Виталий Вавикин

Потерянный мир

Холод, зима и по коже озноб,

Но солнце яркое и из глаз слезы.

Жизнь моя – заколоченный гроб,

Крышку открываю – свобода…

День первый

Никто не знал Джессику лучше, чем Барт Фишборн. Никто… И что самое забавное, никто кроме нее не понимал этого. Даже сам Фишборн. Он относился к ней как… Как к младшей сестре? Да. Пожалуй, так оно и было… Но сестра выросла, расцвела, превратилась в женщину… Почти в женщину. Так, по крайней мере, решил Фишборн год назад, когда был в городе Колониа. Сейчас, в самолете над Тихим океаном, он старался не думать об этом, не вспоминать. Просто сидел и смотрел на бесконечную синюю даль, пока не появился остров Понпеи. Сердце как-то тревожно вздрогнуло, заставив нетерпеливо заерзать в кресле. Шасси самолета коснулись посадочной полосы местного аэропорта. Встречающих не было. Почти не было. Джамил Келамис увидел Фишборна и радостно замахал ему рукой.

– Ты что, не стригся с нашей последней встречи? – спросил Фишборн. Гид расплылся в довольной улыбке и кивнул. – А Джесс… – Фишборн заставил себя замолчать.

– Она в школе, – улыбнулся Джамил.

– В школе? – удивился Фишборн.

– Она очень умная! – протянул гид. – Хоть и молодая, но умная! – он на мгновение замолчал, затем неожиданно оживился. – Вы знали, что она может построить любой мост? А дома? Я видел чертежи, которые она делает! – глаза Джамила полезли из орбит. – Там столько всего написано!

– Правда, рисует она неважно, – подметил Фишборн, сам не зная зачем. Гид помрачнел и нехотя кивнул.

Старый дизельный двигатель японского внедорожника надрывно загудел. Взлетная полоса осталась позади, впрочем, как и весь остров, на котором был расположен аэродром. Они ехали в город Колониа – столицу Понпеи Федеративных штатов Микронезии. С дамбы, соединившей острова, за разросшимися пальмами города был виден купол старой немецкой церкви. Джамил оживился, обратил на это внимание Фишборна, так же как и год назад это сделала Джессика Хорниш.

– Я уже видел это, – перебил гида Фишборн.

– Джессика показала? – Джамил увидел, как Фишборн кивнул и расплылся в довольной улыбке. – Она все здесь знает! Порой мне кажется, что это она гид, а не я! А ты знал, что она разговаривает на японском?

– Совсем чуть-чуть.

– А сейчас она учит понапе, – Джамил нахмурился. – Ну, не то чтобы учит… Так… Пообщается немного с кем-нибудь со словарем или переводчиком, а потом смотришь, а она уже и сама начинает все понимать… Даже странно как-то…

– Тебя послушать, так ты гид не по острову, а по Джессике, – попытался пошутить Фишборн.

Они въехали в город, сопровождаемые мальчишкой на моторной лодке, который решил плыть с ними наперегонки.

– Перекусишь с дороги или сразу в отель? – спросил Джамил.

– Выпью. – Фишборн пытался следить за мальчишкой на моторной лодке, но его уже было не видно за разросшимися вдоль берега пальмами. – Здесь недалеко есть японская закусочная…

– Я же гид! – притворно обиделся Джамил. Или же не притворно? Фишборн бросил на него косой взгляд.

– Могу я спросить, Джамил?

– Конечно.

– Ты и Джесс… Вы… У вас с ней… – Фишборн замялся, покачал головой. – Забудь.

– Все в порядке? – спросил Джамил, хмуря черные кустистые брови. Фишборн кивнул.

Они свернули на стоянку. В закусочной из десяти столов лишь два были заняты. С крыши свисали листья пандуса. Летали мухи.

– Я возьму обед, – сказал Джамил.

Фишборн сел за третий от кухни стол. Пахло жареным мясом. Закусочная больше напоминала грубую, наспех построенную хижину, но именно это и влекло сюда Фишборна.

– Надеюсь, это не собака? – спросил он Джамила, указывая на мясо в тарелках, которые принес гид.

– Собака? – Джамил нахмурился, качнул головой, затем неожиданно взорвался хохотом, заставив остальных посетителей вздрогнуть.

Он извинился перед ними и бросил пару слов на понапе, указывая на Фишборна. Они посмотрели на гостя и тоже весело рассмеялись.

– Что ты им сказал? – насторожился Фишборн.

– Сказал, что в твоей стране собак держат дома и ухаживают за ними, пока они не умирают от старости.

– И все?

– Не совсем. – Джамил сел за стол. – Помнишь, как Джесс накормила тебя собачьим мясом?

– Она сказала, что это коза.

– И ты не заметил разницу?

– Как я замечу?! Я же не ел до этого собак! – Фишборн начал злиться, но Джамил не обратил на это внимания.

Он повернулся к соседнему столику и передал им слова Фишборна. Они снова дружно рассмеялись. Фишборн выругался, взял стопку саке, выпил. Мужчина за соседним столиком что-то сказал.

– Он говорит, что, хоть американец и боится есть собак, но пить умеет! – перевел Джамил.

Фишборн кивнул, выпил еще одну стопку.

– Так это точно не собака? – спросил он Джамила, пододвигая к себе тарелку.

– Коза, – Джамил попытался сдержать смех, но, когда увидел, как замер Фишборн, снова рассмеялся.

– Да шел бы ты… – проворчал Фишборн, отрезал кусок мяса, подцепил его вилкой.

«Если это собака, то меня вырвет», – подумал он, пытаясь по запаху определить, так ли это. Джамил, не моргая, следил за ним. Фишборн не видел, но знал, что и остальные посетители наблюдают и ждут, что будет.

– Это не собака, – сказал он, отправляя в рот кусок мяса, хотя в действительности так и не смог вспомнить, как пахнет жареное собачье мясо. – Ведь не собака? – спросил он, вглядываясь Джамилу в глаза. – Ты бы так не поступил. Правда? – Фишборн заставил себя пережевать и проглотить кусок. – Нужно еще выпить, – сказал он, чувствуя, как выпитое саке уже начало действовать.

Джамил подвинул ему свою стопку.

– Ты всегда пьешь так много или только когда приходится приезжать сюда?

– Только когда приходится есть собак, – скривился Фишборн, отрезал себе еще кусок мяса и съел, уже не задумываясь.

За соседним столиком снова послышались голоса.

– Что они говорят? – спросил Фишборн Джамила.

– Говорят, что человек, который умеет так пить, не может бояться собак.

– Я не боюсь собак. Я просто не хочу их есть… – Фишборн нахмурился, почесал вспотевший затылок. – Хотя после трех саке мне уже наплевать. – Он отрезал себе еще кусок, слушая, как Джамил переводит его слова туземцам и ожидая, что сейчас снова услышит смех, но они лишь учтиво закивали головами. – Надеюсь, я освоюсь раньше, чем сойду с ума, – проворчал Фишборн.

– Да ты уже освоился. Просто не хочешь признать это, – сказал серьезно Джамил. – Вот когда ты приехал сюда впервые, тебе нужно было привыкать, а сейчас считай, ты уже дома.

– Да. – Фишборн взял еще одну стопку. – Вот только дома я столько не пью.

– Это из-за Джессики?

– Что? С чего ты…

– Из-за того, что ты переспал с ней в прошлый раз?

– Господи, она что, и это тебе рассказала?! – опешил Фишборн.

Джамил смутился, но все-таки кивнул.

– Она, если ты еще не заметил, не особенно умеет хранить свои тайны, – попытался он смягчить Фишборна.

– Это была не только ее тайна, черт возьми! – проворчал Фишборн, поднимаясь из-за стола.

Джамил проводил его взглядом, закончил с обедом, вышел следом на улицу и сел в машину.

– Не обижайся на нее, – сказал он, выезжая со стоянки.

– Да я и не обижаюсь, просто если ее отец узнает…

– То уволит тебя? Выкинет на улицу?

– Это тебе тоже Джесс сказала?

– Ну, ее же мистер Хорниш выгнал из дома.

– Она сама ушла, – Фишборн откинулся на спинку сиденья. От жары и выпитого тянуло в сон.

Джамил выехал на главную улицу, но почти сразу свернул с нее. Машина подпрыгнула на ухабе. Они проехали мимо «Бол парка». Из машины была видна «Испанская стена», затянутая мхом, с проходящими над ней линиями электропередачи. Чуть дальше, за стеной, находилась старая церковь, купол которой видел Фишборн, когда ехал из аэропорта. Именно там все и случилось. У Фишборна и Джесс.

Они были пьяны. Ему оставалась пара часов до того, как нужно будет улетать. «Это она все придумала, – в очередной раз подумал Фишборн. – Она, а не я. Не знаю, зачем, но ей это было нужно, а я просто не смог устоять. Не захотел». Алкоголь раскрепощал, а знакомые пейзажи оживляли воспоминания. «И я не жалею. Почти не жалею».

– Между вами с Джесс что-то есть? – спросил Фишборн Джамила, когда немецкая церковь осталась позади, а впереди замаячила церковь Иглесиа. – Можешь не стесняться. Я не ревнивый, к тому же и прав ревновать у меня нет, поэтому…

– У нее есть три кошки и собака, – сказал Джамил. – У нее есть Делия. У нее есть мужчины и есть друзья. Я – ее друг. Ты – ее мужчина.

– Меня не было здесь год, – сказал Фишборн, снова откидываясь на спинку сиденья. Джамил не ответил.

Они нырнули под кроны склонившихся над дорогой пальм, выехали к отелю «Южный парк». Три приземистых здания обступили неровным полукругом зеленую поляну. За голубой кромкой океана, вгрызшегося в остров, были видны скалы Соке. Из пятнадцати доступных к заселению номеров свободными были десять. Фишборн выбрал самый большой из них, надеясь, что простор сможет напомнить оставшийся где-то далеко Техас. От выпитого бросало в пот.

– Можно принять холодный душ и немного поспать, – посоветовал Джамил перед тем, как уйти.

Фишборн пообещал, что именно так и поступит. Гид оставил чемоданы на пороге.

– Завтра утром я встречу ваших друзей и привезу сюда, – пообещал он перед тем, как уйти.

Фишборн кивнул. Джамил смерил его внимательным взглядом и неожиданно, за мгновение до того, как уйти, добродушно улыбнулся.

Оставшись один, Фишборн разделся и принял холодный душ. Под потолком неспешно вращался вентилятор. На тумбочке у кровати стоял графин с водой. Окна были открыты. Фишборн достал из чемодана чистое белье, натянул хлопковые брюки и просторную рубашку без рукавов, вышел на улицу.

На краю поляны стояла пара шезлонгов. Фишборн расположился на одном из них, пытаясь решить, когда будет лучше отправиться к Джессике. «Сколько уже Делии лет? Шесть? Семь?» – он попытался вспомнить дочь Джессики, но сейчас ему казалось, что все дети выглядят одинаково. Фишборн закрыл глаза, надеясь, что за пару часов хмель выйдет из головы, не оставив на память даже запаха.

Он заснул, вернувшись обратно в Техас, в прошлое. На голове Тома Хорниша еще были волосы, а Джессика была еще ребенком. Да и сам Барт Фишборн был на добрый десяток лет моложе – всего лишь мальчишка, который все еще вспоминает своих родителей и свою комнату в их доме. Он родился в Бостоне, рос в Бостоне, учился в Бостоне, но вот сейчас он ехал в Техас. Никогда прежде он не покидал Массачусец и не думал о том, чтобы это сделать, пока к нему не подошел Том Хорниш, предложив работу в своем центре. Частный самолет ждал их на взлетной полосе. Лучи солнца отражались от него, слепя глаза.

– Я никогда прежде не летал, – предупредил Фишборн Тома Хорниша.

– Не бойся! – сказала ему маленькая Джессика. – Если хочешь, то можешь взять меня или папу за руку.

– Думаю, будет лучше ограничиться виски и фисташками! – рассмеялся Том Хорниш, и Фишборн согласно кивнул.

Они поднялись по трапу в самолет. Фишборн хорошо помнил этот момент. Боялся ли он летать? Нет. Боялся ли он оставить родной город? Да.

– Вот, держи, – Том Хорниш налил ему виски. – Когда-нибудь это все равно случится.

– Случится что? – растерялся Фишборн.

– Придется признать, что ты уже вырос, – Хорниш улыбнулся, посмотрел на свою дочь и погрозил ей пальцем. – Ты будешь всегда ребенком.

– Не буду, – маленькая Джессика прищурилась, выдерживая ставший неожиданно строгим взгляд отца.

И этот момент Фишборн тоже очень хорошо помнил. Еще никогда прежде он не чувствовал себя настолько лишним. «Уйти, вернуться домой», – думал он, но самолет уже взлетел, и оставалось только пить и смотреть за окно, как Массачусец проносится где-то далеко внизу.

Фишборн проснулся и растерянно тряхнул головой. Джессика сидела на соседнем шезлонге, наблюдая, как он спит. Взрослая Джессика.

– Хороший сон? – спросила она.

– Не знаю, – Фишборн огляделся, пытаясь определить, сколько спал. Солнце клонилось к закату. – Господи! – Он растерянно запустил пальцы в свои жидкие волосы. – А казалось, что прошла лишь пара минут!

– Джамил сказал, что ты не в духе. – Джессика улыбнулась. – Не хотел приезжать?

– А твоему отцу разве откажешь?

– Ты меня об этом спрашиваешь?! – Джессика рассмеялась, запрокинув голову. Фишборн вспомнил свой сон. «Нет, все-таки она еще ребенок», – решил он.

– Джамил сказал, что ты устроилась на работу в школу? – спросил он, желая сменить тему разговора.

– На первое время. – Она все еще продолжала смеяться. – Джон Еса сказал, что если я получу хорошие отзывы здесь, то он поможет мне устроиться в местный колледж.

– Учиться?

– Работать! – Смех ее стал громче. – А ты все еще не решился покинуть моего отца? Хотя постой. Если ты здесь, значит, все еще не решился. Ведь так?

– Думаешь, я здесь из-за твоего отца?

– А разве нет? – Джессика прищурилась. – Что он придумал на этот раз, чтобы посмотреть, как я здесь живу? Хочет купить какой-нибудь остров? Построить еще одну точку наблюдения за температурой?

– Ты все еще ребенок! – недовольно пробормотал Фишборн, поднимаясь на ноги.

– Вот как?! – Джесс насупилась, увидев, что он уходит. – Тогда зачем ты здесь? – спросила она, догоняя Фишборна. Он не ответил. – Эй!

– Не из-за тебя.

– Хорошо… – Джессика кивнула, задумалась, поджимая губы. – А с чего ты взял, что я решила…

– А разве это не так?

– Я не знаю…. Да какого черта?! Я вообще говорила не о тебе, а о своем отце, – подбоченилась она.

– Эллис Ливенски, – сказал Фишборн.

– Что? – растерялась Джесс.

– Женщина, с которой сейчас живет твой отец.

– Эллис Ливенски? – Джессика нахмурилась. – А где прежняя… Черт, не помню имени… – Она глуповато улыбнулась. – Так значит, у отца новая игрушка…

– Она нейрохирург.

– Удивленна, что не очередная модель.

– Да не так много у него было моделей.

– Нейрохирургов было меньше.

– Это из-за нее я здесь. – Фишборн выдержал ставший вдруг тяжелым взгляд Джессики. – Завтра она прилетит сюда. Сможешь встретиться с ней.

– Не хочу я с ней встречаться… – Джессика закусила губу. – И на кой черт ей сюда приезжать?! Я уже не ребенок, чтобы знакомиться со мной.

– Она летит сюда не из-за тебя.

– Все они так говорят.

– Ты уже не ребенок, которому отец ищет мать.

– Ты это отцу моему скажи.

– К тому же Эллис не собирается за него замуж.

– И это я тоже слышала.

– От нейрохирурга?

– Зачем же тогда она сюда летит?

– Экспедиция.

– Экспедиция? – недоверчиво скривилась Джесс. – У отца проблемы с финансами?

– Нет.

– Тогда на кой черт она едет отдыхать сюда?!

– Она едет не отдыхать! – начал злиться Фишборн. – Ты слышала, что я сказал? Экспедиция. Знаешь, что это такое?

– Поездка с целью исследований.

– Ну надо же…

– У этого слова есть и другие значения.

– Не надо!

– Ладно, только я не пойму, чем не угодила отцу эта женщина, что он решил отправить ее на край мира?

– Она сама этого хотела.

– Да как же!

– Ты же сама захотела сюда приехать.

– Не сравнивай нас! – вспыхнула Джесс, но Фишборн не заметил этого.

– К тому же эта экспедиция стоит больше, чем кругосветное путешествие. Делай выводы.

– Так вот почему отец прислал тебя сюда – следить, чтобы новая игрушка не потратила слишком много денег?!

– Ты невыносима, когда речь заходит о твоем отце, – признался Фишборн. – С тобой невозможно разговаривать. Ты словно… словно… словно сходишь с ума, черт возьми!

– А ты бы не сходил?

– Давай не будем.

– Ладно, давай не будем, – Джессика поджала губы, заставляя себя молчать. – А эта Эллис… – осторожно спросила она, когда они вошли в отель, – она прилетит одна или же с кем-то?

– Твоего отца там нет.

– Значит, с кем-то, – Джесс уступила дорогу Фишборну, дав возможность открыть дверь в свой номер. – И чем они собираются заняться?

– Дайвингом.

– Надеются найти золотые гробы? – усмехнулась Джесс.

– Не знаю.

– Ты пойдешь с ними?

– Да.

– Я хочу пойти с тобой.

– Зачем?

– Ты против? – Она прошла к окну, зная, что Фишборн сверлит ее пытливым взглядом.

– Если ты пообещаешь, что не будешь делать глупостей, то нет, – осторожно сказал он.

– По-твоему, я делаю много глупостей?

– Достаточно.

– Одна из них – Делия?

– Не Делия, а то, почему она появилась.

– Это была не глупость. Я просто хотела быть сильной и решительной.

– Думаю, не нужно говорить, что у тебя это не вышло?

– Мне было пятнадцать, черт возьми! – Джесс обернулась, награждая Фишборна гневным взглядом. – И Делия не ошибка. Меня устраивает все, что у меня есть. – Она шумно выдохнула. – Знаешь, что меня злит больше всего? Чем дольше люди находятся рядом с моим отцом, тем сильнее начинают походить на него.

– Хочешь сказать, что я похож на твоего отца?

– Хочу сказать, что ты говоришь так же, как и он.

– А если Делия родит ребенка в шестнадцать, как ты отреагируешь?

– Буду рада. – Джессика помрачнела, отвернулась к окну.

– Извини, – спешно сказал Фишборн.

– Ничего.

– Мне правда очень неловко.

– Угу… – Джесс бездумно вглядывалась вдаль, на вершину скал Соке. Фишборн неловко переминался с ноги на ногу за ее спиной.

– Ты давно показывала Делию врачу? – спросил он, решив, что это будет лучше, чем молчание. – Я имею в виду настоящего врача, а не местных недоучек.

– Здесь тоже есть хорошие врачи. – Она резко обернулась, наградив Фишборна гневным взглядом. – Чем, например, плох доктор Луис?

– Я не знаю, кто такой доктор Луис, но, уверен, что у него нет и десятой доли того оборудования, что есть на материке.

– Это ничего не меняет.

– Еще как меняет!

– Нет, Барт! – повысила голос Джессика. – Мы не можем ничего сделать. Ни я, ни ты, ни кто-то другой. Можно только ждать.

– Но…

– Никаких но! – она снова повернулась к окну.

Фишборн смотрел на ее спину – скользил взглядом от ягодиц к затылку и обратно.

– Если дело в деньгах, то твой отец не откажет, если ты попросишь его…

– Дело не в деньгах, – голос Джессики стал хриплым. – Поверь, если бы выход был, я бы его нашла. Ты ведь знаешь меня.

– Знаю… – Фишборн выдержал небольшую паузу. – Когда ты последний раз делала обследование?

– Год назад. Может, чуть больше.

– За это время могли появиться новые методы лечения.

– Я бы знала.

– Джесс…

– Я не хочу больше об этом разговаривать.

– Причем тут ты? Я говорю о твоей дочери.

– Сегодня в Паликире будет карнавал.

– Дай ей шанс!

– Я пришла, чтобы позвать тебя. Ты поедешь?

– Не уходи от разговора!

– Я буду на улице. Если через пятнадцать минут ты не выйдешь, то я уеду одна – Она вышла из комнаты, стараясь не встречаться с Фишборном взглядом.

– Черт! – буркнул он, когда дверь закрылась.

Около минуты он не двигался, пытаясь собраться с мыслями, затем умылся, почистил зубы, надеясь избавиться от запаха выпитого утром саке, вышел на улицу. «Тойота» Джесс тарахтела дизельным двигателем, но в салоне было тихо и прохладно.

– Вижу, ты поменяла машину, – сказал Фишборн, решив, что вернется к разговору о Делии чуть позже.

– Здесь есть кондиционер и места больше, чем в той, что была у меня прежде. – Джессика включила передачу и отъехала от отеля, так и не взглянув на Фишборна.

– Кажется, в школе неплохо платят, – попытался пошутить он.

– Это подарок.

– Ах вот оно что…

– Джон Еса сказал, что большинство жителей предпочитает уехать отсюда, а если я хочу остаться, значит…

– А ты, я смотрю, близко знакома с губернатором.

– Считай, что мы с ним просто друзья.

– Как ты и я?

– Как я и Джамил.

– Ладно. – Фишборн пожал плечами, но все-таки не смог удержаться и спросил. – В Паликир мы едем на карнавал или к губернатору?

– Мы с ним просто друзья, черт возьми! – вспылила Джесс. Они въехали в деревню Паракит. – Если мы переспали с тобой, то это не значит, что я поступаю так с каждым своим другом!

– Ладно.

– Ничего не ладно! Я, конечно, не образец для подражания, но спать с губернатором – это уж слишком! Тем более если учесть, что я не собираюсь в ближайшую пару лет уезжать отсюда. И какого черта ты вообще прицепился к моим отношениям?! У тебя в Техасе вообще жена и двое детей.

– Ревнуешь? – монотонно спросил Фишборн.

– Вот еще!

– А я ревную, – неожиданно признался он. – Дома нет, а как только прилетел сюда, то… – Фишборн замялся. – Ты ведь не хранила мне верность, пока меня не было?

– А ты мне?

– Жена считается?

– Отчасти.

– Тогда нет.

– И я нет.

– Хорошо.

– Да. – Джессика улыбнулась. – Можно было, конечно, потерпеть или…. Ну, ты понимаешь.

– Да.

– Но ты ведь даже не звонил. К тому же знаешь, как говорил Фрейд: секс – это жизнь, онанизм – это смерть и все такое…

– Да.

– Вот и я так подумала. – Джесс свернула у продуктового магазина. – Если я сейчас остановлюсь, то…

– Останавливайся.

– Хорошо. – Она ткнулась бампером в бордюр, но не заметила этого.

Пара полуголых ребятишек выбежали из магазина. Джессика заметила их краем глаза и нажала на клаксон, надеясь, что это спугнет их, но они не двинулись с места.

– Твои ученики? – спросил сквозь поцелуй Фишборн.

– Я не знаю.

– Твои. Видишь, какие упрямые?

– Не вижу. – Она включила передачу и начала сдавать назад.

– Давай заедем куда-нибудь.

– Позже. – Джессика услышала гул клаксона позади, резко нажала на тормоз и оттолкнула от себя Фишборна. По улице пронесся старый грузовичок. Водителя она рассмотреть не успела. – Позже, – повторила Джессика, вглядываясь в лица смеющихся на тротуаре ребятишек.

Какое-то время они ехали молча. Фишборн вглядывался в застывшие на голубой глади корабли и далекие скалы Соке.

– Обиделся? – спросила Джессика у клуба «Саньявин». Фишборн едва заметно качнул головой. – Не думай, что я отказала тебе, просто…

– Просто позже.

– Да. – Она улыбнулась. – Голоден? Здесь недалеко есть неплохой бар…

– Поехали в Паликир.

– Ладно, – Джессика пожала плечами, решив, что он еще обижается. Или же нет? – У тебя все нормально? Я имею в виду в Техасе.

– Да.

– Семья? Работа? Здоровье?

– Все хорошо.

– А отец?

– Что?

– Мой отец. Он сильно постарел? Изменился? Если верить тому, что ты рассказываешь о его женщинах, то он еще тот живчик!

– Да, – Фишборн сдержанно улыбнулся.

Дорога стала безлюдной. Город остался позади. Теперь по бокам встречались лишь редкие постройки.

– Никогда не думал о том, каким бы он стал, если бы не ушла моя мать?

– Нет.

– А почему она ушла?

– Ты не похожа на нее.

– Причем тут я?

– Ты тоже сбежала от отца.

– Он сам этого хотел.

– Он хотел, чтобы ты переехала из Техаса.

– Я и переехала.

– Аляска – и та ближе.

– На Аляске холодно, – Джессика помрачнела. – К тому же он все еще стыдится меня.

– Он любит тебя.

– Мою мать он тоже любил, но приехал лишь на ее похороны.

– Не путай женщин и детей.

– Это ты ему скажи. – Она снизила скорость, проезжая мимо разбросанных вдоль дороги домов. В пыли играли голые дети. Темнокожий мальчик стоял на обочине, вглядываясь в проезжающие мимо машины.

– Не скучаешь по дому? – спросил Фишборн.

– Скажи отцу, что я не вернусь.

– Я не говорю о твоем отце. Я говорю о твоем доме. Твоя жизнь. Твои друзья.

– А ты?

– Что?

– Я помню, как мы с отцом забирали тебя из Бостона. Ты еще боялся летать.

– Да…

– Ты мне сразу понравился.

– Ты тогда была еще ребенком.

– Ты тоже, – она неожиданно рассмеялась. – Знаешь, кого мне напомнил этот голый мальчик у дороги?

– Меня в самолете, когда мы познакомились?

– Именно! – смех Джессики стал громче. Фишборн отвернулся, открыл окно, снова начал вглядываться вдаль. – А вот сейчас ты напоминаешь мне отца! – подметила она. – Он тоже всегда замолкает, когда обижается на кого-то. Никогда ничего не говорит, но поступает по-своему. – Джессика бросила короткий взгляд на Фишборна, поняла, что он не собирается продолжать этот разговор и раздраженно поджала губы.

Через пару минут они въехали в Паликир. Главная улица привела их к колледжу Микронезии. Машин на стоянке у административного здания было так много, что Джессика не сразу нашла место, где сможет припарковаться. Само же здание напоминало большой частный дом, впрочем, как и другие здания кампуса. Газоны были коротко пострижены. То тут, то там виднелись редкие деревья и кустарники.

– Так вот, значит, где ты хочешь работать, – сказал Фишборн, оглядываясь по сторонам.

– Не нравится? – спросила Джессика, выходя из машины.

– Не Техас.

– Это точно, – она взяла его под руку. – Не возражаешь?

– Это твой дом. Мой далеко отсюда. – Он встретился с ней взглядом и улыбнулся.

– Хорошо, – Джессика кивнула, оставшись серьезной.

Они вошли в главное здание. Многоликая и многоязыкая толпа окружила их.

– Это что, фуршет? – спросил Джессику Фишборн, пытаясь понять, как ему здесь получить выпивку.

– Понятия не имею, – призналась она, оглядываясь по сторонам.

– Ищешь кого-то?

– Питера Хардисона.

– Еще один друг?

– Директор колледжа.

– Понятно. – Фишборн все еще надеялся, что удастся выпить. – Если хочешь, то я могу смешаться с толпой.

– Ты мне не мешаешь.

– Как скажешь. – Он почувствовал, что Джессика потянула его в сторону, и послушно пошел следом за ней.

– Мистер Хардисон! – радостно воскликнула Джесс.

Фишборн заставил себя улыбаться. Директор колледжа пожал ему руку и тут же переключился на Джессику. Фишборн не возражал.

– Я буду поблизости, – сказал он Джессике. Она кивнула, но руку его так и не отпустила. – Джесс.

– Извини, – она снова кивнула.

– А вы ведь не местный? – спросил его директор Хардисон.

– Я из Техаса.

– О, да вы соседи! – обратился директор к Джессике.

– Техас большой, мистер Хардисон, – улыбнулась она. – К тому же Барт родился и вырос в Бостоне.

– В Бостоне?

– Это где Гарвард, мистер Хардисон.

– А! – директор расплылся в широкой улыбке. – Гарвард – это хорошо, – его взгляд окинул Фишборна как-то по-новому. – Так вы у нас, значит, тоже умник?

– Скорее, скромник, – вступилась Джессика.

– И это тоже хорошо! – он улыбнулся, понизил голос, сделав его заговорщическим. – Как думаете, мистер Фишборн, есть у меня шанс привлечь вас в свой колледж?

– Боюсь, я слишком люблю Техас.

– У нас есть аэропорт. Сможете часто летать домой.

– Летать он тоже боится, – снисходительно улыбнулась Джессика.

– Уже не боюсь.

– Когда он только закончил учебу и мой отец решил забрать его к себе, то Барт весь полет держал меня за руку.

– О, я вас понимаю! – подмигнул Фишборну директор Хардисон. В дверях появилась полная женщина, предлагая громовым голосом выйти всем на улицу.

– Это то, что я думаю? – спросила Джессика директора Хардисона.

– Пойдем посмотрим, – предложил он.

Они вышли на улицу. К толпившимся в здании учителям добавились студенты. Грохнула канонада взрывов, озарив вечернее небо россыпью фейерверков. За спинами собравшихся рабочие спешно сооружали трибуну.

– Боюсь, мне придется оставить вас, – извинился перед Фишборном и Джесс директор Хардисон, после того как один из рабочих подошел к нему и сказал, что они закончили.

– Еще один друг? – спросил Фишборн Джессику, увидев, как они обменялись с рабочим взглядами.

– Не совсем, – она поджала губы и неловко улыбнулась.

– Понятно, – протянул он, продолжив безучастно следить за фейерверком.

– Ревнуешь? – спросила Джессика, снова беря его под руку.

– А ты хочешь, чтобы я ревновал?

– Немного.

– Не буду.

– Как это «не буду»?! Ты либо ревнуешь, либо не ревнуешь.

– Тогда не ревную.

– Потому что у тебя в Техасе семья?

– Потому что между мной и тобой ничего нет.

– Ты так думаешь?

– А ты?

– Мы все еще можем уехать куда-нибудь.

– А как же карнавал?

– Ты хочешь посмотреть на карнавал или остаться со мной наедине?

– Ну, тебя я уже видел, а карнавал в Микронезии пока нет.

– Я могу обидеться, – предупредила Джесс.

– Иногда это полезно. Особенно для тебя, – Фишборн попытался улыбнуться, но не смог.

Небо осветил последний залп фейерверка. На несколько секунд все стихло, затем из установленных динамиков раздался голос директора Хардисона, привлекая внимание. Его речь длилась почти четверть часа, затем начался карнавал. Все как-то оживилось, завертелось в безумном хороводе.

– Здесь любят танцы! – прокричала Джессика Фишборну. – Напоминает Рио, правда?

– Я не был в Рио.

– А я была. Еще совсем маленькой. Не знаю, зачем отец привез меня туда… – она неожиданно помрачнела. – Я увидела толпу радующихся полуголых людей и сказала отцу, что мама, наверно, была бы счастлива оказаться здесь.

– Представляю, что он сказал в ответ.

– Он ударил меня по лицу, разбив губы.

– Извини, – Фишборн перестал улыбаться. Праздник как-то вдруг утратил свое очарование. – Если хочешь, то можем уехать.

– Хочу выпить.

– Здесь?

– Нет. – Джессика потянула его к стоянке. Дизельный двигатель надрывно загудел.

– Тебе не нужно ни с кем проститься? – спросил Фишборн.

– Не настроена я сейчас прощаться. – Она выехала со стоянки. В молчании они покинули Паликир.

– Успокоилась? – спросил Фишборн.

Джесс пожала плечами.

– Понравился колледж?

– Думаю, ты не будешь там лишней.

– А ты? Хардисон действительно может пристроить тебя здесь.

– Ты это серьезно?

– А ты так сильно боишься потерять то, что у тебя есть в Техасе?

– Не срывай на мне свою злость.

– А кто сказал, что я злюсь?! – Джессика попыталась улыбнуться, но вместо этого губы изогнулись в презрении.

– Никто не виноват, что твой отец не удержал твою мать.

– Она сама хотела уйти.

– Как и ты.

– Как и я, – нехотя согласилась она. – Знаешь, что думает отец о том, почему появилась Делия?

– Что ты хотела доказать ему, что не похожа на него?

– Именно, – на ее губах наконец-то появилась улыбка. – А знаешь, что было на самом деле?

– Ты думала, что поступаешь как отец.

– Забавно, правда? – Джессика грустно рассмеялась. Они снова замолчали. Сумерки сгустились. – Сегодня в «Саньявин» играет местный джаз-бэнд, – сказала Джессика, когда они въехали в Колониа.

– Увлекаешься джазом? – растерянно спросил Фишборн.

– Нет. Просто видела объявление, когда проезжали сегодня мимо. – Она свернула с дороги не дожидаясь ответа. – Заодно выпьешь. Ты ведь этого хотел на карнавале.

– Если собираешься продолжать злиться, то лучше отвези меня в отель.

– Дай мне пару минут. – Джессика остановилась возле вывески с названием клуба.

Они вышли из машины, заплатили на входе, выбрали себе ближний к сцене столик, заказали бутылку джина.

– Боюсь, завтра будет ужасно болеть голова, – сказал Фишборн, поднимая глаза на высокого худощавого парня в клетчатой майке. Парень прошел рядом с ними, широко улыбаясь Джессике. – Очередной друг? – спросил Фишборн.

– Я вообще его не знаю, – отмахнулась она. Фишборн кивнул, налил себе и ей выпить. – Расскажи мне об этой Эллис Ливенски, – попросила Джесс после того, как они выпили и он налил еще.

– Зачем?

– Ну, не знаю… Она нравится тебе?

– Она женщина моего босса.

– Она красивая? Сексуальная? Сколько ей лет?

– Тридцать семь.

– Старовата для отца. Тебе не кажется?

– Если не перестанешь злиться, то я уйду в отель пешком.

– Да. Ты можешь, – Джессика дружелюбно улыбнулась. – И все же почему именно эта женщина?

– Позвони отцу и спроси.

– Лучше я спрошу саму Эллис.

– Я все еще могу не взять тебя с нами.

– Это не Техас, Барт. Если я захочу, то найду эту Эллис, где бы ты ее ни спрятал на этом острове.

– Думаю, это не отец нашел ее, а она нашла твоего отца, – сдался Фишборн.

– Вот как… – протянула Джессика, отвернулась, пытаясь отыскать взглядом улыбавшегося ей парня. Джазовая музыка начала навевать скуку и напоминать об отце. – Куда он делся, черт возьми?!

– Ищешь того высокого мальчика?

– А ты против?

– Нет, – Фишборн допил оставшийся в своем стакане джин, поднялся из-за стола, вышел на улицу.

– Да подожди ты! Я же пошутила, – закричала Джесс, выбегая следом за ним. Фишборн не ответил, даже не обернулся. – Извини, – Джессика подошла к нему. – Я правда схожу с ума, когда речь заходит об отце.

– Причем тут я?

– Ни при чем. Просто… – она опустила голову, встряхнула початую бутылку джина. – Я забрала ее из клуба и…

– Мы не закончили, – одернул ее Фишборн.

– Верно, – она раздраженно поджала губы.

– Не хочешь извиняться – можешь просто подвезти меня до отеля.

– Хорошо.

– Что хорошо?

– Хорошо, извини, – Джессика подняла голову, встретившись с Фишборном взглядом. – И я правда не знаю того парня. Не знаю, и мне нет до него никакого дела. Просто хотела тебя позлить.

– Хорошо.

– Точно?

– Да.

– Тогда… – она осторожно взяла его под руку и повела прочь от клуба.

– Мы не вернемся?

– А ты хочешь?

– Не особенно. – Он забрал у нее бутылку джина. – Могла бы хоть стаканы захватить.

– Тебе нужен стакан?

– Мне нет, но…

– Мне тоже нет. – Джессика запрокинула голову, вглядываясь в низкое ночное небо. – Словно без одежды, правда?

– Кто?

– Небо. – Она дождалась, когда Фишборн поднимет голову. – Днем прикрывается облаками и синевой, а ночью бесстыдно обнажается, словно продажная девка.

– Не знаю, – Фишборн пожал плечами. – Для тебя это важно?

– Нет, просто иногда как-то не по себе. – Они свернули с главной дороги. – Смотришь на все эти звезды и ощущаешь себя такой крохотной, словно букашка.

– И давно у тебя такие мысли?

– С тех пор, как перестала верить, что на небе живет мудрый старец, который наблюдает за всеми нами. Кажется, мне было лет семь. Отец велел мне убраться в своей комнате. Я решила, что сделаю ему сюрприз и приберусь во всем доме. Забралась на чердак, нашла кипу старых журналов и не спустилась вниз, пока за мной не пришел сам отец. Помню, я спросила: «Папа, почему небо днем голубое, а ночью черное?» «Потому что Господь хочет, чтобы все люди спали ночью», – сказал он мне, а я начала рассказывать ему о Джоне Рэлейе и о том, почему небо на самом деле становится голубым.

– Дай догадаюсь, – предложил Фишборн. – Он не стал тебя даже слушать.

– Тогда я побежала на чердак, принесла журнал и стала доказывать ему свою правоту…

– А он сказал, что все это знает…

– И что пока я ребенок, для меня должен существовать только старец на небе, не больше.

– Думаю, он боялся, что ты вырастешь и станешь как твоя мать.

– Думаю, он просто боялся, что я вообще вырасту, – Джессика безрадостно улыбнулась. – Ты знаешь, что он чуть не уволил учителя, который сказал ему, что я слишком умна для своих одногодок и меня нужно перевести на пару классов вперед?

– Я слышал, что был учитель, который назначал тебе слишком много факультативных занятий после уроков. Наедине.

– Это было уже позднее. К тому же учитель этот был женщиной, да и наедине мы занимались лишь потому, что мои одноклассники еще совершенно ничего не понимали в физике. У отца просто в голове все перепуталось, вот он и подбирает факты так, чтобы было выгодно ему и не выгодно мне. А моя ошибка была лишь в том, что я думала, будто он хочет, чтобы я была похожа на него, а он хотел лишь оставить меня навсегда ребенком.

– Он и сейчас этого хочет.

– Так ты все-таки признаешь, что приехал сюда из-за него?

– Я приехал сюда из-за тебя.

– Потому что он просил присмотреть за мной?

– Потому что он просил присмотреть за Эллис.

– Вот как?! – Джессика недовольно фыркнула, забрала у Фишборна бутылку джина, сделала пару жадных глотков. – Почему все наши разговоры упираются в отца, черт возьми?!

– Ты скажи.

– Я?! – Она сделала еще один глоток, вернула бутылку. – Пей.

– Что?

– Я хочу, чтобы ты пил. Я же пью. – Джессика дождалась, когда Фишборн сделает пару глотков. – Все еще хочешь знать, что меня так злит?

– Не думаю, что твой отец отвечает за твои ошибки.

– Еще как отвечает! – Она протянула руку, чтобы забрать у Фишборна бутылку, но он покачал головой. – Я не жалею, что появилась Делия, но когда она умрет – а я знаю, что она умрет, – то я возненавижу отца за это.

– Она родилась с опухолью в голове, причем тут твой отец?

– Потому что я хотела быть решительной, как он, властной, как он! Думаешь, я бы сделала то, что сделала, если бы знала, что ему плевать на меня?

– Ему не плевать на тебя.

– Ага, так же не плевать, как и на мою мать! – Они вышли на мост к горе Соке. – Конечно, он приедет и будет говорить, что сделал все что мог.

– Хватит, Джесс.

– Что хватит?! Да я уже вижу, как он прилетает на похороны Делии и говорит мне, что если бы я не родила ее так рано, то ничего этого не случилось бы!

– Ты можешь что-то изменить?

– Нет, – голос ее дрогнул.

– А хотела бы?

– Не знаю. – Джессика попросила у него бутылку джина, сделала небольшой глоток, вернула назад. – Не хочу больше говорить об этом.

– Неужели?

– Да, – она заставила себя улыбнуться. – Как у тебя дела в Техасе? Я имею в виду семью, а не работу на моего отца.

– Нормально.

– Мы ничего не разрушим?

– Тебе не все равно?

– Мне, может быть, и все равно, а вот тебе – нет.

– Я не делаю ошибок.

– Вот как?

– Да. Я третий ребенок в семье, и я никогда никому из близких ничего не доказывал.

– А моему отцу?

– Что?

– Разве ты никогда не хотел доказать ему, что ты лучше, чем он о тебе думает? – Джессика заметила сомнение и улыбнулась. – А если он узнает о нас? Что ты сделаешь? Попытаешься доказать, что это неправда, или же во всем признаешься?

– Он не узнает.

– Я могу позвонить ему и рассказать.

– Ты этого не сделаешь.

– Тогда Эллис. Она увидит нас вместе, все поймет и сообщит моему отцу.

– Она тоже этого не сделает.

– Откуда такая уверенность?

– Она неплохой человек, Джесс.

– Значит, точно расскажет о нас. Не моему отцу, так твоей жене.

– Издеваешься, да?

– Немного, – Джессика улыбнулась и показала на бутылку джина. – Пей.

– Зачем?

– Для смелости. – Она остановилась, оглядываясь по сторонам.

– Мы что, на середине моста?

– Примерно, – ее улыбка стала шире.

– Я не буду с тобой здесь заниматься любовью.

– С чего ты взял…

– А разве нет?

– Ну, если только чуть-чуть. – Джессика взяла у него бутылку, но пить не стала. – Так как? Все еще боишься моего отца?

– Ты забыла. Я никому ничего не доказываю.

– А я доказываю.

– Сейчас здесь нет твоего отца.

– Я делаю это ради тебя.

– Не стоит. Я и так знаю, что ты ненормальная, – Фишборн дружелюбно улыбнулся, забрал у Джесс бутылку джина, сделал несколько глотков. – Давно ты это спланировала?

– Спланировала что? – она продолжала улыбаться.

– Ты и я. Здесь… – Фишборн протянул ей бутылку, но она отрицательно качнула головой. – Не будет этого.

– Будет.

– Что за нездоровый интерес к публичным местам?

– Сейчас здесь никого нет. И в прошлый год у немецкой церкви никого не было.

– Думаешь, это заводит меня?

– А может, меня?

– Не нужно ничего доказывать, Джесс. – Фишборн отвернулся, вглядываясь вдаль, где ночь разрезал белый свет автомобильных фар.

– Проедут мимо.

– Не в этом дело.

– В этом. – Джессика открыла бутылку и сделала пару жадных глотков. – Если ты так боишься, что тебя увидят, Барт, тогда какого черта ты пришел сюда со мной?

– Что?

– Ты стыдишься меня?

– Нет.

– Ты стыдишься себя? Стыдишься, что хочешь сделать это?

– Не понимаю, причем тут это?

– Так хочешь или нет?

– Если только немного.

– Так в чем проблема?

– В тебе.

– Значит, все-таки стыдишься…

– Я не часть твоего отца, Джесс. То, что происходит между нами, остается между нами. Твой отец никогда не узнает об этом.

– Я узнаю.

– Вот как? – Фишборн попытался встретиться с ней взглядом, но не смог. – Ты понимаешь, что сейчас обижаешь меня?

– А ты выпей еще, как в прошлый раз, у церкви. Будет потом повод оправдать себя.

– Так все дело в этом? Ты злишься на меня?

– Вот еще!

– Злишься.

– Не дождешься! – Джессика запрокинула голову и громко рассмеялась. – Я не ревную! Забыл? Хорниши не знают, что такое ревность! – Она выругалась и пошла прочь к другому берегу.

– Если я сейчас уйду, с тобой все будет в порядке? – спросил Фишборн. – Ты сможешь доехать домой?

– Смогу!

– Хорошо. – Он помялся с минуту на месте, затем пошел в отель, где остановился.

Какое-то время ему удавалось ориентироваться на освещенную яхту, застывшую в бухте, затем деревья и невысокие домики скрыли ее из вида.

– Главное найти «Южный парк», – бормотал себе под нос Фишборн. – Это маленький город, здесь невозможно заблудиться. – Он обернулся, услышав позади себя рокот дизельного двигателя.

– Подвезти? – спросила Джессика, останавливаясь рядом с ним. Фишборн даже не взглянул на нее, но в машину все-таки сел.

– Кажется, я заблудился.

– Если тебе станет от этого легче, то ты шел правильно.

– Хорошо, – Фишборн откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

– Хочешь спросить, почему я не вернулась в клуб?

– Потому что чувствовала себя виноватой?

– Не только. – Джессика замолчала, но Фишборн не собирался больше ни о чем спрашивать. – Ну и ладно, – обиделась она, сворачивая в «Южный парк». – Во сколько завтра прилетает Эллис?

– Утром, – Фишборн вышел из машины.

– Твое предложение присоединиться к вам все еще в силе?

– Все-таки хочешь присмотреться к Эллис?

– Всего понемногу.

– Тогда завтра договорись с Джамилом, где нам тебя подобрать.

– Хорошо. – Она махнула ему рукой и дала по газам, подняв облако пыли.

– Что же с тобой, черт возьми, происходит? – проворчал Фишборн, глядя ей в след.

Он прошел в свой номер и не раздеваясь лег в кровать. Сон пришел почти сразу.

Ему снова снился самолет из Массачусеца в Техас. Он сидел рядом с Джесс и держал ее за руку. Только теперь она уже не была той маленькой Джесс, которую он почти не помнил. Теперь она была взрослой, зрелой. Ее отец сидел напротив них и внимательно наблюдал за Фишборном. Они не разговаривали – им не нужны были приветствия и расспросы, они уже хорошо знали друг друга. «Но ведь это не так!» – подумал Фишборн, пытаясь убедить себя, что все это уже когда-то было, что это… это….

– Это сон? – спросил он растерянно Джессику, которая снова стала той маленькой Джессикой, встретившей его в самолете много лет назад.

Фишборн бросил на ее отца короткий взгляд и спешно извинился.

– Я все еще могу предложить тебе виски и фисташки, – сказал тот.

– Виски, пожалуй, будет не лишним, – согласился Фишборн и бросил короткий взгляд на маленькую Джесс. Она хихикнула и зажала рукой рот. – Что-то не так? – растерялся Фишборн. – Я сделал что-то неправильно? – Он увидел, что теперь над ним смеется и Томас Хорниш. Смеется так же, как и его дочь: тихо, почти беззвучно, давясь смехом и зажимая рукой рот.

– Кто из нас нанимает тебя на работу? – спросила его маленькая Джесс и снова прыснула со смеха.

– Я… – Фишборн окончательно запутался.

– На вот, выпей для смелости, – Томас Хорниш протянул ему стакан виски, но говорил он голосом своей дочери.

– Но только не налегай! – предупредила его маленькая Джессика голосом отца. – И прекрати держать меня за руку!

– Ты вообще слишком стар для нее! – предупредил его Томас Хорниш, продолжая говорить голосом дочери.

– Ничего подобного! – вспылила Джесс, голосом отца.

– Хватит! – выкрикнул Фишборн, хватаясь за голову.

– Хочешь, чтобы тебя выкинули с самолета? – спросили отец и дочь одновременно.

– Просто хочу выпить, – проворчал Фишборн, удивляясь, почему не чувствует вкус виски.

Маленькая Джесс подбежала к отцу и запрыгнула к нему на колени.

– А у тебя есть родители? – неожиданно спросила она Фишборна. – Там, – она указала рукой себе за спину, – в Бостоне.

– Конечно, у него есть родители, – ответил за Фишборна Томас Хорниш.

– И ты тоже никогда не вырастешь, как и я? – спросила она Фишборна.

– Ты вырастешь, – заверил он ее. – Вырастешь быстрее, чем можешь себе представить.

– По-моему, этот мальчик выпил уже слишком много! – рассмеялся Томас Хорниш, забирая у Фишборна стакан.

– А он мне нравится! – сказала отцу Джессика.

– Нравится? – Томас Хорниш нахмурился, затем неожиданно рассмеялся. Джессика подхватила его смех. Сон задрожал, надломился.

День второй

Фишборн открыл глаза, растерянно оглядываясь по сторонам. Часы на столе показывали почти десять. Эллис Ливенски должна была прилететь в девять.

– Черт! – Фишборн поднялся с кровати, понимая, что встретить ее у отеля уже не удастся. – Что ж, признаюсь, что проспал, – решил он, принял душ, привел себя в порядок, вышел на улицу.

Машина Джамила Келамиса стояла на стоянке. На крыше громоздились рюкзаки с оборудованием.

– Джессика сказала, что тебя сегодня лучше рано не будить! – расплылся в улыбке гид, увидев Фишборна.

– Иногда Джессика берет на себя слишком много.

– Так нужно было тебя разбудить?

– Нет.

– Ну, тогда все отлично! – Джамил как-то хитро прищурился.

– Больше тебя Джессика ни о чем не просила? – заподозрил недоброе Фишборн. Гид решительно замотал головой. – Тогда что не так?

– Просто хотел спросить, как прошла ночь… – он стыдливо опустил голову.

– Никак не прошла! – Фишборн дружелюбно ударил его по плечу. – Эллис сильно возмущалась, что я не приехал их встретить?

– Ты говоришь о такой высокой злой женщине с короткой стрижкой?

– Понятно, значит, возмущалась, – Фишборн заставил себя улыбнуться. – Много с ней приехало народа?

– Трое.

– Надеюсь, мужчины? – Он увидел, как Джамил кивнул. – Значит, грузить все эти рюкзаки на крышу твоей «Тойоты» тебе не пришлось.

– Нет! – гид широко улыбнулся.

– Хорошо. – Фишборн нетерпеливо огляделся по сторонам. – Они говорили, когда собираются отправиться на восток острова?

– Велели ждать.

– Понятно.

Фишборн вернулся в отель, отыскал номер Эллис Ливенски, желая извиниться за то, что не встретил их.

– А, проснулся наконец! – сказала она, открыв ему дверь. На ней были надеты шорты, высокие ботинки, майка и панама.

– Вы уже собрались? – растерялся Фишборн.

– А ты еще нет?

– Я? Я собрался. – Он отступил назад, смутившись пристального взгляда Эллис.

– Кроссовки, брюки, рубашка… – Эллис недовольно щелкнула языком. – Мне казалось, Том сказал, что ты будешь помогать нам.

– Я буду.

– Учти, работы будет много. Это не веселая прогулка, к которым ты привык!

– Понятно, – Фишборн отвернулся, чтобы не наговорить лишнего.

– И учти. Я не обязана нравиться тебе. А вот ты обязан нравиться мне. Думаю, не нужно объяснять, почему это так?

– Нет.

– Тогда иди в свой номер и переоденься.

– Нет.

– Я думала, мы договорились?

– Вы здесь впервые, а я нет. Думаю, не стоит объяснять, почему я знаю лучше вас особенности местности и климата, мэм?

– Хорошо, – Эллис встретилась с ним взглядом и улыбнулась. – Вольно! И можешь просто называть меня по имени, – ее улыбка стала шире. – А теперь сделай одолжение, сходи и поторопи Энди Варинга и Уильяма Купера. Они в соседних номерах, но у меня нет ни малейшего желания видеть их оголенные торсы. – Она закрыла свой номер и вышла на улицу.

Джамил Келамис спешно открыл ей дверь, но она не собиралась садиться в машину. Остановившись возле «Тойоты», Эллис внимательно осмотрела закрепленные на крыше рюкзаки.

– Ты уверен, что ничего не упадет.

– Уверен, мэм.

– Проверь крепления еще раз. Я не хочу попасть под какой-нибудь тайфун и лишиться половины своего оборудования.

– Да, мэм.

– Я жду! – поторопила его Эллис.

Она отошла в сторону и внимательно наблюдала за его работой, давая указания. Когда Фишборн вышел из отеля, Джамил все еще топтался на крыше внедорожника, проверяя надежность узлов.

– Энди Варнинг сядет рядом с водителем, остальные на заднем сиденье, – распорядилась Эллис. – Он самый крупный из нас, – пояснила она Фишборну.

Он согласно кивнул, забрался на заднее сиденье. Эллис села с другой стороны. Между ними расположился Уильям Купер.

– Вы что, все покупали одежду в одном магазине? – спросил Фишборн Купера, надеясь начать разговор с шутки.

Худощавый историк наградил его строгим взглядом и качнул головой.

– Ладно. Молчу, – проворчал Фишборн, откидываясь на спинку сиденья.

Они выехали на главную улицу, остановились у оранжевого здания местной почты.

– Что-то не так? – спросила Эллис Джамила. Он обернулся, бросил на Фишборна растерянный взгляд. – Барт? – теперь Эллис спрашивала Фишборна. – Что происходит?

– Думаю, Джесс, – сказал он, увидел, как Джамил согласно кивнул. – Да. Точно Джесс.

– Кто такая Джесс? – нетерпеливо всплеснула руками Эллис.

– Дочь Тома Хорниша. – Фишборн увидел, как она выходит из здания почты – шорты, высокие ботинки, майка, рюкзак за плечами. – И она поедет с нами.

– Исключено.

– Это еще почему? – спросила Джессика, заглядывая в открытое окно внедорожника.

– Я слышала о тебе. Ты будешь только мешаться.

– Я же не мешаю тебе спать с моим отцом, значит, не буду мешать и здесь.

– Вот, значит, как? – Эллис вышла из машины. – Отойдем?

– Да можно и здесь!

– Если тебе наплевать на свою репутацию, то мне нет.

– А кого стесняться?! – Джессика снова заглянула в машину. – Барта я знаю с детства, Джамил мой друг, тощий очкарик вряд ли что-то поймет, а толстяк на переднем сиденье только порадуется, если мы с тобой поругаемся. Думаю, ему нравится нечто подобное. Верно? – она дождалась, когда Варинг посмотрит на нее. – Любишь смотреть, как девочки таскают друг друга за волосы? Любишь. Вижу по глазам, что любишь. А ты? – Джессика перевела взгляд на Купера. – Скажи, что заводит тебя? Не стесняйся? Чем ты занимаешься? Историей? Влюблен в Клеопатру или Жанну д’Арк? А?

– Ну хватит! – оборвала ее Эллис. – Чего ты хочешь?

– Поехать с вами.

– Мы все не поместимся.

– Поместимся, – Джессика открыла багажник внедорожника, забросив туда свой рюкзак. – Джамил пересядет назад, а Барт сядет за руль. Доходяга историк еще тоньше меня, а ты… – она окинула Эллис внимательным взглядом. – Ты, кажется, еще не успела сильно располнеть для своих лет! – она широко улыбнулась, забралась на заднее сиденье и, ткнув Фишборна кулаком в бок, велела ему садиться за руль.

– А что, действительно всем места хватит, – примирительно сказал Джамил, выходя из машины.

Эллис не ответила. Он забрался на заднее сиденье и начал объяснять Фишборну, как выехать из города. Какое-то время они ехали молча, слышался лишь свист ветра да голос гида, дававшего указания Фишборну. Молчала даже Джесс. Молчала, когда они проезжали мимо кинотеатра, молчала, когда город остался позади, молчала, когда они выехали на мост Досокил, и после, когда дорога начала петлять у подножия зеленых гор, на которые настырно пытались взгромоздиться редкие хижины.

– И все же, что такого отец нашел в тебе? – спросила она Эллис, когда дорога вышла к вгрызшемуся в плоть острова океану. Эллис не ответила. – Хорошо. – Джессика бросила короткий взгляд на Фишборна. – Тогда почему ты выбрала его? У тебя что, не было семьи?

– Была.

– И у него была, – Джесс покачала головой. – И дети.

– Я знаю. С одним из них я разговариваю прямо сейчас.

– Вот как? – Джессика натянуто улыбнулась.

Дорога достигла крохотной деревеньки, затем еще одной и еще. Впереди показался съезд – узкая полоса земли, уходящая в окруженную коралловым рифом голубую даль и сгорбленная хижина, на небольшом пятаке, на пути этой дороги.

– Что тебе отец рассказывал обо мне? – спросила Джессика Эллис, когда дорога, по которой они ехали, снова нырнула в тень деревьев, уходя вглубь острова.

– Ничего.

– Ты врешь.

– Думаю, он смирился, – Эллис безразлично пожала плечами.

– Откуда же ты тогда знаешь обо мне? – губы Джесс изогнулись в улыбке. – Нет. Он думает обо мне, говорит обо мне.

– Другие говорят, но не он. Можешь спросить об этом Барта.

– Спрошу.

– Почему бы не сделать это прямо сейчас, – Эллис наградила Джессику снисходительным взглядом.

Дорога снова вышла к кромке воды. С правой стороны потянулись вверх горы с жилыми домами. Уильям Купер попытался сменить тему разговора, заговорив о местной конституции и отсутствии вооруженных сил, но его никто не поддержал.

Деревья скрыли океан и коралловый риф. Дорога, казалось, наконец-то устремилась вглубь острова, но затем снова вышла к воде. Все стало похожим, однообразным.

– Почему бы не воспользоваться в следующий раз лодкой? – спросила Эллис Джамила Келамиса, когда в одной из деревень увидела док с выходом к чистой воде.

– Боюсь, с лодкой ничего не выйдет, – сказал гид. – Да и чем вам не нравится машина?

– Просто пытаюсь рассмотреть все варианты.

– И каким по счету вариантом был мой отец? – ухватилась за ее слова Джессика.

Эллис не ответила. Повернув голову, она смотрела на узкую песчаную дорогу, круто уходящую вверх, в гору, к россыпи горбатых домов с лиственными крышами.

– Ну и ладно, – сказала Джессика, так и не дождавшись от Эллис ответа, повернулась в другую сторону, вглядываясь в подступившую к самой дороге водную гладь.

Навстречу им проехали несколько машин, протарахтел мотоцикл. Этот же мотоцикл догнал их, когда дорогу снова окружили деревья. За рулем была девушка. Она поравнялась с внедорожником, вглядываясь в лица пассажиров. Ветер трепал ее длинные черные волосы. Джамил улыбнулся ей и помахал рукой. Она улыбнулась ему в ответ и дала по газам, оставив за собой шлейф сизого дыма.

Энди Варинг заметил очередную дорогу, ведущую в горы, и спросил, не смогут ли они по ней напрямик добраться до отеля, в котором остановились. Джамил Келамис сдержанно попытался объяснить ему, что хребет у гор находится слишком высоко, чтобы можно было перебраться через него на машине.

– Вас что, устроит лишний час?! – раздраженно сказала Джессика.

– Иногда да, – признался Варинг.

Дорога снова запетляла, то удаляясь, то приближаясь к берегу. От выстроившихся у обочины одинаковых хижин начало рябить в глазах. Пологие спуски сменялись подъемами. За городом Алокап у продуктовой лавки Фишборн сделал остановку и купил бутылку холодной воды. Вместе с ним из машины вышла только Джессика.

– Ты что, совсем ничего не взял с собой? – растерянно спросила она Фишборна.

– Мне хватит, – он сделал несколько жадных глотков, умылся.

– А Джамил говорил, что ты умеешь пить! – рассмеялась Джесс, пытаясь обнять его.

Фишборн отстранился, вернулся в машину, включил зажигание. Дальше дорога начала подниматься в гору, медленно ползла и ползала вверх, чтобы в конце, у поворота, резко нырнуть вниз.

– Хорошо, что я трезвый, – проворчал Фишборн, злясь на Джамила, что тот не предупредил его о крутом спуске.

– Голова уже кругом идет от этого однообразия, – признался Энди Варинг.

– А у вас в Техасе лучше?! – вспыхнула Джесс, но ее порыв к ссоре никто не поддержал.

Дорога тем временем настырно стала уходить вглубь острова к городу Металаним. Где-то с краю мелькнула часовня, затем крохотный мост, так же, как и часовня, промелькнул и город, сахарная фабрика, еще один крохотный мост. Дорога снова выползла к бухте.

– Если есть интерес, то можно сходить к водопаду, – предложил Джамил.

– Нет интереса, – отрезала Эллис, вызвав у Джессики невольную улыбку.

Фишборн свернул с главной дороги. Небо скрылось за кронами деревьев. Вынырнуло, снова скрылось.

– Кошмар для эпилептика, – попыталась пошутить Джессика, но никто не обратил на нее внимания.

Они проехали мимо школы сельского хозяйства и торговли города Тамворои.

– Ты, случаем, не ради того, чтобы устроиться на работу, сюда приехала? – спросил Джессику Фишборн.

Она не ответила, вглядываясь в сплющенное одноэтажное здание, окруженное кустарником и пальмами.

– Здесь и школа есть, – сказал Джамил.

Дорога уперлась в край главного острова и поползла дальше по узкой насыпи к соседнему острову. Асфальтовое покрытие кончилось, как, впрочем, вскоре закончилась и сама дорога. Сначала стала уже, потом превратилась в едва заметный след, который то исчезал, то появлялся в тени деревьев.

– Как ты понимаешь, куда ехать?! – удивленно воскликнул Фишборн.

Джамил не ответил, лишь широко улыбнулся, задрав вверх голову. Они добрались до хижины с железной крышей. Возле хижины стоял обогнавший их ранее мотоцикл. Девушка-водитель сидела на ступенях, тщетно пытаясь расчесать спутавшиеся волосы.

– Это Пилар – мой помощник, – сказал Джамил, выходя из машины. – Дальше придется идти пешком. Она будет помогать нам и присматривать за нашими вещами. За исключением Джессики никто не взглянул на девушку. – Она не говорит на… – начал было Джамил, но Джессика уже перебросилась с Пилар парой фраз на понапе. Девушка широко улыбнулась и закивала головой.

– Разве мы уже приехали? – поторопила Эллис Джамила.

– Верно. Еще не приехали! – согласился он и начал спешно снимать привязанные на крыше рюкзаки.

– Осторожней с нижними – там хрупкое оборудование! – предупредил его Энди Варинг.

– Тогда залезай на машину и снимай их сам! – вступилась за гида Джессика.

Пилар не поняла ни слова, но суть уловила и благодарно кивнула Джессике. Джамил спустил с крыши рюкзаки с аквалангами, затем осторожно начал спускать рюкзаки, о которых говорил Варинг.

– Барт, помоги им! – распорядилась Эллис.

– Я буду только мешаться. – Фишборн посмотрел на Джамила, на Пилар. – Она твоя девушка? – спросил он гида.

Джамил поднял голову, бросил мимолетный взгляд на Пилар, улыбнулся. Она улыбнулась ему в ответ.

– Дикая штучка, – сказал Фишборн Джессике. Она согласно закивала.

Пилар поняла, что говорят о ней, и что-то зачирикала на своем языке. Джамил ответил ей. Она бросила на Фишборна пристальный взгляд, снова что-то чирикнула.

– О чем они говорят? – спросил он Джессику.

– Кажется, Джамил сказал ей, как ты назвал ее, – она покосилась на гида. Он согласно кивнул. Пилар все еще смотрела на Фишборна.

– Понятно, – он передернул плечами. – А что сказала она?

– Сказала, что ты смешной, – помогла Джессике Эллис Ливенски. – А теперь, если не возражаете, давайте займемся тем, ради чего мы сюда приехали, – она раздала всем привезенные рюкзаки. – Ты будешь помогать или продолжишь злорадствовать? – спросила Эллис, подходя к Джессике.

– Одно другому не мешает.

– Отлично. Тогда понесешь запасной акваланг.

– У меня есть свой акваланг.

– Это не для тебя. Это для нас. – Эллис обернулась к Фишборну. – Так ты знал, что она поедет с нами?

– Знал, но акваланг ее не брал.

– Это я взял, – признался Джамил.

– Понятно, – буркнула Эллис, не взглянув на него, и продолжила собираться. – Если Джессика понесет свой акваланг, тогда запасной придется нести тебе, – сказала она Фишборну.

Пилар оживилась, словно поняла, о чем говорит Эллис, схватила Джамила за руку и стала показывать на себя.

– Дикарка хочет помочь? – засуетился нагруженный рюкзаками Энди Варинг. – Отлично.

– Пилар должна приглядывать за машиной, – разочаровала его Джесс. – Хочешь возвращаться в город пешком? Да и к тому же она не дикарка. Понял? Это ты приехал в ее мир, а не она в твой. Так что постарайся проявить хоть немного уважения.

– Ладно, – Варинг примирительно поднял руки.

Джессика встретилась взглядом с Фишборном и покачала головой.

– Уверена, отец не догадывается, кто приехал сюда отдыхать за его деньги!

– Мы приехали не отдыхать, – отрезала Эллис, протянув ей рюкзак с обедом. – Надеюсь, это тебе можно доверить?

Джессика скривилась, но отвечать не стала.

– Ну хватит вам! – вступился Джамил, увлекая всех за собой в болотистый пролесок.

Пилар и «Тойота» остались позади. Какое-то время вокруг не было ничего кроме деревьев. Даже небо – и то скрывалось за их кронами.

– Никогда не мог ориентироваться в подобных местах, – признался Фишборн Джамилу.

– Да ты и дома умудрялся заблудиться, – тяжело дыша, пошутила Джесс.

– Устала? Хочешь, понесу один рюкзак? – предложил Джамил.

– Я не устала, просто злюсь не к месту, – она указала глазами на Эллис.

– Ну, здесь я не помощник.

– Я знаю. – Джесс, спотыкаясь, догнала Фишборна. – Как ты думаешь, между Эллис и этими двумя, что приехали с ней, что-то есть?

– Не знаю. Я сам их вижу впервые. – Он споткнулся и едва не упал.

– Неудачная одежда для подобных экскурсий.

– Времени переодеться не было. – Фишборн расстегнул рубашку, снова споткнулся. В одном из рюкзаков, которые он нес, что-то звякнуло.

– Осторожней! – прикрикнула на него Эллис.

– Он не специально! – вступилась Джессика, вглядываясь в мелькавшие за деревьями голубые воды Тихого океана.

Лес кончился, открыв взору россыпь крохотных рукотворных островов, воздвигнутых на коралловом рифе. У покрытого тропической растительностью берега стояла привязанная лодка. Им пришлось разделиться. Сначала Джамил перевез на главный остров Эллис Ливенски и Энди Варинга, затем Купера, Джессику и Фишборна. – Надеюсь, рюкзаки водонепроницаемые? – пошутила Джессика, заставив Купера тревожно вздрогнуть.

Их встретили открытые каменные террасы, ведущие к самому центру древнего сооружения. Стены были выложены цельными блоками с прослойкой из небольших природных камней.

– Что, черт возьми, она собирается здесь найти? – спросила Джессика Фишборна, наблюдая за тем, как Эллис открывает рюкзаки, и совершенно не заботясь о том, услышит она ее или нет.

Эллис услышала, но не обратила внимания. Она подозвала к себе Джамила и показала на экране ноутбука трехмерную модель морского дна вокруг островов.

– Если надеетесь найти сокровища, то можете забыть об этом, – снисходительно сказал гид. – Если здесь что-то и было, то давно уже нашли японцы или местные ныряльщики. – Он махнул рукой в сторону Джесс. – Вы знаете, что она может задерживать под водой дыхание дольше меня? А ведь меня этому учил с детства отец!

– Меня не интересуют ныряльщики и сокровища, – отмахнулась Эллис. – Многие строения и острова давно затоплены – либо целиком, либо частично. Я собираюсь пробраться в один из них, изучить его изнутри.

– Вообще-то это опасно, – замялся Джамил, встретился с твердым взглядом Эллис и пожал плечами. – Для вас опасно.

– Ты говорил, что знаешь местное дно как родной дом.

– Я и знаю, – он горделиво улыбнулся. – Я лишь забочусь о вас.

– С нами все будет в порядке, – Эллис достала майку гидрокостюма и начала переодеваться.

– Не пойму, – сказала Джессика Фишборну, наблюдая, как Эллис проверяет вентили кислородных баллонов, – она прикидывается умной или действительно умная?

– Она нейрохирург, – сказал Фишборн, сам не зная, пытается он так пошутить или же нет.

– Мистер Фишборн! – позвала его Эллис. – Вы помните, что от вас требуется?

– Вести вас сверху, когда вы будете внизу. – Он улыбнулся, забирая у Эллис компьютер. – Я знаю, как с этим обращаться.

– А с ней как обращаться, знаете? – спросила она, указывая на Джесс. – Как я понимаю, мистер Фишборн, ваша девушка остается здесь с вами?

– Ты неправильно понимаешь! – вступилась в разговор Джессика.

– Вот как? – Эллис улыбнулась. – И где же тогда твой костюм? Все еще в рюкзаке? Не хочу тебя огорчать, но мы сейчас погружаемся и…

– Я успею, – заверила ее Джессика.

Она достала из рюкзака ласты, маску, тонкую майку гидрокостюма, систему подачи воздуха и компенсации плавучести. Одевалась она еще быстрее, чем распаковывала вещи. Даже акваланг надела без посторонней помощи, водрузив его на ближайший камень, и лишь раз подошла к Фишборну и попросила помочь закрепить пояс с грузами.

– Впечатляет, – призналась Эллис. – Давно этим занимаешься?

– Как только приехала на остров.

– Понятно, – Эллис протянула ей переговорное устройство для подводной связи. – Вот, прицепи его на ремень маски. Сможешь слышать нас. Включится, как только войдешь в воду – Она обернулась, наградив Фишборна снисходительным взглядом. – Придется тебе остаться одному.

– Придется, – он улыбнулся, заставляя себя не смотреть в сторону Джессики. «Откуда Эллис знает о нас, черт возьми?» – вертелся у него в голове вопрос.

– Эй, Барт! – позвала его Джесс. – Не утопи нас! – Придерживая рукой маску и устройство подачи воздуха, она вошла спиной в воду.

– Ты слышал, что она сказала, – улыбнулся Фишборну Джамил.

Они отплыли от берега и стравили из ВС воздух, погрузившись под воду. Спуск был медленным, дававшим возможность всем настроить оборудование. Ушедший под воду остров медленно открывался незваным гостям. Были видны древние дороги. Многие постройки еще сохраняли целостность. Голос Фишборна вел возглавляемую Эллис группу, указывая дорогу.

Огромные восьмиугольные базальтовые колонные поражали глаз и будоражили фантазию. Они образовывали стены, внутреннее пространство которых было засыпано коралловой щебенкой. Эллис спустилась глубже, отрегулировала систему плавучести, пропустила вперед Джамила. Он жестами показал, что небезопасно заплывать в затопленные много лет назад постройки. Эллис согласно кивнула и велела ему двигаться дальше.

Шаткие своды скрыли проникавший под воду солнечный свет, заставив включить фонари. Маячки на рациях показывали Фишборну, где находится вся группа. Теперь на экране ноутбука вместо трехмерной модели дна появилась модель старого здания. Проложенный Эллис много недель назад маршрут уводил группу в ряд узких тоннелей. Тоннели петляли, спускались вниз и снова поднимались.

– Надеюсь, она знает, что делает, – проворчал Фишборн, направляя их в этот лабиринт.

Солнечный свет померк окончательно. Тоннели сузились так сильно, что Джамил давно бы повернул назад, будь он уверен, что все смогут это сделать в подобной тесноте.

– Дальше должен быть какой-то зал… – растерянно сказал Фишборн, впервые подумав, что расчеты Эллис могут оказаться неверными. «Как тогда я смогу их вытащить оттуда?» Он занервничал и начал потеть. Точки на экране вытянулись в прямую линию. «Да. Определенно там чертовски узко», – думал Фишборн, пытаясь заставить себя не рассматривать возможности обвалов или непредвиденных ситуаций.

Энди Варинг зацепил баллоном об острый край выступающего камня, резко обернулся, испугавшись, что повредил дыхательный шланг, снова зацепился за камень. Джесс хлопнула его по плечу, показывая, что все в порядке. Он недоверчиво качнул головой, но все-таки успокоился. «Плыви вперед», – показала ему Джессика. Варинг встретился с ней взглядом и согласно закивал.

Джамил не видел этого, но уже начинал задумываться о том, как такой здоровяк, как Варинг, сможет развернуться в этом тоннеле. «А если он повредит одну из стен и нас завалит?» Джамил увидел заблестевший впереди свет, но все еще продолжал представлять последствия обвала. «Кому, кроме замыкающей Джесс, удастся выбраться? А если она и выберется, то сколько ей потребуется времени, чтобы привести помощь? Нет. Это будет конец, – эти мысли просто плыли в его голове, не вызывая никаких чувств. – Главное – не паниковать. Паниковать можно на суше, под водой паника наказуема». Джамил снова вспомнил Варинга. Впереди снова мелькнул свет. Стены тоннеля расступились. Над головой застыл низкий купол с уходившим вверх жерлом узкого колодца. Из этого жерла и приходил свет.

– Мы под одним из островов! – тяжело дыша, сказал Джамил, когда выбрался из воды и избавился от дыхательного аппарата.

– Никогда не заплывал сюда прежде? – спросила Эллис. Воздух был спертым и пах застоявшейся водой.

– Так далеко никогда, – признался Джамил.

– Но мы и не первые, – Джесс указала лучом фонаря на брошенные кем-то старые кислородные баллоны. Варинг разочарованно застонал.

– Да, вы не первые, – сказал Джамил, продолжая разглядывать кислородные баллоны. – Вот только как эти люди выбрались отсюда? – Он посмотрел на Джессику, но она пожала плечами.

– Может быть, у них были запасные? – предположил Купер, запрокинул голову, вглядываясь в уходивший вверх колодец. – Или выбрались через это отверстие.

– Слишком узко, – покачал головой Джамил. – Даже ребенок не сможет пробраться там.

– А мы случаем не их искали? – спросила Джессика Эллис Ливенски.

– Нет. – Эллис включила рацию и сообщила Фишборну, что добралась до места.

– Тогда зачем мы здесь?

– Ты ни зачем. Можешь плыть прямо сейчас назад.

– Ну уж нет!

– Жаль, Барт бы обрадовался.

– Теперь точно останусь. – Джесс направила луч своего фонаря ей в лицо, но тут же отвела его в сторону.

– Ладно. Давайте теперь осмотримся здесь, – сказала Эллис, направляясь к ближайшему тоннелю.

– Не думаю, что это хорошая идея, – попытался остановить ее Джамил, указывая на старые акваланги незнакомцев и новые, которые они сняли с себя. – Во-первых, все может обвалиться, а во-вторых, многие из этих тоннелей устроены как лабиринты. Хотите, чтобы кто-то пришел сюда после нас и так же задавал вопрос, откуда здесь столько кислородных баллонов?

– Ну ты же специалист по этим местам. Вот ты нас и выведешь потом отсюда.

– Я не был здесь прежде.

– Читай знаки, – Эллис наградила его недовольным взглядом. – К тому же у нас всегда есть Фишборн и датчики в рациях. Если что пойдет не так, то он сможет вывести нас отсюда.

– Скажи хотя бы, что мы ищем, – попросила Джесс.

– Я уже сказала. Конкретно ты ничего не ищешь. Можешь не ходить с нами, если не хочешь.

– Вот как? – Джессика задумалась на мгновение. – А может, ты ничего и не ищешь? Знаешь, я уже встречала у отца подобных кукол. Притворяются важными, значимыми, а на самом деле глупы до неприличия.

– Думай что хочешь. – Эллис вошла в тоннель. За ней – Варинг, затем Купер. Джамил наградил Джессику извиняющимся взглядом.

– Да ладно тебе! – отмахнулась она. – Я тоже пойду.

Они скрылись в тоннеле. Воздух стал более спертым, тяжелым. Энди Варинг достал какой-то прибор.

– Что там у тебя? – спросила его Джесс.

– Ты не поймешь.

– А ты попробуй.

– Знаешь, кто такой Ганс Бергер?

– Немецкий психолог. Изучал более полувека назад активность головного мозга человека. Впервые обнаружил слабые колебания и назвал их альфа-волнами. У животных альфа-волны отсутствуют.

– Вот как? – Варинг обернулся, наградив Джесс растерянным взглядом. – Умная девочка. Может быть, знаешь и чем знаменит соотечественник Коэн?

– Зафиксировал в 1968 году бесконтактным методом вокруг головы человека слабые колебания магнитных полей, – подал голос Джамил Келамис.

– Ого! – опешил Варинг. – Ты что, тоже был маленьким, но бестолковым гением?

– Нет. Просто пришло в голову, – он растерянно пожал плечами, встретился взглядом с Джесс и снова пожал плечами. – Слышал, наверное, где-нибудь.

– Наверное, – она наградила его глуповатой улыбкой, снова повернулась к Варингу. – Так и что делает твой прибор? Фиксирует эти электромагнитные поля?

– В каком-то роде. – Варинг бросил короткий взгляд на Эллис Ливенски. Она шла впереди, слышала его разговор с Джессикой, но не придавала этому значения. – Только настроен он на альфа-волны нашего мозга.

– Хочешь сказать, что вам удалось зафиксировать нечто подобное здесь?

– И не только здесь. Иерусалим, пирамиды, Стоунхендж…

– Вот как?! И что показывает твой прибор сейчас?

– В том-то и проблема, что ничего. Эти вспышки так кратковременны, что нам не удается изучить их.

– Или же это просто сбой ваших приборов, – фыркнула Джессика и повернулась к Джамилу. – Я же говорила, что они сюда отдыхать приехали, а не делом заниматься!

– В мире много загадок, – уклончиво сказал Джамил, пожимая плечами. – Разве мы можем все объяснить? Взять хотя бы зеркальную Вселенную. Разве это не загадка? Почему, если измерить скорость вращения рукавов нашей Галактики, определив этим ее массу, а затем пересчитать суммарную массу звезд и газопылевых облаков, то мы получим разные результаты? Парадоксально, но измерения расходятся ведь примерно в десять раз. Получается, что суммарная масса всех объектов, излучающих или поглощающих свет, примерно в десять раз меньше гравитационной массы. Выходит, известное нам вещество составляет не более десяти процентов того, из чего состоит Галактика.

– Джамил? – осторожно позвала своего друга Джессика, не замечая удивленного присвиста Энди Варинга. – Джамил, с тобой все в порядке? Ты не перегрелся?

– Нет. Я в порядке. Просто хочу сказать, что наша наука несовершенна. Разве я говорю что-то не так?

– Так, просто… – Джессика безуспешно попыталась побороть озноб. – Просто откуда ты, черт возьми, знаешь все это?!

– Понятия не имею, – он беззаботно пожал плечами. – Просто как-то появилось в голове, вот и сказал.

– Такое не может просто так появиться в голове! – Джесс настырно пыталась рассмотреть его глаза.

– Может быть, у него началось кислородное голодание? – подал спереди голос Уильям Купер.

– У кого?! У Джамила?! – Джесс издала нервный смешок. – Да этот человек – один из лучших местных ныряльщиков! Я даже не видела, чтобы он хоть раз болел или жаловался на недомогание или усталость.

– Всякое бывает.

– С Джамилом не бывает!

– Да тихо вы! – цыкнула на них Эллис Ливенски, остановившись на перекрестке тоннелей. – На приборе ничего? – спросила она Варинга. Он качнул головой.

– Нам направо, – сказал Джамил.

– Откуда ты знаешь? – Эллис направила ему в лицо луч фонаря.

– Просто знаю и все. – Не дожидаясь согласия, он свернул в правый тоннель. Варинг и Эллис переглянулись.

– Ладно. Попробуем идти за ним, – решила Эллис.

Какое-то время она шла молча, затем догнала Джамила.

– Признайся, ты ведь уже был здесь.

Он не ответил. Тоннель снова разделился. «Куда бы ни пошел гид, я поверну налево», – решила Эллис, понимая, что больше не верит Джамилу, никому не верит кроме себя. Все, что ей нужно, есть у нее в голове. Мысли были далекими, но согревали, успокаивали, придавали решимости. «Я знаю, что ищу. Знаю, где это находится. И я найду это, одна или с кем-то. Мне все равно».

– Теперь налево, – сказал Джамил.

– Я знаю, – отозвалась Эллис.

– Да что, черт возьми, происходит?! – растерялась Джессика.

– Они правы, – сказал Варинг, показал ожившие цифры на экране своего прибора и тут же потерял к нему интерес. В голове словно что-то ожило, пробудилось от древнего сна. – Ты слышишь? – спросил он Джессику.

– Слышу что? – она встретилась с безумным взглядом Варинга и машинально попятилась.

Холодный, влажный камень древних стен коснулся спины. Страх вспыхнул и угас. Где-то впереди раздался хор голосов. Далекий, смазанный, едва различимый… Или же это были мысли? Ее мысли? Джесс тряхнула головой, пытаясь собраться. Хор распался на сотни отдельных голосов, загудел эхом, стих. Где-то далеко ударили барабаны.

– Вы слышали? – растерянно спросила Джесс, но вокруг никого не было. Она осталась одна. – Эй!

– Мы здесь! – долетел откуда-то издалека голос Варинга. Снова ударили барабаны. Ударили где-то позади, за спиной, словно подгоняя идти вперед.

– Эллис! – позвала Джессика лишь для того, чтобы слышать свой голос. Ей никто не ответил. – Подождите меня! – попросила она, заставляя себя идти вперед. Ноги стали ватными, словно во сне, когда нужно бежать, но сил бежать нет. – Пожалуйста. Не уходите. – Джесс обернулась. Барабаны гнали ее вперед, преследовали. – Не бросайте меня здесь одну! – прошептала она.

Уильям Купер обернулся, вглядываясь в дрожащий луч фонаря, приближающийся к нему. После черной мглы колодца, в жерло которого он заглянул, свет фонаря казался призрачным, нереальным. Тьма привлекала. Тьма под одной из многочисленных арок вдоль стен тоннеля. Нашли бы они этот колодец, если бы он не захотел стать найденным? И этот мрак… Купер видел его, вдыхал его тысячелетний запах. Разве это была тьма? Нет. Там был свет. Глубже. На самом дне.

– Что у вас тут происходит? – спросила Джессика.

– Истина, – тихо сказал Купер.

Теперь барабаны били и в его голове. Темнота колодца показывала ему примитивных аборигенов, населявших эти места десятки столетий назад. Пламя костров тянулось в ночное небо. Лилась кровь поверженных врагов. Свежие сердца трепетали в руках жрецов. Здесь. На этих островах. Среди этих стен. И дальше. Еще на столетия назад. К моменту создания этих построек. Вулканическая лава шипит, застывая на морском дне. Но кто смог обработать ее? Кто смог воздвигнуть все эти сооружения?

– Я думаю, нам нужно попробовать спуститься, – сказал Купер, не в силах оторвать взгляд от черного жерла колодца, обещавшего ответы абсолютно на все.

– Спуститься? – растерялась Джессика. – Как спуститься? Куда? – Она протиснулась между Купером и Варингом, увидела колодец. За спиной ударили барабаны. – Что это? – спросила Джесс, но ответ уже был где-то у нее в голове. Всегда был.

Она обернулась и растерянно уставилась на Джамила. Он улыбался. Глаза его были стеклянными.

– Там знания, Джесс, – тихо сказал Джамил, указывая на колодец. – Там ответы.

– Но… – Она повернулась к Эллис Ливенски. Глаза женщины были такими же, как у Джамила. И у Варинга. И у Купера. Джессика вздрогнула, понимая, что и сама сейчас выглядит как и они.

Джамил снял рюкзак, достал веревку и начал закреплять ее, чтобы спуститься в колодец.

– Может быть, лучше идти дальше, вперед? – осторожно предложила Джесс, заранее зная ответ. Ей вообще казалось, что сейчас она сможет ответить на любой вопрос, нужно лишь достаточно захотеть этого.

– Вперед? Зачем? – спросила Эллис Ливенски. – Разве ты еще не поняла, что мы пришли?

– Я… – Джессика осторожно заглянула в черноту колодца. Что их ждет там, кроме ответов? И что за ответы они хотят получить, спускаясь туда? Мысль вспыхнула в голове, заставив вздрогнуть. «Делия! Что если я смогу узнать, как спасти ее?» Сердце бешено забилось в груди.

– Здесь знания всего мира, – заворожено прошептал Варинг. – Миллионы ответов. Любых ответов.

– Мне нужен только один. – Джессика пыталась заставить себя перестать вглядываться в зовущий мрак колодца, но не могла.

– Интересно, есть ли там дно, – Джамил направил луч фонаря в колодец. Свет потерялся где-то в бесконечной дали.

– Господи, – прошептала Джессика, но страха в ней не было. Лишь надежда, что где-то там, в этой темноте, есть нужный ответ. И она доберется до него, несмотря на то, как далеко бы он ни находился.

Джессика с завистью смотрела, как в колодец начинает спускаться Джамил. Стены были гладкими. Время от времени в них появлялись углубления-площадки, на которых можно было остановиться, закрепить новую веревку, передохнуть… Хотя отдыхать никто не хотел. Доносившийся откуда-то снизу слабый голос напоминал шелест ветра. Но ветер нес истину, мудрость.

Они спускались все ниже, чувствуя, как сознание заполняется все новой и новой информацией. Это была словно игра. Нужно лишь задать вопрос, спуститься вниз и получить ответ. Как если бы Аристотель чудесным образом смог встретить Эйнштейна. Но ответы не несли удовлетворения. Ответы рождали новые вопросы. Вопросы, ради ответов на которые нужно было спускаться еще ниже, к самому дну. Но дно по-прежнему было недосягаемым. А вопросы становились все более и более сложными. Они отбрасывали все дальше к истокам времени. Но и время уже начинало терять свою монолитность, словно абсолютное знание в итоге должно было принести абсолютную пустоту, совершенное ничто, где зародится новое знание. Знание, чуждое этому миру. Миру материи. Миру, который еще слишком молод, чтобы задумываться о сути своего бытия. Но суть была. Не в настоящем, не в будущем. Она была в прошлом. В темной густой пустоте диких времен. И дальше, за гранью понимания. За чертой добра и зла, жизни и смерти, Бога и дьявола.

Видения бросили доверившиеся им сознания вспять времен. Острова, где они находились, менялись, сооруженные на них постройки омолаживались, вырванные шквальными ветрами деревья возвращались в землю, магма текла обратно в жерла вулканов, поднимались с морских глубин затонувшие острова и замки. Видения показали их творцов. С виду они были самыми обыкновенными людьми. Такими же, как те, что населяют Землю сейчас. Их знания были велики. Их навыки могли пригодиться и сейчас. Видения показали и других – примитивных людей. Они жили в пещерах, как животные, питались ягодами, сбиваясь в небольшие семьи. И не было между творцами замков и жившими рядом с ними пресмыкающимися ничего общего. Почти ничего, за исключением внешнего сходства…

И снова прыжок во времени. Но на этот раз вперед, в древний Тибетский монастырь, где сохранились осколки знания древних, и еще ближе к настоящему – в христианскую церковь, под сводами которой воспевают воскресение спасителя. И сквозь его стены, в небо, куда устремляются души умерших, и дальше, сквозь черную мглу космоса, к газообразной планете, в ее недра, в безбрежный океан жидкого водорода, в мир, неподвластный восприятию, где не действует ни один из известных ранее законов, к тысячам таких же душ. А затем обратно на землю, в верхние слои атмосферы, к неподчиняющейся физическим законам субстанции и уже оттуда вниз, в тело кроманьонца.

Человек с сознанием обезьяны закрывает глаза. В голове нет ничего, кроме первичных инстинктов, а спустя мгновение мысли становятся чистыми и ясными. Он гений своего времени. Но сородичи боятся и не понимают его. Он отличается от них. Проливается кровь. Кровь от страха. И душа возвращается в небо. Сотни душ по всей планете, которые не должны находиться здесь, но обязаны. У них есть свое предназначение. Но это уже другой вопрос, и ответ на него лежит глубже. А здесь есть лишь души, населяющие детенышей недружелюбных безмолвных творений эволюции. Души, которых становится все больше и больше на голубой планете. Они помнят другую жизнь. Жизнь вне законов физики. Жизнь иного мира, иной вселенной. Они – бессмертные в рамках материального мира души, переселяющиеся из одного тела в другое. Снова и снова…

– Все. Веревок больше нет, – сказал Джамил, с трудом понимая, что происходит. Голова гудела, мышцы болели, но сознание требовало продолжать спуск.

Джамил бросил рюкзак на каменный пол очередной площадки и подошел к краю бесконечного тоннеля к центру Земли. Тьма звала его, манила. Манила их всех.

– Нет, – заторможено отреагировала на его слова Джессика. – Этого не может быть. – Она недоверчиво подняла сумку Джамила, убедилась, что веревок действительно нет. В голове смутно оживало воспоминание, как и зачем она оказалась здесь. – Делия! – вздрогнула Джессика. Никто не обратил на нее внимания.

– Так зачем же мы здесь? – тихо спросил Купер, не в силах думать ни о чем другом, кроме увиденного. – Я имею в виду всех нас.

– Ниже нам уже не спуститься, – также тихо сказал Варинг.

– Можно спрыгнуть. – Эллис, не моргая, вглядывалась в бесконечную бездну.

– Можно, – согласилась Джессика.

– А что потом? – Уильям Купер нервно облизнул губы. – Я не хочу умирать.

– Мы не умрем, – заверила его Эллис. – Фактически не умрем. Ты же видел, кто мы.

– Нет. Так нельзя, – замотал головой Купер.

– К черту их. Давай прыгнем вдвоем, – предложила Джессика Эллис.

– Это глупо! – попытался урезонить ее Купер.

– Мне наплевать. Я уверена, где-то там есть ответ, как я могу спасти свою дочь! – Она не обернулась. Просто стояла на краю обрыва и готовилась к прыжку.

– Если и так, то ты умрешь, какая будет польза от этих знаний!

– Я не умру.

– Хорошо. Не знаю, почему ты в этом уверена, но если это падение не убьет тебя, то как ты выберешься?

– Я… Я не знаю. – Джессика растерянно тряхнула головой. – Что-нибудь придумаю. Надо просто сделать это, а там…

– Прости, но я не позволю тебе сделать это, – Купер для верности схватил ее за руку. Она попыталась высвободиться.

– Он прав, – сказала Эллис Ливенски, словно неожиданно очнулась ото сна. – Не такой ценой.

– Ну и черт с вами! – Джессика попыталась ударить Купера между ног. Он охнул, сжался, но руку ее не отпустил.

– Да помогите же мне, черт возьми! – проскрежетал он зубами.

Джессика снова нацелилась ему коленом в пах, но во второй раз трюк не прошел. На помощь Куперу пришел Энди Варинг. Вместе им удалось связать Джесс, но она продолжала вырываться. Джамил не двигался. Просто стоял и наблюдал за происходящим.

– Эй! – Эллис тронула его за плечо. – Помоги нам подняться! – Она заглянула ему в стеклянные глаза. – Ты слышишь меня?

– Я никогда еще не был таким умным, – прошептал он, попытался отвернуться и заглянуть в бездну колодца.

– Нет! – Эллис тряхнула его за плечи. – Смотри на меня! Слышишь? На меня! Ты должен помочь нам подняться! – Она сжала в ладонях его лицо, заставляя смотреть на Джессику, не оставлявшую попыток освободиться. – Ты должен помочь подняться ей! Она же твой друг. Верно? Ты узнаешь ее? Помнишь?

– Но…

– Ты должен! – Эллис увидела, как его глаза заполняются слезами. – Без тебя нам не справиться! Без тебя ей не справиться! Ты хочешь, чтобы она умерла? Хочешь убить ее?

– Нет.

– Тогда забудь о колодце и подними нас наверх! – Эллис вздрогнула, буквально почувствовав, как тьма поднялась из колодца и прикоснулась к ее плечу, предлагая новые ответы. На мгновение ей показалось, что она не сможет устоять, поддастся искушению и бросится в бездну.

– Я никогда еще не был таким умным, – услышала она голос Джамила. Или же это был ее собственный голос? Все окончательно спуталось, утратило определенность.

Эллис шагнула вперед, увидела в последний момент свисавшую с верхнего яруса веревку и успела ухватиться за нее рукой, прежде чем ноги повисли над черной пустотой. Страха не было. Было лишь желание ослабить хватку и полететь вниз, но вместо этого Эллис начала отчаянно карабкаться наверх. Ее решимость передалась и Джамилу – желание прыгнуть вниз и желание выбраться. Все было хрупким, относительным. Где-то внизу слышались крики Джессики, но он почти не понимал их. Тьма внутри шептала громче, обещая ответы.

– Все, привязывайте девчонку! – крикнула Эллис. – Вот. Помоги мне! Ну же! – Она вложила в руки Джамила веревку. – Теперь тяни!

Он не двинулся с места.

– Тяни же, мне одной не справиться! – заорала на него Эллис.

– Отпустите меня! – истошно заорала снизу Джессика.

Джамил услышал ее голос, вздрогнул, посмотрел на Эллис.

– Она хочет вниз, – сказал он, растягивая в улыбке губы.

– Она спятила! Спятила, как и все мы. – Эллис снова почувствовала непреодолимое желание бросить все здесь и шагнуть в бездну, навстречу ответам. – Джамил, черт возьми! – закричала она, не осознавая, что он уже давно помогает ей.

Крики Джессики стали более четкими. Эллис ухватила ее за плечи, вытаскивая на каменистую площадку.

– Отпусти меня! – зарычала Джессика.

– Нет! – Эллис прижала ее к земле, проклиная медлительность Варинга.

Он поднимался по веревке невыносимо долго, путаясь в петлях, словно специально хотел сорваться. По его крупной бычьей шее ручьями катился пот. Рубашка взмокла. Он старался ни о чем не думать. Боялся думать. Просто поставил перед собой цель подняться и теперь не спрашивал себя, почему так решил. «Должен. Я должен. Просто должен и все». Тяжело дыша, он добрался до Джамила и Эллис, бросил на них мимолетный взгляд и начал карабкаться дальше.

– Сначала девчонка! – попыталась остановить его Эллис, но затем просто махнула рукой.

– Хоть тащить не надо, и то ладно, – сказал Купер, выбираясь на площадку. – Как она? – спросил он Эллис, указывая на Джессику.

– Все еще сопротивляется.

Они увидели, как Джамил шагнул в пустоту. Лишь в последний момент его пальцы ухватились за веревку. Не говоря ни слова, он начал подниматься. Где-то высоко над ним карабкался Варинг.

– Справишься без Энди? – спросила Эллис Уильяма Купера.

Он кивнул, принимая у нее Джесс. Она сопротивлялась, но сопротивление стихало по мере того, как ее поднимали все выше и выше. Сначала оно стало пассивным, а затем и вовсе прекратилось. Когда они, наконец-то, выбрались из колодца, разодранные веревкой ладони Эллис кровоточили так сильно, что Купер был вынужден заставить ее остановиться и сделать перевязку. Джамил стоял возле края колодца и зачарованно смотрел в его черное жерло. Купер окрикнул его по имени, но он не отреагировал.

– Нужно выбираться отсюда, пока мы снова не потеряли контроль, – сказала Эллис, отказываясь от перевязки.

– Все еще хочешь вернуться назад?

– Не то слово! – она тронула Джамила за плечо. Он вздрогнул, отвернулся от колодца, побрел спотыкаясь в другую от выхода сторону. – Похоже, выбираться дальше придется самим, – сказала Эллис Куперу. – Дорогу помнишь? Сможешь вывести отсюда девчонку?

– Думаю, смогу.

– Отлично. Я попробую вернуть Джамила.

Она догнала гида, взяла под руку, уговаривая вернуться. Он не отвечал, не реагировал, лишь бормотал что-то невнятное себе под нос на понапе. Эллис пришлось вести его почти силой. Он спотыкался, падал, долго не мог подняться, словно ощущение пространства окончательно перестало существовать для него. Лишь оказавшись у кромки воды, когда Эллис попыталась надеть не него акваланг, он вздрогнул и внезапно очнулся. В глазах его появился ужас. Ужас был повсюду: в его голове, в его сердце, желудке, кишках. Ужас сдавливал горло, не позволяя кричать. «Бежать! Бежать как можно дальше отсюда, иначе тьма из колодца дотянется до пяток и заберет к себе». Джамил нервно попытался застегнуть ремни акваланга, зашел по колено в воду, понял, что не может справиться с застежками, выронил баллоны, попятился, словно вода могла защитить его от безумия.

– Нет! – крикнула Эллис, прочитав его мысли. – Не надо! Пожалуйста!

Но Джамил не слышал ее. Как и Варинг, он хотел лишь одного – убежать, убраться отсюда. Но в отличие от Варинга, ему не нужен был акваланг. Джамил вспомнил проделанный сюда путь под водой. «Я смогу. Смогу». Он сделал несколько глубоких вдохов, задержал дыхание и нырнул.

– Черт! – выкрикнула Эллис.

– Он хороший ныряльщик, – попытался успокоить ее Купер.

– Ты уверен?

– Нет, но сейчас остается лишь верить в это. – Он зачерпнул пригоршню воды и плеснул в лицо Джессике. – Ты меня слышишь? – спросил Купер. Она кивнула, но взгляд ее продолжил смотреть в пустоту перед собой, словно она все еще стояла у края колодца и вглядывалась в его бесконечную бездну. – Не знаю, сможет ли она плыть…

– Главное, чтобы смогла дышать, – оборвала его Эллис, начиная закреплять на спине Джессики кислородные баллоны. Желание вернуться к колодцу снова начало усиливаться. – Да помоги же мне! – прикрикнула она на Купера.

Джессика не двигалась. Не сопротивлялась, но и не помогала им. Ничего не изменилось и когда она оказалась в воде. Какое-то время Купер и Эллис держали ее у самого берега, желая убедиться, что она не забудет дышать или не выплюнет дыхательный аппарат, затем погрузились под воду и осторожно потянули ее к узкому тоннелю. Худощавый, словно ребенок Купер плыл впереди. Эллис была замыкающей. Желание вернуться в колодец натянулось, словно нить паука, ухватившего свою жертву за лапу, но нить обречена была порваться. Эллис почувствовала это, как только увидела первые надломленные в воде солнечные лучи. Даже мысли – и те немного прояснились.

– Что у вас, черт возьми, случилось? – встревоженно спросил их Фишборн, помогая вытащить Джесс из воды.

– Где Варинг? – вцепилась в него Эллис. – Ты видел его?

– Он разве не с вами?

– Черт! – Эллис отошла в сторону, спешно пытаясь снять кислородные баллоны. – Твою мать!

– Купер? – растерянно позвал Фишборн, чувствуя недоброе.

– Побудь с ними.

– А ты куда?

– Попробую отыскать Варинга, – он бросил короткий взгляд на Джессику и Эллис. – И сделай одолжение, не пускай их за мной. Чтобы они ни говорили, не пускай!

– Стой! – крикнула Эллис, увидев, что Купер снова начинает погружение. Он услышал ее, но не обратил внимания. – Купер! – она вбежала в воду по пояс. – Купер, стой, черт возьми! – голос ее сорвался. В какой-то момент в голове мелькнула мысль нырнуть следом за ним.

– Эллис! – Фишборн схватил ее за руку, словно читая мысли.

– Пусти меня!

– Что, черт возьми, происходит?! Сначала Джамил появляется без акваланга, теперь вы…

– Джамил? – недоверчиво переспросила Эллис. – Он жив? Ты видел его?

– Что у вас случилось? – спросил Фишборн, вглядываясь ей в глаза, но она смотрела куда-то сквозь него.

– Ты должен вернуть Купера.

– И оставить вас с Джессикой здесь одних? Ну уж нет!

– Ты не понимаешь… – Эллис до крови закусила губу, но слова так и рвались из нее. – Он вернется к колодцу и спрыгнет!

– К какому колодцу?

– К какому? – Эллис тряхнула головой, пытаясь собраться. – Неважно. – Мысли снова начали путаться. Она огляделась, пытаясь найти что-то реальное, обыденное, за что можно будет держаться, как за спасательный круг. – Нужно посмотреть, что с Джессикой.

– Ты не ответила.

– Спроси свою подругу! – Эллис высвободила свою руку из ладони Фишборна, вернулась на берег. Джесс лежала на спине, глядя в небо. – Джессика? – Эллис склонилась над ней. – Джессика, ты меня слышишь? – Без ответа. – Черт!

– Что делать мне? – спросил за спиной Фишборн.

– Помоги снять с нее акваланг и гидрокостюм, – сказала Эллис. Джессика не двигалась, не реагировала на их прикосновения.

– Что теперь? – спросил Фишборн, относя в сторону кислородные баллоны.

– Теперь будем ждать Купера и Варинга.

– Хорошо. – Фишборн сел рядом, вглядываясь в водную гладь. – С Джессикой все будет в порядке?

– Она ведь жива.

– Да, но… – Фишборн нахмурился. – У нее что-то случилось с аквалангом? Что-то по ее вине?

– С чего ты взял?

– Просто она всегда так наплевательски к этому относится… – Фишборн замялся, поджал губы.

– Давно ты с ней спишь? – спросила Эллис, продолжая смотреть на воду.

– Я не…

– А она знает, что у тебя есть семья?

– Да.

– Хорошо. – Эллис кивнула, обернулась, услышав шаги.

Девушка Джамила – Пилар. Она стояла позади них. С ее одежды все еще стекала вода. Губы дрожали. В черных глазах блестела тревога. Она встретилась взглядом с Эллис, увидела Джесс, что-то тихо сказала, не получила ответа, снова спросила, но на этот раз громче.

– О чем она говорит? – спросил Фишборн у Эллис.

– Я не знаю.

– Я думал, ты понимаешь понапе.

– Я всего лишь почитала разговорник, пока летела сюда, – Эллис замолчала, прерванная Пилар. Девушка спешно попыталась что-то объяснить.

– Ты слышала? – оживился Фишборн. – Кажется, она назвала имя Джамил.

– Джамил? – оживилась Эллис. – Ты видела Джамила? Где он? С ним все в порядке? – Она прислушалась. Слова Пилар летели так быстро, что казались сплошным потоком. – Ничего не понимаю.

– Она спрашивает, что мы сделали с Джамилом, – подала голос Джессика, пытаясь подняться. Голос Пилар стал громче, в глазах загорелся гнев. – Она говорит, что он оттолкнул ее и уехал. – Джессика села на землю.

– Уехал? – Эллис отвернулась от Пилар, требуя ответа у Джессики. – Как уехал? На нашей машине?

– Не спрашивай меня. Я всего лишь переводчик, – Джессика поморщилась, растирая посиневшие запястья. – Вы что меня, связывали?

– Пришлось.

– Пришлось?! – Фишборн растерянно уставился на Эллис.

– Я сама виновата, – сказала Джессика.

Оставшаяся без внимания, Пилар потеряла терпение. С растрепанными волосами и горящими безумием глазами она была похожа на фурию. Джессика попыталась неуклюже объяснить, что случилось, но Пилар лишь повысила голос, заставляя ее замолчать.

– Что она говорит? – спросила Эллис Джессику.

– Ты ей не нравишься.

– Это я и сама поняла.

– Если тебе станет легче, то мы с Фишборном ей тоже не нравимся, – Джессика поднялась на ноги, отозвала Пилар в сторону.

– Зачем вы ее связывали? – спросил Фишборн Эллис. Она не ответила. – Куда делся Варинг? – Снова без ответа. – Что случилось с аквалангом Джамила?

– Он его не взял, – устало сказала Эллис.

– Что значит «не взял»?! – опешил Фишборн.

– Я не знаю. – Она посмотрела на часы. – Если в ближайшие пять минут Купер не вернется, то тебе придется взять акваланг и отправиться на его поиски.

– Мне?!

– Ну, ты единственный мужчина, который остался здесь, – Эллис выдержала его пристальный взгляд.

– Хорошо, – согласился Фишборн. – Но потом мне нужны будут ответы. – Эллис кивнула, помогла ему закрепить кислородные баллоны, но погружение не потребовалось.

Купер вернулся, вытащил на берег Энди Варинга и устало повалился на спину, с трудом выплевывая дыхательный аппарат.

– Он дышит! – крикнула Эллис, сорвав с Варинга маску.

Толстяк лежал на спине, раскинув руки. Глаза его вылезали из орбит. Рот был открыт. Воздух с хрипом заполнял его легкие. Пилар увидела его, подошла. Не нужно было знать понапе, чтобы понять, что изо рта девушки сейчас летят в основном одни проклятия.

– Чего она хочет? – раздраженно спросила Эллис.

– Она думает, что Джамил и Варинг подрались, – пояснила Джессика.

– Скажи ей, что это не так.

– Сама скажи, я почти ничего не помню, – Джессика отошла в сторону. Эллис попыталась объясниться с Пилар при помощи жестов и пары десятков слов, которые успела запомнить из разговорника.

– Да уберите ее, кто-нибудь, отсюда! – потеряла она в итоге терпение. Фишборн снял акваланг и попытался помочь, но Пилар лишь завелась еще сильнее. Варинг захрипел, глаза его закатились.

– Да заткнешься ты или нет?! – гаркнул на Пилар Фишборн. Она смолкла, зашипела, словно змея, ткнула ему указательным пальцем в грудь, резко развернулась и пошла прочь.

– Она пообещала, что если с Джамилом что-то случится, то… – начала было Джессика, но Фишборн прервал ее.

– Не надо. Я и так понял. – Он спросил у Эллис, как Варинг. Она пожала плечами.

– Думаю, с ним все будет в порядке, – сказал Купер. – Нужно лишь унести его подальше отсюда. – Он смотрел то на Джессику, то на Эллис, избегая встречаться взглядом с Фишборном. – Когда я был там, внизу, недалеко от руин, в которых мы нашли колодец…

– Что вы нашли? – прервал его Фишборн.

– Думаю, Купер прав, – сказала Джессике Эллис. – С Энди все будет нормально, нужно лишь унести его отсюда.

– Да что, черт возьми, там с вами случилось? – начал злиться Фишборн. – Какой колодец? Что вы нашли? – Он встретился взглядом с Эллис.

– Ты сможешь вынести Варинга с острова? – спросила она, словно он только что ничего и не говорил.

– Мне нужны ответы.

– Хорошо. Но сначала нужно позаботиться о Варинге.

– Я помогу ему, – сказал Купер. – Оставлю здесь все, кроме компьютера, и помогу.

– Мы все поможем, – монотонно сказала Джессика, вглядываясь в искрившуюся водную даль.

Добравшись до лодки, они переправили Варинга на соседний с архипелагом остров и соорудили носилки. Всю дорогу до хижины его глаза были закрыты. Он почти не дышал, заставляя Эллис снова и снова тревожно проверять его пульс.

– Думаю, это был газ, – неожиданно сказала она, не обращаясь ни к кому конкретно. – Застоявшийся воздух, реакция каких-нибудь веществ… Уверена, если вернуться туда с должной защитой, то ничего подобного не повторится.

– Газ? – оживился Фишборн. – Что за газ?

– То, из-за чего мы все чуть не погибли, – ответила за Эллис Джессика. – Он, наверно, вызывает галлюцинации или что-то в этом роде.

– Поэтому Джамил вел себя так странно?

– Да. Думаю, поэтому. – Джессика огляделась, надеясь, что сможет ориентироваться в окружившей их сплошной стене леса.

– Думаешь, мы правильно идем? – спросил Купер.

– Откуда я знаю?!

– Как это откуда?! Ты местная – не я. Разве не так?

– Так, но…. – Джессика снова огляделась. – Я никогда прежде не была здесь…. – Она встретилась взглядом с Фишборном и поджала губы. – Ладно. Думаю, нам прямо.

– Думаешь? – он наградил ее пытливым взглядом. – Знаешь, этот Варинг не такой уж и легкий. Не думаю, что у нас хватит сил долго носить его.

– Мы идем правильно.

– Эллис? – позвал Купер.

– Мы знаем дорогу еще хуже, – пожала она плечами. Какое-то время они шли молча.

– Кажется, в прошлый раз дорога была короче, – снова заговорил уже успевший вспотеть Купер.

– В прошлый раз мы не тащили кабана на носилках! – злобно отрезала Джессика. – К тому же никто не виноват, что ты такой щуплый. Бери пример с Барта. Он так же устал, как и ты, но не жалуется.

– Я не устал, – подал голос Фишборн.

– Мог бы подыграть, – недовольно фыркнула Джессика, но почти сразу примирительно улыбнулась.

– Можешь говорить все, что хочешь, главное – выведи нас отсюда, – сказал Купер. – Я не собираюсь оставаться здесь на ночь, да и Варингу, возможно, нужна медицинская помощь.

– Думаю, он скоро придет в сознание, – вступилась Эллис. – Если это действительно был газ, то… – она замолчала, увидев хижину, возле которой они остановились днем, – деревья расступились, обнажив вырубленную в чаще поляну.

Железная крыша хижины была выкрашена в зеленый цвет, но местами краска уже начала слезать, и лучи вечернего солнца отражались под причудливыми углами от нержавеющей стали, слепя глаза.

– Если честно, то я надеялся, что Джамил вернется и будет ждать нас здесь, – признался Фишборн. – Похоже, он сильно надышался этим вашим газом.

– Куда уж сильнее, – Джессика вспомнила, как он уплыл без акваланга, и передернула плечами. – Помнишь, как он говорил про темную материю? – спросила она Эллис.

– Плохо. Он мог услышать это где-нибудь, а галлюцинации оживили воспоминания.

– Он говорил так, словно действительно разбирается в этом.

– Брось! – Эллис нервно рассмеялась, но тут же заставила себя успокоиться, пожала плечами. – А может, и разбирается, он же не дикарь, в конце концов.

– Нет, не разбирается. – Джесс решительно качнула головой.

– Вот как? – Эллис смотрела, как Купер и Фишборн заносят Варинга в хижину. – Насколько хорошо ты его знаешь?

– Достаточно хорошо.

– Как Барта?

– Может быть, даже лучше.

– А ты, я смотрю, времени зря не теряешь.

– У нас не было секса с Джамилом, – прошипела Джесс. – Он просто мой друг и…

– А Барт, значит, не твой друг?

– Мой, но…

– Я же говорю, времени зря не теряешь. – Эллис прошла в хижину, не желая продолжать разговор. Оставленные под присмотром Пилар рюкзаки были вскрыты. Часть содержимого пропала, часть была разбросана по полу.

– Сомневаюсь, что это сделали Пилар или Джамил, – сказал Фишборн.

– Кто тогда? – спросила Эллис, все еще продолжая чувствовать, что ссорится с Джессикой.

– Это могли сделать местные мальчишки или рыбаки, – сказала Джессика, входя в хижину. – Думаешь, Джамил просто так оставлял здесь Пилар?

– Что ж, тогда, думаю, не стоит говорить тебе, что эта дикая девчонка не справилась даже с этим?

– Эта дикая девчонка найдет Джамила и вернет сюда.

– А если нет? Что тогда? Нам придется идти пешком?

– Очередная глупая идея.

– Глупая идея была доверить организацию Фишборну!

– Он тебе что сделал?! Если хочешь кого-то ненавидеть, то ненавидь меня!

– Вот еще!

– Тогда заткнись и посмотри, что с Варингом, а я пока попытаюсь найти аптечку.

– С чего это я должна смотреть?

– Ты нейрохирург – не я. Забыла?

– Верно. Но нейрохирург не лечит отравления.

– Но в медицине-то ты всяко получше нас разбираешься!

– Да я говорю тебе…

– Она права, – тронул Эллис за руку Купер. – Я историк. Фишборн – юрист, у девчонки вообще никакого образования. Остаешься ты. – Он выдержал гневный взгляд и только потом спросил Джессику, нашла ли она аптечку.

– Уже ищу! – отозвалась Джесс.

Купер кивнул и вышел на улицу, жестом поманив за собой Фишборна.

– Ну, что думаешь делать? – спросил он. – У нас две женщины, мужчина без сознания, ни телефонов, ни машин. К тому же скоро начнет темнеть.

– Хочешь сказать, что мы должны отправиться в город и привести помощь?

– А лучше найти машину. Неизвестно, кому можно доверять, а кому нет. Надо просто заплатить за поездку и все. Знать о нашей беде никому не нужно.

– Ладно. – Фишборн запрокинул голову, посмотрел на небо. – Выходить мы должны прямо сейчас, как я понимаю?

– Не мы. Один из нас. Кто-то должен остаться здесь, на случай, если что-то случится.

– Дай догадаюсь, – Фишборн хитро прищурился. – Ты остаешься, а я иду.

– Нет. Ты моложе меня и сильнее. Если что-то случится, то у тебя будет больше шансов защитить их.

– Вот как…

– Ничего. Я не обижаюсь. Многие считают, что человек моей комплекции обязательно должен быть трусом. Не скажу, что я рвусь в герои, но сейчас оставить тебя здесь будет умнее. – Купер зашел в хижину, переоделся в сухую одежду. – У тебя есть деньги? Мои остались в отеле.

– Вот, – Фишборн протянул ему свой бумажник. – Возьмешь, сколько понадобится.

– Я возьму полторы сотни. Думаю, этого мне хватит.

– А если нет?

– А если кто-то увидит, что у меня полно денег? Думаешь, я смогу приехать за вами? Нет, Фишборн, – Купер улыбнулся, возвращая бумажник. – Ты уж извини, но девчонка в хижине – и та сообразила бы, что к чему. – Он еще раз улыбнулся, надеясь, что никого не обидел. Фишборн кивнул ему на прощание, проводил взглядом до грунтовой дороги, вернулся в хижину.

– Как Варинг? – спросил он Эллис. Она пожала плечами. – Купер ушел найти машину… – Фишборн замолчал, услышав, как Джессика выругалась. – Что не так?

– Нужно было идти мне.

– Ты женщина.

– Я почти местная. Я немного знаю понапе. Я…

– Купер все равно уже ушел.

– Ты должен был позвать меня, – Джессика бросила на Фишборна последний гневный взгляд, отвернулась. – А если вернется Джамил? Где мы будем искать Купера?

– Я видел Джамила перед тем, как он сбежал. Сомневаюсь, что он вернется.

– Ты не был с нами, не знаешь, что мы видели!

– Никто не заставлял вас плыть в те тоннели!

– Да хватит вам! – потеряла терпение Эллис. – Как дети!

– И что? – всплеснула руками Джессика. – Завидуешь?

– Кому?! Тебе?

– Почему бы и нет? Я молодая. У меня еще все впереди. А ты… Твой возраст… Знаешь, это ведь даже не полдень. Это уже почти вечер.

– Это у тебя-то все впереди?! – Эллис притворно рассмеялась.

– Еще одна подстилка для отца! – прошипела Джессика.

– Это я-то подстилка? Ты давно оглядывалась назад? Смотрела, где живешь и кем стала?

– Закрой рот!

– Сама закрой!

– Эй! – Фишборн предусмотрительно встал между ними. – Хватит! Надоело!

– Надоело – не слушай! – Джессика указала ему на дверь. – Тебя никто не держит. Можешь уйти!

– И оставить меня наедине с истеричкой? – Эллис снова притворно рассмеялась. – Ну уж нет. Лучше я уйду! Да и вам двоим, думаю, будет чем заняться наедине. – Хлопнув дверью, она вышла на улицу.

– Молодец, – сказал Фишборн Джессике. – Хочешь, чтобы все разбежались? У нас проблемы, а ты не можешь думать ни о чем другом, кроме как насолить очередной мачехе?

– Она мне не мачеха!

– Тогда почему ты к ней цепляешься?

– Не знаю. Просто не нравится и все.

– Потому что она спит с твоим отцом.

– Нет.

– Тогда почему?

– Сказала же, не знаю!

– Потому что она спит с твоим отцом.

– Ну, может быть, – Джессика тяжело вздохнула, запустила пальцы в спутанные волосы. – Ладно. Иди, догони ее. Пусть вернется.

– Обещаешь, что будешь держать себя в руках?

– Обещаю, что буду стараться, – она выдержала тяжелый взгляд Фишборна. – Да догони ты ее, пока она не ушла и не заблудилась! Хочешь, чтобы у нас проблем стало еще больше, чем есть?

– Ты обещала, – напомнил ей Фишборн перед тем, как уйти.

Хижина опустела. Даже звуки, казалось, вымерли. Лишь тяжело дышал Варинг. «Это хорошо, что я слышу, как он дышит, – подумала Джессика. – Так, по крайней мере, не нужно подходить к нему каждую минуту и проверять пульс, чтобы убедиться, что я не нахожусь в одной комнате с мертвецом». Мысль о мертвецах заставила ее невольно поежиться. «А что если бы сегодня я действительно спрыгнула в тот колодец? С кем бы тогда осталась Делия?» Джессика вспомнила отца, нахмурилась, но сомнений в том, что он бы не бросил внучку, не было. «Возможно, он бы видел в ней продолжение меня, когда я была маленькой. Меня, которая никогда не вырастет и не оставит его». Джессика подошла к Варингу и тронула его за плечо.

– Может, очнешься? Мне скучно, и в голову лезет всякая ерунда. – Она прислушалась. Нет. Ничего, кроме размеренного дыхания. – А ты не разговорчивый. – Джессика поежилась, огляделась. – Да где же Фишборн? – Она вышла из хижины. Никого. – Барт! Барт, где ты?

Никто не ответил ей. Джессика недовольно поморщилась.

– Эллис! – Она прислушалась. Где-то в шуршащих на ветру кронах деревьев крикнула птица. Крикнула почти как человек. Джессика выругалась, снова позвала Фишборна и Эллис. – Да где же вы? – проворчала она, вглядываясь в окружившие хижину заросли и пытаясь определить, куда могла пойти Эллис.

«Обратно к колодцу? Нет. Навряд ли. Я бы не пошла. Но она не я. Или же нет?» Джессика попыталась поставить себя на место Эллис. «Нет. К колодцу она не пойдет. Значит, остается искать дорогу. А если она заблудится? Или Фишборн?» Джессика запрокинула голову, посмотрела на небо. Вечер сгущался. «Ну уж нет. Одна на ночь я здесь не останусь», – решила она.

– Эллис! Барт! Где вы, черт возьми! – прокричала Джессика. На мгновение ей показалось, что она услышала далекий голос. – Ну, точно заблудились! – Джессика снова прислушалась. Нет. Голос не повторялся, но она хорошо помнила, где слышала его прежде. – Так. Ладно. Я ориентируюсь лучше, чем они, значит, мне их и искать.

Она еще раз для верности огляделась, проверила время и положение солнца, затем шагнула в подступивший к поляне кустарник. Тени сгустились. Под кронами деревьев вечер уже подчинил себе мир. «Главное – вернуться до заката», – думала Джессика, пытаясь разглядеть солнце.

– Барт! Эллис! – позвала она еще раз, не получила ответа и решила, что лучше будет дальше молчать. Кто знает, что или кто находится в этих зарослях? – И все-таки все женщины отца крайне тупы! – проворчала Джесс, споткнулась, ухватилась за сухой сук, чтобы не упасть, поцарапала ладонь, выругалась. Тонкая ветвь хлестнула ее по щеке. Ноги промокли. – Чертова Эллис! Черт… – Джессика оборвалась на полуслове, увидев еще одну хижину: старую с лиственной крышей, которая выглядела настолько ветхой, что Джессика была уверена, что сезон тайфунов хижина уже не переживет. – Эй, тут есть кто? – позвала она, подошла ближе. Входная дверь была открыта. Крыльца не было. – Эй? – Джессика осторожно заглянула внутрь, увидела женщину. – Элл… – она заставила себя замолчать, понимая, что это не Эллис. – Простите. Я просто ищу своих друзей и… – Джесс снова замолчала.

Женщина обернулась. Тени скрывали ее лицо. Она ничего не говорила. Просто стояла и смотрела на незваного гостя.

– Еще раз простите, – Джессика осторожно попятилась, почувствовала чью-то руку на своем плече, вскрикнула, обернулась, осыпав Фишборна проклятиями. – Что ты здесь делаешь, черт возьми?

– Что я здесь делаю?! – он растерянно всплеснул руками. – Ищу Эллис. Забыла? А ты? Мне казалось, мы договорились, что ты останешься в хижине с Варингом.

– Да у меня мурашки по коже от Варинга. К тому же я решила, что вы могли заблудиться, вот и… Ты не нашел Эллис?

– Нет. А ты?

– Нет. Только эту странную женщину. – Джессика махнула рукой в сторону хижины.

– Какую женщину? – спросил Фишборн, вглядываясь в полумрак. – Там никого нет.

– Как это нет? – Джессика обернулась.

Старая хижина действительно была пуста. Она недоверчиво перешагнула через порог. В нос ударил запах плесени и перегноя. Гнилые доски жалобно хрустнули под ногами. Джессика покачнулась, всплеснула руками, пытаясь удержать равновесие.

– Осторожней! – предупредил ее Фишборн.

– Да знаю я… – последнее слово она уже выкрикнула, проваливаясь вниз. Падение было недолгим. Сначала сломалась доска под правой ногой, заставив Джессику повалиться на бок, затем под тяжестью ее тела сломались остальные доски, завалив ее сверху сырой трухой. – Твою мать!

– Ты в порядке? – спросил для порядка Фишборн, с трудом сдерживая улыбку.

– Здесь правда была женщина! – Джессика поднялась на ноги, руки были покрыты паутиной, по телу ползали десятки крохотных насекомых. – Черт! – Джессика спешно попыталась их стряхнуть. – Да не стой ты как истукан! Помоги мне выбраться отсюда! – закричала она на Фишборна. Он протянул ей руку. Оказавшись на пороге, она снова заглянула в хижину. – Мне не могло показаться.

– Верю.

– Нет, не веришь! – она наградила его обиженным взглядом.

– Думаю, ты сама сейчас не веришь себе. Может быть, виной всему тот газ, о котором говорила Эллис?

– Я не знаю, – Джессика брезгливо пыталась избавиться от насекомых. – Посмотри, они мне в волосы не заползли?

– Кажется, нет.

– Черт! Мне нужно принять душ и выпить!

– Кажется, у меня есть немного джина в рюкзаке, если, конечно, те, кто приходил туда после бегства Пилар, не забрали… – Фишборн осекся. – А что если они вернутся? – Взгляд его стал колким. – Тебе не следовало уходить.

– Успокойся, все, что хотели, они уже взяли.

– Там Варинг.

– Думаешь, они его унесут? – Джессика попыталась изобразить испуг, но вместо этого лишь презрительно скривила губы. – Не говори ерунды, Барт.

– Нам нужно вернуться.

– Хорошо, но только не ради здоровяка, который струсил и сбежал, когда нам нужна была его помощь, а ради выпивки, которую ты мне обещал.

– Ты можешь возвращаться ради джина, а я вернусь ради Варинга. Говори, что хочешь, но мы не должны бросать его одного. Кто знает, что с ним может случиться.

– Иногда ты бываешь таким занудой! – недовольно фыркнула Джессика, проходя мимо него.

– Ну давай, скажи это, – начал подначивать ее Фишборн.

– Сказать что? – Она обернулась, бросила последний взгляд на заброшенную хижину.

– Что я похож на твоего отца.

– Тебе еще далеко до него.

– Вот как?

– Да. Чтобы стать таким засранцем, как он, тебе еще стараться и стараться. – Она нырнула в кустистые заросли. – И не отставай, если не хочешь потеряться, мальчик из Гарварда.

– Вообще-то в Гарварде я только учился. Жил я в Бостоне.

– Ты это Эллис скажи. Ей понравится. Она любит образованных. Может, что и перепадет.

– Мы же договаривались, что ты не будешь приставать к ней!

– А я и не пристаю. Я просто спрашиваю тебя.

– Нет, не спрашиваешь!

– Нет, спрашиваю! – Джессика обернулась. Ветка, которую она отцепила от своего рукава, рассекла воздух и больно ударила Фишборна по щеке. – Разве ты не хочешь переспать с ней?

– Нет.

– А если она пообещает, что мой отец ничего не узнает? А? Разве тебе не хочется наставить рога старику?

– Снова нет.

– Тогда ради себя. Только представь! Умник из Гарварда и мисс… Черт, не знаешь, где училась эта стерва?

– Хватит, Джесс!

– Заступаешься за нее?

– Жалею.

– Ах, мы теперь ее еще и жалеем!

– Не ее, а тебя.

– Пожалей лучше бедных!

– Успокойся!

– И не подумаю!

– Тогда не получишь джин.

– Прф! Больно надо, сама найду!

– Нет, не найдешь.

– Хочешь поспорить? – Джессика обернулась и протянула руку, предлагая пари. Фишборн прошел мимо нее. – Да ладно тебе! – побежала она следом за ним. – Я же просто шучу.

Они вышли к хижине, в которой оставили Энди Варинга. Эллис Ливенски стояла у входа, меряя их гневным взглядом.

– А мы вот тут гадаем, где ты училась. – Джессика бросила на Фишборна растерянный взгляд. – Ведь так?

Он замялся, осторожно кивнул.

– Где ты была? – спросил Фишборн Эллис.

– Где я была? – Она покосилась на дверь в хижину.

– Это вы где были, черт возьми?! Вам что, не потерпеть до отеля?

– Мы, между прочим, ходили искать тебя! – вступилась Джесс, бросила на Фишборна короткий взгляд. – И не упрекай меня, что я придираюсь к ней. Сейчас она сама это делает.

– Я переживаю за Варинга, – неожиданно примирительно сказала Эллис. – Нельзя оставлять его одного.

– Да ничего с ним не случится! – отмахнулась Джессика. – Никто не виноват, что он такой хилый. Вспомнишь меня – пройдет пара часов, он очнется и снова начнет занимать место, как шкаф, который вроде и мешает, но и выкинуть нельзя.

– Это кто еще из вас шкаф! – зашипела Эллис.

– Барт, она снова начинает ко мне приставать! – сказала Джессика, проходя в хижину. – Скажи ей все то, что сказал мне, иначе я вернусь и больше уже не буду терпеть оскорбления.

– Ты что, заступался за меня?! – накинулась на Фишборна Эллис. Он растерянно пожал плечами. – Думаешь, мне это надо? Черт, да я сама могу разобраться! Без тебя!

– Вот и я ему говорю. – Джесс вышла из хижины с початой бутылкой джина и тремя пластмассовыми стаканами. – Выпьешь? – предложила она Эллис и, не дожидаясь ответа, передала налитый стакан. – Рад, что не стал спорить? – спросила Джесс Фишборна.

Он взял у нее стакан, выпил.

– Извините, что ушла, – сказала Эллис, сделав пару крохотных глотков. – Просто мне показалось, что я услышала какие-то крики…

– Крики? – нахмурилась Джесс.

– Ну, может, голоса, не знаю. Решила проверить. – Она сделала еще пару глотков, на этот раз больших, отдала Джессике пустой стакан.

– И ничего? – предположил Фишборн.

– И ничего, – согласилась Эллис. – Ты тоже что-то слышал?

– Не я, – он указал глазами на Джесс. – Ей показалось, что в старой хижине она видит какую-то женщину.

– В общем, он думает, что это все из-за газа, которым мы сегодня надышались, – закончила за него Джессика.

– Вот как? – Эллис жестом попросила налить ей еще, сказала, что хочет побыть одна.

«Газ, да?» – недоверчиво думала она, вспоминая услышанный крик. Даже не крик – вопль, словно жизнь оставляет человека, а он отчаянно пытается ее удержать. «Нет. Я не могла такое придумать. Не могла!» Эллис вздрогнула, прислушалась, вглядываясь в верхушки деревьев, подступивших к поляне. «Птица? – Она зажмурилась. Крик повторился. – Это просто птица. Сейчас птица, и тогда была птица. Мне показалось. Мне…» Эллис вздрогнула, расплескав оставшийся в стакане джин. Нет, так кричать мог только человек. Она поднялась на ноги, огляделась. Что это? Игры разума или реальность?

«Нужно проверить, – решила Эллис, покосившись на дверь в хижину. – А что если это последствия того, что случилось со мной днем? – подумала она, представляя, как Джессика поднимет ее на смех. – А разве мне есть дело до этой девчонки? – Перед глазами замелькало лицо Джесс. – Выходит, что есть».

Эллис до боли в глазах вгляделась в кромку леса, за которой терялась уходившая от хижины автомобильная колея. «Крик доносился оттуда, – решила Эллис. – Либо оттуда, либо из моей головы». Она нервно облизнула пересохшие губы, жалея, что пролила оставшийся джин. Сейчас алкоголь мог бы помочь. Определенно мог…

Крик повторился. На этот раз он был тихим. И еще один – совершенно неразличимый, если не слышать прежний крик. «Да что же здесь происходит?! Или же со мной?» Эллис бросила короткий взгляд в сторону хижины, но так и не решилась позвать Фишборна. «Это газ. Газ из колодца», – говорила себе Эллис, уходя все дальше и дальше в лес. Единственным ориентиром для нее была едва различимая автомобильная дорога, которую с каждой новой минутой все сильнее закрашивали сумерки. И крик не повторялся. Лишь приглушенные звуки собственных шагов.

«Нужно возвращаться, – подумала Эллис, но продолжила идти вперед. – Меня провела птица. Да. Определенно птица. Когда все встанет на свои места, можно будет спросить Джамила. Он должен знать, какая из местных птиц может издавать подобные звуки». Эллис улыбнулась – она не спятила и не нашла ничего ужасного. Это всего лишь природа. Всего лишь разыгравшееся воображение.

Она остановилась, чувствуя, как немеют ноги и холодеет все тело выше пояса, словно кровь решила оставить голову и сердце. Страх заставил задержать дыхание. Но на этот раз причиной страха был не крик. Стоны: тихие, предсмертные.

– Да что же со мной такое?! – Эллис до боли зажмурила глаза, надеясь, что видение пройдет.

– Пожалуйста, помогите мне! – долетел откуда-то не то шепот, не то сдавленный крик. – Пожалуйста, помог… – голос стих.

Эллис спешно сошла с дороги. Хижину за изгородью пальм и тропической растительности было почти не видно. Стены ее были собраны из срубленных деревьев, крыша выложена листьями пандуса. Эллис вздрогнула, услышав просьбы на незнакомом языке, мольбы и слезы. Она не понимала ни одного слова. Это был даже не понапе, но в одном сомнений не оставалось – в хижине находилась женщина. Женщина, которая плачет, которой нужна помощь. Эллис попыталась вспомнить, как далеко находятся Джессика и Фишборн.

«Но даже если привести их сюда, то что мы можем сделать втроем? – Эллис в очередной раз представила, как выглядит презрение на лице Джесс. – К тому же в хижине, возможно, никого, кроме женщины, и нет. Женщины, которой нужна помощь. У нее может быть сломана нога или шея. Это может быть просто случайность!»

Эллис подкралась к хижине, пытаясь заглянуть сквозь щели между тонкими бревнами. В глаза ударил яркий свет закрепленных под потолком ламп. Люди в белых халатах окружали стол, на котором лежала женщина. К столу были подключены электрические весы с метрической системой исчисления. Эллис видела две колонки цифр. Одна показывала вес девушки, на другой были нули. Были до тех пор, пока тело девушки не изогнулось в предсмертной агонии. Второе табло ожило, отсчитало цифры до минус восемьдесят и снова замерло. Девушка не двигалась. Эллис видела ее открытые глаза, которые покинула жизнь. Время, казалось, остановилось, замерло. Эллис хотела отвернуться, но не могла. Черные глаза азиатки смотрели на нее, обвиняя в том, что она не спасла ее. Мертвые глаза. Секунда за секундой. Пока в сердце девушки не воткнулся шприц с адреналином.

Весы запищали. Красные цифры побежали к нулю, снова замерли. Девушка тяжело вздохнула. В ее глаза вернулась жизнь. С губ сорвалась слабая мольба. Люди в халатах снова окружили ее. «Сколько раз она уже умирала?» – в ужасе подумала Эллис. Словно прочитав ее мысли, азиатка закричала. Эллис вскочила на ноги, подбежала к двери, распахнула ее.

– Хватит! – закричала она в темноту пустой хижины. Не было ни ламп, ни стола, ни людей, ни девушки-азиатки. Эллис недоверчиво перешагнула через порог, огляделась. – Слава богу, я не позвала Фишборна и Джесс, – пробормотала она, однако воспоминания о видении остались.

Оно было четким, живым, сидело где-то в центре головы и не давало покоя. Эллис слышала мольбы умирающей девушки, чувствовала запахи, видела свет ярких ламп, словно видение собиралось вернуться. Эллис не сразу поняла, что слышит рокот двигателя. Внедорожник полз между деревьев, разрезая полумрак светом фар. За рулем сидела Пилар. Рядом с ней – Купер.

Эллис забралась на заднее сиденье. Купер о чем-то спрашивал ее, но она не понимала. Мысли в голове путались. «Газ. Всему виной газ. Газ», – пыталась убедить себя Эллис. Единственным вопросом было, когда все это закончится. Пилар обернулась, сверкнув своими черными глазами.

– Ненавидишь меня? – тихо спросила Эллис.

Пилар что-то сказала на понапе. Эллис видела, как у нее шевелились губы, но ничего не слышала. Мир удалялся, исчезал.

– Эллис! – Купер перегнулся назад, тронул ее за плечо. – Эллис, ты меня слышишь?

Она не ответила. Пилар что-то затрещала на понапе, привлекая к себе внимание. «Тойота» выехала на поляну. Купер увидел хижину, в которой оставил Варинга, Фишборна и Джесс.

– Я сейчас выйду, чтобы позвать их, – сказал Купер Пилар. – Ты ведь не уедешь? Не оставишь меня? – Он встретился с ней взглядом. Девушка что-то сказала на родном языке. – Ну да, – Купер глуповато улыбнулся. – Я понимаю: раз приехала сюда, то, наверно, и не уедешь. – Он вышел из машины. Пилар нетерпеливо нажала на клаксон. Из хижины вышел Фишборн. За его спиной Купер заметил Джессику.

– Джамил? – позвала она, щурясь от яркого света фар.

Купер назвал свое имя.

– Пилар нашла машину Джамила и подобрала меня недалеко от города.

– А где сам Джамил?

– Не знаю. Я не понимаю понапе. Да и девчонка ведет себя как дикая кошка.

– Я поговорю с ней. – Джессика шагнула к машине, замерла, растерянно огляделась. – Где, черт возьми, Эллис?! – спросила она Фишборна.

– Эллис со мной, – сказал Купер. – Мы встретили ее на дороге чуть раньше. С Варингом все в порядке?

– Не знаю. – Джессика подошла к машине, коряво попыталась объяснить Пилар, что рада ее возвращению, заглянула на заднее сиденье. – Ты что, хотела бросить нас? – спросила она Эллис.

Ответа не было. Эллис даже не повернула в ее сторону голову. Пилар снова начала что-то говорить на понапе.

– Помедленнее. Я не понимаю так быстро, – жестом попросила ее Джессика. Купер и Фишборн принесли Варинга, усадили на заднее сиденье рядом с Эллис.

– Кому-то придется держать его, – сказал Купер.

– И не только его, – Джессика показала на Эллис. – Думаю, эта тоже отключилась.

– Я в порядке, – тихо сказала Эллис.

– Ну надо же! – раздраженно всплеснула руками Джессика.

– Не забудь забрать наши вещи, – напомнила Эллис Фишборну.

– Кажется, теперь я понимаю, почему отец запал не тебя! Тебе, как и ему, плевать на всех и на все, кроме своей работы! – ехидно подметила Джессика, но Эллис снова не обратила внимания.

– Спроси лучше Пилар, что случилось с Джамилом? – попросил Купер.

Он отвернулся, стараясь не обращать внимания на слова незнакомого языка, от которых у него начинала болеть голова. Купер откинулся на жесткую спинку сиденья и закрыл глаза. Голоса стихли, снова зазвучали и снова стихли. Где-то далеко застучал дизельный двигатель. Джесс толкнула его в плечо и что-то сказала. Купер кивнул, попытался открыть глаза, но не смог. Мысли понеслись куда-то прочь. Или же это весь мир понесся куда-то прочь, а он остался на месте?

Дни замелькали перед глазами. Солнце садилось и вставало, садилось и вставало. Купер видел, как мимо проезжают машины. В основном это были туристы. Высоко в небе сверкали молнии, светило солнце, метались рваные грозовые облака, разливалась кристальная синева. Время не собиралось останавливаться. Оно продолжало бежать назад. Дни, недели, месяцы, года.

Купер видел, как Микронезия теряет свою независимость. Видел поднимающиеся в небо черные грибы после испытаний ядерного оружия. Видел, как в эти места возвращаются японцы, оживают культивируемые ими сахарные плантации, ведется активное переселение. Купер вскрикнул, осознав, что он уже не наблюдает это, а стал частью этих видений. Да это уже и не были видения. Это была жизнь. Он был одним из тех, кто подписывал договор о независимости. Он стоял на борту корабля и наблюдал в бинокль, как взрывается в водах Тихого океана ядерная бомба, выбрасывая на поверхность миллиарды брызг.

Он становился американским солдатом, изгонявшим с островов японцев, и становился японцем, который без устали возделывал сахарные плантации, до захода солнца. Был он и немцем, жившим на островах чуть раньше. И испанцем, много веков назад впервые вступившим на эти земли, покинув борт своего корабля. Он не видел их глазами. Нет. Он прожил полноценные жизни, владел их языком, знал их манеры, нравы, правила. У него была семья, дети, внуки. У него была своя вера, свои идолы, свои друзья и свои враги. Время перестало существовать для него. Мгновение растягивалось в годы, а годы сжимались до рамок мгновения. Мир шел назад, бежал назад, летел…

Купер стал местным туземцем. Он не знал, что такое государства. Он жил в общине. Он охотился, ловил рыбу и собирал ягоды. Но он был любопытен. Крался по густым зарослям к берегу острова, откуда доносился грохот и треск. Он увидел, как гигантские машины обрабатывают камни, поднимают их, складывают воедино. Сотни, тысячи людей трудились над сооружением новой постройки. Купер почувствовал, как что-то заполняет его разум, возвращает имеющиеся прежде знания и несет абсолютную мудрость, которая выжигает все мысли, сводит с ума.

Купер кричит, падает, ползет куда-то, надеясь укрыться, словно дождевой червь. И таких, как он, много. Напуганные, сбитые с толку. Сородичи отвергли их, потому что они стали слишком умны, а люди-строители отказались от них, потому что они все еще были слишком глупы. Они сбиваются в группы, спасаясь от кровожадных сородичей и складывая легенды о людях-строителях. Знания свели их с ума, но знания не выжгли их воображение. К тому же их дети и дети их детей – они уже не безумцы. Они хранят и передают легенды о людях-строителях, приукрашивая их. Они пробираются в сооруженные постройки, исследуют лабиринты, рассказывают о тайных проходах, ведущих в диковинные страны, превращают это место в центр мира, обожествляют его.

Купер видит себя одним из них. Он живет рядом с ними. Он умирает рядом с ними. Его дух возносится в небо, туда, где находятся миллиарды таких, как он. И безумие уходит. Он знает, кто он и откуда. Знает, что должен сделать. Поэтому он возвращается на землю. Приходит с криками рожающей матери и собственным плачем. Но мозг ребенка слишком слаб, чтобы сохранить знания. Поэтому Купер начинает все с чистого листа. Как это было раньше. Время снова несет его назад.

Он строитель. Он тот, о ком еще совсем недавно он ничего не знал. В его голове нет безумия. Он абсолютно нормален. Он должен построить новый город. Должен зародить начало цивилизации. Он помнит свой дом, он знает о своем бессмертии. Впереди его ждет вечность. Но тело смертно.

Купер чувствует, как приходит старость. Долгая жизнь подходит к концу. Он устремляется в небо, к субстанции в верхних слоях атмосферы. Но жизнь на земле остается внизу, остается вместе с почившим телом. Он не помнит ее. Ничего не помнит. Великие знания гибнут. Купер пытается вспомнить, кто он и откуда, но не может. Бессмертие становится проклятием. Но кто-то успокаивает его и снова отправляет вниз, чтобы он прожил еще одну жизнь. Снова и снова. Купер плачет.

Время вздрагивает, бросает в свои бездны. Туда, где нет времени и нет пространства, туда, где не действуют привычные законы физики. Это продолжается лишь мгновение, но Куперу кажется, что прошли тысячелетия. Он видит, как человечество движется вперед, понимает, что должен стать его частью. И все его знания остались при нем. Он не утратил их, прожив короткую земную жизнь. Он ждет, когда настанет его черед, когда мир созреет для его знаний. Молодой мир, буйный, своенравный. И он не один. Их десятки, сотни – сохранивших знания, чтобы передать, когда настанет время. Наука сделает еще один шаг. Последний шаг. Шаг, который позволит им спасти свой мир. Дивный мир, далекий, мир совершенно другой реальности. И день этот близок. Купер знает это, чувствует. Купер в теле Купера. Купер, вернувшийся в свой мир, к своей жизни.

– Эй, с тобой все в порядке? – спросила Джессика.

Купер открыл глаза. Машина стояла на парковке у отеля «Южный парк».

– Я что, заснул? – растерянно спросил он.

– И храпел, как буйвол! – Джессика улыбнулась и подмигнула ему. – Мы отнесли Варинга в его номер. Любовница моего отца дошла сама. Насчет тебя мы с Фишборном хотели поспорить, очнешься ты или отключился, как и Варинг.

– Нужно вызвать ему врача, – сказал Купер, выбираясь из машины.

– Я позвонила доктору Луису. Он обещал зайти утром.

– Думаю, будет лучше, если его осмотрят сейчас.

– Эй, полегче! Это Понпеи, а не Техас! – рассмеялась Джессика. – К тому же если Эллис права и все мы надышались газом, то утром Варинг будет в норме.

– А если у него аллергия или что-нибудь в этом роде?

– То он бы уже давно умер. – Она широко улыбнулась, смутилась, увидев растерянность на лице Купера. – Разве нет?

– Я не знаю. – Он покачал головой, взвалил на плечо рюкзак и поплелся в свой номер.

– Ну? К тебе или ко мне? – спросила Джессика Фишборна.

– Ты это серьезно? – опешил он.

– Ну а ты как думаешь?

– Думаю, нет.

– Ну, ко мне мы бы точно не поехали – у меня там Делия и сиделка, а вот к тебе… – она хитро прищурилась. – Ладно, как хочешь. В конце концов, у меня есть дикая кошка Пилар. – Джессика широко улыбнулась.

Услышав свое имя, Пилар выглянула из машины.

– Ладно, мне пора, – Джессика махнула Фишборну рукой. – Увидимся завтра.

– Да. – Он проводил ее взглядом.

– Странная женщина, – сказал ему Купер.

– Джессика или Пилар?

– Обе. – Историк вымучил усталую улыбку.

– Хотя с Пилар, думаю, все намного проще, – подмигнул ему Фишборн. – Она дикая от природы, а вот Джессике нравится быть такой.

– Да, – Купер согласно кивнул, прошел в свой номер, повалился на кровать, убеждая себя, что ничего страшного не будет, если он примет душ и переоденется утром.

«Сейчас главное – сон, – он попытался ни о чем не думать. – Пусть это будет просто темнота, в которую можно провалиться, а открыв утром глаза, почувствовать себя свежим и отдохнувшим». Купер услышал слабый стук в дверь, но убедил себя, что это ему уже снится. Стук повторился. Женский голос позвал его по имени. «Нет, это точно сон!» – сказал он себе.

– Купер, черт возьми! – прошипела женщина за дверью, заставляя его спешно подняться с кровати.

– Кто там?

– Это Эллис!

– Эллис? – Купер протер глаза, прогоняя нависшие сны. – Эллис Ливенски?

– Да, черт возьми! Ты откроешь или нет?! – она нетерпеливо дернула ручку.

– Что-то… что-то случилось? – Купер приоткрыл дверь, недоверчиво выглянул в коридор.

– Нужно поговорить, – Эллис шагнула вперед, замерла. – Ты впустишь меня или нет?!

– Я? – Купер тряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями. – Да. Конечно. Проходи, – он широко открыл дверь и отошел в сторону. Эллис выглядела взволнованной, возбужденной. – Налить тебе выпить? – предложил Купер.

– Нет. Не знаю, – Эллис бросила на него затравленный взгляд. – Я сегодня кое-что видела, Уильям.

– В колодце?

– Нет. После. В лесу. – Она нервно моргнула, облизнула сухие губы. – Незадолго до того, как встретила тебя и Пилар. – На ее лице появилась болезненная гримаса. – Там была хижина… Старая хижина… И женщина. Я слышала ее крик… Не знаю, сколько ей было лет…

– Ей нужна была помощь?

– Думаю, да, но… – Эллис закусила нижнюю губу. – Кажется, ты предлагал выпить? – Она взяла предложенный стакан, но пить не стала. – С тобой не происходило ничего странного? Видения, галлюцинации?

– Так та девушка была галлюцинацией? – предположил Купер.

– Я не знаю. Когда я смотрела на нее, то она была такой настоящей, такой живой, и… – Эллис подняла на Купера глаза. – Там были еще люди. Я видела врачей. Они убивали ее, чтобы оживить. Снова и снова. Снова и снова.

– Господи, – Купер спешно налил скотч еще в один стакан, выпил. – А ты уверена, что это… это… Ты уверена, что этого не было на самом деле?

– Я заходила в хижину… – Эллис опустила голову. – Думаешь, во всем виноват газ, которым мы надышались в колодце?

– Я не знаю.

– Джессика тоже видела что-то странное. Какую-то женщину, которой не было. Так сказал Фишборн… И Варинг. Что он расскажет, когда придет в себя? – Взгляд ее стал колким. – Остаешься только ты, Уильям.

– Я? – он вздрогнул. Кубики льда, которые он бросил в стакан, чтобы разбавить скотч, звякнули.

– Ты ведь тоже что-то видел? – оживилась Эллис. – Когда? В лесу? В городе? До того, как встретил Пилар или после?

– Я не знаю.

– Что это было? Что ты видел? Не бойся. Расскажи мне. Я ведь рассказала тебе, что видела.

– Я ничего не видел.

– Не ври! – она повысила голос. Купер вздрогнул. Кубики льда в его стакане снова звякнули.

– Я видел сон.

– Сон?

– Да. Странный, ничего не значащий сон, – он хотел замолчать, но не смог. Усталость отступила, оживляя воспоминания, видения. Он словно переживал их заново. – Не знаю, что это было. Словно… словно время перестало существовать для меня. Я все еще находился здесь, на острове, но все менялось. Дни, недели, месяцы, годы. Как будто кто-то запустил часы вспять, – Купер передернул плечами. – Как и в колодце, только на этот раз я не был сторонним наблюдателем. Я проживал десятки, сотни жизней. Умирал и снова рождался. Я видел, как в этой части Тихого океана проводились испытания ядерного оружия. Видел, как японский фермер разрабатывает землю. Видел их глазами, жил их жизнью, понимаешь? – Он посмотрел на Эллис, ожидая ответа, но она молчала. – Я был испанцем, отыскавшим в океанах эти острова. И диким туземцем, в голове которого не было ничего, кроме примитивных инстинктов. И я видел, как такие же туземцы строили архипелаг, где мы нашли колодец. Я стал одним из них. И поверь мне, эти люди были очень умны, возможно, даже умнее, чем мы сейчас.

Купер выпил, налил себе еще.

– А что если это был не газ? – тихо спросила Эллис.

– Не газ? – он нахмурился, решительно качнул головой.

– Просто попытайся представить.

– Нет.

– Просто…

– Я умирал и возносился на небо! Я был бессмертным духом, который вынужден рождаться и умирать в человеческом теле. Снова и снова! Хочешь сказать, что такое могло прийти мне в голову просто так?! – Купер замолчал, бросил на Эллис короткий взгляд. – Думаешь, в этом есть смысл?

– А ты?

– Я не знаю.

– Я тоже. – Эллис заглянула в свой стакан, на дне которого уже почти растаял лед. – Кроме девушки и врачей я видела кое-что еще. – Она все-таки выпила. – Думаю, я знаю, что они делали, – Эллис поморщилась. Скотч обжог полость рта, скатился по пищеводу, согревая желудок. – Ты слышал, что после смерти человеческое тело становится на восемьдесят граммов легче? Слышал, что некоторые ученые называют это весом души? – Она бросила на Купера короткий взгляд, выпила еще. – С одной стороны, это, конечно, полная глупость, потому что потеря веса появляется за счет истощения клеточных запасов, происходящих в организме человека во время агонии, но… – Эллис допила оставшийся в стакане скотч. – Но что если измерить вес тела человека не только до и после смерти, но и сразу после его реанимации? Что если эти восемьдесят граммов чудесным образом вернутся? Что тогда?

Она замолчала.

– Так ты это видела в той хижине? – спросил Купер.

– Там были весы с метрической системой и… – Эллис протянула стакан, чтобы он налил еще. – Что если наши видения, когда мы спустились в колодец, не были вызваны газом? Подумай сам, Уильям. Мы все видели одно и то же.

– Ты понимаешь, о чем сейчас говоришь?

– А ты? – Эллис отвернулась, словно получила пощечину. – Как думаешь, о чем расскажет Варинг, когда очнется? А Джамил? Я спрашивала Джессику и Фишборна. Они сказали, что он едва мог сложить два и два. А что он говорил возле колодца? Помнишь? Да и твои видения…

– Это были сны, – вяло возразил Купер.

– А что если нет? – Эллис встретилась с ним взглядом. – Ты представляешь, что это значит?

– Что значит? – Купер растерянно тряхнул головой. – Нет… Это… это…

– Именно так, Уильям. Подумай сам, как много могут объяснить наши новые знания. Сколько ответов они несут. Ответов на вопросы, которые, считалось, разрешить невозможно.

– Не думаю, что…

– Нет, Уильям. Думаешь. Вижу, что думаешь.

– Мы ничего не сможем доказать.

– Уверен? – в ее глазах вспыхнул дьявольский огонь. Купер покачал головой, отвернулся, подошел к окну. – Подумай об этом, – сказала Эллис.

Она допила скотч, поставила стакан на стол. Купер слышал, как она уходит, но не обернулся. «Я зацепила его», – сказала себе Эллис, осторожно прикрывая дверь.

В коридоре было тихо. Бра на стенах с трудом справлялись с темнотой. Выпитый скотч бодрил. Эллис зашла в комнату Варинга и долго наблюдала за тем, как он спит. Окно было открыто, комната наполнялась свежестью. Тяжелое дыхание Варинга смешивалось со звуками ночи. Эллис слышала далекие приглушенные голоса, рокот дизельного двигателя. Порыв ветра ворвался в комнату, колыхнув шторы. Сквозняк открыл дверь. Эллис обернулась. На мгновение ей показалось, что на пороге кто-то есть – слабая тень, которую едва мог уловить глаз. Ветер усилился, раздвигая шторы. С подоконника упала ваза с цветами. Ковер проглотил звук падения. Пролившаяся вода растеклась черным пятном.

– Черт! – Эллис подняла вазу, подошла к окну, чтобы закрыть его.

Девушка. Азиатка. Она стояла на зеленом газоне под окном и смотрела на Эллис. Свет фонаря с трудом дотягивался до ее ног. Лица было почти не видно…

– Эй! – позвала девушку Эллис. Голос заполнил комнату, но, казалось, отказался выходить за окно. – Ты меня знаешь? – Эллис выругалась, понимая, что если сейчас же не замолчит, то разбудит всех жильцов.

Она вышла на улицу, обогнула отель. Азиатка ушла. «А я что хотела?!» – Эллис запрокинула голову, пытаясь определить, где находится окно в номер Варинга. Откуда-то издалека долетел слабый, едва различимый смех. Эллис обернулась. Смех повторился. Казалось, он исходит отовсюду. «Может быть, Купер прав и все мы сходим с ума?» – подумала Эллис, вздрогнула, увидев застывшую далеко впереди азиатку. На плечах у нее была наброшена вязаная кофта, нарастающий ветер нещадно трепал короткий сарафан.

– Не бойся! Я не причиню тебе зла! – крикнула Эллис.

Мысли в голове путались. Реальность вздрагивала, уступая место воспоминаниям – лес, хижина, люди в хирургических масках и халатах, хирургический стол, девушка, обреченная умирать и рождаться. Снова и снова. «Нет. Это не могло быть реальностью», – подумала Эллис, бросая короткий взгляд на азиатку в сарафане. Азиатку из этой реальности. «Или же две реальности стали одним целым?»

– Пожалуйста, не убегай! – попросила девушку Эллис, пытаясь подойти ближе.

Азиатка что-то сказала. Язык был незнаком Эллис. Как и язык той девушки в хижине.

– Я просто хочу поговорить. – Эллис подняла вверх руки, надеясь, что язык жестов сможет убедить лучше, чем непонятные слова. – Не нужно меня бояться. – Эллис осторожно подходила ближе.

Азиатка не двигалась, но и не приближалась. Она стояла на месте, но Эллис казалось, что она не подходит к ней, а лишь уходит все дальше и дальше от отеля. Эллис обернулась, желая убедиться, что это лишь игра воображения. Отеля было не видно. Она вообще не понимала, где находится. Не было и девушки. Лишь ночь, ветер, шелест лиственных деревьев.

– Черт! – Эллис попыталась заставить себя не паниковать. – Это все в моей голове. – Она зажмурилась. – Это все…

В нос ударил резкий запах медикаментов. Реальность преломилась. Эллис вздрогнула, понимая, что не может пошевелиться. Она лежала на хирургическом столе, а вокруг нее стояли люди в масках и синих халатах.

– Что? – растерялась Эллис. – Как это? – Она попыталась освободиться, но не смогла, попыталась закричать, но из горла вырвались лишь слабые хрипы. – Отпустите меня! – взмолилась Эллис, увидев шприц в руках одного из докторов. – Пожалуйста, не надо. Не надо! – она услышала свой голос. Он был надломленным, чужим. Эллис не понимала его. Не понимала ни одного слова.

Холодная игла проткнула кожу, отыскала вену. Эллис напряглась, еще раз попыталась освободиться. Спина ее выгнулась, горло сдавили спазмы. Воздух отказался проникать в легкие. Перед глазами поползли красные круги. Эллис вцепилась пальцами в края стола, чувствуя, как ломаются ногти. Мир сжался вокруг нее. Все стало до безумия четким: каждая мелочь, каждый звук. Это длилось пару секунд, затем реальность взорвалась яркой вспышкой.

Эллис услышала, как запищали электронные весы, отсчитывая восемьдесят граммов. Тишина. Гул в ушах и боль в груди сменились опустошенностью. Эллис не могла дышать, но сейчас ей это было уже не нужно. Она поднялась над своим телом, увидела, как эта оболочка осталась внизу, на столе, в окружении врачей. Она хотела остаться, хотела заглянуть в глаза тех людей, которые могут сотворить такое с человеком, но что-то не позволяло ей задерживаться, что-то тянуло ее вверх, в небо, в его верхние слои, туда, где нет ничего, что принадлежит этому миру: ни слов, ни мыслей, ни воспоминаний, ни чувств. Все совершенно другое, непривычное, но знакомое, просто забытое. Забытое на время, на мгновение на фоне бессмертия и вечности. И Эллис шла к этому, тянулась, поднимаясь все выше и выше в небо. Но что-то было не так. Что-то заставляло ее вернуться. Сильнее и сильнее. Эллис пыталась противиться, но не могла. Единственное, на что хватало сил, – это крик: тихий, сдавленный.

Она жадно втянула в легкие воздух, открыла глаза, увидев застывших над ней врачей в халатах и хирургических масках. Электронные весы последний раз пискнули, закончив отсчет. Жизнь вернулась в тело. Эллис вернулась в тело. В свое тело. Возвращался и громоздкий физический мир. Медленно, неуклюже. Мысли, чувства, воспоминания. Врачи оставили ее, сделали какие-то записи. Эллис не двигалась. Мир навалился на нее, придавил к земле. Она пыталась вспомнить свой путь в небо, но не могла. В этом теле невозможно было испытывать те чувства, невозможно было мыслить, как она мыслила. Врачи вернулись, окружили ее. В руках одного из них снова появился шприц.

– Пожалуйста! – взмолилась Эллис. – Не надо. Не оживляйте меня, – хотела сказать она, но не успела. Горло снова сдавили спазмы. Мир вспыхнул перед глазами, чтобы тут же потухнуть, отпустить ее, позволить уйти. – Не оживляйте, – пробормотала Эллис, но слова потеряли для нее смысл. Все потеряло смысл.

Она снова стала бессмертным существом. Бессмертным в понятиях физического мира. И небо звало ее. Небо, в котором притаилась частица другого мира, дивного мира, древнего, мудрого, мира истины и бесконечного света…

День третий

Эллис открыла глаза, с трудом понимая, что происходит. Она сидела на стуле в комнате Варинга. За окном начиналось пасмурное утро. Ветер колыхал тяжелые занавески. Тело затекло. Шея болела. Эллис застонала и попыталась подняться.

– Никогда бы не подумал, что можно спать сидя, – сказал Варинг, выходя из ванной.

Он был свеж и выглядел совершенно здоровым. Его подбородок был гладко выбрит, волосы причесаны. Махровый халат, предоставляемый отелем, был немного маловат, едва доходил до колен. Эллис чувствовала исходившие от него запахи свежести и лосьона после бриться.

– Рада видеть, что тебе уже лучше, – осторожно сказала она.

– Да. Не очень хорошо вчера получилось. Сам не знаю, что на меня нашло, – Варинг добродушно улыбнулся. – Надеюсь, я не причинил много хлопот?

– Если не считать, что нам пришлось нести тебя до хижины, то нет, – Эллис заставила себя улыбнуться в ответ. – И не забудь сказать спасибо Куперу за то, что вытащил тебя на берег.

– Мне казалось, я выплыл сам.

– Вот как? – взгляд Эллис стал пытливым. – А что еще тебе казалось?

– Что? – насторожился Варинг.

– Ну, у нас всех были видения. У меня, у Купера, у Джессики. А ты? Расскажешь, что видел ты?

– Да ничего не видел.

– Почему же тогда убежал?

– Не знаю, – Варинг спешно пожал плечами, огляделся. – Я разве не говорил, что боюсь высоты? – сказал он первое, что пришло в голову.

– Боишься высоты? Чушь! – Эллис презрительно скривила губы.

Варинг снова пожал плечами, понимая, что ложь действительно не удалась.

– Если честно, то я не знаю, почему убежал.

– Вот это уже больше похоже на правду. Мы с Купером думаем, что виной всему газ, а ты?

– Я?

– Да. Как ты думаешь, что с нами случилось, когда мы начали спускаться в тот колодец? У тебя есть какая-то версия или ты еще не успел об этом подумать?

– Наверное, не успел, – Варинг нервно моргнул. – А почему газ?

– Потому что у всех нас были галлюцинации. Ты точно ничего не помнишь?

– Галлюцинаций не помню.

– А что ты помнишь?

– Помню, как Джессика хотела прыгнуть. Помню, что мы ее связали и начали подниматься назад… – Варинг глубоко вздохнул, словно собирался произнести длинный монолог, но вместо этого лишь шумно выдохнул и покачал головой. – А дальше только страх. – Он постарался выдержать пристальный взгляд Эллис. – Я правда больше не помню, что было.

– А до вчерашнего дня?

– До?

– Ты помнишь, чем занимался, где работал? – оживилась Эллис. – Помнишь номер своей страховки?

– Помню, что никогда не мог его запомнить, – Варинг широко улыбнулся, надеясь, что шутка придется к месту.

– И тебе совсем ничего не снилось? – продолжила допрос Эллис. Варинг поджал губы и покачал головой. – Черт.

– Это не значит, что идея с газом не работает, – добродушно поспешил он успокоить ее. – У меня может быть просто аллергия или что-то еще…

– Да дело не в этом… – Эллис покосилась на стул, на котором провела эту ночь. Сон был таким реальным. Да и сон ли?

Она бросила короткий взгляд на Варинга. «А что если он врет? Что если он тоже что-то видел, но не хочет этим делиться?» – промелькнула у нее в голове мысль.

– Знаешь, наши видения… – начала было Эллис, но Джессика прервала ее.

Она постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла.

– А, уже проснулись, голубки, – сказала она, подмигивая Варингу. – Скажи мне, что ты очнулся недавно, а то горничная сказала, что всю ночь в твоем номере было тихо, а я просто не верю, что такой здоровяк, как ты, не может довести женщину до оргазма, – Джессика бросила короткий взгляд на кровать, на Эллис. – Только не говори, что ты спала на стуле.

– Я спала на стуле, – Эллис постаралась не заводиться, но не смогла. – А вот с кем спала в эту ночь ты?

– Одна.

– Стареешь?

– Ну, до твоих лет мне еще далеко.

– Боюсь, у нас с тобой разный калибр, так что твой закат начнется в двадцать два – двадцать три года.

– Вот как? – Джессика растерянно фыркнула, обернулась к доктору Луису. – Нет, ну ты слышал, что она про меня говорит?!

– Боюсь, я не очень силен в английском, – улыбнулся он, перешагнул через порог, здороваясь с Эллис, но стараясь не встречаться с ней взглядом. – А вы, я так понимаю, больной? – спросил он Варинга.

– Да, – смутился тот. – То есть нет. Уже нет. – Он решительно затряс головой, пытаясь одновременно улыбаться.

Доктор Луис обернулся к Джессике, награждая ее вопросительным взглядом. Она пожала плечами, комично изображая недоумение.

– А вчера все говорили, что он умирает.

– Не хотите сдать анализы и пройти обследование? – предложил доктор Луис.

– Нет, – Варинг покраснел, стыдливо переводя взгляд с доктора на женщин и обратно.

– Вы уверены? У нас хорошая больница и квалифицированный персонал…

– Абсолютно уверен! – перебил его Варинг.

– Ну, а ты? – спросила Джессика Эллис. – Не хочешь пройти обследование?

– Ты, я вижу, уже прошла.

– Я?! – Джессика изобразила удивление.

Доктор Луис кашлянул, надеясь, что это сможет прервать разговор.

– Простите, – извинилась перед ним Эллис.

– Ничего страшного. – Он сдержанно улыбнулся ей, бросил на Варинга короткий взгляд. – Я так понимаю, моя помощь сегодня не нужна.

– Сожалею, – выдавил из себя Варинг.

– Да что вы! – неожиданно рассмеялся доктор. – Я искренне рад, что хоть где-то не нужна моя помощь.

Он ушел, оставив в память о себе приятное воспоминание и запах недорогого одеколона.

– Что-то я не помню, чтобы тебя кто-то приглашал, – напомнила Эллис Джессике, указывая взглядом на дверь.

– Джамила так и не нашли, – сказала Джессика, пропуская слова Эллис мимо ушей.

– Джамил пропал?! – растерянно спросил Варинг.

– Ты отключился, а он убежал.

Варинг бросил на Эллис настороженный взгляд.

– Может быть, он тоже испугался? – предположил он.

– Вообще-то он не из трусливых, – Джессика нетерпеливо пожала плечами. – Пилар организует его поиски, так что я подумала, что кто-нибудь из вас может присоединиться. Ведь это вы, в конце концов, завели его в тот колодец.

– Вот только не надо ни в чем обвинять нас! – начала Эллис, но Варинг прервал ее, дав свое согласие помочь.

– Что мне нужно делать?

– Пока ничего. Пилар нашла машину Джамила недалеко от города Тамворои. Он бросил ее за водопадами, когда закончилась дорога. Куда он пошел, мы не знаем, поэтому нужно найти как можно больше людей и попробовать рассеяться и поискать его.

– И сколько вас уже? – спросила Эллис.

– С Варингом трое.

– Тогда можешь записать и меня.

– Купер и Фишборн тоже пойдут, – сказал Варинг. – Не думаю, что они откажут.

– Уже что-то, – Джессика кисло улыбнулась. – Пилар думает, что он мог отправиться к Нана-Луад. Когда она видела его в последний раз, он только и говорил, что об этом месте.

– Нана-Луад? – насторожился Варинг. – Это еще что такое?

– Всего лишь горы, – Джессика устало улыбнулась.

– Вернее, самые высокие горы на этом острове, – уточнила Эллис, бросая на Варинга косой взгляд. – Так ты все еще боишься высоты?

– Он боится высоты?! – удивилась Джессика.

– Не знаю. Сказал, что вчера убежал, потому что испугался высоты.

– Чушь!

– Вот и я ему так сказала, – Эллис улыбнулась, вгоняя Варинга в краску.

– Я, между прочим, уже согласился с тем, что это был газ!

– Люди могут и просто так бояться, – успокоила его Джессика. – Это естественно, – она увидела, что Варинг покраснел еще сильнее, и замолчала.

– Да, – поддержала ее Эллис. – Правильно. Быть стервой у тебя получается лучше.

– Молчала бы! – недовольно фыркнула Джессика, посмотрела нетерпеливо на часы. – Кажется, ты собиралась помочь?

– И помогу.

– Тогда иди к себе и одевайся. Пилар не станет ждать вечно.

– И как она тебя только терпит?! – спросила Эллис перед тем, как выйти из номера.

– Вы что, не можете нормально разговаривать друг с другом? – спросил Варинг.

– Я думала, мы нормально разговариваем, – Джессика улыбнулась. – Тебе, кстати, тоже нужно одеваться. Или же ты поедешь в халате? Не думаю, что это хорошая идея, тем более если учитывать, что он тебе мал и…

– Я все понял, – примирительно поднял руки Варинг. – То, что происходит между тобой и Эллис, – происходит между тобой и Эллис.

– Вот и хорошо, – Джессика снова улыбнулась. – А я пока позову Купера и Фишборна.

– Да, – Варинг проводил ее взглядом до двери, переоделся.

Он вышел в коридор одновременно с Эллис.

– Вижу, девчонка и тебя начинает сводить с ума? – спросила Эллис.

– Боюсь даже представить, какой характер у ее отца.

– Они не похожи с отцом.

– Странно.

– Думаю, она похожа на мать. – Эллис нахмурилась, тряхнула головой. – Хотя мне, если честно наплевать, – сказала она, бросила на Варинга пытливый взгляд, словно желая убедиться, поверил он ей или нет. Варинг кивнул.

Они вышли на улицу. Яркое солнце ослепило глаза. Джессика и Пилар стояли у дизельного внедорожника. Варинг остановился, зажмурился.

– Что с тобой? – спросила Эллис.

– Не знаю. – Он осторожно открыл глаза. Нет, видение не развеялось. Нити: тонкие, золотистые, словно пучки солнечных лучей. Они соединяли Джесс и Пилар с небом. Варинг тряхнул головой.

– Энди? – позвала его Эллис.

Он повернулся к ней, увидел такие же нити от головы к небу, как и у Джессики с Пилар, протянул недоверчиво руку, пытаясь прикоснуться к ним. Ничего. Никаких чувств. Никаких видимых изменений.

– Что ты делаешь, черт возьми? – растерялась Эллис.

– Не знаю. – Варинг еще раз зажмурился и что есть силы потряс головой. Нет. Ничего не изменилось. Видение осталось – бледные пучки света.

Мимо прошел служащий отеля. Его нити были чуть ярче. Варинг проследил за ним взглядом. Полумрак отеля скрыл пучок света. Но свет можно было видеть выше, над крышей. Варинг смог насчитать восемнадцать подобных связей.

– Энди? – снова позвала его Эллис.

– Ты ничего не видишь?

– Что я должна видеть?

– Джессика, Пилар, служащий отеля… – Он замолчал, стараясь лучше рассмотреть пучок света, соединяющий Эллис с небом.

– Что я должна видеть, Энди?

– У тебя это тоже есть.

– Есть что?

– Подожди. – Варинг подошел к внедорожнику, повернул к себе боковое зеркало. Пучок света соединял с небом и его. Сердце неприятно екнуло в груди. Что-то холодное заполнило живот.

– Энди? – Эллис спешно шагнула к нему, решив, что сейчас он снова потеряет сознание. – Энди, с тобой все в порядке?

– Нет, – честно признался Варинг. Он закрыл глаза, стараясь ни о чем не думать. Из отеля вышли Фишборн и Купер. Варинг услышал их голоса. Осторожно приоткрыл глаза. – Черт!

– Энди? – Эллис тронула его за плечо. Прикосновение было настоящим, живым. Варинг вздрогнул. – Не хочешь ничего сказать?

– Не знаю. – Он поморщился, стараясь не смотреть на нити между Эллис и небом. Мысли в голове путались, метались, словно пойманная в клетку птица.

– Ты что-то вспомнил, да? – попыталась разговорить его Эллис. Варинг качнул головой. – Тогда что?

– Не знаю. – Он вспотел. Ручейки пота струились по его лицу. – Помнишь о связи альфа-ритмов человека и резонансов земля-ионосфера? Мне кажется, я это вижу.

– Ты что?! – растерялась Эллис.

– Вижу. – Варинг поморщился, указывая рукой на исходившие из ее головы лучи. – Какие-то пучки света, нити…

– Нити? – Эллис растерянно потрогала его лоб – жара, кажется, не было. – Может, тебе лучше вернуться в отель?

– Я не знаю.

– Мог бы сразу сказать, что не хочешь ехать! – скривилась Джессика.

– Помолчи! – попыталась одернуть ее Эллис.

– Я поеду, – сказал Варинг, забираясь на переднее сиденье внедорожника. – Наверное, это просто действие газа.

– Вы теперь всю жизнь будете все недомогания списывать на газ? – вступилась Джессика. – Если мы и надышались чего-то, то все уже прошло еще вчера.

– Необязательно, – возразила Эллис, забираясь на заднее сиденье. – Тебе ничего не снилось ночью? Не было никаких видений? – спросила она Купера. Он спешно качнул головой. – Уильям? – заподозрила его во лжи Эллис.

– Я почти не спал, – признался он. – Лишь ближе к утру, и то немного.

– Думал о нашем разговоре?

– Да. – Купер покосился на Фишборна и Джесс.

– Думаю, глупо стесняться их, – сказала Эллис. – У тебя, например, были еще видения? – спросила она Джессику.

– У меня?! – Джессика нахмурилась, собираясь сказать очередную гадость, но, вспомнив, что Джамил до сих пор не вернулся, лишь качнула головой.

– А у меня были, – сказала Эллис. – Я увидела из окна девушку, вышла на улицу, а потом… Потом я оказалась в хижине, где меня убивали и оживляли, убивали и оживляли…

– Пахнет безумием, – подметила Джессика.

– Ты тоже видела женщину, которой нет, – напомнила ей Эллис. – А Купер отправился в прошлое и прожил десятки жизней.

– Не думаю, что хорошая идея говорить об этом… – попытался возразить Купер.

– А чего ты боишься?! – недовольно взмахнула рукой Эллис. – Если виной всему газ, так мы ни в чем не виноваты, это скоро пройдет. А если безумие, то с ума сходим мы все вместе, – она бросила на Фишборна короткий взгляд. – Ты, Барт, можешь, как ребенок, заткнуть уши, а Пилар все равно не понимает нас.

– Сейчас главное – найти Джамила, – попыталась закончить разговор Джессика.

– А то, что, спускаясь в колодец, мы видели одно и то же, тебя не беспокоит? – спросила Эллис.

– Я об этом не думаю.

– А что если в этом есть смысл?

– Тебе тоже лучше об этом не думать.

– Я ученый.

– А я не врач, но подтвердить твое безумие смогу.

– Значит, Джамил тоже сошел с ума?

– Джамил просто испугался.

– А если он видит что-то так же, как и Варинг?

– Вот только не надо сравнивать его с Варингом! – начала заводиться Джесс.

Пилар обернулась и что-то злобно прошипела ей на понапе.

– Вот видишь, ты даже ее достала, – подметила Эллис.

Джессика не ответила. Заурчал дизельный двигатель. Варинг открыл глаза, недоверчиво приглядываясь к местным жителям, мимо которых они проезжали. Пучки света были у всех. Яркие, тусклые, сочные, бесцветные. Он опустил стекло, надеясь, что свежий воздух поможет успокоиться.

Город остался позади. Порывистый ветер начал усиливаться. На мосту Досокел он уже так сильно раскачивал тяжелый внедорожник, что Варинг спешно застегнул ремень безопасности. Пилар бросила на него короткий взгляд и презрительно фыркнула. Варинг не придал этому значения. Какое-то время все его мысли занимали попытки вспомнить все, что он видел, спускаясь в колодец день назад, затем, когда вдоль дороги начали чередоваться безлюдные пейзажи и немногочисленнее поселения, он стал надеяться, что его видения закончатся. Вот вокруг лишь деревья или синяя рябь беспокойного моря, а вот россыпь домов и загорелые дочерна ребятишки с пучками света, уходящими в небо.

Каждый раз, когда деревня заканчивалась, Варинг убеждал себя, что на следующей не увидит ничего. Люди будут просто людьми и все. Но надежды эти не приносили плодов. Лишь когда на небе заметались рваные тучи, Варинг заметил, что пучки света, нити от людей к небу, стали более блеклыми, едва различимыми.

– Что-то не так? – спросила Эллис.

– Кажется, мои видения проходят, – растерянно сказал он, продолжая приглядываться к людям, мимо которых они проезжали.

Начал моросить дождь. Пилар включила дворники. Варинг видел, как жители придорожных домов прячутся под непрочные навесы из листьев пандуса и железа. Пучки света, соединяющие их с небом, таяли, исчезали. Варинг понимал, что должен исчезновению своих странных галлюцинаций, но что-то сдерживало его, принося грусть и одиночество. Он словно оставался один на всем земном шаре.

– Ты знаешь, я уже успел привыкнуть к тому, что вижу, – признался Варинг, поворачиваясь к Эллис.

Она кивнула, но предпочла промолчать. Дождь усилился. Пилар снизила скорость.

– Боюсь, день будет не из приятных, – подметил Фишборн.

– Боишься промокнуть? – подцепила его Джессика.

– А ты нет?

– Я не думаю об этом. Главное – найти Джамила.

– Он и мой друг.

– Я знаю. – Она примирительно улыбнулась.

– Главное, чтобы в итоге не оказалось, что он просто напился и провел ночь у какой-нибудь женщины, – попытался пошутить Купер.

– Эй, умник! Полегче! – прикрикнула на него Джессика. – Мы не в Техасе! Или же ты хочешь, чтобы я перевела твои слова Пилар? – Она увидела, что Пилар, услышав свое имя, обернулась к ней и сбивчиво попыталась объяснить, что ей лучше следить за дорогой.

Варинг слышал их голоса, но не придавал этому значения. Какая-то необъяснимая пустота заполнила грудь и теперь растекалась по всему телу. Варинг закрыл глаза, пытаясь игнорировать нежданное чувство опустошенности, но чем сильнее он пытался бороться с ним, тем сильнее оно становилось. В итоге Варинг сдался и просто начал слушать шум колес по мокрой дороге и стук дождя по крыше. В памяти всплыл вчерашний день. Картинки были мутными, такими же, как и мир за мокрыми стеклами «Тойоты», но Варингу и не нужно было ничего больше. Он находился под водой, плыл, слушая свое размеренное дыхание.

«Главное – не останавливаться. Главное – продолжать дышать», – звучали в его голове мысли. Мысли, которые уже не принадлежали ему. Не принадлежали сейчас. Он превратился в наблюдателя. Словно время позволило ему обернуться и увидеть самого себя парой секунд ранее. Варинг просто смотрел. Просто слушал. Страха не было. Колодец звал, заставляя нервничать. Нервничать того, другого, застрявшего в прошлом. Варинг видел его глаза за стеклом маски. «А что если на этот раз Купер не вернется за мной? – пронеслась у него в голове далекая мысль. – Или не найдет?» Ему захотелось наклониться к самому себе и шепнуть на ухо, чтобы он плыл как можно дальше в море, мимо кораллового рифа и древних построек. В пустоту, в бездну, где никто не сможет его найти и вернуть, чтобы спасти. Но Варинг не сделал и этого. Он просто наблюдал. Наблюдал, потому что ему вдруг стало абсолютно наплевать на судьбу этого человека из прошлого, словно между ними и не было ничего общего. Лишь вода вокруг да размеренное дыхание.

– Эй! – Эллис тронула Варинга за плечо, заставляя очнуться.

Видение закончилось, как и дождь. Он вышел из машины, огляделся. Они остановились недалеко от небольшой часовни – белое одноэтажное здание с аккуратным газоном и лентой красных цветов по периметру. Варинг поднял голову, вздрогнул, увидев пучок солнечных лучей, соединивших крышу часовни и небо, зажмурился, тряхнул головой, надеясь, что видение развеется.

– Тебе нехорошо? Снова что-то видишь? – пристала к нему Эллис.

– Почему мы здесь? – спросил он, осторожно открывая глаза.

– У Пилар здесь есть родственники, так что мы сможем оставить машину у часовни, а сами отправимся дальше пешком, – она вытянула руку, указывая на далекую вершину. – Нана-Луад вон там.

– Понятно. – Варинг кивнул, даже не взглянув на горы. – А что в часовне?

– Не знаю, – Эллис понизила голос и подошла к нему так близко, чтобы он мог слышать ее. – Ты ведь снова что-то видишь?

– Свет. Нити света, пучки света, не знаю. – Варинг болезненно поджал губы. – Они снова появились. У тебя, у Джессики, у Купера… У всех нас… А над часовней их особенно много, словно внутри толпа людей… – Он прикрыл глаза, стараясь не встречаться с Эллис взглядом. – Думаешь, я спятил?

– Думаю, со всеми нами происходит нечто настолько необычное и таинственное, что это невозможно объяснить. Пока невозможно.

– Я хочу, чтобы это закончилось.

– Зачем?

– Что значит «зачем»?! – усталость сменилась гневом. – Затем, что это ненормально! – его голос привлек внимание Джессики и Фишборна.

– Эй, если не хочешь идти, то просто скажи, – сказала Джесс.

– Да мы вообще не об этом! – отмахнулась от нее Эллис, не скрывая своего раздражения.

– Мне бы выпить, – сказал Варинг, обращаясь к Фишборну.

– Он что, по-твоему, здесь спец по выпивке?! – вспылила Джессика.

На лице Варинга появилась болезненная гримаса.

– Ладно, – Фишборн тронул Джесс за локоть. – Думаю, от пары глотков хуже никому не станет.

Он достал из машины свой рюкзак и протянул Варингу бутылку джина. Джессика смерила его недовольным взглядом и демонстративно отошла в сторону.

– Спасибо, – Варинг открыл бутылку и жадно присосался к горлышку.

– Выглядишь так, словно вчера пил всю ночь, – подметил Фишборн.

– Хуже, – Варинг нехотя вернул ему бутылку. – Сделай одолжение, не убирай ее далеко.

Он дождался, когда Фишборн кивнет, и отошел в сторону. Алкоголь согрел желудок и помог успокоиться, но видения не прошли.

– Ты все еще можешь остаться, – сказала Джессика, передавая ему тяжелый рюкзак. – В смысле, я не хочу, чтобы в дороге ты стал нам обузой.

– Не стану, – заверил ее Варинг.

Они оставили часовню, пересекли небольшой мост и стали подниматься вверх по течению реки. У водопада Варинг остановился и попросил у Фишборна еще джина.

– Может, Джессика права и тебе лучше остаться? – спросил Фишборн.

– А может, ты заткнешься и дашь мне выпить?

– Нет.

– Черт! – Варинг огляделся и жестом предложил отойти в сторону. – Я не напьюсь, обещаю, – сказал он, стараясь не смотреть на Фишборна, чтобы не замечать блеклые пучки света, исходившие из его головы. – Пожалуйста.

– Черт! Да что с вами со всеми происходит?! – Фишборн выругался, достал бутылку, протянул Варингу. – Вот. Оставь себе, только не говори, что это я дал тебе.

– Другим это тоже может понадобиться.

– Что?

– Эллис, Джессика, Купер. С ними тоже что-то происходит. Ты разве не видишь?

– По-моему, Джесс в порядке.

– А Эллис? – Варинг сделал из бутылки пару глотков и вернул ее обратно. – К тому же еще неизвестно, в каком состоянии мы найдем Джамила. Думаешь, он просто так убежал?

– Я не знаю, – честно признался Фишборн и сам сделал жадный глоток джина.

Трава после прошедшего дождя была влажной, и ботинки уже промокли. Водопад был небольшим, но шумел достаточно сильно. Вода разбивалась о камни, заливая брызгами берега. Пилар нетерпеливо оглядывалась по сторонам словно хищник, почуявший кровь своей жертвы. Порывистый ветер трепал ее черные густые волосы.

– Если кто-то и найдет Джамила, то это она, – задумчиво сказал Фишборн, сделал еще глоток джина, повернулся к Варингу. – А эти твои видения… На что это похоже? Я имею в виду лучи, или как ты там их называешь? Они… они есть у всех? Или же…

– Пока что я видел их у всех, – Варинг невольно улыбнулся. – У кого-то чуть ярче, у кого-то бледнее. Из часовни в небо уходил пучок света… – он неожиданно улыбнулся. – Черт возьми, Барт, ты же не спускался в тот колодец!

– Заприте здорового человека в сумасшедшем доме на неделю, и он сойдет с ума, – пожал плечами Фишборн и тоже заставил себя улыбнуться.

– Но ты-то с нами всего день. – Варинг взял у него бутылку. – Пожалуй, я все-таки подержу ее у себя.

Он сделал еще пару глотков и убрал ее в рюкзак. Фишборн не возражал. Какое-то время они шли молча, лишь где-то впереди раздавался недовольный голос Пилар, которой все время казалось, что они идут слишком медленно. Порывистый ветер снова начал усиливаться. Он раскачивал деревья, подхватывал опавшие листья. Дорога под ногами то появлялась, то пропадала. Река давно осталась где-то в стороне (или же позади?) – Варинг давно перестал ориентироваться в этой череде пролесков и неожиданных полян. Он даже не всегда понимал, поднимаются они или спускаются. Лишь в одном он был уверен – погода ухудшается. На небе снова начали появляться рваные тучи. Они метались по голубой дали, подобно взрослым на ярмарке, которые потеряли своих детей и теперь мечутся среди толпы, пытаясь найти их. Вскоре с неба сорвались первые крупные капли. Варинг ждал их, чтобы проверить свою теорию.

– Сейчас видения закончатся, – пробормотал он себе под нос, но Фишборн услышал его, обернулся, решив, что Варинг снова взялся за бутылку.

– Что-то не так? – спросил он.

Варинг не ответил. Откуда-то издалека долетел раскат грома. Дождь начался внезапно – упали несколько капель, небо затаилось, надрывно громыхнуло пару раз, затем разродилось ливнем. Варинг не моргая следил за пучком света, соединявшим Фишборна с небом. Свет бледнел, угасал. Это происходило со всеми. Даже с Пилар, у которой прежде эта связь была самой яркой.

– Нужно остановиться и переждать дождь, – хмуро сказал Фишборн Джессике.

Она кивнула, позвала Пилар. Фишборн сбросил с плеч рюкзак, достал палатку. Пилар выплюнула в его сторону пару ругательств. Фишборн не понимал ни одного слова, но одного тона было достаточно, чтобы понять, что это ругательства.

– Слишком дикая. Слишком глупая, – недовольно проворчал Фишборн, забираясь в палатку.

Дождь усилился. Фишборн взял у Варинга бутылку Джина, сделал пару глотков, протянул Эллис. Она выпила, передала Варингу.

– Я не буду, – сказал он, выглядывая в пластиковое окно на соседнюю палатку. Лучей света не было.

Фишборн выпил еще и попытался пошутить по поводу того, что разделить Джессику и Эллис по разным палаткам – хорошая идея.

– Сомневаюсь, что газ в том колодце виноват во всем, что с нами происходит, – сказал Варинг Эллис, пропуская слова Фишборна мимо ушей. – Сомневаюсь, что там вообще был газ. – Он заглянул Эллис в глаза, ожидая возражений, но она, кажется, уже и сама давно не верила в эту теорию, по крайней мере, не хотела верить.

– Ты снова ничего не видишь? – спросила Эллис. – Видения прошли?

– Думаю, это из-за дождя. – Варинг все-таки выпил – для смелости. – Думаю, все, что мы видели в том колодце, – правда. По крайней мере, большая часть.

– А я думаю, что ты просто выпил уже слишком много джина, – снова неудачно попытался пошутить Фишборн, бросил короткий взгляд на Эллис, на Варинга, снова на Эллис. – Ого! Так вы это серьезно? – растерянно спросил он. Никто ему не ответил.

– Нам нужно поговорить с Купером, – решила Эллис. – Барт, ты можешь позвать его?

– Нет. Там сейчас дождь.

– Это срочно. К тому же ты можешь остаться с Джессикой и Пилар.

– Причем тут они? – насторожился Фишборн, бросив в сторону Варинга недоверчивый взгляд.

– Да мы уже давно все поняли, – скривилась Эллис.

– Поняли что? – растерялся Варинг.

– Ну, может, кроме одного. – Эллис снисходительно улыбнулась. – Джин можешь взять с собой, – сказала она, когда Фишборн, ворча, начал подниматься.

Он добрался до соседней палатки достаточно быстро, но все равно успел насквозь промокнуть.

– На кой черт Эллис понадобился Купер? – спросила Джессика.

– Я не знаю. – Фишборн застегнул за Купером вход в палатку. – Кажется, Варинг что-то говорил о колодце и газе, которым вы надышались.

– Почему тогда они не позвали меня? – Джессика поднялась.

Фишборн выругался, наблюдая, как она бежит под дождем к соседней палатке.

– Ладно, у нас все еще есть джин, – сказал он, поворачиваясь к Пилар. Девушка сверкнула черными глазами, заставляя его отодвинуться. – Да я вообще-то с Джесс, – пожал плечами Фишборн, зная, что она все равно не поймет его.

Он открыл бутылку и выпил, покосился на Пилар, снова выпил. Она позвала его, протянула руку.

– Тоже хочешь? – Фишборн снова увидел, как сверкнули ее глаза и, напустив на лицо безразличие, протянул ей бутылку. Пилар сделала пару небольших глотков, что-то сказала, снова сделала пару глотков и снова сказала. – Я не понимаю, – качнул головой Фишборн.

– Она говорит спасибо, что помогаешь искать Джамила, – сказала Джессика, забираясь в палатку.

Смахнув с лица дождевые капли, она повернулась к Пилар и сказала пару слов на Понапе. Пилар нахмурилась, затем улыбнулась, кивнула, посмотрела на Фишборна и снова улыбнулась.

– Что ты ей сказала? – насторожился Фишборн.

– Сказала, что ты бы все равно помог, если бы даже никого из нас не знал, – Джессика взяла у Пилар бутылку джина. – Я не ошиблась?

– Не знаю, – Фишборн пожал плечами. – Ну а ты почему вернулась?

– Там тесно и пахнет безумием. – Джессика выпила, вернула бутылку Пилар.

– У тебя, между прочим, тоже были видения, – напомнил ей Фишборн.

– Одно видение! И было это вчера! – Джессика раздраженно фыркнула. – А все то, что мы видели в колодце… Черт, они рехнулись, если решили, что в этом есть смысл!

– Ну, судя по тому, что я слышал, вчера тебе это не казалось безумием. Тебя ведь пришлось связать…

– Это был просто газ! – начала злиться Джессика. – Просто газ! И хватит… – Она замолчала, услышав голос Пилар. Дождь стих, прекратился так же внезапно, как и начался. – Ну что, психи, поставили себе диагноз? – спросила Джесс, выбравшихся из палатки Эллис, Купера и Варинга, не получила ответа, недовольно фыркнула и начала помогать Фишборну и Пилар собираться.

Незадолго до вершины Нана-Луад они разделились, решив, что так будет больше шансов найти Джамила или же доказательства того, что он был здесь. На протяжении всего подъема Пилар вглядывалась в небо, надеясь увидеть дым от костра.

– Знаешь, – сказала Джессика Фишборну перед тем, как они разошлись, – я тут подумала… А что если мы не сможем найти Джамила? – Взгляд ее стал непривычно доверчивым. – Что нам делать тогда?

– Я не знаю, – признался Фишборн. – Думаю, это не такой большой остров и…

– Да, – оборвала его на полуслове Джесс. – Я знаю. Мы все равно его найдем.

Она заставила себя улыбнуться, но желание подниматься совершенно пропало. Вернее, наоборот, хотелось растянуть подъем, сделать его как можно более долгим, отгоняя тревогу. Ведь пока она не поднялась на вершину и не увидела, что там никого нет, то и надеяться ей никто не может запретить. Джессика шла, опустив голову, стараясь смотреть только себе под ноги и ни о чем не думать. Но тревога росла, усиливалась, заставляя ускорять шаг. В итоге Джессика достигла горного хребта, уступив лишь Пилар. Девушка стояла, оглядываясь по сторонам, а порывистый ветер налетал на нее, словно желая сбросить вниз.

– Сюда! – раздался откуда-то издалека голос Фишборна.

Джессика вздрогнула. Если кто-то, по ее мнению, и должен был найти Джамила, кроме нее и Пилар, то это был Фишборн. Джессика окликнула Пилар, указала рукой в сторону, откуда доносился голос Фишборна.

– Думаю, он там, – сказала она, не особенно заботясь о том, поняла ее Пилар или нет. Пилар поняла.

«А что если я ошиблась? – подумала по дороге Джессика. – Что если Фишборн не нашел Джамила?» Проблема показалась ей достаточно серьезной, поэтому она попыталась ее решить, но решения не было. Она неловко попробовала заговорить с Пилар, замолчала, снова попыталась и снова замолчала.

Гребень горы нырнул вниз. Пилар ускорила шаг. Джессика отстала, дыхание сбилось. Раскинувшийся у подножия горы остров невольно приковывал взгляд. Мысли путались. Джесс услышала, как где-то впереди охнула Пилар, вздрогнула, почувствовав недоброе, выбралась из низменности, остановилась. Все, выше подняться было нельзя. Джессика никогда прежде не была здесь, но не сомневалась, что это и есть вершина.

Джамил сидел на земле, скрестив ноги. Глаза его были открыты, но он словно спал. Прошедший недавно дождь затушил костер, оставив черные угли. Никто не двигался, ничего не говорил. Порывистый ветер – и тот стих ненадолго.

– Что… Что с твоими волосами? – нарушила молчание Джессика, не в силах оторвать взгляд от белых как снег волнистых прядей. Веки Джамила дрогнули, в глаза вернулась жизнь, взгляд покинул мир пустоты, вернувшись в реальность.

– Джесс, – тихо, почти одними губами произнес Джамил. – Я видел Бога, Джесс.

– Ты что? – растерянно переспросила она, но он не ответил.

Реальность вздрогнула, снова начала осыпаться, теряя смысл, значение. Низкое голубое небо снова звало к себе сына, требовало его внимания, шептало ему свои секреты. Глаза Джамила стали стеклянными. Его разум оставил тело, отправившись в прошлое. Он увидел астронома и примитивный телескоп. Увидел это так, как если бы смотрел на мир глазами астронома. Астроном был взволнован. Джамил чувствовал, как сильно бьется его сердце. Открытие волнует и вселяет ужас. Астроном что-то записывает, долго наблюдает за небом, снова записывает, сверяет записи, что-то шепчет себе под нос, бежит к телескопу.

Джамил видит далекий астероид – первый обнаруженный человеком астероид. Он никогда не изучал историю, но сейчас ему кажется, что история мира живет внутри него. Нужно лишь поставить вопрос – и ответ появится, как это было в колодце день назад. Но сила, отправившая его к астроному, уже вырывает его из чужого тела, бросает прочь, в космос, к далекому астероиду Церера, который он только что видел в телескопе.

Начало девятнадцатого века остается позади. Какое-то время Джамил летит рядом с этим астероидом, затем невидимая сила переносит его за пределы Марса к поясу астероидов. Теперь он видит их сотни, тысячи. Возвращается с одним из них к Земле, пересекает ее орбиту, один раз, другой…

Время снова устремляется вспять. Века сменяются тысячелетиями. Десятки миллионов лет пролетают перед глазами за пару секунд. Джамил видит устремившийся к земле громадный астероид. Пружина времени замирает, а затем медленно начинает разжиматься. Джамил наблюдает, как на Земле начинается ледниковый период, как вымирают древние животные. А астероиды все кружат и кружат в небе, пересекая орбиты планет, притягиваются этими планетами, падают на их поверхность, выбрасываются на периферию системы или же сгорают на поверхности солнца.

Пружина времени бросает Джамила в июнь 1908 года, в сибирскую тайгу в район реки Подкаменная Тунгуска. Джамил слышит раскаты грома, видит летящий по небу огненный шар. Метеорит врезается в землю. От удара земля вздрагивает так сильно, что окружавшие Джамила люди падают. Но сила, перенесшая Джамила сюда, поднимает его в небо. Он видит поваленный веером лес в месте падения. Видит обуглившиеся деревья. Но кратера нет.

Пружина времени снова начинает сжиматься, позволяя Джамилу увидеть, как метеорит входит в землю, пронзает ее насквозь и выходит в Атлантическом океане. Вернее, не метеорит, а микроскопическая черная дыра, оказавшаяся безвредной для материального мира Земли, если не считать энергии, выделившейся в результате взаимодействия черной дыры и окружавшей землю субстанции темного вещества.

Джамил почувствовал, как невидимая сила подхватила его, бросив в глубины времени и пространства к астероиду, у которого еще нет даже названия, но который несет на своем хвосте огромную, постоянно увеличивающуюся черную дыру. Время снова сжалось, позволив Джамилу проследить траекторию этого астероида – из темноты и вечности в Солнечную систему, в опасной близости от Земли и дальше, в заполненные жидким водородом недра Юпитера, к жизни, для которой не существует привычных законов физического мира.

Джамил знал ее, видел рисунки, когда был еще ребенком, слышал рассказы о ней – Рай, Элизиум, Валгалла, Эдемские сады, ал-Джанна, Новый Иерусалим, Сукхавати… И неважно было, какая из религий рассказывает об этом, – база была везде одна. Недосягаемая для мира физических законов жизнь. Дивная жизнь, древняя. Жизнь вне времени и пространства. Но жизнь, которой угрожает опасность. Это можно предвидеть, но нельзя предотвратить силами чистой энергии.

Джамил видел, как древняя жизнь из недр Юпитера населила тела молодой поросли на Земле. Видел, как рождались легенды и мифы, стоял у истоков появления великих религий, был свидетелем создания колоссов античной архитектуры…

Пружина времени достигла дня, когда Джамил отправился на вершину, чтобы поговорить с Богом, спросить у него совета. Он видел себя со стороны – напуганная, сбитая с толку физическая оболочка с древним разумом, для которого не существует понятия времени. Но на этом видения не закончились. Невидимая сила понесла Джамила дальше.

Он видел расцвет человеческой цивилизации, видел ее величие, видел великие войны, которым еще только предстояло случиться, и великие победы, видел, как растут все новые и новые города, совершенствуется наука, медицина. Видел, как рождаются и вымирают целые нации. Видел падение человечества и его новый расцвет. А кто-то незримый все это время шептал ему на ухо, что все это лишь часть великого предназначения. Перенаселение, выкачка природных ресурсов, перераспределение горных пород, урбанизация, глобальное потепление. Новый мир распускался подобно дивному цветку. Мир, которого не должно было быть еще очень и очень долго. Но мир, имевший свою роль и свое значение.

Джамил видел, как меняется орбита Земли, видел последствия, которые это несет для всей Солнечной системы. И видел он метеорит без названия, несущий на своем хвосте гигантскую черную дыру. Видел, как этот метеорит приближается к Земле. Видел страхи и тревожные ожидания человечества. Беспочвенные страхи. Потому что вечность не может ошибиться в рамках мгновения.

Джамил видел, как метеорит прошел в опасной близости от Земли, изменил свое направление и покинул Солнечную систему. А пружина времени снова начала сжиматься, возвращая Джамила назад, в его время, в его жизнь.

Он услышал далекий голос Джессики, но смог понять, кому он принадлежит, только когда услышал, как она смеется. Джамил разлепил сухие губы и попытался открыть глаза. Тяжелые веки подчинились не сразу.

– А я говорю, не нужен ему никакой доктор! – спорилась Джессика с Эллис, энергично жестикулируя, словно уроженка Италии. – Он сильный и крепкий. К тому же он и сам бы не хотел, чтобы я лишний раз вызывала без причины доктора Луиса. Сегодня утром я и так уже выглядела полной дурой, когда привела его Варингу! Хочешь, чтобы он перестал воспринимать нас всерьез и отказался прийти, когда будет по-настоящему требоваться помощь?!

– Помощь, возможно, требуется именно сейчас!

– Не требуется, – прохрипел Джамил, пытаясь подняться.

Он лежал на кровати в своем доме в Колониа. За окнами шумел дождь. Порывистый ветер гнул к земле пару старых пальм.

– Вот видишь! – не без гордости заявила Джессика Эллис и только потом подошла к Джамилу. – Как ты?

– Не знаю, – честно ответил он, пытаясь вспомнить, что произошло. Воспоминания не стерлись, но выглядели мутными, словно он пытался отыскать их в воде без маски. – Так странно… – Джамил прикоснулся рукой к поседевшей взлохмаченной голове.

– Уверен, что в порядке?

– Думаю, да, – он встал на ноги, огляделся.

Варинг и Купер мерили его пытливыми взглядами. Фишборн стоял у окна. В руках у него был стакан. Джамил не сомневался, что в стакане налит джин, только сейчас эта догадка не веселила его, в отличие от того, как это было раньше. Что-то изменилось. Он пока не знал, что это, но чувствовал, как в голове что-то стало не так.

– Можно задать вопрос? – вкрадчиво спросил Варинг. – Что, черт возьми, ты забыл на вершине горы?

– Хотел поговорить с Богом, – не задумываясь, сказал Джамил и тут же смутился.

– Хотел поговорить с Богом?! – растерянно переспросил Варинг, бросил короткий взгляд на Купера, на Эллис. – И как? Поговорил?

– Кажется.

– Вот как? – Варинг выдавил из себя глуповатую улыбку. – И… и что он тебе сказал?

– Ну хватит издеваться над ним! – вступилась Джессика.

– Мы не издеваемся, – сказал Купер, выступая вперед. – Мы все что-то видим после того спуска в колодец. Я, ты, Эллис, Энди. Почему мы должны смеяться над тем, что видел Джамил?! Наоборот, нам интересно. Мы хотим послушать то, о чем он нам расскажет. Ведь так? – он бросил короткий взгляд в сторону Эллис, ища поддержки.

– Думаю, наши видения не даны нам просто так, – сказала она Джамилу. – Нужно попытаться собрать их воедино, и тогда, быть может…

– Хватит с меня! – разозлилась Джессика. – Человек только пришел в сознание, а ты лезешь к нему со своей шизофренией! Может, подождешь хотя бы до завтра?! И не забывай. С ума сошли только вы трое. Со мной все в порядке. Все мои видения закончились еще вчера. К тому же это могло быть не видение, а просто игра света! Так что спасибо, что помогли с поисками, но сейчас, думаю, вам лучше уйти и…

– Они правы, – тихо сказал Джамил.

– Что? – растерялась Джесс, решив, что ослышалась.

– То, что с нами произошло… Это было не просто так, – Джамил встретился с ней взглядом. – Когда я разговаривал с Богом…

– Перестань! – всплеснула руками Джессика.

– Я плохо все помню, но думаю, если мы поделимся своими видениями, то картина станет более ясной…

– И ты туда же? – Джессика впилась в него взглядом, словно уличила в предательстве. – Да вы что, черт возьми, сговорились здесь все что ли?!

– Если ты не хочешь разговаривать об этом, то можешь просто уйти, – предложила ей Эллис.

– Я уже однажды ушла, оставив отца таким, как ты! – прошипела Джессика.

– И, поверь мне, ему от этого стало только лучше.

– Заткнись! – Джессика поджала губы, чтобы не наговорить лишнего. – Завтра, – она ткнула Джамила пальцем в грудь, – завтра ты сам придешь ко мне и попросишь избавить тебя от этих безумцев!

– Может быть, – согласился он, выдерживая ее взгляд.

– Но не сейчас? Ведь так? – Джессика не спрашивала, она знала ответ, и Джамил знал, что она знает. – Барт! – она резко развернулась и пошла к выходу. – Ты так и будешь накачивать себя джином или составишь мне компанию?

– Там дождь.

– И что?! Боишься растаять?

– Нет, но общаться с тобой, когда ты в таком состоянии, нет ни малейшего желания.

– Вот значит как?! – Джессика сделала пару глубоких вдохов, желая успокоиться. – Ладно. Зато честно. Да. Так даже лучше… Завтра… завтра поговорим.

Она вышла, громко хлопнув за собой дверью. Сильный, порывистый ветер разбивал дождь, дробил его на мелкие части. Можно было попробовать добежать до своей машины, практически не намокнув, но Джессика предпочла идти неспешно, подставив лицо крошечным каплям. «Не нужно было отпускать Пилар, – думала она, включая зажигание. – С ней мы бы смогли выставить всех этих умников за дверь и вправить мозги Джамилу».

Она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на размеренном рокоте дизельного двигателя. Думать ни о чем не хотелось. Ни о чем и ни о ком. И уж тем более ни о ком не хотелось переживать.

Джессика включила передачу. Вечерние улицы были пустынны. Дождь разогнал всех по домам. Лишь изредка встречались одинокие машины да промокшие, напуганные кошки. Джессика проехала мимо местного стадиона, снизила скорость, недоверчиво вглядываясь в силуэт идущего вдоль обочины человека. Женщина. Стройная, выше среднего роста. Дождь намочил ее платье, длинные волосы. Джессика остановилась, открыла окно.

– Садись! – крикнула она незнакомке. Женщина обернулась. – Да не бойся! Я еду одна, к тому же такая же неместная, как и ты!

Джессика открыла дверку, помогая незнакомке принять решение. Крупные капли дождя полетели в прогретый салон «Тойоты». Женщина помялась несколько секунд, затем все-таки села.

– Поругалась с кем-нибудь или просто неудачный вечер? – спросила Джесс.

– Просто вечер, – тихо сказала женщина, глядя за окно. – Долгий дождливый вечер.

– Вернее и не скажешь, – Джессика улыбнулась, попыталась рассмотреть ее лицо, но не смогла. – У тебя есть имя?

– Эдриан.

– А я Джесс.

– Я знаю.

– Вот как…

– С этого года ты будешь работать в местной школе, и у тебя есть больная дочь.

– Ого! – Джессика растерянно моргнула. – Что ж, наверное, мне нужно давно привыкнуть, что это не Техас.

– Да. Не Техас, – согласилась женщина.

– Ты была в Техасе?

– Недолго.

– Я сразу поняла, что ты неместная. Слишком высокая, слишком белая.

– Как и ты.

– Как и я, – Джессика замолчала, чувствуя неловкость. – Никак не могу вспомнить, где тебя видела, – призналась она.

– Ничего, когда-нибудь вспомнишь. – Женщина продолжала смотреть за окно.

– Да. Вспомню, – Джессика поджала губы. – Так что, Эдриан, куда тебя отвезти?

– Здесь недалеко.

– Здесь все недалеко.

– Да, – женщина улыбнулась. – Высади меня в Чайнатауне. Это, кажется, тебе по дороге.

– По дороге, но ты не похожа на китаянку.

– Ты тоже не похожа на местных жителей, но тем не менее живешь здесь.

– Справедливо, – согласилась Джесс, бросила на Эдриан любопытный взгляд, включила передачу. – Так ты, значит, знакома с доктором Луисом? – спросила она, желая начать разговор.

– С доктором Луисом?

– Иначе откуда ты знаешь, что Делия больна?

– Делия – это твоя дочь? Красивое имя.

– Не уходи от ответа! Кто рассказал тебе обо мне и моей дочери, если не доктор Луис?

– Я не знаю доктора Луиса. Я вообще здесь мало кого знаю, – женщина начала было оборачиваться, чтобы посмотреть на Джессику, но передумала. – Я недавно здесь.

– Но меня-то узнать успела.

– Просто случайность.

– Я не верю в случайность.

– А как же твоя дочь? Разве она появилась не случайно?

– Так ты знаешь Фишборна? Это он рассказал тебе? – Джессика бросила на Эдриан короткий взгляд. – Потому что кроме него здесь мало кто знает, что случилось на самом деле… – она замолчала, поджала губы. – Эллис! – пришла в ее голову новая мысль. – Это она, да? От нее ты узнала обо мне?

– Сомневаюсь, что Эллис есть до тебя дело.

– Ага! Значит, ты не отрицаешь, что знаешь ее!

– И Купера, и Варинга, и Джамила, и Пилар.

– Уже что-то, – Джессика нахмурилась, снова пытаясь вспомнить, где видела эту женщину.

– И ты зря обижаешься на Фишборна.

– Что?!

– Он, может быть, не самый лучший мужчина, но если сравнивать с теми, что у тебя были прежде…

– Да кто ты такая, чтобы судить меня?! – ощетинилась Джессика. Женщина не ответила. Они въехали в Чайнатаун. Джесс вдавила педаль тормоза в пол. – Вылезай! – велела она Эдриан.

– Спасибо, что подвезла, – сказала женщина, выходя из машины.

– Если сравнивать с теми, что у меня были! – гневно повторила Джессика, оставшись одна.

Она обернулась, пытаясь рассмотреть, куда направится Эдриан, но поздний вечер и пелена дождя уже скрыли ее от посторонних глаз.

– Просто вечер. Долгий, дождливый вечер, – тихо сказала Джессика, пытаясь успокоиться, вспомнила, что эти слова принадлежат Эдриан, и грязно выругалась, отчитывая себя за то, что придает этому знакомству слишком большое значение. – Да кто она такая, чтобы давать советы, с кем мне встречаться?!

Джессика нажала на акселератор, лихо сорвавшись с места. Чайнатаун остался позади. Продолжая ругаться сама с собой, она свернула к садам Нара и дальше, к кромке вгрызшегося в остров океана.

Оставив машину на подъездной дорожке, Джессика вошла в окруженный тропической растительностью небольшой дом. Делия спала в своей комнате. Рядом с ней на кровати лежала Фюри Пиаже – девушка, которая присматривала за ней. Ее дыхание было ровным и глубоким. Джессика вышла из комнаты, решив не будить сиделку – на улице шел дождь, а у нее не было ни малейшего желания снова садиться за руль, чтобы отвезти ее домой, да и Делия могла проснуться. Джессика снова вспомнила женщину, которую подвезла до Чайнатауна.

– Вот и делай потом добрые дела! – Она открыла шкаф, достала початую бутылку джина. – Если Фишборн что-то и сделал для меня хорошего, так это приучил пить этот чертов неразбавленный джин! – проворчала Джессика, открывая бутылку. – Хватит с меня уже на сегодня! – она замерла, вспомнив вчерашний день, вернее, старую хижину в лесу с прогнившим полом. И женщину. Высокую, с темными волосами и бледной кожей. – Нет. Не может быть, – Джессика тряхнула головой, заставляя себя не сравнивать женщину из хижины с женщиной, встреченной по дороге домой. – Тогда мне просто показалось. Это все газ. Даже Эллис говорит, что у нее были видения…

Джессика выпила, налила еще.

«Но Эллис говорит, что эти видения у нее продолжаются. Как и у Купера, Варинга, Джамила… У всех, кроме меня. Или же нет? Или же я такая же ненормальная, как и они? Но эта женщина… Эдриан… Разве она могла быть галлюцинацией? Такая реальная? Я чувствовала запах ее духов, слышала ее голос. Нет. Так не бывает». Мысли в голове спутались.

Джессика выпила еще джина, вышла на улицу, решив, что свежий воздух сможет помочь собраться. Шквальный ветер качал окружившие дом деревья. Пара молодых пальм пригибалась к земле, словно они вот-вот должны были сломаться. Капли дождя залетали на крыльцо. Принесенная откуда-то ветром ветвь дерева упала на крышу «Тойоты».

Джессика выругалась, увидев образовавшуюся небольшую вмятину, вернулась в дом за бутылкой джина, снова вышла на крыльцо, замерла, увидев под одной из молодых пальм Эдриан. Сердце екнуло. Страх вспыхнул и погас. На его место пришла злость.

– Кто ты, черт возьми? – прокричала Джессика, перекрывая шум ветра.

Женщина не ответила. Просто стояла и смотрела на Джесс. Ветер нещадно трепал ее мокрые волосы. Подол платья прилипал к худым ногам. «Нет. Это не может быть галлюцинация, – подумала Джесс. – Все это слишком реально». Она спустилась с крыльца, подошла к женщине и ткнула ее в плечо, желая убедиться, что перед ней реальный человек.

– Я задала тебе вопрос! – сказала Джесс, маскируя свой поступок гневом.

Эдриан выдержала ее взгляд. Джессика смутилась. Не знала почему, но почувствовала, что перегнула палку.

– Извини, – выдавила она. – Просто день выдался трудный, да еще ты тут… Может, зайдешь в дом? Согреешься, выпьешь джина, расскажешь, почему ты здесь. Ты ведь не просто так пришла ко мне? – Джессика снова заглянула ей в глаза. – Ведь так? Тебе что-то нужно от меня? Ты хочешь, чтобы я что-то для тебя сделала?

– Не для меня, – Эдриан откашлялась, избавляясь от хрипоты.

– Хорошо. Тогда для кого? – Джессика чувствовала, как усталость последних дней наваливается на плечи. – Для твоих родственников? Друзей?

– Родственников.

– Отлично. Уже что-то, – Джессика попыталась улыбнуться. – Тогда, может быть, пойдем в дом и обсудим все, а то здесь дождь, если ты не заметила.

– Хорошо.

– Хорошо? – Джесс недоверчиво прищурилась, увидела, как Эдриан кивнула, и облегченно выдохнула. – Не знаю, о чем ты хочешь со мной поговорить, но думаю, в доме это будет сделать намного проще, чем под этим чертовым дождем. – Она дождалась, когда новая знакомая снова кивнет, поднялась на крыльцо. – У меня правда там спит ребенок, но мне не кажется, что ты одна из тех, кто любит закатывать слезные истерики. – Джессика обернулась. – Что за… – она огляделась по сторонам, но Эдриан нигде не было. – Эй! – позвала она для верности. Ничего. Никого. Лишь ветер да дождь. Мысли снова вернулись к старой хижине.

«Нет. Это не галлюцинация. Я не схожу с ума». Джессика для верности тряхнула головой, заставляя себя не ставить вопросы, ответов на которые невозможно найти.

– Только вымокла зря, – проворчала она, вошла в дом, увидела Эдриан у окна, выругалась вполголоса. Сердце тревожно затаилось в груди. – Да кто ты такая, черт возьми?! – спросила Джессика, слыша, как предательски дрожит голос.

– Друг, – тихо сказала Эдриан.

– Друг? Я не ищу друзей. У меня уже есть все, кто мне нужен. – Джессика отчаянно боролась с желанием включить свет и как следует разглядеть лицо женщины, но что-то подсказывало ей, что так она может сделать только хуже.

– Просто выслушай меня, и я уйду, – попросила Эдриан.

– Говори.

– И пообещай, что сделаешь то, о чем я тебя попрошу.

– А о чем ты меня попросишь?

– Держись подальше от Эллис и всего, что с ней связано.

– Это еще почему?

– Просто скажи, что ты все поняла.

– Ничего я не поняла! – Джессике снова захотелось подойти к женщине и убедиться, что это не мираж. – Это как-то связано с ее видениями?

– Возможно.

– Ты тоже мое видение? – На мгновение Джесс показалось, что сейчас в дом ворвется бригада санитаров, наденет на нее смирительную рубашку и увезет в комнату с мягкими стенами. – Элис, Варинг и Купер говорят, что видят какие-то странные вещи.

– Ты забыла еще Джамила. Разве он не поднимался на вершину горы, чтобы поговорить с Богом? Разве не рассказывал после странные вещи?

– Хорошо, пусть будет и Джамил, – согласилась Джесс. – Мы все спускались в тот чертов колодец. Эллис считает, что я тоже должна что-то видеть. Она права?

– Возможно.

– И ты… Ты как-то связана с этим… имеешь какое-нибудь отношение к этим видениям?

– Возможно.

– Черт! – вспылила Джесс. – Что ты заладила: возможно да возможно?! Просто скажи, да или нет.

– Да.

– Черт! – Она запустила пальцы в свои мокрые волосы.

Мозг, казалось, вот-вот закипит. Хотелось верить, что происходящее всего лишь сон. Сон, который сейчас закончится. Но это был не сон. В последнем Джессика не сомневалась. Не сомневалась она уже и в том, что женщина в старой хижине день назад и женщина в ее доме сейчас – это одно и то же лицо. Она спятила, сдвинулась, как и Эллис, Купер, Варинг, Джамил…

– И… и что ты хочешь от меня? – спросила Джессика у Эдриан, чувствуя, как ее буквально выворачивает наизнанку от понимания того, что она сейчас разговаривает со своей галлюцинацией. – Не возражаешь, если я выпью? – спросила она, не дожидаясь ответа на свой первый вопрос.

Дрожь подчинила себе руки. Горлышко бутылки зазвенело о край стакана.

– Тебе не нужно меня бояться, – сказала Эдриан.

– Конечно, ты же мой глюк! – Джессика нервно хихикнула, сделала большой глоток.

Джин встал поперек горла. Слезы навернулись на глаза. Она закашлялась, отвернулась, тихо бранясь себе под нос. «Может быть, видение прошло?» – подумала она, бросая короткий взгляд в сторону Эдриан. Нет, женщина по-прежнему стояла у окна, наблюдая за ней.

– Ну хорошо. Если я пообещаю тебе, что буду держаться подальше от Эллис Ливенски, ты уйдешь? – спросила Джессика.

– Дело не только в Эллис. Есть еще Варинг, Купер, Джамил.

– Джамил мой друг!

– Уже нет.

– Может, мне и с острова уехать?

– Было бы неплохо.

– Было бы неплохо?! – Джессика поняла, что начинает кричать, поджала губы, налила себе еще выпить.

– Я просто хочу помочь, уберечь тебя.

– Уберечь от чего? – голос Джессики начал напоминать змеиное шипение. – Думаешь, ты мне нужна? Думаешь, мне нужны твои советы? – внутри что-то щелкнуло. – Знаешь, отец уже пытался это делать. Оглядись и посмотри, к чему это привело!

– Какое мне дело до твоего отца?

– А какое тебе дело до меня?! – Джессика снова поджала губы.

«Что если сейчас проснется сиделка дочери и выглянет из комнаты? – подумала Джесс. – Увидит ли она Эдриан? Или же увидит только, как я разговариваю сама с собой?»

– Я хочу, чтобы ты ушла, – устало попросила она.

– Пообещай, что будешь держаться подальше от Эллис и ее друзей.

– Они и мои друзья.

– И держись подальше от того колодца, что вы нашли вчера.

– Уходи.

– Пообещай мне.

– Я сказала, убирайся! – Джессика указала рукой на дверь, смутилась, тряхнула головой. – Или как там уходят все галлюцинации? Черт! – она отвернулась, буквально чувствуя, как Эдриан сверлит своим взглядом ее затылок. – Ты уйдешь или нет?

– Нет, пока не услышу то, что мне нужно.

– Мне наплевать на Эллис, Варинга и Купера. Но Джамил мой друг.

– Уже нет.

– Ты-то откуда знаешь? – Джессика налила себе еще порцию джина. – Да тебя даже нет здесь на самом деле.

– А что если ты ошибаешься?

– Что?

– Дотронься до меня, – сказала Эдриан, подходя к ней.

– Да не буду я…

– Пожалуйста, – Эдриан взяла руку Джессики. – Если бы я была плодом твоего воображение, разве ты смогла бы меня чувствовать?

– Это ничего не значит. Это…

– Пожалуйста, – ее взгляд стал колким. – Дай мне еще один шанс.

– Еще один шанс? – растерянно переспросила Джесс.

– Я знаю, что при жизни была плохой матерью. Позволь мне исправиться хотя бы после смерти.

– Что? – Джесс резко отдернула руку, попятилась.

– Просто дай мне слово, что будешь держаться подальше от Эллис и колодца.

– Нет. Ты сказала только что… сказала… – Джессика трижды набирала полные легкие воздуха, но так и не смогла произнести: «Что ты моя мать». Лишь во рту появился вкус крови от прокушенных губ.

– Сделай хоть раз что-нибудь не наперекор, – сказала Эдриан перед тем, как уйти.

Джессика смотрела, как за ней закрывается дверь, но в голове была лишь пустота. Она словно онемела, но сейчас это было лучшее, что могло случиться. Где-то глубоко она понимала это. Онеметь и ни о чем не думать. Даже мысли о безумии отошли на второй план. Не было ничего. Все замерло, затаилось. Джесс почувствовала холод стакана в правой руке. Бездумно поднесла стакан ко рту, сделала пару глотков джина. Что-то теплое заполнило желудок. Ощущение этого пришло медленно, нехотя, лениво. Затем Джесс начала слышать, как шумит за окном дождь, свистит ветер. Слышать собственное тяжелое дыхание. Дышала ли она с того момента, как ушла Эдриан? Эдриан. Эдриан… Мысли возвращались так же медленно, как и чувства. Джессика попыталась вспомнить ее лицо. Это требовало усилий и… Волнение. Она не знала, откуда оно приходит, но чувствовала, как начинает сильнее биться сердце. Эдриан. Эдриан. Эдриан.

– У меня нет ни одной ее фотографии, чтобы сравнить, – тихо сказала Джессика, словно убеждая саму себя выбросить все это из головы. – К тому же так не бывает. Никогда. Только не со мной и не здесь, – она снова прокусила губы. – Да эта сука даже никогда не была Хорниш! – струйка крови скатилась по ее подбородку. – Она не хотела моего отца, не хотела меня!

Джессика выпила еще. Алкоголь прибавил обиды и злости, но вместе с этим пришло и что-то еще, что-то, заставившее ее сесть за компьютер и забить в поисковике имя Эдриан Даммерс. Фотография некролога, которую удалось найти, всколыхнула какие-то оставшиеся далеко в прошлом чувства, но Джессика постаралась не придавать этому значения. Она просто сидела и смотрела на фотографию, потягивая из стакана чистый джин. Она не следила за временем, лишь чувствовала, как алкоголь все сильнее и сильнее затуманивает мозг.

Она так и заснула – на стуле, со стаканом джина в правой руке и включенным монитором. Снов не было, скорее, обрывки воспоминаний, рваные лохмотья детства. Джессика не знала, помнит в действительности свою мать или нет, но во сне ей казалось, что помнит. Во сне это был не безликий силуэт, построенный на основании скупых рассказов отца. Во сне это была живая женщина с лицом, которое Джессика видела на фотографии некролога. Сохранилась черно-белая палитра, только это не выглядело странным. Наоборот, в этом был смысл. Весь мир был до безумия цветным, и только мать была лишена этого буйства красок, словно она и была единственно возможной реальностью. Реальностью, к которой тянулась Джесс. Не знала почему, но это было важным. Где-то рядом ходил отец, но он был таким красочным, таким ослепительным, что от этого можно было сойти с ума.

Джесс пыталась понять, как выглядит сама, пыталась разглядеть свои руки, свою одежду, свое лицо, но не могла. Стоило ей подойти к зеркалу – и зрение отказывалось подчиняться. Мир становился мутным, смазанным. Да Джесс и не знала, хочет ли в действительности рассмотреть себя. Не знала, частью какого мира хочет стать: краски радовали глаз, но будоражили мысли, волновали, возбуждали, злили, выводили из себя, а черно-белая реальность утомляла, но приносила какой-то необъяснимый покой. Все словно разделилось на два полюса. На одном был отец, на другом – мать. Отец был ярким и сочным, словно клоун в цирке, который вместо того, чтобы веселить, пугает и вызывает желание уйти. А мать была все той же девушкой с фотографии некролога – черно-белая, зернистая, ненастоящая. Джессика боялась смотреть на нее, словно взгляд мог забрать остатки жизни из этого блеклого образа.

«Почему же они с отцом не могут дополнить друг друга? – думала она. – Мать получила бы немного красок, а отец перестал выглядеть таким неестественно сочным».

Джессика пыталась сказать им об этом, пыталась указать способ, благодаря которому они смогут стать нормальными, смогут перестать находиться на разных полюсах этого странного мира, но они не слышали ее. Ни одного слова. Ее будто и не было. Мир словно разделился на две части, между которыми не существует жизни – только пустота, в которой парила Джесс. Чувство одиночества стало таким сильным, что она заплакала. Никто не слышит ее, никто не помнит о ней. Ее словно и нет. Словно она никогда и не рождалась. И образы тают, удаляются от нее. Противоположные полюса отталкиваются все дальше и дальше друг от друга.

Джессика закрыла лицо руками и закричала, решив, что навсегда останется одна в этой пустоте. Мир вздрогнул. Где-то далеко зазвенели разбившиеся стекла. Джессика увидела кровь. Свою кровь. Красную, густую. Кровь лилась из порезанных ладоней, которые она протягивала к черно-белому образу матери. Но образ удалялся, становился зернистым, терял объем.

– Это всего лишь фотография, – услышала она голос отца. – Всего лишь фотография.

Он держал ее за руки и осматривал порезы, а на столе лежала газета с некрологом, где была изображена мать.

– Всего лишь фотография.

– Она не пришла.

– Фотография.

– Не пришла, когда я звала ее… – Джессике захотелось сорвать повязки, захотелось, чтобы раны снова открылись. – Но ей ведь наплевать? На меня, на тебя, на всех?

Она смотрела на отца, но это не был вопрос. Это был ответ на все ее надежды, на все ее желания. И звон стекла, это вовсе не окна, которые она разбила своими руками. Это мечты и надежды. Но только так можно избавиться от страхов и одиночества. Только так можно выйти из той черной комнаты, из которой, казалось, нет выхода. Выйти и притвориться, что все нормально, что ничего не случилось. Жить в мире неестественных красок, зная, что где-то внутри навсегда остался черно-белый образ. Ее собственный образ. Образ, неприемлемый для окружающего мира. Образ, с которым нужно постоянно бороться, забивая его все глубже и глубже в себя. Быть решительной, быть властной, быть сильной и умной, как отец.

Но иногда черно-белый образ поднимается из глубин, и в те моменты Джессика чувствует себя подавленной и размытой, как в те дни, когда она находилась между отцом и матерью. Чувствует себя черно-белой фотографией, на которой и лицо-то разобрать сложно. Фотографией, до которой никому нет дела. И Джессика ненавидит такие дни, бежит от них, борется с ними, как только может. Год за годом. А потом появляется Делия и все меняется.

Джесс растерянна и сбита с толку. Но страха нет. Даже злость отца не вызывает прежнего трепета. Впервые в жизни она чувствует себя целой, чувствует, что образ внутри и образ снаружи слились воедино. Она больше не яркая до отвращения и не бесцветная. Она та, кто она есть. И слова отца ничего не значат. Это ее решение. Ее отчаяние и ее радость, ее стыд и ее гордость, ее страх и ее смелость.

Она скрывает беременность так долго, как только может. Затем отстаивает свое право стать матерью. С трудом понимает, что это значит, но отстаивает.

– Если хочешь кого-то винить в этом, то вини себя, – говорит она отцу.

Он не понимает, не хочет понимать. Она его Джесс. Маленькая, глупая Джесс, которая должна была навсегда остаться ребенком. Но Джесс предала его, опозорила. Джесс отвернулась от него так же, как отвернулась от него ее мать. Джесс стала такой, как мать. Возможно, даже хуже. Но Джесс плевать.

Она живет, наслаждаясь внезапным единством, внезапной целостностью. Она расцветает, распускается, словно цветок, который впервые узнал, что такое солнце, впервые выбрался на свет из вечного мрака, вечной тени – тени своего отца. И вместе с ней распускается Делия. Сначала внутри ее тела, затем на ее руках. Имя рождается спонтанно. Впрочем, как и все остальные поступки, начиная с момента рождения. Мир сходит с ума, рушится, несется куда-то прочь, но Джесс и не пытается его догнать, не пытается склеить его осколки.

– Хочешь, чтобы я уехала? – спрашивает она отца.

Он молчит, молчит с того самого момента, как она принесла в его дом Делию.

– Хорошо, я уеду, – говорит Джесс. – Но только не потому, что ты этого хочешь. Нет. Я сама больше не хочу здесь оставаться. Здесь душно! В этом доме, рядом с тобой!

Отец по-прежнему молчит. Лишь два дня спустя присылает Фишборна и через него называет на выбор пару городов, куда может отправиться Джессика.

– Европа?! – спрашивает она Фишборна, видит, как он кивает, кривится. – Ненавижу Европу! – Джесс представляет карту, представляет на ней предложенные отцом города. – И почему так близко, черт возьми?! Разве нельзя найти какую-нибудь еще более глубокую дыру?!

– Можешь не кричать на меня, это все равно не моя идея.

– А я буду кричать!

– Зря. Я все равно не стану говорить об этом твоему отцу.

– Вот как? – Джесс еще изображает гнев, но котел злости давно остыл. – Хочешь посмотреть Делию? – предлагает она.

Они стоят у колыбели.

– Знаешь, а отцом мог быть и ты, – говорит Джесс, сама не зная зачем.

– Нет. Не мог, – говорит Фишборн.

– Не мог, – соглашается Джессика. – Тогда не мог.

Она берет Делию на руки. Ребенок не хочет есть, но Джессика чувствует, что просто обязана накормить его на глазах у Фишборна.

– Он вернется к отцу, – думает Джесс. – Отец спросит, что я делала. Барт скажет, что кормила его внука.

– Я, пожалуй, пойду, – говорит Фишборн.

– А как же моя поездка на край света? – спрашивает Джесс, еще больше оголяя грудь. – Я думала, ты мне поможешь сделать выбор.

– Тебе нужно, чтобы я рассказал твоему отцу, что видел, как ты кормишь ребенка.

– Может быть, но уехать мне ведь все равно придется.

– Я назвал тебе города. Выбирай.

– Мне не нравится ни один из них, – Джессика улыбается. – Помоги мне выбрать что-нибудь другое.

– Ты уезжаешь, не я.

– А ты поставь себя на мое место. Куда бы ты поехал?

– Домой. В Бостон.

– Думаю, на Бостон мой отец не согласится.

– Ты правильно думаешь, – Фишборн улыбается в ответ.

Джессика укладывает Делию спать и просит Фишборна принести карту.

– Ты знаешь, где взять карту.

Он уходит, осторожно прикрыв за собой дверь.

– Все боятся моего отца, – бормочет Джессика Делии вместо колыбельной. – Все, кроме нас с тобой, верно?

До поздней ночи она сидит за компьютером, пытаясь выбрать для себя новый дом. Страха нет. Нет и обиды. Лишь волнительное чувство свободы.

– Ты уверена, что не хочешь полететь в Европу? – спрашивает уже в самолете Фишборн, которого отец послал проследить, как устроится его нерадивая дочь. – Мы все еще можем обменять билеты и…

– Я же сказала, что не хочу в Европу! – начинает злиться Джессика, привлекая к себе внимание пассажиров.

– Не нужно отказываться только потому, что это предложил твой отец.

– А кто сказал, что я делаю это ему назло?! Ты сам бы поехал в Австрию?

– Нет.

– А в Швейцарию?

– Там холодно.

– Именно! К тому же я не знаю их языка.

– Не думаю, что для тебя это проблема.

– Поначалу будет проблемой! Да и вряд ли я смогу найти там работу.

– А на этом богом забытом острове сможешь, да?!

– Смогу. К тому же там не будет проблемы с языком.

– Да ты за день сможешь обойти остров вдоль и поперек, – Фишборн уже не спорит. Он улыбается.

– Смогу, – соглашается с ним Джесс и улыбается в ответ.

– Ты очень странная. Ты знаешь это?

– Я знаю, что если мы не поторопимся, то опоздаем на посадку. – Она смотрит на колыбель, в которой спит Делия, на чемоданы. – Возьмешь вещи или ребенка?

– Лучше вещи.

– Я так и думала, – Джессика смеется и говорит Фишборну, что он начинает нравиться ей все больше. Эти слова ничего не значат. Тогда еще не значат.

Новая жизнь зовет и притягивает своей неизвестностью. Мир не изменился, не стал другим, но что-то изменилось в ней самой. Изменилось благодаря Делии, заставило смотреть на вещи иначе, чувствовать иначе. Младенец родился и поставил все с ног на голову, хотя Джессике казалось, что это раньше все находилось на голове, а сейчас встало на ноги. Встало благодаря Делии… Но Делия заболела. Заболела так сильно, что Джессике не осталось ничего, кроме как смириться и принять неизбежное. Она не знала, когда это случится. В одной больнице обещали пару лет, в другой не давали и пары месяцев.

– И не смей винить себя, – сказал ей Фишборн. – Это просто случайность. Это может произойти с каждым. Ты знаешь это.

– В том-то и проблема, что знаю, – она шмыгнула носом, но так и не смогла заплакать.

– На вот, выпей. – Фишборн протянул ей стакан неразбавленного джина. – Это поможет успокоиться.

– Не поможет, – заверила его Джесс, но от выпивки не отказалась. Джин помог собраться и трезво взглянуть на вещи. – Как думаешь, я могу забрать Делию домой? – спросила Джессика Фишборна.

– Они ведь все равно сказали, что не могут ничего сделать, – пожал он плечами.

– Да. – Джессика протянула ему пустой стакан и попросила налить еще. – Я так и подумала.

Она привезла Делию в их маленький дом с металлической крышей и долго не могла отойти от ее кровати. Девочка казалась такой здоровой. Такой беззаботной.

– Может быть, они ошиблись? – спросила Джессика Фишборна. Он не ответил. – Нет, я знаю, что это не так, но…

– Ты можешь надеяться.

– Я не хочу надеяться. Я уже столько всего прочитала об этой болезни, что могла защитить, наверное, докторскую диссертацию. Так что я знаю – надеяться нет смысла. Это все равно рано или поздно случится. Через месяц, через год, через пару лет – неважно. Результат будет один.

– Тогда просто не думай об этом.

– Ты думаешь, я смогу?

– Думаю, это лучшее из того, что ты можешь сделать сейчас для Делии, да и для себя тоже.

Джессика молчит, ждет, когда Фишборн уйдет, и пытается заплакать, но слез по-прежнему нет. Нет их и два года спустя, когда у Делии случается первый припадок. Скорее, растерянность.

– В какой-то момент я поверила, что все уже позади, – говорит она Фишборну. Мысли в голове путаются. Она чувствует, что должна что-то сделать, но не знает что. – Могу я тебя попросить не рассказывать отцу о том, что случилось с Делией? – спрашивает Джессика.

– Он знает о болезни.

– Плевать. Просто не говори, что все становится хуже. Пусть думает, что у нас все хорошо.

– Он переживает за тебя.

– Вот именно, только за меня. Не за Делию. – Джессика смотрит Фишборну в глаза, хочет что-то сказать еще, но слов нет. Почти нет. – Спасибо, что приехал.

– Ну, ты сама как-то сказала, я слишком боюсь твоего отца, чтобы отказаться.

– Думаю, дело не в этом. Не только в этом… Вот теперь слова кончаются.

Что-то недоброе приближается. Ощущение этого усиливается с каждым днем, с каждой неделей. Болезнь не ушла. Она просто затаилась. И рано или поздно она нанесет новый удар. Но не думать об этом сложно. Кажется, что мысли засели не только в голове, но и под кожей, в каждой поре, в каждой клетке. И невозможно представить, какой будет жизнь после того, как Делии не станет. Нет сил бороться, потому что борьба проиграна. Нет сил идти вперед, потому что идти некуда. Остается лишь настоящее, в котором можно вспоминать прошлое, но нельзя смотреть в будущее.

Припадки Делии становятся более частыми. Головные боли – нормой. Но мир уже не разрывается на части. Он лишь вздрагивает и продолжает катиться дальше. К пропасти, к неизбежному концу.

– Я хочу, чтобы ты выпил еще, – говорит Джессика, наливая Фишборну новый стакан джина.

Они сидят в японской закусочной. С крыши свисают листья пандуса. Стен нет, и свежий ветер приносит запахи моря.

– Здесь недалеко есть старая церковь, – говорит Джессика, поднимаясь на ноги.

Они проходят мимо Испанской Стены. Ветви одинокой пальмы упираются в линию электропередач. Облупившаяся от времени башня церкви сутуло тянется к небу своим сплющенным, словно нос боксера, куполом. Тропическая растительность подкрадывается полукругом к старому зданию.

– И что теперь? – спрашивает Фишборн.

– Я не знаю, – честно говорит Джессика.

Они стоят под одинокой пальмой, недалеко от церковной арки, по стенам которой тянутся вьюны, а в трещинах рассохшихся кирпичей растут сорные травы.

– Не возражаешь? – спрашивает Джессика, обнимая Фишборна за шею. Мысли в голове путаются. Все кажется ясным и в тоже время размытым до неузнаваемости. – И не думай, что я делаю это, чтобы насолить отцу, – говорит Джессика.

Она не знает, насколько правдивы эти слова, но хочет верить, что правдивы. Она делает это просто так, это ничего не значит. Совсем ничего. Утром Фишборн вернется в Техас, и они больше никогда не вспомнят о случившемся. Да они, может, никогда больше и не встретятся, а если и встретятся, то мир, может, будет уже совсем другим, или Джесс другой, или Фишборн.

Но проходит год, и ничего не меняется. Почти ничего. Думает ли Джесс о том, что случилось под одинокой пальмой? Может быть, но намного больше она думает о Делии. Мост жизни, по которому они идут, кажется, только начался, но опоры его становятся уже слишком непрочными, чтобы надеяться пройти по нему хотя бы еще год. Темная пропасть зияет пустотой, готовясь проглотить очередную жертву. Эти видения приходят во снах, но Джесс старается не замечать их, придумывает все что угодно, лишь бы не оставаться наедине с этой пустотой.

Лишь под водой, в окружении древних стен, спускаясь в бесконечную глотку найденного колодца, Джесс впервые за последние годы ощутила, как пустота уходит, уступая место надежде. Она знала, чувствовала, верила, что где-то там, на дне, есть шанс, выход, решение, благодаря которому можно все изменить. Нужно лишь добраться до него, найти среди множества ненужного хлама прочей информации. Поэтому она хотела спускаться дальше. Поэтому сопротивлялась, когда ее попытались остановить. И поэтому она должна снова вернуться туда.

День четвертый

Джесс открыла глаза, услышав крики Делии. Девочка металась по кровати, а сиделка пыталась удержать ее, не дать упасть на пол. Джесс застыла в дверях, вспоминая сон (или что это было?). Глаза Делии широко открылись. Она увидела мать и неожиданно стихла. В повисшей тишине было слышно, как тяжело дышит сиделка.

– Уже все нормально, – заверила она Джесс. Глаза Делии закрылись, выдавив ручейки блестящих в лучах утреннего солнца слез.

– Присматривай за ней, – сказала Джессика, заставляя себя выйти из комнаты.

Здесь она уже ничем не может помочь. Никогда не могла. Крик Делии сковывает, парализует. Крик Делии заставляет думать о будущем, о пустоте, о смерти. Крик, который всегда может стать последним. Джессика знала, что думать об этом пока рано, но избавиться от своих страхов не могла.

– Думаешь, я тоже спятила? – спросила она Фишборна, рассказав о встрече со своей матерью в прошлую ночь.

Они сидели в японской закусочной и пили саке. Есть совершенно не хотелось. Жареное мясо остывало в тарелках, доставаясь жирным, откормленным мухам.

– Не молчи, – попросила Фишборна Джесс. – Если считаешь, что у меня что-то сдвинулось в голове, то так и скажи.

– Не скажу. – Он выпил, поморщился, налил себе еще. – Вчера в доме Джамила я слышал и более странные вещи.

– Думаешь, виной всему газ?

– Я не знаю.

– А Эллис? Что говорит об этом она?

– Она хочет все проверить.

– А Джамил?

– Не знаю, он стал каким-то странным, – Фишборн нахмурился. – Варинг предложил снова отправиться к колодцу, взять на анализ воздух, проверить его содержимое.

– Как думаешь, я смогу отправиться туда с вами?

– Зачем?

– Не знаю. – Джессика вспомнила свой сон, хотела промолчать, но не смогла.

– Они не собираются спускаться туда сами, – сказал Фишборн, когда она закончила рассказ. Алкоголь пьянил и делал все малозначимым. – Варинг сказал, что будет лучше, если это сделаю я.

– Я могу спуститься, – решительно сказала Джесс, вспоминая случившийся утром припадок Делии.

– Ты не поняла. Они не хотят, чтобы это делал тот, кто уже был там.

– Бред.

– Вот им это и скажи. Хотя если послушать то, что ты мне рассказала…

– Я просто хочу использовать любую возможность, чтобы спасти Делию. И если для этого мне придется еще раз спуститься в тот чертов колодец, то, клянусь, я это сделаю.

– Так и ты, значит, туда же?

– Я не спятила. Не забывай, я не поднимаюсь на горы, чтобы поговорить с Богом, не исследую связь человека с какой-то там субстанцией в небе, не собираюсь доказать наличие души и уж тем более не думаю о том, чтобы раскрыть все загадки истории. Я просто хочу спасти свою дочь, Барт. Что в этом плохого?

– В колодце?

– Там есть ответ.

– Там нет ничего. В лучшем случае газ или еще какая-нибудь зараза, которой вы надышались.

– Почему же тогда ты не ушел вчера со мной из дома Джамила? Почему остался? Почему слушал, если считаешь все это безумием?

– Там был джин.

– Не ври! – Джессика впилась в него взглядом. – О чем вчера рассказал Джамил? Почему ты согласился спуститься в тот колодец? – Она замолчала, ожидая ответа, но ответа не было. – Барт?

– Не обижайся, ты, кажется, сама говорила, что вчера тебе дали совет держаться подальше от нас.

– Не от вас. От Эллис, Варинга, Купера и Джамила. Тебя среди них не было.

– Почему же ты делаешь с точностью до наоборот?

– Я делаю то, что считаю нужным! – Джессика поднялась. Стул, на котором она сидела, закачался, едва не упав.

– Куда ты? – вяло спросил Фишборн.

– К Джамилу! – крикнула она, села в свою машину и с трудом смогла дождаться Фишборна. Ей казалось, что он двигается очень медленно, весь мир двигался медленно, вращался устало, словно собирался вот-вот заснуть. – Вот здесь я вчера встретила ту женщину, – сказала она у местного стадиона.

– Ты говоришь о своей матери?

– Я говорю об Эдриан Даммерс. – Джессика свернула к дому Джамила, едва не задавив толстую курицу.

Дремавшая в кресле на крыльце мать Джамила подняла голову и пробормотала что-то бессвязное, словно все еще продолжала спать. Джессика не обратила на нее внимания. Вошла в дом, позвала Джамила по имени. Ставни на окнах были закрыты, и она видела, как в полумраке кружится в комнате пыль, преломляя редкие солнечные лучи.

– Джамил, черт возьми! – потеряла Джесс терпение.

Фишборн бросил растерянный взгляд на толстую женщину в кресле-качалке. Левый глаз ее был открыт, но не было сомнений, что она снова спит.

– Эй! – негромко позвал Фишборн Джессику, проходя в дом. Она не ответила, даже не обернулась. – Думаю, нам лучше уйти. – Он протянул руку к ее плечу, но она шагнула вперед.

Дверь в комнату Джамила была приоткрыта. Кровать не заправлена. У закрытого ставнями окна стояли плетеные стол и кресло. На столе стояла початая бутылка джина. Джамил сидел в кресле. В руке у него был стакан. Крупные капли пота катились по его темной коже. Большие глаза в темноте выглядели неестественно желтыми. Седые волосы отливали синевой.

– Выпьешь? – спросил он Джессику, не взглянув на нее. – Неразбавленный джин, как ты любишь. Помнишь, как долго ты приучала меня к нему? – Он улыбнулся, но взгляд его по-прежнему блуждал где-то далеко отсюда.

– У тебя здесь только один стакан, – сказала Джессика, подходя к столу.

– Можешь взять мой. – Он поставил стакан на стол, долил в него джин. Фишборна, который замер в дверях, Джамил, казалось, не замечает.

– Я хотела поговорить… – начала было Джесс, но он прервал ее, устало взмахнув левой рукой.

– Сначала выпей.

– Ладно, – она взяла стакан, сделала пару небольших глотков.

– До дна.

– Хочешь напоить меня?

– Не хочу разговаривать с трезвой, когда я сам пьян.

– Хорошо.

– Джесс, – позвал Фишборн, собираясь сказать, что сейчас, возможно, будет лучше уйти, но осекся на полуслове. Стакан в руке Джесс был уже пуст.

– Умница, – протянул Джамил. Его блестящие желтизной глаза стали еще больше. – Так значит, ты пришла поговорить о своей матери?

– Откуда ты знаешь о моей матери? – Джессика бросила короткий взгляд на Фишборна, понимая, что он был все время с ней и не мог никому рассказать об этом, но кроме него больше никто не знал.

– Последнее время я знаю очень много, – протянул Джамил, словно читая ее мысли.

– Тогда ты должен знать, что мне плевать на нее. Я пришла поговорить о Делии.

– Ты не захочешь слышать то, что я знаю о Делии.

– Я хочу услышать, можно ее спасти или нет? Там, в колодце, мне казалось, что способ есть, нужно лишь найти его, добраться до него.

– И это было все, что ты хотела узнать, спускаясь в тот колодец? Признаться честно, я разочарован. Там было так много ответов, а ты искала только один. Искала и не могла найти.

– Не говори так, словно Делия – это пустяк, – прошипела Джессика.

– Для тебя – нет, но для мира…

– Плевать я хотела на этот мир! – закричала она. Выпитое ударило в голову. На какое-то время мысли стали четкими и ясными, но затем действие алкоголя усилилось. Это произошло так внезапно, что Джесс покачнулась, едва устояв на ногах.

– Да-а, – протянул Джамил. – Ты никогда не умела пить.

– Плевать! – Она огляделась по сторонам, пытаясь вспомнить, зачем пришла сюда. – Делия. Просто скажи мне, я смогу ее спасти или нет?

– Так, как ты хочешь, – нет.

– Что это значит? Она умрет?

– Умрет? – Джамил поднес горлышко бутылки к влажным губам, сделал жадный глоток. – Думаю, о смерти тебе лучше поговорить с Эллис. Она за последние дни сильно продвинулась в этом.

– На кой черт мне говорить с ней о смерти?!

– Ну тебе же нужны ответы.

– Мне нужен всего один ответ! И за ним я пришла к тебе.

– Вот как? Достаточно просто. Тебе не кажется? За своим мне пришлось подниматься к Нана-Луад. – Джамил вылил остатки джина в стакан и жестом показал Джесс, чтобы она взяла. – Знаешь, что показал мне Бог?

– Нет. – Джесс взяла стакан. Крупные капли пота покрыли ее лоб, скатились на щеки. Стоявшая в комнате духота начинала сводить с ума.

– Не беспокойся о своем теле, – тихо сказал Джамил. – Это всего лишь биологическая оболочка, в которую нас заселили когда-то очень давно. Наш настоящий дом – планета Юпитер. А здесь, на Земле, есть лишь внедренная в верхние слои атмосферы субстанция, которая контролирует наше переселение из одного тела в другое и способна оказывать влияние на наши поступки. Не знаю, веришь ты в переселение душ или нет, но отчасти это правда. Только мы и есть эти души. Без нас эти тела ни на что не пригодны. И так как наши души, то есть мы, по своей природе бессмертны, то и восприятие времени в нашем понимании отсутствует как таковое. Мы развиваемся, существуем, совершенствуемся, но все это происходит немного в другом измерении, нежели то, в котором приходится существовать сейчас нам, населяя биологические тела. Материальная жизнь протекает для нас и подобных нам непосредственно в стороне, но это происходит до тех пор, пока эта жизнь, сама не решит прикоснуться к нам. Так же, как живые виды населяют Землю, мы раньше населяли Юпитер, до тех пор, пока над нашим существованием не нависла угроза. Темное вещество, составляющее больше половины от общей массы Вселенной, существование которого признают, но не могут до сих пор объяснить ученые, это и есть наш мир, схожий с тем, что способны мы наблюдать человеческим глазом, но более разумный. Простое вещество – это все материальное, что есть во Вселенной, – и темное вещество – неиссякаемая энергия, пронизывающая все сущее вокруг, – не должны пересекаться. Единственное, что губительно как для мира энергии, так и для материального мира, это черные дыры – единственная загадка, постичь которую невозможно. Тунгусский метеорит принес за собой одну из таких черных дыр. По сути своей она оказалась безвредной для материального мира Земли, если не считать выделившейся в результате взаимодействия черной дыры с субстанцией темного вещества энергии. Ее размеры были весьма незначительны, поэтому не смогли оказать воздействия на субстанцию. Но астероид, у которого пока нет еще названия, несет на своем хвосте огромную, постоянно увеличивающуюся черную дыру, безопасную для материального мира, но представляющую угрозу для темного вещества, то есть для мира энергии. Его орбита должна будет пройти в непосредственной близости от Земли и дальше в направлении планеты Юпитер, водородные недра которого мы некогда населяли. В стремлении предотвратить катастрофу было принято решение внедрить часть субстанции темного вещества в верхние слои атмосферы Земли, дабы использовать материальные тела населяющих эту планету особей для ликвидации угрозы. Для тех, у кого не существует понятия времени, несколько десятков тысячелетий не значат ровным счетом ничего. Поэтому, выбрав наиболее подходящую особь, названную в дальнейшем кроманьонцем, мы изменили этап эволюции этого вида, заселив их тела своим собственным интеллектом, что впоследствии было названо человеком разумным. Субстанция, регулирующая заселение, сохраняла накопленные ранее знания неизменными, в отличие от нас, вынужденных утрачивать накопленный опыт вместе с погибающим мозгом умершего носителя. Каждое новое переселение заставляло начинать жизнь в материальном мире с нуля, утрачивая тем самым казавшийся неиссякаемым запас знаний. Поначалу проблему удалось решить, населяя тела кроманьонцев теми, у кого еще были сохранены накопленные знания, кто ни разу не был использован для этой цели. В результате этого возникли такие места, как Нан Мадол, египетские пирамиды, стены Таринфа, вавилонская башня… Но впоследствии этот способ утратил свою актуальность. Популяция выбранного нами вида росла, нужно было совершенствовать материальные технологии, поэтому было принято решение производить повторное переселение. Опыт стал накапливаться не в нашем мире энергии, а в материальном мире, имитируя бессмертие, передаваясь из поколения в поколение. А нам осталось лишь ждать. Ждать и время от времени подталкивать прогресс этого мира, вселяя в нужный момент в биологические тела души тех, кто прежде еще ни разу не участвовал в переселении. Они ждут своего часа, сохраняя все накопленные ими знания. Великие знания. Да Винчи, Галилей, Коперник, Эйнштейн, Дарвин, Фрейд, Менделеев. Они приходят в мир незаметно, чтобы помочь ему перейти на новую ступень развития, которую естественным путем этот молодой мир сумел бы достичь лишь миллионы лет спустя. Рождаются новые города, перераспределяются каменные породы, выкачивается газ, нефть, парниковый эффект изменяет океанские течения. Орбита этой планеты незаметно начинает смещаться, чтобы в далеком будущем астероид с гигантской черной дырой на хвосте прошел в непосредственной близости от Земли, изменив свое направление, избегая столкновения с Юпитером. – Джамил замолчал. Джессика поняла, что продолжения не будет, прищурилась, меряя его мутным от выпитого алкоголя взглядом.

– И причем тут моя дочь? – спросила она.

– Твоя дочь? – переспросил Джамил, по-прежнему глядя куда-то в пустоту. – Ты разве еще не поняла? Ничто не имеет значения. Ни твоя дочь, ни ты, ни я, ни кто-либо другой.

– Вот как? – Джессика растерянно посмотрела на стакан в своей руке. Она могла поклясться, что не пила его, но тем не менее он был пуст. – Знаешь что, Джамил, – она поставила стакан на стол, – ты, может быть, и не имеешь значения для этого мира, но ты важен для меня, для своей матери, для своих друзей, так же как и Делия. Она важна для меня. И мне плевать, насколько глубок и запутан этот мир. Я хочу, чтобы она жила. Хочу видеть, как она растет, рожает детей. Вот что важно для меня. Вот что имеет значение. А не этот гребаный мир. И если ради Делии мне придется подняться на самую высокую гору в мире или же спуститься в тот чертов колодец, то, клянусь, я сделаю это не раздумывая.

Она замолчала, выждала минуту, не получила ответа, вышла на нетвердых ногах на улицу, забралась на заднее сиденье своей «Тойоты».

– Садись за руль, Барт, – сказала она Фишборну, прищурилась, пытаясь разглядеть крыльцо дома, где остался Джамил. – Может быть, он не передумает?

– Сомневаюсь.

– Тогда отвези меня к Эллис, – Джессика откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Голос Фишборна звучал где-то далеко, впрочем, как и весь мир. – Кажется, этот сукин сын напоил меня, – беззлобно пробормотала она, стараясь дышать ртом, чтобы побороть подступавшую к горлу тошноту. Какое-то время ей это удавалось. – Нет. К черту! Тормози! – Джессика выскочила из машины. Они стояли у кромки океана. Она видела коралловый риф, видела железобетонный док, у которого ютился десяток рыболовецких лодок, видела застывшие на горе дома. – Какого черта ты привез меня сюда? – спросила Джесс Фишборна.

– Ты же хотела, чтобы я отвез тебя к Эллис.

– Вот как? – Джессика еще раз огляделась. – Так она не в городе?

– Нет.

– Понятно, – пробормотала Джесс, хотя на самом деле в голове не было ничего, кроме головокружения.

Она попросила у Фишборна платок, вытерла рот, вернулась в машину. Мир затянула тьма. Но сейчас Джессика была рада этому.

Когда она проснулась, то где-то рядом шумел водопад. «Тойота» была припаркована на стоянке. Ключей в замке зажигания не было. Рядом стоял внедорожник Джамила. Джесс вышла из машины. Воспоминания путались. Водопад впереди бурлил и пенился. На краю стоянки находилась закусочная с железной крышей. За одним из столиков сидела Эллис. Джессика заметила ее, но не сразу сообразила, кто эта женщина. Все было каким-то далеким, словно сон во сне.

– Барт сказал, ты хотела поговорить со мной? – спросила Эллис, когда Джессика подошла к ней. – Еще Барт сказал, что тебе, возможно, понадобится вот это. – Она подвинула к ней стакан с водой. Кубики льда уже растаяли, но их холод все еще ощущался. – Знаешь, от этого водопада до архипелага не так близко. Удивлена, что Барт выбрал именно это место, чтобы оставить тебя.

– Мне нравятся водопады. – Джессика пожала плечами, выпила жадными глотками воду в стакане, поморщилась. – Холодная.

– Да, – задумчиво протянула Эллис. – Расскажи мне о том, что ты видишь? Почему именно мать? Я, Купер, Варинг, даже Джамил увидели нечто такое, что способно перевернуть мир, а ты увидела просто свою усопшую мать?

– Ну может, я и не хотела переворачивать мир?

– Я помню, ты хотела найти способ спасти дочь. – Взгляд Эллис стал колким.

– Думаешь, я вру? – спросила Джессика.

– Я не знаю.

– Вот и я не знаю. – Джесс поставила стакан на стол, запустила пальцы в свои спутанные волосы. – Думаешь, этот колодец… В нем действительно что-то есть кроме газа? Я имею в виду то, что с нами происходит… Это… это… – она шумно выдохнула. – Что, черт возьми, это такое?!

– А Джамил разве тебе не сказал?

– Давай не будем сейчас о том, что сказал мне Джамил!

– Ну почему же? Варинг, например, сильно увлекся этим рассказом. Он думает, что теперь можно будет по-новому взглянуть на уравнение Дрейка. Выходит, что в нем нет просчета. Разумная жизнь действительно должна населять этот мир достаточно плотно. Но только не сейчас, а намного позже. А его единственной ошибкой было то, что он не учел наше неестественно быстрое развитие. Может быть, через пару тысяч лет или пару сотню тысяч все так и будет, как он рассчитал, но не сейчас.

– Боюсь, я не смотрю так далеко. – Джессика раздраженно поджала губы, вспоминая утренний припадок Делии. – Как думаешь, если снова попытаться спуститься в колодец, то…

– То, думаю, это нас убьет.

– А если нет? Разве ты не собиралась послать туда Барта?

– Барт не был там прежде. К тому же он больше похож на Купера, чем на тебя. Так что не думаю, что колодец сможет быстро свести его с ума.

– Колодец не свел меня с ума.

– Нам пришлось связать тебя, чтобы вытащить оттуда. Забыла?

– Я помню лишь, что хотела спасти свою дочь.

– Сомневаюсь, что тебе удастся это в одиночку.

– Сомневаюсь, что кто-то кроме Фишборна согласится мне помогать в этом.

– Ну, думаю, это зависит не от нас, а от тебя.

– Хочешь, чтобы я начала сотрудничать с вами? Но я уже рассказала все, что знаю. Больше ничего нет. Правда.

– Может быть, будет. – Эллис пожала плечами. – Я, Варинг, Купер, Джамил – все наши видения связаны тем или иным образом между собой. Все, кроме твоего.

– Думаешь, я увижу что-то еще?

– Возможно.

– Тогда давай снова спустимся в колодец.

– Давай лучше подождем. Что если за твоим видением кроется нечто большее, чем желание девочки вернуть свою мать?

– Я не хочу вернуть свою мать. Ни сейчас, ни когда-либо раньше. К тому же я больше ничего не вижу.

– Кажется, вчера ты уже говорила нечто подобное?

– Вчера все было иначе.

– Я так не думаю. – Эллис улыбнулась, поднялась из-за стола.

– Так я могу пойти с тобой?

– А я смогу тебе запретить? – Она снова улыбнулась. – Хотя, если честно, впервые со времени нашего знакомства я хочу, чтобы ты была рядом. – Эллис дождалась, когда Джессика поднимется на ноги, и вышла на стоянку.

– Сегодня у Делии снова был припадок, – сказала Джессика, садясь в машину Джамила.

– Я знаю, – кивнула Эллис. – Доктор Луис рассказал мне о ее болезни.

– Ты спрашивала доктора Луиса о моей дочери?!

– Нет. Я спрашивала его о тебе.

– Тогда причем тут Делия?

– Разве она не часть тебя? Разве не из-за нее сейчас ты здесь? – Эллис бросила на Джессику короткий взгляд, включила зажигание. – Поверь, я рада этому не больше, чем ты, но…

– Но мы нужны друг другу? – помогла Джессика. – Ты это хотела сказать?

– Почти.

– Ты не нужна мне. Не так, как тебе нужна я.

– Может быть, – согласилась Эллис.

Джессика открыла было рот, чтобы возразить, но поняла, что спорить не о чем. Водопад остался позади. Джессика опустила боковое стекло, давая понять всем своим видом, что не собирается разговаривать. Эллис не возражала. В молчании они добрались до Тамворои, переправились на соседний остров, где их встретила Пилар. Девушка услышала звук дизельного двигателя, вышла из хижины. Джессика увидела ее разбитые губы, бросила вопросительный взгляд на Эллис.

– Не спрашивай меня! – поморщилась та. – Девчонка просто пришла и предложила свою помощь вместо Джамила.

– Думаешь, это сделал Джамил?

– Откуда я знаю?! Я не говорю на понапе. Забыла? Если интересно, то спроси сама.

– Спрошу, – пообещала Джессика, но когда вышла из машины, Пилар уже ушла обратно в хижину.

– На твоем месте я бы оставила ее в покое, – посоветовала Эллис.

Джессика бросила на нее гневный взгляд, подошла к хижине и осторожно постучала в дверь. Пилар не ответила. Джесс позвала ее по имени, предупредила на ломаном понапе, что входит. Пилар увидела ее, гневно затараторила что-то на своем языке с такой скоростью, что для Джессики вся речь слилась в одно непрерывное слово.

– Эй! – прикрикнула она на Пилар, жестом прося ее говорить медленнее. Пилар шумно выдохнула, поджала разбитые губы. – Это сделал Джамил? – спросила Джессика, показывая на лицо. – Он ударил тебя? – Она сморщилась, пытаясь вспомнить, как на понапе сказать «губы».

Пилар услышала знакомое слово, затем услышала имя Джамил, нахмурилась, опустила голову, стараясь не встречаться с Джессикой взглядом.

– Не обижайся на него, – сказала Джессика, подошла ближе, попыталась подобрать нужные слова на чужом, непослушном языке.

Пилар не разобрала ни одного слова, кроме имени Джамила, но смогла понять по интонации. Джессика подошла еще ближе, пытаясь заглянуть ей в глаза. Пилар настырно смотрела себе в ноги. Джесс прислушивалась к ее сбивчивой речи.

– Ударил? – зацепилась она за знакомое слово. – Джамил ударил тебя? – Пилар наградила ее гневным взглядом, словно обижаясь, что ее никак не хотят понять, попыталась объяснить при помощи жестов. – Толкнул? – недоверчиво спросила Джесс. – Он тебя оттолкнул? – она увидела, как Пилар кивнула, и решительно затрясла головой. – Такого не бывает! Не обманывай. Думаешь, меня не били? Поверь, уж я-то разбираюсь в этом. За что он тебя ударил?

Она дала Пилар возможность оправдаться. Два разных языка стали каким-то бесполезным сплавом. Общаться помогали больше жесты, чем слова.

– Джамил хотел выгнать тебя, а ты не уходила? Вы подрались? Черт! – Джессика растерянно запустила пальцы в свои волосы. – Давай навестим его вечером вдвоем. Ты и я. С двумя он не справится. Правда. – Она встретилась с Пилар взглядом. – Обещаю. Ты и я. Вечером, – последние слова она повторила на понапе. Пилар недоверчиво переспросила, увидела, как Джесс кивнула, нахмурилась, затем неожиданно просветлела. Где-то далеко послышался нетерпеливый голос Эллис.

– Я же говорила, что нужна тебе больше, чем ты мне, – сказала Джесс, выходя из хижины.

– Так ты затеяла разговор с дикаркой, чтобы позлить меня? – Эллис увидела растерянность на лице Джессики. – А то я уж подумала, тебе действительно есть дело до ее жизни.

– Есть.

– Нет. – Эллис снова улыбнулась и примирительно подняла вверх руки. – И не пытайся оправдываться – мне все равно.

– Да я и не буду! – подбоченилась Джесс.

– Вот и хорошо. – Эллис снова улыбнулась.

До привязанной у берега лодки они шли молча.

– А знаешь, не все люди такие, как ты, – сказала Джесс, налегая на весла, отказавшись заводить двигатель.

Эллис кивнула, разозлив ее еще больше. Краска подступила к щекам Джесс. Она пыталась не злиться, но не могла. Чем сильнее она боролась с собой, тем больше становилось злости.

– Ого! – улыбнулся Варинг, отмечая пунцовые щеки Джессики, когда они с Эллис добрались до архипелага. Она не ответила, подошла к Фишборну. Он возился с очередным датчиком, пытаясь закрепить его в трещине древней постройки.

– Извини, что оставил тебя там, – сказал он, лишь мельком взглянув на Джесс. – Просто после выпитого у Джамила джина сомневаюсь, что ты смогла бы дойти сюда, да и машина твоя не смогла бы проехать…

– Не оправдывайся, – остановила она его. – Ты все правильно сделал. – Фишборн кивнул. Показания с установленного датчика передались на его ноутбук. Трехмерный макет здания рассыпался на части, затем снова собрался воедино, но форма его уже изменилась.

– Поможешь? – предложил Фишборн Джессике, встретился с удивленным взглядом Эллис и беззаботно отмахнулся рукой. – Она разбирается в этом не хуже меня, к тому же, когда я буду под водой, кто-то должен будет делать это здесь.

– Только не сломай ничего, – сказала Эллис. Джессика притворилась, что не слышит ее.

– Не обращай внимания, – сказал Фишборн.

– А я и не обращаю. – Она взяла у него ноутбук.

Какое-то время Эллис, Варинг и Купер наблюдали за ее работой молча. Затем Эллис кивнула и отошла в сторону.

– А я думал, ты только ругаться можешь, – дружелюбно сказал Варинг. Джесс бросила на него короткий взгляд и невольно улыбнулась. – Знаешь, – сказал он, неловко переминаясь с ноги на ногу, – я слышал о твоей дочери… Надеюсь, ты найдешь лекарство или способ ее спасти…

– Спасибо.

– Да, – Варинг кивнул, опустил голову. – Тот колодец… Он ведь может оказаться самым большим открытием в истории человечества. Я вот и подумал, почему бы среди всех тех знаний, что мы можем получить там, не быть информации о лечении твоей дочери. – Он помолчал, понял, что ответа не будет. – Помнишь, я говорил, что изучаю связь альфа-ритмов человека с резонансами «Земля – ионосфера»? – Варинг увидел, что Джессика кивнула, но все же решил напомнить. – Это было у колодца…

– Я еще достаточно молода, чтобы иметь проблемы с памятью.

– Да. Извини. – Он замялся на пару секунд. – Потом я начал кое-что видеть. Ты, наверно, тоже помнишь?

– Лучи света от людей к небу?

– Да. Думаю, они связывают нашу сущность с субстанцией в верхних слоях атмосферы. Причем эта связь значительно ухудшается во время повышенной облачности и особенно в момент выпадения обильных осадков, что по статистике имеет сильное воздействие на психологическую устойчивость человека. В это время людям свойственны тоска, плохое настроение, меланхолия, депрессия… Думаю, что подобные состояния вызваны вследствие утраты человеком связи с тем, что пока еще не объяснено наукой. Эта связь понимается мной подобно связи младенца, ощущающего прямую зависимость от матери. Подобно младенцу, взрослый человек чувствует себя незащищенным и покинутым в такие моменты. По статистике, именно в состоянии тоски, меланхолии, депрессии совершается большинство актов суицида. И еще, по данным все той же статистики, большая часть преступлений приходится как раз либо на плохие погодные условия, либо на ночное время суток, когда тоже существенно уменьшается напряженность поля шумановских резонансов, что также выступает в качестве подтверждения моей теории, объясняясь тем, что во время нарушения предполагаемой связи ухудшается и контроль над самим человеком и его первичные инстинкты и побуждения берут верх над его разумом. – Глаза Варинга вспыхнули нездоровым блеском. – Знаешь, если задуматься, то это может объяснить все кровопролитные войны минувшего века. Подобного ведь никогда не было прежде. Думаю, виной всему может быть Тунгусский метеорит и черная дыра на его хвосте, о которой рассказывал Джамил. Он нарушил связь субстанции с нами, ослабил ее контроль. В результате мы получили две мировые войны плюс несчетное число более мелких столкновений. А Холодная война? К чему все это могло привести, думаю, не нужно говорить.

– Я просто хочу спасти свою дочь, – устало сказала Джессика. – Даже если все то, что ты говоришь, окажется правдой, для меня самым важным останется жизнь Делии.

– Это значит, что рассказывать о теории, почему некоторые люди вдруг вспоминают свои прошлые жизни, не стоит?

– Думаю, нет. – Джессика примирительно улыбнулась. – К тому же, если все то, о чем мы узнали за последние дни, окажется правдой, то у тебя будет так много слушателей, что ты будешь вспоминать сегодняшний день как один из лучших и спокойных дней в своей жизни.

– Может быть, – зарделся Варинг.

– Думаю, мир встанет с ног на голову, если все это окажется правдой, – сказал Фишборн, вернувшись еще за одним датчиком. Он прошел мимо Джесс, не взглянув на ее работу.

– У меня все нормально, – сказала она.

– Я знаю. – Фишборн бросил короткий взгляд на Эллис. – Я уже почти закончил здесь. – Спустя полчаса он неуклюже вошел в воду и совершил погружение.

Джессика устроилась на берегу с ноутбуком на коленях. Какое-то время о Фишборне напоминала лишь жирная точка на экране ноутбука, затем затрещала рация, послышался его голос.

– С тобой все в порядке? – спешно спросила Джесс. – Тебя долго не было.

– Все нормально, если не считать, что тоннель оказался уже, чем я себе представлял.

– Прямо как мост Чинват.

– Что?

– У древних персов была легенда, что каждый грешник после смерти должен пройти по этому мосту. И чем больше грехов, тем этот мост становится уже.

– Не знаю. Я из Бостона.

– А я из Техаса. – Джессика улыбнулась. – Сделай одолжение, будь на связи. Если что-то почувствуешь, сразу говори. Мы придем за тобой.

– Вернусь, как только установлю датчики и возьму пробы воздуха. – Голос его стих за треском помех.

Эллис подошла к Джесс и какое-то время наблюдала за монитором ноутбука.

– А из вас получается неплохая команда, – сказала она, когда на экране начало появляться новое изображение затопленных тоннелей. – Да и пара из вас неплохая.

– У него семья в Техасе.

– Только не говори, что для тебя это проблема.

– Я вообще не хочу об этом говорить.

– Правильно. Просто сделай то, что хочешь, и все.

– Слушай, какого черта ты… – Джессика замолчала, получив показания пары датчиков возле колодца, включила рацию. – Барт, какого черта ты там застрял?

– Все в порядке. Я еще не сошел с ума. – Он стоял на краю бездонной пропасти, вглядываясь в зияющую пустотой бесконечность. – Думаю, можно будет попробовать спустить туда датчик. – Рация зашипела, но ответа не было. – Значит, попробуем.

Фишборн достал катушку лески, привязал датчик и начал осторожно спускать его в колодец. На мониторе появилось новое изображение. Джессика уменьшила интервал обновления программы. Теперь колодец рос буквально на глазах.

– Господи, какая же там глубина! – пробормотал Фишборн, привязывая конец лески к новой катушке.

– Думаю, это уже намного глубже, чем спускались мы, – сказала Эллис, позвала Купера и Варинга.

Они окружили Джесс, нависли над ней, изучая картинку на мониторе. В воздухе повисло волнение. Фишборн использовал третью катушку лески. Спуск завораживал, возбуждал. Темнота внизу, казалось, была живым противником.

– Господи! – вытаращил глаза Варинг, бросив взгляд на показатели глубины.

Леска в руках Фишборна натянулась, начала резать пальцы. Капельки крови скатились по пальцам и полетели вниз, в бездну. Фишборн выругался, пытаясь достать свободной рукой платок. Леска натянулась еще сильнее, жалобно скрипнула и оборвалась. Изображение на мониторе вздрогнуло, зарябило, затем начало обновляться с безумной скоростью. Трехмерная модель древнего колодца разваливалась на части и собиралась снова и снова, продлевая себя, делаясь глубже и глубже. Датчик, с которого поступал сигнал, стремительно падал вниз. Затем изображение снова вздрогнуло, зарябило, исчезло, оставив синий экран и код ошибки.

– Черт! – Эллис растерянно уставилась на Джесс. – Что ты сделала?

– Я ничего не делала. Должно быть, датчик просто упал в тот колодец. – Джесс взяла рацию. – Барт? Барт, с тобой все в порядке? – Треск и молчание заставили сердце биться сильнее. – Барт? Ответь мне, черт возьми!

– Я в порядке. Леска оборвалась и немного порезала мне руки, а в целом ничего страшного. А у вас?

– У нас компьютер завис.

– Какими были последние показания глубины?

– Я не помню, – Джесс обернулась, но и остальные лишь растерянно пожимали плечами. – Никто не помнит.

– Хорошо. Я сейчас закончу здесь, а когда вернусь, то попробую исправить ошибку. Может быть, данные не пострадали.

– Может быть, – Джессика выключила рацию, поставила ноутбук на землю. В голове звенела пустота. Варинг и Эллис о чем-то переговаривались за ее спиной, но она не пыталась разобрать слов.

Вернулся Фишборн.

– Рада, что ты в порядке, – бросила ему Джесс. Он тронул ее за плечо. Его руки были холодными и влажными после воды. – Что насчет газа?

– CO_2 немного зашкаливает, а в остальном все в норме.

– Так, значит, все дело в колодце?

– Не знаю. – Фишборн заставил себя улыбнуться. – Я ничего не почувствовал. Тьма и глубина, конечно, завораживают, но в остальном… – Он увидел, как помрачнела Джесс. – Но, может быть, если бы я начал спускаться.

– Да. – Джессика кивнула, помрачнела сильнее, отошла в сторону, всем своим видом давая понять, что хочет побыть одна. Какое-то время ее никто не трогал, затем подошел Уильям Купер.

– А ты бы предпочла, чтобы Фишборн не вернулся? – спросил он Джесс, подсаживаясь рядом на древние камни.

– Нет, просто от возможности надеяться я бы не отказалась.

– Ты видела, насколько глубок тот колодец. Тебе этого мало для надежды?

– Боюсь, это будет интересно археологам, не мне.

– То, что Фишборн ничего не увидел и не почувствовал, еще не говорит, что все наши видения – фальшивка, вымысел, игра воспалившегося воображения.

– Меня, например, колодец тоже не свел с ума, – Купер улыбнулся. – По крайней мере, не сразу.

– Но ты хотя бы что-то чувствовал там. Как и мы. Хотел спускаться. Разве нет?

– Думаю, большинство людей именно так и поступят – захотят дойти до конца. Если, конечно, их заботит смысл существования на этой планете. Хотя, полагаю, даже если найдутся и те, кто об этом никогда не задумывался, то откровения, которые приносит то место, зачаруют их своей проницательностью, заставив спускаться все ниже и ниже.

– Но не Фишборна.

– Все люди разные. Кто-то задает вопросы, ищет тайны. Кто-то довольствуется тем, что у него уже есть. К тому же не забывай про фактор времени. Находясь в материальном мире, мы теряем связь со своими истоками. Озарение, приносимое тем местом, так же, как и воздействие окружившей эту планеты субстанции, уже не способно проникнуть в надежно запертый от постороннего вмешательства разум. То, что некоторые способны понять, посетив это место, к Фишборну и подобным ему придет лишь после смерти.

– Это тебя Варинг научил?

– По-моему, это и так можно понять, исходя из того, что мы видели.

– Понять бы еще, для чего построено это место.

– Может быть, для этого ты и нужна нам?

– Я?!

– Ну да. Ты единственная из нас, кто не рассказала еще своей истории.

– Делия – моя история.

– Может быть, и да, а, может, и нет… – Взгляд Купера устремился вдаль, к горизонту. – Ты слышала, что Эллис собирается покинуть Понпеи?

– Покинуть? – Смысл услышанного как-то неестественно медленно доходил до Джесс. – Я думала, она ни за что на свете не оставит этот чертов колодец.

– Она хочет идти дальше. Хочет начать использовать полученные знания.

– Ты говоришь о ее видениях?

– Да. Если ей удастся доказать наличие у нас души, то…

– То о колодце узнает весь мир. – Джесс бросила безрадостный взгляд в сторону Эллис. – А услугами местной больницы она не думала воспользоваться?

– Сомневаюсь, что здесь есть нужное ей оборудование. К тому же доктор Луис сегодня утром ясно дал понять, что не собирается сотрудничать.

– Она предлагала ему деньги?

– Думаю, да.

– Лично ему?

– Ну конечно ему!

– Зря, – Джессика раздраженно поморщилась. – Это не Техас. Пусть извинится и выпишет чек местной больнице. И не волнуйся, здесь будут рады любой помощи, к тому же не забывай, что Эллис спит с моим отцом.

– Она не такая плохая, как ты думаешь.

– А я и не думаю.

– Так, значит, ты ведешь себя так со всеми женщинами?

– Не все женщины спят с моим отцом.

– Если тебе станет легче, то Эллис делает это не ради денег.

– Это ничего не меняет.

– Тогда в чем дело?

– Не знаю. Мне что, не может просто не нравиться какой-нибудь человек?

– Нет. Не может. Боюсь, ты слишком умная, чтобы вести себя как полная дура.

– Мне двадцать один год. Моей дочери скоро будет шесть. Посчитай, когда я забеременела, и скажи, разве подобный человек может отличаться умом?

– Все мы совершаем ошибки.

– Это не было ошибкой.

– Я понимаю. Твоя дочь ни в чем не виновата.

– Я говорю не о Делии. Я говорю о себе. И дело вовсе не в молодости и гормонах. Я делала это не ради удовольствия. Не только ради удовольствия.

– Я понимаю.

– Да ни хрена ты не понимаешь! Даже Фишборн не понимает. Я сама не понимаю! – Она поджала губы, заставляя себя замолчать. – Как думаешь, если я помогу Эллис с ее экспериментами, она поможет мне с Делией? – спросила Джессика через пару минут. – Она ведь нейрохирург. Может быть, если у нее будет цель вылечить мою дочь, то там, в колодце, ей будет проще найти ответ, чем мне?

– Я не знаю, – честно признался Купер. Джессика кивнула, поднялась на ноги, подошла к Эллис и отозвала ее в сторону.

– Только не подеритесь, – попытался пошутить Варинг, но Джесс даже не взглянула на него.

– С чего ты взяла, что сможешь уговорить доктора Луиса? – спросила Эллис, выслушав предложение остаться на острове. – К тому же я уже договорилась с одной из больниц в Техасе. Не думаю, что здесь я получу оборудование лучше, чем там.

– Судя по тому, что ты рассказывала о своих видениях, нужное тебе оборудование можно найти где угодно. К тому же в Техасе за тобой ведь будут наблюдать и в случае неудачи поднимут на смех, не дав второго шанса. Не говори, что ты не думала об этом, когда пыталась дать взятку доктору Луису.

– Кое-кто, кажется, совершенно не умеет держать язык за зубами, – поморщилась Эллис, бросая гневный взгляд в сторону Купера.

– Можешь возненавидеть его потом, мне все равно, – Джессика попыталась улыбнуться, но не смогла. – Так как? Услуга за услугу. Я помогаю тебе с твоим экспериментом, а ты помогаешь мне.

– Прости, но снова спускаться в колодец для нас слишком опасно, даже если от этого зависит жизнь твоей дочери, в чем я не уверена. К тому же твоя услуга слишком мала. Я могу и сама снова поговорить с доктором Луисом и предложить щедрое пожертвование его больнице. А что касается тебя… Давай ты сегодня покажешь мне свою дочь, и я скажу, что можно сделать обыкновенными средствами.

– Думаешь, если бы ей можно было помочь обычными средствами, я бы этим не воспользовалась?! – скривилась Джессика. – Нет, Эллис. Мне нужна твоя услуга. А тебе нужна моя услуга. И речь вовсе не о докторе Луисе. Если, конечно, ты не собираешься проводить эксперимент на себе.

– Ты хочешь предложить себя?

– Почему бы и нет? У тебя же было видение, как девушку душат снова и снова, чтобы провести этот эксперимент? Считай, что ты ее нашла. И не нужно придумывать, как заставить сердце остановиться. Пара таблеток аспирина – и моя астма отправит меня на небо. Тебе лишь нужно будет вовремя вколоть мне аминофиллин. И не волнуйся, клиническая смерть для меня не в новинку. Эта аллергия уже дважды пыталась прикончить меня, а мне, как видишь, ничего. Так что не думаю, что изменится хоть что-то в третий раз. К тому же для тебя риск сводится к минимуму. Я сама все сделаю. Тебе лишь нужно будет вовремя вернуть меня к жизни.

– Да, всего-то ничего, – скривилась Эллис.

– А ты как хотела все это провернуть? На белых крысах? У животных альфа-ритмы отсутствуют. Забыла? – Джессика попыталась заглянуть Эллис в глаза. – По-моему, справедливое предложение. Я рискую жизнью ради твоего честолюбия, ты – ради моей дочери.

– У нас может ничего не получиться.

– Или наоборот. Подумай, ты же сама сказала, что я – единственная, от кого не было пользы после спуска в тот колодец. Может быть, это и есть моя помощь? Ты докажешь наличие у человека души или как там ее будут называть, найдешь способ спасти мою дочь и, возможно, всех, у кого такое же заболевание. Да мир на руках тебя носить после этого станет, хотя мне, если честно, глубоко плевать на это.

– Да.

– «Да» – это в смысле ты согласна?

– Согласна.

– Тогда давай сразу договоримся еще об одном. Если со мной что-то случится в этой чертовой больнице во время эксперимента, ты все равно выполнишь свою часть сделки.

– Да.

– Точно? – Джессика снова попыталась заглянуть Эллис в глаза. На этот раз Эллис выдержала ее взгляд. – Хорошо. – Джесс сухо улыбнулась. – Теперь я думаю, нам нужно снова встретиться с доктором Луисом. Только сделай одолжение, не выкладывай ему свою истинную цель.

– Я похожа на ненормальную?

– Ну, судя по тому, что ты собираешься сделать, да, – на этот раз улыбка Джессики вышла более настоящей. – А ты не думала, что сказал бы сейчас мой отец, окажись здесь?

– Ну, если все получится, то он все равно узнает об этом.

– Надеюсь, что получится. – Джессика отошла к рухнувшей арке древней террасы, дав возможность Эллис приготовиться к отъезду.

– Какого черта ты делаешь?! – услышала она гневный голос.

Ее мать стояла в тени изъеденной временем балюстрады. Образ был таким хрупким, что Джесс даже решила, что это просто игра теней и воображения.

– Ага, размечталась! – сказала ей мать хриплым голосом. – Если ты веришь в ту чушь, которую только что предложила Эллис, то и в меня верь.

– Зачем?

– Затем, что ты должна держаться подальше от них! Разве ты не видишь, к чему все идет?

– Уже поздно обо мне заботиться.

– Я просто пытаюсь уберечь тебя от непоправимого.

– Так эксперимент Эллис не удастся?

– Тебя волнует ее эксперимент?

– Меня волнует Делия.

– Ты сможешь родить еще десяток таких, как Делия.

– Мне нужна только она.

– Не будь упрямой, как отец!

– Не быть? – начала злиться Джесс. – И что ты предлагаешь? Сбежать, как ты сбежала от меня? А?

– Эй? – позвал ее Фишборн. Она обернулась. – Ты с кем разговариваешь?

– Я? – Джесс бросила взгляд в тень балюстрады. – Уже ни с кем.

– Эллис рассказала о твоем предложении.

– Да? И что ты думаешь об этом?

– Не знаю. А ты? Думаешь, что вы действительно можете помочь Делии?

– Спасти Делию.

– Да.

– Да, – она пожала плечами. – Все другое я уже попробовала.

– Чем я могу помочь?

– Не звони отцу и не рассказывай о том, что здесь происходит.

– Об этом могла бы и не просить.

– Кто тебя знает, – она нервно улыбнулась. – Знаешь, сегодня я обещала Пилар заехать к Джамилу и поговорить с ним о его поведении. Напомнишь, если забуду?

– Так ты думаешь, что это он ударил Пилар?

– Она и тебе рассказала?

– Догадался.

– Сообразительный, – Джесс снова улыбнулась, но на этот раз губы словно онемели. – Если честно, то мне немного страшно.

– Хочешь, чтобы я пошел к Эллис и сказал, что все отменяется?

– Нет. Просто проследи, чтобы она выполнила свою часть сделки, если что-то пойдет не так.

– Хорошо.

– Черт! Мог бы подбодрить, сказав, что я сама смогу проследить!

– Хорошо. Ты сама сможешь проследить.

– Теперь уже поздно!

– Я знаю.

– Чертов умник! – Джесс снова бросила взгляд в тень от балюстрады. – Ты знаешь, минуту назад там стояла моя мать. Вернее, я видела, что она там стоит.

– Я понял.

– И тебе не кажется это странным?

– В последние дни я видел столько странного, что у меня уже, наверно, выработался иммунитет на это.

– И ты правда ничего не почувствовал у колодца?

– Нет.

– Плохо… В смысле – хорошо, что ты туда не прыгнул, как я хотела в прошлый раз, но…

– Но так бы тебе было проще верить.

– Да.

– У Купера есть неплохое объяснение, почему я ничего не почувствовал.

– Я слышала.

– И что ты думаешь об этом?

– Думаю, что это лучше, чем убежать в горы, чтобы поговорить с Богом.

– Да. Про горы я не думал, – Фишборн улыбнулся. – Хотя все равно чувствую себя неполноценным.

– Может быть, это мы неполноценные, а ты самый нормальный.

– Лучше бы ты ошибалась.

– Да, – Джесс согласно кивнула, вспоминая о предстоящем эксперименте. – Лучше бы ошибалась. – Она отыскала взглядом Эллис. – Никогда бы не подумала, что буду когда-нибудь так сильно зависеть от любовницы отца.

– А говорить с усопшей матерью ты, значит, была готова?

– Нет. Это, если честно, вообще ненормально. Все, что с нами произошло в последние дни, – ненормально! – Джесс заставила себя улыбнуться и пошла помогать собирать оборудование, чтобы хоть немного отвлечься. Но тяжелые мысли остались.

Даже когда она встретилась с доктором Луисом, сомнения эхом продолжили гудеть в голове. Помещение, которое он согласился выделить им, было просторным и светлым. Варинг изучил предложенные доктором электронные весы и пообещал, что сможет переделать их для нужд Эллис к полудню следующего дня.

– А раньше не выйдет? – нетерпеливо спросила Джесс. Варинг бросил на нее полный обиды взгляд.

– Это, между прочим, не так просто. – Он увидел, как она пожала плечами, и обиделся еще сильнее. Джесс вышла на улицу, села в машину к Пилар, оставив свою Эллис, Варингу и Куперу.

– Точно не хочешь, чтобы я поехал к Джамилу с вами? – спросил Фишборн, когда они подвезли его до отеля. – Он ведь и мой друг тоже.

– Я знаю, но сейчас, думаю, хватит и нас с Пилар. – Джессика улыбнулась ему и предложила встретиться чуть позже.

– Не хочешь возвращаться домой?

– Не хочу, – Джесс снова улыбнулась. Пилар что-то затараторила на своем языке. – Да. Уже можем ехать, – сказала ей Джесс.

Фишборн проводил их взглядом до поворота. Смеркалось. На небе снова начинали собираться тучи. Вернулся порывистый ветер. Пилар свернула к дому Джамила, остановилась. Его мать по-прежнему сидела на крыльце в кресле-качалке. Ветер трепал ее седые кудрявые волосы. Она не двигалась. Глаза ее были закрыты. В правой руке зажат пустой стакан. Пустая бутылка джина лежала рядом на старых досках. Пилар шагнула к женщине, собираясь отвести в дом.

– Не нужно! – остановила ее Джесс. Пилар встретилась с ней взглядом и показала на небо. – Если начнется дождь, то сюда он не достанет, – сказала ей Джесс, показывая на железную крышу. Пилар задумалась, кивнула.

Они вошли в дом. Свет не горел. Окна были открыты, по комнатам гулял сквозняк. Ветер оживлял шторы, поднимал их к потолку. Дверь в комнату Джамила была открыта, зияя чернотой. Джессика нашла на стене выключатель. Вспыхнул свет, ослепляя глаза.

– Выключи, – сказал Джамил.

Он сидел на полу в дальнем углу комнаты. Ноги его были скрещены перед собой. Из одежды на нем была лишь узкая набедренная повязка. Смуглую кожу покрывали старые татуировки и новые рисунки. Длинные волосы были стянуты на затылке. Белая краска превращала лицо в дикую маску безумия.

– Какого… – начала было Джесс, но Джамил прервал ее.

– Я сказал, выключи свет! – рявкнул он.

Она вздрогнула. Рука протянулась к выключателю, словно принадлежала кому-то другому. Свет погас. Теперь, в темноте, было видно лишь, как блестят глаза Джамила. Пилар что-то сказала ему, но Джесс не поняла. Он ответил. И снова Джесс не поняла.

– Какого черта здесь происходит, Джамил? – спросила она.

Глаза на белой маске блеснули в темноте.

– Я видел Бога.

– Ты видел то, что хотел видеть, Джамил.

– Я видел то, что должен был видеть.

– Ты пьян.

– Нет.

– К черту! Давай включим свет, отмоем тебя и уложим спать.

– Я же сказал, что не пьян!

– Хорошо, но ты устал, перенервничал. Тебе нужно отдохнуть. Ты понимаешь?

– Я понимаю, кто я.

– Ты – Джамил Келамис. Ты – мой друг. Мы знакомы уже почти пять лет. Я доверяю тебе, как никому другому. И ты говорил, что доверяешь мне. Говорил, что хочешь стать крестным отцом моей дочери. Моей Делии. Ты помнишь Делию? Сегодня я заключила с Эллис договор. Я помогу ей с одним экспериментом, а она поможет мне спасти Делию. Мы спустимся с ней в колодец, попытаемся найти способ вылечить мою дочь.

– Но вы не боги.

– Нет. Конечно, мы не боги.

– Тогда какого черта вы берете на себя так много?! – заорал Джамил, вскакивая на ноги. Ожерелья из костей животных на его шее и запястьях вздрогнули, словно пробуждаясь от древнего сна.

Джесс попятилась, не сводя глаз с его сжимавшихся кулаков.

– Я просто хочу спасти Делию. Мою Делию. Ты помнишь Делию? Она же нравилась тебе. А ты нравился ей. Сегодня у нее снова был приступ. Незадолго до того, как я пришла к тебе утром. Помнишь? Ты еще напоил меня? А потом я встретилась с Эллис… – Джесс вспомнила, зачем пришла сюда. – Зачем ты ударил Пилар? – спросила она, чувствуя, как в груди начинает зарождаться гнев. – И не говори, что не помнишь этого. Я видела ее губы!

– Я хочу, чтобы ты ушла.

– Ты понимаешь, что это ненормально?! Понимаешь, что тот Джамил, которого я знала, никогда бы не сделал ничего подобного?

– Того Джамила больше нет. Как нет той Джесс, которой ты была до того, как спустилась в тот колодец. Мы встретили Бога, и это изменило нас. Только тот бог, которого встретила ты, – это бог хаоса. Ты, Купер, Варинг, Эллис – вы все!

– Я говорю сейчас не о богах. Я говорю о тебе! О том, что ты ударил Пилар. По-твоему, твой бог этого хотел?!

– Она простит меня. Я покажу ей своего бога, и она все поймет. Но не ты! Ты слишком умна для этого! В тебе нет трепета!

– В Пилар тоже нет трепета! Думаешь, она боится тебя?

– Не меня. – Джамил закатил глаза. Остались лишь белки. Видел ли он сейчас? Отдавал ли себе отчет в том, что говорит, делает? Протянув руку к Пилар, он тихо зашептал что-то на понапе.

Джесс ничего не понимала, могла лишь догадываться, видя, как Пилар сначала хмурится, затем начинает улыбаться. Голос Джамила начал напоминать змеиное шипение.

– Теперь ты должна уйти, – сказал он Джессике, сменив языки так быстро, что она не сразу поняла его слова. – Тебе нужно вернуться в твой мир.

– Но… – Джесс бросила короткий взгляд на Пилар. Девушка улыбалась.

– Я сказал, уходи! – рявкнул Джамил, заставив Джессику вздрогнуть. Пилар что-то сказала ему. Джесс поняла, что она заступается за нее.

– Не нужно. Он сейчас ничего не поймет. Разве ты не видишь? – сказала ей Джесс, хотя слова больше предназначались Джамилу. – Пойдем. Пусть побудет один, успокоится.

– Она останется! – сказал Джамил. Он взял Пилар за руку, снова зашептал что-то на понапе.

– Пилар? – позвала Джесс. Девушка обернулась, решительно качнула головой.

– Возвращайся в свой мир хаоса одна, – сказал Джамил. Его белые ожерелья снова вздрогнули.

Джессика выругалась, вышла на улицу. С неба срывались редкие капли, но дождя не было. Она шла пешком по пустынной улице домой к Делии. Какое-то время в голове звенела пустота, словно защита от безумия, которое дыхнуло ей в лицо своим зловонием в доме Джамила, затем Джесс вспомнила Фишборна, вспомнила о назначенной встрече, остановилась. Местный стадион остался позади. Черные тучи спрятали далекие недосягаемые звезды. Джесс смотрела на небо, но видела лишь закатившиеся глаза Джамила.

Порыв ветра налетел как-то внезапно, ударил ее в спину, заставив качнуться. Кроны деревьев зашуршали. Где-то грохнуло упавшее железо. Джесс обернулась, буквально почувствовав на своей спине чей-то взгляд. Девочка. Маленькая, с черными волосами. Она стояла на краю дороги и беззвучно смеялась. На какое-то мгновение Джесс показалось, что это Делия, и она позвала ее. Девочка не ответила, лишь рассмеялась сильнее. Рассмеялась без слов. Ее рот открывался, плечи вздрагивали.

– Эй! – Джесс шагнула к девочке. – Где твои родители? Ты заблудилась? – Она посмотрела на небо. – Скоро начнется дождь, может быть ураган. Ты не должна гулять так поздно. Где твой дом?

Джессика остановилась, пытаясь понять, когда девочка успела отбежать от нее. Расстояние снова воспаляло воображение. Только теперь в незнакомой девочке Джессика видела не свою дочь. Теперь это была она сама. Она из прошлого. Лет восемь, может быть, чуть больше.

– Не бойся. Я не причиню тебе вреда, – сказала Джесс, надеясь, что на этот раз удастся догнать девочку, но разделявшее их расстояние снова увеличилось. И снова воображение нарисовало кого-то знакомого, только Джесс не могла вспомнить кого. Может быть, это была снова Делия, только старше, Делия, которую она представляла себе в старших классах, может быть, это все еще была она сама, только скрытая тенями. Неизменным оставался лишь беззвучный смех.

Новый порыв ветра налетел на Джесс, ударив в грудь. Порыв ветра, который не принес ни одного звука.

– Да что это такое?! – Джессика ускорила шаг, побежала. Девочка продолжала удаляться. Ее беззвучный смех начинал сводить с ума. – Да стой же ты! – крикнула Джесс, уже не веря в реальность происходящего.

Неожиданно гонка закончилась. То девочка находилась на недосягаемом расстоянии, а через мгновение она уже была так близко, что если бы Джесс не остановилась, то налетела бы на нее, сбив с ног.

– Кто ты? – спросила Джессика, пытаясь отдышаться. – И перестань смеяться! – прикрикнула она.

Девочка подчинилась. Ее лицо сморщилось, изменилось, словно по нему пробежала тысяча гримас. Девочка повзрослела, стала старше, позволила Джессике изучить себя и снова стала меняться. Шесть лет, двенадцать, семнадцать, двадцать один, двадцать семь. Джесс вздрогнула, отпрянув назад. Меньше чем за минуту девочка выросла, превратившись в ее мать.

– Вот видишь, – сказала она, вглядываясь Джессике в глаза, – мы похожи намного больше, чем ты думала, – на ее губах появилась улыбка. – Скажи мне, Джесс, что я должна сделать, чтобы ты послушала меня?

– Все уже сделано. – Джессика отвернулась, пошла прочь, остановилась. – Ты знаешь, что случилось с Джамилом?

– Он разве не сказал тебе?

– Он сказал, что говорил с Богом. – Джессика увидела, как мать улыбнулась и выругалась.

– Он не причинит вред Пилар.

– Хорошо.

– Она поймет его. Она сможет увидеть то, что видит он, почувствовать.

– Хорошо.

– Но не ты.

– Думаю, я это переживу. – Джесс развернулась, чтобы уйти, вздрогнула, почувствовав на своем плече руку матери, замерла.

– Я не позволю тебе сделать то, что ты задумала.

– Это может спасти Делию.

– Это может убить тебя.

– Я уже умирала. Ты забыла? Ах, да, прости, ты же бросила меня и совсем не знаешь, каким было мое детство! – Джессика сбросила с плеча ее руку, пошла вперед не оглядываясь.

– Джесс! – позвала мать. Она не ответила. – Джесс, остановись! – голос удалялся, слабел.

Джессика заставляла себя не оборачиваться, не думать, не переживать, не сомневаться. Она дошла до отеля «Южный парк», постучала в дверь Фишборна, мечтая лишь о том, чтобы поговорить хоть с кем-то, но когда он, наконец-то, открыл, велела ему собираться, а сама осталась ждать в коридоре. Не понимая, зачем, Джесс подошла к двери в номер Эллис Ливенски, постучала, прислушалась, снова постучала, не получила ответа и удовлетворенно кивнула.

– Ты что делаешь? – спросил Фишборн, когда вышел в коридор и увидел ее у двери в номер Уильяма Купера.

– Не знаю, – Джессика растерянно пожала плечами. – Проверяю, наверное. Эллис и Варинг же должны быть в больнице. Делать те чертовы весы.

– Причем тогда тут Купер?

– Ну, он мог бы им помочь, – Джессика смутилась, поджала губы, тряхнула головой. – Знаешь, по дороге сюда я встретила девочку, вернее, не девочку… – На лице ее появилась болезненная гримаса.

– Если хочешь, то можем никуда не ходить, – предложил Фишборн.

– Нет. Дело не в этом. – Джессика взяла его под руку и вывела на улицу. – Просто все эти видения… Иногда кажется, что мы все сходим с ума. Понимаешь?

– Боишься, что не сможешь спасти Делию?

– Да. – Она сбивчиво попыталась пересказать, как встретила девочку. – И что ты думаешь об этом? Мы все видим что-то. Но видим, только когда рядом никого нет. Я, Купер, Варинг, Эллис, Джамил… – Джессика замолчала, вспоминая, в каком состоянии оставила своего друга.

– Думаешь, он может причинить Пилар вред? – спросил Фишборн, выслушав ее рассказ.

– Я не знаю, – Джесс снова тряхнула головой. – Думаю, нет. Определенно нет. – Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить Джамила. Его татуировки, рисунки, украшения. – Я хочу выпить.

– Конечно.

– Хочу забыться. – Она прижалась к Фишборну, поняла, что это не помогает, резко отпрянула, извинилась. – Нервы ни к черту.

– Ты все еще можешь отказаться. Я говорю об Эллис.

– И что это даст? – Джессика смерила Фишборна внимательным взглядом, фыркнула недовольно. – Так у меня хотя бы есть надежда. – Она заставила себя улыбнуться. – Вот машину я зря ей оставила.

– Ты же из Техаса. Что для тебя полчаса пешком?

– Сейчас ничего. А вот когда мы будем возвращаться, то, думаю, это будет проблемой.

– Так ты собираешься напиться?

– А ты против?

– Наверное, нет, – Фишборн вымученно улыбнулся.

– Ты, кстати, сможешь напиться вместе со мной, – напомнила ему Джессика, не получила ответа, обиделась, но уже через пять минут забылась и снова начала разговаривать, не обращая внимания на задумчивость Фишборна. – Ну, если не я, так пара порций хорошего джина тебя точно развеселит, – пообещала ему Джессика, перед тем как они вошли в бар Купидон, но джин не помог. Почти не помог. Голова просветлела, лучше начала работать, но от этого стало только хуже.

– Хочешь на обратном пути навестить Джамила? – спросил Фишборн. Джессика встретилась с ним взглядом и согласно кивнула.

– Здесь все равно недалеко, если ты не против.

– Не против пойти с тобой? – Фишборн улыбнулся.

– Нет. Одна я не пойду. – Джессика нахмурилась. – Если честно, то он меня сегодня напугал. Я бы вообще не пошла, только страшно за Пилар. Кто знает, что ему там еще скажет его бог?!

– Так ты веришь в это?

– Неважно, верю я в это или нет. Главное, что в это верит он. – Она выпила еще, но от следующей порции отказалась, нетерпеливо дожидаясь закрытия бара.

– Не боишься оставлять Делию с сиделкой? – спросил Фишборн, когда они шли к дому Джамила.

– Нет. Она знает все что нужно, а я только мешаюсь. Хочу помочь, злюсь, что не могу ничего сделать, и только все порчу.

– Я не знал, что все так плохо.

– Не вини себя. Это я убедила всех, включая себя, что все хорошо, – Джессика грустно улыбнулась, увидела внедорожник Джамила, мотоцикл Пилар, остановилась, вглядываясь в скрытое темнотой крыльцо. – Когда я уходила, его мать спала в кресле, – тихо сказала она. Вместо ответа Фишборн потянул ее вперед. На крыльце никого не было. Свет в доме не горел. – Думаешь, они спят?

– Думаю, что будет лучше уйти. Если бы что-то было не так, то мы услышали бы.

– Наверное, да. – Джесс неуверенно пожала плечами, попыталась заглянуть через окна в дом, но так ничего и не увидела. – Переночуешь сегодня у меня? А то, знаешь, в одиночестве всегда всякие мысли в голову лезут и все такое…

– Можешь не объяснять. Я все понимаю.

– Да. Ты всегда все понимаешь. – Джессика взяла его под руку. Они прошли мимо старого громоздкого внедорожника…

Джамил отошел от окна, перестав следить за ними. В его правой руке была зажата рукоять древнего ножа, выточенного из клыка какого-то животного. Джамил нашел его на океанском дне, когда был еще мальчишкой, и верил в легенды о стране великанов и что на его острове где-то спрятан вход в эту страну. Теперь легенды ожили. Больше. Они открылись ему, доверили свою тайну. Сначала в колодце, а затем на вершине Нана-Луад. Они сказали ему, что тайна должна остаться тайной. Они назвали его хранителем. Но он не верил. Не хотел верить. По крайней мере, тогда.

Мысль об этом представлялась ему чудовищной. Мозг, казалось, вот-вот взорвется. Поэтому он бежал. Бежал от того, что пришло в его голову. Но бежать больше было некуда. Истина была здесь, в его груди, в его сердце. Он знал ее, чувствовал каждой порой своей древней кожи, которая сохранила так много воспоминаний. Что могли понять чужаки? Ничего. Даже Джессика ничего не могла понять. Она прожила здесь всего пару лет, а он всю жизнь, как и его отец, и отец его отца. Поэтому Бог и отозвался на его мольбы, там, на горе. Отозвался, потому что он, Джамил, был чист. В нем текла древняя кровь. Такая же древняя, как, возможно и сам архипелаг, где они нашли колодец. Бог услышал его, и Бог избрал его своим орудием.

Джамил сильнее сжал рукоять древнего ножа. С белой поверхности лезвия капала кровь. Густая, еще теплая кровь. Кровь Пилар. Полукровка пыталась остановить его. Сначала пыталась понять, затем остановить. Джамил знал, что ее отец был туристом, знал, что он уехал раньше, чем ее мать узнала о том, что ждет ребенка. Но это было неважно. Раньше было неважно. Пока Бог не указал ему новый путь спасения, о котором он рассказал Пилар, надеясь, что она сможет понять его и помочь, но она отвернулась от него, предала его. Она хотела задержать его, хотела предупредить других. Поэтому ее пришлось остановить.

Древний, острый, как бритва, нож, рассек ее горло. Джамил видел, как тонкий порез начинает заполняться кровью, и вместе с этой кровью его глаза заполнялись слезами. Затем вошла мать. Старая женщина, которая ни разу не дала Джамилу повода усомниться в своей чистоте и праведности. Мать, которая так и не поняла, что случилось. Сердце сжалось в ее груди. Она охнула и осела на пол. Перед ней не было ничего, кроме крови. Кровь и Джамил. Кровь и ее сын, похожий на оживший кошмар о забытых временах, когда жизнь стоила так мало. Да и был ли это сын? Скорее, дух с белым лицом и пепельными волосами. Призрак. Но призрак этот говорил. Она чувствовала его прикосновения, слышала его плачь.

Джамил поднял ее на руки и отнес на кровать. Глаза ее были открыты, но ему нравилось смотреть в них. Он знал, что это не конец. Знал, что сейчас она уже в лучшем мире, где нет этих несовершенных тел. И, конечно, она поймет его, потому что Бог объяснит ей, почему он это сделал. И Пилар тоже поймет. Бог примет их всех. Его древний, мудрый Бог.

Джамил вспомнил лицо Джессики, которая заглядывала в окно. Она была так близко от него. Он мог ее убить. Но он не хотел делать это на глазах у мертвой матери, все еще лежащей на пороге дома. И Пилар. Он отнес мать в ее комнату, затем вернулся за Пилар. Он не сомневался, что она не обижается на него. Она все поймет. Он уложил ее в свою кровать и накрыл одеялом.

Ночь только начиналась, и Джамил чувствовал себя хищником, вышедшим на охоту. Он крался по улицам, прячась в тени деревьев и прислушиваясь к звуку ветра, который разговаривал с ним, воспевал его храбрость. Ветер знал о нем все. И барабаны. Джамил слышал их воинственный бой. Они били в его голове, в его сердце. Они придавали ему сил, решимости. Они заставляли его подпрыгивать, нырять в колючие кусты, взбираться на деревья, перепрыгивать с ветки на ветку, словно животное. И костры. Костры в его глазах. Они горели, поджаривая брюхо неба. Джамил чувствовал их жар, который подгонял его вперед, к цели, к действию.

Мир раскручивался в безумном хороводе. Мелькали улицы, дома, машины, деревья. Джамил чувствовал, что если захочет, то сможет полететь, сможет все что угодно. Но он хотел лишь одного – исполнить волю Бога. У отеля «Южный парк» он остановился, вздрогнул, оглядываясь по сторонам. Пара одиноких дождевых капель упала на его плечи. Холодные. Джамил чувствовал, как они стекают по его коже, чувствовал оцепенение, которое они рождают в нем. Но оцепенение прошло.

Черное, затянутое тучами небо заставляло двигаться быстрее, обещая к утру разразиться дождем. Джамил не знал, почему это так важно, но чувствовал, что обязан спешить, обязан двигаться так быстро, как еще никогда не двигался. Бежать быстрее ветра, принимать решение со скоростью света далеких звезд. Это было новое сознание. Новый мир, где все стало другим. Единственным недостатком был поиск старых мыслей, воспоминаний. Это было огромное голубое море без берегов, на дно которого приходилось нырять, чтобы добраться до воспоминаний, спрятанных внутри раковин моллюсков. Это были крохотные жемчужины. Джамил извлекал их, сжимал в своей ладони и всплывал на поверхность моря, чтобы в лунном свете изучить свою находку. Жемчуг на ладони вспыхивал, ослеплял глаза. Жемчуг воспоминаний. И море оставляло Джамила. Он видел себя на поляне у отеля, видел залитые светом окна. Снова нырял в море, в поисках жемчуга воспоминаний, а затем понимал, что находится уже в коридоре отеля. Босые ноги плавно ступают по мягкому ковру. Он чувствует ступнями его ворс, вдыхает запахи отеля, слышит редкие голоса, мысли.

Последнее было чем-то новым, и Джамил долго погружался на дно моря в поисках ответов. Но ответов не было. Жемчуг воспоминаний показывал все что угодно, кроме того что было нужно. А чужие мысли начинали звучать в голове все громче и громче, словно десятки монологов, прочитанных по телефону. Иногда голоса повторялись. Кто-то разговаривал сам с собой. Кто-то бормотал что-то бессвязное, отдавшись власти воспоминаний. Где-то среди этой какофонии Джамил различил и свой собственный голос, больше не принадлежащий ему. Голос того, другого Джамила из прошлого. Джамила, который ничего не знает о Боге, ничего не знает о звездах и жизни по ту сторону Вселенной. Но новый Джамил знал, и поэтому голос себя прежнего совершенно не трогал его. Он искал голоса чужаков, искал голоса тех, кто пришел, чтобы породить хаос. Породить своими словами, своими действиями. Но они замолчат. Обязательно замолчат, унеся открывшуюся им тайну к далеким звездам, до которых целая вечность.

Джамил достал со дна еще одну жемчужину, но так и оставил ее зажатой в ладони. Море отступило, вернув его в коридор отеля, где звучал голос Уильяма Купера. Звучал где-то близко. Джамил затаился. Гул барабанов усилился. Мир закрутился с неистовой силой. Вернулась песня ветра. Джамил запрокинул голову и увидел вынырнувшую между туч луну. В руке у него все еще была зажата жемчужина воспоминаний, найденная на дне моря.

Джамил вскинул вверх руку и раскрыл ладонь. Жемчужина вспыхнула, залила весь мир своим белым светом. Но видений прошлого не было. Свет начал меркнуть. Джамил увидел деревья, почувствовал запах земли. Капли дождя скатывались по его коже, смывая нанесенную краску. Руки болели, пальцы кровоточили. Несколько ногтей были сломаны. Джамил увидел могилу, которую он вырыл своими руками. На дне могилы лежал Купер. Грязный и промокший, он выглядел еще более худым, чем при жизни.

Барабаны снова ударили. Или же это был гром? Джамил прислушался. Чужие мысли ушли, оставили его голову. Он словно проснулся, но вместо кровати и своей комнаты оказался на осколках закончившегося сна. Дождевая вода начала размывать края неглубокой могилы. Джамил не двигался. Просто стоял и смотрел. Где-то далеко между деревьев проглядывало здание отеля. Начиналось утро.

Джамил протер глаза, увидел на ладонях белую краску, испугался, начал пятиться, желая отойти подальше от мертвеца на дне заполнявшейся грязью и дождевой водой могилы, споткнулся. От удара о землю мысли снова спутались. Вернулись голоса: далекие, приглушенные. Джамил поднял голову, увидев остановившуюся у отеля машину Джессики. Эллис Ливенски и Энди Варинг доставали из багажника рюкзаки с оборудованием. Джамил понял, что слышит их голоса, а не мысли. За шумом дождя они звучали слабым фоном, не позволяя разобрать смысл, но Джамилу это было и не нужно. В голове снова все начало путаться. Но теперь причиной этого был страх. Джамил пытался вспомнить, как оказался здесь, но не мог, не хотел, заставляя себя признать, что воспоминания ускользают от него, хотя лежали прямо на его ладони. На той самой ладони, где еще недавно лежали сверкающие жемчужины.

– Ты видела? – спросил Варинг, вглядываясь в кромку подступившего к отелю леса.

– Видела что? – Эллис проследила за его взглядом.

– Там, кажется, был человек, – Варинг глуповато улыбнулся. – Без одежды.

– Я ничего не вижу.

– Может, это кто-то из местных?

– Энди, это, конечно, не Техас, но дикари и человеческие жертвоприношения даже здесь остались в далеком прошлом.

– Да я понимаю… – Варинг замялся, чувствуя, как краска подступает к лицу. Эллис улыбнулась и взяла его под руку, увлекая в отель.

– Тебе просто нужно немного поспать.

– Может быть. – Он попытался подавить зевок, но не смог. – Купер говорил тебе, что собирается отправиться в Персию и найти место под названием Аламут? Ассасины называли его Гнездо орла. Там они готовили будущих смертников. Согласно легенде, смертники отправлялись в священные сады, где их встречала лучшая жизнь, после чего они уже не боялись смерти, зная, что благодаря этому они вернутся в эти дивные места. Историки считают, что этим людям давали наркотики и отводили в специально подготовленное место с яствами и женщинами. Купер же думает, что там, возможно, был портал, наподобие колодца, найденного нами здесь. Благодаря этому людям давалась возможность заглянуть за грань жизни, увидеть тот мир, который нас ждет или которому мы раньше принадлежали. – Варинг снова зевнул. – Что думаешь об этом?

– Думаю, что Купер уже давно спит, а нам нужно было послушать его и отложить все до утра.

– Зато все сделали. – Варинг открыл дверь в свой номер, забыв попрощаться с Эллис. Она не возражала.

Он лег в кровать, продолжая размышлять над идеей Купера. Ему приснилась большая комната и два человека в ней. Варинг видел лучи света, соединявшие их с небом. Лучи были яркими, слепящими глаза. Их свет наполнял этих людей изнутри. Их глаза светились. Стоило им открыть рот, и свет лился наружу. Это были мужчина и женщина. Они разговаривали о чем-то важном. А света становилось все больше и больше. В его лучах готовы были ожить окружающие людей предметы. Варинг не двигался, боялся даже дышать. На его глазах мир менялся, становился другим.

Теперь лучи света не только соединяли двух людей с небом. Теперь подобные лучи обвивали всю комнату. Голос женщины стал громче. Она злилась. Ее свет буквально пронзал ее насквозь, сочился из пор ее кожи. И свет тянулся к свету. Недоступный для человеческого глаза свет, который готов был соединяться со светом. Варинг услышал хлопок. Выделившаяся энергия разбила в шкафу пару тарелок. Женщина вздрогнула. Страх охладил ее пыл. Свет стал блекнуть, оставив Варинга в кромешной темноте: липкой, густой.

Варингу показалось, что он задыхается. Он попытался успокоиться, убедить себя, что спит. Мрак расступился медленно. Сначала Варинг видел лишь слабые лучи света, затем появился силуэт человека. Старец сидел за столом, беседуя с застывшим рядом с ним пучком света о древних цивилизациях. Свет этот был таким же, как тот, что соединял старца с небом. Варинг услышал голос. Голос света. Старец записывал под диктовку. Он был так сильно увлечен беседой с новым знакомым, что не заметил, как ветер распахнул его окно, по другую сторону которого Варинг видел палату для душевнобольных. На старце была надета больничная пижама. Врачи наблюдали за ним. Варинг снова почувствовал страх. Понимание происходящего еще не пришло, но что-то на уровне инстинктов заставляло его срочно проснуться, сбежать из этого сна, придумать что-то другое. Но другого не было. Видение, казалось, застыло.

День пятый

Варинг проснулся, жадно хватая ртом воздух. Он не знал, сколько времени смотрел на изображение старика. Может быть, пару минут, может, пару часов. Поднявшись с кровати, он оделся и вышел в коридор, собираясь поговорить об этом с Купером. Он постучался к нему. Никто не ответил, но дверь открылась. В номере никого не было. Варинг позвал Купера по имени, заглянул в ванную, вышел в коридор, постучался к Эллис.

– Может быть, он уже ушел? – предположила она.

– Может быть, – задумчиво протянул Варинг, садясь на ее кровать. Перед глазами снова вспыхнула картинка недавнего сна. Эллис не двигалась, стояла на пороге в ванную, закутавшаяся в махровый халат и готовая принять душ.

– Есть что-то еще? – осторожно спросила она Варинга. Он поднял на нее глаза и неуверенно кивнул. – Это сон?

– Как ты догадалась? Тебе тоже что-то снилось.

– Ничего важного. – Эллис выдержала его пытливый взгляд. – Расскажешь сейчас или подождешь, когда я приму душ?

– Подожду, – сказал Варинг, решив, что за это время сможет подобрать нужные слова, но нужных слов не было. Чем больше он думал об этом, тем более сложным все начинало казаться.

Варинг вышел на улицу, надеясь найти Купера. Машина Джессики сутулилась на стоянке, пара местных жителей стригла газон. Эллис вышла спустя полчаса, смерила Варинга внимательным взглядом, села в машину.

– Все еще хочешь поговорить или уже передумал? – спросила она, включая зажигание.

– Наверно, хочу. – Варинг неуверенно пожал плечами и начал сбивчиво рассказывать о своих снах.

– И ты думаешь, это что-то значит? – спросила Эллис.

– Я не знаю.

– Думаешь, это еще одно видение?

– Или предупреждение, – он нервно облизнул губы. – Сколько великих людей закончили свои жизни в сумасшедшем доме? Что если они действительно что-то видели?

– Как ты видишь пучки света?

– Может быть, как я. Может быть, они могли просто общаться с кем-то, черпать свои знания за пределами этого мира. Что если в итоге их мозг просто не выдержал?

– Ты боишься сейчас за себя?

– Я боюсь за всех нас. Куда, например, ушел Купер?

– Он мог отправиться к архипелагу или в местный аэропорт. Ты же сам говорил, что у него идея отправиться в Персию. К тому же он историк, а не врач. Ему неинтересны наши эксперименты. Возможно, он боится того, что мы планируем, поэтому предпочел сбежать. Дай ему время и увидишь, что он вернется вечером и придумает весьма убедительное объяснение своего отсутствия.

– А Джамил?

– Джамил? – Эллис задумалась на мгновение, пожала плечами. – Джамил дикарь. – Она включила передачу, выехала со стоянки. – Может быть, ты тоже не хочешь присутствовать при моем эксперименте?

– Почему?

– Боишься ответственности. Вдруг что-то случится?

– А что может случиться?! – Варинг нервно рассмеялся. – Ты же говорила, что это безопасно.

– Мы собираемся убить человека. Если ты чувствуешь сомнения, то откажись прямо сейчас. Я найду кого-нибудь другого в помощники. Или на худой конец спланирую все так, чтобы действовать одной.

– Я помогу.

– Точно? Можно поговорить с Фишборном…

– Фишборн ничего не понимает в медицине! – скривился Варинг, пытаясь натянуть на себя маску беспечности. – К тому же я думаю, что ничего страшного не случится.

Он увидел, как Эллис согласно кивнула, и кивнул в ответ. Сомнения развеялись, как большинство кошмаров развеиваются с первыми лучами солнца, но картинка сна осталась. Только теперь Варингу начало казаться, что вместо старика он видит себя. Себя безумца. Себя безнадежно больного. Страх не вернулся, но в груди появилось тяжелое, гнетущее чувство приближения чего-то недоброго.

– Что с Варингом? – спросила Джессика Эллис, встретив их в больнице.

– Ему снился сон, – Эллис улыбнулась и попыталась свести все в шутку.

Варинг смутился, поспешил сменить тему разговора.

– А ты знаешь, что Купер считает, будто места, подобные тому, которое мы нашли, – это нечто вроде портала? – спросил он первое, что пришло в голову.

– Вроде портала? – растерянно переспросила Джесс, не успев переключиться так быстро с одной темы на другую.

– Да! – оживился Варинг. – Ты слышала рассказ о персидской крепости Аламут? Там готовили смертников. Так вот Купер думает, что где-то там, среди оставшихся после недавнего землетрясения руин, он сможет найти такой же колодец, как мы нашли здесь.

– Причем здесь портал?

– А как ты думаешь, куда отводили смертников, после чего они смотрели на свою жизнь как на что-то вторичное и малозначимое?

– Вообще-то я думала, что виной всему был гашиш.

– А я думал, что мир прост и понятен. Правда, пару дней назад, – Варинг дружелюбно улыбнулся, – мы спорили с Купером по этому поводу. Я считал, что это лишь бесполезная догадка. Мы ведь не стали зомбированными убийцами-смертниками после того, как спустились в колодец. А он думал, что все дело в том, что мы не дошли до конца. Что если это место создано для того, чтобы вернуть нас домой? Я говорю о нашей сущности. Люди чувствуют это и стягиваются к подобным местам. Порталы зовут нас, манят к себе. Сколько подобных мест в мире? Десятки? Сотни? Подумай сама, мы ведь должны были как-то попасть сюда? И я не сомневаюсь, что должны будем как-то вернуться обратно.

– Значит, портал, говоришь? – Джессика бросила короткий взгляд на Эллис, подошла к дефибриллятору у кровати. – Надеюсь, ты умеешь этим пользоваться? – спросила она Эллис.

– Если не доверяешь, то можем все отменить.

– Испугалась рассказов Варинга о портале? – прищурилась Джесс. – Или же вдруг поняла, что придется выполнять свою часть договора?

– Если будет хоть один шанс спасти ребенка, то я это сделаю. И неважно, чья это дочь.

– Надеюсь, что так… Потому что если со мной что-то случится… тебе все равно придется спускаться в колодец. Барт проследит за этим.

– Мы вместе спустимся туда. Ты и я. – Эллис жестом указала Джессике на ширму. – Там ты сможешь переодеться.

– Конечно. – Она бросила последний взгляд на Фишборна. – Скажи, Барт, а ты отдаешь себе отчет, что с тобой сделает мой отец, если что-то пойдет не так? – Джесс стянула с бедер брюки и бросила их поверх ширмы. – Ты не подумай, что я намекаю тебе прекратить все это, просто интересно твое мнение.

– Думаю, что ты просто нервничаешь.

– Нервничаю?! – Джесс притворно рассмеялась. Эллис щелкнула пальцами, привлекая внимание Фишборна, и жестом велела ему уйти.

– Без тебя она будет меньше выделываться, – прошептала Эллис.

– Можешь пока поискать Купера, – посоветовал Фишборну Варинг.

Эллис бросила ему ключи от машины Джессики.

– Если будет желание, то навести Джамила. Вы ведь с ним, кажется, друзья, а он в последний раз выглядел крайне неважно.

– И не вздумай идти в японскую закусочную! – попытался пошутить Варинг, встретился взглядом с Фишборном и выругался, поняв, что попал в точку.

– Отец ведь не похвалит тебя, даже если просто узнает, что ты позволил этому эксперименту состояться, – продолжала говорить Джесс. – Кажется, ты говорил, что давно не был в Бостоне? Что ж, думаю, с завтрашнего дня ты можешь слать родным открытки с обещанием скорого возвращения, к тому же…

– Его здесь уже нет, – оборвала ее Эллис, жестами показывая Фишборну уходить. Он бросил последний взгляд на ширму.

– И не забудь. Это может затянуться, – шепотом предупредил его Варинг. – Мы не знаем, насколько сильная у нее реакция на аспирин и как долго придется ждать.

– Я буду в японской закусочной, – сказал, не оглядываясь, Фишборн.

Он вышел на улицу, остановился. Слабый дождь стучал по крыше навеса. Небо светлело. Ветер разгонял тучи. Оставшаяся позади комната начала казаться липкой и грязной. Фишборн шел к машине, чувствуя, как капли дождя покрывают его голову и плечи. Хотелось помочь, но он не знал как. Помочь Джессике. О Купере он не вспоминал.

Добравшись до японской закусочной, Фишборн взял бутылку саке и плотный завтрак. За спиной крутился хозяин закусочной, пытаясь заделать течь в крыше из листьев пандуса.

– Может, дождешься, когда закончится дождь?! – спросил Фишборн, не получил ответа, выпил, выругался, заставляя себя приняться за ужин, вспомнил просьбу Варинга отыскать Купера. – И где я его найду, черт возьми?! – вспылил он.

– Вы что-то сказали? – спросил хозяин закусочной.

– Делай свою крышу! – отмахнулся Фишборн, выпил еще, ковырнул пару раз вилкой кусок жареного мяса, поднялся на ноги, снова сел.

– Вас что-то беспокоит? – дружелюбно спросил хозяин закусочной. Фишборн не ответил. – Это девушка, да?

– Девушка?

– Вы взволнованы. Насколько она уже опаздывает?

– Она не опаздывает.

– Значит, опаздываете вы?

– Нет. Просто жду. – Фишборн налил себе еще выпить.

Хозяин закусочной постоял за его спиной, бормоча что-то себе под нос, понял, что Фишборн не обращает на него внимания, и снова принялся за ремонт крыши. Дождь стих. Небо просветлело. Алкоголь помог Фишборну успокоиться, собраться с мыслями. «С Джесс все будет в порядке», – сказал он себе, поднимаясь из-за стола. Початую бутылку саке Фишборн взял с собой.

Он доехал до дома Джамила, но долго не выходил из машины, наблюдая за зашторенными окнами. Дом выглядел брошенным, опустевшим, зловещим. Последнее казалось Фишборну крайне нелепым, но тем не менее все глубже и глубже проникало в его мозг. «Что-то не так. Что-то определенно не так». Он заставил себя выйти из машины, понимая, что если сейчас этого не сделает, то просто сбежит отсюда.

– Джамил? – позвал он, поднимаясь на крыльцо.

Ветер качнул плетеное кресло-качалку. Входная дверь открылась, стоило Фишборну повернуть старую ручку. Сердце замерло, подчиняясь внезапному приступу страха. В доме было что-то недоброе. Фишборн не мог объяснить это, но чувствовал, что лучше сейчас будет уйти. Запах, полумрак, тишина. Особенно запах. Фишборн не знал почему, но ему казалось, что именно так пахнет смерть.

Все это саке и нервы, – проворчал Фишборн, осторожно переступая через порог. – Джамил, ты здесь? Эй, друг, я вхожу, так что не пугайся и не вздумай пристрелить белого человека! – Он поморщился, понимая, что шутка не удалась. Что бы здесь ни случилось, но это точно было что-то недоброе. – Джамил? – Фишборн наступил в оставшуюся на полу лужу крови Пилар, но не заметил этого. – Джамил? – Он остановился у двери в комнату гида. Страх снова начал нашептывать ему развернуться и бежать прочь, назад в японскую закусочную, где можно напиться и забыть обо всем. – Джамил, я вхожу, – предупредил Фишборн, прежде чем открыть дверь в его комнату.

Запах смерти усилился. Слабый свет скрытого тучами солнца пробивался сквозь шторы, падая на кровать.

– Эй, друг? – Фишборн взялся за край одеяла. – Если ты болен, то я могу позвать кого-нибудь… – слова застряли в горле, тело онемело.

Фишборн смотрел на бледное лицо Пилар и не верил своим глазам. Мир вздрогнул, перевернулся с ног на голову. Тошнота подступила к горлу. Внизу живота появилось что-то холодное. Оно разрасталось, заставляя волосы вставать дыбом. Фишборн видел порез на шее Пилар. Видел боковым зрением, потому что взгляд его был прикован к синим, плотно сжатым губам девушки. Но страх рождала не девушка. Страх рождало понимание того, что тот, кто забрал ее жизнь, находится все еще в доме, возможно, в этой комнате, прячется в полумраке, наблюдает, ждет.

– Джамил! – выдавил из себя Фишборн.

Голос его охрип и дрожал. Он не услышал ответа. Лишь биение собственного сердца. Ноги стали ватными. Руки налились свинцом. Фишборн смотрел на шторы, пытаясь заставить себя раздвинуть их, впуская в комнату свет.

– Не надо, – попросил Джамил.

Фишборн замер с поднятой рукой, обернулся. Джамил стоял в дверях, безучастно разглядывая Пилар. В его правой руке был зажат древний нож. Из одежды на нем была лишь набедренная повязка. Утренний дождь смыл с тела почти всю краску, оставив нелепые разводы. Фишборн хотел спросить его, что случилось, но нож в руке отвечал лучше всяких слов.

– Не волнуйся, – сказал Джамил. – Пилар сейчас в лучшем мире. В нашем мире. В настоящем мире. – Он поднял глаза, встречаясь с Фишборном взглядом. – Бог забрал ее.

– Бог? – Фишборн вспомнил об окне за своей спиной – теперь это был способ спасения.

– Я не хочу тебя убивать, – сказал Джамил. – Если, конечно, ты не собираешься мне мешать.

– Мешать?

– Бог хочет, чтобы я исправил свою ошибку. Бог хочет, чтобы хаос закончился.

– И ты думаешь, что Пилар тоже была твоей ошибкой?!

– Нет. Она просто хотела мне помешать. Но я отправил ее домой. Ты тоже хочешь отправиться домой? – Джамил вытянул перед собой правую руку, направляя острие своего ножа Фишборну в грудь.

– Ты сошел с ума! – Фишборн попятился назад, к окну.

– Тогда не заставляй меня убивать тебя, – попросил Джамил. Мысли снова начали путаться. Голоса врывались в сознание, принося головную боль. – Замолчи! – крикнул Джамил, считая, что виной всему Фишборн. – Не говори ничего! Пожалуйста!

– Хорошо.

– Я сказал, замолчи!

– Тогда дай мне просто уйти.

– Я не могу. – Джамил сжал голову руками.

– Тебе нужна помощь, Джамил!

– Нет!

– Я твой друг. Доверься мне.

– Нет! Ты не понимаешь!

– Хорошо. Брось нож, и мы поговорим. – Фишборн осторожно сделал шаг вперед.

– Стой там, где стоишь! – закричал Джамил, чувствуя, как мир снова начинает раскручиваться в безумном хороводе.

– Да я и не двигаюсь.

– Ты врешь!

– Нет, Джамил. Я же твой друг. Почему ты решил, что я могу причинить тебе вред?

– Я не знаю. – Джамил застонал, с трудом заставляя себя стоять на ногах. Где-то далеко снова ударили барабаны. – Ты не такой, как я! Ты не видел то, что видел я!

Море воспоминаний поглотило его, позволяя достать со своего дна очередную жемчужину. Жемчужину воспоминаний. Джамил вытянул перед собой раскрытую ладонь. Жемчужина вспыхнула, заливая все вокруг ярким светом.

– Ты не говорил с Богом, – сказал Джамил.

Чужие мысли в голове стихли, подчинились ему. Все стало простым и ясным. Сомнения и страхи ушли. Ушла и боль. Теперь в голове были покой и далекий бой барабанов. Тело было легким, мышцы горели, источая силу. Весь мир горел светом небес, светом жизни. И Джамил чувствовал, что сейчас весь этот свет подчинен ему. Нужно лишь сохранить его, передать людям. Передать тем, кому он нужен, оберегая его от посягательств тех, кто хочет заразить этот свет хаосом.

Джамил снова погрузился на дно своего безбрежного синего моря, пытаясь отыскать очередную жемчужину, очередное воспоминание. Он не мог больше верить своей памяти – лишь жемчужины не врали. Он почувствовал, как вспыхнули огнем легкие, вынырнул на поверхность моря, отдышался и снова погрузился на дно. Но на этот раз он был не один. Ему помогал в поисках отец, который оставил этот мир, прежде чем Джамил стал мужчиной. Но теперь они были вместе. Отец был молодым и сильным. Его смуглое тело – мускулистым, крепким. Изощренные татуировки украшали его кожу. Джамил не помнил всех этих рисунков и не сомневался, что отец получил их уже после смерти, в знак признания его силы и мудрости. Получил от Бога. Но потом отец начал находить жемчужины. Одну за одной. Он всплывал на поверхность и вместо того, чтобы отдать их своему сыну, подносил эти дары небу сам, заливая все вокруг светом.

– Я уже не ребенок, отец! – сказал Джамил. – Я был здесь. Это море принадлежит мне.

Отец смерил его внимательным взглядом и неожиданно рассмеялся.

– Не смей делать так! – закричал на него Джамил.

– Тогда докажи, что ты лучше меня, – сказал отец, снова погружаясь под воду.

Какое-то время Джамил пытался соперничать с ним, затем решил, что отец обманывает его, жульничает.

– Иначе как ты смог собрать так много моих жемчужин, в то время как я не нашел ни одной? – закричал Джамил.

Отец снова рассмеялся. Джамил схватил его и потянул на дно. Злость была так сильна, что он хотел лишь одного – убить своего соперника. Связав отца крепкими, как веревка, водорослями, он оставил его умирать на дне моря, а сам поднялся на поверхность. В ладони его была зажата жемчужина. Джамил не знал, откуда она там взялась, но верил, что это знак Бога, что он сделал все правильно. Он поднял вверх руку и раскрыл ладонь. Свет озарил окружающий его мир. Океан расступился, возвращая его в реальность.

Он увидел окно, и за ним больничную палату. Увидел Эллис и Варинга. Увидел Джесс. Она сидела на больничной кровати. Ее шея и часть лица были покрыты красными пятнами. Ее дыхание было тяжелым, свистящим. Она пыталась что-то говорить, но Джамил не слышал ее. Никто не слышал. Сухие губы двигались, но слов не было. Глаза налились кровью. В ушах гудело. Крупные капли пота покрыли лицо. Из носа потекла кровь. Джессика легла на кровать, запрокинув голову.

– Господи! – Эллис подошла к ней, держа в руках наполненный аминофиллином шприц. – Как ты? Хочешь, чтобы я все прекратила? – Джессика покачала головой, закрыла глаза. Кривая подключенного к ней кардиографа медленно затухала.

– Она умирает? – глуповато спросил Варинг, опуская глаза к экрану электронных весов. Эллис не ответила, промокнула ватным тампоном сочившуюся из носа Джессики кровь, проверила, работает ли видеокамера. – Что мне делать? – спросил Варинг, но снова не получил ответа. Эллис побледнела, губы ее приобрели пунцовый цвет. В широко раскрытых глазах заблестел страх. – Эй! – Варинг шагнул к ней, едва успев подхватить на руки, когда она потеряла сознание.

Джессика захрипела, спина ее выгнулась. Варинг выругался, уложил Эллис на пол. Выпавший из ее рук шприц разбился. Варинг бросил короткий взгляд на экран кардиографа, снова выругался, спешно сбрасывая на пол ненужные хирургические инструменты, которые непонятно зачем прислал доктор Луис, отыскал новый шприц, наполнил его аминофиллином. Джессика снова захрипела.

– Только не умирай! – Варинг затянул на ее руке жгут. – Не сейчас! Еще нет! – Игла проткнула кожу, но в набухшую вену попасть оказалось не так просто. – Черт! – Варинг вспотел, из прокушенных губ сочилась кровь. – Твою мать!

Он задержал дыхание. Алая кровь наполнила шприц. Поршень пополз вниз, отправляя аминофиллин в вену. Рот Джессики широко открылся. Напряженное тело вытянулось в струну, обмякло. Глаза открылись. Взгляд устремился к потолку. Стеклянный взгляд, мертвый.

– Джесс? – позвал ее наконец Варинг, устав от затянувшейся тишины.

Ответом ему был включившийся зуммер электронных весов. Красные цифры отсчитали восемьдесят граммов и замерли. Варинг смотрел на них, не в силах пошевелиться. Мир замер. В голове растеклась густая пустота. Лишь где-то далеко звучала слабая мысль, обязанность, долг.

– Дефибриллятор! – вспомнил Варинг. Заставил себя оторвать взгляд от глаз Джессики.

Конденсатор загудел, набирая в себя необходимый заряд. Автоматически включились инструкции по проведению цикла сердечно-легочной реанимации на японском языке. Варинг снова выругался, разорвал халат на груди Джесс. Тело ее выгнулось, получив разряд в 4000 вольт. Жизнь вернулась в мертвые глаза. Джессика жадно втянула в легкие воздух. Варинг в очередной раз выругался. Голос его дрожал. Сердце, казалось, вот-вот остановится.

– Ты как? В порядке?

– Я не знаю, а ты? – Джессика скосила глаза на шприц с атропином, оставленный на столе. – Надеюсь, это не понадобилось?

– Нет. – Варинг нервно улыбнулся. – Хватило дефибриллятора.

– Хорошо. – Джесс закрыла глаза. Дыхание все еще давалось с трудом. Воздух лениво заполнял легкие. – Кажется, я обмочилась.

– Что?

– Ничего. – Джесс поднялась на непослушные ноги. – Пойду переоденусь. – Голова закружилась, заставляя остановиться. – А где Эллис?

– Прямо у твоих ног.

– Черт.

– Она увидела кровь на твоем лице и… – Варинг замолчал. – Извини, если что-то сделал не так… – Он указал на разорванный халат, затем на распухшую после укола руку. – Нужно было торопиться…

– Спасибо. – Джессика, пошатываясь, пошла к ширме. – Надеюсь, эксперимент хотя бы удался?

– Не знаю. Мне некогда было смотреть.

– А запись?

– Запись? – Варинг бросил взгляд на упавшую треногу. – Кажется, я уронил камеру.

– Замечательно!

– Это не твоя вина.

– Да я и не чувствую вины. Просто хотелось посмотреть на себя мертвую. – Джессика зашла за ширму, скинула халат. Все тело била мелкая дрожь, и ей с трудом удалось одеться. – Это нормально? – спросила она, показывая Варингу дрожащие руки.

– Думаю, это пройдет, – неуверенно сказал он.

– Думаю, нужно выпить, – Джесс смерила его внимательным взглядом. – И не мне одной.

– А что с ней? – спросил Варинг, показывая на Эллис.

– Можно воспользоваться дефибриллятором.

– Думаю, это лишнее.

– Зато полезно. – Джесс устало ответила на улыбку Варинга. – Ладно. Положи ее на стол. А то обидится, когда очнется.

– Плевать мне хотелось на ее обиды!

– Зато мне не плевать. – Джессика бросила мимолетный взгляд на разбитую камеру. – Свою часть договора я выполнила. – Они вышли за дверь, оставив Эллис одну.

На улице их встретил порывистый ветер и доктор Луис.

– Выглядишь неважно, – сказал доктор Луис Джессике.

– Да. Такое чувство, что умерла и воскресла, – бросила она безрадостно и попросила его подвезти до японской закусочной. – И где, черт возьми, Фишборн? – накинулась она на Варинга, не обнаружив у закусочной своей машины.

– Кажется, ты хотела выпить?

– Кажется, я хотела выпить! – скривилась Джесс, пародируя Варинга и одновременно махая рукой доктору Луису на прощание. – И прекрати пялиться на меня! То, что ты увидел сегодня мою грудь, еще ничего не значит, – прошипела она, заставляя Варинга краснеть.

– Да я и не пялюсь, просто…

Они сели за свободный столик.

– Просто что? – Джессика принесла бутылку саке и две стопки.

– Ты ведь сегодня умерла. Я видел, как погас соединяющий тебя с небом свет, а потом появился вновь. Не хочешь ничего рассказать?

– А нечего рассказывать, – Джесс налила в стопки саке. – Ничего не было. Я ничего не видела. Просто темнота и пустота.

– Может быть, ты забыла?

– А может быть, тебе самому умереть и посмотреть, что там? – Она выпила, налила еще. Алкоголь помог успокоиться, но дрожь осталась. – Когда это пройдет, черт возьми? – спросила она, показывая Варингу дрожащие руки. Он растерянно тряхнул головой. – Сколько времени у меня не билось сердце?

– Около минуты.

– Значит, пройдет. – Джесс выпила, посмотрела на стопку Варинга. – Ты будешь пить или нет?

– Буду.

– Тогда пей! А то у тебя вид такой, словно это через тебя пропустили только что 4000 вольт.

– Ты нервничаешь.

– Что? Еще один претендент на роль Фишборна?

– Причем тут Фишборн?

– Притом, что он тоже всегда лезет мне в голову. Только он знает меня с детства, а ты пару дней, так что просто заткнись и пей это чертово саке! – Джессика дождалась, когда он выпьет. – И да, я нервничаю, – призналась она. Варинг кивнул. Какое-то время они сидели молча. – Нужно найти Пилар и договориться о поездке к архипелагу, – подумала вслух Джессика.

– Фишборн мог уже вернуться в больницу.

– Причем тут Фишборн?

– У него твоя машина.

– Это маленький остров, Энди. Быстрее будет дойти до дома Пилар, чем найти Фишборна.

– Так ты собираешься спуститься в колодец сегодня?

– Почему бы и нет? – Джесс поднялась. – Или же ты думаешь, что Эллис удастся отвертеться от договора?

– Я вообще-то о тебе думаю.

– Обо мне? – Она нахмурилась, фыркнула как-то не то раздраженно, не то растерянно. – Поверь, со мной случались вещи и похуже.

Они вышли на главную улицу. Путь до дома Джамила занял чуть больше четверти часа. «Тойота» Джессики стояла у обочины, недалеко от подъездной дорожки. Ключи торчали в замке зажигания. – Вот видишь, двух зайцев одним ударом, – подмигнула Джесс Варингу, подошла к дому, не увидела мотоцикла Пилар, остановилась.

– Что-то не так? – растерянно спросил Варинг.

– Я не знаю. – Она поднялась на крыльцо, постучала в дверь. – Вчера ночью здесь был мотоцикл Пилар.

– Ночью?

– Мы приходили сюда с Фишборном.

– Понятно. – Варинг почувствовал, что краснеет. – Может быть, она уехала?

– Может быть, – согласилась Джесс, снова постучала в дверь и снова не получила ответа, повернула ручку. – Заперто.

– Постучи еще раз. Я видел пучок света над домом. – Варинг покраснел еще сильнее. – И не смотри на меня так, словно я сумасшедший.

– А я должна? – Джессика улыбнулась, сошла с крыльца.

– Ты мне не веришь?! – опешил Варинг. – Говорю тебе, в доме кто-то есть!

– Наверно, это мать Джамила. Она редко уходит из дома.

– Хорошо.

– Да. И на будущее, Энди. – Джесс заставила себя улыбнуться. – Я не считаю тебя сумасшедшим. – Она заглянула в окна внедорожника, попробовала открыть двери. – Видел бы ты вчера Джамила! Вот он действительно напоминал безумца, а ты нет. Ты просто немного странный… – Она замолчала, чувствуя недоброе. Страх зародился в груди, медленно опустился к желудку. – Постучи еще раз в дверь, – попросила Джессика, оглядываясь по сторонам.

– Хочешь поговорить с матерью Джамила?

– Она ни с кем не разговаривает. – Джесс запрокинула голову, вглядываясь в небо над крышей дома Джамила. – Ты уверен, что видел только один луч, или как там это называется?

– Уверен. – Варинг для верности спустился с крыльца, чтобы проверить. – Один.

– И где, черт возьми, тогда Фишборн?! – Джесс уставилась на него, требуя ответа.

– Может быть, вернулся в больницу?

– Пешком?! Оставив мою машину?!

– Он мог выпить лишнего. – Варинг неуверенно пожал плечами. – Да и Джамил мог куда-нибудь уйти. У него разве нет работы?

– Работы?! – Джесс выругалась. – Да он вчера выглядел так, словно вышел на тропу войны! О какой работе может идти речь?!

– Тогда его могла увезти Пилар на мотоцикле.

– Пилар? – Джессика нахмурилась. – Пилар, пожалуй, могла… – Она встретилась с Варингом взглядом и улыбнулась. – А ты сообразительный.

– Всего лишь догадка. – Он пожал плечами и снова покраснел. – К тому же я могу ошибаться.

– Сомневаюсь. – Джесс снова улыбнулась ему, забавляясь над его стеснительностью. – Скажи… сегодня… когда ты разорвал мой халат… тебе понравилось то, что ты увидел?

– Что?! – Варинг снова покраснел, но на этот раз от злости. – Я вообще-то тебе жизнь сегодня спас. Забыла? А?!

– Извини. – Теперь покраснела Джесс, встретилась с ним взглядом и покраснела сильнее. – Просто хотела немного отвлечься.

– Немного отвлечься?!

– Поехали в больницу. – Она развернулась и пошла к своей машине.

Варинг выругался, бросил злобный взгляд на дом Джамила и поплелся следом за ней. По дороге они молчали.

– Что за черт? – растерялась Джесс, обнаружив дверь в палату, где осталась Эллис, закрытой. – Это ты закрыл? – уставилась она на Варинга. Он качнул головой. – Ключ у тебя?

– Ключ был у Эллис.

– Черт! – Джессика крутанулась на месте, пересекла коридор. Кабинет доктора Луиса был закрыт. – Когда он вернется? – остановила она седовласого уборщика. Старик качнул головой, пробормотал что-то бессвязное на понапе. – А ключ? – Джесс жестами попыталась объяснить, что ей нужно. Уборщик терпеливо выслушал ее и снова пробормотал что-то бессвязное. Джесс выругалась, сбивчиво начала извиняться перед стариком, вспомнила, что он все равно не понимает ее, и снова выругалась.

– Может быть, Эллис вернулась в отель? – предположил Варинг.

– А может быть, она решила вообще не выполнять часть своего обещания?! – вспылила Джесс. – Если это так, то клянусь…

– Давай сначала заедем в отель. – Варинг взял ее под локоть и повел к выходу.

– Да убери ты от меня свои руки! – Джессика остановилась, резко обернулась. – А что если она заперлась изнутри?

– Что?

– У нее же был ключ. Почему бы и нет?

– Сомневаюсь, что она станет прятаться от тебя.

– Даже после того, как она облажалась? – Глаза Джессики вспыхнули безумием, губы изогнулись в плотоядной улыбке. – Спорим, что все именно так, как я говорю? – спросила она, проходя мимо уборщика. Он поднял голову, решив, что она говорит с ним. Джессика не обратила на него внимания. – Эллис! – забарабанила она в закрытую дверь. – Эллис Ливенски! Немедленно открой дверь! Я знаю, что ты там!

– Ты не знаешь, – попытался урезонить ее Варинг. Джесс даже не взглянула на него. – Она сегодня сама не своя, – начал он неловко извиняться перед уборщиком.

Уборщик оторвал взгляд от беснующейся Джессики. Варинг стоял не более чем в десяти шагах от него, но старые глаза показывали ему лишь неясный силуэт, размытый контур человека, над которым мигает старая лампа дневного света, а дальше, прямо по коридору, виднеется белый пятачок – выход. Старый уборщик знал это, потому что ходил по этому коридору каждый день последние семь лет. Но сегодня что-то было не так. Пятно света было другим. Более четким. Вернее, не пятно, а человек, вошедший в открытые двери. Старик видел его так хорошо, как если бы у него убавились добрые полсотни лет. Образ был четким и ясным. Мужчина, чуть за тридцать. Смуглая кожа. Обнаженный, покрытый татуировками торс. Старый уборщик мог различить даже крохотные рисунки. На мгновение ему показалось, что он сходит с ума. Голова закружилась, мир покачнулся. Он заставил себе перевести взгляд на Варинга – ничего, лишь неясный, размытый контур.

– Не бойся. Ты не сошел с ума, – сказал Джамил.

Порывистый ветер бил его в спину, придавая сил. Ветер шептал ему, что старик нуждается в нем, нуждается в Боге, которого он, Джамил, уже нашел.

– Я покажу тебе, – пообещал ему Джамил, отправляясь в море, на дне которого хранились жемчужины воспоминаний.

Синие воды сомкнулись над головой. Джамил добрался до дна. Очередная раковина и жемчужина внутри ждали его, но на этот раз жемчуг воспоминаний предназначался не ему. Его ждал новый владелец. Новобранец. Первый, кому Джамил покажет открывшуюся ему истину, представший перед ним свет. Момент показался крайне волнительным. Руки предательски дрогнули. Раковина была уже открыта, но жемчужина, которую он достал, выпала из нее и начала медленно опускаться на дно.

Джамил почувствовал, что ему срочно нужно сделать вдох, но и упустить жемчужину он не мог. Он чувствовал, что просто обязан достать для старика именно эту жемчужину, именно это воспоминание. Поэтому он нырнул за ней. Легкие вспыхнули огнем. Джамил знал, что все это происки его отца, которого он уже однажды победил и оставил где-то здесь. Он знал, что это именно он как-то подстроил это. Возможно, отец хотел сам достать эту жемчужину и передать ее старику, чтобы вернуть себе утраченную власть, но Джамил не собирался ему позволить сделать это. Пусть даже ценой своей жизни, но он не отступит, не сдастся.

Достигнув дна, он ухватил жемчужину в последний момент, за мгновение до того, как она сгинула за рифом. Нет. Не сгинула. Джамил знал, что там, в темноте, эту каплю света поджидает раскрытая ладонь отца. Но отец снова проиграл. Тяжело дыша, Джамил вынырнул на поверхность моря и протянул к старику руку с жемчужиной. Солнечные лучи отразились от нее, ослепив глаза. Море расступилось. Свет залил все вокруг. Свет истины. Седой уборщик видел его, но не мог ни отвернуться, ни закрыть глаз. По его изъеденным щекам катились слезы.

– Смотри же! – шептал ему Джамил, отправляя уборщика в день, когда он спустился в колодец.

Черная, пропахшая неизвестностью и страхом бездна разверзлась перед глазами старика. Бездна, в которую можно шагнуть, но от которой нельзя уйти. Она звала его, вращалась вокруг него, нависала над ним. Старик пошатнулся, потерял равновесие и полетел на дно колодца, в пучины времени и пространства. Тьма проникла в него, разорвала на части его плоть, но он не утратил способность мыслить. Он просто стал другим. Стал существом без плоти, над которым не властны прежние законы. Нет больше плохого зрения. Нет больше старости и изношенных суставов, которые бастуют каждое утро, отказываясь поднимать его уставшее тело с кровати. Все изменилось. Все стало другим. Легким, свободным, неземным.

Старик подумал, что умер и попал в рай (или ад?). Последнее напугало его, но тьма начала расступаться. Он увидел своих родителей. Они были молодыми. Они звали его. И он бежал к ним, в их распахнутые объятия, как бежит ребенок. Да он и был этим ребенком. Но видение развеялось, отправив его дальше. Образ родителей растаял в воздухе, став светом, энергией. Ему хотелось попросить их вернуться, но он не смог произнести ни одного слова. Он стал таким же светом, как и они. Стал частью чего-то огромного и древнего. Настолько древнего, что мир, где он жил прежде, показался ему младенцем, только что покинувшим утробу матери. Он плакал и кричал. Но он был прекрасен – этот юный, зарождающийся мир. Мир, который рано или поздно придет на смену древней энергии, но не сейчас. Сейчас он еще слишком молод, слишком беспомощен.

Старик увидел черную бездну космоса, увидел ее бесконечность, и где-то там, в одной из точек этой плоскости, он увидел жизнь, частью которой был семьдесят лет. Семьдесят коротких лет. Он вернулся на остров, где прожил всю свою жизнь, к вершине Нана-Луад, к Джамилу, стоящему на коленях, вглядываясь в нависшее над головой небо, ища ответов, утоления своей жажды быть услышанным и услышать в ответ. И старик ответил ему. Сначала робко, затем смелее. Старик, который все еще был светом, энергией. Он делился с Джамилом тем, что смог увидеть за недолгие мгновения своего нового бытия. Но старик не был источником знаний. Он отдавал знания, и он принимал знания. Эта связь была подобна реке, которая течет сразу во всех направлениях.

– Теперь ты понимаешь, что они должны замолчать? – спросил Джамил.

Покинутый мир вернулся. Старик снова видел коридор, Джессику, Варинга, сломанную лампу дневного света, продолжавшую монотонно мигать, не желая окончательно погаснуть, но теперь старик был другим. Уже другим.

– Тайна должна остаться тайной, – сказал он, поворачиваясь к Джессике.

Она обернулась к нему, все еще продолжая стучать кулаком в запертую дверь, ключ от которой Джамил выбросил, когда заводил мотоцикл, чтобы поехать в отель. В отель за Варингом. Старик видел это в своих воспоминаниях. Видел, как Эллис рассказывает Джамилу о своих видениях, видел, как Джамил стоит у окна, наблюдая за тем, как Джессика умирает на больничной койке. Видел красные пятна, которые поднимаются по ее шее, покрывают лицо… Видел, как Эллис остается одна. Видел руки Джамила на ее шее. Глаза ее открываются, но она уже видит другой мир. Древний мир, дивный. Мир света, мир вечной жизни и неиссякаемой энергии. Мир, встречающий ее так же, как встречал недавно его, старого уборщика, но, в отличие от него, Эллис не нужно будет уже покидать его, уходить из него. И она счастлива.

Старик видит, как она улыбается – последнее, что принадлежит оставшемуся уже где-то далеко физическому миру. Чужому миру. Громоздкому, несовершенному. Миру, где Джамил уже мчится на мотоцикле Пилар в отель «Южный парк», чтобы исполнить волю своего Бога. Но Варинга нет в отеле. И нет Джессики. Ни в отеле, ни дома. Она здесь. Рядом с уборщиком. Она и Варинг. Но теперь здесь и Джамил.

– Не бойся, – протянул старик, близоруко вглядываясь Джессике в глаза. – Это не больно.

– Не больно что? – опешила она.

– Молчание, – ответил вместо старика Джамил. Джесс увидела его, машинально улыбнулась, затем увидела древний нож в его правой руке, замерла.

– Что, черт возьми, ты здесь делаешь?

– Ищу тебя, Джесс. Ищу тех, кто остался. – Джамил сделал шаг вперед. Мышцы напряглись под смуглой, блестящей от пота кожей. – Ищу, чтобы нести слово Божие. Тебе. И тебе, – он бросил мимолетный взгляд на Варинга.

– Я была у тебя дома. – Джесс нахмурилась, замолчала, снова посмотрела на нож в руке Джамила. – Что ты сделал с Фишборном?! – голос ее дрогнул. Джамил встретился с ней взглядом, покачал головой. – Купер? Эллис? – Джессика почувствовала, как неприятно екнуло сердце, бросила короткий взгляд в сторону старого уборщика. – Стой где стоишь! – велела она не то старику, не то Джамилу. Где-то в глубине коридора послышался стук каблуков, зашуршало длинное платье.

– Все правильно. Твой друг спятил, – сказала Джессике мать. Старая лампа под потолком перестала мигать. Все замерло. Даже пыль, кружившая в воздухе. – И не говори, что я не предупреждала тебя.

– Я… – Джесс бросила короткий взгляд на Джамила. Он не двигался, не дышал. Он замер, как и весь окружающий ее мир. Уборщик, Варинг, лампа дневного света…

– Ты должна бежать, Джесс, – сказала мать.

– Но…

– Сейчас же! – Она вытянула вперед руку. Раскрыла ладонь. – Вот, возьми. Открой им дверь за твоей спиной и беги!

– Но это же просто Джамил… – Джесс растерянно уставилась на уборщика. – Джамил и безобидный старик.

– Беги, черт возьми! – закричала мать.

Сломанная лампа под потолком задрожала. Свет преломился. Застывшая пыль вздрогнула. Мир ожил. Внезапно. Хаотично. Словно и не было предыдущей минуты. Почти не было. Джесс почувствовала зажатый в своей ладони ключ.

– Энди! – позвала она Варинга, пытаясь спешно открыть дверь. – Нам нужно убираться отсюда, Энди! – Замок щелкнул.

– Держи ее! – крикнул Джамил уборщику. Старик схватил Джесс за руку. Она вскрикнула, толкнула его в грудь. Старые суставы не выдержали. Морщинистые пальцы разжались. Джесс распахнула дверь, впустила Варинга, закрылась изнутри.

– Что, черт возьми, происходит? – растерянно спросил он. – Я думал, у тебя нет запасного ключа.

– У меня и не было. – Она растерянно огляделась по сторонам.

– Джессика! – позвал ее с другой стороны двери Джамил. Она не ответила, жестом попросила Варинга молчать. – Джессика, открой! Впусти меня! – Джамил ударил кулаками в дверь.

– Твою мать! – запаниковал Варинг. – Да что на него нашло?!

– Я не знаю. – Джессика осторожно оглядывалась по сторонам. Удары в дверь звучали где-то далеко. – Думаю, он что-то сделал с Купером и Эллис. – Взгляд Джессики остановился на ширме. Холодный, липкий страх заполнил грудь. Она сделала неуверенный шаг вперед, остановилась, бросила на Варинга растерянный взгляд. – Думаю, Эллис там, – сказала она, указывая на ширму.

– Эллис? – Он нахмурился. – Там? – Мысли в голове спутались, затем внезапно расставились по местам. – Нет. Не может быть. – Варинг решительно подошел к ширме. – Не может быть, – повторил он перед тем, как заглянуть за нее.

Эллис лежала на полу. Глаза ее были открыты, ноги согнуты как-то неестественно, словно у тряпичной куклы.

– Она там, да? – спросила Джессика, видя, как бледнеет лицо Варинга. – Черт! – Она вздрогнула, услышав очередной удар в дверь.

– Открой, черт возьми! – прокричал Джамил и снова навалился на дверь плечом. Боль обожгла правую часть туловища.

– Что здесь происходит? – растерянно спросил доктор Джоэл Луис, входя в здание больницы. Его глаза все еще не успели привыкнуть к искусственному освещению. – Джамил? – спросил он, подходя ближе. – Джамил, это ты? Что случилось? Тебе плохо? Ты… – Он замолчал, увидев зажатый в руке Джамила древний нож.

– Позволь мне кое-что показать тебе, – попросил Джамил.

Реальность расступилась перед ним, вернув в безбрежное море. Он опустился на дно и отыскал еще одну жемчужину, которую охранял его отец. Джамил знал это, чувствовал. Но он был слишком молод и силен для старика, прячущегося в темноте кораллового рифа. Отец мог надеяться лишь на ошибку, мог лелеять надежду вернуть себе власть. Но шанса не будет.

Джамил вынырнул на поверхность и вытянул перед собой руку, позволяя белому свету жемчужины залить все вокруг. Доктор Луис попытался зажмуриться, но не смог. Сознание отделилось от тела, умчалось куда-то прочь, чтобы вернуться, став совершенно другим. Более мудрым, более древним.

– Позови Джессику, – велел ему Джамил.

Доктор Луис подошел к закрытой двери и осторожно постучал.

– Джессика? – негромко позвал он. – Джессика, это доктор Джоэл Луис. Не знаю, что у вас здесь произошло, но Джамил ушел. Здесь только я. Ты слышишь? Можешь выходить.

– Не верь ему! – сказала Джессике мать.

Она появилась так внезапно, что Джесс вскрикнула от неожиданности. Варинг оторвал взгляд от глаз Эллис, обернулся. Яркий пучок света искрился и переливался рядом с Джессикой.

– Что? – растерянно спросила она, услышав его удивленный возглас.

– Я… Я не знаю… – Варинг тряхнул головой, протер глаза. Нет, видение не исчезло, наоборот, стало более ярким, четким.

– Джессика! – позвал с другой стороны двери доктор Луис. – Джессика, с тобой все в порядке? Не заставляй меня идти за запасным ключом! – он обернулся, получил утвердительный кивок Джамила и направился в свой кабинет. Джессика подошла к двери.

– Не открывай! – прикрикнула на нее мать. – Джамил все еще там!

– Но доктор Луис сказал…

– Он соврал. Он стал таким же, как и старик-уборщик. Ты помнишь уборщика? – Слова матери заставили Джессику отойти от двери. – Окно! – оживилась мать. – Ты должна бежать. Сейчас же! Пока не вернулся доктор Луис и не принес ключ!

– Энди, – растерянно позвала Варинга Джесс, подходя к окну.

– Только тихо! – цыкнула на нее мать.

Джессика кивнула, открыла окно, забралась на подоконник.

– Что ты делаешь? – растерянно спросил Варинг.

– Скажи ему, чтобы заткнулся! – велела мать, но Джесс уже и сама приложила указательный палец к своим губам, показывая Варингу молчать.

Он обернулся, бросил растерянный взгляд в сторону ширмы. Все ощущения и чувствительность притупились. Перед глазами, подобно солнечному ожогу, витал образ Эллис – бледное лицо, стеклянный взгляд.

– Да двигайся же! – зашипела на Варинга Джесс, беря его за руку. Он подчинился, бездумно последовал за ней к окну.

– Брось его! – велела мать.

– Не дождешься! – Джессика заставила себя не смотреть на ширму, не думать о том, кто за ней.

Она спрыгнула с подоконника на мягкий газон, дождалась, когда это сделает Варинг, и осторожно прикрыла окно за собой.

– На стоянке твоя машина! – поторопила Джессику мать.

– Да подожди ты! – отмахнулась от нее Джесс, наблюдая через окно за опустевшим помещением.

– Ты не веришь мне? – обиделась мать.

– Да я знаю тебя всего три дня!

– Джесс? – позвал ее Варинг почти шепотом. Пучок света рядом с Джессикой устремлялся в небо так же, как и тот, что исходил от нее самой. – С кем ты разговариваешь, Джесс?

– С матерью, – ответила она, не отрывая взгляда от окна.

– С матерью? – Варинг неуверенно шагнул вперед, вытянул руку, осторожно прикасаясь к пучку света. – Вот это твоя мать? Ты это видишь как свою мать?

– Это? – Джесс резко обернулась. – Да. А что видишь ты?

– Свет. – Варинг брезгливо отдернул руку. – Просто свет.

– Да шевелись же ты! – закричала на Джессику мать.

– И ты не слышишь ее? – спросила Джесс Варинга.

– Нет.

– Везучий. – она припала к окну, увидев, как открылась дверь.

В палату вошли доктор Луис, старый уборщик и Джамил. Доктор Луис и уборщик остались у входа, Джамил заглянул за ширму – больше прятаться там было негде.

– Черт! – Джессика пригнулась, надеясь, что ее никто не заметил, схватила Варинга за руку и потянула на стоянку.

– Почему мы бежим? – спросил он, все еще находясь в какой-то прострации.

– Потому что Джамил спятил.

– Но разве доктор Луис не сказал, что Джамил ушел?

– Боюсь, что он соврал нам.

– Соврал? Но почему?!

– Я что, похожа на ходячую энциклопедию?! – Джессика выругалась, открыла свою машину, села за руль.

– Да шевелись же ты! – прикрикнула на нее мать.

Джесс включила передачу, дала по газам. Она выехала со стоянки в тот самый момент, когда из больницы вышли доктор Луис, Джамил и старый уборщик.

– Мы догоним ее! – закричал Джамил, бросился к своему мотоциклу, увидел мать Джессики, остановился.

– Уйди с дороги, Эдриан! – заскрежетал он зубами, видя, как удаляется машина Джесс.

– Ты меня знаешь?

– Теперь я знаю очень много. – Джамил осторожно шагнул вперед, не сводя с нее глаз.

– Ты не пойдешь за Джесс. Не сейчас.

– Вот как?! – Он попытался обойти Эдриан. – И как же ты меня остановишь?

– Не я, – сказала она, оглядываясь по сторонам. – Мои воспоминания.

Ее образ вспыхнул, рассыпался тысячью бликов. Белый свет залил стоянку. Джамил увидел Эдриан из прошлого. Она была молода. И отец Джесс – Томас Хорниш. Джамил никогда не видел его, но знал, что это он. И не только Джамил. Воспоминания предназначались всем, кто находился на стоянке. Воспоминания о Джесс. Ее первый крик. Ее первое слово. Ее первый день рождения. Ее первый друг. Первая оценка в школе. Первая любовь. Первые успехи и первые неудачи.

– Ты не видела ее! Не растила! – закричал Джамил, надеясь, что это сможет освободить его из плена этих воспоминаний.

Крик захлебнулся в его горле, но видения рухнули, осыпались, обнажив реальность. День кончился, медленно переполз в ранний вечер. Машин на стоянке не было. Старый уборщик и доктор Луис ушли. Они очнулись чуть раньше. Мысли в голове путались. Воспоминания последних часов казались смазанными, нереальными.

Уборщик кашлянул, посмотрел на часы, сплюнул себе под ноги. Доктор Луис бросил на него короткий взгляд. Они обменялись кивками, спустились по лестнице, старательно не замечая застывшего на месте Джамила. Старик снова кашлянул. Доктор Луис сел в свою машину. Они делали то, что привыкли делать каждый день. И теперь Джамил был один.

Он стоял, растерянно оглядываясь по сторонам. Для него увиденные воспоминания длились меньше минуты, но в действительности они забрали у него несколько часов. Ему все еще продолжало казаться, что он видит «Тойоту» Джессики, все еще может догнать ее. Но Джесс была уже далеко отсюда. Покинув больницу, она убедилась, что ее никто не преследует, и снизила скорость.

– Куда мы едем? – тихо спросил Варинг.

– Я не знаю, – призналась Джесс, все еще видя перед глазами Джамила и древний нож в его правой руке. – Там, за ширмой, была Эллис? – спросила она Варинга, увидела, как он кивнул, выругалась.

– Думаешь, это сделал Джамил?

– Я не знаю.

– А доктор Луис? Почему он помогал Джамилу? А тот старый уборщик?

– Да не знаю я! – крикнула Джесс, замолчала, сделала пару глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

– Куда мы едем?

– К Джамилу.

– К Джамилу?!

– Там может быть Фишборн! В его доме или около дома. – Джесс замолчала, снова сделала пару глубоких вдохов. – Послушай. Джамилу нужны мы. Зачем ему Фишборн? Фишборн не был в колодце. Подумай сам.

– Джамил спятил.

– А если нет? Что если он действительно говорил с Богом или с тем, кого представляет Богом? Что тогда? Что если он действует по определенному плану? – Джесс выдержала паузу, но Варинг не ответил. – Думаешь, действительно остались только мы с тобой?

– Что?

– Джамил сказал, что теперь остались только ты и я. Помнишь? – Джесс бросила на Варинга короткий взгляд. – Купера ведь никто не видел с утра…

– Замолчи! – Варинг вытер ладонью вспотевшее лицо. – Нужно обратиться к кому-нибудь за помощью.

– За помощью? А что если Джамил проделает с ними то же, что с доктором Луисом и тем уборщиком? Ты не думал об этом?

– Думал… – Лицо Варинга снова покрылось крупными каплями пота. – Как, черт возьми, ему это удалось?

– А как ты видишь все эти лучи света у людей? – Они проехали мимо местного стадиона. – Черт! А ведь мать говорила мне держаться подальше от вас! – Джесс увидела дом Джамила, свернула к обочине. – Пойдешь со мной или останешься здесь? – спросила она Варинга.

– Издеваешься надо мной? – Он вышел из машины и первым поднялся на крыльцо, проверил дверь. – Закрыто.

– А лучи?

– По-прежнему один.

– Ладно. – Джесс огляделась по сторонам. – Как думаешь, если бы Джамил что-то сделал с Фишборном, то где бы оставил потом?

– Не знаю.

– Я тоже. – Она посмотрела на дверь. – Сможешь ее выбить?

– Наверное. – Варинг отошел на шаг, затем навалился на дверь плечом. Старый косяк затрещал, сдался. В нос ударил застоявшийся запах ржавчины и немытой посуды.

– Эй! Тут есть кто-нибудь? – позвала Джесс, выглядывая из-за плеча Варинга.

– Останься на крыльце, – велел он, проходя в дом.

– Еще чего! – Она опередила его, направляясь к комнате матери Джамила, открыла дверь.

Старая женщина лежала на кровати. Глаза ее были открыты. Джесс осторожно позвала ее, прислушалась. Пара потревоженных жирных мух вернулась на морщинистое лицо.

– Энди?

– Что там?

– Кажется, она мертва. – Джессика шумно сглотнула.

– Ты уверена? – Варинг осторожно подошел к кровати, проверил у старухи пульс, обернулся и покачал головой.

– Черт! – Джессика запустила пальцы в свои волосы. – Выходит, Джамил действительно спятил.

– Джесс…

– Он убил. Убил их всех. Купера, Эллис, Фишборна.

– Джессика!

– Что?

– В доме должен быть кто-то живой. Эта женщина умерла уже давно, а я недавно видел лучи света, исходящие из дома.

– Ты уверен?

– Да.

– Хорошо. – Джесс шмыгнула носом, пытаясь собраться, подошла к комнате Джамила, остановилась, дождалась Варинга. – Я не хочу больше видеть мертвецов.

– Здесь должен быть кто-то живой. – Он решительно толкнул дверь. Пробивавшийся сквозь шторы свет вечернего солнца падал на кровать.

Джесс увидела Пилар, вздрогнула. Горло сжалось, но она даже не заметила, что не может дышать.

– Не смотри, – велел Варинг, проходя в комнату. Рана на шее Пилар приковывала взгляд. – Здесь должен быть кто-то живой, – настырно повторил Варинг, заставляя себя не смотреть на мертвую девушку.

– Не ходи туда, – попросила его Джессика.

– Я должен осмотреться.

– Не надо. Пожалуйста. Давай уйдем.

– Нет. Здесь есть еще комнаты?

– Я не знаю. Я думаю, что ты ошибся. Здесь все мертвы.

– Нет. – Варинг тряхнул Джессику за плечи. – Я не ошибся и не сошел с ума. Я видел лучи света над домом. Значит, здесь есть кто-то живой. Слышишь? – Он снова тряхнул ее.

– Мне больно, черт возьми! – заорала она, словно очнувшись.

– Извини. – Варинг разжал пальцы.

– За кухней, кажется, есть еще одна комната, – сказала Джессика, наградив его гневным взглядом. Варинг кивнул.

– Спасибо.

– Да не за что. – Джессика закрыла дверь в комнату Джамила, стараясь не думать о Пилар. Варинг вошел в подсобку, включил свет, увидел Фишборна, позвал Джесс. Она не ответила.

– Я нашел его! – Он попытался развязать узлы пеньковых веревок. Фишборн застонал, открыл глаза. Тело затекло. Голова гудела. – Джесс, помоги мне! – крикнул Варинг, но снова не получил ответа.

– Джамил! – оживился Фишборн, окончательно придя в себя. – Думаю, он сошел с ума!

– Мы знаем.

– А Пилар? Вы видели ее?

– И не только ее.

– Что?

– Эллис больше нет. Да и Купера, думаю, тоже.

– Черт! – Фишборн закряхтел, поднялся на ноги, растирая затекшие руки. – Почему же он тогда не убил меня?

– Думаю, ему нужны только те, кто побывал с ним в колодце.

– А как же Пилар?

– Она могла стать просто случайной жертвой.

– Или первой жертвой.

– Возможно. Он был напуган, Пилар хотела его остановить, а он еще не знал о своем даре.

– О каком еще даре? – опешил Фишборн.

– Он подчиняет людей. Не знаю, как он это делает, но на моих глазах в больнице доктор Луис и старый уборщик стали помогать ему. Ума не приложу, как Джессика поняла все это, но без нее меня сейчас бы здесь не было. – Они вышли из подсобки. – Джесс? – тревожно позвал Варинг, не обнаружив ее на кухне.

– Я здесь! – отозвалась она с улицы.

– Какого черта ты ушла?! – накинулся на нее Варинг. Она пожала плечами, избегая встречаться с ним взглядом. – Хочешь, чтобы Джамил нашел тебя здесь одну? – разозлился он сильнее. – Глупая девчонка!

– Ну хватит, – Фишборн тронул его за плечо, позвал Джессику.

– Рада, что ты жив, – сказала она, бросив на него лишь мимолетный взгляд.

– Я знаю.

– Ты всегда все знаешь. – Джесс поджала губы, вглядываясь вдаль.

– Энди сказал, что Джамил убил Купера и Эллис.

– Да. Теперь в колодец спускаться не с кем. – Она выругалась, оставила крыльцо, направляясь к своей машине.

– Куда ты? – крикнул ей Варинг, все еще продолжая злиться.

– Забрать свою дочь. Или ты хочешь, чтобы это сделал Джамил?! – Она села в машину, громко захлопнув за собой дверь, включила зажигание.

– Думаю, нам лучше поторопиться, а то она уедет без нас, – сказал Фишборн.

Джесс нетерпеливо нажала на клаксон, дождалась, когда они сядут в машину, и вдавила акселератор в пол раньше, чем Варинг успел закрыть за собой дверь. Он выругался, но Джессика не заметила этого.

– Так нечестно, – сказала она, бросив на Фишборна короткий взгляд. – Я выполнила свою часть договора с Эллис, сделала все, что могла, чтобы дать Делии еще один шанс…

Она поджала губы, заставляя себя замолчать, свернула на перекрестке на главную улицу. С правой стороны дороги заблестело голубизной море. Джесс свернула к своему дому, остановилась. Дверь открыла сиделка.

– Можешь идти домой, – сказала Джессика, прошла в комнату дочери.

Делия лежала на кровати, сбросив одеяло на пол. Глаза ее были закрыты. На щеках застыл неестественный румянец.

– Она только что заснула, – сказала сиделка, увидев, что Джессика собирается взять дочь на руки.

– Я сказала, что ты можешь идти домой! – зашипела на нее Джесс.

Делия услышала голоса, открыла глаза, несколько секунд внимательно разглядывала мать, затем, так и не узнав ее, снова погрузилась в сон. Джесс вынесла ее на улицу, уложила на заднее сиденье «Тойоты». Сиделка продолжала ходить за ней следом.

– Хочешь помочь – собери еду и лекарства, – велела ей Джессика. Сиделка кивнула, убежала в дом. – Да, все плохо! – злобно сказала Фишборну Джесс, поймав его растерянный взгляд. – Все очень плохо! Она даже не узнает меня. Никого уже не узнает. – Джесс выругалась, отошла подальше от машины. – Что мне делать?

– Я не знаю.

– Никто не знает, черт возьми! Теперь уже не знает… Чертов Джамил.

– Думаешь, Эллис действительно могла помочь? – осторожно спросил Фишборн.

– Эллис была врачом. Она могла заметить в том колодце то, что не заметила я. – Джессика устало пожала плечами. – Веришь ты или нет, но там действительно что-то есть. Что-то огромное, древнее.

– Я верю. – Фишборн бросил короткий взгляд в сторону Варинга. – Энди, тот дар у Джамила, о котором ты говорил, как думаешь, скольких людей он может так подчинить?

– Не знаю, а что?

– Просто пытаюсь понять, что нам делать дальше.

– Бежать, – услышала Джессика голос матери. Услышала только она. – Бежать как можно дальше. Бежать туда, где никого, кроме вас, нет. Бежать сейчас же, потому что Джамил уже едет сюда! Он видит вас! Чувствует вас! И он не один…

Джесс вздрогнула, услышав далекий голос Варинга.

– Это снова она? – спросил он, указывая глазами на ее мать.

Уходящий в небо пучок света искрился и переливался. Варинг видел его, но вместе с ним этот свет видел и Джамил.

Запрокинув голову, он вглядывался в сотни, тысячи пучков света, уходящих в далекое голубое небо к окружившей планету древней субстанции. Она связывала их между собой, объединяла. И где-то там, среди этих лучей, был луч, принадлежащий Джессике и Варингу. Джамил вспомнил доктора Луиса и старого уборщика. Что ж, для поисков ему понадобятся новые помощники. Много новых помощников. Он погрузился на дно своего безбрежного моря, подняв с пучины пригоршню белых жемчужин. Они вспыхнули, подброшенные высоко вверх. Уходящие в небо лучи впитали в себя их свет, их мудрость, их вечность.

Фюри Пиаже на мгновение остановилась, забыв, кто она и где находится. Сознание умчалось куда-то прочь, в страну снов и фантазий, а вернувшись, стало уже другим. Она бросила на пол сумку с едой, которую собирала, и вышла на улицу. Джесс увидела сиделку, позвала ее по имени. Она не ответила.

– Что-то случилось? – растерянно спросила Джесс.

– Думаю, да. – Фюри Пиаже осторожно кивнула, перевела взгляд на Варинга, на Фишборна. – Ты зря освободился. В доме Джамила тебе ничего не угрожало. Боги не хотят твоей смерти, но если ты попытаешься встать у них на пути…

– Фюри! – прикрикнула на нее Джесс, но тут же сникла, покосилась на мать, на Фишборна, Варинга.

– Мы хотим лишь остановить хаос, – сказала Фишборну сиделка. – Это сложный мир и сложная жизнь. Для тебя сложная. Настолько сложная, что тебе не хватит и всей жизни, чтобы подобраться к истокам знания. Так что просто отойди в сторону и не мешай.

– Джесс? – растерянно позвал Фишборн. – Эта девушка всегда была такой странной или же…

– Думаю, Джамил добрался до нее. – Джессика бросила короткий взгляд на мать. Эдриан кивнула. – И что нам теперь делать?

– Ты меня спрашиваешь?! – опешил Фишборн.

– Нет. – Джессика не моргая смотрела на мать. – Ее.

– Меня?! – Эдриан раздраженно фыркнула. – Откуда я знаю, что тебе делать. Когда знала, ты меня не слушала, а сейчас выкручивайся сама.

– Ну и черт с тобой! – разозлилась Джесс. – Справлюсь и без тебя. Ты мне не нужна!

– Что случилось, Джесс? – настороженно спросил Варинг, продолжая краем глаза следить за сиделкой. – Что тебе сказала мать?

– Ничего. Впрочем, как и всегда.

– Но что нам делать с твоей сиделкой?

– Откуда я знаю?! – Джессика наградила девушку, которая помогала ей последние полгода, гневным взглядом. – Мы можем уехать. – Она заглянула сиделке в глаза. – Да. Думаю. Можем. Садись за руль, Энди. Я сяду с Делией. Барт, тебе, думаю, лучше остаться здесь. Они не тронут тебя. Главное – не мешай им, и все.

– Не мешать? – Фишборн смерил сиделку Джессики недобрым взглядом. – Я так не думаю. – Он жестом показал Варингу перебираться на пассажирское сиденье.

– Это глупо, – сказала Джессика, забираясь на заднее сиденье.

– Не глупее, чем оставаться рядом с Джамилом.

Варинг бросил последний взгляд на застывшую у крыльца сиделку. Она не двигалась. Просто стояла и смотрела, как они уезжают. Наблюдала за ними. И вместе с ней наблюдал Джамил. Окружившая землю субстанция объединяла их, превращала в одно целое. Всех, кого коснулся свет белых жемчужин Джамила. Но их было не так много, чтобы следить за машиной Джессики, чтобы покрыть этой сетью весь остров.

Джамил вскочил на мотоцикл Пилар, дернул ногой стартер. Двигатель заурчал, выбрасывая в воздух синее облако дыма. Джамил замер. Сеть снова сработала, он увидел глазами беззубой старухи, доживающей последние дни. Она сидела у окна, наблюдая за улицей, наблюдая за жизнью, медленно оставляющей ее. У дороги играли правнуки. Они загалдели и дружно отскочили на обочину, уступая место пронесшейся мимо них машине, за рулем которой был Фишборн. Старуха увидела его. Увидела Варинга и Джесс. И вместе с ней их увидел Джамил. Они покидали город.

Джамил замер. Заглушил мотоцикл. А что потом? Если он сейчас бросится в погоню, то как долго сможет вести его созданная им сеть? Нет. Нужно увеличить свое преимущество, распространить знание. А для этого нужно достать еще больше жемчужин, еще больше света. Мотоцикл громыхнул, упав на асфальт, но Джамил уже не слышал этого. Он погружался на дно своего безбрежного моря, чтобы достать еще одну пригоршню жемчужин-воспоминаний. И после подбросить их в небо, чтобы увеличить сеть своих сторонников. Ему хотелось покрыть весь остров, чтобы не осталось ни одного места, где можно укрыться.

Но каждое новое погружение отнимало силы. К тому же там, на дне, был еще старик отец, который только и ждал момента, когда сын выдохнется настолько, чтобы можно было вступить с ним в финальную схватку. Джамил знал это, чувствовал, отыскивая раковины с жемчугом. Старик прятался в морской пучине, следил за ним из бездны. Иногда он подкрадывался так близко, что Джамил видел его изъеденное рыбами лицо. Но Джамил знал, что уже однажды победил его. Победил, когда старик был намного сильнее. Значит, бояться нечего. Если что-то случится, то он сможет снова одержать победу. Главное – не выдохнуться окончательно. Главное – не потерять контроль.

Джамил оставил море, проверяя созданную новую сеть. Сотни глаз и ушей были в его распоряжении. Он слышал множество голосов, видел одновременно десятками глаз. И где-то там мелькала машина Джессики. Снова и снова. Джамил пытался понять, куда она едет, но не мог. Вглядывался чужими глазами в лица пассажиров и беззвучно шевелил губами, перебирая варианты. Но вариантов не было. К тому же машина начинала появляться все реже и реже. Созданная сеть покрывала весь город, но за его пределами теряла свою силу. Последним, кто видел «Тойоту», был продавец придорожной лавки, у которой остановился Фишборн, чтобы купить минеральной воды и немного продуктов.

– Тебе нужно было остаться в городе, – сказал ему продавец, заставив спешно вернуться в машину.

– Такое ощущение, что за нами следит весь город! – сказал Фишборн, лихо срываясь с места.

Когда они проезжали Паликир, проснулась Делия. Девочка подняла голову, огляделась по сторонам и попросила воды.

– Хочешь или нет, но нам придется снова остановиться, – сказала Фишборну Джесс. Он не ответил, однако свернул у первого попавшегося на глаза магазина.

– Я пойду с тобой, – сказал Варинг и велел Джессике уезжать одной, если заметит что-то подозрительное. – Ну, что думаешь? – спросил он Фишборна, когда они вошли в магазин.

– Думаю, что если это не закончится, то сойду с ума. – Фишборн бросил короткий взгляд на одну из продавщиц, наблюдавшую за ними. – Думаешь, она одна из тех, кто ищет нас? – спросил он Варинга.

– Я не знаю. – Варинг пригляделся к пучкам света, исходившим из нее. – Если бы я мог как-то различать их…

– Думаю, Джесс права – нам нужно убраться подальше от Колония.

– А что потом? Думаешь, Джамил сдастся? Да и только ли Джамил? Что если все эти люди начнут не только наблюдать за нами, но и ловить нас? – Варинг встретился взглядом с продавщицей и спешно отвернулся. – К тому же в Колония остался аэропорт. Как еще, черт возьми, мы сможем убраться с этого острова?!

– Давай для начала просто купим немного продуктов, – сказал Фишборн, заставляя себя думать только о Делии.

– Может быть, мать Джессики нам поможет? – предположил Варинг. – Однажды она уже это сделала, почему бы не повторить?!

– Полагайся лучше на себя.

– Ты не веришь, что Джессика видит свою мать? Но это правда! Я ее тоже почти вижу.

– Почти?

– Свет. Словно те лучи, которые исходят от людей, но только в этом случае людей нет.

– Я ничего не вижу.

– Ты и в колодце ничего не увидел и не почувствовал.

– Именно.

– Так ты не веришь нам? – нахмурился Варинг. – Зачем же…

– Я верю, – оборвал его Фишборн. – Просто сейчас нам нужно сделать покупки. Забыл? – Фишборн бросил еще один взгляд в сторону наблюдавшей за ними продавщицы. – Надеюсь, она просто думает, что мы собираемся что-то украсть, – проворчал он, заканчивая с покупками.

– Почему так долго? – накинулась на них Джесс, когда они вышли из магазина. Она стояла возле машины, настороженно оглядываясь по сторонам. Делия стояла рядом с ней, запрокинув голову, подставляя лицо солнечным лучам. – Что-то случилось? – Джессика требовательно уставилась на Фишборна.

– Думаю, все нормально. – Он протянул ей пакеты с покупками. – Твоей дочери, кажется, стало лучше?

– Ну, меня она узнает. – Джесс позвала ее. – Ты помнишь дядю Барта?

– Дядю Барта? – переспросила Делия, доверчиво улыбаясь.

– Он приезжал к нам в прошлом году, помнишь?

– Год – это много, – протянула Делия и снова запрокинула голову, подставляя лицо солнцу.

– Да. Год – это много, – согласилась Джессика, достала из пакета бутылку с минеральной водой, протянула Делии. – Вот. Возьми. Ты, кажется, хотела пить. – Она отошла, наблюдая за дочерью со стороны. – Я уже не верила, что увижу, как она так вот просто стоит на улице. Не верила, что она вспомнит меня, – сказала Джессика Фишборну. – Я уже почти смирилась. А сейчас смотрю на нее, и кажется, что впереди у нее целая жизнь. Черт!

– Ты правда веришь, что Эллис могла ей помочь?

– Какая теперь разница? Эллис все равно уже нет.

– Но колодец-то остался. А врача можно найти другого.

– Может быть, ты и прав, – задумчиво протянула Джесс, наблюдая за пожилой продавщицей, вышедшей из магазина.

Остановившись на крыльце, женщина огляделась, встретилась с Джессикой взглядом и недружелюбно улыбнулась, неестественно растянув узкие губы.

– Барт? – позвала Джесс, указывая глазами на продавщицу.

Фишборн обернулся. Улыбка продавщицы стала еще шире. Она спустилась с крыльца.

– Бери Делию и садись в машину, – сказал Фишборн Джессике.

Пожилая продавщица продолжала приближаться к ним. Фишборн сел за руль, включил заднюю передачу. Бампер «Тойоты» уперся продавщице в колени. Фишборн нажал на клаксон. Женщина не отошла, даже не вздрогнула, заблокировав машину между железобетонной плитой и своим телом. Фишборн снова нажал на клаксон, вышел из машины.

– Послушайте, не знаю, что на вас нашло, но я прошу вас отойти.

– А то что? – продавщица наклонила на бок голову, разглядывая его снизу вверх.

Из магазина вышла пара покупателей. Фишборн проследил за ними тревожным взглядом. Они скрылись за подступившей к магазину зеленой изгородью. Продавщица рассмеялась. Громко, противно, неестественно.

– Да убери ты ее в сторону! – закричала из машины Джессика.

– Да, Барт. Давай, убери меня с дороги. – Продавщица перестала смеяться, оставив мерзкую ухмылку. – Попробуй.

– А если и попробую? – Фишборн убедился, что за ними никто не наблюдает, подошел к продавщице, но не успел он к ней прикоснуться, как она залилась настолько высоким сопрано, что заложило уши. Фишборн спешно отдернул от нее руку. Женщина замолчала.

– Хочешь попробовать снова? – На ее лицо вернулась прежняя ухмылка, которая медленно переросла в громкий смех, стоило Фишборну лишь показать свои сомнения. – Тебе нужно было отступиться, когда была возможность, – сказала продавщица, став неожиданно серьезной. – Теперь ты можешь только бежать, но бежать некуда.

– Пошла к черту!

– Бежать некуда, – повторила она.

– Бежать некуда, – повторил далеко от этого места Джамил.

Волнение подчинило его, заставив торопиться. Ему нужен был жемчуг. Еще больше жемчуга, чтобы отправить его свет в Паликир, к магазину. Свет, который смогут впитать поднимающиеся в небо лучи покупателей и обслуживающего персонала. Джамил увидел мелькнувшую где-то совсем рядом тень отца и спешно начал подниматься на поверхность. В его ладони было зажато уже достаточно белых жемчужин для того, чтобы исполнить волю Бога, доверившего ему часть своей силы, своей мудрости, света.

Джамил вскинул вверх руку, бросая жемчужины высоко в небо. Они вспыхнули ярким светом, осветив Паликир и маленький магазин на окраине. Покупатели и продавцы замерли. Высокий толстяк у окна выронил бутылку кетчупа. Она упала на пол и разбилась, забрызгав густой красной массой его белые мокасины. Он не заметил этого, не почувствовал, не подумал об этом, лишь медленно повернул голову, глядя за окно невидящими глазами, перед которыми все еще была вечность.

– Ну хватит с меня! – потеряла терпение Джессика.

Она вышла из машины и не раздумывая толкнула преградившую им дорогу продавщицу в грудь. Женщина пошатнулась, открыла рот, затягивая свое безумное сопрано, но Джесс подавила его в зародыше. Ее кулак разбил продавщице губы, ударился о зубы, сдирая кожу с костяшек.

– Я тебя предупреждала, – рявкнула Джесс, оттаскивая женщину в сторону.

Ручейки крови из ее разбитых губ заструились по подбородку. Женщина приложила к губам руки, увидела, что они окрасились в ярко-красный цвет, и снова затянула сопрано. Ее крик привлек внимание покупателей. Один за другим они выходили из магазина.

– Барт, увози нас отсюда! – закричала Джесс, забираясь обратно в машину.

Женщина с разбитым лицом попыталась остановить сорвавшуюся с места «Тойоту». Ее окровавленные руки ударили в боковое стекло, оставив пару смазанных темно-красных отпечатков. Ее правая нога попала под заднее колесо машины, превратив сопрано в затихающий крик боли. Делия обернулась и смотрела большими глазами через заднее стекло, как удаляются собравшиеся на стоянке люди. Они не двигались, просто стояли и смотрели, как уезжает машина. Лишь пожилая продавщица корчилась на асфальте, пытаясь дотянуться до сломанной ступни.

– Твою мать! – не сдержался Варинг. Джесс бросила на него гневный взгляд, скосив глаза на Делию. – Извини. – Он отвернулся, пытаясь успокоиться. – Даже не верится, что их всех послал Джамил.

– Дядя Джамил? – оживилась Делия. – Мне нравится дядя Джамил. Я помню, как он учил меня плавать с аквалангом. Почему его нет здесь?

– Потому что он занят, – сказала Джесс, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выругаться.

– А те люди на стоянке? – спросила Делия. – Что они хотели от нас?

– Ничего. Это просто у них такие шутки.

– Плохие шутки. Мне было страшно.

– Уже все позади, – Джессика заставила себя улыбнуться.

Они выехали из города. Фишборн снизил скорость, огибая остроконечную гору, выросшую с правой стороны дороги словно гнойный нарыв.

– Куда нам теперь ехать? – спросил Варинг, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Может быть, если выждать немного, то сила Джамила иссякнет? – предположил Фишборн.

– А если нет? Что если он сможет отправить на наши поиски весь остров? – Варинг снова занервничал. – Нет. Нужно убираться отсюда, уносить ноги, как можно дальше. – Он обернулся к Джессике. – Ты должна знать эти места. Где мы сможем спрятаться?

– Я не знаю.

– Ты ведь жила здесь последние годы!

– А Джамил здесь родился, забыл?

– Верно. – Варинг нервно закусил обветренные губы. – А если попробовать убраться с острова? У Джамила ведь была лодка, на которой мы добирались до архипелага. Что если воспользоваться ей? Там есть мотор. Нужно лишь запастись бензином и не сбиться с пути.

– И куда ты поплывешь?! – скривился Фишборн. – В Новую Гвинею?

– Да куда угодно! Лишь бы был аэропорт или морской порт.

– Не глупи. До Новой Гвинеи ты не доберешься и за неделю, тем более на трехместной лодке.

– В Вено есть аэропорт, – сказала Джессика.

– В Вено? – оживился Варинг.

– Это раза в три ближе, чем Новая Гвинея, но…

– Хватит! – оборвал ее Фишборн. – Вы хоть понимаете, о чем сейчас говорите?! Если хотите сбежать, то бегите лучше в горы, но не в море, тем более в сезон тайфунов!

– Ты думаешь, Джамил не сможет найти нас в горах? – Варинг недоверчиво покосился на выстроившиеся вдоль дороги жилые дома. – Сомневаюсь, что он будет искать нас один.

– То, что мы видели у магазина, еще ни о чем не говорит, – сказал Фишборн, однако спустя несколько минут вынужден был взять свои слова обратно.

Жители Пвел Вейте – очередного городка, через который проходила дорога, – завидев «Тойоту», выходили из своих домов, бросали работу, оставляли на плите жарящееся мясо и стягивались к дороге. Фишборн прибавил скорость, надеясь быстрее проехать это место.

– Не гони, – крикнула ему Джесс, когда город остался позади.

Дорога вывела их к кромке подступившего к острову моря.

– Думаю, теперь будет лучше держаться подальше от населенных пунктов, – сказал Фишборн, стараясь скрыть волнение.

– Думаю, теперь будет лучше вернуться к моему плану, – сказал Варинг.

– Я не поплыву на лодке через половину океана черт знает куда!

– Тогда отвези меня, и я поплыву один. Не хочу, чтобы нас поймали и поджарили на каком-нибудь костре либо утопили в местном озере. – Он обернулся и посмотрел на Джесс. – Ты со мной?

– Не знаю.

– Мы сможем это сделать.

– А как быть с Делией? – Джессика нахмурилась. – Сомневаюсь, что она вынесет подобное путешествие.

– Ладно. Тогда я поплыву один. – Варинг снова начал нервно кусать губы. – Вы ведь отвезете меня к лодке, да? Какая вам разница, куда ехать?! – Он притворно рассмеялся. – Верно я говорю, Барт?

– Я не знаю. – Фишборн обернулся, бросив на Джессику вопросительный взгляд.

– Мы отвезем тебя, Энди, – сказала она.

– А кто сомневался?! – шумно выдохнул Варинг и снова притворно рассмеялся.

Они проехали мимо деревни Марау, жители которой едва только начали стягиваться к дороге, как деревня уже осталась позади.

– Когда-нибудь они успеют добраться до дороги раньше нас, – подметил Варинг. Фишборн увеличил скорость. – Что будет, если они встанут у нас на пути?

– Не встанут, – Фишборн, не отвлекаясь, следил за дорогой.

Мимо проносились деревья, дома, люди. Блики солнца, отражаясь от неспокойного моря, слепили глаза, из-за чего Фишборн едва не пропустил крутой поворот. Дорога запетляла, направляясь к мосту, прочь от моря. Фишборн снизил скорость. Впереди показался еще один город. Тихий, спокойный, за которым началась не менее тихая и спокойная безлюдная дорога до Енипейна. Джессика опустила боковое стекло и, посадив Делию на колени, показывала ей раскинувшуюся вдоль дороги долину и далекие горы.

– А ты хочешь посмотреть на водопады? – предложила ей Джесс.

– На водопады? – Девочка нахмурилась, словно пытаясь вспомнить, что это такое, затем оживилась и решительно закивала головой. – Хочу посмотреть на водопады!

– Барт? – Джессика тронула Фишборна за плечо. – Помнишь место, где ты оставил меня ждать Эллис? – Она дождалась, когда он кивнет. – Мы сможем заехать туда по дороге.

– Не думаю, что это хорошая идея, – начал было Варинг. – Если сейчас нас никто не преследует, то это не значит, что…

– Мы заедем на водопады, – оборвал его Фишборн.

Они миновали Вон, за которым дорога начала круто уходить вниз, затем выровнялась, взяла за Рохи вверх, огибая край горы, снова нырнула вниз, лениво, плавно, но тут же неожиданно круто устремилась вверх. Дизельный двигатель «Тойоты» заурчал, поднимая тяжелую машину и пассажиров на горный хребет. В лобовом стекле мелькнуло затянутое тучами небо. Сильный порывистый ветер заставил закрыть окна. Дорога, казалось, замерла на мгновение, желая подольше удержаться на такой высоте, затем плавными волнами осыпалась вниз.

– Может быть, сначала отвезете меня, а потом уже будете устраивать экскурсии? – снова начал Варинг. Его обветренные губы, которые он не переставая грыз, уже начали кровоточить. Глаза раскраснелись. – Это ошибка, – сказал Варинг, когда понял, что никто не собирается отвечать. Он обернулся, желая что-то сказать, встретился взглядом с Делией и шумно выдохнул, невольно улыбнувшись. – Хорошо. Пусть будут водопады.

– Вам понравится! – пообещала ему девочка.

– Главное, чтобы понравилось тебе. – Он снова улыбнулся, но на этот раз искренне.

– Мне понравится, – пообещала ему Делия. Фишборн снизил скорость, свернул с главной дороги. – Уже скоро? – оживилась Делия.

– Скоро, – сказал Фишборн. Делия завертелась, пытаясь увидеть обещанный водопад. Они проехали мимо часовни, пересекли мост через реку, вверху по течению которой грохотал водопад.

– Я его вижу! – крикнула Делия, опустила боковое стекло, высунулась из машины, едва не упав.

– Осторожней! – предупредил ее Фишборн.

– Я очень ловкая! – заверила его Делия.

– Пусть смотрит, – улыбнулась Джесс.

– Ты была таким же ребенком? – спросил Фишборн.

– Таким же? Нет. Я была намного хуже.

– Не ври, – сказала Делия не оборачиваясь. – Ты говорила, что я намного хуже, чем была в детстве ты.

– Вот как?!

– Я помню! – Делия с трудом дождалась, когда можно будет выйти из машины, закричала на Варинга, удивляясь, почему он не хочет идти к водопаду. Хозяин дома, рядом с которым остановился Фишборн, вышел на улицу и попытался объяснить, что они заехали слишком далеко.

– Стоянка вон там! – заскрипел старик.

– Я знаю, где стоянка. – Фишборн жестом отозвал его в сторону, доставая на ходу бумажник.

– Пойдешь с нами или останешься с Бартом? – спросила Джессика Варинга.

Он бросил короткий взгляд на компанию резвящихся у водопада местных ребятишек; чуть поодаль пожилая азиатская пара туристов, прогуливаясь вдоль берега, делала снимки водопада, каждый раз при этом что-то оживленно обсуждая; в одном из домов, совсем рядом, морщинистая старуха отпрянула от окна, стоило лишь взглянуть в ее сторону; женщина на крыльце этого дома сидела за прялкой, не замечая ничего вокруг; в соседском дворе крупный длинноволосый мужчина укладывал на потрескавшийся пень петуха, собираясь отрубить ему голову.

– Я, пожалуй, останусь, – сказал Варинг, не в силах оторвать взгляд от занесенного топора. – Должен же кто-то присматривать за машиной.

Он зажмурился, ослепленный отразившимся от лезвия топора солнечным лучом. Сталь рассекла воздух. Раздался хруст разрубаемых хрящей и почти сразу глухой удар. Лезвие топора вошло в древесину. Голова петуха упала на землю, в пыль. Варинг открыл глаза. Струйки крови сбегали по старому пню. Петух болтался на суку вверх лапами. Кровь вытекала из него в вырытую под деревом яму. Он пытался взмахивать крыльями.

– Барт? – позвал Варинг, заставляя себя отвернуться и не смотреть на петуха. – Барт, ты не думал, что это место лучше всего подходит, чтобы поймать нас?

– Думал. – Фишборн простился со стариком. – Только Кипар был тоже хорошим местом, чтобы нас поймать. И Енипейн. И Вон. Но с нами ведь ничего не случилось. А эта девочка умирает. Может быть, это последний день, когда она живет как нормальный ребенок. Так почему же нужно отказывать ей сейчас? Или же тебе плевать?

– Мне не плевать. – Варинг снова начал нервно кусать свои губы. – Просто не хочу, чтобы она видела, как убьют ее мать, да и нас в придачу.

– Я тоже не хочу, но… – Фишборн огляделся, пожал плечами. – Ты видишь здесь угрозу? – Он улыбнулся, услышав далекий смех Делии.

– Может быть, ты и прав, – согласился Варинг. – Просто за последние дни произошло столько всего… – Он шумно выдохнул, надув щеки. – Ты видел когда-нибудь, как петуху отрубают голову?

– Нет.

– А я видел. Только что. Это страшно.

– Постарайся не думать об этом.

– Да я и так уже стараюсь не думать слишком о многом. – Варинг запрокинул голову, вглядываясь в небо. – Как думаешь, у меня есть шанс доплыть до Вено?

– Думаю, нет.

– Тогда что мне делать?

– Не знаю.

– А ты что собираешься делать?

– Пока тоже не знаю.

– Может быть, все-таки попробовать обратиться за помощью? – Варинг вздрогнул, услышав свист топора, обернулся.

Еще одна петушиная голова покатилась по земле. Обезглавленная птица дернулась, вырвалась из рук хозяина и побежала по двору.

– Твою мать! – не сдержался Варинг.

Высокий мужчина поднял голову, устремляя к нему свой тяжелый взгляд. Где-то далеко снова раздался смех Делии – крупная дождевая капля упала прямо ей на кончик носа. Она смахнула ее, но тут же еще одна упала ей на щеку. Делия рассмеялась громче, затем неожиданно помрачнела, посмотрела на Джессику.

– Если начнется дождь, то нам придется уйти?

– Думаю, да.

– А мы еще сюда вернемся потом?

– Может быть.

– Пообещай, что вернемся.

– Дождь все еще не начался. – Джессика заставила себя улыбнуться. – Или ты уже хочешь уйти?

– Нет! – Делия развернулась и побежала вдоль берега.

– Куда ты? – крикнула Джессика.

– Там дети! – Делия указала рукой на компанию местных ребятишек.

Один из них увидел ее и спешно нырнул, пытаясь отыскать на дне самый красивый камень, затем отделился от компании друзей и выбрался на берег.

– Вот, – сказал он, подходя к Делии и вытягивая вперед руку. Она доверчиво подставила ладонь. – Это тебе. – Мальчик разжал пальцы.

– Камень? – удивилась Делия.

– Это не камень. Это жемчужина, – с гордостью произнес мальчик.

– Жемчужина? – Делия нахмурилась. – Ты врешь! Это камень.

– Это жемчужина! – Мальчик топнул ногой. – Я достал ее со дна, чтобы подарить тебе. Знаешь, как было сложно ее достать? – Он всплеснул руками. – Теперь ты должна что-то подарить мне.

– Подарить? – Делия растерянно огляделась по сторонам. С неба сорвалось еще несколько дождевых капель. Делия смахнула их с лица, нагнулась и подняла первый приглянувшийся камень. – Тогда вот. – Она вытянула вперед руку, как прежде это сделал мальчишка. – Это тоже жемчужина. Возьми. – Делия разжала пальцы, но ладонь нового друга осталась закрытой. – Какой ты неловкий! – упрекнула его Делия, снова подняла камень и снова протянула вперед руку. – Давай еще раз. Только теперь поймай. Готов? – Камень снова упал на землю. – Ну как хочешь, – сказала Делия, собираясь уйти.

– Нет. – Мальчик остановил ее, схватив за руку.

– Хочешь, чтобы я вернула тебе твой камень? – спросила она, запуская свободную руку в карман.

– Мою жемчужину, – поправил ее мальчик.

– Прекрати называть камень жемчужиной! Это неправильно! – Делия попыталась высвободиться, но не смогла. – Хочешь, чтобы я позвала маму?

– Маму? – Мальчик бросил короткий взгляд на Джесс.

Она стояла, бездумно разглядывая водопад. Пожилая пара туристов пробиралась к ней вдоль берега. Местные дети перестали плескаться в воде. Пальцы мальчика, который держал Делию, разжались. Она вскрикнула от неожиданности и упала. Джесс позвала ее.

– Я в порядке, – крикнула ей Делия, награждая мальчишку, причинившего ей боль, недобрым взглядом. – Просто упала. – Она поднялась на ноги. – Ничего страшного.

– Будь осторожней! – Джесс обернулась, услышав стук камней за спиной, увидела пожилую азиатскую пару. – Хотите, чтобы я вас сфотографировала? – добродушно спросила она, увидев фотоаппарат в руках мужчины. Он не ответил. – Что-то не так? – растерялась Джессика, попятилась, обернулась, чтобы посмотреть, где Делия, и едва не упала, споткнувшись о камень. Компания местных ребятишек выбралась из воды. Детские крики и смех стихли. – Делия, иди сюда! – позвала Джессика, бросила короткий взгляд на азиатскую пару, снова на ставшую вдруг молчаливой компанию ребятишек.

– Джесс! – закричал откуда-то издалека Фишборн. Усилившийся порывистый ветер почти заглушил его голос. Казалось, что стих даже шум водопада, утонул за свистом ветра. – Джессика! – Фишборн попятился к машине, не сводя глаз с местных жителей. Они выходили из своих домов. Медленно, отрешенно. Лица их напоминали лица спящих людей. Глаза устремлены в пустоту. – Джесс! – Фишборн вздрогнул, услышав надрывный вой клаксона. Сев за руль, Варинг включил зажигание.

– Залезай! – заорал он Фишборну.

– Мы не уедем без Джессики!

– Я не хочу, чтобы мне отрубили голову, как тому петуху!

– А мне плевать! – Фишборн выдернул ключи из замка зажигания. – Джессика! – Ветер стих, доставив его крик по назначению.

– Барт! – Джесс снова споткнулась, взмахнула руками. Пожилой азиат удержал ее, схватив за руку. – Пусти! – Она попыталась освободиться, но не смогла. – Я сказала… – Джесс снова споткнулась и начала падать, увлекая за собой азиата. Выбравшаяся на берег компания детей взорвалась нервным, неестественным смехом. Делия вздрогнула, увидела Фишборна, указала ему рукой в сторону матери.

– Я вижу. – Он подхватил ее на руки. Девочка показалась ему неестественно легкой. – Эй! – закричал он пожилой паре.

– Барт! – Джесс нащупала рукой камень, ударила им навалившегося на нее мужчину. Острые грани рассекли кожу, хлынула кровь.

– Не нужно. Не сопротивляйся, – сказал он монотонно. – Мы все равно найдем тебя. Где бы ты ни была.

– Пошел ты! – Джесс еще несколько раз ударила его камнем.

Глаза пожилого азиата закатились. Она выбралась из-под него, попыталась встать на ноги. Женщина схватила ее за волосы и потащила к воде. Джессика вскрикнула, снова упала на камни. Варинг услышал ее крик, обернулся, перестав следить за подступавшей к машине толпой местных жителей. Крик Джессики повторился. Острый как бритва осколок камня разрезал колено.

– Хватит бежать, Джесс, – сказала женщина, продолжая тащить ее к реке.

– Барт! – снова позвала Джессика, пытаясь сопротивляться. Они замерли на краю каменистого берега. – Черт! – Джессика почувствовала, что падает, взмахнула руками, ударив подоспевшего на помощь Варинга по лицу.

– Тихо ты! – прикрикнул он на нее, хватая за плечи. Течение подхватило упавшую в воду азиатку, понесло прочь.

– Эта стерва меня чуть не утопила! – тяжело дыша, прошипела Джесс.

– Сомневаюсь, что она понимала, что делает.

– Плевать! – Джессика тронула Варинга за плечо. – Спасибо, что помог.

– Да. – Он нервно улыбнулся. – Только машины, боюсь, у нас больше нет. И я ума не приложу, что делать дальше.

– Я вижу, – сказала Джесс, наблюдая за толпой приближающихся к ним местных жителей.

– Мама! – крикнула Делия. Фишборн поставил ее на ноги. Она подбежала к Джесс, но вместо того, чтобы обнять, остановилась. – У тебя кровь.

– Что?

– На лице.

– Это не моя кровь. – Джесс спешно попыталась избавиться от крови азиата, которому разбила голову. Десяток редких дождевых капель сорвался с неба. Затем еще и еще.

– Куда нам теперь идти? – спросил Варинг Фишборна.

– Я не знаю. – Он обернулся, посмотрел на собравшихся выше по реке детей. Один из них поднял с земли камень. Его примеру последовали остальные. – Они не смогут добросить камни до нас, – сказал Фишборн.

– Но они могут подойти ближе, – поморщился Варинг, вглядываясь в кромку подступавшего к реке тропического леса. – Кажется, за деревьями тоже кто-то есть.

– Ты уверен? – Джесс прищурилась, стараясь не обращать внимания на моросящий дождь.

– Мы промокнем, – как-то неловко сказала Делия, огляделась растерянно по сторонам. – Что все эти люди делают здесь?

– Я не знаю, – сказала Джессика.

– Знаешь. – Варинг нервно облизнул кровоточащие губы.

– Заткнись! – цыкнула на него Джесс. – Ты хоть и спас за один день мне дважды жизнь, но пугать Делию я тебе все равно не позволю.

– Им ты это тоже скажешь? – Варинг кивнул головой в сторону приближающихся людей.

– Скажу, если будет нужно!

– Барт?

– Я не знаю, Энди.

– Я тоже. – Варинг обернулся. Дождь усилился, барабаня по реке. – Перейти на другой берег нам тоже, пожалуй, не удастся. Тем более с ребенком.

– Думаю, да. – Фишборн устремил взгляд вниз по течению, где пожилая азиатка выбралась из реки и теперь снова приближалась к ним.

– Теперь можешь меня обнять, – сказала Делия Джессике, дождавшись, когда дождь смоет с матери всю кровь.

Молчаливая толпа подступила ближе, прижала их к реке, остановилась.

– Почему они ничего не делают? – растерянно спросил Фишборн.

– Я не знаю. – Джесс крепче прижала к себе дочь.

Льющийся с неба дождь превратился в сплошную стену, за которой сложно было что-то различить. Лишь искрящиеся пучки света, соединявшие людей с далеким небом, продолжали сверкать. Варинг видел их. Видел их свет. Но свет слабел, угасал. Уходящие в небо лучи исчезали. Один за другим. И вместе с ними исчезала созданная Джамилом связь, сеть. Он доставал со дна своего моря все больше и больше белых жемчужин, но это не приносило желанного результата.

Собравшиеся у водопада люди вздрагивали, словно пробудившись ото сна, растерянно оглядывались по сторонам, пытаясь понять, что они здесь делают.

– Думаю, сейчас самое время уйти, – осторожно сказал Варинг.

– Ты уверен? – спросил Фишборн.

– Нет, но сейчас эти люди выглядят напуганными не меньше нас. – Варинг осторожно шагнул вперед. Никто не попытался его остановить, никто даже не обратил на него внимания.

– Думаю, он прав! – сказала Джессика, беря Делию на руки.

Они добрались до машины. Их преследовал лишь дождь да порывистый ветер. Но дождь стихал.

– Нужно убираться отсюда! – поторопил Варинг Фишборна.

Пучки света возвращались, восстанавливали утраченную связь. Пока они были слабыми, едва различимыми. Пока они принадлежали лишь древним старикам, которые давно уже в своих снах видели другие миры и слышали голос Бога. Но скоро связь должна была восстановиться у всех. Варинг знал это. Знал это и Джамил.

Он чувствовал усталость, но не собирался сдаваться. Ветер все еще воспевал его храбрость. Небеса все еще верили в его мудрость. Даже древний нож в правой руке не сомневался в его силах и решимости. Нужно было лишь вернуться в море, опуститься на дно и поднять пригоршню новых жемчужин истины. Истины прошлого. Истины воспоминаний. Где-то рядом мелькнула тень отца. Он подбирался все ближе и ближе. Становился все смелее и смелее. Джамил чувствовала, как возвращается былая сила к его отцу, наполняет жизнью его изношенное годами тело. Чувствовал, знал, видел.

С каждый новым погружением. С каждой новой жемчужиной, поднятой им со дна. Его слабость придавала отцу сил. Его сомнения придавали отцу решимости. Но запас был. Джамил верил в это. Поэтому он продолжал погружаться на дно. Продолжал доставать все больше и больше жемчужин и расширять свою сеть, увеличивать. И цель была близка. Он держал ее в своих руках. Они держали ее в руках. Держали их: Джессику, Варинга, Фишборна. Все они были уже в клетке. Но клетка открылась. Позволила выпорхнуть им, умчаться прочь.

– Не далеко. Не навсегда. – Джамил бросил в небо очередную пригоршню белых жемчужин. – Где же вы? – прошептал он, изучая остров десятками глаз. – Вам не уйти! Нет!

Он снова погрузился на дно своего моря. Рука отца схватила его за плечо, но ему удалось вывернуться. Новая пригоршня жемчужин полетела в небо, где метались рваные тучи.

– Куда вы делись?! – заорал Джамил, теряя терпение.

Нет, они не могли обмануть его. Не могли перехитрить. Он поднимет на их поиски весь остров, найдет их, где бы они ни находились, сколько бы ни потребовалось для этого жемчужин и сколько бы дождей ни пролилось, мешая ему. Он доберется до них, отыщет…

– Единственный шанс спастись – это покинуть остров, – сказал Варинг.

Они проехали мимо школы в Тамворои. Пара дряхлых стариков вышла из домов. Джесс проводила их взглядом.

– Мы подвезем тебя до архипелага так близко, как только сможем проехать на этой машине, дальше ты сам по себе, Энди, – сказал Фишборн.

Варинг кивнул, бросил короткий взгляд на Джесс, но она притворилась, что не слушает.

– Вы не сможете спрятаться на этом острове, – сказал Варинг, не обращаясь ни к кому конкретно. – Тем более с ребенком. – Он замолчал, увидев компанию рыболовов, пытавшихся вернуть обратно в море выброшенную на берег лодку.

Повсюду валялись спутанные сети, сломанная мачта плавала в воде. Увидев «Тойоту», люди замерли, подняли головы. Варинг отвернулся, стараясь не встречаться с ними взглядом.

– Надеюсь, Джамил еще не добрался до них, – сказал он, снова не обращаясь ни кому конкретно.

Джессика обернулась, наблюдая за рыбаками через заднее стекло. Бросив работу, они медленно выбирались на дорогу. Джессика не видела их лиц. Лишь оранжевые и желтые плащи.

– Кажется, все в порядке, – соврала она. Варинг кивнул.

Они перебрались по насыпи на соседний остров, ведущий к архипелагу, повернули направо. «Тойоту» занесло на грунтовой дороге, размытой дождем. Фишборн выругался, снизил скорость. Деревья нависли над дорогой. Комья грязи, вылетая из-под колес по причудливой траектории, падали на лобовое стекло.

– Думаю, будет лучше, если Делия останется с Бартом, – сказал Джессике Варинг, словно зная о погоне. – Девочка никому не нужна. Ее не тронут. А рядом с тобой ей угрожает опасность.

– Так и скажи, что тебе просто нужен помощник, чтобы править лодкой, когда ты будешь спать, – скривился Фишборн.

– Если Джамил поймет, что нас с Джессикой на острове нет, то поиски, скорее всего, закончатся. Ты им тоже не нужен. Забыл? Ты был у колодца и ничего не почувствовал, не увидел.

– Ничего я не забыл. – Фишборн крутанул руль, пытаясь не свалиться в глубокую наполненную водой калию. – Только поплывешь ты все равно один! – Машину занесло, потащило на деревья, едва не выбросив с дороги. Фишборн повернулся к Джесс. – Думаю, лучше остановиться.

– Нет.

– Хочешь застрять здесь?

– Нет. Просто думаю, что Варинг прав.

– Что?! – Машину снова занесло, развернуло вдоль дороги. Передние колеса повисли, не доставая до земли. – Черт! – Фишборн бросил на Варинга недобрый взгляд. – Теперь доволен?

Они вышли из машины. Все еще шел дождь. Ветер качал верхушки старых деревьев.

– Нам никогда не выехать отсюда! – сказал Джессике Фишборн.

– Ничего страшного. – Она запрокинула голову, вглядываясь в небо. – Как думаешь, Энди, дождь будет еще долго идти?

– Ты что, решила плыть с ним?! – опешил Фишборн. Джессика встретилась с ним взглядом, отвернулась.

– У него, по крайней мере, есть хоть какой-то план, в отличие от нас.

– Ну надо же! Первая хорошая мысль за последние дни! – услышала Джессика голос своей матери, но постаралась притвориться, что не замечает ее.

– А как же Делия? – спросил Фишборн. – Думаешь, она выдержит подобное путешествие?

– Я не возьму Делию. Она останется с тобой. Поплывем только мы с Варингом.

– Вторая хорошая мысль, – подметила мать, но Джесс снова проигнорировала ее.

– Вот, значит, как? – Фишборн растерянно огляделся по сторонам. – А если Делия не захочет пойти со мной?

– Ты отвез ее сегодня на водопады. Теперь она пойдет с тобой хоть на край света.

– И третья хорошая мысль! – сказала Эдриан. – Ты просто поражаешь меня сегодня.

– Может, заткнешься наконец? – не выдержала Джесс. – Ты и так уже дважды бросала меня. Зачем пришла сейчас? Бросить в третий раз?

– Что? – растерялся Фишборн.

– Думаю, это ее мать, – сказал Варинг, указывая на искрящийся пучок света.

– Может, все-таки скажешь им о погоне? – спросила Джессику мать.

– Кажется, Энди уже знает.

– Знает что? – насторожился Фишборн. Джесс нехотя рассказала о рыбаках. – И как долго ты собиралась молчать?

– А что это меняет? Думаешь, нас выпустят отсюда?

– А ты?! – Фишборн устремил на Варинга злобный взгляд. – Ты действительно знал? – Он увидел, как Варинг кивнул, выругался.

– Скажи ему, что сможет спрятаться здесь, – сказала Джессике мать.

– Эдриан говорит, что ты сможешь спрятаться здесь.

– Эдриан?

– Моя мать.

– Понятно. – Фишборн нахмурился, огляделся. – Сомневаюсь, что здесь удастся где-то спрятаться.

– Архипелаг, – услышала Джессика голос матери. – Если он доберется до колодца, то никто не станет искать его там.

– Если он доберется до колодца?! – опешила Джесс. – Ты окончательно свихнулась?

– Разве твоя дочь не умеет пользоваться аквалангом?

– Даже если и умеет, то только на мелководье, да и аквалангов у нас все равно нет!

– Вообще-то есть, – осторожно вступился Варинг. – Вы ведь собирались сегодня с Эллис отправиться к колодцу? – Он открыл багажник «Тойоты». – Один Эллис взяла для себя, другой для Фишборна. Она хотела, чтобы он пошел с вами и проследил, чтобы вы не наделали глупостей.

– Вот как? – Джесс отрешенно посмотрела на желтые баллоны со сжатым воздухом. Фишборн позвал ее по имени, но она не ответила.

– Эй? – Он тронул ее за руку.

– Возьми Делию. Понесешь ее на руках, пусть привыкает к тебе, – тихо сказала она, глядя куда-то в пустоту перед собой. – Мы с Энди возьмем все остальное.

– Но…

– Так, по крайней мере, у нас всех будет шанс, – монотонно сказала Джесс.

Оставив машину, они добрались до хижины, где останавливались прежде. Варинг разобрал пол, достав спрятанную Джамилом канистру бензина. Джесс забрала у него один акваланг. Она шла последней, изредка оборачиваясь. Иногда ей начинало казаться, что за деревьями мелькают желто-оранжевые плащи рыбаков. Делия о чем-то не переставая расспрашивала Фишборна. Джессика слышала ее голос, но не могла понять ни слова. Желто-оранжевые плащи мелькали все ближе и ближе. Расстояние сокращалось, заставляя оглядываться все чаще. Джесс не знала, сколько людей их преследует: были это только те шесть рыбаков, которых она видела, или же весь Тамворои? А может, весь остров – все Понпеи? Джессика снова обернулась. Где-то впереди послышался всплеск. Спрыгнув в воду, Варинг выводил из укрытия под поваленным возле берега деревом лодку.

– Давай мне девчонку! – сказал он Фишборну.

– Я сама могу доплыть! – решительно заявила Делия, но ее никто не послушал.

Последней в лодку забралась Джессика. Варинг завел мотор. Преследователи вышли на берег, замерли, провожая уплывающую лодку взглядом. Дождь стих. Остались лишь редкие капли.

– Тебе понравились сегодня водопады? – спросила Делию Джессика, перекрикивая рев мотора. Девочка улыбнулась и закивала.

– Хорошо. – Джесс улыбнулась в ответ. – Но у меня сегодня есть для тебя еще один подарок. Помнишь, как мы с тобой плавали возле берега с аквалангами? Сегодня вы с дядей Бартом тоже будете плавать, но на этот раз опуститесь глубоко-глубоко. Ты хочешь увидеть подводную жизнь?

– Хочу. – Глаза Делии вспыхнули и погасли. – Только я немного устала, если честно.

– Это не сложно, – соврала Джесс. – К тому же это не займет много времени.

– А ты тоже поплывешь с нами?

– Я присоединюсь к вам чуть позже. – Джессика отвернулась.

Варинг огибал древний архипелаг, приближаясь к месту погружения.

– Не боишься? – спросил Фишборн Делию. Она устало улыбнулась ему и решительно качнула головой. – Это хорошо. Потому что мы можем найти древние дороги, ведущие в волшебную страну. Ты знаешь, что такое волшебная страна?

– Нет.

– Я тоже не знаю. – Он улыбнулся.

Они проплыли мимо группы туристов, которым Делия доверчиво помахала рукой. Темноволосый мальчик примерно ее возраста вышел вперед и помахал ей в ответ.

– Дядя Барт, а мы сможем взять его с собой и показать волшебную страну? – спросила Делия.

– Боюсь, что нет.

– Почему? Мне показалось, что он хочет подружиться.

– Он может не уметь плавать с аквалангом.

– Надо спросить его.

– Конечно, но…

– У нас всего два комплекта для погружения, Делия, – вмешалась в разговор Джесс.

– Всего два? – Девочка нахмурилась. – Тогда как же ты собираешься присоединиться к нам?

– Мы привезем еще один и присоединимся.

– Тогда, может быть, вы привезете и для мальчика?

– Может быть… – Джессика кивнула и снова отвернулась.

Варинг заглушил мотор. Рокот стих. Лодка ткнулась носом в каменную глыбу, остановилась.

– Ты все правильно делаешь, – сказала Джессике мать.

Джесс не ответила. Она стояла на корме, вглядываясь вдаль. Туристы, мимо которых они недавно проплывали, неспешно двигались в их направлении.

– По суше им не добраться до нас, – сказал Варинг, проверяя закрепленный за плечами Фишборна акваланг. Словно подтверждая его слова, туристы подошли к кромке воды и остановились. – Я же говорил, – улыбнулся Варинг, бросая на Джессику короткий взгляд.

– Ну же, улыбнись ему в ответ! – велела ей мать. – У вас впереди еще долгий путь.

– И не забудьте привезти акваланг для того мальчика! – напомнила Делия за минуту до того, как Варинг помог ей перебраться за борт лодки.

– Конечно, – кивнула Джесс, отвернулась, устремляя взгляд к собравшейся вдалеке у кромки воды группе туристов. Четверо мужчин отделились от группы, вошли в воду. Где-то совсем рядом послышался всплеск. Море поглотило Делию и Фишборна. Джессика видела, как они медленно погружаются на дно.

– Надо убираться отсюда, – неловко сказал Варинг.

– Дай мне еще минуту, – попросила Джесс.

– Ты больше ничего не можешь сделать для нее, – сказала мать. – Спустя час она уже перестанет узнавать тебя. Спустя два безумие окончательно подчинит себе ее рассудок. Ближе к ночи наступит кома. Ранним утром все закончится. Запомни лучше ее такой, какой она была сейчас. Запомни и подумай о себе.

– Я не могу.

– Можешь.

– Нет.

– Джесс? – тревожно позвал Варинг. Она встретилась с ним взглядом.

– Она не умрет одна, Энди. Я не брошу ее.

– Но…

– Извини. Но придется тебе плыть одному. Я должна быть рядом с Делией. Сейчас.

– Но у нас нет больше аквалангов!

– Джамил смог выбраться оттуда без акваланга, значит, смогу и я.

– Это глупо.

– Мне все равно. – Джессика улыбнулась.

Варинг выругался, завел мотор. Лодка задрожала.

– Ты ненормальная! – крикнул Варинг, но Джессика уже не услышала этого.

Водные массы поглотили ее, окружили, обступили со всех сторон. Впереди показался узкий тоннель, войдя в который невозможно будет уже повернуть назад. Если она запаникует, если ей не хватит воздуха, то это будет конец. Она останется в этом тоннеле до тех пор, пока ее не найдут. Скорее всего, это будет Фишборн. И Делия. Он будет плыть, осторожно продвигая бездыханное тело девочки впереди себя. Плыть до тех пор, пока не увидит впереди мертвую Джесс. Распухшую от воды, с раскрытыми глазами.

Тьма поглотила мир. В ушах начало гулко раздаваться собственное сердцебиение. Мир сжался до размеров собственного тела. Начало казаться, что вокруг не вода – нет. Вокруг вакуум, вязкая бесконечность, из которой невозможно выбраться. Можно лишь подчиниться безысходности и плыть вперед. Плыть так долго, как только позволят силы и сохранившийся в легких воздух. И больше никаких мыслей. Иначе безумие и паника тут же ворвутся в сознание, подчинят его, превратят в жертву. Нет ни прошлого, ни будущего. Нет даже имени, которое дали когда-то давно при рождении. Да и рождения нет. Лишь только движение в черной, густой пустоте. Движение вперед. Без цели. Без стремления. Без страха и без надежды. Джессика увидела впереди свет, но не придала этому значения. Фонарь Делии рассекал черную гладь воды белыми лучами, которые терялись где-то в глубине.

– Дядя Барт! – устало позвала она. – Кажется, я вижу в воде какую-то рыбу.

– Рыбу? – Фишборн вздрогнул, различив неясный контур человека.

Джессика вынырнула из воды, отчаянно пытаясь сделать вдох. Легкие горели огнем, но воздух отказывался наполнять их. Где-то далеко она услышала крик Делии. Фишборн ухватил Джесс за плечи, вытаскивая из воды. Тьма затянула мир, но голоса остались. Голоса, которых не могла разобрать Джесс. Она умерла, чтобы добраться сюда, но теперь нужно было снова возвращаться к жизни. Мысли неспешно наполняли голову. Мысли, чувства, эмоции. Джессика открыла глаза, увидела Делию и устало улыбнулась ей.

– Ты чокнутая. Ты знаешь это? – спросил Фишборн.

– А ты сомневался? – снова попыталась улыбнуться Джесс. Голос ее охрип, горло болело, рот заполнял вкус крови. – Извини, что не привела с собой приглянувшегося тебе мальчика, – сказала она Делии.

– Какого мальчика?

– Туриста. Помнишь? Мы проплывали мимо них… – Джесс помрачнела, увидев, как нахмурилась Делия.

– Я устала, – сказала девочка, растерянно оглядываясь. – А где моя сиделка? Ты можешь позвать ее? Кажется, она обещала рассказать мне какаю-то историю? – Делия засмеялась. – Представляешь, мне приснились сегодня водопады! – Смех ее эхом разнесся по тоннелям, медленно перерастая в истерику.

Джесс попыталась обнять ее, прижать к себе, но Делия оттолкнула ее с недетской силой. Джессика упала, ударилась головой о камень. По лбу побежала струйка крови, попала в глаза. Делия направила луч фонаря на лицо Джесс, увидела кровь, засмеялась, заплакала, снова засмеялась.

– Ну что? За этим ты возвращалась? – спросила Джессику мать.

– Заткнись! – крикнула Джесс.

Делия повалилась на спину и неожиданно затихла. Она лежала с открытыми глазами, испуганно глядя по сторонам. Губы ее беззвучно шевелились. Иногда она улыбалась, иногда хмурилась. Какое-то время Джесс наблюдала за ней. Мыслей не было. В голове звенела пустота. Фишборн осторожно поднялся на ноги, открыл рюкзак, достал бутылку джина.

– Не пей, – попросила его Джесс. Она отошла в сторону, позвав его, чтобы Делия не могла слышать их. – Мне нужно, чтобы ты побыл с ней.

– А ты?

– Попробую спуститься в колодец. Не могу сидеть и ждать.

– Не думаю, что это хорошая идея, – сказал Фишборн.

– Я знаю. – Джесс заставила себя улыбнуться, пожала плечами.

– Отговорить тебя, как я понимаю, уже не удастся? – раздраженно спросила мать. Джесс проигнорировала ее. – Ладно. Тогда возьми с собой Делию.

– Что?

– Разве ты не хочешь спасти ее?

– Конечно, хочу, но… – Джесс увидела, как нахмурился Фишборн, и жестом попросила его помолчать.

Мысли в голове снова начали путаться. Сознание уносилось прочь, в прошлое. Уносилось в далекие земли, куда собирался отправиться Купер. Ее окружали древние стены персидской крепости. Она стояла на краю выдолбленного в скале колодца напротив молодого фидаина. Юноша не видел ее. Его взгляд был устремлен в черную пустоту под его ногами. К его поясу была привязана веревка. По бокам оголовка стаяли люди в капюшонах, готовые спустить юношу в колодец так глубоко, как только позволит веревка. Он выглядел внешне спокойным, но в последний момент, за мгновение до шага в пустоту, по его лицу пробежала тень сомнения. Он поднял голову, встретился с Джесс взглядом, и уже вместе они полетели в бездну.

Шум вращающегося колеса стих где-то высоко вверху. Казалось, что все замерло: время, жизнь, пространство. Не было ни биения сердца, ни звуков, ни чувств. Идеальная пустота, из которой начинал проявляться новый мир. Неизвестный мир света и энергии. Мир без границ и пределов. Мир безбрежного знания, бесконечного откровения, неисчерпаемой истины. Но мир, который невозможно постичь, оставаясь в громоздкой оболочке бренного человеческого тела. И его уже невозможно забыть, невозможно вычеркнуть из своего сознания, которое тянется к нему, чувствует его, мечтает о нем.

Но падение заканчивается. Да и у оголовка колодца уже вращают колесо, поднимая юного фидаина обратно, возвращая к жизни того, кто уже видел другую жизнь, другой мир. Мир, который навсегда изменил его. Мир, который звал его. Настоящий мир, древний. Мир, ради которого можно было потерять сотни земных жизней и перенести тысячи пыток.

– Это правда? – спросила Джессика свою мать, все еще видя перед глазами лицо юного персидского убийцы. Эдриан не ответила, да Джессике и не нужен был ответ. Все было в ее голове. – Ты должен помочь мне, Барт, – сказала она. – Должен помочь отнести Делию к колодцу. Боюсь, у меня на это уже не хватит сил.

– Думаешь, это может помочь ей?

– У тебя есть идеи получше? – Джесс забрала у него бутылку джина. – Это сможет подождать. – Она улыбнулась, попросила его взять Делию. Девочка дрожала и тихо шептала что-то бессвязное.

– Ты понимаешь, что она не отправится на небо? – спросила Джессику мать. – Понимаешь, что она уже не сможет заново родиться здесь?

– Я понимаю, что она будет жить. Понимаю, что она вернется домой. Разве не для этого построено это место?

– Да. Только планируется это еще очень не скоро. Ты не думала о том, как ее встретят по ту сторону?

– Думаю, я смогу за нее постоять.

– Сможешь за нее постоять? – Мать нахмурилась, затем зашлась нездоровым смехом. – Это что, шутка? Ты пытаешься вывести меня из себя? Нет? – Она перестала смеяться. – Черт! Джесс, ты понимаешь, что это еще более глупая выходка, чем пытаться доплыть сюда без акваланга?

– Но ведь доплыла. – Джессика бросила на Фишборна короткий взгляд. Он шел впереди, притворяясь, что не слышит ее.

– Ты чокнутая! Слышишь?! – заорала мать. – Еще более чокнутая, чем я была в твоем возрасте. Да. Ты ненавидишь меня, но на самом деле ты еще хуже, чем я!

– Я не бросаю Делию, как ты бросила меня.

– Ты не умирала! К тому же у тебя был отец. Я знала, что он позаботится о тебе.

– Ну а сейчас я позабочусь о Делии. – Джессика остановилась, увидев колодец.

– Что мне нужно делать? – спросил Фишборн.

– Я не знаю. – Она взяла у него Делию. – Просто будь рядом.

– Сомневаюсь, что у нас найдется много веревок, чтобы ты спустилась достаточно глубоко вниз.

– Надеюсь, этого не потребуется. – Джессика подошла к краю колодца.

На мгновение ей показалось, что она видит какую-то тень напротив… Вернее, не тень. Человека. Мужчину. Видение окрепло, обрело плоть. Это был тот самый юный фидаин, которого она видела в персидской крепости Аламут. Ассасин стоял по другою сторону бездонного колодца и смотрел на нее так же, как она смотрела на него почти тысячелетие назад. Только теперь страх и сомнения были не в его глазах. Теперь боялась Джесс. Боялась сделать шаг вперед. Все тело онемело. Она могла лишь смотреть, как молодой убийца шагает в бездну. Тьма сгущается под его ногами. Под ее ногами.

– Джесс! – растерянно крикнул Фишборн, но она не ответила.

Законы гравитации утратили над ней власть. Она парила в воздухе, над пустотой, над бездной, из которой лился мрак: густой, искрящийся. Это длилось лишь пару мгновений, затем тяжелые тела рухнули вниз. Бездушные тела. Фишборн видел это так же, как видел оставшихся над колодцем Делию и Джесс. Их тела летели вниз, а их искрящиеся образы продолжали парить над ожившей пустотой.

Все чувства обострились. Джессике показалось, что она может сейчас воспарить под небо, увидеть сразу весь земной шар, всю Вселенную. Нужно лишь пожелать, и вот она, моторная лодка, в которой плывет Варинг, вот он, остров Понпеи, вот и Джамил. Он все еще стоит возле больницы. В его руке зажата пригоршня белых жемчужин. Жемчужин его безумия, его откровения, его знания и его проклятия. Он бросает их в небо, отправляя все новых и новых людей на поиски беглецов. Но жемчужин слишком мало. Поэтому Джамил возвращается в море открывшейся ему истины, в море бесконечности, в море, где нет берегов и нет горизонта. В это море можно лишь погружаться. Все глубже и глубже. На самое дно. К своим страхам, к своему отчаянию, к своей сути.

Джамил чувствует их костлявые пальцы, видит ухмыляющееся лицо старика-отца, пытается вырваться, но силы покидают его. Покидают его разум. Покидают его тело. Он все еще стоит возле упавшего мотоцикла Пилар, но в его глазах больше нет света. В них истина, вечность, тьма. Жизнь покинула его. Как покидает и Джесс.

Ее сознание возвращается к древнему архипелагу, в руины, окруженные толщей воды. Ничто больше не властно над ней. Ни одна случайность, ни одна болезнь. Ни над ней, ни над Делией. И пустота бездонного колодца под ногами, она больше не пугает. Она светится энергией, знанием, жизнью. Густая, бесконечная пустота, вобравшая в себя новую жизнь, новый мир, новую Вселенную. И Джесс отправляется туда. Джесс и Делия.

июль 2011 – август 2011

Content

Виталий Вавикин
Потерянный мир

День первый

День второй

День третий

День четвертый

День пятый