Максим Шахов

Ядерный климат

© Шахов М., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Глава 1

Михаил стучал по клавиатуре компьютера, разыскивая по базе данных статучета фирму с претенциозным названием «Успех». Он искал уже второй час, однако успеха, в смысле результата, не было никакого. Было найдено несколько ОАО и ЗАО с таким названием, но они явно не подходили по профилю деятельности разыскиваемого объекта. Наверняка это фирма-однодневка, созданная на одну-две операции, если и есть по ней какой-то след, то его надо искать у налоговиков. Говорил ведь Валериану: «Купи налоговую базу». Не послушал. Надо посылать Самсоныча к его другу в налоговую инспекцию.

– Михаил Борисович, чай, кофе? – заглянула в его кабинет секретарша Валериана.

– Лучше чай, Роза Ивановна. – Михаил откинулся на спинку кресла, решив оставить явно бессмысленное занятие. Через минуту на столе перед ним уже стоял поднос с зеленым чаем и имбирным печеньем.

Вообще-то по должности такой сервис ему не положен. И секретарша для него не предусмотрена. Но поскольку Валериана сейчас нет, то Михаил, как его зам, вроде бы автоматически за шефа. Однако истинная причина такого внимания к нему со стороны Розы Ивановны в другом: она давно положила на него глаз. Роза Ивановна, или Роза, как все называют ее в офисе, женщина немолодая, но молодящаяся. У нее пышные формы, шикарные каштановые волосы, так что по нестрогим параметрам Роза Ивановна женщина еще весьма и весьма… Она печет великолепное печенье, которым периодически потчует коллег в офисе. Но все эти достоинства перечеркиваются двумя недостатками: чрезмерное любопытство и болтливость, обычные, в общем-то, женские недостатки, которые у нее приняли гипертрофированные формы. Раньше Роза Ивановна пела в местном театре оперные арии, но в лихие девяностые годы «под ударами судьбы» (театр распался) вынуждена была оставить сцену. Сейчас Розе Ивановне сорок пять, женщина в цвету и одинока – самый опасный вариант для зрелых холостяков.

Откровенные намеки начались год назад. Сначала приглашения в офисе попить чай в ее закутке, затем просьба повесить люстру в ее квартире… Михаил, чтобы отсечь у Розы Ивановны ненужные иллюзии, сразу заявил ей, что у него есть подруга, и даже просил знакомую девушку-следователя из милиции звонить ему в офис только по городскому телефону. Однако Роза Ивановна оказалась женщиной проницательной и как-то заявила Михаилу, что если у него и есть девушка, то это несерьезно.

– Михаил Борисович, – по-свойски вошла в кабинет с чашечкой кофе Роза и села в потертое кресло, – а почему вы не возьмете себе помощника? Наняли бы какую-нибудь студентку с юридического, она взяла бы у вас часть черновой работы. Я же вижу, что вы работаете прямо на износ.

Вопрос вроде бы бесхитростный, но с двойным дном.

– Понимаете, Роза Ивановна, – изобразил простодушную улыбку Михаил, – я считаю, что для того, чтобы «влезть» в расследуемое дело, надо самому пройти все этапы расследования. Это мой принцип.

– Я не знаю методику ваших расследований, но себе цену надо знать и уважать себя, в рамках разумного, конечно. У нас в театре, – без перехода начала Роза Ивановна, – был тенор Хлебосольцев-Заварский, слышали, может быть, заслуженный… – презрительно хмыкнула она. – Так его гримировал только личный гример. Один раз он заболел, а этот Заварский заявил, что другого гримера к своему телу не подпустит. Чуть спектакль не сорвал. Пришлось того гримера из постели вытаскивать и везти к Заварскому…

– Ну, это барство.

– А вот еще. Была у нас одна певичка…

– Роза Ивановна, не могли бы вы мне принести дело по пропавшему рыбаку, – предусмотрительно перекрыл открывшийся словесный фонтан женщины Михаил.

– Да, конечно. – Роза Ивановна обиженно поднялась и вышла из кабинета с напряженно прямой спиной, демонстрируя официальность.

Господи, сколько у нас еще по стране таких женщин, горестно подумал Михаил, и ничего тут не сделаешь. Мужиков выбивает тысячами. Войнами, бандитскими разборками, водкой.

Он встал из-за стола, поставил на подоконник пустую чашку, подошел к настенному календарю, перевел красное окошечко на нужное число: девятое апреля 2003 года. Почти семь лет прошло с тех пор. Семь лет, вздохнул Михаил, прожитые впустую, даже вспомнить нечего.

После бойни на секретном объекте в сибирской тайге его доставили в Москву. В аэропорту, как только он сошел с трапа самолета, его приняли крепкие ребята в черных костюмах и галстуках и на черном джипе увезли в какой-то лесной «санаторий». Поместили в камеру с привинченной к полу мебелью. Начались длительные, изматывающие допросы. Дотошно расспрашивали о семи годах его бурной жизни, начиная с августа 1989 года. Но и после допросов ему не давали покоя: приносили в камеру бумагу, просили описать то один эпизод из его жизни, то другой.

Некоторые эпизоды он описывал по нескольку раз, с интервалами в две-три недели. Понятно, ловили на мелочах и нестыковках. Работали с ним жестко, но не били, не кололи. Уже прогресс! Демократия! Ночью давали на сон восемь часов. Кормили сносно, и на этом спасибо.

С ним работали четыре человека. Сначала был лысый мужчина в кожаной куртке, до безобразия много куривший. Его интересовали эпизоды, связанные с террористической операцией на секретном объекте. Потом был мужчина интеллигентного вида с толстыми линзами на очках. Он немного заикался и говорил нараспев. Тот задавал самые разнообразные вопросы, иногда идиотские. Например, что вам больше нравится: корова на льду или огурец в презервативе. Это был психолог, который выяснял его психическое состояние. Затем была женщина лет тридцати пяти, довольно симпатичная. Она проверяла его на детекторе лжи и задавала безумное количество вопросов, которые часто повторялись.

И еще с ним работал сухопарый мужчина с непроницаемым лицом, интересовавшийся эпизодами его заграничной жизни, особенно фактами и деталями пребывания Михаила в турецком лагере по подготовке диверсантов. Инструктора Рашида его просили даже нарисовать по памяти. Но поскольку изобразительные способности Михаила были невысоки, ему велели подробно описать его: внешность, приметы, характер, даже коронные удары в рукопашных поединках.

Режим содержания был специфический: что-то среднее между тюрьмой и психбольницей. Подъем в 7.00, тридцать минут прогулка в глухом дворе, окруженном высоким забором с колючкой, собаки, натасканные на людей. Охранники – тренированные волкодавы, молчаливые, с суровыми лицами. Во всех щелях видеокамеры. Как-то Михаил решил похулиганить, проверить систему охраны. Подпрыгнул на забор высотой два с половиной метра, подтянулся, увидел дальше другой забор, высотой не меньше трех метров. Через пять секунд подбежали две кавказские овчарки, глухо рыча и недвусмысленно обнажив клыки. Когда он спрыгнул на землю, перед ним уже стояли два «шкафа», играя желваками и мускулами.

– Прогулка закончена, в камеру, – сухо объявил один из них.

Михаил безропотно подчинился. Перед тем как закрыть за ним дверь в камеру, охранник предупредил: «Не надо больше так делать, будет хуже», – и красноречиво сжал свой внушительный кулак.

В 8.00 завтрак, в 9.00 допросы до 17.00. До девяти часов вечера написание «мемуаров». Полчаса – прогулка, в 23.00 отбой. В принципе он мог ложиться и раньше, до отбоя, это не запрещали. Но все равно заснуть не мог, так как до 23 часов над кроватью горела яркая лампа и, кроме того, рядом с лампой работал кондиционер. Сначала Михаил не понимал, в чем дело, ведь он прекрасно засыпал в трясущемся грузовике или при громко орущем радио. Лишь под конец пребывания в тюрьме до него дошло, что причина в кондиционере. Нужды в нем не было: комната просторная, по углам две вентиляционные решетки. Работал кондиционер странно. Воздух из него не шел, но он издавал какой-то еле слышный гул. Когда Михаил ложился на кровать, его сразу охватывало чувство беспокойства и страха. Генератор сверхнизких частот, понял он. Михаил слышал о таких установках, и вот теперь пришлось это «чудо техники» испытать на себе.

На допросы не водили только в воскресенье. Но это было еще хуже: гнетущая тишина, ни радио, ни газет, ни телевизора. Один раз он попросил охранника дать ему что-нибудь почитать. «Не положено», – отрезал тот. На одной из бесед Михаил пожаловался психологу: «Вы что, хотите, чтобы у меня крыша поехала?» Психолог обещал помочь, заметив, что это очень сложно. Через три дня дали несколько книг: низкосортные детективы, «фэнтези», которыми сегодня завалены книжные развалы. Вероятно, их читала охрана во время длинных и скучных дежурств.

Эта тягомотина длилась три месяца и закончилась неожиданно. Теплым сентябрьским утром Михаила, как обычно, повели на допрос. Однако доставили его не в унылую камеру для допросов, а в уютный кабинет начальника объекта, с современной мебелью, телевизором и кактусами на подоконниках.

За столом сидел худощавый мужчина лет пятидесяти, в дорогом сером костюме, а под ним белая сорочка и модный галстук. Лицо неприметное, гладко выбритое, ухоженное, в манерах, да и во всем облике мужчины чувствовалась властность. По внешнему виду род занятий мужчины определить было сложно. Но выдавал взгляд серых, глубоко посаженных глаз. Взгляд-рентген: пронизывающий и одновременно притягивающий. Это взгляд ловцов человеческих душ. Он у них всех одинаков и не зависит от ведомственной принадлежности или национальности.

– Присаживайтесь, Михаил Борисович, – жестом указал на стул у стола мужчина.

Михаил сел и вдруг почувствовал: сейчас и будет решаться его судьба. Мужчина несколько секунд смотрел на него, как кошка на мышку.

– Меня зовут Геннадий Николаевич, сотрудник управления «БТ», – сообщил представитель серьезного ведомства. – Мы проверили ваши показания и, в целом, поверили им. Приняли решение относительно вас. – Геннадий Николаевич слегка ударил по столу ладонью с плотно сжатыми пальцами. Этот жест был красноречивее всяких слов. Прихлопнул, словно муху, подумал Михаил. – Но мы все-таки должны согласовать это с вами.

– Зачем же со мной согласовывать, если решение уже принято? – вяло усмехнулся Михаил.

– У вас есть выбор, небольшой, но есть. Всего два варианта. Первый: мы вас вербуем как агента, вы отсидите несколько лет в тюрьме как соучастник террористической акции, затем выйдете по амнистии. А дальше посмотрим, где можно будет вас использовать.

– А второй?

– Если вы не соглашаетесь на первый, то отсидите на полную катушку – двадцать лет. В шестьдесят выйдете. Как раз к пенсии, – мрачно пошутил Геннадий Николаевич.

– А то, что я выдал вам всю группу и помог в ее ликвидации, это что, является соучастием в преступлении?! – с вызовом посмотрел ему в лицо Михаил.

– Мы учли этот факт, – спокойно кивнул головой Геннадий Николаевич. – Если бы не это, то у вас был бы только один вариант – второй.

«С-суки, – ругнулся про себя Михаил, – я знал, что Контора жесткая организация, но чтобы до такой степени!»

– И в какой роли вы меня хотите использовать?

– Пока не знаем. Видите ли, Михаил Борисович, вы стали довольно заметной фигурой в среде террористов. А это самый закрытый контингент в криминальном мире. Внедрить своего человека в эту среду, допустим в ту же Аль-Каиду, процесс долгий, сложный и, как правило, с отрицательным результатом. Вы же оперативник, все понимаете. – Геннадий Николаевич скривился в гримасе, которая, видимо, должна была обозначать улыбку. – Мы вам оставляем вашу последнюю биографию и ваше последнее имя, и вы в глазах наших врагов остаетесь тем же самым террористом – беспринципным, закаленным, не сломленным в застенках НКВД…

– А Вощанов, он же знает мою роль в резне на объекте?

– Вощанов уже никому ничего не скажет, – загадочно усмехнулся Геннадий Николаевич.

О господи, горестно воскликнул Михаил про себя, никогда мне не вырваться из этого адова круга.

– У меня есть вообще надежда вернуть свое имя? – Он прямо посмотрел в глаза собеседника.

Чекист молча помотал головой, затем достал из стола толстую папку синего цвета – в правом верхнем углу гриф «Совершенно секретно», в середине – «Личное дело Кузьменко Михаила Борисовича» и предложил:

– Читайте.

«Постановление о закрытии дела и сдаче в архив». …Установлено, что Кузьменко М. Б. погиб в автокатастрофе в гор. Жмеринка (Украина), свидетельство ДАИ (дорожная автоинспекция) прилагается. На основании изложенного и в соответствии с приказом № … дело закрыть, сдать в архив на хранение. До 2071 года, после чего уничтожить.

Начальник отдела кадров, полковник…» – запрыгали буквы перед глазами Михаила.

Геннадий Николаевич забрал обратно папку, спрятал ее в стол. Вот и все, нет меня, опустошенно подумал Михаил.

– Моей бывшей жене вы… сообщили? – спросил он.

– Естественно. – На лице чекиста опять появилась улыбка-гримаса.

– И вы меня запрячете в тюрьму только ради этой вашей игры?

– В общем-то, да. – Геннадий Николаевич был откровенно циничен.

– Жестоко, – горько усмехнулся Михаил.

– Но ведь вы сами выбрали себе такую судьбу. И потом, Михаил Борисович, мы люди военные, хоть и не носим форму. Ну, посудите сами: солдат оставляет боевой пост. В мирное время за это дисциплинарное наказание, в военное – расстрел. Вы в Германии тогда, в сентябре 1989 года, когда у нас каждый работник был на счету, бросили свой пост, сбежали. Хорошо, что сейчас демократия, а при Берии что бы с вами было?

– Но зачем вы отнимаете у меня мое имя и мое прошлое?! – возмущенно воскликнул Михаил.

– А для нашей игры. И чтобы у вас не возникли лишние иллюзии и вы не наделали каких-нибудь глупостей. Я прочитал ваше личное дело, все ваши объяснения, – Геннадий Николаевич встал из-за стола, прошелся по кабинету, остановился перед Михаилом, – и знаете, мне непонятны мотивы ваших действий в 1989 году в Германии. Зачем вы так поступили? Теперь мы убедились, что не ради предательства. Тогда почему? У вас были перспективы роста, семья, хорошая жена, в материальном плане все нормально. Ну, объясните, почему?!

– Из меня хотели сделать мальчика для битья. Готовилось мое показательное избиение, в воспитательных целях… в назидание потомкам.

– Да что вы несете чушь! – раздраженно воскликнул Геннадий Николаевич. – Ничего серьезного с вами не произошло бы, тем более что вы были прикомандированы из другого главка. И потом, это так, для информации. Головы там полетели у других, в том числе и у вашего непосредственного начальника Зинчука. Там был, оказывается, такой гадючник! Зинчук, Протасов… Комиссия из Центра полгода разбиралась. Начальника отдела Мережко они же и ликвидировали, потому что он разворошил этот гадючник. Но кое-какую информацию он все-таки успел передать. А вы, как мальчишка, струсили, испугались, что вас чуть-чуть побьют, смалодушничали, бросили все, даже семью… А-а! – Геннадий Николаевич выразительно махнул рукой на Михаила, затем сел обратно за стол и добавил: – А за ошибки надо платить, Михаил Борисович.

– Кому, вам?

– Родине надо платить, – жестко отрезал Геннадий Николаевич. – Завтра вам дадут «решение суда», отправят в тюрьму. Тюрьма хорошая…

– Спасибо и на этом, – усмехнулся Михаил.

Геннадий Николаевич сказал правду. Тюрьма в Кировской области была образцовой, хоть и не «красной»[1]. Год назад там поменяли все руководство за «превышение служебных полномочий». Местные сидельцы рассказали, что до этого в тюрьме был полный беспредел: пытки, изнасилования, убийства, наркотики. Даже воровские порядки не соблюдались, преступных авторитетов забили молодые отморозки новой криминальной волны. Несмотря на то что ГУИН[2] – одна из самых закрытых государственных систем, информация о беспорядках в этой тюрьме просочилась в печать и попала на глаза одному из ретивых правозащитников в Госдуме. Тот раздул скандал, была организована смешанная комиссия, и все г…но, которое тщательно скрывалось служебной тайной, вышло наружу в таком омерзительном виде, что шокировало даже работников прокуратуры, не говоря уже о широкой общественности.

Под контролем того же правозащитника из Госдумы в тюрьме навели идеальный порядок. Заключенных расселили в камерах по установленным санитарным нормам – не менее пяти квадратных метров на человека. Спали они на белоснежных простынях, питание строго по норме – сорок рублей в день на человека, в камерах идеальная чистота, книги, настольные игры, радио, в некоторых камерах даже телевизоры и холодильники, правда, за отдельную плату, баня раз в месяц, душ раз в неделю. Замначальника по режиму еженедельно спрашивал заключенных, есть ли какие жалобы. Одним словом, если бы не решетки и строгий режим – санаторий. Конечно, не как в Швеции, но для России – сказка.

Михаила, который прибыл в тюрьму в подавленном состоянии, эти порядки оставили равнодушными. Человек непритязательный, привыкший довольствоваться малым, он никогда не придавал большого значения атрибутам роскоши и уюта. Он много думал, благо времени для этого достаточно. Для чего живу? Этот вопрос он все чаще задавал сам себе. Ни кола, ни двора, один как перст. Катерина, Инга, Тамара – хорошие женщины и любили меня. Все ушло как в пучину. Это рок какой-то! А может, причина во мне самом?

Зэковская среда приняла Михаила настороженно. Видимо, слава о нем дошла уже до его приезда сюда. Его не трогали, обходили стороной. Вокруг него был как бы вакуум. Это его даже устраивало. Однажды один «клоун» в столовой пытался на него наехать. Сказал такое, за что по местным понятиям надо было сразу реагировать. Физически. Михаил аккуратно схватил его за средний палец и, используя его как рычаг, поставил обидчика на колени. Вся тюрьма затихла и наблюдала за происходящим. «Ты меня оскорбил, извинись», – тихо проговорил Михаил. «Братаны, это что ж такое!» – заверещал «клоун» на весь зал. Но братаны молчали, ждали. Михаил сильнее согнул палец и сказал уже громче: «Если не извинишься, сломаю палец. Считаю до трех. Раз, два…» Глаза его полыхнули жутковатым блеском. «Хорошо, хорошо, виноват, больше не буду», – завизжал «клоун». Михаил отпустил палец обидчика, спокойно пошел к раздатке за своей пайкой. Очередь одобрительно молчала.

Но авторитет Михаила резко поднялся после другого случая. Через несколько месяцев пребывания в тюрьме на него вышел Седой, «смотрящий», что по зоновской иерархии считается вторым после криминального авторитета. Это был седой рецидивист неопределенного возраста, тощий, без зубов, костистый, но крепкий. В начале беседы он, бесцеремонно прощупав взглядом Михаила, сказал:

– Не пойму я тебя. Не наш ты, но и не из сучьего племени. Чую нутром, не одна жизнь на твоей совести. Ты сам-то себя куда причисляешь?

– Никуда я себя не причисляю. Я сам по себе, – криво усмехнулся Михаил.

– Ладно, не хочешь, не говори, – сухо согласился Седой. – Дело у меня к тебе. Мы тут навели справки, да я и сам давно к тебе присматриваюсь… Мужик ты вроде правильный… и умный. Если поможешь в одном деле, то от нас тоже помощь будет, если что…

– Хорошо, говори дело.

– Стукачок завелся где-то рядом, а кто, голову ломаем, не можем найти.

– Подозрения есть?

– Да есть на несколько человек, только ведь надо наверняка знать, прежде чем колоть.

– Понял, надо вычислять.

– Надо, – убежденно кивнул головой Седой.

Михаил подумал несколько секунд.

– Как часто «кум» вызывает к себе зэков на беседы?

– Как правило, раз в неделю.

– Ты можешь давать мне списки всех, кого он вызывает?

– Организуем.

– Хорошо, думаю, месяца через два я вычислю.

Через полтора месяца Михаил назвал смотрящему имя агента, который был на связи у «кума». Это был тот самый «клоун», который наехал на него в столовой.

Седой, узнав имя стукача, удивленно покачал головой:

– Ты стопроцентно гарантируешь, что это он?

– Стопроцентно не гарантирует даже сам бог, но на девяносто процентов уверен.

Люди Седого наблюдали «клоуна» еще две недели и сами убедились в правильности вывода Михаила. После этого его пригласили на «сходняк». Заседали Седой и три его верных помощника. Решали, что делать со стукачом. «Порвать на куски, чтоб другим неповадно было», – горячился один из зэков. Мнения разделились. Двое были за то, чтобы ликвидировать стукача, двое, в том числе и Седой, – только припугнуть.

– А ты как считаешь? – обратился Седой к Михаилу.

– Я думаю, что вы все неправильно мыслите, – высказал свое мнение Михаил. – Ну, порвете вы его, а «кум» подберет себе нового, и вам опять надо будет его искать. Я предлагаю другое – поиграть с «кумом».

– Это как? – удивленно воскликнули зэки.

– А гнать через этого стукача «дезу», или, как вы говорите, «фуфло». Вот тогда «кум» будет выглядеть полным дураком.

– О! – поднял палец вверх Седой. – Вот что значит наука!

Из тюрьмы он провожал Михаила как родного.

– Куда поедешь? – спросил его старый рецидивист.

– Даже не знаю, – признался Михаил, – нет у меня никого.

– Слушай, – встрепенулся Седой, – у меня младший брат в Твери, пишет, разворачивает бизнес, какое-то охранное предприятие. Поезжай к нему. Я ему напишу. Он меня уважает, хотя я по жизни вот такой.

– Ну что ж, давай, все равно надо куда-то причаливать.

И вот уже третий год Михаил живет и работает в старинном русском городе. В Москву путь ему так и так заказан.

Валериан Алексеевич, брат Седого, был инженером-технологом на местном машиностроительном заводе. В середине девяностых, когда зарплату не только не повышали, но и не выплачивали, он, как и многие российские интеллигенты, бросился в пучину бизнеса. Ездил челноком в Москву, Питер, Турцию, торговал водкой и металлом, открыл салон по наращиванию ногтей, но прогорел – его главный спец, бывший врач-дерматолог, оказался мошенником: получив от шефа пятнадцать тысяч долларов на закупку оборудования в Москве, бесследно испарился.

Михаил приехал к неунывающему бизнесмену как раз вовремя. Валериан Алексеевич начинал организовывать частное охранное предприятие. Михаила он встретил радушно. По-видимому, рекомендации брата для него имели вес. Михаилу его новый шеф тоже понравился: оптимист, энергичен, набив синяков в первые годы своего предпринимательства, он стал более осторожным и расчетливым. Михаил отговорил шефа от создания ЧОПа[3], предложив создать детективное бюро: «Этих ЧОПов сейчас как грибов после дождя. Это только на первый взгляд кажется – просто. Во-первых, оружие. Это такая морока! Во-вторых, нужны профессиональные охранники. У себя здесь мы их просто не наберем. В-третьих, все ЧОПы заключают сейчас договоры только на материально-компенсационной основе. Один прокол, и мы разорены. А детективные бюро – это невспаханная целина. Наймем двух-трех оперативников-пенсионеров, и дело пойдет. «Это что ж, за неверными супругами следить?» – поинтересовался Валериан. «Навряд ли, – успокоил его Михаил, – наш народ еще до этого не дозрел. Хотя, если честно, это наиболее легкие заказы».

Михаил оказался прав. За два года они выросли, окрепли, обросли жирком. Арендуемый офис выкупили, прикупили еще три разъездные машины, подумывают о создании филиала в Москве. Михаил стал правой рукой Валериана Алексеевича. Во всех крупных делах тот советовался с ним, доверял ему наиболее серьезных клиентов. Михаил не раз останавливал шефа от юридически неграмотных шагов или от заманчивых в плане денег, но бесперспективных заказов.

– Привет пролетариям умственного труда! – Валериан Алексеевич влетел в кабинет Михаила как всегда стремительно и с улыбкой человека, только что выигравшего миллион.

– Здравствуй, Валериан. – Михаил оторвался от материалов по делу пропавшего рыбака, протянул руку для приветствия. – Как съездил в столицу?

– Отлично. Помещение подобрал, нанял юриста, он сейчас готовит документы на открытие филиала. У тебя что?

– Так, рутина, ничего особенного. Проанализировал еще раз дело рыбака. Пришел к выводу – утонул. Родственникам надо сказать, как лед вскроется, пусть нанимают водолазов.

– Да, я тоже так думаю. – Валериан сел в кресло, положил ногу на ногу, сцепил пальцы рук в замок, задумался на несколько секунд, устремив невидящий взгляд в орнамент линолеума на полу. Какой-то новый заказ, или слишком серьезный, или слишком авантюрный, понял Михаил, уже изучивший своего шефа.

– Есть заказ, Миш, – нервно вздохнул Валериан Алексеевич, – но необычный, такого у нас еще не было. – Шеф откинулся на спинку кресла, внимательно посмотрел на Михаила, будто видел его впервые. – Могу доверить только тебе.

– Если шансов на успех меньше пятидесяти процентов, то я пас.

– Шансов где-то пятьдесят на пятьдесят, но заказ крупный.

– Не подавимся? – насмешливо спросил Михаил.

– Нет, не должны. В Питер пришел груз на миллион долларов. Автозапчасти к иномаркам. По документам, груз прошел через границу, поступила электронная ГТД[4], контейнер якобы отгрузили в порту, перевозчик отчитался, формально он чист, а груз пропал, испарился!

– Я понял. Сколько нам отстегивает заказчик?

– Тридцать процентов от стоимости груза.

– Ого-го! – задумчиво покачал головой Михаил. – В правоохранительные органы не обращались?

– Нет и не собираются.

– А вот это уже интересно.

Он внимательно посмотрел на шефа. Тот сидел нахохлившись, непривычно серьезный. Чувствовалось, что у него легкий мандраж. Оно и понятно. Дело-то скользкое. Какая-то фирмешка готова отвалить им триста тысяч баксов за контейнер обычных запчастей. И почему у себя в Питере они ни к кому не обращаются, там что, нет детективных бюро? Странно все это.

– А как они на тебя вышли? – поинтересовался Михаил.

– Не имей сто рублей… – самодовольно хмыкнул Валериан Алексеевич. – Ну что, возьмешься, Миша? Решай сам, я тебя не насилую. Я и сам чувствую, что здесь что-то нечисто.

– Что ж, попробовать можно, к грязи нам не привыкать. Но, если явное преступление, мы, естественно, отказываемся. Если можно обойти закон, мы его обойдем… не нарушая его.

Валериан Алексеевич повеселел, услышав положительный ответ, и уже начальственным тоном начал давать распоряжения:

– Значит, так, договор от заказчика по факсу пришел, я его подпишу, доверенность от меня Роза сейчас подготовит. Реквизиты заказчика и все детали я тебе завтра дам, утром зайди ко мне. Все свои дела сдай Самсонычу. Командировку выписывай недели на три и послезавтра выезжай. – Валериан Алексеевич встал из кресла, такой же оптимистичный и жизнерадостный, каким вошел в кабинет несколько минут назад. – Кого возьмешь с собой?

– Никого. Чем меньше посвященных, тем лучше.

– Хорошо, но если помощь понадобится, звони сразу. Давай, Миш, ни пуха!

Глава 2

В кабинете тишина. Только мерно тикают напольные часы размером с небольшой шкаф. Эти часы достались от прежнего хозяина кабинета. Таких часов уже давно не производят, можно сказать, раритет. Тихорецкому они понравились: в тишине рабочего кабинета часы настраивают на размеренный рабочий ритм.

В унисон часам жужжит вентилятор около рабочего стола. В кабинете два кондиционера, но Александр Юрьевич включает их только во время совещаний с большим количеством сотрудников. Не любит он эту технику.

На столе чашка душистого чая. К хорошему чаю его приучил покойный генерал Скобликов. Семь лет прошло после его смерти. Многое изменилось за эти годы.

После того как убийца на автомашине сбил его в парке, Александр Юрьевич три месяца провел в больнице. Врачи «склеили» изуродованную ногу, но ее пришлось укоротить, слава богу, что не отняли. Теперь он обречен на всю жизнь ходить с тросточкой. Затем еще три месяца был реабилитационный период. После этого вопрос встал ребром – инвалидность либо сидячая работа с бумажками. Ни тот ни другой вариант его не устраивали. Он оперативник, и другой работы для себя не мыслит. Два генерала просили за него у директора ФСБ. Тот разрешил оставить его на оперативной работе, на прежней должности. Случай беспрецедентный!

А через полгода начальник Управления даже назначил его своим заместителем. Во время служебного расследования по делу Оборнова Тихорецкий проявил деликатность. Он ни разу никому не обмолвился о том, что заранее сообщал своему начальнику Управления о возможном предательстве Оборотня. Дело Оборотня оказалось в ряду самых громких дел о предательстве ХХ века – таких, как дело Люшкова[5], Полякова[6], Пеньковского[7], Гордиевского[8].

Изменилось положение в самих «органах». Прекратилось обливание их грязью, стал подниматься престиж органов госбезопасности, увеличилось их финансирование, прекратился отток кадров.

Конечно, и сейчас проблем хватает, но нет уже того разброда и смятения, которые царили в лихие девяностые годы. Органы контрразведки прочно встали на новые рельсы и стали надежно обеспечивать безопасность страны. Изменились и акценты в работе органов, появились новые направления деятельности.

Вот и сейчас Александр Юрьевич читает закрытую справку Счетной палаты о махинациях российских нефтяных королей, позволяющих оставлять скрытые доходы от продажи сырья за рубежом. За сухими колонками цифр проглядываются огромные суммы, которые не поступают в бюджет страны, а оседают на зарубежных счетах новых хозяев России. Правильно сказал Остап Бендер: «В России надо воровать помногу и открыто».

Зазвонил телефон оперативной связи. Тихорецкий поморщился, он же просил минут тридцать его ни с кем не соединять. «Александр Юрьевич, извините, – раздался в трубке испуганный голос его секретарши, – Кобецкий спрашивает вас, говорит, очень срочно». – «Хорошо, соедините». Александр Юрьевич отложил изучаемые документы на край стола.

– Александр Юрьевич, здравствуй, дорогой, звоню тебе как самому опытному оперативному начальнику в столице, – энергичным басом заговорил заместитель начальника Управления «БТ» Кобецкий.

– Здравствуй, Геннадий Николаевич, – вяло усмехнулся на шутливую лесть Тихорецкий.

– Александр Юрьевич, мне надо к тебе срочно подъехать. Информация горячая, даже горящая.

– Хорошо, подъезжай. Я на месте, жду.

– Минут через сорок буду.

С Кобецким они знакомы давно. Несколько лет назад тот был подчиненным у Тихорецкого, а теперь сам возглавляет серьезное оперативное управление. Толковый опер и хороший организатор. Звездной болезнью не страдает, не зазнался. Молодец! И что у него за дело? Судя по тону, что-то серьезное. Ладно, просмотрим.

Кобецкий приехал точно через сорок минут. Он нисколько не изменился за последний год, такой же подтянутый, энергичный, вот только речь стала более размеренной и взвешенной.

– Как у тебя нога? – участливо спросил гость хозяина кабинета.

– Нормально, функционирует, – усмехнулся Тихорецкий, – и знаешь, Геннадий Николаевич, лучше всякого барометра: заноет – жди непогоду.

– Здорово! А я ее затылком чувствую. Давление. Александр Юрьевич, – перешел на серьезный тон Кобецкий, – сегодня получил информацию от нашего закордонного источника: в Москве готовится крупная террористическая акция. Планируется на лето. Когда, кто, где – ничего не известно.

– Источник надежный?

– Да, источник проверенный, всегда давал нам информацию серьезную и достоверную. Но беда в том, что он узнал ее совершенно случайно и получить дополнительную информацию у него возможности нет.

– Организация?

– Неизвестно.

– Где ее искать надо?

– А черт ее знает! Организация террористов может быть где угодно. В Европе, Азии, на Ближнем Востоке. И у меня свербит подозрение, что кто-то в Москве уже работает. Придется все перелопачивать.

– Да уж, – вздохнул Тихорецкий. – Что у тебя есть на сегодня и чем я могу тебе помочь?

– Пока прошу единственное – дай ориентировку по своей сети. Акция готовится на вторую половину лета. Организаторы, возможно, из какой-то арабской страны.

– Не густо…

– Как только что появится, сразу дам тебе знать.

– Докладывал? – Александр Юрьевич выразительно показал глазами на потолок.

– Нет еще, сегодня поеду.

Тихорецкий его прекрасно понимал. Информация такого характера, даже непроверенная, докладывается сразу на самый верх. Вся работа по поиску террористов автоматически ставится на личный контроль директора ФСБ. Доклады по результатам поиска террористов идут еженедельно, а при реальной угрозе – ежедневно. И здесь уже ничего не прощается. В случае удавшейся акции террористов головы откручивают у всех, невзирая на ранги. Печальные опыты Беслана, Буденовска, других городов оправдывают такую жесткость.

– Геннадий Николаевич, все, что от меня зависит, сделаю, но, согласись, без хорошей агентуры, имею в виду внедренной, здесь не обойтись. Есть варианты? – Тихорецкий пытливо посмотрел в лицо Кобецкого.

– Есть, – задумчиво произнес коллега. – Ладно, Саш, спасибо за готовность помочь. – Кобецкий встал, на прощание крепко пожал руку Тихорецкому.

Глава 3

Из однокомнатной квартиры серого десятиэтажного дома, каких в Москве тысячи, вышел человечек. Невысокого роста, сутуловатый, одет в дешевую куртку грязно-серого цвета, на голове серый беретик. В руках мужчины старомодный зонт с большой изогнутой ручкой и огромный желтый портфель под крокодиловую кожу. Такие портфели были модны в 70-е годы прошлого века. Они были обязательным атрибутом клерков солидных госучреждений и «паркетных» полковников в Москве. «Дипломаты» в то время были редкостью. С ними щеголяли начальники главков, сотрудники, побывавшие в загранкомандировках, или друзья и родственники работников торговых баз.

Человечек быстрым шагом дошел до остановки, дождался грязного троллейбуса и проехал две остановки до станции метро. Он, как маленькая песчинка в песочных часах, привычно стиснутый со всех сторон такими же спешащими и озабоченными пассажирами «без лица», проехал несколько станций, после чего горловина подземки выплюнула его наружу. Он чуть-чуть отдышался и тем же быстрым шажком поспешил к своему учреждению.

Через семь минут человечек открыл тяжелую дверь серого здания с несколькими вывесками, одно из которых сообщало, что в этой коробке находится научно-исследовательский институт геофизики. На третьем этаже он прошел к турникету, протянул заспанному вахтеру в стеклянной кабинке свой пропуск, вежливо, даже как-то заискивающе поздоровался: «Доброе утро». «Здрасте», – буркнул хмурый вахтер, скользнул взглядом по лицу сотрудника института, не посмотрев на протянутый пропуск.

В конце коридора человечек подошел к железной двери, открыл ее ключом и, войдя вовнутрь, сразу же отключил сигнализацию. Затем разделся, повесив куртку и беретик на вешалку, взглянул в зеркало и зачесал на голом яйцевидном черепе редкие седые волосы.

Через несколько минут подошли остальные сотрудники лаборатории. Девушка лет двадцати, высокая и гибкая, и молодой долговязый человек с прыщеватым лицом и сальными длинными волосами. Они подошли к своим шкафчикам, надели белые халаты.

После этого девушка прошла в кабинет начальник лаборатории.

– Иосиф Владимирович, что мне сегодня делать? Продолжать заниматься солнечными самозаряжающимися светильниками?

– Да, Марина. – Иосиф Владимирович оторвался от записей в журнале, внимательно посмотрел на молодую сотрудницу, которая в приталенном коротком халатике выглядела весьма эффектно. – Это внеплановая работа, но она в рамках институтского заказа, и нам могут за нее дать премию.

– А мы будем патентовать наше изобретение?

– Нет, зачем? Это слишком дорогое удовольствие, и потом, патент имеет смысл, когда можно что-то скрыть, какое-то ноу-хау, а у нас все открыто. Попробуем оформить хотя бы авторское. Как у тебя дела с диссертацией, Марина?

– Заканчиваю последнюю главу.

– Хорошо, как закончишь, покажи мне.

– Да, конечно.

– Скажи Артему, пусть подготовит наши аккумуляторы.

– Хорошо, Иосиф Владимирович. – Изящно развернувшись на каблуках, девушка вышла.

Экспериментальная лаборатория по изучению электромагнитных полей была секретной, хотя после сокращения персонала в НИИ секретов в ней не осталось. Иосиф Владимирович работает в этой лаборатории уже двадцать лет. С начала основания лаборатории в ней трудились двадцать пять человек, в девяностые годы штат урезали до трех сотрудников и вопрос вообще стоял о ее закрытии. Но ее отстояли. Директор института лично обратился в правительство и в Российскую Академию наук. Лабораторию оставили с условием, что она кроме чистой науки будет работать над экономически перспективными проектами, а проще говоря, выполнять коммерческие заказы. Последние годы лаборатория держится на энтузиазме ее сотрудников. Марина работает в лаборатории, так как здесь она может писать свою диссертацию, Артем, студент политехнического института, подрабатывает на хлеб насущный. Почему задержался в лаборатории Иосиф Владимирович (зарплата-то смешная), одному богу известно.

– Как там Гиви? – поинтересовался Артем, когда Марина возвратилась к своему рабочему столу. Гиви – так за глаза молодые сотрудники зовут своего начальника. Сокращенное от «Губерман Иосиф Владимирович».

– Анализирует результаты нашего последнего эксперимента. Ты знаешь, он на меня сейчас так посмотрел, как будто увидел впервые.

– Мариночка, да в тебя восьмидесятилетний старик влюбится.

– Да ну тебя, Артем, опять за свое, – нахмурилась девушка, – принеси мне лучше аккумулятор.

Молодой человек был влюблен в Марину, и это главная причина, почему он продолжал работать в лаборатории за мизерную зарплату. Марина – умная, самостоятельная, будущий ученый и очень красивая. Но шансов у него практически никаких. Он это понимал и оттого чувствовал себя несчастным.

– Как ты думаешь, у Гиви была женщина? – спросил Артем Марину, поставив перед ней тяжелый аккумулятор.

– Не знаю. – Марина оторвалась от монитора и озадаченно посмотрела на молодого человека.

– А я думаю, что нет.

– Почему ты так считаешь?

– Я слышал, что он в молодости неудачно попытался перепрыгнуть через турникет в метро.

– Злой ты, Артем, – упрекнула его девушка, – он, кстати, очень умный…

– Что не мешает ему беспардонно пялиться на свою подчиненную, – мрачно хмыкнул Артем.

– Подожди, ты вот не знаешь, какой он ученый. Он мне один раз рассказывал такие вещи! Оказывается, наша земля – это огромный резервуар бесплатной электрической энергии. Ее надо только научиться брать. Не знаю, поймешь ли ты…

– Марина, – послышался из комнаты начальника дребезжащий голос Иосифа Владимировича, – подойди к телефону.

Девушка прервала свой рассказ, быстро прошла к телефонному аппарату. Она разговаривала по телефону минут пять на своем осетинском языке, поэтому ревнивый Артем ничего не понял из ее речи. Но он видел, как помрачнело лицо девушки, и, когда она положила трубку, поинтересовался:

– Случилось что?

– Дядя Сандро пропал, – растерянно сообщила Марина.

– Как пропал?

– Не знаю, уехал в горы и пропал.

– Может, я могу чем помочь? – участливо спросил молодой человек.

– Да чем ты поможешь? – вздохнула девушка и посмотрела в свой монитор невидящим взглядом.

Глава 4

С поезда Михаила сразу доставили на дачу Вячеслава Владимировича. Генеральный директор ООО «Авилон», грузный и рыхлый мужчина лет сорока, принял его как богатого, но дальнего родственника: настороженно и заискивающе. Михаил отказался от богатого ассортимента горячительных напитков, попросил только чашку зеленого чая.

Вячеслав Владимирович начал рассказывать о своей фирме, связях («… я ведь к губернатору запросто захожу…») и высоком рейтинге своего холдинга. Михаил молча слушал, вылавливая в потоке слов информацию, которая ему может пригодиться при расследовании. И зачем ты вызвал неизвестного детектива, да еще из другого города, размышлял он про себя, наверняка вляпался в какое-то дерьмо и хочешь, чтобы в Питере об этом никто не узнал.

– А вы действительно один будете работать? – поинтересовался Вячеслав Владимирович.

– Конечно, – подтвердил Михаил, – дайте мне только на первое время одного из ваших людей, кто потолковее…

– Да хоть десять.

– Нет, десять не надо, достаточно одного, кто хорошо знает криминальную обстановку в городе.

Из рассказа генерального директора Михаил узнал следующее. В Германии Вячеслав Владимирович закупил запчасти к автомобилям. Продавцу была сделана предоплата. Товар был доставлен морским путем в контейнере. В порту его отгрузили, и он … исчез.

– Представляете, я весь на нервах, а портовые так спокойно: «Пропал, нету его…»

– Груз-то застрахован? – поинтересовался Михаил.

– Да, застрахован, а что толку. У меня сроки, контракты срываются, страховка не покроет даже половину моих неустоек.

– Вячеслав Владимирович, – задумчиво посмотрел на коммерсанта Михаил, – а зачем вы купили запчастей на такую сумму, если у вас нет ни одного своего автосервиса?

– Ну, как же… – смешался Вячеслав Владимирович, – большая партия по очень выгодной цене, продам ее отечественным автомастерским, и у меня навар.

– А раньше вы не покупали автозапчасти для перепродажи?

– Н-нет, это первый раз, – покачал головой генеральный директор и вдруг нетерпеливо воскликнул: – Ну, и когда вы приступите? Помощника я вам дам самого лучшего, из особистов…

– Подождите, – предупреждающе поднял палец Михаил, – я еще не решил, буду ли этим заниматься.

– Как? – Вячеслав Владимирович оторопело посмотрел на него. – Вы не должны отказаться, все-таки триста тысяч долларов.

– Вячеслав Владимирович, вот в такой ситуации, в которую вы меня сейчас ставите, я работать не буду.

– Что вас не устраивает? – Лицо хозяина кабинета вытянулось.

– Зачем вы гоните мне фуфло?

– Какое фуфло?

– У вас пропали не запчасти. Что за груз вы везли из Германии? – Михаил глядел в лицо генерального директора, прищурив взгляд, словно смотрел в прицел винтовки.

– Я… не понимаю. – Вся солидность слетала с мужчины, как старые листья с деревьев от сильного ветра. – Вы что, думаете, что я все это придумал?

– Вячеслав Владимирович, давайте договоримся – или вы мне говорите всю правду, или … если вы и дальше будете впаривать мне легенду, подготовленную для соответствующих органов, я уезжаю, и между нами ничего не было.

Грузный мужчина молча походил по комнате со страдальческим выражением лица, затем плюхнулся в кресло напротив Михаила и нервно выдохнул:

– Ну, хорошо, там не запчасти, а сотовые телефоны.

– Сколько? – Михаил в упор смотрел в лицо собеседника.

– Двадцать пять тысяч.

– Ого-го! И какой товар? Серый, черный[9]?

– Серый[10].

– Кто из ваших сотрудников знал об этой поставке?

– Кроме Андрея, моего ближайшего помощника, никто.

– Другие случайно могли узнать?

– Навряд ли.

– Андрею доверяете?

– Как самому себе.

– А главбух? Как вы могли без него проплатить половину суммы?

– Я занял деньги у Сохатого, под проценты, а деньги провел через подставную фирму.

– Кто такой Сохатый?

– Местный криминальный авторитет.

– И ему вы скоро должны вернуть долг?

– Да. – Вячеслав Владимирович вздохнул и затравленно оглянулся.

– Сумму можете не говорить. Я и так чувствую, что без пропавшего товара она для вас неподъемная, так?

– Так.

Михаил встал с кресла, начал ходить по комнате, сосредоточенно думая. Вячеслав Владимирович все это время сидел, сгорбившись в кресле, сжав ладони между колен, и напряженно наблюдал за расхаживающим перед ним детективом. Михаил резко остановился перед коммерсантом:

– Вы подтверждаете свою готовность выплатить мне тридцать процентов комиссионных от стоимости возвращенного товара?

– Да, подтверждаю.

– Хорошо, я берусь за ваше дело.

– Значит, вы гарантируете, что… – Вячеслав Владимирович буквально выпрыгнул из кресла и впился взглядом в Михаила.

– Я ничего не гарантирую, – резко оборвал его детектив. – Если трубки из порта не вывезли, то шансы еще есть, а если вывезли, то все, ищи ветра в поле.

– Но мои ребята перекрыли все дыры в порту…

– А водный путь? Причалы вы перекрыли?

– Причалы-ы… – Вячеслав Владимирович озадаченно протянул это слово.

– Вот то-то и оно! – цокнул языком Михаил. – Значит, так, давайте мне вашего помощника, автомашину, но желательно не офисную, всю подробную информацию по этой операции и по товару, городской телефонный справочник. По порту ваши ребята дежурят?

– Да, денно и нощно.

– Нужно еще перекрыть все выезды из Питера. Это сложно, но другого пути нет. Если вор умный, то он товар будет вывозить небольшими партиями. Я прикинул, это тонн пять. Немного. Поэтому маленькие фуры, «Газели», выходящие из порта, надо сразу фиксировать и номера передавать на посты ГАИ. Денег на ментов не жалейте. И всю информацию, даже самую незначительную, сразу давайте мне. А я займусь портом.

Гендиректор послушно кивал головой и напоминал прилежного, но глуповатого ученика перед строгим учителем.

– Вячеслав Владимирович, – виновато улыбнулся Михаил, – мне нужны деньги на накладные расходы, ну, тысяч десять в баксах… в счет моего гонорара.

– Конечно, конечно, я вам и так дам.

Вячеслав Владимирович подошел к сейфу, закамуфлированному под книжный шкаф, достал оттуда деньги, передал Михаилу пачку серо-зеленых банкнот, приятно оттягивающую ладонь.

– И еще, – внимательно посмотрел на него Михаил, – ищите у себя «крота».

– «Крота»? – удивленно воскликнул Вячеслав Владимирович.

– Человека, который вас предал. Мне кажется, кто-то из ваших сотрудников пронюхал об этой сделке и слил информацию вашему недоброжелателю.

Последующая неделя была для Михаила бешеной. С такой интенсивностью давно не приходилось работать. Он метался по городу, как гончая собака в лесу, ищущая единственный и неповторимый след. Достал распечатку всех грузов, поступивших в порт за последний месяц, опросил всех крановщиков в порту, завербовал начальника охраны порта и капитана милиции, курирующего порт, «установил контакт» с начальником ГАИ, вытряс душу из начальника таможенного поста, через который должна была произойти растаможка товара по подложным документам, проверил все СВХ[11] города, познакомился с местными барыгами, торговавшими левыми трубками. Следа не было. Вообще! Груз как в воду канул. Все, кого опрашивал Михаил или кого он вербовал, деньги брали охотно, но информация от них была бесполезная: либо не относящаяся к делу, либо основанная на личных домыслах и умозаключениях. Больше всего раздражал Вячеслав Владимирович. Он звонил Михаилу по нескольку раз в день. На третий день Михаил не выдержал и отчитал его: «Вячеслав Владимирович, вы хотя бы соблюдайте элементарную конспирацию. Вас ведь могут прослушивать. И потом, то, что двадцать человек из вашей Службы безопасности не могли сделать за полмесяца, я один не могу сделать за три дня. Не звоните мне больше по пустякам. Как что появится, я вам сразу дам знать».

Удача, как это часто бывает, пришла с неожиданной стороны. Помог профессиональный навык разведчика. Как-то он зашел в пивную, официально именуемую кафе-бар «Морской волк», а в народе обозванную просто – «рыгаловка». Это был его третий заход. «Машенька, привет, мне, как всегда, кружечку балтийского», – бросил Михаил с ходу знакомой барменше. Пока Машенька, чистого веса пудов семь, наливала заказанное пиво, он осмотрел зал. Все столики заняты. Публика разношерстная: портовые рабочие, моряки, проститутки, студенты, карманники. Взглядом Михаил зацепился за двух мужчин. Одеты просто, но опрятно, держатся солидно, судя по поведению местные, портовые… Взяв пиво у Машеньки, он сразу направился к выбранному столику.

– Извините, ребята, не помешаю, все столики заняты?

«Ребята» скользнули взглядом по незнакомцу: модные джинсы, заграничная кожанка, под рубашкой морской тельник – моряк.

– Садись. – Пожилой мужчина с усами передвинул тарелку с остатками пищи на середину стола и повернулся к своему молодому товарищу, продолжая прерванный разговор.

Михаил кивнул в знак благодарности, сел за столик, отхлебнул пиво. На столе у его соседей недопитое пиво в кружках, чипсы, салатики, пустая водочная бутылка. Хорошо, подумал он, попробую раскрутить.

– …Это сейчас, Егор, подъемники, электрокары… – объяснял усатый докер своему молодому коллеге, – а тогда ведь ничего этого не было, все на своем хребте. А бить восьмой ряд[12] – это не каждый может. Здесь не сила нужна, а ловкость. Был у нас в бригаде такой, Санек. Рост – метр шестьдесят с кепкой, но это докер! Не докер, а дока! Мешок муки, шестьдесят килограммов – на восьмой ряд как пушинку, а это – метр восемьдесят. Ну, и пить мастак: литр выжрет, и хоть бы что, идет работать. А, кстати, у нас что, уже ничего? – Рассказчик с сожалением повертел пустую бутылку.

– Мужики, – Михаил понял, что сейчас наиболее подходящий момент, – нужна консультация, вы ведь в порту работаете?

– В порту, – сдержанно подтвердил усатый.

– В общем, так. – Михаил отодвинул в сторону свою кружку и облокотился на край стола: – Машина у меня приходит из Германии, где-то дня через три, почти новая. А у меня через неделю рейс выгодный, отказаться нельзя.

– Ну, а мы тут при чем? – сухо осведомился усатый докер.

– Так я же не случайно спросил, не из порта ли вы. Сховать бы ее надо на месячишко, где-то здесь в порту, так, чтоб ни одна живая душа…

– Какие проблемы? Засунь на СВХ, и все дела… – воскликнул молодой.

– Да нет, здесь ведь что, – терпеливо объяснял Михаил, – толкнуть я ее хочу, а товарищ, с которым я по этому делу сговорился, тоже в отъезде. Мне бы ее надо на месяц, как вольная гавань[13].

– Не знаю, мы тут не спецы, – скептически выпятил нижнюю губу пожилой.

– Мужики, вы мне только организуйте или хотя бы дайте наводку, плачу сразу пятьсот баксов. Ну, а за хранение, само собой, отдельно…

Пожилой сидел с непроницаемым лицом, зато у молодого парня глазенки загорелись: зацепило.

– Значит, так, давайте-ка я что-нибудь возьму. Я чувствую, вы мужики деловые и сможете мне помочь. – Михаил встал из-за стола, пошел к буфету.

Пока Машенька готовила ему заказ, он по своему хитрому телефону прослушивал разговор своих соседей. Микрофон он заранее прилепил под крышку стола.

– …Чего ты, Палыч, – возбужденно говорил молодой, – свезем его к Прохору и все, дальше уже не наша забота. Пятьсот баксов ни за что! Мне месяц за эти деньги горбатиться надо.

– Ты Прохора не знаешь, а я знаю. У него что не так, разговор короткий – «перо» в бок!

– Да чего ты, Палыч! Если уж что не так, то «перо» этому моряку…

– Да моряк он какой-то странный, вот чувствую, что-то не так в нем. Нет, я пас.

– А я возьмусь, – с вызовом выпалил молодой, – мне бабки нужны.

– Смотри, дело твое. Я тебя предупредил.

– Ну что, мужики, я думаю, по сто пятьдесят лишними не будут. – Михаил поставил на стол бутылку «Гжелки» и гору горячих ароматных чебуреков на широкой тарелке, сразу вызывающую слюноотделение.

Пожилой выпил рюмку и ушел, сославшись на какие-то срочные дела, зато молодой Егор угощение принял с удовольствием. Водка развязала ему язык. Он рассказывал своему новому знакомому про свою работу, порт, а уже в конце трапезы пьяным шепотом сообщил Михаилу, что в порту есть бункер, заброшенный военный склад еще со времен войны. О нем мало кто знает, и Егор сам не знает, где этот склад, но на нем якобы прячут все ворованное с территории порта.

Выйдя из таверны, Михаил и Егор расстались друзьями. Михаил дал молодому докеру в качестве аванса сто долларов, после чего тот пылко заверил его, что «все будет в ажуре».

На следующий день Михаил посетил музей порта. Здесь снова повезло. Гидом, сторожем и одновременно хранителем музея оказался сухонький опрятный старичок со сморщенным лицом. Одетый в старую флотскую форму, с орденской колодкой на груди, он сам был музейным экспонатом.

Михаил без труда разговорил старичка, задав ему несколько вопросов по экспонатам. Заметив неподдельный интерес посетителя к истории порта, старичок стал рассказывать о том, как порт работал в довоенное время и во время войны. Узнав, что он участвовал в обороне Ленинграда, Михаил обрадовался и сообщил музейному работнику, что пишет документальную книгу об обороне Ленинграда и был бы весьма благодарен, если бы Иван Касьянович, так звали старичка, поведал ему, что тут происходило в начале войны. Иван Касьянович, истосковавшийся по заинтересованному слушателю, часа два рассказывал ему о событиях, происходивших в осажденном городе в начале войны. После этого они пошли пить чай.

– Иван Касьянович, – приступил во время чаепития к главной цели своего визита Михаил, – я – бывший военный…

– А я это уже понял, – солидно кивнул головой старичок.

– Так вот, я люблю по возможности писать достоверно и точно. Не могли вы мне рассказать о системе фортификационных сооружений в сорок первом здесь, на территории порта?

– А вот тут, молодой человек, вы попали точно по адресу. – Иван Касьянович торжествующе направил указательный палец на гостя, затем выскочил из-за стола и торопливо проговорил: – Посидите-ка тут немного, сейчас я вам кое-что покажу.

Он убежал в соседнюю комнату, возвратился минут через десять, измазанный в архивной пыли, но довольный. Бережно разложил на столе пожелтевший от времени лист бумаги, на котором была нанесена план-схема ленинградского порта. Документ был датирован 1941 годом. Михаил еле сдержал себя, чтобы не подпрыгнуть от радости.

– Вот смотрите, – начал объяснять схему Иван Касьянович, – это береговая линия, это грузовые причалы, здесь располагались доты, это каменный форт, где стояли дальнобойные орудия. Конечно, Кронштадт прикрывал, это была первая линия обороны, а здесь как бы вторая…

– А где были военные склады на территории порта?

– Основной был здесь, тут хранились боеприпасы…

– Это, кажется, за нефтяными терминалами?

– Ну да, да… а вот здесь пытались прорваться диверсанты, это было глубокой осенью.

– Иван Касьянович, а сейчас что на этом складе?

– Сейчас? – Старик удивленно посмотрел на Михаила. – Да ничего. Там раньше был продовольственный склад, а потом его закрыли совсем, заливает водой, когда большая волна…

– А не могли бы вы дать мне копию этого плана? – внутренне напрягшись, попросил Михаил.

– Ну… я не знаю, – внимательно посмотрел в лицо гостя старик, – это ведь секретный план.

– 1941 года? – усмехнулся Михаил.

– Ну да, сорок первого. Ну, он, того… тогда это был самый секретный документ в городе, а сейчас… не знаю даже. – Старик продолжал колебаться.

– Иван Касьянович, – с пафосом обратился к осторожному хранителю музея Михаил, – я пишу книгу прежде всего для нашего молодого поколения, которое о войне ни черта не знает. Мы должны донести до них всю правду о войне, и это надо делать по возможности объективно и точно.

– Хорошо, – блеснул по Михаилу влажным взглядом старик, – я сейчас сделаю вам ксерокопию.

В тот же день Михаил нашел заброшенный склад. Однако он оказался и не совсем заброшенным. На склад вела накатанная дорога. На ржавых воротах висел новый замок. Михаил понял, что он на верном пути. Принес спальный мешок, в кустах устроил наблюдательный пункт и стал терпеливо ждать. Так он пролежал восемь часов. Смеркалось. Вскоре терпение Михаила было вознаграждено. В сумерках к складу на «Ниве» подъехали двое мужчин. Они оглянулись вокруг, не заметив ничего подозрительного, открыли ворота, занесли внутрь склада какие-то коробки. Через пять минут уехали. Все это Михаил зафиксировал на свой сотовый телефон.

Остальное было делом техники. Ночью Вячеслав Владимирович, Михаил и его начальник службы безопасности проникли на территорию склада. Здесь было как в пещере Али-бабы и сорока разбойников: в огромном бункере хранились импортные телевизоры, холодильники, компьютеры и даже новенькая «Хюндаи», уже наполовину разобранная на запчасти. Искомый контейнер с сотовыми телефонами стоял здесь же. Вячеслав Владимирович от радости прыгал вокруг него как ребенок, нашедший любимую игрушку.

Через два дня во время засады, организованной капитаном милиции, завербованным Михаилом, были пойманы с поличным те же двое мужчин, которых засек Михаил. Позднее, как он узнал, была накрыта вся мафия, в которой участвовали и сотрудники порта. Расследование было эффектным и громким. Довольны остались все: руководство порта, для которого постоянные кражи в порту стояли костью в горле, директор фирмы «Авилон», спасший не только свою фирму, но и свою шкуру, капитан милиции, получивший награду и досрочно очередное звание. В проигрыше оказался, разумеется, Прохор и его покровители.

На следующий день Михаил пришел к Вячеславу Владимировичу за гонораром. Тот, опять значительный и солидный, покровительственно похлопал его по плечу и широким жестом высыпал на стол доллары: «Получай триста тысяч, заработал честно». Михаил с непроницаемым лицом подошел к столу, посмотрел на них, сжав губы, покачал головой и жестким взглядом уперся в лицо Вячеслава Владимировича.

– Что-то не так? – удивленно воскликнул генеральный директор.

– Вячеслав Владимирович, уговор был на тридцать процентов комиссионных, – сухо объяснил Михаил, – я вам вернул товар стоимостью семь миллионов долларов, поэтому вы должны выдать мне комиссионные в размере два миллиона сто тысяч долларов.

– Но это грабеж! – возмутился Вячеслав Владимирович. – Триста тысяч долларов за неделю работы – хорошая плата…

– Сядьте! – жестко приказал Михаил коммерсанту.

– Что?!

– Сядьте сюда! – Глаза Михаила блеснули таким нехорошим блеском, что Вячеслав Владимирович невольно подчинился и сел в кресло. Михаил сел напротив него.

– Если вы деловой человек, то слово свое должны держать, – ровным голосом начал объяснять он. – Это во-первых. Во-вторых, с учетом того, что маржа[14] с единицы товара у вас составит не менее ста долларов, то чистую прибыль по этой сделке вы получите около трех миллионов. В-третьих, если бы я не нашел товар, то его скоро отправили бы из порта в другие города, а вас, вернее ваш труп, вывезли бы в лес на безымянную могилку. И, в-четвертых, вы нарушили статью 88 Уголовного кодекса Российской Федерации – контрабанда, а это, как минимум, два года лишения свободы.

– У вас нет доказательств! – запальчиво воскликнул Вячеслав Владимирович, и лицо его стало пунцовым.

– Почему же? Есть, – спокойно возразил Михаил и, достав из кармана диктофон, включил его:

«…Да, я дал команду пропустить груз Вячеслава Владимировича без досмотра, – говорил хриплый голос начальника таможни.

– Сколько вам заплатил Вячеслав Владимирович за услугу? – спрашивал Михаил.

– …

– Я повторяю: сколько он вам заплатил?

– Пятьдесят тысяч.

– Чего?

– Долларов…»

Михаил отключил диктофон. Спокойно и внимательно посмотрел в лицо бизнесмена.

– С-сука… – прошипел генеральный директор.

– Если этот комплимент относится к начальнику таможни, то вам видней, вы его лучше знаете. – Михаил спрятал диктофон в карман. – Ну что, разойдемся как джентльмены, или использовать крайние меры?

– Но у меня нет сейчас таких денег, – подавленно выдохнул Вячеслав Владимирович.

– Сколько вам нужно времени, чтобы собрать?

– Недели две…

– Три дня, – отрубил Михаил. – Через три дня вы получаете предоплату, три миллиона у одной очень крупной фирмы.

– Вы и это знаете?! – изумленно воскликнул коммерсант.

– Профессия такая, все знать, – усмехнулся Михаил.

– Хорошо, приходите через три дня, – хмуро пробурчал генеральный директор ООО «Авилон».

Глава 5

Разговор в кабинете директора НИИ геофизики шел тяжелый и крайне неприятный для хозяина кабинета.

– Станислав Файвелевич, я хочу выяснить один вопрос: каким образом секретные карты сейсмоопасных участков нашей страны, хранящиеся в вашем институте, попали к американцам? – Жесткий взгляд майора ФСБ Лемешева «прилип» к круглому и сейчас красному лицу руководителя института.

– Видите ли, Николай Петрович, у нас существует долголетнее сотрудничество с научным географическим обществом США. И по договору о взаимном обмене научной информацией мы, по согласованию с РАН, передали эти карты. Что касается секретности, то они секретными давно уже не являются. Схема таких участков была как-то напечатана даже в журнале «Вокруг света». – Директор НИИ вытер платком пот с лица. – Да и сами эти карты уже давно устарели и не представляют большой научной ценности…

– Уважаемый Станислав Файвелевич, – прервал объяснения ученого оперативник, – во-первых, гриф секретности с документов снимается только с нашего разрешения, а точнее, восьмым Управлением ФСБ, и вы это знаете, во-вторых, американцами были получены последние результаты наблюдений наших сейсмологических станций, а это уже, как минимум, служебная тайна. В-третьих, с учетом того, что сейчас разрабатывается проект прокладки нового международного газопровода на юге страны, то такая информация представляет уже и коммерческую ценность. В связи с этим передача таких карт нашему основному конкуренту на мировом рынке выглядит, по меньшей мере, как преступная халатность, а если это было сделано с умыслом, то это уже можно квалифицировать как…

В кармане майора Лемешева загудел зуммер сотового телефона. Он недовольно достал телефон с намерением сказать абоненту, чтобы тот перезвонил через несколько минут, но, увидев номер, тут же ответил на вызов:

– Слушаю вас, товарищ генерал.

– Ты сейчас где, Николай Петрович?

– В НИИ геофизики, у руководства. Разбираюсь с этой проблемой по сейсмологическим картам. Я вам докладывал, если помните…

– Да, да, я понял. Ты мне срочно нужен. Заканчивай побыстрей и приезжай ко мне. Машину я тебе сейчас вышлю.

– Хорошо, товарищ генерал.

Николай Петрович положил телефон в карман, задумчиво посмотрел на директора института.

– Значит так, Станислав Файвелевич, напишите мне подробную справку по этому вопросу. Очень подробную, это в ваших интересах. И подготовьте мне копии всех документов, которые вы выслали американцам. Если будете правильно себя вести, то, возможно, мы не станем возбуждать уголовного дела. – Николай Петрович встал из-за стола, сурово сжал губы, кивнув головой на прощание и вышел из кабинета. После последних слов Станислав Файвелевич побледнел и нервно приложил платок к взмокшему лбу.

В кабинете замначальника Управления ФСБ по городу Москве и Московской области находился незнакомый Лемешеву мужчина лет сорока пяти, поджарый, с властным взглядом. Вероятно, у него был достаточно высокий ранг: он сидел в кресле генерала Тихорецкого, нога на ногу, небрежно покачивал носком начищенного до блеска ботинка и курил.

– Майор Лемешев Николай Петрович, один из опытнейших наших сотрудников, имеет боевой опыт, – представил Тихорецкий своего сотрудника гостю.

Мужчина встал с кресла, внимательно окинул взглядом спортивную фигуру Лемешева, подошел к нему, протянул руку: «Кобецкий!» Такое представление он посчитал, видимо, достаточным.

– Где воевали? – спросил он Лемешева.

– Афганистан, Чечня, в первую войну.

Гость удовлетворенно кивнул, затем повернулся к Тихорецкому:

– Александр Юрьевич, а чего он у тебя в майорах засиделся? «Паркетных» полковников по Москве как собак нерезаных, а боевой офицер – майор.

– Уже послали на представление, Геннадий Николаевич, – сообщил замначальника управления.

Гость второй раз удовлетворенно кивнул и вернулся на свое место. Новость о предстоящем повышении в звании была для Лемешева неожиданной, но она не успела его удивить или обрадовать, так как мозг сверлила другая мысль: зачем его вызвали сюда. Он вспомнил: Кобецкий – это замначальника управления «БТ», главной структуры в стране, которая непосредственно занимается борьбой с терроризмом.

– Присаживайся за стол, Николай Петрович, – сказал Тихорецкий, вышагивая по своему просторному кабинету. – Ты поступаешь в распоряжение оперативного штаба генерала Кобецкого, – без обиняков начал вводить он в курс дела своего подчиненного, – в ближайшее время поедешь в среднесрочную командировку на Кавказ. Сразу предупреждаю, будешь там работать в условиях, приближенных к боевым. Поэтому спрашиваю: есть ли у тебя какие-либо личные обстоятельства, препятствующие твоему выезду в командировку?

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, произнес про себя Лемешев. Поворот событий, самый обычный для любого оперработника, его не удивил, но огорчил. Отпуск накрылся медным тазом, путевку в санаторий придется сдать. Эх, и попилит жена! И потом, «среднесрочная командировка» – довольно резиновое понятие. В новой квартире работы непочатый край, но это не есть обстоятельство. Мать больная. Ну, так что, она же официально не на иждивении сына.

– Нет, – кратко ответил Лемешев.

– Николай Петрович, – внимательно посмотрел на подчиненного Тихорецкий, – я знаю, что ты два года уже не был в отпуске и что у тебя на руках путевка в санаторий, но … обстоятельства, – обескураживающе развел он руки в стороны.

– Товарищ генерал, разрешите уточнить один вопрос, раз уж такой разговор зашел. – У Лемешева еще теплилась надежда. – Вы знаете, что я разбираюсь с серьезной проблемой в НИИ геофизики и, кроме того, у меня на финишную прямую вышло ДОР[15] «Лиходей». Лучше меня никто не знает нюансов этого дела. И еще. Я что, единственный, кто имеет боевой опыт?

– Товарищ майор, – Тихорецкий перешел на официальный тон, – если я остановил свой выбор на вас, то это не потому, что вы мне нравитесь или не нравитесь. Вы – единственный в управлении специалист-взрывник. Это важно для предполагаемой работы. Во-вторых, ты работал на Кавказе, знаешь менталитет местных жителей. Это тоже имеет значение. А что касается твоих дел здесь, то… пусть поработает твой начальник отделения. А то он любит жаловаться, что его подчиненные недостаточно оперативны, вот пусть и покажет свою оперативность. Тем более что, как ты говоришь, твои разработки идут к финишу.

Лицо Лемешева сделалось деревянным. Он понял, что вопрос по его кандидатуре решен окончательно.

– Николай Петрович, – воткнулся в возникшую паузу Кобецкий, – нам действительно понадобится ваша подготовка взрывника. И не просто взрывника, а узкого специалиста. Что вы знаете о вакуумных бомбах?

– Это изделия, работающие на «высасывающем» эффекте. При взрыве в радиусе действия бомбы воздух выжигается и образуется вакуум, разрежение как в космосе. Человека или животное просто разрывает, а материальные объекты почти не разрушаются. Эти бомбы есть в некоторых странах, в том числе и в США, но они запрещены конвенцией…

– Все правильно, но этот запрет только для государственных военных структур, а для бандитов запретов нет, – усмехнулся Кобецкий. – У нас возникли подозрения, что эти бомбы сейчас есть на Кавказе и даже испытываются кем-то.

– Как они туда попали? – удивился Лемешев.

– Вы ведь имели с ними дело в Афганистане? – вопросом на вопрос ответил Кобецкий. Заметив замешательство майора, усмехнулся. – Можете не отвечать. Это уже не важно. Важно то, что они как-то попали на Кавказ. Увы, слишком много было бардака при развале советской империи, а наши военные – люди небогатые… Но об этом потом. Вы можете приехать к нам завтра на совещание в пятнадцать часов?

– Может, – утвердительно ответил Тихорецкий вместо своего подчиненного. – Николай Петрович, завтра к обеду сдай все дела своему начальнику…

– Спасибо, Александр Юрьевич. – Кобецкий встал из-за стола. – Вы нам очень помогли. – Он протянул на прощание руку Лемешеву: – До завтра.

После ухода гостей Лемешев тоже встал, ожидая, когда замначальника управления отпустит его, но тот не торопился.

– Присядь, – коротко попросил он Лемешева, сам сел напротив него. – Получена информация о серии готовящихся взрывов в Москве. След тянется с Кавказа. Но об этом никому ни слова. Тебе на связь будет передан наш агент из среды террористов. Это пока наш единственный козырь в игре с ними. Будь аккуратней: сожжем его – вся наша игра коту под хвост. Своим ребятам в отделении скажи, что едешь в отпуск на юг. Путевку не сдавай, жену отправь в санаторий. А с твоим начальником я сам поговорю. Все, вопросы есть?

– Нет, Александр Юрьевич.

– Будешь непосредственно подчиняться Кобецкому. Я его знаю, с ним работать можно. Он мужик жесткий, но правильный.

Тихорецкий встал из-за стола. Лемешев тоже поднялся.

– Ну что, Николай Петрович, – крепко пожал майору руку генерал, – сработаешь там хорошо, будет повышение, и не только по званию. Желаю успеха.

– Спасибо, товарищ генерал.

Выйдя из кабинета начальника, Лемешев почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Это ощущение всегда возникало в нем перед серьезным боем.

Глава 6

Михаил выжимал из старого «фордика» все, на что тот был способен. Стрелка спидометра колебалась в диапазоне сто сорок – сто пятьдесят километров. Торопиться особенно было некуда, но он специально держал такую скорость: так легче выявить «наружку» или преследование.

«Форд» этот он купил на станции техобслуживания по наводке капитана милиции, которого он завербовал в целях своего расследования в Питере. Разбитной парень с золотыми фиксами, показывая машину, коротко обозначил сумму сделки: «Десять. Продаю себе в убыток, только как другу моего друга». Михаил осмотрел машину. Цена была явно завышена. Он проехал на «Форде» несколько сотен метров. Движок работал хорошо, видимо, его недавно перебрали, но машина была старая даже для России – семь лет. Минут десять Михаил въедливо торговался, выторговал пятьсот долларов. Он делал это не потому, что ему было жалко денег: продавец не должен заподозрить в нем богача. Под конец торга Михаил признался, что у него только девять тысяч долларов. Продавец болезненно поморщился и махнул рукой: «Ладно, тогда я заберу магнитолу».

А причина такой скаредности у Михаила была серьезная. В багажнике у него лежал туристический рюкзак, под завязку набитый долларами – два миллиона. На директора фирмы «Авилон» жалко было смотреть, когда он отрывал от сердца эти два миллиона. Но деваться ему было некуда, на крючке у Михаила он сидел прочно.

Пять часов утра. Светает. Дорога пустынна. Это хорошо. Он отъехал от Питера пятнадцать километров. Пока ничего подозрительного. Но это пока! Если на него будет охота, то шлепнут его где-нибудь посередине пути. А желающих поохотится за ним предостаточно. Во-первых, люди Вячеслава Владимировича. А чего? Коробочка из трех машин, в каждой по стрелку, и он ничего сделать не сможет. Он сам не раз устраивал такую охоту. Во-вторых, люди Прохора. В порту он засветился, и информация по нему наверняка дошла до главаря бандитов. А зуб на него Прохор имеет большой. И, наконец, менты. Он не питает иллюзий, что все работники милиции сплошь честны и благородны. Вот менты-то, пожалуй, самое серьезное, потому как система! Ч-черт, мысленно выругался Михаил, у меня даже ствола нет!

Думай, Миша, думай, приказал он сам себе, останавливаясь на обочине дороги. «Компьютер» работал в усиленном режиме, просчитывая все возможные варианты. Постепенно план созрел.

Михаил не спеша выехал на трассу. Через несколько минут в тумане показалась автозаправочная станция. Он подъехал к заправке, залил тридцать литров бензина и заполнил еще двадцатилитровую канистру. У заспанной буфетчицы поинтересовался, как лучше доехать до Бологого. «А я почем знаю?» – буркнула буфетчица. Зато заправщик объяснил ему, как лучше доехать до нужного населенного пункта. Все это Михаил делал для подстраховки, на случай, если преследователи уже идут по его следу. После автозаправки он свернул на калужскую дорогу, проехал километра три, пока не нашел подходящего оврага. Выйдя из машины, вылил бензин из канистры в салон автомобиля, закурил, хотя никогда не курил, подтолкнул автомобиль к оврагу по наклону и бросил окурок в салон. «Форд» вспыхнул факелом. Он не стал дожидаться, когда машина догорит.

Через сорок минут на московской трассе стоял турист: в ветровке, брезентовой кепке, в кроссовках, в руках посох, за плечами огромный синий рюкзак. Мало ли туристов по стране, которые ездят гоп-стопом?

Он останавливал машины с одним водителем. Через десять минут, к его удивлению, остановился «Москвич 2141», за рулем которого была молодая девушка. Михаил нагнулся к окошечку: «Мне до Москвы».

– Садитесь, – приветливо улыбнулась она.

– У вас в багажнике место есть?

– Да, сейчас открою.

Увидев, с каким трудом Михаил положил рюкзак в багажник, девушка поинтересовалась содержимым рюкзака.

– Деньги, – коротко пояснил Михаил, хитро улыбнувшись.

– И много?

– Несколько миллионов. – Ослепительная улыбка еще больше осветила лицо пассажира.

– Первый раз вижу живого миллионера, – засмеялась девушка над шуткой.

Через несколько минут познакомились.

– Марина, не боитесь? Посадили незнакомого мужчину, а вдруг он грабитель или насильник?

– Нет, вы не похожи ни на грабителя, ни на насильника, – внимательно посмотрела на своего спутника девушка.

Какие у нее глаза, поразился Михаил, огромные, а зрачки как спелая вишня. На ближайшем посту ГАИ их остановил молодой сержант.

– Нарушаем? – казенным, но еще не отработанным голосом констатировал страж дороги.

– Как нарушаем?!

– За триста метров был знак, ограничивающий скорость до шестидесяти, а у вас все сто было.

– Не было никакого знака, – упрямо мотнула головой девушка.

– Подожди, Марина, – остановил ненужную перепалку с гаишником Михаил. – Командир, может, и был знак, но вы же понимаете, такая видимость, что за тридцать метров ничего не видно.

– Тем более нельзя ехать с такой скоростью. – Сержант был неумолим. – Предъявите-ка документы, и вы тоже, гражданин, – обратился он к Михаилу.

У того все похолодело внутри. Ну что, Миша, влип? Включили «Перехват»[16].

– Командир, что мы будем ерундой заниматься. – Михаил старался говорить солидно и убедительно. – Вы же видите, кто едет в машине. Документы у нас в порядке, но мы, правда, немножко торопимся. Вот, возьмите за труды праведные и отпустите нас, Христа ради. – Он протянул сержанту двадцать долларов.

– Ну, хорошо, – гаишник старался выдержать солидность, – только аккуратней, через двадцать пять километров еще будет пост ГАИ.

– Поехали, – коротко приказал Михаил Марине.

Несколько минут ехали молча.

– А вы кто по профессии, Миша? – неожиданно спросила он.

– Детектив.

– Да уж, – воскликнула девушка, – то вы миллионер, то детектив.

– Да нет, я действительно детектив.

– Правда? Как Шерлок Холмс?

– Ну, что-то типа этого.

– Хорошо, Шерлок Холмс, а вот что вы про меня можете сказать? – Марина хитро посмотрела на Михаила.

– За точность не ручаюсь, но приблизительно можно предположить следующее: ты студентка или аспирантка, возраст двадцать три – двадцать пять, сама не москвичка, а с Кавказа, возможно, из Осетии, у тебя нет отца, а сейчас тебя мучает какая-то проблема…

– Здорово! Все в десятку! Ну, хорошо. То, что я с Кавказа, можно догадаться по произношению, но как вы угадали остальное?

– Секрет фирмы, – усмехнулся Михаил.

– Какой секрет?

– Просто природная наблюдательность и жизненный опыт.

– А сколько вам лет?

– Сорок семь.

– Да-а? А я думала, больше…

– Как это? – возмутился Михаил.

– А, испугались, – заливисто засмеялась девушка, – да нет, конечно, по внешнему виду вам можно дать, самое большее, лет сорок. Просто у вас взгляд такой…

– Какой?

– Ну… такой печальный и мудрый, как у древнего мудреца. Вы, наверное, много в жизни пережили?

– Да, пришлось, – вздохнул Михаил. – А у тебя есть друг? – неожиданно спросил он.

– А вы как думаете, Шерлок Холмс?

– Я думаю, нет.

– Правильно.

– А почему?

– Понимаете, Миша, я до восемнадцати лет воспитывалась в осетинской деревне, у дяди Сандро. У нас нравы строгие, а здесь парням нужно только одно, причем они это даже не скрывают. Ну, в общем, я несовременная, – подытожила свое объяснение Марина.

– Понятно, – Михаил положил свою руку на руль и предложил: – Давай я поведу, а то ты уже устала.

– Хорошо, – охотно согласилась девушка, – только я немного подремлю, не выспалась, – и она виновато улыбнулась.

Девушка действительно, как только села на пассажирское место, сразу уснула. Крепкая нервная система, поразился Михаил.

Перед Москвой Марина снова села за руль. Минут десять она о чем-то сосредоточенно думала, даже нахмурила брови, затем неожиданно произнесла:

– Миша, а если я вас попрошу, как детектива, оказать мне услугу, поможете?

– Конечно, если смогу, помогу.

– Хорошо, я посоветуюсь с родственниками и позвоню вам. Как мне с вами связаться?

Михаил передал девушке свою визитную карточку.

– Звони в любое время.

– Где вы выйдете? – спросила Марина.

– У метро «Юго-Западная».

При прощании она сама протянула ему руку и просто сказала: «Вы мне понравились».

– Ты мне тоже, – машинально ответил Михаил.

– От вас веет какой-то надежностью. Я думаю, скоро вам позвоню.

– Звони, буду рад помочь тебе. – Михаил не без сожаления отпустил руку девушки.

Через час он с рюкзаком ввалился в служебную квартиру Валериана Алексеевича. Шеф уже ждал его.

– Ну, как? – буквально подпрыгнул он к нему.

– Все нормально, – устало улыбнулся Михаил. По телефону из Питера он сам попросил шефа встретить его, но ничего не рассказал из соображений конспирации.

Пойдя в комнату, он высыпал на диван содержимое рюкзака и коротко доложил о результате командировки: «Два миллиона восемьдесят тысяч!»

Шеф ошалевшим взглядом смотрел то на Михаила, то на доллары, а потом с придыханием произнес: «Ни фига себе! Ну, ты даешь!»

А вот сейчас мы проверим соотношение между твоей жадностью и порядочностью, подумал Михаил. Несколько секунд Валериан Алексеевич изумленно смотрел на гору серо-зеленых пачек на диване, перебирая их, одну даже понюхал.

– Значит, так, – наконец решительно поднялся он, – делим пополам. Нет возражений?

– Нормально, – согласился Михаил.

– Эх, Мишка, и развернемся мы с тобой с такими-то деньжищами! – Бизнесмен восторженно хлопнул Михаила по плечу. – Куда их на время спрятать?

– Я думаю, разбросать по московским банкам, а там решим.

– Разумно, – согласился Валериан Алексеевич. – Слушай, тут тебе звонили в офис несколько раз. Из Москвы.

– Кто? – напрягся Михаил.

– Не знаю. Поговори с Самсонычем. Он разговаривал.

– Хорошо. – Михаил с каким-то нехорошим предчувствием опустился на диван.

Глава 7

Теплый майский вечер в Эр-Рияде. Жара отступила, и вечерняя прохлада особенно приятна после знойного дня. На окраине города стоит скромный ухоженный коттедж. Внутри его в роскошно обставленной большой комнате сидят двое: сухой старик с морщинистым лицом и пронзительным взглядом, одетый в белое арабское одеяние, и толстый господин в дорогом английском костюме, важный и вальяжный.

Комната по богатству своего убранства напоминает апартаменты какого-нибудь арабского шейха: мрамор, ковры ручной работы, посередине комнаты небольшой фонтан с цветной подсветкой в воде. На одном из огромных ковров на стене размещены образцы холодного оружия: японские мечи, испанские стилеты, турецкие сабли, русские палаши. Оружие инкрустировано золотом, серебром, драгоценными камнями.

Перед мужчинами на дастархане мясо, фрукты, восточные сладости. Старик ничего не ест, только пьет простую воду маленькими глотками. Зато толстый господин ест за двоих и периодически прикладывается к бутылке шотландского виски, не обращая внимания на осуждающие взгляды старшего собеседника. Разговор ведется на английском языке. Говорит в основном старик.

– …Наша цель – создать третий геополитический центр в мире, с которым все будут считаться. У нас достаточно денег, много единомышленников, в том числе и в таких сатанинских странах, как США и Россия. Единственное, чего нам сейчас еще не хватает, – единой централизованной организации. Одиннадцатого сентября мы доказали всему миру, что можем достичь своих геополитических целей. Перед нами нет препятствий.

– Махмуд, то, что мы сейчас планируем в России, это равняется акции одиннадцатого сентября? – Толстый господин развалился на шелковых подушках, отрыгнув утробной отрыжкой.

– Это будет, пожалуй, посильнее сентябрьской акции, – тихо произнес старик, и глаза его зажглись сумасшедшим блеском.

– Махмуд, а что еще за операцию ты затеваешь в России?

– Это второй вариант нашей операции. Запасной.

– А зачем нам второй вариант, если у нас первый уже почти подготовлен?

– Тенгиз, сколько у человека ног?

– Две, – удивленно посмотрел на старика толстый Тенгиз.

– Любое серьезное дело должно стоять на двух ногах. Если всего одна нога и она захромает, то дело двигаться не будет.

– И в чем состоит твой второй, запасной, вариант?

– Извини, Тенгиз, но этого я сейчас не могу раскрыть даже тебе.

– Ну, как хочешь, можешь не говорить, – досадливо махнул рукой Тенгиз. – Только второй вариант не нужен. У меня все испытано, люди подобраны, все как на подбор, так и рвутся в бой. И они сделают это в лучшем виде.

– У русских есть хорошая поговорка: не говори гоп, пока не прыгнешь.

– Не перепрыгнешь, – поправил его Тенгиз.

– Ну да. Кроме того, твои люди не внушают мне большого доверия. Они – бандиты. А нам нужны идейные борцы, истинные мусульмане…

– А-а, Махмуд, все это словесная шелуха, которая годится только для вербовки неграмотных подростков в диких горных аулах. Главное – деньги. Сейчас все делается за деньги. Нет, не спорю, идея, вера – это, конечно, хорошо. Но без материальной основы они – ноль.

– Ты стал рассуждать как неверный, продавший душу дьяволу, – печально взглянул на Тенгиза старик и с постным выражением лица стал перебирать четки.

– Да перестань, Махмуд. Не надо только вот этого… передо мной. Мы не в мечети. Мы все что-то продаем, и себя в том числе, только по-разному. Ты же загнал кое-кому партию американских «Стингеров», которые планировались для пуштунов в Ираке. Ну и что? Нормально. Я же тебя этим не попрекаю…

– А вот это тебя не касается! И не лезь в мои дела… – Глаза старика грозно сверкнули из-под мохнатых бровей.

– Ну, хорошо, хорошо, – примирительно поднял обе руки вверх Тенгиз, – извини, что нечаянно наступил на твою любимую мозоль.

В комнату вошла молодая девушка в турецком костюме: в шароварах, полупрозрачной накидке на плечах. В руках она несла серебряный кувшин, остановилась посередине комнаты, посмотрела вопросительно на старика.

– Вон, ему полей, – кивнул на толстого гостя Махмуд.

Тот тяжело встал с подушек, подошел к медному тазу, стоявшему у стены на столике. Девушка полила ему из кувшина и подала полотенце. Она стояла перед ним, скромно потупив взгляд в пол, ожидая, когда господин закончит процедуру омовения рук. Тенгиз сальным взглядом рассматривал девушку. Вытерев руки, вернул ей полотенце и приказал по-английски: «Принеси виски». Девушка кивнула головой и почти выбежала из комнаты.

– Не пойму, кто она, – вслух задал вопрос Тенгиз, снова усаживаясь на подушки, – не грузинка, не армянка, тем более не чеченка, но с Кавказа.

– Она черкеска, – нехотя пояснил старик.

– А, ну да. Черкески хороши. Но только лет до тридцати, а потом как-то увядают. В этом плане выгодно отличаются русские женщины. Вот представь, идет в Москве по улице куколка. Ножки, талия, грудь – все при ней. Лицо – лик мадонны. А знакомишься, ей уже за сорок…

Старик, который либо не был специалистом в этой области, либо не хотел опускаться до столь низкой темы, прервал знатока женщин:

– Ты зачем вчера устроил дебош в ресторане? Ударил паломника из Кувейта?

– А за дело, Махмуд. Я заказал музыку, битлов. Платил свои деньги, а он мне претензии: эта музыка не угодна Аллаху. Ну, я и ответил. Будет еще указывать, какую мне музыку слушать…

– Это нехорошо, – скорбно сжал губы старик. – Кого ты поставишь руководить операцией?

– Вольфа, ты его знаешь.

– А, это тот, который участвовал в операции в N-ске?

– Да.

– Дурацкая операция. Там все было неправильно. Кстати, ты проверял Вольфа?

– Проверял. Через своих людей в России. Он был ранен, окружен и взят в плен. Несколько лет отсидел в тюрьме. Вышел по амнистии. Злой как черт. Сейчас работает под Москвой, в Твери, в какой-то охранной фирме.

– И все-таки не мешает его еще раз проверить.

– Проверим.

– А из твоих соплеменников в Чечне нельзя организовать пару групп боевиков?

– Там сейчас тяжело. Предателей много. Ичкерией заправляет кадыровский тейп. Москва им подачки кидает, они и лижут им жопу, – не скрывая злобы, проинформировал Тенгиз. – Мы с этим тейпом давно на ножах. Старшего Кадырова мы убрали, так сынок его еще хуже. Ничего, скоро и с ним разберемся. – Тенгиз налил себе в рюмку виски из принесенной девушкой бутылки.

– Пьешь много, – вяло заметил старик.

– Сколько надо, столько и пью, – раздраженно отрезал Тенгиз.

– Когда поедешь в Россию?

– Через две недели. Закончу здесь кое-какие дела и поеду.

– Да поможет тебе Аллах, – сложил ладони вместе Махмуд.

Глава 8

Атмосфера в кабинете заместителя начальника управления «БТ» была напряженной. Совещание шло уже второй час, и конца ему не было видно. Докладывал седой полковник, начальник одного из подразделений управления.

– …нашими специалистами составлены психологические портреты возможных террористов и разосланы во все правоохранительные органы Москвы, даже в службы безопасности таможенных органов. Разрабатываются все лица, ранее попадавшие в поле нашего зрения в связи с признаками поведения, указывающими на их причастность к террористической деятельности. Подняты все архивные дела бывших террористов. Агентурная сеть работает в усиленном режиме…

– Валентин Александрович, – неожиданно прервал его Кобецкий, хмуро слушавший доклад подчиненного, – все это, что вы сейчас рассказываете, конечно, правильно. Но где результаты? Работа в усиленном режиме, как вы говорите, ведется уже две недели. Но… ничего нет! – Генерал встал из-за стола, прошелся за спиной докладчика. – Где конкретные подозреваемые? Где версии по возможным действиям противника? Когда и где могут быть взрывы? Прошло две недели, а мы топчемся на месте. Результатов – ноль!

– Товарищ генерал, мои люди работают без выходных по двенадцать часов в сутки! – обиженно воскликнул полковник.

– А как же иначе, – спокойно заметил Кобецкий, – это нормально. Надо будет, будем и по двадцать четыре часа работать.

– …И потом, результаты все-таки есть. За эти две недели нами выявлена крупная сеть наркодилеров в Москве, вскрыт канал поставки в столицу мигрантов-нелегалов…

– Товарищ полковник, это мы бросаем ягодки в чужую корзину. Соседи, может, и скажут вам спасибо, но на нашем счету одни нули. А мне нужны тер-ро-рис-ты! – Генерал двинулся вдоль длинного стола, за которым сидели его сотрудники и напряженно молчали. – Валентин Александрович! – Кобецкий остановился сзади седого полковника и так посмотрел ему в спину, что тот передернул плечами. – Я тебя не узнаю. Ты что, нюх потерял? Может, тебе полегче должность найти? Садитесь!

Пожилой полковник, обескураженный, опустился на стул. Некоторые из присутствующих коллег посматривали на него с сочувствием. После последней фразы генерала установилась неловкая пауза. Кобецкий сел на свое место, жестким взглядом обвел всех сидящих за столом.

– Товарищи офицеры, – голос начальника звучал тихо и глухо, – мы с вами стоим на передовом рубеже в войне с террористами. И кроме нас нашу работу никто не сделает. Если мы не сработаем, значит, победят преступники. Значит, грош нам цена, значит, мы зря тут сидим и зря получаем государственную зарплату. – Его сжатый кулак кувалдой стукнул по столу так, что звук от удара гулко прошелся в тишине кабинета. Затем он уже спокойно спросил: – У кого есть еще что добавить к сказанному? Может, мысли какие? Говорите, здесь стесняться не надо.

– Геннадий Николаевич, а может, мы взглянем на проблему с другого конца? – подал голос Тихорецкий. – Давайте посмотрим, что у нас в Москве планируется во второй половине лета. Практика показывает, что они, как правило, приурочивают свои акции к каким-то нашим значительным мероприятиям. Может, это поможет нам выйти на след?

У Тихорецкого плохо сгибалась в колене поврежденная нога, поэтому он сидел в кресле хозяина кабинета полулежа. Кобецкий внимательно посмотрел на коллегу из другого управления.

– А что, мысль дельная, – согласился он. – Что у нас будет этим летом? Вспоминаем!

– Совещание стран – участниц ШОС[17].

– Так, – утвердительно кивнул Кобецкий.

– Прибытие через месяц представителей Евросоюза…

– Европейский чемпионат ватерполистов.

– Международная выставка кошек. Через неделю…

Кто-то из присутствующих хихикнул. Кобецкий только мотнул головой, плотно сжав губы. Сообща набрали около десятка мероприятий, которые должны летом состояться в Москве.

– Значит, так, Валентин Александрович, – повернулся к седому полковнику Кобецкий, – обмозгуй этот вопрос со своими ребятами и, если возникнут версии, сразу докладывай. Нет больше предложений, мыслей? – Генерал оперся обеими руками на стол, наклонившись всем корпусом вперед, скользнул взглядом по сидящим за столом сотрудникам. Не заметив реакции с их стороны, добавил: – Если у кого что возникнет – версия, мысль, зацепка, – звоните мне немедленно в любое время дня и ночи. Мой телефон включен круглосуточно. Все. Все свободны. Следующее совещание послезавтра в это же время.

В кабинете сразу спало напряжение, все встали, задвигали стульями.

– Александр Юрьевич, а вы останьтесь, пожалуйста, с Лемешевым, – попросил Кобецкий Тихорецкого.

Он достал из сейфа папку, поставил стул напротив Александра Юрьевича, попросил Лемешева подойти к нему.

– Самая поганая ситуация, это когда не видишь противника. Это как игра в жмурки. Ты тычешься беспомощно, как слепой котенок, а он где-то рядом, ждет, когда и где тебя больней ударить. – Кобецкий медленно провел ладонью по лицу. Только сейчас гости заметили, что генерал устал: лицо серое, глаза с красными прожилками, видимо, от недосыпания. – Николай Петрович, пора вводить в игру ферзя. Передаю тебе на связь Волкодава. Встреча сегодня в двадцать три ноль-ноль. Вот его дело. – Генерал передал майору папку с титульным листом «Личное дело». – Почитай прямо сейчас, что неясно, сразу спрашивай. Будешь с ним работать на Кавказе. Садись вон там за стол, а мы пока с Александром Юрьевичем побеседуем.

– Геннадий Николаевич, неужели действительно нет никаких зацепок? – удивленно посмотрел на коллегу Тихорецкий.

– Никаких, – сокрушенно покачал головой Кобецкий.

– А «Хизб Ут Тахрир аль ислами»?

– Нет, мы оттуда получали информацию. Это не они. Да у них и нет возможностей на такие акции. Дело в том, что, по данным нашего закордонного источника, взрывы готовятся в нескольких городах.

– В нескольких?! – Тихорецкий чуть не подпрыгнул в кресле. – В каких?

– Не знаю. Мой источник доступа к этой информации не имеет. Достоверно известно, что это арабские террористы. Возможно, их подкармливают и наши американские коллеги.

– А смысл? Они сами полтора года назад, одиннадцатого сентября, получили такой удар под дых. Что, одного урока мало?

– Смысл, по всей видимости, такой: мы все меньше нравимся им, так как укрепляем экономику. На международной арене проводим самостоятельную политику. Сейчас с Запада пошли крупные инвестиции. Причем не только в торговлю и производство кока-колы, но и в реальный сектор экономики. Если пройдет серия террористических актов, это отпугнет серьезный бизнес: кто будет вкладывать деньги в страну с нестабильной внутриполитической обстановкой?

– А почему ты две недели назад спрашивал о вакуумных бомбах? Это как-то связано с предстоящими событиями?

– Точно не уверен, но чувствую, что связано. Недавно нашими сейсмологами были зафиксированы легкие колебания в один-полтора балла на Кавказе.

– Но это логично, горы-то молодые.

– Да, это так, но колебания фиксируются только в одной местности, где они раньше вообще не фиксировались. Кроме того, один из моих друзей в МГБ Таджикистана сообщил, что на Кавказ контрабандой провезена большая партия вакуумных бомб.

– А как они туда попали?

– После Афганистана. Так вот. Связь между этими двумя фактами пока не установлена. Лемешев и будет это выяснять. Если связь обнаружится, тогда мы точно попадем на след.

– А в чем ему поможет Волкодав?

– У меня предчувствие, что на него скоро выйдут. Недавно в Россию приехал Тенгиз Ашотов, член террористической организации «Меч ислама». Зачем, неизвестно, и мы ему пока ничего предъявить не можем. Но Ашотов был как-то связан с операцией в N-ске. Каким образом, установить нам так и не удалось, так как Вощанов, руководитель той операции, загадочно погиб в самом начале следствия, а он был единственный, кто был связан с Тенгизом. Ну, что, Николай Петрович, ознакомился? – Кобецкий повернулся к Лемешеву.

– Так точно, товарищ генерал, очень интересный агент. Я вот только не понял из дела, он кто – немец, турок?

– Русский. Здесь не все изложено. Придет время, я тебе расскажу про него подробней.

– А почему в деле не все? – удивленно посмотрел на Кобецкого майор.

– Так надо, это мой личный агент. Понял, Николай Петрович?

– Понял.

– Пока это наша единственная надежда. Это суперагент. Если нам удастся его внедрить в среду разыскиваемых террористов, тогда мы с противником будем играть на равных. Ну, что, выписывай командировку, и в дорогу! – Генералы встали, Лемешев тоже поднялся из-за стола.

Глава 9

Иосиф Владимирович Губерман приоткрыл массивную дверь с табличкой «Директор института» и проскользнул в кабинет начальника: «Можно?» Руководитель института разговаривал с кем-то по телефону и только скользнул взглядом по вошедшему коллеге.

Все убранство просторного кабинета говорило о высоком статусе его хозяина: стеллаж с книгами, в основном научного и философского плана, на стене фотографии, где директор института запечатлен с известными учеными страны, на стенах два плаката. Один призывал словами известного биолога не ждать милостей от природы, а брать их от нее, другой был на латыни: «Я сделал все, что мог. Пусть, кто может, сделает лучше».

Иосиф Владимирович робко вышел на середину кабинета, остановился перед длинным Т-образным столом, сжимая в руках черную папочку на резинках, и стал терпеливо ждать, когда начальник закончит важный научный разговор. Содержание разговора было, однако, отнюдь не научным. Станислав Файвелевич отчитывал кого-то за разбитую черепицу, привезенную к нему на дачу для кровли дома. Закончив беседу поэтической фразой «за порчу моего товара возьму из твоего кармана», директор института бросил трубку, хмуро уставившись на подчиненного, обронил: «Что за люди, ничего нельзя поручить!»

Иосиф Владимирович никак не отреагировал на эту фразу и продолжал все так же стоять у стола.

– Да садись ты, – кивнул на ближайший стул Станислав Файвелевич, затем без всякого перехода вновь завелся: – Ты зачем меня подставил?!

– Как подставил? – кротко поинтересовался Иосиф Владимирович, склонив голову набок, и посмотрел на директора института, как петушок на аппетитного червячка.

– Ты заранее знал, что так получится, посадил меня в дерьмо, а сам чистенький! – Станислав Файвелевич выскочил из-за стола, нервно заходил по комнате. – И что мне теперь делать?

– Станислав Файвелевич, нельзя ли поточнее обозначить предмет разговора? – Губерман был сама кротость и послушание.

– Поточнее-е! – взревел директор института. – Дело уголовное на меня заводят. За разглашение государственной тайны.

– Кто заводит?

– Этот… майор Лемешев из ФСБ. Вчера был у меня. Устроил допрос с пристрастием. Пальцы, правда, в тиски не зажимал. Но это… это… ужасно! – Станислав Файвелевич снова плюхнулся в кресло с ликом Христа, идущего на Голгофу.

– Ну, во-первых, даже если поскрести по всем сусекам института, мы все равно не наскребем государственной тайны. Во-вторых, Станислав Файвелевич, вы начальник, решение принимали вы, и вас никто к этому решению не принуждал. И, в-третьих, грантик от американцев на вас поступил, а сумма-то – ого-го! – Губерман выразительно посмотрел на своего начальника. – Так что все эти мелкие неприятности окупятся.

– Мелкие неприятности. – Станислав Файвелевич тоскливо покачал головой и пригладил на розовом черепе редкие волосенки. – Он потребовал от меня подробного отчета о наших отношениях с научным географическим обществом США. И что мне писать?

– Умно надо написать. Я помогу. И потом, Станислав Файвелевич, ну кто такой майор Лемешев? В их системе – это все равно, что у нас младший научный сотрудник. Стоит мне сходить к моему другу в Комитете Госдумы по науке, и вопрос будет закрыт. Сейчас не тридцать седьмой год, на дворе демократия.

– И что, он действительно может… этот ваш друг… посодействовать? – Станислав Файвелевич с робкой надеждой посмотрел на коллегу.

– Если хорошо попросить, то закроет, – уверенно заявил Иосиф Владимирович.

– Может, средства какие нужны, я могу…

– Это излишне, – небрежно махнул рукой Иосиф Владимирович, – но, Станислав Файвелевич, как говорится, услуга за услугу… Вот проектик по исследованию электропроводимости земной коры. – Он протянул директору института черную папку. – Вы прошлый раз не захотели ознакомиться, так как его не было в перспективном плане научных исследований. Я прошу, – голос Иосифа Владимировича стал вдруг непривычно жестким, – утвердить его на ученом совете и внести в наш план научных исследований.

– Опять ты с этим, – болезненно поморщился директор, с трудом поднимая папку, словно это была тяжелая гиря, – но пойми, Иосиф, даже если ученый совет утвердит, деньги все равно не выделят.

– Выделят! – Иосиф Владимирович заявил это так безапелляционно, что директор института посмотрел на него с испугом.

– И на сколько тянет это проект?

– Полтора миллиончика.

– Ты с ума сошел! Да это же треть нашего годового бюджета. Никто такую смету не утвердит.

– Утвердят. Преподнесем это под соусом поиска альтернативных источников энергии. Сейчас эта тема весьма актуальна. И потом, ну, что такое полтора миллиона? Заметьте, рублей, не долларов. Средняя цена хорошей иномарки. Вы, кстати, на такой уже ездите.

– И как мы будем за эти деньги отчитываться потом? Это же все равно что из лейки поливать пустыню. Проектик-то весьма рискованный в коммерческом отношении.

– В науке без риска нельзя. К тому же, Станислав Файвелевич, ваш-то грантик побольше тянет, хотя официально фигурирует сумма в полмиллиона рублей.

– Ну, хорошо, хорошо, – пресек скользкую для него тему директор института, – все, что от меня зависит, я сделаю. Но предупреждаю, на ученом совете проект может не пройти. Вы же знаете, там есть упертые…

– Да что вы, Станислав Файвелевич, – усмехнулся Губерман, – у вас же в руках такой мощный инструмент, как материальный стимул.

– Ладно, а когда вы провентилируете мой вопрос?

– Да вот прямо сейчас и позвоню. В ближайшее время решим. – Иосиф Владимирович поднялся. В данный момент он уже не походил на того мелкого клерка, который несколько минут назад робко входил в кабинет начальника.

– Ну, вы держите меня в курсе. Лемешев, мне сказали, уехал куда-то в командировку, так что несколько дней передышки у меня есть. Я надеюсь на вас. – Станислав Файвелевич тоже встал из-за стола, чтобы проводить коллегу.

– Все будет нормально, если вы будете ко мне прислушиваться, – солидно заверил Иосиф Владимирович и, не прощаясь, вышел из кабинета.

Глава 10

По извилистой горной дороге ехал туристический автобус «Мерседес». В автобусе пассажиры разных возрастов: молодые люди, солидные мужчины, пассажиры явно пенсионного возраста. На переднем сиденье рядом с экскурсоводом сидела молодая женщина с мальчиком лет десяти. Она в горах первый раз, поэтому даже не пыталась скрыть свой страх от езды по непривычной для нее узкой горной дороге. На каждом повороте закрывала глаза, судорожно впивалась пальцами в подлокотники и шептала про себя: «Господи, спаси и пронеси!»

Мальчик, сидящий рядом с мамой, наоборот, с живым интересом обозревал окружающую местность, при этом периодически фотографировал проплывающие мимо него пейзажи.

– Мама, смотри, какая большая птица, вон там. Это кто?

– Владик, оставь меня, – отмахнулась от него молодая женщина.

– Это горный орел, – сообщил мужчина, сидящий позади женщины. Он протянул соседке небольшую изящную фляжку: – Возьмите, выпейте немного. Это успокаивает.

– Что это? – покосилась женщина на предложенный напиток.

– Французский коньяк. Поверьте, вам станет легче, испробовано.

– Без закуски?!

– Настоящий коньяк принимается без закуски. Только так познается его букет, – солидно объяснил доброжелательный попутчик.

Женщина не стала жеманиться, отвинтила колпачок, сделала небольшой глоток, поморщилась, закрутила колпачок, протянула фляжку мужчине.

– Спасибо.

– Нет, нет! – мужчина мягко оттолкнул руку женщины, – надо повторить процедуру. Для эффекта.

– Да вы что, я напьюсь. Я ведь больше бокала вина никогда не выпиваю.

– Пятьдесят граммов коньяка эквивалентно бокалу вина, но нервную систему восстанавливает гораздо эффективней, чем бокал вина, – сообщил знаток коньяков. – Кстати, меня зовут Константин…

– Вероника, – женщина вяло улыбнулась, но щеки ее порозовели. Возможно, от смущения, может, от действия коньяка.

Автобус натужно ревел моторами, взбираясь на очередной горный хребет. Водитель автобуса, молодой парень, вел автобус уверенно.

– Сережа, мы немного опаздываем, – напомнила женщина-экскурсовод водителю.

– Не бойтесь, приедем вовремя. Эта дорога на сорок километров короче.

– Только не гони так быстро, пугаешь туристов.

– Да нормально. Я эту дорогу знаю как свои пять пальцев. Вот черт! Пост ГАИ. Сроду его тут не было, – удивился водитель.

Экскурсовод посмотрела вперед, тоже увидела на горизонте четко обозначившуюся фигуру гаишника в светло-зеленом мушкетерском фартуке и полосатым жезлом в руке. Когда до стража дороги осталось метров тридцать, он неожиданно поднял жезл, требуя остановиться.

– Ч-черт, – выругался водитель, – «чайников» им не хватает!

Он неожиданно нажал на педаль тормоза, автобус резко остановился. Фляжка с коньяком, которая лежала на коленях у женщины, соскользнула с них и упала вниз на одну из ступенек при выходе из автобуса. Женщина ойкнула.

– Я достану, мам. – Схватившись рукой за поручень, мальчик полез вниз за упавшей фляжкой.

Дверь автобуса резко открылась, в салон, отодвинув мальчика в сторону, вошел сотрудник милиции с автоматом, за ним еще один бородатый мужчина в штатском.

– Граждане, проверка на дорогах. Прошу всех с документами выйти из автобуса. Нам надо осмотреть автобус…

– Это туристический автобус, вы что, не видите? – возмутился водитель.

– Ничего не знаю. Идет оперативный розыск, и нам даны такие права.

В салоне автобуса возник возмущенный гул.

– Безобразие!

– Вообще охамели!

– Честных граждан обыскивают, а грабителей не трогают…

– Граждане, сами себя задерживаете, вся проверка займет пять минут. – Представители правоохранительных органов были неумолимы.

Недовольные пассажиры стали выходить из автобуса. Штатский на выходе разделял поток: «Мужчины налево, остальные направо. Вам сюда, папаша…».

Многие заметили, что с двух сторон дорога была блокирована еще двумя мужчинами с автоматами. Константин, который, видимо, решил взять под опеку симпатичную соседку, при выходе из автобуса сказал ей тихо: «Это ФСБ. Я слышал, здесь ловят какую-то банду. Я думаю…» Но что он думает, мужчина не успел договорить, их разделили. Он оказался в группе из двенадцати мужчин. Вероника с сыном встала в группе женщин и пожилых людей.

– Мама, вот, возьми фляжку. – Мальчик попытался отдать матери ненужную ему фляжку.

– Оставь, Влад, потом вернем. – Женщина настороженно осматривала незнакомую местность: слева от дороги горы, на обочине густой кустарник, справа – глубокая пропасть.

– Прошу предъявить документы. – Человек в штатском подошел к мужчинам, забрал у них паспорта.

У троих молодых людей паспортов при себе не оказалось.

– Нехорошо, – укоризненно покачал головой проверяющий штатский. – В дороге, тем более не в своем районе, документы надо иметь всегда при себе.

– А чего-о, – развязно ответил ему молодой парень с бутылкой пива, – Леху Мокроуса полстраны знает…

– Закрой пасть! – Штатский так сверкнул на него взглядом, что недисциплинированный молодой человек сразу умолк.

Проверяющий отошел с паспортами в сторону от мужчин, повернулся к бородатому с автоматом, поднял руку: «Давай!» И резко опустил руку.

Все остальное произошло как в низкосортном боевике. Гаишник и бородатый мужчина вскинули автоматы и с живота в упор расстреляли всю группу мужчин. Стоны, хрипы, на дорожную пыль потекли ручейки крови. Бородатый подошел к растрелянным пассажирам. Тех из несчастных, кто еще шевелился и дергался, он короткими очередями добил выстрелами в голову. Все произошло так быстро, что оставшиеся пассажиры даже не поверили в реальность произошедшего. Многие стояли в ступоре с широко раскрытыми глазами.

– А вы теперь идите вверх по тропинке, – обратился бородатый к оставшимся живым, остолбеневшим от ужаса.

В толпе началась истерика: кто-то завыл, кто-то заплакал. Бородатый выстрелил очередью в воздух и крикнул:

– Слушай сюда! Хотите остаться в живых, выполняйте мои приказы.

Гвалт прекратился. Молодая женщина, которая еще несколько минут назад тряслась от страха при виде пропасти из окна автобуса, проявила удивительное самообладание. Она нагнулась к сыну и прошептала ему в ухо.

– Спрячься незаметно в кустах. И сиди там до темноты. Потом иди по дороге до ближайшей деревни…

– Мам, а ты?

– Иди, я сказала! Я потом… – Она столкнула мальчика в густой кустарник. К счастью, никто из бандитов этого не заметил. Материнский инстинкт – великая сила!

Женщин и стариков подтолкнули к узкой тропинке, и они стали подниматься вверх вслед за «гаишником». Одной старой женщине стало плохо, ее пристрелили. После этого оставшихся туристов не надо было уговаривать, они покорно пошли вслед за бандитами в неизвестность. Владик, спрятавшийся в кустах, больше никогда не увидел своей мамы.

Из зарослей кустарника он наблюдал, как бандиты бросили трупы в салон автобуса, а сам автобус столкнули в пропасть. Он долго сидел в кустарнике, охваченный ужасом. Впервые в жизни он видел смерть так близко. Хотелось плакать, но он держался. Через несколько часов стало темно и холодно. Помня наставление матери, он не выходил из кустов. Потом захотелось пить. Мальчик вспомнил о фляжке, которую все еще держал в руках, сделал большой глоток и закашлялся. Из глаз выступили слезы. Однако через несколько минут он почувствовал, как по телу разливается приятное тепло.

Когда на небе появилась луна, мальчик вышел из кустов. Он побоялся идти от страшного места по узкой дороге, так как можно было легко упасть в пропасть. У дороги нашел ель и, вспомнив то, чему их учил на уроке учитель по ОБЖ, наломал еловых веток, нашел какую-то ложбинку, постелил там ветки и улегся спать. Но сон не шел. Холод залезал под легкую летнюю куртку. Мальчик отвинтил колпачок фляжки и, судорожно глотая, захлебываясь, выпил все содержимое.

Хмель ударил в детскую голову сразу и сильно. Он заснул мертвецким сном. Это его и спасло, так как бандиты ходили вдоль дороги и искали его.

Проснулся от холода, когда совсем рассвело. Голова болела и кружилась, в желудке было нехорошо. Помня инструкцию матери, мальчик заставил себя идти по дороге. Через три часа в долине показалась деревня. Подойдя к крайнему дому, через сетку рабицы он увидел двор с домашними животными. По двору деловито ходили куры, неподвижно стояли овцы с маслянистыми глазами, осел тупо уставился на него и смотрел, не мигая.

Мальчик открыл калитку, вошел во двор. Людей не было видно. Лохматая собака, исполняя свои обязанности, грозно тявкнула, но не заподозрив в пришельце грабителя, подбежала к нему и, виляя хвостом, обнюхала.

– Ты… позови хозяина. – Мальчик нагнулся, чтобы погладить собаку, но неожиданно упал на солому, перемешанную с навозом.

Когда хозяйка с ведром воды вышла из дома, то увидела, что во дворе лежит маленький мальчик, весь исцарапанный, в изорванной одежде. Собака сидела рядом и жалобно тявкала.

– Аслан! – крикнула женщина. – Иди-ка сюда быстрей!

Хозяева подошли к неожиданному пришельцу, подняли его с земли.

– Да он вроде как пьяный! – воскликнула жещина.

– Будет тебе, – буркнул Аслан. – Беги за фельдшером. – И бережно внес мальчик в дом.

Глава 11

Мерно стучат колеса скорого поезда. В купе СВ полумрак. Михаил оставил включенную подсветку над головой, чтобы почитать. Не читается. Положил на столик детектив, купленный на вокзале, уселся на своем диване.

Напротив спала Марина. Лицо ее сейчас было по-детски особенно нежным и беззащитным. Он залюбовался им. Ему всегда, когда он смотрел на нее, становилось тревожно и одновременно сладостно.

Он сам позвонил ей позавчера. Это был чисто деловой звонок. Сообщил, что по делам выезжает на Кавказ и мог бы попутно заняться розыском ее пропавшего дяди. Если она хочет, то может поехать с ним.

– Правда?! – восторженно воскликнула девушка и буквально через секунду обронила потухшим голосом: – Только, наверное, ничего не получится.

– В чем дело, Марина? Ты передумала?

– Нет. Просто… – на секунду замялась девушка, – у нас сейчас нет денег. А такие услуги, я узнавала, стоят очень дорого.

– Глупости, Марина. Отдашь, когда будут. Надо быстрее начинать поиски. Дорог каждый день.

И вот они ехали в поезде на родину Марины. Отношения установились легко. Они сразу перешли на «ты». Марина сначала накормила его пирогами с курагой (похвасталась: «Сама пекла»), затем, сев калачиком на своем сиденье, начала рассказывать о своей московской жизни: о подругах, о том, как катается на лыжах по воскресеньям, о своей работе.

Михаил внимательно слушал, при этом старался не смотреть на ее голые коленки. Он видел, как мужчины в вагоне прилипали взглядом к ее стройной, гибкой фигуре.

– А почему ты о себе ничего не рассказываешь? – удивилась Марина. – Я болтаю что попало, а ты все молчишь.

– Да из меня плохой рассказчик, Марина, – смущенно улыбнулся Михаил, – я тебе позже о себе расскажу.

– А ты женат?

– Нет.

– А… у тебя девушка есть?

– Нет.

– Правда, не врешь?

– Нет, не вру, – прямо взглянул он в огромные глаза Марины.

– Ага, – девушка кивнула головой и спрятала взгляд за длинными ресницами.

Черт, еще не хватало дорожного романа, ругнулся про себя Михаил. После этого он старался разговаривать с девушкой в сугубо деловом тоне, но это плохо получалось.

События последних дней затянули его в такой водоворот, что вырваться из него не было никакой возможности. Первые признаки пристального изучения своей персоны он обнаружил где-то недели две назад. Тогда, войдя в свою съемную квартиру, он сразу почувствовал, что был кто-то чужой. Хозяйка квартиры иногда заходила сюда в его отсутствие, но это была явно не она. Это был мужчина, возможно, не один. Он начал тщательно обыскивать свою квартиру и нашел: в трубке телефона был заложен «Гранит»[18].

На следующий день на улице к нему подошел незнакомый мужчина средних лет с модной сейчас щетиной на щеках.

– Михаил Борисович?

– Да, – Михаил вопросительно посмотрел на незнакомца.

– Привет тебе от Тенгиза.

– Какого Тенгиза?

– Знаешь, какого, – усмехнулся мужчина и добавил: – Эти дни будь здесь, никуда не уезжай. – Он быстро развернулся и ушел.

После этого три дня за Михаилом была слежка. Он обнаружил ее в первый же день. Вели двое: худой долговязый парень в очках и коренастый крепыш в джинсовом костюме.

Он связался с Кобецким по сотовому телефону, который тот ему специально выдал на такие случаи.

– Приехали «пастухи». Жду гостей.

– Понял, – коротко ответил Кобецкий.

– Как прояснится, дам знать.

– Хорошо.

Весь разговор занял десять секунд. Но для профессиональных разведчиков этого было достаточно.

Гости пожаловали к нему на четвертый день. Они ждали его в квартире, когда он возвратился с работы домой. Их было двое. Толстый господин в дорогом костюме, в котором Михаил узнал Тенгиза, хотя видел его семь лет назад, да и то мельком, и тот самый коренастый крепыш, который следил за ним в городе. Крепыш сразу зашел к нему со спины, правая рука в кармане. С пистолетом, понял Михаил.

– Садись, – кивнул на стул напротив себя Тенгиз.

Михаил сел так, чтобы оказаться на одной линии между Тенгизом и крепышом. На тот случай, если последний начнет стрелять.

– Что не спрашиваешь, не удивляешься? – спросил Тенгиз вкрадчивым голосом.

– Я не любопытный, и удивляться нечему. Если ты пришел, значит, у тебя ко мне какое-то дело. Так просто ты в гости не ходишь.

– Правильно, – усмехнулся Тенгиз. – А зашел я к тебе, чтобы узнать, как ты сотрудничаешь с ФСБ.

Вопрос как удар под дых. Но Михаил выдержал этот удар, а также взгляд карих буравящих глаз Тенгиза.

– Нескладно у нас начался разговор, – спокойно отреагировал он.

– Нескладно будет у тебя, – угрожающе повысил голос Тенгиз, – мы ведь за тобой следили. И проверяли. У кого ты на связи? Поди, у самого Великанова?

Михаилу вдруг все стало ясно, и он успокоился. Великанов – начальник местного управления ФСБ. На понт берут, нет у них ничего кроме голых подозрений.

– Плохие у тебя источники, Тенгиз. Все в молоко попало.

– Расскажи, как ты сдал Вощанова? – Тенгиз смотрел на него зло, но Михаил почувствовал, что злость эта наигранная.

– Вощанов такой же глупый, как и ты. А операцию в N-ске провалил, кстати, он. Расспроси его, как он это сделал.

Ничего ты у него не расспросишь, усмехнулся про себя Михаил, потому как нет уже Толика. Внезапно сильный удар опустился ему на затылок. Из глаз посыпались искры, и Михаил потерял сознание.

В себя пришел не сразу. Сначала услышал голоса, еле слышно, словно они шли сквозь вату, затем ощутил свой горящий затылок и гул в голове. Он разлепил глаза, увидел перед собой Тенгиза и крепыша, мирно беседующих.

– Очнулся? – беззлобно спросил его Тенгиз. – Сильно ты его шандарахнул, Зураб.

– Это только цветочки. – Крепыш быстро и ловко выхватил откуда-то финку и приставил острие к самому горлу Михаила.

– Ну, будешь колоться, или я пришью тебя к этому дивану?

Михаил почувствовал, как острие финки впивается ему в горло.

– Тенгиз, ты делаешь ошибку… – морщась от боли, прохрипел он.

– Оставь его, Зураб, и принеси ему воды.

Грузин убрал финку, вышел из комнаты. Михаил вздохнул полной грудью, поняв, что самое страшное закончилась. Зураб принес ему воды, и он жадно выпил.

– К чему все это, Тенгиз?

– Дежурная проверка, – просто ответил тот.

– Ничего себе проверочка, вы же меня чуть не ухайдакали.

– Ну, что ты, Зураб в этом деле мастер. У тебя даже кровь на голове не течет. – Тенгиз сел на диван рядом с Михаилом. – А теперь расскажи мне по порядку, как все было.

– Хорошо, только пусть твой Зураб принесет мне еще чаю. – Михаил поудобнее устроился на диване. – Понимаешь, Тенгиз, у нас с Вощановым как-то сразу не склеилось. Он был очень высокого мнения о себе и самоуверенный…

– Да, это было в нем, – подтвердил Тенгиз.

– Но я с ним старался не конфликтовать. Дело есть дело. В плане диверсионной подготовки он профан. Но он меня не слушал, ты ведь его старшим назначил. Кроме того, он связался с каким-то фээсбэшником и продал нас всех. Это я уже позднее узнал на суде. Когда мы подъехали к объекту, то прибора там не было и Анатолий это знал. То есть он сознательно посылал всю группу на смерть.

– Гнида, – сквозь зубы процедил Тенгиз.

– Что он замышлял с этим генералом-фээсбэшником, я не знаю. Тот генерал тоже как-то странно погиб. Короче, он вырубил меня, но не до конца. Я был без сознания, когда фээсбэшники окружили объект и всех наших перестреляли. Мне дали восемь лет, так как не сумели доказать мое участие в убийстве охранников на объекте. Анатолий получил пятнадцать лет, но он почему-то умер еще до суда. Я прокантовался на шконке[19] четыре года, вышел по амнистии. Сейчас работаю здесь в ЧОПе у родственника одного криминального авторитета. Вот и все.

Вошел Зураб, услужливо подал ему чай. Гаденыш, зло подумал Михаил, мать родную зарежет, рука не дрогнет.

– А что с этим прибором? – Тенгиз заинтересованно посмотрел на собеседника.

– Не знаю, слышал, что проект якобы закрыли, а прибор спрятали подальше, но точно не знаю.

– Я слышал, будто прибор уничтожили, – поделился Тенгиз. – Когда в печать просочилась информация об экспериментах в N-ске, был большой скандал и исследования закрыли. А жаль! – цокнул он языком. – Как ты смотришь на то, чтобы хорошо заработать?

Вот с этой целью ты и приехал, понял Михаил.

– Как заработать?

– Нужны твои навыки диверсанта, готовим операцию…

– Какая операция?

– Взрыв в метро.

– Сколько?

– Сто тысяч.

– Это несерьезно, Тенгиз, – презрительно скривил губы Михаил.

– Это за подготовку. Еще сто тысяч после операции.

– Ну, это уже кое-что. В какой стадии операция и что мне надо делать?

– Значит, так. – Тенгиз придвинулся ближе к Михаилу, стал говорить тише. – Группа готова, все люди в ней проверены, надежны. Вот только командир там начал куролесить, да, Зураб?

– Да совсэм крыша поехала у Рябого, начал потрошить машины на дорогах, – возмущенно воскликнул грузин.

– Ну, в общем, приедешь туда, определишься на месте. Если что, даю тебе ВСЕ полномочия. – Тенгиз сделал ударение на слове «все». – Жалко из-за одного придурка угробить всю группу. На Кавказ поедете с Зурабом, но раздельно, он тебе объяснит все детали.

– Когда выезжать?

– Скоро. Но сначала съездишь в Москву, выберешь станцию метро. Требования к ней: форма арки и чтобы не было видеонаблюдения. Там еще есть такие.

– Какое «вв»?

– Ну, это сюрприз. Классные бомбочки, в живых никто не останется.

Через два дня в Москве на конспиративной квартире Михаил встретился с Кобецким. Генерал ФСБ на встречу пришел не один.

– Николай Петрович, наш оперативник, специалист-взрывник, имеет боевой опыт, – представил он молодого мужчину лет тридцати пяти. – На Кавказе будешь работать с ним.

Михаил внимательно посмотрел на будущего соратника. Нехилого сложения, спортивная фигура, взгляд серых глаз умный, доброжелательный – он произвел на Михаила благоприятное впечатление.

– А теперь расскажи о своих новых друзьях, – попросил Кобецкий.

– Не такие уж они и новые, Геннадий Николаевич, – усмехнулся Михаил, – один нам очень хорошо знаком – Тенгиз Ашотов.

– Прыткий господин! – воскликнул Кобецкий.

Михаил рассказал все, что ему стало известно о планах террористов. Контрразведчики слушали внимательно, не перебивая. Лишь один раз генерал переспросил: «Так и сказал: в живых никто не останется?»

– Да, так и сказал.

– Что это? Похоже на вакуумные? – повернулся к Лемешеву генерал.

– Да, Геннадий Николаевич, при взрыве этих изделий в закрытом помещении никто не выживает, – подтвердил майор.

– В пользу этого говорит и тот факт, – заметил Михаил, – что Тенгиз просил подобрать станцию в форме арки.

– Правильно. Форма пещеры или арки – в таких помещениях эффективность вакуумных изделий максимальна.

– Ну вот, теперь все стыкуется, – задумчиво промолвил Кобецкий. – Значит, так, Михаил Борисович, в группе террористов ты должен занять лидирующее положение. Любой ценой! Тем более, Тенгиз дал тебе такие полномочия. Выяснить надо все: члены банды, кто на что способен, какие заряды и сколько, место взрыва, время взрыва, ну, и другие подробности, которые нам могут пригодиться. Имей в виду, что готовится не один взрыв, а несколько. Постарайся выяснить это, но не у Тенгиза (ни в коем случае!), а у других членов банды. Связываться со мной будешь в крайнем случае по тому же телефону, он только для связи со мной. Помни: Тенгиз очень хитрый и он никогда никому не доверяет. Возможно, тебя будут еще проверять, может, кого-то назначат присматривать за тобой. А теперь обсуди с Николаем Петровичем способы связи и порядок взаимодействия на ближайшие ходы…

Все это вновь прокрутилось в голове Михаила, когда он лежал в купе железнодорожного поезда. Зачем мне все это, тоскливо подумал он, надо было выправить нормальный паспорт и уехать куда-нибудь со своим миллионом, в Аргентину или на Ямайку. Купил бы отельчик и загорал бы на золотом песочке под солнцем. Так нет же, опять закрутила фортуна в своей мясорубке. Выйду ли из нее живым?! А тут еще Марина. Хорошая девушка и неровно дышит ко мне. Нет, нет! Довольно! Надо это обрубать. Мне везет на хороших женщин, но им почему-то не везет со мной. Сделать еще одну женщину несчастной? Не надо, Миша.

Он взглянул на часы. Три часа ночи. Все, спать! Чаю попить и спать. Михаил вышел за чаем. В служебном купе проводница сонно клевала носом.

– Хозяйка, чайком угостите?

– А, что? – встрепенулась проводница. – Чаю? Да, конечно. – Она подала ему пакетик чая и стакан. – Вам с сахаром или без сахара?

– Без сахара.

– Кипяток вон там, налейте.

Михаил протянул проводнице сто рублей.

– У меня нет сдачи, – виновато улыбнулась она.

– Не надо. – Михаил бросил банкноту на столик. – Я завтра все равно приду к вам снова за чаем.

Он прошел в свое купе, осторожно закрыл дверь, чтобы не разбудить девушку. Однако, когда ставил стакан с чаем на столик, нечаянно задел бокал с ложечкой. Она громко звякнула. Марина вдруг вскрикнула и закричала во сне, затем села в постели.

– Извини, я тебя разбудил? – смутился Михаил.

– А это ты, Миш, – сделала глубокий вдох девушка. – Нет, просто сон приснился… дядю Сандро видела во сне. Он такой печальный и говорит мне: «Марина, не надо, не приезжай ко мне…»

– Ты, наверное, на спине спала, ложись на бок.

– Миш, сядь со мной.

– Ну, хорошо, только ложись.

– Дай мне твою руку.

Она взяла его руку, положила его ладонь себе под щеку и тихо призналась:

– Не знаю, почему, но мне хорошо, когда ты рядом.

Михаилу так сидеть было неудобно и в то же время приятно. Он ощущал рукой теплое дыхание девушки, ее нежную кожу. Когда она заснула, он осторожно вынул ладонь из-под ее щеки.

На следующий день Марина поразила Михаила необычной просьбой.

– Миша, а ты можешь сходить в ресторан и купить бутылку красного вина?

– Могу. – Он вскинул удивленный взгляд на девушку: – Есть повод?

– Да, у меня сегодня день рождения.

– Вон как! И сколько тебе стукнуло?

– Двадцать четыре, – вдруг неожиданно покраснела Марина.

– Все, бегу.

Через пять минут он вернулся с бутылкой вина и огромной коробкой конфет. Разлив вино, Михаил поднял свой стакан и произнес тост: «Марина, ты очень хорошая девушка. Счастья тебе, добра. И желаю тебе найти спутника жизни, любящего, верного и надежного». После этих слов девушка пронзительно посмотрела на него и прошептала короткое «спасибо».

После того как они распили бутылку вина, Марина предложила испробовать лазерный пистолет, который она купила в подарок племяннику. Мишень установили на столике, начали стрелять. Первым стрелял Михаил, выбивая по девять, десять очков. У Марины результаты были гораздо хуже – почти все выстрелы попадали в «молоко».

– Да ну, – с досадой бросила она пистолет на диван, – ничего не получается.

– Подожди, я тебя научу. – Михаил снова вложил пистолет в руку девушки. – Во-первых, поставь ноги на ширине плеч, и держать надо вот так. Но главное – нажимать курок надо плавно-плавно, так, чтобы выстрел для тебя был неожиданным.

Он стоял вплотную за девушкой, корректировал ее стрельбу. Следующие выстрелы получились гораздо лучше.

– Меня поезд качает, – сказала Марина, – подержи меня, чтобы меня не качало, вот так. – Она взяла его руку и положила ее на свое бедро. Михаил выполнил просьбу девушки, прижал плотнее гибкое девичье тело к себе. Следующий выстрел выбил «девятку».

– О, как у тебя! – Девушка повернулась к Михаилу и торжественно посмотрела на него. Лицо ее сияло, и сейчас оно было изумительно красивым. – А теперь подержи меня сзади, за спину.

– Но ты же не стреляешь.

– Ну и что?

Михаил осторожно обнял Марину за талию. Она вдруг обвила его шею руками, он ощутил ее горячее дыхание, упругие девичьи груди на своей груди. Губы девушки были горячие и сухие. «Что ты делаешь, Миша?» – мелькнуло в голове. Он отлепился от девичьего тела.

– Марина, мы делаем глупость…

– Я тебе что, не нравлюсь?!

– Да нет, ты мне очень нравишься, но… я для тебя очень стар, на двадцать три года…

– Да что ты понимаешь! У нас семидесятилетние старики женятся на тридцатилетних вдовах…

– Но ты же не вдова, – погладил он Марину по голове, как ребенка.

– Ну и что?! – Девушка пронзительно смотрела на него, глаза ее блестели от слез. Она вся дрожала.

Если сейчас оттолкну, это будет обида на всю жизнь, понял Михаил, и притянул ее к себе. Их губы слились в долгом поцелуе…

Глава 12

Пленных туристов вели вверх по горной тропе. Многие выбились из сил, но шли молча, так как у всех перед глазами все еще стояла сцена жестокой расправы с мужской частью группы. Хуже всего пришлось двум девушкам, у которых на ногах были туфли на высоких каблуках. Наконец пленники и сопровождавшие их бандиты вышли к какой-то пещере.

Их встретил главарь банды по кличке «Рябой»: немолодой мужчина со следами оспы на лице, скуластый, взгляд карих глаз колючий, неприятный.

– Сколько? – спросил он бородатого бандита, старшего из прибывших.

– Двадцать человек.

– Да нет, Хасан, я спрашиваю, сколько денег взяли?

– Не знаю, Рябой, не считал. – Бородатый вынул из кармана добычу, протянул деньги главарю.

Рябой быстро пересчитал деньги.

– Семьдесят тысяч, хорошо. Этого хватит месяца на три. – Глаза его заблестели лихорадочным блеском. – Косой! – крикнул он одному из бандитов. – Возьми Весло, сгоняй в город, купи «герыча»[20]. Вот. На остальное купите продуктов. Чтоб завтра к утру возвратился. Я и так уже три дня на голодном пайке.

Сухолядый Косой, весь в татуировках, стал деловито собираться в дорогу. Между тем пленники сбились в кучу, боязливо смотрели на окружавших их бандитов. В группе были четыре старика, трое подростков и двое детей дошкольного возраста, остальные – женщины. У всех на лице был написан один вопрос: «Что с нами будет?»

Рябой равнодушным взглядом скользнул по пленникам, кивнул бородатому Хасану: «В пещеру их».

– Давай, быстро в пещеру! – гортанным голосом приказал бандит и выразительно направил на пленников автомат.

Пещера состояла из двух частей. Первая – небольшой грот с ровной поверхностью площадью сорок-пятьдесят квадратных метров, вторая – огромная пещера в виде полусферического грота высотой метров десять. Пещеры были карстового происхождения и, вероятно, очень древние. В них были сталактиты[21] и сталагмиты[22]. Обе были оборудованы: на стенах развешаны лампочки, электропитание шло от движка, установленного в первой пещере. Пещеры были разделены кирпичной стеной с плотно закрывающейся дверью и двумя окнами. Все это выглядело странно и непонятно, но пленников это мало интересовало сейчас: все устали и были напуганы.

Один из бандитов поставил им ведро с водой и кружку, приказал: «Сидеть тихо!» Вероника, как и все, устала, но сейчас она думала не о себе, а о сыне. Где он сейчас?

– Нас взяли в заложники, будут выкупать, – зашептала ей в ухо одна пожилая женщина.

– Зачем же тогда убили мужчин?

– Чтобы доказать серьезность своих намерений, – убежденно заявила женщина.

Между тем среди бандитов возник шум. Рябой, изучив путевой лист водителя и список туристов в автобусе, выяснял у Хасана точное число туристов.

– Да всех привел, чего ты возникаешь, Рябой, – отмахивался от главаря бандит.

– Здесь в списке тридцать четыре человека. В расходе тринадцать, ты привел двадцать, не считая экскурсовода. Где еще один?

– Все здесь, не гони, Рябой.

– Экскурсовод где? – спросил Рябой одного из бандитов.

– Тут.

– Привести.

Привели перепуганную женщину-экскурсовода.

– Кого здесь нет из туристов кроме тех мужиков? – сурово спросил ее Рябой.

– Все здесь, кроме тех, кого вы… расстреляли.

– Ну-ка, посмотри внимательно по списку, – приказал бандит.

Женщина, дрожа от страха, еще раз просмотрела список.

– Кажется, нет еще мальчика. – Она оторвалась от списка и наткнулась на колючий взгляд Рябого. – Да, точно. Он еще сидел на переднем сиденье. Его нет среди нас. Может, вы его… того…

– Понятно, увести. – Рябой со злостью повернулся к бородатому бандиту: – Ну что, Хасан, потерял мальчишку?

– Не было никакого мальчишки. Путает баба.

– Был мальчишка, лет десяти, – сказал один из бандитов, который все еще был в форме гаишника, – я помню, чуть не споткнулся об него в автобусе.

– Значит, так, – свирепо посмотрел на провинившегося бандита Рябой, – берешь трех человек, прочесать всю местность вдоль дороги. Чтоб до утра доставил мне мальчишку, живого или мертвого. Не найдешь – пеняй на себя!

Через пять минут еще четверо бандитов вышли из бандитского логова.

В лагере остались трое: Рябой и два его ближайших помощника. Предводитель банды сидел на ящике от патронов. Взгляд его, пустой и страшный, бессмысленно скользил по стенам пещеры. Один из бандитов, поколебавшись, подошел к главарю.

– Слушай, Рябой, дай нам душу отвести. Там две такие козочки, о-о! – Полтора месяца без баб…

– Что?! – Рябой тупо уставился на бандита, затем, поняв смысл просьбы соратника, так на него посмотрел, что тот пулей вылетел из пещеры.

– Совсем свихнулся Рябой. – Мужчина подошел к бородатому товарищу, который сидел на большом камне у входа в пещеру и чистил автомат, сел рядом с ним.

– Наркота у него кончилась, вот он и бесится.

– Ну, а мы тут при чем? Я и попросил-то всего двух телок молоденьких. Чего на них смотреть, все равно скоро в расход.

– Да, неплохо было бы на них размяться…

– Может, ты попросишь?

– Не-ет, сейчас лучше к нему не подходить. Подождем до завтра. Косой притаранит ему «герыча», тогда и попросим.

– Доцент! – Резкий выкрик главаря прервал беседу бандитов. – Ко мне!

– Ч-черт! – недовольно буркнул Доцент и положил разобранный автомат на камень. – Брателло, собери автомат, чего ему опять приспичило?

– Готовь сейчас бомбу! – приказал ему Рябой, когда бандит вошел в пещеру.

– Рябой, давай завтра, уже темнеет…

– Нет, сейчас!

– Ну, хорошо, как скажешь.

– Сколько ты прошлый раз гексогена заложил?

– Два килограмма.

– Сейчас делай четыре.

– Но тогда окись этилена придется всю использовать.

– Клади всю.

– Но, Рябой, тогда…

– Я сказал! – рявкнул главарь.

– Ну, хорошо, хорошо, как скажешь, – успокаивающе поднял обе ладони бандит.

– Карим, – подозвал бородатого бандита главарь, – иди, проверь тропу до поворота и ночью встань там на стреме.

– Хорошо, – глухо буркнул бородатый бандит и пошел выполнять приказ.

Ночь прошла относительно спокойно. Пленники тревожно спали на земле, тесно прижавшись друг к другу. В пещере было сыро и холодно. Карим, стороживший подход к лагерю бандитов, сидел на посту, завернувшись в одеяло. Доцент лежал на соломенном матраце. Бодрствовал только главарь банды. Он ходил по пещере, словно тигр в клетке. Когда он громко пнул пустую жестяную банку на земле, Доцент не вытерпел:

– Рябой, дай хоть немного поспать!

– Заткнись!

Доцент уставился на своего товарища бешеным взглядом, но потом благоразумно отвернулся к стене.

Когда стало светать, в пещеру вбежал Карим со словами: «Идет кто-то!» Бандиты схватили автоматы, осторожно вышли из пещеры.

– Не стрелять, свои, – послышался голос Хасана.

Трое бандитов, облегченно вздохнув, опустили автоматы. Через минуту перед Рябым предстали четыре члена банды, посланные главарем вчера вечером на поиск пропавшего мальчика.

– Где пацан? – вкрадчиво спросил главарь Хасана, веки его глаз сузились до узких щелок.

– Рябой, нет нигде. Все обыскали. Как сквозь землю провалился. – Бородатый бандит растерянно развел руки в стороны. – Наверное, свалился ночью в ущелье…

– Я же тебя предупреждал, Хасанчик, – тихо-тихо промолвил Рябой и медленно направил автомат на Хасана.

Трое бандитов, стоявших рядом с ним, отпрянули от приговоренного товарища в стороны.

– Рябой, за что?! Я же тебе верой и правдой…

Короткая автоматная очередь разорвала предутреннюю тишину.

– Собака! – Рябой зло плюнул на убитого Хасана, бешеным взглядом обвел притихших от неожиданной развязки бандитов. – Доцент, взрывай бомбу.

– Хорошо, Рябой, сейчас только детонатор вставлю. – Доцент побежал исполнять кровавый приказ.

Глава 13

На берегу Черного моря, на высокой скале стоял автофургон с надписью на борту «Геодезическая». Рядом возвышалась вышка, высотой метров десять, по форме напоминающая гриб. Вокруг работали люди. Они монтировали последние элементы конструкции. Один из монтажников сидел на самом верху вышки и приваривал балку. Возле автофургона за раскладным столиком сидел Иосиф Владимирович. Внешне он сильно изменился и уже не походил на хлипкого интеллигента, каким его привыкли видеть коллеги в Москве. Он в штормовке песочного цвета, в резиновых сапогах, на голове строительная каска.

Иосиф Владимирович изучал топографическую карту с нанесенной на ней схемой прокладки какой-то инженерной коммуникации. К нему подошел бригадир, который выглядел так же, как Губерман, только в отличие от гладко выбритой физиономии Губермана широкое и загорелое лицо бригадира было покрыто трехдневной щетиной.

– Начальник, надо бы авансик проплатить. Заканчиваем вышку.

Иосиф Владимирович оторвал взгляд от карты и внимательно посмотрел на бригадира монтажной бригады:

– Анатолий Федорович, ты это по своей инициативе или от имени коллектива?

– Дык… Иосиф Владимирович, от коллектива, конечно. Ну… и от своего, так сказать…

– Если от своего, то аванс я могу выписать, но только тебе, а если от коллектива, извини, аванс бригада еще не заработала. Этапы работы и ее оплата – это все прописано в нашем договоре.

– Но народ ропщет, люди без денег… работают на износ…

– Не надо прикрываться народом, Анатолий Федорович. Они две недели назад получили аванс? Получили. Вышку закончат, еще получат. А то, что затянули монтаж, так это их вина. – Иосиф Владимирович говорил жестко, по-деловому. – Кроме того, я недоволен качеством работы на предпоследней вышке. Опоры в землю поставлены не на два метра, а на полтора. Не везде сварка хорошо сделана…

– Да там земля была как гранит…

– Анатолий Федорович, – покачал головой Губерман, – не надо вот этого! Положено на два метра по проекту, значит, на два. Ту вышку переделать. Не сделаете, премию не получите.

– Но как же…

– А вот так. Ну что, выписать тебе?

– Ну… да, – непривычно тихо ответил бригадир. Лицо его вспотело, он воровато оглянулся назад. – Вы поймите, я ведь не себе. Ну, ребятам надо расслабиться, завтра воскресенье…

Иосиф Владимирович деловито вынул из своего желтого портфеля какой-то документ, подписал его и отдал бригадиру.

– Только чтоб без пьянок…

– Само собой. – Бригадир осторожно взял желанный листок огромными мозолистыми руками, сложил его вчетверо и положил во внутренний карман куртки. Затем, помявшись, спросил:

– Иосиф Владимирович, извините, мы не совсем понимаем, что это за вышки. На ЛЭП не похоже, на ретрансляторы тоже. У нас в бригаде Вовка радист, он тоже ничего не понимает. Вот мы и гадаем…

– Это синхрофазотронные улавливатели сигналов из космоса, – не моргнув глазом, пояснил Иосиф Владимирович.

– А, ну да! – Бригадир понимающе кивнул головой и пошел к вышке, где его уже с нетерпением ждали его подчиненные.

В кармане Иосифа Владимировича заиграл сотовый телефон. Он взглянул на аппарат, отошел подальше от рабочих.

– Как дела? – спросил его на английском языке старческий голос.

– Нормально, все идет по графику, – также на английском ответил Иосиф Владимирович.

– Если денег не хватает, сразу сообщи.

– Конечно.

Старик прервал разговор, Иосиф Владимирович вернулся к столику и продолжил работать над картой.

Мимо проплывал прогулочный теплоход. На верхней палубе сидели несколько молодых людей, парни и девушки. Пили пиво, слушали музыку. Неожиданно один из парней в бейсболке вскочил:

– Гляньте-ка. Что это за вышка?

– Это, наверное, ретранслятор, – предположил один из молодых людей, – скорее всего, телевизионный.

– Да нет, не похоже, – засомневался другой молодой человек.

– Надо спросить нашего Эдисона, – сказал парень в бейсболке. – Эй, Валерик, – обратился он к щуплому очкарику, – что это за вышка? Вон там. Ты же все знаешь.

Очкарик оторвался от научно-популярного журнала, поправил указательным пальцем очки на переносице и несколько секунд всматривался в необычное сооружение на берегу. Все терпеливо ждали.

– Странно, – удивленно пробормотал очкарик, – это… резонатор.

– Какой еще резонатор? – насмешливо переспросил его парень в бейсболке.

– Я читал, такие башни могут аккумулировать электрическую энергию с поверхности земли…

Парень в бейсболке, улыбаясь на своих друзей, многозначительно повертел указательным пальцем у виска.

– Слушай, Эдисон, ты скоро совсем чокнешься. На-ка, лучше хлебни пивка, – протянул он очкарику бутылку пива.

Глава 14

Тихо потрескивают дрова в костре. Горная прохлада спустилась с гор, и если бы не костер, то сидеть было бы невозможно. Темно. Луна тускло освещает поляну, на которой пасутся лошади. Они щиплют траву, изредка поднимают головы, прислушиваясь к горной тишине. Марина и Михаил сидели, тесно прижавшись друг к другу, и слушали старика Мансура, который рассказывал обстоятельства исчезновения своего сына.

– …Я ему говорю, Сандро, куда ты торопишься, подожди, дорога просохнет, тогда и поедешь во Владикавказ. А он: «Нет, сейчас поеду». Если бы послушал меня… – тяжело вздохнул старик.

– Ты думаешь, он погиб? – встревоженно спросила Марина.

– Не знаю, но предчувствие нехорошее.

– А машина, на которой он ехал, ее хорошо осмотрели? – поинтересовался Михаил.

– Да, ее по частям всю разобрали, хотя она и была сильно разбита. Мой внук в милиции работает. Он мне и сказал, что, когда машина упала в ущелье, его в ней не было.

– Ну, вот видишь, дедушка, значит, он не разбился и, возможно, жив… – воскликнула девушка.

– Да нет его, – тихо промолвил старик, поворочал головешки в костре и добавил: – Было бы еще понятно, если бы он поехал в город мимо Чертова ущелья…

– Что это за ущелье? – спросил Михаил.

– Непонятное оно. Заходит туда человек и пропадает бесследно. Много там людей пропало. Из нашего поселка туда никто не ходит. И Сандро туда не пошел. Это точно. На дороге он пропал. Там надо его искать.

– Хорошо. Завтра я пойду туда, – объявил Михаил.

– Я с тобой, – воскликнула Марина.

– Нет, ты со мной не пойдешь!

– Почему? – обиженно протянула девушка.

– Я один пойду. Фотографии, приметы, вся необходимая информация у меня есть.

– А я хочу с тобой, – упрямо мотнула головой Марина.

– Марина, если мужчина говорит «нет», значит, так надо, – сурово посмотрел на нее старик.

Марина обиженно замолкла, видимо, смирившись с решением Михаила. Чтобы прервать неловкую паузу, Михаил спросил чабана:

– Сколько вам лет, дедушка?

– Семьдесят восемь. По возрасту пора бы уже уходить от людей в горы, да все никак. Теперь вот Сандро пропал. Нельзя семью бросать.

– Дедушка, опять ты за свое! – с досадой бросила Марина. – Никуда ты не уйдешь, будешь с нами жить до самой смерти…

– Нет, Марина, когда у твоего сына рождается внук, надо уходить в горы. Таков закон. Вот родишь ты сына, тогда уйду.

– А может, я не буду рожать, – с вызовом посмотрела на деда Мансура девушка.

– Женщина должна рожать, – убежденно изрек старик и повернулся к Михаилу: – Идите спать, завтра у тебя будет тяжелый день. Где одеяла, помнишь, Марина?

Михаил и Марина встали и пошли в сторону сакли чабана, притулившейся у огромной скалы.

– А ты понравился моим родственникам, – заметила девушка, – тетя Аманда про тебя сказала так: «Это мужчина». В ее понимании, это высшая оценка.

– А в твоем?

– А в моем понимании ты – мой любимый мужчина. – Девушка обернулась, приблизилась к Михаилу, глаза ее блеснули торжеством.

В сакле Марина зажгла какую-то допотопную лампаду. В маленькой комнате стояли деревянная кровать, стол, табурет, на стенах развешана конская сбруя.

– Марина, а где мы будем спать, тут всего одна кровать? – удивленно спросил Михаил.

– Поместимся, – озорно посмотрела она на Михаила.

– А что это за Чертово ущелье? Ты можешь мне объяснить причину ее такой славы?

– Я там ни разу не была. Там какая-то магнитная аномалия, вероятно, какой-то разлом земной коры. Кстати, Иосиф Владимирович, ну, мой начальник, про которого я тебе рассказывала, очень интересовался этим ущельем и в прошлом году даже ездил туда с какими-то приборами. Он выдвинул гипотезу, что это ущелье – верхний участок огромной земной трещины, потому там и пропадают люди.

– И что еще тебе рассказывал твой Иосиф Владимирович?

– Он еще сказал, что эту расщелину можно использовать как электрическую розетку и черпать оттуда электрическую энергию бесплатно. Ее хватит на полстраны.

– Что-то с трудом верится, – скептически покачал головой Михаил. – Он говорил об этом кому-нибудь?

– Да, он даже опубликовал научную статью на эту тему, у нас в библиотеке она есть. Но ты знаешь, у нас так трудно пробить новую научную идею в среде ретроградов и чиновников. Его многие ученые воспринимают как фантазера…

– А ты-то сама как его воспринимаешь?

– Ой, Миша, он такой умный! Когда говорит, просто заслушаешься.

– А тебе он говорил только о своих научных идеях и ни о чем больше?

– Ну да. А о чем еще?

– Ну, например, что ты очень красивая и что он не только ученый, но и мужчина?

– Ты что, ревнуешь? – улыбнувшись, посмотрела на Михаила Марина, затем подпрыгнула к нему и обвила его шею руками. – Ты, правда, ревнуешь?

– Есть немного, – смутился Михаил.

– Мишенька, любимый мой, я, кроме как на тебя, ни на кого не хочу смотреть. – Она нежно поцеловала его. – Все, спать, я ложусь с краю, раздевайся.

Потушили свет, улеглись. Девушка прижалась всем телом к Михаилу, и нежные девичьи губы заскользили по его губам…

Михаил поднялся, когда забрезжил рассвет. Тихо оделся, посмотрел на спящую девушку. Она свернулась калачиком, маленькие кулачки под подбородком, лицо безмятежно, как у ребенка. Он не стал ее будить, хотя она его просила об этом, осторожно поцеловал ее и вышел наружу.

Старый чабан сидел на том же месте у тлеющего костра. Опершись подбородком на кривой самодельный посох, он устремил взгляд в туманную даль. Михаил подошел к нему. Старик посмотрел на него, но ничего не сказал. Его старые, но еще зоркие глаза смотрели внимательно и понимающе. Михаилу стало неловко, но он прямо посмотрел в лицо старика. Тогда чабан тихо проговорил:

– Не бросай ее. Она хорошая…

– Я знаю, отец, – так же тихо ответил Михаил, – я ее не брошу… если останусь жив.

Старик вывел его к нужной тропинке на лужайке.

– Иди все время по ней, никуда не сворачивай. Километра через два выйдешь к дороге, а там опять вверх по дороге, дойдешь до перевала…

– Спасибо, отец, – кивнул на прощание Михаил, поправил рюкзак за плечами и ушел.

Старик несколько секунд смотрел ему вслед и, когда его фигура превратилась в тумане в темное пятно, перекрестил его в спину.

Глава 15

К логову бандитов Михаил вышел, когда солнце было уже в зените. По карте Зураба он довольно быстро нашел нужную тропу, идущую от дороги вверх. К концу пути деревьев уже не было, только колючий кустарник. Проходя мимо одной из горных щелей, он ощутил на спине чей-то взгляд, а в чистом горном воздухе явственно учуял запах табака.

– Стой! Руки наверх, за голову! – раздался сзади резкий хриплый голос.

Михаил выполнил приказ.

– Кто такой? Куда? – В спину Михаилу под рюкзак уперлось что-то твердое.

– Иду к Рябому. По делу.

– По какому делу?

– Ну, это я ему скажу. Проводи меня к нему. – Михаил стал медленно поворачивать голову, чтобы увидеть мужчину.

– Не поворачиваться! – Ствол пистолета больно ткнул ему в поясницу. – Вперед и без фокусов, а то живо прострелю тебе бок.

Придурок, подумал Михаил, кто же с пистолетом так ведет пленника. Удар с разворотом правой руки по пистолету, левой фалангой пальцев в переносицу, и ты кулем летишь вниз по склону горы. Но он не стал этого делать.

Через пять минут они дошли до пещеры.

– Рябой, к тебе гость, говорит, по делу. – Бородатый конвойный подтолкнул Михаила к главарю.

Рябой сидел на раскладном стульчике, привалившись к стене пещеры, пил чай из алюминиевой кружки. Взгляд бандита, немигающий, неприятный, прилип к пришельцу.

– Ну, что скажешь? – холодно спросил он.

Михаил, не торопясь, снял рюкзак с плеч, повел затекшими плечами, так же, не торопясь, достал из петлицы куртки скрученный в тонкую трубочку клочок бумажки и подал его Рябому.

– Малява[23] от Тенгиза. Он тебе должен был звонить.

Бандит кивнул головой в подтверждение сказанного, прочитал записку.

– А почему ты без Зураба? – спросил он, внимательно глядя на Михаила.

– Он не смог со мной приехать. У него командировка.

– Какая командировка?

– А это тебя не касается.

Михаил сам не знал, по какому делу и куда Зураб поехал, но сказал так специально: Рябого надо сразу ставить на место.

– А, ну да, – растянул рот в язвительной улыбке главарь, – они там стратеги. Ездят по командировкам, а мы тут гнием уже полтора месяца. Слышь, братва, начальника нам прислали. Будет нас учить уму-разуму.

– Заткнись, Рябой, – резко оборвал его Михаил, – ты делаешь свое дело, я – свое. Я отвечаю за техническую сторону операции и приехал не руководить тобой, а помогать тебе, чтобы мы там не обосрались. Ну-ка, пусти, я присяду, – согнал он с чурбака какого-то бандита и сел на его место.

– Бабки привез? – спросил Рябой.

– Да, ну-ка подай мне рюкзак, – приказал Михаил одному из бандитов.

Он развязал рюкзак, подал Рябому тугой зашнурованный сверток.

– Здесь нам на первое время хватит…

Рябой взял одну из пачек и в сердцах хлопнул ею по колену:

– А почему в рублях? Я же сказал толстому: «В долларах!»

– Тенгиз правильно сделал, – спокойно возразил Михаил. – Зачем тебе лишний раз светиться с твоим фальшивым паспортом в обменнике?

– Ладно, – успокоился Рябой. – Так ты и есть тот самый Вольф? – заинтересованно посмотрел он на Михаила.

– Тот самый, – подтвердил Михаил.

– Что будешь, чаю, водки? – Рябой вспомнил, наконец, о своих обязанностях хозяина.

– Чаю, и покрепче. – Отпив несколько глотков чая из алюминиевой кружки, Михаил заговорил: – Ну, а теперь рассказывай о своих делах.

– Дела у прокурора, а у нас делишки. – Рябой растянул рот в самодовольной улыбке и подмигнул стоявшему рядом бандиту: – Ну-ка, покажи гостю кино.

Рябому принесли ноутбук, включили монитор. Михаил и несколько бандитов за его спиной стали смотреть на экран. Михаил не причислял себя к слабонервным, но то, что он увидел, было для него шоком, и ему стоило больших трудов, чтобы сдержать себя.

На экране большая пещера, освещаемая лампочками на стенах, на земле спят люди, человек двадцать, женщины, старики, дети. Белая вспышка, люди вскакивают с земли, с раскрытыми от ужаса глазами озираются вокруг. Через несколько секунд их начинает корежить. Они хватают ртом воздух, словно рыбы, выброшенные на берег. Глаза их округляются до неимоверных размеров, затем круглые белые шары вылетают из глазниц. На шее лопаются артерии, люди с обезумевшим видом бестолково и судорожно дергаются всем телом. Одна женщина лет тридцати подбегает к видеокамере. Ее красивое лицо искажено, она скребет ногтями себя по шее, оставляя на ней кровавые полосы, затем падает с вылезшими из глазниц глазными яблоками, язык ее вываливается наружу. Она затихает, изо рта женщины вытекает белая пена.

«Фильм» закончился.

– Ну, как? – весело спросил Рябой Михаила.

– Впечатляет, – тихо проговорил Михаил.

– Самое главное, обрати внимание, все цело, даже сосульки, ни одна лампочка не погасла. Биологически чистое оружие. Только убрал трупы и садись, пей пиво.

– Да уж. – У Михаила чесались руки. Хотелось бить этого изверга. Бить, бить до изнеможения. Он встал с каменным лицом, отошел на край площадки у пещеры. Рядом стоял какой-то крупный вислоухий бандит и нервно курил. Усмехнувшись, он признался Михаилу: «Мне не раз приходилось видеть трупы, но к этому до сих пор не могу привыкнуть…»

– Принеси мне водки, – попросил Михаил Вислоухого.

Через минуту тот подал ему полную алюминиевую кружку водки, и Михаил залпом выпил.

Глава 16

Они сидели третий час в прокуренном кабинете начальника уголовного розыска города Владикавказа. Лемешев уже, наверное, в десятый раз пристально всматривался в топографическую карту-двухсотку горной местности Северной Осетии, словно хотел там увидеть спрятавшихся бандитов.

Хозяин кабинета, пожилой и солидный осетин с черными и пышными усами, налил ему очередную чашку зеленого чая.

– Нет, Николай Петрович, – убежденно произнес он, – это не наши. Если бы это были наши, я бы давно уже знал.

– Да, пожалуй, – задумчиво согласился Лемешев. Он взял чашку, отпил чай, внимательно посмотрел на подполковника: – Давай еще раз, Ренат Олегович, сопоставим факты.

– Давай, – кивнул разыскник.

– Итак, в течение месяца на горном участке дороги, про которую знают в основном местные жители и по которой вообще редко ездят машины, пропадают люди. Пропали люди с трех легковых автомобилей и один туристический автобус. Трупы с трех автомобилей не найдены, из ехавших в автобусе найдены трупы тринадцати человек, как установили эксперты, почти одни мужчины. То есть похоже на ограбление с убийством. Это понятно. Непонятно другое. Логика бандитов в случае с автобусом. Во-первых, сам факт ограбления автобуса и убийства тринадцати человек выходит за всякие рамки, если, конечно, здесь уместно говорить о каких-то рамках. Ведь бандиты должны понимать, что расследование таких фактов всегда ставится на контроль в Москве. Во-вторых, в отличие от предыдущих ограблений, бандиты не прячут трупы, а сбрасывают их вместе с автобусом в ущелье.

– Интересно, что расстреливают только взрослых мужчин, а женщин, стариков и детей они забирают с собой, – добавил Ренат Олегович.

– Вопрос: зачем? По опросам местных жителей, в округе в этот период было спокойно: краж, ограблений, увода скота за этот месяц не зафиксировано. Чужие в поселках не проживают. Наплыва туристов еще нет.

– Нет, – подтвердил милицейский подполковник.

– Опросы агентурных источников тоже ничего не дали.

– Нет, кое-что есть, – оживился начальник уголовного розыска. – Вот в этом селе, он ткнул в маленькую точку на карте, – мой агент сообщил: недавно двое неизвестных мужчин закупали в сельмаге продукты, и довольно много.

– А что закупали?

– В основном хлеб и консервы. К сожалению, он их не запомнил, видел издалека, но продавщица их могла запомнить.

– А какие консервы они закупали?

– Не знаю, но там выбор небольшой. В основном тушенка, сгущенка, то есть то, что покупают местные.

– Надо выяснить, Ренат Олегович, какую тушенку они покупали – свиную или говяжью. Это важно.

– Да, конечно. Постой-ка, а ведь поселок как раз в районе этих ограблений. Показания мальчика из туристического автобуса говорят в пользу того, что это не грабители, вернее, не совсем обычные грабители.

– Безусловно, – согласился Лемешев. – Ведь для грабителя главное что – ограбить и как можно быстрее уйти с места преступления. А эти орудуют практически в одном районе, на участке дороги длиной двадцать километров… Значит, – глубокомысленно добавил он, – они должны прятаться где-то в горах. Где?!

– В том районе полно карстовых пещер.

– А что говорит мальчик про грабителей?

– Что они действуют нагло и жестоко. Хорошо вооружены.

– Он никого не запомнил?

– Сказал, что хорошо запомнил одного бандита, похожего на Абдуллу.

– Какого Абдуллу?

– Ну, персонаж из кинофильма «Белое солнце пустыни». Только наш бандит с бородой.

– Кстати, как мальчик себя чувствует?

– Нормально, скоро его выпишут из больницы.

– Может, съездим к нему? Я хотел бы его кое о чем спросить.

– Хорошо, поехали, Николай Петрович.

По дороге в больницу милиционер остановил свой «уазик» около придорожного кафе.

– Зайдем на пять минут к одному знакомому? Может, узнаем кое-что.

– Давай. – Лемешев вылез из машины, пошел вслед за начальником уголовного розыска.

На веранде летнего кафе за пластиковым столиком сидели двое: парень лет двадцати пяти с выскобленным блестящим черепом и массивной серебряной цепью на широкой груди. Он равномерно жевал жвачку, уставившись в кружку пива перед собой, слушал своего товарища – смуглого молодого мужчину. Увидев подходивших оперативников, мужчина встал из-за стола, улыбнулся и широким жестом пригласил их за свой столик:

– О, сколько лет, сколько зим! Пивка, Ренат Олегович?

– Рустам, ты же знаешь, что я пиво не пью, – хмуро ответил Ренат Олегович.

– Ну, может, что покрепче?

– Отойдем на минуту, разговор есть…

– Ну, раз начальник приглашает… – Рустам подмигнул своему товарищу и пошел вслед за милиционером на другой конец веранды.

– Ты слышал, что у нас на дорогах творится? – спросил Ренат Олегович.

– Слышал. – Лицо Рустама сразу стало серьезным.

– Это не твои ребята?

– Да вы что, гражданин начальник, – возмущенно сверкнул черными глазами Рустам, – вы же знаете, я не беспредельщик. У меня бизнес, хотя вы и говорите, что незаконный, но он честный.

– Про автобус слышал?

– Да. Это ва-аще! В нашей округе никто на такое не способен. Эх, попадись мне эти суки! Собственными руками кишки выпотрошу! – Возмущение Рустама было неподдельным.

– Значит так, просьба у меня к тебе, – понизив голос, произнес Ренат Олегович, – если что узнаешь, дай мне сразу знать.

– Заметано, начальник. Для меня оказать помощь такому честному менту, как вы, – не западло. Одно ведь дело делаем, гражданин начальник…

– Ну, ты говори, да не заговаривайся, – сурово оборвал его разыскник и повернулся к Лемешеву: – Поехали, Николай Петрович.

– «Мытом» он занимается, – объяснил Ренат Олегович майору, выводя «уазик» на дорогу.

– «Мытом»? – удивился Лемешев.

– Ну да. Останавливает проезжие автомашины и под видом экологических сборов или сборов на ремонт дороги собирает дань с проезжих. С кого триста, с кого пятьсот рублей. Как только вычислим, кто из наших их «крышует», прикроем эту лавочку.

В просторной большой палате, куда вошли Лемешев и начальник уголовного розыска, находился только худощавый бледный мальчик. Он перелистывал один из журналов, лежащих у него на кровати.

– Ну, как ты, Владик? – бодро спросил его Ренат Олегович.

– Нормально. – Мальчик поднял голову к вошедшим мужчинам. Взгляд серьезный и напряженный.

– Держи, – протянул ему пакет милиционер, – тут кое-что повкуснее того, чем тебя кормят здесь.

– Где моя мама? – Мальчик взял пакет, даже не взглянув на него.

– Мы ее ищем, Владик, – тихо ответил Ренат Олегович.

– Я знаю, ее убили! Вы только не хотите мне это говорить! – визгливо выкрикнул мальчик. С ним начиналась истерика.

– Успокойся. – Ренат Олегович сел рядом с ним, обнял его за плечи. – Во-первых, мы предполагаем, что их взяли в заложники, чтобы получить выкуп. Если это так, то мы ее обязательно найдем.

Мальчик постепенно успокоился, вытер кулаком слезы на глазах.

– Владик, – вмешался в разговор Лемешев, – ты нам можешь помочь. Посмотри, может, здесь узнаешь кого-нибудь из тех бандитов. – Николай Петрович разложил перед мальчиком около десятка фотографий.

Мальчик долго перебирал фотографии, наконец выбрал одну.

– Вот этот, – ткнул он в широкое лицо мужчины с жестким взглядом. – Он первый тогда вошел в автобус и всем приказывал, а все его слушались.

– Спасибо, Владик, ты нам здорово помог. – Лемешев собрал фотографии.

Выйдя из здания больницы, он пояснил розыскнику:

– Это Хасан Каримов, участник нескольких террористических актов, причем не только в нашей стране. Находится во всероссийском розыске и является клиентом Интерпола. Бандит еще тот, пробы ставить негде.

– Значит, все-таки террористы, – покачал головой Ренат Олегович. – Но зачем они уводят людей? На захват заложников это не похоже.

– Я думаю, скоро мы это узнаем.

В кармане Лемешева пискнул телефон. Николай Петрович достал его, прочитал эсэмэску: «Встреча в пятнадцать. Купи пять рюкзаков. Волкодав».

– Ренат Олегович, мне нужно купить рюкзак. Где здесь ближайший магазин?

– Тут недалеко универмаг, я тебя подброшу. – Старый разыскник не удивился неожиданной просьбе коллеги.

При выходе из машины Лемешев бросил фразу: «Вечером зайду к тебе. Думаю, будет информация».

Он уже минут пять прохаживался в загаженном скверике. Сзади кто-то окрикнул его с явным азербайджанским акцентом.

– Дарагой, купи ножи, сталь золинговская, самая лучшая здесь.

Николай Петрович оглянулся: бомжеватый мужик с трехдневной щетиной, характерная фуражка-аэродром.

– Мужик, отстань, не нужны мне твои ножи.

– А, может, нужны, Николай Петрович? – вдруг нормальным голосом, чисто на русском спросил мужчина.

Лемешев вытаращил глаза и восхищенно воскликнул:

– Ну, ты даешь, Миша! Талант пропадает!

– Нужда заставит, черта сыграешь, – усмехнулся Михаил.

– Ты один в городе?

– Нет, с «соратником». Тот убежал к знакомой проститутке. Я его на два часа отпустил, так что времени в обрез.

– Новости есть?

– Да, присядем. – Михаил и Лемешев сели на некрашеную скамейку. – Самое главное. Взрывы готовятся в нескольких городах. Один из них известен – Москва. Про другие пока не знаю. Будут взрываться вакуумные бомбы. Они разработаны и даже апробированы. На людях, которых банда Рябого похитила в горах. Возьми мой телефон. Здесь список и снимки всех членов группы, восемь человек. Снимки не очень хорошие, но идентифицировать можно. Вся банда – отморозки, без всяких принципов и понятий. Рябой – самый страшный. За душой ничего святого, и к тому же наркоман.

– Как у тебя с ним отношения?

– Терпит меня только потому, что я ревизор от Тенгиза. Но в любой момент может возникнуть конфликт. Придется его убрать. Может быть, тогда удастся возглавить банду. У него в группе только два близких человека, остальные им недовольны, но молчат. Боятся. Он в порыве ярости убил Хасана.

– Как, самого Каримова? – воскликнул Лемешев.

– Да, его. Уже всем ясно: или он, или я. В волчьей стае не может быть два вожака.

– А что с туристами из автобуса?

– Их всех взорвали в пещере, как подопытных… – На скулах Михаила заиграли желваки.

– Когда планируются взрывы?

– Ориентировочно через месяц. Проблема с окисью этилена. Ее можно достать только на режимном химическом объекте. Имейте это в виду.

– Я знаю, – кивнул головой Лемешев. – А где Зураб?

– Мы с ним не встречались. Он должен был ехать со мной в горы, но Тенгиз дал ему какое-то другое задание.

– Какое?

– Не знаю.

– А зачем тебе рюкзаки?

– Собираемся в дорогу. Куда, пока не знаю, ждем указаний от Тенгиза.

– Когда будем брать группу?

– Пока ничего не предпринимайте. Я постараюсь убрать Рябого и возглавить банду.

– А если не уберешь?

– Тогда он уберет меня, – грустно улыбнулся Михаил.

– Миша, скажи мне, что самое тяжелое в этой жизни, какая сейчас у тебя? – Лемешев внимательно посмотрел на агента.

– Самое тяжелое… – Михаил вздохнул, потер кулак о свою ладонь, – самое тяжелое – это играть роль, быть там своим.

– То есть это даже не совершить ошибку, из-за которой тебя разоблачат?

– Да нет. Самоконтроль уже на автомате. А знаешь, чего я больше всего боюсь? – Михаил резко повернулся к Лемешеву и посмотрел на него с неожиданной грустью: – Боюсь, что маска прилипнет.

– Какая маска?

– В детстве я прочитал японскую сказку. Одна пожилая женщина нашла в лесу страшную маску. Когда она надевала ее, то все в ужасе разбегались. Узнав силу этой маски, она стала грабить по ночам людей на дорогах. Ночью она была грабителем, а днем опять становилась доброй бабушкой и заботливой матерью. Но однажды маска прилипла к ней навсегда. Вот и я боюсь, как бы моя маска не прилипла ко мне…

– Скоро ты ее снимешь.

– Надеюсь, – криво усмехнулся Михаил и бросил взгляд на часы. – Все, время кончилось. Пока. Через неделю в это же время на этом же месте.

– Удачи тебе, Миша. – Фээсбэшник пожал ему руку крепче, чем обычно.

Глава 17

Сон был жутковатый. Марина бежала вверх по горной тропе за Михаилом и никак не могла его догнать. Она кричала ему в спину: «Подожди меня, не уходи!» Но он все шел и шел. Вдруг он обернулся, и Марина остановилась от неожиданности. Вместо головы на плечах человека была волчья морда. Она не была страшной. Желтые глаза волка-человека смотрели внимательно. Марина хотела что-то сказать, но слова застряли у нее в горле. Однажды в долине она встречала волка. Он ее не боялся и смотрел на нее внимательно и настороженно. Страх пришел после того, как он убежал в кусты. Сейчас же волк тоже напряженно смотрел на нее, поматывая головой.

Проснувшись, Марина поняла, что Михаил ушел. Чтобы убедиться в этом, она осмотрела комнату, вышла наружу.

Дедушка Мансур готовил на костре возле домика кукурузные лепешки.

– Он ушел? – спросила Марина.

– Ушел, – спокойно кивнул головой старик. – Садись, поешь, чай я подогрел.

Девушка налила чаю, села завтракать.

– Даже не попрощался, – обиженно заметила она.

– У тебя с ним серьезно? – спросил Мансур.

– Да, – тихо ответила девушка.

Из-за горных вершин выглянуло солнце. Окружающий пейзаж сразу преобразился. Туман рассеялся, серебристые вершины гор на фоне голубого неба засверкали девственной белизной. Сочно-зеленый ковер приятно радовал глаз. Лошади на лугу изредка фыркали и, вытянув морды к солнцу, вдыхали теплый горный воздух.

– Дедушка, а моя Звездочка здесь? – поинтересовалась Марина.

– Здесь. Что, хочешь проехаться?

– Да, хочу.

– Сейчас оседлаю его. – Старик пошел в саклю за конской сбруей.

Через несколько минут он подвел каурого кахетинца к внучке. На длинном лбу у него было белое пятно, похожее на звезду. Марина протянула ему кусок лепешки: «Ну что, Звездочка, не забыл меня?» Конь покосился на девушку, шумно втянул широкими ноздрями воздух, осторожно взял бархатными губами угощение с рук девушки. Она погладила его по лбу. Жеребец встряхнул головой, осторожно сжал челюстями девичье плечо.

– Признал тебя, – заметил дед Мансур, – давай я тебя подсажу.

– Не надо, я сама. – Девушка легко, по-мужски взлетела в седло, похлопала коня по шее. – Я только до Чертова ущелья и обратно.

– Смотри, аккуратнее, там спуск крутой.

– Я знаю, дедушка, – крикнула Марина, сразу пуская коня в галоп.

Свежий ветер пружинисто бил в лицо, разгоняя остатки сна. Конь несся стремительно, но при этом чутко реагировал на управление всадника. Неожиданно Звездочка резко остановился, хотя до конца тропы было еще далеко. «Ну, ты что?» – подбадривала коня Марина, но тот храпел и не хотел двигаться даже шагом. Девушка, удивленная таким поведением коня, спешилась и пошла рядом, ведя Звездочку за узду. Конь нехотя пошел за ней, вздрагивая всем телом и мотая головой.

Марина подошла к краю каньона. Перед ней открылась красивая панорама. Это даже не ущелье, а огромный котлован, поросший мелкими деревьями и кустарником. До дна котлована, до которого, Марина знала, еще километра три, лучи солнца еще не доходили. Там внизу, в сумраке плавали обрывки тумана, почему-то зеленоватого цвета. Девушка невольно залюбовалась пейзажем: местность выглядела сурово, но величественно.

Вдруг сквозь туман она увидела приблизительно на расстоянии двух километров какое-то странное сооружение в форме гриба. Странно, подумала девушка, раньше его здесь не было. В очертаниях гриба ей показалось что-то знакомое. «Где-то я это видела, – мелькнуло в голове. – Подожди-ка, где же! Точно, вспомнила! Это было в проекте Гиви. Я это видела год назад. Да, конечно. Когда вошла в его кабинет, на столе у него лежали какие-то чертежи, и на одном из них был вот этот гриб. И было название чертежа: «Схема аккумуляции турбулентной энергии с поверхности Земли». Но рассмотреть я не успела, в кабинет вошел Гиви. Он повел себя как-то странно. Быстро и нервно убрал чертежи и спрятал их в сейф. На мой вопрос в отношении этих чертежей бросил: «Да… так, ерунда. Эскизные проекты неосуществимых идей». Странно вдвойне, так как он обычно охотно рассказывал о своих научных идеях. Может быть, какая-то секретная работа? Но у нас сейчас в институте не осталось закрытых тем».

Звездочка дернул головой, тревожно заржал. Он стал пятиться назад, таща за собой девушку. Внезапно Марина ощутила непонятное чувство страха. Прошептав: «Все, идем, идем, Звездочка!», – она повернула обратно.

По прибытии в деревню от тети Аманды Марина узнала, что ей кто-то постоянно звонит по ее сотовому телефону. Она не взяла его в горы, так как сигнал там не доставал. «Упорный такой, каждый час звонит», – удивилась пожилая женщина. Это был Гиви. Марина сразу позвонила шефу.

– Мариночка, как у тебя дела? Что с твоим дядей? – Голос Иосифа Владимировича простуженный, но бодрый.

– Пока не знаю. Ищут, – коротко проинформировала девушка.

– Марина, ты мне срочно нужна. Вылетай ко мне немедленно в Самару.

– Так срочно?

– Да, срочно. Я тебе на месте все объясню. Деньги я тебе дам, командировку оформим потом.

– Хорошо. Думаю, завтра прилечу.

Вот так сразу срываться из родного гнезда, где не была уже год, не хотелось. Но не ехать тоже нельзя. Все-таки это Гиви. Когда ей надо было, он ее всегда отпускал.

По дороге в аэропорт в автобусе с ней рядом сидел молодой летчик гражданской авиации, который сразу попытался завязать знакомство с красивой соседкой. Он помог ей приобрести билет без долгого и, по всей видимости, бесполезного стояния у кассы. Проводив ее до пункта досмотра багажа, успокоился только после того, как получил от нее номер ее московского телефона. Не родись красивой, но будь практичной, усмехнулась про себя Марина, перефразировав известную поговорку.

Самолет прилетел в Самару в шесть утра. Марина, измученная перелетом, была раздражена и недоумевала: зачем такая срочность, что стряслось? Иосиф Владимирович встретил ее в аэропорту и повез в гостиницу.

– Мне утвердили наш проект по аккумуляции турбулентной энергии Земли, – говорил он по дороге. – Помнишь, я тебе рассказывал? Сейчас мы прокладываем линию вдоль берега моря и скоро проведем испытания. Ты мне нужна, чтобы проверить в Москве кое-какие расчеты.

– Это что же, мне лететь в Москву?

– Да, но сначала ты отдохнешь в гостинице. Завтра вылетишь. В институте подойдешь к нашему научному отцу-благодетелю, – Гиви усмехнулся, – Станиславу Файвелевичу. Он тебе даст мои документы в сейфе и необходимую литературу.

– А какие расчеты надо сделать?

– Расчеты по электропроводимости некоторых материалов. Я в гостинице тебе расскажу.

Такси подъехало к гостинице. Спустя несколько минут Марина заселилась в комфортный двухкомнатный люкс. Однако, удивилась девушка, это явно зашкаливает за норму институтских командировочных.

Вечером Иосиф Владимирович зашел за Мариной в номер и пригласил ее на ужин. Девушка с удивлением посмотрела на своего начальника. В белом костюме-тройке он никак не походил на прежнего Гиви – в застиранном рабочем халате, каким все привыкли его видеть.

– Но мне нечего надеть, – призналась она.

– Марина, ты красива в любом виде. Истинную красоту не испортят даже лохмотья.

В ресторане Иосиф Владимирович был сама галантность: он красиво ухаживал за девушкой, отпускал в ее адрес тонкие комплименты, даже станцевал с ней один танец. Довольно сносно. В конце трапезы разговор сам собой зашел о реализации проекта.

– Иосиф Владимирович, а каков будет эффект от вашего эксперимента? – поинтересовалась Марина.

– От нашего, Мариночка. Эффект будет ошеломляющий. О нем заговорит весь мир. И это не преувеличение, скоро ты сама в этом убедишься. – Иосиф Владимирович выглядел серьезным.

– А почему до сих пор о вашем проекте никто не знает?

– Никто не верит. Обычная ограниченность человеческого мышления: «Этого не может быть, потому что не должно быть». Люди сами себе ставят рамки и боятся за них выйти. И, если кто-то ломает эти рамки, его объявляют либо фантазером, либо недоучкой, либо сумасшедшим. В истории много таких примеров: Коперник, Никола Тесла. Кстати, последнего при жизни никто так и не признал. А ведь на основе идей Николы Теслы были созданы многие современные вещи: компьютер, электромобиль, сотовая телефонная связь, телевидение…

– А себя вы не причисляете к таким ученым, как Тесла?

– Нет, у Теслы был божественный дар. Таких людей единицы. Я же просто талантливый ученый, которых в мире несколько сотен, может быть, тысяч. Но таких, как я, не любят. Считают их выскочками. – Иосиф Владимирович желчно усмехнулся. – Особенно это было характерно во времена Советского Союза. Ты это время не застала. Когда я еще был студентом, у меня уже были наработки по проблеме сверхпроводимости ряда материалов при низких температурах. Это была практически готовая диссертация. Я попросил одного доктора написать рецензию на мою работу. Он написал. Мол, перспективная научная идея, есть и научная значимость, и практическая. Правда, в конце поставил-таки «кляксу»: дескать, результаты экспериментов еще сырые, получены в лабораторных условиях без четко зафиксированных параметров, необходимо доработать. В общем, похлопал по плечу: молодец, продолжай в том же духе. А через три месяца глазам своим не верю: моя работа выдвигается на соискание кандидатской степени. Соискатель – этот самый доктор наук. Встречаю его, смотрю ему в глаза. Как же так?! А он без тени смущения: «Я давно работал над этой проблемой. Опередил тебя, извини. Ты молодой, еще что-нибудь сварганишь». А в конце предупредил: «Не вздумай возникать, с г…ном смешаю!» Вот так изящно, по-интеллигентному взял и украл.

– Иосиф Владимирович, а этот проект вы будете выдвигать на ученую степень?

– Нет, а зачем?

– Как зачем? – удивленно уставилась на шефа Марина.

– Мариночка, – криво усмехнулся Иосиф Владимирович, – степени, звания – шелуха все это. Обо мне и так будет говорить весь мир после осуществления этого проекта. Мною будут либо восхищаться, либо ужасаться. – Глаза Иосифа Владимировича лихорадочно заблестели. В порядке ли он, мелькнуло в голове у Марины. – У меня к тебе тоже вопрос: как ты планируешь свою жизнь?

– Я… не решила еще, – смешалась от неожиданности девушка, – закончу диссертацию, а там видно будет.

– Диссертацию ты защитишь, она у тебя нормальная. Ты не думала о том, как устроить свою жизнь в цивилизованной стране? – Иосиф Владимирович напряженно смотрел на нее.

– Да нет, я никуда не собираюсь уезжать из России.

– А ты подумай. В Москве? Ну да, ты сможешь устроиться. Доработаешь до старшего научного сотрудника – это твой потолок. А в своем захолустье среди полуграмотных абреков и до этого не дослужишься. А ты достойна лучшей участи. – Иосиф Владимирович говорил тихо и вкрадчиво.

– Но у меня за границей нет никого.

– А если будет человек, который поможет тебе как в научном, так и в материальном плане? Хорошему алмазу нужны хорошая огранка и хорошая оправа. Пойми, Мариночка, у человека всего одна жизнь. – Иосиф Владимирович поднял для убедительности вверх указательный палец. – И к концу жизни бывает так обидно, что бездари незаслуженно получают все блага, а ты, которая заслуживаешь больше, чем они, в старости живешь на грани между бедностью и нищетой. Подумай, Марина. – Он осторожно положил руку на кисть девушки. Глаза мужчины неестественно блестели.

– Иосиф Владимирович, я не знаю, к чему вы все это говорите, – отдернув руку, покраснела Марина. – Я вас очень уважаю, но к таким поворотам не готова…

– Ну, хорошо, мы еще поговорим на эту тему, – Иосиф Владимирович снова был спокоен.

Он вызвался проводить девушку в номер, но она отказалась, сухо поблагодарила его за ужин и пошла к себе.

Иосиф Владимирович подозвал официанта, заказал еще коньяка и попросил у него номер телефона, по которому можно заказать путану.

Глава 18

– Рябой очень крут. Он всегда говорит: «Труп в свидетели не годится». Я один раз видел, как он одним ударом пальцев в оба глаза замочил мужика. Пальцы у него железные. Он одним ударом двух пальцев любую авторучку как соломинку ломает… – Весло, молодой вислоухий бандит, рассказывал Михаилу про своего главаря.

При этом он держал в руках сотовый телефон с подсоединенными к нему тонкими медными проводами, уходившими вниз по горной тропинке.

Михаил был от него метрах в десяти, сидел на корточках и закреплял медную нить, провисавшую поперек тропы, на замаскированных в кустах шестах.

– Кто у него в группе ближайшие помощники? – поинтересовался он.

– Доцент и Карим. Он по всем важным вопросам только с ними советуется.

– А Хасана за что он «замочил»?

– За «косяк». Тот упустил из туристического автобуса какого-то мальчишку. «Косяк» есть «косяк», но это через край. Братва этого не одобрила.

– А ты?

– Я тоже так считаю. – Весло воровато оглянулся, затем, понизив голос, сказал: – Он вообще в последнее время какой-то странный. Заводится с полуоборота, на всех рычит. Рябой, конечно, бандит классный, но братаны боятся, как бы он там не напортачил. А с Хасаном… зря он так, конечно…

– Ну, все, готово! Сейчас проверим. – Михаил встал, подошел к Веслу, взял у него клеммник, который тот держал во второй руке, маленькой отверткой открутил одну клемму. Сотовый телефон издал тихую мелодию. – Работает.

– Здорово! – Весло удивленно покачал головой. – А как ты это сделал?

– Я между аккумулятором и телефоном поставил эту проволоку. Если кто-то по тропе пойдет, то он порвет эту проволоку внизу, разорвет цепь, и телефон, отключаясь, даст сигнал.

– Да, голова! – восхищенно посмотрел на Михаила Весло.

– А почему у тебя погоняло Весло? – поинтересовался Михаил.

– Я раньше греблей занимался.

– А как ты к Рябому попал?

– Дезертировал из части с оружием.

– Что так?

– Да… достали старослужащие. Ну, обычная история… А я не люблю этого. В общем, дал им отпор. Ну, один пахан там у них и взъелся на меня, объявил: «Тебе не жить тут». Я и сбежал. На рынке, когда пытался толкнуть автомат, на меня вышел Рябой. Сказал, мне дисбат светит лет на пять. Я у него и остался.

– Слушай, Весло, – внимательно посмотрел на вислоухого бандита Михаил, – я Рябого сниму с должности, возглавлю группу сам. Мне нужен будет толковый помощник. Думаю, ты подойдешь для этого. Как ты на это смотришь?

– А что… я… да… Ну, в смысле, не дурак. Только как ты Рябого снимешь?

– Это моя забота. Ты мне скажи, кто-нибудь кроме Доцента и Карима, вступится за него?

Весло напрягся от такого неожиданного и страшного вопроса. Он даже вспотел, напряженно уставившись взглядом в землю, затем с трудом выдавил, покачав головой: «Пожалуй, нет».

– Ладно. – Михаил вставил опять проводок в клемму и закрепил его. – Можешь теперь сидеть спокойно, только телефон больше не трогай. И вот что: держи язык за зубами. Меньше болтаешь – дольше живешь.

Бандит судорожно сглотнул слюну и энергично кивнул головой. Михаил ободряюще кивнул ему, пошел вверх по тропинке.

Конфликт возник как бы неожиданно, и со стороны казалось, что все произошло случайно. Но Михаил так и планировал: чтобы в сознании членов бандитской группы закрепить именно такое впечатление.

После обеда солнце сильно припекало. Бандиты, разморенные плотным обедом и жарой, отдыхали. Двое играли в нарды, остальные дремали. Михаил вышел из пещеры наружу. У входа сидел Вареный, самый тупой член банды. Это был здоровый детина с физиономией неандертальца. Для него любой прибор, содержащий более двух кнопок, был сложный. Он так и не освоил сотовый аппарат, сколько его ни учили. Рябой держал его в группе только из-за того, что тот обладал огромной физической силой и беспрекословно, не думая, исполнял все приказы главаря. В группе вся тяжелая и грязная работа была на Вареном.

Сейчас он сидел на камне и был занят делом: с двух метров плевал в пустую консервную банку. Когда попадал в цель, то радовался этому, как ребенок. В метре от него стоял работающий движок. Михаил с прищуром посмотрел на увлеченного столь интеллектуальным занятием бандита и резко скомандовал:

– Вареный! Перенеси движок в пещеру.

Детина, готовившийся к очередному плевку, застыл с открытым ртом и несколько секунд осмысливал команду.

– Дык… это. Рябой сказал, сюды, когда он спит. – Бандит показал пальцем на то место, где стоял генератор.

– Я сказал, убери движок в пещеру. – Михаил произнес это медленно и властно.

– Дык как же… – Вареный впал в ступор от неожиданной коллизии двух приказов.

– В чем дело? – раздался за спиной Михаила хрипловатый голос Рябого.

– Я велел убрать движок в пещеру, – спокойно сказал Михаил, скосив взгляд в сторону главаря.

– Генератор останется здесь.

– Нет, так мы демаскируем позицию. Генератор надо поставить в пещеру.

– Ты чего это, фраерок? – вкрадчиво произнес Рябой. – Ты что-то не догоняешь. Ты, вообще, кто здесь такой?!

– Я – старший, ты мне обязан подчиняться.

– Да ты… да я же тебя, – зашелся от такой наглости Рябой, даже затрясся весь, – я же тебя соплей перешибу, с-сучонок!

Рядом с ним встали Доцент и Карим. С автоматами.

– Ну, все, хватит, – Михаил выглядел спокойным. Казалось, он не замечал состояния Рябого. – Я тебя снимаю с должности и арестую. Сдай мне свое оружие и спутниковый телефон.

Лицо главаря вытянулось, он с изумлением посмотрел на Доцента и Карима, те тоже ничего не понимали. Остальные бандиты насторожились, молча наблюдали за взрывоопасным конфликтом.

– Слышь, братва, он меня арестует, – развеселившись, хрипло засмеялся Рябой. – Ну, давай, арестовывай, – и протянул обе руки по направлению к Михаилу.

Бородатый Карим сдержанно гыкнул, хмурый Доцент тоже растянул лицо в кривой улыбке, обнажив желтые зубы.

– Даю тебе тридцать секунд, время пошло. – Михаил снял с руки наручные часы, стал смотреть на циферблат.

На площадке перед пещерой возникла напряженная тишина, нарушаемая только шумом работающего движка. Все застыли, ожидая развязки. «Так, один против троих, – лихорадочно соображал Михаил. – Доцент и Карим затворы не передернули, это дает мне полторы-две секунды. Черт, только бы не промахнуться, давно не тренировал этот бросок. Надо рисковать, Миша, другой такой возможности не будет. Или я, или он».

Он стоял один, безоружный, против матерых вооруженных бандитов. Со стороны это выглядело безумием. Во всяком случае, так считали все притихшие бандиты.

Михаил методично отсчитывал секунды на циферблате. Ему не нужна была такая точность, просто надо было уравновесить свою нервную систему.

– Все, твое время кончилось, – объявил он, кладя часы в нагрудный карман куртки.

– Ну, и что дальше? Может, мне у тебя попросить прощения? Я ведь тебя ослушался. – Рябой откровенно издевался над своим соперником, предвкушая показательное наказание строптивого.

Эта самоуверенность его и погубила. Он не заметил, как напрягся Михаил, не заметил, в каком положении находится его правая рука. Он был уверен, что перед ним стоит сопляк, к тому же совершенно безоружный.

– Я тебя предупреждал, Рябой, – тихо произнес Михаил.

Его правая рука резко взлетела от бедра, и через долю секунды стальная заточка проткнула насквозь шею Рябого. Она вошла под кадыком и вышла наружу сантиметров на пять. Бандит вскинул руки к горлу, зашатался, захрипел: «У-ук-х-ха…», сделал два шага по направлению к Михаилу и упал навзничь.

Доцент и Карим с изумлением смотрели на своего поверженного шефа, не веря в происходящее. Михаил воспользовался этим и грозно приказал:

– Оружие на землю!

Для убедительности он слегка покачал напряженными ладонями в вертикальной плоскости, демонстрируя готовность повторить аналогичные броски. Это был чистой воды блеф: в руках у Михаила больше ничего не было. Но бандиты поверили в грозящую им опасность и положили автоматы на землю.

Михаил нагнулся над трупом, повернул к себе лицо Рябого. Остекленевшие глаза когда-то грозного убийцы смотрели удивленно. Он закрыл ему веки, достал из его куртки сотовый телефон. Тот словно ждал этого, певуче зазвонил. Михаил поднес аппарат к уху.

– Да, слушаю. Это Вольф. Нет, его нету. Я его убрал… так надо было. Потом расскажу… Хорошо… когда… понял… до связи. – Он отключил телефон, внимательно осмотрел стоявших вокруг него бандитов и тихо, но властным тоном заговорил, обращаясь к ним:

– Значит, так, группой руковожу я. Любой шаг в сторону, и будет подобное наказание. – Михаил указал на убитого Рябого. – Сейчас свертываемся. Через два часа выходим. Карим, иди на дорогу, сделай там рекогносцировку. Доцент, отключи генератор и упакуй. Косой, приготовь жратвы на дорогу. Вареный, прошмонай этого, – кивнул он на труп, – и сбрось его в пещеру, к тем. Весло, перед выходом проверь все здесь, чтобы после нас не осталось никаких следов. И предупреждаю всех: никаких пьянок и бардака. Все, собираемся.

Бандиты бросились выполнять указания нового вожака стаи.

Глава 19

«Ан-12», натужно ревя моторами, тяжело шлепнулся на бетон аэродрома и прокатился до конца посадочной полосы. Через несколько секунд моторы замолкли, наступила тишина. Трап не подавали, и вообще рядом с самолетом не было никакого движения. Лемешев стоял рядом с начальником отдела ФСБ Владикавказа и терпеливо ждал.

Почему на этом самолете, недоумевал Лемешев. Конечно, генералам необходимо прибыть по возможности скрытно, но, если они не хотели лететь на рейсовом самолете, можно было взять борт покомфортней, «Як-40», например. А лететь на военном грузовом самолете – это экстравагантно, но непонятно. Тем более Тихорецкому, с его-то ногой!

Спустя несколько секунд Николай Петрович получил ответ на свои вопросы. Задняя часть «Ан-12» разверзлась, и из чрева самолета стали выходить пассажиры. Молодые мужчины с огромными рюкзаками и сумками. Одеты неприметно: в джинсах, летних рубашках, майках, некоторые в шортах. Лемешев сразу понял: спецназ. То, как они вышли из самолета, как осмотрелись, как поставили свой багаж – все это выдавало в них профессиональных боевиков. Это даже не военные. У военных ведь как: зычные команды командиров, мат-перемат, затем построение в шеренгу.

Эти ребята вели себя по-другому. Первые двое, как только вышли из самолета, сразу обозначили свой периметр: один прошел в нос самолета, другой – в хвост. Так, на всякий случай. Сумки и рюкзаки поставили на бетон полукругом. В кучу не сбивались.

Вслед за спецназовцами из самолета выкатился БТР. Лемешев посчитал прибывших. Десять человек. Интересно, что это за спецназ? Через пару минут из самолета вышли Кобецкий и Тихорецкий. Геннадий Николаевич поддерживал Тихорецкого при выходе из самолета. Оба были в гражданской одежде. Николай Петрович поспешил к начальству.

– Как долетели, Александр Юрьевич? – участливо спросил он начальника.

– Гораздо лучше, чем в «Ту». Только такие самолеты и предназначены для генералов-инвалидов, – усмехнулся Тихорецкий, протягивая Лемешеву руку для приветствия.

К генералам подошел начальник отдела ФСБ, не поняв, кто из них старший, начал представляться по-военному, вытянувшись, сразу обоим: «Начальник владикавказского отдела ФСБ полковник Харитонов…».

– Расслабься, полковник, – небрежно бросил Кобецкий, – мы не на плацу. Подай лучше транспорт мужикам.

– Слушаюсь! – Фээсбэшник повернулся к зданию аэровокзала, махнул кому-то рукой. Через полминуты к самолету подкатил «пазик».

К Кобецкому подошел подтянутый, сухощавый мужчина:

– Какие будут указания, Геннадий Николаевич?

– Пока все по плану. Ребята пусть едут, отдыхают, а ты с нами в отдел. Кстати, познакомьтесь друг с другом. – Генерал повернулся к Лемешеву и жестом предложил провести церемонию знакомства с командиром спецназовцев.

– Полковник Никифоров, заместитель командира отряда «Альфа», – крепкое мужское рукопожатие.

– Майор Лемешев, Московское управление…

– Подполковник Лемешев, – поправил Тихорецкий своего подчиненного. – Извини, Николай Петрович, не успел сообщить, приказ пришел только вчера…

– Ты все понял, Николай Петрович? – Кобецкий выразительно кивнул головой в сторону спецназовцев, загружавшихся в автобус.

– Понял, товарищ генерал, – тихо вздохнул Лемешев.

– Ну что, командир, принимай гостей. – Кобецкий вновь повернулся к Харитонову, широкому медвежьеподобному мужчине, который скромно стоял в сторонке.

– Поехали, вот машина. – Полковник пригласил прибывших гостей в черную «Волгу».

От обеда в ресторане генералы отказались, велели сразу везти их в отдел. После чая начали совещание.

Лемешев докладывал кратко, сухо, но доклад все равно занял двадцать минут. Генералы, полковник Никифоров и начальник отдела ФСБ Харитонов слушали молча, не перебивая. Кобецкий только изредка делал какие-то пометки в своем блокноте. Генерал остался довольным работой Лемешева и не скрывал этого.

– Вопросы к Николаю Петровичу? – обвел он взглядом всех присутствующих.

– Как Волкодав убрал Рябого? – спросил Никифоров.

– Он убил его пикой, на глазах у всей банды.

– Да уж, – покачал головой спецназовец, – это профи! Мы Рябого один раз накрыли, помните, Геннадий Николаевич? – обратился он к Кобецкому. – Всех схватили, только один Рябой выскользнул да еще ранил двух моих ребят.

– Где они будут получать компоненты для бомб? – поинтересовался Тихорецкий.

– Предположительно в Самаре.

– Самара, Самара… – задумчиво проговорил Кобецкий, – это какой-то криминальный перекресток России. Все тут проходит: наркотики, оружие, взрывчатка, контрабанда. А сколько в банде взрывников? – спросил он у Лемешева.

– Три взрывника. Причем Волкодав говорит, что все они подготовлены достаточно профессионально.

– Ну что, давайте подведем черту. – Кобецкий хлопнул ладонью по столу, словно поставил точку в ясном для всех деле. – Про бандитов нам все известно. Кто они, где они, что хотят сотворить. Руководит ими наш человек. То есть контроль полный. Так что можно обойтись без шума, стрельбы и прочих театральных эффектов. Какие будут предложения? – выразительно посмотрел он на Никифорова.

– Надо брать! – решительно произнес тот.

– Да, тянуть опасно, – согласился начальник отдела ФСБ Харитонов.

– Я против, Геннадий Николаевич, – неожиданно возразил Лемешев, – в настоящий момент брать бандитов считаю нецелесообразным.

– Та-ак, – задумчиво протянул Кобецкий, – обоснуйте свое мнение, Николай Петрович.

– Хорошо, попытаюсь обосновать. – Оперативник поерзал на своем стуле, взял в руку авторучку, начал крутить ее в пальцах. – По сообщению агента Волкодава, у организаторов теракта существует второй план взрыва, запасной.

– Откуда такая информация? – резко спросил Кобецкий.

– В разговоре с Волкодавом Зураб проговорился. При инструктаже нашего агента он неожиданно произнес такую фразу: «Желательно, чтобы этот план сработал. Он основной, на него потрачено много сил». Если мы сейчас берем всю группу, то, естественно, выключаем нашего агента из игры и опять остаемся без источника информации. А других источников у нас нет, я правильно понял, Геннадий Николаевич? – Лемешев прямо посмотрел в лицо генерала.

– Да, это так, – хмуро согласился Кобецкий. – Какие планы у группы Волкодава?

– Всю группу планируется разделить на три подгруппы. После получения взрывчатки они поедут в три города для проведения взрывов.

– Какие это города? – напрягся Тихорецкий.

– Точно известно: Москва, второй – Самара. О третьем ничего не известно, Тенгиз нашему агенту его не назвал.

– Надо узнать третий город, – жестко произнес Кобецкий.

– Я думаю, скоро узнаем…

– Думать мало, надо действовать, – закусив губу, раздраженно бросил генерал.

Коллеги понимали его. Он приехал, чтобы завершить операцию и доложить руководству о ликвидации опасной террористической группы. Начальство любит такие доклады. А тут новая задача с несколькими неизвестными. Ребусы решать – начальство не любит. И сейчас Кобецкому необходимо принять непростое решение: либо действовать по уже подготовленному и утвержденному сценарию, либо начать с главарями бандитов опасную игру с непредсказуемой концовкой. Если потом что-то сложится не так и бандиты уйдут из-под контроля или, не дай бог, взорвут что-то, то вся ответственность ляжет на него, Кобецкого.

– Что предлагает Волкодав? – устало спросил он.

– Предлагает завербовать одного из членов банды под гарантию его освобождения от уголовной ответственности и искать второго организатора взрыва.

– Ты как, Александр Юрьевич? – поинтересовался Кобецкий у руководителя Московского управления ФСБ.

– Я согласен с Лемешевым, – тихо произнес Тихорецкий.

Минуты две Кобецкий сидел молча. Лицо его было хмурым, пальцы выбивали легкую дробь по столешнице. Все остальные тоже молчали, напряженно ждали.

– Хорошо, – кивнул генерал, – отложим взятие неприятельской крепости. Все равно она от нас никуда не уйдет. В конце концов, Волкодав может и один сработать, я в него верю. Меня сейчас больше всего беспокоит третий город, неизвестный нам.

– Николай Петрович, – повернулся к Лемешеву Тихорецкий, – как, ты говоришь, закодирована их операция?

– МПС.

– Может быть, здесь разгадка?

– МПС – это старое название железнодорожного ведомства. Сейчас это РЖД.

– А может… – Тихорецкий на несколько секунд задумался, – может быть, это название городов, где запланированы взрывы? Москва, Петербург, Самара?

– А что, в этом что-то есть, – согласился Кобецкий.

– И интересно, что все эти города находятся на одной прямой, – удивленно заметил Никифоров, глядя в лежащую перед ним карту.

– Значит, так, Николай Петрович, когда у тебя очередная встреча с Волкодавом?

– Послезавтра.

– Я пойду на встречу с тобой. – Кобецкий резко встал из-за стола. – Ну что, Андрей Борисович, теперь можно и перекусить.

– Поехали, – охотно согласился Харитонов.

Глава 20

Черный «Мерседес-Бенц» мягко подкатил к парадному подъезду современного небоскреба в центре Тегерана. Из машины вышли Махмуд и Тенгиз. Последний сразу начал вытирать выступивший на лбу пот. Махмуд, казалось, не чувствовал жары. Лицо его как всегда оставалось непроницаемым.

К гостям быстро подошел щуплый человек в европейском костюме. Он уважительно, двумя руками, поздоровался с Махмудом, затем с Тенгизом.

– Прошу вас, господа, господин Мутабу ждет вас.

Все трое вошли в просторный холл, где работали кондиционеры. Тенгиз облегченно вздохнул.

– У вас всегда такая жара? – спросил он по-английски.

– Да, господин.

– Тенгиз, не надо здесь говорить по-английски, – поморщился Махмуд. – Лучше говори на чеченском или хотя бы по-русски.

Через две минуты гости вошли в просторный кабинет господина Мутабу. Кабинет был обставлен в европейском стиле: просторно, удобно, функционально. Единственной деталью азиатского дизайна был ковер ручной работы с персидским орнаментом.

Хозяин кабинета, полноватый солидный мужчина с одутловатым лицом, встретил гостей приветливо. Он поздоровался с Махмудом по мусульманскому обычаю (в два касания щеками), затем обменялся по-европейски с Тенгизом крепким рукопожатием.

– Как поживает господин Али? – спросил господин Мутабу, когда гости уселись в кресла.

– Слава Аллаху, жив и здоров.

Тенгиз внимательно посмотрел на Мутабу и Махмуда. Он знал, что под именем Али скрывается Усама бен Ладен. Такая конспирация показалась ему излишней, так как в этом кабинете подслушивание было практически невозможно. Мутабу был одним из руководителей иранской контрразведки.

– Как твой старший сын Бахтияр? – в свою очередь, поинтересовался Махмуд.

– О, он уже старший офицер в нашей армии, – сообщил Мутабу.

– А почему ты не посоветовал ему идти по твоей линии?

– Наша работа не для всякого мужчины, тут мало одной честности и храбрости.

Как же, подумал про себя Махмуд, просто тебе в армии нужен свой человек.

Подали зеленый чай. В ходе чаепития поговорили мимоходом о ценах на нефть, арабских скакунах, турецких борделях. После традиционного ритуала чаепития перешли к делу.

– Есть хорошие предложения по оружию, – осторожно заговорил Махмуд, перебирая в руках четки.

Господин Мутабу поставил свою чашку на стол, внимательно посмотрел на гостя, ожидая продолжения.

– Томагавки, «калашников», современные зенитные комплексы, танк Т-80… – плавно перечислял Махмуд.

– Т-80 откуда? – удивленно воскликнул Мутабу.

– Из Украины.

Тема была весьма актуальной. Иран остро нуждался в оружии в преддверии войны с Соединенными Штатами Америки. То, что Россия не продает сейчас свои танки, было общеизвестно. Т-80, конечно, не самый современный танк, но иметь несколько десятков таких машин не помешало бы.

– Я переговорю с моим руководством, – пообещал Мутабу.

Махмуд понимающе кивнул. Куда же ты денешься, обязательно переговоришь, подумал он, это же нелегальная поставка, и от этого ты будешь иметь нехилый процент.

Вопрос о поставках оружия в Иран был только поводом для данного визита. Истинная цель у Махмуда была другая – выяснить, как новое руководство Ирана отнесется к террористическим актам в России. С приходом Ахмади Нежада к власти внешний курс страны вроде бы не изменился, но приобрел иную окраску. Страна стала более открытой: поприжали самых махровых фундаменталистов, в страну пустили иностранных журналистов. Да и сам Ахмади Нежад личность неординарная, не вписывается в рамки традиционного арабского лидера.

Ирану нужна ядерная технология, и Россия готова ее дать. В условиях политической изоляции и экономического вакуума новому руководству страны очень важно иметь такого союзника, как Россия.

С другой стороны, между Россией и Ираном лежат глубинные противоречия по нефти. В Южной Европе Россия в этом плане является главным конкурентом Ирана. Да и идеологические взгляды на современное мироустройство у этих двух стран слишком разные. Что здесь перевесит? Трудно сказать.

Мутабу не крупный чиновник, звание невысокое, всего лишь полковник. Но он является дальним родственником Ахмади Нежада, а это много значит. В таких странах, как Иран, значение имеет не должность в государственной иерархии, а принадлежность к клану. Тем более к правящему. Поэтому Мутабу важен не только как источник информации, но и (а кто его знает!) как возможный агент влияния.

– Я слышал, к вам приезжает техническая делегация от Фрадкова?[24] – ровным голосом спросил Махмуд.

– Да, мы будем строить атомные реакторы, – подтвердил господин Мутабу, – нам нужна ядерная энергия.

– Скажи мне, друг, – не спеша, перебирая четки, обратился к нему старик, – можно ли сейчас вкладываться в экономику России? Я слышал, там внутри страны нестабильно.

– А можно ли класть свою поклажу на чужого верблюда? – усмехнулся Мутабу.

– Все зависит от того, кто погонщик каравана, – удивленно поднял брови Махмуд.

– Но погонщик еще не хозяин…

– Бывают случаи, когда погонщик важнее хозяина. – Лицо Махмуда осталось непроницаемым. Камни четок в его руках тихо стучали друг о друга.

Тенгиз плохо знал фарси, поэтому сидел тихо, напряженно вслушиваясь в разговор Махмуда и Мутабу. Единственное, что он хорошо уловил в разговоре, – это то, что был затронут вопрос поставок оружия.

Тенгиз сам напросился на эту встречу. Он знал, что Махмуд занимается торговлей оружия и посторонних к этому делу не подпускает, поэтому даже не ожидал, что Махмуд возьмет его с собой на встречу. Теперь он сожалел, что не знает языка фарси. Старый хрыч, злобно подумал он, с постной миной воспевает славу Аллаху, а сам направо и налево торгует оружием. Вот чем мне надо было заниматься, а не наркотиками. Бизнес солидный и почти легальный. А наркотики что? Это так, только для накопления первичного капитала.

Между тем беседа Махмуда и Мутабу подошла к концу. Старик поднялся. Тенгиз последовал за ним. Хозяин кабинета проводил гостей до двери своего кабинета, а до машины их проводил все тот же худощавый клерк, что и встречал их.

В «Мерседесе» Махмуд неожиданно спросил Тенгиза:

– Ты знаешь, кто самый страшный враг для льва? – И сам же ответил: – Шакалы. У львов нет стадного инстинкта, они часто соперничают друг с другом. А шакалы более организованны, и часто стая шакалов вытесняет с насиженного места даже семью львов. Наша беда в том, что мы не можем превратиться в шакалов.

– Ну, и что ты выяснил у этого Мутабу? – поинтересовался Тенгиз.

– Они сейчас больше заняты своими проблемами, но в будущем, я думаю, они будут на нашей стороне.

– Скажи, Махмуд, только честно, зачем мы организовываем эти акции в России? Ведь не для того, чтобы попугать неверных?

– Здесь идет большая игра, Тенгиз. Речь идет о переброске газа в Европу по южной ветке. Существует два варианта – через Турцию и севернее по территории России. В ближайшее время будет решаться вопрос о том, какой вариант выбрать. На кону очень большие деньги. Так вот, есть заказчик, не буду его называть, который хочет продавать свой газ и доставлять его через Турцию, тем самым оставив Россию с носом.

– А какой вариант дешевле?

– В том-то и дело – российский. Поэтому заказчик хочет убедить всех, что в России нестабильная обстановка внутри и эта страна является ненадежным партнером, так как террористы в российских городах делают все, что хотят.

– И заказчик нам платит за это?

– Правильно. И платит очень неплохо.

– А если ФСБ докопается, кто заказчик?

– Не докопается. Поэтому мы и привлекаем твоих бандитов, все они граждане России. А если до кого и докопаются, то только до тебя. Так что, если что, слава тебе обеспечена.

– Ну, спасибо, Махмуд, обрадовал, – желчно произнес Тенгиз.

– Тебе и за это платят, – повернувшись к Тенгизу, улыбнулся Махмуд. Гримаса на лице старика была еще более страшной, чем когда он сверлил глазами собеседника. – Учи фарси, Тенгиз. – И снова его лицо стало непроницаемым.

Глава 21

Кобецкий чувствовал себя не в своей тарелке. Не то чтобы он боялся высокого начальства. Нет, перед начальством он никогда не трепетал. Правду, даже самую неприятную, он всегда высказывал руководству прямо в глаза. За это его недолюбливали, но и уважали.

Его шеф, начальник управления «БТ», послал его на Коллегию ФСБ вместо себя, сказавшись больным. Была ли в этом какая-то хитрость, Геннадий Николаевич не знал.

Коллегия ФСБ – это всегда важное событие не только в масштабах ведомства, но и страны. На нее съезжаются все руководители контрразведки страны. Здесь определяются новые направления работы органов, корректируются принципы их деятельности, принимаются новые Положения, директивные документы, которые не только касаются сотрудников органов госбезопасности, но и затрагивают интересы простых граждан. Последние, правда, об этом ничего не знают.

Причин для беспокойства у Кобецкого, в общем-то, нет. Управление за отчетный период сработало хорошо. В Чечне, Дагестане обстановка полностью контролируется, уничтожены два бандформирования, предотвращены три теракта, найдено около десятка складов с оружием, ведутся интересные разработки по террористическим организациям за границей.

Доклад составлен на уровне: каждое слово взвешенно, каждая цифра перепроверена. Все так. И все равно беспокойство, как заноза, сидело внутри него.

«Заноза» эта – дело «Изуверы». Самое смешное, что разработка практически закончена. Известны руководители, исполнители, цель акции, план ее осуществления. Собрана доказательная база. Осталось только взять. А это, как говорится, два пальца… Вот только тянет с этим Кобецкий полмесяца. Слава богу, что за это время бандиты не совершили никаких преступлений.

Встречу с Волкодавом он совместно с Лемешевым провел неделю назад. Встретились на окраине Владикавказа, на заброшенном стадионе. Беседовали в каком-то загаженном помещении, которое, судя по кафелю на стенах, было раньше душевой комнатой для спортсменов. Волкодав сам выбрал это место. Ему видней. Внешне он сильно похудел, скулы и морщины обозначились резче. Но вел себя спокойно, говорил уверенно и убедительно. Это понравилось Геннадию Николаевичу.

Вопрос решался один: когда и где брать банду. Ситуация, по рассказу Михаила, выглядела следующим образом. Вся группа, девять человек вместе с Михаилом, прибывает в Самару. Там им выдают взрывчатку, новые документы, деньги, инструкции. Далее группа делится на три подгруппы. Одна остается в Самаре, готовит взрыв в самарском метро, две другие с аналогичной целью выезжают в Москву и Петербург.

Ясно, что самое удобное, – брать бандитов в Самаре. Но тогда ниточка – агент Волкодав – обрывается, и оперативники остаются без важного источника информации. Кроме того, надо искать вторую группу взрывников, а о ней ничего не известно, и те бандиты, которых они возьмут, о ней тоже ничего не знают.

Нет следа! Значит, надо искать его. Но как это объяснить руководству ФСБ? А директор ФСБ непременно спросит о деле «Изуверы». Не может не спросить. На Коллегии ФСБ сидит секретарь Совета безопасности, значит, информация по этому делу будет напрямую доложена ВВП[25]. «И как мне аргументировать оттягивание ареста террористов?» После «Норд-Оста»[26] генерала просто не поймут.

Кобецкий тяжело вздохнул и стал слушать, что говорит его коллега по вопросу борьбы с наркобизнесом в стране.

Вся надежда на Волкодава. Только он может выйти на вторую группу террористов. Время показало, что четыре года назад он, Кобецкий, правильно сделал, завербовав его. Правда, поступил с ним он довольно жестоко, посадив на четыре года в тюрьму, но другого выхода не было. Иначе он не внедрился бы в среду террористов.

Сейчас он его личный агент. Абсурд, разумеется. Нет такого понятия – личный агент. Личный водитель, личный секретарь – это может быть. Но личный агент – ни в одной инструкции такого понятия не существует. Директор узнает – по головке не погладит. Ладно, победителей не судят. Но надо им еще стать – победителем!

Геннадий Николаевич прислушался к полемике на трибуне. Докладчик закончил выступление, и теперь ему задавались вопросы.

– …А почему полтонны наркотиков целый месяц лежали у вас в гараже и охранялись практически одним прапорщиком? – Директор ФСБ смотрел на докладчика, не мигая.

– Товарищ генерал-полковник, мы не могли уничтожить конфискованные наркотики до тех пор, пока они не задокументированы как вещественное доказательство. А следователь прокуратуры приехал к нам только через месяц…

– А у вас что, нет своих следователей? Или они неспособны сфотографировать кучку гашиша и составить протокол?

– Товарищ генерал-полковник, у нас существует отработанная схема по взаимодействию с прокуратурой…

– Я понял вас, товарищ генерал-майор, – резко оборвал докладчика директор, отвернулся от него и уже бросил в зал, спокойно, но весомо: – Существуют определенные инструкции, и нарушать их никому не дозволено, даже большим начальникам. Прошу всех запомнить это на будущее…

«Вот, блин, – ругнулся про себя Кобецкий, – из-за несвоевременного уничтожения кучки сраного гашиша такой переполох! А у меня целая банда террористов месяц разгуливает по стране. А что делать? Нет следа на вторую группу! Но ведь где-то она должна быть. Может, сидят уже в Москве. Ни одной зацепки! А все ли мы так сделали?» Он еще раз мысленно прошелся по всем мероприятиям, которые осуществляются в стране для поиска террористов. Вокзалы, гостиницы, аэропорты – все обложено. Агентура в криминальной среде работает на полную мощь. Все армейские склады проверяют на предмет возможной утечки взрывчатых веществ и боеприпасов. В Питере и в Москве даже дали установку ментам не трогать проституток, чтобы не замели ненароком своих же источников. Его люди работают на износ. И информация идет – широким потоком. Но следа нет!

Неожиданно в кармане пиджака зажужжал зуммер сотового телефона. Вообще-то все участники Коллегии перед входом в зал заседаний обязаны сдавать свои сотовые телефоны дежурному офицеру. Таково правило. Кобецкий так и сделал. Но второй телефон, предназначенный для особо важных звонков, он оставил. Его-то он незаметно и достал из кармана и как можно тише произнес:

– Слушаю.

– Геннадий Николаевич, кажется, взяли след второго террориста… – это был Лемешев.

– Откуда информация?

– От Волкодава.

– Ты сам ему веришь?

– Верю, – уверенно подтвердил Лемешев.

– Хорошо, позвони через час. – Геннадий Николаевич прервал вызов.

Сосед Кобецкого, седой генерал, покосился на него, укоризненно покачал головой, но ничего не сказал. Через минуту замначальника управления «БТ» был вызван на трибуну для доклада.

Доклад, как и планировал Кобецкий, по времени занял двадцать пять минут. Все сухо, сжато, без эмоций. Только факты, склеенные логическими умозаключениями и выводами, словно кирпичи цементом, в одно целое. Такой стиль изложения шлифуется годами.

Члены Коллегии, а это более ста человек, слушали внимательно, впитывая важную информацию. Кто-то удивленно качал головой, некоторые, наоборот, утвердительно кивали головой, соглашаясь с озвученными выводами, кто-то делал пометки в рабочем блокноте.

После стандартной фразы Кобецкого «Доклад закончен» директор ФСБ оторвался от своих бумаг на столе и буднично бросил в зал: «Вопросы к докладчику».

Первый вопрос был от начальника УФСБ по Краснодарскому краю относительно новых методов в деятельности террористов. Генерал Кобецкий обозначил новые моменты в акциях террористов в последнее время: тщательная подготовка, хорошая конспирация в период подготовки, ставка на смертников и вызывающая демонстративность в период проведения акций и после них, объясняемая, вероятно, стремлением организаторов террора посеять в обществе страх и панику. Затем последовало несколько уточняющих вопросов по пойманным и уничтоженным главарям террористов. Кобецкий удовлетворил интерес коллег.

Наконец последовал вопрос, которого Кобецкий ждал и боялся.

– Товарищ генерал, – напрямую обратился к докладчику без разрешения директора ФСБ (ранг это позволял) секретарь Совета безопасности, сидевший в президиуме, – а почему до сих пор вами не взята группа террористов, которая готовит взрывы в нескольких городах России? Две недели назад вы докладывали, что эта группа вами обнаружена, изучена и находится, так сказать, у вас «под колпаком». Вы что, ждете, когда они все-таки взорвут несколько наших метрополитенов?

Вопрос был явно некорректный, но отвечать надо.

– Я поясню, в чем дело, – спокойно начал Кобецкий, – эта группа террористов действительно очень опасна. Но она полностью нами контролируется, так как ее возглавляет наш агент. – По залу прокатился возглас изумления. – Кроме того, мы планируем взять эту группу так, чтобы не было лишних жертв, то есть когда они будут вне населенного пункта. В ближайшее время, я заявляю это со всей ответственностью, группа террористов будет нами обезврежена и арестована.

Секретарь Совбеза, сухой мужчина с деревянным лицом, сидел молча, плотно сжав губы, и барабанил пальцами по столу. Было заметно, что он недоволен ответом Кобецкого.

– Геннадий Николаевич, – повернулся к генералу директор ФСБ, – скажите нам прямо, в настоящий момент есть ли у вас какие-либо обстоятельства, препятствующие немедленному захвату террористов?

– Да, такие обстоятельства есть, товарищ генерал-полковник, – твердо объявил Кобецкий и посмотрел ему прямо в глаза. – Разрешите доложить вам об этом в рабочем порядке.

По залу второй раз прокатился гул удивления. Это было необычно, даже вызывающе. На Коллегии секретов ни от кого не было. Все присутствующие здесь были допущены к самым важным государственным тайнам. И то, что Кобецкий не хочет объяснить высшему руководству грозного ведомства причину затягивания захвата террористов, выглядело по крайней мере неэтично. С другой стороны, в главном органе по борьбе с терроризмом были, вероятно, какие-то сведения, которые пока рано оглашать в силу их непроверенного характера либо чрезвычайной важности. Так поняли многие присутствующие. Так понял и директор ФСБ.

– Хорошо, Геннадий Николаевич, запишитесь завтра ко мне на прием в любое свободное у меня время, – кивнул он Кобецкому, отпуская его на свое место.

Кобецкий облегченно вздохнул. Ну, что ж, подумал он, теперь все в руках Волкодава.

Глава 22

Автобус тащился как черепаха. Мало того, что он и так ехал медленно, так водитель, чтобы подкалымить, при каждом удобном случае подсаживал по дороге людей. Из Владикавказа выехали утром. Перед этим купили несколько спиннингов, резиновые сапоги и широкополые шляпы. Это для легенды: изображали рыбаков-любителей. «Соратники» плевались, но молчали. После кровавого переворота в бандитском коллективе Михаила признали как вожака. Это не значит, понимал он, что полюбили или зауважали. Просто признали. Других аргументов эти звери не понимают. Это их родной язык: язык насилия, жестокости, страха.

На последней встрече Лемешев познакомил его с досье его «соратников». Сброд отменный: ограбления, разбой, убийства, теракты. Особенно омерзителен Карим. В молодости он зарезал собственную мать за то, что она не дала ему денег на видеомагнитофон. В тюрьме его сторонились даже закоренелые рецидивисты. У Карима была маниакальная страсть к пыткам. Специфические наклонности проявились у него еще в школьном возрасте. Юный садист отлавливал кошек и собак, прибивал их к дереву и тыкал ножом, наслаждаясь тем, как они извиваются от боли.

Из всей шайки более привлекательно выглядел Весло – Фролов Андрей. Он дезертировал из воинской части. Михаилу удалось наладить с ним доверительный контакт, и в разговоре тот рассказал ему о причине своего дезертирства. Один из «дедов» в роте назначил его своим денщиком. Андрей отказался от такой «почетной» должности. Как и положено, строптивого салагу решили примерно проучить. Но не получилось. Весло легко раскидал четырех здоровых парней: до армии он занимался вольной борьбой. Это был вызов. Не только потерпевшим старослужащим, но и всей сложившейся, увы, системе в Российской армии.

Друзья советовали молодому солдату не ерепениться, прийти к старослужащим, повиниться, встать перед ними на колени: «Ну, получишь несколько тумаков и будешь служить нормально, как все». Но гордый сибиряк не хотел такой «нормальной» службы. Он пришел к командиру части и честно все рассказал ему. Командир части, занятый строительством дачи, отослал его к командиру роты. А тот, как нарочно, уезжал в отпуск и переправил его к командиру взвода, замещавшего его. Командир отличного взвода, как ни странно, посоветовал Андрею «помириться» со старослужащими. После этого Весло и сбежал с боевого дежурства с оружием, что само по себе является серьезным воинским преступлением.

Не имея навыков к воровству, мошенничеству и другим способам быстрого, но незаконного обогащения, он решил продать автомат, с которым сбежал из части. За этим занятием его и нашел Рябой на одном из ростовских рынков. Бандиты взяли его к себе и убедительно разъяснили ему, что его ждет, если он явится с повинной в правоохранительные органы.

Михаил чувствовал, что Весло тяготится новым сообществом, но, видимо, смирился со своей бандитской судьбой. Исходя из этого, он решил его завербовать. Санкция Кобецкого уже получена.

Михаил обернулся назад. Весло сидел рядом с какой-то девушкой и о чем-то оживленно с ней беседовал. Автобус был переполнен. Ехали в основном «челноки», крестьяне, везшие свежую черешню на рынки Самары. Треть автобуса занимала их группа «рыбаков». Самара – конечная цель их пути. Там должна состояться встреча с Зурабом.

Где-то должна быть вторая группа, размышлял Михаил. Зураб на последней встрече так и сказал: «Твой вариант основной». Странная фраза. Он сказал «вариант», но не группа. Но гадать бессмысленно, данных практически никаких.

Солнце клонилось к горизонту, в автобусе было душно, несмотря на то, что все форточки и люки в салоне были открыты.

– Шеф, может, пожуем что-нибудь? – Косой, «специалист» по банкам, сидевший сзади, положил руку на плечо Михаила.

– Подожди, скоро подъедем к Саратову, там что-нибудь перекусим.

– Да, там на автовокзале кафешка нормальная, всегда свежая рыба. А то от этих консервов блевать тянет, – поддержал Михаила Доцент, сидевший сзади него через два ряда, но с другой стороны.

Автобус вдруг резко затормозил. Михаил через лобовое стекло увидел, как их подрезала «девятка», перегородив собой дорогу.

– Все, приехали, – мрачно объявил водитель.

Через несколько секунд в салон автобуса ворвались трое человек в масках с прорезями для глаз.

– Всем сидеть тихо, кто дернется – пуля в лоб! Это ограбление! – крикнул широкоплечий мужчина с пистолетом. – Всю наличку сдать, не вздумайте прятать.

Воздух в салоне автобуса сразу стал наэлектризованным. Ойкнула молодая женщина впереди, где-то заплакал ребенок.

Грабители пошли по салону. Впереди – широкоплечий с пистолетом, за ним – коротышка с сумкой, замыкал бригаду высокий худой бандит с обрезом. В сумку посыпались дамские кошельки, мужские портмоне. Грабители не брезговали также серьгами и золотыми кольцами с женщин.

«Его» бандиты сидели в задней части салона. Михаил покосился на Доцента, затем ткнул в его сторону указательным пальцем и поднял его вверх, показал на себя и поднял вверх три пальца, что означало – ты бери первого грабителя, я – третьего.

Когда первый грабитель поравнялся с ним и направил на него пистолет, Михаил посмотрел ему прямо в глаза и в прорезях черной маски увидел только широко расширившиеся зрачки. Рука бандита так сильно сжимала рукоять пистолета, что костяшки пальцев побелели. О, мальчик, да ты здорово нервничаешь, усмехнулся про себя Михаил.

– Ну! – кивнул ему пистолетом бандит. Михаил спокойно достал из куртки свой бумажник и бросил его в сумку бандита, следующего за вожаком. «Инкассатор» не вытерпел и раскрыл толстый бумажник, где лежало тысяч сорок.

– Ого, богатенький, – удовлетворенно воскликнул он.

Придурок, мысленно пожалел его Михаил, ты даже не подозреваешь, что тебя сейчас ожидает. Третий грабитель был от него теперь в двух метрах. Михаил уронил второй бумажник на пол в проходе и испуганно посмотрел на него.

– Ну-ка, подними! – приказал тот, направляя обрез прямо ему в грудь.

Михаилу только этого и надо было. Он слез с сиденья, присел на корточки в проходе, взял бумажник, оперся двумя руками в подлокотники сидений, при этом жалобно взглянул на бандита. Тот свободной рукой поманил его к себе и сделал шаг вперед, сократив расстояние между собой и Михаилом.

Опершись на подлокотники сидений, Михаил вдруг пружинисто подпрыгнул и носком ноги выбил обрез из руки бандита. В потолок грянул выстрел. Шаг вперед, удар основанием ладони в подбородок, еще один шаг – и мощный удар локтем другой руки с разворота в голову бандита. Противник «сделан». Сзади в это же время Доцент и Весло скручивали двух первых бандитов.

…Доцент, Карим и Весло выволокли неудачливых татей из автобуса и под взглядами изумленных пассажиров начали избивать «коллег». Особенно усердствовал Карим. Он двумя руками держал «инкассатора» за кисть руки и ворот куртки, ударами колена разбивая ему лицо.

– Все, хватит! – властно крикнул Михаил. – Поехали.

Доцент и Весло с трудом оттащили разошедшегося Карима от жертвы.

В автобусе Михаил велел Веслу все деньги и ценности, отнятые у грабителей, вернуть обратно их владельцам. Попутчики смотрели на своих спасителей восхищенно. Им предлагали еду, вино, фрукты. Одна из пассажирок оказалась внештатным корреспондентом какой-то газеты и предложила Михаилу написать о них очерк. Такое внимание к их группе было совершенно излишним.

Михаил встал со своего места и громко на весь салон объявил:

– Граждане пассажиры, мы поступили так, как и положено поступать мужчинам. Поэтому не надо нигде о нас писать, не надо нас хвалить. Все нормально. Едем дальше, – приказал он водителю.

В Саратове Михаил велел своим оставить автобус.

– Ты чего, Вольф! – возмущался Весло. – Я только успел бабу закадрить, а ты мне всю малину испортил.

– Водитель наверняка сообщит в милицию, а нам светиться перед ментовкой сейчас ни к чему, – объяснил «соратникам» Михаил, – поедем теплоходом.

Билеты на пассажирский теплоход купили на речном вокзале. К себе в двухместную каюту Михаил взял Весло. Всем остальным «братанам» приказал по теплоходу не шляться и ложиться спать.

Разложив вещи в каюте, он послал Весло в ресторан за бутылкой водки, а сам проверил его сумку. Ничего примечательного: предметы гигиены, сменное нижнее белье, пара консервов… записная книжка. В ней лежали три фотографии: несколько загорелых молодых людей в спортивных костюмах на фоне реки, на другой – Весло стоит на пьедестале с кубком в руке, на третьей – молодая девушка лет семнадцати-восемнадцати. На обороте надпись: «Моему Андрею от любящей Веры». Вот это, пожалуй, сейчас пригодится, удовлетворенно подумал Михаил.

Весло вернулся в каюту с водкой и закусками минут через пятнадцать.

– Вольф, – возбужденно воскликнул он, – я в ресторане закадрил двух телок, барменша и одна официантка. Такие куколки! Они придут в двенадцать, сразу после работы. Давай так, первый выбираешь ты, а мне оставшаяся…

– А как же Вера, Андрей? Ты что, на ней уже крест поставил? – внимательно посмотрел на него Михаил.

– А ты откуда про нее знаешь? – глухо спросил Весло и осторожно опустился на край дивана.

– Знаю. Должность такая, все знать. Ну, наливай, что ли…

Весло молча плеснул водки в стаканы. Только что сиявшее лицо его было хмурым.

– Как сказал один умный человек, когда впереди ничего хорошего нет, то пьют за удачу, – произнес Михаил.

– Ну, давай за удачу, – тускло поддержал Весло, и они чокнулись стаканами.

– Ты так и не ответил, – заметил Михаил.

– А что отвечать, – отвел взгляд в сторону парень, – она в другой жизни, а я в этой…

– Сколько прошло времени, как вы расстались?

– Да уже год.

– А ты… действительно любишь ее?

– Люблю. – Лицо парня помрачнело еще более.

– Тогда надо бороться за нее.

– Да нет, Вольф, поздно. Это – отрезанный ломоть. Я ведь преступник, а теперь еще и террорист.

– Давным-давно, когда я был молодым, вот так же рассуждал, – задумчиво посмотрел на свой пустой стакан Михаил, – и сделал непоправимую глупость, испортив себе всю жизнь. У меня ведь осталась где-то семья и двое детей…

– Да?! – удивленно посмотрел на него Весло. – А я думал, что ты, как эти…

– Да нет, я ведь тоже служил, ну… неважно где, и был одним из лучших. А потом… Ладно, давай выпьем, и я тебе кое-что скажу.

Выпив и закусив, Михаил приступил к вербовке.

– Слушай, Андрей, у тебя есть еще возможность все исправить. Но учти, это единственный шанс. Если ты им сейчас не воспользуешься, то навсегда останешься с этими… уродами. Вот тогда действительно будет поздно.

Весло молчал, угрюмо смотрел в лицо главаря.

– Я не террорист, а сотрудник ФСБ, внедренный в вашу группу. – Михаил тоже в упор смотрел ему в глаза.

– Ну, ты даешь!

– Да, и вся группа сейчас «под колпаком» ФСБ. Ее в ближайшее время возьмут. Если ты мне поможешь в этом, то орден тебе за это не дадут, но это здорово зачтется при рассмотрении твоего факта дезертирства. Руководство ФСБ, я им говорил про тебя, обещало в этом помочь. Поэтому мне нужен твой принципиальный ответ, прямо сейчас.

Весло был взволнован, даже вспотел. Он сжал пальцы рук в огромные кулаки и уставился в тарелку с закусками на столе.

– А тогда меня могут и не посадить?

– Думаю, не посадят. Мне обещали, что в отношении тебя напишут ходатайство в военную прокуратуру.

– Выпью еще. – Весло резко плеснул себе в стакан водки, опрокинул ее в себя, выдохнул воздух и минуты две сидел со страдальческим выражением лица, напряженно размышляя.

– Хорошо, говори, что делать, – наконец сказал он.

– Сходи еще в ресторан.

– Зачем? – удивился Весло.

– Ну, не будем же мы водкой поить девушек…

– А, ну да! – Весло широко улыбнулся, впервые за вечер.

На следующее утро прибыли в Самару. На причале их встречал Зураб. Он отвез всех в профилакторий «Солнечный», в нескольких километрах от города. Профилакторий принадлежал какому-то предприятию, которое дышало на ладан, и был практически бесхозным. Коттеджи обветшали, электричество было только в двух из них и в сауне. Из персонала остались сторож и директор. Поэтому прибывшие в профилакторий «рыбаки» были для директора настоящим подарком, так как Михаил сразу заплатил ему за десять дней вперед.

По прибытии в профилакторий Михаил и Зураб уединились в отдельной комнате.

– Акции планируем приблизительно через месяц, – сообщил Зураб, – через неделю сюда привезем бомбы. В Питере и Москве фатеры[27] подготовлены. Две группы поедут туда. Ты, Вольф, возглавишь группу в Москве.

– Сколько бомб будет у нас?

– Шесть. По две на каждый город. Как братва?

– Нормально. Слушается.

– Они тебя приняли. – Грузин осклабился и с интересом посмотрел на Михаила. – Да, наверное, другого выхода не было. Рябой в последнее время стал совсем неуправляемым. Даже Тенгиза посылал…

– Зураб! – Михаил, наконец, решился задать мучивший его вопрос. – Ты говорил, наша группа основная. Значит, у нас есть дублеры?

– Есть… дублер, – сосредоточенно свел густые брови Зураб, – только непонятный какой-то. Еврей, физик… в Москве.

– А как он один может выполнить работу за целую группу?

– Я не разбираюсь в этом. Какой-то направленный взрыв с Кавказа. Ч-черт его знает!

– Да, действительно странно.

– Но, думаю, до него дело не дойдет. Я надеюсь на вас. Братва у тебя боевая.

– Конечно, – самодовольно подтвердил Михаил.

– Только, Вольф, – пронзил его взглядом Зураб, – об этом – никому. Даже братве…

– Я что, фраер, что ли? – усмехнулся Михаил.

Вечером он вышел в город и по телефону сообщил Лемешеву новую информацию.

– Что за направленный взрыв? – удивился чекист.

– Я не знаю. Похоже, и Зураб с Тенгизом этого не знают.

– Как он сказал, еврей-физик? В Москве?

– Да, в Москве.

– Так, это уже кое-что! – радостно воскликнул Лемешев. – Я скоро к тебе подъеду. Пока.

– До связи.

В этот же день ему позвонила Марина.

– Почему ты мне не звонишь? – Голос девушки был обиженный.

– Марина, я очень занят. Даже сплю по четыре часа в сутки.

– Но за полмесяца можно было бы найти…

– Прости, Мариночка, буду чаще звонить.

– Слушай, ты когда приедешь в Москву? Мне надо с тобой посоветоваться. Я тут на работе такое нашла!

– Дней через десять подъеду.

– А ты… любишь меня?

– Я тебя люблю, – тихо, но твердо заявил Михаил.

– Я тебя тоже, милый. Только знаешь, Миш, у меня какое-то нехорошее предчувствие. Ты всегда такой скрытный! Но я чувствую, что с тобой может что-то случиться.

– Да что со мной может случиться? – Михаил старался говорить весело. – Обычная рядовая командировка…

– Да? Ну, ладно, приезжай быстрей, хорошо?

– Скоро увидимся, Марина, пока.

– Пока, – тихим эхом отозвалась девушка.

Михаил долго еще смотрел на телефон в руке. Впервые за последние напряженные дни он ощущал настоящую радость.

Глава 23

Седьмой час утра. Марина просидела в кабинете своего начальника всю ночь. Прочитала проект Губермана. Фантастика!

Хотя… в принципе, все соответствует законам физики. Земля – круглый шар. В ней образуется огромное количество электрической энергии. Эта энергия, согласно законам физики, равномерно «разлита» по поверхности земного шара, поэтому мы эту энергию не ощущаем. Единственное исключение составляют те редкие места, где эта энергия концентрируется, например, в районах залежей крупных запасов железных руд. Здесь наблюдаются электромагнитные аномалии.

Если в одном из таких мест эту энергию собрать, то получается огромная шаровая молния. Мощность такого заряда может превышать мощность атомной бомбы. Проект Губермана решает сразу две задачи: позволяет аккумулировать электрическую энергию до огромных размеров и перемещать электрический заряд в нужное место практически мгновенно.

Что касается первой задачи, то здесь принципиально нового ничего нет. Во многих странах уже научились это делать. А вот переброска гиперэлектрозаряда, разработанная в проекте, – решение пионерское. Все просто и в то же время гениально. Оказывается, нужно только «поймать» нужную частоту. Кстати, этот принцип впервые нашел Никола Тесла. Но тогда его никто не принял всерьез, и весь ученый мир назвал его фантазером.

А вот Гиви не только серьезно отнесся к идее Теслы, но и развил ее. И теперь, похоже, он воплощает эту идею в жизнь. Значит, то, что он говорил тогда в ресторане, – это не бредовая идея? Он хочет повторить эксперимент «тунгусского метеорита»?[28] Но почему он тогда нигде не заявил о своем открытии и все разработал один и втихомолку? Странный человек! И, безусловно, талантливый.

Марина встала из-за стола, почувствовала, что проголодалась. Заварила еще кофе, достала из холодильника остатки пиццы. И зачем он хочет провести этот эксперимент? Что и кому доказать?

От волнения девушка начала ходить по комнате, забыв про недоеденную пиццу и голод. Так вот зачем он попросил ее сделать расчеты по электропроводимости некоторых горных пород. Он ездил в прошлом году к Чертову ущелью, поставил там резонаторную башню. Резонаторная башня играет роль мощного трансформатора. Концентрация энергии, судя по расчетам, достигает несколько миллионов ватт. Но тогда это… второй тунгусский метеорит. И где?! В густонаселенном районе. Зачем? Странно все это. И страшно.

Вчера утром, прибыв в Москву, Марина сразу поехала в институт. Директор института, к ее удивлению, охотно откликнулся на ее просьбу. Они вдвоем вскрыли сейф Губермана. Станислав Файвелевич искал какой-то договор с американским географическим обществом. Он нашел этот договор и был очень этим доволен. Вероятно, поэтому разрешил ей поработать с материалами Гиви и отдал ей ключ: «Работай сколько надо, тут больше ничего секретного нет».

Уходя, директор бросил еще одну странную фразу: «Марина, давай не будем составлять акт об изъятии. Ни к чему разводить бюрократию. А Губерману я сообщу об этом изъятом документе сам. Он все равно несекретный». Марина против ничего не имела, и они расстались, довольные друг другом.

И вот Марина, наконец, сама ознакомилась с этим проектом. Проект фантастический и в то же время реальный. От противоречия этих двух характеристик становилось страшно.

Гиви позвонил ей в 8 часов утра, когда она собиралась уже уходить из института.

– Мариночка, здравствуй, я тебя не разбудил? – Голос шефа звучал бодро.

– Да нет, что вы, Иосиф Владимирович, я еще в постели, но давно уже проснулась. – Девушка сама поразилась тому, как легко ей дается вранье.

– Как обстановка в столице?

– Как всегда. Суета.

– Мариночка, ты делаешь, что я тебя просил?

– Да, Иосиф Владимирович, уже начала.

– Хорошо. Я скоро подъеду. Не будем об этом по телефону. Гуд бай!

– Бай-бай, – машинально закончила разговор Марина.

Несколько секунд после этого она сидела в раздумье. И посоветоваться не с кем, но делать-то что-то надо! Михаил! Да, только ему, больше никому. Девушка решительно достала свой сотовый телефон и стала набирать номер телефона Михаила.

Глава 24

Пар был отменный. В меру горячий и влажный. Он не обжигал, но согревал до самых костей. В парной пахло липой и березовым веником.

– Зубило, ну-ка, поддай еще! – Доцент сидел на самой верхней полке и с остервенением хлестал себя веником. По груди, спине, плечам.

Зубило, тощий и жилистый, весь в татуировках, плеснул треть ковшика на раскаленные камни. Они сразу зашипели, густой белый туман пошел от них к потолку.

– Эх, хорошо! – крякнул один из бандитов, который тоже хлестал себя веником на полке пониже.

– Да, телок бы еще сюда, – мечтательно произнес Зубило и полез на верхнюю полку к Доценту.

– Уф, хватит! – Доцент бросил веник на лавку, спустился вниз, вышел из парной.

В предбаннике за длинным столом, уставленным водкой и закусками, сидели двое. Хмурый Карим жевал вяленую рыбу, запивал ее пивом. Рядом с ним сидел Косой, который действительно был уже косой, то есть пьяный. Он хвастливо рассказывал сообщнику о своих талантах.

– …Я ведь любой сейф расческой… нет, есть, конечно, сейфики… швейцарские, например, но для Косого… – бандит пьяно помахал указательным пальцем перед Каримом, – нет невскрываемых сейфов…

Доцент обернулся в простыню, подошел к столу, брезгливо глядя на Косого, взял его за плечо: «Сгинь!» Косой тупо посмотрел на Доцента, затем, поняв, что от него требуют, вихляясь, пошел в туалет: «А что, я понял, я ведь тоже деловой…» Доцент сел напротив Карима, плеснул в две стопки водки наполовину.

– А ты чего не паришься? – спросил он друга.

– Не могу. Я как зайду в парную, мне воздуха не хватает, – признался бандит.

– Привычки нет, – усмехнулся Доцент, приподнимая свою стопку.

Чокнулись, выпили.

– Кто там на шухере? – поинтересовался Карим.

– Вареный и Весло.

– А Вольф где?

– Не знаю, сказал, на какую-то рекогносцировку уехал.

– Не нравится он мне, смердит от него, как от ссученного, – хмуро высказался Карим.

– Мне тоже. Но придется немного потерпеть. Я специально связывался с Тенгизом, он подтвердил: Вольф руководит, а Рябого он «замочил» с его согласия.

– Тоже… сучонок! – злобно прохрипел Карим. – Не люблю чеченов, «редиски» они все. Но Рябого Вольфу никогда не прощу. Да, его иногда заносило, но он наш, в доску! – Он с силой воткнул кухонный нож в струганную доску столешницы, отпустил рукоять ножа, и та еще долго раскачивалась на длинном тонком лезвии. – Слушай, Доцент, давай его прямо сегодня… – резким движением ладони рубанул себя по шее бандит.

– Подожди, Карим, не торопись. Надо сначала работу сделать, деньги получить. Потом уберем его. После этого о нем плакать никто уже не будет. Может, удастся, заберем его долю.

– Да, пожалуй, ты прав, – согласился Карим.

Михаил в это время ехал к профилакторию в «Газели». Рядом с ним сидели спецназовцы в черных масках. Он водил пальцем по плану комплекса профилактория, объяснял Никифорову:

– Вот это наш корпус, это административный, это хозблок, это баня. Весло позвонил, они сейчас все там.

– Оружие при них есть? – спросил Никифоров.

– Возможно, кто-нибудь и взял. У Карима наверняка пистолет, он даже спит с ним.

– А это что? – Руководитель «Альфы» ткнул в схеме на квадрат с трубой.

– Это котельная. Там сейчас сторож, но он лыка не вяжет. Весло постарался.

– Больше людей там нет?

– Никого.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул спецназовец, – я думаю, обойдемся без стрельбы.

– Да, вот еще что! – озабоченно добавил Михаил. – С Веслом сидит Вареный. У него сила как у орангутанга. Напоить его невозможно. Его надо вырубить сразу, иначе будут проблемы.

За пятьсот метров от профилактория остановились, тихо вышли из машины. Михаил повел группу спецназовцев по тропинке, которую изучил заранее. Подвел к дырке в заборе и шепнул Никифорову:

– Я пройду сам еще раз, проверю обстановку.

– Я с тобой, – заявил командир спецназовцев.

Подойдя к жилому корпусу, Михаил издал кошачье мяуканье. Спустя несколько секунд, на условный знак из коттеджа вышел Весло. Он вертел головой по сторонам, напряженно вглядываясь в темноту.

– Сюда, – тихо позвал Михаил.

Весло подошел к нему и шепотом доложил:

– Они все в бане. Уже час там. Брать надо сейчас…

– В каком они состоянии? – поинтересовался Никифоров.

– Все пьяные вдрызг, за исключением Доцента и Карима. У Карима пистолет…

– Как он выглядит, твой Карим?

– У него черная борода такая, его сразу видно.

– Ребята, ко мне, двигаться на пульсатор! – коротко приказал Никифоров своей группе и достал маленький фонарик, который стал выдавать короткие вспышки красного цвета. – Ну, что, я возьму Вареного, а ребята – тех, в бане… – повернулся он к Михаилу. – Ты иди к машине, тебе тут светиться ни к чему…

– Слушай, командир, – вдруг горячо зашептал в лицо Никифорову Весло, – разреши, я сам возьму Вареного, ты мне только «браслеты» дай…

– Как ты его возьмешь? – уставился на добровольного помощника спецназовец.

– Возьму. Не бойся, я сделаю его, – убежденно выдохнул Весло.

– Ну, хорошо, попробуй. – Никифоров протянул ему наручники.

Бандитов взяли в бане, что называется, тепленькими, за тридцать секунд. Из всех захваченных только один Карим дернулся к оружию, но командир спецназовцев его опередил. Он бросил маленький дротик в его правую руку, после чего бандит взвыл от боли и уже не мог оказать сопротивление с оружием в руках.

К Никифорову подошел Весло.

– Что с Вареным? – поинтересовался командир группы.

– Все в порядке, лежит там, в наручниках, – доложил Весло.

– Как ты его? – удивился командир спецназовцев.

– Хитростью. Пойдемте, покажу.

Весло подвел Никифорова к окну. Тот прильнул к оконному стеклу и увидел довольно странную картину. Вареный, лежа на спине, извивался и дергался всем телом. Лицо его от натуги покраснело. Сзади на руках были наручники.

– Понимаешь, командир, – объяснил Весло, – у него соображалка как у пятилетнего ребенка. Я ему говорю, надень на меня сзади наручники, и через минуту они у меня окажутся впереди. Он надел мне их, а я просунул ноги между рук перед наручниками, а потом говорю ему: «Слабо тебе так же?» Ну, он и клюнул на это».

– А ты действительно так можешь?

– Да, могу, я ведь гребец. А у всех гребцов длинные руки. Нормальный человек такое проделать не сможет, а профессиональный гребец – запросто.

– Да уж, – покачал головой командир спецназовцев, – это надо запомнить.

Глава 25

Очередной докладчик из Австралии говорил о проблемах энергоснабжения. Тихорецкий, плотнее прижав наушники левой рукой к уху, правой делал пометки в своем блокноте. Синхронный перевод был не очень качественный, но доклад показался генералу ФСБ интересным. И актуальным. Особенно для нашей страны.

Австралиец, пожилой господин с яйцевидным блестящим черепом, в освещаемой проблеме выделил два основных момента: несовершенство в производстве электроэнергии и потребляющий прибор в конце электрической цепи. По мнению докладчика, будущее за экологически чистыми и безопасными источниками электрической энергии: ветер, приливы, отливы, солнечная энергия. «Такие технологии получения энергии, которые основаны на процессе окисления, то есть сжигания природного топлива, – это каменный век», – безапелляционно заявил австралиец.

Конечно, хорошо вам говорить, подумал Тихорецкий, у вас там в году триста солнечных дней, и всего шестьдесят несолнечных, а у нас – обратная пропорция.

«…Что касается электропотребляющих приборов, то здесь мы безбожно транжирим электрическую энергию, – продолжал лысый ученый. – Например, в электрических лампочках только двадцать процентов энергии идет на освещение, а остальные восемьдесят – на разогрев этой самой лампочки».

А вот здесь я с тобой полностью согласен, мысленно поаплодировал ему Тихорецкий, у нас днем на улицах часто вообще свет не выключают, а по стране из-за этого сколько денег в трубу…

Лев Николаевич сидел рядом, перелистывал свой доклад. Некоторые строки в нем выделял желтым маркером. Лев Николаевич Амбросов – крупный ученый-физик, член-корреспондент Российской Академии наук, профессор, автор нескольких монографий, ставших хрестоматиями в вузах многих стран. Они прилетели вдвоем на международный симпозиум по теме «Проблемы электроэнергетики и их решение с применением современных технологий».

Все получилось совершено случайно. Получив от Михаила новую информацию, они с Кобецким сначала не поверили ей. Бред какой-то: взрыв на расстоянии электрического заряда, направленного беспроводным способом. Причем заряд по мощности не уступает ядерному взрыву. Какая-то фантастика. Кобецкий проконсультировался в НИИ прикладных энергетических проблем. Все спецы, как один, заявили: «Чушь!» Лишь один древний профессор, со слезящимися глазами и трясущимися руками, не согласился с коллегами, заявив: «Теоретически это возможно, но на практике трудно осуществить, так как еще не разработан механизм передачи электрической энергии беспроводным способом».

Они готовы были уже выбросить эту информацию в корзину, когда Тихорецкий вспомнил об Амбросове: «Давай съездим к нему, – предложил он Кобецкому, – лучшего специалиста по этой проблеме у нас в стране нет».

Добиться аудиенции у Амбросова было непросто. Секретарша по городскому телефону отвечала: «Нет, он на конференции», «Он на ученом совете», «Уехал встречать делегацию из Германии». Тогда Тихорецкий через свои каналы узнал номер сотового телефона Амбросова. Ученый, несмотря на высокий чин звонившего, говорил с ним сдержанно и сухо. Он заявил, что сможет встретиться с ними только через неделю. Александр Юрьевич, подавив раздражение, спросил маститого ученого: «Лев Николаевич, я понимаю, что вы очень занятой человек, но я хочу вас спросить не как ученого, а как гражданина: для вас что, безопасность наших городов – дело десятое? И вам безразлично, если скоро в Москве погибнут несколько тысяч людей? Поймите, уважаемый Лев Николаевич, если я прошу о немедленной встрече, то это не моя личная прихоть. Просто действительно приперло…».

– Ну, хорошо, – смягчился Амбросов, – приезжайте ко мне сегодня в шестнадцать тридцать. В это время я буду у себя.

Приехали вдвоем с Кобецким. Тихорецкий в генеральской форме, Кобецкий – в штатском, но выглядел не менее представительно.

Амбросов оказался высоким худощавым мужчиной, с редкими седыми волосами на крупном черепе. Несмотря на возраст, семьдесят лет, энергичен, мобилен и выглядел довольно молодо.

– Лев Николаевич, – после краткого представления начал Кобецкий, – мы хотели бы получить от вас консультацию специалиста по интересующему нас вопросу. Обращаю ваше внимание на то, что от полноты и точности вашей консультации зависит безопасность нескольких городов России. – И Геннадий Николаевич изложил суть вопроса. При этом не скрывал от ученого, что некто собирается осуществить взрывы с помощью направленного электрического заряда. – Теперь вы понимаете, Лев Николаевич, что вопрос довольно серьезен, – закончил Кобецкий. – Нам необходимо точно знать, что это? Если бред сумасшедшего или глупый блеф, шантаж с какой-то целью – это один вопрос. Если же такая технология взрыва реально может быть осуществлена – это уже другое дело, и мы должны в соответствии с этим действовать оперативно. Что вы можете нам сказать?

В кабинете Амбросова повисла напряженная тишина. Два генерала терпеливо ждали ответа ученого. Хозяин кабинета несколько секунд, насупившись, молчал, рассматривая свой настольный календарь, испещренный цифрами и фамилиями, затем заговорил:

– Я вас понял, господа. Буду краток, только суть, без всякой наукообразной шелухи. Это не бредовая идея, а реально осуществимая вещь.

Тихорецкий и Кобецкий переглянулись между собой.

– Сама идея переброски большого количества электрической энергии беспроводным способом известна давно, – продолжал Лев Николаевич. – Вы слышали что-нибудь о Николе Тесле? – Генералы снова переглянулись между собой. – Понятно, – усмехнулся ученый, – у нас это даже в институтских программах не проходят. Известны принципы перемещения электрических зарядов таким способом, но дело в том, что не найдена технология такого перемещения, так называемое ноу-хау. Хотя в последние годы уже ведутся подобные исследования.

– А в нашей стране? – не утерпев, спросил Тихорецкий.

– А мы, как всегда, поздно спохватываемся и оказываемся в хвосте. Так было, например, у нас с кибернетикой…

– Хорошо, Лев Николаевич, а кто из наших ученых занимается такими проблемами?

– О, навскидку я сейчас вам не скажу, – скептически покачал головой Амбросов. – Были у меня два ученика, которые начинали этим заниматься. Но сейчас… навряд ли. Дело в том, что разработка таких технологий – это экспериментальная наука, а на нее нам денег не дают. У нас на прикладную-то науку выделяют процентов тридцать от необходимого. А наука – это как растение: если льется на нее денежный дождичек, она и растет, а если в нее ничего не вливать, она зачахнет.

– И все-таки, Лев Николаевич, – гнул свое Кобецкий, – постарайтесь узнать, кто из наших ученых мог бы заниматься этой проблематикой. Это очень важно.

– Хорошо, я подумаю, поспрашиваю коллег. А теперь, господа, прошу извинить, мне действительно пора ехать…

– Когда у вас будет еще время? – спросил Тихорецкий.

– Через неделю, только через неделю. Послезавтра мне надо лететь на симпозиум в Будапешт. Кстати, там будет интересный доклад одного американца как раз по интересующей вас проблеме.

Кобецкий, как истинный оперативник, среагировал мгновенно.

– Лев Николаевич, а что, если Александр Юрьевич полетит вместе с вами, ну, скажем, в качестве вашего референта?

Тихорецкий напряг плечи, а Амбросов удивленно посмотрел сначала на Кобецкого, затем на Тихорецкого и усмехнулся:

– А что, это вариант. Во времена СССР меня сторожили больше майоры КГБ, а теперь вот – генерал. Нет, я не против, как раз вакансия есть. Со мной должен был лететь профессор Лизунов, но он заболел… Только как вы оформите все за один день, хотя бы загранпаспорт?..

– Это не проблема, – небрежно махнул рукой Кобецкий. – Все, решили, едешь на симпозиум, Александр Юрьевич.

И вот теперь генерал Тихорецкий изображал ученого. Нельзя сказать, что для него это было слишком тяжело. Просто необычно. Он присутствовал при всех беседах Амбросова с иностранными коллегами. Тот представлял его как своего референта.

Вообще Лев Николаевич нравился Тихорецкому все больше и больше. Трезвый живой ум, демократичен, барина из себя не корчит, но и не унижается ни перед кем, принципиален. Но главное, поняв суть их проблемы, заявил сразу: «Я вам помогу. Все, что в моих силах, сделаю, пусть даже в ущерб собственным делам».

Он все время в работе. Тихорецкий с ним второй день и ни разу не видел, чтобы профессор бездельничал: что-то читал, с кем-то разговаривал по телефону, с кем-то беседовал. С ноутбуком не расставался. Вот и сейчас он просматривал свой доклад, с которым будет выступать завтра. Иногда он отрывался от своей работы, прислушивался к тому, что говорил австралиец, хотя в начале его выступления бросил реплику: «Мне это неинтересно, нового для себя я от него ничего не услышу».

Австралийский ученый закончил свое выступление. Председатель что-то сказал по-английски. Лев Николаевич взглянул на часы и сообщил Тихорецкому: «Сейчас будет перерыв, там шведский стол, обязательно что-нибудь перекусите. Кстати, доклад интересующего нас американца состоится сразу после перерыва».

В перерыве Тихорецкий быстро съел два бутерброда, взял коктейль и, стоя в одиночестве, потягивал его. Лев Николаевич был сначала рядом, беседовал с какой-то дамой, затем исчез.

– Здравствуйте, вы ведь из России? – подошел к Александру Юрьевичу невысокий господин с узким разрезом глаз, он говорил по-русски, растягивая слова, но правильно.

– Да, из России.

– А где господин Амбросов, вы ведь в его делегации?

– Не знаю, где-то здесь.

– О, тогда разрешите спросить у вас, – подал ему свою визитку иностранец, – я работаю на острове Хоккайдо, электросбытовая компания…

Тихорецкий взглянул на визитку. Из английского текста он понял только одно слово «директор». В ответ Александр Юрьевич дал ему свою, где стояло скромное звание «старший научный сотрудник». Японец несколько секунд внимательно изучал визитку, затем, вскинув взгляд, впился в него глазами.

– Господин Ти-хо-лецкий, – старательно выговорил он его имя, – я хотел бы спросить у вас, как вы решаете проблемы диспетчеризации и вертикальной интеграции во время аварийных отключений локальных подсистем?

Ч-черт, ругнулся про себя Тихорецкий, и откуда ты вывернулся, умник такой?! Кажется, влип. Слова-то какие! Где он их только выковырял в русском языке? Судорожно собираясь с мыслями, он делал вид, что с наслаждением пробует коктейль. Пауза явно затягивалась, японец, не отрывая взгляда от его лица, терпеливо ждал ответа.

– Э-э, видите ли, уважаемый, – солидно начал Александр Юрьевич, – проблема эта на первый взгляд кажется простой. Но это на первый взгляд. Но на практике она оказывается не такой уж простой…

Японец согласно кивнул головой, подтвердив истинность слов «коллеги»: «Та, та, господин Тихолецкий». Ободренный первым успехом, Александр Юрьевич продолжал в том же ключе.

– Однозначного решения здесь быть не может. Все зависит от конкретных условий. В первую очередь – это масштаб аварийности и степень диверсификации запасных предохранительных систем. Мне немного трудно говорить об этом конкретно. Я все-таки не инженер, а ученый! – После этой фразы Александр Юрьевич гордо вскинул подбородок вверх и свысока посмотрел на японца.

– О, ес, ес… – согласно закивал японец.

В этот момент в кармане русского «ученого» зазвонил телефон. Тихорецкий вынул его. Кобецкий.

– Ради бога, простите, это мой начальник, – улыбнулся Тихорецкий, изображая сожаление по поводу прерванной беседы.

– Здравствуй, Геннадий Николаевич.

– Привет, чем сейчас занимаешься?

– Да вот, веду научную дискуссию с каким-то японцем.

– С японцем? Научную дискуссию, говоришь? Ну, что ж, это здорово! Для нас это сейчас очень актуально…

– Говори, что нового, – перебил его Тихорецкий, не обращая внимания на иронию собеседника.

– Мы проверили тех двух ребят, которых нам дал Амбросимов. Результат – ноль. Один технарь, ученик Льва Николаевича, действительно занимался этой проблемой, но бросил. Спился из-за семейных неурядиц. Второй, профессор в Питере, тоже бросил, сказал нам: «Проблема решаема, но очень трудоемкая, а главное – денежноемкая. Буду заниматься проблемами попроще». Так что, Александр Юрьевич, голый вассер.

– Ну, как говорят в науке, самый ценный результат – это отрицательный результат.

– Да уж. Мне руководству тоже так объяснять? – желчно спросил Кобецкий.

– Слушай, Гена, да найдем мы его. Если среди крупных ученых нет, значит, надо опускаться ниже, вплоть до лаборантов. Амбросимов сказал, таких специалистов по стране наберется, дай бог, десятка два.

– Да все ты правильно говоришь, Саша, – тяжело вздохнул Кобецкий, – но на нас цейтнот давит. Время работает против нас. Ладно, когда вылетаешь обратно?

– Завтра.

– Давай быстрей, Сашок. У меня сейчас вся надежда на двух человек – на тебя и на Лемешева. Ну, есть еще третий, знаешь, о ком я говорю.

– Знаю, как он там?

– Завтра прилетит ко мне. Говорит, есть у него маленькая зацепка, только подозрение на след. Надо проверять.

– Дай-то бог! Все, пока. У нас уже звонок, вызывают в зал заседаний. Сейчас будет тот самый доклад, из-за которого я и приехал сюда.

– Творческих научных успехов, – не утерпел от прикола Кобецкий и прервал разговор.

Тихорецкий повернулся к японцу, развел руками.

– Извините, коллега, мы в следующем перерыве продолжим наш разговор…

– Та, та, господин Тихолецкий, мне с вами очень интересно, – несколько раз подобострастно покачал головой японец.

Половину из того, что говорил американский докладчик, генерал Тихорецкий не понял. Он пересыпал свой доклад непонятными терминами и формулами, хвастливо говорил об успехе экспериментов по перемещению электрических зарядов на открытой местности, которые проводила лаборатория Принстонского университета. А в конце заявил, что американцы в области этих исследований достигли наибольших результатов.

Вечером в гостинице Тихорецкий попросил Льва Николаевича объяснить ему суть технологии по перемещению электричества нестандартным способом.

– В принципе, здесь все просто. – Академик начал объяснять генералу суть проблемы. – Необходимо создать разность потенциалов и канал проходимости. Основная проблема в побочных вихревых потоках…

– Лев Николаевич, – взмолился Тихорецкий, – вы меня простите, у меня в школе была четверка по физике, и, кроме того, я уже все, что учил в школе, с успехом забыл. Постарайтесь объяснить мне на бытовом уровне, как для домохозяйки…

– Хорошо, попробую, – согласился академик. – Принцип перемещения электричества сходен с принципом перемещения водных масс. Вот представьте себе: лужа после дождя на земле. Она имеет определенную массу воды. Но масса эта настолько мала, что ее потенциальная энергия ничтожна. Другое дело – озеро. Масса воды здесь большая, и потенциальная энергия этой массы тоже большая. Я обращаю ваше внимание на слово «потенциальная». То есть энергия здесь есть, но она не работает. То же самое и с электрической энергией. Она разлита по земле равномерно, и никакой пользы от нет. Это понятно, Александр Юрьевич?

– Да, понятно, – кивнул Тихорецкий.

– Хорошо, идем дальше. Чтобы энергия воды заработала, нужно, чтобы она всей массой куда-то двигалась. Как это сделать?

– Нужен наклон.

– Правильно. Но, кроме того, нужно постоянное русло, то есть водоем в форме реки. Согласны, Александр Юрьевич?

– Безусловно.

– Так вот, в электрофизике для электрического тока нужны те же самые два условия, только они по-другому называются: разность потенциалов и канал проходимости. А теперь другой вопрос. Возьмем любую большую реку, например Волгу. Масса воды здесь большая, потенциальная энергия огромна, но электростанции на Волге строить экономически невыгодно. Почему?

– Скорость движения воды невелика.

– Правильно, а как можно увеличить эту скорость?

– Увеличить наклон.

– Молодцом! Но дело в том, что на практике сделать это невозможно. Каким способом можно увеличить эту скорость?

– Не знаю, – растерянно покачал головой Тихорецкий.

– Хорошо, подскажу. Какова ширина Волги, скажем, под Волгоградом?

– Точно не знаю, но большая. Во время паводков достигает километра.

– А можно эту массу воды шириной, как вы говорите, один километр, пустить через трубу диаметром пятьдесят метров?

– Навряд ли… – Тихорецкий озадаченно посмотрел на академика.

– Нет, можно, – торжествующе заявил Лев Николаевич. – Надо только увеличить скорость движения воды. Если мы увеличим скорость движения воды в двадцать раз, то всю эту массу воды шириной в один километр пропустим через эту трубу за то же время. Соответственно напряжение движения, то есть напряжение тока, увеличится в двадцать раз. Таким образом, мы, аккумулируя энергию, увеличиваем ее практический потенциал.

– Понятно, – произнес Тихорецкий.

– Основная проблема в аккумуляции электрической энергии – это создание значительной разности потенциалов. То, о чем рассказывал американец на симпозиуме, – это ерунда. Перемещать электрический заряд в пустыне на несколько сотен метров – это не достижение, а уже давно пройденный этап. Мы это тоже умеем. Задача, стоящая сегодня на этом направлении, – это создать дополнительные резонаторы, которые улавливали бы «гуляющие» электрические заряды и толкали бы их, как это делают насосы на нефтепроводах или газопроводах.

– Лев Николаевич! – Тихорецкий решил оставить эту научную тему, в которой он, мягко говоря, плавал. – Мы проверили тех двух людей, которые, как вы нам говорили, могут заниматься этой проблематикой. Результат нулевой.

– Вот так, – задумчиво покачал головой Амбросимов, – больше я никого не знаю. Ищите среди физиков-энергетиков.

– Ищем, – тоскливо вздохнул Тихорецкий.

– И вот еще что, Александр Юрьевич. – Лев Николаевич придвинулся ближе к генералу и заговорил шепотом, хотя они были одни и услышать их никто не мог. – Если этот человек готовит такой взрыв, то он обязательно должен был проводить подобные эксперименты. Посмотрите в этом направлении. И еще: обратите внимание на аномальные зоны. Для того чтобы создать заряд такой разрушительной силы, его надо где-то еще взять. Он же не с атомной электростанции возьмет энергию, так ведь?

– Да нет, наверное.

– Во всяком случае, если что, в любой момент обращайтесь ко мне. Я брошу все свои дела и прибегу к вам по первому же зову. Я ведь в молодости в армии служил и дослужился до старшего сержанта.

– Спасибо, Лев Николаевич, – с благодарностью посмотрел на пожилого ученого генерал.

Глава 26

В вагоне было душно. Электричка останавливалась у каждой платформы, вбирая в себя все больше людской массы. К Москве народу набилось как сельди в бочке. Суббота. Хорошо еще, что хоть сижу, подумал Михаил. Он смотрел в окно, стараясь отвлечься от тревожных мыслей. А тревожиться было от чего.

На следующий день после взятия банды он встретился с Кобецким. Настроение было приподнятое. Вся группа взята с поличным (с оружием, взрывчаткой) без единого выстрела, прямо как в кино. Он сам сработал на «отлично» (не надо лишней скромности!). Наград и поощрений он, конечно, не ждал, но хотя бы весомое генеральское «спасибо» надеялся услышать.

Вместо этого – холодный душ. Кобецкий был сух и сдержан. В начале беседы он, правда, буднично обронил: «Мы сработали неплохо», затем огорошил:

– Поедешь еще в Москву. Одно небольшое задание.

– Зачем? – напрягся Михаил.

– Надо доделать дело до конца. – Взгляд генерала жесткий, голос категоричный, исключающий всякие возражения. – Мы проверили твою последнюю информацию, действительно существует вторая группа. Нужно выяснять. Для этого тебе надо встретиться с Тенгизом.

– А вы понимаете, что кладете мою голову в пасть крокодила? – Михаил старался сдержать свое возмущение.

– Небольшой риск есть, – спокойно согласился генерал, – но, во-первых, мы у себя дома, мои люди всегда будут поблизости, во-вторых, составим тебе легенду, разработаем линию поведения, а в-третьих… у нас нет другого выхода. – Кобецкий был до цинизма откровенен.

Михаил опустил голову, тоскливо соображая. Было ощущение марафонца, который добежал до финиша, а ему объявили, что надо пробежать еще десять километров. Отказаться? Да, можно. Но тогда он не получит индульгенцию. Его судьба полностью в руках Кобецкого. Он даже не является его «официальным» источником и не имеет никаких прав! Генерал может просто бросить его в камеру к бывшим «соратникам», и те в первую же ночь придушат Михаила.

– Хорошо, что мне делать? – тускло спросил он.

– Прежде всего, позвони сейчас Тенгизу, а потом, в зависимости от его реакции, решим.

Михаил достал телефон. Тенгиз долго не отвечал. Наконец Михаил услышал его вкрадчивый голос: «Слушаю» и осторожно начал:

– Плохие новости, Тенгиз. Всю группу вчера взяли, всех… в профилактории…

– Кто?

– Не знаю, маски-шоу.

– А тебя нет? – Вопрос прозвучал двусмысленно.

– Меня не было в это время в профилактории. Когда я подкрался, их уже упаковали…

– Значит, так, Вольф. – Голос Тенгиза хоть и спокоен, но с напрягом. – Выезжай немедленно сюда… на перекладных. По приезде позвонишь. Все, – оборвал разговор чеченец.

– Миша, я понимаю, что тебе не хочется ехать, – заговорил Кобецкий, – но осознай простую вещь: кроме нас с тобой их никто не остановит. Готовятся взрывы на станциях метро по какой-то неизвестной нам технологии, с помощью мощного электрического заряда. Технические детали нам пока неизвестны, это мы сейчас выясняем. Кто готовит эти взрывы, тоже не знаем. Узнать это можно будет только через Тенгиза. Как только установим исполнителя, сразу же накроем всю банду.

– А если Тенгиз мне не поверит? – Михаил в упор посмотрел в лицо Кобецкому.

– Надо сделать так, чтоб поверил. Все стрелки следует перевести на другого члена банды. Кроме того, после такого провала у них сейчас каждый человек на счету, и в Москве они без тебя не обойдутся. Всю подготовительную работу проводил ты, ведь так?

– Да, проводил, – уныло подтвердил Михаил.

– Тогда работаем. Твоя задача: выяснить, кто этот исполнитель. Человек этот в научно-техническом плане, вероятно, гений, но сволочь редкостная. И вот еще что, возьми вот эту сим-карту, мне будешь звонить только с нее…

Из Самары Михаил поехал в Москву пассажирским поездом. В Петушках пересел на электричку. Так, на всякий случай. Как только вышел на перрон Курского вокзала, его вдруг словно током ударило: Марина! Может, он ее больше никогда не увидит. Михаил тут же позвонил ей.

– Привет! – радостно воскликнула девушка. – Ты где?

– Вот только с поезда, еще на вокзале.

– Давай ко мне, я дома.

– Дома, это где?

– Значит, так, доезжаешь до «Электрозаводской»… – Марина объяснила, как найти ее общежитие.

Через сорок минут Михаил вошел в подъезд обшарпанного здания. Суровая вахтерша задала ему только два вопроса по существу: «К кому?» и «Вы ей кто?» Михаил ответил ей также по существу – двоюродный брат Аслановой, заехал к сестре на часок. Вахтерша окинула его подозрительным взглядом, потребовала от него паспорт, бросила его в сейф, даже не раскрыв документ, вдогонку выстрелила в спину гостю фразой: «До двадцати трех часов окурки в окно не выбрасывать». Для иностранца сокровенный смысл такой инструкции был бы недосягаем, но для менталитета русского человека такое предписание было понятно и вполне укладывалось в логику его поведения.

Идя по темному коридору, Михаил чувствовал, что волнуется, даже ладони вспотели. Он осторожно постучал в нужную дверь.

– Входите, открыто, – отозвалась Марина и, когда он вошел в комнату, буквально бросилась на него, обвила его шею руками, дрожа, прижалась к нему всем телом. – Я так соскучилась по тебе! – горячим шепотом проговорила она.

– Подожди, Марин, – оторвал от себя девушку Михаил, – у меня немного времени…

– Ты что, не останешься у меня ночевать?

– Нет, не могу.

– Ну, хоть немного побудешь со мной?

– Конечно.

– Тогда мы пообедаем, у меня солянка…

– Это было бы кстати.

За обедом Михаил рассказал о том, что ему удалось выяснить в отношении исчезновения ее дяди. Он только вскользь сообщил о банде, опустив информацию об экспериментах, которые бандиты проводили в пещере, и о своей роли в ликвидации этой банды.

– Значит, дядю убили, – тихо произнесла Марина.

– Да, скорее всего так.

– А что за дела у тебя в Москве, если ты не можешь у меня остаться?

– Да… так, ерунда, по делам фирмы…

– Ты меня любишь? – девушка пронзительно посмотрела ему в глаза.

– Люблю, – тихо выдохнул Михаил.

– Я каждый день думала о тебе и … скучала…

– Марина, – перебил ее Михаил, – ты хотела рассказать мне что-то интересное.

– Мне удалось подсмотреть проект, над которым работает Иосиф Владимирович, – шумно вздохнула девушка. – Я тебе рассказывала об этом. Помнишь? Так вот, он сейчас прокладывает резонаторную линию от Чертова ущелья до берега моря. Проект очень интересный. По большому счету, уникальный, это настоящая революция в электроэнергетике. Только мне, после того как я изучила все расчеты, стало страшно…

– Почему? – удивленно посмотрел на нее Михаил.

– Дело в том, что по проекту на последнем резонаторе аккумулируется огромное количество электрической энергии, несколько миллионов ватт, а это может вызвать катаклизм огромной разрушительной силы.

– Так, так… А где конец этой линии?

– Я не знаю. Но на схеме стоят географические координаты…

Михаил вдруг вспомнил, что недавно ему рассказывали Зураб и генерал Кобецкий. Неужели это совпадение?!

– Марина, а ты можешь показать мне этот проект?

– Ну… наверное, только я не смогу вынести его из института. Тебе придется самому зайти к нам в лабораторию.

– Хорошо, я обязательно зайду, а теперь мне надо идти. – Михаил решительно встал.

Через полтора часа он встретился с Тенгизом. Встреча была назначена в старом квартале Москвы недалеко от центра города. Еще только подходя к тихому московскому дворику, он вдруг почувствовал на своей спине чей-то внимательный взгляд. Все правильно, усмехнулся Михаил, подстраховываются.

Во дворе стояло несколько машин. Он стал разыскивать среди них серую «Тойоту». Метров в двадцати от него мигнули фары – значит, здесь. Тенгиз махнул рукой, предлагая ему сесть в машину рядом с собой. Михаил открыл дверцу, и нехорошее предчувствие кольнуло в самое сердце.

– Привет! – поздоровался он, садясь на переднее сиденье, и вдруг увидел сзади Зураба.

– Рассказывай, – не ответив на приветствие, хмуро приказал Тенгиз.

– Мы были в профилактории под Самарой. Доехали туда нормально, без «хвоста». В профилактории тоже ничего подозрительного. Я заплатил директору двойную цену, чтобы он не распространялся о нас и больше никого не заселял. В тот день после обеда я поехал в город, подыскать «фатеру», как ты и просил. Возвращался на такси, когда было уже темно. За километр от профилактория вышел из такси и пошел пешком. Не доходя до профилактория метров пятьсот, увидел две машины. Одна – «пазик», другая – закрытый фургон, похожа на автозак. И тихо так, никого нет. У машин были только два мужика, курили. Ну, сработала интуиция. Рванул к профилакторию, подкрался, гляжу, а там уже все лежат на земле с браслетами. Ну, я ноги в руки, а утром позвонил тебе. Вот и все.

В машине воцарилась гнетущая тишина. Тенгиз сидел с каменным лицом. Молчал, плотно сжав толстые губы, а потом заговорил зловеще-ласковым голосом:

– Скажи-ка мне, сучонок, ты сам сочинил эту легенду, или тебе сварганил ее твой фээсбэшник?

– Не надо так, Тенгиз, – огорченно обронил Михаил, – я поводов для таких подозрений не давал. И потом, если бы я захотел сдать братву, то давно бы это сделал, еще там, в горах. Зачем бы я тогда вез всю группу через полстраны? Зачем проводил всю работу по подготовке акции? И группу я подготовил, причем подготовил ее так, что…

На плечи Михаила упали вдруг тяжелые клешни Зураба, и через долю секунды гибкая стальная проволока впилась ему в шею. Вот и конец, молнией полоснула тоскливая мысль.

– Ты угробил группу, – с ненавистью впился взглядом в искаженное лицо Михаила Тенгиз. – Ты руководитель группы, и на тебе вся вина.

– Подожди, Тенгиз, – прохрипел Михаил, – прежде чем мочить меня, выслушай. Нас кто-то сдал. Скорее всего, из группы.

– Кого подозреваешь?

– Косого.

– Почему?

– У него были две подозрительные отлучки.

– Что произошло в дороге по пути в Самару? Это не фокусы фээсбэшников?

– Нет, это местные братки. Дилетанты, на нас наткнулись совершенно случайно…

– Ладно, Зураб… – Тенгиз поднял руку, и удавку убрали с шеи Михаила. Кажется, пронесло, подумал он, жадно хватая ртом воздух. – В общем, так, Вольф, «косяк» на тебе висит большой. За такие вещи в приличной банде полагается «мочилово». Ты это понимаешь?

– Да, – удрученно кивнул головой Михаил, потирая на шее красную полосу.

– Мы проверим твою версию. У нас возможности большие, даже в ментовке свои стукачи. Если что от нас скрываешь, пеняй на себя. Сейчас поедешь на «фатеру» в Бирюлево. Сиди там как мышь. Вот ключи, адрес… – Тенгиз подал Михаилу клочок бумаги. – И учти, Вольф, ты – на волоске. Иди!

Михаил, пошатываясь, вышел из машины и горестно усмехнулся про себя: «Что ж, пока живу».

– Что скажешь, Зураб? – хмуро спросил Тенгиз грузина, когда Михаил скрылся из виду.

– Скоро узнаем, – хриплым басом ответил Зураб.

– Ты воткнул ему?

– Да, воткнул.

– Какой радиус действия?

– До пятидесяти метров – наверняка.

– Хорошо, – кивнул Тенгиз. – Ты сам-то веришь ему?

– А ты знаешь, верю. Дело в том, что, если бы он был их стукачом, они бы его сюда больше не послали: засвечен. То есть как-то нелогично получается. ФСБ – контора серьезная, это не менты…

– Да-а, – задумчиво покачал головой Тенгиз и бросил взгляд на свой «Ролекс». – Так, теперь надо к этому… электрику, посмотрим, что за фрукт…

Глава 27

Президент и премьер-министр беседовали вдвоем. Без референтов, представителей прессы. Поэтому разговор шел откровенный: без наигранной деловитости и бутафорской солидности, которые президент так любит демонстрировать широкой общественности.

Он сидел не по протоколу: облокотившись на стол так, что чуть ли не лежал на столешнице, вытянув вперед руки и сжав пальцы в замок. Галстук был расслаблен и съехал набок, но он не обращал на это никакого внимания.

Фрадков, наоборот, – весь официальный, застегнутый, спина прямая, даже не касается спинки стула. Он докладывал президенту о своих переговорах с представителями деловых кругов Германии. Доклад звучал оптимистично, даже победно. Немцы проявили живой интерес к вопросу сотрудничества в энергетической сфере между их странами, достигнута принципиальная договоренность о совместной прокладке нефтепровода по дну Балтийского и Северного морей.

– Как немцы отнеслись к предложению о передаче им дистрибьюторских функций по реализации наших энергоносителей в Европе? – бесцеремонно оборвал докладчика вопросом президент.

– Э-э… с интересом… – Круглое лицо Фрадкова выглядело слегка растерянным.

– Ты объяснил им перспективы такого сотрудничества?

– Да, конечно. Они сказали, что будут обсуждать этот вопрос в парламенте.

– Обсуждать? Миш, это надо пробивать быстро. Пойми, это – стратегия. Строительство завода по производству автобусов «Мерседес», таможенные пошлины, визовые режимы – все это ерунда! Нам надо сесть с Германией в одни сани, пока Шредер[29] у власти. Ты это понимаешь?!

– Да, конечно, – быстро кивнул головой премьер.

– Хорошо, продолжай, – устало вздохнул президент.

– Что касается воздушного сообщения, то здесь тоже наметились положительные тенденции…

Глава страны, искоса посматривая на своего премьера, горестно размышлял. Придется менять. И претензий-то больших ему нельзя предъявить: исполнителен, не интриган, не ворует, что уже само по себе прогресс. Но… не тянет! Не может отделить главное от второстепенного. Идея сделать Германию своим главным союзником в Европе пришла президенту сравнительно недавно. России, после того как она вылезла из ямы после разрушительных ельцинских реформ, надо выйти на европейский рынок. Без сильного союзника здесь не обойтись. Они там хитрожопые: нефть, газ, лес – это пожалуйста. А вот продукция промышленного производства – извините… Не пускают нас на свой рынок, боятся. Поставили такие барьеры – ничем не пробить. Единственная возможность пробить брешь в этой стене – сделать самую сильную страну в Европе своим ближайшим союзником. У Германии своих ресурсов нет. Вообще ничего! Если ее сделать посредником, дать возможность торговать по всей Европе нашей нефтью и газом, то за такой подарок немцы могут и должны ответить взаимностью. Это надо делать как можно быстрее. Премьер вроде и занимается этим вопросом, но так вяло, такими темпами, что и через десять лет результатов не будет. Да, придется менять…

Фрадков тем временем закончил доклад. Вытер выступившие на лбу бисеринки пота, выжидающе посмотрел на президента. Тот откинулся на спинку кресла, мельком бросил взгляд на циферблат часов на правой руке. Чекистская привычка – засекать время. Вся страна судачит об этой привычке носить часы на правой руке. Кто говорит, что он скрытый левша, кто связывает это с морскими традициями: моряки, как правило, носят часы на правой руке. Но истинную причину такой привычки знают только мать и близкие друзья детства. Подростком в драке он повредил запястье левой руки. Поэтому рука, особенно в минуты усталости, начинает ныть от браслета часов.

– Хорошо, Миша. Направь копии мне в Администрацию и в Совбез. – Президент сел прямо, сложил руки на стол, как примерный первоклассник в школе, слегка наклонил голову и внимательно посмотрел на Фрадкова: – А что с южной газовой веткой? Здесь продвигается хоть что-то?

– Да, конечно, – оживился Фрадков, так как тема была ему хорошо знакома, – расчеты показывают, этот проект наиболее перспективный. Кстати, в ближайшее время к нам из Германии прибывает техническая комиссия, чтобы подробно ознакомиться с нашим проектом.

– Да, я в курсе, – кивнул президент.

– Альтернативой нашему проекту может быть только туркменский газ. Но их проект значительно дороже…

– Я знаю. Но кроме Туркмении у нас на юге еще два конкурента: Иран и Азербайджан. С Ираном глухо: Штаты не пустят их на европейский рынок. А вот Азербайджан – конкурент реальный. Хотя запасы их газа в два раза меньше нашего, но они тоже начали копошиться. Имей это в виду. Все остальные, в Северной Африке – мелкота, с ними Европа даже говорить не хочет. Поэтому нам нужно как можно быстрее запускать наш проект «Южный поток» в практическое русло. Основной транзит газа, восемьдесят процентов, идет через Украину, а там начинаются сейчас очень нехорошие процессы… – Президент тяжело вздохнул, задумался на несколько секунд и продолжил: – В общем, сделаем так, подготовь мне справку по «Южному потоку». Мне нужно знать все подводные камни в этом проекте, которые в самый неподходящий момент могут повлиять на решение Европы по инвестированию проекта. Работу с технической комиссией из Германии возьми под личный контроль. Немецких экспертов надо убедить в выгодности нашего проекта, потому что основной инвестор – это Германия. Без нее мы этот проект не потянем.

– Я понял. Справку я подготовлю, но уже сейчас могу доложить, что основной фактор, угрожающий реализации этого проекта, – криминогенная обстановка в ЮФО[30].

– Да, это так, – мрачно подтвердил президент.

– Кстати, мне недавно доложили информацию о якобы готовящихся взрывах в крупных городах. У вас есть что-нибудь по этому вопросу?

– Хорошо, что напомнил, – озабоченно обронил президент и потянулся к трубке телефона с российским гербом посредине. – Патрушева… Николай Алексеевич, что с террористами по метро?

– Группа террористов захвачена полностью, сейчас находится под следствием, – бодро доложил главный фээсбэшник.

– Когда захвачена?

– Неделю назад…

– Почему мне об этом не доложили?

– Мы сейчас вылавливаем вторую группу, дублирующую…

– Николай Алексеевич, вылавливать вы можете кого угодно, но информацию такого калибра необходимо докладывать немедленно. Чтобы завтра утром справка лежала у меня на столе. И чтобы больше такого не было!

Ч-черт, мысленно выругался Патрушев у себя в кабинете и слегка стукнул кулаком по столу, послушал Кобецкого, и вот получил… Схватился за телефонную трубку, набрал номер Кобецкого. Секретарша сообщила, что руководителя управления «БТ» сейчас нет на месте. «Пусть свяжется со мной», – резко приказал Патрушев.

Подчиненный позвонил минут через десять, по спутниковому телефону, из чего директор понял, что Кобецкий где-то вне города.

– Что нового по «Изуверам»? – без приветствия спросил директор.

– С арестованными работаем, сейчас выходим на вторую группу, – коротко доложил Кобецкий.

– Что значит «выходим»?

– Есть круг лиц, вычисляем…

– Помощь нужна?

– Пожалуй, только одна, нужны специалисты по нестандартным способам получения электрической энергии.

Директор ФСБ набычился. Он ничего не понял, но расспрашивать не стал, поскольку они и так уже нарушили все правила конспирации.

– Хорошо, поможем. Докладывайте мне по делу ежедневно после восемнадцати. А завтра ко мне лично на доклад… так, минутку… э-э… в двадцать один тридцать.

– Слушаюсь.

– Все, – закончил разговор директор ФСБ.

Глава 28

Встречу Иосиф Владимирович назначил как Штирлиц – в зоологическом музее. Зураб и Тенгиз прибыли точно. Трудно было подобрать более разношерстную троицу, чем эта. Колоритный Зураб – с внешностью закоренелого зэка, Тенгиз – толстый, вальяжный, в дорогом костюме, с манерами преуспевающего бизнесмена и Гиви – потертый интеллигент со старомодным кожаным портфелем, напоминающий Акакия Акакиевича из гоголевской «Шинели».

– Гиви, – представился в начале встречи Иосиф Владимирович.

– Гиви-и?.. – удивленно протянул грузин, услышав имя, наиболее распространенное на его родине.

– Ну, так меня зовут сотрудники в институте, – усмехнулся Иосиф Владимирович.

– Погоняло мог бы и другое взять, – буркнул Зураб, уязвленный в своих патриотических чувствах.

– Акция планируется в Краснодарском крае во второй половине августа, – сразу перешел на деловой тон Иосиф Владимирович, не обращая внимания на протокольные нестыковки, вызвавшие недовольство будущего «соратника».

– Подожди, – сразу прервал его Тенгиз, – акция планируется в метро…

– Это вы планировали, но вы, извините, все свои планы просрали.

– Я не дам согласия на эту акцию! – возбужденно воскликнул Тенгиз.

– А мне и не нужно ваше согласие. Руководителем акции назначен я. Ваша задача – беспрекословно выполнять мои приказы. Невыполнение их расценивается как предательство с соответствующими последствиями. Если что непонятно, позвони Ахмеду, он тебе все разъяснит. – Иосиф Владимирович насмешливо посмотрел на обескураженного Тенгиза и продолжил: – Цель акции – сорвать переговоры между Россией и Европой по прокладке южной газовой ветки. В августе туда приедет техническая комиссия из Европы…

– Ну, а нам-то что от этого, если мы сорвем переговоры? – раздраженно воскликнул Тенгиз.

– Если мы проведем эту акцию, Россия надолго потеряет имидж надежного партнера.

– И чего?

– Видите ли, уважаемые, – начал объяснять Иосиф Владимирович сообщникам, как терпеливый учитель глупым ученикам, – это – большая политика. На роль поставщика газа в Европу претендуют еще некоторые международные субъекты. Они заинтересованы в срыве этих переговоров. Кстати, деньги они за это платят. И нам тоже. Вы газеты-то хоть читаете?

Тенгиз и Зураб недоуменно посмотрели друг на друга.

– И что это будет за акция? – поинтересовался Тенгиз.

– Я осуществлю мощный взрыв в одном крупном городе в период пребывания там технических экспертов из Европы.

– Что это будет за взрыв? – спросил Зураб.

– Взрыв электрического заряда из Осетии на берегу Черного моря. Внешне это будет выглядеть как природный катаклизм, а не как акция диверсантов, хотя специалисты, возможно, и догадаются, в чем дело.

– А нам что делать?

– Вы должны срочно доставить деньги от Ахмеда и подобрать еще одну бригаду рабочих для строительства резонаторной башни, а то я не успею к сроку. А теперь давайте поговорим о способах связи и нашем взаимодействии…

После встречи, садясь в машину, Зураб спросил Тенгиза: «Скажи, генацвале, разве могут еврей и моджахед найти общий язык?» «Могут, – криво усмехнулся толстый чеченец, – если они заняты делом, а не выяснением глупостей типа спора, чей бог старше».

Глава 29

По дороге на очередную конспиративную квартиру Михаил грустно размышлял. Не убили. А ведь могли. Может, поверили мне? Или сделали вид, что поверили? А может, прав Кобецкий: у них сейчас не хватает бойцов, тем более, что трех взрывников из моей группы замели.

Зазвонил сотовый телефон.

– Привет, Марина, что случилось? – удивился Михаил, так как они расстались всего три часа назад.

– Миша, ты не можешь сейчас приехать ко мне в институт? – Голос девушки был взволнован.

– Могу, но почему такая срочность?

– Позвонил Гиви. Он в Москве, только что приехал. Завтра будет у нас в лаборатории. Так что, если хочешь ознакомиться с документами, то приезжай прямо сейчас.

– Хорошо, скоро подъеду.

– Только одна проблема – как ты пройдешь в наш институт? У нас строго…

– Это не проблема. Кто у вас отвечает за пожарную безопасность?

– Наш завхоз Павел Афанасьевич.

– Как фамилия?

– Морозов.

– Он сейчас в институте?

– Да.

– А машина у него какая?

– «Волга», он на ней всегда на работу приезжает.

– Номер машины ты, конечно, не помнишь?

– Да нет, не помню.

– А цвет у машины какой?

– Так, сейчас, подожди… такая зеленая, бутылочного цвета…

– Дай мне его рабочий телефон.

– Сейчас, возьму внутренний справочник. – Через несколько секунд Марина продиктовала рабочий телефон завхоза своего института.

– Жди меня в институте, уже выезжаю.

Такси подвезло Михаила к нужному дому. В этот момент он заметил, как сзади них в метрах пятидесяти опять остановилась серая «Пежо». В ней сидели двое мужчин с деланно скучающими лицами. Понятно, усмехнулся Михаил, значит, не доверяют.

– Командир, – попросил он водителя, расплачиваясь с ним, – мне надо через пять минут обратно в центр. Подождешь?

– У меня смена заканчивается, – помотал головой водитель.

– Плачу в двойном…

– Заметано. Но больше десяти минут ждать не буду.

– Хорошо, я быстро. Ты только встань с обратной стороны дома.

Квартира находилась на втором этаже. Михаил поставил сумку в прихожей, прошел в комнату. На мебели слой пыли. Значит, здесь давно никого не было. Решил поехать без куртки: на улице тепло. Когда вешал куртку, палец его вдруг нащупал какой-то шарик на воротнике. Подошел к окну, рассмотрел при свете. В воротник куртки была воткнута антенна. Опа-на, вот это уже профессионально!

Несколько секунд Михаил размышлял, затем включил в комнате телевизор на большую громкость, открыл окно и посмотрел вниз. Высота метра четыре. Слава богу, внизу не асфальт.

Прыгнул он как всегда грамотно, но удар о землю получился все равно жестким. Поцарапал руку о какой-то сучок. Стар уже стал, подумал Михаил, нормальные люди в моем возрасте внуков нянчат, а я все в шпионские игры играю, эх… Прихрамывая, он направился к ждущему его желтому такси.

У здания НИИ геофизики Михаил сразу выделил «Волгу» грязно-зеленого цвета и достал телефон.

– Павел Афанасьевич?

– Он самый, – раздался в трубке грубый мужской голос.

– Здравствуйте, это ваш пожарный инспектор Богомолов.

– А Лазарев? У нас последний раз Лазарев был.

– Правильно. Только когда он у вас был?

– Месяц назад.

– Да, месяц назад. Он ведь вам, наверное, что-то оставил?

– Да, оставил предписание, сказал, что придет к нам проверить только через два месяца.

– Все правильно, но обстановка немного изменилась. Позавчера пришел приказ: в связи с участившимися пожарами в учреждениях Москвы срочно проверить еще раз все неблагополучные объекты. А Лазарев как раз в отпуске.

– Да у нас больших замечаний и не было…

– Павел Афанасьевич, все большие беды, как правило, от маленьких недостатков. Короче, я сейчас к вам подъезжаю. Если у вас действительно мелочовка, то ладно. Я в отчете отражу, что все выявленные недостатки устранены. Только вы не подводите меня, подчистите… Но если что крупное, то пеняйте на себя.

– Да нет, что вы, я и пенные огнетушители заменил…

– Это хорошо. Вы сейчас только позвоните на проходную…

– Обязательно, простите, как ваша фамилия?

– Богомолов.

– Хорошо, подходите, я на месте.

Закончив разговор, Михаил поднял с земли небольшой камешек и кинул его в боковое стекло грязно-зеленой «Волги». Тут же заверещала сигнализация – дзинь! Через минуту из здания выбежал коренастый мужчина и помчался к грязно-зеленой «Волге».

Михаил прошел в учреждение и обратился к женщине-вахтеру:

– Пожарный инспектор Богомолов. Мне надо к Морозову.

– Да, пожалуйста, проходите, он говорил про вас. Только подождите минутку, он ненадолго вышел…

– Да нет, я его здесь ждать не буду. Скажите ему, я пройду на его этаж, проверю пожарные краны. – Михаил, не торопясь, пошел по коридору, на ходу доставая из черной папки какой-то документ.

Марина уже ждала его в своей лаборатории.

– Как ты прошел? – поразилась девушка.

– Без проблем, – небрежно махнул он рукой. – Так, ну, давай посмотрим, что там интересного у твоего любимого начальника.

– Вот смотри. – Марина расстелила на столе чертежи и схемы. – Это общая схема линии, это устройство резонаторной башни. Это расчеты, но здесь надо разбираться специалисту. Единственное, обрати внимание на это, – указала она пальцем на какую-то цифру, обведенную жирной окружностью.

– Что это значит?

– Это значит, что на конечном резонаторе аккумулируется энергия в несколько миллионов ватт.

– Ну и что? – Михаил недоуменно посмотрел на девушку.

– Да как что?! – возбужденно воскликнула она. – Это же взрыв…

– Какой взрыв?

– Очень мощный. Мощнее атомной бомбы.

– Ничего себе!

– И еще, видишь цифры? Это конкретные географические координаты – градусы, минуты…

– И что это за местность?

– Не знаю, надо наложить это на «правильную» географическую карту.

– Интересно, – задумчиво произнес Михаил, затем достал свой сотовый телефон, – мне надо это сфотографировать.

– Миша, телефоном не сфотографируешь, здесь нужен фотоаппарат с большой разрешающей способностью: слишком мелкие детали…

– Этим – сфотографирую.

Михаил включил настольную лампу, стал фотографировать документы, но делал это необычно. Он не нажимал ни на какую кнопку, а двигал две части слайдового телефона из стороны в сторону.

– Вот и все, – выдохнул он минут через пять и спрятал телефон.

– Миша, скажи мне честно, ты кто? – Марина внимательно посмотрела на него. – На рядового детектива, как ты себя представляешь, ты что-то не похож…

– Почему? – широко улыбнулся Михаил.

– Ты на режимный объект заходишь как в общественный парк, у тебя внешне обыкновенный телефон, которым ты снимаешь мелкие чертежи. Ты говоришь на нескольких языках. Ну, немецкий, английский – это еще можно объяснить прилежной учебой в институте. Но ты во сне говоришь иногда на таких языках, о которых я даже не слышала. Ты кто, шпион?

– Нет, Марина, не шпион. Я… тебе чуть попозже расскажу, хорошо? Самое главное, ты мне доверяешь?

– Да, ведь я люблю тебя, – тихо промолвила Марина.

– Что тебе сказал Гиви?

– Он хочет взять меня с собой на юг для проведения эксперимента.

– Ты поедешь?

– Да. Это действительно уникальный эксперимент.

– Знаешь, у меня создается впечатление, что этот Гиви – очень опасный человек.

– У меня тоже такое ощущение. Я не знаю, откуда оно возникло…

– Давай договоримся так. Если почувствуешь что-то неладное, сразу убегай от него. И будь со мной все время на связи.

– Хорошо, я так и сделаю, – кивнула Марина, прижимаясь к нему.

Глава 30

Он работал. Причем так, как давно уже не работал. Люди искусства это называют творческим подъемом. Какой у него подъем, он не вникал, но мозг работал оперативно, четко, безошибочно.

Работа подходила к концу. Осталось последний раз проверить все расчеты и… что будет дальше, он до конца не представлял. Останется еще техническая работа – поставить последний резонатор. Но теперь у него есть помощники. Они хоть и воротят от него нос, особенно этот чеченец, но все его указания выполняют. А куда им деться?!

Иосиф Владимирович встал из-за стола, подошел к окну. На улице бурлила жизнь мегаполиса. Все куда-то спешат, суетятся. Букашки, злорадно усмехнулся он про себя, ничего, скоро вы забегаете у меня как муравьи в разворошенном муравейнике, скоро вы меня узнаете.

Сорок семь лет, а практически еще ничего не достиг, задумался он, такой же муравей, как и они. Стало грустно и обидно.

Незаурядные способности его проявились еще в школе. Однажды на уроке физики молоденькая учительница демонстрировала опыт: возникновение электрического заряда от механического трения. Она долго крутила раздолбанную динамо-машину, но искра между шарами так и не появлялась. Преподаватель была в отчаянии. «Надо протереть шары мокрой тряпкой», – подсказал молодой Оська. «Зачем?» – удивилась учительница. «От влажности увеличится электропроводимость», – объяснил юный Иосиф. Учительница последовала его совету, и опыт сразу получился.

Он, естественно, был участником всех школьных и внешкольных олимпиад, и уже с восьмого класса твердо знал, что станет ученым. Без особых усилий поступил в МГУ. Свою первую кандидатскую диссертацию Иосиф написал, еще будучи студентом. Но ее у него украли. Украл солидный ученый, профессор, на которого он смотрел как на бога. Просто взял и присвоил ее себе. Нагло, открыто, нисколько не смущаясь. Так появилась первая трещина в монолите, называвшемся «честь ученого».

Позднее он не раз сталкивался в своей среде с мелочностью, завистью и просто непорядочностью. Сначала это шокировало, потом привык. Кандидатскую он все же защитил, когда его сокурсники были уже докторами и академиками.

На ежегодных встречах выпускников университета к нему иногда подходил кто-нибудь из сокурсников, покровительственно хлопал по плечу: «Ну что, Иосиф, ты все там же? А я вот с международного симпозиума», – и демонстрировал ему визитки ученых с мировыми именами. Иосифу, который прекрасно знал научный и творческий потенциал своего коллеги, это был как наждак по самолюбию. Его на международные симпозиумы не выпускали. Может, из-за того, что он работал в секретном институте, а может, просто по причине его скромной научной степени и должности.

Позднее Иосиф понял, что для получения высоких званий и регалий вовсе не обязательно обладать талантом ученого. Он видел, как посредственности незаслуженно получали степени, должности, гранты. Но они обладали другими качествами. Он мог тоже пойти по тому же пути: где-то прогнуться, кому-то проставиться, о ком-то написать хвалебную рецензию. Но это означало, что надо переступить через себя, а он этого не хотел, так как был уверен, что его талант вытянет его наверх. Но не вытянул: слишком толстой оказалась заскорузлая чиновничья корка в ученой среде. Он не смог даже с его талантом ее пробить, поэтому охладел к научной карьере, забросил свою докторскую диссертацию, хотя знал, что может без проблем ее защитить.

Однако, подавив самолюбие, подавить темперамент ученого не получалось. Ученый, который перестает искать, делать открытия и изобретения, перестает быть Ученым.

Однажды Иосиф наткнулся на информацию об изобретении русского ученого Филимонова, использовавшего принцип передачи энергии беспроводным путем. Он перерыл все архивы, в том числе и закрытые, но так и не нашел описание этого изобретения[31]. Иосифа Владимировича захватила новая идея, и он начал работать над ее воплощением. Работал несколько лет, по своей инициативе, тратя свои личные деньги и время. И вот теперь он изобрел новое мощное оружие. Испытание состоится через месяц. Вот тогда о нем заговорит весь мир. Это будет второй инженер Гарин.

Следует сказать, что судьба была к нему иногда благосклонна. Помог случай. В разговоре с одним из своих бывших сокурсников, ставшим коммерсантом, Иосиф Владимирович проговорился, что ищет спонсора для завершения своих научных изысканий, результатом которых будет создание принципиально нового вида оружия. Деловой азербайджанец, хорошо знавший Иосифа, отнесся к этому сообщению серьезно: «Подожди, может, я тебе помогу». Через некоторое время он свел его с Ахмедом. Тот сначала слушал ученого-еврея с недоверием, однако пообещал: «Если докажешь мне эффект твоего изобретения на практике, я тебе дам денег».

Эксперимент провели в разрушенной после американских бомбардировок Сербии. Гиви нашел уцелевшую подстанцию в маленьком сербском городке. «Взорви вот этот мост!» – Ахмед показал на карте небольшой железнодорожный мост, отстоявший от электроподстанции на десять километров.

Иосиф Владимирович готовил эксперимент месяц. И вот наступил момент, от которого зависела дальнейшая судьба его изобретения. Он волновался, даже руки дрожали и потели. Ахмед сидел рядом с ним. Гиви нажал кнопку, включив детонатор. Подстанция вспыхнула синим пламенем, огромная молния сверкнула и куда-то ушла. Возникла тишина, только тихо потрескивала сгоревшая подстанция. Люди Ахмеда, наблюдавшие за мостом, через минуту сообщили: «Железный мост разлетелся на кусочки как картонный». Ахмед долго смотрел на Иосифа Владимировича, потом тихо сказал: «Я тебе даю деньги, но в следующем году ты мне устроишь взрыв в месте, где я покажу»…

– Иосиф Владимирович, – в кабинет легким шагом вошла Марина, – вот топографические карты, я их отксерила, отнести в первый отдел?

– Не надо, Марина, я сам скоро туда пойду. Ты вот что, съезди в железнодорожные кассы, купи нам билеты до Владикавказа на послезавтра. Деньги возьми в бухгалтерии, вот наши командировочные…

– Хорошо, Иосиф Владимирович. Мы там… проведем испытание?

– Да, Марина, – многозначительно посмотрел на девушку Иосиф Владимирович, – проведем.

Марина покинула кабинет, а он еще долго смотрел на дверь, через которую она вышла. Потом тяжело вздохнул, на него нахлынули воспоминания.

Семейная жизнь Иосифа не сложилась. По окончании института он женился на студентке иняза, дочери своего научного руководителя, профессора. Со стороны их брак выглядел благополучным. Но с самого начала супружеская жизнь пошла как-то не так. «Ося, – в первый же день после свадьбы заявила ему Сара, – я красивая, а потому работать не буду». Иосиф особенно не возражал. Он был по уши влюблен в молодую жену, кроме того, начавшаяся карьера в одном из столичных режимных институтов предполагала солидную и стабильную зарплату.

С годами пылкие чувства к жене не ослабевали. Сара знала некоторые секреты, которым учат девочек в еврейских семьях. Один из таких секретов заключался в следующем: за малейший проступок (например, попил пивка с коллегами после работы и вернулся домой на час позже) она наказывала его по-женски, но довольно жестоко – не пускала его к себе под одеяло. Так Иосиф постепенно превратился в «подкаблучника». Сара стала увлекаться драгоценностями. Требовала от мужа то серьги с бриллиантами, то колечко. Денег уже не хватало, и Иосиф начал на стороне искать халтурку.

Их брак развалился через восемь лет. Сначала Иосиф заметил резкое охлаждение к нему со стороны жены. Их близость была все реже и реже. Потом у него возникли подозрения. Иногда Сара возвращалась домой поздно вечером, веселая, от нее пахло дорогим вином или коньяком. На вопросы мужа она неизменно отвечала: «Встречалась с подругами».

Измену жены Иосиф обнаружил совершенно случайно: в их квартале увидел, как она, выходя из бутика, села в белый «Мерседес» (тогда даже в Москве такие иномарки были редкостью) и наградила водителя долгим поцелуем, отнюдь не дружеским. К его удивлению, когда он ей рассказал об этом, Сара ничего не отрицала и совершенно спокойно заявила: «Да, это мой любовник. И что из этого?» Она смотрела на него своими наглыми красивыми глазами и откровенно издевалась над ним. «Уходи», – глухо сказал он ей тогда, и она ушла.

Это был сильный удар. Не только по его чувству, но и по мужскому самолюбию. Но он его выдержал: не опустился, не спился. Только еще больше погрузился в свою работу.

Она вернулась к нему через десять лет. Ей было уже сорок. От былой красоты остались только жалкие следы: волосы поредели, под глазами морщинки, некогда соблазнительно стройная фигура заметно оплыла. Она много курила, плакала и ползала перед ним на коленях. На какое-то мгновение у него вдруг дрогнуло сердце, но он приказал себе: «Ося, будь мужиком!» Поднял ее с колен, вывел в прихожую, открыл дверь: «Вон!» Она ушла, по-старушечьи опустив плечи. Жестоко, но справедливо.

После этого у него окончательно сложилось циничное и потребительское отношение к женщинам. В общении с ними он старался ни с кем не заводить близких отношений. В основном ограничивался механической любовью с проститутками. Такая жизнь его устраивала, так как все свое время он тратил на науку. Если хочешь что-то достичь в науке, ее надо полюбить. Он отдавался ей полностью, как любимой женщине. А плотская любовь, вино, развлекуха, бытовуха – это мусор, наносное, которое отвлекает от главного.

Все изменилось полтора года назад, когда в его лаборатории появилась Марина. Она понравилась ему как работник: исполнительная, аккуратная, умная. Поэтому он согласился помогать ей при написании кандидатской диссертации. Они часто сидели вместе в его кабинете, разбирали ее диссертацию. При этом его взгляд невольно цеплялся за ее круглые коленки, иногда его руки касались ее длинных изящных пальцев, а нежный девичий голос завораживал. Это было так необычно и возбуждало его до такой степени, что после этого ночью Иосиф долго не мог уснуть. Он стал часто смотреть на себя в зеркало: невзрачный мужичок, метр шестьдесят пять, редкие седые волосенки, невыразительное лицо, некрасивый большой нос. Нет, Оська, горько сознавал Иосиф Владимирович, хороша Маша, но не наша!

И тогда у него созрел план: ее надо привязать к себе, сделать соучастницей своего преступления. Этот план он уже начал осуществлять. А после взрыва, когда она поймет, во что вляпалась, будет уже поздно.

Запел сотовый телефон.

– Гиви, бригада набрана, прибыла к месту назначения… – докладывал Тенгиз.

– Хорошо, пусть начинают сборку конструкции по чертежам, я скоро приеду.

– Может, ты все-таки объяснишь нам, как все это произойдет?

– Ты все равно не поймешь, мозгов не хватит, – усмехнулся Иосиф Владимирович. – Больше мне не звони, до встречи, – и отключился.

Вот ведь как жизнь поворачивается! В молодости он был самым законопослушным гражданином. Самиздата не читал, сомнительных политических анекдотов не пересказывал, «зайцем» в общественном транспорте не ездил. А сейчас – заодно с бандитами, на которых пробы ставить негде. А что делать?! Он не нужен этой стране. Выскочки и посредственности получают все, ездят по заграницам, а его только используют. Об него просто вытирают ноги. Ничего, скоро вы обо мне узнаете!

Зазвонил красный телефон директора НИИ.

– Иосиф, ты что себе позволяешь?! – без всякого вступления начал он визжать. – Мне позвонила главбух, ты со своей лаборанткой едешь в июле месяце на юг, выписываешь командировочных на сто тысяч. Ты что, хочешь разорить институт?

– Станислав Файвелевич, – спокойно начал объяснять Иосиф Владимирович, – командировка плановая, план научно-практических работ на эту командировку давно составлен и вами утвержден. И еще. Я сейчас занимаюсь вашим вопросом. По вашей просьбе. Вопрос утрясается и скоро будет решен. Как вы понимаете, у меня были накладные расходы. Но я же с вас ничего не требую.

– И что, есть надежда? – осторожно спросил Станислав Файвелевич.

– Все будет нормально. Мы этому фээсбэшнику утрем нос. Так что вы со своей стороны не ставьте мне палки в колеса. Я ведь работаю на благо нашего института…

– Хорошо, я подпишу, – шумно вздохнул директор, – но ты за каждую государственную копейку мне отчитаешься.

– Естественно, Станислав Файвелевич. – Иосиф Владимирович положил трубку.

Вот тоже, экземпляр, усмехнулся он. Директор научно-исследовательского института, кандидат технических наук, а спроси его сейчас, чем отличается вес от массы – не скажет. Вообще, директор их института – предмет его личной гордости. Продукт, так сказать, его личного творчества.

А все началось еще в середине бурных девяностых. В то время на политическом Олимпе России появлялись всякие неожиданные личности, порой с весьма сомнительной репутацией. Иосифа Владимировича заинтересовал феномен – как люди, не имеющие ни большого ума, ни выдающихся организаторских способностей, вообще никаких заслуг, оказываются вдруг у штурвала власти огромной страны. Со скрупулезностью ученого он начал изучать это явление, а в качестве объекта изучения выбрал личность Гитлера. Сталина не тронул: слишком сложная фигура.

Иосиф Владимирович подробно изучил биографию Гитлера, несколько раз перечитал его «Майн кампф». Его поразил парадокс: как посредственный художник, простой ефрейтор, не обладавший ни большим умом, ни командирскими или организаторскими способностями, сумел стать властелином половины мира?! И он разгадал этот феномен. Первое – надо играть на людских слабостях и инстинктах; второе – надо, чтобы люди тебе безоговорочно верили. Все просто!

Он даже вывел принципы, которыми надо руководствоваться, чтобы управлять толпой. Не думающим человеком, а толпой. Вот они:

1. Главный принцип – никаких принципов.

2. Говори не правду, а то, что люди хотят услышать.

3. Убеди толпу в том, что ты их благодетель.

4. Играй на слабостях и инстинктах.

5. Животный инстинкт – самый мощный рычаг для управления человеком.

6. Стань для толпы богом.

Иосиф Владимирович понимал, что богом ему не стать. У него нет таких ораторских способностей, как у Гитлера или Фиделя Кастро. Но он так увлекся своим открытием, что решил проверить правильность своих выводов на практике. В качестве объекта своего эксперимента он выбрал директора института. Все оказалось даже проще, чем он предполагал. Станислав Файвелевич был жадным и тщеславным, и Гиви решил сыграть на этих слабостях.

Тонкие комплименты, выспренняя хвалебная речь в день рождения директора, и тот стал приглашать его к себе на совещания. Гиви, как бы невзначай, подкидывал шефу дельные мысли. Тот их запоминал, а через некоторое время выдавал за свои. Так был установлен психологический контакт. Вскоре Иосиф Владимирович стал писать для директора научные статьи, которые тот подписывал своей фамилией, а имя настоящего автора ставить под статьей «забывал». В конце девяностых Гиви помог директору приобрести очень хороший участок под дачу. Так он стал для шефа нужным человеком.

Третий этап – превращение шефа в своего сообщника. Иосиф Владимирович изобрел в институте «внутренние гранты» – это когда большая часть «левых» денег присваивается руководством. В то время институт уже начал выполнять частные заказы. Главную прибыль от этих заказов получали директор и главбух, Иосифу доставались только жалкие крохи. Но он не роптал: эксперимент! Коронной частью своего эксперимента он считал аферу с выдачей географических карт с нанесенными на них сейсмоопасными участками страны научному географическому обществу США. Директор от жадности потерял всякую осторожность и попал в довольно скользкую ситуацию, как кур в ощип. Самое замечательное заключалось в том, что он, Гиви, автор всей этой аферы, формально ни при чем: в переписке он нигде не проходил, нигде его подписи не было. Он – чистенький. От гонорара за сомнительную сделку он денег не получал. Спасти директора он сможет, но не будет этого делать. Уже не успеет, да и своих забот полно. А Станислав на крючке у него сидит прочно.

Иосиф Владимирович поднял трубку красного телефона:

– Станислав Файвелевич, мне нужна машина. Прямо сейчас, на один час.

– Ты чего, офигел, Иосиф?! Мне тоже нужно сейчас ехать, – воскликнул директор.

– Мне нужна машина, или я не буду заниматься твоим вопросом.

Это уже слишком жестко, но… эксперимент!

– Хорошо, – раздраженно буркнул Станислав Файвелевич, – но не больше часа.

Вот так-то, уважаемый, злорадно усмехнулся Иосиф Владимирович, богом тебе не стать, не дано!

Глава 31

Мэр города Новороссийска пребывал в прескверном расположении духа. Неприятности начались с самого утра. За завтраком дочь объявила ему, что она будет поступать в Московский плехановский институт народного хозяйства. За учебу надо платить девяносто тысяч за семестр. Отец чуть не подавился бутербродом. Сумма в полтора раза превышала его месячную зарплату. Он робко предложил дочери поискать что-нибудь из местных вузов, но дочь была непреклонна: только Плехановский.

Отец честно признался, что у него таких денег нет. «А у тебя их никогда нет!» – истерично выкрикнула девушка и убежала из кухни.

Тут же добавила жена: «Всем помогаешь, а до единственной дочери тебе дела нет». Юрий Алексеевич попытался оправдаться («Мы живем на одну зарплату…»), чем еще больше подлил масла в огонь. «Протри глаза, Юра. Твои замы-то бессребреников из себя не строят. У всех дачи на берегу моря. Один на «Порше» разъезжает, другой – на «Лексусе». А ты – один придурок, прости господи, все на «Ниве» ездишь…» Глава семьи, не доев завтрака, поспешил уехать на работу.

Да, он взяток не берет. И гордится этим. Несколько лет назад он работал в таможне, и с ним произошел такой случай. Когда он исполнял обязанности начальника таможни (тот был в отпуске), к нему зашли два коммерсанта. Им нужно было срочно отправить танкер с нефтью за границу. Все бумаги на выпуск танкера были в порядке, не хватало только одного документа из морского регистра. Коммерсанты уверяли, что документ уже идет из Петербурга и в самое ближайшее время прибудет в Новороссийск. А у них контракт, каждый день простоя несет им огромные убытки. Но руководитель таможни был принципиален: «Без этого документа танкер не выпущу».

Посетители, раздосадованные отказом, вышли от него. Через минуту Юрий Алексеевич случайно наткнулся у своего стола на целлофановый мешок на полу. В мешке были пачки долларов, не менее трех килограммов. Сломя голову, таможенник побежал за только что вышедшими от него коммерсантами. Они еще стояли возле здания таможни у своей машины. «Господа, вы забыли у меня…» – Запыхавшийся чиновник протянул коммерсантам пакет с деньгами. Те переглянулись между собой, один из них забрал деньги и в сердцах бросил честному таможеннику: «Ну и дурак же ты!» Самое интересное, что необходимый документ через четыре дня действительно пришел в таможню. Юрий Алексеевич как-то рассказал об этом случае жене. Лучше бы не рассказывал!

Рабочий день тоже начался с неприятностей. Только вошел в здание администрации, сообщили: «Крупная авария на «Водоканале». Затем получил взбучку от губернатора: «Почему дороги в городе в безобразном состоянии?» А что он может сделать? Деньги на ремонт дорог у Дорожного фонда, он ими не распоряжается. А городской бюджет не резиновый. Он только и делает, что затыкает дыры то здесь, то там. Вот в этом году надо закупить для города новые троллейбусы. А на что?! Хорошо курортным городам: деньги лопатой гребут. А Новороссийск – город не курортный. Промышленный.

Вообще город какой-то несчастливый. В войну тут шли самые тяжелые бои в черноморском регионе, город был наполовину разрушен. При Хрущеве был голодный бунт рабочих. В шестьдесят втором. Его подавили в крови. Затем кто-то в Москве решил: в Новороссийске надо построить цементные заводы. Это в курортной-то зоне! Построили три завода, загадили город. И чего? Из трех заводов сейчас работает только один. Два других «лежат».

Позвонила секретарша: «Юрий Алексеевич, к вам посетитель. Из Москвы, с какого-то института. Говорит, договаривался с вами о встрече…» – «Да, да, пусть заходит». В кабинет вошел невысокий невзрачный мужчина со старомодным желтым портфелем. Вошел уверенно.

– Губерман Иосиф Владимирович, Московский научно-исследовательский институт геофизики… – представился посетитель.

– Да, да, присаживайтесь, – показал рукой на ближайший стул хозяин кабинета.

– Юрий Алексеевич, мы хотели бы оказать городу скромную спонсорскую помощь… – Посетитель солидно раскрыл свой портфель, протянул мэру большой конверт. – Вот, тут пятьсот тысяч…

– Простите, – испуганно воскликнул градоначальник, – но я не могу…

– Юрий Алексеевич, – усмехнулся мужчина и посмотрел мэру в глаза, – это ведь не взятка. Все оформлено в соответствии с установленным порядком. Вот заявление от нашего директора с просьбой принять от нас эти деньги…

Мэр посмотрел на положенный перед ним документ: фирменный бланк НИИ геофизики, размашистая подпись директора института. Печати, правда, нет.

– И вот, пожалуйста, распишитесь в ведомости, мне ведь надо отчитаться перед бухгалтерией…

Да, на взятку не похоже, мелькнуло в голове, но чем вызвана такая благотворительность?

– Нам ведь от вас тоже нужна помощь, – словно прочитал его мысли гость, – к вам скоро должны приехать технические эксперты из Европы…

– Да, да, через две недели.

– У вас есть план пребывания этой комиссии?

– Да, да, где-то здесь, – Юрий Алексеевич несколько секунд рылся в стопке документов на столе. – Вот, недавно пришло от губернатора… – положил он перед гостем лист бумаги.

– Юрий Алексеевич, а не могли бы вы дать мне копию этого документа? Дело в том, что нам с этой комиссией придется тоже поработать. По заданию премьер-министра… – Последнюю фразу Иосиф Владимирович добавил тоном заговорщика.

– Да, да, я сейчас… – Мэр подошел к копировальному аппарату, который стоял здесь же в кабинете.

– И еще, Юрий Алексеевич, нам хотелось бы установить в вашем городе сейсмологическую установку. Это всего на несколько месяцев…

– Да, да, а где вы хотите?

– Ну, хотя бы вот здесь. – Посетитель подошел к большой карте города, висевшей на стене, показал на карте точку: – Это территория цементного завода. Он сейчас все равно не работает…

Мэр тоже подошел к карте и близоруко стал смотреть на то место, которое показал Иосиф Владимирович.

– Ну что ж, это можно. А какая площадь вам нужна?

– Всего десять на десять метров.

– Ну, ерунда какая! Я дам сегодня распоряжение Новикову. Это директор завода…

– Спасибо, Юрий Алексеевич, вы нам здорово помогли, – с благодарностью посмотрел на мэра Иосиф Владимирович.

– Для отечественной науки… всегда готов. Заходите, если что…

Когда за посетителем захлопнулась дверь, Юрий Алексеевич заглянул в конверт, подержал деньги на вес, положил их в стол. А Плехановский институт действительно хороший, мелькнуло в голове.

Иосиф Владимирович был тоже доволен визитом. Он сразу решил два вопроса: получил необходимую информацию, причем достоверную, и без лишней волокиты получил место под установку резонатора. Ну, что, Оська, сказал себе Иосиф Владимирович, вспомнив любимое выражение великого комбинатора Остапа Бендера, командовать парадом буду я.

Глава 32

– …Так, это понятно, это тоже. А это что такое? Металлические штыри в почве, расположенные на одной линии. Зачем? Ага, вот оно что: здесь перекресток с ЛЭП. Тогда все правильно. – Академик Амбросов рассматривал снимки, сделанные Михаилом с чертежей Губермана.

Сам Михаил вместе с генералом Кобецким и Лемешевым слушал комментарии ученого.

– Самое интересное, конечно, вот это, – академик развернул чертеж с металлической конструкцией в форме гриба, – так называемая ИРБ…

– А что это такое? – поинтересовался Кобецкий.

– Инерционно-резонаторная башня. Ну, что-то типа многофункционального трансформатора. Без него вся схема передачи электроэнергии беспроводным путем невозможна. Многие ученые бьются над созданием оптимального резонатора, но пока не удается… подождите-ка, я посмотрю расчеты. – Академик на несколько минут углубился в изучение расчетов Иосифа Владимировича, затем восторженно воскликнул: – Здорово! Просто гениально! – Он выскочил из-за стола, возбужденно стал ходить по комнате, затем остановился перед чекистами: – Это, пожалуй, единственный вариант, и он его нашел! Да, за это можно давать Нобелевскую премию!

– Скажите, Лев Николаевич, а с помощью этой линии можно осуществить направленный взрыв?

– Конечно, все продумано и рассчитано безупречно.

– Нам тогда непонятно. Здесь на схеме стоят географические координаты. Мы посмотрели по карте, линия идет из Северной Осетии и заканчивается в Новороссийске. Для того чтобы осуществить мощный электрический взрыв, нужно взять соответствующий электрический заряд. Но в Северной Осетии нет ни одной электростанции. Это регион, который включен в кольцевую систему. Вы понимаете, к чему я клоню?

– Да, я понимаю. – Академик задумался и добавил: – Значит, в Северной Осетии должен быть какой-то другой источник энергии. Нестандартный, а точнее, нерукотворный.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, например, какая-то электромагнитная аномалия…

– Стойте! – воскликнул вдруг Михаил. – Там есть очень странное место – Чертово ущелье. Старожилы рассказывают, что во время грозы в ущелье происходят странные явления: необычно сильный гул, переходящий в канонаду…

– Покажите, где это место. – Кобецкий достал географическую карту.

– Вот здесь, – ткнул карандашом в коричневое пятно на карте Михаил.

– Это горный район, – задумчиво произнес Амбросов, – надо узнать, есть ли там излучения…

– Я могу это узнать в нашем институте геофизики, – сказал Лемешев.

– И еще, – продолжал академик, – в этом месте тогда должна стоять резонаторная башня, без нее электрический заряд не пойдет по цепи.

– Минутку, – воскликнул Михаил, – я узнаю прямо сейчас. – Он достал телефон: – Марина, здравствуй, ты можешь сейчас говорить?

– Привет! – обрадовалась девушка. – Конечно, могу.

– Слушай, в Чертовом ущелье, про которое ты мне рассказывала, там есть… резонаторная башня?

– Да, ее еще в прошлом году поставил Иосиф Владимирович.

– Спасибо, Марина. – Михаил собрался закончить разговор, но девушка этого явно не хотела.

– Как ты там, Миша?

– Нормально.

– Ты меня любишь?

– Конечно, Марина.

– Я тебя тоже. Очень хочу тебя увидеть.

Михаил стоял в окружении трех солидных мужчин, ждавших его, поэтому продолжать такой личный разговор ему было не с руки.

– Марина, я тебе позвоню попозже, пока.

– Пока-а, – разочарованно протянула она.

– Да, там стоит резонатор. Поставлен в прошлом году, – доложил Михаил.

– Тогда все сходится, – кивнул академик, – остается только включить цепь.

– И как это сделать?

– Она может включиться автоматически во время первой же грозы. – Увидев, что чекисты недоуменно смотрят на него, он пояснил: – Видите ли, для того чтобы пустить ток, надо замкнуть цепь. Вот, например, дома вам надо включить электрический чайник. Что вы делаете? Вставляете вилку в розетку. Так вот, грозовая молния здесь как раз сыграет роль той самой вилки.

– Я понял, – сказал Кобецкий и посмотрел на Лемешева. – Надо срочно послать запрос в Гидрометцентр во Владикавказе, взять сводку грозовых дождей за последние три года.

– Сегодня же пошлю, – отреагировал оперативник.

– Я слышал, что сезон гроз там начинается в августе, – заметил Михаил.

– Мы не будем ждать до августа, – хмуро произнес Кобецкий. – Лев Николаевич, у меня к вам еще один вопрос. Знаете ли вы этого человека? – Он подал ученому фотографию Губермана. – По предварительным данным, это – автор изобретения.

Академик Амбросов внимательно рассмотрел мужское лицо на фотографии и ответил:

– Нет, я его не знаю. А где он работает?

– В НИИ геофизики. У Тишмана.

– Странно. Тишмана я знаю. Мы с ним даже недавно встречались, но он мне ничего не говорил про этого человека. Однако! Если у него в институте работают такие ученые… Да ради одного такого физика можно отдельно создать институт!

– Лев Николаевич, а как сделать так, чтобы надежно разомкнуть эту цепь? – спросил Кобецкий.

– Надежнее всего – убрать этот резонатор в Чертовом ущелье. Самый главный элемент в нем – шляпа этого гриба. Она и аккумулирует энергию.

Генерал повернулся к Михаилу:

– Это твоя задача. Что тебе для этого нужно?

– Машину, килограмма три пластида и детонаторы.

– Николай Петрович, – обратился теперь к Лемешеву генерал, – обеспечить. Спасибо, Лев Николаевич, – встал он из-за стола, – вы нам очень помогли.

– Да не за что. – Академик тоже поднялся. – Уничтожьте быстрей этот резонатор. Не ровен час… ну, это действительно страшно. От Новороссийска может ничего не остаться.

– Михаил Борисович, – прищурив глаза, посмотрел на своего агента Кобецкий, – задержись на минутку.

Михаил снова сел на стул. После того как академик и Лемешев вышли, генерал несколько секунд ходил по комнате, сосредоточенно думая о чем-то, затем остановился перед Михаилом:

– Миша, их надо остановить. Кроме нас это никто не сделает. Нам надо рвать эти цепи на теле России.

– Я сделаю все, что в моих силах, – тихо выдохнул Михаил.

– Если все закончится благополучно, я представлю тебя на Героя…

– Не надо мне Героя, – поморщился Михаил.

– А что тебе надо?

– Я хочу стать самим собой. Мне надоели эти Кинкели, Вольфы… Я хочу быть Михаилом Кузьменко. У меня еще жива мать. Я хочу хотя бы одним глазком взглянуть на своего сына… – Заметив, как лицо генерала снова превратилось в маску, он выкрикнул: – У меня что, нет на это права?!

– Нет, – глухо обронил генерал и тихо покачал головой.

– Понятно. – Михаил опустил плечи, вперил потухший взгляд в пол. В этот момент он, казалось, постарел лет на десять.

Глава 33

Понедельник – день тяжелый. Иосиф Владимирович не верил в это, как и вообще в приметы. Но этот понедельник подтвердил истинность расхожей фразы. Начало дня было, как обычно, деловым и не предвещало никаких неожиданностей.

Рано утром Иосиф Владимирович проинструктировал Вольфа, бандита из банды Тенгиза, по установке антенны в Чертовом ущелье. Антенна нужна для того, чтобы при первой же грозе она «поймала» молнию и таким образом включила всю цепь от Осетии до Новороссийска.

– …Антенна телескопическая, поднимается вот этим поворотным механизмом вверх на двадцать метров. Установишь ее на шести растяжках, которые укрепишь в грунте вот этим строительным пистолетом… – объяснял Иосиф Владимирович. Вольф слушал молча, лишних вопросов не задавал. Выглядел он мрачновато и по повадкам действительно напоминал волка[32].

Проводив Вольфа, Иосиф Владимирович поехал в метеоцентр, чтобы получить заказ, сделанный им еще в Москве, – сводку наблюдений грозовых дождей в Осетии за последние пять лет. Молодая сотрудница метеоцентра, выдавая ему справку, заметила: «Странно, за одну неделю два одинаковых заказа по одной и той же местности».

– А кто еще делал такой заказ? – насторожился Иосиф Владимирович.

– Ну, вообще-то я не имею права говорить вам об этом, – замялась девушка.

– Коллега, – глаза Иосифа Владимировича хищно заблестели, – если женщина владеет тайной, то таковая тайной уже не является…

– Нет, нет, у нас сейчас с этим строго, – приняла неприступный вид девушка.

– Оленька, – скользнул взглядом по бейджику на груди девушки Иосиф Владимирович, – я хотел бы сделать вам презент. – Он быстро достал из желтого портфеля небольшую коробочку. – Это французские духи. «Джа до» – последний писк моды в столице…

Теперь глаза заблестели у девушки, она взяла коробочку, приоткрыла, понюхала.

– Ну, хорошо, только никому об этом не говорите. – Она достала с полки какой-то журнал, открыла и спустя несколько секунд сообщила: – Точно такую же сводку, только не за пять, а за три последних года, мы отправили вчера в Москву, в управление ФСБ.

– Спасибо, Оленька, дай тебе бог здоровья. – Иосиф Владимирович покинул нестойкую в отношении дорогих подарков сотрудницу.

Духи эти он хотел подарить в Новороссийске Марине, но он не жалел об утраченном: информация, полученная им сейчас, была очень важной. И тревожной.

Вторая тревожная весть поступила днем, как только Иосиф Владимирович спустился с трапа самолета в Новороссийске.

– Иосиф, – с придыханием говорил по телефону директор института, – тут сейчас приходил этот… из ФСБ. Ну, я тебе о нем говорил. Он очень интересовался твоим проектом. Особенно его интересовало, когда испытания…

– Что ты ему ответил?

– Я сказал, что ничего не знаю. Ну, я действительно ничего не знаю! Ты же меня в свой проект не посвящал. А он мне так с издевкой: «Вы что, не знаете, что у вас творится в институте?» И посмотрел на меня как удав… Ужасно! То эти карты в Американское географическое общество, теперь фээсбэшник. Иосиф, ты меня в гроб вгонишь…

– Перестань! – Иосиф Владимирович сразу пресек начинающуюся истерику своего начальника. – Скажи так: испытания будут через три месяца, я приеду в Москву через неделю, и тогда они получат всю документацию. Понял?

– Да, понял. – Директор института шумно вздохнул. – Иосиф, скажи мне честно, меня что, посадят, а?

– Успокойся, никто тебя не посадит, делай так, как я говорю.

– Может, я его переключу на тебя?

– А вот этого не надо, – резко отрезал Иосиф Владимирович, – все, до связи.

Придурок, раздраженно подумал он, только взятки брать умеет, а как жареным запахло – наложил в штаны.

Через час после этого разговора в гостиничный номер к нему пришли Тенгиз и Зураб.

– Все, вышка поставлена, все по проекту, – доложил Тенгиз.

– Молодцы, – похвалил их Иосиф Владимирович, – значит, линия готова. Вольф только установит антенну…

– Кстати, где он сейчас? – поинтересовался Зураб.

– Во Владикавказе.

– Гиви, тут такое дело… – Толстый чеченец был хмур и озабочен. – Мы за ним следили. Давно. Для порядка. Так вот, недавно мы у него в его телефоне нашли один интересный номерок…

– Как вам это удалось? – удивился Иосиф Владимирович.

– Он ходит в одну и ту же баню в Москве. В бане сдает свой бумажник и телефон на хранение банщику. Ну, мы с банщиком «душевно побеседовали». Короче, в его телефоне мы нашли вот такой номерок. – Тенгиз показал Иосифу Владимировичу номер телефона, накарябанный на клочке бумаги.

– И что тут интересного?

– Видишь три первые цифры – два, два, четыре. Это, как правило, номера Московского управления ФСБ.

– Это не обязательно ФСБ. У меня есть один знакомый в Москве, профессор, у него домашний телефон тоже начинается с этих цифр.

– Это понятно, – согласился Тенгиз, – но тут есть еще один фактик, да, Зураб? – повернулся он к грузину.

– У тэбя есть дэвушка Марина? На работе? – спросил Зураб.

– Да, есть такая. Я ее давно знаю. И что?

– Вот, послушай. – Зураб включил диктофон.

«… – Миша, ты не можешь сейчас приехать ко мне в институт?

– Могу, но почему такая срочность, Марина?

– Позвонил Гиви. Он сейчас в Москве, только что приехал. Завтра он будет у нас в лаборатории. Так что, если хочешь посмотреть документы, приезжай прямо сейчас.

– Хорошо, скоро подъеду…»

– Зачем он приезжал к тебе на работу и какие документы он мог смотреть? – Тенгиз подозрительно смотрел в лицо Иосифа Владимировича.

Тот ничего не ответил, задумался. Действительно очень странная связь.

– Откуда она знает Вольфа? – поинтересовался Зураб.

– Это надо у нее спросить.

– Она сейчас здесь?

– Да, здесь, в гостинице.

– Давай ее сюда. Я ее через сорок секунд расколю. – Зураб был настроен решительно.

– Ее не трогать! Она моя, – сверкнул взглядом Иосиф Владимирович.

– Это что еще за собственнические инстинкты: моя, твоя… – в свою очередь, вспыхнул Тенгиз.

– Вольф – твой человек? – Иосиф Владимирович наклонился к чеченцу, со злобой посмотрев ему в лицо.

– Мой.

– Вот и разберись со своим человеком. А я – со своим. Кстати, дайте-ка мне этот телефон, попробую его сейчас пробить. – Иосиф Владимирович достал из желтого портфеля записную книжку. – Есть у меня знакомый в московской ГАТС[33], попробую через него… Толик, привет. Это Иосиф, как ты… как моя антенна? Работает? … ну, слава богу… да что ты, для меня это ерунда, не стоит благодарностей. Слушай, сможешь сейчас пробить мне один номерок… да, нужно срочно… записывай… – Иосиф Владимирович продиктовал номер телефона, который дал ему Тенгиз, – … хорошо, через пять минут позвоню. Ну вот, сейчас мы и узнаем истину, – усмехнулся он, глядя на своих «соратников».

– Слушай, Гиви, а как Вольф может нам помешать? – поинтересовался Зураб.

– Если Вольф человек ФСБ, а это похоже на правду, он может уничтожить резонатор в Чертовом ущелье. Тогда все. Вся моя годовая подготовка – коту под хвост.

– Если Вольф человек ФСБ, – мрачно процедил сквозь зубы Тенгиз, – то нам всем крышка.

Через пять минут Иосиф Владимирович снова связался с Толиком. В течение нескольких секунд он молча выслушивал своего московского приятеля. Тенгиз и Зураб в это время напряженно смотрели на него. «Спасибо, Толик. С меня причитается».

– Ну что, господа, – с язвительной усмешкой проговорил он, – вы опять обосрались. Это номер Московского управления ФСБ.

– …Твою мать! – в сердцах рявкнул Зураб и добавил еще что-то по-грузински. – Это твой косяк, Тэнгиз. Я тэбе сколько раз говорил: не нравится он мне, нутром чуял…

– Да заткнись ты! – вяло огрызнулся Тенгиз. – Его надо догнать. Значит так, Зураб, бери своих ребят, рвем в аэропорт…

– Ага, а там вас и повяжут, – усмехнулся Иосиф Владимирович. – Если Вольф работал на ФСБ, то ваши физиономии уже у всех ментов в аэропортах, на вокзалах…

– Тоже правильно, – кисло согласился Тенгиз. – Тогда едем на машине, за часов десять доедем.

– Поехали! – Зураб был в тихой ярости. – Я эту гниду… Гиви, а ты разберись со своей девчонкой…

– Да разберусь, разберусь. – Иосиф Владимирович взял свой желтый портфель и начал что-то искать в нем.

Глава 34

Переговоры шли долго и вязко. Вообще это была уже четвертая встреча, судя по характеру разговора, решающая. Первые три были с представителями Газпрома. И вот теперь немцы изъявили желание встретиться с премьер-министром. Это обнадеживало. Значит, они серьезно заинтересовались проектом «Южный поток».

Несмотря на невысокий ранг гостей – советник канцлера Шредера по экономическим вопросам и какой-то технический эксперт, – результаты этих переговоров имели чрезвычайно важное значение. От того, как доложат эти эксперты руководству ФРГ о предлагаемом Европе проекте, зависит позиция Германии на экономическом саммите в сентябре в австрийском Зальцбурге. Вообще-то в проекте собираются участвовать многие страны: Греция, Турция, Болгария, другие балканские страны. Но основной игрок в проекте, а проще говоря, инвестор, – Германия. Ни маленькая Чехия, ни нищая Румыния, ни чистенькая Австрия решающего слова здесь не имеют. Именно от Германии зависит, быть проекту или не быть. В настоящий момент это прекрасно понимали обе стороны – и Россия, и Германия.

Перед встречей с немцами президент дал Фрадкову жесткую, но простую установку: их надо уломать. И вот они пытаются это сделать. Сейчас главное – принять принципиальное решение: вкладываются немцы в этот проект или нет. С чисто немецкой педантичностью немцы выясняли все детали проекта, даже такие мелочи, как толщина труб газопровода и мощность насосов на насосных станциях.

Советник немецкого канцлера ФРГ давал оценку прошедших переговоров.

– …Герр Фрадков, я не буду от вас скрывать, мы заинтересовались этим проектом. Он имеет перспективу. Но, прежде чем принять решение, мы должны получить твердую уверенность по трем пунктам. Первое – экономическая целесообразность проекта. Второе – надежность и бесперебойность поставок сырья. Третье – безопасность газопровода. Что касается первых двух пунктов, то по ним у нас складывается впечатление, дающее хорошую основу для принятия положительного решения. Но серьезные опасения у нас вызывает третий пункт – физическая безопасность газопровода…

– И что у вас вызывает опасение? – удивленно поднял дугообразные брови премьер-министр. – Районы, где будут прокладывать газопровод, сейсмически спокойны. Укладка газопровода по дну моря – это рядовая техническая задача. Такие операции давно отработаны как вашими специалистами, так и нашими…

– Нет, нет, герр Фрадков, – мягко перебил премьера немец, – нас беспокоит внутриполитическая обстановка в ваших южных районах. Газопроводы, нефтепроводы – это, согласитесь, как правило, любимые объекты террористов. А часть газопровода проходит по территории Чечни…

Далась вам эта Чечня, с раздражением подумал Фрадков, что вы к ней цепляетесь, как вошь к причинному месту! Однако вслух возразил вполне спокойно:

– Господин Нимайер, проблема Чечни у нас давно не существует. Вероятно, ваши СМИ подпитываются информацией трехлетней давности. Мы можем хоть завтра слетать туда, встретиться с руководством республики. Там вам могут организовать экскурсию по любому району, который вы выберете, и вы все увидите сами своими глазами.

– Это было бы интересно, – переглянулись между собой немцы. – А мы можем посмотреть конечную точку газопровода у вас на суше, откуда газовая ветка пойдет по дну моря? Как этот город называется, Уве?

– Новороссийск, – подсказал соплеменник.

– Конечно, можем, господа, – заверил Фрадков. – Мы можем сделать так: завтра с моим помощником вы вылетите в Чечню, там посмотрите все, что захотите. А потом автотранспортом по маршруту прокладки будущего газопровода проедете до Новороссийска.

– Это было бы здорово! – воскликнул немецкий советник. – Тогда у нас пока больше нет вопросов, – и застегнул свою черную папку с документами.

– Хорошо, завтра вылетаете. – Российский премьер встал из-за стола и вдруг произнес: – Одну минуту, господин Нимайер, я слышал, вы увлекаетесь филателией?

– Да, – удивленно посмотрел на премьера немец.

– Тогда я хотел бы подарить вам одну марку. Это последняя почтовая марка, выпущенная последним императором Австро-Венгерской империи. Я не специалист, но мне сказали, что это ценная марка…

Немец внимательно рассмотрел подарок.

– Это действительно раритет! – восхищенно посмотрел он на российского премьера. – Где вы ее взяли?

– Нашел. Случайно, – хитро улыбнулся Фрадков.

– Герр Фрадков, я у вас в долгу, – торжественно объявил немец, – когда вы приедете в Германию, я сделаю вам равноценный подарок.

– Да ладно, чего уж там, – небрежно махнул рукой премьер, – доложите только нормально своему руководству…

Выпроводив немцев, Фрадков сразу позвонил президенту.

– Кажется, получается…

– Хорошо, ты мне минут через десять перезвони, я сейчас занят.

После этого Фрадков поднял трубку черного телефона без наборного диска или кнопок: «На завтра подготовьте мой самолет. Маршрут – Грозный».

Глава 35

Солнце бьет прямо в глаза. Легким не хватает воздуха. Все бы ничего, но нет времени, чтобы передохнуть, а за плечами килограммов сорок груза. Еще эта чертова антенна! Михаил шел уже целый час. Он смотрел под ноги, чтобы не упасть. Тропинки не видно. Ее просто нет. Здесь давно не ступала нога человека. Наконец он добрался до резонаторной башни и сбросил груз на землю. Купол башни давал небольшую тень, там и спрятался Михаил от палящего солнца. Сел прямо на землю.

Отдышавшись, огляделся. Странное место. Красивое, величественное, но жуткое. Какая-то давящая тишина. Нет ни одной птички, даже мошек нет.

Внезапно его пронзил страх. Он возник ниоткуда и стал окутывать, парализуя волю и движения. Михаил достал таблетку, которую ему несколько дней назад дал Кобецкий, и проглотил ее. Через несколько минут страх ушел. Появились легкость в теле и эйфория. Понятно, наркотик какой-то.

Михаил поднялся, надо делать дело. Он знал, что погоня идет за ним по пятам. Вчера позвонил Тенгиз и приказал немедленно прибыть в Новороссийск. Встречаться со своими «соратниками» ему нельзя. Исход такой встречи предсказуем. То, что Тенгиз устроил за ним плотную слежку, Михаил понял, когда обнаружил антенну в своей куртке. Где-то он прокололся, но где? Ладно, сейчас не об этом надо думать. Марина его предупредила, что они выехали за ним. По его расчетам, они прибудут сюда часа через два-три.

Михаил взвалил на плечи двадцатикилограммовую антенну, понес ее на пригорок. Минут через десять он поднялся до самой высокой точки котлована, сбросил ненавистную антенну на землю и посмотрел вниз. Дна Чертова ущелья за кустарником не было видно. Несмотря на то что солнечный свет заливал весь котлован, над ущельем клубился сизый туман, который не пробивали даже солнечные лучи. Михаил ногой столкнул антенну вниз. Она нехотя покатилась под уклон, затем, убыстряя темп, загрохотала и… пропала. Дальше была только тишина. Значит, там нет дна, подумал Михаил, улетела в преисподнюю.

Марина в гостиничном номере в спешке укладывала свои вещи. В дорожную сумку летели юбка, блузка, купальник (мечтала покупаться в море), косметичка, полотенце, спортивный костюм, солнцезащитные очки… Вроде все. Она застегнула сумку и села в кресло.

Утром ей позвонил Михаил. Спросил, не видела ли она у Гиви Зураба и Тенгиза, описал их внешность. Она их увидела через час после этого звонка в холле гостиницы, когда Иосиф Владимирович провожал их к выходу. Он ей сказал, что это его помощники в эксперименте. «А что они будут делать?» – спросила Марина. «Они поедут сейчас в Чертово ущелье и сообщат, когда там начнется гроза». Девушка сразу предупредила об этом Михаила.

– Марина, – Михаил был очень встревожен, – немедленно уезжай в Москву, и по возможности скрытно. Гиви и эти двое – преступники. Они готовят взрыв в Новороссийске.

– Я сама подозревала, что в этом эксперименте что-то не так, – призналась Марина. – А ты что там делаешь?

– Я попытаюсь предотвратить взрыв.

– Как ты это сделаешь?

– Марина, потом расскажу, прошу тебя: немедленно уезжай! – После этого связь прервалась. А десять минут назад в номер позвонил Иосиф Владимирович и попросил ее подготовиться к поездке в город…

Так, теперь надо вызвать такси. По гостиничному справочнику Марина позвонила в службу заказа такси.

– Такси Новороссийска… – проговорил мужской шепелявый голос.

– Мне нужно срочно такси.

– Куда ехать?

– В аэропорт.

– Позвоните по этому же номеру через пять минут. – Диспетчер положил трубку.

Марина начала нервно ходить по комнате. Михаил что, в этой банде? Да нет, он не может быть бандитом. Он недавно ей сказал: «Я все тебе расскажу при встрече». Только когда мы встретимся? И встретимся ли? Нехорошее предчувствие холодной струйкой проникло куда-то вовнутрь живота.

Она снова набрала номер диспетчера.

– Девушка, – ответил тот же мужской голос, – выходите через десять минут из гостиницы, номер такси «восемь-три-девять», белые «Жигули».

Оперативно, подумала Марина. Через десять минут она вышла из гостиницы. У входа действительно стояла белая «десятка», только почему-то без традиционных шашечек. Марина поставила сумку на заднее сиденье, сама села на переднее, рядом с водителем. Тот выглядел довольно странно: щека забинтована (зуб, что ли, болит?), в огромных черных очках, на голове бейсболка с длинным козырьком.

– Куда едем? – Голос водителя показался ей знакомым.

– В аэропорт… нет, лучше в отдел ФСБ.

– Как скажете. – Водитель включил зажигание и попросил: – Девушка, подайте, пожалуйста, тряпочку, вон там, в бардачке. Мне надо протереть зеркальце…

Странный какой-то, подумала Марина, но выполнила просьбу, подала ему тряпочку, почему-то аккуратно завернутую в целлофановом мешочке. Шофер, не торопясь, достал из мешочка тряпочку, затем правой рукой схватил Марину за затылок, а левой плотно прилепил тряпку ей на лицо.

Марина вскрикнула от испуга и неожиданно резкого запаха. Перед глазами пошли круги, она потеряла сознание…

По горной дороге с бешеной скоростью неслась «Тойота». Машина ловко вписывалась в горные повороты, что говорило о мастерстве водителя. В автомобиле сидели четверо: за рулем Зураб, рядом с ним Тенгиз, на заднем сиденье – два «шкафа». Они мерно жевали жвачку и запивали ее баночным пивом.

– Медленно едем, – нервно взглянул на часы Тенгиз, – не успеем.

– Успеем, – успокоил его Зураб. – Сейчас будет Нальчик, а там рукой подать.

Неожиданно на горизонте возникла фигура гаишника, вскинувшего жезл.

– Ч-черт! – воскликнул Зураб. – Может, проскочим?

– Останови, – приказал Тенгиз, – сунь ему полтинник.

«Тойота» резко затормозила. Усатый гаишник не спеша двинулся к автомобилю.

Зураб вышел из машины и пошел навстречу гаишнику.

– Командир, тороплюсь!

– Сержант Набибуллин, пожалуйста, документы…

– Такой документ устроит? – Зураб протянул гаишнику пятьдесят долларов.

– Уберите и покажите ваши документы, – казенным голосом приказал сержант.

– Без проблем, командир, – ослепительно улыбнулся Зураб и полез за документами во внутренний карман куртки. Затем неожиданно вскинул руку и резким движением всадил нож в живот гаишника. Тот тихо охнул.

– Тихи, тихо, дарагой. – Зураб руками обнял оседающего гаишника и, не вынимая ножа, сбросил его в ущелье у дороги. – Дурак! Не хотел по-хорошему… Эй, братва, – подозвал он «шкафов» из машины, – сбросьте этот драндулет туда же.

«Шкафы» вышли из машины и сбросили мотоцикл сержанта по крутому склону в ущелье. Все произошло в течение одной минуты.

– Может, надо было его в багажник, – запоздало заметил Тенгиз, когда Зураб снова тронулся с места.

– Тяжелый гад, нам лишний вес сейчас ни к чему, – возразил Зураб.

– Его могут скоро обнаружить…

– Нам уже без разницы. Замочим Вольфа в Чертовом ущелье, а оттуда до Южной Осетии пятьдесят километров. Это уже наша территория. Не достанут…

Она очнулась. Голова чугунная, в носу, во рту неприятный запах хлороформа. Открыла глаза. Какое-то подвальное помещение, тусклый свет. Штабеля серых мешков. Марина сидела полулежа на каменном полу. Левая рука прикована наручником к металлической стойке. Никого нет, одна.

Постепенно восстановила ход последних событий. Она вышла из гостиницы, села в такси. Таксист был такой странный. Он ей что-то накинул на лицо. Она задохнулась и потеряла сознание. Значит, ее похитили. Кто? Зачем? И что с нее взять?

В воздухе чувствовался запах какой-то пыли. Что это? Похоже на цемент. Точно, цемент. Вон его сколько: на асфальте и наверху еще. Это, наверное, цементный склад. Значит, она на цементном заводе. Подожди-ка! Гиви говорил, что последняя резонаторная башня установлена на цементном заводе. А где сам Гиви?

Раздались чьи-то шаги. Слева от ворот склада к ней шел человек. Гиви!

– Как ты? Голова не сильно болит? Ничего, скоро пройдет. На, попей водички. – Он сел перед ней на корточки, поставил ей под правую руку бутылку воды.

Марина вдруг поняла: перед ней все тот же таксист, похитивший ее и вновь превратившийся в ее начальника – маленького чудаковатого заведующего лабораторией НИИ. Странно, но она не испытывала сейчас к нему страха или ненависти, так велико было ее удивление.

– Зачем вы это сделали?

– Для твоего же блага, Мариночка. – Иосиф Владимирович осмотрелся и, не найдя ничего подходящего, сел на мешок с цементом. – Сейчас я тебе все расскажу. У нас есть еще время.

– А как вам удалось провести меня с этим такси?

– Ну, тут все просто. В нашей гостинице своя мини-АТС. Я проник в комнату, где находится АТС, и переключил всю гребенку нашего этажа на свой аппарат в номере. Я все-таки кандидат технических наук. Телефон у меня трезвонил как в Смольном. Пришлось поработать диспетчером. Но недолго. Через полчаса позвонила ты и заказала такси. Остальное – дело техники. Я ведь чувствовал, что ты что-то подозреваешь. И начинаешь проявлять нездоровый интерес к моему эксперименту.

– Да уж. Я недавно грубо прикинула, получается заряд в несколько миллионов ватт. А это уже не безобидный научный эксперимент…

– Молодец! – Гиви внимательно посмотрел на девушку. – Ты действительно талантливый физик. А заряд получается, как минимум, в пятьсот миллионов ватт.

– Но ведь это же…

– Да, все правильно. Это будет запланированный мощный взрыв, который снесет здесь полгорода.

– Для чего это, Гиви? – У Марины пересохло горло, и она сделала несколько глотков из бутылки.

– Попытаюсь тебе объяснить. Ты, конечно, не одобришь это, но надеюсь, поймешь меня. Я тебе рассказывал немного о своей научной карьере. Что у меня не все было гладко, что меня и обманывали, и обкрадывали, и завидовали по-черному. Сейчас это уже не имеет значения, – махнул рукой Иосиф Владимирович. – Это началось лет двадцать назад. Ты слышала что-нибудь о климатическом оружии?[34]

– Немного. В основном из научной периодики. Но публикаций на эту тему очень мало.

– Да, немного. Так вот, в конце семидесятых годов в нашей стране начали разрабатывать такое оружие. Одновременно такие разработки начали и Штаты[35]. Я был тогда молодым аспирантом, и очень тщеславным. Случайно узнал об этом проекте. В общем, загорелся этой идеей. Написал письмо в КГБ (тогда к таким разработкам допускали только через КГБ), где изъявил желание поработать в этом направлении, так сказать, на благо Отчизны. Ну, меня вызвали, доходчиво объяснили: «Сиди, щенок, и не рыпайся. А вякнешь еще раз – упрячем!» Все просто – пятая графа[36]. Я тогда еще не все понимал, но меня заело. И я начал работать один. Тратя свое время, деньги, мозги. Работал, можно сказать, подпольно. Теоретически я разработал все еще лет десять назад. Но, чтобы подтвердить результаты моих исследований, надо провести эксперимент, то есть нужны деньги и немалые. У меня было два варианта. Первый – подарить свои научные изыскания Родине, которой всегда было наплевать и на мои разработки, и на меня самого. Второй – продать свои труды другому государству, тем же Штатам. Я не выбрал ни тот, ни другой вариант, а пошел по третьему пути – сам довел свои разработки до конца и сегодня осуществлю свой научный эксперимент. До него остался всего лишь час, ну, может, два.

Да, согласен, будут разрушения, жертвы, но только так я войду в большую Науку и в Историю. Других вариантов мне не дали. Деньги мне выделили, скажем так, люди, которые не очень любят нашу страну. А мне наплевать! Мне наплевать на эту страну так же, как и она плюет на меня! – Глаза Иосифа Владимировича сверкали, и он в эту минуту походил на сумасшедшего.

– И вам наплевать на людей, которых вы убьете? – тихо спросила Марина.

– Да, – просто ответил Губерман и, усмехнувшись, добавил: – Я понимаю твои чувства, Марина. Убивать нехорошо. Но это только научный эксперимент. Как говорится, ничего личного. И потом, величина славы пропорциональна количеству трупов. Звучит цинично, но так уж устроен мир. Слава полководца тем больше, чем больше он выиграл сражений, то есть чем больше он убил людей…

– Да вы просто дьявол! – воскликнула девушка.

– Возможно, но только с одной оговоркой – в котором сидит гений. Или наоборот: гений, в котором сидит дьявол.

– А зачем вы меня притащили сюда?

– А-а! – Гиви торжествующе поднял указательный палец. – В этом тоже смысл. Говоря юридическим языком, ты – соучастник моего преступления. Там, в лаборатории остались твои расчеты, кое-где есть твои подписи. Ты со мной поехала в эту командировку и участвуешь в моем эксперименте, и многие это знают. После взрыва ты покинешь эту страну вместе со мной. Так что, Мариночка, мы с тобой в одной лодке. И там, за границей, мы тоже будем вместе. Но об этом позже поговорим.

– А почему вы считаете, что я поеду с вами?

– Я знаю, добровольно ты не поедешь. Но тут уж ничего не поделаешь, придется потерпеть. Когда все произойдет… кстати, при взрыве это будет самое безопасное место: за этими мешками цемента мы как в бункере, так вот, после взрыва в городе начнется паника, неразбериха: пожары, трупы… И в этой обстановке я тебя доставлю к берегу моря. Там нас будут ждать. Потом на корабле нас отвезут в одну из арабских стран. Дадут новые паспорта, деньги. Большие деньги, Марина, на которые мы будем жить, а не существовать…

– А вы не боитесь, что когда-нибудь придет возмездие?

– Мариночка, – скривил губы в циничной улыбке Иосиф Владимирович, – зачем такой пафос: возмездие, дьявол, людские судьбы? Словесная шелуха! Однако я заболтался с тобой. – Он бросил взгляд на циферблат наручных часов. – Мне сейчас надо выйти на связь и еще установить на крыше видеокамеру. Взрыв будет записываться на видео. Эксперимент! Ты тут пока побудь… К сожалению, тебе придется еще так посидеть, чтобы ты не наделала глупостей. Ничего, скоро все закончится. – Гиви быстро поднялся по металлической лестнице на высокую эстакаду и скрылся за штабелями мешков с цементом.

Мэр города Новороссийска вошел в зал для приема VIP-персон. Стол, что называется, ломился: икра красная, икра черная, тонко нарезанные ломтики семги, балык, сервелат, грудинка, овощная нарезка, фрукты, в середине стола – запеченный молочный поросенок. Один вид этого натюрморта вызывал слюноотделение. Вина – на самый взыскательный вкус.

– Что будет на горячее? – спросил Юрий Алексеевич своего помощника, молодого человека, но с уже отработанными манерами метрдотеля.

– Шашлык по-карски, телячьи почки, запеченные в сметане, долма[37].

– На всякий случай не забудьте еще пива: немцы все-таки.

– Сейчас распоряжусь, – изобразил едва заметный, но солидный поклон молодой человек. – Юрий Алексеевич, разрешите спросить, что это за шишки к нам прибывают, если мы ухлопали на них все свои представительские расходы на год?

– А-а, – досадливо крякнул мэр, – какие-то технические эксперты из Германии. Будут что-то здесь смотреть для планируемого проекта газопровода. Губернатор позвонил, велел принять по высшему разряду.

– Юрий Алексеевич, – вбежала в комнату секретарша, – позвонили, прибудут через пятнадцать минут.

– Да, да. – Мэр принял озабоченно-деловой вид. – Закройте окна и включите кондиционеры, – и пошел к себе, чтобы приготовиться к приему гостей.

Делегация была небольшая, но солидная: двое немцев, представитель губернатора и помощник российского премьер-министра. Последний при знакомстве сразу шепнул Юрию Алексеевичу: «Они здесь только посмотрят место закладки будущего газопровода на берегу моря. Лишнего ничего не говорить…»

Немцы поначалу держались сухо и официально, однако после нескольких рюмок водки (всем винам они предпочли русскую водку) условности этикета испарились, словно утренний туман под летним солнцем. Мужчины сняли пиджаки, расслабили галстуки.

После того как выпили за здоровье российского президента и немецкого канцлера, за немецко-русскую дружбу и русских женщин, за будущее сотрудничество и славный город Новороссийск, белобрысый помощник канцлера (главный в делегации, как объяснил чиновник из аппарата премьер-министра) вдруг поинтересовался у мэра:

– Герр Юра, а как у вас обстоит дело с криминальной обстановкой в городе?

– Нормально, как во всех российских городах, – удивленный вопросом, пожал плечами мэр. Вдруг он почувствовал, как кто-то под столом наступил ему на ботинок, бросил взгляд на представителя премьер-министра, который посмотрел на него и еле заметно помотал головой. – У нас город промышленный и в то же время курортный. Обстановка спокойная, вечером и ночью люди безбоязненно ходят по городу…

– Господа, а вы сейчас сами можете убедиться. После обеда мы съездим к морю, посмотрим то, что вы запланировали, а потом Юрий Алексеевич сделает нам небольшую экскурсию по городу. Так ведь, Юрий Алексеевич? – повернулся к мэру московский чиновник.

– Да, да, конечно, – поспешно подтвердил тот готовность исполнить возникшее у гостей желание.

– Тогда выпьем за здоровье хозяина города! – предложил глава немецкой делегации.

Все с воодушевлением поддержали тост.

Обстановка в кабинете начальника отдела ФСБ города Новороссийска была наэлектризована до предела. Периодически входили и выходили сотрудники отдела, получавшие указания, телефоны накалились докрасна, с небольшими перерывами недовольно урчал факсимильный аппарат, выплевывая ценные указания из Центра. Но Лемешев ни на что не обращал внимания. Он сидел за компьютером и работал с базой данных, предоставленной ему местным горотделом. В кабинете были также начальник отдела ФСБ с замами, начальник управления МВД, представитель МЧС.

Неожиданно в кабинет вошел Кобецкий. Несмотря на то что он был в штатском, местные оперативные начальники сразу поняли: шишка большая.

– Здравствуйте, товарищи офицеры, – сразу со всеми сухо поздоровался Геннадий Николаевич и представился: – Генерал Кобецкий.

– Извините, товарищ генерал, что не встретили… – Начальник отдела ФСБ, невысокий лысый человек в штатском, выскочил из-за стола. – Но вы не предупредили, когда приедете…

Кобецкий небрежно махнул рукой: пустяки.

– Пожалуйста, работайте, не обращайте на меня внимания. Николай Петрович введет сейчас меня в курс дела, а потом будем решать, что делать. – Он быстро прошел к столу Лемешева, поздоровавшись с ним, коротко приказал: – Доложи обстановку, – сел напротив Лемешева на свободный стул.

– Обстановка следующая, Геннадий Николаевич, – тяжело вздохнул Лемешев и устало потер подушечками пальцев воспаленные глаза, – все террористы нами практически выявлены: Губерман, известные нам Тенгиз Ашотов, Зураб Палиашвили, девушка-лаборантка в лаборатории Губермана и еще двое местных, мы их сейчас устанавливаем по базе данных.

– Что за девушка? – поинтересовался Кобецкий.

– Из Северной Осетии, работает с Губерманом в его лаборатории. В Москве живет давно, по нашим учетам не проходит. По-видимому, Губерман завербовал ее, но роль ее в группе террористов неизвестна…

– Так, понятно, что сейчас происходит?

– Сегодня утром Губерман встречался с сообщниками, о чем они говорили, неизвестно, так как технику в его номер мы поставить не успели. После этой встречи Тенгиз, Зураб и еще двое, вероятно, из местных, выехали из города. «Наружку» за ними не поставили, так как цель их пути нам известна – Чертово ущелье.

– А это откуда известно?

– Мне сообщил Волкодав.

– А он как узнал?

– Не знаю. Я хотел позднее уточнить, но связи с ним нет. Вероятно, он вошел в зону Чертова ущелья, а там радиосигналы не проходят. Я от вашего имени выслал туда вертолетом МЧС группу Никифорова…

– Когда вылетел вертолет?

– Два часа назад.

– А когда выехал Тенгиз со своими?

– Пять часов назад.

– Это ты правильно сделал, Николай Петрович. С вертолетом… Но, боюсь, Тенгиз прибудет туда первым.

– Мы получили прогноз от метеослужбы из Осетии. Вечером там будет гроза, но Волкодав до нее должен успеть взорвать резонатор…

– Да, должен. – Кобецкий с прищуром посмотрел на Лемешева: – А если не успеет?

– Тогда… – Лемешев перешел на шепот, – здесь будет очень сложно…

– И жарко, – также шепотом добавил Кобецкий. – Ладно, что с Губерманом?

– Мы его упустили…

– Как упустили? – удивленно поднял брови Кобецкий.

– Он постоянно находился в гостинице вместе с этой девушкой. Потом она вышла, но Губерман не выходил.

– Чья «семерка»[38] вела объект?[39]

– Это мои люди, Геннадий Николаевич, – поднялся из-за стола лысый человек в штатском. – Начальник местного отдела ФСБ полковник Дерибин. Мои люди постоянно сидели в гостинице. Все выходы были под контролем. Он не должен был выходить из гостиницы, но там его нет. Персонал гостиницы также уверяет, что не выходил…

– Да вы что, коллеги?! – с какой-то непривычно визгливой интонацией воскликнул Кобецкий и так посмотрел на полковника ФСБ, что тот, казалось, стал еще меньше ростом. – В ближайшее время здесь произойдет теракт, который по масштабам переплюнет все теракты, происходившие за всю историю России, а мы перед самым взрывом упускаем главного террориста… Лихо!

– Скорее всего, Геннадий Николаевич, он вышел из гостиницы переодетым, – предположил Лемешев. – Мы просмотрели запись с видеокамеры, что над входом в гостиницу. В одиннадцать двадцать из гостиницы вышел человек, похожий на Губермана. У него бинтом была перевязана щека. На лице черные очки, на голове бейсболка… Через десять минут он подъехал к гостинице и увез свою сотрудницу…

– Где он может быть? – резко спросил Кобецкий.

– Мы установили номер машины, на которой выехал человек, похожий на Губермана. Все дороги из города перекрыты. Проскочить он не мог. Значит, он в городе. У меня вот какая мелькнула мысль, Геннадий Николаевич: а не спрятался ли он на цементном заводе, что на берегу моря?

– Почему ты так думаешь?

– Последний гриб-резонатор он поставил именно там. Дело в том, что там есть склад, подвальное помещение, до отказа забитое старым цементом. Лучшего убежища при взрыве не придумать. Кроме того, у Губермана нестандартная логика мышления. Кто его будет искать в эпицентре будущего взрыва?

– Да, действительно, в этом что-то есть, – потер рукой лоб Кобецкий.

– Товарищ генерал, – обратился к Кобецкому милицейский полковник, – сейчас в Новороссийске немецкая делегация. Мне только что сообщили. Визит под личным контролем Фрадкова. Они приехали по уточнению какого-то проекта. Мэр попросил у меня мигалку для сопровождения…

– Где они сейчас?

– В городе. Поедут от мэрии по городу к берегу моря…

– Час от часу не легче, – усмехнулся Кобецкий. – Значит, так, Николай Петрович, ты сейчас съезди в номер Губермана, проверь там все сам, может, найдешь что интересное. Оттуда сразу на цементный завод. Организуй оцепление завода в радиусе километра. Потом возьми людей, сколько есть у нас под рукой, просмотрите весь завод, каждую щель. А я с полковником поеду к мэру ликвидировать новую проблему. Поехали, полковник! – Кобецкий стремительно пошел к выходу, уверенный в том, что милицейский чин последовал за ним.

Марина сидела оглушенная. Внутри водоворот мыслей и чувств. Как же так? Как она могла ошибиться в человеке? А ведь он ей даже нравился. Всегда такой мягкий, интеллигентный, правда, немного чудаковатый. В общем, российский интеллигент старого покроя, каких уже почти не осталось. Как начальник – лучшего и желать не надо. И вот за этой оболочкой скрывалось такое чудовище!

И что теперь будет с ней? Если все произойдет так, как сказал Гиви, она действительно преступница. Террористка! О, господи, и сделать-то она ничего не может! Марина взглянула на штангу, к которой была прикована наручниками. Металлическая штанга уходила вверх до самого потолка и, видимо, служила опорой для какой-то балки. От отчаяния девушка дернула прикованную руку и вскрикнула от боли: наручник еще сильнее впился в запястье.

Так, только спокойно, без паники, приказала себе Марина. Миша как-то сказал, что безвыходных ситуаций не бывает. Так, так, так… а ведь он что-то еще рассказывал. И показывал. Вспомнила! Тогда в поезде у нее в конце пути заел замок в чемодане и она никак не могла его открыть. «Все, придется ломать», – обреченно сказала тогда Марина. «Зачем, – удивился Михаил, – дай-ка мне твою шпильку». Он в две секунды ее шпилькой открыл чемодан. Это так поразило ее, что она попросила показать ему, как он это сделал. Миша показал и рассказал.

А что он тогда рассказывал? Ну-ну, вспоминай, глупая девчонка. Так, вспомнила. Все замки и запоры бывают трех категорий сложности. Первая категория самая простая, когда замок открывается одним нажатием на блокирующий язычок. Вторая – два нажатия. Здесь могут быть несколько вариантов. И третья – самая сложная, требуется комбинация нажатий и поворотов. Для этого надо, естественно, знать конструкцию замка. Но это уже для профессионалов. А этот браслет к какой категории относится? Будем надеяться, что к простейшей.

Так, а чем открыть? Марина погладила по спутанным волосам, неужели все шпильки слетели? А нет, вот одна зацепилась на самом конце. Девушка облегченно вздохнула и с надеждой посмотрела на маленькую черную шпильку.

Теперь открыть. Дрожащей рукой она вставила ее в узкую прорезь замка. Нажала, поводила туда-сюда – никакого эффекта! Где этот чертов язычок? Марина вынула шпильку, чуть согнула кончик нажатием об асфальт и методично начала двигать им внутри замка. Минуты три проделывала эти манипуляции, даже вспотела от напряжения. Наконец что-то в замке щелкнуло, наручник на штанге раскрылся, девушка отдернула руку. Свободна! Наручник, правда, остался болтаться на запястье ее руки, но это уже не важно. Теперь она сможет убежать.

Марина нервно вздохнула, прислушалась. Тишина, только где-то наверху стук по железу, это Гиви устанавливает видеокамеру. Она поднялась, вышла из здания и пошла по дороге, поднимавшейся вверх, к большим воротам. По краям дороги были проложены рельсы, видимо, раньше здесь стоял погрузочный подъемный кран. Тихо подкралась к воротам. Они были закрыты изнутри на большой амбарный замок. Такой замок ей не открыть. По металлической лестнице поднялась на второй уровень, на эстакаду.

Наверху пол был тоже заасфальтирован, у края эстакады лежали длинные штабели мешков с цементом. Может, здесь есть еще один выход? Марина прошла вдоль штабеля до конца склада и уперлась в глухую стену. Значит, она в ловушке. Осмотревшись, девушка увидела у стены склада электрокар, подошла к нему, села на жесткое сиденье, покрытое черным дерматином, и задумалась.

Вдруг на противоположной стороне склада раздались гулкие шаги. Это возвращался Гиви. Сейчас он все увидит и начнет ее искать. Он, конечно, не супермен, но ей с ним не справиться.

– Марина-а! – Резкий крик Иосифа Владимировича эхом прокатился по всему складу. – Мариночка, не дури! Выходи. Все равно ты без меня отсюда не выйдешь.

Вдруг взгляд девушки упал на ручки управления электрокаром. А что, если?.. Только бы аккумулятор не разрядился! Она дернулась к аккумуляторам. Клеммы отсоединены, это хорошо. Вставила клеммы в места контактов. Так, теперь управление. Оно здесь простое, но его все равно надо знать. Марина повернула рычаг. Ага, это назад. А этот? Вперед. Развернув электрокар, она направила его прямо на стену мешков с цементом.

– Марина, вернись, а то хуже будет! – голосом, близким к истерике, визгливо выкрикнул Гиви.

Девушка до предела разогнала электрокар. До штабеля пять метров, три, один… Все! Марина спрыгнула с полуторатонного электрокара. Машина клыками вонзилась в серую стену цемента и остановилась. Штабель цемента покачнулся и нехотя упал вниз с пятиметровой высоты. Электрокар остался стоять, передними колесами упираясь в самый край эстакады.

Раздался мужской вопль. Через несколько секунд в помещении склада повисло густое облако цементной пыли и наступила жуткая тишина. Сквозь серую мглу Марина различила широкую брешь в штабеле и осторожно подошла к краю эстакады. Внизу серая мгла. Гиви не видно и не слышно.

Солнце жгло немилосердно. Горячий металл обжигал руки. Марь, трудно дышать. Михаил взглянул на небо. На солнце надвигалась огромная черная туча, скоро начнется гроза. Он лазил на десятиметровой высоте под самым куполом резонаторной башни. Установил уже три заряда. Остался четвертый, последний. Главное в этой башне – купол. Так сказал академик Амбросов.

Михаил достал кирпичик пластида, скотчем прикрепил его к горизонтальной перекладине и вонзил в мягкую массу пластида детонатор. Другой конец шнура аккуратно сбросил вниз, на землю. Все! Теперь только подсоединить к машинке и отойти на безопасное расстояние.

Вдруг его что-то словно кольнуло в бок. Что это было, неизвестно. Может, интуиция, а может, просто опыт его прежней жизни боевика, но голова его сама повернулась в ту сторону. По лысому склону котлована двигались четыре точки. Михаил взял бинокль, который купил еще во Владикавказе и с которым теперь никогда не расставался. Так, «соратнички» прибыли, спокойно констатировал он. Впереди шел Зураб. За ним какие-то два бугая с автоматами, делегацию замыкал толстый Тенгиз. Однако быстро добрались. Расстояние – один километр. Идут ходко. Значит, минут через восемь будут здесь. Черт, подсоединить к машинке он успевал, а вот отойти на безопасное расстояние и взорвать – навряд ли.

Туча, наконец, закрыла солнце, и сразу стало темно. Первый раскат грома прокатился по небу лениво, но угрожающе, как рык сторожевого пса, уверенного в своих силах.

Так, что делать? Михаил стал осторожно спускаться с вышки. Боевой контакт неизбежен. Это понятно. Каков будет исход боя? Вопрос оч-чень интересный. И актуальный! Во-первых, позиции сторон. Здесь у него преимущество. Площадка под резонатором в форме ложбинки и поросла кустарником. Во-вторых, право первого удара. Это право у него есть, и он им воспользуется. Хоть одного, но нейтрализует. Соотношение огневой мощи у сторон. А вот здесь, говоря научным языком, явная диспропорция: два автомата и два пистолета против одного пистолета «ИЖ»[40] с шестнадцатью патронами. М-м-да, Миша, сейчас у тебя очень реальный шанс взлететь туда, подумал он, спрыгивая на землю и глядя на зловеще черное небо.

Ладно, эмоции в сторону, надо дело закончить. Михаил достал из рюкзака портативную динамо-машинку, прибор допотопный, но безотказный, любимый многими партизанами еще со времен Отечественной войны. Хитрым способом, которому его научили еще в Афганистане, подсоединил все четыре конца детонаторов к машинке. Потянет четыре заряда? Должна, расстояние до зарядов небольшое.

Теперь подготовить позицию для встречи гостей. Он достал нож, вырезал лишний кустарник. Положил на край ложбинки два больших камня. Снял с головы солнцезащитную шляпу, укрепил ее на вершине кустарника. Снял пистолет с предохранителя и догнал патрон в патронник. Затем лег на землю, тихо раздвинул куст можжевельника. К горячей встрече гостей готов!

Спустя минуту раздался топот мужских ног. Первым показался здоровый бугай с автоматом. Он держал автомат у живота и зверски вращал зрачками. Через секунд пять рядом с бугаем нарисовался Тенгиз. Остальных двух преследователей не было видно.

– Вон он! – тяжело дыша, крикнул Тенгиз и указал рукой на шляпу Михаила.

Бугай с разворота ударил длинной очередью по кусту. Продырявленная шляпа Михаила слетела на землю. Михаил поймал в прорези пистолета широкую фигуру бугая, плавно нажал спусковой крючок. Бугай согнулся пополам и, охнув, осел вниз. Тенгиз с завидной проворностью плашмя растянулся на земле.

На этот раз гром громыхнул во всю мощь, грозно, с оглушающей уверенностью. Первые крупные капли дождя стали падать на землю…

По улицам Новороссийска неслись три машины. Впереди милицейская машина с мигалкой и сиреной расчищала дорогу, пугая прохожих и водителей. Во второй машине сидели немцы с переводчиком, в третьей – мэр города с представителем губернатора и помощником премьер-министра.

– Может, не надо к памятнику военному моряку, Вячеслав Аркадьевич? – повернулся Юрий Алексеевич к московскому чиновнику.

– Н-надо. – Московский гость выглядел трезвым, но, чувствовалось, до кондиции недалеко. – А чего нам стесняться? Это наша земля. У меня где-то в этих местах дед погиб. Это даже символично: здесь мы их остановили, и отсюда протягиваем, так сказать, руку помощи…

– Ну, как скажете, – вздохнул Юрий Алексеевич и передал по телефону головной машине: – К памятнику моряку.

Вообще все это мероприятие мэру было не по нутру, он не этим должен заниматься. А что поделаешь? Высшие интересы государства!

Машины не без шика подкатили к памятнику. Все кроме водителей вышли.

– Господа, – хорошо поставленным ораторским голосом обратился помощник премьер-министра к немецким гостям, – перед вами памятник русскому военному моряку, остановившему немцев в период Отечественной войны…

Немцы вопросительно посмотрели на молодого переводчика. Тот немного замешкался с переводом.

– Переводи, переводи! – приказал ему москвич.

Молодой человек перевел, заменив слово «немцы» словом «противник». Неожиданно к памятнику подъехала машина начальника Управления МВД. Из нее вышел глава правоохранительного органа и какой-то высокий человек в штатском. Что-то случилось, понял мэр и поспешил навстречу милицейскому полковнику.

– Юрий Алексеевич, – полковник действительно выглядел встревоженным, – это руководитель управления «БТ», генерал Кобецкий…

– Юрий Алексеевич, кто здесь старший? – без всякого приветствия и условностей спросил Кобецкий.

– Вон тот, в очках, в синем костюме, помощник Фрадкова, – кивнул в сторону людей, стоящих напротив памятника мэр.

– Пожалуйста, позовите его ко мне на несколько секунд…

Мэр подошел к московскому чиновнику, что-то тихо шепнул ему на ухо. Чиновник с недовольным видом направился к ждущим его оперативникам.

– В чем дело, господа?

– Заместитель начальника управления «БТ», генерал Кобецкий, – коротко представился фээсбэшник. – Вам необходимо с немцами срочно уехать из города…

– Да вы что себе позволяете, генерал? Я главный советник российского премьер-министра. У нас важнейшее мероприятие государственного значения…

– Послушайте, – резко оборвал чиновника Кобецкий, – меня не интересует сейчас ни ваш ранг, ни ваше мероприятие. С минуту на минуту здесь может произойти террористический акт. Полгорода взлетит на воздух. Тогда от вашего ранга и вашего мероприятия ничего не останется. Где здесь ближайшая правительственная дача? – повернулся он к мэру.

– В двадцати километрах от города.

– Везите немцев туда…

– Как же так? Мне надо посоветоваться с премьер-министром… – растерянно проговорил чиновник.

– Вы можете советоваться с кем угодно, хоть с премьером, хоть с богом. Но прошу вас, немедленно уезжайте из города!

– Поехали! – обреченно бросил мэру советник.

– И мы поехали, полковник, – вздохнул генерал, – одной проблемой стало меньше…

Природа разбушевалась. Дождь лил таким плотным потоком, что в трех метрах ничего не было видно.

Бой шел уже минут двадцать. Михаилу удалось снять еще одного бандита, незнакомого ему бугая. Однако его самого тоже зацепило: автоматная пуля попала в плечо и левая рука повисла плетью. Он досчитал до четырнадцати, значит, осталось два патрона. По правилам тактики ведения ближнего боя, давно надо бы поменять позицию, но он не мог этого сделать: здесь кнопка, которую надо нажать.

Вода заливала ложбинку, молнии били совсем рядом. Надо взрывать! Вновь засвистели пули над головой. Зураб. Опытная сволочь! И откуда у них столько патронов? Все, надо кончать! С двумя пистолетными патронами против двух автоматов он все равно ничего не сделает. Ну, что ж, хоть смерть красивая будет.

Михаил зажал между коленями портативную динамо-машину, здоровой рукой начал крутить ручку. Остановился, чтобы передохнуть. Вдруг где-то слева послышался шум падающего камня, который он установил еще перед боем на краю ложбинки, и Михаил тут же выстрелил в сторону, откуда был шум. Через пару секунд в ложбинку сполз труп: Зураб. Во лбу у него аккуратная черная дырочка.

Михаил выбросил в лужу ненужный теперь пистолет. Все, пришло время взрывать. В этот момент в лицо ударила волна воды, и перед ним оказалась черная фигура Тенгиза. Он стоял по колено в воде, широко расставив ноги, и держал в руках автомат, направленный на Михаила.

– Ну что, Вольф, игра окончена! – перекрывая шум дождя, воскликнул Тенгиз. – Долго ты нас водил за нос, но все равно проиграл.

– Игра еще не окончена, Тенгиз! – прокричал в ответ Михаил. – За мной последний ход.

– Ты опять блефуешь, – ухмыльнулся чеченец.

– Нет, я не блефую. Посмотри наверх.

Тенгиз невольно поднял лицо к черному небу, и в этот момент Михаил нажал кнопку машинки. Одновременно перед глазами вспыхнула молния, и грохот взрыва слился с грохотом грома. Михаил почувствовал, как его подбрасывает вверх. Вот и все, мелькнула последняя мысль, и он провалился в черноту…

Белые стены, белый потолок, белые халаты, белая мебель, белая тишина. Все настолько неестественно белое, что кажется нереальным.

Он уже второй день, как пришел в сознание. Первым делом, очнувшись, проверил руки и ноги. Все цело, даже шевелится. Левая рука только ноет. Голова тяжелая и перевязана. Губы распухшие, и нет передних зубов. В общем, жив.

Вошла пожилая женщина в белом халате. Села на стул рядом с кроватью: «Поешьте». Вчера он хотел поесть самостоятельно, но она строго предупредила: «Вам еще рано. Ешьте так».

Вчера же приходил лечащий врач. У него было круглое большое лицо, круглые очки с толстыми линзами, отчего глаза выглядели рачьими. Он долго и неприятно щупал его суставы, требовал закрыть глаза и коснуться пальцем кончика носа.

– Где я? – спросил его Михаил.

– На этом свете, – сострил врач и, выходя из палаты, приказал сестре: – Продолжайте давать противовоспалительное и следите за температурой.

Медсестра покормила его, вытерла ему салфеткой пот со лба.

Сразу после кормежки вошел Кобецкий. Вошел в своей обычной манере, бесшумно и стремительно.

– Ну что, отошел? – сел на стул около кровати.

– Что со мной?

– Ничего страшного. Сильная контузия, но основные органы целы. Это ж надо: под четырьмя килограммами взрывчатки остаться живым! – Генерал не скрывал своего удивления.

– Как там… закончилось?

– Операция по предотвращению теракта прошла успешно. Но об этом потом. Сейчас о тебе. Самое главное: жив и даже не инвалид. Мы послали на тебя представление на Героя. Но сегодня сообщили, что на Героя России нельзя, не подходишь по некоторым параметрам. Пробьем тогда «Дружбу народов»…

– Самое то. У нас компания была – интернационал: еврей, чеченец, грузин, русский…

– Шутишь? – с прищуром посмотрел на Михаила Кобецкий. – Это хорошо. Значит, поправляешься. Теперь по твоей натурализации. Вот тебе новый паспорт. Сменили только фамилию, имя и отчество оставили твое. Вольфа больше нет. Пока будешь в архиве… действующем, – добавил он.

– Делаете из меня «консерву»?[41]

– Ну, что-то типа того. У тебя будет долгосрочный отпуск…

– Что с Тенгизом?

– Погиб при взрыве. Остальных троих ты тоже…

Михаил закрыл глаза. На него вдруг накатили усталость и апатия. Зачем мне все это? Опять новая маска: какой-то Ильясов или Ильичев. И какую роль теперь дадут? Террорист, наркоторговец, сутенер? Когда же он начнет жить как все нормальные люди?

– Ладно, отдыхай. – Кобецкий поднялся. – Послезавтра подъеду к тебе, напишем отчет. Тут к тебе еще одна дамочка прорывается… – и стремительно вышел из комнаты.

Через несколько секунд после его ухода вошла Марина. Она остановилась на пороге. Лицо осунувшееся, огромные глаза смотрят напряженно и пронзительно. Михаил, затаив дыхание, так же напряженно смотрел на девушку. Неожиданно Марина сорвалась с места и бросилась к Михаилу.

– Миша, любимый, – осторожно припала к его груди и тихо заплакала.

– Ну, чего ты? – здоровой рукой погладил он ее по волосам. – Все нормально.

– Почему ты мне ничего не сказал?

– Хотел тебя оградить… не получилось, – с трудом улыбнулся Михаил.

– Ты знаешь, меня не хотели к тебе пускать. Тут у двери сидят два охранника. И только после того, как Лемешев сказал этому генералу, как его… Кобецкий, что я помогла задержать Гиви, он пропустил меня к тебе…

– Кстати, что с Гиви?

– Ой, я его чуть не убила. Там, на цементном заводе. Он ведь тоже в этой больнице.

– Марина, объясни мне, в чем принцип действия оружия, которое изобрел Гиви?

– Ну, если в общих чертах… Ты, наверное, слышал, что в атмосфере всегда идет диффузия газов, а проще, их трение. В результате возникает электрическая энергия, но мы ее не чувствуем, так как она очень мала. Иногда эта энергия может концентрироваться, тогда и возникают такие явления, как гроза, северное сияние. Суть изобретения Гиви в том, что он «поймал» ту частоту, при которой происходит концентрация электрической энергии, и создал резонатор, который трансформирует и передает эту энергию на большие расстояния. А Чертово ущелье – это уникальный аккумулятор электрической энергии, созданный самой природой.

– А ради чего Гиви хотел устроить этот взрыв?

– Мне кажется, у него психика нарушена. Он очень злой, хотя как ученый очень талантлив…

– Марина! – Михаил сжал руку девушки. – Поедешь со мной?

– Поеду! – Лицо ее засияло.

– А почему не спрашиваешь куда?

– С тобой – куда угодно, хоть на край света, – горячо прошептала она и осторожно поцеловала его в губы…

Вместо эпилога

Время – категория материальная. Это особый вид энергии, до конца не изученный учеными. Время существует по своим законам. Оно может ускорять движение, замедлять его, на какое-то время может останавливаться, даже исчезать. Единственное, что оно не может, – это двигаться в обратном направлении. И в этом величайший смысл природы, железная логика, раз и навсегда установленная Создателем.

Человек не властен над временем. Через несколько десятилетий он, возможно, научится перемещаться во времени: в прошлое и в будущее. Машина времени – это уже не фантастика. Но, перемещаясь в прошлое, человек не сможет изменять ход событий, уже произошедших. Того, кто пытается это сделать, Создатель наказывает. Если бы мы могли возвращаться в прошлое и там менять его, то был бы настоящий хаос.

Однако Создатель предоставил человеку возможность, хоть и ограниченную, влиять на будущее. Такой способностью обладают далеко не все смертные. Такие способности Создатель дает избранным. Их называют по-разному: гениями, колдунами, экстрасенсами, знахарями, великими мыслителями. Только эти люди способны заглядывать в Будущее и чуть-чуть менять ход его в том или ином направлении.

Прошел год. Многие участники описываемых здесь событий хотели повлиять на ход истории, причем в совершенно разных направлениях. В результате сложения их усилий Россия добилась положительного решения Европы в вопросе прокладки газопровода «Южный поток». Это был один из существенных результатов деятельности руководства России в начале века.

Произошедшие события повлияли и на судьбу их участников.

Президент России был избран на второй срок. Немецкий канцлер Шредер ушел с политической арены. Его место заняла женщина – человек своенравный и непредсказуемый. Премьера Фрадкова сняли с высокого поста.

Генерал Тихорецкий ушел на пенсию. Генерал Кобецкий получил звание и орден Герой России и стал начальником управления «БТ». Лемешева наградили знаком «Почетного чекиста» и перевели на работу в управление Кобецкого. И Михаил получил поощрение: благодарность директора ФСБ «за большой вклад в обеспечение безопасности страны». Правда, благодарность ему эту только показали и тут же спрятали в его личное дело.

Михаил и Марина уехали из России и пропали. Кто-то говорил, что их якобы видели на Кубе, кто-то утверждал, что они будто бы живут в ЮАР, но точно никто не знает. Знает об этом только генерал Кобецкий, но он, естественно, никому о них не скажет.

Губерман Иосиф Владимирович остался жив. Его долго лечили в спецбольнице, потом он исчез. Ходили глухие слухи, что его не судили, а спрятали в какую-то секретную лабораторию, чтобы он больше не мог влиять на Будущее. Но это уже другая история…

Москвичи оказались дотошными. Они обошли весь завод, проверили цеха, складские помещения, подробно выясняли состояние коммуникаций, противопожарное состояние объекта. По их реакции Юрий Алексеевич понял, что гости остались довольны. Мэр Новороссийска тоже был доволен. Московский холдинг выкупал завод-банкрот, который был у города как бельмо на глазу.

Москвичи хотят построить тут торгово-развлекательный центр. С автопарковками, казино, боулингом, сауной… Деньги огромные.

– Все хорошо, только сколько же здесь пыли! – заметил один из гостей.

– Цементное производство, – развел руками мэр, – зато все в сохранности, все функционирует, море в пятистах метрах отсюда. С высоты третьего этажа берег моря как на ладони…

– Юрий Алексеевич, а не продадите ли вы нам кусок берега, от завода до моря? – спросил дородный мужчина, главный в делегации.

– При всем желании… не могу, – помотал головой Юрий Алексеевич, – таковы законы…

– Законы, законы… мать их, – с раздражением произнес высокий господин.

– А как здесь с криминальной обстановкой? – поинтересовался другой гость.

Внутри у мэра все похолодело. Он вспомнил, как в прошлом году точно такой же вопрос задал ему один немец. Как его звали? Забыл.

– Все спокойно, тихий курортный город, – проинформировал мэр.

– А это что за вышка? – указал на резонаторную башню дородный господин.

– Метеослужба поставила ее здесь для своих наблюдений, но почему-то не достроили.

– Ее придется убирать, – высказал мнение один из гостей.

– А зачем? – возразил бизнесмен, возглавлявший делегацию. – Отличное место для рекламы. Или можно поставить винтовую лестницу, а наверху соорудить смотровую площадку. Там напрокат выдавать бинокли, нет, лучше подзорную трубу. Туристы это любят, особенно дети.

– Ну что, господа, есть еще вопросы? – спросил мэр.

– Да нет, все ясно, Юрий Алексеевич, – повернулся к нему дородный бизнесмен. – Поехали в мэрию, подпишем документы. И потом… надо отметить это событие. Как, Юрий Алексеевич?

– Вообще-то еще рабочий день… – Мэр озабоченно посмотрел на часы.

– Да ладно, чего уж там, не каждый день такие сделки заключаем, – бросил бизнесмен, и все направились к ждущим их машинам.

Примечания

1

Тюрьма, где содержатся только осужденные работники правоохранительных органов.

2

Главное управление исполнения и наказания.

3

Частное охранное предприятие.

4

Грузовая таможенная декларация.

5

Сотрудник НКВД, выдавший в 30-е годы японской разведке всю нашу резидентуру в Маньчжурии.

6

Генерал органов безопасности, сотрудник внешней разведки, который после войны раскрыл противнику всю нашу сеть агентов-нелегалов в Европе.

7

Передал противнику все наши секреты в области ядерного оружия.

8

Посол в Англии, выдал английской разведке наши секреты в области внешней политики.

9

Черный товар – товар произведенный незаконно и незаконно реализуемый (жарг.).

10

Серый товар – товар, произведенный законно, но реализуемый незаконно.

11

Склад временного хранения. На нем временно хранятся под таможенным контролем грузы, прибывшие из-за границы и не прошедшие таможенную очистку.

12

Укладывать вручную груз (мешок, ящик) на верхний восьмой ряд (жарг.).

13

Практика многих стран, когда товар прибывает в порт и находится там без таможенного оформления, если не выходит за границу порта.

14

Чистая прибыль в виде разницы между ценой покупки и ценой продажи товара.

15

Дело оперативной разработки (проф.).

16

Операция «Перехват» практикуется с целью задержания разыскиваемых преступников правоохранительными органами на маршрутах их возможного передвижения.

17

Шанхайская организация сотрудничества, состоит из России, Китая, Узбекистана, Таджикистана, Казахстана и Киргизии.

18

Радиозакладка, устанавливаемая для подслушивания телефонных переговоров.

19

Тюремные нары (жарг.).

20

Героин (жарг.).

21

Соляные наросты в виде столбов природного происхождения, образуются от многолетней капели с потолков пещер.

22

Такие же образования, свисающие сверху в виде сосулек.

23

Тайное письмо (жарг.).

24

Премьер-министр России в 2003 году.

25

Владимир Владимирович Путин.

26

Захват театра варьете чеченскими террористами в центре Москвы в 2002 году.

27

Конспиративные квартиры (жарг.).

28

В 1908 году в Восточной Сибири якобы упал тунгусский метеорит. В настоящее время эта версия многими учеными подвергается сомнению. В последние годы, после изучения трудов Николы Теслы, выдвинута другая версия – это грандиозный эксперимент. Кстати, среди бумаг Теслы нашли подробную карту Восточной Сибири.

29

Герхард Шредер – канцлер Германии в тот период.

30

Южный федеральный округ.

31

В начале ХХ века известный русский ученый Филимонов сделал открытие – управляемая передача ударной волны на большие расстояния. Поняв, что он создал принципиально новое мощное оружие, русский ученый засекретил свое изобретение. Вскоре после этого Филимонов погиб при загадочных обстоятельствах: его нашли мертвым в его же лаборатории. Когда жандармы доложили Николаю II об этих фактах, тот приказал лабораторию уничтожить, а все документы по этому открытию сжечь. Секрет этого изобретения до сих пор не раскрыт.

32

Вольф в переводе с немецкого – волк.

33

Городская автоматическая телефонная сеть.

34

Новый вид современного оружия, с помощью которого можно вызывать землетрясения, цунами.

35

Ориентировочно в 1978–1979 годах в Московской области начал строиться комплекс СУРА, состоящий из множества антенн, аккумулирующих электрическую энергию. Мощность комплекса достигала 1 млрд ватт. США на территории Аляски построили аналогичный комплекс на площади в шестьдесят квадратных километров. Его мощность, по данным технической разведки, достигает сейчас 10 млрд ватт.

36

Графа в типовой кадровой анкете – национальность.

37

Голубцы с виноградными листьями.

38

«Семерка» – служба наружного наблюдения (жарг.).

39

Вести объект – осуществлять наружное наблюдение за человеком, которого разрабатывают правоохранительные органы.

40

Пистолет системы «Макаров», но с пулями меньшего калибра.

41

Законсервировать агента, то есть временно прекратить с ним конспиративное сотрудничество (разв. термин).

Content

Максим Шахов
Ядерный климат

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Вместо эпилога

Примечания