 10 сантиметров обнаженной талии.

— Да, я вижу.

Совершенные очерченные брови взмыли вверх, затем нахмурились.

— Я не помню, чтобы ты жаловался прошлой весной.

Лэйни не могла дышать из-за внезапного кома в горле.

Возьми себя в руки. Как будто это было удивительно, что он был с такой девушкой, как Тэйлор.

— Просто заткнись, — сказал Габриэль.

— О боже, ты такой ранимый в последнее время.

Тэйлор положила ногу на ногу и потянулась вперед. Лэйни открылся отличный вид на декольте, хотя она сидела и не так близко к ней, как Габриэль. Ей пришлось сосредоточиться на задачах.

— Идешь к Хизер после тренировки? — спросила Тэйлор.

Габриэль отвел взгляд.

— Думаю, что нет.

— Давай. Все знают про математику. Это значит, что ты просто можешь прийти пораньше.

Она подняла руку, и Лэйни сконцентрировалась на своей работе, чтобы ей не пришлось смотреть на то, как Тэйлор прикасается к нему.

— Как они узнали про математику? — В его голосе проскочило внезапное раздражение.

— Я тебя умоляю. Вся команда поддержки в курсе. Они составляют схему, чтобы сделать тебе домашку.

— Слушай. Забудь. Мне не нужна их помощь.

— Уверен? Звучит так, что тебе необходима чья-то помощь. — Тэйлор вытащила блеск для губ из сумочки и сменила положение ног, отбросив при этом волосы через плечо. — Может быть, тебе нужен персональный учитель?

Она сказала «учитель» так, как будто имела в виду что-то абсолютно противоположное.

Лэйни уговаривала себя прекратить рисовать картинки того, что могут делать Тэйлор и Габриэль, пока тетрадки и учебники разбросаны по полу.

Ее карандаш почти проткнул лист в тетради.

— Может быть, — сказала Тэйлор, и в ее голосе послышался намек, — мы можем приступить к работе сегодня вечером.

Габриэль усмехнулся, и в его голосе прозвучал такой же намек.

— Может быть, у меня уже есть учитель? — сказал он.

Карандаш Лэйни с треском порвал бумагу.

— Кто? — спросила Тэйлор.

— Лэйни. — Он все еще не смотрел на нее.

Лэйни ощущала, как будто кончик карандаша застрял у нее в горле.

— Лэйни, — сказала Тэйлор, упершись пальчиком в губки. — Лэйни. Я не думаю, что я знаю кого-то с таким именем.

— Меня, — отрезала Лэйни. — Меня зовут Лэйни.

— Но погоди-ка, — сказала Тэйлор слащавым голосочком. — Все тут знают, что тебя зовут активная лесби-баба.

— Эй, — Габриэль привстал со стула.

— Извините меня, — Мисс Андерсон стояла почти рядом, около парты Лэйни.

Лэйни опять покраснела и уткнулась в свою тетрадку.

— Простите, мисс Андерсон, — сказала Тэйлор, ее голос все еще был слащавым. — Мы просто обсуждали, как сильно нам нравятся уроки тут, с тех пор, как вы взяли наш класс.

Учитель сжала губы.

— Давайте-ка угомонимся, чтоб мы могли начать.

Когда учитель вернулась к доске, сердце Лэйни колотилось как бешеное, и она пыталась успокоить себя. Что он имел в виду? Он хочет, чтоб она помогла ему?

Свернутый листок тетради лег на край ее парты.

Она развернула его и обнаружила каракули Габриэля.

Ты не обязана. Мне просто надо было, чтоб она заткнулась.

Лэйни сглотнула. Иногда его было невозможно понять. Как тогда, с номером телефона. Означала ли эта записка то, что он хотел ее помощи, или это означало, что он хочет, чтоб она отказалась.

Когда она обнимала его в лесу, он весь был натянутый как струна, как будто он не был уверен в том, как отреагировать. Она не представляла себе эмоции, боль в его голосе.

И затем он оттолкнул ее.

Нет. Подожди. Она оттолкнула.

Это сбивало ее с толку, и вообще в ее жизни в последнее время все было как-то запутанно.

Еще одна записка появилась на краю парты. Она медленно открыла ее.

Извини за то, что было утром. Много всего происходит. Мне не стоило вести себя как придурок.

Он извинился перед ней дважды. У нее не создалось впечатление, что Габриэль Меррик может извиняться так часто.

Лэйни осторожно вырвала листок.

Я помогу тебе, написала она. Она свернула листок.

И затем весь урок сидела в сомнениях. Если она все неправильно поняла, то это будет просто еще одна возможность для него отвергнуть ее. Он может закатить глаза и проигнорировать ее.

Он может ранить ее. Снова.

Слава богу, она начала решать задачи из следующего параграфа, потому что она не слышала ни слова из того, что говорила учитель.

Когда прозвенел звонок, она быстро запихнула учебники и тетради в рюкзак.

И пока она не успела передумать, она кинула записку ему на парту.

Затем, не дожидаясь его реакции, она вышла из класса.

Глава 21

Лэйни листала старый журнал в библиотеке, пытаясь переключить внимание с подвываний Кары на что-то более полезное.

— Я просто не понимаю, зачем ты тратишь столько времени на дурацкий проект. Разве ты не голодная?

— У меня с собой был перекус.

Это было враньем. Но ее желудок все равно скрутился в один большой комок из-за событий вокруг Габриэля, так что еда была плохой идеей.

— Если ты голодная, ты можешь прогуляться до кафетерия.

— Ага, и оставить тебя одну? Боже, Лэйни, ты знаешь, как это будет выглядеть?

Лэйни закатила глаза, надеясь, однако, на то, что Кара не увидит этого.

— Спасибо за заботу.

— Лэйни! Мы везде тебя искали.

Звонкий голос заставил Лэйни поднять голову.

Рядом с ней стояли Тейлор Моррисси и Хизер Кастелин. Блестящие волосы, блестящие губы, обтягивающая одежда. Образец совершенства.

У Лэйни мелькнула мысль, а не убежать ли ей подальше, но они были из команды поддержки и могли ее поймать. Они могут сделать гадость ей прямо здесь в библиотеке.

У Кары отвисла челюсть.

— Правда? — откликнулась Лэйни.

Тэйлор, улыбаясь, смотрела на нее.

— Мы хотели узнать, придешь ли ты сегодня вечером. Смотри, все что-нибудь приносят, и мы пытаемся спланировать.

— Приду куда?

Хизер захихикала.

— На вечеринку, глупышка.

Кара пнула ее по ноге под столом.

Лэйни сложила руки на груди.

— На вечеринку. Вы хотите, чтобы я пришла к вам на вечеринку?

— Ну, Габриэль сказал, что вы друзья, так что очевидно, что у него что-то есть для тебя, так что…

Кара пнула ее еще раз. Лэйни была готова дать ей сдачи.

Она сощурилась и посмотрела на Тэйлор.

— Забавно. В классе ты сказала, что я… погоди-ка, дай вспомню. Активная лесби.

— Я тебя умоляю, — сказала Хизер, закатив глаза. — Мы все называем так друг друга время от времени. Тейлор, например, та еще шлюха.

Тэйлор откинула волосы.

— Абсолютная. Так что, ты идешь или нет?

Лэйни уставилась на нее.

— Да, — ответила Кара. — Да, мы идем.

Лэйни изучала их.

— Я не куплюсь на это.

Она поймала ногу Кары, прежде чем та успела пнуть ее снова.

— Слушай. — Тэйлор вытащила стул и уселась на него. — Я знаю, мы не всегда милые. Но нам приходится такими быть, иначе вокруг нас будут одни неудачники. — Она пожала плечами. — Если Габриэль Меррик сказал, что ты участвуешь, значит, ты участвуешь.

— Приходи чуть пораньше, — сказала Хизер. Она обошла вокруг стола и подцепила кончик косы Лэйни. — Мы сделаем тебе прическу. Могу спорить, что у тебя потрясающие волосы.

Лэйни не могла двинуться.

— Это точно, — сказала Кара. — Они у нее до пояса.

— Если тебе не хочется идти, — сказала Тэйлор, — я полностью тебя пойму. Я имею в виду, что Габриэль отказывался приходить, пока я ему не сказала, что мы приглашаем тебя.

Лэйни попробовала представить это: Тэйлор приперла его к стене в коридоре, и Габриэль не мог отделаться от нее, пока она ему не сказала, что Лэйни придет.

Ерунда какая-то.

Потом она вспомнила про те две записки на ее парте.

А вдруг?

— Вот мой адрес, — Хизер протянула листок бумаги через стол. — Приходи в семь. Все остальные подтянутся к восьми.

Лэйни взглянула на листок, не то чтобы это было необходимо. Было понятно, что Хизер даже не помнила, что Лэйни живет чуть ниже ее на той же улице. Но это значит, что она не попадет в ловушку на вечеринке. Если девчонки начнут себя вести как последние сучки, она сможет уйти домой.

— Хорошо, — сказала она, ненавидя ту часть себя, которая явно хотела пойти.

Она терпеть не могла этих девиц. Ненавидела их.

Но иногда она отчаянно хотела быть больше похожей на них.

Особенно в последнее время.

— Я приду, — сказала она. — Семь?

— Мы придем, — сказала Кара.

— Отлично, — ответила Тэйлор. — Приносите что-нибудь сладенькое, хорошо?

Лэйни отсчитывала минуты до прихода отца, пока не услышала его шаги у двери. Снова поздно, как обычно. Она звонила ему, предупредить, что она и Кара собираются в гости к друзьям, что живут на этой же улице, и он обещал вернуться до того, как она уйдет.

Они с Карой приготовили тонкое шоколадное печенье, выложили его на блюдо, и накрыли специальной пленкой, сохраняющей тепло. В Каре произошли славные изменения, и впервые Лэйни подумала о том, что это вот и есть то, на что похожа дружба: смех и дразнилки, и приготовление печенья.

Саймон закрылся в своей комнате наверху. Он был одет не в ту футболку, в которой он ушел в школу, и когда она попыталась спросить, что же случилось, он показал ей универсальный жест, который не требовал объяснений.

Кара облизывала остатки теста с лопаточки.

— Ты что, серьезно собираешься пойти в джинсах и водолазке? На вечеринку?

Лэйни пожала плечами.

— Полагаю, ты демонстрируешь достаточно тела, за нас двоих.

На Каре был топ на тонких лямочках и обтягивающие джинсовые капри.

Брюки были слишком тугие, но Лэйни не считала, что это было проблемой.

Кара бросила лопаточку в раковину.

— Понятия не имею, как ты смогла привлечь внимание Меррика.

— Я тоже.

— Боже мой, тебе необязательно показывать тело, чтобы выглядеть сексуально. Что если тебе надеть колготки и юбку? Ты можешь даже остаться в водолазке.

Лэйни заколебалась.

Кара схватила Лэйни за руку и потащила ее к лестнице.

— Ну, хотя бы попробуй.

Кара занырнула в шкаф Лэйни с нескрываемым удовольствием. Большинство шмоток были старым барахлом из начальной школы.

— Вот оно!

Она выудила красно-черную клетчатую юбку в складку.

Лэйни скорчила рожу.

— Я тебя умоляю. Я ходила в ней в пятом классе. В церковь.

Так и было. С родителями. Они были семьей, сидели рядышком. Затем они шли в какое-нибудь кафе на обед. Все улыбались и выглядели счастливыми.

Что за насмешка судьбы.

— И это означает, что это идеальный вариант на сегодня. У тебя есть черные колготки?

Колготки у Лэйни были. Она надевала зимой их под брюки для скачек.

Она сделала глубокий вдох.

— Я не думаю, что это хорошая идея.

— Просто померяй. Тебе не обязательно будет в этом идти, если тебе не понравится.

Лэйни переоделась в ванной, где Кара не могла ее видеть. Черные колготки были непрозрачные, сквозь них не было видно абсолютно ничего. Юбка была практически неприлично короткой. Складки едва закрывали ее задницу. Но черные колготки делали ее менее похожей на разгульную девицу и значительно более похожей на озорную кокетку.

А черная водолазка вообще придавала ей вид барышни, собирающейся на похороны.

Разгульные такие похороны.

Нет. Она никогда не будет это носить.

Стук в дверь спугнул ее мысли.

—Лэйни! Посмотри-ка, что я нашла.

Лэйни приоткрыла дверь, и у Кары перехватило дыхание.

— ООО, ты такая в этом.

— Ни за что.

— Ты видела, в чем ходят другие девчонки? Хоть раз в жизни попробуй так же.

Она вспомнила то чувство в библиотеке. На вечеринке должно быть неяркое освещение, будет темно, правильно? Лэйни сглотнула. Может быть.

— Вот это!

Кара держала черные туфли. Матовая кожа, каблук пять сантиметров и кружево до верха.

Лэйни помнила эти туфли. Она знала ребят, чей полный гардероб не стоил столько, сколько стоили эти туфли. Ее мать купила их как раз перед поступлением в старшую школу.

— Пожалуйста, Лэйни, — сказала она. — Надень что-нибудь, что не будет выглядеть как гуманитарная помощь.

Лэйни тогда похоронила их в глубине шкафа.

Она протянула руку и прикоснулась к коже. Гладкая, как шелк.

— Хорошо, — прошептала она.

Туфли в сочетании с колготками и юбкой делали ее ноги длиннее в миллион раз.

Кара начала зарываться в ее шкаф.

— Слишком много черного.

Чем-то надо разбавить.

Она вытащила красную водолазку. Лэйни редко ее надевала, ткань была тонкой и сильно обтягивала.

Не говоря уже о том, что цвет был кричащим и привлекал внимание.

— Надевай, — отрезала Кара.

Лэйни услышала, как поворачивается ключ в двери, это отец.

— Давай, — сказала Кара. Она повернулась к двери, и закрыла ее за собой. — Уже совсем пора идти.

Лэйни натянула водолазку и не стала смотреть в зеркало. Если она посмотрит, у нее не хватит смелости выйти в этом из дома. Она просто распахнула дверь и спустилась вниз.

Отцу хватило одного взгляда на нее, чтобы выронить все письма, которые он держал в руках. Он кашлянул.

— Я так понял, что это будет вечеринка для девочек?

— Так и есть, — сообщила Кара. — Хизер собирается сделать Лэйни прическу, и мы будем пробовать выпечку друг друга и обсуждать рецепты.

— Кара, я надеюсь, ты не считаешь меня идиотом?

Кара закатила глаза.

— Мистер Форрест, без обид, но я не думаю, что вы знаете подробности вечеринок для девочек.

Он посмотрел на нее, затем снова на Лэйни.

— Может мне следует подвести вас?

— Конечно, — легко ответила Лэйни. Слава богу, они собирались прийти раньше.— Тогда ты сможешь увидеть и остальных девчонок.

И это сработало даже лучше, чем она ожидала. Тэйлор и Хизер при встрече были полны очарования и заверили ее отца, что мама Хизер вскоре вернется домой из магазина, и уточнили, не желает ли он чашечку кофе. Тэйлор потянулась и громко прошептала Лэйни через плечо, что она никогда не подозревала, что у нее такой привлекательный отец.

Это был, наверное, первый раз, когда Лэйни видела отца покрасневшим.

— Ну, отлично, — сказал он, закинув ключи в карман. — Мне, пожалуй, пора возвращаться к Саймону.

Ага, как будто он собирается попробовать вытащить Саймона из его комнаты. Лэйни встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

— Спасибо, папочка.

Когда он ушел, Тэйлор прохихикала.

— С папами всегда так просто.

— Я умоляю, — сказала Хизер. — Все, что мне приходится сделать — это покрутить задницей, и мой папа протягивает мне платиновую кредитку.

Лэйни была шокирована. Она крутит задницей перед своим отцом?

— Дом обалденный, — с придыханием проговорила Кара.

Это определенно было так. Лэйни никогда не стремилась к чему-то особенному, но ее собственный дом был обычным, все из полированного дерева и мрамора. В доме Хизер стена, выходящая на задний двор, была полностью стеклянной, сквозь нее был виден широкий бассейн и открывался вид на реку Северн.

Вдоль всей площадки светились фонари, тихонько играла музыкальная система, что-то из тех топ 40 хитов, которые все были похожи друг на друга.

Хизер пожала плечами.

— Ну да.

Тэйлор вытащила кулер с вином из холодильника.

— Кто будет? — спросила она

Кара немедленно схватила стакан.

Лэйни покачала головой. Но затем она решила не казаться скучной, и сказала:

— Попозже.

— Я узнаю себя, — сказала Хизер, которая также отказалась.— Я ненавижу напиваться, пока остальные не пришли.

— Я говорю: Да какая разница, — сказала Тэйлор.

Она ткнула наманикюренным пальчиком в Лэйни.

— Теперь ты, — сказала она твердым голосом, почти с вызовом.

Лэйни вздрогнула, внезапно готовясь к худшему.

— Я?

— Да. Ты. Термобигуди. Сюда, живо!

Глава 22

Лэйни сидела в темном уголке террасы у бассейна, размышляя, когда же она сможет уйти домой.

Она думала, что это какая-то безумная шутка, в результате которой они обрежут ее волосы или швырнут ее, одетую, в бассейн. Но Тэйлор и Хизер накрутили ее волосы на термобигуди, затем нанесли на ее скулы немного румян, наколдовали так, что Лэйни не узнала свое отражение в зеркале. Когда они сняли бигуди и распустили ее волосы, они рассыпались по спине пышными локонами, темными завитками, которые выглядели так, как будто они принадлежат кому-то другому.

И когда вечеринка началась и все пришли, казалось, что они забыли об ее существовании.

Небо было черным, и фонари сверкали на его фоне. Было достаточно прохладно, чтобы осмелиться купаться, но с десяток студентов, включая Кару с ее уже четвертым коктейлем, толкались в гидромассажной ванной. Лэйни попыталась отговорить ее от второго коктейля, но Кара завизжала, что хватит быть паинькой.

Все заржали.

Собственно поэтому Лэйни и решила найти местечко в темноте.

Она пыталась собраться, вписаться в тусовку, но она никого не знала здесь, и всякий раз, когда она подходила к какой-нибудь группке, они пялились на нее так, как будто она была совершенно случайным гостем, забредшим с улицы. Сначала она пыталась присоединиться к их разговору, надеясь, что неловкость рассосется. Но она мало что знала о спорте, она не бывала на вечеринках каждые выходные и не состояла ни в одной из организаций, которыми интересовались эти девчонки. Наряды? Выпускной? Ага, так и есть.

Эй, народ, не желаете ли поболтать о социальной динамике в романах сестер Бронте?

С тем же успехом она могла бы сама прыгнуть в бассейн.

Тэйлор периодически шаталась где-то поблизости. Лэйни уже видела, как она поблевала в кустах, рядом с забором.

Не то чтобы Лэйни хотелось ее компании. Несмотря на кудри, несмотря на шуточки типа супер-пупер-братства, она все еще не доверяла Тэйлор.

Особенно с учетом того, что Габриэль все еще не появился.

Может, это была такая шутка? Может, девчонки просто обманули ее пустыми обещаниями. Но... если это была шутка, то где кульминация-то? Было не похоже, чтобы Тейлор насмехалась над тем, что она сидит в одиночестве.

И Лэйни бы врала, если бы сказала, что ее голова не поворачивалась каждый раз, когда кто-то подходил к террасе у бассейна. Она думала, что видела Габриэля в какой-то момент, но на его лице была легкая улыбка, и он смеялся вместе с подтянутой блондинкой, которая висела на его руке.

Ник. Не было никаких шансов, чтобы Габриэль, будучи угрюмым и задумчивым весь день, стоял и легко смеялся вечером. Так же, как и не было никаких шансов, что он придет с какой-то другой девчонкой, если Тейлор сказала, что он придет из-за нее.

Если только это не были такая шутка.

Мысли Лэйни отправились мучительным путем к разным сомнениям, когда какой-то парень, стоящий у гриля, окликнул его.

— Ник!

— Привет, приятель.

И затем они хлопнули ладонями классический «дай пять» и обнялись в приветствии.

Облегчение.

Пока она не напомнила себе, что Габриэль так и не пришел.

И она все еще сидела одна.

Лэйни смотрела на бамбуковые факелы, что стояли по периметру бассейна. Огонь тихонько потрескивал, освещая пространство вокруг. Какой-то парень на той стороне бассейна, вытащил факел из держателя и начал им размахивать как копьем, пытаясь ткнуть товарищей.

— Идиот, — пробормотала она.

— Он просто идиот, — сказал голос позади нее. — Он думает, что все еще в средней школе.

Ее голова повернулась, ее сердце умоляло, чтобы это был Габриэль, хотя умом она понимала, что это был не его голос.

Но это был парень, которого она едва могла видеть, хотя и не могла оценить его. Не красавчик, но выглядит неплохо, из разряда качков, тот тип парней, что лбом разбивали банки с пивом в колледже. Темные волосы коротко подстрижены, округлые черты. Было слишком темно, чтобы определить цвет его глаз.

Он кивнул в сторону парнишки на той стороне бассейна, который размахивал бамбуковым факелом, как мечом.

— Готов спорить на деньги, что он сейчас цитирует Звездные войны.

Это заставило ее улыбнуться.

— Люк, — процитировала она с подобающей интонацией, — я твой отец.

Он улыбнулся в ответ. Отблеск огня отразился в его глазах, и они засияли.

— Девчонка, которая знает Лукаса?

Она пожала плечами, почувствовав, что ее щеки зарделись.

— У меня есть брат. Только поэтому я и знаю.

Он жестом указал на шезлонг позади нее.

— Здесь кто-то сидит?

Ее щеки почти начали гореть, и она надеялась, что он не заметит.

— Нет, полно свободных мест.

Гм. Зачем она это сказала?

Но он присел рядом, и от него не пахло алкоголем или сигаретами, как от большинства народа на вечеринке.

— А кто твой брат? — спросил он, бросив взгляд вокруг. — Он здесь?

Она фыркнула со смехом, прежде чем прикинулась, что кашлянула.

Более неловкой ситуацией, чем ее присутствие здесь, могло быть только присутствие тут Саймона.

— Нет, он первокурсник. Он играет в баскетбол, но он в команде второго курса.

— Да? — Его лицо просветлело. — Я в команде второго курса. Как его зовут?

Она замешкалась, представив, как это может прозвучать.

— Саймон Форрест.

Его брови взметнулись вверх.

— Саймон твой брат?

— Что ты имеешь в виду?

Он улыбнулся и отвел взгляд.

— Да ничего. Саймон нормальный.

Затем он оглянулся с волчьей ухмылкой на лице. Его голос был немного сердитый, слегка интригующий.

— Я просто удивлен, что у него такая знойная сестра.

Да, ее лицо горело.

— Я уверена, он тоже был бы удивлен, услышав это.

— Достаточно о нем. Как тебя зовут?

Внезапно он оказался ближе, и она почувствовала капельки пота на шее под волосами. Он не чуханил Саймона, а она была готова к этому. Саймон нормальный. Он сказал это так просто. Может у ее брата получилось найти какую-то свою нишу?

Может, это было хорошо, что Габриэль не пришел?

— Я Лэйни, — сказала она.

— Лэйни, — повторил он мягко. — Мне нравится. Ты тут с кем-то?

То, что он подумал, что она может быть здесь не одна, было подтверждением того, что усилия Кары и Тэйлор были не напрасны. Она покачала головой, чувствуя, как кудри рассыпаются по ее плечам.

Он подвинулся ближе, пробежал пальцами по ее левому плечу и спустился к локтю. Это была ее хорошая сторона, безопасная сторона, так что она позволила ему.

— Эй, — произнес он с удивлением, его голос дразнил. — А у тебя есть мышцы, хотя на вид ты хрупкая.

Жар подкатил к лицу.

— Ну да.

— Не говори мне. — Он быстро окинул ее взглядом. — Йога?

Она рассмеялась.

— Нет, — затем она сделала паузу. Она никогда не рассказывала в школе про увлечение верховой ездой, но она помнила комментарий Габриэля на тему того, что это глупо скрывать, особенно от парней, которые рассматривают тебя.

— Я занимаюсь верховой ездой, — объяснила она.

Он быстро повернул голову.

— Ферма здесь недалеко по соседству. Я хожу туда каждое утро поездить верхом.

— Я знаю те леса. Я живу там, на другой стороне. — Он сделал паузу, и она почувствовала, что он подвинулся еще ближе. — Ты ездишь верхом перед школой? Это требует усилий.

Она пожала плечами, и, как только она повернулась, его губы легко прикоснулись к ее.

Лэйни сделала резкий вдох и отпрянула.

Он позволил ей отклониться, но его руки продолжали гладить ее по плечу.

— Ты в порядке?

Не думая, она быстро кивнула. Его губы были сладкими, как мята.

Он потянулся к ней и легко прикоснулся большим пальцем к ее губам, и она затаила дыхание.

— Я рад, что ты пришла, — прошептал он.

Эти слова растопили что-то внутри нее.

— Я тоже.

Затем он снова поцеловал ее, и она позволила ему. Ничего такого, просто новый опыт. Его губы были грубее, чем она ожидала, но это было не плохо. Только неожиданно.

Когда его губы захватили ее, она положила руку ему на грудь.

Он снова остановился, и Лэйни старалась успокоить дыхание.

Он перехватил ее взгляд.

— Ты очень хорошенькая.

В голове у нее были те же мысли, что и минуту назад. Может, это было и хорошо, что Габриэль не пришел?

— Спасибо, — прошептала она.

Его губы вновь нашли ее, грубые, теплые и влажные.

Так вот на что бывают похожи поцелуи.

Приятно, но она не впечатлилась.

В конце концов, она положила руку ему на грудь. Он поднял голову, едва прерывая поцелуй.

— Что такое?

— Я даже не знаю, как тебя зовут.

Он улыбнулся, и она почувствовала движение его губ напротив своих.

— Я Райан, — сказал он. — Райан Стейси.

Габриэль пялился на приборную доску в джипе Хантера и не делал никаких попыток выйти из машины.

— Я не понимаю, какого черта мы делаем тут, — сказал он.

—Ну, хорошо, — сказал Хантер, — мы всегда можем вернуться домой и посмотреть «Мама мию!» с моими предками. Или, может быть, мы можем таращиться еще час на полицейский сканер и обнаружить, что так ничего и не произойдет. Или может...

— Просто я не ощущаю, что я на вечеринке.

На этой вечеринке. На которой полно народа, который в курсе, что ему не позволено тренироваться с командой. На которой полно девчонок, которые поддразнивают его и считают идиотом.

Пес Хантера сунул голову между сидений, и Габриэль потянулся, чтобы почесать ему лоб.

— Я просто останусь здесь с собакой.

Хантер вздохнул и посмотрел на него.

— Давай, парниша, не будь таким. Ты взял свои таблеточки?

— Ну, хорошо, хорошо. — Габриэль выполз из машины и захлопнул за собой дверь. — Я даже не знаю, почему ты мне нравишься.

Площадка перед домом Хизер была заполнена, но вечеринки у нее всегда были такими. Около десяти парней и девчонок набились в джакузи, но еще было прохладно, и никто не осмелился поплавать в бассейне. Музыка ревела из динамиков, что стояли на дальней стороне террасы у бассейна, достаточно громко, чтобы отсутствие полиции здесь можно было считать чудом.

Габриэль продолжал думать о доме Лэйни, что находился вниз по улице. Она бросила эту записку ему на парту вечером. Я помогу тебе.

Это все. Ни номера телефона. Ничего.

И она все еще не позвонила. К счастью для него, это была пятница, и он мог размышлять об этом все выходные.

На пару секунд у него промелькнула легкая надежда на то, что она может быть здесь. Тейлор насмехалась над ним во время ланча, несла какую-то чушь по поводу приглашения Лэйни, что они могли бы «поучиться вместе», но Габриэль не обращал на нее внимания, пока она не убралась.

Лэйни ненавидела Тэйлор. Она ненавидела Хизер Кастелин. И это точно была не ее тусовка.

— Твой брат тут, — сказал Хантер, протягивая ему откуда-то содовую.

— Я знаю.

Он обнаружил, что Ник тут, заметив его на той стороне бассейна с Квин.

Ник тоже заметил его, задержав взгляд на мгновенье, и отвернулся посмеяться на чем-то, что сказала Квин.

И больше ни разу не посмотрел назад.

Отлично.

— Эй, не ты ли тот новенький из моего класса по американской литературе?

Габриэль повернулся, девчонка стояла рядом и разговаривала с Хантером. Калла Дин, высокая и стройная, возможно участвует в нескольких спортивных командах, как и он когда-то, хотя они редко пересекались в одних кругах. Она была в школьной волейбольной команде, которая в прошлом году участвовала в государственном чемпионате, как второкурсники. Единственной причиной, по которой он знал ее, было то, что она однажды привлекла его внимание. Светлые волосы с голубыми прядками были подстрижены до плеч, и татуировки в виде пламени окружали ее запястья и ползли вверх по внутренней стороне предплечий.

Он мог бы подкатить к ней, но она была грубой и агрессивной и, по слухам, играла в другой команде, и это определенно не имело отношение к спорту.

И она смотрела на Хантера так, будто собиралась его проглотить.

—Да, — сказал Хантер. — А не ты ли та девчонка, которая говорила Миссис Харрисон, что была напугана длиной книжки про Моби Дика?

— А кто ж еще, — невозмутимо ответила Калла.

— Я не помню, чтоб я тебя видел раньше на вечеринках, — сказал Габриэль.

Калла пожала плечами.

— Никогда не знаешь, где произойдет что-нибудь интересное.

Она протянула руку и провела пальцами от плеча Хантера до локтя, где у него была небольшая татуировка.

— Мне нравится. Это же не по-арабски, да?

— Фарси.

В ее глазах появилась заинтересованность.

И этого было достаточно для Габриэля.

— Пойду, найду чего-нибудь перекусить, — сказал он и пошел в сторону гриля.

Обычно он останавливался десятки раз, когда передвигался в толпе на вечеринках. Обсуждение игры, планов на следующую неделю, отработка стратегии.

Сегодня разговоры затихали, когда он подходил ближе.

Он взял несколько бургеров и уселся на пустой шезлонг рядом с бассейном, скинул подушку, чтобы поставить тарелку напротив. Бамбуковые факелы мелькали недалеко от него.

Добро пожаловать.

Такие делишки, думал он.

Некоторые парни самозабвенно размахивали факелами, и Габриэль ощущал в этом волнении пламени потенциальную опасность. Ткань, бумага, да что угодно. Как только огонь найдет себе топливо, он вспыхнет.

Вот идиот.

Несмотря на музыку, здесь у бассейна было тихо и спокойно. Габриэль чувствовал, что люди смотрят на него, обсуждают его, но было проще игнорировать их, когда он не находился среди них.

И не все его обсуждали. Какие-то ребята на заднем дворе играли в карты. В гидромассажной ванне было тоже очень живое общение, такое, что не требовало больших разговоров. Хантер все еще болтал с Каллой, провожая ее к дому. Интересненько. Еще какая-то парочка собиралась предаться страсти на той стороне бассейна. Наверное, пьяные, иначе вряд ли бы они делали это на открытом пространстве.

Он подумал, что сделает Лэйни, если он припрется к ее дому и начнет кидать камушки в ее окно.

Габриэль быстро покончил с едой и отставил тарелку от своего шезлонга, после чего снова уставился на звезды.

Легкий ветер поймал пламя и заставил его мерцать.

Поиграем?

Он покачал головой. Не сейчас.

Затем сильный порыв ветра пролетел над бассейном, обрызгал Габриэля и потушил три факела, что горели рядом с ним.

Ник.

Габриэль швырнул пучок энергии в факел рядом с близнецом, заставив пламя взлететь вверх и рассыпаться искрами. Девчонки завизжали и разбежались в стороны, в том числе и Квин.

Габриэль улыбался.

— Это было не очень-то мило.

Он повернул голову назад... Рядом в темноте стояла Бекка.

Он не мог определить выражение ее лица, но неудовольствия в ее голосе было достаточно.

Габриэль снова взглянул на бассейн.

— Наверное, я не очень-то и милый.

— Я могу присесть?

Он пожал плечами.

— Да, пожалуйста. Я уже потерял тут своего приятеля, так что тут свободно.

Она подвинулась вперед между шезлонгами, и он ожидал, что она присядет на один из них, но она села рядом с ним. Она повернулась к нему, ее бедро рядом с его, тепло ее тела передавалось сквозь легкую юбку, что была на ней.

Он уставился на нее.

— Пытаешься заставить Криса ревновать?

— Нет, я пытаюсь понять, что с тобой происходит.

— Не беспокойся.

— Ник не знает, что он сделал не так. Ты понимаешь, он истязает себя, пытаясь понять, что произошло.

— Бекка, остановись. — Он взглянул на бассейн. — Ник ничего такого не делал.

Вот и все дела. Ник никогда не делал ничего не правильного.

— Он скучает по тебе.

Габриэль фыркнул и жестом указал в темноту на бамбуковые факелы.

— Да, он выбрал весьма забавный способ, чтобы показать это.

Он выудил из кармана зажигалку и встал, чтобы зажечь ее.

На самом деле, он не мог сидеть рядом с ней так близко.

Он потянулся к ближайшему факелу и щелкнул зажигалкой. Бекка стояла рядом с ним, и он видел, как отблески огня заплясали на ее щеках. Она выглядела обеспокоенной.

Он вздохнул.

— Пожалуйста, перестань на меня так смотреть.

— Ты действительно устроил все эти пожары? — прошептала она.

Он вытащил следующий факел. Если он ответит нет, будет ли какая-то разница? Он слышал мольбу в ее голосе, страх, еще до того, как она прошептала свой вопрос.

Но затем он щелкнул зажигалкой, и что-то позади Бекки привлекло его внимание.

Тэйлор и Хизер держали мобильники в руках и делали фотографии или видео той парочки, извивающейся на террасе. Девчонки хихикали, но он не мог разобрать, что именно они говорили.

Он позволил пламени потухнуть и кивнул в их направлении.

— Как ты думаешь, что там происходит?

Бекка повернулась и вдруг вся напряглась.

— Эй, — крикнула она. Она начала пробираться штурмом на ту сторону бассейна.

— Эй!

Боже, она была весьма напористой штучкой. Габриэль пошел за ней.

Тейлор и Хизер присвистывали, подзадоривая парочку. Какой-то верзила налегал сверху на весьма маленькую девчонку, в модных туфлях и миниюбке. Он не видел ее лица под парнем, но тот задрал ее юбку на талию, а ее кофточку высоко на грудь, так что было видно ее нижнее белье. Слава богу, на ней были колготки, иначе бы она была совсем раздета.

Парень положил локоть на ее плечо, удерживая ее, и рукой закрывал ей рот.

Другой рукой он пытался задрать кофту еще выше. Девчонка визжала и пыталась отбиться.

Бекка подошла и пнула ему по почкам.

— Убери от нее руки, ты, козлина!

Он едва проворчал. Бекка была маленькой.

Габриэль — нет. Он швырнул парня на бетонную площадку у бассейна.

Райан Стейси.

— Твою ж мать! — рявкнул Габриэль. — Ты в натуре полный урод!

Позади него внезапно появился Крис. Должно быть, он видел, как Бекка пролетела сквозь толпу у бассейна.

— Да. Он такой и есть.

— Ох ты ж сучка, — выдохнула Тэйлор, почти задыхаясь от смеха. — Я сняла это. Эй, Райан, это было лучшее вложение сотни баксов, что я когда либо делала. Так кто шлюха сейчас, а, ты, сучка?

Габриэль поднял голову. Девчонка обнимала Бекку, и он не видел ее лица.

Райан ржал, его даже не беспокоило, что его голова славно приложилась к асфальту. Очевидно совсем ударенный.

— Неудивительно, что ее братишка глухой олигофрен. Она сама вся дефектная там.

Лэйни!

Габриэль сгреб Райана Стейси за рубашку и ударил ему по морде. И еще. И…

— Габриэль! Габриэль.

Кто-то схватил его за руку. Ник. И Крис.

Факелы полыхали, дым валил в небо, иллюминация вокруг бассейна была такая, словно горел огромный костер. Лицо Райана Стейси было бесформенным от ударов. Габриэль был даже не уверен, в сознании ли он. Они создали небольшую толпу, но Габриэль продолжал смотреть на дрожащую фигуру в объятиях Бекки.

Лэйни, определенно Лэйни.

Черт, черт, он же сидел прямо тут, рядом.

Габриэль замер, разрываясь между тем, чтобы броситься к Лэйни и тем, чтобы сломать все кости уроду Стейси. И еще Тэйлор. Огонь стремился вверх, ведомый его настроением, в поисках того, что можно было бы еще сжечь.

— Забери их телефоны, — сказала Бекка. — Сломай их.

— Да, пожалуйста, — усмехнулась Тейлор. — Как будто это уже не выложено в сеть.

Но Крис, так или иначе, схватил телефоны, сломал и выкинул остатки в бассейн. Девушки не выглядели обеспокоенными. Они выглядели абсолютно удовлетворенными.

— И, Габриэль, — сказала Тейлор, — твоя роль в этом шоу была слишком идеальной. Я не рассчитывала, что ты появишься.

Лэйни издала сдавленный звук и в шоке подняла голову. Ее щеки были красными, слезы струились по лицу.

Габриэлю хотелось уничтожить себя. Он же мог остановить все это. Он был совсем рядом.

— Я очень сожалею, — сказал он.

Она снова издала тот сдавленный звук и высвободилась из объятий Бекки. И затем она побежала, расталкивая людей, пробивая себе путь к дороге, на улицу.

Габриэль побежал за ней.

Но чья-то рука поймала его и потянула его назад. Ник.

Габриэль с силой толкнул его.

— Что? — прокричал он, слыша, что его голос дрогнул. — Что за хрень, Ник, что еще тебе надо?

— Держи. — Ник смотрел на него, с протянутой рукой, его глаза были почти прозрачны. — Держи. Возьми машину. Увези ее отсюда.

Было слишком много всего, чтобы что-то выяснять. Габриэль просто не мог говорить, эмоции застряли в горле.

Он сомкнул пальцы вокруг ключей и побежал за Лэйни.

Глава 23

Габриэль догнал ее на выходе со двора дома Хизер. Лэйни шла, спотыкаясь, руками она закрывала лицо и неудержимо всхлипывала.

Он схватил ее за руку. Черт, его голос все еще дрожал.

— Лэйни! Лэйни, пожалуйста. Позволь мне.

Она повернулась к нему и ударила кулаками по его груди. С учетом ее комплекции, удар был на удивление сильным и подогрел бушующую в нем ярость.

— Как ты мог, — кричала она сквозь слезы. — Как ты мог так поступить?

— Пожалуйста. Я не знаю…

Она толкнула его снова.

— Как ты можешь так сильно меня ненавидеть?

— Но я не ненавижу тебя. — Он поймал ее руки. — Я не знал, что ты здесь. Я бы никогда…

— О, Господи, умоляю, просто отпусти меня. Пожалуйста.

Она боролась с ним, и мысль о том, что она пыталась драться с Райаном Стейси, вызвала у него приступ тошноты. Он отпустил ее.

Она, продолжая пошатываться, направилась через газон.

— Мне надо убираться отсюда.

— Позволь мне подвезти тебя. Я могу отвезти тебя домой.

— Я не могу идти домой. Просто уходи. Ты сделал это.

— Черт побери, Лэйни.

Он поймал ее снова, посмотрел на ее испуганное лицо, ее спутанные волосы. Боже, она просто убивала его, это было в каждом ее жесте, в каждом шаге.

— Я не делал этого. Я бы никогда не сделал. И я клянусь тебе, если ты не позволишь мне увезти тебя куда-нибудь отсюда, я вернусь обратно и сломаю шею этому уроду.

Лампы на крыльце заискрили.

Лэйни отскочила и всхлипнула. Ее трясло, и Габриэль понятия не имел, было ли причиной то, как повел себя Райан, или то, как он ведет себя прямо сейчас.

Но, по крайней мере, она смотрела на него широко открытыми глазами и изучала его лицо.

— Пойдем, — сказал он.

Она сделала глубокий вдох, затем кивнула.

Габриэль нашел машину у дороги чуть дальше от дома. Лэйни защелкнула ремень и плотно скрестила руки на груди еще до того, как он сел в машину, и сосредоточилась на видах за окном. Это напомнило ему тот первый раз, когда он подвез ее до дома. Когда она так яростно объявила ему, что она не Хизер Кастелин.

Абсолютно верно.

Габриэль завел двигатель и поехал в направлении города. У него в мыслях не было определенного маршрута, но она сказала, что она не может пойти домой, и он, черт возьми, определенно не мог ее привезти к себе.

Когда они остановились у знака стоп, он взглянул на нее.

— Он сделал тебе больно?

Она не отводила взгляда от окна.

— Нет.

Тысячи вопросов крутились у него на языке, но она была слишком закрыта для вопросов сейчас. Она может выскочить из машины, если он будет настаивать.

Ему хотелось убить Тейлор. Ему следовало попросить Криса швырнуть эту дуру в бассейн.

Воздух был острым и искрил от напряжения. Габриэль протянул руку и включил радио, поставив громкость на минимальный уровень. Одна из баллад заполнила гитарными переливами пространство в машине, что-то такое, что должно было быть медленной песней, но на самом деле не было ей.

Наконец напряжение в ее руках спало, но лишь немного.

— Я такая идиотка. Я должна была понять.

Ее голос был потерян в эмоциях, и она аккумулировала всю свою внутреннюю силу, что, он знал, была в ней.

— Это не твоя вина, — сказал он.

—Я знаю, — сказала она. — Поверь мне, я посещала все занятия после школы. Та девчонка, что помогала мне, тоже туда ходила.

— Бекка. Она подружка моего младшего брата.

Лэйни вытерла глаза, она выглядела уже скорее злой, нежели расстроенной.

— М-да, ну и этого гада тоже не стоит обвинять во всем. Я вела себя как полная идиотка.

— Все-таки, что ты тут делала? — спросил он. — Мне казалось, ты на дух не переносишь Тэйлор и Хизер, и всех этих «красоток».

— О, да, так и есть, не переживай. — Она сделала паузу, и начала кусать губы. — Они обхитрили меня, уболтав прийти.

— Они обхитрили тебя? Как?

Она снова уставилась в окно.

— Это неважно.

Габриэль остановил машину на светофоре около перекрестка с шоссе Ричи. Он повернулся и посмотрел на нее.

Лэйни, со всей очевидностью, не собиралась смотреть на него.

— Хочешь кофе? — спросил он.

На секунду она задумалась.

— Пожалуй, да.

Он оставил ее в машине, припаркованной напротив Старбакса, и через некоторое время вернулся с двумя стаканами с дымящимся кофе, пачкой салфеток и несколькими упаковками влажных платочков, которые бармен вытащил для него из-под стойки, по его просьбе.

Лэйни встретила его удивлением, взяла один платочек и промокнула щеки.

— Спасибо.

Он ехал вниз по дороге Форт Смолвуд, туда, где асфальт превращался в дерьмо и знак, который оповещал о том, что это окружной парк, казался брошенным и забытым много лет назад. Парковка никем не обслуживалась, и ворота всегда были открыты. Позор, потому что парку принадлежала длинная полоса пляжа, хотя и выход в залив для купания был не везде. Иногда днем тут гуляли дети и качались на старых качелях, но в других парках были более новые качели, так что сюда заходили редко.

Они с Ником все время приходили сюда, чтобы поупражняться с огнем и ветром.

Габриэль припарковал внедорожник. Как обычно парковка была пустынна.

— В багажнике есть кресла, — сказал он, — на случай если ты хочешь посидеть у воды. Или мы просто можем откинуть крышку багажника и посидеть на нем.

Она облизнула губы, продолжая смотреть в окно.

— У нас не будет проблем оттого, что мы здесь?

— Весь этот полуостров - национальный парк, но никто сюда больше не ходит. — Затем он уловил ее тон. — Нам не обязательно оставаться здесь, — сказал он,— но тут тихо и славно, и никто не побеспокоит нас.

Лэйни отпила кофе, обняв стакан обеими руками, как ребенок.

— Хорошо, — Она сделала паузу. — Крышка багажника меня устроит.

Он заглушил двигатель, но оставил радио, из колонок тихонько лилась музыка, растворяясь в ночи. Единственный свет шел от лампы в крыше авто и от отдаленных промышленных объектов, на другом берегу. Они сидели на крышке багажника, и ее лицо было в тени, был виден только силуэт. Сверчки и древесные лягушки пели в отдалении, и если прислушаться, можно было услышать, как волны ударялись о прибрежные камни.

Она устроилась на краю крышки, натянув юбку на бедра, хотя юбки явно не хватало для того, чтобы скрыть много.

Это снова заставило его вспомнить про Райана Стейси, и Габриэль почувствовал, как его руки сдавили чашку с кофе. Он стиснул зубы и уставился вдаль, в темноту.

— Я не знал, что это была ты, — сказал он.— Я сидел в 30 метрах и видел, как двое обнимаются.

— Мы не обнимались.

— Но я же мог остановить его.

— Ты остановил. Я позволила ему себя поцеловать.

Она позволила ему... она позволила этому парню, она...

Лэйни посмотрела на него.

— Ты остановил его раньше, чем он успел сделать что-то еще. — Она подцепила крышечку на стакане с кофе, в ее голосе была горечь. Нет, сожаление. — Я должна была понять.

Габриэлю следовало справиться со своими мыслями, пока он не воспламенил машину.

— Что, черт возьми, тебя вообще смогло заставить пойти на эту вечеринку?

— Это глупо, — она убрала прядку волос за ухо. — Моя мама всегда хотела, чтобы я выглядела так же, как эти девчонки. Она подружилась со всеми мамочками и умоляла меня проводить время с их дочками. Она покупала мне дорогие шмотки. Каждый день она приходила из магазинов с очередными покупками, с какими-то супер-новинками. Я никогда не носила их. Что-то я выкидывала в корзину с вещами на благотворительность в школе. Что-то я засовывала поглубже в свой шкаф. Я ненавидела эти вещи. Я ненавидела ее.

Он вспомнил тот разговор в ее комнате.

— Ты не хочешь быть совершенством?

— Типа того. — Она заколебалась. — Я никогда не смогла бы быть совершенной, и она знала об этом. Я думаю, что в этом и был весь смысл. Это все было большим притворством, прикрытием что ли. Тряпки, верховая езда, все это было одним большим обманом. Ее идеальная, ее безупречная дочь.

Габриэль вспомнил, что говорил Райан до того, как он ему врезал. Она вся дефектная там.

Это заставило его вспомнить о том мгновении в лесу, когда он хотел поцеловать ее. Он положил руки ей на талию, и она отскочила назад.

Правильно ли он понял этот жест тогда.

Лэйни повернулась и посмотрела на него, ее взгляд был острый и пронизывающий.

— Как много ты видел? Когда он… ну ты знаешь. Как много ты видел?

Габриэль выдохнул и провел рукой по волосам.

— Там было темно, — искренне сказал он. — Почти ничего.

— Ну, давай.

Ее голос был твердым.

Он подвинулся и посмотрел на нее. Свет за ее спиной делал цвет ее красной водолазки почти сияющим.

— На самом деле. Он не задрал твою кофту выше лифчика. Честно, с учетом освещения, я держу пари, Тэйлор не смогла снять много на свой телефон.

— Черт, она такая стерва! — Лэйни издала рычащий и рассерженный звук. — Поверить не могу, что ты с ней спал.

Габриэль чуть не уронил стакан с кофе.

— Что??? Кто, твою мать, тебе наплел, что я с ней спал?

— Никто. Но в классе,— она запнулась.

Несмотря на темноту, он видел, как Лэйни покраснела.

— Она сказала.

—Я никогда не спал с Тэйлор. Господи, да это шутка такая есть. — Он покачал головой. — Не бери в голову.

— Какая шутка?

Он отпил глоток.

— Ну, ты знаешь, эти идиотские присказки о сексе, насчет того, что если ты спал с кем-то, то ты спал со всеми, с кем у этого человека был секс.

— Да?

— Позволь только сказать, что у меня нет ни малейшего желания спать со всей баскетбольной командой.

Лэйни не выглядела убежденной.

— Сегодня. В классе. Она упомянула прошлый год.

Да, эта девчонка была слишком умна, для ее же блага. Он вздохнул.

— Хорошо. Послушай. Я был на одной из вечеринок, я сидел на диване, и она подошла и уселась мне на колени. Я не стал ее прогонять. Но я не спал с ней, и мы едва ли провели вместе больше, чем десять минут. Она в команде поддержки. Я много занимаюсь спортом. Она флиртует с каждым парнем, которого видит, включая половину факультета.

Лэйни устроилась поудобнее на крышке багажника и снова уставилась в темноту.

— Да ладно, — сказал он. — Она просто наболтала все это, чтобы увидеть твою реакцию.

— Это сработало.

— Я все еще не понимаю, как она обманула тебя.

— Может, я просто идиотка.

— О, я же знаю, что это не правда, — сказал он. — Скажи мне. Этот придурок просто подошел к тебе и начал приставать?

— Нет, — ее голос был тихим. — Он был милым. Он мне понравился. Он даже не приставал ко мне. Я же говорю тебе. Это начиналось не так.

Габриэль фыркнул.

— Ты что, не можешь сказать, что он был пьяной задницей?

— Нет! — Внезапно она начала злиться. — Как я должна догадаться, что кто-то пьяный?

— Лэйни.

— От него не пахло пивом. У него не путался язык. Или ты полагаешь, чтобы я кому-то понравилась, этому кому-то нужно быть пьяным?

— Эй!

Его голос был резче, чем он ожидал, но это заставило ее замолчать. Боже, она с ума сошла, если думает, что нужно быть пьяным, чтобы захотеть посмотреть на нее еще раз. Она сидела, и ее юбка разлетелась по ее коленям, оставляя открытыми длинные ноги в колготках. Ее щеки раскраснелись от гнева, и локоны волос струились по плечу. Ее взгляд был устремлен в пространство, и ему хотелось спросить, что она имеет в виду.

Габриэль отвел взгляд. Ему хотелось рассказать ей все, что он думал, как потрясающе красиво она выглядит сейчас, в темноте. Как он хотел бы знать, что она будет на вечеринке. Как он бы тащил Хантера из машины на вечеринку, а не наоборот.

Он поднес кружку ко рту.

— Ладно, ничего.

Она хмуро обвела взглядом парковку.

— Так это типа твое место?

— Мое место?

— Ну, куда ты приводишь девчонок.

— Да. Я все время привожу девчонок на эту заброшенную парковку. — Он обвел рукой с кружкой пространство. — У меня тут знак прибит к дереву. Но теперь, когда ты заметила это, — он посмотрел на нее, — мне, наверное, следует его прикрыть чем-нибудь.

Ее взгляд был напряженным, ожидающим, пристальным.

— Не может пройти и пяти минут, чтобы ты не начал вести себя как нахал?

— Я не знаю, Лэйни. Не может пройти и пяти минут, чтобы ты не начала выпускать колючки и защищаться?

Она замолчала и отвернулась от него в темноту.

Как обычно, он понятия не имел, должен ли он был извиниться сейчас и заслужил ли он извинение.

Он подхватил кружку с кофе.

— Мы с Ником приходили сюда иногда, — сказал он. — И я никогда не приводил сюда девчонок.

— Никогда? — В ее голосе были слышны недоверие и надежда.

— Ты что, думаешь, я тот парень, что ухлестывает за каждой юбкой?

Она не ответила, и в этом и был ее ответ.

— Да уж, — сказал он. — Поверить не могу, что ты думаешь, будто я выбил дурь из идиота Райана Стейси только для того, чтобы затащить тебя к черту на кулички, так что да.

— Эй. — Ее глаза блеснули. — Кто сейчас выпускает колючки?

— Ок. Один-один.

Некоторое время они сидели в тишине, пока стрекот сверчков не стал настолько оглушительным, что Габриэль подумал, не должен ли он предложить ей отвезти ее домой.

— Это забавно, — спокойно сказала она. — Ты был первым человеком, с кем я болтала сегодня утром, и, наверное, будешь и последним, с кем я болтаю поздно вечером.

Этим утром. Это было как будто сто лет назад. Ему было интересно, представляет ли она, что Райан Стейси засунул ее младшего брата в шкафчик в раздевалке после того, как написал всякие гадости на его груди.

Я позволила ему себя поцеловать.

Нет, она не могла этого знать.

— Расскажи мне свой секрет, — сказала она.

Он взглянул на нее.

— Мой секрет?

Лэйни устроилась на крышке багажника, скрестила ноги и сложила ладони на коленях. Ее лицо было наполовину скрыто темнотой, как будто мечущийся ангел пытался разорваться между добром и злом.

— Ты вчера сказал, что, как только кто-то близок к тому, чтобы узнать тебя по-настоящему, ты затеваешь драку. Ты вел себя так сегодня утром, ты ведешь себя так сейчас. Если ты не придурок, который не может сдать математику, то что ты скрываешь?

— А что ты скрываешь?

— Я первая спросила.

Он посмотрел в сторону, в ночь, его сердце так колотилось, будто он бежал марафон.

— Ты уже знаешь, что Ник пишет контрольные за меня.

Она склонила голову набок и слегка пожала плечами.

— Это даже и не секрет. Это как я сейчас скажу, что мой брат глухой.

Габриэль пожал плечами. Правда крутилась у него на языке, умоляла его выплеснуться наружу. Боже, рассказать кому-нибудь.

Нет. Нельзя. Как будто он сидел здесь, загнанный на крышку багажника и болтал все подряд. Блин, слушай, я могу контролировать огонь. Ага, и те статьи в газетах. Их про меня пишут. И, может, мне следует упомянуть, что я думаю о твоих утренних объятиях весь день. Или о том, что я давно хочу тебя поцеловать, но сейчас это будет выглядеть не лучше, чем поведение Райана Стейси.

Да, это было бы замечательно. Он с трудом контролировал дыхание и боролся со своими словами.

— Что если, — сказала она аккуратно, — я задам вопрос, потом ты задашь вопрос?

Это заставило его улыбнуться.

— Как игра «Скажи правду или соверши поступок»?

Она покраснела и опустила глаза.

— Я никогда не играла в нее.

— Да ладно, Лэйни, все дети играют в нее, когда им по 10 лет.

— Не все дети.

В какой-то момент она была такой пылкой, спустя мгновенье она была абсолютно наивной, и это совершенно сводило его с ума.

— Хорошо. Поехали. Правда.

— Я сказала тебе, что я не знаю, как в нее играть.

Габриэль потянулся и прошептал:

— Название игры может быть подсказкой.

Она взглянула на него, в ее глазах были искры и вызов, и на мгновенье он пожалел, что не выбрал поступок.

— Правда, — сказала она. — Почему ты стал жульничать с математикой?

По крайней мере, это остановило поток его мыслей.

— Потому что я перестал справляться. В седьмом классе.

— Когда твои родители умерли.

Ее голос был осторожным, но это не было вопросом.

— Да. Я никогда не был отличником, конечно, но после этого я даже не хотел идти в школу, вообще делать хоть что-то. — Он пожал плечами и откинулся на противоположную стенку багажника, чтобы посмотреть на нее. — Я был на грани отчисления, и все так запуталось. Ник начал делать уроки за меня, чтобы я мог закончить год.

Но Габриэль вспомнил первую неделю в восьмом классе, когда он решил, что закончил с этим, что ему больше не нужна помощь брата. Он старался изо всех сил, чтобы разобраться со всем самому. Он пропустил три месяца, пока они разбирались с семейной суетой, потом еще три, чтобы его не оставили на лето заниматься начальной алгеброй.

Но он был готов напрячь мозги, чтобы вернуться к решению задачек, чтобы делать что-то обычное, нормальное, в то время, как в его жизни ничего нормального не было.

А потом Ник пришел к нему с тетрадкой.

— Держи, — сказал он, и в его голосе была почти гордость. — Я сделал твою математику.

Габриэль взглянул на Лэйни, которая внимательно его слушала.

— Ник не занимается спортом, ничем таким. Ему хотелось делать что-то, чтобы помочь. Иметь цель. Я не хотел отбирать у него этого. — Он фыркнул. — М-да, это звучит отстойно.

— Нет, — сказала она. — Нет, я думаю, что я уловила твою мысль.

— Поначалу я собирался сам делать домашку и не пользовался такой возможностью. Но мне не нравилось врать ему, так что я перестал. Потом я забил на учебу и вступил в спортивную команду, и помощь Ника была отличной возможностью не беспокоиться хотя бы об одном предмете. А сейчас я так отстал, что я не думаю, что мне удастся наверстать.

— Я помогу тебе, — сказала она.— Ты можешь попытаться.

Он почти протянул руку, чтобы убрать ее локон с ее лица.

— Твоя очередь.

Она посмотрела ему в глаза.

— Правда.

— Как, на самом деле, Тейлор заманила тебя на вечеринку? — Он быстро окинул ее взглядом. — Особенно, в таком виде.

Она отвернулась в темноту.

— Я передумала. Поступок.

Габриэль вытащил телефон из кармана и протянул ей.

— Хорошо. Давай. Я хочу, чтобы ты позвонила своему папе и сказала ему, что ты сидишь на темной парковке со мной.

— Ооооо... — Она взглянула на него без злости. — По-моему, мне не нравится эта игра.

Он улыбнулся.

— Давай. Это расплата.

Она скрестила руки на груди и выдохнула. Ее голос был очень тихим на фоне сверчков и шума воды.

— Тэйлор сказала мне, что она разговаривала с тобой, и ты надеялся увидеть меня на вечеринке. Моя подружка Кара выбрала одежду.

Вау.

Внезапно он почувствовал, что он имеет ко всему этому отношение, но он действительно не знал ничего об этом.

— Лэйни, — сказал он. — Тэйлор не разговаривала со мной об этом. Я клянусь.

— Я знаю! Я уже поняла это, хорошо? Именно поэтому я чувствую себя такой идиоткой.

Ловко лавировать в этом разговоре было сложнее, чем управляться с огнем.

— Но я бы…

— Не надо, пожалуйста, не надо.

— Лэйни, позволь мне.

— Твоя очередь.

Он откинулся назад и выдохнул.

— Правда.

— Как умерли твои родители?

Слова были словно каленое железо, как будто она старалась ранить его как можно сильнее, как будто он спросил что-то, что вывело ее из равновесия.

Но смерть его родителей была еще одним пунктом вины, что угнетала его каждый день.

— В огне, — спокойно ответил он. — Они спорили с родителями школьников, что доставали нас. Дом загорелся. Никто не смог выбраться.

Она долго смотрела на него.

— Серьезно?

— Да, серьезно. К чему бы мне выдумывать?

Ее губы задвигались, как будто она хотела что-то сказать, но слов невозможно было разобрать. Он знал это выражение и не мог позволить себе ни грамма жалости. Он заставил себя сказать жестким голосом.

— Твоя очередь.

Она облизала губы.

— Хорошо, — медленно сказала она. — Правда.

Ему хотелось ответить тем же, спросить что-то, что заденет ее за живое.

— Почему Райан сказал про тебя, что ты дефектная?

Конечно, этот вопрос задел ее, еще как, но его самого этот вопрос заставил почувствовать себя последней сволочью.

Она не посмотрела на него, но ответила.

— Потому что у меня шрамы по всей правой части тела.

— Да? Отчего?

— Из-за пожара в доме, — сказала она. — В моем доме случился пожар, когда мне было пять.

Черт.

Теперь он уставился на нее.

— Лэйни, — с трудом выдавил он. — Лэйни, я…

— Мне действительно не нравится эта игра.

Она спрыгнула с крышки багажника, под ее ногами хрустнул гравий.

— Подожди, — крикнул он. — Лэйни.

— Видишь, Габриэль? — прокричала она через плечо. — Я тоже не идеальна, правда?

Затем она побежала и исчезла в темноте.

Глава 24

В короткой юбке было легко бежать. Вокруг нее был запах травы и моря, и она на самом деле не представляла, куда бежит, просто она хотела оказаться подальше отсюда. Шум дыхания заполнял ее голову, она практически рыдала. Слава богу, парковка была пустой, поскольку она не видела ничего, кроме промышленных зданий на противоположном берегу. Тротуар скрипнул под ее ботинками, затем трава, и она чуть не споткнулась о поребрик.

Она не могла поверить, что рассказала Габриэлю про пожар.

Да ладно, как будто теперь это что-то значило. Вся правда о ее шрамах будет завтра в Интернете.

Она хранила это в тайне более десяти лет, а теперь все знают.

— Лэйни! Остановись.

Ну конечно, он побежал за ней. И даже не выглядел запыхавшимся.

— Уходи, — прокричала она — Я позвоню отцу, и он приедет забрать меня. Только…

Внезапно земля ушла из-под ее ног. Она резко вдохнула и потеряла равновесие. В тот же момент, его руки подхватили ее за талию, дернули назад, удерживая ее в воздухе.

Она боролась, чувствуя спиной тепло его груди, но он был сильнее.

— Черт возьми, — выругался он напряженным голосом. — Ты хочешь свалиться в воду?

Это заставило ее притихнуть. Красные и белые огни все также висели на расстоянии, чем-то напоминая звезды. Теперь, когда она остановилась, она отчетливо могла слышать удары волн об скалы.

Прямо перед ней.

— В воду, — повторила она потрясенно.

Он поставил ее на землю, но не отпустил.

— Да. В воду. Ты пропустила тот момент, когда я сказал, что мы припарковались на полуострове?

— Вау, — прошептала она.

Оказывается, ночка становилась все хуже и хуже.

— Если я отпущу тебя, ты снова пустишься наутек?

Она покачала головой. Но она совсем не хотела, чтобы он ее отпускал.

Тем не менее, он отпустил.

— Тебе повезло, что ты не сломала ногу.

— Спасибо. — Она все еще стояла спиной к нему. — За то, что поймал меня. — Затем она добавила, — И за то, что навалял Райану. Мне следовало сразу тебя поблагодарить за это.

— О, тебе совсем не нужно меня за это благодарить. Ему повезло, что я покинул вечеринку в погоне за тобой.

От теплоты в его голосе у нее забегали мурашки. Она видела кровь на лице Райана.

Но она не испытывала такого праведного негодования, как в тот раз, когда он дрался в школьном коридоре. Единственное, что ее волновало, школьные документы и моральные страдания.

Конечно, она не знала, что планировал Райан и за что еще ему заплатила Тэйлор, но она была не настолько наивна, чтобы не отдавать себе отчета в том, что Райан вряд ли остановился бы на достигнутом.

— Замерзла? — спросил Габриэль. Он не отступил назад, но он был и не настолько близко, чтобы она могла прикоснуться к нему. — У меня есть флисовый плед в машине.

Лэйни покачала головой и отвернулась на огни. Ей было интересно, думает ли он о ее шрамах. Впервые она поняла, что значит игнорировать проблему, которая давно существует. Она всегда думала, что тот пожар был самым ужасным, что вообще может произойти в жизни. А потом Габриэль выбил почву из-под ее ног тем, что рассказал, что его родители погибли в пожаре. Почему-то это одновременно заставило ее себя почувствовать себя неловко и привело в бешенство.

— Ты знаешь, — сказал он тихо, — тебе не надо продолжать убегать от меня.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Но она понимала.

— Я мог влезть в драку, но ты убегала.

У Лэйни закружилась голова. Легкий свет от звезд рисовал тени на его лице, и она была благодарна темноте.

— Ты не прав. — Она шагнула к нему и легко толкнула его в грудь.— Ты убежал от меня тогда в лесу.

Он отодвинул ее руку.

— Да, после того, как ты оттолкнула меня.

Он был слишком близко, и от этого перехватывало дыхание. Она пробормотала:

— Я не понимаю, что ты...

Габриэль поцеловал ее.

Слава Богу, его руки были рядом, и он поймал ее за плечи, потому что ее ноги слишком ослабли, чтобы держать ее. Она ощутила вкус кофе и сладкой карамели. Ей всегда казалось, что он будет грубым, но все было не так. Он был нежным, осторожным, его губы касались ее так, что у нее вырвался легкий хрип, и ей захотелось прижаться к нему ближе.

Ооо. Так вот почему столько разговоров про поцелуи.

Его руки скользнули по ее плечам к ее лицу, его пальцы зарылись в ее волосы. Его поцелуй стал более настойчивым, раздвигал ее губы.

В момент, когда его язык коснулся ее губ, она почувствовала, что не может больше дышать, и поняла, что ее ноги больше не слушаются.

Но затем Габриэль отступил, оставив руки на ее плечах. Она стояла, дрожа посреди тропинки, и ветер, что шел от воды, кружил вокруг них.

— Извини. — Его голос был резкий, немного пристыженный. — Я не собирался... после того, что сделал этот придурок.

Она покачала головой.

— Нет, все нормально.

— Мне следовало подождать.

— Я рада, что ты не стал.

Ее дыхание сбилось, и в тот момент, когда слова сами вылетели из ее рта, она почувствовала, как запылали ее щеки.

Но он улыбался.

— Да?

Она не могла шевельнуться. В этот момент она осознала, что он был прав насчет бегства. Она хотела убежать, пока не стало слишком поздно, пока он не занял достаточно места в ее сердце.

Он подошел так близко, что она смогла увидеть его глаза. Улыбка исчезла.

— Ты хочешь, чтобы я позволил тебе уйти?

Нет. Никогда.

Она закрыла глаза и кивнула.

Он замешкался в нерешительности.

— Я думаю, ты врешь.

Так и было. Но в каком таком причудливом мире такой парень, как Габриэль Меррик, будет стоять с ней в темноте на берегу, целоваться и делиться секретами.

Он снова подошел ближе, сократив пространство между ними, пока его тело не прикоснулось к ее. Она не могла дышать.

— Ты хочешь, чтобы я позволил тебе уйти?

Она сглотнула.

— Нет.

Он опустил голову и провел губами по краю ее подбородка, и тепло его дыхания заставило ее задрожать и потянуться ближе к нему. Его руки скользнули вниз, с ее плеч на талию.

Она замерла и схватила его за запястья.

Он остановился и тихо спросил.

— Тебе больно?

Лэйни покачала головой, чувствуя, как горят ее щеки, причем из-за абсолютно разных причин. Она все еще слышала голос Райана. Она вся изуродована.

Боже, она ненавидела его. Их. Каждого.

Не плакать. Не плакать!

Но эмоции переполняли ее, и она едва ли могла их сдерживать. Она даже не поняла, что Габриэль повел ее по тропинке, пока не почувствовала, что ее коленки уперлись в какие-то доски, и он произнес:

— Садись.

Скамейка. Она села. Доски по ощущениям были грубыми, но крепкими. Слезы остановились, и она прошептала короткую молитву в знак благодарности.

— Наверное, тебе пора отвезти меня домой, — сказала она.

Он протянул руку, чтобы убрать прядку волос с ее лица, и это было так приятно, что ей захотелось поймать его руку и удержать ее там. Но она не стала этого делать.

—Ты, правда, хочешь, чтоб я тебя отвез? — спросил он.

Нет, она не хотела. Она покачала головой и отвела взгляд на темную воду.

Он подвинулся ближе.

— Хочешь еще поиграть в правду и поступки?

Поступок: Я хочу, чтобы ты поцеловал меня еще раз также нежно.

— Правда, — сказала она.

— Правда. Хммм… — Он прикоснулся большим пальцем к уголку ее рта, затем провел по губам, по щеке, и подвинулся, чтобы поцеловать изгиб ее ушка. — Кто лучше целуется? Я или эта задница Стейси?

Это было так неожиданно, что она внезапно засмеялась.

— Ты. Угу, он был слюнявый и…

— Хорошо, хорошо, избавь меня от подробностей. — Он сделал паузу. — Правда.

Она всхлипнула.

— Ты думаешь, я чокнутая?

— Нет. — Он теребил краешек ее водолазки и водил пальцами вокруг шеи так, что она пожалела, что не наплевала на шрамы и не носила майки.

Но затем она снова поймала его руку.

— А тебя не беспокоит это?

— Беспокоит что?

Гнев заставил ее вжаться в скамейку, она была готова дать волю ярости, которую ей следовало бы направить на того засранца у бассейна.

— Что я вся изуродована?

— Я считаю, что ты очень красивая, — сказал он. — Я хотел поцеловать тебя с того самого дня, когда ты исправила мой тест, когда ты налетела на меня в коридоре.

Она убрала его руку.

— Нет. Не хотел.

— Да. Я хотел. Я даже не рассказал Нику про тебя, а я ему все рассказываю. — Он сделал паузу и его голос стал очень тихим. — Почти все.

Лэйни изучала его лицо в темноте. Утром он сказал ей, что он и его брат не разговаривают. Ей было интересно, что же произошло между ними.

Но в его голосе она чувствовала предупреждение, что здесь надо быть аккуратной. Если она спросит, он может не ответить ей, и этот хрупкий мирок доверия может разрушиться. Все вернется на круги своя.

Но она не хотела возвращаться назад. Не сейчас.

— Я никогда никому не рассказывала. — Она сделала глубокий вдох. — Я никогда никому не рассказывала ничего из этого.

Снова все стало хрупким. Она смотрела на него в темноте, желая сделать некий финальный прыжок, но, не будучи уверенной в том, что он поймает ее.

И тут, как тогда, когда она чуть не спрыгнула в воду, и он поймал ее, он тихонько прошептал:

— Я сохраню твои секреты.

Она оглянулась и посмотрела на воду.

— Пожар был местью моему отцу. Он хороший адвокат, но он не может выигрывать всегда. Один парень отправился за решетку, и его друзья просто взбесились. Я не знаю всех деталей, потому что все-таки мне было пять, и мой отец не любит говорить об этом. Так как Саймон глухой, он не мог слышать детекторы дыма. Огонь был повсюду, они набросали в дом стеклянных банок с бензином. Когда все началось, моя мама побежала искать Саймона. Она не знала, что отец уже вытащил его. И она была так занята поисками в его комнате, что даже не подумала проверить мою. Пожарный вытащил меня, но было поздно. Я забралась в шкаф, и задняя стенка загорелась и опалила мою спину.

Ее голос дрогнул, и она велела себе собраться.

— Не то, чтобы она не могла жить с этим годы. Я помню, как очнулась в больнице, и моя мама плакала. Она продолжала спрашивать меня: «Почему ты не выбралась, Лэйни? Почему ты не выбралась?» Долгое время я чувствовала себя такой виноватой, как будто я что-то сделала неправильно. Я делала все, что могла, чтобы угодить ей, носила эти модные маленькие платьица, которые она мне покупала, пошла заниматься верховой ездой, делала все, что она хотела. Это было до тех пор, пока мне не исполнилось двенадцать, когда все носили эти дурацкие кофточки с открытыми плечами, ну ты понял. Я хотела такую. Я умоляла ее купить, и, наконец, она отрезала: «Но Лэйни, тогда люди увидят твои шрамы. Что они подумают?»

— Я чувствовала себя полной идиоткой. Все эти сапожки и платьица с длинными рукавами. Верховая езда, твою мать. Единственный спорт, где тебе надо быть полностью одетой. Я так отчаянно хотела ей угодить, что я никогда не догадывалась, что она просто пытается скрыть свою ошибку. Но к тому времени, я уже так давно скрывала шрамы, что я продолжила хранить это в секрете. Хочется ли девчонке в восьмом классе прийти в школу и продемонстрировать всем свои шрамы? Но люди все равно замечают. Я имею в виду, что, когда ты носишь одежду с длинными рукавами в мае, люди думают, что с тобой что-то не так. Но я перестала носить ее модные шмотки. Все время, когда она покупала мне что-нибудь, я знала, это чтобы прикрыть мои шрамы.

Габриэль тихонько слушал.

— Как, черт возьми, ты живешь с ней?

—А я не живу с ней — Лэйни сделала паузу, не будучи уверенной, надо ли продолжать. Следующая часть была достаточно свежей, соответственно самой трудной. — Она ушла через неделю после начала учебного года. Переехала к парню, которого она встретила в загородном клубе. Она сказала папе, что устала от попыток сделать из дерьма конфетку. Понимаешь? Она устала от попыток сделать совершенную семью из кучки чокнутых уродов.

— Так что теперь ты терпишь своего отца.

Она качнула головой, услышав усмешку в его голосе.

— Мой папа обычно ведет себя не так, как он вел себя с тобой. Он через многое прошел. Моя мать, конечно, вела себя с ним как стерва, но я не думаю, что он мог предполагать, что она изменяет ему. Она всегда винила его в этом пожаре. Она хотела, чтобы он бросил свою работу, а он считал, что ей нравится тратить деньги. Именно она настояла на том, чтобы Саймон пошел в частную школу, убедив всех, что для него это будет лучше, но, в конце концов, я поняла, что он был просто еще одним несовершенством, которое она пыталась скрыть.

Габриэль протянул руку и провел пальцем по ее скуле, и только в этот момент она поняла, что плачет.

— Извини, — сказал он. — Я не знал.

— Никто не знал. — Она шмыгнула носом. — До сегодняшнего дня. И Тэйлор собирается распространить это дебильное видео в Интернете.

— Сегодня вечер пятницы. Все забудут про это к понедельнику.

Он сделал паузу, снова провел рукой по ее щеке.

— И я очень удивлюсь, если все поверят, что это вообще ты.

Она посмотрела на него.

— Ты удивишься? Почему?

Он подхватил локон, струившийся по ее плечу.

— Потому что ты не просто хранила в тайне свои шрамы, ты хранила в тайне сексуальную Лэйни.

— Я не сексуальная.

— Тебе повезло, что я держал себя в руках и не накинулся на тебя, когда мы сидели на крышке багажника.

— Заткнись.

Рукой он нащупал ее колено и потянулся к ней, чтобы поцеловать в шею.

— Честно, тебе повезло, что я держу себя в руках сейчас.

Его руки скользнули по ее колготкам, не слишком высоко, чуть-чуть забравшись под юбку. От этого прикосновения все мысли просто вылетели у нее из головы.

— И ты не… ты не чокнутая… и кстати… ммм. Нет, я думаю, ты очень красивая. И у меня нет привычки вести себя с родителями как свинья.

И он поцеловал ее снова. Чувства заполнили ее, и она почти забралась к нему на колени. Ее руки вцепились в его рубашку, и она притянула его ближе. Он не осмеливался запустить руки выше и водил пальцами вдоль края ее юбки, легко дразня ее так, что у нее не было сил терпеть. Она никогда не думала, что чьи-то прикосновения могут быть такими, и она никогда раньше не хотела, чтобы кто-то вообще к ней прикасался. Но сейчас, когда он был так осторожен, нарастающее тепло в ее теле заставляло думать о том, чтобы сорвать всю свою одежду.

Лэйни всегда закатывала глаза на уроках здоровья, когда они говорили о гормонах, которые заставляют тебя терять контроль. Но сейчас она едва ли могла сообразить, как ее зовут. Она полностью поняла, как легко можно забыть о такой мелочи, как презерватив.

Внезапно Габриэль засмеялся.

— Легко можно забыть о чем?

Она чуть не свалилась со скамейки.

— Я сказала это вслух?

— Да. — Он подвинулся ближе, его дыхание согревало ее подбородок. — О чем ты только думала?

— Об уроках здоровья, — проскрипела она.

Его мобильник прозвенел. Слава Богу.

Габриэль отклонился, чтобы выудить его из кармана. Он осветил его лицо, но она не смогла определить его выражение.

— Что-то не так? — спросила она.

Он покачал головой.

— Да ничего. — Он удерживал телефон так, чтобы она могла прочитать текст. — Ник хотел убедиться, что ты в порядке.

Она прочитала.

Все в порядке с девчонкой?

Она взяла телефон из его рук, она была тронута.

— Но он даже не знает меня.

— Ник, он такой. Всегда все делает правильно.

Она отвела взгляд от телефона, услышав напряжение в его голосе.

— Ты все еще должен мне секрет.

— Одного достаточно на вечер.

Он взял у нее телефон и быстро набрал смс. Телефон практически сразу пропиликал, и он выдохнул и засунул его в карман прежде, чем она могла увидеть, что ответил его брат.

Она пыталась понять по выражению его лица.

— Ты в порядке?

Его голос был приглушенным.

— Пожалуй, мне следует отвезти тебя домой, прежде чем твой папаша вышлет поисковый отряд.

Так и было, пора. Она прикусила губу, размышляя, как это исправить.

Он остановился.

— Уже поздно.

Ох... Четко и ясно. Она кивнула.

— Хорошо.

Но когда они пошли, он потянулся и взял ее за руку.

— Занята завтра?

Его пальцы посылали электрические разряды ей в ладошку, и она покачала головой.

— Думаю, нет.

Он наклонился и легко поцеловал ее в висок.

— Может, если ты все-таки используешь тот номер, что я написал тебе в тетрадке, мы можем что-нибудь придумать?

***

Габриэль сидел в машине, уставившись на дом второй вечер подряд. Веранда была освещена, но на первом этаже света не было. На крыльце пусто. Окна второго этажа, выходящие во двор, были темными, но одно из них было окном Криса, второе — его собственным, так что это ничего не значило.

Он боролся с искушением рвануть к Хантеру, но это может стать поводом для Майкла заявить об угоне автомобиля, или мало ли что еще.

И еще этот тонкий упрек от Ника во втором смс.

Габриэль вытащил телефон из кармана и посмотрел на него еще раз, как будто он не помнил, что там было написано.

Собираешься домой?

Вроде просто, но дофига подтекста. Ник ожидал, что он будет где-то шататься всю ночь? Это был вызов или как? Предупреждение о том, что Ник будет ждать выяснения отношений?

А потом была Лэйни.

Черт возьми, он мог сидеть с ней там, на парковке, всю ночь. Никогда с девушкой он не чувствовал себя так идеально… неидеальный. Она поняла это. Она поняла его. Он был готов рассказать ей. Про огонь, про все. Он разогрел себя, рассказывая ей про смерть родителей.

Но потом она рассказала ему про свои шрамы. Что он должен был сказать на это?

Миленькие подробности: Собственно это я устроил пожар, в котором погибли мои родители.

Габриэль ударил кулаками по рулю.

Его мобильник прозвенел. Снова Ник.

Можешь заходить. Майкла нет дома.

Что? Серьезно? Была уже почти полночь. Одного только любопытства было достаточно, чтобы вытащить Габриэля из машины.

Но когда он поднялся на второй этаж, он посмотрел на дверь Ника, которая была приоткрыта. Тихие звуки альтернативного рока пробирались в коридор. Никакого женского смеха. Никакой Квин.

Ник ждал его.

Габриэль заколебался. Если бы в тех смсках был какой-то знак о том, что Ник взбешен, или злится, или полностью закончил с ним. Черт, эти долбаные смайлики могли бы быть полезными.

Его собственная комната была расположена в непроглядной темноте в противоположном конце коридора. Черная дыра. Габриэль притормозил у скрипучего места на полу и проскользнул мимо комнаты брата. Добравшись до своей комнаты, он швырнул свою спортивную сумку на пол и захлопнул дверь, погрузив комнату в темноту. Он вздохнул и закинул свои ботинки в темный угол под кровать. Может быть, Ник не слышал его. Может быть, он думал, что он все еще в машине.

— Ты такой предсказуемый.

Габриэль выругался и нащупал выключатель.

Ник сидел, раскинувшись на его кресле, закинув и скрестив руки на его спинке.

— Что, черт возьми, с тобой не так?

Габриэль ответил резко:

— Почему ты сидишь тут в темноте?

Его брат поджал плечами.

— Потому что я знал, что ты проползешь мимо моей комнаты.

Было бы проще, если бы Ник начал бить ему морду.

Габриэль вздохнул.

— Слушай. Уже поздно.

— Ты отвез девчонку домой, все в порядке?

— Лэйни. Ее зовут Лэйни. И да. Отвез.

Хотя ему и пришлось припарковаться в трех домах от ее дома и наблюдать, как она шла по тротуару. Он заколебался.

— Спасибо, что дал мне машину.

— Всегда, пожалуйста.

В воздухе повисла тишина. Ник мог многое считать из тишины, Габриэль знал это. Воздух нашептывал ему также настойчиво, как огонь шептал Габриэлю. Осознание этого не делало более легким процесс заполнения пауз в разговоре.

Он старался не ерзать.

— Где Майкл?

— Он встречается с кем-то за кофе. — Ник покрутил свои часы на запястье. — Это было в семь.

Габриэль уловил некие нотки в его голосе.

— С кем-то?

— Он сказал, что это давний знакомый со школы.

— Девушка?

— Он не сказал.

Тем не менее, Габриэль догадывался.

Затем Ник добавил:

— Он долго собирался. И сказал, я цитирую: «Не жди».

— Вот же засранец. — Габриэль шлепнулся на край кровати, потрясенный. — Он встречается с Ханной.

Ник повел бровью.

— Кто такая Ханна?

Габриэль поднял взгляд. Это наглядно продемонстрировало, как он был далек от Ника в последние несколько дней.

Если его брат не знал про Ханну, это значило, что Майкл сдержал свое обещание не рассказывать о том вечере, когда Габриэль случайно устроил пожар в лесу.

Но Габриэль не мог объяснить, кто такая Ханна, не раскрыв себя.

Мог ли он рассказать Нику про пожары?

Нет, Ник не одобрит. Он не поймет.

Он расскажет Майклу. Они заставят его остановиться.

— Ханна, просто девушка. — Габриэль не мог смотреть в глаза своему брату. Он сосредоточился на креплениях стульев. — Она ходила в школу вместе с Майклом.

Ник кивнул, Габриэль явно его не убедил.

— Хорошо, забудем про Ханну. Забудем также про Лэйни. Храни свои секреты, раз уж ты, очевидно, не можешь больше делиться ими со мной.

Последняя фраза была сказана не со злобой или презрением, как ожидал Габриэль. Просто яростное смирение, что было в тысячу раз хуже.

— Слушай. Никки.

— Я удивлен, что ты пришел домой. Крис сказал, что у тебя была с собой сумка с одеждой.

Взгляд Ника скользнул по спортивной сумке, которую Габриэль швырнул на пол.

— Это не из-за тебя. — Слова было трудно произносить.

— Тогда из-за чего же?

Каждый вопрос был очередным толчком к тому, чтобы он взорвался, такой обратный отсчет. И то, что Ник сидел здесь, не приносило облегчения.

— Из-за Майкла.

— Ты имеешь в виду, из-за того, что он думает, что ты устраиваешь пожары?

Габриэль вздрогнул. Как он мог сказать?

— Можно помочь, — сказал Ник, — если ты будешь отрицать.

— Я не должен отрицать. — Лампочки мигнули.

Ну, вот и все. Сила ждала применения. Габриэль задержал дыхание.

Ник взглянул наверх, и гнев исчез из его голоса.

— Хочешь поговорить об этом?

Габриэль пытался усмирить силу стихии. Спокойствие.

Лампы мигнули еще раз, почти перестали светить, но затем успокоились и вернулись в нормальный режим. Габриэль выдохнул.

— Нет.

— Все нормально. — Голос Ника вновь стал резким. — Не хочешь ли поговорить о том, почему ты не мог меня предупредить, что нас обвиняют в списывании?

Ох... Черт.

— Тебе что-то сказали?

— Конечно! — Ник выпрямился в кресле. Порыв ветра пролетел сквозь штору и взъерошил его волосы. — Черт возьми, Габриэль, тебе, может, и насрать, если тебя отчислят сегодня, но мне-то не все равно.

Естественно, ему было не все равно. Что Ник думал, что он слишком тупой, чтобы беспокоиться об этом? Он не сразу смог ответить, и с третьего раза он выдавил:

— Когда они спросили тебя, что ты ответил?

— Я ответил, что я прекратил это делать. Что, черт возьми, ты думаешь, я мог ответить? Понимаешь, она спрашивала, делаю ли я за тебя контрольные по другим предметам. Она сказала, что такой обман — повод для исключения. Она сказала, это могут записать в моей академической справке.

— Ой, кого это волнует. — Габриэль фыркнул. — Ты думаешь, что те, кто нанимает нас для работы с многолетними растениями, собираются проверять твою академическую справку?

— Нет, но колледж может.

Колледж? Шокированный Габриэль сел на кровать. Ник никогда не говорил ни слова о том, что после окончания школы он собирается делать что-то еще, кроме как помогать Майклу с семейным бизнесом.

— Ты хочешь поступить в колледж?

Теперь Ник выглядел слегка смущенным.

— Ну,… Я знаю, тебе это не интересно.

— Где, черт возьми, ты собираешься взять денег на колледж?

— Я не знаю. Пособия и... слушай, я даже никуда не подавал документы пока. Просто я иногда думаю об этом.

Когда Ник думал о чем-то, это не было простой фантазией. Ник думал об обучении. Возможно, он думал о том, чтобы переехать.

Переехать.

Габриэль провел два дня, едва ли сказав и слово своему брату, и это причиняло мучения. Он не мог представить себе расставание с братом на недели. Месяцы.

Когда они были маленькими, они жили в одной комнате, одинаковые кровати стояли напротив. Долгие годы Габриэль считал, что парные кровати — те кровати, что продавались парами — были предназначены только для близнецов. Если они надевали одинаковые пижамы, что, в общем-то, было почти каждый вечер, то мама говорила, что они выглядят как двое из ларца. В половине случаев Габриэль, просыпаясь по утрам, обнаруживал, что Ник ночью забрался к нему в кровать.

Ник вырос из этого где-то в середине начальной школы, чтобы снова начать приходить к нему, когда родители умерли.

Конечно, он не делал этого больше. Но сейчас он был в соседней комнате.

Не через дорогу.

И не в соседнем штате.

Габриэль взглянул на него. Его голос был натянутым и, возможно, немного злым.

— Почему ты ничего не говорил?

Еще один, более сильный порыв промчался через комнату, градусов на десять холоднее предыдущего.

— Да? Когда я должен был что-то сказать? Когда ты докапывался до Квин? Или когда ты пытался спалить дом?

— Я не пытался спалить дом. — Габриэль вскочил с кровати и сжал кулаки. Электричество пульсировало в стенах, готовое вспыхнуть.

Воздух стал достаточно холодным, кусал кожу, стало трудно дышать.

— Все верно, — сказал Ник. — Тебе не приходится пытаться, так ведь? Ты и так неплохо уничтожаешь все сам.

— Достаточно.

Габриэль подпрыгнул. Майкл стоял в дверях, уперев руки по обе стороны проема. От его дыхания изо рта у него шел пар.

— Ник, — он вздохнул, — дашь нам минутку?

Ник освободил кресло, но он делал это медленно, и в комнате не стало теплее до тех пор, пока он не протиснулся мимо Майкла и не вышел в коридор.

Он ни разу не оглянулся. Да и Габриэль не смотрел на него.

Майкл задержался в дверях. Габриэль не хотел смотреть и на него тоже.

— Ты дома, — сказал Майкл.

— Да. — Габриэль вытащил кулаки из джинсов. — Решил не крушить ничего сегодня.

— Очень смешно.

— Как свидание?

— Это было не свидание. — Майкл сделал паузу. — Я пытался убедиться, что они не подозревают тебя.

По какой-то причине это приводило в бешенство.

— То есть ты просто водишь ее за нос, чтобы выяснить, что она знает? Черт, Майкл, это совершенно идиотский поступок.

— Ты не хочешь мне рассказать, что на самом деле происходит?

— Ничего не происходит. — По крайней мере, это был тот брат, с которым он мог подраться. Габриэль встал. Подошел поближе. — Я дома. Иди, волнуйся о ком-нибудь другом.

Майкл не двигался.

Габриэль пихнул его.

— Иди.

Он смотрел, как Майкл выпрямился, готовый ударить в ответ. Но потом его брат просто повернулся к двери.

— Спасибо.

Габриэль удивленно уставился на него.

— За что?

Майкл сделал паузу и прикрыл дверь.

— За то, что пришел домой. Я рад, что ты вернулся.

Затем дверь закрылась, оставив Габриэля с одной стороны.

А его брата — с другой.

Глава 25

Суббота обычно означает, что они вместе с Майклом занимаются ландшафтными работами.

Черт бы их побрал.

Поскольку ключи от машины были у него, Габриэль вышел из дома, пока остальные спали. Он бросил спортивную сумку на сиденье, на всякий случай. Ник со своими мозгами мог бы придумать, как выкрутиться.

Габриэль заехал за кофе и сэндвичем на завтрак в кафешку, что знаменита своими пончиками, но это заняло меньше пятнадцати минут. Он решил проверить границы дружбы.

Хочешь попрактиковаться сегодня?

Хантер ответил буквально через минуту.

Ты в натуре пишешь мне смс в 6 утра?

Габриэль улыбнулся.

Думал, что ты можешь пробежать 16 километров до того, как взойдет солнце. Вали в кроватку, слабак.

Он положил телефон и выпил еще глоток кофе.

Его телефон почти сразу пропиликал. Габриэль мельком взглянул на экран и чуть не поперхнулся.

Звучит неплохо. Дай мне 15 минут.

Они бежали по пешеходно-велосипедной тропе, что тянулась от Аннаполиса почти до Балтимора. Ранним утром она была практически пустой, за исключением редких велосипедистов и бегунов, что решили воспользоваться преимуществом прохладного утра.

Пробежав шесть километров, Габриэль оглянулся. Взгляд Хантера был слегка мутным, и он ничего не сказал в машине, когда Габриэль подобрал его, однако он без проблем поддерживал темп.

Ну, они и не собирались ставить рекорды.

— Ты знаешь, это была шутка, — сказал Габриэль. — Нам не обязательно бежать шестнадцать километров.

Хантер продолжал двигаться в том же темпе.

— Ты все? Уже устал?

Габриэль действительно немного устал. Пробежка накануне была достаточно тяжелой, и впереди наклевывалась его третья по счету беспокойная ночка.

— Главное, будь уверен, что ты можешь продолжать. Я думал, ты допоздна просидел с Каллой Дин.

Он ухмыльнулся.

— Не переживай.

И Хантер ускорился.

Засранец. Габриэль прибавил. Его это устраивало. Он мог и быстрее, никаких проблем.

— Ты знаешь, — сказал он. — Бекка пыталась поговорить со мной вчера.

Он обернулся.

— Про пожары.

— Ага, она и со мной пыталась это обсудить. — Он сделал паузу, чтобы отдышаться. — Она хотела узнать, в курсе ли я, чем ты занимаешься.

— И что ты сказал ей?

— Я сказал ей, что ты зависаешь с игрушками на Xbox.

Еще пауза, еще одна передышка.

— Я думаю, что ее отец давит на нее.

— Из-за Проводников?

— Угу. Но мы ведем себя аккуратно.

— Ты беспокоишься?

— А это имеет значение? Я не могу просто сидеть и ни хрена не делать. Ты можешь?

Габриэль задумался на мгновенье.

— Нет, не могу.

Затем ему пришлось заткнуться, так как Хантер снова прибавил скорость.

Через одиннадцать километров Габриэль реально почувствовал усталость.

Они бежали с высокой скоростью и его ноги начали ныть.

В груди был пожар. И это было лишь легким раздражением по сравнению с болью в боку, что на протяжении пяти километров колола его, словно раскаленным железом.

В какой-то момент он подумал о том, чтобы подтянуть энергию из солнца, но небо было затянуто облаками.

— Если ты хочешь остановиться, — сказал Хантер без какого-либо напряжения, — я могу потом вернуться к тебе, когда закончу.

— Посмотрим еще, кто сдохнет к концу дистанции.

— Забег до машины?

— Ага, я подожду тебя там.

И затем, несмотря на то, что ноги отчаянно протестовали, Габриэль сделал спринтерский рывок вперед.

Черт, соревноваться было офигенно, это как раз было то, что он мог контролировать. Он и не подозревал, как сильно он скучал по обычным товарищеским отношениям, по физической нагрузке, когда вместе двигаешься к одной цели. На поле или на лекции, или, черт возьми, на треке, цель была понятна. Закинуть мяч в корзину. Сдать экзамен. Достичь цели. Выиграть.

Габриэль подумал, может быть, это и есть причина, по которой тот парень устраивает поджоги. В сто раз легче направить силы на путь разрушения.

На повороте к парковке, где был старт, Габриэль не сбавил темп. Хантер был рядом, не уступал ему. Они обогнули парочку с велосипедами, чуть не сбили мамочку, гуляющую с коляской, и ворвались на парковку, с каждым шагом взрывая гравий под ногами.

Он протянул руку и шлепнул по крышке багажника.

В эту же секунду Хантер сделал то же самое.

— Черт побери!— выдохнул он.

По крайней мере, Хантер дышал так же тяжело, как и он, обхватив колени руками.

— Хорошо. Еще восемь километров?

— Заткнись. — Габриэль улыбнулся.

Он захватил мелочь с приборной панели и купил воды в бутылочках в автомате, на остановке у дороги.

Затем они развалились на траве под дубом. Солнце, похоже, собиралось окончательно расстаться с облаками, и Габриэль убрал мокрые прядки волос с лица.

— Надо же, — сказал он.— Вот и солнце появляется.

Хантер сделал большой глоток воды.

— Ты обычно бегаешь с Ником?

— Нет. Он пойдет, только если я вытащу его из дома, да и не на любое расстояние. Крис же готов бегать по весне, когда начнется бейсбол.

Хантер уставился на этикетку на своей бутылке.

— Я раньше бегал с отцом.

— Он такой же медлительный?

Реплика вызвала улыбку у Хантера, и Габриэль получил дружеский толчок в бок.

— Нет, — пауза. — Мы собирались пробежать Марафон Морской Пехоты в этом году.

Габриэль уловил странные нотки в его голосе. Иногда ему приходилось бороться, чтобы сохранить это в себе.

Хантер пожал плечами.

— На самом деле с этим переездом сюда я забыл об этом. — Он заколебался. — Прошлой ночью я получил письмо по электронке с подробностями, когда забрать пакеты, вещи, все такое. Я удалил его, то есть, ты понимаешь?

Габриэль кивнул и уставился на свою бутылку с водой.

— Да.

— И тут ты присылаешь мне смс и спрашиваешь, хочу ли я пробежать 16 километров, и…

Твою мать! Габриэль выпрямился. Еще один день начался хреново.

— Чувак, мне, правда, жаль. Я не…

— Нет! — Хантер посмотрел на него тяжелым взглядом. — Я рад. Это было... славно.

— Хорошо. — Габриэль улегся обратно и уставился в небо. Было почти восемь, и более разумные бегуны начинали собираться на парковке. На лице ощущалась тяжесть солнца, и он позволил энергии пролиться сквозь кожу.

— Станет легче, — сказал он.

— Да? — Сказал Хантер скептически. — Когда?

— Я дам тебе знать, когда это случится со мной.

Хантер фыркнул, но ничего забавного в этом не было.

— Ты все еще можешь пробежать марафон, — сказал Габриэль.

— Я пропустил месяц. Я не в форме.

— Я не сказал, что ты можешь прийти первым.

Хантер ничего не ответил.

Габриэль поставил бутылочку с водой на землю, наблюдая за изломами солнечных лучей, которые подсвечивали траву разными оттенками зеленого.

— Я единственный из моих братьев, кто рано просыпается. Моя мама была такая же. Она пила кофе и играла со мной в настольные игры, пока остальные спали.

Когда ему исполнилось десять, она стала и ему делать кофе, наливала полкружки молока, клада две ложки сахара и только потом добавляла немного кофе. Он все еще пил кофе, приготовленный именно так.

— Утром после похорон я спустился на кухню. Я не знал, о чем я, черт возьми, думал, как будто там меня ждал кофе в кофейнике и разложенная настольная игра или типа того.

Он сделал паузу.

— Ничего. Просто пустая кухня. Я думаю, что только в этот момент я, наконец, все осознал.

Хантер по-прежнему молчал.

Габриэль обернулся.

— Так что я сделал кофе.

Он и игру достал тоже, сам не зная, для чего. Потом он рыдал в кружку минут сорок, пока его кофе окончательно не остыл и Майкл не нашел его сидящим на полу кухни. Габриэль волновался, что его брат будет ворчать на тему кофе или рыданий, или чего-то еще, ему едва ли нужна была причина в эти дни.

Но Майкл просто налил себе чашку кофе и бросил кубики на стол.

— Ты ходишь первым.

Габриэль не хотел обсуждать ничего из этого.

— Все, что я хочу сказать, — он пожал плечами, — это то, что если ты собирался пробежать марафон, может тебе просто надо пробежать марафон.

— Может быть, — ответил Хантер. Он отодрал почти всю этикетку от своей бутылки с водой.

Это все было очень тяжело. Габриэль потянулся.

— Чувак. Серьезно, если ты начнешь рыдать, люди подумают, что я бросил тебя.

Хантер посмотрел на него. Улыбка пробралась сквозь его грустные мысли.

— Если посмотреть на то, как ты бежал сегодня, то они, скорее всего, подумают, что это я бросил тебя.

— Иди-ка ты в задницу, дружище.

Тут его телефон звякнул, и Габриэль сначала даже не хотел смотреть что там. Наверняка Майкл, зазывает поработать.

Нет, номер был незнакомый.

Ты серьезно насчет сегодня? Лэйни.

Лэйни! Габриэль сел.

— Кто такая Лэйни? — спросил Хантер, подглядывая через его плечо.

Габриэль отпихнул его назад и набрал ответ.

Абсолютно серьезно.

Ее ответ пришел через 15 невыносимых от ожиданий секунд.

Отец работает сегодня вечером, а Саймон собирается встретиться с мамой.

Он улыбнулся.

Ты приглашаешь зайти?

Еще одна долгая пауза.

Нет. Отец сказал, мне нельзя тебя приглашать.

У ее папочки, поди, рассеяны снайперы по крыше, натренированные на то, чтобы отстреливать Габриэля на подходе.

Его телефон звякнул снова.

Но, может быть, мы можем пойти к тебе домой и поработать над твоей домашкой по математике.

Он нахмурился. Предложение было полно плюсов и минусов. У него дома!

Она хотела прийти к нему в гости! Но математика. Математика…

Еще звяк.

Чем быстрее ты выучишь математику, тем быстрее мы сможем делать что-нибудь еще.

Отлично, это заставило его сердце забиться сильнее. Он быстро набрал.

Подхвачу тебя в 2?

Сейчас ее ответ был молниеносно быстр.

Давай в 3. Больше не пиши. Мне пора бежать.

— Пойдем, — сказал он Хантеру. — Пора творить великие дела.

— Свидание?

— Вообще-то, да.

Но несколько минут спустя он посмотрел на Хантера, который забирался на пассажирское сидение. Тяжелое напряжение от их разговора спало, но не исчезло полностью.

— Эй, приятель, — спросил он. — Ты в порядке?

Хантер кивнул и задержал взгляд на лобовом стекле.

— Да.

Когда он ничего не добавил, Габриэль завел мотор и начал выезжать с парковки.

И пока он не смотрел, Хантер сказал:

—Я не думаю, что я смогу сделать это.

Один. Это было то, чего он не сказал. Он не думал, что он справится с этим один. Без отца.

Но он не был один. Даже если Хантер пока еще не осознал этого.

Если бы Габриэль понял это пять лет назад. Может быть, тогда он бы смог сыграть в ту игру с Майклом.

Вместо того чтобы швырнуть кубики в лицо своему брату и послать его в задницу.

Габриэль повернул на Хайвэй Ричи. Он никогда не думал, что для Майкла это было совсем непросто, вот так сесть рядом с ним.

Он кашлянул.

— Я побегу с тобой.

Большое замешательство. Затем Хантер сказал.

— Слушай. Ты не обязан.

— Я знаю.

— Это сорок два километра

— Я знаю, что такое марафон.

Хантер снова уставился в окно.

— Я подумаю об этом.

Габриэль кивнул, замолчал и повел машину.

Глава 26

Габриэль добрался до дома примерно к двум. Полно времени, чтобы принять душ, надеть чистую одежду и заехать за Лэйни.

Было бы, если бы его брата не было дома.

Слава богу, он не видел Майкла, но Ник поймал его в коридоре, перегородив дорогу в ванную.

— Где ты был все утро?

— Прости, мамуля, в следующий раз я оставлю записку. — Габриэль хотел пройти мимо, отпихнув его.

Но Ник был решителен.

— От тебя пахнет дымом.

И неудивительно, с учетом того, что они с Хантером сожгли с дюжину стогов с сеном, на заднем дворе у предков Хантера.

Их наглядный эксперимент закончился смешанным результатом, Габриэль чуть не спалил все поле.

Он был очень близок к этому. Но он начал лучше контролировать себя. Он ощущал это.

И они подготовились в этот раз. На старой ферме был пожарный кран. К счастью.

По крайней мере, ему не надо было врать о том, где он пропадал.

— Я заехал к Хантеру. Мы сходили на пробежку, а потом жгли сено у него на ферме.

Габриэль заметил удивление в глазах Ника и порадовался этому. Почти предательство. Почти виноват, так слова Габриэля были приняты братом. Мы делали то, что ты никогда не захотел бы делать. А потом мы делали то, что мы обычно делаем с тобой вместе.

И пока Ник стоял и соображал, что ответить, Габриэль протиснулся мимо него в ванную и закрыл дверь.

Когда он вышел, в доме было тихо.

Наконец-то. Может быть, его братья отправились поработать. Может, ему повезло, и Майкл не собирается его привлекать к работам на весь день.

Габриэль зашел к себе и вытащил чистую футболку. Последние двадцать минут он не мог ничего делать, кроме как уговаривать себя, что изучение математики за кухонным столом означает, что это совсем не свидание даже, что за этим занятием у него есть отличный шанс выглядеть полным идиотом.

Габриэль поскакал вниз по лестнице и засунул руку в рюкзак, чтобы вытащить ключи от машины.

Пусто.

Затем он выглянул в окно, посмотрел на площадку у входной двери. Собственно и машины тоже нет.

— Твою мать!

Он с силой пнул дверной косяк. Было больно. Он ударил снова.

— Проблемы?

Габриэль бросил взгляд в коридор. Он полагал, что Майкла не было дома, но обнаружил своего старшего брата сидящим на кухне.

Перед ним стоял открытый ноутбук, рабочие бумажки были разбросаны по столу.

— Да, — ответил Габриэль. — Ник взял машину.

Майкл не отвел взгляда от экрана.

— Угу. Ты сегодня утром сделал также. Ага?

— Не разговаривай со мной, как будто я дите малое.

В этот раз взгляд Майкла взметнулся вверх.

— Простите, а что взрослые парни пинают двери?

Габриэль шагнул вперед, готовый рявкнуть что-то злое и язвительное, что-то, что спровоцирует драку и позволит выпустить пар.

Но потом он понял, что он может с этим справиться.

Он шлепнулся на стул напротив брата.

— Можешь мне одолжить свою машину?

Майкл засмеялся, но в этом не было ничего забавного.

— В последний раз, когда я одолжил тебе свою машину, мне позвонили из полиции в три часа ночи.

— Да, ну да. — Габриэль сделал паузу. — Пожалуйста.

Майкл уже вернулся к созерцанию экрана.

— Мне нужна машина вечером. Я собираюсь в строительный магазин.

Боже, как будто он не может сделать это позже.

— Ну Майкл, ну давай.

Пожалуйста.

Сейчас его брат с интересом смотрел на него. Габриэль никогда его ни о чем не упрашивал. Никогда.

— Куда тебе надо поехать?

Габриэль опасался говорить Майклу правду, но Майкл с большей вероятностью скажет да, если будет знать, что это нужно для школьных дел.

— Я обещал подхватить кое-кого из моего класса по математике. Мы вернемся сюда заниматься.

— Попробуй еще раз.

Габриэль вздохнул.

— Это правда.

Брови Майкла взметнулись вверх, и выделил слово:

— Правда? Почему я должен в это поверить?

Майкл изучал его, казалось, вечность. Затем закрыл ноутбук.

— Хорошо.

Габриэль привстал со стула.

— Серьезно?

— Серьезно.— Майкл поднялся. — Пошли.

Погодите-ка.

— Ты не...

— За рулем? Да, я за рулем. Мы захватим этого кого-то, я привезу вас сюда, а потом поеду в строительный магазин.

Это был какой-то изысканный вид наказания. Или акт возмездия. Должно быть, так.

— Слушай, ты собираешься устроить мне допрос по поводу пожаров?

— Никаких допросов. Мы не можем себе позволить, чтобы что-то случилось с машиной. — Майкл направился к гаражу. — Это лучший вариант, который я могу тебе предложить. Или так, или никак.

Габриэль поверить не мог, что ему придется ехать с Майклом.

Черт, это было унизительно. У них всегда была машина. Ему никогда не приходилось умолять о том, чтобы заехать за девчонкой.

Особенно для того, чтобы позаниматься математикой.

Он ощущал себя тринадцатилетним мальчишкой. Может быть, потом Майкл предложит им купить по мороженому?

— Эй, — сказал он, когда они были на полпути к месту. — Пожалуйста, сделай мне одолжение.

— Еще одно?

— Не будь придирчив к этой девчонке.

— Угу. — Майкл оглянулся. — Я так и думал, что это девчонка.

— Послушай… просто... она не такая, понимаешь?

— Так значит, я не только работаю шофером сегодня, но мне еще надо быть миленьким? — В голосе Майкла было полно сарказма, но все было в рамках обычного.

Габриэль не доверял этой внезапной любезности, но если он будет огрызаться в ответ, Майкл отменит всю операцию.

— Может быть, будет лучше, если ты вообще не будешь с ней разговаривать.

Майкл ненадолго замолчал, мимо пролетали деревья. Наконец он спросил:

— Насколько все плохо?

— Насколько плохо что?

— Математика.

— Нормально, — соврал Габриэль. — Я просто не хочу отстать от программы.

Майкл оглянулся.

— Думаешь, сможешь вернуться обратно в команду?

Блин, блин, как же так. Габриэль нахмурился.

— Поверить не могу, что Ник рассказал тебе.

— Он не рассказывал. Я ждал, когда ты сам мне расскажешь.

Как будто это когда-нибудь могло произойти.

— Крис что ли?

Майкл покачал головой.

— Звонила твоя учительница.

— Она звонила?

— Я не знаю, почему вы, парни, так удивляетесь, когда мне звонят из школы.

Габриэль не мог поверить в это.

— Черт, я ненавижу ее.

Майкл снова затих, но сейчас в воздухе висело ожидание, как будто он собирался спросить что-то. Габриэль не хотел давать ему повод для очередной лекции, так что он замолчал и уставился в окно.

— Я тоже ненавидел это, — наконец-то сказал Майкл. — Ваши учителя постоянно звонят мне. Особенно активно они звонили в средней школе. Я имею в виду, что это те люди, которые меня учили, и теперь, четыре года спустя, они звонят мне и просят проконтролировать моих младших братьев. Каждый чертов день. Драка. Невыполненные задания. Придите и подпишите эту форму, зайдите и заполните вот эту бумагу. Как придурок. О-хо-хо.

Габриэль не сводил взгляда с окна.

Он подумал, что Майкл ждет извинений. Он их не получит.

— К тому времени, когда ты и Ник начали первый год обучения, я думал, все устроится. Но затем учителя средней и старшей школы начали звонить. Я помню тот октябрь, я пытался разобраться, как заполнить эту чертову налоговую декларацию для нашего бизнеса, и Викерс позвонила мне доложить, что Ник участвовал в драке в раздевалке.

Викерс была школьным психологом. Габриэль помнил тот день, один из тех дней, когда Ник реально был втянут в драку, когда он взял вину Габриэля на себя.

Это была вовсе и не драка даже. Сет и Тайлер зажали Ника после физкультуры. Затем они начали реально избивать его.

Габриэль на следующий день поменялся с Ником местами. Сет и Тайлер после этого отстали.

Он понятия не имел, что Викерс звонила им домой.

— Я ненавидел эту тупую корову, когда я ходил в школу. — Сказал Майкл. — Я полагал, что она бесполезная. Собственно, когда она позвонила, чтобы нажаловаться на Ника, я взорвался. Заявил ей, что она меня задолбала и все остальные учителя тоже. Я потерял контроль. Я вообще удивлен, что она не накатала на меня жалобу в комитет опеки.

Майкл включил поворотник.

— Когда я наконец-то заткнулся, она мне сказала то, что я никогда не забуду. Она сказала: «Мы не пытаемся ткнуть вас носом в ваши ошибки. Мы звоним, потому что мы хотим, чтобы вы достигли успеха».

Габриэль долго смотрел на него, ожидая, что он скажет что-то еще. Но его брат больше ничего не сказал.

Габриэль закатил глаза и уставился в окно.

— Это самая глупая история, которую я когда-либо слышал.

— Все, что я хотел сказать, это то, что я не думаю, что наши учителя пытаются напрячь нас.

— Да. Так и есть. — Но Габриэль думал о том, что сказал Ник про обучение.

Он думал о том, что подумала Лэйни, когда узнала, что он жульничает с математикой.

Он съежился на кресле.

Майкл оглянулся.

— По крайней мере, ты что-то пытаешься с этим сделать.

— Неважно.

Майкл вздохнул.

— Который дом?

Габриэль показал. Дом Лэйни выглядел безупречно в лучах солнца, белые колонны и каменная облицовка напомнила Габриэлю о ее комментариях про серийного убийцу, живущего здесь. Прекрасный ландшафт, хотя он был готов спорить, что Майкл уже заметил кучу мест, где рабочие недоработали с обработкой углов и использовали дурацкие растения.

Габриэль расстегнул ремень в машине и пытался понять, как с ним разобраться, когда Лэйни выпорхнула из входной двери.

Джинсы. Зеленая водолазка. Коса. Очки. После наряда, который был на ней прошлой ночью, это напомнило ему супергероев из мультиков, которые он смотрел в детстве. Одного из тех, про которого немногие знали, что скрывается под внешностью мягкого человека.

Как он мог раньше не видеть, насколько хороша и сексуальна она была.

Она замешкалась на полпути к машине, заметив, что он был не один. Габриэль выскользнул из машины.

— Извини, — сказал он. — У меня не было машины, так что меня подвез брат.

Он вышел из машины поприветствовать ее.

Она взглянула на Майкла с вызовом.

— У нас проблема.

— Твой папа все еще дома? — Габриэль взглянул на входную дверь, готовый к тому, что ее отец выпрыгнет оттуда с ружьем.

— Нет, но Саймон — да. — Она заколебалась. — Мама так и не появилась.

Чем больше Габриэль слышал о ее мамочке, тем больше ему хотелось найти эту барышню и привести ее в чувство.

— Он не может оставаться дома один, — выпалила Лэйни. — Я бы пригласила тебя зайти, но если папа придет домой раньше…

— Статья за изнасилование. Я помню.

Ее щеки зарумянились.

— Да.

Черт, это было невероятным. То, что Ник забрал машину, точно было знаком.

Если только это не повод откатить все обратно.

Может быть, она изменила решение, когда он подъехал. Может быть, она больше не хочет с ним связываться.

— Не беспокойся, — сказала он. — Я понимаю.

— Нет! Я не... — Лэйни облизала губы. — Я не отказываюсь. Я подумала…

Несколько прядок выбились из косы, и если бы Майкл не был рядом, Габриэль убрал бы их на место.

Нет, он бы убрал ленту, освободив волосы.

Сфокусируйся.

— … знаешь, что…

Она сделала глубокий вдох.

— Ты не будешь против, если Саймон пойдет с нами?

Глава 27

Лэйни сидела за кухонным столом и наблюдала, как Габриэль пристально изучал учебник по тригонометрии. Напротив него лежала новая тетрадка, в руках он крутил остро заточенный карандаш.

Он сидел с убийственным выражением лица.

— Ну, давай, — сказала она. — Ты же не можешь так сильно ненавидеть математику.

— Поверь мне. Я могу. — Он оглянулся вокруг. — Ты голодная? Может, хочешь что-нибудь выпить?

— Я хочу, чтобы ты перестал отвлекаться.

— Я и не отвлекаюсь.

— Угу…

Она повела бровью.

— Подключение PlayStation у тебя всегда занимает двадцать минут, или это просто Саймону сегодня так повезло?

Его голос упал.

— Я надеялся, что Майкл уедет.

Его брат? Лэйни помнила, он упоминал, что они повздорили, но Майкл был очень мил с ней. Он едва ли сказал и слово, пока они ехали сюда, и потом оставил их на кухне, извинившись, что у него много работы.

— Он сказал, что ему надо в строительный магазин, — сказал Габриэль. — Но он, скорее всего, слоняется вокруг, чтобы убедиться, что я не заманиваю тебя обманом наверх, в свою комнату.

От этих слов у нее перехватило дыхание. Слава богу, он не заметил, что ее сердце стало нервно колотиться.

— Без шансов. — Она ткнула карандашом в учебник. — Я здесь для того, чтобы помочь тебе с учебой.

— Хм.— Он потянулся вперед и убрал прядку волос с ее лица. — Это вызов?

Дыхание сперло от волнения.

Она даже не попробовала поискать что-нибудь в интернете накануне вечером. Собственно и сегодня утром тоже. Кара не звонила, а сама она не могла собраться с духом, чтобы проверить свою электронную почту. Она не имела ни малейшего представления о том, довела ли Тейлор задуманное до конца и выложила ли она все записанное в сеть, но если и выложила, то что тогда Лэйни могла с этим сделать?

Ничего.

И конечно, было гораздо приятнее думать о времени, проведенном с Габриэлем после вечеринки. Она всю ночь прокручивала его слова в голове. Не только приятную часть разговоров, ту, когда они сидели у воды. Но и не самые приятные откровения, когда они болтали сидя на открытом багажнике.

Ты что, думаешь, я тот парень, что ухлестывает за каждой юбкой?

— Ты покраснела. — Он дышал ей в шею, и она кожей ощущала его тепло.

— Ты все еще отвлекаешься. Нам надо…

Ее дыхание перехватило. Он слегка коснулся зубами ее шеи, чуть ниже ушка. Его руки нашли ее талию, и он притянул ее к себе.

Все вокруг внезапно стало теплее градусов на десять.

— Видишь? — прошептал он. — Кому нужна математика?

Это ее отрезвило. Она легонько стукнула карандашом его по лбу.

— Тебе.

Он с ненавистью вздохнул и отступил назад.

Затем он вернулся к созерцанию чистой тетрадки.

— Здесь всего десять вопросов, — сказала она, ощущая, что ее дыхание все еще не успокоилось. — Нам просто надо разобраться с ними, и потом... — Она не закончила, позволив словам повиснуть в воздухе....

— Потом мы поболтаем.

Он кивнул. Но писать не начал.

— Послушай, — сказала она, — я не смогу тебе помочь, если ты не хочешь даже…

— Боже мой. — В его глазах плескался гнев. — Я понимаю!

Лэйни почти отступила, но затем напомнила себе, что его гнев не имеет отношения к ней.

—Давай правду, — сказала она мягко. — Что не так?

Его выражение лица было непонятным, и у нее было стойкое ощущение, что он не собирается отвечать. Каждый раз, когда он вел себя так, она чувствовала себя слишком уязвимой. Тем более сейчас, когда все ее секреты были известны, а его оставались тайной.

— Мне надо сдать тест. — Его голос был низким и грубым.

— Ты сдашь, — сказала она. — Ты сдашь тест, вернешься обратно в команду.

— Мне наплевать на вопрос возвращения в команду. — Он заколебался. — Я имею в виду, не наплевать, но...

Она ждала.

Он продолжал пялиться в учебник.

— Ник прошлой ночью сказал мне, что он хочет поступать в колледж. Если я не смогу сдать математику, я не смогу даже школу закончить.

Она изучала его.

— Ты хочешь поступать в колледж вместе со своим братом?

— Нет, да, я не… — его карандаш хрустнул. — Черт, блин...

Он швырнул остатки в учебник.

Лэйни снова ждала.

Габриэль поднял взгляд и встретился с ней глазами.

— Я вообще никогда не думал даже о колледже. Единственная причина, которая заставляла меня побеспокоиться о более или менее приличных оценках, это то, что я мог заниматься спортом. Я имею в виду, я просто думал, что мы будем продолжать помогать Майклу с бизнесом.

— Что ты хочешь делать?

Он фыркнул.

— Я сомневаюсь, что у нас есть деньги, чтобы Ник мог пойти в колледж, и для меня, чтобы пойти вместе с ним. Я имею в виду, что он, скорее всего, получит стипендию, но…

— Нет. Что ТЫ хочешь делать?

— Я не знаю. — Он снова уставился в учебник по математике. — На самом деле я вообще никогда не думал, что у меня есть выбор.

Лэйни прикусила губу. Она не достаточно разбиралась в отношениях близнецов, чтобы осуждать кого-то, и разговоры с Габриэлем всегда были словно ходьба по краю пропасти.

— Очевидно, Ник полагает, что у него есть выбор.

Он снова посмотрел ей в глаза.

— Он заслуживает выбор.

— Почему, потому что он хороший ученик?

Габриэль нахмурился.

—Он достоин, вот и все.

Это вернуло ее к мыслям об ее матери, которая стремилась участвовать во всех благотворительных кампаниях, буквально до последнего вздоха. Большинство людей, вероятно, думали, что она тоже достойная, несмотря на тот факт, что отец Лэйни работал как проклятый, чтобы обеспечить тот уровень жизни, который требовала ее мать.

И потом она его бросила, как будто это было недостаточно хорошо для нее.

Нет, потому что Лэйни и Саймон были недостаточно хороши.

Видимо, есть несколько степеней достойных, думала Лэйни. Скорее всего, именно так.

Она ткнула карандашом в учебник.

— Ты тоже заслуживаешь выбор.

Габриэль тяжело вздохнул. Он взял отломленный кусок карандаша, тот, что был с заточенной частью.

— Я могу выбрать, не делать всего этого?

Ей хотелось еще раз стукнуть его по лбу.

— Не будь ребенком. Я поверить не могу, что для тебя не проблема надрать задницу Райану Стейси, но при этом ты боишься каких-то нескольких уравнений.

Он вскинул взгляд не нее.

— Это потому, что мне наплевать, что Райан Стейси обо мне думает.

Ох. У нее снова перехватило дыхание. Она пыталась успокоиться, но ее сердце колотилось в груди как бешеное, она пододвинула к нему книжку.

— Может быть, твой брат должен с тобой позаниматься? Ты не будешь с ним вести такие миленькие разговорчики.

Потом Лэйни помогла Габриэлю разобраться с заданиями.

Он определенно старался.

На то, чтобы разобраться с первым вопросом, ушло полчаса.

Он пропустил все базовые основы алгебры. Это было похоже на то, как будто ты изучаешь абстрактные уравнения с кем-то, кто в принципе никогда не изучал простое умножение. И как только он начинал расстраиваться, он сразу начинал путать цифры. Ей это напоминало тот день, когда она корректировала его контрольную, когда половина его решений были записаны задом наперед. Или тот день, когда он у доски переписывал чье-то готовое решенное уравнение и просто не мог переписать его правильно. Ей приходилось напоминать ему, чтобы он не торопился.

В тот вечер, когда он подбросил их домой, она прокомментировала что-то про дополнительные занятия, и он отмахнулся от нее. Но сейчас она и правда подумывала, а что если у него на самом деле нет способностей.

Не то, чтобы она говорила об этом вслух. Пока.

Вторая задачка заняла двадцать пять минут. Уже прогресс.

Через два часа они разобрались с восемью задачками. Он написал номер девять в тетрадке, и в этот момент прокатился раскат грома. Лэйни потянулась и закрыла учебник.

Он взглянул на нее.

— Мы же не закончили.

— Мне надо проверить Саймона. — Она потянулась. — Мы должны остановиться, пока мы на позитивной волне. Сделаем два оставшихся завтра.

Они не слышали ни звука из гостиной за все время, пока они были здесь. Не то, чтобы Саймон был слишком шумным ребенком, но она была удивлена, что он не появился тут с просьбой взять колу. Или какую-нибудь закуску. Или спросить где туалет, черт возьми.

Но когда они зашли в гостиную, приставка PlayStation была выключена, как и телевизор. Она обернулась, но и дверь в уборную была широко раскрыта, и там света тоже не было.

Когда они выглянули во двор, они увидели, что там также никого не было. Пасмурное небо, ощущение грозы в воздухе.

Но никакого намека на Саймона.

Затем они услышали шлепки, отдающиеся эхом от подъездной дорожки. И следом долгая пауза.

Габриэль улыбнулся.

— Пойдем.

Саймон бросал мяч в корзину над гаражом.

К ее крайнему удивлению, старший брат Габриэля играл вместе с ним.

Майкл поймал мяч, который пасовал ему Саймон, и затем уставился на нее и Габриэля.

— С математикой закончили? — спросил он.

— Почти, — ответил Габриэль. Он ухмыльнулся в сторону Саймона. — Практикуешься?

Волосы Саймона были слегка мокрыми, но он улыбнулся в ответ, это была первая улыбка, которую увидела Лэйни на его лице за весь день. Он кивнул.

— Тренер все еще не вводит тебя в игру? — спросил Габриэль.

Улыбка исчезла. Саймон покачал головой.

Габриэль кивнул в сторону корзины.

— Продолжай играть так, как ты это делаешь сейчас, и он будет полным идиотом, если не введет тебя.

Улыбка снова вернулась. Саймон сложил руку в кулак, Габриэль легонько ударил ее.

— Спасибо за игру с Саймоном, — сказала Лэйни Майклу, как обычно говорила всем по привычке. — Извиняюсь, если он не дал закончить тебе работу.

— Норм. — Он не то, чтоб улыбался, но выражение лица было легким. Дружелюбным.

И снова это заставило ее подумать о том, почему Габриэль ругается с ним. Он был достаточно мил, чтоб заехать за ней. И он играл в баскетбол с ее глухим братом. У Кары была старшая сестра в колледже, которая едва ли уделяла времени даже Каре, не говоря уже о Лэйни.

Честно говоря, после того, как ее мать практически игнорировала их, это было приятно видеть, когда семья вела себя именно как семья.

Она подумала, что это было забавно, ведь все, что когда-либо делал этот головорез, было для того, чтобы защитить ее или Саймона. И тут же можно вспомнить, как очаровательный во всех смыслах Райан Стейси оказался такой же сволочью, как Тэйлор и Хизер.

Это заставляло ее подумать о том, что еще она пропустила и не знает о людях, которые ее окружают. То ли их мотивы были действительно скрыты так глубоко, то ли она просто предпочитала их не видеть.

— Во сколько, ты говоришь, тебе надо быть дома? — Спросил ее Майкл.

Она пожала плечами и обернулась.

— Я сказала отцу, что мы вернемся к шести.

Вранье, конечно. Она вообще не упоминала ни слова об этом визите в разговоре с отцом. Но Майкл застал ее врасплох, когда она садилась в машину, задал вопрос о том, все ли в порядке с ее родителями. Она не ожидала от него большего, чем просто мимолетного взгляда и закатывания глаз, играя роль водителя.

И действительно, если учесть, как дружки старшей сестры Кары вели себя с ней, она была бы не удивлена, если б Майкл предложил ей косячок и поинтересовался, не желает ли она приготовить пирожные с травкой.

Раскат грома снова прокатился по небу, звуча как предупреждение. Лэйни тронула Саймона за руку и выдохнула.

— Нам, наверное, пора идти.

Нет, он кивнул сердито в ответ. Я так никогда не поиграю.

Она вздохнула и многозначительно посмотрела на небо, прежде чем кивнуть и сказать:

— Будет гроза.

— Нет, — ответил Габриэль. Он также взглянул на небо. — Молний нет.

Саймон хлопнул ее по руке, сильнее, чем следовало.

Видишь?

Лэйни хотелось огрызнуться, заставить его построиться по стойке смирно, как она всегда делала, и это срабатывало. Но она вспомнила, как он хлопнул дверью в свою комнату, после того, как их мать не пришла.

И улыбку на его лице, когда она обнаружила его играющим в баскетбол.

Она вздохнула и села на асфальт рядом с гаражом.

— Пятнадцать минут.

Но Габриэль протянул к ней руку.

— Нет-нет. Мы играем. Ты играешь.

Ее щеки запылали.

— Я на самом деле совсем не спортсмен.

Он фыркнул.

— Давай.

Затем он взял ее за руку, и она пошла играть в баскетбол.

Играть было достаточно непросто. Парни были терпеливы, давая ей время на то, чтобы попробовать закинуть мяч в корзину. Когда мяч был у нее в руках, в этом была легкость и свобода и что-то еще, совсем неуловимое.

Но лучшим моментом было то, когда она забросила мяч, и Габриэль обвил руки вокруг нее и тихо прошептал в ушко.

— Вот так.

Ей было так хорошо, что она не заметила, что пятнадцать минут давно прошли, и даже не услышала хруст шин по асфальту, пока Майкл не сказал Габриэлю.

— Ждете еще кого-то?

Лэйни посмотрела на подъездную дорожку. Черный автомобиль BMW въехал на пригорок.

Она почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица.

На мгновенье она взмолилась, чтобы Габриэль действительно ждал кого-то. Пусть даже девчонку. Пусть даже Тэйлор Моррисси. Потому что в это мгновенье Лэйни бы лучше встретилась лицом к лицу с кем угодно, но не с этим человеком.

Ее отцом.

Ее ладони скользнули по мячу. Она даже не поняла, что она поймала его.

Саймон был позади нее, его дыхание стало таким же тяжелым, как и ее.

— Что я пропустил? — спросил Майкл.

Лэйни пришлось откашляться, чтобы ответить.

— Это мой отец.

Боже, как он узнал, где они? Она встряхнулась и посмотрела на часы.

Все еще рано! Как, что…

— Лэйни! — Ее отец уже вышел из машины и стоял на дорожке, двери машины оставались открытыми. Его голосом можно было резать сталь. — Вы оба. В машину. Прямо сейчас.

Ее рюкзак все еще был на кухне, но она не осмелилась сказать, что ей надо сходить внутрь забрать ее.

— Пап.— Ее голос дрогнул, и она попыталась еще раз. — Пап, мы только играли.

— Поверь мне. Я знаю точно, во что тут играют.

Лэйни никогда не видела его в такой ярости.

Ах, ну да, видела, в ночь, когда их мать ушла.

Было трудно дышать. Она не могла повысить свой голос выше, чем шепот.

— Пап.

— Оставьте ее в покое, — сказал Габриэль прямо из-за ее плеча. Его голос был спокойным. Твердым.

— Пап, мы только играли в мяч.

Саймон выдохнул ту же информацию, его жесты были яростными. Мы просто играли в баскетбол. Ты работал.

Ее отец выглядел так, как будто он силой заставлял себя оставаться за дверью авто. Он махнул рукой, его слова были отрывисты от гнева.

— Шагом. Марш. В машину. Быстро.

Лэйни сглотнула.

— Хорошо.

— Эй. — Габриэль поймал ее за запястье, его глаза сфокусированы на ее отце, его голос спокоен и настойчив. — Они не сделали ничего плохого.

— Габриэль,— позвал Майкл.

— Ничего плохого? — Ее отец закрыл дверь и сделал шаг на асфальт. Лэйни боролась с тем, чтобы не броситься назад. — Я подозреваю, что у нас расходятся взгляды на то, что такое хорошо и что такое плохо. На минуточку, увезти пятнадцатилетнюю девушку через весь город без разрешения ее родителей. Не говоря уже об ее четырнадцатилетнем брате.

— Да? — сказал Габриэль, делая шаг вперед и почти закрывая Лэйни своей спиной. Гром снова прогремел в небе, уже ближе.

— Габриэль. — Майкл взял своего брата за руку, и это была почти смертельная хватка. Костяшки пальцев побелели.

Но глаза Майкла были сосредоточены на отце Лэйни.

— Я был за рулем. Они просто решили вместе сделать домашнее задание. — Он сделал паузу, и на мгновенье Лэйни показалось, что Майкл собирается сдать ее, сказав, что он специально спрашивал ее, разрешили ли ей ее родители, и что она соврала. — Габриэль и Лэйни занимались на кухне, мы с Саймоном играли в баскетбол. Я был здесь все время.

Несмотря на это, глаза ее отца сделались еще темнее.

— Прошу меня простить, но я не нахожу это убедительным.

Молния сверкнула в небе через всю улицу позади дома. Прогремел гром. Капля воды покатилась по ее щеке.

Она слышала дыхание Габриэля рядом с собой, его напряжение и ярость.

Пожалуйста, взмолилась она, вспоминая их встречу в их доме.

Не усложняй все.

— Папа, — выдавила она. — Все было нормально.

— Лэйни, я не идиот. И я не собираюсь беспокоиться о том, что ты и Саймон шатаешься с недостойными подростками, которые находятся в одном шаге от тюрьмы для несовершеннолетних.

— Эй. — Майкл сделал шаг вперед, почти рядом с ее отцом. — Они не недостойные, и вы переходите все границы.

— Я перехожу границы? Может быть, тебе следует подумать о своей ситуации, прежде чем говорить мне что-то.

— Я не ребенок. И вы ничего не знаете о моей ситуации.

— Пожалуйста, — попросила Лэйни.— Просто. Это моя вина. Мы пойдем в машину.

Но ее отец никогда ни от кого не отстанет, и он едва ли обращал сейчас на нее внимание.

— О, ты не думаешь, что у меня было время узнать кое-что о тебе? Все, что мне потребовалось, это узнать от соседки о странном авто на подъездной дорожке. Она поинтересовалась, почему мои дети уселись в машину с рекламой компании по ландшафтным работам.

Лэйни вздрогнула. Ее отец сказал ландшафтным работам так, как будто они с Саймоном были застуканы за воровством из мусорных контейнеров. Еще одна капля дождя упала на ее щеку. На плечо.

— Папа, остановись.

— Нет сомнений, что они сделали выводы, — сказал Майкл. — Забавно, как вы беспокоитесь, но вы потратили время, чтобы выяснить все обо мне.

— Ты понимаешь, — его голос смягчился, и стал более угрожающим, — про тебя все записано в разных открытых источниках. Я видел судебные записи, ты каждую весну находишься на грани риска потери опеки над ними. Я видел всю информацию о финансовых возможностях твоей небольшой компании. — Он сделал паузу, такую, какую он обычно делал перед финальным словом на суде. Лэйни видела много раз, как он репетировал, и пауза была эффектной, потому что она подтверждала каждое слово, сказанное после нее. — Ты не хочешь связываться со мной, приятель. Я могу разобраться с тобой значительно более результативно.

Над ними прогремел гром. В дерево попала молния, прямо рядом с дорогой, звук был словно выстрел. Лэйни вздрогнула. Ветки и искры полетели в разные стороны, позади машины ее отца. Одна из них упала на автомобиль.

Сразу после этого начался сильнейший дождь, остановив пожар, не успевший начаться. Лэйни задрожала.

Майкл метнул взгляд в сторону Габриэля, стоявшего у гаража.

— Ты с ума сошел? Шуруй в дом.

Габриэль подался вперед, но брат толкнул его обратно, придерживая его одной рукой, в то время как сам повернулся в сторону ее отца.

Лэйни видела, как мышцы ходили на его челюсти и как сильно были напряжены его плечи. Она видела теперь, что он был вместе с Габриэлем, на одной стороне. Она задержала дыхание, гадая, не собирается ли он подраться ее отцом. И как ее отец может отреагировать.

Учитывая то, как он вел себя, она почти хотела, чтобы Майкл собирался.

Но Майкл неровно дышал, и, казалось, пытался сдержать гнев.

— Прошу прощения за непонимание. Возможно, вам следует уехать до того, как шторм разгуляется.

Габриэль вырвался из его захвата и отбросил мокрые волосы с лица. Он выглядел так, как будто собирался пойти против ее отца, но Майкл еще раз подтолкнул его к двери.

— Иди в дом. Иди, давай.

Габриэль сделал несколько шагов вниз по тропинке, но остановился, сжав руки в кулаки.

Лэйни была готова взобраться в машину, но ее отец все еще стоял, уставившись на Майкла, игнорируя дождь. Она взяла его за руку.

— Пап, поехали. — Ее голос дрогнул, но она была неумолима. — Пойдем.

Он не двигался.

— Иди в машину, Лэйни.

Ей не показалось это хорошей идеей.

Прогремел еще один раскат грома, и она вздрогнула. Но молния сверкнула за деревьями, не нанеся никакого ущерба.

Саймон сделал шаг вперед и подтолкнул отца плечом в сторону BMW. У двери он повернулся и показал отцу жест, который не нуждался ни в каком переводе. Затем он скользнул на заднее сиденье и захлопнул дверь.

Лэйни сглотнула. Но ее отец наконец-то отвлекся.

Майкл уже уводил Габриэля подальше от дверей, и она развернулась на каблуках и пошла к машине. Ей была невыносима мысль о том, чтобы сидеть рядом с отцом по дороге домой, так что она уселась рядом с Саймоном.

И у нее не хватило смелости, чтобы хлопнуть дверью.

Очевидно, предвиделась лекция, но когда ее отец сел в машину, он ничего не сказал. Просто переключил радио со станции на классическую музыку.

Он слушал только классику, когда был в гневе.

— Пап, — прошептала она, — я правда...

— Не сейчас, Лэйни.

Его голос был словно пощечина. Разочарование, и отвращение, и бешенство, все было в этих трех словах. Она упала обратно на сиденье.

Саймон тронул ее за ногу. Его глаза были красными, этакое сочетание злости и бешенства. На его щеках были капли дождя, и он выглядел, словно он одновременно был готов зареветь и шибануть кулаком по стеклу машины со всей дури.

«Все в порядке», показала она знаком. «Я скажу ему, что это был мой промах».

Саймон отвел ее руки в сторону, его способ показать ей, что пора заткнуться.

Затем он бросил взгляд на переднее сиденье, на то, как их отец держался за руль, его руки практически придали рулю новую форму.

Саймон обернулся обратно к ней. «Я ненавижу его».

Лэйни вспомнила свои размышления на кухне, когда она думала о том, что она всегда видела и понимала, как обстояли дела на самом деле.

После того, как ее отец пытался очернить Габриэля и его братьев, ей захотелось повторно разобраться во всем, что она знает о своем отце.

И о себе самой тоже.

Глава 28

Сделать музыку еще громче Габриэль уже не мог. Разве что, если засунуть голову под подушку. Он уставился взглядом на потолок, белую плоскость из гипсокартона, наушники от его iPod давили ему на уши так сильно, что почти причиняли боль.

Музыкой он пытался заглушить голос отца Лэйни, который звучал в его голове снова и снова, как будто зациклившись.

Дверь в комнату открылась, на пороге стоял Майкл.

Габриэль вытащил наушники, но музыка все еще продолжала петь в одеяло.

— А постучать ты, значит, постеснялся?

Ему хотелось, чтобы его голос прозвучал грубо, но он не смог выдавить из себя достаточно злости.

Оно того не стоило. И это бы было уже за гранью.

— Я, вообще-то, стучался, — сказал Майкл. — Три раза.

Ох, блин. Габриэль нажал на паузу на плеере и снова взглянул на потолок.

— Извини.

Он был готов к лекциям по поводу молний, но Майкл просто стоял в дверях, позвякивая ключами в руке.

— Мне все еще надо в строительный магазин. Хочешь со мной?

Он не хотел. Но альтернативой было сидение дома в своей спальне в полном одиночестве с ощущением молний, витающих в воздухе. И сожалением о вечере.

Когда они сели в авто, Майкл был спокойным, дворники летали взад и вперед по лобовому стеклу.

Габриэль не выдержал. Он повернулся.

— Извини.

Майкл не сводил взгляда с дороги.

— Ты знал?

— Я знал что?

— Что ей не разрешали ехать к нам?

Габриэль снова уставился в окно на капли стекающие по стеклу.

— Подозревал. Я подвез ее домой на прошлой неделе, и ее отец велел мне катиться подальше.

— Он тебе так сказал?

В голосе Майкла послышалось раздражение, но Габриэль не мог утверждать, было ли это направлено на него или на мистера Форреста.

— Угу. Сказал, что привлечет меня за попытку изнасилования.

— Вот засранец.

Габриэль натянуто улыбнулся, как будто Майкл мог напасть на него.

— Угу. Он такой. — Он заколебался. — Спасибо. За то, что ты сказал.

Майкл кивнул.

— Спасибо за то, что не спалил его тачку.

Тишина снова заполнила грузовик, но в этой тишине уже не было прежнего напряжения. Габриэль снова взглянул на Майкла.

— Что он имел в виду, когда намекал на вопросы опеки. И на наш бизнес?

Майкл вздохнул.

— Он же не судья, нет?

— Нет, он адвокат.

— Мне следовало догадаться. Тебе не стоит волноваться по поводу опеки. Они приходят с проверкой каждую весну. Ты знаешь об этом. В любом случае тебе и Нику очень скоро восемнадцать. — Майкл пожал плечами.

— Но Крис…

— С Крисом будет все в порядке.

— Но…

— Серьезно.— Майкл снова отвел взгляд от дороги. — С ним все будет в порядке. Это вопрос, о котором тебе надо волноваться в последнюю очередь.— Он сделал паузу. — Пока ты будешь оставаться в стороне от проблем, я смогу выцарапать еще один год из руководства по ювенальной юстиции.

Пока ты будешь оставаться в стороне от проблем. Он имел в виду пожары. Габриэль сглотнул.

— А что с бизнесом?

— Еще один вопрос, о котором тебе не стоит волноваться.

Габриэль наклонился и начал ковырять резиновую прокладку на окне.

— Давай, расскажи.

— Как в самом деле? Он же блефует, да?

Но Габриэль вспомнил, что Майкл ранее говорил на кухне. Мы не можем себе позволить, чтобы что-то случилось с грузовиком.

— Ты знаешь, — сказал Майкл аккуратно, — когда ты сказал мне, что мы захватим девчонку, то я ожидал совсем не это.

Лэйни. Если бы Габриэль мог забрать ее и привезти к себе домой, и послать ее папочку к черту.

— Я думаю, что это больше не имеет значения.

— Я просто сказал.

Габриэль фыркнул.

— Я удивлен, что ты не сказал мне, что мне следует держаться от нее подальше.

— Да, знаешь, — Майкл закатил глаза,— я уже пытался сделать так в случае Криса и Бекки, и посмотри, чем это для меня закончилось.

Ужин Габриэль пропустил. С Майклом взаимоотношения были нормальными, но он все еще не чувствовал, что он может также легко вести себя с Крисом и Ником, особенно с учетом того, что Квин и Бекка были здесь. Он закрылся в своей комнате и воткнул наушники себе в уши.

Он вертел зажигалку между костяшками пальцев, поджигая огонь в такт музыке.

Его мобильник был в другой руке. Тишина.

Не то, чтобы он проверял его каждые пятнадцать секунд.

Он по-прежнему ощущал себя одиноким, несмотря на общество вокруг.

И тут его телефон пискнул. Габриэль настолько перепугался, что уронил зажигалку на грудь.

«Погасни», — подумал он.

Пламя погасло.

Вот и славно. Он стал лучше контролировать огонь.

Он проверил телефон. Хантер.

«Пожар четвертой категории на Таньярд Спрингс. Ты в деле?»

Габриэль скользнул пальцами по клавиатуре и нажал кнопку ответа, затем замер.

Пока ты будешь оставаться в стороне от проблем.

Но пожар четвертой категории это нехило. И Таньярд Спрингс это райончик с жилой застройкой. Тут может пострадать не одна семья.

Он поставил iPod на паузу и выскользнул из спальни, захлопнув дверь.

Его братья были на кухне, была пора прибираться, и они пытались откосить от этой уборки. Дождь, наконец-то, закончился. Он мог проскользнуть и свалить, пока они не заметили.

Но сейчас было все не так ужасно. День, проведенный с Майклом, на самом деле был неожиданно неплох. Он не мог вспомнить, когда в последний раз он играл в баскетбол со своим старшим братом.

Даже поездка в строительный магазин была вполне мирной.

Если он улизнет сейчас, то этот хрупкий мир может разрушиться.

Но пожар четвертой категории! Там должно быть полно пожарных. Будет легко остаться незамеченным.

Но Майкл узнает. Черт, он первым делом завтра с утра наверняка проверит новости. И Майкл, казалось, доверял ему.

Габриэль направился вниз, чтобы присоединиться ко всем. Сперва он, наверняка, будет чувствовать себя с ними неловко, но потом, наверное, будет все в порядке.

Затем он услышал голос Ника.

— Как прошел твой вечер в качестве няньки?

Габриэль потянулся, чтобы закрыть дверь, будучи уверенным, что его близнец разговаривает с Квин или Беккой, но Майкл ответил.

— Хорошо. Мы съездили в строительный магазин, чтобы захватить немного материалов для завтрашних работ с беседкой.

Габриэль дернулся назад.

В качестве няньки? Няньки?

Майкл не был просто славным парнем сегодня. Майкл не был просто хорошим братом. Он просто был рядом, присматривая, чтобы Габриэль не отправился куда-нибудь и не поджег что-нибудь еще.

Ничего удивительного, что он был на кухне этим вечером, работая с бумагами. Ничего удивительного, что он практически вытащил Габриэля на совместную поездку в строительный магазин. И что он собирается делать, присматривать за ним все выходные?

Габриэль чуть не ударил кулаком в стену. Нянька!

Его телефон звякнул снова.

Ты тут?

Гнев переполнял его так, что он почти не мог набирать текст. Но он справился.

Да. Я в деле.

Глава 29

В понедельник утром Лэйни стояла в конюшне и круговыми движениями специальной щеткой приводила в порядок лошадь, пока ее руки не устали.

Бодрящий утренний воздух покалывал ее щеки, но ей было все равно.

Она повторила эту процедуру дважды и видела, как сияет шкура животного. И она сделает это в четвертый раз и в пятый тоже, если это поможет убежать от действительности.

Вместо того чтобы оставаться дома, пока ее отец не уйдет на работу. Даже если ей придется ходить в этом прикиде в школу.

Даже если ей придется прогулять школу.

В пятницу вечером дома была настоящая зона военных действий. Во-первых, они разошлись по разным комнатам и заперли двери. В конце концов, в семь она выползла, чтобы приготовить ужин, надеясь, что тушеная курица с картофельным пюре, любимое папино блюдо, будет достаточным поводом, чтобы оторвать его от работы.

Она постучалась к нему, но он ответил, чтобы они с Саймоном поужинали и отправлялись спать.

Затем он зашел к ней, с единственной целью — отобрать мобильник.

В воскресенье было еще хуже, уже только потому, что ее отец выбрался из своей комнаты.

Каждое слово было коротким, каждое движение резким. Лэйни ожидала, что он будет кричать, обосновывать, почему он ее ограничивает. Но он вообще ни слова не сказал о Габриэле. И он говорил с Саймоном, будто ничего и не было.

И она вздохнула с облегчением, когда отцу позвонил клиент с каким-то срочным делом, и тому пришлось уехать.

Но из-за этого напряжения дома она абсолютно забыла о событиях вечером в пятницу. Так как у нее не было ее рюкзака, она включила компьютер и загрузила электронную почту, в надежде на то, чтобы написать одноклассникам и получить от них задание на выходные по английскому.

И затем она обалдела от такой атаки.

Сначала она подумала, что ее аккаунт взломали. В ящике было около пятидесяти сообщений.

Затем она начала смотреть имена отправителей и узнала имена ее знакомых студентов.

Тэйлор. Хизер. Несколько других, все из той тусовки.

У нее сперло дыхание, когда она увидела это. Она открыла в одно из писем.

Это была фотка, на которой была Лэйни, лежащая на шезлонге. Но фотка была переделана. Теперь на фотке она была полностью обнаженной.

Хреново. Следующее письмо было от Райана Стейси. Тема письма гласила: «Освежить воспоминания?»

Она ожидала еще одну отвратительную картинку, но в письме была ссылка на статью в газете, про пожар в субботу вечером, в одном из домов в райончике на другом краю города. Четыре дома сгорели. Почти всем удалось выбраться без повреждений, но молодая девушка попала в ловушку из огня и получила сильные ожоги, прежде чем была спасена.

Там была фотография.

Лэйни ткнула в следующее письмо, прежде чем она успела отразить повреждения.

Следующее письмо, очевидно, было переслано от одного к другому много раз, поскольку, прежде чем она добралась до приложенной фотки, ей пришлось прокрутить кучу смайликов и значков, символизирующих «ржунимагу». На фотке была Лэйни на шезлонге. Но она была в огне, ее лицо было заменено в фотошопе на обугленную собачью голову.

И среди цепочки получателей этого письма, комментарий от Кары, на тему насколько все это смешно.

Лэйни выдернула компьютер из розетки.

И тут ее затошнило, и она побежала в ванную.

Лошадь шагнула в сторону, увернувшись от щетки, и это вернуло ее в настоящее. Все это слишком сильно давило на нее.

Она отложила щетку, почистила ее от волос и пыли, сбросив их в проход, и убедилась, что шкура животного действительно начала сиять.

Она услышала, как кто-то постучал по стенке в другом конце прохода, и подскочила на месте, затем опустила руку на спину зафыркавшей было лошади, чтобы успокоить ее. Никто не приходит сюда так рано. Было едва ли шесть утра.

Она видела фигуру, стоящую на противоположном конце конюшни, в широком дверном проеме, солнце освещало фигуру со спины, и она не могла понять, кто это был.

Она опустила щетку.

— Привет,— крикнула она. — Могу я Вам чем-то помочь?

— Лэйни?

Ее шаг замедлился, и затем по небу проползло небольшое облако, но его было достаточно для того, чтобы она смогла узнать в неясной фигуре Габриэля, стоящего на противоположном конце прохода.

Ее сердце учащенно забилось. Она ничего не слышала о нем с субботы, естественно, так как она была практически под домашним арестом. На самом деле она не была уверена, как она сможет смотреть ему в лицо после того, что наговорил ее отец.

Но сейчас, увидев его в конце прохода, у нее чуть не подкосились ноги, и она чуть не упала тут же, в проходе. На нем снова были беговые кроссовки. Шорты и темная толстовка с капюшоном. Он был немного раскрасневшимся, и с учетом солнца, светившего ему в спину, его глаза казались еще более темными.

Дело было не просто в том, что он был здесь. Он прибежал. Сколько километров, он сказал? Шесть?

И тут она поняла, что он не подходит к ней. Он не улыбается. Он просто стоит с напряженным и загадочным выражением лица.

Она остановилась, пытаясь дышать спокойно и унять прыгающее сердце. Она смотрела на него, пытаясь понять, ненавидит ли он ее, не разрушили ли все слова ее отца, и как она пойдет сегодня на учебу, не имея ни единого союзника. Или, может быть, те фото.

Может, он видел. Может, он изменил свое мнение.

Она была уродцем.

Изгоем.

Только теперь она не скрывалась. Все ее секреты были раскрыты и стали достоянием общественности.

На одно мгновение она испугалась, что она снова начнет наезжать на него.

Но все стало хуже.

Она зарыдала.

Тяжелые, душащие всхлипывания, которые сотрясали ее плечи, и от которых все ее тело задрожало. Она закрыла глаза руками и поняла, что ее ноги больше не могут удерживать ее вес под грузом всех этих эмоций.

В этот момент его руки поймали ее за плечи, и он прижал ее к своей груди.

— Лэйни. Лэйни, пожалуйста.

— Они выложили все в интернет. Я знала. Я знала, что это будет непросто.

— Извини. — Она чувствовала, как он дышал ей в волосы. — Лэйни, мне очень жаль.

— Даже Кара. Кара написала письмо вместе с ними.

— Эта твоя подружка — та еще стерва. И она не заслуживает быть твоей подружкой.

— Она была моим единственным другом.

— Нет. Не была.

Ее всхлипывающее дыхание сдерживало ее от того, чтобы взглянуть на него вновь, но он ее не отпускал. Его руки обвили ее вокруг спины.

Он крепко держал, делая то, что ее ноги были не в состоянии делать. От него пахло солнцем и деревьями, и ей нравилось это.

Она уткнулась лицом в его плечо.

— Я боялась, ты возненавидишь меня.

— Тогда это у нас общее.

Смущенная, она подняла голову. Его синие глаза, в которых отражалось солнце, были очень близко.

— Я боялся, ты ненавидишь меня,— сказал он. — После того, что сказал твой отец.

— Это я виновата.

— Нет, — его голос стал жестче. — Это он виноват. — Он сделал паузу, чтобы убрать прядь волос с ее лба.

— Я вовсе не ненавижу тебя, — прошептала она.

— Ты уверена? — В его глазах не было никакого облегчения, только усталость. — Ты не будешь одна.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего. Я идиот. Это были длинные выходные. — Он гладил ее по спине.

Она сдавленно рассмеялась.

— Расскажи мне.

Габриэль сделал паузу, и, казалось, он был в замешательстве.

— Я переживал, что ты не захочешь меня видеть.

— Ты шутишь? — Она посмотрела на него. — Ты вообще единственный, кого я хочу видеть сейчас.

Он потянулся к ней, и в его движении было больше мягкости и уверенности.

— То есть слезы при виде меня — это хороший знак. Хорошо, я понял.

Она пихнула его в плечо.

— Я поверить не могу, что ты пробежал все это расстояние.

— Я пообещал Хантеру, что я побегу марафон с ним в следующем месяце. — Он сделал паузу. — Так что мне придется много бегать по утрам.

Она уловила ухмылку в его голосе.

— Забавно то, что я занимаюсь верховой ездой именно по утрам.

— Это я уже понял. — Он взглянул мимо нее. — Скажи-ка, здесь всегда так безлюдно?

— Только я и лошади. Достаточно уединенно, да? — Она покраснела, осознав, как это прозвучало. — Я имею в виду…

Он обнял ее за талию.

— Я точно знаю, что ты имеешь в виду.

Она задержала дыхание, и в этот момент он поцеловал ее.

Его губы коснулись ее, и это был словно каскад, короткая вспышка тепла, взрыв света и медленное теплое горение. Ее тело растаяло, и она позволила ему держать ее крепче. Его руки скользнули под куртку и, даже несмотря на то, что под ней была водолазка, она замерла.

Его руки остановились, но поцелуи нет. Они стали медленнее, его губы бережно касались ее, его язык легко скользил по ее губам, пока у нее из груди не вырвался легкий стон, и по всему ее телу разлилось тепло от его рук и губ. В этот раз, когда его руки забрались ей под куртку, она не остановила его, хотя знала, что он обязательно почувствует шрамы под тканью.

Она не заметила, что они с ним двигались куда-то, пока ее спина не уперлась в стенку конюшни, и она не почувствовала, как его вес давит на нее. Все начало ускоряться, темп нарастал. Ее пульс, ее дыхание. Она не заметила, что ее куртка внезапно исчезла, более того, она вообще почувствовала, что он расстегнул замок. И то, как его толстовка упала на бетонный пол, и она провела руками по его обнаженным сильным плечам. Его поцелуи были бурными, безумными, захватывающими.

Лэйни протянула руку к его лицу и провела ладонью по его подбородку. Она решила рискнуть и легко прикусила его губу, ощущая естественное желание и немного стесняясь, одновременно. Но он издал тихий звук, хороший звук и она повторила это снова, уже более уверенно.

Он ответил ей тем же и ее тело запылало. Если бы только на нем не было футболки. Если бы только на ней не было водолазки. Когда его руки скользнули по ее талии и коснулись обнаженной полоски тела, она не дернулась. И ее сдержанное дыхание не означало ничего плохого, наоборот.

Пока она не услышала шум двигателя и хруст шин по грунтовой дороге, ведущей к ферме.

Габриэль отскочил назад. Он был почти напуган.

— Управляющая фермой, — сказала Лэйни. — Первым делом она проверяет дальние конюшни. У нас есть минутка.

— Хм… — Он выглядел расстроенным. — Ей лучше не знать, что я здесь?

Ее щеки порозовели.

— Нет. Она расскажет, что видела.

— Я понял. — Но он улыбался ей, и перед тем, как подхватить свою кофту с земли, еще раз быстро поцеловал ее. — Увидимся в школе.

Она чувствовала, что вся горит. Ее губы были влажными. По ее внешнему виду было легко догадаться, что именно она сейчас делала.

Все правильно.

Ей не хотелось, чтобы он уходил, но она чувствовала слабость в теле.

Габриэль поцеловал ее еще раз, и она положила ладони на его щеки, удерживая его.

Он рассмеялся, легко, нежно, только для нее.

— Я не хочу, чтобы тебе запретили появляться в конюшнях, — прошептал он.

Лэйни кивнула. Он развернулся.

Но вдруг остановился.

— Я забыл. Я, в общем-то, зашел сказать тебе, спасибо.

— Ты хочешь сказать, что у тебя есть что-то еще для меня?

Теперь он засмеялся по-настоящему, и ей понравилось, как смех растопил напряжение в его глазах.

— Попозже. Нет, на самом деле. За это.

Он вытащил из кармана свернутую тетрадку и протянул ей.

Затем он подскочил, схватил толстовку, натянул ее через голову и вышел.

Лэйни коснулась своих губ кончиками пальцев. Она развернула тетрадь, ей было интересно, что он там написал. В груди снова защемило.

Записка?

Нет, лучше. Его домашняя работа по математике. Он сделал оставшиеся две задачи. Он с ними героически боролся, судя по тому, сколько осталось следов от стертых резинкой пометок на полях.

Но он сделал это.

И он сделал их правильно.

***

Габриэль сидел в кафетерии и запихивал в рот макароны с сыром, но не чувствовал их вкуса.

Хантер наблюдал за ним с выражением отвращения на лице. За столом они были одни.

— Я не знал, что ты способен есть эту дрянь.

— Я голодный.

Напротив него Хантер нарезал куриное филе, поджаренное на гриле, на маленькие кусочки.

Он был единственный парень, который в принципе использовал пластиковый нож в кафетерии.

— И ты можешь не торопиться так. Я обещаю, что не собираюсь тырить их у тебя.

— А дальше ты собираешься воспитывать меня, что не надо разговаривать с набитым ртом?

— Да, я просто не понимаю, к чему такая спешка.

Хантер наколол кусочек брокколи. Габриэль даже не подозревал раньше, что в кафетерии продают брокколи.

— Я обещал Лэйни, что мы встретимся после этих пар.

Теоретически, они могут пойти в библиотеку и поработать с математикой сегодня. А на самом деле, просто чтобы она могла нормально ходить по школе, чтобы ей не выносили мозг. Габриэль видел, как она пряталась в дальнем углу библиотеки утром, и ее лицо было бледным. Он даже не догадывался, насколько все плохо, до тех пор, пока на тригонометрии Тэйлор не накинулась на нее.

И Габриэль собирался положить всему этому конец и как можно скорее.

— Этот парниша, Райан Стейси, оказывается, в моем классе по химии. Я не знал, кто он такой, пока он не появился в классе, ну и видок у него был, словно ему по морде проехал грузовик.

Габриэль воткнул вилку в комок макарон.

— Да, может и такое с ним случиться, если он только попытается прикоснуться к ней еще хоть раз.

Хантер на мгновенье замолчал.

— Она знает? — тихо спросил он. — Про тебя.

— Нет. — Габриэль наблюдал, как Хантер давит курицу на своем подносе и думал, неужели у него действительно все эмоции написаны на лице. — А ты говорил кому-нибудь?

— Только Бекке, но она уже знала. — Он пожал плечами. — Кто-то сказал, что Лэйни пострадала от пожара, когда была маленькой, и что у нее остались шрамы.

— Так и есть. — Габриэль взглянул на него. — И что?

— Ты не думаешь, что в этом есть что-то любопытное, в том, что девчонка, которая пострадала от огня, тусуется с парнем, который может огонь контролировать.

— Контролировать. — Что за насмешка. Габриэль фыркнул и запихнул еще больше еды в рот. — Я не уверен пока, что мы можем назвать это словом «контролировать».

— Но у нас получается лучше. — Хантер сделал паузу. — Чувствуешь это?

— Недостаточно хорошо.

Их чуть было не поймали субботним вечером. Четыре дома в ряд, полностью охваченные огнем. Габриэль заходил в горящие дома и выходил из них столько раз, что он потерял ориентацию в пространстве и не был даже уверен, в каком из домов он находится и сколько еще людей осталось вывести наружу.

Когда он, наконец, вывел последнюю женщину, оказалось, что они провели там несколько часов. Он был истощен и потерян, оттого что надышался дымом. Она была без сознания, и он чуть не бросил ее в горящей комнате.

На следующее утро Майкл показал ему ее фото в газете, она была в перевязках и ей ставили обезболивающее в одной из больниц. Взгляд брата был мрачным и жестким, было видно, что он ожидал от Габриэля ответа, который тот не мог ему дать.

— Поверить не могу, что они ни капельки не продвинулись в поисках этого парня, — сказал Хантер. — Мы теряем время, выжидая, пока о пожарах начнут сообщать по рации на полицейской волне.

— Майкл встречался с дочкой пожарного маршала.

Габриэль по-прежнему считал, что это дебильный поступок.

— Она сказала, что у них нет подозреваемых.

— За исключением тебя.

Габриэль закатил глаза.

— Ну да. Мы оба знаем, что не я устраиваю пожары.

— Кто устраивает пожары? — Калла Дин шлепнулась на скамейку рядом с Хантером. Вернее, села на нее верхом. Из ее прически безвозвратно исчезли синие прядки, и им на смену пришли зашкаливающие ярко-розовые. Ее волосы были частично заплетены в косу с привязанным на конце перышком.

— Мы как раз говорим о том, что написано в новостях, — спокойно ответил Хантер.

Калла подцепила кусочек брокколи с тарелки Хантера и отправила его себе в рот. Хантер наблюдал за этим с явным возмущением на лице, но не остановил ее.

— Пожарные штучки? — сказала она. — Кого-то вштыривает от огня, ага?

Габриэль схватил ее за руку и вывернул ей запястье, выставляя напоказ ее тату с изображением пламени.

— Пойди, пойми-ка, кого.

Она фыркнула.

— Я сделала их, чтобы выбесить мою тетушку. Ты в курсе, что первый пожар был в соседнем от меня доме?

Не дожидаясь ответа, она подцепила очередной кусочек брокколи и скорчила рожу.

— Что ж ты, блин, не мог добавить немного масла?

— Я не подозревал, что я буду с кем-то делиться.

— Не против, если я стащу у тебя кусочек? — И она закинула в рот еще один.

— Ты и так уже стащила, — фыркнул Габриэль.

— Я не против, — ответил Хантер. Он подвинул поднос ближе к ней.

— Гм. Нет. Так нельзя… Мне надо соль. Я сейчас вернусь.

Она поднялась со скамейки и поплыла между столами в сторону очереди в кассу.

Хантер подвинул поднос обратно и отрезал очередной кусочек от курицы.

Габриэль наблюдал за ним.

— Что это была за хрень? Между вами что-то есть?

— Нет, — Хантер сделал паузу. — Может быть. Я пока не могу понять.

— Девчонка не будет таскать твою еду из тарелки, если ты ей не нравишься.

— Она необычная.

— Парень, без обид, но это ТЫ необычный.

Хантер легко улыбнулся, но почти сразу стал серьезным.

— Мы долго разговаривали в пятницу вечером. Ее отец служит в Афганистане, так что она живет с тетей и дядей. Я думаю, она достаточно одинока.

Габриэль окинул взглядом Каллу, стоящую в очереди к кассе. Хулиганская, почти панковская прическа, но даже без нее она была сантиметров на пятнадцать выше всех остальных девчонок вокруг, и рубашка, которая открывала ее загорелый животик, только подчеркивала ее рост.

— Калла Дин — капитан женской сборной по волейболу. Она может просто щелкнуть пальцами, и сразу найдется толпа желающих принести ей обед, на коленях приползут. Нет, она не одинока.

— Не думаю, что это внимание, которого она ищет.

Габриэль прожевал очередную порцию макарон.

— О, ты хочешь сказать, что ты вовсе не провел весь вечер, демонстрируя ей свою коллекцию арабских тату?

— Фарси вообще-то. И у меня вовсе и не коллекция. Только одна.

Он ткнул пальцем на внутреннюю сторону локтя.

— Что это значит?

— Ничего особенного. — Хантер кивнул в сторону Каллы, которая, должно быть, уже что-то выбрала, поскольку в этот момент расплачивалась на кассе. — Что ты собираешься делать по поводу пожаров?

Габриэль нахмурился. Гораздо проще было трепаться о девчонках.

— Я не знаю.

Хантер аккуратно подбирал слова.

— Ты хочешь остановиться?

— Нет. — Габриэль окинул взглядом кафетерий, посмотрел туда, где сидели его братья. Крис и Бекка, Ник и Квин. Он не разговаривал ни с кем из них с тех пор, как вернулся домой после субботних пожаров и проспал все воскресенье. — Я впервые ощущаю, что я делаю что-то правильное.

Глава 30

Внезапно Лэйни обнаружила, что она пришла к размеренному ритму жизни.

Это было не слишком просто, из-за постоянного присвистывания в коридорах школы, шуточек на тему шрамов и фетиша по поводу огня. Хуже всего было тогда, когда она не понимала, о чем они вообще говорят, в этих случаях было стыдно и унизительно.

Тогда появился Габриэль, и она вспомнила, что не одинока.

Каждый день после четвертой пары они шли в библиотеку и делали математику. Габриэль стал разбираться в ней заметно лучше. Он схватывал не то чтобы на лету, но старался. И во время занятий, она видела, как он старается. Вместо того, чтобы тупо сутулиться на стуле или хмуро посматривать на доску, он реально уделял внимание вопросу. Когда он положил свою домашку в корзину для тетрадей на столе мисс Андерсон, он сделал это демонстративно, как будто с вызовом.

Так что вскоре он вернется в баскетбольную команду.

В какой-то мере это ее расстраивало. Ведь сейчас после последней пары он сидел с ней на трибуне, и они следили за тем, как играет Саймон. Через несколько недель у него и у самого начнутся тренировки, и она будет сидеть тут в одиночестве.

Габриэль делал замечания по поводу игры Саймона, о том, что ему следует улучшить. Когда Саймон взглянул на них, Лэйни быстро знаками объяснила ему замечания Габриэля.

Когда Габриэль понял, что она делает, он попросил ее показать ему несколько жестов.

Она чуть не свалилась с трибуны. Никто и никогда не просил ее показать, как объясняться на языке жестов.

Она показала ему несколько основных жестов, наиболее часто использующихся для критики, и пока он громко выкрикивал слова, она помогала ему скрестить пальцы в правильном положении.

Но вечерние посиделки в школьном спортзале не шли ни в какое сравнение с утренними встречами на ферме. Ей всегда нравилась прохладная тишина, простое уединение, когда на конюшне была только она и лошади. Но теперь каждый миг нес в себе предвкушение чего-то нового.

Габриэль появлялся каждое утро.

Он всегда выглядел восхитительно сексуально, его волосы были взъерошены от бега, на лице легкая щетина. Он говорил ей, что ему потребовалось вдвое больше времени, чтобы добраться до фермы, так как он бегал домой. Когда она посмотрела с недоумением, он покраснел и ответил:

— Я не хотел быть потной тряпкой, когда добегу сюда.

Затем он поцеловал ее так, что она чуть не забыла, как ее зовут, и прошептал ей на ушко:

— Но это нормально, если я буду потной тряпкой, когда убегу.

Он никогда не давил на нее, не требовал больше, чем она готова была ему дать. Его руки никогда не пересекали допустимые границы, он никогда даже не пытался запустить руки под ее одежду. Если она напрягалась от его прикосновений, он отступал.

Но сейчас, после того как несколько дней она вела себя исключительно как примерная девочка, ее воображение расшевелило в ней чувства плохой девчонки. Но что, если Габриэль почувствует ее шрамы и решит, что это отвратительно? Обсуждать с ним их в теории было совсем иначе, чем увидеть красную сморщенную кожу на ее животе.

Во вторник утром они лежали на холме, неподалеку от фермы. Лошадь паслась в нескольких метрах от них, по земле струился повод, закрепленный на уздечке. Было свежо, но солнце ласково согревало ее лицо, и ее разморило. Она не хотела закрывать глаза, боясь, что когда она их откроет, то обнаружит, что это то же воскресное утро, и окажется, что все это было просто сном.

Лошадь лениво фыркнула, когда бабочка уселась ей на морду, но потом продолжила жевать траву.

Габриэль повернулся и посмотрел на нее.

— Почему она не убегает?

Лэйни легко рассмеялась.

— Я продолжаю задавать себе этот же вопрос про тебя.

Он приподнялся на локте и посмотрел на нее сверху. Он закрыл собой солнце, а его волосы упали ему на глаза.

— А я никуда не тороплюсь.

Ущипните меня.

— Это правда,— сказал он, бросив взгляд на лошадь, которая выщипывала пучки травы из земли. — Их тренируют как собак?

Лэйни захихикала.

— Нет, лошади — коллективные животные. Если они убегают куда-то, они потом возвращаются в конюшню.

Хотя на самом деле, если управляющая застанет ее лежащей на травке, притом, что лошадь свободно бродит без повода, она, скорее всего, выскажет ей пару слов.

— Как тогда, на тропинке, — сказал Габриэль.

Лэйни кивнула.

— В тот день, когда ты бегал.

Он фыркнул.

— Ты меня напугала тогда… этими объятиями.

Она чуть не рассмеялась на это, но потом вспомнила причину, по которой она бросилась обнимать его в первый раз. Он выглядел таким надломленным, расстроенным. Даже сейчас она видела в его глазах отблеск тех переживаний.

Несмотря на количество времени, проведенного вместе, она ни на миллиметр не приблизилась к разгадке его секретов.

Он поистине был мастером по части хранения секретов.

Это явно было что-то, связанное с его семьей, она была в этом уверена. Она никогда не видела его с братьями, но когда они упоминали их в разговоре, его голос всегда становился жестким. Несмотря на то, что она полюбила проводить время вместе с ним, она не переставала думать о том, что он приходит к ней потому, что старается избежать общения с братьями. Даже по утрам он растягивал время, как мог, пока она не осознавала, что и ей пора ставить спринтерские рекорды, чтобы добежать до дома и успеть в школу вовремя.

Она протянула руку и убрала прядь волос с его глаз. Он повернул голову и поцеловал ее в запястье.

Лэйни напомнила себе, что надо бы сконцентрироваться.

— Как это, когда у тебя брат-близнец?

Он закрыл глаза и тяжело вздохнул.

— Я не знаю, как ответить на этот вопрос, и никогда не знал. — Он сделал паузу. — Я могу также спросить тебя, как это, когда у тебя нет брата-близнеца?

— Да ладно, — она поддразнила его, стараясь поднять его настроение. — Вы заканчиваете предложения друг за другом. Чувствуете боль, когда болит не у тебя.

Он фыркнул, он не притворялся.

— Нет.

— Вы с Ником все еще не разговариваете?

Он слегка пожал плечами.

Она почувствовала, что он немного отстранился от нее.

— Почему ты не расскажешь мне, что произошло?

Его взгляд стал жестче.

— Почему тебя это волнует?

Она скопировала его тон.

— Почему меня это не должно волновать?

Ей показалось, что он отмочит что-нибудь резкое ей в ответ. Она напряглась, ожидая слов, вырвавшихся в гневе.

Но он просто выдохнул, прокатился по траве и лег рядом с ней.

— Я не уверен даже, с какого места начать. Он привел Квин домой на ужин, и я просто… нашел повод для драки. Я даже не понимаю, зачем.

— Она тебе нравится?

— Нет, нет дело совсем не в этом. Мы не конфликтовали, но в тот раз как-то все вышло из-под контроля. Я почти... все могло быть хуже. Майкл и Крис разрешили конфликт. И Хантер тоже.

Конечно, там было много еще чего. Она считывала это между строк.

— Что еще, — спросила она.

Он смотрел в небо, практически на солнце. По идее, глазам должно было стать больно, но он даже не щурился.

— Все сложно.

— А ты попытайся объяснить.

Он нахмурился, и она подумала, что он не собирается больше ничего рассказывать. Но затем он повернулся и посмотрел на нее.

— Если бы я мог все сделать по-другому, но... Я не могу. Они не поймут. Особенно Ник. Я хочу сказать, что он почти идеален. Никогда не попадает в переделки, постоянно прикрывает мою задницу, когда я умудряюсь напортачить. — Он снова уставился на солнце. — Ты знаешь, он пострадал сразу после выпускного. Это была моя вина. Я даже не смог помочь ему. Он не обвиняет меня, но я-то знаю. Я просто…

— Ты винишь себя.

— Да.

— И ты злишься на него за то, что он не винит тебя.

Ее слова попали в точку, он посмотрел на нее.

— Угу. Как ты догадалась?

Лэйни думала о своей матери, о том, как сильно она ненавидит ее за то, что она бросила свою семью, и то, как она обвиняла себя за то, что не была идеальной дочкой.

— Поверь мне. Я обвиняю себя каждый день.

Габриэль ничего не ответил. Тишина внезапно стала гнетущей.

Она поняла только часть из того, что он говорил, но остальные детали могут подтянуться и попозже. Он вообще впервые рассказал хоть что-то, и она не хотела останавливать его.

— Ты пытался поговорить с Ником? — спросила она.

Габриэль дернулся.

— Да. Нет. Все сложно.

Он снова перевернулся на другую руку. Она ощущала его горячее дыхание сквозь куртку. Она хотела задержать дыхание, как будто малейшее движение могло спугнуть его, и он мог помчаться вниз по тропинке.

— Я думаю, я просто сорвался, — сказал он. — Иногда мне хочется, чтобы я никогда не начинал этот конфликт, но тогда это было какое-то помутнение рассудка, переломный момент. — Он придвинулся ближе, его голос набирал обороты.

— Понимаешь, ты перебираешь в голове события и добираешься до момента, который вовсе не казался важным в тот момент. Но потом ты восстанавливаешь все в памяти и понимаешь, что одно это мелкое решение перевернуло твою жизнь с ног на голову. Если бы я не злился тогда, мы бы не подрались. Если бы мы не подрались, я бы никогда не рванул оттуда той дорогой, которой я поехал. Если бы я не уехал оттуда, я бы не… — он запнулся.

Она посмотрела на него. Его глаза были широко открыты, грудь вздымалась от того, как он быстро дышал.

— Расскажи мне, — сказала она. — Просто расскажи мне.

Он дернулся и отвел взгляд.

— Это произошло в тот вечер, когда я подвез тебя до дома, — ответил он жестким голосом. — Я был в бешенстве. Я не мог нормально соображать. Я бы не… Я не могу. — Он сглотнул.

— Пожалуйста, — сказала она.

— Я не хочу, чтобы ты меня ненавидела.

Ненавидеть его? Что же это может быть? Он бы не что?

Он был зол. Был за рулем. Лэйни знала слишком много случаев из дел своего отца, так что ее воображение нарисовала ей множество разных картинок.

— Ты кого-то сбил? — прошептала она.

— Нет, — в его голосе послышался шок. — Нет, совсем наоборот.

Ладно, это позволило вычеркнуть предположения на тему происшествий, сбил и уехал. Я бы не… был с другой девчонкой? Она напряглась, дыхание сперло.

— У тебя есть кто-то еще?

— Что? — Он уставился на нее. — Что? Нет, нет, Лэйни, никого нет.

Он наклонился и легко коснулся губами ее губ. Он стал еще ближе к ней, его грудь слегка давила не нее.

— Пожалуйста, — сказал он, снова целуя ее. — Я тебя умоляю. Я никогда не обижу тебя так.

Его поцелуи были легкими, но настойчивыми, отчаянными, как будто он боялся, что она его оттолкнет в любой момент.

— Просто скажи мне. Я не, — начала она... — Я не буду ненавидеть тебя. Неважно, что произошло.

Он не двигался и пристально смотрел на нее. В его синих глазах была боль, страх, интерес. Она никогда не думала, что такой парень, как Габриэль, может выглядеть таким ранимым, особенно когда нависает над ней, а именно это он сейчас и делал.

Она пристально посмотрела на него.

— Ты доверяешь мне?

— Да, — сказал он. — Вопрос не в доверии. Я не хочу разочаровать тебя. — Его руки опустились на ее талию, удерживая ее напротив него.

Она замерла. Полтора сантиметра ткани были между его ладонью и ее кожей, покрытой шрамами.

Габриэль остановился, но она не убрала его руку.

— Ты доверяешь мне?

Она не могла дышать. Его голос был немного резким.

— Вопрос не в доверии. Я не хочу разочаровать тебя.

Он легко рассмеялся, и это разорвало нить напряжения, повисшую было между ними.

Внезапно вся ранимость исчезла.

— Ты сумасшедший.

Он положил руки ей на талию, она была в куртке, и все было вполне невинно. Он снова наклонился, и она была уверена, что он собирается поцеловать ее. Но его губы коснулись ее шеи. Она чувствовала его дыхание, его губы что-то шептали, и он легко покусывал ее вдоль линии подбородка. Когда его губы поймали мочку ее ушка, у нее перехватило дыхание, и она прижалась к нему, удивленная тем, как тепло растеклось по всему телу.

Его руки скользнули вдоль нее, удерживая ее крепче, и она задрожала, борясь с ощущением того, как сильно ей нравится это, и переживая, что он догадается об этом.

Габриэль слегка отклонился назад, ровно настолько, чтобы смотреть на нее. Солнце освещало его со спины, и яркие лучики играли в его волосах. Прохладный ветер скользнул по ее щекам и заставил прильнуть к нему, чтобы ощутить его тепло.

— Ты все еще должен мне секрет,— прошептала она.

— Я знаю. — Его губы были нежны, как перышко. — Я знаю.

— Скажи мне.

— Тсс. — Он расстегнул ее куртку.

Она задрожала, и вовсе не прохладный воздух был тому причиной.

Он провел ладонью по ее щеке.

— Замерзла?

Она покачала головой, но ее дыхание было неровным.

Он поцеловал ее снова, и в это мгновение она почувствовала, словно ее пронзило электрическим разрядом. Она ощутила ласковое тепло солнечных лучей, ее накрыло пеленой чувств, и все ее мысли унеслись прочь. Движения его языка пробудили в ней легкий стон, и она зарылась руками в его волосы.

Она перестала следить за тем, куда и как двигаются его руки, полностью погрузившись в ощущение тепла его тела рядом с ней.

Затем он вытащил ее футболку из брюк, и солнечные лучи прокатились по обнаженной полоске ее живота.

У нее перехватило дыхание, и она прервала поцелуй, положив ладонь на его грудь, а другой рукой пытаясь натянуть футболку обратно.

— Эй, — сказал он. — Эй.

Он смотрел ей прямо в глаза, его руки были на ее лице, никакой опасности. Его голос был нежным.

— Лэйни, ты — это не только твои шрамы.

Он слегка отклонился, но его лицо было все еще достаточно близко. На его губах блуждала улыбка.

— И я клянусь тебе, я это говорю не для того, чтобы ты позволила мне больше.

Она засмеялась, но смех оказался больше похожим на всхлипывание, и она боялась, что она сейчас разревется.

Габриэль подвинулся ближе, большим пальцем он легко провел по ее щеке.

— Ты, правда, думаешь, что я сбегу, если увижу твои шрамы?

Она повернулась и посмотрела на него.

— Ты, правда, думаешь, что я сбегу, если узнаю твои секреты?

Улыбка сползла с его лица. Это напомнило ей о вечере пятницы, когда они сидели на крышке багажника его грузовика, когда они играли в правду и поступки. Когда она приняла решение прыгнуть, моля Бога, чтобы он поймал ее.

Она взяла его за руку и переместила ее со своей щеки на свою талию. Она задержала дыхание, когда его ладонь скользнула под ее футболку. Ее ладонь легла поверх его руки, удерживая ее на ее теле.

— Дыши, — прошептал он.

Она быстро покачала головой, и он рассмеялся.

Затем он вытащил руку из-под нее и провел ладонью по ее животу. Его пальцы легко танцевали вдоль края ее бюстгальтера.

Она сделала резкий вдох,

— Вот видишь?

Он наклонился к ее ушку и прошептал.

— Я все еще думаю, что ты очень красивая.

Она точно знала, что именно ощущали его руки, они находились как раз там, где шрамы переходили в то состояние, которое можно было бы описать, как расплавленная резина. Она все ждала, ждала, когда он отдернет руку назад, издаст какой-нибудь звук отвращения, шарахнется в сторону.

Вместо этого он поднял ее футболку повыше, наклонился к ней и начал целовать ее живот.

Каждая клеточка ее тела была объята пламенем. Ей казалось, что ей не хватит воздуха.

Особенно когда он легко начал покусывать ее кожу вдоль ребер.

В это мгновенье, он мог сказать ей, что он регулярно грабит банки, и ей было бы все равно. Или что он подпольный торговец оружием. Иностранный шпион.

Все, что она знала, это то, что одежда внезапно исчезла.

Она начала тянуть его толстовку за плечи, пытаясь стянуть ее с него через голову. Он снова рассмеялся, но в этот раз это был медленный сексуальный смех, и он помог ей освободить себя от одежды.

Содержимое его карманов посыпалось на нее, обнаженную, и она захихикала, подхватила ключи и его iPod и кинула их сверху на снятую толстовку. И тут ее пальцы наткнулись на что-то гладкое и металлическое.

Она нахмурилась, когда взяла это в руки.

— Зажигалка?

Габриэль уставился на зажигалку в ее руках с непонятным выражением лица. Взъерошенные волосы, смятая футболка. Вид немного потерянный, но в тоже время вызывающий. Он моментально выпустил "колючки" и был готов защищаться.

На мгновенье она подумала, что может быть его большой секрет был в том, что он курит. Но это никак не укладывалось в голове. Она никогда не видела, чтобы он курил, от него и от его одежды никогда не пахло сигаретами или травкой, и, черт возьми, они проводили вместе достаточно много времени, особенно в последние несколько дней.

Но зачем ему таскать с собой зажигалку, если он не курит?

Он все еще не произнес ни слова.

Лошадь фыркала, подняла голову, чтобы посмотреть на конюшню, и навострила уши. Она продвинулась вниз по поляне, но не слишком далеко, чтобы Лэйни начала беспокоиться.

Она оглянулась и посмотрела на Габриэля.

— Зажигалка? — спросила она снова, озадаченно. В глубине души она понимала, что время простых ответов закончилось. Это не моя, это брата, или Я нашел ее в лесу.

Может быть, что-то типа, она не работает, но она принадлежала моему отцу.

Габриэль вздохнул и убрал волосы с лица.

— Это, — сказал он, — часть моего секрета.

Лошадь зафыркала вновь, пощипывая траву. Она пугалась всего на свете.

Лэйни вздохнула, поднялась на ноги и застегнула куртку. Она поймала лошадиный повод и в попытке понять, в чем же кроется тайна Габриэля, прежде чем он успеет поменять тему, спросила ровным голосом. Хотя у нее и не было никаких предположений.

— C твоим секретом как-то связана зажигалка?

Он протянул руку, чтобы взять зажигалку из ее руки.

— Нет. С моим секретом как-то связаны огонь и пожары.

И в этот самый момент, крыша конюшни запылала.

Глава 31

Габриэль уставился на пламя, которое буквально начало стрелять сквозь крышу конюшни красными и оранжевыми всполохами. В небо повалил столп огня. В конюшне было полно легковоспламеняющегося барахла, снопы и деревянные перекрытия, и еще куча всего, что даже невозможно было себе представить. В этот раз огонь вовсе не гневался, что тут говорить, это был его праздник. Здание будет уничтожено буквально за минуты.

В конюшне что-то взорвалось. Он услышал крики, абсолютно нечеловеческий рев, ему хотелось заткнуть уши и не слышать этого.

Лошади.

Его сердце, казалось, выскочит из груди. Он же тянул энергию из солнца, его эмоции сегодня просто зашкаливали.

Неужели это мог сделать он?

Его прошлая оплошность с пожаром в лесу выглядела на фоне этого как мелкий пионерский костер.

Лэйни вся собралась и почему-то толкала его в грудь. Ее лошадь буквально танцевала на поводе, но Лэйни крепко ее держала. Она кричала, ее голос охрип.

Он внезапно осознал, что это ему она кричит уже некоторое время.

— Возьми ее, черт побери! Отведи ее в поле!

Она снова толкнула его в грудь.

Возьми ее. Лошадь. Пальцы Габриэля на автомате схватили поводья, когда животное встало на дыбы, чуть не выдернув веревку.

— Просто отведи ее к воротам! Лэйни закричала, указывая куда-то позади него.

Как будто он мог сделать то, что она хочет, и остаться не затоптанным лошадью. Эта лошадь весила больше тонны, и она тащила Габриэля по кругу, фыркая в панике, безумное сплетенье мускулов и копыт.

Габриэлю удалось добраться до ворот, каким-то образом исхитриться подцепить защелку прежде, чем лошадь развернулась и пихнула Габриэля так, что он ударился плечом об ограду. Габриэль выпустил поводья, но прежде чем он успел запаниковать, лошадь вылетела из ворот, взрывая копытами землю.

Но животное выбежало в специальный загон на поле, дальше бежать было некуда. Габриэль закрыл ворота.

Когда он обернулся, он обнаружил, что Лэйни исчезла.

Он осмотрелся кругом. Точно. Исчезла.

Теперь уже и из окон конюшни тоже валил дым. Лошади все еще кричали, били копытами в стены. Они были заперты в стойлах и были там словно в ловушке. Нет, нет... Лэйни не могла — она бы не стала, нет, но прежде чем он вообще осознал, что делает, его ноги уже несли его к конюшне.

Когда он подбежал к дверям, навстречу ему из стены дыма выбежала Лэйни, отчаянно кашляя. В каждой руке у нее были поводья, две лошади шли позади нее. На ее лице была сажа. Спина одной из лошадей были усыпана горящими обломками. Глаза у обеих лошадей были широко открыты, их ноги заплетались, подковами они скребли по цементному полу конюшни.

— Лэйни! — закричал он. — Не делай...

— Возьми их!

Затем она сунула ему в руки поводья, и он растерялся от того, что лошади буквально двигались на него.

Она вернулась в конюшню.

Он не смог быстро поймать поводья. Лошади рванулись на тропу, что проходила позади конюшни, ту самую тропу, где он впервые встретил Лэйни, тропу, что вела в лес к безопасности.

Он понятия не имел, была ли она права в своем мнении насчет поведения животных, но лес абсолютно точно был лучше, чем горящая конюшня. Он отпустил их и нырнул в облако дыма вслед за ней.

После солнечного света казалось, что в конюшне царит практически полная темнота. С потолка сыпались искры, падая на солому и опилки, поджигая их и создавая непрерывный пожар вдоль всего прохода. Большая часть огня была наверху, на сеновале, огонь мерцал и звал его следовать за собой сквозь дым.

Ты здесь! Пойдем, поиграем.

— Лэйни, — закричал он. Шум огня был живым, он полностью заглушал его голос. Лошади продолжали голосить в темноте, и этот звук, который начинался как паника, постепенно трансформировался в крик боли.

Он снова позвал ее по имени, упал на колени, внизу дым был менее плотный, но и это не помогало. Огонь нашел что-то новое, что можно было поджечь, и где-то слева загремели металлические банки. В воздухе повис запах химикатов.

Успокойся, умолял он.

Он не знал, насколько сильно помогало ему присутствие Хантера, насколько сильно его Стихия помогала ему сфокусировать свою силу.

Но сегодня все было слишком, чтобы он смог справиться в одиночку.

— Лэйни!

Ничего.

Как ему справиться с этим? Его контроль над огнем сегодня был не лучше, чем в тот день, когда он погубил своих родителей. И, похоже, сегодня все повторится.

Он метался по проходу из стороны в сторону, ощупывая руками все вокруг, вдруг она упала и лежит где-то здесь, не в состоянии подать знак. Он нашел массу всякого барахла, но, ни следа Лэйни. Он услышал грохот, и прежде чем он сообразил, что является источником грохота, что-то тяжелое свалилось прямо на него, сбив его с ног и отбросив в сторону. Ему в грудь ударили копыта, его голова ударилась об стену. Лошадь простучала подковами по цементному полу и затем скрылась в солнечных лучах.

Габриэль закашлялся и упал обратно на колени, не обращая внимания на боль в груди, и искры сверкающие у него в глазах. Он вполне заслуживал пары сломанных ребер. Контузии.

Он заслужил, чтобы его растоптали. До смерти.

— Лэйни!

С потолка непрерывно сыпались искры. На него обрушивались горящие угли, они падали на спину, на щеки, на руки.

Судя по стуку, в загоне оставалась еще одна лошадь. Всем ли им удалось выбраться? Или кто-то погиб в дыму, в огне.

Найдет ли он Лэйни, или уже только тело.

Так, прекратить.

Большая часть потолка обвалилась позади него, деревянный настил с грохотом упал в проход. Огонь полз по стенам, заглядывал в открытые загоны, цеплялся за настил из опилок и превращал его в огненный ковер.

Что если Лэйни вообще нет в проходе, что, если она лежит в одном из загонов?

Он умолял огонь, помоги мне. Где она?

Но огню было наплевать на людей. Его волновало только горение, разрушение, чистая энергия.

Снова раздался стук металла по бетону, и Габриэль отполз в сторону. Из сизой дымки появилось животное, сперва показалась голова, затем бока, покрытые сажей, и, наконец, хвост, за которым тянулось облако дыма.

Больше никто нигде не стучал.

Значит, кто-то выпустил эту лошадь.

— Лэйни!

Габриэль рванул вперед. Лошадь появилась в центре прохода, и он не мог понять, какую сторону проверить в первую очередь.

Эта возникшая тишина была ужасающей.

Он кинулся влево.

Закрытая дверца. Закрытая дверца. Открытая, но Лэйни нет. Может быть, она была открыта одной из лошадей, что выбежали первыми.

Жар обжигал его легкие. Он отказывался думать о том, что может происходить с Лэйни в этот момент.

Он стремглав бросился через проход. Закрытая. Закрытая. Закрытая, черт возьми, где она?

И в этот момент его руки наткнулись на что-то твердое.

Тело.

Она не двигалась. Не дышала. Когда он положил руку на ее лоб, он почувствовал влагу от крови, идущей от линии ее волос. Габриэль задыхался от дыма, от слез, от того, как бесконечно много раз он произносил ее имя. Он взял ее на руки, но она была словно кукла в его руках.

Энергия дышала в воздухе вокруг него. Он был в отчаянии, полон противоречивых чувств, держа на руках безжизненную девушку.

Ему хотелось лечь на землю и умереть рядом с ней.

Но горькая ирония была в том, что он мог лежать здесь вечно, и огонь никогда не причинит ему боль, не нанесет ему вреда.

Слишком много энергии здесь, прямо рядом с ним, словно для того, чтобы он ее использовал. Он мог сравнять с землей лес вокруг них, мог уничтожить целый город.

Но он не мог спасти одну жизнь.

Он провел рукой по ее шее, проверяя пульс, которого, он знал, уже нет. Его пальцы скользнули по кровоподтекам, и он зарыдал.

Кровь.

Он помнил тот вечер, когда отец Бекки хотел убить их всех, когда они стояли по пояс в воде, и Крис был уверен, что Бекка умерла. Они тогда вытащили ее раненое тело из поврежденной машины. Кровь была повсюду. Крис стеклом порезал себе руку и приложил свою кровь к ее.

Он наполнил ее своей силой.

Она поправилась.

Она выжила.

Но Бекка была Стихией, она — Пятый элемент, как и Хантер. Имело ли это какое-то значение? Знало ли тогда ее тело, что надо подтянуть энергию у Криса, чтобы вылечить себя?

Габриэль понятия не имел. Но он уже бил костяшками пальцев об неровный цементный пол в проходе, ощущая, как обдирается кожа.

Он уже подстрекал огонь гореть ярче и сильнее, он уже черпал энергию из него, вытягивал силу из окружавшего его ада.

Энергия кольцами окружала его, в поисках выхода. Он чувствовал силу, как будто он мог снести все здание к черту. Как будто он мог уничтожить целый район. Даже город. Как будто энергия лилась из кончиков его пальцев с такой силой, словно не одно солнце, а сотни питали его.

Габриэль сжал руку в кулак и приложил костяшки пальцев ко лбу Лэйни, кровь к крови.

И затем он направил всю эту энергию на нее.

Тело Лэйни дернулось так сильно, что ее практически подбросило. Но после этого она не зашевелилась.

— Лэйни! — Он подхватил ее под руки. Ее голова легла на его плечо. — Лэйни?

Ничего.

Волна рыданий снова накатила на него.

И тут ее тело дернулось еще раз, не так безумно, как в первый раз.

Она начала кашлять.

— Твою ж мать, — сказал он.

И тогда он побежал, стараясь выбраться из конюшни прежде, чем беснующийся огонь, который он распалил, уничтожит все вокруг них.

Он положил ее на траву под яркое солнце, там, где минут пятнадцать назад они лежали вместе. Лошади сгруппировались стадом вдоль ограды, кто-то внутри, кто-то снаружи. На некоторых была кровь, от некоторых сильно пахло подгоревшей шерстью.

Но больше всего он беспокоился о Лэйни. Ее одежда была черной от сажи, на ее лице были потеки крови.

Но он больше не видел пореза у нее на лбу вдоль линии волос. И она больше не кашляла, просто жадно глотала воздух большими вдохами.

Он слышал сирены.

— Поговори со мной, — попросил он. Это прозвучало, как будто он плакал. — Лэйни, пожалуйста. Поговори со мной.

Затем она закашляла.

— Они… они выбрались?

У него не хватало духу, чтобы сказать ей, что не всем удалось это сделать.

Он сделал глубокий вдох, готовясь соврать.

Но она схватила его за руку так, что ее ногти почти впились в его кожу.

— Правду, — прокашляла она.

Он уставился на нее. И покачал головой.

Она зарыдала.

— Мне очень жаль, — сказал он, задыхаясь от слов. — Мне очень жаль…

Звук сирен стал ближе. Мигающие огни пробивались сквозь деревья в дальней части владений.

Он не мог дольше оставаться здесь.

— Лэйни, — сказал он. — Мне нужно уйти.

Она уставилась на него. Ее взгляд был пронизывающим, сквозь слезы была видна настороженность.

— Мне жаль, — прошептал он.

— Я знала, что ты убежишь, — сказала она.

Слова ударили словно пощечина. Он развернулся.

Но она была права. И он побежал, как будто за ним гнался сам дьявол.

Глава 32

Габриэль бежал, не видя деревьев, появляющихся перед ним, не чувствуя, как ветер хлещет его по щекам. Он не ощущал боли в ногах и того, как холодный воздух обжигал его легкие. Он просто бежал. Ему надо было быть сосредоточенным, чтобы продолжать бежать вперед, бежать прочь от Лэйни.

Да, ему хотелось сорваться и вернуться назад к ней, чтобы не было этого взгляда на ее лице. Чтобы держать ее за руку, пока пожарные тушат пламя, превращая этот кошмар в спокойную золу и пепел.

Он все еще помнил то чувство, когда ее безжизненное тело обмякло в его руках.

Опять все то же. Он чуть не погубил человека.

И то, что ему все-таки удалось спасти ее, не имело никакого значения, или имело?

Его горло сдавливало эмоциями, и бежать было практически невозможно.

Он пытался прорваться сквозь свои мысли. Может быть, у него порвутся связки, и эта новая боль заглушит ту, другую боль. Может быть, его сердце просто выпрыгнет из груди, и он упадет распростертый прямо здесь, посреди тропинки.

Он не имел ни малейшего представления о том, сколько осталось бежать до дома. Последние семь километров ему казалось одновременно и то, что ему потребуется целый день, чтобы добраться до дома, и то, что он вообще уже на месте. Он внезапно осознал, что находится в роще деревьев, что растут сразу за его домом, он задыхался от бега и просто уперся лбом в ствол старого клена.

Он чувствовал, как встает солнце, как его лучи просачиваются сквозь деревья и передают ему свою энергию, он ощущал это кожей. Должно быть, все еще было раннее утро. Среди деревьев было тихо и спокойно, как будто утреннюю дикую природу совершенно не волновали его печали.

Как будто он был достоин того, чтобы о нем волновались...

Проводники были правы. Его давно следовало бы убить, пока он не причинил кому-нибудь непоправимый вред.

В утреннем воздухе было ощущение, что все не так. Воздух был слишком хрустящим, слишком прозрачным, слишком чистым.

Он чувствовал, что его одежда пахнет сажей.

Его вырвало, или, по крайней мере, его тело пыталось сделать это, разрывая в клочья его пустой желудок. Он не помнил своего падения, но его колени были ободраны и покрыты листьями и какой-то шелухой, и его рукам явно не хватало силы, чтобы удержать его.

Судя по всему, он плакал в течение какого-то времени. Его глаза были мокрыми, ощущения в его горле были такие, словно кто-то надел на него ошейник и туго его затянул.

И он был совсем один-одинешенек.

Он уткнулся лбом в ствол дерева и жадно вдохнул воздух. Сжал свою поврежденную руку в кулак и шибанул его по дереву. И еще раз.

Совсем, совсем один.

Чья-то рука сомкнулась на его запястье.

— Габриэль. Габриэль.

Ник.

Габриэль повернул голову и уставился на своего близнеца, смотревшего на него широко раскрытыми глазами. Он стоял на коленях в листьях, и было похоже, что он стоит так уже некоторое время.

Его брат, его зеркальное отражение, был одет в чистую футболку и бриджи.

Никаких слез. Никакой сажи. Никакой крови. Идеал.

Ветер легко крутил листья между деревьев.

— Что случилось?

Выражение лица Ника было настороженным, как будто он ожидал от Габриэля удара или толчка. Или даже хуже.

— Я опять сделал это. — Он закрыл глаза руками и надавил на них, дышалось с трудом. — Я опять сделал это, Никки.

— Что случилось? — Голос Ника стал мягче.

Габриэль покачал головой.

— Просто уходи.

Его голос дрогнул, но ему было все равно. Ветер кольцами кружил вокруг них, и когда Ник сделал шаг, листья под ним зашуршали.

Все хорошо.

Но Ник поймал его за рукав, затем за руку и потянул. Сильно.

— Вставай. Пойдем.

Габриэль боролся с этим захватом, и его гнев пробивался сквозь отчаяние.

— Оставь меня в покое.

— Вставай. — Ник все еще тащил его за руку. Воздух вокруг низ стал холоднее градусов на десять. — Шевелись.

— Отпусти меня.

— Шевелись, давай.

— Забей, блин, Ник. — Габриэль выкрутил и освободил свою руку из его хватки. — Я не собираюсь идти домой.

Еще минус десять градусов.

—Но почему нет?

Потому что я не хочу навредить еще кому-нибудь.

На мгновенье Ник уставился на него. Габриэль старался не дрожать.

Ник постучал ему по голове.

— А мне пофиг. Пойдем.

Когда Габриэль не шевельнулся, Ник легко пнул его. Сперва в ногу, потом в бок. Прямо туда, куда чуть ранее лошадь ударила его копытом.

Габриэль выругался и в ответ тоже пихнул его по ноге, держась за свой больной бок.

— Прекрати.

— Сам прекрати. — Практически швырнул Ник ему в лицо. Воздух вокруг стал еще холоднее, еще более разреженным, стало трудно дышать. — Прекрати вести себя, как полная задница, и шуруй в дом.

Габриэль жадно глотнул воздух, но воздух был ледяным и обжег его легкие. Его ребра ныли. Голова болела. Он чувствовал себя так, будто он дрался слишком долго.

— Я больше не могу так, — сказал он так тихо, что сам едва ли слышал свой голос.

Но ветер донес слова до Ника, и он озабоченно посмотрел на брата.

— Ну, тогда и не делай, давай пойдем.

И в этот момент, когда он потянул Габриэля за руку, тот последовал за ним.

Дома было тише, чем на улице среди деревьев, в доме было раннее сонное утро. Хотя никого и не было в доме, кофейник тихонько кипел на кухне, когда они вошли через заднюю дверь. Двери в комнаты Криса и Майкла были закрыты.

Ник практически затолкал брата наверх, в ванную.

— Садись, — сказал он, как отрезал. Он дернул кран и включил холодную воду.

Габриэль уселся на крышку унитаза. Он поймал край своего отражения в зеркале, и даже этого было достаточно. В его волосах были листья, пепел и мусор, на щеках, покрытых сажей, были полосы от слез.

— Ник, — произнес он, все еще ощущая, будто он ходит вокруг да около. — Только…

— Заткнись. И засунь руки под воду.

Когда тот заколебался, Ник вздохнул и схватил его за руки, запихнув его ободранные кулаки под воду.

Габриэль зашипел от внезапной боли, но Ник был быстр.

— Держу пари, твоя рука сломана.

Скорее всего, так и было. Кожа была разодрана вокруг кончиков всех его пальцев, на костяшках, и рука была опухшей. Вода была одновременно прекрасна и чудовищна.

Габриэль ни сказал ничего, просто смотрел, как поток воды стекает в раковину, унося с собой грязь и кровь. Скоро его руки станут чистыми, такими же, как и у Ника, если не считать порезы.

Он шмыгнул носом и протер лицо другим рукавом, но, похоже, это ему не помогло.

— Ник.

— Да.

Габриэль взглянул вверх и встретился взглядом со своим братом.

— Мне жаль.

Но он не смог себя заставить произнести эти слова. Было слишком много всего, о чем он сожалел, и эти два слова не могли вместить все его чувства.

В конце концов, Ник вздохнул, отвел взгляд и выключил кран.

— Я принесу тебе лед. Думаю, ты справишься с тем, чтобы снять всю эту одежду.

Габриэль кивнул. Он сбросил кроссовки и стянул свитер к тому моменту, когда его брат вернулся со льдом, завернутым в полотенце.

Ник ничего не сказал, просто положил лед на стол и направился из ванной, собираясь закрыть за собой дверь.

Но за секунду до закрытия он остановился и спросил.

— Хочешь, принесу тебе кофе?

Кофе. Аромат кофе заполнил дом, так же как самого Габриэля, все его сердце заполнило чувство вины, вины за гибель родителей, которую Габриэль больше не мог терпеть. Эмоции захватили его полностью, разрывали его грудь, его горло и глаза, растекаясь по нему до тех пор, пока он не заплакал по-настоящему.

Затем Ник положил руку ему на спину, и Габриэль рыдал в плечо брата.

— Мне жаль, — сказал он. — Ники, мне очень жаль.

И Ник просто удерживал его, пока слезы текли, и они просто сидели на полу в ванной, бок о бок. Бывало, они прятались здесь, когда были младше, обычно после того, как вытворяли какой-нибудь коварный розыгрыш с Майклом. Они закрывали дверь и шептались в темноте, прячась под ванной, пока Майкл долбился в дверь и громко просил отца принести ему отвертку.

Сейчас им едва ли хватало места здесь, чтобы просто сидеть.

Да и в любом случае ему не хотелось думать о прошлом. Габриэль себя чувствовал так, как будто у него уже никогда больше не будет сил, чтобы хотя бы встать. Пойти в школу.

Встреться с Лэйни.

Он волновался, все ли с ней было в порядке, и потушили ли пожарные огонь.

Он думал о том, простит ли она его когда-нибудь.

Он думал о том, сможет ли он сам себя когда-нибудь простить.

— Хочешь узнать секрет? — спросил Ник, и его голос был абсолютно обычным, как будто Габриэль только что не провел пятнадцать минут, рыдая на его плече, и не провел несколько дней словно отверженный. Как будто ничего не изменилось, и они были также близки, как и были две недели назад.

Это напомнило ему разговор с Хантером о том, как ты иногда просто ощущаешь, что у тебя нет никакого другого выбора, кроме как двигаться вперед и делать то, что должен, любым способом.

Но все еще, чтобы нормально разговаривать, Габриэлю пришлось собраться с силами и успокоить дыхание.

— Ты записал это все, чтоб потом шантажировать меня этим?

— Это и ... — Ник остановился, и его голос зазвучал по-новому. — Когда отец Бекки поймал нас и засунул в тот холодильник, я был так рад, что я был там, а ты не попался и был снаружи

Габриэль переварил это в своей голове.

— Но почему?

— Потому что я знал, что ты достаточно сильный для того, чтобы вытащить нас оттуда.

Габриэль печально улыбнулся.

— Да, но не достаточно сильный, чтобы в принципе не допустить того, что тебя поймали.

— Ты был достаточно сильным, чтобы выбраться.

— Черт возьми, Ник, ты не думаешь, что я и так достаточно хреново себя чувствую по этому поводу?

Ник покачал головой.

— Хреново? Но что хренового в этом всем ты видишь? Ты не думаешь, что я ощущаю себя постоянно какой-то обузой. Как будто недостаточно унизительно то, что мой братец все время спасает мою задницу, начиная со средней школы.

— О чем таком ты вообще говоришь?

— Я говорю про Тайлера. Сета. Всю эту компанию. Каждый раз, когда они хотят подраться, ты принимаешь бой, а я убегаю.

— Ник. Ты с ума сошел? Ты дерешься.

— Нет. — Ник смотрел на стену. — Ты принимаешь бой, я убегаю.

Это было какое-то сумасшествие.

— Ник, я обычно бегу прямо позади тебя.

— Так, проехали. Ты потерял нить.

— Черт, Ник. Какую такую нить.

— Тсс. — Ник взглянул на подъездную дорожку. — Ты разбудишь Майкла, и его инфаркт хватит, если он тебя увидит в таком виде.

Габриэль резко замолчал.

Ник посмотрел на свои руки, покрытые сажей, которую он умудрился собрать со своего брата.

— Иногда мне интересно, ты не вовлекаешь меня во все свои делишки с пожарами потому, что ты знаешь, что я не способен справиться с ними?

— Все не так. — Габриэль сглотнул. Почему-то это было труднее, чем поделиться с Лэйни своим секретом. — Я знаю, что ты заставишь меня остановить это.

Теперь Ник смотрел на него более пристально.

— Остановить что?

Габриэль сделал глубокий вдох.

И все рассказал Нику.

***

Лэйни сидела на носилках в отделении скорой помощи, руки были скрещены у нее на груди, словно она обнимала себя. Ее родители были с другой стороны ширмы, они спорили громким шепотом.

Как будто она была идиоткой. Как будто она не слышала каждое слово.

— Ты не сказал им? — шипела ее мать.

Лэйни не могла больше терпеть сильный аромат Шанель, который исходил от матери.

— Я поверить не могу, что они даже не осмотрели ее.

— Сказал им что, Шарлотта? — Голос ее отца был уставшим.— Она в порядке.

— Она не в порядке, Дэвид. — Ее мать выплюнула его имя, как будто оно было неприятным на вкус. — У нее и так достаточно увечий, и ты сейчас ведешь себя как будто ничего...

— Я никак себя не веду. Почему ты ничего не принимаешь, чтобы справляться с истериками. Я уверен, у тебя есть какие-то таблетки, или что-то, что ты можешь принять.

Лэйни хотелось вытянуться на носилках и накрыть голову подушкой.

У нее и так достаточно увечий.

Спасибо, мамуля.

Медики сказали, что они привезли ее в клинику на всякий случай, но доктор послушал ее легкие и посветил ей в глаза, после чего заявил, что она вполне себе в порядке. Он сказал, что обычно после пожара люди испытывают сложности с дыханием из-за того, что дым попадает в легкие, кашляют, задыхаются. У нее ничего этого не было. Сейчас она просто ждала выписку о том, что она может уходить отсюда.

Никто не знал про Габриэля. Никто не спрашивал.

Она не собиралась ничего скрывать, она просто не знала что сказать, или когда об этом сказать. Люди продолжали разговаривать над ее головой, не спрашивая у нее ничего, кроме того, в курсе ли она какой сегодня день и как связаться с ее родителями.

Она нашла его зажигалку на траве рядом с собой, вероятно, он уронил ее, когда схватил свои шмотки и побежал. Она запихнула ее в карман. Даже сейчас она могла засунуть ладонь в брюки и провести пальцем по гладкому металлическому корпусу.

Я не хочу, чтобы ты меня ненавидела.

Она подумала о тех последних поджогах в их районе. Говорил ли он ей, что он причастен к ним?

Это он поджег конюшню?

Они лежали вместе на траве не меньше пятнадцати минут, может, больше. Если это он поджег сено, или стог, или что-то еще, то как долго это все вообще могло тлеть и разгораться, пока не стало настоящим пожаром?

Ну, уж точно быстрее, чем пятнадцать минут, правильно?

И когда бы он мог успеть все это сделать? Хотя она и не смотрела на него непрерывно, но они все равно были вместе этим утром, и она не видела возможности, как бы он мог взобраться на сеновал и поджечь его так, чтобы она не заметила.

Но ведь кто-то это сделал?

Она продолжала повторять в голове слова, как будто это была математическая задачка, и все что ей требовалось — найти правильное решение и определить неизвестное.

В тот вечер, когда я впервые подвез тебя до дому, это был вечер, когда в первый раз... Вечер, когда в первый раз что?

Ее мать задернула ширму, и железки на подносе, что стоял рядом, загремели. Несмотря на то, что на матери были белая теннисная юбка и розовый укороченный свитер, ее макияж был безупречным, глаза идеально подведены, тушь не размазана. Даже помада выглядела так, будто бы она ее только что нанесла.

Лэйни мимоходом подумала о том, сколько же времени она потратила, прежде чем выйти из дома, чтобы приехать к дочке в больницу.

И еще подумала, действительно ли мать играла в теннис.

— Малыш. Ты в порядке?

— В полнейшем, — ответила Лэйни без интонаций. Малыш. Это было словно ругательство из уст ее матери. Она провела больше времени по другую сторону ширмы, чем с Лэйни.

— Я собираюсь вызвать доктора, — заявила ее мать и поджала губы. — Неужели они не знают, сколько я делаю для этой больницы. Я собираюсь дать этим людям небольшой…

— Нет, — спокойно ответила Лэйни. — Здесь есть люди, которые действительно больны. Я могу подождать.

Ее мать открыла рот, чтобы выразить протест, но тут у нее зазвонил телефон, и она занырнула за ним наманикюренной ручкой в роскошную дизайнерскую сумку.

Лэйни выдохнула. Она уже была готова отправиться домой и принять душ.

Ее одежда пахла лошадьми и дымом, сладкий запах люцерны от сена, смешанный с сажей и пеплом. Она даже не расстегнула свою куртку, понимая, что водолазка под ней была грязной и мокрой от пота.

И ей надо было побыть одной.

Ей надо было время, чтобы подумать.

К ним подошла медсестра в розовом костюме с нарисованными леденцами. В одной руке у нее были какие-то бумаги и доска с зажимом для них, и она взглянула на отца Лэйни, который отвлеченно набирал что-то на своем Айфоне, и на ее мать, что болтала по телефону что-то про матч со знаменитостями.

Такие деловые.

Медсестра заколебалась.

Лэйни протянула руку.

— Давайте. Я могу сделать это сама?

— Милая, это должны подписать твои родители, — сказала медсестра.

Лэйни взглянула на отца.

— Пап. Эй. Подпиши.

Не глядя, он протянул руку, продолжая набирать что-то на телефоне.

Просто прекрасно. Это напомнило Лэйни тот день, когда он приперся к Габриэлю и достаточно пренебрежительно пообщался с Майклом.

Лэйни посмотрела на медсестру.

— Прошу извинить нас. Они обычно не ведут себя так, словно им до фонаря.

Ее высказывание привлекло внимание отца.

— Так, смотри. Мне надо было быть в суде сегодня утром.

Лэйни посмотрела на него с притворным удивлением.

— Поверить не могу, что я забыла добавить это в твое расписание.

Ее мамочка смеялась в телефон и придерживала ее за руку.

— О Боже, это невыносимо. Разрешите мне выйти в холл. Тут такая суета.

Лэйни сползла с носилок. О, если бы Саймон был здесь, но нет, отец отправил его в школу.

— Пойдем отсюда, — сказала она. — Ты можешь вернуться в суд, мама вернется к теннису, и я могу пойти обратно в школу.

Ее отец склонился над формой, видимо, пытаясь понять, что именно он подписывает.

— Ты не пойдешь в школу. Врач сказал, чтобы ты оставалась дома и отдохнула, чтобы убедиться, что нет никаких скрытых травм. — Он нарисовал заковыристую подпись внизу формы.

— Но он же сказал, что я в порядке.

— Разговор окончен.

Естественно окончен, как обычно. Лэйни вздохнула.

Ее отец вернул подписанную форму медсестре и посмотрел на Лэйни.

— Я скорректировал расписание. Я останусь с тобой, пока Саймон не вернется домой.

Да, после этого ей должно было резко полегчать. Но что-то не полегчало.

Это выглядело как какая-то обязанность с его стороны.

Она даже не сказала маме до свидания и не высказала ни грамма злости, мамочка просто исчезла где-то в коридоре со своим телефоном, и нигде не было ни намека на ее присутствие.

Может быть, она вообще забыла, зачем изначально приехала в больницу.

Лэйни загрузила себя в отцовский BMW и уставилась в окно.

Она размышляла, в порядке ли Габриэль. Он ведь тоже был в этом огне. И он не получил никакой медицинской помощи.

Он убежал, когда показались огни машин. Это намекало на какую-то вину.

Но его глаза после пожара, в этом взгляде не было никакой вины. Только страх. Печаль. Сожаление, когда он говорил, что кто-то из лошадей оказался в ловушке.

Конюшня была ее святая святых. Она будет оплакивать ее так же, как и лошадей. Габриэль понимал это. Уважал это.

И она знала об этом.

С моим секретом связаны огонь и пожары.

Если бы Лэйни могла позвонить ему. Потребовать ответов.

Но она слишком боялась звонить ему. Она боялась, что правда может оказаться более ужасной, чем все эти гипотетические предположения.

Когда они вернулись домой, ее отец закрылся в своем кабинете, оставив Лэйни в размышлениях о том, зачем он вообще решил остаться с ней дома.

Он пытался поддерживать ее, пока они ехали в машине, рассказывал о том, как они найдут для нее другое место, где можно заниматься верховой ездой, как они перевезут лошадей в другое место, с бетонными стенами, говорил всякие простые вещи, которые должны бы были обнадежить ее, но совсем не выполняли своей функции.

В ванной она разделась, как обычно с закрытыми глазами, потому что ненавидела свое изувеченное обнаженное тело. Но она и не могла видеть его в любом случае, потому что в ее глазах всегда появлялись слезы, и она убегала. Она сконцентрировалась на том, чтобы разделить одежду на две кучи. Оставить или выкинуть на помойку.

Куртка была ужасна. Выкинуть.

Обувь была дорогая, и ее можно было почистить.

Оставить.

Водолазка, оставить.

Носки, оставить.

Брюки-галифе. В помойку.

Затем в ее памяти всплыл тот момент, когда они лежали на поляне в траве, и это воспоминание накрыло ее с головой.

Ты — это не только твои шрамы, Лэйни.

Она задержала дыхание и прижала руки к глазам, позволив себе сотрясаться в слезах и эмоциях, позволив слезам литься потоком по щекам.

Габриэль видел ее. На самом деле видел ее, видел все ее шрамы, все ее несовершенство. Он целовал ее живот, целовал так, что захватывало дух, и говорил правильные слова, и прикасался к ней так, что ее тело было готово отдаться навстречу чувствам, так, что ей хотелось отдать ему свою девственность прямо здесь и сейчас. Она никогда не думала, что у нее вообще могут быть какие-то отношения с парнями.

Но этот момент он был практически идеальным.

И затем все покрылось дымом. В прямом смысле.

Она вздрогнула и протерла глаза. Она все еще стояла посреди ванной, в одном нижнем белье и рыдала.

Все, что она чувствовала — это запах дыма и пота.

Но впервые ей захотелось посмотреть на себя так, как он смотрел на нее. Она хотела рассмотреть, насколько ужасны ее шрамы, как будто они могли измениться с тех пор, когда она в последний раз рассматривала их в зеркале.

Быстро, пока не передумала, она вытерла слезы, открыла глаза и уставилась на свое отражение.

И хотя было прохладно, она продолжала стоять и смотреть, она не могла поверить в то, что она видит в зеркале, несмотря на все доказательства того, что это правда.

Ее шрамы, все до единого, исчезли.

Глава 33

Габриэль сидел на математике, и его страшно бесило то, что место рядом было пустым.

Он не мог сконцентрироваться. Пять часов назад он вытащил Лэйни из горящей конюшни.

Сейчас же он слушал журчание мисс Андерсен на тему отрицательных чисел.

Он вполне мог подтянуть энергию из солнца, чтобы убедиться, что его рука не сломана, но когда он полез за своей зажигалкой, чтобы взять силу из настоящего огня, он обнаружил, что ее нет.

Да и ладно, это не имеет никакого значения. Чувствовать боль было даже приятно.

Ему не хотелось возвращаться в школу. Но у Ника было дельное замечание. Если он уже среди подозреваемых, пусть даже неофициально, то не прийти в школу в тот же самый день, будет весьма подозрительно. На первых парах он непрерывно ерзал, посматривал на двери, абсолютно уверенный, что в любую минуту копы могут ворваться в класс, чтобы арестовать его.

Он был абсолютно уверен в том, что Лэйни им все рассказала.

Но время шло, студенты разошлись по своим делам, а ничего так и не произошло.

Он до сих пор не видел Хантера, и утренние события были слишком сложными для того, чтобы описать их одной смской. Но, когда он дополз до кафетерия, оказалось, что Хантер уже сидит рядом с Каллой.

Габриэль вздохнул, закинул рюкзак через плечо и направился в спортзал.

Лампы дневного света были выключены, но солнечный свет пробирался сквозь жалюзи на окнах. На бежевом паркете школьного зала обычно было пусто в это время суток, но в дальнем конце помещения какой-то мальчишка отрабатывал штрафные броски. И судя по всему, все броски были успешными.

Саймон.

Габриэль внезапно остановился. А что, если Лэйни все рассказала своему брату?

А что, если Саймон ждал его здесь, чтобы выяснить, что именно произошло сегодня утром?

Но это было бы полным безумием. Он просто решил прийти в зал. И зачем бы Саймон отрабатывал штрафные, если бы он ждал тут Габриэля с вопросами. Все это никак не укладывалось у Габриэля в голове.

Все, что ни происходило сегодня, заставляло его ощущать себя полным параноиком.

По крайней мере, то, что Саймон был здесь, означало, что с Лэйни все в порядке.

Он подошел ближе, так, чтобы Саймон мог его заметить, и лицо Саймона просветлело при виде Габриэля.

— Привет, — сказал Габриэль. Он протянул руку, сжатую в кулак, Саймон легонько стукнул по ней в знак приветствия.

И затем он быстро жестами попросил мобильник Габриэля.

Утром в конюшне был пожар. И Лэйни была там. Они отвезли ее в больницу.

Это развеяло массу вопросов и создало не меньше новых.

Габриэль уставился на слова и задумался, как отреагировать на это. Он взглянул на Саймона с неподдельным беспокойством.

— Она в порядке?

Все нормально. Доктор сказал, чтобы она отдыхала сегодня. На всякий случай.

— Разумно.

Я отправил ей письмо из компьютерного класса. Она хотела прийти в школу. Но отец запретил.

Габриэль кивнул.

— Понятно.

Ты можешь остаться на игру сегодня вечером?

Сегодня вечером. В принципе он планировал раньше на неделе остаться на игру, потому что они с Лэйни привыкли ходить и смотреть, как практикуется Саймон. Он просто думал, что они будут тут вместе c Лэйни.

— Я останусь до тех пор, пока мне не будет пора бежать, — ответил он.

Лицо Саймона расплылось в улыбке.

Габриэль махнул рукой в сторону мяча.

— Пойдем, — сказал он. — У меня есть время. Давай поиграем.

Это было приятно, отпустить мысли прочь и ненадолго забыться в игре. Его рука ныла, но он играл сквозь боль. Саймон хорошо тренировался, и это ощущалось по игре. В общении с ним Габриэль использовал знаки, которые Лэйни показала ему, но они не особенно были нужны им.

Когда Саймон обошел защиту Габриэля, ловко увел у него мяч и закинул его в корзину, Габриэль подумал, что если парень еще не играет, то ему определено следует начать это делать.

Где-то на противоположной стороне одна из створок дверей, ведущих в зал, распахнулась с громким звуком, но Габриэль не обратил никакого внимания на нее.

Пока Райан Стейси не появился на пороге зала и не перехватил пас.

Его лицо все еще было в синяках, оставшихся с вечера пятницы, и незажившая рассеченная губа делала его ухмылку еще более безумной.

— Ооо, похоже на то, что наш олигофрен нашел подружку.

— Ооо, похоже на то, что тебе мало досталось в ту пятницу?

Габриэль чувствовал, как гнев кольцами растет у него в груди, готовый вырваться наружу и со всей силой обрушиться на этого придурка.

Но тут чьи-то руки поймали его за запястье, удерживая его.

Тааак... Райан привел друзей.

По крайней мере, четырех, но Габриэль не мог с уверенностью сказать, кто именно был позади него. Возможно тот же неудачник, который избивал Саймона на прошлой неделе. Габриэль попытался дать им отпор, но их было слишком много, и в помещении был выключен свет, так что он не мог подтянуть энергию из лампочек.

Габриэль был уверен, что Стейси не собирается упустить свой шанс ударить его, но тот устремился к Саймону, который тем временем начал отступать.

— Эй, — окрикнул Габриэль. — Если тронешь его, я нахрен сломаю тебе руку.

Кто-то ударил его сзади по голове так, что перед глазами посыпались звезды. Райан поймал Саймона и сильно толкнул его в грудь, достаточно для того, чтобы тот упал на паркет.

Саймон начал отползать назад, но Райан потянулся к нему, готовый ударить кулаком Саймону в лицо.

Габриэль собрался с силами, но он никогда не был достаточно быстрым.

— Эй, — раздался новый голос со стороны трибун.

Авторитетный голос.

Голос тренера.

Парень, который держал Габриэля, оттолкнул его и убежал. Райан попытался побежать следом, но он был под сеткой, и тренер поймал его, несмотря на то, что у него в руках был большой сетчатый мешок с мячами. Хотя он и не был крупным мужчиной, тренер Коннэр был вполне устрашающим, и Габриэль порадовался, наблюдая за лицом Райана, которое побледнело под синяками.

Пока он не заметил, что Саймон был таким же бледным, и его дыхание было слишком частым.

— Да ладно, тренер, — сказал Райан. — Мы тут просто немножко потусили.

— Тебе не следует просто тусить на моей площадке. К ближайшим двум играм ты не допущен.

Глаза Райана, казалось, вылезли на лоб.

— Что? Но это не...

— Хочешь выбыть на три игры?

— Ладно. — Райан развернулся.

Тренер еще раз обратился к нему.

— Стейси!

Райан выглядел так, как будто он продолжает идти дальше, но он должен был хотеть оставаться в команде. Он повернулся.

— Что?

Тренер поднял бровь.

Райан вздохнул.

— Да. Сэр.

— Жду тебя на скамейке в четыре.

Райан ворвался в раздевалку, шибанув дверь так, что звук разнесся по всему залу. Габриэль поддразнил бы этого придурка, но он знал, что для него сейчас лучше. Он и так уже был в сложных отношениях с тренером. Вместо этого он протянул руку Саймону и помог ему встать на ноги.

Тренер смотрел на юношу.

— Ты в порядке?

Саймон кивнул. Его лицо было красным, зубы стиснуты.

Габриэль опустился к нему. Саймон умел играть, но он не мог играть в команде, в настоящей игре. Он был маленьким, и хотя несколько лет наверняка это исправят, даже год — это было очень долго. Особенно год, в течение которого тебе постоянно надирают задницу.

Все это было на поверхности и можно было видеть невооруженным взглядом.

Тренер потер свою шею.

— Я заметил, как вы играли. Вы хорошо поработали.

Саймон кивнул.

Затем тренер по-дружески толкнул Габриэля в плечо.

— Пока ты не начал лениться.

— Понимаешь, о чем я? — Габриэль улыбнулся. Он и забыл, как сильно он скучал по простой командной спортивной поддержке. А ведь реально прошло всего две недели.

— Это все он.

Тренер Коннер повернулся к Саймону.

— Как ты думаешь, ты сможешь так же играть сегодня вечером?

Брови Саймона взлетели вверх. Он энергично закивал.

— Вот мы и проверим, — сказал тренер.

Саймон кивнул еще раз.

Тренер поднял вверх палец.

— Один раз.

Затем он закинул мешок с мячами на плечо и направился к своему кабинету в конце зала.

Саймон посмотрел на Габриэля диким взглядом. Жестами он попросил телефон.

Охренеть.

Первый раз после выходных Лэйни включила свой компьютер.

Она не стала заморачиваться над количеством непрочитанных сообщений, только закатила глаза, увидев, сколько писем выделено жирным шрифтом.

Да ладно. Они не придумали ничего умнее, как писать письма?

Она продолжала думать про пожар. Про поджигателя. Про Габриэля.

И про свои шрамы.

Она смотрела на себя в зеркало в ванной безумным взглядом добрых двадцать минут. Сначала она хотела позвать отца. Ей хотелось, что бы кто-то еще увидел то, что видела она, ущипнул ее за руку и доказал ей, что она не бредит.

Но отцу наверняка потребуется объяснить, что это за чертовщина, и ей определенно не хотелось этого делать.

Что вообще произошло на конюшне?

Тот вечер, когда я первый раз подвез тебя до дома, был первый раз. Открытая тетрадка лежала рядом с ноутбуком. Она должна вспомнить. В тот вечер ее отец работал допоздна. В тот вечер Габриэль играл в баскетбол с Саймоном. Среда.

Она написала в тетрадке. Среда.

Она запустила поиск по местным новостям и ввела слово поджог.

В яблочко! Там была статья, опубликованная в четверг, про пожар, что случился накануне в среду. Семья из четырех человек, и только троим удалось выбраться наружу. Репортер взял интервью у матери, миссис Хастер, которая сказала, что начальник пожарной бригады сказал ей, что дом уже в слишком опасном состоянии, чтобы продолжать поиски, и что никто оттуда не сможет выбраться живым.

Но как-то получилось, что кто-то из пожарных оставался в доме. Как-то так получилось, что ее дочку вытащили оттуда.

Хастер. Фамилия казалась знакомой.

Алан Хастер! Конечно! Тэйлор болтала про пожар на следующий день в школе.

Выглядел ли Габриэль расстроенным? Знал ли он о пожаре?

Лэйни поставила карандаш на бумагу. Она не могла вспомнить.

Она пролистнула следующую статью. Еще пожар, еще подозрение на поджог. Пожарные были отозваны из помещения, но один из них провалился сквозь пол. Он не мог выбраться сам, он должен был погибнуть.

Но вновь, кто-то вытащил его оттуда.

Так, что у нас есть... среда, четверг.

В пятницу была вечеринка. Лэйни была с Габриэлем допоздна.

Поджогов нет.

Суббота. День полный взлетов и падений. День, который закончился визитом ее папаши, что вел себя как засранец, к дому Мерриков.

Она прокрутила к следующей новости про поджоги и ткнула по ссылке.

День закончился пожарами в жилом районе. Она уже видела эту статейку, Райан Стейси уже пересылал ее Лэйни с идиотскими комментариями.

В этот раз она все-таки прочитала ее. Пожар четвертой категории, ряд домов был полностью уничтожен.

Жертв нет. Только один получил серьезные травмы.

Она уставилась на то, что она написала на своем листке.

В одной из статей приводились слова пожарного, который говорил: "у этого парня просто комплекс героя". Дескать, поджигатель устраивает пожар только для того, чтобы потом пойти и спасти жертв.

Это вообще никак не было похоже на Габриэля.

Или было похоже? Что он сделал этим утром? Что?

Она вспомнила свой вопрос. Ты кого-то ранил?

И его испуганный взгляд. Нет. Совсем наоборот.

Или даже и то, и другое одновременно.

У нее заболела голова.

В дверь кто-то постучал, и Лэйни выключила монитор, прежде чем ее отец успел заметить, что она читала.

Он заглянул в ее комнату, вид у него был расстроенный.

— Во сколько Саймон должен был появиться дома?

Она взглянула на часы. Был пятый час.

— Сегодня его первая игра. Школьный автобус привозит нас примерно в пять тридцать.

— Его первая игра?

— Угу. Его первая игра. Баскетбол. — Она закинула руки за спинку кресла. — Хотя, он, скорее всего, на скамейке запасных.

— Он что серьезно, обо всех этих баскетбольных штучках?

—— Да, папа. — Лэйни пристально смотрела на него с сожалением и сомневалась, заслуживает ли он этого. Она никогда не была на стороне матери, но, может быть, она была права насчет того, что он слишком много работал.

Он никогда не разговаривал с Саймоном, и она думала, что причина в том, что Саймон всегда обижался на отца.

Она никогда на самом деле не думала о том, что их отец ни разу не сделал ни малейшей попытки как-то исправить эту ситуацию.

Он вошел в комнату и присел на край кровати.

— У тебя все в порядке?

Лэйни думала о шрамах, которые исчезли.

— Да. Как всегда.

— Извини, если я был недостаточно внимательным сегодня. После того, как я услышал, что случился пожар, и ты была там… после всего того, через что мы прошли, когда ты была маленькой. — Он запустил руку себе в волосы, и в этот момент она услышала настоящие эмоции в его голосе. — И тогда, с твоей матерью… это было слишком.

Лэйни подошла и села рядом.

— Все в порядке.

— Мне никогда не нравилось, что ты ходишь на ферму одна, я всегда беспокоился, что ты можешь упасть и пораниться.

— Пап. Все нормально.

Он обнял ее за плечо и поцеловал в лоб.

— Я знаю, что у нас сейчас не все идеально. Но я стараюсь.

— Я понимаю.

И она действительно понимала это. Он всегда старался делать то, что он обычно делает, много работал, забывал поесть, при этом оставив все домашние дела, такие, как приготовить ужин и поддерживать дом в порядке, на чьи-то чужие плечи.

Раньше этим занималась ее мать.

Сейчас это делала Лэйни.

— Хочешь пойти посмотреть, как играет Саймон? Мы можем разместиться на трибуне, — сказала она.

Он снова поцеловал ее в лоб и приобнял.

На мгновенье ей показалось, что он может ответить да.

Но он поднялся.

— Я ненавижу оставлять тебя одну, но мне надо в офис. Моя дневная встреча была перенесена на вечер.

Она постаралась не зацикливаться на этом.

Все вернулось на круги своя. Обычное состояние.

Одна.

Баскетбольная игра должна быть захватывающей, с учетом того, что центральным был Саймон, а Райан Стейси отсиживался на скамейке запасных.

Идеальное заслуженное возмездие требовало, чтобы трибуны были заполнены, и Саймон забил победный мяч на последней секунде.

Но это была команда второкурсников, так что было не многолюдно. Да и другая команда была не фонтан, им не хватало организации даже для того, чтобы нормально вести мяч по паркету.

Но Саймон был великолепен. Они были в лидерах с первого мяча.

И они выиграли со счетом двадцать против двух.

— Ты сказал, он не может слышать? — спросил Хантер, когда они выползли с трибун. Он остался на всю игру. — Как ты можешь мне это доказать?

Габриэль фыркнул и швырнул банку из-под содовой в мусорную корзину, что стояла рядом с дверью.

— Давай будем надеяться, что тренер думает также.

Он переживал, что Хантер будет осуждать его из-за пожара на конюшне, за то, что он рассказал Нику, или за что-то еще, чего он не мог определить. Но Хантер был спокоен, как обычно, слушал, как Габриэль излагает утренние события с пустой трибуны.

И потом он спросил то же самое, что спрашивал всегда.

— Ты хочешь остановиться?

Габриэль не хотел.

Он не мог. Особенно сейчас, особенно после сегодняшних событий, он просто физически чувствовал необходимость того, чтобы огонь горел, чтобы чувствовать его кожей, он был как наркоман, который проходит через лечение.

Если бы только у него была зажигалка.

Они ждали на выходе из зала, чтобы поздравить Саймона, пинали камушки и наблюдали, как народ мимо них потоком устремляется на выход.

В основном, это были студенты первого курса, у которых закончились факультативы. Затем вышла команда черлидерш второго курса, рука об руку, они шли, хихикая и пританцовывая, через всю стоянку к школьному автобусу. Затем парни из баскетбольной команды, с мокрыми волосами после душа, они поднимали руки и хлопали друг друга ладонью в едином порыве "дай пять".

Когда поток студентов резко сократился, Габриэль начал думать, не пропустили ли они где-то младшего брата Лэйни.

Но он также не видел и Райана Стейси.

Габриэль выругался и подошел к двери, но в этой части школы двери открывались только изнутри, снаружи они были заперты. Он постучал, но конечно ему никто не ответил, так что почувствовал себя идиотом, который стоял здесь и дожидался, пока все выйдут.

— Пойдем, — сказал он Хантеру, повернувшись чтобы побежать к основному входу.

— Что случилось?

— Райан Стейси.

Они рванули через холл, их ботинки скрипели по напольной плитке, когда они проскальзывали на поворотах. Учительница прикрикнула на них, чтобы они прекратили бегать, но Габриэль не слышал ее, и они пролетели мимо, прежде чем вообще поняли ее слова.

В зале было пусто, не считая нескольких девчонок, которые развешивали баннер с анонсом распродажи выпечки на следующей неделе.

В раздевалке пусто. В мужской душевой пусто.

Габриэль выругался снова. Школа была огромной, они могли быть где угодно.

— Подожди. — Хантер поймал его за руку. Габриэль замер и на мгновенье прислушался, но он не услышал ничего.

Хантер шагнул в сторону ближайшего коридора и толкнул дверь в раздевалку для девочек, приоткрыв ее на несколько сантиметров. Свет внутри был выключен, и, открыв дверь, он осветил кафель на полу и мусорную корзину, несмотря на темноту, он заорал в пустоту.

— Здесь кто-то есть?

Тишина.

Хантер щелкнул выключателем. Свет залил помещение с розовой плиткой и розовыми шкафчиками.

Пусто, но Хантер все равно направился вперед, заворачивая за угол в сторону женской душевой. Здесь они и нашли Саймона, трясущегося под розовой шторкой душа, с синяком под глазом и разбитой губой.

И абсолютно раздетого.

Глава 34

Лэйни никогда не следила за временем во время урока. Сегодня же, казалось, что каждый урок длится вечность; она отсчитывала минуты и ждала, когда появится Габриэль.

Она до сих пор не могла определиться со своими чувствами к нему. Злость из-за того, что произошло? Она не имела ни малейшего понятия, был ли он вообще к этому причастен. Любопытство? Определенно. Если точнее, она была заинтригована.

Ярость? Страх?

Желание? Страсть?

Все вместе.

Это утро было настоящим мучением. Она проснулась еще до рассвета, впрочем, как обычно. Она быстро ощупала себя в поисках привычных шероховатостей, уверенная, что все это ей приснилось.

Нет. Шрамов по-прежнему не было.

Но как?

Она не могла пойти на конюшню, так как уцелевших лошадей на время перевезли в другое помещение, в пятнадцати километрах от прежнего. Она не могла позвонить Габриэлю, потому что ее отец постоянно следил за ее мобильником. Он уже и так достаточно нервничал по поводу фингала под глазом у Саймона.

Лэйни собрала всю волю в кулак, чтобы держать рот на замке и не напоминать отцу, что она предлагала пойти на игру. Если бы они были там, то Саймон пошел бы вместе с ними, вместо того, чтобы рассчитывать на кого-то из ребят, чтобы они подбросили его до дома после того, как хрен знает, что произойдет. Тогда у Саймона бы не было фингала под глазом и причин закрываться в своей комнате без объяснений.

Но, наконец-то, зазвенел звонок, означающий конец второй пары.

Лэйни направилась на математику.

Ну и, конечно же, место, где должен был сидеть Габриэль, было пустым.

Она остановилась в дверном проеме в смятении. Может, он получил травмы вчера, а она не в курсе?

Или, может, это было запланировано? А может, он прогуливает занятие?

Или он не хочет видеть ее.

Она сжала руки в кулаки. Разочарование навалилось на нее со всей силой, и ногти впились в ладони.

Как обычно она хотела молотить кулаками по его груди и одновременно крепко обнять, и никогда не отпускать.

Если он только вообще появится на горизонте.

— Лэйни.

Она резко повернулась, готовая ударить, ее руки все еще были сжаты в кулаки.

Габриэль поймал ее за запястья, его пальцы нежно пробежались по рукавам ее водолазки.

Но сразу после этого он остановился и просто держал ее. Он не отталкивал ее, но и не притягивал ее ближе к себе. Его голос был низким и хриплым, так что только она могла его слышать.

— Не бей меня.

Она уставилась в его голубые глаза, такие близкие и полные эмоций.

Ей потребовалось время, чтобы она смогла говорить. Сто тысяч вопросов крутились в ее голове все утро, но сейчас все, что она смогла произнести, было:

— Почему?

Она заметила, что Габриэль слегка вздрогнул.

— Мм, ну, по крайней мере, подожди, пока закончатся уроки. Затем ты можешь выбить из меня всю дурь, если, конечно, захочешь.

Он выпустил ее руки, освобождая ее.

— Драка в классе — это автоматическое отстранение от учебы на один день.

Она сглотнула. Сейчас, когда он стоял прямо напротив нее, она слишком боялась спрашивать.

Нет, она слишком боялась услышать ответ.

Студенты потоком ломились в двери. Габриэль подвинулся чуточку ближе.

— Ты в порядке?

Сознание Лэйни продолжало возвращать ее к тому моменту на поляне, когда солнечные лучи танцевали на ее коже, и поцелуи Габриэля спускались по ее животу, когда ее дыхание замирало от страха и трепета, и когда она впервые почувствовала, что все идеально.

И потом эта идеальная картинка исчезла в дыму. В прямом смысле этого слова.

Она вытащила из кармана зажигалку Габриэля и протянула ему.

— Думаю, что тебе надо рассказать мне.

В его глазах промелькнула паника. Он выхватил зажигалку у нее из рук и засунул себе в карман. И после этого он приник к ней еще ближе, привлек ее к себе, чтобы сказать ей на ушко.

— Если тебя поймают с такой зажигалкой, это тоже автоматическое отстранение от учебы.

Его дыхание обжигало ее шею. Она задрожала.

Сфокусируйся.

— Рассказать правду? — прошептал он.

Она кивнула.

— Я хочу знать все.

Прозвенел второй звонок, и Лэйни отпрянула назад. Сердце, казалось, выпрыгивало у нее из груди.

— В перерыве?— спросил он.

— Да, — выдавила она.

В этот момент мисс Андерсон вошла в кабинет и предложила всем пройти на свои места.

Лэйни решила шесть заданий на разминке, благодарная им за то, что можно было отвлечься, за необходимость смотреть в тетрадку, а не по сторонам.

Сложенный тетрадный листок приземлился на ее учебник. Лэйни развернула его под партой.

Ты меня боишься?

У нее перехватило дыхание, и кровь прилила к голове.

Затем она взяла карандаш и написала.

Чуть-чуть.

Она смотрела на него, когда он разворачивал листок. Ни сожаления, ни разочарования. Только спокойное согласие.

С искоркой вызова.

Лэйни почувствовала, что ее ладонь, в которой она держала карандаш, стала влажной. Она вытерла ее об коленку.

Внезапно она поняла, что не может ждать, когда начнется перерыв.

Интерком рядом с классной доской внезапно ожил.

— Мисс Андерсон?

— Да.

— Могли бы вы отправить Габриэля Меррика в кабинет наставника?

Все в классе, включая Лэйни, повернулись и уставились на него.

— У тебя проблемы? — прошептала она.

Он пожал плечами и сложил учебник и тетрадь в рюкзак.

— Понятия не имею.

Затем он отодвинул стул и отправился вниз по проходу между партами. Он вышел из кабинета, и тут она заметила новую сложенную бумажку, засунутую в уголок ее тетрадки.

Это правда: не бойся меня.

Габриэль прошел по безмолвному коридору, его плечи были напряжены, его рюкзак, казалось, весил тонну.

В кабинет наставника? Если у тебя проблемы, то тебя вызывают в кабинет директора. Он знал эту привычную схему наизусть.

В офис наставника приглашали в случаях, если приезжал кто-то из колледжа для собеседования со студентами, и с Габриэлем этого не происходило никогда за его школьные годы. В офис наставника вызывали, если у тебя были терки с другими учениками, и Викерс думала, что вы сможете поговорить об этом и обсудить, но чтобы для этого вызывали с урока?

Затем он вспомнил первую неделю в школе, когда Эллисон Монтгомери позвали в офис наставника во время химии. Ее отец погиб в автокатастрофе.

Ник. Сердце остановилось в груди.

Затем вернулось к обычному состоянию. Ник был здесь, в школе.

Если бы случилось что-то серьезное, Габриэль бы услышал об этом. То же самое с Крисом.

Майкл.

Но если бы что-то случилось со старшим братом, то он бы натолкнулся в коридоре на Криса и Ника, вот прям сейчас, в эту минуту.

Затем он вспомнил, что случилось накануне вечером. Габриэль не имел ни малейшего представления, пришел ли Райан сегодня в школу, но он помнил прекрасно, как он обнаружил Саймона в шкафчике в женской раздевалке. Издевались они над ним изысканно.

Может быть, это вообще не имело отношение к Габриэлю.

Он толкнул двойные двери и вошел в главный офис.

Абсолютно пусто. За столом нет секретаря, никто из студентов не ожидает на скамейке около кабинета наставника.

Весьма странно.

Но он толкнул дверь, что открывалась в любую сторону, и вошел в приемную. Школа постаралась на славу, сделав из этого места приятное помещение: красно-синий ковер покрывал напольную плитку, четыре мягких кресла стояли вдоль стены.

Приятную атмосферу убивали пятеро полицейских, стоявших внутри.

Габриэль резко остановился. Он натурально почувствовал, как кровь отхлынула у него с лица. Разве они не посылают полицейских, чтобы доложить о том, что что-то плохое случилось с твоей семьей?

Он не мог вспомнить, когда в последний раз он сказал хоть слово своему старшему брату.

И где Крис и Ник?

Страх сдавил его грудь железной хваткой. Он не понимал, как его ноги до сих пор держат его.

Мисс Викерс стояла напротив закрытой двери, ведущей в ее кабинет.

Она была бледной, как раз настолько, насколько бледным Габриэль ощущал себя в своей панике.

— Габриэль?

Он никогда не видел, чтобы Викерс была в замешательстве. Во рту пересохло.

— Да.

Один из полицейских шагнул вперед. Он был самым старшим из группы, ему было ближе к пятидесяти, его волосы были подернуты сединой.

— Габриэль Меррик?:

— Да. Да.

Его голос упал. Он едва мог выдавить и слово.

— Вы бы могли опустить рюкзак? Пожалуйста.

Рюкзак? Габриэль бросил его, и он упал на пол с глухим стуком.

— Что случилось?

Офицер сделал еще один шаг вперед.

— Вы арестованы.

Глава 35

Лэйни сидела за столом вместе с отцом и Саймоном, но она не могла есть.

Она вообще удивлялась, что еда на столе была съедобной, потому что она витала где-то в облаках, пока готовила.

Габриэля арестовали.

Он исчез на математике, но она услышала об этом в очереди в кафетерии. Вся школа стояла на ушах. Безумные истории были абсолютно неправдоподобны: как будто Габриэль разыскивался в трех штатах, что он напал на школьного наставника с банкой аэрозоля и зажигалкой, что он варил амфетамин в лаборатории. Но большинство историй были о том, что его арестовали по подозрению в поджогах, за организацию пожаров по всему городу.

Самая же популярная история гласила, что кто-то доложил о том, что он организовал поджог на конюшне.

Саймон нашел ее и потребовал ответов. Знала ли она?

Верит ли она в эту версию?

Она не хотела, но все же не могла забыть о зажигалке, что вывалилась из толстовки Габриэля. И его взгляд, взгляд пойманного зверя.

Она также не могла забыть записку, что он оставил для нее, когда она призналась, что боится его.

Это правда: не бойся меня.

Так что она дала Саймону единственный искренний ответ, который она могла дать.

— Я не знаю.

Лэйни решила найти его братьев, но она не знала их расписания и не представляла, где их искать. Как только она добралась до дома, она нашла в справочнике номер компании по ландшафтному дизайну, но телефон не отвечал.

Остальное время она провела в попытках справиться со своими нервами.

Если ее несовершенства хватило для того, чтобы напугать мать так, чтоб она сбежала от нее, то той информации, что ей надо было рассказать отцу, могло хватить для того, чтобы с ним произошло то же самое.

Как будто почувствовав ее пристальный взгляд, ее отец оторвался от своего Айфона.

— Ты что-то тихая сегодня.

Она сглотнула.

— У меня есть гипотетический правовой вопрос.

Он отложил телефон в сторону.

— Исходя из моего опыта, гипотетические вопросы обычно совсем даже и не гипотетические.

Она шлепнула ладонями по своим коленям.

— Если у тебя есть случай, когда кто-то может предоставить твоему клиенту алиби, но этот кто-то получит проблемы из-за своих слов, тебе надо было бы такое алиби?

Он поднял бровь.

— Определи, что ты понимаешь под проблемами.

Она смотрела на свою тарелку и толкала кусок мяса по кругу.

— Ее отец отречется от нее.

Сейчас он был весь во внимании. И Саймон тоже.

— Мы говорим о тебе? — спросил отец. Он прищурился. — Кому необходимо алиби?

— Габриэлю Меррику, — прошептала она.

— Для чего конкретно?

— Его подозревают в поджоге. — Лицо ее отца стало суровым, но она продолжала, спотыкаясь на словах, переживая, что она разревется, прежде чем все расскажет. — Они думают, что он устраивает пожары, те, о которых пишут в газетах, но я знаю, я знаю.

— Что ты знаешь, Лэйни? — Голос ее отца был ледяным. — Что ты знаешь?

— Что он этого не делал. Я знаю, что он этого не делал. По крайней мере…

— Ты ничего не знаешь, Лэйни. — Его рука на столе превратилась в кулак. — Поджог — серьезное дело. Они не арестовывают никого просто так. Всегда есть доказательства и расследование.

— Вероятно, кто-то доложил, что он устроил поджог на ферме, на конюшне. Но он не делал этого. Он не мог сделать этого. — Ее руки тряслись. — Потому что он был со мной.

Ее отец уставился на нее. Впрочем, как и Саймон.

Но ничего не сказал.

Она сделала глубокий вдох.

— Мы лежали на склоне позади загона. Он…

— Лежали? На холме?

— Разговаривали, — сказала она. — Просто разговаривали! Но пожар начался в тот момент, когда он был рядом со мной, так что я точно знаю, что он не мог сделать этого.

Ее отец ничего не сказал, так что она продолжила, ощущая, что слезы затмили ее глаза из-за внезапных эмоций.

— Ты можешь сказать полиции? Можешь сказать им? Ты можешь проклясть меня навсегда. Ты можешь ненавидеть меня. Только, пожалуйста.

— Нет.

Лэйни вздрогнула.

— Нет?

— Это дело с поджогами во всех новостях. Если только ты не можешь предоставить алиби на все случаи пожаров, — его глаза сузились. — А ты не можешь, не так ли?

Она быстро покачала головой.

— Это не имеет значения. И я не собираюсь впутывать тебя в расследование только из-за того, что ты связалась с местным плохим парнем.

— Все не так! Он мой друг.

— Уверен, что так и есть. Иди в свою комнату, Лэйни.

— Но…

— Я сказал, иди!

Она развернулась, чувствуя, как слезы текут по ее щекам.

— Извини, — прошептала она. — Пожалуйста. Просто, мы можем помочь ему.

В глазах отца плескалась ярость.

— Он не заслуживает твоей помощи.

Саймон отодвинул свой стул из-за стола и встал.

— Нет. — Сказал он решительно. — Он заслуживает.

Их отец уставился на него, потеряв дар речи.

— Он и мой друг тоже, — сказал Саймон, — от гнева его слова стали практически неразборчивыми. Он жестикулировал, когда говорил, но и его руки были слишком напряженными, а движения резкими. — Ты бы знал это, если бы хоть когда-нибудь побеспокоился о том, чтобы поговорить со мной.

Их отец выглядел абсолютно сбитым с толку.

— Саймон, ты не…

— Заткнись! Ты хотел, чтобы я разговаривал, так что слушай.

Саймону пришлось сделать паузу, чтобы успокоить дыхание.

— Габриэль Меррик заслуживает ее помощи. — Он взглянул на Лэйни и коснулся синяка вокруг своего глаза. — И моей помощи тоже.

— Зачем? — пошептала она.

Саймон взглянул на отца и нахмурился.

— Ты уверен, что тебе не надо проверить электронную почту?

— Это нечестно, Саймон. — Но их отец положил телефон в карман, даже не взглянув на него.

— Нет, — сказал Саймон. — Что нечестно, так это вести себя со мной так, как будто мы остались с мамой.

Теперь отец вздрогнул.

Лэйни поймала Саймона за запястье в попытке остановить его словесный поток и попросила его жестами. Пожалуйста, остановись. Он все, что у нас осталось.

— Подожди минуту, — сказал отец. — Что это значит, я все, что у вас осталось.

Лэйни вскинула голову.

— Ты… ты понимаешь знаки?

— Конечно, я понимаю знаки. Что ты имеешь ввиду?

— Но ты никогда не говорил знаками.

— Потому что я думал, что у Саймона и так достаточно сложных проблем в жизни, кроме того, чтобы быть полностью зависимым от языка жестов. Особенно, — он сделал акцент и посмотрел внимательно на Саймона, — когда ты можешь разговаривать практически идеально.

Теперь уже Саймон выглядел ошарашенным.

— Я никуда не собираюсь, — сказал их отец, его голос стал чуть мягче. — Я весь во внимании. Расскажите мне, что я пропустил.

***

Они оставили Габриэля в комнате для допроса.

На самом деле он испытал облегчение, поскольку он успел мельком заглянуть в камеру, пока у него снимали отпечатки пальцев и делали фотографии. Пятнадцать парней, кто-то стоял, кто-то сидел. Большинство из них были в два раза больше него. Один парень привалился к дальней стене и наблевал на себя в какой-то момент. Судя по пятнам на одежде, не один раз.

Он был единственным, кто не смотрел на Габриэля, когда он проходил мимо.

Все остальные рассматривали его. Особенно бледный парень лет двадцати, с татуировками по плечам, пялился на него с жутким задумчивым видом.

Габриэль старался не смотреть никому в глаза.

Если бы только Майкл был здесь. Он даже не знал, в курсе ли его брат, что произошло.

И ему еще раньше казалось, что он одинок.

Хотя это сдерживало. У него был приступ паники в школе, из-за которого взорвались лампочки в офисе у наставника. Внезапно он оказался на полу, и чье-то колено уперлось ему в спину.

Они удерживали его так, пока Викерс не начала бубнить насчет проблем с электричеством в последнее время.

И они обыскали его.

Полицейские нашли зажигалку у него в кармане и еще одну, закопанную среди книжек в его рюкзаке. Рассказала ли Лэйни им о том, что произошло на ферме?

Это напомнило ему о том, как она смотрела на него в классе этим утром, едва дыша и глядя на него широко распахнутыми глазищами, и она едва ли могла говорить. И эта записка от руки на клочке бумаги, когда он спросил ее, боится ли она его.

Чуть-чуть.

Как будто он мог ее обвинять.

Прямо сейчас он мог себе представить.

Комната для допросов была точно такой, какой ее показывают по телевизору, едва ли 4 квадратных метра, на которых стоял стол и четыре стула, белые стены, металлическая дверь с махоньким окошком. Он мог сесть, но они оставили его в наручниках. И они оставили его в одиночестве, уверив, что кто-то подойдет через минуту, чтобы поговорить с ним.

Это была очень длинная минутка.

Его желудок отчаянно напоминал ему о том, что прошло уже много времени с тех пор, как он ел, хотя, реально, Габриэль не имел ни малейшего представления, сколько на самом деле прошло времени. От долгого сидения в наручниках у него начали ныть плечи, но он не хотел жаловаться, потому что сидеть здесь было в десять раз лучше, чем сидеть в камере.

Хотелось бы ему знать, как долго они собираются держать его здесь.

Была же какая-то тема насчет семидесяти двух часов. Или это только в передачах про копов?

Так что он сидел. Ждал. Достаточно долго, чтобы тревога начала шевелиться внутри, словно живое существо, поедая его изнутри.

Может быть, в этом все дело. Пассивно-агрессивная манера поведения, стандартная модель поведения плохой-хороший полицейский. Может, они вообще не могут позвать полицейского.

Ему еще не было восемнадцати. Что может быть хуже, чем то, что произошло? Колония для несовершеннолетних?

Он продолжал думать о разговоре с Майклом в машине, о том, как проблемы с законом могут привести к проблемам с опекой.

Лампы на потолке загудели, сверкая электричеством. Габриэль сделал глубокий вдох. Электричество успокоилось.

И в этот момент кто-то вошел в дверь. Ни предупреждения, ни стука. Просто ручка двери повернулась, и в комнату медленно вошел мужчина с металлической кружкой и какими-то бумагами. Это был какой-то новый человек, ему было хорошо за сорок, хотя седина только начала пробиваться на висках в его светлой шевелюре. На нем не было формы, он был в джинсах и свитере, хотя значок болтался у него на поясе. В прищуренном взгляде его голубых глаз ничего не читалось.

Было какое-то ощущение власти в этом человеке, Габриэль отметил это по его манере держаться.

— Габриэль Меррик? — Он не ожидал ответа, просто сел за стол напротив и бросил несколько папок и блокнот перед собой. — Я Джек Фолкнер, окружной маршал пожарной охраны.

Фолкнер. Отец Ханны.

Габриэль не знал, что ему сказать.

Маршал Фолкнер откинулся назад на своем стуле и сделал глоток кофе.

— Долго пришлось ждать?

То, как он произнес это, подразумевало, что он точно знает, как долго пришлось ждать Габриэлю.

Может быть, поэтому его оставили в наручниках. Чтобы, когда кто-то вел себя как мудак, он не смог двинуть этому парню по морде.

— Мой брат придет? — спросил он. Во рту пересохло, и его голос был грубым.

— Твой брат?

— Вы же не можете меня допрашивать без официального представителя или кого-то такого, правильно?

Маршал Фолкнер наклонился вперед и приподнял обложку папки из плотной бумаги.

— Тебе семнадцать?

— Да.

Обложка упала назад, закрыв папку.

— Тебя обвиняют в поджоге первой степени. Прямо сейчас это один случай, но скорее всего их больше, учитывая события последней недели. Это преступление, которое автоматически означает твою ответственность как совершеннолетнего. Именно поэтому ты здесь, а не в центре для несовершеннолетних

Габриэль не двигался. Комната внезапно стала меньше.

— Тебе разрешается привлечь адвоката. — Маршал Фолкнер щелкнул ручкой. — У тебя есть адвокат?

Габриэль покачал головой. Один из тех полицейских, что зачитывал ему права, говорил что-то о том, что адвоката ему предоставят, но он не представлял, как это работает. Если он потребует адвоката, это будет выглядеть, как будто он виноват.

— Я не устраивал эти пожары, — сказал он.

Маршал поднял брови.

— Хочешь поговорить об этом?

— Тут не о чем разговаривать. Я их не устраивал.

За исключением, может быть, одного. Пожара в лесу. Но если он признается, что он соврал про это, то все остальное тоже будет звучать, как вранье. Габриэль отвел взгляд.

После недолгого молчания маршал наклонился вперед на своем стуле.

— Позволь мне снять с тебя наручники.

Габриэль резко поднял взгляд.

— Да.

Когда он расстегнул их, Габриэль размял плечи, чтобы снять напряжение, затем вытер ладони о джинсы.

Ему было противно, что он должен этому человеку сказать спасибо или типа того.

Особенно, когда маршал Фолкнер замешкался, прежде чем сесть и спросил:

— Как насчет перекусить?

Габриэль готов был убить за еду, но покачал головой.

— Ты уверен? Если ты застрянешь тут на всю ночь, мы должны будем покормить тебя. Может быть прямо здесь, где никто у тебя не отнимет еду.

Слишком много всего было в этой фразе, чтобы понять все и сразу. На всю ночь. Габриэль вспомнил о том бледном ненормальном из камеры и окончательно потерял весь аппетит, который у него был.

Он снова покачал головой.

— Сколько времени?

— Чуть больше шести.

Шести! Почему-то одновременно это было и раньше и позже, чем он предполагал.

Габриэль слышал свое сбившееся дыхание, прежде чем смог задержать его. Его братья определенно в курсе, что он пропал.

Маршал Фолкнер засунул руку в свой задний карман и вытащил пачку сигарет. Он протянул их Габриэлю.

— Куришь? Без обид, парень, но ты выглядишь, как будто тебе надо это.

— Я не курю.

Маршал швырнул пачку на стол и снова схватился за свою ручку.

— Тогда почему ты таскаешь с собой в школу две зажигалки?

Ох, блин.

Габриэль нахмурился.

— И, — сказал маршал, — я так понимаю, что у тебя и дома есть еще. Хочешь рассказать мне об этом?

Габриэль замер.

— У меня дома?

— Офицеры проводят обыск прямо сейчас.

Ну, по крайней мере, он ответил на вопрос, в курсе ли Майкл, что происходит.

Слава богу, что пожарная куртка и шлем были у Хантера.

— Я не поджигал эти дома, — произнес он снова.

— Кто-то еще замешан в этом?

Новые нотки проснулись в голосе маршала. Знают ли они про Хантера? Габриэль был осторожным после того, как попался с вопросом о зажигалке.

Он посмотрел на стол и провел пальцем по пластиковой кромке стола.

— Я ничего не знаю об этом.

Его голос был равнодушным, но он ощущал опасность, его сердце колотилось как бешеное.

— Ты уверен?

Габриэль поднял взгляд и встретился глазами с маршалом.

— Абсолютно уверен.

— Позволь мне объяснить кое-что. — Маршал Фолкнер бросил ручку на свою папку и наклонился вперед. Он повысил голос. — Ты можешь дурить меня всю ночь, но этим ты не сделаешь себе ни капельки лучше. Один поджог первой степени тянет на срок до тридцати лет. Это все. У нас, как минимум, четыре. Не важно, что ты говоришь мне, у нас есть достаточно доказательств, чтобы отправить тебя в окружной центр предварительного заключения.

Габриэль сглотнул. Его руки покрылись потом.

— Я не поджигал эти дома.

— Ты знаешь про случай на Линден Парк Лэйн?

Первый пожар. Дом Алана Хастера. Пронзительная пожарная сигнализация, мертвый кот. Маленькая девочка. Отчаянный крик, облегчение, рыдания матери.

Он слегка дернул плечом, на шее под воротником его футболки проступили капельки пота.

— Я ничего не знаю об этом.

— Серьезно? — Маршал Фолкнер сел. — А ты же не думаешь, что если мы попросим Мэрибэт Хастер прийти сюда, то она не узнает тебя? — Он сделал паузу. — Она сказала, что она обнимала пожарного, который спас ее малышку.

Габриэль замер.

Там было темно. Его лицо было покрыто сажей.

Но когда она благодарила его, она смотрела прямо ему в глаза.

Узнает ли она его? Он не имел ни малейшего понятия.

Он спас ее ребенка. Да. Она наверняка узнает его.

Маршал Фолкнер снова взял ручку.

— Я думаю, возможно, ты что-то знаешь?

Габриэль ничего не ответил.

Пауза, взгляд на папку.

— Алан Хастер сказал, что ты ссорился с кем-то в классе в тот день.

Габриэль привстал со стула.

— Он вел себя как мудак. Я не сжигал его дом.

— Сядь.

— Черт возьми! — Габриэль уперся руками в стол. Ему требовалось все самообладание, чтобы не сдвинуть его. — Я не устраивал эти пожары.

— Сядь. Сейчас же. — Маршал не двигался. — Или наручники вернутся к тебе.

Габриэль сел.

— Я их не устраивал, — сказал он. — Не поджигал.

— Не бери все на себя, парень. Кто еще причастен?

— Я не знаю.

— Ты мне врешь.

— Я не знаю, кто устраивает поджоги.

— А что ты знаешь?

— Да ничего!

— Что мне расскажут твои братья?

Габриэль чувствовал, что ему не хватает воздуха в этой комнате.

— Они тоже ничего не знают.

— У меня есть рапорт недельной давности. Вы были пойманы с несколькими упаковками удобрений. Сделали вид, что это была шутка, правильно? Это планировалось первым?

Это и была шутка. Тайлер и Сет избивали Криса, так что они просто решили проучить их.

— Что? Нет!

— И твой брат Кристофер был с тобой. Эти пожары его рук дело?

— Нет.

— Он тебе помогал?

— Нет! — Габриэлю пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы оставаться в кресле.

— Ему шестнадцать. Мы приведем его, он будет рассматриваться как несовершеннолетний. Он будет содержаться под стражей в учреждении для несовершеннолетних, пока мы будем задавать ему вопросы. Что он нам расскажет?

— Оставьте Криса в покое! Он никак с этим не связан!

Лампочки раскалились добела и были готовы взорваться, энергия пульсировала в воздухе.

Габриэль успокоил ее, задыхаясь от усилий.

Начальник пожарной охраны отодвинул стул и посмотрел в пространство между Габриэлем и лампами на потолке, которые светили обычным светом.

Габриэль сглотнул.

— Оставьте его в покое, — выдавил он. — Крис ничего не знает.

— Что знаешь ты?

— Я не знаю, кто поджигатель.

— Давай, парень.

— Я не знаю, — Габриэль не мог на него смотреть. Он отчаянно боялся, что он может разреветься, если этот мужик продолжит давить.

— Мы знаем, что ты использовал горючую смесь для поджога. Как много ее мы найдем вокруг твоего дома?

— Нисколько. Я не знаю.

Возможно, у них есть немного в гараже.

Выставит ли это его виноватым?

Маршал сделал паузу, потом ткнул кончиком ручки в папку.

— Почему ты мне не рассказываешь о пентаграммах?

Габриэль поднял голову.

— О чем?

— Это какая-то ритуальная штука? Какой-то вид инициации?

В этот момент холодок пробежал у него по спине.

— Что за пентаграммы?

— Не прикидывайся идиотом, парень. Пентаграммы, нарисованные зажигательной смесью.

Дверь со скрипом открылась, и офицер в форме заглянул внутрь.

— Джек. Можешь выйти на секунду?

Габриэль бросил взгляд между ними.

— Что за пентаграммы?

Маршал собрал папки и взял кружку.

— Что за пентаграммы? — прокричал Габриэль.

Но маршал Фолкнер уже перешагнул за порог, оставив Габриэля с наедине с его вопросами.

Глава 36

Габриэлю хотелось выбить дверь и потребовать ответов.

К сожалению, офицер в форме стоял рядом, очевидно охраняя Габриэля, пока маршал не вернется.

Забавно, как пребывание под стражей делало его еще более опасным, а не наоборот.

Габриэль жевал губу и пялился в пол невидящим взглядом, пытаясь разобраться с причинами происходящего. Пентаграммы обычно обозначали, что кто-то вызвал проводников и доложил, что в определенном доме живут люди со способностями стихий. Пентаграммы были и указателем, и предупреждением. А были ли нарисованы пентаграммы на тех домах, которые сгорели? Он никогда не подходил к ним с фасада, так что он понятия не имел, как там обстояли дела. Он и его братья были единственными абсолютными стихиями в этом городке. Ну, хорошо, до тех пор, пока не появились Хантер и Бекка.

Правильно?

Нет, должен быть кто-то еще. Отец Бекки должен знать про других.

Дьявол, Сет и Тайлер должны тоже знать про других.

Но почему вообще появились пентаграммы?

Дверь открылась, и он вздернул голову вверх. В дверях стоял маршал Фолкнер. Вид у него был не слишком радостный.

— Кое-кто пришел встретиться с тобой.

Габриэль выпрямился. Он с облегчением выдохнул и поднялся со стула. Пришел Майкл. Он придумал что делать.

Габриэль откашлялся.

— Мой брат?

— Я был бы более счастлив, если б это было так, приятель.

— Что вы имеете в виду?

Но маршал проигнорировал его, жестом подзывая офицера.

— Пойдем, Джо. Я куплю тебе чашечку кофе.

Затем они вышли через узкий проход, и стальная дверь начала закрываться за ними.

Пока кто-то не остановил ее сильной рукой.

Это был отец Лэйни.

Габриэль уставился на него, пока тот проходил в двери.

Похоже, что он пришел прямо с работы, ну, или просто он всегда носил костюм. Несмотря на то, что было уже за шесть, и был вечер пятницы, его рубашка выглядела свежепоглаженной, галстук был ровным и туго затянутым в узел.

Выражение его лица было очень деловым. Габриэль не мог определиться, как это понимать.

И не представлял, что он может делать здесь.

Мистер Форрест поставил кейс на стол и расстегнул клипсы.

— Ты знаешь, — начал он вместо приветствия, — в тот вечер, когда я поймал тебя с Лэйни, я назвал тебя будущим преступником. Я даже не представлял, что мое предсказание сбудется столь быстро.

— В тот вечер, когда Вы утащили Лэйни от нашего дома, я назвал Вас говнюком. Полагаю, мы оба были правы.

Улыбка, но выглядела она не слишком доброй.

— Обычно я представляюсь как Дэвид, но, учитывая обстоятельства, полагаю, ты можешь называть меня мистер Форрест.

— Не говорите мне, что Вы — адвокат противоположной стороны.

— Нет, это работает не совсем так.

Затем Габриэль вспомнил, что изначально ее отец угрожал тем вечером, и понял, что он, вероятно, появился, чтобы подлить масла в огонь. Он подскочил со стула.

— Эй, я не сделал Лэйни ничего плохого! Если Вы скажете им, что я...

— Я рад слышать это. Но я здесь не поэтому. — Мистер Форрест откинулся на спинку стула и вытащил официальные документы из кейса.

Габриэль озадаченно смотрел на него.

— Тогда что Вы делаете?

Из кейса появилась серебристая ручка.

— Что ты успел им рассказать? Пожалуйста, скажи мне, что ты ничего не подписывал.

— Подождите. — После новостей про пентаграммы, мозг Габриэля откровенно не справлялся с информацией. — Что?

Он поднял брови.

— Что. Ты. Им. Сказал?

— Да замолчите. Что Вы на самом деле тут делаете? — Габриэль заколебался. — Это мой брат нанял Вас?

— Нет, он этого не делал. Хотя мы с ним разговаривали.

— Так Вы здесь для того, чтобы убедиться, что я надежно закрыт? Но я не устраивал эти пожары.

Снова кривая улыбка.

— На самом деле для меня не имеет значения, устраивал или нет.

— Я уверен, что это имеет значение для всех остальных.

— Не для меня. Я помогаю людям, которые все время "не делали это".

Погоди-ка.

— Вы хотите сказать, что Вы здесь, чтобы помочь мне?

— Я собираюсь попытаться.

Габриэль не доверял ему.

— Может быть, я не хочу, чтобы Вы мне помогали?

— Так, у них несколько пожаров, погибший пожарный и свидетель. Не упоминая мотивы, предварительные записи и полную комнату зажигалок. Ты хочешь, чтобы я тебе помог.

Габриэль нахмурился и отвел взгляд.

Мистер Форрест откинулся назад на своем стуле, покручивая ручку между пальцами.

— Ты и правда помог Саймону получить стартовую позицию в баскетбольной команде?

Габриэль никак не мог выкинуть из головы угрозы маршала, не говоря уже о загадке с пентаграммами, и в такой момент отец Лэйни хотел поговорить про баскетбол?

— Вы хотите прямо сейчас поговорить об этом? Вы серьезно?

— Если ты хочешь получить мою помощь, то да. Я хочу поговорить об этом именно сейчас.

Габриэль бросил взгляд на дверь.

— Мы как-то ограничены во времени, или как?

— Нет.

— Ну и славно. Да, я дал Саймону несколько советов. И тренер принял решение взять его. Ничего особенного, в общем-то.

— Вчера вечером он пришел домой с синяком под глазом.

— Послушайте, я этого не делал.

— Я знаю, что ты не делал. Он рассказал мне, что произошло.

Пауза.

— Также Лэйни мне рассказала про историю на вечеринке.

— Она рассказала?

Лэйни заступилась за него? После всего, что произошло? И тут Габриэль ощутил, что в нем поднимается волна гнева.

— Так почему Вы не разберетесь с этим парнем?

— Я разберусь. Не переживай.

Мистер Форрест замешкался, и впервые его надменность исчезла.

— Еще она мне рассказала, что вчера утром ты вытащил ее из огня на конюшне.

Габриэль уставился на него. Разговор о пожарах был похож на ловушку.

— Все, что ты мне скажешь — конфиденциально. Они не смогут использовать это против тебя.

Габриэль оглядел комнату и понизил голос.

— А что, если они записывают то, что я рассказываю Вам?

— Я очень надеюсь, что они записывают. Это противозаконно, и они никогда не смогут предъявить обвинения.

Габриэлю пришлось откашляться.

— Я думал, что Лэйни была единственной, кто мог сдать меня.

— Нет, исходя из того, что я обнаружил у них, кто-то им сообщил, что видел тебя на месте пожара на конюшне. Поскольку ты был у них на подозрении, они тебя задержали.

Мистер Форрест сцепил пальцы.

— Лэйни была готова отправиться сюда и рассказывать каждому офицеру, что она видела, это не ты устроил пожар. Она сказала, что она была с тобой, когда начался пожар. Или это не правда?

— Это правда.

— И она не верит, что это ты устраивал остальные пожары.

— Я не устраивал.

Мистер Форрест кивнул в сторону двери.

— Но они думают, что это ты. Что ты им рассказал?

— Ничего. — Габриэль сделал паузу. — Они действительно могут задержать меня здесь всю ночь?

— Они могут задержать тебя здесь значительно дольше.

С каждой наступающей минутой казалось, что объем комнаты становится все меньше и меньше.

Габриэль сглотнул.

— Тот парень сказал мне, что я могу отправиться за решетку на тридцать лет.

— Он прав. Может даже дольше, если они смогут доказать, что в гибели пожарного виноват тоже ты.

Габриэль потер глаза.

— Черт, я очень рад, что Вы пришли.

— Он пытался запугать тебя, — сказал мистер Форрест. — Я собираюсь разобраться с этим. Если они собираются повесить это на тебя, то в ближайшие 24 часа состоятся слушания по поводу выпуска тебя под залог. Поскольку сегодня у нас вечер пятницы, то это будет, скорее всего, завтра утром, и я предполагаю, что сумма залога будет весьма нехилой.

Чем больше отец Лэйни говорил, тем сильнее Габриэлю казалось, что он никогда не выберется из этой ямы, в которую он падал все глубже и глубже.

— Фантастика.

— Я пытаюсь разобраться, можем ли мы избежать обвинений полностью.

— Как, черт возьми, Вы собираетесь сделать это?

— Выглядит так, как будто у них есть много чего на тебя, но на самом деле, они не имеют ничего. Зажигалка подозрительна, я допускаю это, но никто на самом деле не видел, как ты разводил огонь и устраивал пожар. Никаких других зажигательных приборов в вашем доме больше не нашли. У тебя раньше не было никаких приводов по поводу поджогов. Конечно, ты не идеальный студент, но, исходя из показаний Лэйни, ты и не особенный хулиган. Они даже не могут взять тебя за то, что ты притворялся пожарным, если ты не делал это ради денег.

— У них есть свидетель.

— Уверен, что есть. А у тебя есть брат-близнец. Все показания свидетелей писаны вилами на воде.

Черт возьми. Габриэлю было нечего сказать.

Мистер Форрест наклонился вперед.

— Лэйни говорит, я ошибался насчет тебя.

И тут Габриэль тоже не знал, что ответить.

— У нее целая хроника выписана. Она показала мне несколько статей из газет. Думает, что ты тот, кто спас девочку у Хастеров. Это правда?

Хроника. Это было так похоже на Лэйни. Если бы он не был по уши в проблемах, он бы улыбнулся. Вместо этого он просто пожал плечами и отвел взгляд.

— Девочка убежала вниз в прачечную. Они не догадались первым делом проверить подвал.

— А пожарный, который провалился сквозь пол?

Он снова пожал плечами.

— Ты с ума сошел?

Габриэль встретился с ним взглядом.

— Наверное.

— Они собираются продолжать задавать тебе вопросы. Как думаешь, справишься, если я останусь?

Габриэль прищурил глаза.

— Почему Вы это делаете для меня?

— Ты спас жизнь моей дочери и защитил моего сына. Почему бы мне не сделать это для тебя?

Мистер Форрест не стал ждать ответа, просто бросил взгляд на часы.

— Дай-ка мне сделать пару звонков.

Прежде чем он успел выйти, Габриэль сказал:

— Вы, правда, думаете, что они отпустят меня?

— Я не буду врать. Час назад я не был столь уверен в этом.

— Так что же произошло?

Мистер Форрест посмотрел на него мрачным взглядом.

— Еще один пожар.

Глава 37

Габриэля отпустили.

В пять часов утра.

Он почти сутки ничего не ел и адски хотел спать. Мистер Форрест вез его домой, и из радио в его BMW доносилась легкая музыка. В такую рань, в субботу улицы были пустынны, тем более, что надвигался холодный циклон, и на лобовое стекло начали плюхаться капли дождя.

Отец Лэйни пробыл с ним всю ночь.

Габриэль откашлялся.

— Спасибо.

Это явно было не то, что следовало сказать, но он не был уверен, как еще он может выразить свои чувства.

— Мне не сложно подвезти тебя. Твой брат тоже всю ночь разбирался с полицией. Нет смысла его вытаскивать.

Майкл, вероятно, был в бешенстве.

— Нет. Я имею в виду, вообще за все.

Мистер Форрест взглянул на него.

— Знаешь, они все еще могут тебя арестовать. Если ты им дашь хоть малейший повод.

Габриэль провел пальцем вдоль шва на кожаной обивке и уставился в темноту.

— Вы советуете мне держаться подальше от проблем.

— Я советую тебе держаться подальше от пожаров. Даже не пытайся пойти и купить новую зажигалку.

Полицейские оставили у себя все, что они изъяли у него в школе и, наверняка, забрали все из его комнаты. У Габриэля было ощущение, что ему отрезали руку.

И он также переживал по поводу пожара, который он пропустил сегодня ночью.

— Я серьезно, — повторил мистер Форрест. Они подъехали к светофору и остановились, отец Лэйни посмотрел на Габриэля. — Я не волшебник. Если они поймают тебя на пожаре, особенно сейчас, будь уверен, тебе придется отвечать.

Габриэль кивнул.

— Я знаю.

Если бы он мог послать смс Хантеру, дать ему знать, что происходит, но телефон тоже остался в полиции. Слава богу, он был достаточно предусмотрителен, и сразу удалял все сообщения, касающиеся пожаров.

— Послушай, я знаю, я сказал, что не имеет значения, что ты делаешь, но мне надо знать. Лэйни тоже втянута в эти дела? Она переживает не самые легкие времена с тех пор, как ее мать ушла от нас.

— Нет, — Габриэль подвинулся на сидении и посмотрел на него. — Лэйни не втянута. Она не делает ничего плохого.

— Я однажды читал, что дети, которые получили ожоги на пожаре, могут начать экспериментировать.

— Нет! Она не делает никаких... экспериментов.

Он чувствовал себя даже более неловко, чем если бы отец Лэйни поинтересовался, занимались ли они с Лэйни сексом.

— Она никак не связана с пожарами. Я и про шрамы ее не знал до той вечеринки. Да никто не знал.

— А что с пентаграммами? Ты говоришь, она не связана с пожарами, а что, если она втянулась в какую-то секту?

— О боже, да никаких сект тут и в помине нет. Я даже не знаю, что означают эти пентаграммы.

И поскольку у него появился адвокат, у него не было возможности вытащить какую-то дополнительную информацию из маршала.

Мистер Форрест оглянулся.

— Что именно ты делаешь?

Габриэль уставился в окно. Мог ли он вообще когда-нибудь объяснить все это?

Туман в воздухе сменился дождем, и мистер Форрест включил дворники.

— Я сказал, что я помогу тебе, но я также собираюсь защитить мою дочь.

— От меня. Вы думаете, что Лэйни необходимо защищать от меня.

— Расскажи мне.

Габриэль стиснул зубы.

— А что насчет того спасения Вашей дочери и помощи Вашему сыну?

— Я помог тебе выбраться из тюрьмы. И это не значит, что я собираюсь помогать тебе, втянуть мою дочь в какое-нибудь опасное мероприятие.

Он снова взглянул на него.

— Прости, конечно, но я предпочел бы, чтоб она встречалась с кем-то, кого не разыскивает полиция.

Габриэль потянулся, схватил свой рюкзак, что лежал на заднем сидении и положил его к себе на колени.

— Выпустите меня.

К его удивлению, мистер Форрест свернул прямо здесь на обочину шоссе Ричи. Он нажал кнопку и разблокировал двери.

Габриэль уставился на него.

— Я никогда не обижал Лэйни.

— Я буду признателен, если ты и в дальнейшем не будешь этого делать.

— Это все?

Мистер Форрест осмотрелся.

— Ты блефовал насчет того, чтобы выйти из авто?

Габриэль схватился за ручку двери. Когда он спрыгнул в песок и щебень, ощущая как капли дождя стекают вниз под его воротник, он заколебался, прежде чем закрыть дверь.

— Вы же в курсе, что у меня даже нет телефона.

— Сейчас неподходящее время для шуток про дымовые сигналы?

— Иди ты в задницу.

Габриэль захлопнул дверь.

BMW встроился в поток машин и покатил по шоссе. Габриэль смотрел, как он уезжает, ожидая увидеть свет тормозных фонарей или какой-то сигнал о том, что тот просто испытывает его. Как и он сам сделал, на самом-то деле.

Но затем машина взобралась на холм и скрылась из виду.

Оставив Габриэля в одиночестве.

Он натянул капюшон своей толстовки и вздрогнул. Он был всего-то в полутора километрах от дома, но усталость ощутимо прибавляла вес его рюкзаку, а голод тем временем скручивал его желудок изнутри. Из-за темноты и дождя ему хотелось свернуться калачиком прямо здесь, на обочине, и ждать рассвета.

Он с силой заставил себя двигаться.

И опять это чувство, если бы только зажигалка была с ним, тогда бы он покатал в ладонях огонек, и ему бы стало лучше.

Он пнул кучу придорожного мусора, и листья и ветки разлетелись в разные стороны вдоль мокрого асфальта.

Он нагнулся и взял крупную ветку в руку. Снаружи кора была мокрой от дождя, но он легко разломил веточку пополам. Внутри она была сухой и неровной, бледный участок хрупкой древесины, едва различимый в темноте.

— Гори, — прошептал он.

Вначале ничего не произошло.

Но затем, с искрой и мерцанием, зарделось пламя.

Он практически немедленно погасил огонь в ладонях, его сердце было готово выпрыгнуть из груди.

Контроль. Он сделал это.

Пройдя по дороге сотню метров, он сделал это снова, некоторое время укачивал огонек в ладонях, словно в колыбели, защищая его от дождя, вдыхая силу в хрупкое пламя, и когда из-за холма появились встречные огни, он снова уничтожил его.

Только для того, чтобы создать его вновь, когда он останется наедине с темнотой.

В этот раз он позволил пламени сжечь всю ветку, пока не оказалось, что Габриэль удерживает в ладонях просто сгусток огня, который трепыхается между его пальцев.

Он погас сразу, как только капли дождя скользнули по рукам, но теперь Габриэль стал более уверен в себе. Еще одна веточка, еще одна искра, еще одно пламя.

Этот огонек продержался до тех пор, пока он не свернул на улицу, ведущую к его дому, тогда он затушил пламя и выпустил его, словно дым между пальцами.

После ночи в отделении полиции, после спора с отцом Лэйни, после полнейшей неспособности защитить Лэйни, или спасти Саймона, или разобраться, кто же был поджигателем, это новое умение контролировать огонь наполняло его какой-то гордостью.

Это разбудило в нем желание встретиться со следующим пожаром, чтобы проверить свои способности.

Как только он осознал в себе это желание, Габриэль уничтожил его в зародыше, так же быстро, как до этого он уничтожил пламя в ладонях. Не может быть никакого следующего пожара. Ему надо остановиться.

Но сегодня ночью где-то был пожар. Ему следовало быть там. Он мог помочь.

К тому времени, как он добрался до дома, моросящий дождь промочил его толстовку, и, похоже, добрался до учебников в его рюкзаке. Майкл устроит ему взбучку, но Габриэль испытывал такое облегчение от того, что добрался до дома, что ему было все равно. Он готов был слушать все, что его брат будет раздавать ему направо и налево.

На первом этаже в окнах горел свет, и на подъездной дорожке была припаркована незнакомая машина. Она не была похожа на полицейскую, но, тем не менее, Габриэля охватило беспокойство.

Он обнаружил, что дверь не заперта, и из дальней части дома доносились сердитые голоса. Майкл с кем-то спорил, достаточно громко, так что он, скорее всего, не заметил, что в двери кто-то зашел. Напряжение в воздухе росло все сильнее, оно было почти осязаемым, и Габриэлю надо было просто проскочить сквозь двери.

Как он мог видеть, дом не был в беспорядке, возможно полиция обыскала только его комнату. Он бросил шмотки в прихожей и направился на кухню.

Спор прекратился, как только он вошел в двери.

Майкл стоял за кухонным островком, в его глазах был гнев, хотя на его лице было заметно облегчение, когда он увидел Габриэля. Бекка прижалась поближе к Крису, они сидели на другом конце стола, они выглядели уставшими и опустошенными. Хантер сидел рядом с ними, одновременно с выражением вины и облегчения.

У другого края стола стоял источник споров, Билл Чендлер, отец Бекки.

Майкл провел ладонью по волосам.

— Слава Богу. Мистер Форрест звонил и сказал, что ты выскочил из авто.

— Потому что он вел себя как урод.

Габриэль еще раз окинул взглядом комнату, как будто он мог не заметить своего брата-близнеца с первого взгляда.

— А где Ник?

Билл сделал шаг вперед и указал пальцем на Габриэля, хотя сам все еще спорил с Майклом.

— Только оттого, что он сейчас вернулся домой, вовсе не следует, что сложностей больше не будет. Я просил вас залечь на дно. Я говорил вам, что только так я смогу вас защитить.

— Где Ник?

— Когда появились полицейские, я попросил Ника и Криса не приходить домой, — сказал Майкл.

— Но сегодня был еще один пожар, — сказал Хантер. Его голос был тихим.

В нем слышалось облегчение, новый пожар случился, когда у Габриэля было самое железное из всех возможных алиби. Но если Ник был как-то вовлечен в это, то ощущение тревоги превращалось в удушающую панику. Он почти не мог дышать. Было ли отцу Лэйни что-то известно об этом?

— Где он?

— В госпитале, — сказал Крис.

— Он с Квин, — добавила Бекка. — Пожар случился в ее доме.

— Ник в порядке, — сказал Майкл. — Они попросили его остаться на ночь для обследования, и они не разрешили ему уйти без того, чтобы кто-то из взрослых не расписался за него. Я просил отца Лэйни не говорить тебе об этом.

— И, да, Квин тоже в порядке, — снова добавила Бекка. — Ник ее вытащил и вернулся за ее младшим братом.

Габриэль вспомнил, как рассказывал Нику про пожары, и тот прокомментировал, что он не чувствует в себе достаточно силы, чтобы идти на пожар вместе.

Мог ли Ник рискнуть, просто для того, чтобы что-то доказать себе?

Габриэль смотрел на своего старшего брата, ощущая вину и немного презрения к себе, и эти чувства притупляли тревогу, и одновременно душили его.

— И ты просто оставил его в госпитале. Одного?

— Что, черт возьми, ты хочешь, чтоб я сделал?

Внезапно у Майкла стал такой вид, будто он готов сию минуту ударить кого-нибудь, и его слова для Габриэля были словно пощечина.

— Ты был в отделении полиции, Ник был в больнице, и я не мог помочь ни одному из вас, потому что здесь в доме всю ночь была полиция, они обыскивали дом. Я провел недели, пытаясь хоть как-то помочь тебе, и ты так и не сказал мне всей правды о том, что ты делаешь. Отцу Лэйни удалось тебя вытащить из-под стражи, и вместо того, чтобы понять, как отблагодарить его, ты попросил его высадить тебя посреди трассы. Мы все находимся в опасности, и ты притащил неприятности прямо к нашему порогу. И после всего этого ты собираешься обижаться на меня?

Габриэль вздрогнул.

— Я говорил тебе, — отрезал Билл. — Я говорил тебе, что это случится, если вы не будете держать свои способности под контролем.

— Мы не устраивали эти пожары, — вставил Хантер. — Мы помогали. Иначе бы люди погибли.

Впервые Габриэль подумал, что он увидел вину в его выражении лица.

Напряжение в груди отпустило, он знал, что не одинок, он знал, что кто-то разделяет вину вместе с ним.

Затем отец Бекки сказал:

— Люди умрут. Все, кто находится в этой комнате. Когда Проводники обнаружат все это.

— Они возможно уже в курсе, — сказал Габриэль.

Когда все повернулись и посмотрели на него, он продолжил:

— Когда полиция допрашивала меня, они меня спрашивали про пентаграммы, что были нарисованы на всех подожженных домах.

Брови Хантера взлетели вверх.

— Пентаграммы? Ты не говорил, что видел их.

— А я и не видел ничего такого.

Билл повернулся к Хантеру, он был в ярости.

— Ты говорил мне, что ты хочешь уважать профессию своего отца. Ты говорил мне, ты хочешь знать, что делать.

Габриэль взглянул на Хантера. Его друг никогда не упоминал отца Бекки, никогда не упоминал никаких переговоров после той их встречи на Фуд-корте.

Билл продолжал.

— Ты хотел что-то доказать себе, я прав? И я просил присматривать за Габриэлем Мерриком, и ты?

Хантер вскочил со стула.

— Именно это я и делал!

— Что ты сейчас сказал? — спросил Габриэль. Новое чувство кольцами поднялось в его груди, чувство горькое и пугающее.

Но в комнате воцарилась поразительная тишина.

Габриэль в упор смотрел на Хантера.

— Так вот почему ты пошел за мной той ночью.

— Чудненько, — сказала Бекка. Она тоже внимательно смотрела на Хантера. — Ты всех вокруг себя вводишь в заблуждение, да?

Хантер покачал головой.

— Нет, это не то, это не было…

Но Габриэль уже стремительно направился вниз по коридору к входной двери.

Майкл поймал его, схватив за руку, и оттащил от двери прежде, чем тот успел открыть ее.

— Ты никуда не пойдешь.

Габриэль был готов к борьбе.

— Пусти меня, черт тебя дери.

— Нет, — Майкл с силой тряхнул его. — Ты никуда не пойдешь. Ты понимаешь меня? Я свяжу тебя, если будет такая необходимость.

Габриэль смотрел прямо в глаза своему брату и видел в них ту же самую усталость и гнев, которые, он был уверен, были отражением его собственных чувств.

Он хотел бороться, но он слишком устал для этого.

— Хорошо, — сказал он. — Я пойду в свою комнату.

Майкл отпустил его.

И Габриэль побрел по лестнице.

Один.

Глава 38

Габриэль думал, что вся школа обсуждает его, когда он был отстранен от тренировок по баскетболу.

Но, конечно, ничто не могло сравниться с тем, что его арестовали в кабинете наставника и вывели из школы в сопровождении полиции.

Все реально стояли с открытыми ртами, когда он проходил мимо них. Ребята, которых он даже не знал, пялились на него во все глаза.

— Хочешь, я пойду с тобой на первую пару? — спросил Ник.

— Мне не пять лет, — фыркнул Габриэль. Он швырнул учебники в свой шкафчик и выбрал из них те, которые ему потребуются на утренние пары.

Будто это имело значение. Будто он был в состоянии сконцентрироваться на уроках.

Он не хотел идти в школу, но, черт возьми, ему однозначно надо было выбраться из дома. Майкл практически забаррикадировал дверь в его комнату. Попытка побега с целью пробежки, обернулась для него прямо таки святой инквизицией.

На самом деле, скорее всего, к лучшему. Он не мог бегать, не думая о Лэйни, о том, как в последнюю из встреч он пробежал почти десять километров, чтобы добраться до конюшни, где она занималась.

О том, как он спас ее жизнь.

О том, что он понятия не имел, все ли с ней в порядке.

Ник все еще стоял рядом и изучал его с тем же выражением лица, с которым он смотрел на него с момента возвращения домой из больницы.

— Иди, — сказал Габриэль. — Ты опоздаешь, а я знаю, как ты ненавидишь опаздывать.

Его близнец не шелохнулся. Габриэль потянул замок и застегнул рюкзак.

— Иди, Никки. Я буду вести себя наилучшим образом. Я обещаю. Я даже сделал всю домашку.

Потому что все равно ему было абсолютно нечего больше делать в выходные. С момента, как он вернулся домой, он был весь как на иголках, ожидая, что вот-вот что-то произойдет. Или полиция вернется и арестует его снова. Или появятся Проводники. Или появится дополнительная информация о пентаграммах.

Ничего.

Ник внимательно посмотрел на него.

— Ты же не собираешься никого убивать в коридорах, не так ли?

Он намекал на Хантера. Хотя Габриэль не слышал от него никаких вестей, ну и не то чтобы он сидел и ждал звонка.

Габриэль покачал головой.

— Ты серьезно?

— Господи, Ник! — Габриэль легко толкнул его. — Иди, давай.

Все студенты, что стояли неподалеку, внезапно затихли. Он практически слышал, как все затаили дыхание, как будто он собирался вытащить оружие. Если бы он знал, какие именно истории о нем растеклись по школе. Хотя он вполне мог себе представить, особенно с учетом того, что были выходные, и у народа было полно времени для фантазий.

Габриэль закинул рюкзак на плечо и развернулся перед братом.

— Хорошо, тогда пойду я. Увидимся за обедом.

Толпа расступилась.

На первой паре преподаватель выглядела удивленной, увидев его, и может быть даже слегка напуганной. Студенты пересели подальше, оставив места вокруг него пустыми. Никто не разговаривал с ним, но он ощущал прямо-таки передоз внимания с их стороны к своей персоне. Из-за этого ему хотелось сделать хоть что-то, чтобы оправдать ту репутацию, которую он заработал себе накануне. Но в его голове все еще звучали слова отца Бекки, произнесенные на кухне.

Люди умрут. Все, кто находятся в этой комнате.

Он сгорбился за своей партой и притворился, что он невидимый.

Люди уже или погибли, или были достаточно близки к этому. Пентаграммы указывали на Стихии, но он не мог продумать до конца причину их появления.

Сначала пожар на конюшне у Лэйни, потом пожар в доме Квин. Может, их как-то пометили? Но в этом же не было никакого смысла, или был? Все Стихии в городе знали, где живут Меррики, и они пометили их дом краской, нарисовав пентаграмму, когда отец Бекки впервые появился в городе. Если у них была задача разобраться с братьями Меррик, они бы просто могли спалить их дом.

И что насчет невинных людей, чьи дома были сожжены дотла?

Он смотрел на часы, время подобралось ко второй паре. Затем к третьей.

И тогда он увидит Лэйни.

У него в рюкзаке все еще лежала записка от нее, немного влажная после его прогулки под дождем, но все еще читаемая.

Ты меня боишься?

Чуть-чуть.

Когда он пришел на математику, ее еще не было в классе, и он вытащил свою домашку из пачки тетрадок и швырнул в корзину для тетрадей на столе мисс Андерсон.

Учитель посмотрела на него, когда он проходил мимо, и она была первой, кто не смотрел на него так, словно в ожидании, что он обольет ее стол керосином и подожжет.

— Мистер Меррик.

Он остановился, его пальцы с силой вцепились в рюкзак. Он не хотел смотреть на нее, не хотел ничего делать, чтобы не ухудшить отношения, которые и так были напряженными.

—Да, — сказал он.

Она вытащила из корзинки тетрадь, которую он только что положил, посмотрела на нее, затем на Габриэля.

— Я так понимаю, выходные были серьезным испытанием?

Испытанием. Очень смешно. Он встретился с ней взглядом, понимая, что в его глазах отчетливо читалось "не трогайте меня сегодня".

— Бывало и получше.

— Ты в порядке?

Вопрос был для него неожиданностью, особенно с учетом того, что в ее взгляде действительно читалось искреннее беспокойство. Она была первым человеком, который спросил, как у него дела, с тех пор как его арестовали.

Его защитные рефлексы обострились, и он был готов что-то ответить ей, что-то такое, чтобы оттолкнуть, обвинить во всем, потому что если бы она его не застукала за списыванием, он все еще был бы в баскетбольной команде. Ему бы никогда не потребовалась помощь Лэйни, и он бы никогда не поругался бы с ее отцом. И он бы никогда не попал на свой первый пожар.

И та девчонка бы погибла. Вместе со всеми остальными, кого ему удалось вытащить из огня.

Он сделал глубокий вдох, ощущая, как его плечи поникли.

— Да.

Затем, прежде чем она успела сказать что-нибудь еще, он протиснулся мимо ее стола и прошел к своему месту.

Тэйлор Морриси сегодня не сидела перед ним, не демонстрировала декольте и не взмахивала томно волосами. Габриэль окинул взглядом класс, она сидела на отдельной парте в другом конце класса и смотрела на него, словно он был серийным убийцей.

Он хотел подколоть ее, но у него тупо не было на это сил.

И в этот момент в класс вошла Лэйни.

На ней были джинсы и сапожки, отороченные мехом снаружи, которые, похоже, сейчас были в моде и нравились девчонкам, и водолазка насыщенно лилового цвета. Никакой косметики и те же очки.

Ее волосы были распущены, струились по плечам, прямые и блестящие.

Абсолютно обычная, наверное, но Габриэль не мог отвести от нее глаз.

Особенно, когда их взгляды столкнулись, и что-то внутри него дрогнуло.

В ее глазах он увидел облегчение и желание, досаду и отчаяние, и он знал, что в его взгляде отражается все то же самое. Если бы он мог обнять ее, прижаться губами к ее щеке и шепотом обещать, что он никогда не причинит ей боли. Что он всегда будет ее защищать, что его не волнует, что все остальные думают о нем, что он будет делать для нее все, что только потребуется, всегда.

— Эй, — окрикнула Тэйлор. — Посмотрите-ка, кто-то решил сегодня нарядиться, как будто он не зануда-неудачник.

Девчонки вокруг нее прыснули от смеха.

— Так, достаточно, — сказала мисс Андерсон.

Лэйни покраснела, протиснулась мимо стола учителя, ее взгляд уперся в пол. Она уселась на стул рядом с Габриэлем.

— Привет, — прошептал он.

Ее немного нервные движения успокаивали. Она посмотрела на него сквозь спадающие пряди волос.

— Привет.

— Посмотрите-ка, — громко заявила Тэйлор. — Жертва пожара и поджигатель. Прямо как Ромео и Джульетта, да?

Габриэль завертел головой, но, прежде чем он успел произнести хоть слово, Лэйни схватила его за руку.

— Не надо, — прошипела она. — Все, что ты скажешь, они используют против тебя.

Он запихнул в себя слова обратно и уставился вперед.

— Не обращай на них внимания, — прошептала Лэйни. Она отпустила его руку и тихонько сдавила его плечо. — Просто сдай свою тетрадку.

Габриэль повернулся и посмотрел на нее. Вся его жизнь катилась к чертям, но ее присутствие здесь было словно луч света в непроглядной тьме.

— У тебя волосы распущены.

Она слегка покраснела и убрала свою руку.

Он поймал ее ладонь и просунул свои пальцы между ее, сцепив ладони.

— Это красиво.

— Спасибо, — прошептала она.

Он отпустил ее ладонь, прежде чем мисс Андерсон начала говорить.

Габриэль все никак не мог сконцентрироваться на уроке, его мысли возвращались к тому ощущению, когда Лэйни схватила его за руку, вместо того, чтобы думать о сумасшедших событиях выходных.

Еще одна записка появилась на середине парты.

Я рада, что ты в порядке.

Он бросил взгляд направо. Ее щеки были розовые, и он мог держать пари, что ее сердце пытается выпрыгнуть у нее из груди.

Он написал в ответ.

Я рад, что и ты в порядке. Спасибо за помощь твоего отца.

Щеки стали еще розовее. Он смотрел, как она берет карандаш и опускает его на бумагу.

Он не хотел тебе помогать.

Как будто это было удивительно. Но мисс Андерсон в этот момент наблюдала за классом, вместо того чтобы писать на доске, и ему пришлось подождать, прежде чем написать ответ.

Что ты хочешь?

Выражение лица Лэйни было сосредоточенным, когда она развернула записку. Затем она быстро написала.

Я хочу понимать, как ты делаешь то, что ты делаешь.

Он долго смотрел на эти слова и думал, как много она может знать. Как много она смогла понять. Она внимательно смотрела на него, он чувствовал это.

В конце концов, он кивнул, затем начал писать.

На перерыве во время пятой пары? В библиотеке?

Она ничего не написала в ответ, только развернула и кивнула, затем уставилась обратно в свою работу.

Он справился с домашкой, но Габриэль не понимал ни слова из того, что говорила мисс Андерсон. Он продолжал бросать взгляды на Лэйни, борясь с тем, чтобы держать свои руки в покое, он хотел дотронуться до нее и провести рукой по ее волосам, коснуться ее ладони, взять ее за руку и ощущать ее присутствие, чтобы ощущать равновесие.

Затем прозвенел звонок, и Лэйни стала собирать свои вещи.

— Увидимся, — прошептала она. Ее рука едва ли коснулась его, когда она протискивалась мимо его парты.

— Увидимся, — повторил он, собирая свои вещи, чтобы выйти из класса.

Но мисс Андерсон внезапно возникла на его пути.

— Я с удовольствием могу отметить, что твои работы стали лучше.

— У меня есть наставник, — ответил он. Когда она с удивлением подняла брови, он пожал плечами и сказал: — Я просто хочу обратно в команду.

Забавно, насколько бессмысленной сейчас казалась ему идея о баскетболе.

— Хорошо, — сказала мисс Андерсон, — я надеюсь, это означает, что ты готов сдать тестовый экзамен сегодня после обеда.

— Подождите, это...

— Мы договаривались на сегодня. У тебя же перерыв во время пятой пары?

Боже, как будто он мог помнить про тест по математике после всего того, что произошло. Эта дама не даст ему расслабиться. Он бросил взгляд на дверь, но Лэйни уже давно ушла. У него даже не было возможности отправить ей сообщение.

— Я… послушайте, мне надо…

— Я бы хотела дать тебе побольше времени, — мягко сказала она. — Я знаю, что ты не сосредоточен сегодня.

Он выдохнул.

— Да. Больше времени, это было бы замечательно.

— Я не могу. Я и так уже сделала тебе исключение, позволив сдать экзамен.

Он сжал руки в кулаки.

— Меня не волнует больше ситуация с баскетбольной командой.

— А тебя волнует вопрос выпуска? Потому что прямо сейчас у тебя в журнале стоит ноль. И, с учетом событий пятницы, школьный наставник спрашивал меня об этом. Я ответила, что у тебя по расписанию сегодня экзамен.

Габриэль отчаянно хотел стукнуть по чем-нибудь.

— Послушай, — сказала она. — Просто сдай экзамен. Я видела твои работы за последнюю неделю. Они хорошие. И я могу помочь тебе подтянуться после низких оценок. Но я не смогу помочь тебе, если у тебя не будет вообще никаких оценок.

— Я не могу, — произнес он. — Мне надо идти кое-куда.

— Куда?

Почему-то он подумал, что информация о том, что ему надо встретиться с девчонкой, не будет здесь уместна.

Выражение ее лица стало жестким.

— Я объясняю тебе, что ты завалишь предмет. Ты не сможешь закончить год. Я понимаю, что прямо сейчас для тебя это, возможно, не имеет значение, но я уверяю тебя, это будет иметь значение в долгосрочной перспективе.

Он фыркнул. В долгосрочной перспективе. С учетом утренних субботних комментариев Билла Чендлера, он даже не знал, есть ли у него вообще шансы на долгосрочные перспективы.

Но потом он осознал, что у него есть один последний вариант.

Голос Лэйни эхом звучал у него в голове, то, как она отчитывала его за списывание.

Он потряс головой.

— Пятая пара, — сказал он. — Хорошо. Я буду.

А сейчас ему просто необходимо было отыскать Ника.

Глава 39

Лэйни сидела в дальнем углу библиотеки, скрытая стеллажами, впрочем, при этом через извилистый проход ей был виден вход в библиотеку. Она сидела за тем же столом, что и всегда. За тем же столом, за которым она столкнулась с Габриэлем две недели назад. Только вот казалось, что это было тысячу лет назад.

В библиотеке не было людно, но сюда, в принципе, никто никогда не заходил посидеть, потому что книги были старые и попахивали плесенью. Должно быть, в выходные здесь почистили ковры, и сегодня явно присутствовал едкий химический запах, от которого у нее болела голова.

Ее ладони были влажные, и она вытерла их о джинсы, вновь наслаждаясь осознанием того, что на ее левом бедре под тканью больше не было никаких шрамов.

Это было единственное, в чем она так и не призналась отцу.

Она просто не была уверена, что тут можно сказать. Она привыкла иметь дело с фактами и цифрами. Ее отец привык иметь дело с правдой и враньем. Но никто из них не имел дела со сверхъестественным.

А это было именно оно, правильно же?

Этим утром на математике Габриэль напомнил ей о том, каким он был тем утром, когда они впервые столкнулись на тропе, когда она сравнила его с противотанковой миной. Только в этот раз он был больше похож на ручную гранату после того, как из нее выдернули чеку. И это был просто вопрос времени, когда именно он взорвется.

— Похоже, каждый раз, когда я вижу тебя, ты сидишь, вся погруженная в себя.

Лэйни вздрогнула и чуть не упала со своего стула. Рядом с ней, опираясь на книжный стеллаж, стоял Райан Стейси. Он, должно быть, подошел со стороны шкафов.

— Я не ожидал встретить тебя здесь, — сказал он. — Но мне это нравится. Я думаю, что и тебе тоже.

И тут уже ее ладони вспотели совершенно по другому поводу.

— Уходи. Тебе крупно повезло, что тебя не арестовали за попытку изнасилования.

— Ты тоже меня целовала, крошка.

— Не называй меня так. — Она бросила взгляд в сторону входа и взмолилась про себя, чтобы Габриэль скорее появился.

Но его не было.

— Кроме того, — продолжила она более твердым голосом, хотя глубоко внутри чувствовала себя полным слабаком, — я не единственная, на кого ты нападал.

— О да, а как же твой малютка братик собирается завести себе друзей, коли он такая ябеда и олигофрен?

— Саймон не олигофрен.

— Да неважно. Я позабочусь о нем.

Он сделал шаг по направлению к ней, и она вскочила со стула прежде, чем поняла, что делает.

Она уперлась спиной в книжный стеллаж, и металлическая полка впилась в ее плечи.

Его лицо озарила улыбка, совсем не дружелюбная улыбка.

— Очень сожалею по поводу пожара на конюшне. Это удовлетворило твои фетиши, связанные с огнем? Может, добавило пару тройку новых шрамов?

Она вздрогнула, но тут он лукаво подмигнул.

— Или это у Меррика фетиши, связанные с огнем? Я думаю, что вам, уродцам, следует держаться вместе.

— Оставь ее в покое.

У Лэйни сперло дыхание, сердце заколотилось в груди, страх начал уступать место облегчению. Габриэль был здесь, и он выглядел свирепым, как никогда. Он защитит ее.

Она просто не хотела, чтобы он подставлял себя.

Она подвинулась ближе к нему, протянула руку и сжала его плечо, как она сделала это раньше в классе.

— Не дерись, — сказала она. — Позволь ему сказать все, что он хочет. Оно того не стоит.

Габриэль взглянул на ее руку, как будто удивившись, обнаружив ее на своем плече.

— Я не буду драться с ним. — Затем он поморщился. — Чем это пахнет?

— А ты не знаешь? — спросил Райан. — Я имею в виду, что они обязательно обнаружат бутылочку в твоем шкафчике.

Плечо под ее хваткой внезапно стало твердым как железо, но Габриэль оставался абсолютно спокойным.

— О чем ты говоришь?

И тут Лэйни поняла, что Райан имеет ввиду.

— Ты знаешь про пожар на конюшне. Ты знаешь, что я там была.

— Конечно, я знаю. Ты сама рассказала мне, где тебя найти. — Его глаза метнулись в сторону Габриэля. — Конечно, я понятия не имел, что ты скачешь не только на лошадях.

— Заткнись! — отрезала она, чувствуя, как слезы душат ее горло.

— Предполагалось, что это будет тюк сена. Я просто валял дурака с тобой, — сказал Райан. — Я и не подозревал, что вся конюшня так вспыхнет. Когда полицейские нашли меня в лесу, мне пришлось сказать, что у меня тут была пробежка, и я случайно видел, кто организовал поджог. — Он усмехнулся, взглянув на Габриэля. — Слишком жаль, что ты оказалась в центре этого огненного веселья.

— Ты? — задыхаясь, вымолвила Лэйни. — Ты… но Габриэль не…

— На самом деле я и не планировал, что кто-то из вас окажется здесь, но это же идеальное возмездие.

Райан вытащил зажигалку из кармана.

Габриэль двинулся вперед.

— Это ты. Это ты, тот единственный, кто устраивает пожары.

— Не-а. Это ты.

Райан щелкнул зажигалкой.

И бросил ее.

Лэйни не видела, в каком месте все это началось. Она просто почувствовала взрыв тепла, рев пламени, и ощущение, что на ее плечи навалились кирпичные стены библиотеки. Габриэль своим телом придавил ее, и она оказалась словно в ловушке.

Она не видела ничего кроме огня и дыма, и части лица Габриэля, той части, что была прижата к ней.

— Горючая жидкость, — сказал он. — Он распылил по всему помещению горючее вещество.

И книги были отличным топливом, и их было даже слишком много. Лэйни закашлялась, ее легкие пытались найти кислород среди клубов дыма.

Он потянул ее вниз на пол, и внезапно ей стало легче дышать.

— Мы должны двигаться, — сказал он.

Она кивнула.

— Но ты можешь, — она закашлялась, — ты же можешь что-то сделать?

Он потянул ее к стене, в угол, затем выругался. Все стеллажи в этой дальней части библиотеки были охвачены огнем. Школьная пожарная сигнализация истошно вопила, один из датчиков был прямо над головой.

Он закричал сквозь шум.

— Я собираюсь попытаться вытащить нас отсюда.

— Нет, с огнем. Как это было на конюшне. — Еще кашель. — И в тех домах. Ты же можешь сделать что-то, чтобы остановить это, не так ли?

— Нет, если ты хочешь продолжать дышать.

Она закашлялась снова, и он придавил ее к полу.

— Что? Я не могу.

— Не тот близнец. — Его голос был хмурым. — Я не Габриэль. Я Ник.

Когда пожарная сирена взвыла, Габриэль штриховал карандашом лист бумаги. Студенты внезапно заполнили коридор, они смеялись и шумели, и продолжали орать сквозь вой сирены.

Он взглянул на мисс Андерсон.

— Учебная?

Она уже закинула свою сумочку через плечо, в руках у нее был школьный журнал.

— По расписанию не было, но они не всегда сообщают нам. — Ее голос был рассерженным. Она взяла его тест и положила на свой стол, хотя он едва ли закончил решать третье задание. — Пойдем.

Он закинул на плечо свой рюкзак и направился в коридор. Его нервы уже не выдерживали, и пульсирующий звук сирены делал только хуже.

Но как только он вышел в коридор, он сразу почувствовал это.

Пойдем, поиграем.

Он резко остановился посреди потока студентов. Все они направлялись направо, к лестнице в конце коридора, которая вела наружу. Огонь был где-то слева, было слишком много пространства, чтобы искать его. Ему придется броситься в поток студентов, чтобы найти источник.

Он увидел, что Рональд Коэлло, парень, с которым он играл в футбол, направляется в его сторону.

— Эй, Коэлло, — позвал он. — Что происходит?

Привлечение внимания к своей персоне было ошибкой. Рональд остановился и уставился на него. Как и все остальные вокруг него.

Еще один парень с футбола, Джонатан Кэррол, бросил в его сторону недружелюбный взгляд и схватил его за подбородок.

— Школа в огне, придурок. Ты знаешь что-нибудь об этом?

Габриэль был готов пихнуть его в ответ, но мисс Андерсон протянула руку между ним и Джонатаном и сказала:

— Мы эвакуируемся, господа. Продолжайте движение.

Рональд и Джонатан продолжили.

— И вы тоже, мистер Меррик.

Он заколебался. Его стихия звала его.

Но его мозги предупреждали его. Если школа в огне, то если его поймают где-то рядом, будет очень и очень плохо.

И тут кто-то позади него фыркнул и сказал:

— Оставьте это Меррику, найти возможность поджечь библиотеку.

Библиотека.

Лэйни.

И Ник.

Он сунул руку в рюкзак в поисках телефона, которого, конечно же, там не было.

— Мистер Меррик, — напомнила мисс Андерсон. — Нам надо шевелиться.

Он начал двигаться в потоке студентов, затем резко метнулся влево и проложил себе путь, оставив позади протестующие крики учителя.

Глава 40

Ник и Лэйни были в ловушке.

Они могли лишь доползти до "уютного уголка", местечка в библиотеке, где читатели могли разместиться и провести время за нужной книжкой. На самом деле, это был закуток полтора метра высотой и чуть более метра в глубину, и места здесь хватало только для того чтобы просто сидеть на пуфиках. Дальняя стенка была раскрашена "под кирпич" и между стыками были вентиляционные отверстия, что вели в компьютерный класс.

Который, конечно же, был пуст, и дверь в противоположном конце комнаты была закрыта. Библиотека была центральной точкой на территории школы. Чтобы все студенты держали курс мимо нее.

Все книжные стеллажи были объяты пламенем, и полностью исключали возможность вырваться из ловушки. Жара была невыносимой. Пламя едва попало на ковер, и он тут же вспыхнул, и огонь пополз в сторону стены, где они прятались. Она больше не слышала крики студентов, и подумала, знает ли хоть одна душа, что они здесь застряли.

Хотя пожарная сигнализация была оглушающей.

Саймон.

Он был на обеде, и она знала, что он собирается отрабатывать броски в зале, вместо того, чтобы отправиться в кафетерий и быть там объектом насмешек.

Знал ли он, в принципе, что сигнализация заработала?

— Держись ближе к вентиляции, — прокричал Ник. — Я пытаюсь создать паузу в поступлении воздуха, чтобы огонь не получил достаточно кислорода и оставался подальше от нас.

Оставаться рядом с вентиляцией не было проблемой. Она практически засунула лицо между вентиляционными стыками и дышала урывками. Воздух, поступающий с той стороны, казалось, был словно из холодильника. Она вспотела, ее одежда намокла на спине.

Она больше уже не могла беспокоиться о своем брате. Он был не в библиотеке, значит, он, скорее всего, был в более лучших условиях, чем она.

— Как, — выдавила она. — Как ты это делаешь?

— Может, мы можем обсудить этот вопрос в другое время?

Ник оглянулся, и она увидела отблески огня на его лице. Он тоже вспотел, на лице виднелись капельки пота.

— Ты в порядке?

— Это вопрос с подвохом?

Но, похоже, его попытки были вполне успешны. Огонь все еще не подобрался к тому месту, где они сидели. У нее возникла идея.

— А ты можешь таким же образом организовать проход сквозь огонь?

Ник скорчил морду.

— Мне придется забрать весь воздух вокруг нас, когда мы будем двигаться. Это может занять много времени.

— Насколько много.

Боже, она вообще не могла соображать, пока выла эта ужасная пожарная сигнализация.

— Ну, может десять-двенадцать минут.

М-да... она не сможет задержать дыхание так надолго. Она, скорее всего, не выживет за такое время.

Она уже начала чувствовать легкое головокружение, несмотря на все то, что он делал. Она вновь прижала лицо к стенке и вдохнула.

Воздуха было мало, и она еще раз глубоко вдохнула. Было такое чувство, что она не может вдохнуть достаточно. Дым собирался вдоль закутка, где они сидели, как будто стеклянная стена останавливала его.

— А долго ты сможешь сдерживать его? — спросила она.

— Мы скоро узнаем. — Он стиснул зубы. — Мне просто надо было сдать за него этот дурацкий тест.

— Габриэль сдает тест?

— Угу. Учитель математики загнала его в угол. Он как раз просил меня сказать тебе об этом, но тут появился Райан Стейси.

Он замолчал. Внезапно все потемнело.

Она оказалась на полу, и снизу смотрела на Ника. Его руки хлопали ее по щекам, глаза были дикими.

— Лэйни? Лэйни!

Она сделала вдох, и это было ошибкой, в ее легкие проникло больше дыма, чем воздуха. Она тяжело закашлялась.

— Что случилось?

— Ты отключилась. Ты давай мне знать, если ты снова почувствуешь головокружение.

Все снова стало темным и поплыло.

В этот раз она обнаружила себя прижатой к ближайшей вентиляционной дыре. Воздух был прохладным и стремительно наполнял ее легкие. Огонь все еще сиял позади нее.

Пожарная сигнализация стихла.

Она начала вертеть головой, но Ник удерживал ее там, где она была.

— Не вертись, — сказал он, и она услышала напряжение в его голосе. — Я стараюсь держать воздух именно здесь, у этой стены, и это не очень-то просто.

— Как, — выдохнула она. Воздух был все еще очень разреженный. — Как ты дышишь?

— Недостаток кислорода меня не беспокоит.

Она снова попыталась повернуть голову, но он быстро зафиксировал ее в прежнем положении, пока она не уткнулась подбородком в неровную стенку.

— Я не шучу, — сказал он. — Не пытайся повернуть голову даже на секунду.

Она едва видела его краем глаза и подумала, что, может быть, в их уголке просто слишком темно.

И тут она поняла, что здесь просто слишком много дыма. Он уступил позиции огню.

Она сглотнула, и это оказалось больно.

— А что случилось с сигнализацией?

— Полагаю, это значит, что всю школу уже эвакуировали.

— У тебя есть телефон? Можешь ты кому-нибудь позвонить и сообщить, что мы тут застряли?

— Я уже пытался, когда ты в первый раз отключилась. Нет сигнала.

Лэйни старалась храбриться. Ей хотелось надеяться на лучшее.

Но все равно она начала плакать.

Ник обнял ее.

— Габриэль найдет нас. Он нас вытащит.

— Как, — выдавила она. — Откуда ты знаешь?

— Потому что он всегда так делает.

Борьба с потоком студентов заняла какое-то время. Они заполнили весь коридор, и позади них шли преподаватели, которые не хотели пускать Габриэля к библиотеке. Ему пришлось расталкивать их, чтобы проложить себе дорогу. У Криса в это время была химия, так что он был в противоположном конце школы, и он даже не знал о том, что Лэйни и Ник должны были встретиться в библиотеке. Он, наверное, будет эвакуирован вместе со всеми.

Возможно, Лэйни и Ника тоже эвакуировали. Габриэль, возможно, ломился в библиотеку напрасно.

Но огонь звал его, полный ярости и опасности. Габриэль отчетливо чувствовал запах дыма.

Когда он повернул за угол в крыло, где располагались кабинеты по языковым дисциплинам, сигнализация внезапно замолкла, только сигнальные огни все еще мигали. В коридоре было пусто, и он был заполнен густым дымом.

Пойдем, поиграем.

Он присел и положил руку на окрашенную "под кирпич" стену коридора. Еще два поворота и он доберется до входа в библиотеку.

Но на втором повороте он обнаружил тела в коридоре.

Две девчонки, покрасневшие лица. Совсем юные, наверное, первокурсницы. Он не узнал их лица. Он заторопился поближе и склонился над одной.

Она дышала, но тяжело и редко. Он должен был вытащить ее отсюда.

Он схватил ее на руки и побежал.

Основной вход в школу был ближайшим вариантом, чтобы выбраться отсюда, но в коридорах все еще было полно дыма. Его кроссовки скрипели на поворотах, когда он обегал углы, стараясь оставаться как можно ближе к полу.

Когда он завернул за последний поворот, он практически с размаху натолкнулся на группу пожарных.

— Держи! — закричал он, всунув девчонку одному из них. — Там есть еще!

И пока они его не остановили, он развернулся и побежал обратно.

Он чуть не бросил в коридоре вторую девчонку. Пожарные ведь были близко, и они не могли бы пропустить ее посреди коридора.

Но школа была тем еще лабиринтом. Если они решат избежать дыма, они могут выбрать другой маршрут к библиотеке и пропустят девчонку.

Прежде чем он вообще понял, что делает, девчонка была уже в его руках, и он бежал с ней обратно.

В этот раз пожарный попытался остановить его. Он слышал крик и почувствовал, как рука схватила его за рукав толстовки, но он дернулся и ввинтился обратно в дымовую завесу, направляясь к входу в библиотеку.

Он почти добежал до коридора рядом с библиотекой, кода он нашел еще тела. Коридор был настолько затянут дымом, что он практически споткнулся о первое тело. Две девчонки и парень. Парня он узнал, Рэнди Соренсон. Он был центровым в футбольной команде.

Причем он был тяжелее Габриэля килограммов так на двадцать.

Габриэль сперва взял одну из девчонок. Она вообще не дышала.

Дым был такой плотный, что ему пришлось волочить ее. Ему удалось преодолеть два коридора, прежде чем он нашел пожарных.

Хорошо. Он бросил ее и убежал обратно, крича им:

— Двигайтесь за мной! Там еще двое.

Когда он услышал, что они следуют за ним, он промчался мимо Рэнди и девчонки и нырнул в дым библиотеки.

Огонь кружился вокруг его ног, приветствуя его. Он был счастлив, что Габриэль пришел.

Потому что он поможет ему уничтожать.

Ярость стискивала его горло и не хотела отпускать. Огонь хотел разрушений, как и тот огонь, с которым он встречался в сгоревших домах. Ковер пылал вокруг него, посылая перышки искр в задымленный воздух. Все стеллажи были полностью уничтожены, так, что он ничего не мог распознать. И сквозь рев пламени он ничего не слышал.

Однако это не остановило его от того, чтобы прокричать.

— Ник!

— Лэйни!

Ничего. Но он приблизительно знал, где она должна была ждать, и устремился вперед.

И тут он споткнулся еще об одно тело.

Тело было в огне, и он только мог предположить, что это был парень, по очертаниям фигуры. Не Ник, слишком крупный для него. Габриэль вытер руки об одежду и погнал огонь в сторону, поискать что-нибудь другое для сожжения. Затем он подхватил парня под плечи и потащил.

Этот парень был вряд ли легче, чем Рэнди. Габриэль подтянул немного силы у своей стихии, но этого было недостаточно.

Внезапно позади него появились еще одни руки, и они стали помогать тянуть.

Габриэль поднял глаза, ожидая увидеть пожарного.

Но обнаружил Хантера.

— Пожарные ждут шланг для тушения, — прокричал Хантер. — Здесь слишком жарко. Они не могут зайти.

— Этот парень живой? — прокричал Габриэль.

Пауза.

— Да.

— Тогда заткнись, черт возьми, и тащи.

Они вытащили его к входу. Габриэль не стал ждать, последует ли Хантер за ним. У него были основания для отговорок.

Еще одна девчонка была рядом со столом выдачи, ее кожа покраснела, и на ней появились волдыри. Не дышит. Он подхватил ее и потащил обратно к выходу, проталкиваясь, пока он не увидел пожарных.

Они были на выходе из коридора, однако, в полном обмундировании, в масках, с шипящими рациями.

Габриэль всунул им девчонку и развернулся, чтобы побежать, но один из пожарных схватил его. Габриэль начал вырываться, но тут второй пожарный схватил его за другую руку.

Они силой потащили его назад от входа в библиотеку, они что-то кричали ему, но он не понимал их. Их голоса были трудно различимы сквозь маски, а его мозг застилала ярость.

Затем появился Хантер с пистолетом в руке.

И направил его на пожарного, который удерживал Габриэля.

Они отпустили его поистине быстро.

Габриэль не успел даже подумать о последствиях такого шага. Он просто нырнул под руку Хантера и помчался в библиотеку.

Почему-то дым стал гуще. Он полз под ним, пока пламя потрескивало вокруг его джинсов и кружилось вокруг его пальцев.

Он умолял огонь успокоиться, перестать гневаться.

Тот отказывался.

— Ник! — закричал он. — Лэйни!

Ничего.

Он пополз вперед, вокруг книжных стеллажей, направляясь вглубь библиотеки, где обычно сидела Лэйни.

И внезапно дым перестал быть столь плотным. Он смог увидеть языки пламени, вздымающегося по стеллажам над ним, но дым перемещался куда-то в сторону, по направлению к входу.

Ник. Наверняка это делает Ник.

Но огонь был везде. Стеллажи стояли вдоль стены, пылая, словно солнце напротив стены из блоков "под кирпич".

За исключением небольшого закутка, где горел ковер.

И Габриэль заметил там две фигуры, едва ли вне досягаемости пламени.

Он рванул вперед сквозь огонь. Он вполз на коленях в закуток и отослал огонь подальше, создавая большее пространство вокруг них.

Лэйни лежала, свернувшись калачиком у стены. Ник лежал рядом с ней, его глаза зажмурены, ладони сжаты в кулаки. Воздух был морозный и слабый, и внезапно Габриэль почти не смог дышать.

— Ник, — задыхаясь, выдавил он. — Я держу огонь. Но мне надо...

Ему не пришлось заканчивать предложение. Ник отпустил. Поток холодного воздуха ворвался в его легкие. Пламя обрадовалось и взметнулось ввысь.

Габриэль отослал его подальше, в сторону потолка, пообещав ему что-нибудь получше для уничтожения.

И сразу же на них накатил поток дыма.

Только чтобы отступить, когда Ник отослал его прочь вновь.

Габриэль потянул Лэйни к себе. Она была слабой, ее кожа была липкой и жаркой. Ее голова упала на его плечо.

Но она дышала.

— Она в порядке, — сказал Ник. Его голос был грубый и уставший. — Я убедился, что она продолжает дышать. Я просто не смог поддерживать ее в сознании.

— Давай. Нам надо убираться отсюда.

Габриэль расчистил путь от огня, а Ник убирал дым с их дороги, без слов понимая друг друга и делая одно дело, так же, как они играли с огнем и воздухом ради забавы. Он направился к северному выходу из библиотеки, точно зная, что пожарные будут ждать у южного.

Лэйни издала слабый звук и прильнула к нему.

— Ты в порядке, — сказал он. — Мы выходим.

Ее глаза приоткрылись.

— Габриэль?

От звука ее голоса ему хотелось с облегчением заплакать.

— Да. Я добрался до тебя.

Ее глаза снова закрылись.

— Ты должен был... математику…

— Я подумал, что это, наверное, будет поважнее.

Она уткнулась лицом ему в шею. Ее кожа была покрасневшая и горячая, но шелест ее дыхания напротив его кожи был самым прекрасным чувством в мире, потому что это означало, что она жива.

Он наклонил голову так, чтоб он мог сказать ей на ушко.

— Ты видела, кто поджег все это?

Она кивнула, но Ник схватил его за руки и остановил.

—Да, — сказал Ник, со странной ноткой в голосе. — Это был он.

Габриэль поднял взгляд. Они посмотрели в центр библиотеки, на открытое пространство под застекленной крышей. В центре на полу лежал Райан Стейси.

Вокруг него пылал ковер в форме причудливого узора.

Огромной огненной пентаграммы.

Глава 41

Габриэль продолжал таращиться на ковер, когда к ним подошел Хантер.

Он выглядел удивленным, увидев Лэйни и Ника, но еще большее удивление у него вызвала пентаграмма на полу.

Не говоря уже о парне, что лежал внутри круга.

— Он мертв, да? — спросил Габриэль.

— Нет. Пока нет.

Габриэль взглянул на него.

— Ты же не стрелял в пожарных, так?

Хантер поднял на него глаза.

— Нет, но у нас не так много времени. Они со шлангами могут пробраться сюда в любую минуту.

— Жаль, конечно, что мы не можем просто пристрелить его, — сказал Ник.

— Почему не можем? — спросил Габриэль.

Он прошел вперед, зашел в круг, с каждым шагом разбрасывая вокруг себя огонь. Он легонько пнул ногу Райана, но тот даже не шевельнулся. Лэйни снова потянула его за руку, напоминая ему, что они не могут задерживаться тут надолго.

— Этот идиот не может быть Стихией, я с ним дрался три раза, и он никогда не использовал ничего.

— Хорошо, тогда скажи мне, почему он лежит в центре пентаграммы? — спросил Хантер.

— И здесь определенно есть сила, — добавил Габриэль. — Если это не он поддерживает ярость огня, тогда это явно делает кто-то другой.

Он сделал паузу, изучая пламя, полыхающее вокруг него. Он ощущал нетерпение. Ожидание.

— И этот кто-то все еще здесь.

Хантер снова взял в руку пистолет.

— Ты всегда вооружен? — спросил Габриэль.

— С тех пор, как мы начали переживать на тему Проводников, ага.

Габриэль подумал обо всех тех пожарах, о концентрированной ярости, что заставила его предполагать, что кто-то еще прятался в ночи, какой-то парень, который разделял с ним эту страсть к огню. Каждый пожар был своего рода праздником. Ничего не было искуснее этого.

Как и пентаграммы, эти пожары были сообщениями.

Он просто не мог их прочитать.

И уже больше не было времени стоять вот так в растерянности и думать об этом.

— Вы двое можете вытащить его оттуда?

— Нет!

Женский голос. Они все повернулись.

Из-за пылающего стеллажа вышла Калла Дин, и среди огня она явно чувствовала себя также комфортно, как и Габриэль.

— Оставьте его здесь.

Хантер опустил пистолет. В его голосе был шок.

— Калла?

— Ты выглядишь удивленным, — сказала она.

— Да, и он не единственный, кто удивлен, — добавил Габриэль.

Она протянула руку и подняла с ковра шарик огня, и позволила ему опуститься ей в ладонь, она направила в этот шарик энергию и подкармливала его так, пока он не начал крутиться спиралью в ее руке.

— Ты мне испортил все мои прекрасные пожары.

— Ты? — сказал Ник. Он посмотрел на Каллу, потом на Райана.

— Но…

— О, это он устроил все эти пожары. Я просто ему помогала. — Она сомкнула пальцы вокруг пламени, что она держала в ладони. — Первый пожар был случайным, я так думаю. Он и его дружки-идиоты валяли дурака около соседнего дома, они наливали бензин в водные пистолеты. Я просто отправила немного энергии туда, и все это местечко вспыхнуло, словно карточный домик.

Она щелкнула пальцами.

— Ему это понравилось. Это даже перешло в небольшую зависимость. Для всех нас, я полагаю.

И тут она скорчила мордашку, как тогда, когда брокколи показалась ей недостаточно соленой.

— Хотя он был словно заноза в заднице, потому-то все время ошивался поблизости.

— Ты убила пожарного, — сказал Хантер, его голос был натянут.

— Я никого не убивала, — отрезала она. — Он убивал.

— Но это ты управляла пожарами, — сказал Габриэль. — Там была твоя сила, я ее чувствовал…

— О, правда? — В ее глазах, отражаясь, сверкало яркое пламя. Она улыбнулась и уничтожила огонь в своей ладони.

— Докажи это.

— Ты приведешь сюда проводников, — сказал Ник. — Они и так наблюдают за местностью, но...

— В этом-то и суть, — сказала она, и пламя вокруг нее начало расти. — Мы хотим, чтобы они пришли. Собственно, для этого я и рисовала пентаграммы на домах.

— Это ты их рисовала? — удивился Габриэль. — Но зачем тебе надо, чтобы Проводники пришли сюда?

— Чтобы мы смогли уничтожить их. — Ее взгляд задержался на Хантере. — Я полагаю, ты в курсе о двоих последних, которых мы убили. Удобный сход лавины с горы, не правда ли?

Хантер поднял пистолет.

— Давай, вперед, — сказала она. — Пристрели меня. Мы хотим войны.

Он взвел курок.

И тут вода под высоким давлением сбила их с ног и полностью залила их.

И потушила весь огонь, что пылал вокруг них.

Глава 42

Во второй раз находиться в камере было проще.

Потому что в этот раз Габриэль делил камеру с Ником и Хантером.

Они сидели у задней стенки камеры, их одежда все еще была сырой после полива из пожарных шлангов. Габриэль мерз, но он не мог попросить своего брата согреть воздух. Ник выглядел изможденным, и казалось, что стена была как нельзя кстати, потому что помогала ему хотя бы сидеть прямо.

— Ты уверен, что с Лэйни будет все в порядке? — сказал Габриэль.

Ник даже не открыл глаз.

— И в пятнадцатый раз я отвечаю: Да. Я уверен.

Ее уложили на носилки, в то время как полицейские надевали наручники на них троих. Габриэль пытался объяснить им, что Ник ни причем, но они его проигнорировали. Калла Дин исчезла.

Да и в любом случае, что бы они могли рассказать о ней?

Он взглянул на Ника.

— Держу пари, что запись об аресте поможет с выбором колледжа.

— Я запишу это в моем рекомендательном эссе в качестве опыта.

Ник посмотрел на него, и Габриэль прочитал беспокойство в его глазах.

— Как ты думаешь, что будет дальше?

— С тобой все будет в порядке. Я думаю, что это будут мои проблемы. — Габриэль пытался взвесить все, что произошло в коридоре, как Хантер направил пистолет на пожарного, хоть он и потерял его потом в воде. — Хотя я не думаю, что только мои.

Хантер сидел в паре метров от стены, мокрые волосы лезли ему в глаза. С того момента, как их арестовали, он не сказал ни слова.

— Я могу сказать, что это был я, — сказал Ник. — Мы можем поменяться.

— Нет, — ответил Габриэль. — Я знаю, что я сделал. Меня не нужно больше прикрывать. Я могу справиться.

Но он продолжал думать про Каллу Дин. Ему следовало побеспокоиться и об остальных Стихиях в городе, об ее угрозе войны, ее целенаправленных попытках привести сюда Проводников. Ему следовало бы побеспокоиться о том, что это она была тем самым поджигателем, и о том, что он никак не способен был доказать это.

Вместо этого он продолжал думать о том, что она сказала Хантеру.

Чтобы мы могли уничтожить их. Я полагаю, ты в курсе о двоих последних, которых мы убили.

Двое последних. Отец и дядя Хантера.

Он открыл рот, чтобы сказать что-нибудь, но потом вспомнил, что Хантер никогда не был его другом. По-настоящему, нет.

Габриэль закрыл рот и отвернулся.

К дверям подошел полицейский, связка ключей позвякивала в его руке.

— Хантер Гэррити?

Хантер поднялся на ноги, с покорным выражением лица.

— Да.

— Ты — на выход. Твой дед здесь, чтобы забрать тебя.

Хантер поднял брови.

— Я — куда?

— Оказалось, что пожарный, который говорил, что ты был с пистолетом, изменил свое мнение. Сказал, что он ошибся из-за дыма, ну, и поскольку мы не нашли никакого пистолета там... — Офицер сделал паузу. — Он также сказал, что ты помог вытащить дюжину ребят из библиотеки.

Хантер стоял, пялясь на него во все глаза, как будто он не был уверен, что он может верить такой удаче.

— Иди, — сказал Габриэль. — Уходи отсюда, пока есть возможность.

Но Хантер сел обратно и откинулся на стену.

— Я никуда не пойду, пока не уйдут они. — Он дернул головой в сторону Габриэля. — Не я вытащил этих ребят оттуда. Он это сделал.

Габриэль не смотрел на него. Габриэль шепотом выругался.

— Не надо мне делать никаких одолжений.

— Это неважно, — ответил офицер. — Вы все на выход.

Теперь уже Габриэль и Ник одновременно подняли головы.

— Что?

— Ваш брат здесь и может забрать вас домой. Кажется, что библиотекарь слышала, что тот парень, Райан Стейси, признал свою вину по всем инцидентам. Очень жаль, что дым добрался до него прежде, чем он закончил свои художества.

Но в голосе офицера совершенно точно не ощущалось никакой жалости по этому поводу.

— Он мертв? — спросил Ник.

— Он в больнице. — Офицер и об этом факте не сильно беспокоился. — Вы ребята выходите или как? У меня тут достаточно настоящих преступников, для которых пригодится это местечко.

Габриэль был готов встретиться с Майклом в комнате ожидания в полицейском участке.

Но он совсем не был готов встречаться с пожарными.

Больше чем дюжина мужчин, плюс Ханна и еще одна женщина.

Большинство из них, включая Ханну, были в пожарных брюках с подтяжками, их лица были перепачканы сажей, хотя некоторые были просто в футболках с эмблемой пожарной станции и джинсах.

Габриэль резко остановился в дверях и сглотнул. Он посмотрел на Майкла, который стоял в углу и подписывал документы.

Никаких вопросов.

Тут группа пожарных расступилась, и он увидел парня в инвалидном кресле, в такой же футболке с эмблемой, с шиной на ноге от лодыжки до бедра. Он посмотрел сперва на Ника, потом на Габриэля.

— Кто из вас, ребята, вытащил меня из горящего дома на Винтербон?

И тут Габриэль узнал его. Это был тот парень, что провалился сквозь пол. Габриэль не знал, что сказать.

Ник подтолкнул его плечом вперед.

— Это он.

Парень протянул руку.

— Спасибо. Я тебе должен.

Габриэль не мог шевельнуться.

Тут Хантер легко толкнул его в плечо.

— Пожми ему руку, ты, идиот.

Габриэль протянул руку, не ощущая совсем, что он вообще заслуживает чего-либо. Он сделал недостаточно. Ему надо было остановить огонь.

Мужчина пожал его руку.

— Слышал сегодня про тебя. Как ты это делаешь?

Габриэль пожал плечами.

— Думаю, мне просто везет. — Он обернулся и взглянул на Хантера. — Мне помогали.

— Удача не бывает вечной, приятель.

Габриэль фыркнул.

— Без шуток.

Пожарный не отпускал его руку.

— Больше никаких игр в спасатели. Обещаешь?

— Хорошо, — сказал он, думая про Каллу Дин и ее клятву заманить сюда Проводников. Он не сможет остановиться, если она будет продолжать.

Но он соврал, потому что ему больше было нечего сказать.

— Я обещаю. — Он хотел убрать руку.

Пожарный ее не выпустил, он был на удивление сильным, несмотря на то, что сидел в инвалидном кресле.

— Я серьезно. Если ты хочешь лезть в пожары, иди в школу, становись пожарным и делай это по-настоящему.

— Ты знаешь, — добавила Ханна, — ты можешь поступить в пожарную школу в шестнадцать.

Пожарная школа? Он никогда не предполагал, что можно сделать карьеру, основываясь на своих способностях.

— Я подумаю об этом, — сказал Габриэль.

Ник снова хлопнул его по плечу.

— Не-а, ты сделаешь это.

Лэйни пялилась в потолок в палате первой помощи и слушала перебранку своих родителей. Во второй раз, меньше, чем за неделю.

На ней был свободный больничный халат, так что они были в курсе, что ее шрамы пропали.

И, к сожалению, это стало еще одной причиной спора.

— Хорошо, Дэвид, — отрезала ее мать, — совершенно очевидно, что ты не обращаешь внимание на детей, потому что ты даже не в курсе.

— И ты тоже не в курсе, Шарлотта! Не пытайся все свалить на меня.

Лэйни засунула голову под подушку.

Она понятия не имела, что сказать.

Потому что она и сама не понимала, как это произошло.

У врачей была масса теорий, подростковые скачки в развитии, регенерация кожи и здоровое питание.

На самом деле они тыкались наугад. Лэйни не мешала им гадать.

А что бы она могла им рассказать? Когда я чуть не погибла на конюшне, этот парень спас мне жизнь.

Кто-то оттащил подушку от ее лица, и она увидела свою мать, которая с трудом пыталась улыбаться ей, обдавая всех вокруг облаком дорого парфюма.

— О, Лэйни, если бы ты только сказала мне. Как только мы закончим тут, — она взмахнула наманикюренными пальчиками, что означало "все вот это лечение", — мы можем пойти в торговый центр. Я видела там милейшее платьице недавно и подумала, вот если бы у Лэйни не было…

Лэйни села на кровати. Трубка с кислородом, что вела к ее лицу, натянулась, но ей было все равно.

— Нет.

Ее мать моргнула.

— Нет?

— Нет. Мне нравится то, как я одеваюсь. И уже слишком поздно играть в эти игры, мам.

Растерянный взгляд.

— Слишком поздно играть в эти игры, мам. Ты слышала меня! — Отрезала Лэйни.

— Я стала твердой отличницей, но тебе было наплевать. Я заботилась о Саймоне, и тебе также было наплевать. Я потратила десять лет, чтобы заслужить твое одобрение, и снова тебе было наплевать. А теперь я совершенна, и ты хочешь поиграть в мамочку. Отлично, но я не хочу играть. Я хочу, чтобы ты ушла.

— Лэйни, я твоя мать.

— Слишком поздно. — Лэйни взглянула на отца. — Можешь заставить ее уйти?

— Я не могу заставить твою мать что-либо сделать.

Ее мать сложила руки на груди.

— Лэйни, я не буду слушать это.

— Иди, — прошипела Лэйни. — Или я попрошу медсестру вызвать социального работника. И я расскажу им все: и то, как ты сбежала с каким-то парнем из загородного клуба, и как ты не появлялась в дни визитов, и как ты...

— Лэйни!

Лэйни сдернула с лица кислородную маску.

— Иди. Или уйду я. Как на это посмотрят твои идеальные друзья?

Ее мать попятилась назад, ее рот ходил ходуном, но она не могла вымолвить ни слова.

Затем она развернулась на своих каблучках от модного дизайнера и вышла из палаты.

Лэйни зажмурила глаза и приказала себе не плакать.

Она ощущала, что ее отец подошел к ней и стоял рядом.

— Я не буду спрашивать, в порядке ли ты, — сказал он.

Она открыла глаза. Он смотрел прямо на нее, и никакого Айфона поблизости.

— Ты можешь спрашивать, — сказала она, — потому что сейчас я в порядке.

Затем она потянулась и обняла его.

Глава 43

Школа была закрыта на неделю.

Но это не остановило Габриэля от того, чтобы проснуться на следующий день в пять утра.

Он побрел на кухню и включил тусклую лампочку над раковиной, сполоснул графин от кофе, чтобы приготовить свежий. Затем он нашел в шкафчике пачку шоколадного печенья и уселся за стол.

На одном из стульев лежала женская сумочка, и Габриэль удивленно поднял брови. Квин или Бекка остались на ночь.

Определенно его братья осмелели.

Или просто Майкл слишком расслабился.

Это заставило Габриэля вспомнить о Лэйни.

Он скучал по ней.

В коридоре послышались легкие шаги, и Габриэль ухмыльнулся, кого из девчонок он сейчас застукает за утренним променадом в мятом виде?

И в этот момент он чуть не подавился печеньем, потому что на кухню на цыпочках, в джинсах и футболке, которая была ей явно велика, и с мокрыми волосами, вошла Ханна.

— Черт, — прошептала она, ее щеки покрылись румянцем, и она грустно улыбнулась. — Я знаю, оставить свою сумочку здесь, было ошибкой. Ник или Габриэль?

— Габриэль. — Он подвинул печенье к ее краю стола. — Держи печенье. Это футболка моего брата?

Ее щеки стали еще розовее, и она схватила свою сумочку.

— Я думаю, что это для меня сигнал к тому, чтобы уходить.

— Нет. Оставайся. — Габриэль махнул в сторону кухонной стойки. — Я только что сделал кофе. Хочешь чашечку? Кстати, где Майкл?

Она замешкалась, затем села на стул.

— Он в душе.

Она сделала паузу.

— Послушай, я не хочу, чтобы ты неправильно понял.

— Не переживай, я уже неправильно понял.

Габриэль вытащил три кружки из шкафчика.

— Ты какой кофе предпочитаешь?

— С неприличным количеством сахара и молока.

В груди у него защемило от внезапного ощущения дежавю, и он замешкался, прежде чем налить.

— Я тоже.

Затем он присоединился к ней за столом.

Она обняла кружку ладонями и отпила маленький глоток, и тут в дверном проеме появился Майкл. С мокрыми волосами и гладко выбритый.

Он резко остановился, увидев Габриэля.

— Я думал, ты отправился на пробежку.

— Привет, Майкл, — невинно поздоровался Габриэль. — А я думал, девчонкам не разрешается ночевать у нас.

— Будь осторожнее.

— Ну, по крайней мере, ты не надеваешь ее рубашки.

— Я думаю, этого уже достаточно.

Габриэль открыл рот, чтобы ответить что-нибудь, но тут Майкл подошел к столу, наклонился к Ханне и поцеловал ее в щеку.

Достаточно нежно, чтобы Габриэлю не захотелось шутить на эту тему.

Просто очередная проверка моей задницы в рамках следствия, подумал он.

Он отвернулся.

— Я собираюсь немного пройтись, так что дом в вашем распоряжении. — И он улыбнулся. — За исключением Ника. И Криса.

— Мне надо быть на работе в семь тридцать, — сказала Ханна. — Так что я не задержусь тут надолго. — Тут она подпрыгнула и вытащила вибрирующий мобильник из кармана. — Это мои, так что я должна ответить.

Она уже отправилась в коридор и вышла за дверь.

Майкл отвернулся от кухонной стойки с кружкой кофе в руках.

— Не начинай, — сказал он Габриэлю.

— А я ничего и не сказал. Я просто рад, что ты не морочишь ей голову. — Габриэль сделал паузу. — Так что, я так понимаю, у тебя не такой уж и большой багаж?

Майкл посмотрел на него.

— Поверь мне. Все такой же, — он присел на стол. — Просто мы с ней в этом похожи.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что у нее есть пятилетний сын.

Габриэль притих.

— Твою мать.

— Так что мы движемся достаточно медленно.

— Ну да, да, похоже на то.

Впервые Габриэль увидел, чтобы его старший брат смутился.

— Просто было поздно. Она осталась ночевать. Мы не делали…

Майкл прервался.

— Я ведь на самом деле не должен объясняться перед тобой.

Габриэль улыбнулся и сделал глоток кофе.

— Нет-нет, продолжай, мне это определенно нравится.

Майкл провел рукой по волосам.

— Не то, чтобы это ничего не значило, но я даже не знаю, что случится в ближайшие несколько дней. Ты говорил, что думаешь, эта девица, Калла Дин, будет продолжать поджоги?

— Угу. Так и думаю.

Входная дверь снова открылась, и Ханна громким шепотом позвала из коридора.

— Габриэль, тут к тебе кое-кто пришел.

Майкл удивленно поднял брови.

— Сейчас пять утра.

— Не смотри на меня так. — Габриэль отправился в коридор и вышел на крыльцо в то время, как Ханна зашла обратно внутрь.

На пороге стояла Лэйни, в черных брюках для йоги, в бирюзовой толстовке, ее волосы были стянуты в конский хвост. Ее лицо пылало, ее глаза сияли в свете лампочки, что светила на крыльце, завитки волос прилипли к ее лбу.

— Когда ты сказал 6 километров, — сказала она, — ты, черт возьми, не шутил.

— Ты бежала сюда? — спросил он. — В потемках?

— Только первые три километра. Затем я просто сдохла. — Она слегка пожала плечами. — Остальные я прошла пешком. Я уверена, я ужасно выгляжу.

— Нет, — сказал он, чувствуя себя ошеломленным, увидев ее здесь. — Ты очень красивая.

— Извини, что я так появилась, — сказала она стесняясь. — Я знала, что ты уже не спишь, и мне надо спросить тебя.

— Спроси меня попозже, — ответил он. И он поцеловал ее.

Глава 44

Ноги Лэйни были готовы подкоситься, но она и не возражала.

Потому что Габриэль провожал ее домой.

— Следовало подвезти тебя, — сказал он, покачав головой.

— Это ерунда. Прогулка занимает больше времени.

— Хорошая мысль, — сказал он, взяв ее руки в свои и поцеловав ее снова.

Спиной она оперлась на ствол дерева и запустила свои ладони в его волосы, и вообще забыла, зачем она пришла и о чем она собиралась его спросить.

И потом его пальцы скользнули под толстовку.

Она поймала его за запястья, и он отдернул руки назад, его глаза были очень темными в раннем утреннем свете.

— Все еще переживаешь за свои шрамы? — спросил он тихонько. — Знаешь, я думаю, ты...

— Подожди. — Она моргнула и посмотрела на него с удивлением. — Ты не знаешь?

— Не понимаю, о чем ты.

Она взяла его руку и засунула ее к себе под футболку.

— Мои шрамы исчезли.

Его рука замерла на ее коже.

— Но как?

Лэйни легко рассмеялась.

— Я думала, ты мне расскажешь. Они исчезли после пожара в конюшне.

Его пальцы легко подбирались все выше, пробегая по ее ребрам.

— Все?

— Да, все. — Она задержала дыхание, когда его пальцы коснулись края ее бюстгальтера, затем игриво щелкнула его. — Эй!

— Извини. — Он поцеловал ее еще раз. — Хотя мне, пожалуй, следует тщательно проверить.

Затем он отошел назад.

— Нам надо идти. Я не хочу, чтоб у тебя были проблемы. Твой папаша ненавидит меня.

— О, ну на сегодня ты спас мою жизнь, аж два раза. Я полагаю, он может пока просто не смотреть в твою сторону.

— Серьезно?

Она слегка пожала плечами

— Может быть. Ему надо дать время.

Затем она посмотрела на него серьезно.

— Но я хочу знать. Все про тебя.

Он вздохнул, затем подобрал желтый листок, что лежал на тропинке. Он покрутил его за стебелек.

— Правду?

Она кивнула.

Листок зашипел и загорелся, и свет пламени осветил его щеки.

— Давай пройдемся, — сказал он. — И я все тебе расскажу.

Конец второй книги

Итак, вот и закончена очередная книга серии Стихии. Это был долгий и кропотливый труд, но мы все-таки это сделали! Хочу поблагодарить переводчицу Ирину Хайрутдинову, которая старалась для нас. Так же отдельная благодарность Юлии Шеховцовой за помощь с редактурой.

На очереди Штиль, рассказ про Ника. За переводом вы можете следить в группе: https://vk.com/theelementalseries

ЗА КАДРОМ

Саундтрек

Spark Playlist “Blow” by Ke$ha

Наверное, я слушала эту песню сотни раз, пока писала Искру. Она про танцевальную вечеринку, но музыка настолько пронзительная, что я выключала свет посреди ночи, врубала песню в наушниках и писала сцены про Габриэля и пожары. Что-то в этой электронной музыке напоминало мне пожарную сигнализацию, и энергия песни поддерживала во мне бурлящий адреналин.

“Stronger (What Doesn’t Kill You)” by Kelly Clarkson

Я абсолютно уверена, что все, что нас не убивает — делает сильнее, и Лэйни чувствует так же. Это абсолютно точно песня о сильной девочке. Лэйни бы она понравилась.

“We Are Young” by fun

Эта песня о том, как быть молодым и прогибать этот мир под себя. Когда я писала финальную сцену между Габриэлем и Лэйни, я представляла, что на фоне играет эта песня.

“Stereo Hearts” by Gym Class Heroes, featuring Adam Levine

Это одна из самых сентиментальных песен, которые я когда-либо слышала, и я думаю, что она прекрасно отражает романтические отношения между Лэйни и Габриэлем.

“Everybody” by Ingrid Michaelson

Эта песня о том, как влюбляются, она совершенно невинна и беззаботна, и, верьте или нет, эта песня для меня — песня об отношениях Майкла и Ханны. Не говорите Майклу. Он будет взбешен.

“Good Feeling” by Flo Rida

Эта песня заставляла меня пускаться в пляс, а мой пульс — биться чаще. Отличный фон для динамичных сцен.

“Without you” by David Guetta, featuring Usher

Еще одна романтическая песня, что приводила меня в восторг. Для Лэйни и Габриэля.

“Love Bites” by Def Leppard

Это одна из моих любимых песен всех времен и народов, потому что она великолепно отражает всю боль первой любви.

“Your Guardian Angel” by The Red Jumpsuit Apparatus

Эта песня – баллада, полная энергии, подходит и для Лэйни, и для Габриэля. Я думаю, что каждый из них может сказать друг про друга, что он его ангел-хранитель, вы так не думаете?

“Mean” by Taylor Swift

Эта песня о том, как не побояться постоять за себя перед хулиганами, и я, наверное, слушала ее сотни раз, также как и "Blow".

“When She Turns 18” by Christian TV

Если где-то и существует прекрасная песня о том, как парень ругается с отцом своей девушки, то это как раз она.

“Start a Fire” by Ryan Star

Это, может быть, как раз тема Габриэля.

“You’re Gonna Go Far, Kid” by The Offspring

Это злая и сильная песня, и в ней есть вызов. Это как раз то, что, как мне кажется, Габриэль слушал в наушниках во время пробежек.

“Something Beautiful” by NeedToBreathe

Эта тема для всей серии Стихии. В любое время, когда мне было необходимо вдохновение для книги, я включала эту песню.

Content

Кеммерер Бриджид Искра (ЛП)