Виталий Вавикин

Другое племя

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Мы меняемся, не изменяясь. Мы набираемся мудрости, но подвержены ошибкам! Сколько бы мы ни существовали, мы остаемся людьми – в этом и наше чудо, и наше проклятие.

Энн Райс «Вампир Лестат»

1

– Скажи мне, что ты видел? – спросил шериф, наклонившись к напуганному мальчишке.

Теплый ветер колыхнул бесконечное кукурузное поле. Стебли вздрогнули, зашелестели, словно взволнованное дыхание молодого любовника, прикоснувшегося к юной, недавно сформировавшейся груди. Шериф поежился и огляделся по сторонам. Волосы на затылке зашевелились. Теплое калифорнийское солнце перестало согревать. Озноб сковал тело. Кто-то наблюдал за ними из густых зарослей кукурузы, прячась за пыльными зелеными стволами в человеческий рост.

– Кого ты видел? – повторил шериф свой вопрос.

Мальчишка вздрогнул и замотал головой.

– Никого! Клянусь, никого! – По его грязным щекам покатились слезы. Он схватил шерифа за руку. – Заберите меня отсюда, пожалуйста! – Детские пальцы впились в мужскую ладонь. Причинили боль.

Шериф снова вздрогнул.

– Кого ты… – он прервался, услышав какой-то шорох. Боковое зрение уловило мимолетную тень, нырнувшую в заросли. – Да что здесь происходит?

Десяток напуганных мух, прервав трапезу, поднялись в воздух. Зажужжали, кружась над распотрошенным телом светловолосой женщины.

– Не смотри! – шериф силой заставил мальчика отвернуться. – Не смотри на нее!

Он приказал себе не думать о том, кто эта женщина. Сколько мальчишке лет? Десять? Одиннадцать? Если это его мать и он видел, как все произошло, то кошмары на всю жизнь ему обеспечены. Шериф снова посмотрел на разбросанные вокруг тела внутренности. Господи, пусть виновником этого будет животное! Шакал или дикая собака – неважно. Лишь бы не человек!

– Пойдем. – Шериф подтолкнул мальчишку к своей машине. Ветер снова приласкал кукурузное поле. Дверка скрипнула. – Садись. – Пыль под ногами поднялась, заполняя глаза. – Чертов ветер! – Шериф сел за руль. Включил зажигание. Стартер заурчал, но двигатель не завелся. – Что за… – Шериф повторил попытку. Ничего. – Черт! – Он вышел из машины и открыл капот. Пусть это будет не человек. Пусть это будет…

Шериф выругался, увидев вырванные высоковольтные провода. Значит, все-таки человек. Рука потянулась к револьверу. Но когда он успел? Когда смог повредить двигатель? Шериф обернулся. Мухи снова облепили изуродованное женское тело. Убийца всегда находился здесь. Наблюдал за ними. Выжидал. Сколько времени шериф пытался поймать мальчишку в этих зарослях? Пять минут? Десять? Шериф расстегнул кобуру и взвел курок.

– Вылезай! – прокричал он мальчишке.

– Но…

– Я сказал, вылезай! – Шериф заставил себя успокоиться. – Мы пойдем пешком.

2

Дин сплюнул истлевшую до фильтра сигарету и любовно погладил приклад «Ремингтона». День только начинался, но за последние недели он понял, что это не дает ему никакого преимущества. Зверь не боится солнечного света. Не боится огня. Да и зверь ли? Месяц назад Дин сказал бы, что такого не бывает, и назвал бы человека, рассказавшего ему о звере, чокнутым. Но сегодня он сам стал тем человеком. Отчаявшимся. Одержимым. С черной щетиной, растрепанными волосами и безумным взглядом. Зверь забрал у него все. Забрал жену, дочь, забрал желание жить, оставив лишь месть да ночные кошмары – кровавые, темные. В них Дин всегда возвращался к озеру. В ночь, когда зверь уничтожил всю его жизнь. В ночь боли и страданий. В ночь беспомощности и отчаяния. В ночь, когда лунный свет посеребрил поляну и ничто не предвещало трагедии…

– Скажи, что любишь меня, – попросила Эшли.

Дин обнял ее, зарывшись лицом в светлые волосы. Любимая женщина прижалась к нему – теплая, податливая. Вики заснула в соседней палатке, и можно было заняться сексом, но Дин хотел просто лежать, обнимая мать своей дочери, слышать ее дыхание, вдыхать запах ее волос. Он заснул на какое-то время, растворившись в этом океане чувств.

– Дин! – он вздрогнул, услышав встревоженный голос жены. Сердце екнуло. – Господи! – Эшли вскочила, пытаясь выбраться из палатки.

Еще один крик Вики прорезал тишину, прогоняя остатки дивного сна.

– Да что же это?! – Эшли рванула вверх молнию входа, сдирая с пальцев кожу. Кровь потекла по руке, но Эшли не заметила этого.

– Мама! – крик дочери захлебнулся в каком-то чудовищном хлюпанье.

Дин оттолкнул жену и, разорвав молнию, выскочил на поляну. В палатке дочери, стоявшей чуть поодаль, горел свет. Включенный фонарик рождал дикие, безумные тени. Они извивались на брезентовой поверхности, вздрагивали, скалили черные беззубые пасти.

– Вики! – Дин бросился к ней. Преодолел за несколько шагов отделявшее его расстояние и нырнул в палатку.

Кровь. Она была повсюду: пропитывала одеяла, стекала с брезентовых стен… И зверь. Дин так и не смог разглядеть его. Лишь глаза: желтые, дикие. А потом зверь развернулся и выпрыгнул в разодранную стену.

– Вики, – прошептал Дин, не в силах оторвать взгляд от изуродованного тела. Вернее, не тела – рваных ошметков, разбросанных по палатке.

– Что с ней? – закричала за спиной жена. – Он ее укусил? Скажи мне, что все хорошо.

– Нет. – Дин выбрался из палатки.

– Она испугалась? – Эшли отказывалась верить. – Она… – Женщина увидела кровь на руках мужа. Вскрикнула. Попыталась заглянуть в палатку.

– Нет. – Дин прижал ее к себе.

– Пусти!

– Не надо.

– Пусти! – Она оттолкнула его. Увидела то, что осталось от дочери, и закричала…

Дин посмотрел на перешептывающееся на ветру кукурузное поле. Сможет ли он когда-нибудь забыть тот крик жены? Сможет ли перестать вздрагивать, когда будет слышать случайные крики? Радость, удивление, счастье – теперь для него все превратилось в этот дикий истошный крик боли и отчаяния…

Дин не помнил, как они вернулись в город. Не помнил, как решили подать на развод. Нет, они не обвиняли друг друга. Просто не могли вспоминать ту ночь. Не могли забыть, когда рядом находился тот, кто был там. Видел. Страдал… Вики… Ей было девять. Девять. Девять… Дин съехал первым. Собрал вещи и перевез в отель. Он любил Эшли, но он больше не хотел напоминать ей о дочери своим присутствием. Не хотел напоминать себе.

– И не звони мне, – попросила Эшли.

– Не буду, – пообещал он.

3

Эшли. Ночь была слишком долгой. Веки слишком тяжелыми. Сны – беспокойными. Стоило закрыть глаза, и она видела своего растерзанного ребенка. Свою маленькую Вики. Слышала ее голос. Видела ее улыбку. А потом всегда появлялась кровь – красная, теплая, липкая. Казалось, что ей пропитана вся кровать. Эшли сбрасывала одеяло, но под ним находилось лишь ее покрытое холодным потом тело. И все. И никаких снов. Никакого шанса на забытье. Лишь воспоминания.

Эшли поднялась на ноги и вышла на веранду. Говорят, старые привычки возвращаются в трудные моменты. Что ж, люди не врут. Эшли достала пачку сигарет, сорвала слюду и закурила. Какое теперь имеет значение, сколько минут жизни забирает у нее каждая сигарета? Главное, что они помогают расслабиться. Забыться. Отвлечься. Главное, что сейчас они могут стать тем единственным другом, компания которого по-настоящему нужна. Эшли села на ступени и, поджав колени к груди, устремила взгляд в пустоту. Теплый ветер приятно ласкал тело, раскачивал деревья, окружавшие дом, заставлял перешептываться кустарник. Эшли выдохнула в ночное небо синий дым и, обернувшись, посмотрела на темные окна комнаты Вики. Никогда больше в них не загорится свет. По крайней мере, его не включит дочь. Слезы навернулись на глаза, но так и остались в них. Где-то за спиной треснула сухая ветка. Эшли вздрогнула. Безразличие и пустота, вызванные трагедией, пошатнулись, вздрогнули вместе с телом. Сигарета выпала из руки.

– Кто здесь? – Эшли вглядывалась в черные заросли. – Дин, это ты? – Она прислушалась. Нет. Дин бы не стал пугать ее. Не стал бы прятаться. – Кто здесь? – Она поднялась на ноги. – Я спрашиваю, кто здесь?! – Ветер снова качнул заросли кустарника. – Черт! – Эшли рассмеялась. Подняла голову и поблагодарила небеса за то, что позволили улыбнуться. Но небесам сегодня было плевать. Телефон небесной канцелярии молчал. – Господи! – Эшли попятилась к дому.

Желтые глаза смотрели на нее из темноты. Яркие, голодные, злые.

– Нет! – Сердце бешено забилось в груди. Желание мстить сменилось желанием спасти свою жизнь. Зверь здесь. Он забрал сначала дочь, а теперь пришел за матерью. Страх пересилил ненависть и отчаяние. Инстинкты очистили разум, придали сил. Эшли развернулась и побежала обратно в дом. Зверь зарычал. Бросился за ней следом. – Нет! – Эшли захлопнула дверь, в которую тут же ударил зверь, разбил стекла. – Нет! – Эшли закрыла задвижки. Зверь снова ударил в дверь. Затрещало дерево. Разбитые стекла порезали Эшли ступни. – Черт! – Она схватила телефон. Набрала трясущимися руками 911. Поняла, что не дождется. Выбросила трубку и побежала наверх. Снова зазвенело стекло. Хлопнула дверь, ведущая во двор. – Черт! – Эшли отчитала себя за неосмотрительность, но пытаться что-то исправить было поздно. Зверь проник в дом. Эшли не видела его. Лишь желтые глаза, склонившиеся к полу. Он нюхал ее кровь. Он искал ее след. – Черт! – Эшли бросилась в ближайшую комнату. Закрыла дверь. Придвинула к ней тяжелый шкаф. – Господи, пусть он уйдет! – взмолилась она, прячась за кроваткой Вики, но не замечая этого, не вспоминая дочь. Сейчас были только инстинкты. – Господи! – Зверь ударил в дверь, сдвигая шкаф. Черная лапа просунулась в образовавшуюся щель. – Нет! – Эшли навалилась на шкаф, пытаясь закрыть дверь, но в этой борьбе у нее не было шансов.

4

Дин узнал о случившемся четыре дня спустя. Ему позвонили и попросили прийти в морг для опознания.

– Для опознания кого? – спросил Дин, но в трубке были уже гудки.

Он одевался в какой-то прострации. Выбрал лучший костюм. Побрился. Начистил ботинки.

– Господи, Дин! – помощник шерифа Допс встретил его на входе в морг. Посмотрел на голубой галстук, на отутюженные брюки. «Не в этой ли одежде он был на своей свадьбе?» – подумал Допс, но спросить не решился. – Уверен, что в порядке?

Дин кивнул. Они прошли в морг. Помощник коронера выкатил из холодильника тело Эшли. Вернее, то, что осталось от Эшли.

– Это она, – сказал Дин, вглядываясь в знакомое лицо. Протянул руку и попытался отдернуть прорезиненную простыню, чтобы увидеть тело.

– Не надо, Дин, – попытался остановить его Допс.

– Я должен.

– Нет, – Допс сжал его кисть, но рука друга оказалась сильнее. – Дин… – он замолчал. Женщина, которую он знал, с которой обедал, встречался на улице, учился в одной школе, была… Допс пытался, но не мог подобрать нужного слова. – Господи! – Он посмотрел на Дина. Менее чем за месяц парень потерял двоих. Какие слова тут могут помочь? «Все будет хорошо» или «я понимаю тебя», а может, «все образуется»? Нет. Ничего не поможет. Человек держал на руках своего мертвого ребенка, а теперь пришел опознать тело любимой женщины. Какие слова он хочет услышать? Наверное, уже никаких. Просто кто-то на небесах перепутал его личное дело и бросил не в ту папку. – Дин! – Допс разжал его пальцы и укрыл тело Эшли простыней. – Пойдем, Дин.

– Нет.

– Ты не можешь остаться здесь.

– Почему?

– Потому что… – Допс посмотрел на помощника коронера, словно выпрашивая у него помощи, хотя бы одного слова. – Потому что…

– Потому что они умерли? – помог ему Дин и как-то отрешенно кивнул.

Он вернулся домой. Вернее, в отель. Вещи лежали в чемоданах, которые никто не собирался распаковывать. Допс попросил его пока не возвращаться домой.

– Сам понимаешь, криминалисты… Да и тебе не стоит лишний раз вспоминать о том, что случилось.

– А что случилось?

– Дин…

– Нет. Я понимаю, что погибли люди, но попытайся объяснить мне, почему? Кто это? Что это?

Допс не ответил. Перед глазами еще стояли фотографии с мест преступлений.

– Поверь, – сказал Шериф Притчард. – Такое мог сделать только зверь. Хищник. Я видел человека, которого загрыз гризли, так вот он выглядел почти так же.

– И его семья?

– Что?

– Я спрашиваю, этот гризли потом пришел и убил всю семью своей первой жертвы?

– Это могло быть совпадение.

– А если нет? Коронер сказал, что форма зубов напавшего на Эшли хищника идентична зубам, оставившим след на теле Вики. И еще он сказал, что не знает, какое животное это было. Не может определить.

– И что?

– Ничего.

Допс покинул участок. Вернулся в дом Дина. Почему, если это был зверь, не осталось ни шерсти, ни экскрементов? Почему хищник оставил нетронутым мясо на кухонном столе? Слишком много вопросов. Допс поднялся наверх. Какой силой нужно обладать, чтобы разнести в щепки такую дверь? Допс прошел в спальню. Нашел разорванную рубашку Дина. Почему никто не сфотографировал ее? Или же они решили, что это сделала Эшли? В гневе, отчаянии? Неважно. Допс поднял рубашку и втянул носом исходивший от нее запах. Что хотел найти здесь зверь? Почуять запах? Взять след? Но зачем? Неужели Дин следующий? Допс посмотрел на часы. Приближался вечер. Но если он прав и хищник теперь начнет охоту на Дина, то что делать ему? Рассказать обо всем старому другу или попытаться помочь, наблюдая за ним? Вряд ли Дин согласится закрыться дома и ждать, когда зверь придет за ним. Значит, остается лишь наблюдать. Допс остановился возле отеля. Если он окажется прав, то зверь скоро будет здесь. Допс закурил. Если он окажется прав, то ночь обещает быть долгой и бессонной.

5

В лесу было тихо, но голова пульсировала так сильно, словно вокруг работали тысячи отбойных молотков. Шериф Притчард стоял возле старого камня и отказывался верить в то, что видит. Старая могила, которую он сделал, казалось, тысячу лет назад. Он да еще его совсем юный помощник, сбежавший после из города, лишь бы не вспоминать кошмар. Шериф достал дрожащими руками сигарету и закурил. Нет. Этого не может быть. Они же убили его. Похоронили. Прострелили голову и бросили тело в глубокую могилу… Но зверь вернулся. Выбрался из бездны забвения. Зверь, которому они так и не дали тогда имя. Но зачем оно нужно зверю? Никто ведь не будет вспоминать его. Никто не придет сюда, чтобы рассказать усопшему о детях и внуках…

Шериф выхватил револьвер и резко обернулся. Он знал, что не успеет, но попытаться стоило. Зверь ударил его в грудь. Острые когти рассекли шерифу левую щеку. Еще один удар – и хрустнули ребра. Шериф потерял равновесие и полетел в раскопанную могилу. От удара он потерял сознание, а когда очнулся, увидел комья земли, летящие ему в лицо. Где-то здесь должен быть револьвер! Шериф шарил рукой по земле. Черная тень мелькала у края могилы. Внезапная догадка повергла шерифа в ужас. Зверь не хочет убить его. Зверь хочет похоронить его заживо! Страх. Шериф выплевывает набившуюся в рот землю. Подпрыгивает. Пытается выбраться. Сдается. Лежит и смотрит, словно со стороны, на свое погребение. Глупцы! Почему они не сожгли зверя, когда была возможность? Шериф вспомнил свою дочь и заплакал. Кто теперь будет заботиться о ней? Кто будет вывозить каждое утро на веранду и готовить ей завтрак?

– Ты забрал у нее ноги, не забирай хотя бы меня! – прокричал шериф зверю, но зверь не ответил.

А Тесс… Молодая Тесс уже улыбалась шерифу из прошлого, из воспоминаний. Даже не шерифу, а всего лишь стажеру. Молодому влюбленному помощнику Даку. В тот далекий день трагедии на ней было легкое белое платье. Они сели в старый «Датсун» и выехали за город, где на большом экране показывали какую-то мелодраму. Ей было восемнадцать. Ему двадцать один.

– Посмотри, – сказала Тесс, указывая на соседнюю машину с закрытым верхом. – Кажется, это Джони!

– Джони? – Дак попытался разглядеть друга.

– Думаешь, они с Хлоей?

– Не знаю.

– Не будем им мешать, – промурлыкала Тесс, перебираясь к нему на колени. Дак провел рукой по ее бедру, подцепил пальцами резинку трусов и потянул вниз. – Не здесь, – остановила его Тесс. Дак посмотрел на соседнюю машину и тяжело вздохнул.

– Думаешь, чем сейчас занимается Джони?

– Хочу посмотреть фильм, – она обняла его и поблагодарила за понимание. Дак снова тяжело вздохнул.

– Ты убиваешь меня, – пошутил он, и в этот самый момент зверь разбил стекло в соседней машине. Так, по крайней мере, Дак и Тесс позже рассказали шерифу. – Какого… – Дак смотрел, как убегает черный силуэт, растворяется во тьме. – Джони! – он вышел из машины. – Джони, с тобой все в порядке?

Тишина. Джони мертв. Все мертвы. Девять из десяти автомобилей на стоянке наполнены смертью. Старый шериф терпеливо выслушал рассказ помощника, что-то хмыкнул в свои густые вислые усы и велел Даку отвезти Тесс домой. Когда Дак вернулся, шериф и десяток разгневанных горожан уже отправились на охоту. С винтовками и собаками они прочесали лес, но так и не нашли зверя.

– Отвези меня домой, – попросил Дака шериф. Усталость и скотч сделали его тело вялым и неуклюжим. По дороге из участка он то засыпал, то вздрагивал, открывая глаза, и начинал вглядываться в ночь.

– Могу я поговорить с Тесс? – спросил Дак, останавливаясь возле его дома.

– Утром. – Шериф наградил его внимательным взглядом. – Утром. – Он выбрался из машины и тяжелой походкой пошел к дому.

Дак ждал. Сидел в машине и смотрел на погруженные во мрак окна Тесс. Думал о ней. Мечтал, вытесняя ее образом из своего сознания дурные воспоминания прожитого дня. Мечтал до тех пор, пока ночную тишину не прорезал дикий, истошный вопль старого шерифа. Сердце замерло. Кровь застыла в жилах. Дак выпрыгнул из машины и побежал в дом.

– За что? – кричал шериф, прижимая к груди растерзанное тело супруги.

– Господи! – Дак почувствовал, что его сейчас стошнит. Отвернулся. Вспомнил Тесс. Взбежал, спотыкаясь, по лестнице. – Тесс! – Он поднял ее на руки и уложил на кровать. – Тесс!

Она вздрогнула. Кровь из разодранной спины пропитала простыни.

– Она сильная, – сказали в больнице.

– А мать? – Дак заставил себя не вспоминать ее изуродованное тело. – Она…

Врач покачал головой. Помялся немного, но все-таки спросил, что предпринято для поимки преступника.

– Преступника? – Дак нервно сглотнул. – Думаете, это мог сделать человек?!

– Всякое бывает, – развел руками врач. Дак вышел на улицу.

– Мы должны найти это отродье, – сказал шериф, постаревший за эту ночь лет на десять. Он открыл багажник патрульной машины и протянул Даку винтовку.

– Я останусь, – Дак смущенно опустил голову. Пикапы с добровольцами скрылись в облаках пыли.

Дак сел на стул возле палаты Тесс и заставил себя не спать. Ему казалось, что это важно для Тесс. Если он уснет, то она останется одна, а сейчас ей и так сложно. Смерть все еще стоит в изголовье ее кровати. Ждет. Караулит. Дак заглянул в палату и сказал Тесс, что не оставит ее.

– Спасибо, – шепнула она одними губами, но он услышал. Сказал, что любит, прислушался, но Тесс на этот раз промолчала. Лишь где-то в коридоре послышался едва различимый шорох.

Дак открыл дверь. Желтые глаза уставились на него из темноты. Запах свежей крови ударил в ноздри. Дак выбросил вперед руку, пытаясь схватить зверя за горло. Пальцы коснулись грубой шерсти. Зверь зарычал. Где-то в коридоре громыхнул выстрел. У Дака заложило уши. Пуля пробила зверю череп, но желтые глаза не потухли. Даже когда старый шериф отвез зверя в лес, в нем все еще теплилась жизнь.

– Копай. – Шериф бросил Даку лопату. – Глубже.

– Вы знали! – дрожащим голосом сказал Дак. – Знали, что он вернется.

– Догадывался. – Шериф пнул тело зверя ногой, сбросив в могилу. В тот день никто так и не смог разглядеть монстра. Не решился. – Поедешь домой, – приказал Даку шериф. – Помоешься и отоспишься. Тесс не должна видеть тебя таким.

6

Выключатель щелкнул, и спальня погрузилась в темноту. Кресло-каталка скрипнуло, нехотя подчиняясь прихоти хозяйки. Тесс отодвинула шторы и уставилась в ночь. Луна находилась в третьей фазе. Редкие облака плыли по черному небу. Зеленый газон идеально пострижен. Невысокий забор покрашен белой краской. Тесс еще чувствовала этот запах. В тот день отец опрокинул банку, и теперь в гостиной красовался дешевый ковер, скрывая белое пятно… Отец. Тесс улыбнулась. Этот ворчливый неуклюжий отец… Черный силуэт приближался к дому, купаясь в лунном свете… Тесс шарила рукой по прикроватной тумбе, пытаясь найти очки. Силуэт исчез, поднявшись на крыльцо. Звякнуло разбитое стекло. Хлопнула входная дверь. Мягкий ковер поглотил звуки шагов. Скрипнула старая ступенька на лестнице. Тяжелое дыхание заполнило тишину комнаты. Тесс слышала, как кто-то приближается к ней. Видела темный силуэт на зеркальной глади окна. Шаг за шагом. Принюхивается к ее запаху. Останавливается. Ждет. Тесс закрыла глаза. Воспоминания оказались сильнее действительности. Почему она? Почему зверь выбрал именно ее в ту далекую ночь? Молодую, полную сил и надежд…

Она лежала тогда в кровати, заставляя себя не вспоминать изуродованные тела друзей, не думать, что их больше нет. На какое-то мгновение она заснула. Увидела что-то темное, а затем неспокойную ночь прорезал крик. Тесс вскочила с кровати и побежала в комнату матери, решив, что той приснился дурной сон. Она распахнула дверь. Никого. Спустилась в гостиную. Замерла. Зверь обернулся. Страх сдавил Тесс горло. Она хотела закричать, но не могла. Зверь распрямился, оставив за спиной еще одно растерзанное тело. Желтые глаза нацелились на горло Тесс. Она вскрикнула и побежала в свою комнату. Услышала топот за спиной. Обернулась. Зверь прыгнул на нее, повалив на спину. Страх удесятерил силы. Тесс ударила зверя в грудь. Попыталась подняться. Острая боль обожгла спину. Смертоносные челюсти сомкнулись на шее. Тесс замерла. Зловонная слюна вытекала из пасти зверя, струилась по ее щекам, капала на пол. Зверь зарычал. Тесс поднялась на четвереньки, пытаясь выбраться из-под него. Снова рычание. Тесс почувствовала, как слабость и отвращение сковывают тело. Когти зверя скользнули по ребрам. Кровь из порезов потекла на пол. Свежая и теплая. Зверь почувствовал ее. Челюсти сильнее сдавили шею Тесс. Близость смерти застлала глаза. Тело онемело. Острые когти заскользили по спине. Тесс вырвало. Зверь запрокинул голову и завыл, разрывая мягкую плоть…

Сознание вернулось лишь в больнице.

– Ты убил его? – спросила Тесс.

Отец сжал руку дочери в своих ладонях и кивнул. Тесс закрыла глаза и тихо заплакала. Отец казался таким старым, что она не могла смотреть на него.

– Это Дак сделал? – спросил он, когда беременность стало невозможно скрывать.

– Нет.

– Но… – Шериф вздрогнул и в бессилии сжал кулаки. – Мы избавимся от него.

– Слишком поздно.

– Так надо.

Он отвез дочь в соседний город и договорился об аборте. Вернее, не об аборте, а еще об одном убийстве. Эван Бренан был молчалив и старался не встречаться с Тесс взглядом. Отец поднял ее на руки и отнес на стол. Анестезия медленно подчиняла себе искалеченное тело. Под высоким потолком неспешно вращался вентилятор. Бренан взял скальпель и сделал разрез. Тесс чувствовала, как он копается в ее теле, но боли не было. За полгода, прошедшие после кошмарной ночи, она научилась не думать, не бояться, не чувствовать. «Скоро все закончится, – говорила она себе. – Скоро…» Но потом она услышала детский плач.

– Не смотри! – приказал отец, закрывая дочери глаза руками. – Не смотри! Не смей!

Но Тесс увидела. Увидела лишь краем глаза, и ее снова вырвало…

7

– Нет! – Эван Бренан смял дрожащими руками газету и замотал головой.

– Что с тобой? – спросила жена.

– Этого не может быть! – Бренан смотрел на нее стеклянными глазами. – Только не снова! – он поднялся из-за стола.

Это не может быть зверь! Бренан отыскал адрес детского дома. Почему он не послушал шерифа? Почему не убил это исчадие ада, когда извлек из тела Тесс? Сердце бешено билось в груди. Бренан тщетно заставлял себя не превышать скоростной лимит. «БМВ» летело по магистрали, а он умолял всевышнего, чтобы чудовище, которому он дал жизнь, не убило весь приют.

– Где он? – прокричал Бренан с порога. – Где ребенок, которого я привез тебе?

– Эван! – Управляющий приютом Джулиан Гефорд взял его под руку и отвел в свой кабинет. Старый добрый друг, которого сейчас Бренан готов был возненавидеть за промедление и халатность.

– Где он? – спросил Бренан, стараясь не срываться на крик.

– Его найдут, – сказал Гефорд, и от этих слов по спине Бренана покатились холодные капли липкого пота. Гефорд выдержал паузу, взвешивая поведение друга. – Кто для тебя этот ребенок, Эван?

– Ребенок? – Губы Бренана изогнулись в безумной улыбке. – Это не ребенок, Джулиан! – Он бросил на стол газету. Выбежал на улицу и погнал «БМВ» к Тесс. Он должен предупредить ее. Должен спасти. Это его вина…

Он остановился возле старого дома. Вышел из машины и постучал в дверь.

– Тесс! – позвал Бренан. Вспомнил о том, как сильно изувечил ее тело зверь много лет назад, и повернул ручку. В просторном зале было тихо и пахло сыростью. Разбитые стекла захрустели под каблуками запыленных ботинок. – Тесс! – в каком-то отчаянии закричал Бренан. Он почти не помнил ее лица, но воображение рисовало ему жуткие картины кровавой расправы. – Тесс! – Бренан взбежал по лестнице на второй этаж. Остановился возле самодельного подъемника для инвалидного кресла. – Тесс! – Бренан распахнул дверь в спальню. – Тесс, – произнес он одними губами.

Женщина сидела у окна в инвалидном кресле – в своем вечном проклятии и вечном напоминании.

– Тесс! – она обернулась. Бренан облегченно выдохнул, благодаря Всевышнего за то, что позволил ему опередить зверя.

– Кто ты? – спросила Тесс. Прищурила близоруко глаза. Узнала. – Зачем ты пришел?

– Я? – Бренан дрожал, пытаясь подобрать слова. – Зверь…

– Зверь?

– Он вернулся.

– Нет, – голос Тесс был тихим и надломленным.

– Я видел газеты.

– Это не он.

– Я знаю. Это…

– Это то, что ты вырезал из меня, как раковую опухоль.

– Я… – Бренан вспомнил разбитые стекла. – Тебе нужно уходить отсюда.

– Почему?

– Потому что он придет и за тобой.

– А как же ты?

– Что?

– Твоя семья. Разве он не захочет отомстить и тебе? – Тесс развернула коляску. Вцепилась руками в колеса и покатила себя к Бренану. – Разве ты не виновен в том, что случилось, как и остальные? Разве не хотел убить его? – Ее спутанные волосы растрепались. Глаза горели безумием.

– Господи! – Бренан попятился к выходу. Услышал, как скрипнула дверка старого шкафа. Увидел тень, метнувшуюся к его горлу. Закрылся рукой, вскрикнув от боли, когда когти разорвали плоть. – Господи! – Споткнувшись о порог, Бренан упал на спину, отсрочив свою смерть. Острые когти мелькнули перед самым лицом. Ударили в дверь, расщепив древесину. – Беги от него, Тесс! – закричал Бренан.

Желтые глаза вспыхнули в темноте жаждой крови. Подняться на ноги не было времени. Суставы хрустнули, когда Бренан кубарем скатился по лестнице. Ударился головой. Увидел зверя и заставил себя подняться. Не обращая внимания на головокружение и тошноту, он выбежал на улицу. Входная дверь, которую он захлопнул за собой, разлетелась в щепки под натиском монстра.

– Господи, помоги мне! – взмолился Бренан.

Когти вспороли дверь его «бмв», как нож вспарывает бумагу. Мотор заурчал. Бренан вдавил педаль газа в пол. Машина рванулась с места. Удар зверя, нацеленный в горло Бренана, пришелся в стекло задней двери. Бренан вскрикнул, но уже не от страха, а в каком-то диком, противоестественном ликовании. Силуэт зверя утонул в клубах пыли. Остался лишь вой. Животный, разочарованный вой неудовлетворенной жажды.

8

В участке было тихо и пахло дезинфекцией. Линда Лу Бет сидела за телефоном, читая любовный роман. Она как раз дошла до сцены страстного поцелуя. Языки любовников переплелись. Руки заскользили по жаждущим страсти телам. Линда сжала ноги и попыталась представить себя на месте главной героини. Внизу живота потеплело. Ночь показалась светлой и полной любви.

– Кто-нибудь, помогите! – закричал Бренан, вбегая в участок.

Линда увидела кровь. Увидела разорванную плоть на правой руке незнакомца. Увидела крупные темные пятна, капающие на пол. Захлопнула книгу и в ужасе закрыла глаза.

– Я не смотрю! Не смотрю! – запричитала она.

– Эй!

– Ничего не вижу. – Она вздрогнула, когда Бренан схватил ее за руку. Запах крови вызвал приступ тошноты. – Не смотрю! – Линда попыталась освободиться. Дернула руку, выворачивая кисть. Почувствовала, как что-то теплое и липкое стекает по пальцам под рукав блузки. Поняла, что это кровь и, закатив глаза, попыталась потерять сознание.

– Да что с вами? – гаркнул на нее Бренан.

– Что? – Линда тщетно пыталась отключиться.

– Где шериф? – он тряхнул ее за плечи.

– Не трогайте меня! – возмутилась она. Открыла глаза и, быстро моргая, сказала, что это полицейский участок, а не больница. – Вам нужно пройти до конца улицы, но там, наверное, все равно никого нет. У нас ведь маленький город. Если только дежурный врач…

– Шериф, – повторил по слогам Бренан. – Мне нужен шериф.

– Хотите сделать заявление? Тогда приходите утром…

– Сейчас! – рявкнул Бренан.

Рация затрещала, и голос Линды разбудил задремавшего Допса. Он вздрогнул, разлил остывший кофе и тихо выругался.

– Нет. Я не видел шерифа! – прокричал он, вглядываясь в темные окна, за которыми спал его друг. Бренан выхватил из рук Линды рацию и сообщил о случившимся в доме Тесс. – Уже еду, – пообещал Допс. Он выскочил из машины и забарабанил в дверь номера Дина. Друг открыл почти сразу. – Не спишь? – спросил Допс.

– Не могу.

– Тогда поедешь со мной.

9

До жены дозвониться не получалось, но Бренан не оставлял надежд. «Сейчас ночь, – говорил он себе. – Телефоны выключены. Зверь не сможет добраться туда так быстро, тем более что жертв хватает ему и здесь». Бренан украдкой глянул на Дина. Господи, этот человек потерял всю свою семью, потому что двенадцать лет назад они с шерифом не решились избавиться от ребенка. Нет. Не от ребенка. От зверя. Монстра…

– Шерифа так и не нашли? – спросил он.

Допс глянул на него из-под спавшей на глаза челки и качнул головой. Час назад, вооружившись ружьем и винтовкой, они посетили дом шерифа. Тесс не было там. Никого не было. В зловещей тишине пахло страхом и потом. Впрочем, так пахло и в участке. Пахло от Бренана, Дина и Допса. Зверь все еще находился в городе. Голодный, безжалостный.

– Ты говорил, что знаешь, где похоронен зверь? – спросил Допс.

– Я говорил, что видел, как шериф и помощник закапывают его. – Бренан невольно передернул плечами. Далекая ночь по-прежнему вызывала озноб и приносила кошмарные сны. Казалось, что желтые глаза смотрят на него сквозь пелену времени. Горящие и живые.

– Покажи нам, – сказал Допс.

– Что? – Бренан все еще видел этот желтый взгляд. Они похоронили его живьем. Закопали. Погребли под толщей холодной, сырой земли.

– Отведи нас туда! – Допс чиркнул зажигалкой. Посмотрел на Дина. – Он может быть там.

– Он? – Бренан посмотрел на свою забинтованную руку. – Зверь?

– Шериф. – Допс снова чиркнул зажигалкой. – Если то, что ты рассказал, правда, то он мог поехать туда, чтобы проверить.

Бренан пробормотал что-то бессвязное и снова попытался дозвониться до жены. Снова неудачно.

– Запри дверь и никому не открывай, – сказал Допс Линде.

Бренан, словно в трансе, забрался в патрульную машину. «Нам его не одолеть», – подумал он, не в силах оторвать взгляд от разодранной двери «БМВ». Допс включил зажигание и выехал за город.

Высокие деревья упирались необъятными стволами в бледнеющее небо.

– Скоро утро, – сказал Бренан.

– Говори, куда ехать! – огрызнулся Допс.

Они свернули в лесную чащу, разрезав сумрак ярким светом фар, вспоров, словно хирург брюшную полость больного аппендицитом. Машина подпрыгнула на кочке.

– Нужно было взять мой пикап, – сказал Дин.

– Если шериф проехал, то и мы проедем.

– А если его здесь нет? – Бренан представил, что им придется выбираться отсюда пешком. Нет, ко второй встрече со зверем за одну ночь он не был готов. Да и можно ли быть когда-нибудь готовым к этому?

– Вот он! – сказал Допс, нажимая на тормоза.

Но шерифа не было. Только машина. Бренан осмотрелся и показал, куда идти дальше. Он хотел бы забыть, но воспоминания настырно продолжали жить в нем. Они были такими яркими, словно все это случилось лишь пару дней назад.

– Господи! – прошептал Бренан, увидев изодранную руку, высунувшуюся из свежей могилы.

– Это зверь? – спросил Допс. – Зверь, которого вы закопали?

– Эдвард! – позвал его Дин, указывая лучом своего фонаря на лопату.

– Какого… – Допс подошел к могиле. Наклонился к руке. – Да это же шериф! – Он упал на колени и начал разгребать землю. – Да помогите же мне, черт возьми!

10

Когда шерифа удалось откопать, он был жив.

– Отойдите! – засуетился Бренан. – Я врач!

Он оттолкнул Допса и, открыв шерифу рот, вытащил набившуюся землю. Шериф повернул голову и зашелся кашлем. На руки Бренана полетела окровавленная слюна. Бренан проверил ребра. Шериф вскрикнул. Бренан испуганно отдернул руку. В открытых ранах виднелись кости и сухожилия.

– Его нужно отвезти в больницу.

– Нет. – Шериф сжал его плечо слабеющей хваткой, притянул к себе. – Он здесь, – прошептал шериф ему на ухо. – Зверь. Эван… – он захрипел и потерял сознание. Или же умер? Бренан прижал палец к его шее, проверяя пульс.

– Срочно в больницу!

– Эдвард! – позвал Допса Дин. Ужас, наполнявший его голос, заставил Бренана подняться и подойти к нему вместе с помощником шерифа. Белые лучи фонарей выхватили из темноты тело зверя. Изуродованное, изъеденное червями и временем.

– Это он? – спросил Бренана Допс. – Это тот зверь, которого вы закопали?

– Да. – Бренан почувствовал, что его начинает мутить.

– Значит, сын пришел посмотреть на отца? – холодно сказал Дин. Он нагнулся и посмотрел в пустые глазницы зверя. – Нужно его сжечь.

– Дин, – попытался остановить его Допс.

– Эта тварь убила мою семью, Эдвард! – прошипел он. Допс встретился с ним взглядом. Вспомнил Вики. Вспомнил Эшли.

– Хорошо.

– Что? – Бренан затравлено оглядывался по сторонам. – Да он ведь мертв!

– И что? – Дин смотрел, как Допс уходит к машине. Открыв багажник, он достал канистру с бензином и вернулся назад. – Я сам, – сказал Дин.

Бренан тряхнул головой. Происходящее начинало напоминать ему какой-то дьявольский ритуал, от которого можно сойти с ума. Он отошел подальше от вспыхнувшего огня. Протухшая плоть затрещала, наполняя воздух тошнотворной вонью.

– Гори, сука! – процедил сквозь зубы Дин, запрокинул голову и заорал. В ответ ему откуда-то из глубины леса раздался вой.

– Ты слышал? – спросил Допса Бренан.

– Он здесь, – прошептал помощник шерифа, и улыбка изогнула его тонкие губы.

Бренан посмотрел на Дина. Прижав к груди ремингтон, тот любовно поглаживал приклад.

– Господи, помоги нам! – Бренан закрыл глаза, пытаясь вспомнить хоть одну молитву, но в голове господствовал лишь хаос. – Пожалуйста, помоги.

11

Тесс вздрогнула и посмотрела на зверя. Монстр. Убийца. Сын. Кого из этих образов в нем больше? Она услышала далекий мужской крик. Затем вой зверя. Рев монстра. Плач ее ребенка. Она взялась за колеса инвалидного кресла и попыталась подкатить себя поближе к этому существу. Мышцы напряглись, пальцы проскользнули по колесам, но коляска осталась на месте, застряв между корней старых дубов.

– Арман! – позвала она. Зверь вздрогнул. – Я так назвала тебя, когда ты родился. Помнишь? – Тесс встретилась взглядом с голодными желтыми глазами.

Зверь моргнул. Изменился. Мускулистое, покрытое жесткой шерстью тело сжалось, уменьшилось, принимая детские формы.

– Какой же ты красивый! – прошептала Тесс, протягивая к нему руки. Мальчик сделал шаг вперед. Осторожно, робко, застенчиво. – Не бойся. – Направленные к нему пальцы дрожали, словно листья на теплом ветру. – Ну же! – Тесс нерешительно подалась вперед. – Пожалуйста, – мальчик сделал еще один шаг. Черные, густые волосы прилипли к вспотевшему лицу кучерявыми завитками. – Мой мальчик! – Сердце Тесс болезненно забилось в груди. – Мой… – Она вздрогнула, услышав приближающийся треск. – Нет! – Болезненная гримаса исказила лицо Тесс. Ее ребенок, ее сын, он снова начинал меняться. Утрачивал то, что дала ему от природы мать, и снова становился похожим на отца. – Нет! – беспомощно прокричала Тесс, но перед ней снова был зверь. – Не надо! – прокричала она не то зверю, не то приближающимся палачам. – Не делайте этого!

Громыхнувший выстрел прорезал тишину. Пуля пробила зверю плечо. Тонкая струйка крови скатилась по покрытому шерстью телу. Тесс услышала, как взвыл зверь. Услышала, как заплакал ребенок.

– Он здесь! – закричал Дин. – Допс, сюда! Я подстрелил его! – Он отвернулся на мгновение, а когда снова посмотрел на залитую лунным светом поляну, то увидел лишь Тесс. – Где он? – рявкнул Дин на женщину в инвалидном кресле.

– Не надо! – Тесс в мольбе сложила на груди дрожащие руки. – Хватит! Хватит убийств!

– Ты спятила! – Дин сплюнул себе под ноги. Где-то за спиной закричал Бренан. Громыхнули еще несколько выстрелов. – Эван! – Дин снова нырнул в кустистые заросли. – Эван, ты где? – Он шел, прижимая приклад ремингтона к правому плечу. – Эван?

– Сюда! – прохрипел Бренан. Он лежал между пары поваленных ветром сухих деревьев. Кровь из разодранного когтями плеча стекала по руке на дымящийся револьвер.

– Ты попал в него? – спросил Дин.

– Выпустил в брюхо все, что было. – Бренан поморщился, скосил глаза на полученную рану. – Мне нужно в больницу.

– Черт! – Дин огляделся по сторонам. – Допс! Где ты, Допс?

– Помоги мне подняться, – попросил Бренан.

– Что с ним? – спросил Допс.

– Жить буду, – пообещал Бренан.

– А зверь?

– Надеюсь, уполз подыхать куда-нибудь. – Бренан снял ремень и попросил Дина перетянуть рану.

– А Тесс? – спросил Допс.

– Тесс? – Дин поморщился и махнул рукой в сторону поляны.

– С ней…

– Все в порядке. – Дин снова поморщился. Допс кивнул. Вышел на поляну и подошел к Тесс.

– Что вы с ним сделали? – спросила она, выплевывая слова, словно проклятия.

– Надеюсь, убили. – Допс попытался взять ее на руки, но она оттолкнула его, оцарапав щеку.

– Не смей прикасаться ко мне!

– Ну хватит.

– Не смей! – Она беспомощно обмякла в инвалидном кресле и тихо расплакалась.

12

Патрульная машина подпрыгнула на ухабе, и остывающее тело шерифа повалилось набок. Его голова упала на колени Тесс, но она не заметила этого.

– Черт! – Дин выпустил из рук винтовку и вернул тело шерифа в сидячее положение.

– Не гони, – попросил Допса Бренан. – Теперь уже некуда. Тварь мертва.

– Лучше бы он убил вас всех, – сказала Тесс. – Вы такие же звери. Даже хуже.

– Звери? – Дин вспомнил жену и дочь. Сжал зубы, заставив себя молчать.

Машина снова подпрыгнула, вынырнула из леса на дорогу. Фары выхватили из темноты хрупкое тело обнаженного ребенка.

– Черт! – Допс крутанул руль, чтобы не сбить его.

Машина вильнула на дороге. Заскрипела резина. Асфальт закончился. Допс снова крутанул руль, избегая столкновения с деревом. Машина сломала кусты и остановилась.

– Кто это был, черт возьми? – закричал Допс, оглядываясь, но ребенка на дороге уже не было. Сердце бешено забилось в груди. Он сбил его! Сбил! Сбил!

– Допс! – Бренан сжал здоровой рукой его плечо. – Это не ребенок!

– Что значит не ребенок?

– Это Арман. Зверь. – Скрежет металла перекрыл его голос. Когти пробили мягкое автомобильное железо и вырвали дверь.

– Черт! – Допс попытался расстегнуть кобуру, но зверь вытащил его из машины и швырнул в заросли шиповника. Когти разодрали кресло, на котором мгновение назад сидел Бренан. Дин открыл дверку со своей стороны и попытался выбраться из машины. Зверь ударил в дверку, прищемив ему ногу. Дин вскрикнул, но не выпустил из рук винтовку. Боль застлала глаза, и сквозь эту пелену он увидел пасть зверя, приближающуюся к его лицу.

– Нет! – закричала Тесс. – Не убивай их! Не надо! – Зверь повернулся к ней, и в это мгновение грянул выстрел. Дробь из ружья пробила ему грудь. Он взвыл и запрыгнул на крышу машины. Бренан передернул затвор и выстрелил еще раз. – Хватит! – заверещала Тесс. Она выбралась из машины и поползла к Бренану. Дин наугад выстрелил в крышу автомобиля. Зверь снова взвыл. Когти пробили металл и скользнули по лицу Дина. Еще один удар – и тьма застлала ему глаза. Бренан прицелился. – Нет! – Тесс навалилась на него. – Не надо! – Ее рука схватила поврежденное предплечье Бренана. Боль обожгла его тело. Ружье выпало из ослабевших рук. Зверь спрыгнул с крыши. – Не надо! – взмолилась Тесс, закрывая Бренана своим телом. – Хватит убийств, Арман! – Острые когти вспороли воздух. – Хватит! – Тесс захрипела, зажимая рукой полученную рану. Кровь заструилась сквозь пальцы. – Хватит! – выкрикнула она из последних сил. Зверь ударил ее еще раз. Еще и еще. Бренан закрыл глаза, содрогаясь от дикого воя. Затем наступила тьма.

13

Первым очнулся Дин. Выбрался из машины и, хромая, подошел к Бренану.

– Эй! Эй, ты жив? – голос был далеким, но Бренан все-таки понял его смысл и смог кивнуть. Где-то высоко вверху алело утреннее небо.

– Где Тесс? – хрипло спросил он.

– Не знаю.

– А Допс? – Бренан болезненно закрыл глаза. Услышал удаляющиеся шаги Дина и заставил себя подняться на ноги. Все тело было залито кровью, но эта кровь не принадлежала ему.

– Бренан! – заорал откуда-то из кустов Дин. – Помоги мне! Скорее! – Он сломал толстый сухой сук, проткнувший Допсу плечо, и теперь пытался его вытащить.

– Не делай этого! – крикнул Бренан.

– Но ведь он умирает!

– Поэтому и не делай! Хочешь, чтобы он истек кровью? – Бренан помог ему отнести Допса в машину. – Садись за руль, – сказал он Дину, пытаясь остановить кровотечение его другу.

Колеса вырвали из земли пригоршню дерна, но все-таки вытянули машину на дорогу. Ветер ворвался в зияющий пустотой дверной проем. Дин вдавил педаль газа в пол, не обращая внимания на предусмотрительные крики Бренана. Влетел в просыпающийся город. Попытался включить сирену, но так и не понял, как это сделать. Скрипнули тормоза старого пикапа, уступившего на перекрестке дорогу патрульной машине. Дети на пешеходном переходе испуганно завизжали.

– Черт! – Дин снизил скорость. Свернул на больничную стоянку и, врезавшись в ступени, остановился.

Доктор Розали Карлайн назначила операцию на восемь тридцать.

– Кто-нибудь, осмотрите остальных! – крикнула она.

– Со мной все в порядке, – заверил ее Бренан.

Карлайн мимолетно осмотрела его рану и покачала головой. Молоденькая медсестра сделала ему укол анальгетика и приготовила хирургическую иглу.

– В первый раз? – спросил Бренан. Она кивнула. – Не бойся. Я ничего не почувствую. – Он позвал Дина и спросил, что тот собирается делать.

– Не знаю. – Дин потер раскрасневшиеся глаза. Бессонная ночь, да и все предыдущие ночи состарили его лет на десять.

– Думаешь, он забрал Тесс с собой?

– Тесс? – Дин почесал щетинистый подбородок. – Судя по количеству крови и тому, что ты рассказал, она, наверное, уже мертва.

– Наверное. – Бренан вздрогнул. Медсестра вздрогнула вместе с ним и извинилась. – Ничего. Это не из-за тебя. – Он заставил себя улыбнуться.

– Думаешь, зверь пойдет за твоей семьей? – спросил Дин.

– Надеюсь, что нет.

– Но думаешь.

– Да. – Бренан закрыл глаза.

– Тогда я остановлю его, – пообещал Дин.

Он вышел из больницы, забрал из патрульной машины ремингтон и завернул его в свою грязную, разодранную рубашку. Солнце начинало припекать. Спать не хотелось, но тело настырно требовало отдыха. Дин взял свой пикап и заехал к Чарли Добсону. Рыжая лайка несколько раз помогала шерифу искать заблудившихся в лесу детей, но теперь от нее требовалось отыскать зверя.

– А где сам шериф? – спросил Дина старик Чарли.

– Он занят, – соврал Дин. Посадил лайку на переднее сиденье и дал по газам.

14

Холодное тело привлекало мух. Зверь не знал, почему несет его, но не мог оставить. Какое-то странное, незнакомое чувство щемило грудь. Зверь бежал, словно бег мог помочь ему избавиться от этого чувства. Бежал сквозь лес. Сквозь бесконечные кукурузные поля. Бежал с Тесс. Бежал и не мог остановиться. Полученные раны открылись и снова начали кровоточить. Зверь вспомнил своего отца и, запрокинув голову, горько завыл. Ноги подогнулись. Силы оставили его как-то внезапно. Он упал и заплакал. Уже не как зверь. Всего лишь ребенок. Он уткнулся лицом в слипшиеся от крови волосы матери и жадно втянул курносым носом их запах. Он убил ее. Убил своей другой сутью. Вернее, не он, а тот, кому дал жизнь его отец, останки которого догорали в лесной чаще. Отец, которого сожгли люди. Сожгли те, кем на половину был он сам. Но сейчас эта часть устала, выдохлась.

Арман сжался, услышав звук проезжающей машины. Сколько дней бежал зверь? Три? Четыре дня? Мальчик провел рукой по лицу Тесс, закрывая ей мертвенно-бледные глаза.

– Прости меня, – прошептал он, прижимаясь губами к ее лбу. Свернулся калачиком и попытался заснуть.

Он должен отдохнуть. Должен набраться сил, чтобы позволить вернуться зверю. Потому что зверь знает, что нужно делать. Зверь привел его сюда, и зверь сможет позаботиться о нем. Осознание этого принесло покой и успокоение. Арман заснул, погрузившись в темноту. Без снов. Без тревог и печалей…

А мухи все кружили и кружили над растерзанным телом его матери.

15

Шериф Бутч Сандерс получил вызов от дежурного в тринадцать двадцать. Противный женский голос рассказал о семье Харрисонов, сообщивших в участок о растерзанной женщине и ребенке на краю кукурузного поля. Шериф тихо выругался, развернул патрульную машину и направил ее в указанном направлении.

– Чертовы наркоманы! – бормотал шериф, промокая платком вспотевший лоб.

Он ехал, понимая, что это, скорее всего, очередной ложный вызов. Дети под экстази, бизнесмены под кокаином, даже домохозяйки – и те, наглотавшись валиума, рассказывают такие истории, что голова идет кругом от осознания, куда катится рациональный мир.

– Чертовы наркоманы! – снова пробормотал шериф. Увидел ребенка. Увидел женщину. Увидел кружащих над ними мух. Снова выругался, свернул к обочине и остановился, подняв столб пыли. – Эй, парень! – позвал шериф, не надеясь, что ребенок жив.

Теплый ветер колыхнул кукурузное поле. Поднял волны, словно на море. Мухи взлетели, покружили и снова вернулись на изуродованное женское тело. Шериф подошел ближе и, наклонившись, тронул мальчишку за плечо. Арман вздрогнул. Открыл глаза и закричал. Шериф испуганно отпрянул назад.

– Не бойся! – попытался он успокоить мальчишку. Протянул к нему руку, но вместо того, чтобы расплакаться, тот вцепился зубами ему в ладонь. Шериф вскрикнул. Арман зарычал, попытался вспомнить, как это делает зверь, но не смог. Вместо ненависти и жажды пришел страх. Арман разжал зубы и побежал. – Подожди! – кричал за его спиной шериф. – Я не причиню тебе вреда! Не бойся!

– Нет! – зарычал Арман. Зверь проснулся и придал сил. Ноги понесли тело, словно шквальный ветер, подхвативший сухой лист. Или же причиной этому был не зверь, а просто страх?

– Куда он делся, черт возьми? – проворчал шериф. Услышал шорох где-то впереди и, раздвинув зеленые стебли, увидел мальчишку. Грязный и напуганный, он лежал, свернувшись эмбрионом, и тихо плакал. Шериф поднял его на руки и прижал к себе. Вынес к дороге и, поставив мальчишку на ноги, надел на его обнаженное тело свою рубашку.

Прячась в зарослях кукурузы, Дин, не моргая, наблюдал за ними. Недостаток сна превращал реальность в сюрреалистические картины. Лайка убежала, но Дин знал, что она больше не пригодится ему. Он нашел его. Нашел зверя. Но зверь не был монстром. Он был ребенком. Дин до боли в пальцах сжал приклад ремингтона. Он не мог. Не мог стрелять в ребенка. Не мог! Не мог! Не мог! Но и отпустить монстра он тоже не мог. Нужно подумать. Нужно задержать их, выиграть немного времени. Дин пробрался к патрульной машине и вырвал высоковольтные провода. Что теперь? Перед глазами мелькнули лица Эшли и Вики. Послышался их звонкий смех.

Шериф попробовал завести машину, заглянул под капот и, взяв мальчишку за руку, повел в город.

Дин прицелился. Руки предательски задрожали.

– Стойте! – крикнул он, выбегая на дорогу. – Стойте, шериф! Вы даже не представляете, кто этот мальчишка!

16

Арман брел по ночным улицам незнакомого города. Он не знал, кто он такой. Не знал, что он такое. Он был одинок в этом мире. Не человек и не зверь. Последний выстрел Дина пробил ему грудь, но рана уже затянулась. Почему все эти люди хотели убить его? Ведь он ничего не делал им! Подвыпивший старик с мусорной тележкой, в которой были сложены его пожитки, остановился и близоруко уставился на ребенка в разодранной, залитой кровью рубашке.

– Господи! – пробормотал он, переходя улицу. – Какие звери сотворили с тобой такое?

– Звери? – Арман вспомнил, как проснувшийся в нем зверь разорвал шерифа и Дина.

– Ну-ка… – Старик отыскал в тележке старую куртку и накинул ему на плечи. – Вот. Так будет гораздо лучше. – Он наградил Армана оценивающим взглядом. – Где твои родители, сынок?

– Родители? – Мальчишка затравленно огляделся по сторонам. Одинокий фонарь моргнул пару раз и погас. Толстая крыса перебежала дорогу. – Они умерли.

– Умерли? – Старик затряс седой головой. – О господи! – Он протянул к мальчишке руку, но тот боязливо попятился. – Ты голоден? – спросил старик.

– Голоден? – Арман сглотнул наполнившую рот слюну. Зверь в глубине его сущности щелкнул зубами.

– Вот, – старик протянул ему недоеденный бутерброд. Арман схватил его, отбежал назад и, забившись в угол, съел. – Значит, совсем один? – задумчиво протянул старик. – Ну, можешь пойти со мной. Если, конечно, не побрезгуешь. – Арман молча подошел к тележке и крепко вцепился в нее руками. – Я отведу тебя в тепло и подыщу одежду, – пообещал старик, пытаясь сдвинуть тележку с места, но детские руки оказались сильнее. – Не бойся, – старик замолчал, вглядываясь в желтые глаза. – Я не причиню тебе зла, – язык его начал заплетаться. Хмель застилал глаза, позволяя не видеть перемен, происходящих с ребенком.

– Нет, – прошептал Арман, но слова эти предназначались не старику. Он говорил зверю внутри себя. – Хватит! – вспомнил он голос своей матери. – Хватит убийств! – По бледным щекам покатились слезы.

– Ну что ты! Что ты! – Старик по-отечески добро обнял его. Прижал к себе. Запах пота ударил Арману в нос. Он зажмурился.

– Ты говорил, что можешь отвести меня туда, где тепло? – спросил Арман. Зверь стих. Уснул под тихую колыбельную, которую мальчик напевал ему в своей голове.

Под мостом было сухо и горело несколько костров. Вода в реке журчала, навевая дремоту. Редкие машины проезжали где-то вверху. Арман сидел, протянув к огню руки, и смотрел на других бездомных. Приведший его сюда старик спустился к реке и, набрав в пустые пластиковые бутылки воды, сказал, что ему нужно умыться. Арман послушно снял куртку, снова оставшись нагишом. Глянул украдкой на бездомных, но им, похоже, не было до него никакого дела. Старик одобрительно кивнул. Отыскал в своей тележке одежду. Арман переоделся, стараясь не обращать внимания на запах гнили.

– Если тебе некуда идти, – сказал старик, когда они, прижавшись друг к другу, пытались уснуть, – то можешь остаться со мной.

– С тобой? – Арман почувствовал, как просыпается зверь, и снова начал напевать колыбельную. По мосту проехала еще одна машина. Между плит в реку посыпался песок. – Я останусь, – сказал Арман, стараясь не отвлекаться от колыбельной. – Останусь так долго, как только смогу.

17

Бренан услышал в телефонной трубке голос жены, и застывшая в венах кровь оттаяла и снова начала циркулировать.

– Как ты? – спросил он, сжимая трубку, словно это была рука Джесс.

– Все в порядке, – сказала она, смущенная тревожным голосом мужа.

– А дочь?

– Что-то случилось?

– Нет. Просто соскучился.

Бренан проводил взглядом молодую медсестру, которая зашивала ему рану. Она обернулась и подарила ему благодарную улыбку. «Нет. Они не должны ничего знать», – решил Бренан. Он поговорил еще пару минут с женой, затем пошел в палату Допса. Помощник шерифа был бледен и неразговорчив. За прошедшие после аварии дни он ни разу так и не заговорил о случившемся.

– Эдвард, – тихо позвал Бренан. Допс повернул голову. – Мы не можем притворяться, что ничего не случилось, – выпалил Бренан то, о чем меньше всего хотел говорить.

– И что это изменит? – Допс разлепил губы, поморщившись от боли. – Дин мертв. Тесс мертва. Шериф мертв. Остались только мы. Остались только те, кто сидел и ничего не делал.

– Но зверь все еще жив! – Бренан снова тревожно подумал о своей семье.

– Зверь? – Губы Допса изогнулись в презрительной улыбке. – Не было никакого зверя. Лишь то, что мы хотели видеть.

– Ты просто боишься, – сказал Бренан после минутной паузы.

– Боюсь, – согласился Допс. – Все мы боимся. Там, в лесу, когда я истекал кровью и думал, что умру, я испугался так сильно, как не пугался еще никогда в жизни. – Он посмотрел на Бренана, ожидая поддержки и понимания, но так ничего и не услышал. – Куда ты? – крикнул Допс, видя, что он уходит.

– Отвезу «БМВ» в ремонт и поеду домой. Не хочу беспокоить жену по пустякам. – Бренан вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Снял номер в отеле и три последующих дня посвятил тому, что бездумно переключал сотни каналов кабельного телевидения.

«Может быть, зверь погиб вместе с Дином? – думал он. – Или просто ушел? Может быть, Допс прав и нужно забыть обо всем, что случилось?» Бренан внимательно осмотрел свое «БМВ». Новая дверь блестела в лучах теплого солнца, помогая поверить в то, что случившееся скоро станет восприниматься как ночной кошмар, дурное воспоминание. Бренан снова позвонил домой, убедился, что там все в порядке, и решил остаться еще на один день.

Похороны Дина и Тесс прошли как-то тихо и безучастно. Бренан не ждал, что появится Допс. Ничего не ждал. Просто стоял и смотрел, как гробы опускают в землю. После пошел в бар и выпил слишком много, чтобы ехать в этот день домой. Разговорившись с официанткой, он попытался расспросить ее о Даке Хорнише. История любви и последующего разрыва с Тесс выглядела какой-то скучной мелодрамой.

– И никто, конечно, не знает, куда он уехал? – спросил Бренан. Официантка, извиняясь, развела руками.

Бренан вышел на улицу и закурил. Ночное небо было чистым и звездным. Пошатываясь, Бренан забрался в «БМВ» и, включив навигатор, отыскал город, недалеко от которого умер Дин. Мотор заревел и с легкостью сорвал машину с места.

– Какого черта я здесь делаю? – спросил себя Бренан, стоя на краю кукурузного поля.

До утра оставался добрый час, и темнота все еще будоражила воображение. Бренан выкурил пару сигарет, словно бросая вызов своим страхам, сел в «БМВ» и покружил по небольшому городку. Ничего. Никого. Зверь умер. Ушел. Сбежал. Все кончилось.

Бренан рассмеялся и, развернув машину, поехал домой.

18

Старика звали Джейкоб, и Арман привязался к нему. Днем они бродили по городу, исследуя контейнеры для мусора, а ночью спали под мостом, оберегая свои пожитки от других бездомных.

– Когда я был в твоем возрасте, – говорил старик, – то мечтал пробраться в товарный вагон и уехать в большой город…

Арман слушал его и не переставая пел колыбельную, которая усыпляла зверя. Усыпляла до тех пор, пока однажды старик в изрядном подпитии не решил устроить своему приемышу взбучку.

– За что? – прокричал Арман.

– Мой отец проделывал со мной это каждую неделю! – Старик вывернул ему руку и влепил затрещину.

– Не надо! – заскулил Арман, прерывая колыбельную. – Я не хочу.

Зверь просыпался. Арман чувствовал, как меняется его тело, как уходит страх. Острые зубы щелкнули, смыкаясь на руке старика. Джейкоб закричал, уставившись на кровоточащий обрубок. Затем увидел зверя. Еще один истошный крик прорезал тишину. Оборвался. Перешел на хрип. Стих. Зверь запрокинул голову и завыл. Бездомные разбежались. Остался лишь старик. Его бесцветные глаза смотрели на своего убийцу. Зверь снова завыл, клацнул зубами и побежал прочь.

Арман очнулся в товарном поезде. Колеса стучали, выбивая монотонный мотив. Лошади фыркали, разглядывая незнакомца черными глазами. Мухи жужжали, кружась над навозом. Арман поднялся и выглянул в щель между досками. Поезд проезжал по мосту, и широкая река казалась кристально чистой, а небо над ней – необъятным в своей свободе. Арман отыскал какие-то тряпки и прикрыл свою наготу. В конце дня поезд остановился, но никто так и не зашел в вагон. Арман выбрался на перрон, но город оказался таким неприглядным, что ему не захотелось оставаться в нем. Лошади снова недовольно зафыркали. Арман отыскал несколько недоеденных ими яблок и попытался утолить голод. Забившись в угол, он снова начал напевать колыбельную, но зверь умел ждать. Когда Арман уснул, он вернул себе утраченную власть над этим хрупким телом. Лошади заржали, почувствовав опасность. Голодные желтые глаза вглядывались в их артерии, выбирая жертву. Арман проснулся сытым, голым и залитым с ног до головы чужой кровью. Мертвая лошадь лежала у его ног. Арман долго смотрел на нее, вспоминая свою мать, затем забился в угол и тихо заплакал.

19

Поезд остановился в Вашингтоне. Торговец лошадьми Гарри Грунье открыл вагон, увидел убитую лошадь и выругался.

– Какого… – Его глаза отыскали забившегося в угол Армана. – Это… Это… – Он смотрел то на труп лошади, то на мальчишку. – Это ты сделал? – Арман не ответил, лишь сильнее вжался в угол. – Но зачем? – Гарри невольно подсчитывал убытки. – Что она тебе сделала?! – Он достал телефон и набрал номер своего страховщика. Арман попытался выскочить из вагона. – Ну уж нет! – безобидно остановил его Гарри. – Без тебя мне никто ничего не заплатит.

– Пусти! – зашипел на него Арман.

– Но ведь это же ты убил мою лошадь! – Гарри крепко держал его за руку. Арман зажмурился, не преставая напевать колыбельную.

– Я не хотел! – Арман вспомнил свою мать, вспомнил старика под мостом. – Не хотел никого убивать, – он шумно сглотнул. – И я не хочу убивать вас, но если вы не отпустите меня, если не позволите уйти…

В вагон вошли трое мужчин в джинсовых комбинезонах. Грузчики. Они подогнали грузовик и соединили досками край вагона и кузов.

– Ну что? Забираем? – спросил один из них Гарри. Арман зажмурился и попытался заставить себя не бояться. – Что за мальчишка? – услышал он далекий голос. Гарри что-то сказал про лошадь. Нет. Арман не слушал его. Не хотел слушать. Не мог. Все, на что сейчас хватало сил, – колыбельная, которая сдерживала рвущегося на свободу зверя. Тихая и спокойная. – Он что, ненормальный? – спросил грузчик у Гарри, прислушиваясь к песне, которую напевал Арман.

– Откуда я знаю? Он убил мою лошадь, – растерянно сказал Гарри. Он вывел Армана из вагона. – Голоден?

– Что?

– Здесь есть кафе. Можем посидеть там, пока не приедут страховщики. – Гарри крепко держал его за руку, но Арман не чувствовал опасности. Колыбельная стихла. Зверь засыпал: разочарованный, усталый от поражения. – Купить тебе мороженое? – предложил Гарри, увидел, как мальчишка кивнул, и улыбнулся. – А еще можно пирог и большой стакан колы. Ждать все равно придется долго.

20

Приют, куда отвезли Армана, не понравился ему. Комнаты, лица, запахи – все это напоминало ему о детстве, когда приемные родители еще не забрали его в свой дом. Решетки на окнах. Закрытые двери. Мальчишки рассказывали, что во снах выбираются из этой тюрьмы. Бегут сквозь деревья навстречу ветру. Бегут от своих страхов. Арман тоже хотел бы сбежать от своих страхов. Но сны никогда не приходили к нему. Лишь темнота, в которой не было спасения. Темнота, в которой жил зверь. Да, теперь Арман знал, что это так, но не мог ничего исправить.

– Привет, – сказал ему мальчишка с ежиком рыжих волос. – Я Джек.

– Джек? – Арман подозрительно вглядывался в живые детские глаза.

– А ты? У тебя есть имя?

– Арман.

– Арман? – Джек о чем-то подумал и довольно хмыкнул. – Тоже сбежал от родителей? – Он безрадостно улыбнулся. – Говорят, нас всех скоро вернут домой.

– У меня нет дома, – буркнул Арман.

– Нет дома?

– Я вырос в доме, похожем на этот.

– Правда? Ну дела! – Джек сел на кровать Армана. – Что, и родителей своих никогда не видел?

– Настоящих?

– Ну конечно.

– Один день.

– Один день?

– Угу, – Арман кивнул. – Я сбежал и нашел их.

– И что? Они не захотели вернуть тебя?

– Я не знаю, – Арман помрачнел. – Мой отец мертв, а мать… – Он пытливо заглянул Джеку в глаза. – Ты умеешь хранить тайны?

– Смотря какие.

– И как я смогу понять?

– Ну, не знаю… – Они замолчали. Джек запыхтел, поджав губы. – Ну ладно! – сдался он и прижал руку к левой стороне груди. – Обещаю, что никому ничего не скажу.

– Правда?

– Клянусь! – Джек выдержал внимательный взгляд нового друга. – Клянусь жизнью моей матери.

– Поклянись своей.

– Чем плоха мать?

– Потому что я сам убил свою.

– Ты что?!

– Но я не хотел.

– Не хотел ее убивать?!

– И всех остальных.

– Остальных?!

– Боишься?

– Еще бы! – Джек подвинулся ближе к нему. – Поклянись, что не врешь мне.

– Клянусь.

– Своей жизнью?

– И жизнью зверя.

– Что еще за зверь?

– Это другая тайна.

– Да ладно! Говори, раз уж начал!

– Он во мне.

– Кто?

– Зверь. Зверь, который убил мою мать и всех остальных.

– Врешь!

– Хотел бы я врать.

– Тогда покажи!

– Нет.

– Значит, врешь!

– Если я разрешу ему появиться, то он убьет тебя.

– А мы привяжем его.

– Он сильный.

– Тогда сделай так, чтобы появилась его часть.

– Не получится.

– А ты пробовал?

– Нет. Но зверь мне не нравится. Он хоть и сильный, но убил мою маму.

– Она любила тебя?

– Не знаю.

– А моя не любит. Даже не замечает. Ей плевать.

– А отец?

– Такой же. Думаешь, почему я сбежал в другой город?

– Почему?

– Надеялся, что хоть так смогу обратить на себя их внимание, но они просто наняли человека, чтобы он вернул меня. – Джек поджал губы, сдерживая заблестевшую в глазах обиду. – Я никому не нужен. – Он отвернулся, чтобы Арман не видел его слез. – Совсем никому. – Джек шмыгнул носом. – Хочешь быть моим другом?

– Другом?

– Ну да. Я ведь знаю твою тайну. А моим родителям будет только лучше, если у меня появится друг.

– Ты скоро уедешь.

– Мы можем уехать вместе. Тебе же все равно некуда идти.

– Некуда, – согласился Арман.

– И родителей у тебя больше нет.

– Только приемные.

– Ты их любишь?

– Не очень.

– Ну, вот видишь! – просиял Джек. – Сейчас же позвоню отцу и расскажу о тебе.

21

Новый дом не понравился зверю, но Арман влюбился в него с первого взгляда. Высокие колонны, картины на стенах, просторные залы, мраморные лестницы – все это нравилось Арману, но главное – зверь не любил этот холодной простор и достаток.

– Ненавидишь его? – спросил Джек.

– Он убил мою мать. – Арман нахмурился. – И много кого еще. Даже лошадь.

– Лошадь?! – Джек заворожено вытаращил глаза.

– Он был голоден, – смущенно сказал Арман. – Или зол. Я не знаю.

– Не знаешь или не помнишь? – Они шли по цветущему саду к дому старого садовника. – Может быть, с годами ты научишься его контролировать?

– Я уже контролирую.

– Колыбельной?

– Угу.

– А если бы ты мог получать его силу, но не становиться им?

– То есть быть зверем, оставаясь собой?

– Именно! – Джек вытащил из кармана спелое яблоко и впился в него белыми зубами. – Представляешь, сколько всего мы могли бы сделать?

– Например?

– Можно для начала побить одного старшеклассника. – Джек мечтательно прикрыл глаза. – Есть одна девчонка…

– Девчонка?

– Керри. Я тебя с ней познакомлю.

– Хочешь, чтобы зверь побил и ее?

– Нет! – Джек засмеялся. – Но если бы произвести на нее впечатление… – Он увидел старого садовника и помахал ему рукой.

– А! Сорванец вернулся! – расплылся в радостной улыбке Джо. Он провел мальчишек в свой дом и угостил чаем из плодов шиповника.

– Следил за моей комнатой? – строго спросил Джек. Садовник кивнул и потрепал его за ухо. – Спасибо. – Джек обнял его. – По-моему, ты единственный, кому небезразлична здесь моя судьба. – Он посмотрел на Армана. – Но теперь я хочу, чтобы ты заботился и о моем новом друге.

– Как скажешь, маленький Джек.

– Нет. Это не приказ. Это просьба. – Он хитро прищурился. – Ты ведь сам говорил, что дружбу и любовь невозможно купить ни за какие деньги. Так что я хочу, чтобы ты попытался полюбить Армана и стать его другом.

– Я постараюсь.

– Спасибо, Джо. – Джек поднялся из-за стола и позвал Армана. – Пойдем. Я покажу тебе свою комнату. – Они поднялись по деревянной лестнице на второй этаж. – Иногда мне хочется, чтобы Джо был моим настоящим дедом, – сказал Джек, прыгая на кровать. За открытым окном пели птицы. На стенах висели плакаты рок-звезд. – Какая музыка тебе нравится? – спросил Джек.

– Я не знаю, – честно признался Арман.

– У меня здесь есть все! Но если чего-то и нет, то всегда можно заказать. Благо, родителям плевать на то, сколько денег я потрачу на диски. Да и на все остальное! Знаешь, какая здесь аудиосистема? Просто улет! Джо сказал, что ему не хватило бы всех денег, что он заработал за свою жизнь, чтобы купить такую! – он помрачнел. – Правда, громко я ее все равно никогда не слушаю. Сам понимаешь, жалко старика с ума сводить… Слушай, а тебе нравится «Play Station»?

– Что?

– Приставка. Подключаешь ее к телевизору и стреляешь в мутантов на космическом корабле или гоняешь на «Феррари» по Парижу или Лондону. Правда, говорят, что на компьютере игрушки лучше, но мне так больше нравится. А тебе? – Он посмотрел на Армана, увидел, как тот пожал плечами и тяжело вздохнул. – Ты и о компьютерах ничего не знаешь, верно? Ну ничего! Я тебе все покажу и объясню. Мы ведь теперь как братья, да? Только кровь у нас разная.

– Кровь?

– Ну да! Ты что, даже не знаешь, откуда берутся дети? Ну ты даешь! – Джек самодовольно ухмыльнулся. – Ладно. Расскажу тебе и об этом. Обещаю.

22

Холод. Ночной, пронизывающий до костей. И никаких снов. Арман вскрикнул и открыл глаза. Тело болело. На коже осталась грязь. Чистое белье было покрыто грязью. Грязные следы вели от окна к кровати.

– И ты ничего не помнишь? – спросил Джек чуть позже. Арман покачал головой. – Думаешь, это зверь?

– Думаю, да.

– И куда он ходит?

– Надеюсь, не охотиться.

– Ух ты! – Джек потрогал ежик своих рыжих волос. – Сегодня после школы залезем в интернет и будем искать все, что связано с тобой.

– Со мной?

– Убийства, растерзанные тела…

– Я не хочу!

– Это еще почему?

– А если мы что-то найдем?

– То никому не скажем.

– Да я не об этом. – Арман закусил губу. – Не хочу больше быть убийцей.

– Если ты не будешь знать, то это ничего не изменит. Сколько ты уже ночуешь вне дома? Месяц? Два?

– Надеюсь, что меньше.

– А если нет? Что если зверь давно вытворяет подобное, а сейчас просто стал менее осторожным? – Джек стал серьезным. – Не бойся. Я никогда не оставлю тебя.

– Даже если я стану зверем?

– Даже если зверь станет тобой.

Они с нетерпением дождались вечера и закрылись в комнате Джека в доме садовника Джо.

– Заварить вам чай? – предложил старик.

– Если не сложно! – крикнули они в один голос.

– Как думаешь, я нравлюсь Керри? – спросил Джек, изучая полученные результаты поиска.

– Как мальчишка?

– Ну конечно, как мальчишка! У меня ведь уже есть друг.

– Тогда не знаю.

– Мне кажется, нет. – Джек нахмурился. – Я не курю и плохо играю в баскетбол. К тому же у меня волосы рыжие, а ей, похоже, нравятся брюнеты.

– Думаешь, ей нравлюсь я?

– А ты думаешь, у тебя одного темные волосы? – рассмеялся Джек. – А еще меня смущает, что она выше нас.

– Ну и что? Ты же сам говорил, что девчонки вырастают раньше нас.

– Фил выше нее. – Джек открыл главную страницу о вампирах. – Ты у нас кто: вервольф или Дракула?

– Джек!

– Да ладно. Я шучу, – он устало развел руками. – По-моему, твой зверь никого не убивает.

– Уверен?

– Серию убийств давно бы заметили и забили во все колокола.

– А что если он прячет трупы?

– Или просто гуляет. Представляешь, если бы вокруг не было ни одного человека. Что бы ты делал?

– Ничего. – Арман допил свой чай и попросил Джека поискать сведения обо всех пропавших за последнее время людях.

– Ты что?! – рассмеялся Джек. – Это же Калифорния! Знаешь, сколько людей пропадает здесь каждый день?

– Все равно давай попробуем поискать.

– Это ничего не даст.

– Пожалуйста, Джек. – Арман вцепился ему в руку. – Мне нужно знать, чего ждать от зверя!

23

Джек не спал пару месяцев. Не то чтобы он не верил Арману, но желание увидеть зверя было настолько сильным, что сон оставлял его, как только начиналась ночь. Но зверь словно знал, что за ним наблюдают.

Джек зевнул, посмотрел на часы и поплелся в свою комнату. За окном по черному небу плыл белый огрызок луны. «Может быть, дождаться полнолуния?» – подумал Джек, но тут же отсеял эту мысль. Полнолуния уже были, но зверь не показывался. Это не оборотень. Джек подошел к окну. А что если он будет наблюдать отсюда? Зверь же все равно не сможет уйти незамеченным. Больше всего ему хотелось увидеть, как Арман превращается в зверя, но сойдет и просто беглый взгляд. Джек устроился у окна, но отсутствие риска не вызвало ничего, кроме дремоты. Так дело не пойдет. Он вернулся в кровать, дождался утра и заказал через интернет видеокамеру с возможностью ночной съемки.

– Ты чего улыбаешься? – спросил Арман.

– Ничего, – Джек фальшиво изобразил удивление.

– Врешь.

– Вру, – согласился Джек и протянул инструкцию к видеокамере.

– Хочешь снять, как я превращаюсь в зверя? – подозрительно спросил Арман.

– Хочу снять, как он крадется по поляне перед домом.

– А если это ему не понравится? Что если это его разозлит?

– Думаешь, он может напасть на нас?

– Думаю, он может напасть на кого угодно.

– Но ведь он не узнает!

– А если узнает? Что если он может знать все, что знаю я?

– Да он, наверно, и разговаривать-то не умеет!

– Может, ему этого и не нужно.

– Тогда тем более мы должны знать, на что он способен! – Джек заговорщически улыбнулся. – К тому же я выучил колыбельную, которой он боится.

– Он не боится. Он засыпает под нее.

– Ну, пусть так.

– Джек!

– Что?

– Скажи, что ты делаешь это не потому, что хочешь увидеть его!

– Именно поэтому!

– Но ведь я же сказал, что это опасно!

– И что?

– И что?! – Арман подозрительно заглянул ему в глаза. – Ты не веришь мне?

– Арман…

– Ты не веришь мне?!

– Ну, не то чтобы я тебе совсем не верил… – Джек замялся, смущенно опустив голову.

– Я думал, мы друзья.

– Да, но…

– Друзья верят друг другу!

– Конечно.

– Тогда зачем… – Арман раздраженно махнул рукой и ушел в свою комнату.

Такой была их первая ссора. Вернее, не ссора, а нелепое недоразумение с множеством человеческих жизней, поставленных на кон. Арман лег в кровать, но так и не смог заснуть. Где-то после полуночи он пробрался в комнату Джека и осторожно закрыл за собой дверь.

– Пришел убить меня? – спросил Джек, спрятавшись с головой под одеяло.

– Пришел извиниться.

– Извиниться? Это такая уловка?

– Уловка?

– Ну да. Ты зверь и не можешь убить меня, пока я не посмотрю в твои глаза.

– Дурак ты! – обиделся Арман. – Зверь не умеет разговаривать.

– Откуда мне знать?

– Да посмотри же на меня!

– Нет!

– Тогда я сейчас сорву с тебя одеяло.

– Нет! Только попробуй, и я не буду разговаривать с тобой целую неделю!

– Какая мне разница? – улыбнулся Арман. – Ты же все равно думаешь, что я хочу убить тебя.

– Не думаю.

– Тогда вылезай.

– Нет.

– Черт! – Арман огляделся. – Где твоя новая камера?

– Зачем тебе?

– Сниму себя и покажу тебе. – Он долго пытался разобраться в настройках, затем направил объектив себе в лицо. – Вот, – Арман просунул камеру под одеяло. Джек заворочался. Выглянул одним глазом и расплылся в довольной улыбке.

– Я чуть не обмочился! – признался он.

– А говорил, что не веришь.

– Да верю я, просто если этот зверь так опасен, как ты говоришь, то тебе не кажется, что я обязан знать, чего мне ждать от него?

– Если ты боишься, то я могу уйти из дома.

– Да не хочу я, чтобы ты уходил!

– Но зверь…

– Вот именно! Зверь! Мы должны узнать о нем как можно больше. Должны понять, как с ним бороться.

– У нас есть колыбельная.

– Но он все равно вырывается. – Джек пытливо прикусил губу. – Что если однажды он не вернется? Заберет тебя и уйдет жить в лес.

– Этого не случится.

– Откуда ты знаешь?

– Не знаю. – Арман тяжело вздохнул. Сел на кровать и взял в руки камеру.

– Скажи честно. Тебе скучно со мной? – спросил Джек.

– Нет.

– Тогда почему ты не хочешь, чтобы я помог тебе?

– Я думал, ты просто хочешь повеселиться.

– Еще чего!

– Значит, снова друзья?

– Конечно! – Джек дружелюбно протянул руку. – И это… Ну, то, что я под одеялом прятался… Давай забудем, а?

24

Рик завис в воздухе и послал мяч в корзину. Трехочковый бросок оказался точным. Болельщицы взвизгнули и радостно захлопали в ладоши. Джек нахмурился и посмотрел на Керри. Воздушный поцелуй слетел с ее ладони, направляясь к Филу.

– Это же не он забил! – обиделся Джек.

– Зато передачу отдал! – Керри показала ему язык.

– Дылда!

– Коротышка! Даже в баскетбол играть не умеешь!

Она увидела еще один точный бросок. Джек тяжело вздохнул, признавая, что Фил действительно хорош, даже играя со старшеклассниками. Он искоса глянул на Армана и вспомнил сделанные видеозаписи. Зверь пугал его и лишал сна еще сильнее, чем в то время, когда он только мечтал увидеть его. За последний год зверь появлялся трижды. Выпрыгивал в открытое окно и исчезал в ночи. Джек видел это лишь на записи, но и этого хватило на пару бессонных ночей.

– Однажды мне снилось, как он подкрадывается ко мне, – сказал Джек. – Я даже чувствовал его дыхание на своем затылке.

– Везет, – Арман тяжело вздохнул. – А мне вообще не снятся сны. Даже когда зверь подчиняет мое тело – ничего.

– Это не так интересно, как ты думаешь, – Джек поежился. – Однажды мне приснилось, как зверь убивает Керри.

– Жутко.

– Ты не дослушал. – Он потрогал свой рыжий ежик. – Потом ее спас Фил. Представляешь?! Он был таким сильным… Как думаешь, кто-нибудь может в действительности победить зверя?

– Руками?

– Ну да.

– Думаю, нет.

– А может, Фил тоже зверь?

– Ерунда!

– А вдруг?

– Ты просто ревнуешь.

– А ты нет?

– Мне не нравится Керри.

– Тебе никто не нравится.

– Это плохо?

– Пока нет, но когда тебе исполнится шестнадцать, нужно будет кого-нибудь выбрать.

– Ну тогда и выберу.

– Кого?

– Не знаю.

– Вот и я не знаю. – Зал снова восторженно взвыл, приветствуя сольный проход Фила. – Может быть, тоже займемся баскетболом? – осторожно предложил Джек.

– Хочешь попасть в команду?

– Не сразу. Можно будет сказать отцу, чтобы сделали в саду площадку, научиться играть вдвоем, а потом прийти сюда.

– Боишься опозориться?

– Я уже опозорился. В прошлом году. Но теперь я подрос и… – он замолчал, услышав новый гвалт аплодисментов. Посмотрел на Керри и тяжело вздохнул. – Хотя у меня, наверное, все равно никогда не получится.

25

Арман очнулся в лесу. Поднялся на ноги, огляделся. Где он? Куда привел его зверь? Арман обхватил плечи худыми руками. Редкие деревья расступались, оголяя ухоженную поляну. Дом садовника Джо был погружен во мрак. Зачем зверь привел его сюда? Арман увидел открытую дверь, и сердце его сжалось. Он подошел к дому, забыв о наготе.

– Нет, – шептал он, проходя в открываемую ветром дверь. – Ты не посмеешь. Только не старика.

Половица противно скрипнула под ногой. Арман замер. Прислушался. Ничего. Никого. Господи, как же сильно он сейчас хотел услышать старческий храп! Но нет. Вокруг лишь гнетущая тишина. Арман подошел к комнате старика и толкнул дверь. Джо лежал на кровати поверх одеял, и в темноте было непонятно, жив он или нет. Арман подошел ближе. Седовласая голова старика запрокинута назад. Рот открыт. Арман наклонился к старику, надеясь услышать его дыхание. Кулаки непроизвольно сжались. Зверь забрал жизнь этого человека? Неужели он не смог этого предотвратить? Зубы Армана скрипнули. Из горла вырвался стон отчаяния и боли. Джо открыл глаза, увидел склонившееся над ним обезображенное страданиями лицо и закричал. Арман испугался и закричал вместе с ним. Отпрянул назад. Споткнулся. Упал на спину.

– Простите! Простите ради бога! Я думал, вы умерли.

– Умер? – Джо поднялся с кровати, заставляя работать старые суставы. – Но… Но что ты делаешь в моем доме?

– Я… Я… – Арман судорожно пытался соображать. – Мне приснился сон.

– Сон?

– Что вы умерли… Я испугался… За вас…

– И поэтому прибежал сюда голым? – Джо вздохнул и покачал головой. – Что ж, забота, конечно, похвальна, но будь у меня больное сердце, то, думаю, сегодня бы твой сон оказался вещим.

– Простите.

– Да я не обижаюсь. Просто… – Старик включил свет и окинул ночного гостя заботливым взглядом. – Замерз, наверное?

– Немного, – Арман шмыгнул носом.

– Давай-ка подыщем тебе одежду и напоим чаем. Согласен?

– Угу, – Арман внезапно устыдился своей наготы…

– Ну ты даешь! – рассмеялся утром Джек.

– Ничего смешного, – обиделся Арман.

– Думаешь, зверь хотел тебе что-то доказать? – став серьезным, спросил друг.

– Надеюсь, что нет. – Арман вспомнил Джо и снова похолодел. – А знаешь, это ведь мог быть кто угодно. Даже ты.

– Брось!

– Я мог убить, Джек! Снова убить! – Он закусил губу, сдерживая подступившие к глазам слезы.

– Все будет хорошо, – пообещал Джек.

Арман кивнул, но когда наступила ночь, так и не смог заснуть. Стоило ему закрыть глаза, как из темноты выступали ужасные картины, которых за свою недолгую жизнь он видел уже столько, что не нужно было ничего придумывать. Лишь немного воспоминаний и страха за близких людей. И так день за днем. Ночь за ночью.

– Сколько ты не спал? – спросил Джек.

– Пару недель.

– Недель?! – Он удивленно присвистнул. – Совсем?

– Ну, может, по несколько часов, и то ближе к утру.

– Так нельзя, Арман!

– Я знаю.

– Но спать все равно не будешь?

– Я боюсь, Джек. Боюсь за Джо. Боюсь за тебя.

– Мне скоро шестнадцать!

– Это ничего не меняет.

– Еще как меняет! – Джек закатал рукав рубашки на правой руке и показал бицепс. Арман устало улыбнулся и подавил зевок. – Не веришь мне? – серьезно спросил Джек.

– Верю, но зверю плевать. – В темных глазах Армана мелькнула грусть. – Он сильнее нас всех. Даже если мы будем вместе. Все равно сильнее.

26

Зверь никогда не любил этот дом.

Арман не заметил, как заснул. Глаза просто закрылись, отправив его в темный мир, где не было ни одного сновидения. Он вздрогнул и проснулся, решив, что прошло лишь мгновение. Зверь не мог ничего сделать за этот короткий миг. Но Арман ошибся. Он стоял в комнате Джека и смотрел на его розовощекое лицо с ежиком рыжих волос. Джек тихо сопел и улыбался сквозь сон. Может быть, ему снилась Керри? Арман сжал кулаки. Нет. Так больше не могло продолжаться!

Он вернулся в свою комнату, собрал вещи в походную сумку и, выбравшись из окна, ушел в ночь. Было ли это просто? Конечно. Оставить все, что он успел полюбить. Оставить всех, кто стал ему близок. Отказаться от жизни, частью которой хотел быть до конца своих дней. Идти в пустоту, зная, что где-то осталось все то, ради чего стоит уйти и не возвращаться. Арман перебрался через забор и в последний раз посмотрел на спящий дом.

– Прощай, Джек. Прощай, старик Джо. – Он шмыгнул носом, обманывая самого себя, что пелена на глазах – это что угодно, но не слезы. Густой лес окружил подходящую к дому дорогу. – Думаешь, ты победил? – спросил Арман зверя внутри себя, вкладывая в этот вопрос всю злость, что накопилась в нем. – Нет, зверь. Нет. Ты лишь сделал меня сильней. Никаких больше компромиссов. У тебя больше нет козырей. Теперь только ты и я. И клянусь, ты еще пожалеешь, что заставил меня сделать это.

27

Одиночество. Никогда прежде Арман не испытывал такую боль. Разрисованный тягач привез его в незнакомый город. Водитель с вислыми усами оказался на редкость немногословен, и Арман был благодарен ему за это. Разговаривать не хотелось, да и не о чем было. Единственный друг, способный понять, остался далеко позади. А другие были… просто другими. Они никогда бы не поняли его проблем и забот. Никогда бы не поверили ему. Арман брел по бесконечным улицам и старался ни о чем не думать, не вспоминать. Странно, но сейчас ему начало казаться, что вся его жизнь состоит из таких моментов – забывать, надеяться, снова забывать. Но если раньше приходилось забывать плохое, то сейчас приходилось отказываться от самых теплых и светлых воспоминаний. А это оказалось очень непросто. И кто бы захотел слушать об этом? Кто бы захотел попытаться понять? Ведь в этих воспоминаниях не было ничего сверхъестественного. Самые обыкновенные дни миллионов идущих навстречу людей. Но дни, которых у него, может, больше никогда не будет.

Арман выбрал заброшенный дом и, забравшись на чердак, попытался устроить там свой новый дом. «Может, сюда не приходят на ночлег бездомные?» – думал он. Странно, но за последние несколько лет он стал человеком больше, чем за всю свою предыдущую жизнь. Арман лег на пол и, подложив под голову рюкзак, заснул.

– Эй! – пнул его кто-то носком ботинка. Пара наркоманов навалились на него, пытаясь отобрать часы, подаренные ему Джо на шестнадцатый день рождения.

– Нет! – закричал Арман, пытаясь сохранить то немногое, что осталось у него от прошлой жизни.

– Заткнись! – рявкнул на него один из наркоманов, ударив головой о пол. Густая тьма застлала глаза. Остались лишь голоса. Далекие и призрачные. Они то приближались, то удалялись от него.

– Не надо, – прошептал Арман, разлепляя глаза, но вокруг уже никого не было.

Он лежал на чердаке дома. Один. Без часов. Без сумки. В тонкой футболке, трусах и носках. И в окна скреблась ночь. Тихая и холодная. Арман нашел грязное, заплесневелое тряпье и закутался в него. Жить не хотелось. Он не мог вернуться и не мог остаться. Не хотел подвергать близких людей опасности и не хотел мучить себя выживанием в этих каменных джунглях. Если бы можно было просто закрыть глаза и умереть, то он бы согласился. Но вместо смерти пришел тихий и спокойный сон.

Арман проснулся утром. Тяжелое дыхание паром вырывалось изо рта. Его одежда, которую забрали у него прошлым днем, лежала на полу. Поверх нее лежали часы Джо. Арман недоверчиво протер глаза, протянул руку и взял часы. Именная надпись на крышке была точно такой же, как он запомнил. Арман надел часы и начал одеваться. Одежда пахла сигаретным дымом, но все-таки принадлежала ему. «Может быть, они передумали и решили вернуть украденное? – подумал Арман, увидел запекшуюся на куртке кровь и замер. – Нет! Это не зверь! – кричало его сознание. – Это не он!» Но где-то в глубине своего естества Арман знал, что это именно зверь.

– Хочешь меня задобрить? – спросил он тишину. – Не будет этого. Слышишь? Ты – убийца! – Арман выкрикнул последнее слово. – Всего лишь зверь! Тупоголовый, безжалостный зверь!

28

Никогда прежде Берни не видел ничего подобного. На его глазах люди рождались и умирали. Убивали за деньги и дозу. Насиловали и грабили. Но чтобы такое! Он вжался в стену, затаив дыхание. Серые глаза Берни, не моргая, смотрели на зверя, разрывавшего человеческую плоть. Время как-то замерло, остановилось…

– Господи! – вскрикнула Джуд, зажимая рукой рот. – Господи! – Она развернулась и выбежала из дома смерти. Берни очнулся и побежал за молодой племянницей, разгибая онемевшие ноги.

– Подожди! – он схватил ее за руку. Она завизжала.

– Нет! Пожалуйста, я не хочу умирать!

– Да успокойся ты! – Берни сильно встряхнул ее за плечи. Джуд моргнула. Узнала его.

– Зачем… Зачем ты это сделал?

– Я не делал этого.

– Но я видела…

– Это не я! – теперь кричать начал Берни. – Это… Это… – он попытался подобрать слова, но понял, что это невозможно. – Где твой брат достал свою одежду?

– Что?

– Там еще были часы… – Берни ждал. Смотрел на Джуд, наблюдая за ее реакцией, и нервно кусал губы.

– Кажется, он купил их у Тедди.

– У Тедди?

– Он живет здесь, – Джуд махнула рукой в сторону уходящей вверх улицы.

– Пошли, – Берни схватил ее за руку, потащил за собой.

Они остановились возле обшарпанной двери. Вошли в убогую, пропахшую сигаретным дымом квартиру. Тело Тедди лежало на полу. Голова его была запрокинута назад. Горло разорвано. Берни вздохнул и тихо выругался.

– Кто это сделал? – спросила Джуд, все еще находясь в шоке от увиденного в квартире брата.

– Не знаю, – Берни покачал головой. Вспомнил зверя. Сжал кулаки и поклялся, что найдет его.

– Найдешь? – Джуд растеряно хлопнула глазами и позволила Берни обнять себя за плечи.

– Переночуешь у меня, – сказал он, оглядываясь по сторонам.

В эту ночь ему приснился кошмар. Зверь приближался к нему, лязгая зубами, а он шел по недостроенному мосту над черной рекой, боясь оступиться. Берни чувствовал зловонное дыхание зверя. Видел хищный, кровожадный взгляд желтых глаз и не мог решить, какую смерть выбрать: утонуть в ледяной воде черной реки или от острых когтей и клыков монстра.

– Дядя Берни! – закричала Джуд, будя его от кошмарного сна.

– Что случилось? – напуганно спросил он, выбираясь из-под мокрого от пота одеяла.

– Ты кричал!

– Кричал? – Берни жадно втянул носом воздух. – Ты что, пила?

– Прости. Не могла заснуть. – Губы ее задрожали, и она заплакала.

– Ну, тише, – Берни обнял ее, как когда-то в детстве. – Все хорошо.

– Кто мог сделать такое? – запричитала Джуд. – Господи, кому нужно убивать их? – она замолчала, прижалась к его груди, и долго еще тихо всхлипывала, пока не заснула.

29

Голод заставил Армана покинуть свое убежище на чердаке. Когда-то давно бездомный старик научил его выживать в этом сложном мире. Старик, которого он после убил. Арман вытащил из мусорного контейнера у ресторана объедки и, завернув их в газету, попытался найти укромное место, чтобы позавтракать. Скамейка в парке казалась не самым удачным выбором, но он слишком сильно хотел есть. Салат и недоеденное кем-то жаркое показались божественными в своей изысканной вкусовой гамме. Арман откинулся на спинку скамейки и, закрыв лицо газетой, попытался задремать, благо, солнце пригревало и утро в парке выдалось тихим. На пару минут это ему удалось, но потом в сознании всплыл газетный заголовок, на который он поначалу не обратил внимания. Фотографии изуродованных тел врезались в глаза, застлав собой остальной мир. У этих людей были свои жизни, свои мечты, надежды, планы. Арман остановил на перекрестке старуху и спросил, как ему добраться до указанного в газете адреса. Старуха долго думала, копаясь в чуланах памяти, затем назвала номер автобуса.

– Я пойду пешком, – сказал Арман.

– Пешком? – она удивленно округлила глаза. – Но ведь это далеко! – Арман пожал плечами. Старуха тяжело вздохнула и протянула ему десятку.

– Не нужно.

– Я хоть и старая, но отнюдь не бедная! – Она улыбнулась и вложила деньги ему в руку.

На автобусе он добрался до места, где вчера побывал зверь. Чужое и незнакомое, оно встретило его шепотом и подозрительными взглядами встревоженных соседей.

– Эй! – окрикнул его Берни. Арман вздрогнул, замер, заставляя себя не сбежать.

– Вы мне? – спросил он, фальшиво изображая удивление.

– Тебе, – Берни подошел к нему почти вплотную. – Ты знал Тедди?

– Кого? – Арман снова вздрогнул. Теперь кроме лица и почерпнутых из газеты подробностей у жертвы появилось имя. – Простите, – он сжался, пытаясь протиснуться между Берни и стеной к лестнице.

– Постой, – рука Берни сжала его запястье. – Ты тоже что-то видел, да?

– Видел? – Арман все еще смотрел в сторону лестницы.

– То, что здесь произошло, – Берни сверлил его взглядом серых глаз. – Вчера, – его хватка стала сильнее. – Скажи мне.

– Мне больно, – Арман испугался и начал напевать колыбельную, чтобы не проснулся зверь.

– Вчера я был здесь, – сказал Берни. – И видел очень странное… существо.

– Существо?

– Ты ведь тоже его видел.

– Нет.

– Нет? – Берни моргнул и неожиданно улыбнулся. – Извини. Я, должно быть, неправильно начал знакомство, – он представился. – А ты? У тебя есть имя?

– Есть, – Арман съежился. Еще одна потенциальная жертва, которую он должен спасти.

– Как насчет того, чтобы пообедать? – дружелюбно предложил Берни и посмотрел на свои часы. Затем опустил голову и увидел часы Армана. Сердце сжалось. По спине побежали ручейки холодного пота. – Откуда они у тебя?

– Кто?

– Часы.

– Часы? – Арман почувствовал, как ослабла хватка. Высвободил руку и побежал к лестнице.

– Господи! – Берни тряхнул головой, прогоняя оцепенение. – Подожди! – Он сбежал по лестнице, оказался на улице. – Черт! – Он вглядывался в лица прохожих, но мальчишки нигде не было. – Черт! – Берни сплюнул себе под ноги, пытаясь запечатлеть в памяти лицо Армана. – Я найду тебя! – пообещал он в пустоту. – Найду, и тогда мы поговорим по-другому.

30

Шум в гостиной разбудил Джуд. Со дня похорон брата прошло три дня, но ей все еще снилось, как его тело опускают в землю. Даже грязь после горсти земли, брошенной в могилу, все еще ощущалась на руках.

– Берни! – позвала Джуд, поднимаясь с дивана. Час назад мигрень заставила ее лечь, но сон, похоже, пошел на пользу.

– Извини, что разбудил. – Берни любовно провел рукой по гладкому стволу охотничьего ружья.

– Ты не был на похоронах, – сказала Джуд, подозрительно поглядывая на ружье.

– Я знаю. – Он убрал оружие в чехол. – Я был занят.

– Занят? – Обида и тревоги наполнили сознание. – Господи, Берни, где ты пропадаешь последние дни? Неужели тебя совершенно не волнует, что я переживаю?!

– Прости. – Он допил оставшийся в стакане скотч. – Скоро все закончится.

– Закончится? – Это слово не понравилось Джуд. Оно насторожило и напугало ее. – О чем ты говоришь?

– Не волнуйся.

– Не волноваться? – Джуд увидела, как Берни надевает плащ, прячет под него ружье. – Куда ты собрался?

– Никуда, – Берни попытался улыбнуться ей, но улыбка вышла натянутой и скомканной.

– Берни!

– Увидимся утром.

Он вышел на улицу. Найти Армана оказалось непросто, но зная город – выполнимо. Берни сел в машину и включил радио. Тихая музыка успокаивала. Странно, наверное, слушать игру на фортепьяно и планировать убийство человека, но сейчас все было именно так. Зверь забрал его племянника, и мальчишка Арман знал, где найти этого монстра. Больше. Скорее всего, он управлял этим зверем. Указывал цель. Так что мальчишка виновен в смерти племянника наравне со зверем, а может быть, и больше.

Берни остановил машину в квартале от дома, где прятался Арман. Поднимаясь по лестнице, он старался не думать о том, что собирается сделать и что может произойти с ним в случае неудачи. Решение было принято, и назад дороги нет. Берни толкнул дверь. На чердаке было тихо. Когда-то здесь жила семья – до того, как дом решили снести и построить на его месте новый. Берни включил фонарик. Белый луч прорезал темноту. Арман открыл глаза. Зажмурился. Закрыл лицо рукой.

– Где он? – рявкнул на него Берни.

– Кто?

– Твой зверь.

– Зверь?

– Не притворяйся! – Берни ударил его ногой в грудь. – Позови его! – Он взвел курок. – Ну же!

– Нет!

– Делай, что я тебе говорю! – Берни наступил на Армана, прижимая к полу.

– Он убьет вас!

– Убьет? – Кровь отхлынула от лица Берни. – Убьет, – повторил он, уверовав в правильность своих умозаключений. Руки напряглись, силясь нажать на курок. Луч фонаря бил Арману в глаза. Берни смотрел на него, пытаясь представить, как этот мальчишка посылал свое надрессированное животное к его племяннику. Сколько же он убил людей? Скольких еще убьет? Гнев и отчаяние разрывали сознание. – Последний раз спрашиваю, где зверь? – Берни вздрогнул. На мгновение ему показалось, что глаза Армана стали желтыми. Берни нервно моргнул. Что за игру затеял с ним его собственный разум? Судорога прокатилась по телу Армана. – Что ты делаешь? – закричал Берни. – Я спрашиваю… – Он выронил ружье и попятился. – Господи! – Зверь поднимался. Нависал над ним. – Этого не может быть! – шептал Берни. – Такого не бывает! Нет! Пожалуйста…

Но в желтых глазах не было сожаления.

31

Когда дверь за Берни закрылась, Джуд подошла к окну и проводила его тревожным взглядом. Сердце то сжималось, то начинало неистово биться. Что-то сегодня случится. Джуд не сомневалась в этом. Она села на диван и, поджав колени к груди, обхватила их руками.

– Господи, пусть Берни вернется, – прошептала она. – Пожалуйста. У меня больше никого не осталось, кроме него…

Но Бог не услышал ее. Берни не вернулся. Ни в эту ночь, ни в следующую. Даже когда кто-то постучал в дверь и Джуд побежала открывать – все это оказалось пустыми надеждами под предрассветным небом… Молодыми, окровавленными надеждами.

Подросток. Он лежал на пороге, и кровь капала с его обнаженного тела. От увиденного у Джуд перехватило дыхание и закружилась голова.

– Где я? – спросил парень, поднимая голову. В то, что он жив, верилось с трудом, но глаза не могли врать.

– Что… что с тобой случилось? – заикаясь, спросила Джуд.

– Я не знаю. – Арман попытался подняться на ноги, поскользнулся на собственной крови и упал.

– Подожди, я вызову неотложку!

– Не нужно!

– Но кровь…

– Это не моя кровь.

– Что?

– Это… – Арман снова попытался подняться. На этот раз у него получилось. Он посмотрел на Джуд. Какую игру на этот раз придумал для него зверь? – Я ничего не помню, – соврал Арман, надеясь выиграть время. Лицо Берни, ставшее последним, что он видел, скорее всего, уже пялилось в пустоту мертвыми глазами. От этой мысли желудок сжался. – Который сейчас час?

– Час?

– Я голый. – Арман посмотрел на соседские квартиры.

Джуд кивнула, пару раз глуповато хлопнула глазами и предложила войти. Арман помялся в дверях, но решив, что если зверь не убил эту девочку прежде, то и сейчас не убьет, принял предложение.

– Ты уверен, что не ранен? – подозрительно спросила Джуд.

– Уверен. – Арман нервно сглотнул. – Могу я умыться?

– Да. – Джуд махнула рукой в сторону ванной, потом спохватилась и проводила его до двери.

– Ты живешь здесь одна?

– Нет.

– С родственниками?

– Жила с братом. – Джуд тряхнула головой, прогоняя дурные воспоминания. – А сейчас с дядей.

– С дядей?

– Брат умер. – Она поморщилась, не очень довольная темой разговора. – А дядя Берни ушел и до сих пор не вернулся.

– Берни? – Арман замер. – А другие родственники у тебя есть?

– Нет.

– Черт.

– Ты что-то знаешь о Берни? – Джуд заглянула в незакрытую дверь.

Арман встретился с ней взглядом, но ничего не сказал. Сколько ей было лет? Семнадцать? Восемнадцать? Он скрипнул зубами. Что хотел доказать ему зверь, приведя сюда? Свое милосердие? Арман едва не рассмеялся. Потом вспомнил Берни. Вспомнил, как, испугавшись, выпустил зверя. Попытался заглянуть в глаза Джуд и рассказать обо всем, но понял, что не может.

32

Джек приехал почти сразу. Правда, сначала отчитал лучшего друга за бегство, но потом словно и не было обид.

– Я должен был уйти, – сказал Арман.

– Потому что испугался за нас?

– Да.

– А сейчас?

– Сейчас появилась Джуд. – Арман мучительно поджал губы. – Я убил ее семью.

– Не ты.

– Я, Джек!

– Нет.

Они насупились, меряя друг друга злым взглядом.

– Ты сможешь помочь ей?

– Конечно.

– Хорошо.

– Только одно условие.

– Я не вернусь.

– Сколько людей убил зверь, пока ты был со мной?

– Ни одного.

– Вот видишь.

– Хорошо. – Арман сдался без боя, заставив Джека заподозрить подвох.

– Если надумаешь меня снова обмануть, то, клянусь, дружба закончится.

– Не обману. – Арман тяжело вздохнул. – Когда я был один, то…

– Я понял.

– Нет, подожди…

– Я все понял, Арман. – Джек дружелюбно улыбнулся. – Когда я убегал из дома, то тоже скучал по тому, что оставил. Вспоминал Джо. Вспоминал свою комнату.

– Джек! – неожиданно в Армане что-то надломилось. – Если зверь еще раз убьет кого-то, то клянусь, я лишу себя жизни! – Он отвернулся и долго смотрел за окно. Потом они пошли к Джуд, и Арман представил Джека как своего лучшего друга.

– А Берни знал его? – спросила Джуд.

– Немного, – соврал Джек, и Арман растерянно посмотрел на него. Ложь была легкой и непринужденной, словно в Джеке умирал талантливый актер. Он говорил так увлеченно, что на какое-то мгновение Арман подумал, что он действительно знал Берни.

– Но почему он уехал? – всплеснула руками Джуд.

– Не знаю. – Джек тяжело вздохнул. – Сама понимаешь, Берни ведь всегда все держал в себе, – он неожиданно расплылся в улыбке. – Хотя кое-что иногда ускользает!

– Женщина? – Джуд удивленно подняла левую бровь.

– Все возможно, – уклончиво сказал Джек. Арман взвесил всю эту ложь и решил, что лучше уж так, чем хоронить Берни следом за братом.

33

В квартире Джуд было тихо. Арман лежал на диване и настырно не хотел просыпаться – ворочался, цепляясь за ускользавшую дремоту, как репей за хвост собаки, пока вдруг не понял, что находится в лесу. Он лежал на поляне. Высокие травы скрывали его тело. Арман затаил дыхание, увидев трех зверей, свернувшихся клубком возле него. Они спали, но острые уши, казалось, улавливают каждый шорох. Арман вспомнил видеозаписи, сделанные когда-то Джеком. Несомненно, эти звери выглядели крупнее и старше, чем тот, что жил в нем, но сходство было на лицо. Арман осторожно попытался подняться. Звери навострили уши и зарычали сквозь сон. Так часто он представлял себе чувства людей, встречавшихся со зверем внутри него, но впервые оказался на их месте. Сердце сжалось. В горле застрял крик. Казалось, что страх подчинил каждый мускул. Арман нервно сглотнул и, вскочив на ноги, побежал. Сухие ветви разрывали голые ступни.

Он бежал, слыша, как за спиной просыпаются звери. Их рык прокатился по лесной чаще. Арман знал, что в этом спринте у него нет ни единого шанса, но не мог не бороться. Продолжал бежать, надеясь лишь на то, что смерть будет быстрой и безболезненной. Он перепрыгнул через поваленное дерево, услышал, как за спиной клацнули зубы, хватая пустоту, где еще минуту назад находилось его тело. Из горла вырвался невольный крик. Звери подхватили его протяжным воем. Нет, смерть не будет быстрой. Преследователи забавлялись с ним, растягивали удовольствие от погони. Арман снова вскрикнул. Острые когти просвистели над его головой, ломая старое дерево.

– Нет! – крикнул Арман, увидев, как один из зверей обходит его сбоку.

Он попытался свернуть направо, но и там ждал зверь. Они загнали его. Поймали, как охотники дичь. Арман обернулся, встретившись взглядом с желтыми глазами преследователя. Зубы клацнули, разорвав мягкую плоть предплечья. Крик боли вырвался из горла с горячим воздухом, разрывающим легкие. Ноги подогнулись, позволив избежать смертельного удара в спину. Звери окружили его. Приблизились, тихо рыча и постоянно к чему-то принюхиваясь. Если бы Арман знал, что мольбы помогут, то он стал бы умолять. Но звери не знали жалости. Арман закрыл глаза. Вспомнил Джуд и постарался убедить себя, что его смерть спасет больше жизней, чем существование. Он улыбнулся, позабавившись над тем, как странно все получилось. Зверь внутри него убивает людей, которых он пытается спасти, и вот теперь другие звери убивают его человеческую сущность. Он запрокинул голову, подставляя для удара свое горло. Звери зарычали. Один из них ударил Армана в грудь, заставляя снова бежать. Они хотели играть, как кошка играет с мышью.

– Не дождешься, – покачал головой Арман, зная, что шанса на спасение все равно нет. Смогли ли звери понять его? Наверное, нет. Зарычав, они клацнули зубами. – Нет, – настырно повторил Арман, снова закрывая глаза. Боль и страх слились воедино. Сердце бешено забилось в груди. Инстинкты отчаянно заставляли бороться за свою жизнь. – Нет, – дрожащим голосом сказал Арман уже самому себе, затаил дыхание и приготовился к смерти.

34

Джек не боялся за себя, скорее, за Джуд. Он слышал тяжелое дыхание зверя. Слышал, как он крадется по комнате. Воспоминания оживали. Далекие, но не забытые. Когда Арман еще жил с ним в доме родителей. Животный, всепроникающий трепет. Джек открыл один глаз и посмотрел на громоздкую тень, прокравшуюся по комнате. Если зверь решит убить его, то он не станет сопротивляться. Не проронит ни одного звука, чтобы не разбудить Джуд и не подвергнуть ее опасности. Но зверь просто прошел мимо и лег в кровать.

– Арман! – тихо позвал Джек. Прислушался. Убедился, что тяжелое дыхание зверя стихло, и позвал снова.

– Что? – так же тихо, почти шепотом спросил Арман.

– Ты в порядке?

– А что?

– Да так… – Джек поднялся и сел на диване.

– Я что кричал?

– Кричал?

– Ну да. Кажется, мне приснился сон. – Арман поднял голову и посмотрел на друга горящими глазами. – Мой первый сон. Представляешь?!

– Арман… – Джек нервно сглотнул. Больше всего сейчас ему хотелось соврать, сохранив человеку, ставшему давно братом, осколок мечты. Но он не мог. Не хотел давать ему эту пустую надежду. – Это был не сон, – осторожно сказал Джек.

– Не сон? – Арман нахмурился. Кровь отхлынула от его лица.

– Что ты видел? – спросил Джек, решив сменить тему разговора.

– Поляну… – Арман запнулся, но потом все-таки собрался и рассказал все, что с ним произошло. – Думаешь, зверь спас меня? – спросил он в конце. Джек подумал с минуту, затем кивнул.

– Но кем тогда были те звери? – Арман пытливо прикусил губу. – Никогда бы не подумал, что есть еще такие как я.

– Ну, может, не как ты.

– Как мой отец?

– Почему бы и нет? – Джек покосился на дверь в комнату Джуд и перешел на шепот. – Что если зверь специально привел тебя сюда? – Он нахмурил брови и уточнил. – Вас. Что если все его ночные рейды были не охотой, а поиском себе подобных?

– Они чуть не убили меня, – выдохнул Арман.

– Окажись они среди людей – и все произошло бы с точностью до наоборот.

– Ты оправдываешь их?!

– Просто пытаюсь понять.

– Не стоит! – рявкнул Арман и напомнил о Джуд. – Ты забыл, что зверь сделал с ее семьей?

– Он всего лишь помогал тебе.

– Не нужна мне такая помощь!

– Ну, не знаю. Я всего лишь хотел найти компромисс.

– Компромисс?! – Арман наградил друга гневным взглядом. – Лучше бы они убили меня там, в лесу!

– Не говори так.

– Я уже сказал. – Арман отвернулся. – Сказал в тот день, когда зверь проснулся во мне и убил мать.

35

Джек рассказал какую-то шутку, и Джуд рассмеялась. Джуд, семью которой убил Арман. Кажется, между ней и Джеком начинала зарождаться симпатия.

– Странная эта жизнь, – сказал Арман, вглядываясь в пустоту.

Джуд смерила его внимательным взглядом, решила, что это очередная шутка, и рассмеялась приятным сопрано. Они вышли из дома и долго гуляли по улицам города, где она прожила всю свою жизнь. Иногда Арман искоса поглядывал на своего друга. Джек выглядел влюбленным – открытый, искренний и легкоранимый, впрочем, как и всегда.

– Тебе скучно? – неожиданно спросила Джуд.

– Мне? – Арман вздрогнул, отвлеченный от размышлений о своей природе. – Просто думал.

– Думал? – она нахмурилась. – О чем?

– О себе.

– О! – Джуд поджала губы, сдерживая улыбку.

– Ему можно, – толкнул ее в бок Джек.

– Можно? – Она увидела улыбку на его лице и согласно кивнула. – Ладно. Тебе виднее.

– Он особенный, – заверил ее Джек, встретился с недовольным взглядом Армана и тут же поправился. – Хотя для каждого из нас друзья всегда особенные. – Он обезоруживающе улыбнулся, и Джуд спросила, как они познакомились. Арман почти не слушал своего друга. Иногда полезно быть хорошим лжецом. А сейчас ложь из уст Джека лилась словно журчащая вода из дивного источника.

– А я думала, вы настоящие братья! – изумленно воскликнула Джуд.

– Так и есть.

– Но…

– Пусть не по крови, но по духу уж точно, – заверил Джек.

– Хотела бы и я иметь такую подругу, – вздохнула Джуд.

– Ты можешь быть нашим другом.

– Это не то.

– Вот еще! – Джек задорно рассмеялся, вгоняя ее в краску. – Кто сказал, что если ты девчонка, то это должно что-то менять? – Он посмотрел на Армана, словно хранить тайну стало вдруг невыносимо сложно.

– Очень жаль, что вы скоро уедете, – сказала Джуд. Джек помрачнел. В этот вечер, оставшись с Арманом наедине, он долго обсуждал возможность остаться еще на пару дней.

– Без меня, – твердо сказал Арман. – Не знаю почему, но в этом городе мне сложно контролировать себя. Может быть, это из-за тех зверей, что живут в лесу, может быть, из-за чего-то другого, но, клянусь, у меня такое чувство, что зверь может подчинить мое тело в любой момент.

– А что если так было всегда? – предположил Джек. – Что если зверь просто выжидал? Попробуй представить себя на его месте. Что если бы вокруг были только звери? О чем бы ты тогда мечтал больше всего? – Он долго смотрел на друга, но тот так и не ответил. – Я говорю это не потому, что хочу остаться еще ненадолго с Джуд, – заверил его Джек. – Не только поэтому.

36

Арман не знал, куда идет автобус. Просто купил билет на самый далекий рейс и, сев в кресло, закрыл глаза.

– Что ты поешь? – спросила старуха с соседнего кресла.

– Ничего, – Арман тряхнул головой, стараясь не отвлекаться. Старуха наградила его недовольным взглядом и покачала головой.

Автобус выехал за город. Дорога была ровной, и Арман почувствовал, что начинает засыпать. Тьма застлала сознание. Капельки пота скатились по его бледному лицу. Старуха отодвинулась подальше от своего соседа и вжалась в окно, решив, что у Армана начинается ломка. Его спина выгнулась. Одежда разорвалась по швам. Старуха выпучила глаза и истошно закричала, закрывая лицо морщинистой рукой. Зверь зарычал. Желтые глаза налились кровью. Никто кроме старухи не видел, как подросток превратился в зверя, но все видели монстра, грозившего забрать жизни пассажиров. Их крики привлекли внимание водителя. Автобус вздрогнул и завилял по дороге. Зверь снова зарычал, поднялся на задние лапы и разбил окно. Сотни маленьких осколков окатили старуху. Зверь выпрыгнул из автобуса и побежал прочь, скрываясь в золотистых колосьях пшеницы. Напуганным пассажирам оставалось лишь теряться в догадках. А зверь уже бежал в лес. В чащу. К озеру. На поляну, где все еще сохранился запах его сородичей.

Странно, но в эту ночь Арман впервые увидел сон. Вернее, не сон – нечто сочное, наполненное запахами и звуками. Словно часть воспоминаний, хранившихся в нем, вернулась из глубин беспамятства. Часть, принадлежавшая не человеку, а совершенно другой породе, на смену которой пришло человечество, заставив прятаться в лесах, избегая случайных встреч. Гордое племя вымирало, уступая место новым детям природы. Древнее и дикое, но отнюдь не безумное и подчиненное инстинктам. Арман закричал, увидев, как огонь пожирает его тело. Пламя охватило шерсть и мясо. Первобытные охотники истребляли старое племя, беря численностью и желанием остаться единственными хозяевами бескрайних лесов. И никто не мог остановить эту борьбу. Сотни, тысячи лет… А потом Арман увидел зверя, приближающегося к нему из смолистой темноты. В желтых глазах не было ненависти. Лишь обреченная безысходность. Он не хотел быть человеком так же, как Арман не хотел быть зверем. Но и компромисс они не могли найти. Поэтому оставалось только сражаться за тело, в котором обитают две жизни. Арман выхватил из костра горящую ветвь. Зверь зарычал и попятился, закрывая своим телом самку и выводок. Тьма снова стала абсолютной. Арман взмахнул веткой, но руки его уже были пусты.

Он лежал голый в цветущем саду частного дома. На какой-то момент ему показалось, что это еще один сон, подаривший видение голубоглазой русоволосой девушки. Желание подойти и заговорить было настолько сильным, что Арман не мог ему сопротивляться. Он поднялся на ноги и, забыв о своей наготе, выбрался из зарослей виноградной лозы…

37

– И что было потом? – спросил Джек, давясь смехом. Арман нахмурился и опустил голову. – Да ладно тебе!

– Это не смешно!

– Брось!

– Вот и она так сказала.

– Так она тоже рассмеялась?

– Угу.

– Класс! – Джек смахнул выступившие на глазах слезы.

– Нет, – одернул его Арман. – По-моему, это еще одна взятка. Как с одеждой и часами, когда зверь хотел задобрить меня.

– Может, он хочет просто подружиться?

– Это не смешно, Джек! Он – монстр! Я видел его историю. Мы почти начали с ним сражаться за это тело… – Арман неожиданно замолчал. Вздрогнул. – А что если я мог победить и избавиться от зверя? И зверь это знал. Поэтому и испугался.

– Ты не говорил, что сражался с ним, – нахмурился Джек.

– Во сне, – пояснил Арман, нервно пересказывая случившееся.

– Я думал, тебе не снятся сны.

– Это был необычный сон. По крайней мере, не один из тех, о которых ты рассказывал.

Они разговаривали до поздней ночи, а после Арман уснул. Джек включил телевизор и стал ждать. Разговор со зверем никогда не входил в его планы, и сейчас приходилось импровизировать, но мыслей не было. Вместо решительности помочь другу пришел страх.

– Не спится? – спросила Джуд, выходя из своей комнаты. Джек вздрогнул и посмотрел на Армана. Затем перевел взгляд на Джуд и понял, что не сможет сказать ей, чтобы она ушла. – Что смотришь? – Джуд села рядом с ним, и Джек почувствовал запах ее духов. – Я тебе мешаю?

– Нет.

– Почему же тогда… – Джуд неожиданно улыбнулась.

– О чем ты подумала?

– Ни о чем, – улыбка ее стала шире.

– Хочешь обидеть меня?

– Нет.

– Тогда перестань смеяться.

– А то что? – Джуд хмыкнула. – Арман познакомит нас со своей девушкой?

– Ревнуешь?

– Вот еще! – она недовольно фыркнула, и теперь смеяться начал Джек. Не долго. Потому что спустя пару секунд Арман превратился в зверя. Джек видел, как монстр открыл желтые глаза и плотоядно уставился на спину Джуд. – Что с тобой? – спросила девушка, не понимая, что напугало нового друга. Джек не ответил. Он напрягся, пытаясь взвесить происходящее. Успеет ли он оттолкнуть Джуд прежде, чем зверь разорвет ее спину? Сможет ли спасти ее? – Да что с тобой?! – рассмеялась Джуд. Джек на мгновение заглянул ей в глаза. Она резко обернулась, решив, что Арман собирается напугать ее. Но он спал. Зверь ушел. Джек вспомнил, что надо дышать. Закрыл глаза и повалился на диван, слушая, как бешено бьется сердце.

38

Идеальный лжец. Подобно фокуснику, обманывающему детей, вытаскивая у них из-за ушей сладости, Джек убедил контролера на входе в кинотеатр пропустить их на вечерний сеанс.

– Как у тебя это получается? – восхищенно воскликнула Джуд. Джек загадочно улыбнулся и посмотрел на Лору.

– Что? – растерялась она.

– Все еще представляю, как ты увидела Армана нагишом.

– О да! – она рассмеялась. – Лучше попытайся представить, что было бы, если бы вместо меня его увидел мой отец!

– То было бы еще зрелище! – подхватила ее смех Джуд.

Они сели на последнем ряду и долго продолжали смеяться, не обращая внимания на кровавые сцены фильма. Иногда Джек искоса поглядывал на Армана, вспоминая прошлую ночь. Что это было? Желание подружиться или же зверь просто ослаб? Что если Арман прав, и у них есть возможность избавиться от монстра? А если нет? Джек вздохнул и попытался сосредоточиться на фильме, но тяжелые мысли остались. Вернется ли зверь? И если да, то когда? И чего ждать от этого появления? Джек вздрогнул, почувствовав, что Джуд взяла его за руку. Он посмотрел на нее, но она притворилась, что не заметила его прикосновения. Джек хмыкнул себе под нос и снова попытался сосредоточиться на фильме. На какое-то время ему удалось отвлечься. Мысли сосредоточились на теплой руке Джуд. Зал ахнул, и ногти Джуд вонзились ему в ладонь. Она снова притворилась, что ничего не заметила. Джек посмотрел на Лору. Девчонки были старше их года на два, но ему казалось, что тайна о звере, которую ему и Арману приходится хранить, прибавляет им сразу десяток лет.

– Спасибо, что вытащили меня из дома, – сказала Лора, когда фильм закончился.

Они шли по освещенным фонарями улицам и разговаривали об учебе. Конечно, Джек снова врал. Возможно, деньги родителей помогали ему проще смотреть на многие вещи, но иногда Арману казалось, что его друг просто родился с талантом лжеца – настолько хорошо и гладко у него это получалось.

– Главное – запоминай, о чем я говорю, – смеялся Джек, и со стороны казалось, что все это не больше чем подростковая забава. – Она нравится тебе? – став неожиданно серьезным, спросил Джек.

– Лора? – Арман нахмурился. – Не знаю.

– Как это не знаешь?! Вот я, например, когда думаю о Джуд…

– Ну, с вами-то все понятно, – прервал его Арман и тяжело вздохнул. – Если бы я только мог понять, зачем зверь привел меня к Лоре…

– Да забудь ты о звере! Просто скажи, она нравится тебе или нет?

– Мне нравится, как она пахнет.

– Пахнет?

– Угу. Я знаю, что это странно, но она… Она напоминает мне о ком-то.

– Ты не перегрелся?

– Джек!

– Что Джек?! Я целыми днями только и делаю, что слушаю о твоем звере. Может, хватит?

– Он может вернуться.

– А если нет? Что если это его подарок? Ты же победил его. Разве нет?

– Я не знаю.

– Представь, что Лора – это всего лишь трофей.

– А если это хитрость зверя?

– Если! Если! – скривился Джек. – Давай рискнем. Хоть один раз. Сколько можно бояться?

39

Лора закрыла дверь в свою комнату и повалилась на кровать. Думала ли она, что встреча с новыми друзьями так положительно скажется на ее настроении? Наверно, нет. Джуд, Арман, Джек – все они были такими необычными. Такими новыми. Лора закрыла глаза, пытаясь понять, кто из них ей нравится больше. Наверное, Арман. Почему? Потому что она видела его без одежды. Она вспомнила его в своем саду и прыснула со смеха. Интересно, если бы на месте Армана оказался его рыжий друг, как бы сильно он покраснел? Она снова рассмеялась.

– С тобой все в порядке? – спросил через дверь отец.

– Я просто веселюсь.

– Одна? – Он заглянул в комнату и кивнул.

– Прости.

– Ничего.

– Я больше не буду, – пообещала Лора.

Дверь закрылась. Перед глазами витали лица новых друзей. Понравилась ли она им? Встретятся ли они снова? Конечно, встретятся. Лора вспомнила о предстоящем поступлении в колледж. Кажется, Джек знал об этом достаточно много и мог дать совет. Чем не причина для следующей встречи? В эту ночь ей приснилось, что они снова в кинотеатре. Сидят на последнем ряду и смотрят немой фильм с титрами внизу огромного экрана. Лора пыталась их читать, но язык титров оказался чужим. Лишь некоторые слова выглядели смутно знакомыми, но их, к сожалению, было недостаточно, чтобы уловить смысл. Поэтому оставалось лишь следить за игрой актеров.

– Лора? – мать разбудила ее, коснувшись рукой горячего плеча. – С тобой все в порядке?

– Что?

– Ты не заболела?

– Нет. – Лора протерла глаза и встала с кровати. Мать выглядела невыспавшейся, словно время решило сыграть с ней злую шутку, накинув десяток лет. – Билли снова не дал тебе спать? – спросила Лора, заранее зная ответ. Младший брат родился на редкость капризным и голосистым, впрочем, как и все дети.

– Ты тоже слышала его?

– Нет, – успокоила Лора встревоженную мать и начала одеваться.

День выдался жарким, и блузка почти сразу прилипла к вспотевшему телу. Майк, сидевший за соседней партой, бросил записку, предлагая встретиться вечером.

– Я подумаю, – пообещала Лора, не желая обидеть его.

– Чертов зануда! – сказала подруга, прочитав записку Майка. Лора кивнула. Сэнди спросила ее о новых знакомых. Лора оживилась. – А этот Джек… – прищурилась Сэнди. – Он один или с кем-то?

– Джек? – Лора вспомнила о Джуд и отчитала себя за то, что сразу забыла рассказать о ней.

– Жаль, – поджала губы Сэнди. – По твоим словам, он, кажется, ничего.

– С ним весело.

– Вот как? – Сэнди прищурилась, собираясь спросить еще о чем-то, но ее прервал начавшийся урок.

Биология всегда была для Лоры чем-то непостижимым, словно глубины космоса, о которых она никогда не грезила.

– Тебе помочь? – предложил Майк. Лора посмотрела на зародыш поросенка, которого так и не начала препарировать, и согласно кивнула. – Так как насчет вечера? – спросил Майк, взяв в руки скальпель.

– Сделка, да? – поморщилась Лора, думая, что лучше уж свидание, чем вскрытие поросенка.

– Значит, договорились. – Майк разрезал розовую кожу. Лора закрыла глаза и отвернулась. – Не думал, что ты боишься крови, – усмехнулся Майк.

– Не боюсь, просто не хочу смотреть, как кто-то копается в том, что было когда-то живым.

– Это же просто свинья!

– И что?!

– Ну, не знаю, – он замялся и тяжело вздохнул…

– Если не хочешь, то никуда не ходи с ним, – сказала на перемене Сэнди.

– Думаешь? – Лора тщетно пыталась отыскать взглядом Майка.

– Но ты пойдешь, – скривилась Сэнди.

Лора улыбнулась и кивнула.

Она вернулась домой в начале шестого. Билли снова плакал, словно это было единственным, для чего он родился. Лора заглянула в детскую. Мать дремала на стуле возле кроватки, не замечая плач сына. Отца дома не было. Так же, как и обеда. Лора приняла душ и переоделась, стараясь не думать о предстоящем свидании. В конце концов, они же не будут с Майком вдвоем. У него есть друзья. Лора позвонила Сэнди и сказала, что будет лучше, если они пойдут вместе.

– Отца не видела? – спросила вечером мать.

– Может, его напугал Билли? – попыталась пошутить Лора. Мать устало кивнула. – Хочешь, чтобы я посидела с ним ночью?

– Нет. Приготовь лучше ужин, – мать устало зевнула. – Отец, наверное, поздно придет.

Но в эту ночь отец так и не пришел. Не было его и утром. Лора завтракала, наблюдая, как мать звонит ему на работу. Она не слышала разговор, но по застывшему выражению на лице матери поняла, что отца нет и на работе. Время снова начало отбирать у матери годы. Наверху заплакал Билли. Мать оживилась, отвлеченная от проблем с отцом. Последние месяцы плач младшего брата раздражал больше всего на свете, но сейчас Лора была благодарна ему за эти слезы.

40

Газеты. Они напоминали о прошлом. Стучались в закрытые двери памяти. Зверь! Зверь! Зверь! Эван Бренан моргнул и недовольно посмотрел на ассистента. Девушка ожила и спешно промокнула тампоном его вспотевший лоб.

– Извините.

– Ничего. – Бренан заставил себя сосредоточиться на операции.

Внутренности, кровь, зажимы… Перчатки из латекса показались слишком узкими. «Слава богу, что это не сердце», – подумал Бренан, чувствуя, как дрожь начинает подчинять себе тело. Перед глазами снова мелькнули газетные статьи. Нет, он больше не мог это игнорировать. Закончив операцию, Бренан оставил ассистентам зашивать брюшную полость.

Он вышел на улицу, купил пачку сигарет и закурил. Дым защекотал успевшие отвыкнуть легкие. Двигатель «БМВ» заурчал. Кондиционер наполнил салон холодным воздухом. Бренан включил передачу. Страх и напряжение сковывали сознание. Невозможно было думать ни о чем другом. Яркое солнце висело высоко в небе, но в голове плыли свинцовые тучи. Бренан набрал номер Эдварда Допса, но не смог дождаться даже гудков, прервав связь. Хватит и того, что его собственная жизнь потеряла привычный ритм. Что если все это не более чем разыгравшееся воображение? Что если он видит в газетных заголовках лишь то, что хочет видеть? Бренан закурил еще одну сигарету. Нет. Он расскажет обо всем Допсу только в том случае, если его подозрения подтвердятся. До тех пор он будет держать это в себе.

Следуя указаниям навигатора, Бренан свернул с оживленной магистрали. Если верить газетам и своему предчувствию, то здесь зверь совершил свое первое убийство. Первое в этом городе. Бренан остановил «БМВ» возле заброшенного дома и долго вглядывался в пустые оконные глазницы. Что он хотел здесь увидеть? Что хотел почувствовать? Конечно, зверя. Казалось, что он всегда оставляет за собой незримый след, отпечаток. Стоит лишь однажды побывать на месте преступления, и это навсегда останется в голове…

Толкнув выбитую дверь, Бренан вошел в дом. В нос ударил запах плесени и пыли. Битое стекло скрипнуло под ногами. Последнее напомнило ему дом Тесс Притчард. Когда-то он так же поднимался по лестнице. Смотрел на мать монстра. Слышал дыхание зверя за своей спиной. Холод пробежал между лопаток. Сколько раз он заглядывал в глаза смерти? Сколько шрамов этот монстр оставил на его теле, начиная с первого дня, когда Бренан помог ему появиться на свет? Впрочем, тот шрам был намного глубже, чем царапина на хрупкой, несовершенной плоти. Нужно было убить ребенка, но Бренан не смог. Сколько смертей повлекла за собой та слабость? Десятки? Сотни? От осознания этого можно было сойти с ума. Возможно ли когда-нибудь простить себя? Или забыть? Или вымолить прощение у всех, чьи жизни разрушил зверь? И не ждать, что однажды зверь придет и за ним и он пополнит этот список разломанных жизней.

Бренан поднялся на чердак, минуя пустые комнаты. В газетах писали, что тело так и не удалось опознать. Кровь пропитала старые доски. Крысы прибрались за коронерами довольно неплохо, но следы все равно остались. Бренан смотрел на темные пятна и понимал, что не остановится, пока не посетит все места преступлений, о которых ему удалось узнать.

41

Звонок раздался в полдень. Допс поднял трубку.

– Зверь вернулся, – тихо сказал Бренан.

– Что? – воспоминания сорвали замки, заржавевшие за последние годы. Двери с грохотом распахнулись, разнося эхо по пустым комнатам сознания.

– Эдвард, ты слышишь меня?

– Да.

– Ты понял, что я сказал? – Бренан прислушался, но в трубке лишь тихо что-то потрескивало. – Допс?

– Что?

– Зверь пришел в мой город. Он… Он уже убил несколько человек. Я проследил за ним. – Бренан нервно сглотнул. – Идти по кровавому следу не так сложно, как я думал. – Он достал сигарету и прикурил. – Я видел его, Допс. Видел, где он живет. Это очень странно. Кажется, он поумнел и научился притворяться. Я бы не узнал его без фотографий из детского дома. Он изменился. Стал таким человечным… И, Допс… Я думаю, он пришел за мной.

– Что? – Вокруг ходили люди, но Допс не замечал их. Что-то красное и липкое застилало глаза. Это не могло снова происходить с ним. Это вообще больше ни с кем не могло происходить!

– Я слежу за своей дочерью, – донесся до него далекий голос Бренана. – Кажется, зверю нужен не только я. Как с Дином, помнишь? Только сейчас зверь стал умнее и коварнее. Думаю, ему мало убить. Он хочет видеть мою боль и страдания.

– О чем ты говоришь? – не выдержал Допс.

– Он встречается с моей дочерью! – выкрикнул Бренан, потеряв терпение.

– Он – что? – происходящее окончательно потеряло для Допса смысл. – Эван. Послушай меня. То, что мы пережили… – за шесть лет он так и не придумал, как объяснить это.

– Ты не веришь мне?

– Прости, но думаю, у тебя просто разыгралось воображение.

– А если нет?

– Уверяю тебя. Прими успокоительное. Отоспись. Если волнение не пройдет, забери семью и съезди куда-нибудь отдохнуть. Когда ты в последний раз брал отпуск?

– Я не схожу с ума! – процедил сквозь зубы Бренан. – Не хочешь верить мне на слово? Хорошо. Приезжай и убедись сам.

– В чем я должен убедиться?

– Хватит притворяться, что ничего не было! – заорал в трубку Бренан. – Посмотри на свои шрамы! Скажешь, их тоже нет? Тогда иди на кладбище и скажи это всем, кого зверь убил в твоем городе! – он замолчал, переводя дыхание. – Ты нужен мне, Допс. Без тебя я не справлюсь. Без тебя мне не остановить его. И один только бог знает, скольких еще убьет это исчадие ада после того, как расправится с моей семьей.

– Я не могу, – голос Допса дрогнул. Он попытался подобрать оправдания, придумать причины.

– Неужели все эти мелочи важнее человеческой жизни? – выплюнул в трубку Бренан. – Неужели… – он оборвался на полуслове, услышав гудки. – Черт! – Глаза закрылись, борясь с отчаянием. Никогда еще страх не был таким всеобъемлющим. Даже шесть лет назад, когда смерть смотрела на него своими желтыми глазами. – Допс приедет, – попытался убедить себя Бренан. – Он не бросит меня. Уверен, он уже в пути…

42

Ночь наступила как-то внезапно – подкралась к окнам, укрыла дом и просочилась сквозь стены. Допс и не заметил, как это случилось. После звонка Бренана он словно отключился, завис, замер. Вот за окнами день и светит солнце, а вот вокруг нет ничего кроме тьмы. И нужно включить свет, который разгонит осмелевших тараканов по углам убогой холостяцкой квартиры… Допс открыл бутылку водки и налил себе выпить.

– Мог бы и не звонить, – сказал он старому телефону, налил себе еще стопку, долго стоял у окна, вглядываясь в темноту, стараясь ни о чем не думать, не вспоминать, не бередить зажившие раны…

Потом выругался, собрал вещи, выгнал из гаража старый пикап.

Бренан верит в него. Надеется… Старый, выживший из ума Бренан… Только бы доктор не наделал глупостей. Допс попытался вспомнить детали телефонного разговора… Какого черта он не бросил все и не помчался к Бренану сразу?

Двигатель недовольно заурчал, напоминая о звере. Неужели монстр неуязвим? Но ведь старый шериф однажды убил одну из этих тварей. Убил отца, но… Отец успел оставить потомство… Желудок Допса сжался, когда он невольно представил момент зачатия. Зверь и женщина. Монстр и человек. «Нет, такого не должно случаться», – подумал Допс, вспомнил молодого зверя, жизнь которого мог забрать много лет назад. Нужно было лишь жать на газ и не сворачивать, давить убийцу колесами патрульной машины, но зверь обманул его, став ребенком. Зверь притворился человеком, выжил, сбежал, заставил всех поверить, что его нет, зализал раны и снова начал убивать…

Ребенок монстра. Ребенок человека. Нет! Допс прогнал сомнения. Это всего лишь зверь. Убийца, забравший столько жизней, что голова начинает идти кругом. Руки Допса сжались так сильно, что побелели костяшки пальцев. Если бы он не свернул в ту далекую ночь, то Тесс была бы жива, и Дин, и все те, кого зверь убил после.

– Дай мне еще хоть один шанс! – прошептал Допс, скрипя зубами.

Страх ушел, уступив место гневу – яркому, чистому. «Только бы Бренан не наделал глупостей», – снова подумал Допс, посмотрел на часы и поклялся себе, что не сомкнет глаз до тех пор, пока зверь жив.

43

Зубы Бренана сжались, когда он снова увидел свою дочь в компании зверя. Имеет ли он право спасти ее, наплевав на жизни других? Имеет ли право поддаться слабости, как в тот далекий день, когда не смог убить ребенка, зверя? Теперь оставалось считать количество жизней, прерванных из-за этой ошибки. Они всегда будут на его совести… Лора звонко рассмеялась, заставив отца вздрогнуть. Смех показался ему криком. Сжав «Беретту», он готов был выскочить из машины и спасти своего ребенка.

– Не сейчас! – остановил его Допс.

– Я думал, ты спишь, – буркнул Бренан. Рука Допса сжала его плечо.

– Я не могу знать, что ты сейчас чувствуешь, но я знаю, что сейчас не самое лучшее время для мести.

– А если он снова сбежит?

– Не сбежит, – Допс сказал это с такой уверенностью, что у Бренана отпало всякое желание спорить.

Где-то далеко снова засмеялась Лора. Фокусник Джек извлекал шутки ловчее, чем карточный шулер достает тузов из своего рукава. Они шли по улице, разбившись на пары, и летний вечер только начинался.

– Может быть, в парк? – предложил Джек и снова отпустил какую-то шутку. Лора и Джуд засмеялись. Арман остался угрюмым. В темных глазах сквозила грусть. Он нравился Лоре, чувствовал, что она нравится ему, но боялся, что ничего не выйдет. Зверь обязательно вернется, и тогда все станет плохо. Снова плохо.

– Эй! – Лора толкнула его в плечо. – Ты чего грустишь?

– Я? – Арман вспомнил свою мать. Вспомнил изуродованное тело, оставленное зверем. Страдания стали невыносимы, и Арману вдруг отчаянно захотелось поверить в оптимизм Джека. – Тогда… в твоем саду… – осторожно начал Арман, вглядываясь в голубые глаза Лоры. – Почему ты рассмеялась?

– А почему бы и нет?

– Так я тебе показался забавным?

– Ну уж не ужасным точно, – она хитро прищурилась. – А почему ты спрашиваешь?

– Просто.

– Ладно.

– Угу… – Арман услышал смех Джуд и обернулся. Они сидели на скамейке с Джеком и наблюдали за ними. Лора смутилась.

Ее отец нетерпеливо посмотрел на часы. Никогда он не ждал ночи с таким нетерпением. Зверь смотрит на его дочь. Зверь говорит с ней. Прикасается к ней. Страх придал сил и решимости. Нет, он больше не будет колебаться. Никогда. Монстр умрет. Любой ценой. Бренан увидел, как зверь обнял его дочь за плечи. Дрожь прокатилась по его телу. Гнев придал решимости. Бренан огляделся. В вечерних сумерках было тихо и безлюдно.

– Какого черта?! – закричал Допс, когда Бренан вышел из машины. – Нет! Еще слишком рано! – закричал он, вглядываясь в детские лица Лоры и Джуд. – Нужно подождать!

Но Бренан не слышал его. Не хотел слышать. Не мог.

44

Шутка Джека рассмешила всех. Звонкий смех поглотил грохот выстрела.

– Как это? – прошептал Арман, прижимая руки к груди. Ярко-красная кровь заблестела на бледных пальцах.

Бренан снова нажал на курок. Лора смотрела на отца, не понимая, что происходит. Реальность утратила стройность, превратившись в сон. Слишком быстрый. Слишком противоестественный.

– Уйди с дороги! – заорал Бренан на Джуд. Только сейчас она увидела оружие в руках незнакомца. Страх за свою жизнь заставил ее упасть на колени и закрыть руками голову.

– Пожалуйста, не убивайте меня! – взмолилась она.

– Папа?! – Лора в ужасе смотрела на обезумевшего отца.

– Зверь! – зарычал он, целясь Арману в голову.

– Беги! – крикнул Арману Джек, пытаясь встать на пути Бренана. Сильные руки оттолкнули его в сторону.

Ноги Армана подогнулись. Кровавая пелена застлала глаза. Реальность отступила. Он снова был в своем ненастоящем сне, на поляне, под ночным небом, и зверь опасливо смотрел на него, готовый сбежать в любое мгновение. В его желтых глазах не было ненависти. Скорее, боль и понимание. Они словно говорили: теперь ты понимаешь, что чувствую я? Но Арман не понимал. Он выхватил из костра горящую ветку и, размахивая ей, начал приближаться к зверю. Зверь зарычал и попытался ударить его лапой. Воздух наполнился вонью горящей шерсти. Арман снова замахнулся, надеясь на этот раз выжечь противнику глаза. Дикий вой боли прорезал ночь. Пламя охватило зверя. Затрещал жир. Крик ликования вырвался из горла Армана. Он победил. Он убил зверя. Выжег его из своего тела, несмотря ни на что. И теперь он был свободен…

А где-то далеко от этого места, в центральном парке чужого города, Бренан и Допс смотрели, как возле их ног умирает монстр в человеческом обличии… Рядом с ними стоял Джек – единственный друг этого монстра, зверя, которого Джек всегда считал человеком…

Допс и Бренан вывезли бездыханное тело зверя за город, бросили в приготовленную могилу, облили бензином и подожгли. Черный дым устремился в небо. Арман не чувствовал боли. Впервые в жизни он видел сны. Цветные и яркие в своей неповторимости. День за днем. Неделя за неделей. Пока не затянулись ожоги. Пока тело не излечило себя…

Арман открыл глаза, пытаясь сделать вдох. В просторной комнате было свежо и тихо. Мягкий свет заливал бледно-желтые стены, дощатый пол, белые жалюзи на небольших окнах. Поднеся к лицу руки, Арман недоверчиво посмотрел на тонкую бледную кожу. Свою новую кожу. Женщина, сиделка, поднялась со стула и, цокая каблуками, подошла к нему. На ней было надето легкое голубое платье. Густые черные волосы рассыпались по плечам настырными завитушками. В шоколадных глазах блестел интерес.

– Где я? – спросил Арман, избегая встречаться взглядом с сиделкой. Женщина подошла ближе. На вид ей было не больше тридцати.

– Ты помнишь, кто ты? – спросила она, наклоняясь к Арману. В скромном вырезе платья мелькнул белый кружевной бюстгальтер. Арман отвел глаза и пожал плечами. Женщина осторожно коснулась его руки. – Не бойся.

– Почему я здесь? – Арман почувствовал, как напряглись пальцы, сжимавшие его руку.

– Ты здесь, потому что я спасла тебя, – осторожно сказала женщина. – Ты помнишь, что с тобой произошло?

– Мне снились сны.

– Сны?

– Яркие, счастливые, – Арман смотрел в пустоту перед собой.

– А зверь?

– Какой зверь?

– Твой, – женщина осторожно улыбнулась. – Не бойся. Я знаю о тебе все. Даже больше, чем знаешь о себе ты сам, Арман. Намного больше. – Она представилась. – Кейн. Милдрет Кейн. – В шоколадных глазах вспыхнул нездоровый блеск. – И поверь, ты самое невероятное, что случалось со мной в жизни.

45

Ей было двадцать пять, когда факты сложились так, что не замечать связь между ними стало невозможно. Десятки убийств, совершенных по всей стране, собрались фотографиями и газетными вырезками на одном столе. Понимание пришло как-то внезапно. Среди ночи. Когда Милдрет лежала в холодной кровати и настырно пыталась заснуть. Сбросив одеяло, она вскочила на ноги, побежала к столу и трясущимися руками начала перекладывать вырезки из газет. «Господи! – вертелось у нее в голове. – Неужели никто не смог заметить этого?! Не смог собрать воедино?!» Она считала количество жертв. Пятьдесят? Пятьдесят пять? И это только те, что она смогла найти. Близость Пулитцеровской премии вскружила голову. Милдрет попыталась дать имя новому серийному убийце. Чем он работает? Ножом? Крюками? Нет. Она заставила себя успокоиться. Открыла бутылку скотча и сделала несколько глотков. Дыхание перехватило, а горло обжег огонь, но натянутые нервы успокоились. Милдрет позвонила редактору и сказала, что у нее есть статья века. Он что-то буркнул сквозь сон и повесил трубку.

– Я так и знала, что ты не сможешь отказать! – расплылась в улыбке Милдрет.

Собрав вещи, она бросила походный рюкзак на заднее сиденье старого «Доджа» и выехала в Сиэтл, где начинались странные истории, разложенные на ее столе. И плевать на коллег и сослуживцев, перешептывающихся за спиной. Она журналист, потому что родилась журналистом, а не потому, что главный редактор «Дейли-Ньюс» ее отец. Ведь никто ничего не заметил! Никто, кроме нее.

Милдрет свернула с дороги и остановилась возле дома семьи Вайс. Вернее, того, что осталось от семьи. Дверь открыла цветущая женщина лет сорока. Ее муж погиб около десяти лет назад, и никто не мог обвинить ее в попытке построить новую семью.

– Мы можем поговорить о вашем муже? – спросила Милдрет. Женщина окинула ее внимательным взглядом. – О Джоне Вайсе, – уточнила Милдрет.

– Ах, о Джоне! – Напряжение и атмосфера соперничества уступили место скрытому, запрятанному глубоко-глубоко страху. Женщина нахмурилась. О чем-то подумала, кивнула самой себе и пригласила гостью в дом. – У меня есть холодный чай.

– Не откажусь. – Милдрет села за стол. Разложила на бледно-зеленой скатерти старую газету. Глаза бывшей миссис Вайс скользнули по фотографии мужа.

– Почему пресса снова занялась этим? – спросила она. Милдрет пожала плечами и рассказала заранее приготовленную легенду о новом нападении хищников.

– Я думала, это была пума, – сказала забывшая о горе вдова.

– Или гризли, – безразлично добавила Милдрет. – В разных штатах говорили по-разному.

– Штатах?!

– Именно, – Милдрет прищурилась. – Попытайтесь вспомнить, не было ли тогда чего-нибудь странного? Необычного? Бросающегося в глаза?

– Да я даже не знаю.

– У вашего мужа были враги?

– Враги? Я думала, мы говорим о животном.

– Убийство можно совершить используя разные средства.

– Так вы думаете, что это мог быть человек?

– А вы так не думаете?

– Нет, – женщина недовольно поморщилась. – Если бы вы видели, что осталось от тела моего супруга, то, уверена, решили бы так же. – Она залпом допила свой чай, давая понять, что разговор окончен.

– Всего один вопрос, – примирительно сказала Милдрет до того, как перед ней закрыли дверь. – Где я могу найти коронера, делавшего вскрытие?

– Полагаю, в морге, – пожала плечами вдова. Милдрет кивнула и села в машину.

Пит Шеффер долго рылся в пропахшем плесенью архиве, прежде чем смог найти результаты вскрытия. Открыв папку, он тряхнул седой головой и поморщился.

– Что-то не так? – насторожилась Милдрет.

– Я так и не смог определить, какое животное нанесло эти раны. Слюна, шерсть, остатки когтей… Ни одна экспертиза не смогла установить принадлежность к какому-либо известному виду.

– А это могло быть не животное?

– Не животное? – Шеффер прищурился, награждая Милдрет подозрительным взглядом. – Могу я еще раз посмотреть ваше удостоверение?

– Зачем?

– Сомневаюсь, что человек, работающий в «Дейли-Ньюс», станет задавать подобные вопросы. Это, скорее, похоже на желтую прессу, которая снова и снова видит в небе блюдца, а в горах древних людей.

– Дело не в этом, – призналась Милдрет.

– Вот как? – Шеффер настойчиво протянул руку, требуя удостоверение.

– У меня есть идея, – нерешительно начала Милдрет, выполняя его просьбу…

– И вы действительно полагаете, что все эти раны мог нанести человек? – снисходительно улыбнулся Шеффер, выслушав ее историю.

– А вы нет? – решила она идти до конца. Шеффер снова улыбнулся и покачал головой.

– Этого просто не может быть, – заверил он Милдрет. – Никогда, ни при каких обстоятельствах.

И подобный ответ был повсюду. Везде, куда бы ни приходила Милдрет, она слышала нечто подобное. История за историей. Статья за статьей. Менялись лишь цифры на одометре старого «Доджа» да таяли надежды о славе и признании.

– Бросай все и возвращайся назад, – сказал по телефону отец. – Никто ничего не узнает. Никто не обвинит тебя в неудаче.

– Как бы не так, – скривилась Милдрет.

Она бросила трубку и легла в кровать. Раньше запах простыней в мотелях напоминал ей о славе, сейчас казалось, он смеется над ней, издевается, напоминая о несостоятельности. Даже сны, рваные и беспокойные, продолжали эти истязания, воссоздавая в памяти лица сослуживцев. Милдрет просыпалась посреди ночи и заново изучала сделанные заметки, прослушивала многочисленные записи цифрового диктофона. В последнем отеле, где она остановилась, кондиционер не работал, и покрывавший тело липкий пот дополнял картину нестерпимого раздражения.

– К черту! – буркнула Милдрет, сбрасывая с кровати кипу газет. – Хватит с меня!

Она заснула, думая о том, что вернется домой, но когда наступило утро, не вспомнила о ночном решении.

Проехав табличку с названием небольшого городка и прочитав цифры проживающих в нем жителей, Милдрет сокрушенно вздохнула. В последнем подобном городе ее чуть не линчевали за вопросы, которые она задавала. Милдрет снова вздохнула и решила не искушать судьбу, прямиком направившись к шерифу Притчарду. Старик встретил ее усталой, но добродушной улыбкой. Милдрет отыскала газету со статьей о событиях в Вудворте десятилетней давности и положила на стол. Шериф близоруко прищурился, читая заголовок. Голубые глаза подернула пелена воспоминаний.

– Ваша дочь, – осторожно начала Милдрет, боясь, что снова ошиблась в предположениях. – Она ведь выжила, не так ли?

– Так, – признался старик, но боли на его лице не стало меньше.

– Можно сказать, что вам повезло.

– Повезло?

– Никто не выживает после подобных нападений, – Милдрет отвела глаза, смутившись прямого старческого взгляда. – У нее… Она… Ее разум… Надеюсь, она в порядке? – спросила Милдрет, глядя себе под ноги. – Вы же понимаете, прошло много лет, и я бы хотела встретиться и поговорить с единственным свидетелем.

– Нет.

– Но…

– Если у вас есть хоть немного сострадания, то вы не сделаете этого.

– Вы не понимаете…

– Нет! Это вы не понимаете! – вспылил шериф. – Вы думаете только о своей работе. Вам важна только ваша статья, и нет никакого дела до судьбы человека. Думаете, ей приятно вспоминать? Думаете, так легко возвращаться в самую ужасную ночь в своей жизни?

– А что если он жив? – выпалила Милдрет, устав от бесконечных обвинений в свой адрес. – Что если прямо сейчас тот, кто превратил вашу дочь в калеку, выбирает себе новую жертву?

– Это невозможно.

– Почему? – Милдрет заставляла себя замолчать, но за последние недели негатива накопилось слишком много. – Не стоит считать себя особенным, шериф! Вы не единственный в этом списке. И поверьте мне, быть прикованным к инвалидному креслу намного лучше, чем лежать в земле!

46

Милдрет так и не получила благословление шерифа на свидание с его дочерью. Снова нужно было врать и притворяться. Впрочем, как и всегда. Остановившись возле пары прохожих, Милдрет узнала, где живет шериф. Прокатилась по городу, делая незначительные для статьи заметки о жизни местных жителей, и подъехала к старому дому. Темно-зеленая краска на деревянных стенах давно начала слезать. Ступени рассохлись. Белая дверь почернела от тысяч прикосновений за свою долгую жизнь. Забор покосился. Но газон перед домом пострижен, а в клумбах цветут белые розы, неестественные в своей нежности для этого места, где время, казалось, остановилось. Милдрет выключила диктофон и перешла через дорогу. Старая лестница устало скрипнула. Милдрет постучала в дверь. В глубине дома что-то загудело.

– Открыто! – услышала Милдрет женский голос, достала записную книжку и проверила имя, сравнивая с тем, что вертелось в голове. – Открыто! – снова услышала она женский голос. – Можете входить!

– Тесс? – Милдрет осторожно толкнула дверь и перешагнула через порог. Дочь шерифа сидела в кресле-каталке наверху лестницы и тщетно пыталась прицепить трос лебедки, чтобы спуститься.

– Никак не могу привыкнуть, – сказала Тесс, смутившись своей неловкости.

– Могу помочь, – дружелюбно предложила Милдрет.

– Лучше уж поднимайтесь, раз вошли, – сказала Тесс, награждая лебедку недовольным взглядом.

Ступени снова скрипнули. Мягкий старый ковер напомнил лужайку у дома. Тесс развернулась и, толкая коляску руками, покатилась в дальний конец коридора. Милдрет поразила неестественно бледная кожа новой знакомой. Выходит ли она когда-нибудь на улицу? Дверь в комнату Тесс открылась. Колеса перевалились через старый порог. Женщина подъехала к окну и развернулась.

– Так чем обязана? – голос у нее был усталый и немного раздраженный, словно она всегда была недовольна чем-то.

Милдрет почему-то вспомнила приют для старых дев, о которых писала пару лет назад. Их лица, их взгляды, голоса, комнаты – все это было таким же, как то, что сейчас видела Милдрет. Даже запахи. Она почему-то запомнила их очень хорошо. Иногда, долгой одинокой ночью, Милдрет настороженно принюхивалась к запахам в своей квартире, пытаясь уловить сходство с теми, что наполняли приюты для старых дев. Теперь воспоминания усилились. Стали четкими. Комната Тесс не напоминала Милдрет комнату старой девы. Это и была она.

– Не стоит, – недовольно сказала Тесс. – Не жалейте меня. Калеки этого не любят.

– Простите, – выдавила Милдрет, открыла папку с бумагами и протянула Тесс газету.

– Что это? – женщина посмотрела на жирный заголовок. Милдрет ожидала увидеть слезы, но слез не было. Скорее, тоска.

– Простите, что приходится напоминать об этом…

– Так вы из газеты?

– «Дейли Ньюс».

– «Дейли Ньюс»?

– Это в Нью-Йорке. – Милдрет увидела, как кивнула Тесс.

– И как вы думаете, что здесь случилось?

Женщины встретились взглядом. Милдрет поджала губы, пытаясь подобрать слова. Что сказать живому свидетелю случившегося кошмара? Чем объяснить свой интерес? Соврать? Но как сделать это, глядя в глаза тому, кто знает правду?

– Вы видели его, не так ли? – спросила Милдрет, но Тесс не ответила. – Почему вы никому ничего не рассказали?

– Не о чем рассказывать.

– Вы могли помочь поймать того, кто превратил вас в калеку.

– Его уже поймали.

– Вот как? – Необъяснимая ярость подступила к горлу Милдрет. – Тогда что это? – Она вытащила из папки десятки газетных вырезок и бросила на колени Тесс. – Большинство из них погибли уже после нападения на вас! – Тесс молча взяла измятые клочки, близоруко вглядываясь в заголовки. Милдрет не хотела заставлять страдать эту женщину, но понимала, что по-другому ничего не выйдет.

– Я не знала, – тихо прошептала Тесс спустя четверть часа. – Отец сказал мне, что все кончилось. Сказал, что убил его.

– Убил? – Милдрет почувствовала, как подпрыгнуло сердце, но тут же заставила себя успокоиться. Все это на поверку может оказаться бредом свихнувшейся женщины. Ее фантазией, способом сбежать от реальности. – Что значит убил? – осторожно спросила Милдрет.

– Застрелил. – Тесс пожала плечами. – Так, по крайней мере, он мне сказал.

– Сказал? – Разочарование застлало сознание Милдрет. Ну конечно! Отец просто хотел успокоить дочь, прогнать ее страхи.

– Я видела его могилу, – сказала Тесс, словно прочитав мысли своей гостьи.

– С телом? – Милдрет смущенно кашлянула. – Вы видели тело того человека, который сделал с вами такое? – Она увидела удивление в глазах Тесс и предположила, что высказать теорию о том, что убийцей является не животное, а человек, было правильно и безжалостно верно. Словно удар ниже пояса в боксе – в случае чего всегда можно сказать, что это была случайность. Милдрет облизнула губы и приготовилась выслушать откровение о случившемся.

– Человек? – переспросила Тесс. – Вы сказали человек? – Ее губы изогнулись в ироничной улыбке. – Это был не человек, – устало качнула она головой. Тяжелые веки скрыли глаза. Дыхание участилось, реагируя на воспоминания. Время замерло. Милдрет сунула руку в карман, проверяя, включен ли диктофон. Включен. Но Тесс молчала, заставляя записывать тишину.

– Если это был не человек, то кто? – поторопила ее Милдрет.

– Я не знаю, – устало выдохнула Тесс. – Кто-то… Что-то… – Она снова замолчала, но Милдрет не собиралась отступать. Второй такой возможности может не быть.

– Расскажи мне, кто это был, – попросила она.

– Нет.

– Расскажи мне, кто это был! – голос Милдрет уже не просил – он требовал.

– Я не хочу.

– Дело не в тебе. Дело в тех, кого еще можно спасти.

– Но ведь я видела могилу!

– Твой отец мог обмануть тебя. Мог сделать это для того, чтобы ушли твои страхи.

– Нет!

– Кто это был, Тесс? Расскажи мне о нем! Помоги мне поймать его!

– Он мертв!

– Он жив, Тесс! – Милдрет собрала газеты, где рассказывалось о происшествиях после трагедии в Вудворте. Тряхнула Тесс за плечи, заставляя открыть глаза. – Вот, посмотри! Это все сделал он! И он не остановится до тех пор, пока ты не поможешь мне остановить его! – Милдрет замолчала, увидев слезы на щеках Тесс. Не то чтобы она их не ожидала, но на какое-то мгновение они выбили из колеи, а когда разбежавшиеся мысли удалось собрать, Тесс заговорила сама.

47

В лесу было тихо, и, несмотря на раннее утро, даже птицы не спешили затягивать свои трели. Милдрет остановила «Додж» у обочины и нетерпеливо забарабанила пальцами по затянутому в кожу рулевому колесу. История Тесс волновала и вселяла ужас. Зверь, насилие, ребенок… Милдрет выбила из мягкой пачки сигарету и включила прикуриватель. Образ Тесс будоражил сознание отрешенностью и безразличием. Может, она спятила и все эти истории не более чем плод больного воображения? Милдрет попыталась вспомнить нечто подобное. Сколько женщин представляли своих насильников монстрами и чудовищами? Наполненные ужасом сказки всегда более приятны для восприятия, чем жестокая реальность. Милдрет прикурила и, закрыв глаза, попыталась собрать воедино разбегающиеся мысли. Нет. Все это не может быть правдой. Скорее всего, дело обстоит именно так, как она и думала – убийца разгуливает по стране, собирая свою кровавую жатву. Единственным недостающим звеном было отсутствие свидетелей. Если бы Тесс могла трезво взглянуть на вещи и дать описание преступника! А ее отец? Несомненно, он что-то знает, но как заставить его говорить? Раскопать могилу? Убедиться, что она пуста? Отыскать ребенка и сделать анализ ДНК? А если не поможет и это, то рассказать о внуке шерифу, заставить его говорить в обмен на собственное молчание?

Милдрет вышла из машины и достала из багажника взятую у Тесс лопату. Описание дороги, ведущей к могиле, было настолько детальным, что Милдрет в какой-то момент подумала, что Тесс приходит сюда довольно часто – дожидается, когда отец уйдет на работу, и продирается сквозь ветви на своей инвалидной коляске, или же шериф сам привозит свою дочь к этой могиле… И снова никакого удивления. Подобное случается. К тому же Тесс считает, что в могиле лежит не только насильник, но и отец ее ребенка. Возможно, вся эта история была рассказана специально, в надежде, что Милдрет сможет сама во всем разобраться и сломать этот психологический барьер, воздвигнутый для себя Тесс. Может быть, она надеется вернуть таким образом своего ребенка. Сколько сейчас ему должно быть? Одиннадцать? Двенадцать?

Милдрет остановилась, уставившись на старую, поросшую травой могилу. Идея о безумии Тесс пошатнулась, но устояла. Нужно было сначала раскопать могилу. Убедиться, что на дне ничего нет. Милдрет воткнула лопату в сухую землю. Железное острие с необычайной легкостью прорезало грунт. «Долгое это будет утро», – вздохнула Милдрет, налегая на черенок лопаты. Думала ли она когда-нибудь, что будет заниматься чем-то подобным? Милдрет раскопала могилу до половины и тихо выругалась, увидев свежие мозоли на ладонях. Зачем она это делает? Ведь на дне все равно никого нет!

Милдрет закурила, убеждая себя бросить это бесполезное занятие. Вспомнила своего отца и решила, что просто обязана довести до конца хоть одно дело. Отбросив сигарету, Милдрет снова взялась за лопату. Капельки пота покрыли ее лицо. Одежда прилипла к телу. Продолжая копать, Милдрет пыталась отвлечь себя, обобщая в голове факты, собранные за последние недели. Мозоли лопнули, и черенок лопаты окрасился кровью. Милдрет убедила себя, что не видит этого, не чувствует. Не заметила она и полуразложившуюся лапу зверя, мелькнувшую между комьев сухой земли. Лопата звякнула о крепкую кость. Милдрет вздрогнула. Воображение нарисовало изуродованное человеческое тело, которое она должна будет достать из могилы. Желудок сжался. Но не от страха. Скорее, от разочарования. Так много стараний, а что в итоге? История о насильнике и разгневанном отце, пристрелившем его как бешеного пса? На какое-то мгновение Милдрет пожелала, чтобы история Тесс оказалась правдой. Встав на колени, она начала откапывать найденное тело руками.

– Какого черта! – прошептала Милдрет, увидев звериную лапу. Долго смотрела на нее, пытаясь определить, какому виду она принадлежит. Затем откопала морду. Хаос в голове усилился. Найденное животное не было похоже ни на одно из известных ей. – Это еще ничего не значит, – решительно сказала Милдрет.

Выбравшись из могилы, она отыскала в багажнике «Доджа» веревку и обвязала ей тело зверя. Черви и время облегчили задачу. Пыхтя и тихо ругаясь себе под нос, Милдрет вытащила найденное тело из могилы. Проделанная операция отняла у нее последние силы. Тяжело дыша и вглядываясь в чистое небо, она лежала на спине рядом со зверем и заставляла себя подняться. «Это будет сенсация!» – думала Милдрет. Перед глазами уже мелькали будущие газетные заголовки: «Найден новый вид», «Новый вид животного открыл охоту на человечество».

Милдрет вздрогнула, вспомнив ребенка Тесс. «А что если и это окажется правдой?» Желудок снова предательски сжался. Повернув голову, Милдрет посмотрела на зверя. Неужели он похож на человека больше, чем можно представить? Выходит, что так. Иначе как смогла бы забеременеть Тесс? Милдрет призвала на помощь все свои антропологические знания. Что если этот монстр на поверку окажется тупиковой ветвью человеческой эволюции? Она вспомнила остальные убийства. Сомнений не было. Зверь, лежавший сейчас рядом с ней, не был единственным представителем своего вида. Есть и другие. Сердце Милдрет возбужденно забилось. Если ей удастся разобраться во всем этом, то слава и подпись в истории будут обеспечены. Весь мир будет говорить о ее открытии. Милдрет закрыла глаза и хрипло рассмеялась.

48

Джулиан Гефорд подошел к зеркалу и поправил черный галстук. Карлотта умерла три года назад, а он так и не научился хорошо завязывать галстук. Сложно, наверное, в пятьдесят семь лет начинать новую жизнь, потеряв близкого человека. Дети дарят внуков и обещают приехать на Рождество, но дом постоянно пустует. Гефорд завел двигатель нового черного седана и подумал, что Карлотте он пришелся бы по вкусу. Включив проигрыватель, Гефорд попытался прогнать нахлынувшее на него уныние. Фрэнк Синатра пел «Незнакомые люди», и Гефорд танцевал под этот мотив с Карлоттой. Воспоминания были настолько четкими, что он чувствовал запах волос своей жены. Темные, рассыпанные по плечам, они обрамляли бледное, женственное лицо с волевым подбородком, в центре которого красовалась небольшая ямочка. Джулиан вздохнул и заставил себя вернуться в реальность. Воспоминания рассыпались, оставив чувства. Тоска уступила место нежности, одиночество – теплу прожитых лет. Включив передачу, Гефорд выехал на дорогу. Кротчайший путь до работы занимал не более пятнадцати минут, но он всегда добирался в объезд, неосознанно повторяя маршрут, преодолеваемый каждый будничный день, когда была жива Карлотта.

Свернув на стоянку, Гефорд занял отведенное ему место. Крохотная птица чирикнула, перелетая с ветки на ветку. Старый дуб устремлялся кроной, казалось, в самое небо. Дуб был здесь такой же неотъемлемой частью, как и само здание. Приземистое и безвкусное. Гефорд вошел в просторный пропахший бетоном холл и, достав из кармана бейдж, пристегнул его к отвороту своего черного пиджака. «Доктор Джулиан Гефорд», – гласила черная надпись на белом фоне. Охранник в отутюженной униформе приветливо кивнул ему. Гефорд поднялся по лестнице и заглянул в класс математики. Полтора десятка мальчишек сидели за партами, внимательно выводя в тетрадях простейшие формулы, копируя их с доски. Миссис Ремси терпеливо прохаживалась между парт, наблюдая за работой. Царившая в классе тишина настораживала, но Гефорд знал, что стоит только уроку подойти к концу, и класс наполнится веселым гвалтом.

Пройдя в свой кабинет, он сел за стол и, открыв ежедневник, убедился, что помнит все, что должен сделать сегодня. Семейная фотография двенадцатилетней давности снова напомнила о Карлотте. Странно, но Гефорд помнил каждую минуту до и после снимка. Не помнил до тех пор, пока не умерла жена, а после взглянул на фотографию и вспомнил все до мелочей. Яркое солнце, голубое небо, яблоневый сад, приехавшую в гости с парой близнецов дочь, жену, Бренана. Последний не попал в кадр, но он был именно тем, кто сделал снимок. Друг детства, с которым так и не развела его судьба. По крайней мере, Гефорд надеялся, что именно так оно и есть. Надеялся и после того, как Бренан привез ему грудного младенца, сказав, что нашел его на пороге своего дома. Гефорд хорошо помнил, как протянул руки и взял ребенка. Мальчик выглядел здоровым и полным сил, но Бренан смотрел на него как на исчадье ада.

– Наблюдай за ним, – сказал он.

– Ты уверен, что не хочешь мне еще о чем-нибудь рассказать? – спросил Гефорд, пристально вглядываясь в глаза друга. Бренан выдержал этот взгляд и качнул головой.

– Думаешь, это его ребенок? – спросила Гефорда жена.

– Навряд ли, – сказал он, вспоминая странный взгляд друга.

– А имя он ему дал?

– Арман.

– Почему Арман?

– Не знаю. Кажется, сказал, что так было написано в записке.

– Которую ты, конечно же, не видел?

– Нет.

На следующий день, придя на работу, Гефорд долго смотрел на младенца, невольно пытаясь отыскать сходство с Бренаном.

– Не хочешь навестить его? – спросил он друга, когда мальчику исполнился год.

Ответ Бренана был уклончивым, но Гефорд и без подробностей смог понять, что встречаться с ребенком – это последнее, чего хочет Бренан. Он боялся его. Бежал от него. Но почему?

– Что в тебе такого особенного? – спросил Гефорд, наблюдая за темноволосым мальчиком.

На детской площадке играли дети. Веселые и счастливые. Их звонкие голоса эхом разносились по двору приюта. Арман развернулся и побежал к ним, пытаясь складывать бессвязные звуки в слова. Гефорд вернулся в кабинет и заставил себя не думать об этом ребенке. В конце концов, каждый имеет право на свою маленькую тайну. Даже Бренан. Даже бывший лучший друг. Несколько раз Карлотта приходила в приют, смотрела на мальчика, и Джулиан знал, что она, так же, как и он, пытается найти в нем схожие с Бренаном черты.

– Я хочу попросить тебя лишь об одном, – сказал по телефону Бренан. – Мальчик должен находиться в приюте так долго, как только можно, – эти слова лишний раз выступили доказательством, что у ребенка есть другая история, отличавшаяся от той, что рассказал Бренан.

– Не нужно ничего объяснять, – сказал Гефорд. – Можешь просто время от времени приходить и навещать ребенка…

Но Бренан уже повесил трубку.

– Дай ему время, – попросила мужа Карлотта. Джулиан кивнул и устало пожал плечами. В ту ночь они зачли своего последнего ребенка. Мальчика, которого Карлотта смогла выносить лишь первые шесть месяцев. Он умер, несмотря на все старания врачей. Трагедии не было, но Карлотта начала все чаще и чаще навещать Армана. Гефорд наблюдал за ней, сначала радуясь, что жена так быстро смогла оправиться от потери ребенка, затем как-то отрешенно, устав от бесконечных визитов и перешептываний персонала и, наконец, потеряв терпение, решился дать разрешение на заявление об усыновлении.

Молодой семье было около тридцати, и они нравились Гефорду. Сара и Джозеф Крамп. В них сочеталось нечто среднее между сдержанностью и оживленностью, улыбкой и поджатыми губами. Такими, по мнению Гефорда, и должны быть родители. По крайней мере, те, кто собирается усыновить ребенка. Он привел в свой кабинет Армана и напряженно наблюдал, примет ли он своих новых родителей.

– Господи! – всплеснула руками Сара, поворачиваясь к мужу. – Как же он похож на тебя!

– На меня? – Джозеф нахмурился, разглядывая ребенка.

Мальчик обернулся, запрокинул голову и посмотрел ему в глаза. Джозеф смутился, попытался отвернуться, но затем неожиданно просиял и улыбнулся. «Это хорошо», – подумал Гефорд, вспомнил Карлотту и убедил себя, что так будет лучше всем. Заполнив необходимые документы, Крампы забрали ребенка на выходные. Новость об этом расстроила Карлотту, но не повергла в уныние.

– Очень жаль, – тихо сказала она, стоя возле окна. – За последнее время я сильно привязалась к нему.

– Я знаю. – Гефорд почему-то решил, что сейчас она заплачет тихо и беззвучно. Но вместо этого она спросила о Крампах. Выслушала десяток качественных прилагательных и наградила мужа жизнерадостной улыбкой.

– Надеюсь, Арману они понравятся, – сказала она. Джулиан кивнул и поймал себя на мысли, что тоже искренне хочет этого.

Бренан не звонил около полугода, и сдерживать данное ему обещание теряло всякий смысл. Гефорд почувствовал некую обиду на бывшего друга. Что за детский покров тайны? Неужели так сложно рассказать правду? Обида медленно переросла в раздражение, особенно после того, как Гефорд так и не смог дозвониться до Бренана. Вернее, смог, но Джесс сказала, что мужа нет дома, хотя Гефорд мог поклясться, что слышал его голос. Уверенность в правильности поступка усилилась. Отыскав в записной книжке телефон Крампов, он позвонил им. Голос Сары звучал громко и жизнерадостно. Он напоминал ему голос Карлотты, когда она родила своего первого ребенка.

– А как Арман? – осторожно спросил Гефорд. Вместо ответа Сара вышла во двор, позволив ему услышать звонкий детский смех. Гефорд улыбнулся. Посмотрел на жену и увидел, что она тоже улыбается.

– С ним все будет хорошо, – сказала Карлотта не то мужу, не то самой себе.

– Хотите, чтобы мы подготовили документы на усыновление? – предложил Саре Гефорд.

– Да, – ответила она сразу и без раздумий…

Сейчас, когда воспоминания о жене снова стали навевать скуку и одиночество, Гефорд сходил в архив и принес папку с личным делом Армана. Так было проще отвлечься. Если невозможно не вспоминать, то пусть хотя бы воспоминания будут хорошими. Гефорд положил папку на стол и открыл первую страницу. Застывшая на лице улыбка медленно сошла с губ.

– Как это? – шепотом спросил он, глядя в пустую папку… И где-то в далеких воспоминаниях Карлотта снова грустила, стоя возле большого окна, за которым шел дождь.

49

Волнение. Милдрет отодвинула край занавески и проследила, как уходит Арон. Сев в пикап, он включил зажигание и уехал, подняв облако пыли. Машина подпрыгнула на ухабе, и Арон тихо выругался. Страх снова подступил к горлу. Не такой, как в прошлую ночь, но все-таки страх. Достав из бардачка сигареты, Арон прикурил и выпустил дым в открытое окно. Страх отступил, оставив липкое, пронизывающее до костей волнение.

Остановившись возле бара, он выпил пару бутылок пива. Знакомый бармен рассказывал что-то о вчерашнем бейсбольном матче, но Арон не слушал его. Вспоминая Милдрет, он убеждал себя, что эта женщина не может представлять опасность. Богатая и красивая. Скорее всего, она просто ищет своего ребенка, которого родила еще девчонкой и отдала в приют, испугавшись ответственности. За последние три года работы Арон не в первый раз сталкивался с подобным. Женщины. Они приходили к доктору Гефорду. Плакали, умоляли сообщить сведения о приемных родителях их родных детей. Обычно, проходя мимо, Арон старался не смотреть в их заплаканные глаза. Просто отворачивался и продолжал делать свою работу. Но в случае с Милдрет все было иначе.

Ни слез, ни стенаний, ни обещаний привлечь на свою сторону адвокатов и всех вытекающих отсюда угроз – ничего этого Арон не слышал. Не видел он Милдрет и в приемной кабинета доктора Гефорда. Предполагал, что, скорее всего, она позвонила по телефону и, получив отказ, решила действовать другим путем. Арон не знал, был ли он первым, кому Милдрет предлагала деньги за сведения о своем сыне, но отказать он не смог. Тогда эта идея показалась ему чертовски хорошей. Нужно лишь выбрать момент, зайти в архив и забрать папку с личным делом Армана. «В конце концов, кому от этого будет плохо?!» – подумал Арон. Дождавшись обеденного перерыва, он взял ключи от архива, спустился в подвал и отыскал нужную полку. На какой-то момент им снова овладели сомнения. Открыв папку, он прочитал сведения о ребенке, чью тайну собирался продать.

– Мне было шестнадцать, – сказала Милдрет.

Арон невольно улыбнулся, представив преуспевающих родителей, которым дочь решила преподнести такой сюрприз. Потом вспомнил, как Милдрет сказала, что больше не сможет иметь детей, и окончательно сдался. Спрятав содержимое папки под рубашкой, он поставил папку на место и убедил себя, что делает это не столько из-за денег, сколько из-за желания помочь. Правда, страх вернулся сразу, как он совершил обмен, но пути назад не было…

Выкурив сигарету, Милдрет начала собирать вещи. В последние дни она приучила себя не думать о смысле происходящего, не искать логику. События развивались слишком стремительно и совершенно не поддавались контролю. Единственное, в чем все больше и больше убеждалась Милдрет, – Тесс была права. Доказательства ее безумия, в которые так сильно хотелось верить, развалились под натиском фактов и неопровержимых доказательств правдивости ее слов.

Сара Крамп встретила журналиста приветливой улыбкой и гостеприимным предложением войти в дом. Милдрет не знала, с чего начать, поэтому решила сразу перейти к делу.

– Мать?! – опешила Сара. – Вы мать Армана?! – Губы ее задрожали. В глазах заблестели слезы.

– Мне было шестнадцать, – сказала Милдрет, повторяя историю, рассказанную Арону. Сара слушала молча, лишь изредка качая головой.

Милдрет чувствовала, как нарастает нетерпение. История Тесс подтверждалась. Оставался еще один шаг. Милдрет вспомнила останки зверя, найденные в могиле, и сердце ее замерло.

– Какой он? – спросила она Сару.

– Как и все мальчишки, – Сара устало пожала плечами. – Может быть, немного замкнутый, но в остальном самый обыкновенный.

– Обыкновенный, – слово ударило сознание, подобно хлысту. Разочарование застлало глаза. Сара ахнула, решив, что Милдрет сейчас заплачет.

– Обыкновенный для других, – поправилась она. Милдрет кивнула. Кажется, ей невольно удалось разжалобить приемную мать Армана. Как просто иногда обмануть, убедить.

– Могу я увидеть его? – Милдрет в мольбе сложила на груди руки.

– Ты хочешь забрать его? – с болью в голосе спросила Сара.

– Пока просто посмотреть.

– Но он любит нас.

– Я знаю. – Милдрет взяла Сару за руку и попыталась успокоить. – Я просто хочу посмотреть на него. – Сара не поверила. Не смогла поверить, хотя очень хотела. – Пожалуйста, – Милдрет вложила в эту просьбу все свое нетерпение, все свои амбиции. Около минуты Сара смотрела ей в глаза, затем кивнула и, тяжело вздохнув, повела ее сквозь дом во двор.

Зеленые пластиковые качели были установлены под старым дубом. Темноволосый мальчик сидел на них, болтая ногами. Милдрет смотрела на него, не веря, что этот ребенок может принадлежать существу на дне могилы. Нет. Такого не бывает. Старый шериф, скорее всего, обманул свою дочь. Бросил в могилу какое-то животное и… Милдрет поняла, что и эта версия не имеет права на существование. Зачем шерифу было делать это? Да и животное… Милдрет не сомневалась, что ни один зоолог не сможет определить его вид.

– Могу я поговорить с ним? – спросила она Сару. Словно услышав ее голос, Арман обернулся и посмотрел на женщин. Сара вздрогнула.

– Иди уж, – сказала она, прикрывая глаза. Страх и отчаяние забрали остаток сил. Единственное, на что сейчас была способна Сара, так это стоять и смотреть, как женщина, которую она видит первый раз в жизни, подходит к ее приемному сыну. Темные глаза мальчика смотрят на нее. Слушают. Сара сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

– Ты помнишь свою мать? – осторожно спросила Милдрет, вглядываясь в глаза Армана. Мальчик обернулся и посмотрел на Сару. – Не эту, – уточнила Милдрет. В темных глазах Армана мелькнуло сомнение. – Ее зовут Тесс. – Милдрет пожалела, что не взяла фотографию этой женщины. – Она живет в Вудворте… – Милдрет подавила в себе желание тряхнуть Армана за плечи, заставив показать хоть что-то, что поможет ей поверить в историю Тесс. Или она уже верит? – Ты знаешь, кем был твой отец? – решила она не тратить время. Мальчик молчал, внимательно наблюдая за странной гостьей. – Я недавно видела его, – сказала Милдрет. – Он… он был не таким, как обычные люди. – Милдрет протянула ему сделанную фотографию зверя. Мальчик не испугался. Взял фотографию и смотрел на нее, словно это очередная картинка какого-нибудь дьявольского комикса. – Это он – твой отец, – пояснила Милдрет, но эти слова не тронули мальчика, не напугали. – Он был не человеком, понимаешь? – упорствовала Милдрет. – И теперь его часть принадлежит тебе. Не бойся. Я твой друг. Со мной тебе не нужно притворяться. Можешь рассказать мне обо всем. – Милдрет сделала паузу, давая мальчику возможность обдумать услышанное. Оторвав взгляд от фотографии, Арман посмотрел в глаза Милдрет. – У твоей матери такие же глаза, – сказала она. – У твоей настоящей матери. А у отца… – Милдрет сделала паузу. – У отца были желтые. Так сказала мне твоя мать. – Она поджала губы, сдерживая раздражение, вызванное молчанием мальчика. «Он издевается надо мной! – думала Милдрет. – Или это я сошла с ума!» Она улыбнулась и взяла Армана за руку. – Ты хочешь встретиться со своей матерью? – Милдрет снова заметила, как Арман искоса поглядывает на Сару. – Со своей настоящей матерью.

– Ну хватит! – потеряла терпение Сара. Она не слышала, о чем говорит Милдрет, но эта женщина не нравилась ей.

– Запомни о том, что я тебе сказала. – Милдрет улыбнулась Арману и поднялась на ноги, закрывая его от Сары. Приемная мать наградила ее недовольным взглядом, жалея, что впустила Милдрет в дом. Поджав губы, чтобы не наговорить при Армане лишнего, она кивком головы велела Милдрет следовать за ней.

– Я смогу зайти еще раз? – спросила Милдрет, зная, каким будет ответ. Сара качнула головой и открыла входную дверь. – Позвоните, если передумаете. – Милдрет достала визитку и протянула ее Саре. Женщина сжала кулаки, прижав их к бедрам. – Я положу ее на порог, – улыбнулась Милдрет. Сдерживая негодование, Сара смотрела, как уходит непрошеная гостья. Оставленная визитка резала глаз, заставляя вспоминать встречу приемного сына с его биологической матерью. Раньше Сара никогда не думала об этом.

«Додж» Милдрет, скрипнув резиной, сорвался с места. Сара метнула в его сторону негодующий взгляд, наклонилась и подняла визитку, намереваясь ее выбросить. «Милдрет Кейн. Корреспондент «Дейли-Ньюс», – прочитала Сара, и кровь в ее жилах похолодела. Мысли разбежались, оставив пустоту и растерянность. Осторожно, словно ребенок делает первые шаги, Сара начинала медленно соображать. Ее страх… Страх, что Милдрет заберет у нее ребенка, отступил, оставив лишь гнев, словно Бог услышал ее немые молитвы. Подняв голову и расправив плечи, Сара вышла во двор. Яркий румянец окрасил ее щеки. Арман сидел на качелях, но фотографии в его руках уже не было.

– Эта женщина, – вкрадчиво начала Сара. – Что она тебе сказала?

– Ничего, – соврал Арман. Сара прищурилась, пытаясь разоблачить обман ребенка, но его взгляд остался прямым. Незнание снова вызвало тревогу. «Милдрет Кейн, – повторила в своей голове Сара. – Что же ей нужно?» Желание позвонить и спросить напрямую стало настолько сильным, что Сару остановило лишь отвращение снова слушать этот лживый голос.

50

Арман лежал в своей кровати, не в силах заснуть. Воспоминания о странной женщине, посетившей его днем, ушло, как только ушла она сама. Единственным, что его беспокоило, была фотография, которую дала Милдрет. Вот он держит ее в руках, а минуту спустя она исчезает. После он нашел обрывки фотографии в своих карманах. Странно. Арман выбросил их в урну и постарался больше не думать об этом. Воспоминания стерлись из сознания, оставив странное чувство пресыщенности и наполненности, словно в голове вдруг стало критически тесно для его мыслей. Они метались, пытаясь вырваться наружу, вызывая боль. Все это напомнило Арману какую-то передачу, просмотренную с приемным отцом. На экране была картинка заполненной людьми Земли. Они стояли плечом к плечу, и это бесконечное море уходило за горизонт, сливаясь с небом. Кажется, там еще был голос за кадром, обещавший, что перенаселение произойдет, если люди перестанут умирать. Сейчас Арману казалось, что в его голове происходит нечто подобное – глобальное перенаселение мыслей. Словно раньше они исправно умирали, а сегодня вдруг решили остаться, и теперь в его голове не было свободного места.

Повернувшись на бок, Арман попытался заснуть. Может быть, темнота и тишина, которые он видит каждую ночь, смогут помочь? Он лежал, настырно ожидая, когда мир без снов заберет его в свое беззвучное царство, но вместо этого почувствовал, как что-то подхватывает его и несет куда-то прочь от дома и приемных родителей.

Полет не пугал Армана. Он завораживал и обещал незабываемые ощущения. Арман успел подумать, что, возможно, это и есть один из тех снов, о которых так часто рассказывают его друзья. А потом он погрузился во тьму – густую, непроглядную, где не было ничего: ни звуков, ни мыслей, ни чувств. После этого обычно наступало утро.

Арман открыл глаза, но вместо теплого солнца за окном и улыбчивого лица Сары увидел залитую лунным светом поляну и крохотный, почти прогоревший костер. Старые высокие деревья окружали его со всех сторон, уходя в небо необъятными стволами. Арман чувствовал запах дыма. Слышал шорохи. Он обернулся, но за спиной была все та же ночь. Арман вздрогнул, услышав, как хрустнула ветка. Темноту за деревьями прорезали два желтых глаза. Они смотрели на Армана, очаровывали, словно змея мышь. Их взгляд… Казалось, что он струится по воздуху, проникая в сознание жертвы, подчиняя себе ее волю…

Дверь в комнату приемного сына хлопнула, оборвав неспокойный сон Сары Крамп. Тревога, и без того не оставлявшая в покое после визита Милдрет Кейн, усилилась. Разыгравшееся воображение нарисовало, как Милдрет крадется по коридору, чтобы проникнуть в детскую. В какой-то момент Саре показалось, что она слышит шаги.

– Джейкоб! – позвала она своего мужа. Он проворчал что-то сквозь сон и перевернулся на другой бок. – Джейкоб! – Сара тронула его за плечо, заставляя проснуться. – Кажется, в доме кто-то есть! – пролепетала она и поднялась с кровати. – Помнишь, я рассказывала тебе о женщине из газеты? – Сара внимательно посмотрела на мужа, заставляя окончательно проснуться. – Я думаю, это она. Там. В коридоре. – Сара увидела, как нахмурился Джейкоб, но не придала этому значения.

– Пойду посмотрю, – недовольно буркнул он и вышел из комнаты.

51

Вернувшись в свой номер, Милдрет приняла душ и попыталась решить, что ей делать дальше. Мальчик выглядел самым обычным. Просто ребенок. Может быть, немного застенчивый, но в остальном как и все дети. Милдрет вспомнила, как передала ему фотографию зверя на дне могилы, и устыдилась своего собственного поступка. Неужели безумие Тесс передалось и ей? Милдрет накинула халат и купила в автомате черный кофе и пачку крепких сигарет. Что же такое на нее нашло, черт возьми?! Она лежала на кровати, выпуская в потолок кольца синего дыма. Хотелось напиться до беспамятства, утопив в стакане стыд и разочарование. Но еще больше хотелось сесть в машину и вернуться в Нью-Йорк. Эти два желания были настолько сильными, что Милдрет могла лишь лежать и курить, не осуществляя ни одно из них. Кажется, она ненадолго заснула, потому что, когда в дверь кто-то постучал, сигарета в ее руке превратилась в оплавившийся фильтр.

Встав с кровати, Милдрет открыла дверь. На пороге стояла Сара Крамп. Бледная, как первый снег. Дрожащая, как последний лист на старом дереве, готовый в любой момент сорваться и улететь, подхваченный порывами ветра. В ее стеклянных глазах, казалось, все еще стоят картины пережитого ужаса…

Зверь, монстр, чудовище – никогда прежде она не испытывала такого всепоглощающего страха. Он подчинял, заставляя сердце прекращать свой размеренный ритм. Когда Джейкоб открыл дверь и вышел в коридор, когда Сара услышала грозный звериный рык и увидела желтые глаза – все это было лишь первым шагом на пути к всепоглощающему ужасу, пережитому, когда она вспомнила, во что был одет зверь, вспомнила жалкие лохмотья, покрывавшие его тело. Входная дверь с треском разлетелась, и зверь уже пересекал лужайку перед домом, когда Сара смогла осмыслить происходящее. Набрав полные легкие воздуха, она закричала.

– Сара! – позвал ее Джейкоб из пустой комнаты приемного сына. – Сара, его здесь нет!

– Я знаю. – Она смотрела супругу в глаза и не находила в себе сил сказать то, о чем думала.

– Сара! – Джейкоб тряхнул ее за плечи, пытаясь прогнать оцепенение.

Она не ответила. Прошла на кухню и, вывалив на пол содержимое мусорного ведра, нашла визитку Милдрет Кейн. На другой стороне шариковой ручкой был написан телефон отеля, где она остановилась, и номер комнаты. Набрав указанный номер, Сара узнала от управляющего адрес и вызвала такси.

– Куда ты? – крикнул ей вслед Джейкоб, но она снова ничего ему не сказала. Не смогла сказать. Даже когда Милдрет открыла ей дверь и предложила войти, слова все еще стояли поперек горла.

– Кто он? – Сара словно выплюнула из себя этот вопрос. – Скажи мне! – Милдрет невольно вздрогнула под этим натиском.

– Он ушел? – только и смогла спросить она.

– Ушел?! – Сара вспомнила зверя в лохмотьях, оставшихся от детской пижамы Армана. Страх, гнев, ненависть, отчаяние – все чувства сплелись в ней, и она разревелась, задыхаясь, рассказывая, что произошло после того, как Милдрет ушла.

52

Секретарша состроила недовольную мину, но Джейкоб Крамп не обратил на это внимания. Толкнув дверь, он вошел в кабинет Джулиана Гефорда и устремил на доктора негодующий взгляд. Хотелось так много сказать, предъявить столько обвинений, но вместо этого он только шумно выдохнул и устало опустился на стул. Дверь за спиной открылась, и секретарша предложила доктору вызвать охрану.

– Думаю, это лишнее, – сказал Гефорд, не взглянув в ее сторону.

Странно, но, несмотря на то, что его зрительная память никогда не была достаточно хорошей, чтобы запоминать кого-то кроме соседей и сослуживцев, он хорошо помнил Джейкоба Крампа. Скорее всего, виной тому был Арман, ребенок, усыновленный этой семьей, который всегда ассоциировался у Гефорда с его женой и нерожденным сыном. К тому же была еще эта пропавшая папка с личным делом мальчика, которую Гефорд так и не смог найти. Теперь беспокойство из-за пропажи усилилось. Халатность превратилась в кражу, а от кражи подобных документов не стоило ждать ничего хорошего.

– Что… Что случилось? – спросил Гефорд, не переставая вглядываться в бледное лицо Джейкоба.

– Случилось? – Джейкоб нервно сглотнул, воссоздавая в памяти минувшую ночь. Страх и воспоминания, не позволявшие закрыть глаза после увиденного, утром утратили свою ауру зла…

– Возможно, это был костюм, – говорил жене Джейкоб. – Возможно, воображение сыграло с нами злую шутку…

Но Сара не слушала его. Тогда гнев Джейкоба обрушился на женщину, приходившую к Арману. Позвонив в полицию, он сообщил о случившемся, умолчав, правда, о звере, которого встретил, выйдя из спальни. Он назвал детективу Клэю Джефферсону имя женщины, представившейся родной матерью Армана.

– Могу я поговорить с вашей женой? – спросил детектив, уточнив детали случившегося и просмотрев документы на усыновление.

– Она уехала, – сказал смущенно Джейкоб.

– Уехала? – Клэй удивленно поднял левую бровь. Какая убитая горем мать, хоть и приемная, уезжает куда-то в тот самый момент, когда ее ребенку угрожает опасность?

– Думаю, Сара поехала к той женщине, которая приходила днем, – поспешил объяснить Джейкоб.

Детектив вспомнил свое последнее дело и недовольно хмыкнул. Понять причины, побуждавшие многих женщин нарушать закон, иногда просто невозможно. Не строя никаких предположений, Клэй позвонил в участок и проверил, существует ли загадочная женщина по имени Милдрет Кейн. Странно, но подтвердилось не только имя, но и должность, и место работы. Оставив в доме Крампов криминалистов, детектив Джефферсон попросил Джейкоба оставатьс, а сам отправился в отель, где остановилась Милдрет.

Услышав стук в дверь, Сара вздрогнула и наградила Милдрет подозрительным взглядом. Воображение мгновенно нарисовало увиденного ночью монстра. Сердце сжалось. Доводы, перечисленные Милдрет в свое оправдание, мгновенно показались вымыслом и обманом. Немота сковала тело. Сара вжалась в стул, на котором сидела, понимая, что если сейчас придется бороться за жизнь, то у нее не найдется для этого сил. Этот страх, казалось, передался и Милдрет. История Тесс, которую она так и не решилась рассказать Саре, оживала на глазах, распускаясь, словно чудовищный плотоядный цветок, в способность жизни которого никто не верил. Детектив Джефферсон во второй раз постучал в дверь – громко, настойчиво.

– Пойду открою, – глуповато сказала Милдрет.

Достав значок, Клэй представился и вошел в номер. Сара Крамп, фотографию которой показал ему Джейкоб, сидела на стуле и смотрела на детектива большими, напуганными глазами. История Милдрет снова становилась для нее понятной и доступной. Лучше уж верить, что ее приемный ребенок сын калеки и серийного убийцы, чем что он – чудовищная тварь, представшая перед ней в эту ночь.

– И вы не задержали ее? – спросил Джейкоб детектива Джефферсона, когда он привез его жену домой. По его глубокому убеждению, Милдрет Кейн заслуживала как минимум пожизненного заключения. Джейкоб долго сверлил негодующим взглядом детектива, затем переключил свое внимание на Сару.

– Милдрет просто пишет статью, – тихо сказала супруга. Так же тихо, переходя иногда на шепот, Сара рассказала ему историю Тесс, приготовленную для любопытных Милдрет. Молча, почти не дыша, Джейкоб слушал рассказ жены, и негодования в нем становилось все больше и больше. Почему доктор Гефорд ничего не сказал им о том, кем были родители их приемного сына? Почему не предупредил? Гнев поднимался, застилая глаза.

– Все это может быть вымыслом, – сказал детектив Джефферсон.

– Вымыслом?! – Джейкоб презрительно скривился. – У вас есть дети, детектив? – Клэй кивнул. – Скажите тогда, что вы почувствуете, если отцом одного из них окажется маньяк и убийца?

Детектив не ответил.

Джейкоб хмыкнул и начал собираться.

– Куда ты? – спросила Сара.

Он промолчал. Заглянул ей в глаза и, погладив по щеке, ушел…

– Вы знали, кем были родители ребенка, которого мы усыновили? – спросил он доктора Гефорда.

– Родители? – Джулиан снова вспомнил пропавшую папку. Вспомнил свою усопшую жену. Вспомнил тайну давнего друга. Чувство тревоги, нараставшее в последние минуты, словно снежный ком, сброшенный с высокой горы, усилилось. Понимать намеки не хотелось. Догадываться. Додумывать. Нет. – Что вы имеете в виду? – напрямую спросил Гефорд.

– Этот мальчик. Арман. – Джейкоб едва не скрипел зубами. – Почему вы не сказали нам, что его отец был серийным убийцей?

– Убийцей?! – Гефорд не поверил ни одному слову. Нет. Дело не в пропавшей папке, благодаря которой настоящая мать нашла своего ребенка и теперь грозилась подать в суд на его приемных родителей. Все намного-намного хуже. – Не понимаю, о чем вы, – сказал Гефорд. – Этого мальчика… – Он нервно сглотнул. – Армана. Мы нашли его у дверей нашего приюта. С ним была лишь записка, сообщавшая его имя. Это все. Клянусь вам.

– Все? – Джейкоб недоверчиво вглядывался ему в глаза. Сведения о биологических родителях Армана повергли его в шок, но тем не менее он все еще любил этого мальчика. – Могу я увидеть папку с его личным делом?

– Что? – голос доктора предательски дрогнул, дав возможность Джейкобу усомниться в его словах.

– Послушайте, доктор! Ребенок пропал, вам не кажется, что одного этого достаточно, чтобы отказаться от всех этих секретов?

– Пропал? – Старое сердце неприятно заныло в груди. Неужели именно эту тайну и скрывал от него Бренан? Или же он и сам ничего не знал? Лишь догадывался и не хотел портить ребенку жизнь необоснованными подозрениями. Все факты говорили в пользу первого, но верить хотелось второму. – Могу я узнать, кто рассказал вам о родителях мальчика?

– Покажите мне его личное дело!

– Сначала ответьте мне. – Гефорд вздохнул. – Это важно. – Он опустил голову, чтобы не встречаться с Джейкобом взглядом, услышал ни о чем не говорящее ему имя Милдрет Кейн, услышал о «Дейли-Ньюс».

– Она сказала, что пишет об этом статью! – гневно добавил Джейкоб. Гефорд болезненно поморщился и закрыл глаза. Джейкоб ждал. Страдания доктора подкупали, но не тушили гнев. Ребенок, которого он считал своим последние годы, пропал, а у него по-прежнему нет ни единого шанса вернуть его. Губы Гефорда прошептали что-то бессвязное. – Что? – не расслышал Джейкоб.

– Личное дело вашего сына. – Гефорд заставил себя посмотреть Джейкобу в глаза. – Оно пропало.

53

Оставшись одна, Милдрет попыталась собраться с мыслями. Сколько еще из того, что рассказала Тесс, окажется правдой? И не пора ли начать безоглядно верить в эту историю? Достав спрятанный диктофон, она еще раз прослушала разговор с Сарой Крамп, в особенности ту часть, где Сара рассказывала о звере с желтыми глазами. Милдрет слышала свой собственный голос. Он отрицал реальность зверя с такой убедительностью, что впору было начать мечтать об Оскаре за лучшую роль, а не о Пулитцеровской премии. Милдрет рассмеялась, словно пытаясь с этим смехом дать выход всему напряжению, что накопилось в ней. Взяв со стола пачку сигарет, она открыла дверь и вышла на улицу.

Ночь была теплой и светлой. В воздухе витал запах жасмина. «Если все действительно так, как рассказывает Тесс, – думала Милдрет, затягиваясь сигаретой, – то что или кто был в доме Крампов? Есть ли у зверей кровные узы? И если да, то почему они не появлялись прежде? Не знали, где искать мальчика?» Милдрет вздрогнула, представив ребенка в окружении кровожадных монстров. «Нет. Они ничего не сделают ему. Ведь он наполовину такой же, как и они», – попыталась она убедить себя, затем вспомнила, как Сара суеверно рассказывала, что на монстре ночью была одежда ее приемного сына. «Ну, это уж слишком!» – пренебрежительно заявила тогда ей Милдрет. Отщелкнув сигарету, она проследила за дугой, которую описал красный уголь перед тем, как упасть в траву.

– Чертово воображение! – пробормотала Милдрет, разглядев в темноте какую-то тень.

Зверь зарычал и вышел на свет. По спине Милдрет пробежал холодок. Ноги стали ватными. В несколько прыжков зверь пересек поляну и оказался лицом к лицу с напуганной женщиной. Милдрет попыталась закричать, но сил не было даже на шепот. Зверь поднялся на задние лапы и заглянул ей в глаза. Тяжелое дыхание шумно вырвалось из его увенчанной клыками пасти. Теплое и свежее. Не моргая, Милдрет смотрела в его желтые глаза. «Почему он пришел ко мне? Что ему нужно?» – роились в ее голове хаотичные мысли. Все страхи, все ночные кошмары ожили и приникли в ее сознание. По бледным щекам покатились слезы. Зверь снова зарычал. На его шее и передних лапах Милдрет заметила обрывки детской пижамы. Слова Сары о том, что на какое-то мгновение ей показалось, что этот зверь и есть ее сын, эхом застучали в голове.

– Ар… Ар… Арман? – тихо спросила Милдрет. От гортанного рыка зверя перехватило дыхание. Желудок сжался. – Чего ты хочешь? – Она невольно сравнивала зверя на фотографии, которую отдала Арману, и зверя перед собой. Казалось, еще немного, и она услышит, как в тишине скрипят шестеренки ее мозга, отчаянно соображая в поисках выхода. – Ты… ты… ты хочешь увидеть своего отца? – Еще один рык. – И… и тебе нужна моя помощь? – Милдрет все еще не могла поверить, что эта ночь не станет для нее последней. – Тогда тебе придется довериться мне, – сказала она, вернее, услышала со стороны свой голос.

Когда-то давно она брала интервью у одного дрессировщика. Так вот он говорил, что в подобной работе главное – не показывать зверю свой страх. Милдрет скептически поджала губы, но все-таки попыталась распрямить плечи. Зверь недовольно щелкнул зубами.

– Убьешь меня – и навсегда останешься здесь, – пошла ва-банк Милдрет. Желтые глаза зверя налились кровью, но рыка не последовало. – Значит, договорились, – самоуверенно сказала Милдрет и сделала шаг назад.

Зверь не двигался. Милдрет заставила себя повернуться к нему спиной. Сердце замерло, ожидая удара. Милдрет взялась за дверную ручку.

– И не стой на пороге. – Сердце все еще не билось. – Люди, видишь ли, боятся всех, кто не похож на них. Так что либо стань человеком, либо… – Собственная наглость повергла Милдрет в шок, но отказаться от возникшей идеи она уже не могла. – Либо залезай в багажник моей машины и сиди там, пока я не отвезу тебя к твоему отцу.

54

Арон чувствовал, как его лицо превращается в каменную маску, взгляд становится прямым, а мысли очищаются до кристальной прозрачности, отбросив сомнения и нерешительность. Никакое раскаяние не сможет искупить вину, возложенную на его плечи за совершенный проступок. Даже если с ребенком не случится ничего плохого, шрам от случившегося навсегда останется в детском сознании. Где он сейчас? Что с ним? Арон вспомнил лицо женщины, назвавшейся его матерью. На допросе, или, как это назвал доктор Гефорд, «на очень важном разговоре», детектив Джефферсон, кажется, что-то спрашивал о ней. Такие прозрачные, уклончивые вопросы, в глубине которых было куда больше смысла, нежели на поверхности. Арон слышал разговор приемного отца пропавшего ребенка с доктором Гефордом. Секретарша стояла рядом с ним и что-то бормотала в свое оправдание, а он слушал с замиранием сердца историю родителей Армана, которую Джейкоб Крамп рассказывал доктору.

Закурив сигарету и облокотившись плечом о ствол старого дуба, Арон смотрел, как уходит детектив. Нужно ли было рассказать ему о содеянном? Возможно, да. Детектив обернулся и наградил Арона вопросительным взглядом. «Но если рассказывать, то не сейчас», – решил Арон. О женщине, которой он продал досье, они и так знают, а стать соучастником похищения он всегда успеет.

– Хотите что-то сказать? – спросил детектив.

– Нет, – Арон заставил себя дружелюбно улыбнуться. – Просто когда-то в детстве мечтал стать копом…

«А стал угонщиком», – подумал Джефферсон в участке, прочитав личное дело Арона Свона. Что ж, вопрос о том, кто продал Милдрет Кейн личное дело мальчика, казалось, был решен. Детектив вспомнил щенячий взгляд Арона на стоянке, вспомнил разговор с ним в кабинете доктора Гефорда. Знает ли он что-то еще кроме того, что уже известно? Наверно, нет. Скорее всего, здесь замешаны просто деньги. На ум невольно пришел рассказ Милдрет о маньяке. Верит ли он в эту историю? Сложно сказать. Наверное, больше нет, чем да. С чувством какой-то отрешенной усталости Джефферсон еще раз проверил личное дело Арона Свона, пытаясь отыскать в нем родственников, причастных так или иначе к истории маньяка. Ничего. Ни братьев, ни сестер. Детектив невольно улыбнулся, представив на месте убийцы самого Свона. Если верить Милдрет, то маньяк появился как минимум шестнадцать-двадцать лет тому назад. Сколько тогда было Свону? Десять? Девять лет? Детектив снова улыбнулся и дал себе зарок, что больше никогда не станет читать «Дейли-Ньюс», по крайней мере, до тех пор, пока там работают такие, как Милдрет Кейн. Решив, что если с кем-то и стоит встретиться во второй раз, то имя Милдрет должно стоять первым в списке, Джефферсон поднялся из-за стола и покинул участок.

По дороге в отель он думал о Милдрет и о том, какие вопросы хотел задать во время прошлого визита, но не задал из-за присутствия Сары Крамп. Свернув на стоянку, он увидел старый пикап Свона. «Какого черта он делает здесь?» – подумал Джефферсон, припарковался за блестящим в лучах полуденного солнца домом на колесах и стал ждать. Лучшего места для слежки, казалось, и не придумаешь. Главное, чтобы никто не заметил, как он подъехал. По крайней мере, ни Свон, ни Милдрет…

Милдрет… Сегодня ночью, захлопнув за зверем крышку багажника, она первым делом хотела убежать. Позвонить в полицию, попросить защиты, рассказать обо всем. Посмотрев на багажник «Доджа», Милдрет попыталась определить, сколько времени потребуется зверю, чтобы выбраться оттуда. Судя по его размерам – катастрофически мало. Может быть, меньше, чем потребуется ей для того, чтобы добежать от машины до дверей своего номера. А что если нет? Что если зверь не поймет ее намерений? Что если он будет просто ждать? Милдрет поджала губы, борясь с искушением. Внезапный прилив сил превратил тело в легкое и воздушное. Мышцы напряглись. Милдрет сделала глубокий вдох и побежала.

Ничего. Ни скрежета металла, ни тяжелых шагов погони, ни грозного рыка, лишь стук каблуков по черному полотну дороги. Не веря в удачу, Милдрет обернулась. Багажник «Доджа» оставался закрытым. Происходящее вызвало у Милдрет чувство растерянности. Легкий, пружинистый бег потерял стройность. Каблук попал в выбоину в асфальте. Нога подвернулась. Милдрет вскрикнула и упала на колени, сдирая с них кожу. Халат распахнулся, и свежий ветер облизал покрытое потом тело. Милдрет попыталась подняться, но боль в лодыжке снова заставила ее упасть на колени. Закрыв глаза, она приготовилась умереть. Но ничего не произошло. Лишь боль от падений медленно растекалась по телу.

Заставив себя дышать, Милдрет снова поднялась на ноги, сбросила оставшуюся на левой ноге туфлю и запрыгала к своему номеру. Она еще ожидала, что зверь вот-вот выберется из багажника и убьет ее. Даже закрыв за собой дверь и привалившись к ней спиной, она не могла поверить, что ничего не случится. Так она простояла около четверти часа. Затем подошла к телефону и, сняв трубку, долго смотрела на кнопки набора номера. «Что будет, если я вызову полицию?» – спрашивала себя Милдрет, и воображение тут же рисовало сцену кровавой расправы. Конечно же, они убьют его. И неважно, ребенок это или монстр, главное, что он не похож на них.

Милдрет вспомнила зверя, найденного на дне могилы в Вудворте. Действительно ли он совершил все те убийства, о которых рассказала Тесс? И если да, то не вынудили ли его на это? Что если зверь просто защищал себя? Милдрет вспомнила желтые глаза. Был ли в них разум? Несомненно. Было ли в них сострадание? Милдрет тяжело вздохнула и снова посмотрела на телефон. Неужели она все еще не отыскала лучший сюжет за последние десять лет? Неужели нужно рисковать, продолжая расследование? Милдрет закурила. Что ж, если зверь сейчас придет и разорвет ее на куски, то это будет достойная кара за гордыню и амбиции. Но зверь не приходил. Милдрет сравнила две истории? Одну, где она вызывает полицию и становится соучастником убийства самого невероятного существа, и другую, где она отвозит его к останкам отца и помогает встретиться с матерью. Неожиданно Милдрет поняла, что способности подобного существа необходимо изучить. Она почувствовала за собой ответственность за жизнь этого зверя. И кроме того, монстр все еще наполовину был ребенком. Сможет ли она простить себя, если собственноручно лишит его жизни? Милдрет болезненно зажмурилась, понимая, что ей срочно нужно выпить.

Бар при отеле работал круглые сутки, и, проходя мимо своей машины, Милдрет поймала себя на мысли, что втайне надеется, что зверь сбежит. Но зверь не сбежал, словно судьба уже написала для нее роль.

Милдрет проснулась далеко за полдень с головной болью и попыткой вспомнить, как вернулась из бара в отель. Ничего не вышло. Она застонала и повернулась на бок. Спать до вечера, а потом душ, аспирин и холодный сок. Милдрет закрыла глаза и снова попыталась заснуть. На какую-то долю секунды перед глазами опустился черный занавес беспамятства, но потом вспыхнул свет, и Милдрет вспомнила все, что случилось ночью. Голова протрезвела так быстро, что Милдрет чуть не стошнило. Вскочив с кровати, она побежала в ванную и сунула голову под струю холодной воды. Виски пульсировали, а в ушах звучал звериный рык. Выйдя на улицу, Милдрет посмотрела на закрытый багажник своей машины. Похоже, зверь все еще был там. Мог ли он выбраться оттуда при желании? Конечно, да. Милдрет не сомневалась в этом. Значит, зверь доверяет ей? Осознание этого вызвало невероятное чувство эйфории. Вернувшись в номер, она скинула одежду и приняла душ. Высушила волосы и собрала вещи. Зверь ждал ее. Милдрет села на кровать и закурила. Через пять минут она сядет в машину и повезет зверя в Вудворт. Он будет находиться за ее спиной. Чувствовать ее запах. Слышать ее дыхание. Милдрет вспомнила мальчика, которым был когда-то зверь. Осталась ли в этом монстре хоть часть от того ребенка? Заставляя себя не думать об этом, Милдрет вышла из номера…

Остановив пикап, Арон выкурил пару сигарет, пытаясь собраться с мыслями. Если бы сейчас можно было вернуться назад, в день, когда он согласился достать для Милдрет папку с личным делом Армана, то его ответ был бы «нет». После пяти лет, проведенных в тюрьме, ему казалось, что он многое понял и многому научился. Особенно – ценить то, что у него уже есть, но на поверку все оказалось с точностью до наоборот. Доктор Гефорд принял его на работу, закрыв глаза на криминальное прошлое, а он в благодарность за это предал его. Отшвырнув недокуренную сигарету, Арон вышел из пикапа. Прошел мимо «Доджа» Милдрет, заглянув в салон, и поднялся по ступеням. Он как раз собирался постучать, когда дверь распахнулась и на пороге появилась Милдрет. В руках она держала походный рюкзак. Одежда – легкая и свободная. Косметики почти нет. Волосы собраны в пучок.

– Куда-то собралась? – тихо спросил Арон неожиданно охрипшим голосом. Он шагнул вперед, заставляя Милдрет отступить в номер.

– Чего ты хочешь? – резко спросила она, стараясь придать голосу жесткие ноты.

– Ребенок. – Арон прищурился и захлопнул дверь. – Где он?

– Я не знаю, – голос Милдрет предательски дрогнул. Она вспомнила зверя в багажнике своей машины и подумала, что фактически получается, что она похитила его. Хотя кто еще кого похитил!

– Не ври мне! – крикнул Арон, схватил ее за плечи и тряхнул. – Я знаю, кто ты! – Брызги слюны полетели в ее лицо. – Вернее, знаю, кем ты не являешься!

– Отстань! – Милдрет ударила его по рукам, сбрасывая их со своих плеч.

– Где ребенок? – прорычал Арон, но решительности в нем явно поубавилось.

– Ты не понимаешь. – Милдрет бросила короткий взгляд на закрытую дверь. Как же сложно объяснить то, что объяснить невозможно! Существует ли слово, способное расставить точки над «i»? И есть ли те уши, которым это слово придется по душе? – Я ухожу, – решилась перейти в наступление Милдрет. В прошлую ночь она смогла подавить своей волей зверя, так почему бы не сделать то же самое с обычным человеком? – Уйди с моей дороги! – Милдрет пыталась решить, что делать дальше, если подобный напор не поможет. Залепить ему пощечину? Накричать?

Наблюдая за ней, Арон все больше и больше убеждался в правильности своей теории – пропавший ребенок и эта женщина как-то связаны. В сознании мелькнула слабая надежда. Возможно, если ему удастся вернуть ребенка, то доктор Гефорд сможет выслушать его и понять.

– Я не уйду без ребенка! – решительно заявил Арон. Рука Милдрет метнулась вверх с такой скоростью, что он не смог уклониться от пощечины. В ушах зазвенело.

– Идиот! – донесся до него далекий голос Милдрет. Тяжело дыша, с горящими глазами, она вновь сделала шаг вперед.

– Я сказал, нет! – буркнул Арон, преграждая ей путь. Милдрет снова замахнулась, но на этот раз Арон успел поймать ее руку. Несколько секунд они так и стояли – держась за руки и меряя друг друга негодующими взглядами. Милдрет чувствовала, как решительность покидает ее. Капля за каплей. Ей показалось, что сейчас везение закончится и появится зверь. Воспоминания о монстре заставили вздрогнуть.

– Пожалуйста, дай мне уйти, – взмолилась она.

– Мы все еще можем исправить это.

– Ничего мы не можем! – Милдрет попыталась освободить руку. Ничего не вышло. Пальцы Арона стальной хваткой сжимали ее кисть, заставляя чувствовать себя слабой и беззащитной. Страх нахлынул с такой неожиданностью, что Милдрет чуть не заплакала. – Он убьет нас! – в отчаянии закричала она. – Убьет, если ты сейчас же не отпустишь меня!

– Убьет? – Арон подозрительно заглянул ей в глаза. – Кто убьет? Тот, кто похитил ребенка?

– Похитил? – Милдрет вымученно покачала головой. – Не надо, Арон. Не заставляй меня рассказывать тебе об этом. Просто позволь уйти и забудь обо всем! Пожалуйста.

– Я не могу. – Арон почувствовал, как Милдрет снова попыталась освободить руку. Поняла тщетность этой попытки и медленно выдохнула. В ее шоколадных глазах было столько отчаяния и страха, что вполне бы хватило на двоих. – Расскажи мне, – попросил Арон.

– Нет, – она не отказывала. Она умоляла его отказаться от своего желания. – Тебе это не нужно. – Милдрет сглотнула вставшую поперек горла слюну. – Тебе этого не понять. Никогда не понять.

– Я всего лишь хочу вернуть ребенка. – Страх Милдрет передался каким-то образом и ему. Безликий, бесполый страх перед неизвестностью. Страх, подобный тому, который испытывает ребенок, не решаясь войти в темную комнату. Мрак пульсирует и кажется живым, хотя в действительности там ничего нет. Осознавшая безвыходность, Милдрет разжала пальцы, уронив на пол свою сумку. Арон все еще держал ее за другую руку, но сейчас это ей нравилось. Его пальцы напоминали ей о том, что она не одна.

– Я расскажу тебе, кто этот ребенок, – тихо, почти шепотом сказала Милдрет.

55

Арман проснулся, но вокруг по-прежнему была тьма. Тело затекло. Было жарко и пахло резиной. Арман попробовал пошевелить рукой. Пальцы наткнулись на что-то холодное. Домкрат? Арман вспомнил семейную поездку в Канаду и то, как они с приемным отцом меняли пробитое колесо. Сомнений в том, где находится, не осталось. Но вот только как он оказался здесь? Последним воспоминанием было, как он ложится в кровать в своей комнате. Дальше тьма. Перевернувшись на спину, Арман уперся руками в разогретую солнцем крышку багажника, пытаясь ее открыть. Мышцы заболели. По телу покатились крупные капли пота. Но крышка устояла. Арман запыхтел и повторил попытку. Усталый стон вырвался из его горла. Странно, но страха не было. Лишь только настырное желание выбраться из этого заточения и узнать, кто и по какой причине закрыл его здесь. Разозлившись, что не получается выбраться самостоятельно, Арман в сердцах ударил рукой по крышке.

– Эй! – позвал он, думая, что это чья-то шутка. – Ну хватит! Здесь жарко!

Арман замолчал, прислушиваясь. Ничего. Никого…

Детектив Джефферсон недовольно посмотрел на часы и закурил сигарету. Двигатель тихо урчал, приводя в действие систему кондиционирования. Затянувшись сигаретой, Джефферсон замер. Выключил зажигание и прислушался. Либо он сходил с ума, либо где-то поблизости ребенок звал на помощь. Выйдя из машины, он обошел припаркованный рядом дом на колесах и остановился возле пикапа Арона.

– Кто-нибудь! – снова позвал Арман, решив, что это будет последняя попытка.

– Господи! – Джефферсон подбежал к «Доджу» и попытался открыть багажник. – Сейчас я тебя выпущу, – пообещал он ребенку. Пальцы предательски соскочили с крышки. Гнев заполнил сознание. – Подожди пару минут, – попросил он ребенка. – Всего пару…

Рассказ Милдрет прервался, дав Арону возможность обдумать услышанное. Неужели эта женщина считает его полным идиотом? Или же она и сама верит в эту историю? Внезапная догадка заставила его представить, как Милдрет похищает ребенка и запирает в багажнике своей машины, считая, что это зверь….

Арон поднялся на ноги, намереваясь немедленно освободить мальчика, в тот самый момент, когда детектив Джефферсон выбил дверь. Черное дуло оружия в его руках нацелилось Арону в грудь. Милдрет испуганно вскрикнула и вскочила с кровати.

– Сидеть! – рявкнул на нее Джефферсон. Она подчинилась. Арон предусмотрительно поднял руки.

– Послушайте…

– Заткнись!

– Я знаю, где ребенок.

– Я тоже знаю, психи чертовы! – зубы Клэя Джефферсона скрипнули.

Втроем они вышли на улицу.

– Давай, открывай этот чертов багажник! – заорал детектив на Милдрет, отчаянно сдерживая себя, чтобы не ударить ее. – Эй, парень! – он ударил рукой по крышке. – Парень, ты жив? – тишина напугала. – Шевелись же!

– Не делайте этого, – покачала головой Милдрет. Страх снова увидеть зверя парализовал ее. Голос детектива – и тот стал далеким и непонятным.

Не двигаясь, Арон наблюдал за ней, поражаясь, насколько же сильно безумие может подчинить человека и насколько сильно это безумие порой бывает заразным. Потому что, несмотря на весь свой скептицизм, он невольно начинал верить – неосознанно, скорее, на уровне инстинктов. Осторожно, почти незаметно, он сделал шаг в сторону. Затем еще один и еще. Яркое солнце, зависшее высоко в небе, показалось неестественно белым. Все как-то стихло, хотя это, возможно, было лишь разыгравшееся воображение. «Да. Определенно воображение», – подумал Арон, услышал, как скрипнула крышка багажника и, решив, что это и есть тот самый рев зверя, о котором рассказывала Милдрет, зажмурился, молясь, чтобы смерть была быстрой.

56

Сара заплакала и прижала к груди приемного сына.

– Господи, неужели люди могут так поступать? – спросила она детектива Джефферсона.

Он промолчал, отведя взгляд. «Господи, неужели люди могут так поступать?» Если бы только у него был ответ. Выбросив в урну бумажный стакан остывшего «эспрессо», он вернулся в комнату для допросов. Милдрет сидела за столом, терпеливо объясняя, что не знает, как мальчик оказался в багажнике ее машины. Джефферсон молчал, давая ей возможность выговориться. Час назад, пока он и Арман дожидались, когда приедет его приемная мать, детектив спросил мальчика о том, что ему удалось запомнить.

– Ничего, – сказал Арман. – Я просто лег в свою кровать, а когда проснулся, то находился в багажнике той машины.

– Ты уверен? – Джефферсон уперся в него тяжелым взглядом. Нет, кажется, мальчик не врет. Он даже не был напуган. – А женщину, которая приходила к тебе вчера? Ее ты помнишь? – Джефферсон увидел, как мальчик кивнул. – О чем она тебе рассказала? – И снова ответ, идентичный рассказу Милдрет.

– Вы взяли у мальчика кровь на анализ? – спросила Милдрет. Детектив вспомнил рассказ Арона Свона и криво, невесело улыбнулся.

– Если вы надеетесь, что я поверю во всю эту чушь про зверя…

– Про зверя? – Милдрет презрительно хмыкнула. – Я имела в виду, что вы не найдете в крови ребенка никаких препаратов, с помощью которых можно было усыпить его и отнести в багажник моей машины.

– Это ничего не меняет. – Клэй не хотел спрашивать, но знал, что все равно спросит. – Скажи… – Он закурил, надеясь, что это придаст ему беспечности. – Скажи, то, что ты рассказала о настоящем отце мальчика. Это правда?

– Что он убийца? – Милдрет кивнула и попросила сигарету. – Всего лишь история. Всего лишь очередная статья в «Дейли-Ньюс».

Отвращение к Милдрет заставило детектива подняться и выйти из кабинета.

Начинался вечер, и Клэй думал, что если поехать домой прямо сейчас, то можно будет еще посидеть с детьми – три рыжеволосые девочки, как зеркальные отражения своих ирландских бабушек…

Жена чмокнула Клэя в щеку и пошла накрывать на стол. Отец никогда не одобрял этот брак, особенно после того, как ирландская супруга его сына так и не смогла подарить ему ни одного внука. Только девочки. Клэй посмотрел на восьмимесячный живот жены. Очень жалко, что старик не дождался мальчика.

В эту ночь Клэй не смог заснуть. Он лежал на кровати с закрытыми глазами и старался ни о чем не думать. «Господи, неужели люди могут так поступать?» – звучал в голове голос Сары Крамп. Хотя, возможно, это и был сон. Рваный, беспокойный сон. Услышав телефонный звонок, Хельда повернулась на спину и недовольно ткнула мужа в бок.

– Клэй! Клэй, проснись. Это, наверно, тебя!

– Я не сплю, – проворчал он, пытаясь отыскать в темноте трубку.

– Детектив Джефферсон? – далекий голос Сары Крамп захлебывался слезами. – Детектив Джефферсон! Господи! Арман снова пропал. Мой сын. Его снова нет!

57

Темнота. Арман проснулся и, зябко поежившись, попытался натянуть одеяло. Но одеяла не было. И подушки. И пуховой перины. И знакомого запаха своей комнаты. На место ему пришел другой – запах резины. Арман повернулся на бок. Потревоженный его движением домкрат звякнул. Сомнений не осталось. Он снова был в багажнике «Доджа». Вытянув руки, Арман толкнул крышку. С противным, неестественно громким скрежетом в ночной тишине она открылась, обнажив далекое звездное небо. Оно просуществовало несколько долгих секунд, а затем снова наступила темнота…

– Господи, как же это могло снова случиться?! – запричитала Сара Крамп, когда Джефферсон вошел в ее залитый светом дом.

Странное чувство дежавю до боли сдавило желудок. Еще по дороге сюда детектив позвонил в участок и послал дежурного убедиться, что Милдрет Кейн и Арон Свон все еще находятся в своих камерах. В ожидании ответа в сознании мелькнула холодная как лед мысль об отце пропавшего ребенка. Неужели этот убийца сейчас разгуливает по улицам города и строит свои кровавые планы? От мысли об этом сразу захотелось позвонить жене и убедиться, что с ней и детьми все в порядке.

– Пообещайте, что найдете его! – Сара до боли сжала руку детектива. Ее супруг мерил его холодным взглядом.

– Могу я поговорить с вами? – обратился к нему Джефферсон. Джейкоб кивнул. – Наедине, – уточнил детектив. Они вышли на улицу. Клэй закурил. – Есть ведь что-то еще, да? – спросил Джефферсон. – Что-то, о чем вы не хотите рассказывать? – Джейкоб молчал. – Вы что-то видели, – помог ему детектив.

Джейкоб закрыл глаза и покачал головой. Мелкий холодный пот скатился между лопаток. «Это безумие! – говорил он себе. – Галлюцинация. Что угодно, только не реальность!» Джейкоб твердил это как заклинание, но чем сильнее хотел поверить в эти слова, тем меньше видел в них смысла. Единственным, в чем он оставался уверен, – никто не услышит от него историю того, что он видел. Человек в костюме зверя – пусть это навсегда останется плодом его воображения.

– Я слышал, о чем говорит Арон Свон, – произнес Джейкоб помимо своей воли.

– Да. Жуткая фантазия, – согласился с ним детектив. Джейкоб спешно кивнул.

– Сегодня ночью… – начал он, и отвращение к самому себе стало настолько сильным, что захотелось провалиться сквозь землю. Почему он не вышел, услышав шаги? Почему убедил себя, что это лишь воображение? – Сегодня ночью я кое-что слышал. Чьи-то шаги. Но не вышел. Притворился, что сплю. – Раскаяние помогло лишь отчасти. – Мне так стыдно! – Джейкоб смотрел на детектива, ища понимания и поддержки, но детектив молчал. Неожиданно все стало ясным и понятным.

– Не хотите прокатиться со мной? – предложил он Джейкобу. – Уверяю, это не займет много времени, да и Арман, полагаю, будет только рад увидеть знакомое лицо вместо чужака.

– Арман? – Джейкоб послушно шел следом за детективом.

– Дети так иногда поступают… – Клэй включил зажигание и дал по газам. – Не думаю, что вам с женой стоит винить себя. Скорее всего, дело в истории, рассказанной Арману Милдрет. – Он наградил Джейкоба многозначительным взглядом. – Думаю, никто не похищал вашего сына. Вспомните свое детство. Как бы вы поступили, узнав, что где-то живут ваши настоящие родители? Разве не захотели бы отыскать?

Джейкоб молчал. Смысл услышанного начинал медленно доходить до него…

– Думаете, мой сын здесь? – спросил он, указывая на искореженный багажник «Доджа», возле которого остановился детектив.

– А он у вас сильный мальчик! – подмигнул Клэй встревоженному отцу. – Очень сильный!

58

Милдрет Кейн и Арона Свона выпустили из участка утром. Детектив Джефферсон лично принес свои извинения, рассказал о выходке Армана и спросил, будет ли Милдрет выставлять счет за ремонт багажника. Конечно, она сказала «нет». Ее шоколадные глаза смотрели на детектива каким-то усталым, до отвращения отрешенным взглядом. Косметики на ней не было. Лицо осунулось и постарело лет на десять, предательски выдавая следы бессонной ночи.

– Еще раз простите за недоразумение, – сказал Джефферсон. – И… – он замялся, глядя себе под ноги, – если решите уехать из города, то… будьте добры, проверьте перед этим багажник… – Джефферсон заставил себя улыбнуться. – Вдруг мальчишка решит выкинуть еще раз свой фокус…

– Или зверь, – буркнула Милдрет.

– Зверь? – Детектив нахмурился, вспомнил рассказ Арона Свона и рассмеялся. Милдрет устало поджала губы, но потом все-таки вымучила скудную улыбку.

– Еще раз простите, – сказал детектив и вернулся к ежедневной рутине.

Поймав такси, Милдрет откинулась на заднем сиденье и закрыла глаза. Все тело казалось грязным и липким. Нужно было срочно принять душ, выпить и решить, что делать дальше. Пройдя мимо своего «Доджа», она даже не взглянула в его сторону. Горячая вода смыла грязь и приласкала тело. Управляющий отеля позвонил в номер и вкрадчивым голосом сообщил, что к ней приходили. Должно быть, управляющий все еще считал ее похитителем детей, а может, и кем-нибудь похуже. Милдрет выслушала описание незнакомца и записала адрес, где ей назначили встречу… Высокий, в дорогом костюме, с темными волосами, схваченными сединой. Милдрет недовольно хмыкнула и начала одеваться. Черт! Да под это описание подпадала добрая половина ее знакомых. Многие из них ей нравились. Многие нет. Иногда отец заговаривал о внуках, и Милдрет тут же разрывала все личные отношения с этими идеальными супругами. Подобные разговоры казались всегда некой формой пощечины, словно единственное, на что она способна в этой жизни, так это выйти замуж и попытаться стать хорошей женой!

Милдрет вышла на улицу, щурясь от ярких лучей послеполуденного солнца. Как странно порой меняется мировоззрение, стоит только человеку встретиться с чем-то непонятным и непостижимым. Ребенок-зверь занимал все мысли, вытесняя мелочи. Прошлая жизнь казалась далекой, подернутой пеленой тумана. А то, что есть, вращалось в каком-то диком хороводе, подчиненном настоящему. Милдрет закурила и, включив зажигание, выехала со стоянки. Спрятанный где-то под панелью зуммер противно пищал, предупреждая о незакрытом багажнике. Милдрет знала, что багажник пуст, но воспоминания настырно не давали покоя. Последнее время Милдрет начинало казаться, что весь мир вращается вокруг зверя и всего, что с ним связано. Или это она уже не могла думать ни о чем другом, кроме этого странного существа? И еще этот незнакомец, который хочет с ней встретиться! Себастьян Морро – так, кажется, он назвался управляющему? Милдрет задумалась. Нет, никаких ассоциаций или воспоминаний. Просто имя.

Она с трудом отыскала кафе, где ей назначили встречу. Морро сидел у окна и нервно промокал носовым платком вспотевший лоб. Яркое солнце щедро поливало землю своими лучами, и от духоты не спасал даже кондиционер. Семейная пара за соседним столом шумно обсуждала детали предстоящего отпуска. Их дети – пара светловолосых ребятишек – устроили между собой возню за дополнительную порцию мороженого. Милдрет подошла к Морро как раз в тот момент, когда высокая нестройная официантка лет сорока принесла ему чай со льдом. Морро дождался, когда официантка уйдет, и протянул Милдрет руку.

– Мне нравится ваш волевой подбородок, – неожиданно сказал он, поставив Милдрет в тупик.

В «Генетик корп», где работал Морро, все женщины были безликими и бесполыми. Они сновали по коридорам в своих стерильных халатах, и казалось, что в их головах не было ничего, кроме работы. Нечто похожее Морро видел и в глазах Милдрет. Кажется, Мэдди называла ее красивой? Морро нахмурился, в очередной раз убедившись, что женские критерии красоты значительно отличаются от мужских.

– Она просто журналист, – сказала Мэдди.

Полученная от Милдрет посылка стояла на большом железном столе. Кости зверя были завернуты в полиэтилен. Результаты полученных исследований волновали и вселяли ужас. Такие настоящие! Такие свежие! Последним останкам, хранившимся здесь, насчитывалось как минимум несколько тысяч лет.

– Не думаю, что Милдрет догадывается о цене своей находки, – сказала Мэдди.

Мысль о том, что где-то лежит целое тело этого древнего вида, вызывала гнев. Как много теряет наука с каждой новой минутой просрочки. Кровь существа, внутренности, мозг – и все это на анатомическом столе, а не на жидкокристаллическом дисплее в результате компьютерного моделирования.

Мэдди вернулась домой далеко за полночь. Дочери-близнецы спали на соседних кроватях, и она долго наблюдала за ними, мечтая, что когда-нибудь настанет день, и она сможет оградить их от любой болезни, любого недуга. Кислородные маски на детских лицах заставляли работать ее с удвоенной силой. Видеть эти крохотные жизни. Любить их и знать, что нить, удерживающая их на этом свете, настолько тонка, что даже слабое дуновение ветра может разорвать ее. И лекарство – способ упрочить эту нить, оно казалось таким близким. На расстоянии вытянутой руки. Но Мэдди почему-то никак не могла дотянуться до него. Последняя попытка закончилась полным фиаско. Но тогда у нее не было свежих останков. Всего лишь надежды и предположения. И это существо, конечность которого Милдрет прислала ей для анализа, оно могло стать ключом.

– Я сделаю все, что смогу, – пообещал Себастьян незадолго до отъезда. Мэдди обняла его и поцеловала в гладковыбритый подбородок. Нет. Себастьян не был биологическим отцом ее дочерей, но если бы можно было что-то изменить, то Мэдди не раздумывая выбрала бы в отцы своим детям Морро.

– Если будет нужно, то расскажи ей все как есть, – прошептала Мэдди на ухо Себастьяну. – Милдрет хоть и паршивая овца в нашей семье, но сердце у нее все-таки есть. – Она закрыла глаза и тяжело вздохнула. – Я надеюсь, что есть.

59

Когда Милдрет вернулась в отель, был уже поздний вечер. Рассказ Себастьяна Морро принес опустошение и головную боль. Он просил не только отдать тело зверя, он просил перечеркнуть все, чего она добилась за последние месяцы. Будет ли в ее жизни еще одна такая история? Будет ли еще один шанс? Милдрет повалилась на кровать и долго не шла открывать, когда пришел Себастьян.

– Уснула? – заботливо поинтересовался он.

– Думала. – Милдрет жестом предложила ему войти. Повернулась к нему спиной и поправила растрепавшиеся волосы. – Если я отдам тело зверя, ты обещаешь, что это поможет Мэдди?

– Я обещаю, что она сделает все возможное.

– Да, – Милдрет посмотрела на заполненную окурками пепельницу. – Конечно, сделает. – Она закурила последнюю сигарету и начала собирать вещи. Управляющий окинул ее подозрительным взглядом и вернул залог. – Знаешь, что я сейчас делаю? – спросила Милдрет Себастьяна Морро, выходя на стоянку. – По-моему, я сливаю свою карьеру в унитаз. – Он промолчал. – Мог бы хоть сказать спасибо, – вздохнула Милдрет.

– Спасибо.

– Вот так всегда… – Она подумала, что сейчас было бы неплохо закурить, вспомнила, что сигареты закончились еще в номере, и тихо выругалась. Вечернюю тишину прорезал тихий рык. Милдрет вздрогнула, обернулась, вглядываясь в затянутые полумраком жидкие заросли, обрамляющие стоянку.

– Эй! – Себастьян тревожно тронул ее за руку. – Что с тобой? – Милдрет молчала. Сердце то замирало, то бешено начинало биться. Неожиданно напряжение, накопившееся за последние дни, подкатило к горлу нестерпимым гневом.

– Хватит! – заорала она в темноту. – Пошел к черту! – Старая овчарка, справив нужду, выбралась из зарослей и заковыляла прочь. Милдрет проводила ее гневным взглядом. – Даже не спрашивай! – сказала она, прочитав в глазах Себастьяна немой вопрос. Порывшись в карманах, Милдрет протянула ему ключи от своей машины. – Ты поведешь, – сказала она, подходя к «Доджу». Дождалась, когда Себастьян сядет за руль, и открыла багажник. Двигатель заурчал и нехотя завелся. Желтые глаза зверя налились кровью.

– Что-то забыла? – спросил Себастьян, вылезая из машины.

– Оставайся внутри! – прошипела на него сквозь зубы Милдрет. Он не расслышал. Рык зверя и женский крик слились воедино. Мощные лапы зверя сбили Себастьяна с ног и прижали к асфальту. От удара голова заболела так сильно, что перед глазами начали расплываться черные круги. Последним, что он увидел, стали острые клыки, готовые сомкнуться на его горле. Дальше наступила тьма.

Когда сознание вернулось, «Додж», покинув город, мчался по магистрали. За рулем сидела Милдрет. Взгляд ее был сосредоточен на дороге.

– Уже проснулся? – спросила она сквозь плотно сжатые зубы.

Себастьян нервно сглотнул. Поднял руку и потрогал вздувшуюся на затылке шишку. Воспоминания не возвращались, они словно и не покидали его.

– Что… что это было? – спросил он, слыша, как дрожит собственный голос. Милдрет не ответила. – Что это было, черт возьми? – закричал Себастьян, заставив ее вздрогнуть. Маска спокойствия исчезла с ее лица. Взгляд поднялся к зеркалу заднего вида. – Что… – Холод заставил Себастьяна поежиться. – Где он? Где это существо?! – Он резко обернулся, но на заднем сиденье никого не было. – Милдрет!

– Что?

– Где эта тварь? – И снова молчание вместо ответа. – Останови машину.

– Нет.

– Останови эту чертову машину! Сейчас же! – Голова закружилась. Желудок сжался. – Кажется, меня сейчас вырвет, – признался Себастьян. Милдрет протянула ему пакет.

– Держи. Потом выбросишь.

И снова всепроникающий, всеподчиняющий холод, рожденный внезапной догадкой, от которой готова застыть кровь в жилах.

– Он здесь? – шепотом спросил Себастьян. – Зверь. Он ведь в багажнике, да? – последнее он произнес одними губами. Милдрет не ответила, лишь слабо, едва заметно кивнула. – И ты… – Себастьян сглотнул, боясь даже представить, какой попутчик сидит у него за спиной. – Ты знаешь, кто он? – Пауза в пару минут и еще один кивок. – Тогда расскажи мне о нем. – Себастьян тщетно пытался унять дрожь. – Кто он… Что он, черт возьми, такое?

60

Раннее утро. Себастьян и Милдрет стояли у разрытой могилы, и Милдрет тщетно пыталась прогнать мерзкое и липкое чувство дежавю. Только в прошлый раз она держала в руках лопату и не знала, что найдет на дне этой могилы. Сказать по правде, в прошлый раз она совсем ничего не знала. Хотя, наверное, не знала и сейчас. Кто этот зверь? Откуда он? Себастьян рассказал об исследованиях Мэдди, но едва ли это могло объяснить хоть что-то, скорее, наталкивало на новые вопросы.

Тихий рык зверя за спиной заставил вернуться в реальность… За последние двое суток он дважды чуть не убил их. С каждым новым часом ему словно все труднее становилось контролировать себя. Возможно, виной всему был Себастьян, и просто звериная сущность брала верх. Если в первые часы поездки Милдрет еще задумывалась о побеге, то к концу она уже благодарила свою нерешительность за то, что не сделала этого. Бежать нужно было сразу, как только появился зверь. Бросать мечту, бросать расследование и бежать прочь. Теперь оставалось тешить себя мыслью, что все это она делает не только ради карьеры, но и чтобы помочь Мэдди. Что может быть важнее жизни детей? Особенно тех, в жилах которых течет родственная кровь?

Зверь снова тихо зарычал и склонился над останками своего отца. Несколько минут он тщательно обнюхивал разлагающееся тело, затем запрокинул голову к алеющему небу и завыл. Милдрет наблюдала за ним, заставляя себя видеть не монстра, а просто мальчишку.

– Что теперь? – шепотом спросил Себастьян.

– Не знаю. – Милдрет вздрогнула, увидев, как зверь поднялся на задние лапы. Затрещали ветви кустарника. Милдрет поймала себя на безумной мысли: «Может быть, зверь не хочет, чтобы они видели его страдания?» Оцепенение стало абсолютным. Оно подчиняло тело, оставляя лишь возможность дышать.

– Милдрет! – Себастьян тронул ее за руку. – Нужно забирать тело и убираться отсюда! Милдрет!

Она шатнулась, как тряпичная кукла. Тупая боль отдалась в руке, за которую держал Себастьян. «Думай о Мэдди! Думай о Мэдди! Думай о Мэдди!» – твердила она себе не переставая, но это совсем не помогало. Зрение – и то отказывалось воспринимать происходящее, превращая реальность в черно-белую картину немого кино, которое то замедлялось, то начинало ускоряться. Вот Себастьян держит ее за руку. Губы его раскрываются так медленно, что если бы она могла слышать слова, то все равно ничего бы не разобрала. Но вот Себастьян уходит. Быстро. Его движения сливаются. Кажется, для того чтобы смежить веки, требуется целая вечность. Мир погружается во тьму, а когда глаза снова открываются, Себастьян заворачивает разлагающиеся останки в прорезиненный саван. Снова темнота. А потом… Вокруг нет ни савана, ни Себастьяна. Лишь гневный рык зверя разрывает тишину. Старые дубы скрывают от Милдрет кровавые сцены убийства. «Господи, сделай так, чтобы я ничего не слышала!» – молится она. Желание жить становится настолько сильным, что по сравнению с ним меркнет даже страх. Бежать! Бежать! Бежать!

Милдрет закрыла лицо руками и закричала…

61

Отчаяние. «Вы не имеете права!» – хотелось закричать Мэдди, но сил хватило только на то, чтобы вернуться домой и заснуть возле кроватей дочерей-близнецов. Пара неудач – это еще не повод, чтобы ставить крест на исследованиях. Плюс еще все эти люди в черных костюмах с до отвращения безразличными лицами – не то ФБР, не то АНБ. Какое им вообще дело до ее робких попыток спасти дочерей? Даже во сне Мэдди не смогла сдержать бессильных слез. Вся жизнь, все мечты и надежды были перечеркнуты горсткой амбициозных политиков. Натан Блейк – учредитель «Генетик корп», и тот лишь беспомощно развел руками. Как же хотелось закричать! Как же хотелось высказать все, что она о них думает! Хотя бы во сне.

Где-то далеко, словно в другой жизни, назойливо запищал зуммер кардиографа. «Нет. Такого не бывает, – подумала Мэдди сквозь сон. – Не все сразу!» Она проснулась, все еще продолжая плакать. Лицо дочери побледнело и покрылось потом. Приборы продолжали закачивать в нее кислород, но легкие, кажется, окончательно сдались в борьбе за жизнь этого тела.

– Нет! Нет! Нет! – запричитала Мэдди. Телефон экстренного вызова медицинской помощи как-то сразу предательски вылетел из головы. – Ну пожалуйста!

Когда бригада медиков наконец-то приехала, Мэдди уже не надеялась, что Эллис можно спасти. Кардиограф фиксировал слабые признаки жизни. Другой же, подключенный к Стефани, показывал лишь прямую линию. Доктор Лиза Пембертон отключила зуммер, привнося тишину, но Мэдди не заметила этого. Она стояла на коленях у кровати Эллис и держала умирающую дочь за руку.

– Мисс Грей, – Лиза Пембертон тронула ее за плечо. – Мэдди…

– Я знаю.

– Эллис все еще жива. – Лиза попыталась пробраться к девочке. – Ты позволишь?

– Конечно. – Мэдди поднялась на ноги.

– Возьмите. – Помощник Лизы Пембертон, имени которого она никогда не могла запомнить, протянул ей пару таблеток. – Их нужно запить… – Мэдди сжала таблетки в ладони. – Это поможет…

– Я понимаю. – Она вышла на кухню и налила стакан воды. Дом казался до отвращения пустым. Спустя час доктор Пембертон сказала, что они уезжают. Мэдди кивнула. Спрашивать о дочерях не хотелось. Где-то по коридору прогремели носилки. Мэдди напряглась.

– Мы можем забрать Эллис в больницу, но… – Доктор смущенно опустила глаза.

– Она умирает? – спросила Мэдди, хотя, по сути, так было с самого рождения. Ее дети начали умирать с первого вздоха. Вот только свыкнуться с этим было крайне сложно. – Пусть остается здесь, – сказала Мэдди.

Когда она начала работу над ДНК древних останков, казалось, что шанс есть. Найденное существо поражало и вселяло надежду. Она рассказала об этом дочерям. Жизнь без подключенной к ним аппаратуры. Жизнь как у всех.

– Вы станете самыми обыкновенными девчонками, – сказала она им, а потом они долго разговаривали о том, что сделают в первую очередь. Тогда, кажется, Эллис попросила позвать Себастьяна и спросила, красивая ли она. Сейчас они тоже строили планы на жизнь. Но Себастьяна уже не было. И не было Стефани. Лишь мать и дочь лицом к лицу с безразличной смертью.

На похоронах Стефани никто не плакал. То ли не хотели причинять Мэдди еще большую боль, то ли давно смирились с неизбежной утратой. Неважно, легче от этого все равно не было. Особенно зная, что после придется возвращаться домой и смотреть в глаза умирающей Эллис. Теперь счет шел на дни. А может быть, и часы? Мэдди неожиданно расплакалась, заставив всех собравшихся вздрогнуть.

– Я не могу! Не могу! Не могу! – запричитала она.

Страх и отчаяние отбивали желание мыслить трезво. Она и так ждала слишком долго. Неужели жизнь еще не показала ей, что все это напрасно?

– Прости меня. Прости! Прости! Прости! – шептала она умирающей дочери, но Эллис не слышала ее. – Хуже не будет, – убеждала себя Мэдди, сжимая в ладони пробирку с препаратом, над которым работала последние годы. Если бы ей дали пару месяцев на испытания. Если бы… Мэдди набрала бесцветную жидкость в шприц и ввела иглу в катетер капельницы. – Хуже не будет, – повторила она. – Хуже уже не будет…

62

Гроб, который опустили в могилу Себастьяна Морро, был пуст, но об этом знали единицы. Даже главу «Генетик корп» – Натана Блейка – не поставили в известность. Ему сказали, что это один из его сотрудников, на всем остальном стоял штамп «секретно». Пейдж Девлин – глава отдела внутренних исследований – встречалась с Блейком лишь дважды: первый, когда посетила «Генетик корп» с целью ознакомления с результатами исследований, проведенных Мэдди Грэй, и второй, когда наблюдала за описью и вывозом экспериментальных образцов из лаборатории. Теперь на глубине пятнадцати этажей под землей в пустыне штата Невада она собиралась продолжить исследования.

Фактически тело Себастьяна Морро было мертво, но деление клеток в местах полученных ран не прекращалось ни на минуту. Новейшие микроскопы и компьютеры наблюдали за этим процессом, фиксируя и анализируя все полученные данные – терабайты информации, в которой пытались разобраться лучшие ученые умы.

– Это невероятно. Просто невероятно, – перешептывались они, продолжая составлять бесконечные отчеты.

«Если бы подобную живучесть можно было привить людям!» – думал генерал Эммануил Шэрингем. Последние дни ему начали сниться сны, где под его предводительством маршировала армия идеальных солдат. Подобные сны снились и Пейдж Девлин, но в них идеальными были не солдаты, а все люди. Человечество, победившее рак, сердечные заболевания, вирусы, врожденные дефекты. Несколько раз Пейдж заговаривала с генералом о том, чтобы вернуть в проект Мэдди Грэй, но каждый раз получала отказ. Одобрение находило лишь желание найти живой экземпляр подобного существа. Идея казалась самой невероятной из всех, что приходили Пейдж в голову, но разве не было уже самым невероятным то, что удалось ей увидеть своими глазами? И этот препарат, над которым работала Мэдди Грэй. Разве не доказывал он, что невероятных открытий в природе осталось еще очень много?! «Интересно, какой гений помог Мэдди Грэй зайти так далеко?» – думала Пейдж, читая досье с личным делом этой женщины. Мужа нет, две дочери с врожденными дефектами легких. Непонятно, откуда она брала силы на всю эту работу? В свои тридцать семь Пейдж и не надеялась стать матерью. Времени не хватало даже на кошку, не то что на детей. Особенно сейчас, когда на кону стояли столь важные открытия.

Команда, собранная для поимки живого экземпляра зверя, состояла из шести человек, во главе которых был поставлен майор Крис Райли. Наедине с ним Пейдж провела несколько часов, проводя вводный инструктаж. Исходя из имеющихся образцов и нанесенных Себастьяну Морро ран, компьютерные проектировщики создали образ существа и модель видения боя.

– Однако нет никакой гарантии, что в действительности все окажется именно так, – предупредила майора Пейдж.

Он ушел, не оставив никаких воспоминаний. Образ – и тот не задержался в памяти. Если только глаза. Холодные и голубые. Кажется, такие были у ее отца, хотя сейчас она и не могла сказать с уверенностью. Лишь поздним вечером, вернувшись домой на свой единственный выходной день, она попыталась отыскать фотоальбом и сравнить…

63

Милдрет гнала «Додж» по улицам просыпающегося города, заставляя себя не думать о звере. Ей удалось спастись, и это главное. И еще истекавший кровью Себастьян Морро на заднем сиденье. Почему зверь сделал это? Неужели ребенок, часть которого, несомненно, живет в звере, мог допустить подобное? Милдрет вздрогнула, услышав далекий несуществующий вой зверя. Господи! Кажется, она начинает сходить с ума. Или уже сошла? Странная пелена затянула мир, хотя, возможно это были слезы. После наступила темнота. Милдрет провалилась в нее, словно заблудший в пустыне странник в спасительный источник оазиса. Так, по крайней мере, ей показалось.

В больнице было тихо и пахло дезинфекцией. Местный доктор Розали Карлайн была весьма настойчива, но так и не смогла получить вразумительного ответа, как Милдрет добралась до больницы.

– Помню лишь, как въехала в город, – сказала она, затем вспомнила Себастьяна и содрогнулась всем телом. – Мужчина, который был со мной… Он… – Слово «мертв» панически не хотелось произносить, словно оно могло что-то изменить. – С ним все в порядке? – Милдрет увидела, как врач покачала головой и закрыла глаза. – Это все из-за меня.

– Что? – оживилась доктор.

– Если бы я не взяла его с собой, то он все еще был бы жив. – По щекам покатились слезы.

Врач ушел, но его место почти сразу занял шериф Притчард. Его вопросы были сухими и резкими. В какой-то момент Милдрет показалось, что он подозревает ее.

– Это был зверь, шериф, – сказала Милдрет.

Старик вздрогнул. Желтые зубы скрипнули. «Да что эта девка себе позволяет?!» – Милдрет видела этот гнев в его выцветающих васильковых глазах. Хотелось сказать ему, что она говорила с его дочерью. Что видела его внука. Но потом Милдрет вспомнила Мэдди. Вспомнила, зачем они приехали в этот город с Себастьяном.

– Хотя, возможно, это было просто животное, – сказала она, не отводя от шерифа свой пристальный взгляд. – Я уверена в этом, если, конечно, меня ни в чем не подозревают.

– Подозревают? – шериф прожевал это слово, пытаясь взвесить цену сделки. – Нет. Вы абсолютно свободны, – Милдрет кивнула.

– И еще одно, шериф, – остановила она его уже в дверях. – Я бы предпочла остаться на пару дней. – Она смутилась собственной наглости. – Думаю, не стоит искать зверя. Его все равно уже здесь нет, – последние слова прозвучали в пустоту дверного проема.

«Он убьет его!» – подумала Милдрет, вспоминая ребенка, который все еще был внутри зверя. Хотелось вскочить с кровати и побежать следом за шерифом. Чувство вины стало невыносимым. Неужели она виновна во всем, что случилось?

– Где мои, черт побери, вещи?! – сорвала она свою бессильную злость на первой попавшей под руку медсестре.

«Додж» находился на стоянке, но запах крови был настолько сильным, что Милдрет чуть не вырвало. Отыскав отель, она сняла номер, заплатила за неделю вперед и попросила управляющего позаботиться о ее машине.

– Хотите, чтобы все отмыли и починили багажник? – спросил он, выслушав историю трагедии. Милдрет кивнула и попыталась устало улыбнуться. – При отеле есть небольшой гараж, – осторожно предложил управляющий, заботясь о собственной выгоде.

– Отлично.

– И кафе, – он снова смутился. – Здесь готовят неплохие обеды. – Милдрет еще раз кивнула. При упоминании о еде пустой желудок предательски заурчал.

Молоденькая официантка приняла заказ и пообещала, что это не займет много времени. Набравшись смелости, Милдрет позвонила Мэдди, но, услышав знакомый голос, не смогла сказать ни слова. Если она и может чем-то помочь, так это закончить то, что начал Себастьян – достать останки зверя и отвезти их Мэдди. Милдрет подумала, что было бы неплохо доставить к Мэдди еще одного зверя – живого, но тут же заставила себя забыть об этом. Однако, чувство вины снова заполнило сознание, вызвав отвращение к самой себе. Одно дело – писать статью о чужих людях, и совершенно другое – становиться частью этой истории, ее злым гением.

Утром управляющий сказал, что машина будет готова к полудню. Милдрет поблагодарила его и достала кредитку, чтобы расплатиться.

– Вы ведь недавно у нас? – спросил он. Милдрет согласилась. Управляющий кивнул и посоветовал держаться в черте города. – Кажется, в лесах снова завелся хищник.

– Снова? – Милдрет почувствовала, как сжалось сердце.

– Сегодня ночью он напал на дочь Дина Смита, – управляющий помрачнел, и Милдрет поняла, что спрашивать о том, жива девочка или нет, не имеет смысла.

Страх уступил место странному, нездоровому возбуждению. Разве не этой истории она ждала всю свою жизнь? Разве не за ней гонялась последние месяцы? Так почему же сейчас она должна отказываться от того, что само идет к ней в руки? Милдрет тщетно попыталась сдержать довольную улыбку, смутив управляющего.

64

Улучшения. Мэдди с трудом могла поверить собственным глазам. Обещанная докторами неделя закончилась, но Эллис по-прежнему продолжала цепляться за жизнь. «Это хорошо, – думала Мэдди. – Лишь бы никто ничего не понял. Не заподозрил, что продлевает жизнь этому ребенку». Она закрылась в ванной и проверила оставшийся в пробирке препарат. Неужели именно поэтому у нее забрали проект? Испугались, что ей достанется вся слава? Глупцы! Мэдди устало рассмеялась. Неужели они так и не поняли, что двигало ею все эти годы?! Набрав из пробирки препарат в шприц, Мэдди сделала дочери еще одну инъекцию. Эллис вздрогнула, но глаза ее остались закрытыми. Ничего. Никаких внешних изменений. Лишь внутри разгорался нестерпимый пожар, о котором никто не мог узнать, и не было сил, чтобы сказать об этом.

«Мама, мне больно!» – шептала объятая пламенем Эллис, но изо рта не выходило ни одного слова. Единственным, что хоть как-то утешало и давало сил терпеть боль, было осознание, что она еще жива. И сны. Сны, в которых раньше удавалось забыться и предаться мечтам. Но теперь их становилось все меньше и меньше. Они исчезали, уступая место темноте и пустоте. Эллис уже не засыпала, а проваливалась в беспамятство, забиравшее у нее все мечты и надежды. Беспамятство, становившееся страшнее самой жестокой реальности. В какой-то момент Эллис показалось, что она умерла – так долго ее окружала темнота.

Открыв глаза, она разлепила губы и огляделась по сторонам. Мэдди сидела на стуле и, опустив голову себе на грудь, тихо что-то шептала сквозь сон. Эллис попыталась улыбнуться, но вместо этого поморщилась от боли, когда лопнули сухие губы. Кровь вызвала тошноту. Пустой желудок сжался.

– Мама! – тихо позвала Эллис, обрывая чуткий сон Мэдди. Потом ее стошнило.

– Ничего. Ничего, – приговаривала Мэдди, обнимая ее за плечи.

– Мне больно.

– Больно? Где?

– Везде. – Эллис заплакала. Обняла мать и повисла у нее на шее, не заметив отсутствия подключенных к своему телу приборов.

– Ну тише, тише, – Мэдди поморщилась от боли. – Все будет хорошо. – Руки дочери так сильно сдавили ее, что перехватило дыхание. – Тише, тише. – Мэдди зажмурилась и попыталась высвободиться. – Ты делаешь мне больно! – Не выдержала она. – Эллис! – Мэдди закричала, чувствуя, как зубы дочери кусают ее в плечо, разрывают кожу и вгрызаются в плоть.

65

След Милдрет Кейн терялся где-то в Вудворте. Прятался за чередой убийств и настырным молчанием уцелевших. Майор Райли развернулся и, не скрывая солдатской выправки, зашагал прочь от свежей могилы шерифа Притчарда. Чуть подальше сухую землю вспарывал еще один холмик – дочь шерифа. Допс выбил из мягкой пачки сигарету и, зажав ее в зубах, проводил майора недовольным взглядом. «И кто им сказал, что у них есть право копаться в чужой жизни?» – подумал он, вспоминая неоднозначные вопросы, которые задавал ему майор. Райли почувствовал на своем затылке этот тяжелый взгляд, но оборачиваться не стал. Пусть психологией и анализом занимается Пейдж и ее команда, а ему оставят грубую физическую работу. Райли усмехнулся, вспомнив рассказы о древнем виде животных, но тут же стянул с лица улыбку. Приказ есть приказ. Он не думает. Он делает. Райли рассмеялся, забрался в «Джип» и дал по газам. Навигатор мигал, прокладывая новый маршрут. «Поймать им зверя!» – Райли снова рассмеялся. Шесть часов он, не останавливаясь, гнал вглубь страны. «Поймать им зверя!» Прямо как детская мечта – вырасти и зарабатывать на жизнь ловлей диких животных. Но годы прошли. Мир, казавшийся раньше бескрайним, обрел границы, утратив очарование неисследованных земель и животных. Но кое-что, похоже, осталось.

Стая зверей. Диких и беспощадных. Они уходили все дальше и дальше в непроходимые леса. Сначала это казалось Райли забавным, потом он старался не замечать накопившегося раздражения, но, когда пошел дождь и собранная им команда начала недовольно перешептываться, терпение его лопнуло. «Поймать зверя. Доставить живым, – думал Райли, вглядываясь в ночь, затянутую непроглядной пеленой дождя. – Расставить ловушки. Расставить капканы. Накачать тварь транквилизаторами…» Райли включил тепловые датчики. Красные точки зверей были совсем рядом. «Кто кому ставит ловушки?» – подумалось Райли. Кажется, Пейдж говорила, что у этих тварей весьма высокий уровень интеллекта. Вот только насколько высокий? Хищник загоняет хищника. Хищник заманивает хищника. Кто окажется более изощренным убийцей?

Дождь усилился, превратившись в сплошную стену воды. Звери чувствуют их запах. Звери слышат их шаги. Но не во время дождя. Кажется, природа сама встала на сторону людей. Райли жестом велел всем соблюдать тишину. Высоко в небе сверкнула молния, словно красуясь перед самим Богом своей изящностью. Раскат грома прокатился над лесом. Осторожно, с терпеливостью кошки, солдаты окружали звериную стаю. Идеальные охотники. Идеальные убийцы. Автоматные выстрелы слились воедино с раскатами грома, поглотив протяжный звериный вой. Райли выбрал себе в качестве цели самого маленького зверя и выстрелил в него дротиком с транквилизатором. Зверь зарычал и бросился в атаку. Райли выстрелил еще трижды. Тяжелое тело зверя рухнуло у его ног, погрузившись в сон. Остальные твари были мертвы. Райли включил тепловые датчики. Нет. Не все. Одному из зверей удалось спастись. Он убегал прочь. Райли рассмеялся. Легкая победа. Еще одна победа. Если бы только он мог снова стать ребенком, вспомнить свои мечты и увидеть их воплощение!

66

Эллис менялась. Мэдди не боялась, что однажды дочь не сможет остановиться и убьет ее. Она знала, что именно так все и будет, если не удастся остановить эти изменения. Сняв одежду, Мэдди встала под душ. Теплая вода обжигала свежие укусы, смывала сочившуюся из них кровь и уносила в дренаж. Старые укусы уже покрылись коркой. Останутся шрамы, Мэдди знала это, но ей было плевать. Эллис лежала в комнате привязанная к железной кровати и то набрасывалась на свою мать, то плакала, прижавшись к ее груди. Месяц за месяцем. Вначале Мэдди думала, что это лишь неизбежное осложнение на пути к выздоровлению, затем осторожно делала анализы крови в «Генетик корп» и, наконец, почти отчаялась. Усталость сковала тело, и если бы не звонок Пейдж Девлин, то вряд ли Мэдди нашла в себе силы продолжать это состязание.

– Ваши исследования впечатляют, – сказала Пейдж. Затем осторожно перешла к препарату, созданному Мэдди, спросила о дочери и… – Она ведь еще не умерла, верно?

– Вы спятили, если решили, что я могла использовать собственного ребенка в качестве подопытной крысы! – закричала Мэдди в каком-то отчаянии.

– У вас, возможно, не было выбора.

– Идите к черту! – прошипела Мэдди, но положить трубку так и не решилась.

– Мы можем объединить усилия, – предложила Пейдж. Мэдди долго стояла, забыв, как дышать. В трубке раздавались гудки. Почему, когда кажется, что хуже уже быть не может, жизнь всегда преподносит очередной сюрприз?

В день, когда Мэдди решила, что нужно спрятать дочь от Пейдж, болезнь, кажется, начала отступать. Эллис сама смогла собрать свои вещи и сама села в машину. Они ехали не останавливаясь почти целый день. Эллис смотрела, как за окном меняются пейзажи, и думала, что это самое долгое путешествие в ее жизни. Боль, подчинявшая себе тело, отступала, но все еще напоминала, что может вернуться. Боль, с которой невозможно бороться.

Эллис заснула, вглядываясь в алеющую даль вечернего неба. Сознание преодолело расстояние в сотни тысяч мыслей и воспоминаний, отправив ее в странный, окруженный тьмой мир. Эллис стояла в центре поляны, настырно пытаясь унять дрожь. Яркий костер горел за спиной. Языки красного пламени лизали мрак. Эллис вскрикнула и попятилась назад. Желтоглазый зверь вышел из тьмы на поляну и тихо зарычал. Задние лапы его согнулись, готовясь к прыжку. Зубы лязгнули. Эллис побежала к огню, но зверь достал ее одним прыжком. Ударил в спину и, сбив с ног, прижал к земле. Его теплое дыхание обожгло Эллис лицо. Она снова закричала. Челюсти зверя сжались, разрывая ей горло.

67

Новый вид. Детеныш. Он был молод, но клетка, приготовленная для него Пейдж, едва сдерживала попытки детеныша освободиться. Сильный и злой.

– С транквилизаторами угадала? – спросила Пейдж. Райли усмехнулся и отрицательно покачал головой.

– Три. Может быть, четыре дозы, – голос его был сухим, как пустынный ветер. Пейдж снова вспомнила своего отца.

– Ты мог убить его такой дозой, – прошипела она, но по-настоящему разозлиться так и не смогла. Пойманный зверь зарычал и вцепился зубами в прутья клетки. Пейдж наклонилась к нему так близко, как только позволяли правила безопасности. – Что случилось с остальными? – спросила она Райли, продолжая разглядывать зверя.

– Остальных пришлось убить.

– Всех?

– Кроме одного. Он сбежал.

– Это хорошо.

– Хорошо для кого? – Райли поежился, вспоминая, как сложно убивать этих тварей. Если бы не дождь и тепловые датчики, то преимущество было бы на стороне зверей. Пейдж тихо что-то сказала, но голос ее прервал рык зверя, предпринявшего новую попытку освободиться. Пейдж изучала его почти месяц. И чем больше накапливалось знаний, тем меньше оставалось сомнений, что созданный Мэдди Грэй препарат будет иметь побочные эффекты. Но Пейдж доработала его, исправила недостатки. И теперь все работает. Все должно получиться.

Пейдж вошла в кабинет генерала Шэрингема и, предоставив ему многотомные отчеты исследований, потребовала, чтобы к ней доставили Мэдди Грей. Генерал кашлянул и недовольно покачал головой.

– Кажется, мы это уже обсуждали…

– Нет. Не обсуждали. – Пейдж прищурилась. – Не это. Мне нужна не только Мэдди… – Она показала на самую тонкую папку. – Это все, что нам удалось узнать о ее дочери.

– Причем тут ее дочь?

– Притом, что препарат Мэдди работает, и теперь от теоретических исследований пора переходить к практике.

– Думаете, Мэдди Грэй добровольно согласится превратить свою дочь в подопытную крысу?! – генерал с трудом сдержал смех.

– Думаю, она уже превратила, – серые глаза Пейдж вспыхнули самоуверенностью. – Ее дочь должна была умереть полгода назад, но…

– Нет, – Генерал, не моргая, смотрел на тонкую папку. – Забудьте об этом. Ни один гражданский не окажется здесь, тем более ребенок. Если вам нужны добровольцы, то вы их получите. А это… – Он выбросил тонкую папку в урну. – Считайте, что ее никогда не существовало.

68

Зверь. Мэдди отказывалась верить, что запертый в подвале монстр – ее дочь. Да она бы и не поверила, если бы не видела раньше компьютерную проекцию древнего вида, не знала, что именно его кровь лежит в основе препарата, который она ввела дочери и… Мэдди могла поклясться, что в желтых налитых кровью глазах есть разум. Зверь смотрел на нее. Зверь мог убить ее. Но вместо этого он лишь тихо рычал, давая ей возможность понять, что происходит.

– Эллис? – Мэдди услышала, как дрогнул собственный голос. – Эллис, это ты? – Зверь зарычал чуть громче. – Господи! – По щекам Мэдди покатились крупные слезы. – Что же я наделала?! – Зверь попятился к подвалу. Зарычал. Лязгнул зубами. Снова попятился. Мэдди нахмурилась. Казалось, что в звере уживаются сразу два существа: один – дикий и кровожадный, другой… Да. Другим была ее дочь. Зверь присел, приготовившись к прыжку. – Эллис! – в отчаянии прошептала Мэдди. Зверь взвыл, развернулся и ударил передними лапами в дверь, ведущую в подвал. Жесткая шерсть вздыбилась. – Эллис! – снова крикнула Мэдди, но зверь скрылся в холодной темноте подвала. И уже оттуда зарычал, пытаясь выбраться. Мэдди захлопнула тяжелую дверь. Прижавшись спиной к стене, она чувствовала, как холод старых камней проникает ей прямо в сердце. Затем зверь стих, и вместе с этим у Мэдди кончились силы, позволяющие оставаться в сознании. Колени подогнулись. В глазах потемнело. Она медленно сползла по стене на пол и отключилась.

Когда сознание вернулось, было уже утро. Тело онемело. Мэдди прислушалась. Тишина. Может быть, ей все это приснилось? Она открыла дверь и заглянула в подвал. Зверь лежал у начала крутой лестницы, свернувшись калачиком, и спал.

– Черт! – Мэдди закрыла задвижку. Прошла на кухню и, заварив кофе, попыталась собраться с мыслями. Затем вышла на улицу и проверила, нет ли там еще одного выхода из подвала.

Время приблизилось к полудню, а Мэдди так и не решила, что ей делать дальше. Вместо решения пришел голод. Поджарив пару яиц, она порезала ветчину и налила стакан молока. Подумала о своей дочери. Поставила еду на поднос и отнесла в подвал. Зверь проснулся и смотрел на нее снизу своими желтыми глазами. Оставив поднос на лестнице, Мэдди закрыла дверь и вернулась на кухню. Ближе к вечеру она проверила оставленный в подвале поднос. Еды на нем не оказалось. Стакан с молоком был опрокинут. Увидев ее, зверь тихо зарычал.

– Хочешь еще? – спросила Мэдди. Облизнула пересохшие губы и назвала эту тварь по имени. – Эллис? – Зверь, не моргая, смотрел на нее желтыми глазами. – Я могу принести тебе горячий шоколад. Ты ведь любишь горячий шоколад. Помнишь? – Зверь тряхнул головой и жадно облизнулся.

69

Последнее, что запомнил Майкл, – лицо Пейдж, склонившееся к нему, обещая, что ничего плохого не случится. Она улыбнулась ему, а потом на протяжении трех месяцев наблюдала за тем, как доброволец превращается в зверя. Опыты на крысах дали поразительные результаты. Теперь оставалось проверить, живо ли в новом теле прежнее сознание.

– Думаешь, все получится? – спросил Райли, наблюдая за превращением Майкла.

– Уверена, – не моргнув, соврала Пейдж.

– Уверена? – Райли стиснул зубы, услышав крик боли добровольца. – Почему же тогда ты сама не заняла его место?

– Потому что меня не убивает рак. Потому что я нужна здесь. – Теперь об отце ей начинал напоминать запах майора. Что-то отдаленно похожее на запах моря: соль, жара, пыль и на фоне всего этого безбрежная свежесть. – Я не чудовище, – сказала Пейдж, ощутив непреодолимое желание оправдаться перед майором. Она смотрела ему в голубые глаза, пытаясь подобрать нужные слова, но на ум ничего не приходило. Взгляд майора был слишком холодным и осудительным.

– Никто не чудовище, – буркнул Райли и, развернувшись, пошел прочь.

– Черт! – Пейдж поморщилась, провожая его недовольным взглядом.

Доброволец снова закричал. В унисон с ним завыл пойманный Райли зверь. Он не чувствовал страха. Он просто хотел помочь своему новому сородичу. Помочь тому, кого не видел, но чей запах неизменно чувствовал последние дни. Зарычав, он прыгнул на стальную решетку. Тело пронзил электрический разряд. Зверь заскулил и повторил попытку. Кровеносные сосуды лопнули, и из желтых глаз потекла кровь.

– Какого черта он делает?! – Пейдж вжала кнопку экстренного вызова.

Охрана опоздала на пару минут. Зверь умер, сжимая зубами стальные прутья решетки. От запаха горелой шерсти Пейдж затошнило. Доброволец стих, и теперь по его впалым щекам катились слезы. Пейдж подошла к нему и тихо позвала по имени. Он не ответил. Она прикоснулась к его руке. Он поднял веки и уставился на нее ярко-желтыми глазами.

– Майкл?

Тихий рык заставил ее вздрогнуть. Она отшатнулась. Нет, подобный звук не мог принадлежать человеку. Пейдж позвала помощников и обследовала его горло. Догадка подтвердилась. Майкл менялся. Превращался в зверя. Но теперь Пейдж не с кем было его сравнивать.

– Так это неудача? – пренебрежительно спросил генерал сквозь зубы. Пейдж не ответила.

– Ты ведь никого раньше не убивала, верно? – спросил за ужином Райли. Она подняла на него свои глаза и покачала головой. – Это пройдет. – Райли сел за стол. – Не возражаешь?

– Возражаю. – Пейдж вспомнила Майкла. У этого человека не осталось ничего от прежнего хозяина. Зверь подчинил себе его больное тело. Зверь подчинил себе его разум. – Я убила его, – сказала Пейдж, вставая из-за стола.

– Либо привыкай, либо уходи, – пожал плечами Райли. На этот раз ушла Пейдж. Райли долго смотрел ей вслед, затем хмуро улыбнулся и вернулся к ужину.

70

Зверь был стар и хитер. Он крался по лесной чаще, чувствуя, что его преследуют каждым своим нервным окончанием. Последние охотники, решившие, что он крупный старый волк, шли по его следу около недели. Зверь не боялся их. Просто не хотел привлекать лишнего внимания. Старался скрыться, исчезнуть. Когда он был молод, родители учили его именно этому. Их мысли звучали в голове. Они следили за ним, оберегали, позволяя вырасти и набраться сил. А потом пришли охотники, и мысли в голове стихли. Его родители превратились в трофеи. Зверь отыскал их тела по запаху. Вернее, то, что осталось от их тел. С тех пор он больше не убегал. Из жертвы зверь превратился в охотника. Иногда он нападал на след подобных себе, но вместо того, чтобы отыскать, бежал от них, скрывался, заметая свой след.

Память, сохранившаяся в нем от самого рождения, рассказывала о том, что когда-то жизнь была совершенно другой. Память рисовала перед глазами древние картины затянутого лесами мира, где в реках вода была настолько чистой, что можно было увидеть, как переливается в ней рыбья чешуя… Десятки, сотни звериных стай жили под теплым солнцем, не зная вражды и ссор. Даже тела их были совершенно другими. Хрупкие, гибкие. Не хищники и не травоядные. Защищенные от болезней и травм природой, излечивавшей их так быстро, что они не знали, что такое боль. Но потом пришли люди. Жадные, злые. Они строили обагренные кровью города, изгоняя зверей из родных мест. Они убивали их, сжигали на кострах, приносили в жертву. В памяти сохранились и те, кто поклонялся им, считая богами. Последние оберегали и защищали своих богов, охраняя территории, где они жили, но вскоре пал и этот рубеж. Память обманывала, скрывая от глаз момент, когда они начали меняться. Когда хрупкие тела обрели звериную сущность. Когда из мирной стаи они были вынуждены стать убийцами. Зверь чувствовал страх. Чувствовал боль, приносимую людьми. Век за веком, тысячелетие за тысячелетием. Страх превращался в агрессию. Боль – в ненависть. Теперь это была часть истории. Часть жизни…

Зверь замер. Шерсть на загривке встала дыбом. Преследовавший его охотник был так же хитер, как и он сам. Сегодня легкой победы не будет. Зверь поднялся на задние лапы и прыгнул в темноту. Клетка захлопнулась. Райли присвистнул и выбрался из убежища.

– Похоже, каждый новый раз ловить их все легче и легче, – сказал он. Солдаты накрыли клетку толстым брезентом и приготовили стальные тросы для грузового вертолета. Раздался протяжный звериный вой. Солдаты вздрогнули. – Он же в клетке! – скривился Райли, качая головой. Зверь снова взвыл. Солдаты переглянулись и продолжили работу.

71

Эллис. Милдрет смотрела на нее, вернее, на то, кем она стала, и сердце в груди то замирало, то начинало биться сильнее. Мэдди стояла за ее спиной, и вид дочери, к которому она успела привыкнуть, не вызывал в ней прежнего ужаса. Особенно сейчас, когда у нее впервые появилась надежда. История Армана, рассказанная Милдрет, звучала в голове бесконечным эхом. Если бы только ей удалось изучить этого мальчика. Исследовать его. Ни на одно мгновение Мэдди не усомнилась, что ей удастся вернуть дочери ее прежний вид. Милдрет найдет Армана. Милдрет приведет его к ней. Главное, чтобы хватило времени. Мэдди вздрогнула, вспоминая Пейдж и Райли. Как долго ей удастся убегать от них? Как долго они будут искать ее? Что-то подсказывало Мэдди, что все это не закончится, даже если удастся вылечить Эллис. Сейчас они хотят исследовать ее, потому что она – зверь, потом захотят изучить, потому что она перестала быть зверем. И этот мальчик, Арман. Господи, неужели ни Пейдж, ни Райли не знали о его существовании? Она прикусила до крови губу, вглядываясь в глаза Милдрет.

– Скольких он убил?

– Кто?

– Арман.

– Я не знаю, – Милдрет устало покачала головой. – Может быть, Морро был первым. Может быть, нет. Но после их были десятки. – Она посмотрела на зверя, в которого превратилась Эллис. – Не мучай себя угрызениями совести. Он намного хуже, чем можно представить.

– Но ведь он все еще ребенок!

– Он убийца, Мэдди. – Милдрет улыбнулась, зная, что скоро найдет его. – Хитрый, изощренный убийца. Но ничего. Я уже достаточно близко подобралась к нему.

Ночью они связали Эллис и, усадив на заднее сиденье минивэна, увезли в новый дом. Еще одно убежище осталось позади. Еще один просчет Пейдж и Райли. Вместо Мэдди и ее дочери-зверя они нашли лишь пыль да бесполезное подтверждение того, что были на верном пути.

– Не понимаю, почему она убегает от нас, – устало сказала Пейдж. Она открыла дверь и вошла в подвал. – Господи, как можно так издеваться над своей дочерью?! – Она обернулась к Райли, ища ответа. – Мы же можем ей помочь. Только мы! – Внезапная догадка мелькнула перед глазами яркой вспышкой. – Или же она думает иначе? – Пейдж прищурилась, пытливо вглядываясь в глаза Райли.

– Милдрет?

– Именно! – Пейдж радостно щелкнула пальцами. – Уверена, она дала Мэдди что-то очень важное. Что-то, что позволило ей надеяться.

– Зверь?

– Думаю, это нечто большее. – Пейдж нахмурилась, пытаясь прогнать охватившее ее волнение. – Могу поклясться, что она была здесь.

– Значит, скоро у тебя будет Мэдди.

– Нет, Крис. Нескоро. – Пейдж улыбалась, пытаясь скрыть нетерпение. – Скажи своим людям, чтобы наблюдали за Милдрет, но не трогали ее. Пусть она сначала покажет, что у нее есть.

72

Запахи. Звуки. Мысли. Арман смотрел на Милдрет, чувствуя, как новых ощущений становится все больше и больше. Казалось, если он захочет, то сможет услышать, о чем говорят случайные прохожие, идущие по улице, почувствовать запах их тел.

– Что с тобой? – голос Милдрет фальшиво дрогнул. – Тебе больно?

– Нет, – Арман тряхнул кучерявой головой. – Я не знаю. – Он прищурился, потому что цвета стали вдруг настолько яркими, что на глаза навернулись слезы. – Как ее зовут?

– Эллис.

– Эллис? – Арман поджал губы.

Милдрет молчала. Притворство давалось с трудом, но она должна была попробовать. Если Арман согласится отправиться с ней добровольно, то необходимости применять приготовленный Мэдди транквилизатор не будет. Она улыбнулась, решив, что это словно экзамен – она рассказывает ему историю Мэдди и проверяет, удалось ли ей его растрогать.

– И ты думаешь, я могу ей помочь? – Арман не спрашивал. Не колебался. Он уже был согласен, просто хотел уточнить, все ли правильно понял.

– Ты обязан. – Милдрет встретилась с ним взглядом, но так и не смогла определиться в своих чувствах. Столько лет она наблюдала за ним! Теряла из вида и находила вновь, но все это было лишь со стороны. Ее история, ее статья – не больше. Милдрет вспомнила Эллис и не смогла скрыть отвращения.

– Ты боишься меня? – спросил Арман.

– Я? – Милдрет приготовилась пустить в ход транквилизатор.

– Или же тебе противно? – На розовощеком лице Армана застыло задумчивое выражение.

– Ты не видел себя со стороны. Не видел, на кого похож зверь!

– Откуда ты знаешь?

– Откуда?! – резким, вызывающим тоном переспросила Милдрет. – Ты не знаешь, что такое быть жертвой!

– Думаешь, я – это зверь? – Арман долго ждал ответа, но так и не получил его.

Милдрет вскинула руку. Ей казалось, что ее движениям позавидовал бы любой спортсмен – настолько быстрыми и точными они были. Мир замер. Инстинкты остановили время. Арман увидел, как напряглась рука Милдрет. Игла нацелена ему в грудь. В шоколадных глазах Милдрет блестит безумие и сила. Сила, которую он чувствует в своих руках. Она клокочет в нем и рвется на свободу. Звериная сила.

– Я не зверь! – крикнул Арман, перехватывая руку Милдрет. – Я победил его! Победил! – Гнев застлал глаза. Милдрет вскрикнула. Арман почувствовал, как хрустнула ее кость. – Я победил зверя! – Он разжал руку. Милдрет выронила шприц. Гримаса боли исказила ее лицо. Страх наполнил глаза. Прижав к груди сломанную руку, она отчаянно пыталась сдержать дрожь. – Зверь больше не вернется, – сказал Арман не столько Милдрет, сколько самому себе. Он поднялся с кровати. Милдрет попятилась, споткнулась, упала на пол и, вскрикнув, попыталась отползти к двери. – Не бойся. – Арман наклонился к ней.

Странная, чужая мысль обожгла сознание. Жертва. Эта женщина всего лишь жертва. Но стоит повернуться к ней спиной, и она превратится в охотника. Желание убить стало настолько сильным, что по спине побежали ручейки липкого, холодного пота. Что это? Неужели зверь все еще жив? Или же это просто инстинкты?

– Не бойся, – сказал Арман, почувствовал, как напряглись мышцы, и ударил кулаком в шкаф.

Дерево с треском разлетелось в щепки. От дикого крика Милдрет заболели уши. Арман посмотрел на свою руку. Раны заживали на нем и прежде, но на этот раз ран не было. Тело стало более крепким, более сильным. Инстинкты обострились. Чувства усилились в несколько раз. Арман вздрогнул, почувствовав укол. Милдрет впрыснула содержимое запасного шприца в его тело и зажмурилась, ожидая удара.

73

Мысли. Они не принадлежали ему. Арман слышал их так, как если бы кто-то шептал ему на ухо свою историю. Реальность возвращалась медленно. Сначала вернулся контроль над сознанием, затем над онемевшим телом. Кажется, он был связан. Нет. Даже не связан, а прикован к железобетонному столбу. Арман напряг руку, пытаясь освободиться.

– Ты не сможешь, – прозвучал в голове странный, разбудивший его голос.

– Ну, это мы еще посмотрим. – Арман почувствовал, что кожа на запястьях лопнула, но не обратил внимания.

– Пожалуйста, не причиняй себе вред, – взмолился голос.

– Да кто ты такой, черт возьми?! – сдался Арман, осознав тщетность своих попыток освободиться.

– Ты знаешь.

– Знаю? – Арман вспомнил зверя, которого, как ему казалось, убил.

– Нет. Я не твой зверь, – успокоил его голос. – Я Эллис.

– Эллис, – Арман похолодел. – Но Милдрет сказала, что ты превратилась в зверя.

– Всего лишь тело, – голос дрогнул. – Можно попросить тебя об одолжении? – Она не дождалась согласия. – Скажи моей матери, что со мной все в порядке… Что я – это все еще я.

– Ладно.

– Скажи прямо сейчас!

– А если мне не поверят?

– Поверят. Я расскажу тебе то, о чем знали только мы с матерью.

– Скажи для начала, как зовут твою мать.

– Мэдди.

– Мэдди… – Арман безрезультатно попытался ослабить сдавивший горло стальной ошейник.

– Кричи громче! – потребовала Эллис. – Так тебя никто не услышит.

– Да я дышать могу с трудом, не то что кричать… – Арман вздрогнул, услышав раскатистый звериный рык. – Это ты сделала? – растерянно спросил он Эллис. Рык повторился, заставляя Мэдди Грэй спуститься в подвал.

– Что случилось? – встревоженно спросила она свою дочь. – Тебе не нравится наш гость?

– Она хочет поговорить с вами, – прохрипел Арман, снова пытаясь ослабить стальной ошейник, затем обратился к Эллис и попросил рассказать детали, благодаря которым ее мать поверит ему.

Мэдди услышала истории дочери, вздрогнула, долго недоверчиво приглядывалась к Арману, затем сняла сначала ошейник, потом кандалы с рук, оставив лишь стальной пояс и цепь, заставлявшую пленника находиться на безопасном расстоянии. Верила ли Мэдди словам Армана о том, что с Эллис можно общаться через него? Нет. Верила ли мать, что дочь ее жива и впервые за долгие годы разговаривает с ней? Да. Верила так сильно, что готова была оставаться в подвале всю ночь, пытаясь наверстать упущенное, потерянное и, казалось, безвозвратно ушедшее…

– Даже не думай! – закричала Милдрет, увидев, что Мэдди освобождает Армана от последних оков.

– Эллис верит ему.

– Эллис – ребенок!

– Она общается с ним, – Мэдди произнесла это с каким-то благоговейным трепетом.

Арман поднялся на ноги и посмотрел на загипсованную руку Милдрет.

– Это была случайность, – сказал он, пропустив извинения.

– Надеюсь.

– Мне просто нужно привыкнуть к новым способностям, научиться контролировать их.

– Новые способности? – Мэдди терпеливо выслушала историю о звере. – Думаешь, моя дочь может тоже победить своего зверя? – спросила она Милдрет, когда они остались наедине.

– Не знаю. Но не забывай, что они разные, – Милдрет поморщилась. – Занимайся лучше генетикой, Мэдди. Делай то, что умеешь, пока этот монстр позволяет тебе.

– Так ты не веришь ему?

– Думаю, как только у него появится возможность, он сбежит. Так было раньше. Так будет и сейчас.

74

– Расскажи мне о себе, – попросила Эллис Армана.

– Рассказать что?

– Ну, не знаю. У тебя были друзья?

– Один.

– Один?!

– А у тебя их сейчас больше?

– Ну, я же не всегда была…

– Зверем?

– Ну да.

– А я таким родился.

– Ты не похож на зверя.

– Он был во мне… – Арман почувствовал, как спутались мысли Эллис. Она изучала его воспоминания, копалась в них.

– Думаешь… Думаешь, я тоже смогу победить его?

– Не знаю.

– Мама надеется на тебя, – в голосе Эллис было столько отчаяния, что Арман почти почувствовал его. Оно словно стало осязаемым. Обрело плоть и, следовательно, запах. – Я тоже тебя чувствую, – сказала Эллис. – Твой запах. Он такой…

– Сладкий?

– Сладкий?! – она рассмеялась. – Нет. С чего ты взял?!

– От тебя пахнет чем-то сладким, – Арман смутился. Зверь не нравился ему, но запах манил и притягивал.

– Если бы ты был зверем, то я, наверное, чувствовала бы то же самое.

– Вот как? – Арман захотел спросить, как она выглядела прежде, но вместо этого увидел воспоминания, сохранившиеся в ее голове. Яркие и сочные. Он жил вместе с ней. Смеялся с ней. Ложился спать. Чувствовал тоску и надежду… От обилия воспоминаний закружилась голова.

– Странно, правда? – спросила Эллис, не скрывая грусть. – Почему мы жалеем друг друга? Почему думаем, что похожи?

– Перестань читать мои мысли, – обиделся Арман.

– Почему?

– Потому что… – он замолчал. Исходивший от Эллис запах очаровывал и сводил с ума.

– Похоже на любовь, правда? – хихикнула Эллис.

– Ты – зверь.

– И что?

– Я уже человек! – Арман поднялся по лестнице и начал барабанить в дверь, требуя, чтобы его выпустили из подвала.

– Вы что, поругались? – снисходительно улыбнулась Мэдди.

Арман не ответил. Он лег в кровать и, укрывшись одеялом, попытался уснуть, не обращая внимания на голос Эллис…

Тяжело вздохнув, Эллис закрыла глаза, сдерживая слезы. Что ж, если Арман не хочет слушать ее, то она не станет докучать. Но вместо тишины пришли сны, от которых за последние пару лет она успела отвыкнуть. Сначала это напугало ее. Затем рассмешило. Арману снился яркий солнечный день. Голубое море уходило за горизонт. Он сидел на песчаной отмели и продолжал дуться.

– Может, все-таки оставишь меня в покое? – спросил он не оборачиваясь.

Эллис не ответила. Кому из них принадлежал этот сон? Боясь даже дышать, Эллис разглядывала свое прежнее тело. Тело девочки, человека… Почему она не помнит его? Или же это просто неизбежность взросления? И когда это она только успела вырасти и стать подростком? Эллис подошла к Арману и села рядом с ним на песок.

– Ух ты! – опешил Арман. Эллис натянуто рассмеялась, стесняясь своей наготы.

Неловкое молчание затянулось. Набежавшая на берег волна облизала ноги подростков.

– Никогда не видела море, – призналась Эллис. – Мать часто рассказывала мне о нем. Мы мечтали, как поедем к морю, когда она меня вылечит… Но сначала я была слишком слаба, а потом стала зверем… – Она тяжело вздохнула и снова замолчала. Арман почувствовал себя виноватым.

– Хочешь искупаться? – предложил он, поднимаясь на ноги и протягивая Эллис руку.

– Искупаться? – она нерешительно смотрела на него снизу вверх. – Боюсь, я не умею плавать.

– Я научу. – Он рассмеялся и вбежал в пенящиеся волны. – Ну же! – Эллис встала и подошла к нему. Вода была теплой и такой настоящей, что она забыла, что это сон. Схватив за руку, Арман потянул ее за собой.

– Что ты делаешь? – Эллис чувствовала, как они заходят все дальше и дальше. Высокая волна ударилась о них, накрыла с головой и сбила с ног. Эллис завизжала. На мгновение ей показалось, что сейчас ее унесет далеко-далеко в море, в голубую бесконечную даль, откуда она никогда не сможет вернуться.

– Ты чего орешь? – рассмеялся Арман, продолжая держать ее за руку.

– Я… я… я испугалась, – призналась Эллис, протирая свободной рукой глаза. Арман снова рассмеялся. Задорно, дерзко. Словно дразня ее, выставляя на смех ее страхи. Эллис надула губы и попыталась обидеться на него. Безуспешно. Вместо обиды пришло волнение. – Знаешь, – неожиданно призналась она, – а ведь ты первый мальчишка, которого я держу за руку.

– Я знаю. – Он перестал смеяться и снова потянул ее за собой, навстречу волнам.

75

Канада. Лора не разговаривала с отцом всю дорогу. Мать что-то без устали трещала о том, что не понимает, почему они должны уезжать, что у нее в Канаде нет ни друзей, ни родственников, и от этого голова у Лоры начинала болеть сильнее. Допс, Джек, Арман… Осознание того, что отец хладнокровно убил подростка, вызывало тошноту. И вся эта история с оправданием совершенного поступка! Лора гневно тряхнула головой. Как мог Джек согласиться с этим безумием?

Новый дом, где они поселились, был большим и до отвращения неуютным. Впрочем, как и новая школа, новые друзья, новая жизнь. Три долгих месяца Лора пыталась привыкнуть, забыть.

– Могу я поговорить с тобой? – спросил Бренан, пытаясь взять дочь за руку.

Она вырвалась и убежала. Отец больше не был отцом. Он стал убийцей. Монстром.

Иногда Лора подолгу смотрела на свою мать, пытаясь отыскать хоть тень печали и тревоги. Ничего. Мать привыкла к новому дому и была счастлива, даря всю свою любовь младшему брату. Именно последнее сдерживало Лору от того, чтобы пойти в полицию и рассказать обо всем…

– Лора Бренан? – Незнакомцу было около тридцати. Высокий. Короткие черные волосы. Голубые глаза.

Лора сделала шаг назад и огляделась по сторонам. Именно так она и представляла себе этот момент. Кто-то обязательно придет и спросит о совершенном отцом поступке. Страх, злость, сожаление – все это клубилось в сознании, затягивая реальность непроглядной пеленой.

– Вы здесь из-за Армана, да? – Лора нервно облизнула пересохшие губы. Тяжесть знаний стала невыносимой, принеся отчаянное желание раскаяться. Захотелось снять с себя этот груз, оправдать свое имя, доказать, что она не имеет к этому отношения. – Я расскажу. Расскажу все, что знаю…

Отчеты Райли. Пейдж читала их почти не отрываясь, лишь изредка поднимала голову, чтобы наградить майора подозрительным взглядом. Неужели все это правда? Желание изучить Армана стало настолько сильным, что Пейдж едва сдерживалась, чтобы не отдать приказ доставить к ней этого мальчишку немедленно.

– Только не трогайте Лору, – тихо прошептал Бренан. – Моя дочь не имеет к этому никакого отношения. – Его допрос длился более двух часов. Он ничего не скрывал. Не пытался оправдать себя. – Если бы вы увидели, как зверь обнимает вашу дочь, что бы вы сделали?

– У меня нет детей. – Райли положил на стол фотографию Армана. – Это ваш зверь?

Бренан кивнул. Спустя час он вез Райли к месту, где они захоронили Армана. Могила была пуста, и ее беззубые края затянулись травой. Бренан побледнел.

– Лора! – прошептал он, прижимая в мольбе руки к груди. – Пожалуйста! Защитите ее. Зверь вернется за ней. Я знаю. Я видел это. Спросите Допса…

– Спрошу, – пообещал Райли.

Майор никуда не спешил. След, ускользавший от него долгое время, был найден, и теперь оставалось лишь идти по нему, распутывая этот странный клубок. Допросить Лору. Допросить Бренана. Допросить Допса… Все они боятся зверя и готовы сотрудничать. Райли поджал губы, вспоминая рыжеволосого подростка по имени Джек, считавшего зверя своим другом… Сколько дней он продержался? Два? Три? Упрямый малый! Райли подумал, что из Джека мог бы получиться хороший солдат.

– Ненавижу оружие, – сказал ему Джек, вспоминая, как Бренан застрелил его друга. Не зверя, просто друга.

– Жаль, – сказал майор Райли. – Служба пошла бы тебе на пользу.

– К черту службу, – скривился Джек.

Его отвезли в парк, где Бренан застрелил Армана, и отпустили. Его и Джуд. Правда, привезли их на разных машинах, словно до последнего пытаясь не допустить встречи свидетелей… Вот только Джуд не была свидетелем. Что она знала об Армане? Что знала о звере? Допросы скорее добавили ей знаний, чем вытянули из нее нужную информацию… Знаний о том, кто убил ее брата, дядьку… «Сможет ли она когда-нибудь простить меня?» – думал Джек.

– Почему ты ни о чем не рассказал мне? – спросила Джуд. В ее темных глазах стояли слезы. Щеки заливал гневный румянец. – Думаешь, мне нужна твоя жалость? – голос Джуд сорвался. Джек вздрогнул. Так странно. Привязаться к кому-то, а потом смотреть, как он уходит.

– Арман был моим единственным другом.

– Другом?! – Джуд задохнулась бессильным гневом. – Ненавижу тебя! – Джек согласно кивнул.

– У тебя есть право.

– Право?! – Она истерично рассмеялась. – Твой друг убил всех близких мне людей, а ты говоришь, что у меня есть право?!

– Ты тоже мой друг… – Джек поморщился, услышав новую порцию презрительного смеха. Джуд уходила. Ее шаги гулко раздавались в ночи. Хотелось догнать ее. Остановить. Вернуть… Но сейчас ей это было нужно меньше всего. Она хотела уйти. Хотела подумать. Поэтому Джек просто стоял. Один.

76

Страх Мэдди. Пейдж стояла на пороге ее дома и терпеливо нажимала на кнопку вызова.

– Мы знаем, что ты там! – прокричала она. – Мы наблюдаем за вами последние месяцы, Мэдди! Просто открой дверь и давай поговорим. – Пейдж обернулась и посмотрела на Райли. Он ждал приказа…

Запахи. Эллис раздула ноздри и недовольно фыркнула. Затем забралась в голову Армана и рассказала о Райли и его людях.

– Да знаю я. – Арман озирался по сторонам, пытаясь найти выход. Он тоже чувствовал их. Слышал их шепот.

– Какого черта ты делаешь? – заорала на него Милдрет, увидев, что он выпускает из подвала Эллис.

– Они выпустили зверя, – предупредил Райли по переговорному устройству Пейдж.

– Ты только все усложнишь! – закричала она в закрытую дверь. – Мэдди! Мэдди, послушай меня! Я хочу помочь.

Райли не отрываясь следил за тепловыми датчиками.

– Ну хватит! – потерял терпение генерал Шэрингем. – Берите их, пока звери не выбрались на улицу.

– Но Пейдж думает, что их удастся уговорить, – попытался возразить Райли.

– Пейдж ученый, а не военный, – скривился генерал.

Эллис ощерилась и зарычала за мгновение до того, как в окна влетели световые гранаты. Яркая вспышка ослепила глаза. В ноздри ударил резкий удушливый запах. Человеческие органы чувств Армана отключились, уступив место инстинктам. Где-то далеко зазвенел возмущенный голос Пейдж. Дверь с треском влетела внутрь. Винтовки выпустили заряд транквилизаторов. Эллис взвыла и, завертевшись волчком, бросилась на ближайшего к ней солдата. Человеческие кости хрустнули. Из горла вырвался истошный вопль. Эллис пошатнулась и упала на пол. Милдрет забралась под стол и, закрыв голову руками, ждала, когда закончится безумие. Подчиняясь только инстинктам, Арман ударил взявшего его на прицел солдата. Грудная клетка хрустнула. Сил не хватило даже на крик. Оттолкнув следующего солдата, Арман выскочил на улицу. Голубой взгляд, устремленный на него с другой стороны улицы, обострил инстинкты до предела. Тонкие губы Райли растянулись в довольной улыбке. Клетка захлопнулась. Арман взвыл, понимая совершенную ошибку. Дротик с транквилизатором воткнулся в спину.

– Попался, – прошептал Райли, но Арман услышал его. После наступила тьма.

77

Старый зверь-одиночка. В тот день, когда Райли поймал его, он пытался лишить свое тело жизни. Но тело, служившее столько лет верой и правдой, предало его на этот раз, отказалось умирать. Потом у него не было такого шанса. Он жил, лишенный возможности двигаться. Жил, словно у него и не было тела. Только мысли и воспоминания древнего вида, порабощенного молодой порослью. Месяц за месяцем. Год за годом. Один на один со своей болью. Иногда он слышал мысли своих сородичей. Более молодых. Более сильных. Они либо умирали от нескончаемых опытов, либо лишали себя жизни сами. Старый зверь оплакивал их так, как умел, – молча и беззвучно, жалея лишь о том, что не может умереть вместе с ними. В итоге он остался один. Нет. Не один, но голос добровольца по имени Майкл зверь игнорировал. Дикий и безумный голос. В нем не было разума. Лучше бы Майкл остался тем, кем был.

Зверь насторожился, чувствуя, как впервые за долгое время появился кто-то еще кроме Майкла. Их мысли были далекими и странными. Не такие, как у Майкла, но и не такие, как у его сородичей. Даже сны. В них старый зверь чувствовал боль и отчаяние. Он изучал их, присматривался. Узнавал их жизнь. Это не были добровольцы. Скорее, случайные жертвы. Особенно молодой самец. Самка напоминала зверю Майкла, если исключить безумие, и у самки не было снов. Лишь темнота.

Эллис. Зверь узнал это имя, потому что давно понял, что у этого вида должны быть имена. Несовершенные и примитивные. Они вынуждены были общаться друг с другом с помощью странных звуков. Зверь узнавал все это, надеясь, что однажды, когда ему удастся освободиться, станет более совершенным охотником. Но потом зверь увидел мысли Эллис. Узнал о ее болезни. О мечтах и надеждах. Как мог столь несовершенный вид вытеснить таких как он? Зверь изучал Эллис, проникаясь ее болью. Он не разговаривал с ней, не пускал в свои мысли, но и оставить без внимания, как Майкла, не мог. В этой самке не было ни гнева, ни злости. Она просто хотела жить. Так же, как и его родители когда-то давно. И ее мать… Она лечила дочь, но вместо этого обрекла на новые страдания. Эллис резали, выкачивали кровь, причиняли боль. Неужели они не знали, что в этой самке живет такое же, как и у них, сознание? Старый зверь заглянул в мысли Эллис так глубоко, что на какое-то время они стали его частью. Да. Мучители Эллис знали, кто она. Понимание этого ужаснуло зверя. Смог бы он так же мучить своих сородичей? В сознание невольно ворвался новый поток мыслей. Эллис думала о своем друге. Думала об Армане.

Гнев и отвращение сковали зверя. Неужели кто-то из его сородичей мог пасть так низко, что в результате на свет появился этот мальчик? Детеныш, обреченный на вечные страдания. Ведь ни звери, ни люди не примут его. И все эти опыты и мучения. Боль Армана и Эллис стала такой явной, что зверь ощутил ее на себе. Нет. Он не боялся страданий. Но он не мог допустить, чтобы страдали они. Не мог.

78

Терпение. С каждым новым днем давление со стороны генерала нарастало, и Пейдж уже не могла просто игнорировать это. Результаты… Ох уж эти результаты! Природе потребовались миллионы лет на то, что от Пейдж требовали сделать за месяцы.

– Скрестите их, – велел генерал, прочитав личное дело Армана. – Если получилось у него, то почему не получится у его детей?

– Это наука, а не лотерея, – сказала Пейдж. Генерал безразлично развел руками. – Дайте мне еще пару месяцев.

– Просто сделайте это, доктор Девлин. Либо вы, либо кто-то другой. – Он проследил, как она уходит. Армия идеальных солдат маршировала в его сознании. Высокий лоб покрыла испарина. Пальцы сжались в кулаки…

– И ты согласилась сделать это? – спросил Райли. Пейдж пожала плечами и опустила глаза.

– Если я откажусь, то это сделает кто-то другой. – Она так и не решилась посмотреть на Райли. – Они либо убьют их, либо изуродуют. Им наплевать.

– А тебе нет?

– Я не знаю, – Пейдж шумно выдохнула. – Может быть, если это буду делать я, то у Эллис будет больше шансов? – Краем глаза она заметила, как Райли согласно кивнул.

Приготовления заняли чуть больше недели. Эллис лежала на столе. Она хотела бояться, но не могла, не находила в себе сил для этого. Металлические браслеты стягивали ее тело, лишая возможности двигаться. Если бы можно было отдалиться от своего звериного тела, навсегда покинуть его, то Эллис давно бы так сделала. Надежды и мечты умерли под нескончаемым натиском экспериментов. Сил не осталось даже на злость и отчаяние.

– Скажи ей, что сегодня боли не будет, – попросила Пейдж Армана. – Скажи ей, что если оплодотворение пройдет удачно, то боли не будет больше никогда. – Она смотрела ему в глаза, пытаясь понять, исполнил ли он ее просьбу. – Так будет лучше.

– Ей наплевать! – процедил сквозь зубы Арман.

– Просто скажи и все! – Пейдж недовольно поморщилась. Почему с этими детьми было всегда так сложно? Она вспомнила Майкла и презрительно скривила губы. Человек, ставший абсолютным зверем. Если бы у него осталась хоть небольшая часть человеческого сознания! Возможно, тогда генерал бы не давил на нее, сокращая сроки. Но доработанный препарат Мэдди Грэй не подействовал. Иногда Пейдж смотрела на Эллис и думала, что, возможно, в этом звере тоже не осталось ничего человеческого. Да она бы даже поверила в это, если приборы не показывали обратное.

Пейдж вымыла руки. Ассистент помог ей надеть халат и латексные перчатки. «Интересно, что будет, если оплодотворить семем Армана обыкновенную женщину?» – подумала Пейдж, и эта мысль пришлась ей по душе. Какая мать не мечтает об идеально здоровом ребенке? Пейдж улыбнулась и подумала, что нужно будет рассказать об этом генералу. Она подошла к Эллис и заглянула в желтые глаза.

– Не бойся, – Пейдж широко улыбнулась. – Надеюсь, Арман передал, что сегодня боли не будет, – добавила она своим ассистентам, преступая к работе.

79

Майкл. Доброволец. Старый зверь ворвался в его сознание подобно шквальному ветру. Подчинил его, наполнил гневом и ненавистью. Майкл зарычал и выгнул спину. Стальные браслеты, сковавшие его конечности, издали жалобный скрежет. Приставленный к его двери охранник услышал шум и заглянул внутрь. Зверь-доброволец бился в цепях, разрывая свою плоть. Затрещали кости. Охранник выругался и распахнул дверь, намереваясь усыпить зверя. Браслеты звякнули, падая на залитый кровью пол. Изуродованные конечности ударили охранника в брюшную полость. Оголенные кости вспороли мягкую плоть. Охранник вскрикнул и упал на колени, зажав руками рану. Майкл клацнул зубами, но старый зверь направил его дальше. В коридор. Еще один охранник закричал, падая замертво. Майкл ударил в железную дверь камеры Армана. Еще и еще. Боль умирающего тела стала невыносимой, заставив Майкла взвыть. Кости, казавшиеся крепче стали, ломались, плоть рвалась. Безумные мысли добровольца напугали Армана. Ярость и ненависть. Он попятился к стене, наблюдая, как стальная дверь нехотя сдает позиции.

– Помоги ему! – нет, это был не голос, а просто мысль. Арман вздрогнул и недоверчиво огляделся по сторонам. – Помоги ему и спаси Эллис, – велел старый зверь, позволяя увидеть часть своих собственных мыслей. Упав на колени, Майкл зарычал, заставляя тело продолжать работать. Схватившись за вогнутый внутрь стальной край, Арман начал помогать ему. Дверь протяжно заскрежетала и, громыхнув, упала к его ногам. Арман перескочил через распластавшееся на полу тело Майкла и побежал по коридору, ведомый мыслями старого зверя. Почувствовав его приближение, Эллис зарычала.

– Ну, тише. Тише, – попыталась успокоить ее Пейдж. – Я уже закончила. – Эллис дернулась, пытаясь освободиться. Грозный рык вырвался из ее пасти. Дверь за спиной Пейдж распахнулась. – Какого черта? – гневно начала она, оборачиваясь.

Арман оттолкнул ее в сторону. Схватив скальпель, ее ассистент ударил его в плечо. Сталь скользнула по коже, проникая в плоть. Эллис зарычала. Арман толкнул ассистента в грудь. Он снова попытался ударить его скальпелем, целясь на этот раз в горло. Арман увернулся. Сталь прорезала щеку. «Защищайся!» – велел Арману старый зверь. Ассистент вскрикнул, упав на пол с проломленным черепом. Арман освободил Эллис и помог ей подняться. В коридоре она остановилась и потянула его назад, к матери.

Старый зверь оставил их сознания и вернулся к Майклу. Тот тихо заскулил, заставляя умирающее тело подняться. Кое-что осталось еще незаконченным. Пейдж очнулась. Открыла глаза и сплюнула скопившуюся во рту кровь. Кажется, у нее было сломано несколько ребер.

– Черт! – Она попыталась подняться.

Майкл зарычал, втаскивая изуродованное тело в дверной проем. Желтые звериные глаза отыскали Пейдж. Она вскрикнула и начала отползать назад. Страдать осталось совсем недолго. Доброволец преодолел разделявшее его и Пейдж расстояние в один прыжок. Пейдж закрыла руками лицо. Старый зверь довольно заурчал, позволяя Майклу наконец-то умереть.

80

Бежать. День за днем. Месяц за месяцем. Красть машины, прятаться в заброшенных домах. Спать, прислушиваясь к каждому шороху. Нигде не задерживаться дольше, чем на пару дней. «Сколько еще может вынести человек?» – думала Мэдди, плача ночами, чтобы никто не мог видеть ее слез. Она дожидалась, когда Арман и Эллис заснут, и долго смотрела на дочь, словно пытаясь определить сроки, когда придется остановиться и дать ей возможность родить ребенка. Ее внука. Мэдди вспоминала все те страдания, что выпали на их долю, и с ужасом думала о судьбе ребенка, если он попадет в руки военных. Ее внук. Ребенок ее дочери. Она закрывала глаза и снова плакала, пытаясь найти выход. Но выход был лишь один…

– Вы знаете Армана? – Джек смерил незнакомую женщину недоверчивым взглядом. – Как вы сказали, вас зовут?

– Мэдди. Мэдди Грэй.

– Ах, да. – Джек поджал губы. – Арман никогда не рассказывал о вас.

– А о том, кто он, рассказывал?

– Кто он? – Джек огляделся по сторонам. С Джуд удалось помириться совсем недавно, и сейчас меньше всего хотелось терять последнего друга из-за прихоти незнакомой женщины в лохмотьях.

– Арман умер. – Джек снова огляделся. – А теперь уходите.

– А если я скажу, что он жив?

– Жив? – Румянец предательски залил его лицо. – Это правда? Потому что если правда, то…

– Я отведу тебя к нему, – пообещала Мэдди Грэй…

Спустя три дня Джек встретился с Джуд. Она – взволнованная, настороженная, озадаченная его недавним исчезновением. Он – беззаботный, счастливый, влюбленный во все, что его окружает.

– Ты странный, Джек, – сказала Джуд, изображая обиду.

– Почему?

– То умоляешь меня простить тебя, объясняя, что ни ты, ни твой друг не виноваты в смерти моих родных, то исчезаешь неизвестно куда без предупреждения.

– А ты нас простила?

– Что?

– Ты поняла, что зверь и Арман – это совершенно разные личности? – спросил Джек, вглядываясь в ее глаза. Она не ответила.

Он вспомнил своего друга. Вспомнил Мэдди Грэй и ее дочь…

– Не бойся ее, – сказал Арман. Джек недоверчиво вглядывался в желтые глаза Эллис. – Внутри она такая же, как мы. Может, даже лучше нас, – заверил его друг.

Джек вытянул руку и прикоснулся к жесткой шерсти. Эксперименты, военные, опыты – все эти истории с трудом укладывались у него в голове. Особенно беременность Эллис.

– Ждет ребенка?! – Джек уставился на Армана выпученными глазами. – От тебя? Вы что, с ней… Ну…

– Нет, – Арман сдержанно улыбнулся.

Еще одна леденящая кровь история. Голова шла кругом.

– Так ты поможешь нам?

– Помочь? – Джек снова недоверчиво покосился на Мэдди. – У вас действительно не было другого выхода, кроме как превращать Эллис в… Ну…

– Я не хотела превращать ее в зверя.

– Это хорошо. – Джек замялся, нервно сглатывая вставшую поперек горла слюну. – Я так и подумал. – Он заставил себя думать только о настоящем. Все остальное можно будет осмыслить после. – Так что я могу сделать для вас?

– Спрячь нас. – Глаза Армана опустились к звериному брюху Эллис. – Мы больше не можем бежать, понимаешь? – Джек проследил за его взглядом и тяжело вздохнул.

– В конце концов, где вы найдете лжеца лучше, чем я, да еще и с деньгами! – он весело и беззаботно рассмеялся, в очередной раз доказывая, что в нем пропадает отличный актер…

Джуд вернулась домой и отыскала визитную карточку, оставленную майором Райли. Два долгих месяца она следила за Джеком, доказывая ему свою дружбу. Если бы только она знала, где достать оружие! Если бы только была уверена, что сможет собственноручно убить того, кто забрал жизни ее родных! Тогда не нужно будет никуда звонить, да и месть, возможно, стала бы слаще.

– Джек. Джек. Джек, – она произнесла его имя как ругательство. Так много лживых слов. Так много обмана. Ведь если бы все было так, как он говорит, то зачем скрывать от нее возвращение Армана? – Джек. Джек. Джек…

Джуд набрала написанный на визитке номер и, представившись, попросила позвать к телефону майора Райли.

81

Старый, уставший зверь. Генерал Шэрингем узнал о его смерти, когда майор Райли уже покинул территорию базы. Гнев. Это было единственным, что заставляло майора сейчас двигаться. Гнев, когда он сжигал старого зверя. Гнев, когда слушал по телефону рассказ Джуд. Райли не сомневался, что если бы в день трагедии он был на базе, то Пейдж осталась бы жива. Но его не было. Ни тогда, ни в день похорон. Ему сообщили о ее смерти спустя три месяца, когда он вернулся с очередной охоты. Ей просто нашли замену. Поменяли, словно вышедшую из строя деталь… Такие странные чувства! Было ли у них что-то общее? Были ли они близки? Райли хотелось убить каждого, кто имеет отношение к ее смерти. Бэт Джейсон, пришедшая на смену Пейдж, сказала, что Майклом управлял зверь. В тот день Райли с трудом удержался от того, чтобы не убить зверя. Остановил его лишь тот факт, что после у него уже не будет доступа к остальной информации о тварях. Арман, Эллис и даже Мэдди, если она осмелится встать у него на пути, – все они умрут. Райли подумал, что было бы неплохо взорвать свою базу, уничтожив все исследования, а после собрать команду и посвятить жизнь охоте.

– Так ты уверена, что знаешь, где находятся Арман и Эллис? – спросил он Джуд, до боли сжимая зубы. Услышал «да» и понял, что последние преграды на пути его праведной мести рухнули…

Джуд встретила майора недалеко от дома, где скрывались беглецы.

– Хочу видеть, как умрет Арман, – сказала она. Райли смерил ее холодным взглядом. Почему она так сильно напоминала ему самого себя? Память воссоздала ее историю. Смог бы он понять ее год назад? Наверное, нет.

– Будет лучше, если ты останешься с Джеком, – сказал Райли. – Так у нас будет больше шансов.

– У нас? – Подобный подход понравился Джуд. Голубые глаза майора горели решительностью. Он не отступится. Не дрогнет в последний момент. – Могу я спросить? – Джуд пытливо прикусила губу. – Кого он забрал у вас? – Райли не ответил, но то, как напряглось его лицо, сказало ей обо всем лучше тысячи слов.

Она вышла из машины Райли и, позвонив Джеку, договорилась о встрече. Триумф и эйфория подстегивали ее быть жестокой и злорадной. Джек рассказывал какие-то глупые шутки, а она смотрела на него и думала, что скоро его друг умрет.

– А ты не боялся, что однажды Арман нападет на тебя или на кого-нибудь из твоих родственников? – неожиданно для самой себя спросила Джуд. Джек смутился, но сказал «нет». – А я думаю, что ты врешь. – Джуд улыбнулась, увидев, как краска залила его щеки.

– Я верю ему, – сказал Джек.

– Веришь? То есть до сих пор? – Джуд прищурилась. – Так ты думаешь, что он все еще жив?

– Не все так просто.

– Так жив или нет? – Джуд упивалась его сомнениями. – Кажется, ты сам говорил, что мы друзья. – Она улыбнулась. – Или же я ошибаюсь?

82

Мэдди вышла на улицу, огляделась по сторонам и, опустив голову, слилась с толпой. «Так будет лучше», – подумал Райли. За последние годы он стал хорошим охотником. Настолько хорошим, чтобы не строить надежд, что поймать двух зверей можно в одиночку. Но он и не собирался их ловить. Ему нужна их смерть. Пусть и ценой собственной жизни. Райли проверил крепление детонатора, ведущего к поясу со взрывчаткой. Тепловые датчики показывали местоположение Армана и Эллис. Они держались вместе, что упрощало задуманное. Спрей, приготовленный Пейдж еще давным-давно для охоты, должен был полностью лишить его запаха. Модифицированная винтовка М-16 с подствольником, заряженная транквилизаторами, еще ни разу не дала сбой. Зверь засыпает, а потом уже можно забрать у него жизнь. Это тоже была идея Пейдж. Проверенная и эффективная.

Райли вошел в лифт, держа в руках завернутую в чехол винтовку. Никто не обратил на него внимания. Прижавшись спиной к дальней от выхода стене, Райли дождался, когда на нужном ему этаже выйдут как минимум трое. Так было проще скрыть свое присутствие от зверей, но звери не ждали его. Тяжелое тело Эллис покоилось на диване. Арман стоял рядом. Сердце бешено колотилось в его груди. У Эллис начались схватки, и Арман чувствовал их. Они проникали в него, заполняли сознание…

А где-то далеко от этого места Джек рассказывал Джуд о том, кто такая Эллис и через что ей пришлось пройти.

– А ее ребенок? – Джуд нервно кусала губы. – Он… Он родится нормальным или тоже зверем?

– Мэдди говорит, что это самый обыкновенный ребенок, – Джек улыбнулся. – Человеческий.

– Черт. – Джуд стиснула зубы. Из прокушенной губы потекла кровь. Райли убьет Эллис! Убьет эту бедную девочку! Убьет ее ребенка! Джуд едва не закричала от отчаяния. Нет, это слишком большая цена за ее месть. – Джек! – она жадно хватала ртом воздух. – Джек, мне нужно тебе кое-что рассказать…

Универсальный ключ открыл дверь. Райли отбросил чехол, скрывающий винтовку, и вошел в квартиру, где скрывались звери…

– Я позвоню ему, – сказала Джуд, не обращая внимания на гневный взгляд Джека.

Райли беззвучно выругался и инстинктивно попытался выключить телефон. Почему гнев лишает людей предосторожности? Почему ненависть убивает здравый смысл? Звериный слух Армана уловил звук звонка. Он принюхался, но не уловил никакого запаха. Не Мэдди и не Джек. Чужак. Охотник. Райли вскинул винтовку и выпустил очередь в открывшуюся дверь. Пули попали Арману в грудь. Увидев кровь, Эллис жалобно взвыла и попыталась подняться…

Такси остановилось у самого входа.

– Дождись нас! – крикнул Джек водителю…

Райли снова нажал на курок. Эллис сжалась, пряча от раскаленного свинца живот. Боль обожгла спину. Поднявшись на ноги, Арман попытался ударить Райли в лицо. Майор увернулся. Выхватил нож и воткнул его Арману в живот. Человеческий крик слился воедино со звериным ревом. Острые когти пробили Райли грудь. Кровь заполнила рот. Ноги подогнулись. Зубы Эллис щелкнули перед самым лицом. Райли упал, избежав удара нацеленных в горло клыков. Но он умирал. Чувствовал, знал, что это так. Кровавая пелена затянула мир. Борясь с немотой, Райли попытался отыскать детонатор. Сжал его в липкой от крови ладони, отщелкнул предохранитель и нажал «пуск». Так, по крайней мере, ему показалось…

83

Кровь была повсюду. На полу, стенах, на потолке. Скользкая, липкая. Джуд вырвало, но никто не обратил на это внимания.

– Джек! – голос Армана был тихим и хриплым. Черная слизь, не переставая, сочилась из распоротого живота. Он тяжело дышал – короткими нервными вдохами, словно боялся, что каждый новый из них может оказаться последним. Майор Райли был мертв. Детонатор зажат в руке. – Что с Эллис, Джек? – Арман с трудом поднял ставшую чудовищно тяжелой голову. – Что с ней?

Осторожно, стараясь не поскользнуться, Джек подошел к распластавшемуся на полу телу зверя. Желудок сжался, наполняя рот желчью.

– Джуд! – позвал он, заставляя себя не потерять сознание. – Джуд, подойди сюда!

– Я не могу.

– Ты нужна мне! – Джек опустился на колени.

Если в мире и существовал ад, то Джек теперь не сомневался, как он выглядит. Ад, преисподняя, инферно – все это было здесь и сейчас. Среди крови, смерти и безумия. Оно смотрело на Джека большими желтыми глазами ребенка. Новорожденного, все еще соединенного со своей матерью пуповиной. Это было чудо, от которого кружилась голова, и хотелось рыдать.

– Джуд! Помоги же мне, черт возьми! – заорал Джек, приводя ее в сознание, а заодно и себя.

– Он живой? – спросил Арман, попытался подняться, но не смог.

– Ребенок? – Джуд осторожно выглянула из-за плеча Джека. – Господи! – Внутри что-то щелкнуло. Страх уступил место материнскому инстинкту. – Отойди, Джек! – Джуд встала на колени. Желтые глаза младенца смотрели на нее, заставляя забыть всю ненависть и злость, которые пару часов назад она испытывала к Арману. – Принеси мне простыню! – Она действовала интуитивно, не как человек, а скорее как животное, знающее от рождения, как поступать с новорожденным детенышем.

– Джек! – Арман чувствовал, как жизнь начинает покидать его тело. – Ты должен забрать его… ребенка…

– Молчи. – Джек взял его руку и прижал к кровоточащим ранам. – Вот. Держи так. Все будет хорошо. – Он попытался улыбнуться, но вместо этого по бледным щекам покатились слезы. – Да что они за животные такие?! – Он увидел, как закрылись глаза Армана, и подумал, что они никогда не откроются вновь. – Я отвезу тебя в больницу.

– Нет. – Арман чувствовал, как вечный сон подбирается к нему. Усталость и холод подчинили себе тело. Закончится ли это когда-нибудь? Запах крови стал невыносим. Неужели, победив зверя внутри себя, он стал еще худшим зверем, чем был? Скольких он уже убил? Осознанно. Хладнокровно. Отвращение к самому себе стало настолько сильным, что Арману захотелось умереть немедленно. – Ты позаботишься о ребенке, Джек?

– Что?

– Забери и спрячь его. – Арман открыл глаза, но вокруг по-прежнему была тьма. – Ты сможешь, Джек. Я знаю. – Мысли стали легкими и кристально чистыми. – Они никогда не оставят меня в покое, Джек. Никогда.

84

Патрульный Дэвид Грэхем принял вызов и заверил дежурного, что звонок о стрельбе в жилом доме на Вест-Стрит либо детский розыгрыш, либо чей-то телевизор с включенным на максимум звуком. Район был тихим, и сержант Грэхем надеялся, что удастся выйти на пенсию, так и не получив ни одной причины, чтобы воспользоваться служебным оружием…

Зрение то возвращалось, то снова оставляло Армана. Страха не было. Лишь осознание неизбежности. Тело онемело. Боль ушла. Перевернувшись на живот, Арман пополз к Райли. Руки скользили по залитому кровью полу. Напряжение отнимало последние силы. Добравшись до преградившего путь тела Эллис, Арман слепо обследовал его и начал перебираться. На мгновение ему показалось, что он умер и все это происходит исключительно у него в голове. Он шумно выдохнул и замер, сокрушаясь, что не удалось исполнить задуманное. Военные найдут их тела. Поймут, что Эллис родила ребенка, и продолжат преследования. И никто, даже Джек, не сможет сбежать от них. Арман тихо застонал. Услышал свой голос и понял, что все еще жив. Мутнеющим взглядом он различил очертания Райли. Детонатор был зажат в остывающей руке военного. Оставалось лишь дотянуться до него. Так просто, но в то же время так невыносимо сложно.

– Удачи тебе, Джек…

Мэдди. Она вошла в лифт и с замиранием сердца посмотрела на патрульного. Страх заставил ее побледнеть. Дыхание перехватило.

– Вам нехорошо, мэм? – заботливо поинтересовался Грэхем.

Мэдди отрицательно покачала головой. Лифт вздрогнул и нехотя пополз вверх. Пожав плечами, Грэхем отвернулся. Парочка молодоженов, без устали болтая об имени первенца, вышла из лифта. Мэдди вздрогнула и попыталась выйти следом за ними, но двери уже закрылись.

– Черт!

– С вами все в порядке? – нахмурился Грэхем. Седеющие брови сдвинулись к переносице…

Откинувшись на спинку сиденья, Джек шумно выдохнул.

– Ну, может, все-таки поедем? – спросил таксист обернувшись. Его усталые глаза скользнули по лицу Джуд, опустились к ребенку, которого она держала на руках. – Какие странные глаза, – пробормотал он, заставляя ее сильнее прижать младенца к груди. – По-моему, вы еще слишком молоды, чтобы быть матерью.

– По-моему, вам нужно ехать, – злобно сказала она. Таксист улыбнулся и включил передачу…

Мэдди отвернулась от патрульного и нервно прикусила губу. Лжец из нее был просто отвратительный. Извинившись, она вышла из лифта, тщетно пытаясь выглядеть естественной. Патрульный шел следом. Мэдди обернулась, награждая его вопросительным взглядом…

– Удачи тебе, Джек…

От громыхнувшего взрыва заложило уши. Тело обдало теплой волной. Включилась пожарная сигнализация.

– Эллис! – закричала Мэдди. На нетвердых ногах она бежала к развороченному дверному проему. – Эллис! Эллис! Эллис!

85

«Странно. Все это очень странно», – думала Милдрет, читая отчеты пожарных. Ее статья, ее будущее – все это давно превратилось в историю ее жизни. Даже генерал Шэрингем, заставивший ее подписать бумаги о неразглашении полученных сведений. Милдрет устало повалилась на кровать и, закурив сигарету, уставилась в потолок. Как, интересно, Арман и Эллис смогли сбежать из-под стражи? Мэдди рассказала очень странную историю. Неужели зверь, убивавший людей, может научиться их спасать? А как быть с беременностью Эллис? Взрыв практически уничтожил тела… И Райли. Что нашло на этого вояку? Милдрет устало рассмеялась, решив, что для того, чтобы разобраться во всем, ей потребуется не один год…

Повесив трубку, Джек подошел к открытому окну. На шумных улицах Рио начинался праздник…

– Кто звонил? – беззаботно спросила Джуд, успевшая отвыкнуть за последние месяцы от необходимости прятаться и скрываться.

– Просто ошиблись. – Джек встретился взглядом с марширующей по улице полуобнаженной девушкой, и та приветливо помахала ему рукой. – Просто ошиблись.

Он услышал, как заулюлюкала Лесли, просясь на руки к Джуд, и улыбнулся. Большие бледно-желтые глаза ребенка смотрели на своих новоиспеченных родителей по-детски доверчивым взглядом. Она была счастлива и беззаботна, а ночью ей снились яркие, цветные сны, где кроме Джека и Джуд находились ее настоящие родители. Они заботились о ней и пели колыбельные песни…

– Как ты думаешь, – спросила Эллис, вглядываясь в безбрежную даль голубого моря, – когда Лесли вырастет, она расскажет Джеку о нас?

– Не знаю, – Арман сидел рядом, позволяя белым пенящимся волнам лизать свои ноги. – Может быть, когда она подрастет, то позволит сделать это нам самим?

Он обернулся и посмотрел на Лесли. Она смеялась, играя в разогретом солнцем желтом песке. Маленький, счастливый человечек, одаренный от рождения бесконечной заботой. Мать и отец, которые никогда не оставят ее, подчинившись неизбежному зову времени. Они будут жить в ней до тех пор, пока будет жить она. Жить и заботиться о своем ребенке. А после, когда у Лесли появятся свои дети, они будут помогать ей заботиться и о них…

– Я знала, что у тебя все получится, Джек, – сказала Лесли на свой четвертый день рождения. Закрыла глаза и спросила, жив ли все еще садовник Джейкоб, заваривавший всегда такой вкусный чай. Джек долго молчал, вглядываясь в пустоту. Затем как-то смущенно хмыкнул и громко рассмеялся, заливаясь краской и сдерживая слезы…

июль 2010 – август 2010

Content

Виталий Вавикин
Другое племя

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85